Олдфилд Элизабет

Отель «Затерянный рай»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Послышался звук отодвигаемого стула.

Кассандра Морроу вздохнула и отпустила натянутую прядь. Пшеничные волосы упали на лоб. Она скорчила себе рожицу в зеркале: со стрижкой придется подождать. В ресторан, судя по всему, заявился клиент. Как он не вовремя!

Отложив ножницы, она выглянула из открытой двери дамской комнаты. Ее взгляд скользнул по крытой тростником веранде. Так и есть! В дальнем углу за столиком сидел темноволосый мужчина в синей водолазке и выгоревших джинсах. Отодвинув стул, он удобно вытянул длинные ноги. Взгляд его был прикован к искрящейся на солнце сапфировой глади Индийского океана.

— Черт тебя принес в такую рань! — раздраженно пробормотала Касс. — Еще два часа до открытия.

Она отвела с лица светлые пряди, одернула розовый облегающий топ и торопливо счистила пальцем два сухих пятнышка непонятного происхождения (детское питание?) со своих мятых шортов цвета хаки. Потом смахнула каплю пота с подбородка. Отель «Затерянный рай» и его ресторан — это, конечно, не лондонский «Савой» с гриль-баром, однако выглядеть следовало достойно.

Касс слегка нахмурилась. Отказывать клиенту всегда неприятно. А собственно, почему отказывать? Ну и что, что нерабочие часы? Разве трудно включить кофеварку или откупорить бутылку? Для этого не требуется особого умения. Как и для того, чтобы положить на тарелку кусочек домашнего кокосового пирога.

А если клиент сочтет, что его обслужили сверхвежливо и сверхрасторопно, он, возможно, зайдет еще раз.

— Доброе утро, сэр, — приветливо улыбнулась она. — Строго говоря, ресторан до двенадцати закрыт для клиентов, не проживающих в гостинице. А сегодня, между прочим, в меню одно из наших фирменных блюд — очень вкусная рыба по-креольски, запеченная в горшочке. Тем не менее, я с удовольствием приготовлю вам чашечку кофе или принесу стакан холодного пива, если вы...

Мужчина, повернув голову, взглянул на нее, и тут ее улыбка погасла, а слова застряли в горле. Повисла напряженная тишина. Касс не раз слышала о том, что люди теряют голову от шока. Сейчас она испытала это на себе. Мужчина, который смотрел на нее, прищурив серые глаза, был не кто иной, как Гиффорд Тэйт. Человек, который превыше всего ценил свою свободу. И безответственный отец ее девятимесячного сына.

У нее потемнело в глазах. Касс протянула руку и схватилась за спинку ближайшего стула. Как же она не узнала эти густые черные волосы, эти широкие развернутые плечи? Как могла не почувствовать исходящую от него мужскую силу? Правда, Касс уже давно не верила в то, что Гиффорд будет искать встреч с ней. И уж тем более ей в голову не могла прийти мысль, что он станет разыскивать ее на Сейшелах!

Откуда он узнал, где она? Почему после полутора лет он вдруг решил совершить такой дальний перелет? Все эти вопросы вихрем пронеслись у нее в голове. Наверное, это запоздалое угрызение совести.

Интересно, что он собирается сделать? Притворно попросить прощения у детской кроватки? Или убедиться в том, что у ребенка все в порядке? Может быть, мысль о десяти крошечных пальчиках на ручках и десяти крошечных пальчиках на ножках вызвала у него желание стать преданным отцом? Ее голубые глаза потемнели. Нет! Этого не может быть.

Касс отпустила наконец спинку стула и выпрямилась. Что бы это ни было, он слишком поздно решил проявить свой интерес. Пусть не рассчитывает на то, что она встретит его с распростертыми объятиями или зарыдает от благодарности. Она не из тех, кто припадает к ногам своего спасителя.

Да и как он посмел заявиться без предупреждения? Какое право имел прийти в ресторан, да еще совершенно неожиданно? Застать ее в такой момент! Распаренную и растрепанную после мытья полов! И вообще не в форме. Касс незаметно втянула живот. Это не значило, что она собиралась произвести на него впечатление — ни в коем случае! — но если бы она выглядела хотя бы наполовину приличней, то чувствовала бы себя значительно уверенней.

— Я не... — возмущенно начала Касс, но он опередил ее.

— Что ты здесь, черт побери, делаешь? — мрачно, с американским акцентом произнес Гиффорд.

На протяжении всего пути из Штатов в Европу, а потом из Европы на острова Индийского океана Кассандра Морроу не выходила у него из головы. Он думал об этой женщине и об их прошлых запутанных отношениях уже Бог знает сколько времени! Гиффорд сжал губы. При мысли о ней он всегда ощущал беспокойство и сожаление. И вот они встретились лицом к лицу, и он словно получил неожиданный удар в солнечное сплетение.

Касс заморгала. Все оказалось не так, как она себе представляла. Совсем не так! Его вопрос и прищуренный взгляд — Гиффорд потрясен не менее, чем она сама! А поджатые губы означали, что он не планировал этой встречи. Всплеска нежных чувств не наблюдалось. Если бы!.. — горько подумала она. Итак, его появление здесь — лишь чистая случайность. Причудливый поворот судьбы.

— Я помогаю Эдит руководить «Затерянным раем», — ответила она и удивилась тому, что эта фраза прозвучала более или менее нормально.

Во рту у нее пересохло, а нервы натянулись, как струны. Честно говоря, она ожидала, что из ее груди вырвется карканье. Впрочем, когда-то, в один памятный момент в прошлом, хладнокровие уже выручило ее. Очевидно, это качество не изменило ей и сейчас.

— Ты здесь работаешь? — резко спросил Гиффорд.

Она кивнула:

— На подхвате. Сегодня, например, уборщица пошла к зубному врачу, поэтому я убираю.

Его взгляд скользнул по ней сверху вниз: от взъерошенной головы, по влажному от пота топу и мятым шортам — к ногам. Раньше она носила модные костюмы и туфли на высоких каблуках, а волосы гладко зачесывала назад и собирала на затылке. Кассандра Морроу была сама элегантность. Растрепанной он видел ее только в постели.

— А, понятно, — тихо сказал Гиффорд, и она еще больше смутилась. — А Эдит — это кто?

— Она была приятельницей моего дяди Оскара. Он умер три месяца назад. От рака.

Его густые прямые темные брови приняли нормальное положение.

— Так это ресторанчик твоего дяди? Ты когда-то говорила мне, что он владеет отелем и рестораном на острове Праслен, где ты обычно отдыхала. Но я думал, что он продал его.

— Оскар действительно собирался его продать, но в последнюю минуту сделка сорвалась, и все отложилось до появления нового покупателя. — Нахмурившись, Касс запнулась. — Так что все еще впереди. Эдит — милая женщина, но не очень разбирается в делах. Когда мой дядя приезжал прошлой зимой в Лондон, он знал, что его дни сочтены. Он знал также, что Эдит будет сложно справиться с продажей отеля, поэтому попросил меня проконтролировать все дело.

— Почему тебя?

— Потому что я единственный человек в семье, который отличается хоть какой-то организованностью, — ответила Касс. — Я с радостью согласилась. Правда, Эдит поняла мое согласие как готовность к постоянной помощи. Поэтому, когда появился следующий покупатель, она позвонила мне и спросила, не могу ли я прилететь. Она отчаянно нуждалась в поддержке, да и я была не прочь сменить обстановку, поэтому...

Касс замолчала. Что-то она чересчур разговорилась. К сожалению, такое всегда происходило с ней в моменты волнения. Незачем ему знать все подробности! А у нее нет никаких причин, чтобы волноваться. Во всем виноват Гиффорд, и ощущать неловкость должен он, а не она!

— Значит, ты взяла очередной отпуск?

— Можно назвать это и так. А что у тебя? Отдыхаешь здесь или... — она взмолилась про себя, — приехал на денек с острова Маэ?

Остров Маэ — это самый крупный среди ста с лишним островов Сейшельского архипелага. Именно на нем находится столица республики — город Виктория. Тихий, не испорченный цивилизацией — впрочем, как и все другие, — этот остров может похвастаться большим числом отелей. Здесь есть все для занятий водными видами спорта, в том числе огромное количество лодок.

Заядлый спортсмен, Гиффорд Тэйт наверняка остановился там. Ну и на здоровье! Если Касс собирается вновь обрести душевное равновесие, ей нужно, чтобы их разделяло некоторое пространство. А пространство, заполненное глубокими синими морскими водами, безусловно, сократит число его визитов.

— Мне жаль разочаровывать тебя, — резко сказал он, — но я остановился на Праслене.

Касс похолодела.

— В клуб-отеле «Сесил»? — назвала она единственный ближайший отель на побережье, в нескольких километрах к востоку, который был скрыт за мысом.

Гиффорд покачал головой:

— Нет!

— Нет? — озадаченно спросила она, и у нее немного отлегло от сердца. Потому что другие островные отели были расположены на противоположном берегу. Правда, они находились всего в десяти-двенадцати километрах отсюда, но это тем не менее достаточно далеко для частых визитов сюда.

— Я остановился не в отеле, я снял дом.

— Дом? Где? — спросила она.

Он показал большим пальцем:

— На Затауэй.

Касс мысленно перенеслась в указанном им западном направлении, мимо маленькой глубоководной бухты, к высоко стоявшему белому бунгало. Вокруг него росли высокие деревья с огненно-красными цветами. Дом утопал в кустах розовой и лиловой бугенвиллеи. Комнаты были роскошно обставлены, с широкой веранды открывалась морская панорама. Там имелся даже маленький крытый гимнастический зал. В агентстве по найму это бунгало было отнесено к пятизвездочной категории.

— Это вилла с верандой? — спросила Касс. Сейчас ее голос действительно напоминал карканье.

Он коротко кивнул.

— Я решил побаловать себя.

Она бросила взгляд на деревянный коттедж, в котором остановилась сама.

— Значит... значит, ты мой сосед!

— Да, — с раздражением ответил он. — Соседский мальчик.

Касс сглотнула. Гиффорд Тэйт был отнюдь не мальчиком. Это был мужчина. Зрелый, опытный мужчина, который разбил ее сердце, а потом отошел в сторону, предоставив ей одной расхлебывать последствия.

— Ты надолго сюда? — спросила она.

— На два месяца. Я тут ни при чем, — сказал он, когда она с ужасом взглянула на него. — В том, что я решил приехать на Сейшелы, виновата ты.

— Я? — возмутилась Касс.

— Я вспомнил твои слова о том, как здесь спокойно и приятно... — Своими длинными пальцами Гиффорд передвинул белую керамическую перечницу. — Мне необходимо было расслабиться. — Он устремил взгляд на ясную голубую гладь моря, на серебристую песчаную дугу, на зеленые блестящие листья пальм, которые шевелил нежный бриз. — Ты так расписывала красоту этих островов... И была права.

Итак, его приезд не был чистой случайностью. Виновата была она сама со своим длинным языком! И вот теперь они были обречены жить бок о бок.

— Работа по четырнадцать часов в сутки в конце концов доконала тебя? — спросила она, предполагая, что раз он с таким размахом отдыхает, то, должно быть, и работает на всю катушку.

— Нет, хотя я слишком много работал. Долгие годы работа была главным для меня. — Гиффорд снова начал возить перечницу по столу. — Мне было... плохо, поэтому я приехал сюда, чтобы... выздороветь, — сказал он и замолчал, явно не желая пускаться в детали. — Ты не могла бы найти мне что-нибудь поесть в добавление к кофе?

Касс заморгала.

— Извини, что?

Во время всего разговора одна мысль непрестанно крутилась у нее в голове: когда же он спросит о малыше? До сих пор он делал вид, что не знает о его существовании. Но пусть она будет проклята, если облегчит ему задачу и первой заговорит об их сыне!

— В агентстве по найму мне обещали оставить коробку с овощными полуфабрикатами, но забыли это сделать. Они пришлют их позже, а я с вечера ничего не ел и умираю от голода.

— Готовит Эдит, а ее сейчас нет, — безжалостно ответила Касс.

Брови Гиффорда умоляюще поднялись, но она не отреагировала. Кассандра Морроу уже не та обожающая его девушка, которая немедленно исполняла каждую просьбу любимого. Дни, когда она была очарованной дурочкой, давно прошли. И если он упадет в голодный обморок, пусть!

— Не обязательно что-то готовить. Можно просто хлеб с маслом. Или фрукты. Есть же у вас какие-то фрукты? Пакетик с сухими сырными палочками или что-то в этом роде тоже меня устроит, — заявил Гиффорд.

Она помотала головой:

— Сожалею...

— Я не расположен выслушивать отказ, после того как обогнул почти половину земного шара, — заскрипел он зубами. Его серые глаза сверкнули. — Мы оба знаем, что кладовая не может быть совершенно пустой, так что...

— Могу предложить омлет, — натянуто сказала Касс.

Глупо вести себя слишком неприветливо. Нравилось ей это или нет, но в будущем Касс могло понадобиться его расположение, так что следует подавить свою враждебность и попытаться наладить цивилизованные отношения. Это будет нелегко, но...

— Прекрасно! — Он бросил на нее холодный взгляд. — Надеюсь, ты не собираешься отравить меня?

— Чтобы санитарная инспекция закрыла ресторан? — Она саркастически улыбнулась. — Не стоит того!

— Ты кое-что забыла, — сказал Гиффорд, когда Касс повернулась, чтобы уйти.

— Что?

— Здороваясь со мной, ты сказала «Доброе утро, сэр», а сейчас должна была сказать «Не стоит того, сэр». Надо быть вежливой с клиентами. Разве ты не хочешь заработать звание лучшего работника этого месяца среди обслуживающего персонала?

— Я работаю здесь не по найму, а на добровольных началах, — сухо ответила она.

— На каких бы условиях ты здесь ни работала, я — клиент, — заявил Гиффорд. — А это дает мне право рассчитывать на некоторую... обходительность.

Касс поджала пухлые губы. Он нарочно подтрунивает над ней... Когда-то она находила его язвительный юмор забавным, но не теперь. Теперь ей хотелось послать его куда подальше.

— И не мечтай!

— Я вижу, ты такая же дерзкая на язык!

— Можешь в этом не сомневаться, — ответила она и удалилась.

В кухне Касс развила кипучую деятельность. Достала яйца из холодильника, поставила сковородку, приготовила поднос. Она всегда представляла себе, что, когда они снова встретятся (а будет это тогда, когда она сама захочет, и там, где она захочет), Гиффорд Тэйт не вызовет в ней никаких чувств. Она будет холодна как лед. Увы, все оказалось совсем не так!.. Красивые серые глаза, опушенные густыми ресницами, лицо, слишком энергичное, чтобы назвать его красивым, и худощавое мускулистое тело... Он все еще излучал сокрушительную и опасную мужскую силу. А также обаяние.

Касс тщательно взбивала яйца. Ну, хватит! — приказала она себе. Этот энергичный мистер Тэйт, может быть, и обладает чем-то помимо сексуальной привлекательности, но как только дело касается его внимания и участия или даже обыкновенной вежливости — куда что девается? Его обаяние обманчиво.

Гиффорд сказал, что ему было плохо. Интересно, что он имел в виду? Она пожала плечами. Он не объяснил, а она не станет спрашивать.

Омлет был поджарен, посыпан нарубленной зеленью и выложен на тарелку вместе с треугольниками подсушенного и намазанного маслом хлеба. Взяв поднос, Касс вышла через вращающиеся двери, отделявшие кухню от ресторана. Подойдя поближе, она увидела, что ее клиент выстукивает перечницей на столе какой-то мрачный, безумный ритм. Он выглядел озабоченным, как человек, одолеваемый множеством мыслей. Тебе есть над чем поразмышлять, злорадно подумала она.

Заслышав ее легкие шаги, Гиффорд оглянулся.

— Обслуживание молниеносное, — произнес он, точно она застала его врасплох.

— Собираешься писать хвалебный отзыв в департамент по туризму? — спросила она.

— И послать копии премьер-министру и президенту Сейшельской республики, — подтвердил Гиффорд с невозмутимым видом, наблюдая, как она расставляет еду. — Закончив обслуживать, ты делаешь реверанс?

— Не зарывайся, — предупредила Касс. — Возможно, ты получаешь от этого удовольствие, но мое терпение небезгранично.

От его взгляда не укрылось, что она поставила на стол две чашки с блюдцами.

— Ты присоединишься ко мне?

Касс кивнула. Им надо было поговорить о малыше.

— Мне пора отдохнуть, — объяснила она, думая о том, что ей бы лучше полежать в темной комнате, в полной тишине, с компрессом на глазах. — Не возражаешь? — спросила она немного воинственно.

— Пожалуйста, — ответил он, взял вилку и нож и приступил к еде.

Наливая крепкий горячий кофе, Касс разглядывала Гиффорда из-под опущенных ресниц. Сев напротив него, она увидела то, чего не заметила сначала: его лицо осунулось, скулы резко обозначились. Он похудел и выглядел усталым. Возможно, виной этому был длительный перелет в другой часовой пояс. А может быть, шок от встречи с ней и сознание того, что он скоро увидит ребенка, которому они оба дали жизнь...

— Хотя ресторан и закрыт до двенадцати, похоже, здесь все в образцовом порядке, — заметил он, разглядывая столики с аккуратно расставленными блестящими приборами и сверкающими бокалами.

— Меня разбудили на рассвете, так что времени оказалась вполне достаточно, — объяснила Касс. Теперь он должен спросить, кто же это разбудил ее так рано. Но он не спросил...

— По понедельникам особенно много работы?

— Да нет! Самые загруженные дни — это вторники, четверги и субботы, когда мы обслуживаем туристические группы человек по двадцать. В остальное время довольно спокойно. Подъездная дорога к нам плохая, на ней полно ухабов...

— Я заметил это, когда ехал на такси, — перебил он, нахмурившись.

— Перспектива трястись по такой дороге отпугивает людей. Наши клиенты — редкие отдыхающие из отеля «Сесил», которые иногда забредают сюда, да еще одинокие пешие туристы. Обеды для туристических групп — это то, что помогает нам выжить.

— Куда ездят туристы?

— Сначала они знакомятся с долиной Мэй. Это довольно мрачное и неприступное место, заросшее пальмами, в центре острова Праслен. Природный заповедник. Потом приходят к нам обедать. А потом едут в Ансэ-Лазио. Это пляж на северной оконечности озера — прекрасное место для купания и подводного плавания. Тебе надо побывать там как-нибудь.

— Возможно, я так и сделаю, — нахмурившись, сказал Гиффорд. — Твоего дядю устраивало, что все шло просто по инерции?

— Вполне. Оскар — бывший хиппи. Он просто хотел жить, ни от кого не завися. Этого ему было достаточно. — Касс улыбнулась, с нежностью вспомнив о своем несколько эксцентричном дяде с завязанными хвостиком волосами. Член Движения сторонников мира, он был настолько спокойным человеком, что чуть ли не спал на ходу. — В лексиконе креолов отсутствует даже само слово «стресс», так что, решив поселиться тут, он выбрал идеальное место.

— А как насчет дохода от постояльцев?

— Оскар редко давал объявления и не особенно затруднял себя ремонтом. Так что, к сожалению, те, кто оказывался здесь, второй раз уже не возвращались. Кухня у нас отличная, Эдит прекрасно готовит, но удобства оставляют желать лучшего и требуют модернизации.

— А какие здесь удобства? — поинтересовался Гиффорд.

— Просто коттеджи, — ответила она, показав рукой в сторону овальной лужайки, густо заросшей высокой травой, на которой под сенью величественных пальм приютились три бледно-голубых деревянных домика. Причудливо украшенные стрельчатыми арками и золочеными карнизами из имбирного дерева, они были по сказочному очаровательными.

Гиффорд повернулся, чтобы посмотреть.

— И ни один из них не заселен?

— В ближайшем живу я, два других никто не занимал с момента моего прибытия и никто не бронировал на будущее. Эдит живет здесь, в главном доме, в квартире над кухней.

Гиффорд отложил в сторону вилку и нож. Его тарелка была пуста.

— Пища богов!

— Спасибо.

— Тебе спасибо! Вот теперь я чувствую себя человеком, — сказал он и, отодвинувшись назад вместе со стулом, лениво потянулся.

Когда он поднял руки, задравшаяся водолазка обнажила упругую полоску плоского живота над поясом джинсов. Касс почувствовала, как у нее забилось сердце. Ее бывший любовник был из плоти и крови. Крепко сложенный мужчина ростом метр девяносто. Ее память хранила то, как ее пальцы сбегали вниз по его покрытой волосами груди и этой гладкой полоске живота. Она помнила обжигающее прикосновение его кожи...

— Ты здесь одна? — спросил он.

Она покраснела, поняв, что смотрела на него застывшим взглядом. Интересно, Гиффорд заметил это? Наверное. Он никогда ничего не пропускал.

Она отпила кофе. Была ли она одна? Наконец-то он начал подбираться к Джеку. Слава Богу! Что же он себе представлял? Неужели решил, что она оставила с кем-то ребенка и, ничем не обремененная, упорхнула к тропическому солнцу? Да нет! Избегая прямых вопросов, Гиффорд затеял с ней игру. Она бросила на него беспокойный взгляд. Ладно, она тоже поиграет с ним.

— Одна? — невинно переспросила она.

— Без мужчины?

Касс округлила голубые глаза. Если он хочет изображать из себя тупого, она сделает то же самое.

— Мужчины? — вновь переспросила она.

— Стивен здесь, с тобой? — спросил он довольно резко.

— Стивен? — удивленно засмеялась Касс. — Нет...

Речь шла о Стивене Декстере, главе фирмы, занимающейся продажей спортивного оборудования. Эту фирму в прошлом году приобрела сильно расширившаяся корпорация «Тэйт-Хилл». Касс работала с этим молодым человеком сначала в качестве его секретаря, потом личного помощника, а потом в более высокой должности референта.

Каким преданным и щедрым другом был Стивен... и каким беспомощным во всем, что касалось торговли! Эта некомпетентность ускорила закат его семейной фирмы, которую пришлось продать. В результате в ее жизнь вошел Гиффорд Тэйт.

— Готовит одна Эдит или ты тоже ей помогаешь? — переменил он тему.

— Иногда я помогаю в каких-то мелочах, чищу овощи, например. Но планирует меню и готовит все блюда Эдит. Куда же она запропастилась? — Касс взглянула на свои изящные золотые часики. — Она пошла к своей сестре и взяла...

Касс замолчала. Она чуть не сказала, что Эдит увезла в коляске Джека, которого все обожали — сейшельцы любят детей, — но вовремя остановилась. Раз Гиффорд считает, что в своей беременности Касс была виновата сама, значит, она сама и должна нести ответственность за ребенка. Ответственность, которую она с достоинством взяла на себя. И теперь он должен упомянуть об их сыне первым!

— Эдит должна вернуться с минуты на минуту, — сказала она.

Гиффорд сделал еще глоток кофе.

— Кем бы ни был этот новый покупатель, ему придется позаботиться о том, чтобы привлекать сюда клиентов, — заметил он.

Касс сжала кулаки так, что побелели суставы. Какой он упрямый! Упорно не желает говорить о Джеке — таком невинном, очаровательном, не знающем отца Джеке. Ей захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Он все-таки сильно изменился. Раньше Гиффорд отличался более ответственным подходом ко всем проблемам, правда, иногда его решения бывали слишком жесткими. Она знала об этом по своему горькому опыту.

Касс бросила на него взгляд из-под слишком длинной челки. Может быть, он чувствовал себя неловко, потому что не отвечал на ее письма, никак не связался с ней и не предложил помощь? Должно быть, испытывал стыд.

— Очевидно, так, — сказала она, думая лишь об одном: когда Гиффорд соберется с духом, чтобы извиниться, она при виде его унижения наконец почувствует удовлетворение.

— А этот претендент на ваш отель, он управлял какой-нибудь гостиницей?

— Да. В Южной Африке.

— А почему решил перебраться сюда?

— Понятия не имею! — раздраженно ответила Касс. Когда-то они часами горячо обсуждали производственные проблемы, но сейчас главной темой обсуждения должен быть Джек. — Все начальные дела с ним вела Эдит. Я, правда, встречалась с ним, когда он приезжал сюда пару недель назад. Его зовут Керк Уэбер, он из Йоханнесбурга.

— А что он собой представляет? — спросил Гиффорд.

— Лет сорока, симпатичный, приветливый. Эдит думает, что он какая-то шишка, и называет его Мистер Чудо.

— Ты сказала, что сделка еще не завершена...

— Все должно было закончиться еще месяц назад, но у Керка возникли проблемы с переводом денег, и с тех пор — пшик!

— Возможно, он передумал.

Она нахмурилась.

— Вряд ли. Он утверждает, что деньги отправлены, и регулярно звонит, спрашивая, не интересуется ли этой собственностью кто-то другой.

— А Эдит постоянно отвечает, что никто не интересуется?

— Да.

— Ошибка.

— Возможно, — согласилась Касс.

— Несомненно, черт возьми!

Гиффорд резко поднял руку и смахнул со стола нож, который, пролетев пару метров, вонзился в пол.

Касс ждала, что он встанет и вытащит нож. Когда же этого не последовало, она отодвинула свой стул от стола. Видимо, поднимать упавшие приборы было, по его мнению, обязанностью официантки. Она наклонилась, выдернула из доски нож, вытерла его о салфетку и протянула Гиффорду:

— Могу я возвратить тебе нож?

— Очень любезно с твоей стороны.

— Все это входит в обслуживание.

Уголки его рта тронула усмешка.

— И ты устояла перед искушением разрезать меня на мелкие кусочки!

Она приторно улыбнулась:

— Пока...

Когда она передавала ему нож, их пальцы соприкоснулись, и ее руку словно пронзило электрическим током.

— Ты... изменилась, — произнес Гиффорд. Его серые глаза медленно оглядели ее.

Касс снова втянула живот. Прибыв на этот остров месяц тому назад, она каждый день занималась гимнастикой.

— Я немного набрала вес и собираюсь его сбросить. Хотя это естественно, правда? — бросила она вызов.

— Ты имеешь в виду то, что живешь рядом с рестораном? — Гиффорд поджал губы. — Думаю, да.

Касс свирепо взглянула на него. «Я имею в виду то, что у меня родился ребенок!» — мысленно прокричала она.

— У тебя пополнела грудь, — тихо сказал он и посмотрел ей в глаза.

Ее сердце тревожно заколотилось. Она все еще казалась ему привлекательной! Касс поняла это по его затуманенным глазам, по вкрадчивым интонациям голоса. Разом ослабев, она опустилась на стул. Одна ее половина была обрадована, даже торжествовала, другая, более чувствительная, настойчиво говорила о том, что с этого момента их отношения должны быть нейтральными и строго деловыми. Именно физическое влечение стало причиной происшедшего с нею, и она не станет дважды повторять одну и ту же ошибку.

Касс уже готова была сказать ему, что не терпит таких фамильярных замечаний, но увидела, что он нахмурился. Похоже, он пожалел о том, что сказал.

— Мы с Филлис так заболтались, что не заметили, как пролетело время, — раздался в тишине чей-то голос.

Оба они вздрогнули и оглянулись. Красивая пышнотелая темнокожая женщина в цветастом платье вышла из дверей кухни. Ее блестящие черные волосы были собраны на макушке в пучок. На вид ей можно было дать лет пятьдесят с небольшим.

— Привет, Эдит, — улыбнувшись, сказала Касс и тут же нахмурилась. Где же Джек?

— Его высочество на веранде, — словно прочитав ее мысли, заявила Эдит и кивнула Гиффорду: — Бонжур, мсье!

— Доброе утро, — ответил тот.

— Касси так рано открыла! Она приготовила вам что-то поесть? Должно быть, вы особенный гость, — заявила Эдит. В ее карих глазах появился огонек.

Касс натянуто улыбнулась. Сказать, что они были знакомы раньше? И если открыться, то в какой степени? Она говорила Эдит, что отец Джека далеко. А поскольку отношения между мужчинами и женщинами на Сейшелах часто бывают случайными и временными («между прочим», как говорят здесь), то ее слова были восприняты спокойно. Кто такой Гиффорд, Эдит не знала.

— Это мистер Тэйт, — сказала Касс. — Он поселился на вилле с верандой.

— Вы и впрямь особенный, — заявила Эдит на своем раскатистом, сладком, как патока, английском с креольским акцентом. Она повернулась к Касс: — Ты не спросила?

— Нет, и не собираюсь, — поспешно перебила ее Касс.

— О, дорогая, Бернард не возражал, и я уверена, что мистер Тэйт...

— Пожалуйста, зовите меня Гиффорд, — с улыбкой перебил он женщину.

Эдит улыбнулась ему в ответ. Такие люди сразу вызывают расположение. Он явно понравился.

— Я уверена, что Гиффорд тоже не станет возражать.

— Зато я возражаю, — многозначительно сказала Касс, бросив на Эдит взгляд, в котором читалась просьба замолчать.

— Относительно чего? — спросил Гиффорд.

— Чтобы мы попросили кое о чем, — ответила ему Эдит. — Бернард — это один французский джентльмен, который снимал виллу с верандой до вас. Он был немолодой, лет за семьдесят, и приезжал сюда отдохнуть от своей сварливой жены и порисовать птичек — разных там попугаев и говорящих скворцов. Здесь на острове их полно. Он был такой любезный.

Касс скрипнула зубами. Она знала, что последует за этим.

— Послушай, я... — попыталась она перебить Эдит, но остановить ту оказалось уже невозможно.

— Бернард почти каждый вечер приходил в наш бар поужинать и выпить, и когда он услышал, что мы уже Бог знает сколько ждем, когда нам доставят бокалы... — Эдит в отчаянии закатила глаза, — он принес нам две дюжины. Я не знаю, кто снабжает эту виллу, но они наверняка привезли бокалы из города. Как и все остальное, например тренажеры. Бернард никогда ими не пользовался, но...

— Гиффорд следит за фигурой. Он будет пользоваться, — быстро вставила Касс. — Правда?

Тэйт нахмурился.

— Да...

— Даже если так, — жизнерадостно продолжала Эдит, — вы же не собираетесь упражняться с утра до ночи. Касси вбила себе в голову, что ей надо похудеть, хотя один Бог знает — зачем. По мне, она и так тоненькая. Такая стройная!

Гиффорд снова перевел взгляд на Касс.

— Действительно, — согласился он и еще больше нахмурился.

— Бернард разрешал ей заниматься на тренажерах в любое время, так что...

— Вы хотите опять одолжить бокалы, а Касс не разрешает? — спросил Гиффорд, коротко суммируя сказанное.

Он выбрал для восстановления своих сил Сейшельские острова потому, что они находились очень далеко от дома. Он хотел, чтобы его никто не знал, хотел пожить в одиночестве, не навязывая никому своего общества и не требуя ничьего присутствия взамен. Он и представить себе не мог, что встретит кого-то из знакомых, и меньше всего — Касс.

Темнокожая женщина улыбнулась:

— Если вы не против.

— Да, конечно, — пробормотал он.

— Вот видишь! — воскликнула Эдит, с победоносной улыбкой повернувшись к Касс. — Ну а теперь мне пора идти и начать готовить обед. До свидания, — сказала она напоследок на родном креольском языке.

— До свидания, — ответил Гиффорд.

— Эдит сказала не подумав, — начала Касс, когда женщина исчезла за кухонной дверью. — Мы вполне можем обойтись без...

— В этом нет никакой необходимости. Позвони мне, когда соберешься прийти. Можешь забрать эти бокалы, — сказал Гиффорд. — Тогда мы договоримся и о времени твоих занятий на тренажерах.

Касс смутилась. Его согласие было вынужденным. Может быть, в ней говорила глупая гордость, но она не хотела пользоваться его добротой. Хотя при этом мечтала расстаться с несколькими лишними килограммами.

— Спасибо. Хорошо.

— Оборудование гимнастического зала должно было обойтись в копеечку, — заметил Гиффорд. — Чего стоит один велотренажер с компьютерной программой! Я видел такие только однажды, в новом элитарном спортивном клубе. Это...

Пока он рассуждал, Касс допила кофе. Он не упомянул о Джеке! Как он мог?! Он даже не попросил показать ему ее... его... ребенка. Неужели сын его нисколько не интересует? Ответ напрашивался один: нет!

Сердце окаменело от гнева. Касс поставила чашку и поднялась. Она заставит его признать и полюбить ребенка!

— Я сейчас вернусь, — сказала она и ушла.

Пройдя мимо Эдит, которая на кухне нарезала кубиками молодую картошку, Касс вышла через боковую дверь на веранду. Здесь, в тени, стояла обтянутая синей тканью детская коляска. Тихо подойдя, Касс склонилась над ней. Держа пальчик во рту, Джек крепко спал. Черные ресницы лежали на гладких, как персик, щечках. У нее перехватило дыхание. Она так его любит!

Касс наморщила лоб. Она всегда считала, что Джек похож на Гиффорда, но до тех пор, пока не увидела их рядом — почти рядом, — не представляла, насколько разительно это сходство. Их темные волосы росли совершенно одинаково. У них были одинаковые широкие брови, одинаковые решительные подбородки. Надо сделать все возможное и невозможное, подумала она, чтобы Джек вырос с более добрым сердцем.

Она взялась за коляску. Хочет он того или нет, но этот упирающийся отец встретится со своим сыном — и немедленно!

Касс прокатила коляску через кухню и вывезла ее на веранду ресторана. И остановилась как вкопанная. За столиком никого не было. Под блюдцем лежали деньги, а Гиффорд исчез.

Перспектива встречи со своим отпрыском, видимо, была настолько непереносимой для него, что он покинул ресторан. Может быть, он собирался точно так же покинуть и бунгало, и сам остров? Уж не улетит ли Гиффорд Тэйт к концу дня обратно в свои Штаты?

Она вскинула голову. Что же! Такой вариант устроил бы ее больше всего.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Парикмахер с улыбкой заглянул в коляску.

— Ну разве твоя мама не похожа на прекрасную принцессу? — спросил он.

Малыш заулыбался, его серо-голубые глазки засияли, на круглой щечке появилась ямочка. Потом он сжал свои похожие на бутон губки и неодобрительно фыркнул. Касс рассмеялась.

— Молодой человек не оценил, но, по-моему, стало намного лучше. — Она бросила на себя последний взгляд в зеркало. — Большое спасибо!

Приезд Гиффорда накануне имел один несомненный плюс, с кислой миной подумала Касс, выкатывая коляску из парикмахерского салона на мраморный пол просторного вестибюля клуба «Сесил». Она наконец привела голову в порядок. Отливающие золотом блестящие пшеничные волосы пышными волнами спускались по плечам, и не надо никакой челки! Касс одернула шелковый черный топ, который надела с легкими летними брюками. Сегодня она выглядела стильно. Настолько стильно, что ее могли принять за постояльца отеля.

Клубный отель «Сесил» — так по-креольски звучало слово «Сейшелы» — был отелем для состоятельных людей. Гостей, которые останавливались в индивидуальных бунгало, живописно разбросанных среди холмистых садов с тропическими цветами, кормили при свечах в обеденном зале. К их услугам были и многочисленные дорогие киоски, расположенные в вестибюле.

Касс обвела взглядом все вокруг. И магазины, и вестибюль были пусты. Видимо, отдыхающих было мало. Подойдя к магазину, в котором продавались сувениры, она остановилась у витрины. Здесь были выставлены роскошные пляжные аксессуары и ювелирные изделия из жемчуга.

Жемчуг красиво обрамлял два отполированных кокосовых ореха. Считалось, что такие огромные орехи, напоминающие обнаженное женское тело, растут только на Сейшелах. Теперь они продавались в качестве сувениров, а когда-то их измельченные ядра использовались как средство, усиливающее половое влечение.

Ее голубые глаза затуманились. Когда они с Гиффордом встречались, им не нужно было никакого стимулирующего средства. Между ними существовало не только полное взаимопонимание, их связывало постоянное и непреодолимое физическое влечение. А занимаясь любовью, они испытывали такую бурю чувств, которая...

Ее взгляд скользнул в сторону. Дверь с золотыми буквами «Менеджер» начала открываться. Мужчина, который собирался выйти, вдруг повернулся и снова исчез внутри. Когда дверь, стукнув, закрылась за ним, Касс нахмурилась. Этот человек с аккуратно подстриженными светлыми волосами, в серебристо-сером габардиновом костюме был подозрительно похож на Керка Уэбера. Она не знала, где останавливался южно-африканец, приезжая на остров, и не была уверена в том, приехал ли он вообще, но клуб «Сесил» как нельзя лучше подходил для него.

Касс двинулась дальше, спустила коляску по нескольким ступенькам и вывезла ее в вымощенный двор на ослепительный солнечный свет. Что означает появление Керка? Может быть, он хочет завершить покупку «Затерянного рая», подумала она и надела темные очки. Если бы это было так! Не сглазить бы...

— Касс! — раздался громкий возглас.

Обернувшись, Касс увидела женщину с короткими, блестящими от геля темно-рыжими волосами. Женщина была в купальнике из золотистой ткани. Она махала Касс рукой со стороны небольшого овального бассейна.

— Привет, Вероника! — с улыбкой откликнулась Касс и остановилась, поджидая. Рыжеволосая женщина в золотых босоножках направилась к ней, покачиваясь на высоких каблуках.

В течение двух последних недель Вероника Майлн была частым гостем в «Затерянном рае». Она приезжала обычно во взятой напрокат машине в середине дня или к вечеру и, едва притронувшись к еде, пересаживалась к бару. Она сидела, не сводя глаз с Джулиуса Адониуса. Этот бармен-сейшелец с точеным лицом, выгоревшими на солнце локонами и привлекательной белозубой улыбкой вполне оправдывал фамилию, которую носил. Как ни странно, его фамилия была очень распространена на островах.

Если в поле зрения Вероники попадал Джек, она обычно шумно восторгалась ребенком. Без умолку щебечущая Вероника утомляла собеседника после первых пяти минут общения, но Касс относилась к ней с сочувствием. За внешней бравадой этой женщины угадывалась потерянная душа.

— Я хотела сказать, что приеду сегодня на обед, — сказала Вероника. — А Джулиус будет?

— Должен. Если только не проспит или не забудет, какой сегодня день.

— Он такой сердцеед, ну прямо как этот маленький парнишка! — заявила Вероника, протянув руку, чтобы пощекотать малышу животик.

Джек, извиваясь, засмеялся.

— У вас есть дети? — спросила Касс.

Вероника выпрямилась.

— Нет. У меня собственный магазин модной одежды — мы продаем одежду только ведущих фирм. Работы так много, что я никогда не могла уделять семье достаточно времени. Сейчас я разведена. Развод был окончательно оформлен в прошлом месяце. И я впервые приехала отдыхать одна. И впервые вернусь в пустой дом... — Она взглянула на безымянный палец, на котором отсутствовало кольцо. Все остальные ее пальцы были сплошь унизаны вычурными кольцами. — Конечно, я могу снова выйти замуж и родить ребенка. Мне только сорок с небольшим, так что еще не поздно.

— Конечно, — подтвердила Касс, надеясь, что в ее голосе не прозвучали нотки сомнения.

— Мне кажется, что я нравлюсь Джулиусу, — заявила Вероника и понизила голос до едва слышного конспиративного шепота: — Он мне тоже нравится.

Касс потупилась. Хотя эта женщина и носила модную прическу «малютка во время ливня» и эффектно одевалась, но выглядела она не то что на «сорок с небольшим», а чуть ли не на все пятьдесят. А Джулиусу было всего двадцать пять...

Он слыл эдаким счастливчиком Ромео, не пропускавшим ни одной юбки. Причем делал он это совершенно открыто, но, может быть, Вероника предпочитала этого не замечать?

— У Джулиуса есть подружка, — мягко сказала Касс. — Вернее, даже не одна. Мне пора! Увидимся позже. До свидания.

— Пока, — произнесла Вероника и, улыбаясь, помахала Джеку.

Касс вывезла коляску на проселочную дорогу. Почти всю прошедшую ночь она не спала, думая о Гиффорде. И теперь ее мысли снова вернулись к нему.

Вчера, когда он ушел из ресторана, первой ее реакцией было: ну и скатертью дорога! Но он никуда не уехал с острова. Весь вечер в бунгало горел свет.

Касс нахмурилась. Пока ее положение матери-одиночки не нарушало привычного стиля жизни — упаси Бог! Она справилась со всеми ударами судьбы и вернула свою жизнь в нормальную колею. Даже выработала планы на будущее. Но появился Гиффорд и спутал все ее замыслы.

— Я собиралась послать папе фотографии, сделанные в твой первый день рождения, — сказала Касс, обращаясь к малышу, сидевшему в коляске. — И если бы он не ответил, послала бы ему другую порцию, когда тебе исполнится два. Если бы и это не сработало, я бы повезла тебя в Штаты, водрузила прямо на середину его письменного стола и сказала: «Эй, парень, знакомься! Твой сын и наследник». Как ты думаешь, тогда бы он задумался?

Джек растопырил пальчики и захлопал ручонками.

— Я совсем не жду от него, чтобы он занимался тобой ежедневно, — мрачно продолжала Касс, — но считаю, что каждый ребенок имеет право знать своего отца. Я хочу, чтобы он проявлял хоть какую-то заботу и внимание. Например, помнил день твоего рождения и иногда брал тебя с собой отдыхать, когда ты вырастешь. И он должен быть с тобой рядом всякий раз, когда ты будешь в этом особенно нуждаться.

— Угу, — произнес ее благодарный слушатель.

— Я собиралась сказать ему все это, когда тебе исполнится два годика. Когда ты начнешь понимать, что у других детей есть папы, и удивляться, куда же делся твой собственный. Да только он объявился сейчас...

Малыш взял в рот пальчик и громко зачмокал.

Могла быть, конечно, и другая причина, по которой Гиффорд так стремительно ушел из ресторана, размышляла Касс. Возможно, он хотел поскорее вернуться к своей спутнице. К женщине, которую он оставил лежать в постели. В его жилах текла кровь настоящего мужчины, с нормальными желаниями, это она испытала сама. И, прекрасно зная Гиффорда, Касс не могла себе даже представить, чтобы он поправлял здесь свое здоровье в полном одиночестве и безделье. Наверняка его сопровождает любовница.

Касс остановилась, откинула спинку коляски, уложила сынишку и подняла верх. Пухлые ручки и ножки Джека покрывал легкий загар, но мать оберегала его от палящих солнечных лучей.

Затем она продолжила свой путь. Не могла ли быть спутницей Гиффорда эффектная Имоджин Сейлс? Чем больше Касс анализировала его поведение накануне, тем больше ей казалось, что Гиффорда Тэйта окружал некий ореол неестественной секретности. Он что-то скрывал. Но что? Возможно, то, что приехал на Сейшелы с актрисой? Коляска преодолела выбоину на дороге. Несколько месяцев назад Касс видела эту американку в одном из телевизионных фильмов. У нее был блестящий парик цвета воронова крыла с короткими завитками, прямо как из рекламы шампуня, и неприятное, какое-то надменное лицо. Одетая во все облегающее, она была отвратительно худа. Эта Имоджин, зло подумала Касс, к тому же позерка и никудышная актриса.

Она помрачнела еще больше. Представлять Джека и обсуждать сугубо личные проблемы в присутствии Имоджин Сейлс?.. Нет уж! Но даже если эта актриса или какая-то другая женщина живет с Гиффордом на его вилле, поговорить им совершенно необходимо. Ради сына им надо установить контакт.

Касс ускорила шаг. Когда-то она считала, что хорошо разбирается в людях. Например, она была убеждена в том, что ее любовник был порядочным, честным и надежным, но все, увы, оказалось иллюзией.

— Как я могла настолько ошибаться? — пробормотала она и замолчала, уносясь мыслями в прошлое...

Генри Декстер, престарелый отец Стивена и в то время глава фирмы, был тем человеком, который впервые обратил ее внимание на корпорацию «Тэйт-Хилл».

— Эти двое далеко пойдут, — заявил он, входя однажды утром в офис своего сына, чтобы вручить ему рекламный журнал. — Прочти эту статью, и ты увидишь, какие они амбициозные, насколько хорошо информированы и какие энергичные. — Он нахмурился. — Обрати внимание и на то, как много они работают!

— Хорошо, папа, — послушно ответил Стивен, отложив журнал в сторону. Он так и не притронулся к нему больше.

Эту статью прочла Касс. Будучи новым и добросовестным секретарем, она читала все, что должен был читать, но не читал Стивен Декстер. Статья была о двух американцах — Гиффорде Тэйте и Брюсе Хилле. Когда-то они были лыжниками, даже представляли свою страну на международных соревнованиях и завоевывали медали. Поскольку оба молодых человека получили коммерческое образование и прекрасно знали спорт, которым занимались, они решили заняться производством модернизированного лыжного оборудования.

Через несколько лет предсказания старика сбылись. Корпорация «Тэйт-Хилл» расцвела, ее продукция уже охватывала и другие виды спорта, а сфера деятельности расширилась. Корпорация занималась недвижимостью, шарами для воздухоплавания и имела приносящую миллионный доход долю в производстве компьютерных программ.

Тем временем Генри, перенесший инфаркт, был вынужден уйти на пенсию, а дело Декстеров покатилось под уклон. Будущее этой традиционной, немного старомодной фирмы, название которой гарантировало высокое качество бит для крикета, теннисных ракеток и спортивной обуви, оказалось под угрозой. И тут пришло письмо из корпорации «Тэйт-Хилл» с предложением начать переговоры о продаже фирмы.

Несмотря на все заверения Стивена в том, что он может изменить ситуацию, к его большому огорчению старик Декстер распорядился, чтобы представителей «Тэйт-Хилл» допустили к инспектированию фирмы на предмет возможного ее приобретения. Вскоре после этого в Лондон прилетел Гиффорд.

После недельного изучения баланса в лондонском офисе фирмы и анализа финансовой информации, которую ему неизменно представляла Касс, он попросил, чтобы она проинформировала его о состоянии дел на предприятиях фирмы и о планах на будущее.

— Почему именно я? — изумилась тогда Касс.

— Потому, что вы — вундеркинд! — Гиффорд с улыбкой посмотрел на девушку. — И потому, что вы мне нравитесь.

Она засмеялась. Им с самого начала было хорошо работать вместе. Скоро выяснилось, что оба обладают чувством юмора.

— Да и вы мне тоже в какой-то степени, — ответила она тогда.

— И только? — спросил мистер Тэйт с наигранным страданием. — Придется подключить все мое мужское обаяние.

— Разве оно у вас есть? — поинтересовалась Касс с серьезной физиономией.

— А вы не замечали?

— Ну так, какие-то проблески...

— Это означает, что я должен начать фактически от линии старта. — Гиффорд громко вздохнул. — Ну что ж...

С каждым днем Гиффорд нравился ей все больше и больше. Он знал, чего хочет, бывал иногда деспотичным, но в то же время всегда оставался благопристойным и забавным. И с ним было легко. Он обладал такой огромной жизненной энергией, что в сравнение не шел ни один из тех мужчин, которых она знала раньше. К тому же Гиффорд был еще и необыкновенно привлекателен в сексуальном плане.

Когда неожиданно ему понадобилось срочно вылететь по делам в Штаты, Касс почувствовала себя так, словно чего-то лишилась.

— Ты скучала без меня? — спросил Гиффорд, возвратившись через неделю.

— Да, — чистосердечно призналась она.

— Я тоже скучал без тебя. — Его серые глаза были серьезными. — Мне понадобится месяц, чтобы разобраться до конца с фирмой Декстера, так что...

— Так долго? — перебила она.

Он криво усмехнулся:

— Так долго. Я хотел узнать, сможешь ли ты уделять мне внимание по уикендам, чтобы показать Лондон.

— С удовольствием, — ответила Касс.

Они стали ходить по музеям и художественным галереям, посмотрели несколько спектаклей в театре, а потом ужинали при свечах.

Их отношения становились все более теплыми. За пределами офиса в Лондоне Гиффорд старался взять Касс за руку. Вечером, проводив в Путни, в ее квартирку, целовал на прощанье. Это были горячие поцелуи, от которых у нее подгибались колени, и перехватывало дыхание... и возникало желание чего-то большего.

Время летело быстро. Они и оглянуться не успели, как подошла последняя неделя его пребывания, когда они договорились о заключительном осмотре предприятий фирмы «Декстер».

— Как тебе пришло в голову заняться этим бизнесом? — спросила с любопытством Касс как-то вечером, когда они сидели в его гостиничном номере.

Весь этот дождливый апрельский день они провели на фабрике спортивной обуви на севере Англии. Вернувшись в гостиницу, Касс по просьбе Гиффорда напечатала заключение на портативной пишущей машинке. И теперь они сидели, расслабившись, за бутылкой хорошего белого вина.

— Совершенно случайно, — ответил Гиффорд. — Мы с Брюсом были полны всяких идей, но у нас не было ни денег, ни технологий, чтобы запустить их в жизнь. Однажды один из производителей одежды для лыжников увидел меня по телевизору.

— Ты участвовал в соревнованиях?

— Нет, комментировал их.

— Ты еще и комментатор? — удивленно спросила она.

— Был когда-то. Одно время вел спортивную программу. — Он откинул блестящие черные волосы, падавшие на глаза. — Но я бросил это дело.

— Почему?

— Мне не нужна была популярность. Передача транслировалась на несколько штатов, что сделало меня известным. Но мне не нравится, когда на меня набрасываются совершенно незнакомые люди или в мою личную жизнь лезут журналисты. И вот этот производитель одежды для лыжников спросил, не соглашусь ли я рекламировать их продукцию, — продолжал Гиффорд. — Тут-то мы с Брюсом и обрушили на него свои идеи. Он дал нам кредит, возможность пользоваться фабрикой — и пожалуйста!

— Не может быть, чтобы все было так просто, — возразила Касс.

— А это и не было просто, — с грустной миной подтвердил Гиффорд. — Это стоило нам, новичкам, много крови, пота и слез. Зато теперь...

— Жизнь прекрасна?

Протянув руку, он завел ей за ухо прядь шелковистых пшеничных волос.

— Жизнь просто изумительна, — произнес он тихо.

Ее сердце глухо забилось. Безликий гостиничный номер, дождь, стучащий в окна, свинцовое ночное небо — все померкло. Для нее существовал только Гиффорд: прикосновение, хрипловатый голос, желание, которое она читала в его серых глазах. Желание, которое, как она понимала, было созвучно ее собственному.

Он откинулся на спинку дивана и ослабил узел галстука.

— Твой босс не из тех, кто работает до крови, пота и слез, — сказал он. — Он может всего лишиться, но и не подумает ходить каждый день на работу.

Касс смутилась. Чувство лояльности требовало от нее опровергнуть этот факт. Но Гиффорд все равно догадается, что она лжет.

— Стивену было предначертано с рождения продолжать дело отца. Это семейная традиция, — объяснила она. — Но он не проявляет к этому настоящего интереса...

— Зато ты проявляешь! Ты знаешь, что происходит во всех звеньях. Поэтому я и попросил, чтобы именно ты сопровождала меня.

— Попросил? — сказала Касс. — По-моему, это больше походило на требование.

Усмешка тронула его губы.

— Пусть будет так. Потребовал. Но если бы поехал Стивен, от него не было бы никакого толку. Ты явно опекаешь этого парня. Надеюсь, он хорошо тебе платит?

— Так хорошо, что с моей стороны будет глупостью когда-нибудь уйти, — ответила она.

— Что связывает вас? — поинтересовался Гиффорд, отпив вина и устремив на нее взгляд своих прищуренных серых глаз. — У вас, несомненно, хорошие отношения, и Стивен дал мне понять, что...

— Что он дал тебе понять?

Гиффорд нахмурился:

— Что вас связывают... личные отношения...

Она расхохоталась.

— Меня и Стивена? Да нет! Ты, должно быть, неправильно его понял. Я работаю на него очень давно, но, хотя он всего на пару лет старше, для меня Стивен Декстер все равно что младший брат.

— Эгоистичный и наглый младший брат, — откомментировал Гиффорд.

— Временами, — вынуждена была согласиться Касс. — Но он может быть и добрым, и внимательным, и веселым. Его всегда подавлял отец. А мать постоянно баловала — Стивен был поздним и единственным ребенком, такое мало кто может выдержать...

— Родители иногда ставят своих детей в весьма затруднительное положение, — мрачно заметил Гиффорд и замолчал. Потом удовлетворенно кивнул: — Значит, вы со Стивеном просто друзья. Это хорошо!

— Почему хорошо?

— Потому что это значит, что у тебя нет серьезных отношений с каким-то мужчиной, так что...

— Но почему ты в этом уверен? — перебила его Касс.

— За все время, что мы путешествуем вместе, ты ни разу никому не позвонила. — Он вдруг с тревогой взглянул на нее. — Я не сомневаюсь, что тебе приходится отбиваться от парней, но неужели существует что-то серьезное?

Касс помотала головой. В свои двадцать пять лет она пережила всего один роман — он закончился больше года назад.

— В данный момент нет.

— Слава Богу! Значит, ты не будешь возражать против того, чтобы занялись любовью, — заключил Гиффорд.

Атмосфера стала напряженной.

— Заняться любовью? — осторожно повторила Касс.

— Это неминуемо.

— Ты так считаешь?

— Я так считаю.

Пересев поближе, Гиффорд взял из ее дрожащих пальцев бокал и поставил его рядом со своим на низенький столик.

— Это другая причина, возможно более важная, по которой я просил, чтобы ты сопровождала меня.

— Ты хитрый и коварный, — заявила Касс. — Акула, пекущаяся только о собственных интересах!

— Разве я один такой? — И Гиффорд улыбнулся своей восхитительной улыбкой, что растопила бы и лед. — Ты ведь тоже знаешь, что мы займемся любовью. — Взяв ее лицо в свои ладони, он заглянул ей в глаза. — Ты предполагала, что рано или поздно мы окажемся в постели. Правда?

Она судорожно сглотнула. К чему было отрицать правду?

— Да.

— Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Ты просто сводишь меня с ума. — Он страдальчески поднял брови. — Черт возьми, Касс, я страдаю.

Она усмехнулась.

— Ты хочешь, чтобы я пожалела тебя и избавила от страданий?

— Это было бы гуманное проявление величайшего великодушия. Теперь... — Гиффорд притянул ее к себе и поцеловал.

Он раздвинул своими губами ее губы. Держась руками за его плечи, чувствуя, как у нее голова идет кругом, Касс растворилась в поцелуе. Он был нужен ей. Она так долго жаждала его! Она крепче обняла Гиффорда, и они поцеловались снова. А потом Гиффорд отвел ее в свою спальню.

Он оказался чутким любовником. Нежным и в то же время уверенным. Как и в бизнесе, он знал, чего хочет. Он брал и давал. Когда он овладел ею, Касс почувствовала, что вот-вот умрет от переполнявших ее чувств. Страсть выжала из ее груди стон. Никогда еще она не ощущала такого сильного желания и никогда не испытывала ничего подобного.

Последние дни, проведенные вместе, слились в один восхитительный туманный миг любовной близости. Все фабрики были проверены, факты собраны, отчеты напечатаны. После возвращения в Лондон сознание быстротечности времени сделало их встречи еще более драгоценными, а любовные ласки — еще более настойчивыми. Через три, потом два, а потом один день Гиффорд должен был улетать обратно в Бостон.

— Нам надо поговорить, — заявил он утром в день отлета.

К этому времени он перебрался из шикарного гостиничного номера в ее скромную квартирку в Путни. Они проснулись на рассвете и занялись любовью. Потом, когда зазвонил будильник, заставили себя встать и сделать пробежку. Гиффорд сказал, что дома пробегает каждое утро несколько километров.

Вернувшись домой, он встал под душ, а Касс в это время приготовила кофе с гренками. Войдя в ванную и увидев, как по его упругому телу струится вода, она в нетерпении сбросила с себя одежду и встала рядом с ним под душ. Их снова охватила страсть...

— О чем поговорить? — спросила она, когда они сидели перед уже пустыми чашками.

— О нас, — спокойно ответил он.

Ее сердце сделало сальто. В эту минуту Касс решила, что он собирается сделать ей предложение. Правда, они были знакомы всего пару месяцев, но она была уверена, что любит его. Более того, она подозревала, что Гиффорд тоже влюблен в нее. Они ни разу не говорили об этом и не давали друг другу никаких обещаний, но... они были созданы друг для друга — между ними царило полное взаимопонимание, а сексуальное влечение походило на колдовство.

— А что о нас? — спросила Касс, не в силах удержаться от улыбки.

Гиффорд Тэйт — именно тот мужчина, которого она ждала всю свою жизнь. Она любила его, и это чувство было настоящим.

— Наша связь... довольно пылкая, но мне кажется, нам надо охладить наши чувства, — сказал Гиффорд, облизнув губы. Хотя он заранее продумал свою речь, она давалась ему нелегко. Лишь паническое чувство самосохранения подсказывало ему, что он должен, обязан это сказать. — Как ты знаешь, я сообщу Брюсу, что нам надо купить «Декстер», и у нас с тобой есть шансы встретиться в будущем, — продолжал он. — И хотя, может быть, это и избитое выражение, но, если бизнес смешивают с удовольствием, возникает множество проблем. Так что это не очень удачная идея...

Сердце Касс сорвалось куда-то вниз, но отважная улыбка осталась на губах. Его слова маленькими острыми кинжалами вонзались в плоть, разрывая ее. Для нее это была не «связь». Это было нечто большее.

— Согласна, — тихо ответила она.

Встав со своего кресла, Гиффорд засунул руки, сжатые в кулаки, в карманы брюк и начал мерить шагами маленькую кухню.

— Строить серьезные отношения тоже не очень-то умно. Я должен честно признать, что боюсь быть связанным. Видишь ли, я не создан для семейной жизни. Мне нравится быть независимым. Идти туда, куда хочу и когда хочу. Иметь возможность кататься на лыжах или ходить под парусом. Или уезжать по делам без... — Он неожиданно замолчал и посмотрел на нее. — Ты не возражаешь? — спросил он, словно смысл ее слов только что дошел до него.

— Не возражаю. Я никогда не предполагала, что наши отношения могут стать серьезными.

— Не предполагала?

— Боже мой, нет! Наша связь была забавной, — Касс сдавленно засмеялась. — Что касается семейной жизни, я для нее тоже еще не созрела. И долго не созрею, надеюсь.

Гиффорд провел рукой по непокорным волосам. Он выглядел удивленным, но вздохнул явно с облегчением. А чего он, собственно, ожидал? Что она вступит с ним в дискуссию или бросит ему в лицо гневные обвинения? Или зальется горючими слезами? Касс окаменела. Это был первый в ее жизни случай, когда мужчина отказал ей, — но будь она проклята, если заплачет!

— Ты хотела позвонить и заказать машину, чтобы меня отвезли в аэропорт, — напомнил он.

— Да-да, сейчас, — бодро ответила она. — Сейчас.

До чего я глупа, думала Касс, когда он уехал. Тупоголовая и доверчивая! У Гиффорда Тэйта есть все: потрясающая внешность, атлетическое сложение, внушительный счет в банке. Да легионы женщин с радостью бросились бы к нему на шею! А он при этом остается в свои тридцать шесть лет холостяком. Отсюда следует, что он противник всяких уз. Он никогда и не задумывался над тем, любит ли ее.

Словно в доказательство этого, месяц спустя она наткнулась на его фотографию в спортивном разделе одного из американских рекламных журналов. Он стоял с Имоджин Сейлс, обвившейся вокруг него, как плющ. В статье цитировались слова этой актрисы. Она скромно подтверждала, что они «пара».

Касс швырнула журнал в мусорную корзину. Гиффорд Тэйт послужит ей уроком, хотя и жестоким, и она выбросит его из головы. С нее хватит!

Через пару недель доктор подтвердил ее подозрения. Она была беременна...

К тому моменту, когда Касс свернула на дорогу, которая, петляя среди деревьев, вела вниз, к «Затерянному раю», Джек крепко спал. Она поставила коляску на веранде и вошла внутрь.

Эдит готовила обед, а Маркиза, юная болтливая уборщица, а иногда по совместительству и официантка, ставила в вазы цветы.

— Мне нравится твоя прическа, — заметила Эдит.

— Просто класс! — вставила Маркиза.

Касс улыбнулась:

— Спасибо. Чем могу помочь?

— Можешь пойти к соседу и забрать бокалы, — сказала Эдит, ловко разделывая свежую рыбу, перед тем как запечь ее с чесноком и подать под острым лимонным соусом. — А заодно можешь поупражняться там на велотренажере.

— Скоро прибудет туристская группа, — возразила Касс. Встреча с Гиффордом неизбежна, но лучше самой выбрать время и место встречи. Увидеться с ним сейчас? Нет, она не готова к этому!

— Туристы будут здесь не раньше чем через час. Так что у тебя полно времени. Мы с Маркизой присмотрим за малышом, — успокоила ее Эдит и махнула рукой: — Иди!

Зайдя к себе в коттедж, Касс надела обтягивающую майку цвета лаванды, натянула серые трикотажные шорты, завязала шнурки кроссовок. Она решила, что начнет с того, что предложит Гиффорду взглянуть на ребенка. Надо вести себя сдержанно, спокойно и дружелюбно, ради Джека нельзя позволить себе превратить Тэйта во врага.

«Затерянный рай» находился на покрытом буйной растительностью мысе, оканчивающемся полоской белого песчаного пляжа. К востоку простирался длинный узкий мелкий залив, а с западной стороны — окруженная гранитными скалами небольшая подковообразная бухта. По тропинке, огибающей эту бухту и вьющейся среди деревьев, Касс направилась в сторону виллы с верандой.

Солнечный свет пятнами лежал на желто-зеленых листьях пальм и освещал плети пурпурных орхидей, свешивающихся с деревьев. Искрилась морская гладь. Со свистом проносились стрекозы, похожие на миниатюрные цветные вертолеты.

В одном путеводителе Касс прочла, что, когда генерал Чарлз Гордон, герой штурма Хартума, посетил остров Праслен в конце восьмидесятых годов прошлого века, он решил, что попал в библейский райский сад. Она улыбнулась. Генерала можно было понять.

Со своими лесистыми холмами, усеянными огромными валунами, с изобилием дикорастущих цветов, Праслен был одним из самых красивых островов в мире. И одним из наиболее безопасных, размышляла Касс. Преступления были здесь редкостью, и людям и в голову не приходило запирать двери своих домов.

Когда Касс поднималась по каменным ступеням, ведущим на веранду, протянувшуюся вдоль задней стороны дома, на ее губах улыбки уже не было. Возможно, если бы она взяла с собой Джека, его неотразимое очарование облегчило бы встречу. Может быть, ей лучше уйти и вернуться сюда днем? Отступление пахло малодушием и лишило бы их бокалов, но...

Она остановилась. Гиффорд монотонно вышагивал по «бегущей дорожке». Гимнастический зал находился в угловой комнате, и через боковое окно ей был виден его силуэт. Она осторожно поднялась на самый верх лестницы. Интересно, есть ли с ним кто-нибудь? Имоджин Сейлс, например? Прилипчивая, тощая, как палка, Имоджин! Она бросила взгляд на свой немного округлившийся живот. Если это так, она повернется и сразу же уйдет.

На цыпочках дойдя до конца веранды, Касс осторожно заглянула сквозь стеклянные двери. Гиффорд, в одних черных боксерских трусах, с блестящим от пота мускулистым торсом, продолжал шагать по «бегущей дорожке». В комнате никого больше не было.

Его шаги были нетвердыми. Резкими. Затрудненными. Касс подошла поближе и вгляделась повнимательней. Начиная от колена и вниз, его левая нога была иссохшей и деформированной. Уродливые шрамы бороздили побледневшую и слегка сморщенную кожу. Казалось, его колено было раздавлено, а потом восстановлено, но восстановлено неудачно.

И тут Гиффорд заметил ее. Заметил и ругнулся сквозь зубы. Он считал, что находится один. Он хотел быть один. Ему не нужно было, чтобы его видели, осматривали и... жалели.

Сойдя с тренажера, он взял трость, которая стояла рядом. Прихрамывая, подошел к стеклянной двери и распахнул ее.

— У тебя дурная привычка совать нос в чужие дела! — резко бросил он.

— Нет, я...

— Ты решила подглядывать за мной? — Он посмотрел на нее сверху вниз. Его серые глаза были холодны как сталь. — Я просил тебя позвонить перед тем, как придешь.

— Извини, я забыла.

— У тебя не в порядке память!

— Прогрессирующая амнезия. Извини, — спокойно сказала Касс. — Тем не менее, совершенно незачем выходить из себя. — Она посмотрела вниз. — Что у тебя с ногой?

— Тебе неприятно?

— С чего ты взял?

— Как же! Держу пари, — проворчал он.

— Когда я была подростком, то проводила уйму времени в кино, в смертельном страхе созерцая пришельцев, немыслимых чудовищ и оживших мертвецов. Поэтому, даже если бы из тебя полезли внутренности или стала медленно вытекать зеленая слизь, я бы и глазом не моргнула. А уж искалеченная нога!.. Ха! Это вообще ничто.

— Я попал в автомобильную катастрофу, — сказал Гиффорд. Дойдя, хромая, до стула с высокой спинкой, он сел и начал натягивать джинсы.

Касс ощутила прилив нежности. Полтора года назад этот мужчина был в прекрасной форме. Эталон человеческой породы. Она вспомнила, как он выглядел под душем: крепкое тело, гладкая кожа на руках и ногах... Она вспомнила также их совместные пробежки ранним утром по лондонским улицам. Тогда его походка была уверенной, шаги твердыми, а сейчас...

Она вошла в комнату. Он уже встал и застегивал молнию на джинсах. Теперь она знала, почему он прятался вчера.

— Ты имел в виду автокатастрофу, когда сказал вчера о том, что нездоров? — спросила она.

Гиффорд кивнул.

— Я долго пробыл в больнице.

— Сколько?

— Почти пять месяцев. Нога у меня была совершенно раздроблена, и ее восстановление оказалось делом очень продолжительным. — Взяв полотенце, он начал промокать пот на шее и плечах. — На одном из этапов возник даже вопрос о ее ампутации.

— О, нет!

Он улыбнулся странной улыбкой.

— Моя реакция была точно такой же.

— Наверное, это была серьезная катастрофа?..

— Страшная, — тихо сказал он. Касс заметила, что воспоминания были мучительными для него. — Машина слетела с дороги, проскочила через ручей и врезалась в скалу. Кузов был смят, в ногу мне вонзились металлические осколки, а ступня почти пополам сложилась под педалью. Мы находились довольно далеко от города. И хотя водитель следующей за нами машины вызвал аварийную службу — слава Богу! — потребовалось какое-то время, пока она приехала. Меня пришлось уносить на носилках...

— За рулем был ты? — спросила Касс.

— Я.

— Ты сказал «мы». Пострадал еще кто-нибудь?

Гиффорд помотал головой.

— Имоджин перепугалась, но — удивительное дело! — не получила ни единой царапины! Больше никто не пострадал. Имоджин — это Имоджин Сейлс, пояснил он, медленно проводя полотенцем по завиткам темных волос на груди. — Она...

— ...актриса. Я знаю. Я однажды видела фотографию вас двоих в одном рекламном журнале. — Скорее бы он закончил вытираться и надел рубашку. Ритмичные движения, которыми он растирал свой торс, вызывали в ней возбуждение, острое и непреодолимое. — В газетах ничего не было об этой аварии. И в «Декстере» никто даже не упомянул об этом, — продолжала Касс, нахмурившись. — Ни Стивен, ни Рон Майерс.

Рон Майерс был тот американец средних лет, которого прислали управлять компанией. Хотя Гиффорд говорил, что они с Касс еще встретятся, этого так и не произошло. То ли он хотел, чтобы их разделял Атлантический океан, то ли просто с головой ушел в другие дела — она не знала. Рон Майерс занимался в дальнейшем «Декстером» единолично. Именно Рон, сохраняя унаследованное имя фирмы, вдохнул новую жизнь в торговлю и нанес поражение конкурентам.

— Я не хотел, чтобы на меня налетела пресса, поэтому попросил Брюса, моих родственников и друзей молчать об этом. Рон знает о том, что произошло, так же как и все сотрудники в Бостоне. Но он мог ничего не сказать Стивену. Насколько я понимаю, их отношения очень далеки от приятельских.

— Стивену нелегко чувствовать, что его отодвинули в сторону, — попыталась объяснить Касс и, набрав воздуха, спросила безразличным тоном: — А Имоджин сейчас с тобой?

— Нет... — Нахмурившись, он перебросил полотенце через спинку стула. — Наши отношения были непродолжительными.

— Как и наши, — не удержавшись, заметила Касс.

После небольшой паузы он ответил:

— Да.

— С тобой живет здесь какая-нибудь новая спутница? — как можно более небрежно спросила она.

— Кто я, по-твоему, Дон Жуан? — со злостью спросил Гиффорд. — Нет, я один. Как я понимаю, ты пришла за бокалами и... — Он замолчал и устремил взгляд на ее грудь, видневшуюся в глубоком вырезе майки. — Хочешь потренироваться?

— Пожалуй.

— Ну так давай! — распорядился он и, взяв трость, захромал к двери. — Я поищу бокалы.

Когда он скрылся из виду, Касс скинула шорты и, взгромоздившись на велотренажер, начала крутить педали. Интересно, Гиффорд приходил вчера в ресторан с тростью? Она не заметила никакой трости, хотя особенно и не приглядывалась.

Она набирала скорость. Ей хотелось возненавидеть Гиффорда, но никак не удавалось.

— Я не смог найти никакой коробки, — сообщил он, вернувшись в комнату, — но они не разобьются и так. — Он кивнул на пластиковые пакеты, которые нес в руке. — Я завернул бокалы в кухонные полотенца, так что... Черт!..

Он шагнул вперед, нога подвернулась, и он споткнулся. Касс спрыгнула с велосипеда. Гиффорд был без трости. Чтобы не упасть, он взмахнул руками и пакетами. В одну секунду она оказалась перед ним и уперлась ладонями в его плечи.

— Осторожно! — выдохнула Касс, крепко держа его и не давая ему упасть.

Он взглянул на нее. И внезапно Касс ощутила жар его кожи под своими ладонями. Отстранившись, она взяла из его рук пакеты и поставила на пол.

— Все в порядке? — спросила она.

Он кивнул.

— Наверное, за что-то зацепился.

— Возможно, — сказала Касс. — Я схожу за твоей тростью.

— Не надо! — рявкнул Гиффорд.

— Хорошо. Только не кричи.

— Я кричу? Прошу прощения. — Он нахмурился, а когда заговорил снова, тон его уже был миролюбивым: — Да, пожалуйста, принеси трость. Она на кухне. Следующая дверь.

Этот человек, который когда-то был так уверен в себе и так свободно чувствовал себя в окружающем мире, потерял свои ориентиры, думала Касс. Она вошла в роскошно оборудованную кухню из канадского клена, о которой только можно было мечтать. Возможно, он еще не отдает себе в этом отчета, но ему придется примириться со своей физической ущербностью.

— Наверное, на работе ощущают твое отсутствие, — сказала она, возвратившись и протягивая ему трость.

— Не особенно, — сухо ответил Гиффорд. — Двое моих помощников распределили между собой мои служебные обязанности, пока я находился в больнице, и прекрасно с ними справились. Справятся и сейчас. Хотя я на короткое время выходил на работу, — заметил он и нахмурился. — Я вышел слишком рано... Теперь мой доктор настаивает на том, чтобы я отдыхал и укреплял ногу еще пару месяцев. Тогда моя жизнь снова войдет в нормальную колею.

Касс метнула на него взгляд. Кого он хотел обмануть? Ее или самого себя? Этот герой уже никогда не сможет быть таким лихим, как прежде!

— Ты закончила заниматься? — спросил он.

Она взглянула на свои часы. Время приближалось к полудню.

— Нет, но мне пора идти. Сегодня мы принимаем группу туристов, и я буду помогать их обслуживать. — Касс запнулась. Она собиралась поговорить с ним о Джеке, но, неожиданно узнав о его травме, совершенно забыла об этом. — К тому же, — добавила она спокойным, ровным голосом, — я должна покормить ребенка.

Гиффорд нахмурил черные брови.

— Ребенка? — спросил он настороженно. — Какого ребенка?

— Джека. — Она неосознанно переменила позу и задрала кверху подбородок. — Моего ребенка.

Повисла долгая тяжкая пауза.

— Стивен намекал на что-то, — медленно проговорил Гиффорд, — но я решил, что он, как всегда, фантазирует.

— Стивен? — озадаченно спросила Касс.

— Мы разговаривали по телефону. Кажется, это было в конце прошлого года. Я позвонил, чтобы спросить о тебе...

— Он даже не упомянул об этом.

— Он сказал, что ты переехала в его квартиру.

Касс кивнула:

— Домовладелица, у которой я снимала квартиру, без предупреждения заявила, что собирается продавать свой дом, а у Стивена была лишняя комната, так что он предложил мне перебраться к нему.

— Комната для тебя и... Джека?

— Ну да.

— Так Джек — его сын... — Гиффорд с силой потер висок. — Тебе надо идти.

Касс изумленно воззрилась на него. Джек — сын Стивена? Что такое он говорит?

— Идти? — эхом отозвалась она.

— Покормить ребенка и помочь обслужить группу.

— А, да! Правильно.

Она машинально потянулась за своими шортами и скользнула в них. Потом взяла пакеты с бокалами.

— Чао, — сказал он.

— Чао, — ответила Касс.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Касс перевела взгляд с ошеломленной новостью Эдит на сидевшего напротив нее за столом Керка Уэбера с его белозубой рекламной улыбкой. О собственных неприятностях легче всего забыть, грустно подумала Касс, когда на тебя обрушивает свои проблемы кто-нибудь другой.

Поскольку Джек крепко спал, а она полночи лежала без сна, пытаясь осмыслить то, что ей сказал накануне Гиффорд, Касс встала поздно. Покормив завтраком ребенка и поев сама, она занялась тем, что стала приводить в порядок бухгалтерскую книгу ресторана. Потом поиграла с сыном, пока у того не стали слипаться глазки, и ей пришлось уложить его спать. Она уже подумывала о том, чтобы начать генеральную уборку в угловом баре, но тут появился южноафриканец.

Его предложение поговорить принесло ей громадное облегчение. Судя по всему, он наконец получил свои деньги! Но через мгновенье ее прекрасное настроение улетучилось, как воздух из воздушного шарика.

— Вы не можете так поступить! — возмутилась Эдит. Она бросила на Касс горестный взгляд.

Касс положила свою ладонь на ее руку. Эдит была от природы ведомой. Она впадала в панику при первых же признаках неприятности. Пока был жив Оскар, она рассчитывала на него, на то, что он все организует и правильно сделает. Теперь она целиком зависела от Касс.

— Могу, — заявил Керк с акцентом, глотая слова. Он счистил пятнышко с черных брюк в тонкую полоску. — Я не денежный мешок и не идиот, чтобы заплатить больше.

— Я не... — промычала Эдит.

— Как хотите, — сказал он. На его бронзовом лице сверкнула белозубая улыбка.

— «Затерянный рай» — очаровательный отель и расположен в красивейшем месте, — упрямо произнесла Касс. — Коттеджи нуждаются в обновлении, но...

Керк встал.

— Я зайду завтра, — сказал он.

Он шел к выходу, когда Касс вскочила и последовала за ним.

— Ваше поведение неэтично!

Он остановился и повернулся к ней.

— Бизнес есть бизнес, дорогая леди!

— Это никакой не бизнес, а чистое мошенничество и грязное дело!

Обняв за талию, южноафриканец притянул ее к себе.

— Ну-ну, моя прекрасная Касси, не принимайте это так близко к сердцу!

Она замерла. Он крепко держал ее, прижав к своей груди. В нос ей ударил приторный запах лосьона после бритья.

— Отпустите меня, — низким свирепым голосом потребовала Касс.

— Солнышко...

— Пустите! — выкрикнула она.

Не переставая улыбаться своей словно приклеенной улыбкой, Керк наконец отпустил ее.

— Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — проговорил он, поправляя темно-розовый галстук, подобранный в тон конфетно-розовой полосатой рубашке.

— А я хочу, чтобы вы играли по правилам, — сказала она в ответ.

С его языка явно готовы были сорваться бойкие слова, но он осекся.

— К вам посетитель. Завтра в пять пятнадцать я приду за ответом, — сказал он и удалился крупными шагами.

Что теперь делать? — раздумывала Касс, услышав, как взревел мотор его джипа, припаркованного во дворе. Что она могла сделать? Она обещала своему дяде, что поможет его подруге, а вместо этого позволила заманить себя и ее в ловушку. И теперь Эдит грозила опасность быть обманутой.

Вспомнив реплику Керка о посетителе, Касс обернулась и увидела идущего по лужайке Гиффорда. Касс нахмурилась. Она полагала, что из-за нежелания демонстрировать свою хромоту он будет жить отшельником на вилле с верандой. Но вот он здесь — осторожно идет, опираясь на трость. На нем рубашка с закатанными выше локтя рукавами, старые джинсы и очки с затененными стеклами. Хотя его одежда была повседневной, Гиффорд выглядел куда более стильно, чем облаченный в деловой костюм и сверх меры озабоченный своим внешним видом Керк.

Касс почувствовала боль в висках. Лучше бы Гиффорд Тэйт оставался на вилле. Это утро и без того выдалось тяжелым. Не хватало еще новых проблем!

Когда он начал подниматься по ступенькам в ресторан, она инстинктивно бросилась ему на помощь.

— Мне не требуется нянька, — сказал Гиффорд, держась за деревянные перила.

Он проговорил это с улыбкой, за которой сквозило предупреждение. Что ему требуется, язвительно подумала Касс, так это надпись на спине: «Осторожно, стекло!»

Сняв темные очки, он сложил их и сунул в кармашек рубашки.

— Кто этот парень, с которым ты только что тут обнималась? — спросил он.

— Керк Уэбер, хотя...

— Тот, что покупает «Затерянный рай»? Разве ты не говорила, что он симпатичный? У него слащавый вид, как у героя телевизионного сериала. — Он скривил губы. — Может, конечно, это в твоем вкусе... — Тут он увидел Эдит, сидящую за столом в глубине ресторана. Опустив плечи, та обхватила голову руками. — Что-то не так? — спросил он.

Эдит подняла голову. Ее огромные карие глаза блестели от слез.

— Всё! — запричитала она.

— Когда Керк пришел сегодня утром, мы подумали, что все в порядке, — объяснила Касс, пока они шли к Эдит. — Но тут он заявил, что, хотя и получил деньги, не собирается отдавать всю стоимость «Затерянного рая».

— Сколько он собирается заплатить?

— Половину.

— Чертовская скидка! — усмехнулся Гиффорд.

— Это ничтожно мало и вообще оскорбительно, — выпалила Касс. — Прежде чем выставить свою собственность на продажу, Оскар оценил ее, и те деньги, которые мы запросили, и есть оценочная стоимость. Сюда входят также оборудование и мебель. Да, может быть, здесь нет ничего особенно ценного, но Эдит не может продавать «Затерянный рай» за гроши.

Подойдя к Эдит, Гиффорд пододвинул стул и сел рядом с ней.

— Разве этот парень не давал согласия купить отель за полную цену? — спросил он.

Касс кивнула.

— Да. Но когда я сказала ему об этом, он заявил, что если мы станем проверять, то ничего не найдем на этот счет в той бумаге, которую он подписывал.

— Это действительно так?

— Я не могу точно сказать, не поговорив с адвокатами, но подозреваю, что Керк слишком смышленый, чтобы не знать, как себя вести. Поэтому, даже если он связал себя обязательством заплатить полную стоимость, и Эдит будет преследовать его в судебном порядке за нарушение контракта, она ничего не сможет добиться.

— Никогда в жизни, — горько подтвердила Эдит.

— Я спросила Керка, собирается ли он еще покупать отель, — продолжала Касс, садясь с другой стороны стола, — или он таким путем вообще надеется увильнуть от сделки. Но он утверждает, что хочет купить... за реальную цену.

— Он сказал нам, что реальная цена — пятьдесят процентов, и, говоря это, улыбался! — горько произнесла Эдит. Справедливое негодование и безутешное отчаяние звучали в ее голосе. — Он считает, что я должна быть ему благодарна...

— Благодарна? — переспросил Гиффорд.

— Керк сказал, что больше никто не проявит к отелю ни малейшего интереса, — пояснила Касс, — и что Эдит не должна быть дурой. Следует ухватиться за то, что он предлагает, пока он не передумает и не решит, что пятьдесят процентов — это чересчур щедро.

— Он дал нам один день на размышления, — сказала Эдит. Ее пальцы нервно теребили золотую цепочку на шее. — Наверное, мне нужно согласиться на половину.

Гиффорд покачал головой:

— Ни в коем случае!

— Может быть, это и гроши, — волновалась Эдит, — но все же лучше, чем ничего, а деньги мне так нужны! Ох как нужны! — заявила она, всхлипнув, и шмыгнула носом. — Пойду взгляну, как там цыпленок карри, — пробормотала она и заторопилась на кухню.

— Ловчит парень, — заявил Гиффорд.

Касс кивнула.

— Мне следовало предвидеть это. Хотя Эдит считала его замечательным, мне он казался слишком льстивым и чересчур любезным. Как говорил какой-то шекспировский герой, «улыбки расточал, хоть был злодеем».

— Это из «Гамлета», — сказал Гиффорд.

Поставив локти на стол и подперев подбородок сцепленными руками, она печально посмотрела на него.

— А его утверждение о том, что он испытывал трудности с переводом денег, с самого начала было ложью! Четыре недели Керк держал нас в подвешенном состоянии и заставлял волноваться. И все эти четыре недели он проверял, не единственный ли он покупатель.

— Боюсь, что так.

— Я должна была пойти к юристам и проверить все сама! Я знала, что он не дал Эдит никаких гарантий, — сказала она. — Мне следовало побольше узнать о Керке. Потребовать рекомендации, в конце концов!

— Ты не виновата, что парень оказался ненадежным. — Гиффорд протянул руку и провел костяшками пальцев по ее нежной щеке. — Так что перестань терзаться.

Касс сдвинула брови. Этот жест одновременно и успокаивал ее, и взвинчивал нервы.

— Но мне следовало предвидеть это!

— Предвидеть, что он обманет, прибегнет к силовым методам и будет оказывать давление? Невозможно. Керк заставил вас поволноваться, и сейчас вам надо заставить поволноваться его.

— Но как?..

Гиффорд откинулся на стуле. С той минуты, как он понял, что Касс вовсе не прижималась к этому южноафриканцу, он почувствовал потребность дотронуться до нее.

— Когда завтра этот тип появится, скажи ему, чтобы он забирал свои пятьдесят процентов и катился! Это напугает его.

— А если не напугает? — сказала Касс. Внутри ее росла тревога. — Если Эдит упустит шанс договориться сейчас хотя бы за полцены, ей еще долго придется ждать следующего покупателя. Годы! Далеко не всякий захочет стать хозяином «Затерянного рая».

— Только такой клоун, украшенный, как фруктовый торт?

Ее губы тронула слабая улыбка.

— Может быть... хотя Керк не клоун.

— Нет. Он лживый ублюдок, изображающий клоуна!

— Это ты так думаешь!

— А ты — нет?

Она кивнула:

— И я.

— А это значит, что против него надо использовать его же собственное оружие, — заявил Гиффорд. — Можешь мне поверить.

— Я верю, — сказала Касс.

Она знала, что Гиффорд Тэйт — проницательный и рассудительный бизнесмен с острым умом. Какими бы ни были его недостатки, она всегда уважала его деловой подход и была благодарна ему за поддержку, которую он оказывал им сейчас. Настолько благодарна, что чувствовала младенческое желание сесть к нему на колени, положить голову на его плечо и поплакать...

— Зачем Эдит так срочно понадобились деньги? — спросил он.

— Она купила домик в Гранд-Ансэ и...

— Гранд-Ансэ — это не та ли деревушка на побережье, через которую я проезжал по пути из аэропорта? — перебил он.

— Да, это она. Там есть церковь, школа, магазины и несколько очень симпатичных бунгало.

— Эдит приобрела бунгало, рассчитывая на предложение Керка?

— Да.

— И ты позволила ей сделать это? — снова перебил ее Гиффорд. — Я думал, что у тебя больше здравого смысла. Послушай, Касс, ты же знала, что сделка может сорваться.

— Я не позволяла, — возмущенно ответила она, не на шутку разозлившись. — Эдит договорилась о покупке дома, ничего не сказав мне. Еще до моего приезда. Видимо, он ей всегда нравился. Как только она освободится от «Затерянного рая», она сразу переедет туда вместе со своей сестрой. Она оформила эту покупку в долг...

Гиффорд тихо выругался.

— Эдит — невинная душа, — продолжала Касс. — Она свято верит в то, что деньги за «Затерянный рай» материализуются в течение нескольких недель. Естественно, она уже уплатила ежемесячный взнос и проценты по займу. Это нанесло существенный удар по ее банковскому счету. Вряд ли она сможет платить так еще долгое время. А если она попытается продать бунгало... На это тоже уйдет целая вечность!

Гиффорд задумчиво потер пальцами подбородок.

— Даже в этом случае ты должна сказать Керку, что его пятидесятипроцентная цена неприемлема и ему придется заплатить полностью. Это, конечно, рискованно, и нет никаких гарантий, но...

Со стороны коляски, которую она поставила за плетеной ширмой в дальнем конце зала, не доносилось ни звука — Джек крепко спал. Интересно, как долго он еще проспит? Может быть, Гиффорд все-таки захочет увидеть его? Поверит ли он в то, что это его сын? В момент, когда это произойдет, она хотела быть спокойной, уравновешенной и иметь ясную голову.

— Что привело тебя сюда? — спросила Касс, надеясь, что его визит будет кратким. — Хотел занять стакан сахарного песка, как это часто водится у соседей?

Он улыбнулся:

— Я пришел пообедать.

— О!

— Не слышу энтузиазма в твоем голосе, — заметил Гиффорд. — Я знаю, что у меня есть кое-какие недостатки, но...

— Кое-какие?..

— Хорошо, ряд недостатков! Хотя я далеко не праведник, но отнюдь не мерзавец.

— По-твоему, — сладко протянула Касс.

— По-моему, — согласился он и продолжил: — Мне доставили коробку с продуктами, и я мог бы сам себе стряпать, но ты упомянула о том, что Эдит хорошо готовит, и я решил попробовать одно из ее творений.

Повернувшись, он начал изучать меню, написанное мелом на черной доске, вывешенной возле бара. А еще он пришел потому, что ему было необходимо снова увидеть Касс. Но в этом Гиффорд Тэйт ни за что бы не признался.

— Я никак не могу выбрать между цыпленком карри, который так соблазнительно пахнет, и тигровыми креветками в томатном соусе с «салатом миллионера», — сказал он. — Что бы ты порекомендовала?

Поскольку население Сейшельских островов составляли выходцы из Африки, Европы и Азии, которые давно перемешались, здешняя еда представляла собой смесь креольской и французской кухни. При этом использовались индийские специи, и ощущалось китайское влияние. Все вместе давало потрясающий результат.

— И то, и другое, — ответила Касс.

— Это действительно выход, — сказал Гиффорд и наклонил голову. Со двора донесся звук подъехавшей машины. — Начинают съезжаться посетители.

Касс криво усмехнулась:

— Если бы...

— Смотрите, кого я подхватила по дороге! — хихикнула Вероника Майлн, входя через несколько минут в ресторан под руку с Джулиусом. — Моего любимого мужчину!

Молодой бармен высвободил руку.

— А я вынужден оставить свою любимую женщину и открыть несколько ящиков с пивом, — заявил он и пошел широкими шагами в сторону вращающихся дверей.

— Увидимся позже, — вполголоса пропела Вероника, помахав ему рукой.

Проходя мимо них, Джулиус поднял глаза к потолку. Эта разведенная дама становилась чересчур прилипчивой.

Вместо того чтобы пройти к своему обычному столу рядом с баром, Вероника сделала крюк.

— Доброе утро. — Она подошла к ним, улыбнулась Касс и с интересом взглянула на Гиффорда.

— Привет, — ответил он.

— Вероника Майлн, — представила ее Касс.

— Вы здесь обедаете? — спросила Вероника Гиффорда.

— Да, обедаю.

— Один?

Повисла пауза.

— Совершенно верно.

— Я тоже одна. — Вероника улыбнулась ему застенчивой улыбкой маленькой девочки. — Может быть, мне присоединиться к вам?

Гиффорд посмотрел на Касс. «Избавь меня от этого, пожалуйста», — было написано в его взгляде крупными буквами.

Касс одарила его ангельской улыбкой. Может быть, Гиффорд и не был в полном смысле таким злодеем, каким она его себе воображала. Но он очаровывал ее два чудесных месяца, затащил в свою постель, а потом — бросил.

— Прекрасная идея! — заявила она.

Оба клиента выбрали салат с креветками, но, пока Вероника ковыряла свою порцию вилкой, Гиффорд жадно проглотил еду и потребовал чек. Поскольку Маркиза работала только в те дни, когда обслуживались туристические группы, и иногда по вечерам, в этот день дежурила Касс. Взгляд, который Гиффорд бросил на нее, протягивая пачку рупий, был почти смертельным.

— Возьмите сдачу, сэр, — окликнула она его, когда он, схватив свою трость, с удивительной быстротой захромал вниз по ступенькам.

— Оставьте себе, — крикнул он в ответ.

Касс хмыкнула. Во время еды Вероника отчаянно флиртовала: моргала, жеманно улыбалась, кидала призывные взгляды. Она не замечала ни того, что этот флирт был односторонним, ни того, что Гиффорд, который сначала проявлял вежливый, если не сказать — наигранный, интерес к ее безостановочной болтовне, скоро стал демонстрировать свое неудовольствие.

— Какой милый человек, — заявила Вероника, забираясь на высокий стул у бара. Она сжала руку Джулиуса. — Но ты лучше!

Молодой бармен не произнес ни звука, но Касс услышала, как он обреченно вздохнул.

Принеся монитор, Касс установила его на песке и включила на полную мощность. Сбросив шлепанцы, она села и обхватила колени руками. Стало темно. Дневная жара ушла, и теплый воздух легко, словно шифон, прикасался к ее коже. Свет от ламп, горевших в опустевшем ресторане за ее спиной, падал длинными бледными лучами. Высоко наверху, в темном небе, светила желтая луна и искрились миллионы серебряных звезд. Слышно было лишь, как мягко накатывали на берег волны. Стояла чудесная тропическая ночь.

Она опустила подбородок на колени. Прекрасная ночь после такого беспокойного дня. Дня, когда Керк Уэбер сбросил свою бомбу. Когда Вероника осталась на целый день, чтобы поиграть с Джеком, и на весь вечер — донимать Джулиуса. Когда неожиданно нагрянула компания отдыхающих попить местного пива и обильно поесть. День оказался настолько напряженным, что не было свободной секунды.

А ей надо было сосредоточиться. Она должна подумать о том, как лучше преподнести Гиффорду новость о его отцовстве. Это откровение должно стать поворотным моментом, от которого зависят их отношения в будущем. Важно преподнести его правильно.

Касс следила глазами за маленькой светящейся рыбкой. Эти рыбки сверкали у кромки океана, словно серебряные монетки. Полтора года она считала Гиффорда предателем с камнем вместо сердца. Но это было не так, потому что он ничего не знал о ребенке. Но почему не знал?

Она отправила ему два письма. Первое, в котором сообщила, что беременна, она передала со Стивеном, когда тот поехал в командировку в Бостон. Второе, в котором написала Гиффорду, что у него родился здоровый сын, весом три с половиной килограмма, она с пометкой «лично и конфиденциально» отправила по почте на адрес корпорации «Тэйт-Хилл».

Касс была уверена, что Гиффорд получил оба ее послания. Но он, видимо, счел неинтересными письма от женщины, отношения с которой стали далекой историей, и порвал их.

Зачем Стивен намекнул на то, что он отец ребенка? Была ли это шутка, или молодой человек обманул умышленно? Складка пролегла между ее бровями. Случайные обстоятельства — обстоятельства, которым она не придавала значения, — сделали этот последний вариант возможным. Как и тот факт, что Гиффорд не мог точно знать возраст Джека.

Как он отреагирует на ее признание? Может быть, его охватят отцовские чувства, и он будет настойчиво требовать своего участия в воспитании ребенка? Активного участия? Может быть, он потребует регулярных посещений или совместной ответственности? Да, он живет в Штатах, но аэробусы летают туда и сюда ежедневно. Касс погрузила босые ноги в песок. Она, конечно, очень хотела бы, чтобы между отцом и сыном установились тесные отношения. Но перспектива ежедневно разговаривать с Гиффордом по телефону и встречаться год за годом ее не прельщала. Конечно, Джеку нужен отец. Но в один прекрасный момент может оказаться так, что Гиффорд решит жениться. Тогда ей, возможно, придется встретиться с его женой.

Мысленно обдумывая сценарий их неизбежных будущих отношений, Касс подняла голову и прислушалась. Она услышала всплеск воды. Прищурившись, Касс окинула взглядом серебристый песчаный откос и чернильную темноту залитого лунным светом океана. В середине бухты плавал человек. Он быстро плыл кролем к берегу. Когда он подплыл ближе, ее ноги еще глубже погрузились в песок. Она узнала пловца. Это был Гиффорд.

Увидел ли он, что она сидит здесь? Возможно. И уж наверняка увидит, если она стремительно бросится к своему коттеджу. Так что ей лучше остаться.

Она наблюдала за тем, как он доплыл, встал и пошел по мелководью.

У нее учащенно забилось сердце. В черных эластичных плавках, с блестящим от воды телом, он выглядел как морское божество. Его хромота не имела значения. Сплошные мускулы, сплошная сила. Настоящий мужчина.

— Это было умопомрачительно, — произнес Гиффорд, выйдя на пляж и приблизившись к ней. Он резко откинул голову назад, отбросив пряди мокрых волос с глаз. Капли фонтаном брызнули в разные стороны. — На глубине вода такая чистая. Такая ласковая.

— Я тебя только что заметила. Ты давно плаваешь?

— С полчаса. Я проплыл вокруг мыса.

— Один, ночью? — с сомнением покачала головой Касс. — Это же опасно! Представляешь, что было бы, если бы у тебя случились судороги или ты встретился бы с акулой? Хотя они обычно держатся значительно дальше от берега.

— Но этого не произошло. — Он поднял бровь. — А если бы произошло, ты бы беспокоилась?

Касс покраснела.

— Конечно, ты же как-никак представитель рода человеческого.

— Ну, спасибо, — сухо сказал Гиффорд.

— Ты не страдаешь от несварения желудка? — спросила она и озорно улыбнулась. — Ты залпом проглотил свой обед.

— Эта беда меня тоже миновала, — сказал он, проходя мимо нее, чтобы взять полотенце, которое, как оказалось, висело на нижней ветке дерева. А под веткой, на песке, лежала его трость. — Хотя от этой Вероники у кого хочешь может заболеть живот. И не только потому, что это просто фонтан красноречия! — Он содрогнулся. — Она же людоед!

— Ты испугался?

Он встал рядом с ней и начал вытираться.

— Я был в ужасе. Дай ей только шанс — и она спустит с парня штаны, едва взглянув на него.

Касс засмеялась:

— Вот почему ты решил поскорее спасаться бегством?

— Это было не совсем бегство, — нахмурился Гиффорд, — но действительно поэтому.

— Вероника, конечно, слишком навязчивая, но она совсем недавно развелась и очень одинока.

— Вполне возможно, что она переживает трудные времена. — Гиффорд вытер полотенцем голову. Черные гладкие волосы превратились в лохматую копну. — Тем не менее я не буду — повторяю, не буду! — никогда больше есть с ней за одним столом. Понятно?

— Понятно. Нога беспокоит? — спросила Касс, когда он, наклонившись, начал осторожно вытирать ногу. Она увидела, как он напрягся. — Извини, кажется, я задала глупый вопрос.

— Да, глупый, — раздраженно сказал он. — Есть еще такие вопросы? — Он смотрел на нее мгновенье, потом выпрямился. — Она не просто беспокоит эти дни, она безумно болит.

— Ты плавал полчаса, — напомнила ему Касс.

— Да, — сказал он и усмехнулся. — Я еще никогда не плавал так долго с момента аварии. А ты не собираешься искупаться?

Она помотала головой.

— Я пришла на пляж, потому что не хотела спать и... — она запнулась, — потому что хотела собраться с мыслями.

— А кто с ребенком? Эдит?

— Нет. У меня здесь сигнальное устройство. Видишь? — Она показала ему на монитор. — Стоит малышу заплакать, и, — Касс оглянулась на свой коттедж, — через секунду я буду там.

— Когда ты объясняла мне, почему приехала на Сейшелы, ты говорила, что хотела сменить обстановку. — Взяв горсть песка, он пропустил его через свои длинные пальцы. — Ты хотела уехать от Стивена?

— Да, — коротко ответила Касс.

— Ваши отношения переживали не лучшие времена? — поинтересовался Гиффорд.

— Не совсем так. Мы остаемся друзьями. Но когда я уеду отсюда — а я обещала Эдит, что останусь здесь, пока не будет продан «Затерянный рай», — мне придется переехать из его квартиры.

— Ваш роман закончился?

— Никакого романа никогда и не было.

Повернув голову, он хмуро посмотрел на нее.

— Не было?

— Нет, — ответила Касс, подумав, что готовить почву, избегая прямого заявления, — нервное и требующее хитрости дело. — Стивен был так любезен, что предоставил мне отдельную комнату, когда я была беременна. Но с появлением Джека его энтузиазм поубавился.

— Ему не нравилось, когда его будили среди ночи? — предположил Гиффорд.

— Он терпеть этого не мог! Ему не нравилось также, когда ребенок плакал днем. Или когда я завешивала кухню выстиранным бельем. Стивен трясется над своей квартирой. Когда Джек начал подрастать, все трогать, пускать слюни на ковер, а иногда и срыгивать на него, Стивен стал относиться к нашему пребыванию все более неодобрительно. Так что, когда я вернусь, то остановлюсь у моего отца в Кембридже. Временно...

— Временно?

— Я скопила деньги и собираюсь купить дом в приморском городе в графстве Девон. Там живет мой брат с женой. Я буду сдавать его отдыхающим. Тогда Джек не будет страдать из-за моей работы. А он — главное в моей жизни.

— Значит, ты больше не работаешь у Декстера?

— Я уволилась полтора месяца назад, перед тем как ехать сюда.

— Твоя идея оставить работу довольно странная, — произнес Гиффорд.

— Поскольку Стивен настаивал на том, чтобы я продолжала работать, после рождения Джека я согласилась на неполный день, но мне очень не нравилось оставлять ребенка в яслях.

— Стивен не хотел тебя отпускать, потому что не может справиться без тебя, — язвительно заметил Гиффорд.

Она кивнула.

— Ему действительно трудно одному.

— Когда он наконец решит уйти из фирмы? Ко всеобщему облегчению...

— Он говорил, что хочет пойти на курсы дизайнеров по интерьеру. Так что, возможно, он и уйдет. Хотя его отец просто рассвирепеет, если узнает, что в «Декстере» не останется ни одного Декстера, — проговорила Касс с унылой гримасой.

— Зато твой отец будет рад, если ты поживешь с ним какое-то время, — заметил Гиффорд. Когда-то она рассказывала ему, что ее овдовевший отец живет один.

— Да, хотя он будет частенько забывать о моем присутствии, — улыбнулась Касс. — Папа — типичный рассеянный профессор.

— Он нашел себе новую жену?

Такая невероятная идея рассмешила ее.

— Что ты! — Хотя прошло уже десять лет со дня смерти ее матери, отец никогда не смотрел на других женщин. — Они с мамой были преданы друг другу, а теперь он предан ее памяти. И всегда будет.

— Он не похож на моего старика, — сказал Гиффорд, и его лицо посерьезнело. — У него было три жены — моя мать первая — и вереница подруг в промежутке. В детстве, приезжая к нему, я никогда не знал, кто мне откроет дверь.

— Я не знала об этом, — удивленно отозвалась Касс.

— Я тебе никогда не рассказывал, — сказал Гиффорд, наклонился вперед и поцеловал ее.

Прикосновение его губ ударило Касс словно током. Наполнило жизнью каждую пору, каждую частичку ее существа. Где-то глубоко-глубоко внутри она почувствовала, что их тела инстинктивно узнали друг друга. Но это было опасное узнавание. Упершись руками в его плечи, Касс попыталась оттолкнуть Гиффорда. Но в этот момент он раздвинул своими губами ее губы, и она ощутила влажное прикосновение его языка.

Ее пульс лихорадочно забился. Сердце готово было выскочить из груди. Сдерживающая сила рук ослабла. Полтора года назад Гиффорду удалось с дерзкой легкостью возбудить ее чувства. Удалось это ему и сейчас. Ее груди набухли, медово-коричневые соски стали упругими. Она почувствовала сладкую боль между бедрами. Она так давно не занималась любовью — ни разу с момента их последней близости.

— Ты не жалела, что наши отношения закончились? — спросил он, откинувшись назад.

Только под средневековыми пытками Касс могла признаться, что была от этого просто в отчаянии.

— Ты шутишь! — сказала она.

Гиффорд молча посмотрел на Касс, потом осторожно положил ее на песок и склонился над ней. Когда он снова начал целовать ее, она обвила его шею руками. Касс знала, что ее покорность противоречила тому, что она только что сказала, но ничего не могла с собой поделать. Он полулежал на ней, и прикосновение его губ, и тяжесть его тела были одновременно и очень знакомыми, и совершенно новыми. Опьяняющими.

Он принял более удобную позу. Когда его рука накрыла ее грудь, Касс почувствовала, как внутри ее заполыхало пламя. Жажда любовной близости стала еще сильней. Он гладил большим пальцем руки ее сосок до тех пор, пока тот не стал упругим.

— Это не было моим воображением, — сказал Гиффорд, прильнув к ее губам.

— Что?

— Теперь я уверен в том, что не переоценил совместимость, существовавшую, насколько я помнил, между нами. Нет, не переоценил.

— Нет? — спросила она, дрожа.

— Нет... и она остается необыкновенной, — сказал он хриплым голосом. — Она...

— Ма-а-а!

Пронзительный вопль раздался всего в метре от их голов. Касс подпрыгнула. Гиффорд вздрогнул.

— Что за черт! — воскликнул он.

— Это Джек, — сказала она, поспешно высвобождаясь из его объятий. — Он плачет.

Что я делаю? — отряхиваясь от песка, с ужасом подумала Касс.

Страсть увлекла ее, но разве она так безнадежно глупа? Ей давно уже пора учиться на собственных ошибках! Разве она не поклялась себе, что будет держаться подальше от своего бывшего любовника и их отношения будут строго нейтральными?

— Что-то не так, — заметил Гиффорд, когда раздался еще один крик. Он встал. — Может быть, он голодный?

— Вряд ли. Возможно, что-то приснилось, и он проснулся. Я должна идти, — сказала она, забирая монитор.

— Я провожу тебя, — уверенно заявил Гиффорд. Когда она повернулась, он перекинул полотенце через плечо, взял трость и пошел рядом с ней. — Это было вовремя.

Она искоса взглянула на него:

— Ты о чем?

— Своим своевременным криком малыш удержал нас от того, чтобы мы зашли слишком далеко. Удержал от...

— Я поняла, — оборвала его Касс, пока он не произнес то, что собирался.

А еще она поняла, что Гиффорд с сожалением подумал об их объятиях. Он тоже испытал животное влечение и обрадовался тому, что удалось удержаться. И слава Богу!

— По-моему, он очень расстроен, — заметил Гиффорд, когда они подошли к ее коттеджу.

Она согласно кивнула. Пока они проделывали свой короткий путь, Джек плакал все громче.

— Спокойной ночи, — сказала она и вошла в дом.

Пройдя через темную гостиную, она повернула в крошечную детскую. Лампа, стоявшая на комоде, освещала деревянную детскую кроватку и плачущего малыша.

— Все в порядке, солнышко, — нежно сказала Касс. — Мамочка пришла.

Наклонившись и взяв его на руки, она вдруг всхлипнула и замерла. Несколько минут она стояла, с наслаждением прижимая его маленькое тельце к своему плечу, потом поцеловала в лобик и уложила.

— Спи, — прошептала она, но Джек издал негодующий крик.

Снова прижав его к себе, она вдруг ощутила присутствие Гиффорда. Нахмурившись, он стоял в дверях. От неожиданности Касс словно ударило ножом.

— Что тебе надо? — грубо спросила она.

— Я пришел сказать, что если ты решишь завтра заглянуть...

Его слова замерли.

Странно... Он ожидал увидеть маленького, беспомощного ребенка у нее на руках. Вместо этого он увидел крепыша с прямой спинкой. К тому же Стивен Декстер был блондином, а этот малыш — черноволосым... как он сам.

— Сколько ему? — резко спросил Гиффорд.

Ее сердце бешено заколотилось. Нервы были натянуты как струна. Вот тебе и спокойное состояние, и взвешенные слова! Вот тебе и правильный момент!

— Девять месяцев...

Гиффорд уставился на нее, потом на ребенка и снова на нее. В голове у него был хаос.

— О Господи, — выдохнул он. — Так ведь он мой!

— Да.

Прошли секунды, но Касс казалось, что прошла целая вечность, пока он снова заговорил:

— Почему ты не сказала мне?! У меня есть сын, а ты девять месяцев молчала об этом! Ты не потрудилась сообщить мне о том, что я отец. Ты скрыла его существование. Как ты посмела?! — рявкнул он грубым и злым голосом. Испуганный Джек снова заплакал.

— Тшш, солнышко, тшш... — Касс погладила малышу спинку и прижала его к себе. — Я сообщила тебе, — сказала она горячим шепотом. — Я написала два письма. — Она подняла подбородок. Ее голубые глаза впились в его глаза. — Помнишь?

— Я не получал никаких писем!

— Ты не порвал их?

— Нет.

— А я посылала их. Тшш, — снова сказала Касс, укачивая ребенка. Но Джек и не собирался умолкать. — Я отправила первое...

— Оставь, — прервал Гиффорд. — Нам не удастся сейчас поговорить. Приходи завтра утром на виллу. — Он хмуро взглянул на плачущего малыша. — И принеси его.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Осторожно, ушки, — предупредила Касс. Она натянула Джеку через головку футболку, просунула его ручки в рукава и пригладила волосики. Взяв сына за ручки, поставила его перед зеркалом. — Разве ты не при полном параде? — сказала она, улыбнувшись его отражению. Малыш запрыгал, выражая бурную радость.

— А от солнца ты наденешь вот это, — Касс прикрыла его шелковистые черные волосы бейсболкой из джинсовой ткани. Мальчуган немедленно ухватился за козырек. — Наденешь! — настойчиво повторила Касс и протянула ему маленькую пластмассовую машинку.

Поскольку был день приема туристических групп, после завтрака Касс привела в порядок столы, помогла подготовить овощи и нарезала огромную миску салата из тропических фруктов. Выполнив свои прямые обязанности, она сказала Эдит, что ей надо поговорить с Гиффордом.

— Я вернусь до полудня, — обещала она.

— Разве тебе сначала не нужно переодеться?

Касс оглядела свою мешковатую рубашку и шорты.

— Вообще-то нужно...

В темных глазах Эдит появились искорки.

— Я так и подумала. Похоже, вы подружились.

— Мы были знакомы раньше, — весьма туманно объяснила Касс и заторопилась.

Она надела сарафан с маками на белом фоне, на тонюсеньких бретельках, с обтягивающим лифом и широкой юбкой. Юбка легко и мягко вилась вокруг ее ног во время ходьбы. Этот очень дорогой сарафан она купила, не удержавшись, — он очень шел ей, подчеркивая золотисто-медовый загар и делая ее изящной.

Еще утром Касс вымыла голову и с особой тщательностью привела в порядок лицо. Ее волосы лежали теперь блестящей светлой гривой, веки были чуть-чуть тронуты бронзовыми тенями, а губы покрывала розовая помада.

Взяв сына, она вышла из своего коттеджа. Тропинка, которая вела к вилле с верандой, была слишком крутой и узкой, чтобы везти малыша в коляске, пришлось нести его на руках.

Обойдя вокруг лужайки, Касс поднялась на холм. Солнце просвечивало сквозь высокий лиственный шатер, заливая потоками света раскидистые папоротники и тропические цветы. В кронах деревьев звенели цикады. Еще один день в раю...

— Когда ты вчера встретился со своим папой, был не самый идеальный момент для знакомства. Сегодня тебе надо вести себя очень хорошо, — говорила она малышу по дороге. — Ты должен быть веселым мальчиком. Должен произвести хорошее впечатление на своего папу, чтобы он полюбил тебя. Понял?

Взяв малыша поудобней, она вздохнула.

— Может быть, твой папа опять будет заниматься в гимнастическом зале?

Но, когда они подошли к бунгало, в спортзале никого не оказалось.

Касс обошла дом сзади — кухня, столовая и кабинет тоже были пусты.

По дорожке, окаймленной кустами с крупными розовыми цветами, она подошла к дому спереди. И здесь никаких признаков жизни! Они, правда, не договаривались о точном времени, но уже половина одиннадцатого. Может быть, Гиффорд еще в постели? Или в ожидании ее потерял терпение и решил поплавать в бухте?

Зайдя за угол, Касс увидела, что парадная дубовая дверь открыта. Она позвонила в колокольчик и подождала. Никто не вышел. Она постучала и подождала. Опять никого. Джек подпрыгивал на ее бедре, в своем веселье и не подозревая о важности предстоящей встречи.

Войдя в устланную кремовым ковром прихожую, Касс позвала:

— Гиффорд!

Ответа не последовало, но в тишине, царившей в доме, она услышала слабый звук льющейся воды. Видимо, он был под душем.

Касс взяла сына поудобнее.

— Мы дадим папе знать, что пришли.

Минуя старинные комоды и развешанные по стенам акварели с жанровыми сценками из сейшельской жизни, Касс пошла по коридору. И, остановившись возле открытой двери, заглянула внутрь. Это была спальня, вся выдержанная в светло-бежевых тонах. В дальнем конце спальни находилась ванная комната. Дверь в нее была приоткрыта, и Касс увидела Гиффорда. Он стоял боком к ней, наклонившись над раковиной и всматриваясь в зеркало. Он брился.

— Нашли! — воскликнула она.

Джек, сразу нахмурившись, посмотрел на мать.

Касс прошла на середину спальни, и малыш заморгал, начал озираться по сторонам.

У Касс учащенно забился пульс. Она ясно видела — Гиффорд был босиком, его единственной одеждой были темно-бордовые хлопчатобумажные боксерские трусы. Видимо, он только что принял душ, потому что влажные черные волосы были зачесаны со лба назад, а на плечах блестели бриллиантовые капельки воды. Нахмурясь и наклонив голову, он брился.

Замерев, она наблюдала за тем, как Гиффорд плавными движениями снимал пену и снова смывал бритву под струей воды. Снова снимал и снова промывал. Наконец он смыл остатки пены и потрогал свой подбородок. Закрыв кран, повернулся, чтобы взять полотенце. Джек громко чмокнул губами. Вздрогнув, Гиффорд повернулся и оторопел. Вчера вечером, увидев ребенка, он ничего не почувствовал. Никакой генетической связи. Никаких эмоций. Ничего! Только любопытство.

А с чего бы ему что-то чувствовать? — думал он потом, сидя на веранде и потягивая виски. Он не знал о ребенке и первые девять месяцев не видел его в глаза. А это значит, решил Гиффорд, уже поздно что-либо глубоко и по-настоящему чувствовать. Время, когда устанавливаются связи, ушло.

Но, как оказалось, было еще не поздно. Все внутри его сейчас перевернулось. Это были чувства, которые Гиффорд не мог бы точно определить. Но именно они пробудили в нем сильное желание громко заявить всему миру, что этот ребенок, этот здоровый красивый мальчик — его сын!

— Я не подкралась, — почему-то стала оправдываться Касс, вдруг сообразив, что без спросу вошла в дом и стояла, наблюдая за его хозяином. — Я позвонила в звонок и позвала, но...

— Я не слышал, хотя оставил переднюю дверь открытой, — сказал Гиффорд и шагнул вперед. — Сегодня утром ты выглядишь гораздо счастливее, — улыбнулся он малышу.

Джек долго и серьезно разглядывал незнакомого дядю из-под козырька, а потом протянул к нему свои ручонки.

Касс изумилась. Ее сын был приветливым и общительным с теми людьми, которых знал, но настороженно относился к незнакомым, особенно мужчинам. Что значит родная кровь! Во всяком случае, ребенок, казалось, обрадовался отцу.

— Твой сын, — сказала Касс, передавая ему Джека.

Гиффорд замешкался.

— Мой сын, — повторил он довольно мрачно, забирая у нее малыша.

Так он и стоял — высокий, сильный мужчина, неловко прижимающий малыша к своей обнаженной груди. У Касс комок подступил к горлу. Гиффорд смотрел на Джека с тем же притупляющим разум изумлением, с каким когда-то и она смотрела на своего сына, только что появившегося на свет. Этот трепет перед чудом созидания был ей хорошо знаком. Они оба причастны к появлению на свет маленького нового человеческого существа.

— Ты замечательный малыш, — произнес Гиффорд хриплым голосом, и Касс заметила, как повлажнели его глаза.

Слава Богу! Отец, которого наконец обрел ее сын, не был ни равнодушным, ни враждебно настроенным. Он принял свое чадо, и, судя по всему, ребенок ему далеко не безразличен. Это было хорошее начало, многообещающее. Посеяны семена будущей дружбы между ними.

— Ты только что встал?

Гиффорд повернулся к ней.

— Я на ногах с семи утра. — И не спал почти всю ночь, добавил он про себя, думая о том, что у меня есть сын... и о тебе. — Во время завтрака я размышлял об Эдит и тех проблемах, которые возникли у нее с «Затерянным раем», — продолжал он вслух. — И мне пришло в голову, что неплохо было бы написать руководство для «чайников» по покупке и продаже недвижимости, а также руководство по ведению малого бизнеса. Спокойно! — погрозил он Джеку пальцем. Малыш неистово размахивал своей бейсболкой. — Поэтому я пошел в кабинет набросать кое-какие заметки и увлекся.

— Ты собираешься писать это руководство сам?

— Да. Но сначала надо сделать черновой набросок, чтобы показать издателю. Пока это только идея, из которой, может, ничего не получится. Но по крайней мере это даст мне возможность чем-то заняться, пока я здесь. — Он пожал плечами и неожиданно предложил: — Хочешь кофе?

— С удовольствием. Давай я возьму Джека, пока ты будешь одеваться, — предложила она.

Гиффорд кивнул, передал ей ребенка и подошел к комоду. Достав джинсы и синюю рубашку с короткими рукавами, он надел их, а затем провел Касс через коридор на кухню.

— Я подумал, что Джек захочет поиграть, пока мы будем разговаривать, — Гиффорд показал ей три ярко-желтых теннисных мяча в прозрачной пластиковой банке. — Подойдет?

— То, что надо, — одобрила Касс, сажая ребенка на покрытый светлой циновкой пол. Она сняла крышку с банки и разложила мячи перед Джеком. — Играй!

Джек захлопал по мячам ручонкой, и один из них откатился в сторону.

— Правильно, — одобрил Гиффорд и кинул мяч обратно.

Малыш проводил желтый мяч взглядом и занялся пластиковой банкой.

— Прошлой ночью ты говорила, что посылала мне письма, — сказал Гиффорд. Он прошел в другой конец кухни и включил электрический чайник.

— Я отправила тебе два письма, — подтвердила Касс. — Одно о том, что я беременна, и второе — с сообщением о рождении Джека. Первое я вручила Стивену, чтобы он передал его тебе, когда приедет в Бостон, и он уверял меня, что сделал это.

— Он ничего мне не передавал. Ты сообщила ему, о чем было это письмо?

— Нет. Я считала, это касается только нас двоих. — Она наморщила лоб. — Может быть, он его потерял и не решился сознаться в этом?

— Сомневаюсь, — отрывисто сказал Гиффорд. — Я предполагаю, что Стивен прекрасно сознавал, что письмо это содержит что-то важное для меня, и просто решил его не передавать. Этот парень, может, и устоял перед искушением меня убить, но он ненавидит меня до глубины души!..

Касс лишь печально кивнула.

— Стивен взбешен тем, что ты выкупил «Декстер» и тем самым доказал его несостоятельность. Твой успех просто выводил его из себя.

— Возможно, — согласился Гиффорд. — Я тогда понял лишь одно: его раздражало то, что между мной и тобой установились такие хорошие отношения. Мне почему-то всегда казалось, что Стивен имеет на тебя права. Он воспринимал меня как соперника. Во всяком случае, он с большим удовольствием сообщил мне о том, что ты поселилась у него.

— А ты сказал ему, что хочешь узнать обо мне?

— Да. — Гиффорд, нахмурившись, насыпал растворимый кофе в две фарфоровые кружки и налил кипяток. — Меня мучило то, как я... прекратил наши отношения.

— Слишком внезапно? Ты это имеешь в виду?

Он кивнул.

— Я не хотел, чтобы ты надеялась на то, что у нас есть будущее и... — Он остановился, словно не уверенный в том, стоило ли продолжать.

— А я на это и не рассчитывала, — сказала Касс в наступившей тишине.

— Тем не менее, я позвонил, чтобы узнать, как у тебя дела. Тебе, как всегда, черный кофе?

— Да, пожалуйста. А почему ты не поговорил со мной? — спросила она.

— Тебя не было на работе, а телефонистка почему-то соединила меня со Стивеном. Он сообщил, что вы с ним... партнеры, и намекнул на то, что у вас будет семья.

Она нахмурилась.

— Значит, ты разговаривал с ним прошлой зимой, когда я уже была беременна...

Джек вдруг издал пронзительный крик.

Пластиковая банка покатилась в сторону, малыш потянулся за ней. Но ножка, на которой он сидел, помешала. Сидя прямо, Джек широко раскинул ручки, сжал кулачки и набрал воздух в легкие.

— А-а-а! — раздался визг, который мог разбудить и мертвого.

Касс подошла, дала ему банку и собрала мячики.

Гиффорд отнес чашки с кофе в комнату и поставил на стойку бара.

— Когда ты отправила второе письмо?

— В марте. Джеку как раз исполнился месяц.

— В марте я попал в аварию, — сказал он, выдвигая стул из-под бара и садясь на него. — Ты послала его мне домой?

— Нет. — Она села рядом с ним. — У меня нет твоего домашнего адреса, поэтому я отправила письмо в твой офис.

— Возможно, моя секретарша положила его в стопку открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления, которые она принесла в больницу. — Он взглянул на нее. — Мне так надоели эти открытки с лупоглазыми героями комиксов и их бодрыми пожеланиями, что я вскоре начал их выбрасывать. Не вскрывая конвертов. Я знаю, что не должен был этого делать, потому что люди проявили внимание, но...

— Тебе было жалко себя?

— Думаю, да, — кивнул он, и Касс заметила что-то такое в его лице, что говорило о прошлой боли, смирении и усталости. Он повернулся взглянуть на ребенка, который теперь старался разгрызть банку от теннисных мячей. — Когда я не ответил на твои письма, тебе надо было мне позвонить.

Касс кивнула.

— Я несколько раз думала об этом. И даже однажды набрала номер твоего рабочего телефона, но...

— Но что?

— А вдруг ты бы посчитал меня надоедливой? — Она задрала подбородок. — Я не хотела выступать в роли жертвы!

— Тебе это никогда не грозило, — сухо улыбнулся Гиффорд. Они замолчали и принялись пить кофе, поглядывая на ребенка. — Джек похож на меня, — заметил он.

— Я все гадала, увидишь ты это или нет.

— Вчера мне бросилось в глаза, что мальчик совсем не похож на Стивена, но потом — когда ты сказала, сколько ему, — меня осенило, что я его отец! — Гиффорд покачал головой. — Поверь, для меня это был такой шок!..

— Когда я обнаружила, что беременна, для меня это тоже было шоком, — невесело заметила Касс.

— Могу себе представить. — Его серые глаза посмотрели на нее в упор. — Ты знаешь, когда это произошло?

— В то утро, когда ты возвращался в Штаты.

— Когда ты пришла в ванную, и мы вместе стояли под душем?.. Я так торопился, что не воспользовался...

— Мы допустили ошибку, — сказала Касс, оборвав его. Ей нелегко давались и собственные воспоминания, не хватало еще, чтобы он вовлек ее в эротическое путешествие в глубь памяти!

— Я могу помочь тебе материально? — спросил ее Гиффорд.

Она предвидела такое предложение и заранее обдумала свой ответ.

— Спасибо. Я с удовольствием приму средства на содержание Джека. Но ничего не хочу для себя лично.

— Ты оставила свою работу, чтобы ухаживать за ним, — сказал он немного раздраженно. — А дом, который ты собираешься сдавать, может не принести тебе большого дохода.

— Я справлюсь.

— Зачем же «справляться», если у меня достаточно денег? Я могу спокойно...

— Нет!

Его серые глаза сверкнули.

— Неужели обязательно быть такой чертовски упрямой?

— Я хочу быть настолько независимой, насколько это возможно. Это очень важно для меня, — упорствовала Касс.

— Не хочешь, чтобы я тебя содержал?

— Нет, спасибо.

Гиффорд поднял руки вверх, как бы говоря «сдаюсь».

— Как хочешь. Я понятия не имею о том, сколько денег нужно, чтобы прокормить и одеть ребенка. Предположим, я сделаю так, чтобы на твой банковский счет ежемесячно поступало пять тысяч долларов. Задним числом. С момента рождения Джека.

— Это слишком много, — возразила она.

— Я могу себе это позволить, и это важно для меня, — твердо произнес он.

Касс вздохнула.

— Я прикину свой месячный бюджет, и мы сможем это еще раз обсудить.

— Хорошо. — Он допил кофе. — Ты говорила, что у вас не было романа со Стивеном. Значит ли это, что у вас не было с ним... интимных отношений?

— Значит!

— Когда ты впервые сказала мне, что у тебя ребенок, я подумал, что у вас была случайная связь...

— Нет. И вообще, — отчеканила Касс, — я против случайных связей.

— Кажется, тебе это несвойственно, как и мне. А Стивен никогда не делал попыток? — продолжал он.

Она помотала головой.

— Однако он предложил тебе переехать в его квартиру?

— Помогая мне, он помогал и себе. Понимаешь, много лет отец Стивена пытался женить его на дочери соседа, какого-то высокопоставленного юриста, — начала объяснять Касс. — Генри большой сноб, и ему нужны связи. Бесчисленное количество раз он приглашал эту дочку на семейные ужины Декстеров. Чего только он не делал, чтобы бросить этих двоих в объятия друг к другу! Но Стивен остался равнодушным...

— Ты видела эту девушку? — спросил Гиффорд.

— Один раз. Она показалась мне приятной, хотя немножко бесцветной. Но когда я поселилась в его квартире, он получил возможность намекать на наши «особые» отношения. А когда он дал понять, что ребенок, которого я родила, — его, эта девушка и отец оставили Стивена в покое.

— Так ты хочешь сказать, что он намекал на это и другим, а не только мне?

Касс кивнула.

— Мужчины и женщины часто являются просто соседями по дому, и их связывают нормальные, чистые отношения. И когда я переехала в его квартиру, то считала, что окружающие именно так и воспринимают это. Помимо всего прочего, я вносила арендную плату, у меня была отдельная комната и своя собственная личная жизнь. Однако со временем мои сослуживцы стали позволять себе странные комментарии. И тогда я задумалась о том, что же мог им сказать Стивен. В то время я не придавала этому значения, но сейчас... — Она вздохнула. — Подозреваю, что он распространял слухи о том, что Джек — его ребенок, но просил каждого, кому говорил об этом, держать все в тайне.

— И никто не сказал тебе об этом открыто?

— Были какие-то туманные намеки.

— А настоящая-то подруга у него была?

— Никогда — за все то время, что я его знаю.

Гиффорд бросил на нее взгляд:

— Может, он совсем по другой части? Он не...

— Вполне возможно, — согласилась она. — Хотя тщательно это скрывает.

— Боится реакции своего отца?

— Да. Возможно, желание скрыть эти наклонности и послужило причиной того, что он поселил меня в своей квартире, да и всего остального.

Джек начал кашлять. Личико ребенка покраснело, он уже кашлял напряженно и с трудом.

— Он что-то проглотил! — вскричала Касс. Она соскочила со стула и опустилась на колени рядом с Джеком. — О Господи, он задыхается!

Чтобы посмотреть, что у него во рту, она попыталась разжать его рот. Ребенок брызнул слюной, тяжело задышал и отпрянул назад, зайдясь снова в кашле.

— Пожалуйста, Джек, пожалуйста, — в отчаянии умоляла Касс, но он не давался.

Гиффорд встал, наклонился и резко стукнул малыша по спинке.

— Покашляй, — велел он. Джек кашлянул, и изо рта у него выскочил и упал на ковер маленький мокрый комочек белой бумаги. Это была наклейка. — Молодец! — одобрил Гиффорд.

Касс притянула к себе сына и крепко прижала его к груди.

— О, Гиф, спасибо тебе, спасибо, — радостно бормотала она. — Я думала, он задохнется и...

— Ты просто растерялась...

— Да, растерялась. — Прижимая к себе ребенка, она поднялась на ноги. — Я сохраняю хладнокровие во многих обстоятельствах, но когда это касается его...

— Матери всегда теряют голову из-за своих детей. Такова человеческая природа. — Он пощекотал ребенка под подбородком. — Ты и папу своего напугал. Смотри больше не ешь наклеек — понятно?

Джек весело расхохотался, а Касс вдруг с теплотой ощутила единение всех троих — родителей и ребенка.

Она взяла Гиффорда за руку.

— Спасибо, что пришел на помощь.

Он поднес ее руку к своим губам.

— Всегда к твоим услугам, — сказал он и поцеловал ее пальцы.

Учащенно забилось сердце. Прикосновение его губ, взгляд серых глаз...

Высвободив руку, Касс взглянула на свои часы.

— Время бежит, — сказала она, весело улыбнувшись. — Спасибо за кофе и за то, что вырвал вот этого человечка из когтей смерти. — Она провела носом по шейке Джека, отчего тот засмеялся снова. — Но я должна идти обслуживать туристов.

— У тебя есть телефон вызова такси? — спросил Гиффорд, идя с ней по коридору. — Мне надо купить продукты и писчую бумагу.

— Хочешь поработать над руководством для «чайников»?

— Да. Я печатаю двумя пальцами, а мой почерк почти невозможно разобрать. Если помнишь, я сам иногда с трудом читаю то, что написал.

Она улыбнулась.

— Помню. Телефон такси есть в ресторане. А ты не хочешь взять машину напрокат, пока ты здесь?

— Я собирался. Но компания не располагает машинами с автоматическим управлением, а обычным автомобилем я пользоваться пока не могу — из-за ноги.

Касс закусила губу. Об этом она не подумала раньше. Очевидно, у Гиффорда были и другие проблемы?

— Я собираюсь сегодня в Гранд-Ансэ, чтобы закупить продукты, и могу взять тебя с собой, — предложила она. — Что-то около двух. А вернусь к четверти шестого, когда придет Керк Уэбер.

Гиффорд кивнул:

— Спасибо. Я подойду.

— Спасибо за предложение оплачивать содержание Джека. — Она запнулась, подбирая слова. — Тебе будет интересно следить за тем, как он растет. Как отец, ты будешь навещать его и принимать участие в его жизни!

На его лицо набежала тень.

— Это неудачная идея, — сказал он.

Она в недоумении нахмурилась. Их знакомство с Джеком, казалось, прошло так хорошо...

— Но он нравится тебе?

— Да.

— Если ты будешь иногда брать сына с собой отдыхать, это тебя не обременит. Конечно, то, что ты живешь по одну сторону Атлантики, а Джек — по другую, все несколько осложняет, но...

— Из этого ничего не выйдет, — прервал ее Гиффорд. — Это не самое лучшее для ребенка.

— Почему?

— Потому что... — Он помотал головой. — Нет!

— Забота о ребенке не входит в твои планы? Но это будет редко и...

— Довольно! — резко произнес он.

Касс еле сдержала готовые брызнуть жгучие слезы. У нее всегда было мало надежды на то, что этот человек, которому так дорога личная свобода, будет проявлять постоянный интерес к их сыну. Но слышать, как он отрекается от этого совсем, было непереносимо!

Крепко прижав к себе малыша, она холодно улыбнулась:

— Как хочешь...

ГЛАВА ПЯТАЯ

Гиффорд пристроил последний раздувшийся пакет среди множества других, которыми была завалена машина. Потом он втиснул свое длинное тело на переднее сиденье рядом с Касс и захлопнул дверцу.

— Вовремя, — сказал он, когда крупная капля дождя ударила в ветровое стекло. Она кивнула.

— Похоже, нас может застигнуть буря. Метеорологи предупреждали, что ноябрьский северо-западный муссон может принести неустойчивую погоду. И час назад, когда Касс парковала машину на главной улице Гранд-Ансэ, на горизонте теснились облака. Пока они бродили между живописными рядами с фруктами и овощами, а потом пошли к магазину, поднялся легкий ветерок и облака переместились ближе и теперь нависли прямо над их головами, превратившись в низкий потолок зловещего серого цвета.

— Эта штука водонепроницаемая? — спросил Гиффорд, с сомнением оглядевшись.

Они сидели в «ослике» — старенькой машине ее дяди. У автомобиля был тронутый ржавчиной желтый кузов, пораженный мучнистой плесенью брезентовый верх и простой, без всяких излишеств, салон. Откидывающаяся крыша крепилась к сторонам кузова с помощью гвоздей с большими шляпками. В тех местах, где они были сломаны, брезент отходил.

— Понятия не имею. Я никогда не ездила на ней в дождь, — ответила Касс и отъехала от края тротуара. — Если нам повезет, мы успеем вернуться до начала ливня.

— Джек любит ездить на машине? — спросил Гиффорд, покосившись на детское сиденье, сейчас — пустое. Ребенка Касс оставила дома — за ним присматривала Эдит.

— Обожает, — сказала Касс. — Ему нравится ездить по ухабам. Поэтому путешествие в «ослике» по острову для Джека просто блаженство.

Она бросила на Гиффорда осторожный взгляд. Его категорический отказ даже разговаривать о сыне не забыт.

— Черт! — проворчала Касс, включая «дворники», когда за одной тяжелой каплей последовала другая, а за ней следующая.

И вот уже дождь с безжалостной ритмичностью забарабанил по крыше. Дождевые капли отскакивали от капота машины. Начинался сильный тропический ливень.

Она свернула на узкую дорогу. Дороги в Гранд-Ансэ были в хорошем состоянии. Они оставили городок позади и поехали вдоль океана. Здесь асфальтированная дорога вскоре уступила место грунтовой. Стали появляться рытвины: некоторые — маленькие, другие напоминали Большой каньон.

— Сбавь скорость, — сказал Гиффорд, когда она, объехав одну рытвину, оказалась в опасной близости от другой. — Ты что, участник «Формулы 1»?

Касс слегка притормозила, потом взглянула в сторону через мутное окно. С того самого времени, как она приехала на этот остров, морская гладь здесь всегда была безмятежно-бирюзовой. Но сегодня, темно-серая, потемневшая, она бурно вздымалась. Увенчанные белоснежными макушками волны поднимались и обрушивались на берег. Легкий бриз превратился в ветер, который безжалостно трепал деревья, сгибая кокосовые пальмы. Касс крепче схватилась за руль.

— Переключи на более низкую скорость, — проинструктировал Гиффорд.

Касс заколебалась, но потом неохотно переключила на третью скорость.

— Почему всегда, когда дело касается вождения, мужчины считают, что знают все лучше, чем женщины? — спросила она со сладкой язвительностью.

Он ответил с улыбкой очень уверенного в себе мужчины:

— Может быть, это и на самом деле так?

Прежде чем она успела что-то сказать, налетел ветер и ударил «ослика» в бок. Слабо закрепленный гвоздями брезент оторвался и забился на ветру. Дождь ворвался внутрь, брызнул в лица, мгновенно намочил одежду.

Гиффорд выругался. Протянув руку, он схватил край брезента около себя и попытался удержать его. Теперь он был защищен. Касс последовала его примеру. В отчаянном броске ей удалось схватить брезент со своей стороны.

— Поймала! — закричала она.

— Не стоит вести машину одной рукой. Еще один порыв ветра, как этот, и тебя снесет с дороги и швырнет через кусты вниз, на песок. Или в море.

— Спасибо, что предупредил, но на меня можно полностью положиться, — заявила Касс. — За десять лет, прошедших с того момента, как я сдала экзамен на вождение, я ни разу не была оштрафована за нарушение правил, не говоря уж о том, что ни разу не разбила машину. В то время как ты... Господи!

Новый шквалистый порыв ветра швырнул «ослика» в сторону. Касс отчаянно вцепилась в руль, пытаясь справиться с управлением. Но через минуту передние колеса провалились в наполненную водой выбоину, мотор заглох, и машина, содрогнувшись, остановилась. Гиффорд поднял бровь.

— На тебя можно полностью положиться?

Касс ничего не ответила. Она включила зажигание и нажала на акселератор. Колеса завертелись, но «ослик» не сдвинулся с места. Через секунду мотор заглох. Она выключила зажигание и попыталась начать все сначала. Тот же результат.

— Неужели ты рассчитываешь на то, что сможешь так просто выехать отсюда? — спросил он, когда и третья ее попытка оказалась безрезультатной.

Касс лишь с вызовом взглянула на него. Подумать только! Пару дней назад она и не представляла себе, что может ненавидеть Гиффорда, а вот сейчас просто ненавидела. Она ненавидела его за то, что он был таким хладнокровным всезнайкой. И за то, что он отверг Джека...

— А что бы ты посоветовал?

— Мы должны вытолкнуть машину из ямы.

— Вытолкнуть? Идет проливной дождь!

— Но чем дольше он идет, тем быстрее наполняется яма и тем труднее будет вытащить машину. Лучше стой рядом и направляй руль, а я буду толкать сзади.

Протянув руку, он извлек из-под груды покупок принадлежавший ее дяде яркий зонт, который использовался на площадке для гольфа.

— Это хоть как-то прикроет тебя. Выключи зажигание и сними машину с ручного тормоза.

Распахнув дверцу, она раскрыла зонт. Это было отнюдь не легкой задачей при ветре и проливном дожде. Выбравшись на дорогу, она увидела, что Гиффорд уже стоит сзади машины, упершись в нее обеими руками.

— Особенных проблем быть не должно, — заявил он, попробовав качнуть машину вперед и назад. Он откинул со лба пряди мокрых волос. — Я сосчитаю до трех и толкну.

Касс кивнула и, просунув руку в дверцу, взялась за руль. Крепко зажав под мышкой ручку зонта, она приготовилась толкать машину другой рукой. Как бы она на него ни злилась, но сейчас, когда они пытались выбраться, ее спутник вел себя как настоящий доблестный рыцарь. Доблесть его выражалась в том, что он стоял под дождем и, хотя никто из них не упоминал об этом, напрягал больную ногу.

— Раз, два, три! — И Гиффорд толкнул. Передние колеса приподнялись над неровным краем ямы, и «ослик» начал продвигаться вперед. Касс уже мысленно возносила хвалу небесам, как вдруг задние колеса плюхнулись в яму. Ее окатило водой.

— Ах!

Вода была грязной и удивительно холодной. Ее волосы сразу намокли, сарафан превратился в жалкую тряпку. Она стояла под зонтом, промокшая до нитки. Это было ужасно!

— Господи! — воскликнул Гиффорд. Моргая сквозь завесу мокрых волос, она обернулась и увидела, что сам он успел отпрянуть назад. Умный, черт, сердито подумала Касс и тут заметила, что у него подергиваются губы.

— Ничего смешного! — возмутилась она.

— Действительно, — согласился он, с трудом пряча улыбку.

Касс отвела волосы, напоминающие крысиные хвостики, от глаз. Коричневые ручьи сбегали по ее лицу и голым плечам, пропитывали лиф сарафана. Холодная юбка прилипла к ногам, в босоножках хлюпало.

Гиффорд подошел к передней дверце, протянул руку и поставил «ослика» на ручной тормоз. Когда он выпрямился, лицо его было серьезным.

— Разве сейчас проходит неделя под лозунгом «Обнажайся — не стесняйся»?

— Не поняла.

— Это платье тебе лучше носить с лифчиком, — неожиданно резко сказал он.

Касс посмотрела вниз. Поскольку ее лифчик без бретелек был куплен еще до рождения ребенка, он был ей теперь маловат, и она не надела его сегодня утром. Пестрая ткань сарафана делала это незаметным. По крайней мере так было, пока сарафан оставался сухим. Но, намокнув, материал стал полупрозрачным. Он облепил ее высокую грудь, как вторая кожа. Стали видны медово-коричневые торчащие соски.

Щеки ее запылали. Она метнула взгляд на Гиффорда. Намокшая от дождя рубашка облепила его грудь, а влажные джинсы — бедра. Его темные волосы были взъерошены. Она вдруг особенно остро ощутила его мужскую силу.

— Садись в машину. Я поправлю верх! — скомандовал он. Касс плюхнулась на водительское место, а он обошел вокруг «ослика» и прикрепил брезент. — Трогай телегу, — распорядился он, залезая внутрь.

Касс включила мотор, и они наконец поехали.

— Как ты ухитрился разбить свою машину? — спросила она, соблюдая теперь большую осторожность и бдительно следя за выбоинами. — Круто свернул, чтобы уклониться от какого-то животного или...

— Круто свернул, чтобы уклониться от Имоджин Сейлс, которая непристойно вела себя, — колко сказал он.

— То есть?

— Она сделала недвусмысленное предложение и положила руку мне на бедро. Я оттолкнул ее руку, она снова положила ее. В этой борьбе я на секунду отвлекся и потерял контроль над машиной.

Касс покосилась на него.

— Ты посчитал, что время и место были неподходящими?

— Для этой женщины место и время всегда будут неподходящими. Я говорил тебе, что наши отношения были недолгими. Имоджин собиралась лишь использовать меня...

— Зачем же ты тогда с ней встречался? — спросила Касс. Она вспомнила цитату из рекламного журнала: — Почему же вы стали «парой»?

— Это не я так сказал, а Имоджин. Причем в мое отсутствие. И она лгала, потому что мы не были парой. Никогда! Тот снимок создал ложное впечатление. Мы только что познакомились, когда появился парень с фотокамерой, и представляешь? — она начала обнимать меня!

— И это оказалось для тебя сюрпризом?

— Неприятным сюрпризом! — уточнил Гиффорд. — Я был удивлен, когда Имоджин предложила поужинать вдвоем на следующий вечер. В наш просвещенный век считается вполне допустимым, что женщины берут инициативу в свои руки. Но Имоджин была чертовски настойчива!

— Тебе это польстило?

— Не столько польстило, сколько... — Он мрачно уставился на дорогу. — Мне необходимо было отвлечься, поэтому я согласился. Мы пару раз куда-то ходили, но, о чем бы я ни говорил, она неизменно уводила разговор в сторону. Имоджин интересовало, с кем из деятелей телевизионного бизнеса я знаком. Если я получу приглашение на одну из вечеринок с работниками телевидения, возьму ли я ее с собой? Не могу ли я организовать ей встречу с таким-то телевизионным продюсером или таким-то режиссером?

— Она надеялась, что ты поможешь ее телевизионной карьере?

— Это было единственной причиной, по которой она вцепилась в меня, — кивнул Гиффорд. — На первом месте у нее всегда была карьера. Она не так быстро поднималась по лестнице успеха, как ей хотелось бы, и верила, что мои связи могут ей помочь. Она рассчитывала также на то, что, если ее имя будет связано с моим, если ее будут видеть в моем обществе, это добавит ей известности.

— Что и случилось, потому что тот снимок появился в рекламном журнале.

— Этот снимок появился также и в нескольких солидных журналах, вместе с цитатой о «паре». Так что она извлекла из этого кое-какую выгоду, — грустно подтвердил Гиффорд.

Касс отключила «дворники». Шторм закончился, дождь прекратился. Ветер стих, и облака медленно расступались, открывая клочки голубого неба. На морской глади появились светлые солнечные блики.

— Если вы встречались всего несколько раз, почему Имоджин оказалась в твоей машине?

— Потому что в одно прекрасное утро, через несколько месяцев, когда я собирался уходить на деловую встречу, она вошла в мой офис. Я был уверен, что отделался от этой женщины, но... — Гиффорд вздохнул, — я ошибся...

— Что она хотела?

— Один телевизионщик, которого я едва знал, подбирал исполнителей для мыльной оперы. Она пробовалась, но он ее отверг. Имоджин заявила, что, если я поговорю с ним, он может изменить свое решение. Я отказал ей, потом извинился и сказал, что должен идти. Тем не менее она спустилась следом за мной на автомобильную стоянку и уселась в мою машину. Я попросил ее выйти, но она осталась сидеть.

Касс удивленно подняла брови.

— Ты просто попросил ее?..

— Да, именно попросил! Вокруг было полно людей, и я не хотел вышвыривать ее на глазах у всех, хотя она этого заслуживала. Я уже опаздывал, поэтому поехал вместе с ней. Ехать надо было целый час...

— А Имоджин знала об этом? — перебила Касс.

— Да. Первые несколько километров я ждал, что она потребует, чтобы я остановился. Но она, видимо, решила, что если будет шестьдесят минут капать мне на мозги, то добьется своего. На пути туда я не обращал на нее никакого внимания и надеялся, что, когда уйду на свою деловую встречу, она сдастся и тоже уйдет. В конце концов, Имоджин могла вернуться на поезде, — объяснил он. — Но она упорно сидела в машине и ждала, когда я освобожусь.

— Представляю, как ты был взбешен!

— Я был просто вне себя от злости! Я хотел как можно скорее избавиться от этой женщины. Поэтому на обратной дороге в Бостон превысил скорость. Видишь ли, Имоджин попыталась добиться своего с помощью секса. — Гиффорд поморщился. — Она предложила услугу, которую, как я понимаю, нередко предлагают рок-звездам на задних сиденьях длинных лимузинов. Я отказался, но она энергично попробовала добиться своего — и машину занесло...

Касс притормозила и свернула на посыпанную гравием дорогу, ведущую к вилле с верандой. Теперь на безоблачном синем небе сияло солнце. Блестели мокрые глянцевые листья пальм, и в их зелени сверкали капли дождя. От земли поднимался пар. Воздух был напоен благоуханным запахом свежести.

— Потом она пришла в больницу и извинилась, — продолжал Гиффорд. — Но единственное, что ее беспокоило, это ее карьера. Она умоляла меня не рассказывать никому о причине аварии. Считается, что лучше любая известность, чем вообще никакой. Но если бы я рассказал всю правду, Имоджин выглядела бы не в самом лучшем свете, — язвительно сказал Гиффорд. — Я согласился, и она тут же исчезла. Больше я ее не видел.

— И она даже не интересовалась тем, как ты?

— Нет.

— Вот дрянь!

Гиффорд улыбнулся.

— Она всегда была такой. И такая осталась. Спасибо, что отвезла меня, — сказал он, когда Касс остановила «ослика» у его дома. — Я заберу свои покупки.

Она вышла из машины.

— Я помогу тебе.

— Тебе не кажется, что надо было бы что-то на себя накинуть? — спросил он, когда они вошли с пакетами на кухню.

Она посмотрела вниз. Мокрый сарафан все еще лип к телу, обрисовывая грудь и бесстыдно торчащие соски. Этакая знойная женщина-вамп из итальянского фильма! Гиффорд снова стал угрюмым.

— Я тебя волную? — спросила она дерзким тоном.

— Немного, — буркнул он.

— Не понимаю, почему. Тем более, что ты видел меня обнаженной.

— Это было давным-давно, — отрывисто бросил Гиффорд. С мрачным видом он свалил в кучу свои покупки и протянул ей полотенце: — Вот.

Она вытерла мокрые волосы и положила полотенце. Гиффорд наверняка ждет, что она накинет полотенце на плечи, но она этого не сделает!

— Но ты хотя бы переоденешься до встречи с Керком Уэбером? — спросил он. На его виске предательски пульсировала жилка.

— Конечно, — ответила Касс с беспечной улыбкой. — А ты не хотел бы присутствовать на этой встрече? Ты можешь ничего не говорить, если не захочешь, конечно. Просто присутствие мужчины там не повредит. При тебе Уэбер дважды подумает, прежде чем прибегнуть к своим фокусам. И... и я была бы тебе очень признательна.

— Давай договоримся. Ты прикроешь свою чертову грудь, — твердо сказал Гиффорд, — а я посижу в качестве наблюдателя.

— Хорошо, — согласилась Касс, накинула полотенце на плечи и целомудренно расправила его на груди.

Он холодно кивнул в знак одобрения.

— Я только переоденусь в сухое и тут же приду.

— Я подожду тебя и заберу с собой на «ослике».

— Боишься, что я могу упасть?

Не хватало только, чтобы она относилась к нему как к инвалиду. Он был готов ринуться в бой.

Касс лишь спокойно взглянула на него.

— Вполне возможно, — сказала она. — Тропинка крутая и мокрая после дождя. Кто угодно может растянуться.

Угроза миновала.

— Дай мне пять минут, — поколебавшись немного, произнес он.

Когда они подъехали к «Затерянному раю», во дворе стояла серебристая «тойота», которую брала напрокат Вероника. Они вынули пакеты с продуктами и прошли в ресторан. Рыжеволосая дама в бирюзовом платье-рубашке склонилась над Джеком, который сидел у нее на коленях. Эдит складывала салфетки на соседнем столике.

— Что с вами случилось? — спросила Эдит, увидев промокшую Касс.

Та коротко рассказала о происшедшем.

— Как Джек? Все в порядке? — в свою очередь спросила она.

— Цел и невредим, — успокоила ее Эдит.

— Нисколько не скучал, — заявила Вероника. — Нам было так весело. Мы играли весь день в «лошадки». — Она тут же продемонстрировала, как малыш скакал на ее колене. — Правда, сокровище мое?

— Вероника приехала через несколько минут после вашего отъезда, — объяснила Эдит, которая выглядела немного утомленной.

— Мне захотелось уехать из клуба «Сесил», от всех этих жалоб, — заявила рыжеволосая дама. — Все только и ворчат по поводу шторма — во что он превратил дороги. А также по поводу купанья.

— А что по поводу купанья? — поинтересовался Гиффорд.

— В рекламном проспекте ничего не говорится о том, что бассейн крошечный, что море около отеля мелкое и загрязнено водорослями. Поэтому желающим негде поплавать. Все недовольны.

— Пойдешь ко мне? — Касс, горя нетерпением забрать Джека из рук Вероники, наклонилась, чтобы взять ребенка, но та еще крепче прижала его к себе.

— Мне так хорошо с ним! Я хотела бы, чтобы у меня был такой славный маленький мальчишечка! Правда, сокровище мое? — замурлыкала она, прижавшись своей щекой к его щечке.

Джек поежился. Гиффорд шагнул вперед.

— Ребенку будет лучше с его матерью, — сказал он твердым голосом.

Вероника жеманно надула губы.

— Лишили меня радости, — вздохнула она и отдала Джека.

Зазвонил телефон, стоявший на стойке бара. Эдит сняла трубку.

— Джулиус придет только вечером, — положив трубку, сообщила она. — Он хотел прийти пораньше, — обратилась она к Веронике, — но не смог.

Гостья снова надула губы.

— Тогда я пойду. — Она поднялась, попрощалась со всеми и с сожалением улыбнулась Джеку: — До встречи.

— Вероника должна была улететь домой в этот уикенд, но решила продлить свой отдых еще на десять дней, — сообщила Эдит, когда дама удалилась. — Спорим, что большую часть этого времени она проведет здесь! — Она вздохнула и направилась в сторону кухни. — Начну готовить ужин, пока Керк не пришел.

— Я попросила Гиффорда, чтобы он побыл здесь во время встречи, и он согласился, — сказала Касс. — Ты не возражаешь?

— По-моему, это замечательная идея. — Эдит наградила Гиффорда лучезарной улыбкой. — Спасибо.

Он усмехнулся.

— Надеюсь, мое присутствие поможет вам.

— Еще десять дней терпеть Веронику! Бедный Джулиус! — сказала Касс, когда Эдит ушла.

— И бедный Джек, — нахмурился Гиффорд. — Когда ты попыталась взять его, она, кажется, была готова вступить в схватку. — Он нежно погладил ручку ребенка. — Тебе ведь не понравилось, правда, разбойник?

Джек улыбнулся ему и залился смехом.

— Я понимаю, что это будет нелегко, — продолжал Гиффорд, — но в течение этих десяти дней постарайся не подпускать к ребенку Веронику.

Касс разъярилась. Этот новоявленный папаша уже отдает свои приказы! Да как он смеет?

— Ты учишь меня тому, как растить Джека? — спросила она ледяным тоном.

— Я советую тебе держать Веронику на расстоянии от ребенка, — спокойно сказал он. — Ты сочувствуешь этой женщине, а я не доверяю ей. Она слишком возбудимая. — Он бросил взгляд в сторону кухни. — А Эдит знает, что я отец Джека?

— Об этом не знает никто, кроме моей семьи. Ты выглядишь усталым, Джек, — сказала она, когда малыш сладко зевнул. — Если я положу тебя в коляску, ты уснешь?

— Я положу его в коляску и покатаю вокруг, пока ты будешь переодеваться, — сказал Гиффорд и протянул руки.

Слегка поколебавшись, она отдала ему ребенка.

Керк Уэбер должен был появиться не раньше чем через час. Поэтому, сняв забрызганную грязью одежду, Касс приняла душ и вымыла голову. Завернувшись в кремовое банное полотенце, она вошла в спальню и включила фен. Расчесывая свои длинные светлые волосы, она думала об одном — Гиффорд слишком уж рьяно занялся сыном. Она едва не сказала ему, что, раз он не принимал участия в жизни малыша раньше, нечего вмешиваться и сейчас. Но Джек так тянулся к нему!..

Высушив волосы, Касс открыла кривобокий плетеный шкаф и сняла с вешалки шелковый топ лимонного цвета. Этот топ она носила с короткими белыми леггинсами. Но где же они? Подойдя к комоду, она начала рыться в ящиках.

— Ищешь лифчик? — услышала она низкий голос. В дверях, опершись широким плечом о косяк, стоял Гиффорд. Его взгляд был устремлен на белый кружевной лифчик и такие же трусики, которые она положила на кровать. — Нашла? Слава Богу!

Касс выпрямилась. Да, она без спросу вошла в его дом и увидела, как он бреется, но это совсем не значит, что он может без стука проникать в ее коттедж и наблюдать за ней.

— Ты не умеешь пользоваться звонком? — строго спросила она. — Сначала ты вытягиваешь палец, потом нажимаешь. Вот так!

Повернувшись к нему лицом, Касс ткнула пальцем. Но пока она поворачивалась, полотенце, которое еле держалось под мышками, соскользнуло сначала на талию, потом в считанные секунды упало на пол и легло мягким кремовым облаком у ее ног.

Она поспешно наклонилась, чтобы поднять полотенце, но тут Гиффорд шагнул к ней, взял ее за плечи и поставил прямо.

— Я вытянул вперед палец и нажал, — сказал он, — но на мой звонок никто не ответил. Потом я услышал звук фена.

— Я сушила волосы.

— Значит, ты не слышала меня. — Он нахмурился. — Ты это делаешь специально?

— Де... делаю что? — Касс запнулась, удрученная тем, что оказалась обнаженной перед ним, да еще в спальне. Волнующее напоминание о прошлом.

— Пытаешься возбудить меня? — Его губы искривились в ироничной усмешке. — Поздравляю! Ты добилась своего.

— Полотенце упало случайно. И я хочу одеться, — заявила она. Она рассчитывала, что ее слова прозвучат как требование, но они скорее напоминали мольбу.

Он был возбужден, но и она не меньше. Бесстыдно, безрассудно, дико, но именно так и было! Если бы он решил уложить ее сейчас в постель и заняться любовью, она вряд ли нашла бы в себе силы сопротивляться.

— Торопиться некуда, — сказал Гиффорд, крепко держа ее за плечи. — Как ты говорила, я уже видел тебя... обнаженной. А поскольку это было очень давно, мне нужно освежить свою память. — Он опустил серые глаза и лениво, нагло, внимательно осмотрел ее фигуру. — Ты стала более женственной, — проговорил он. — Мне это нравится.

— А мне бы понравилось, если бы я что-то на себя надела, — повторила Касс неожиданно хриплым голосом.

Он опустил руки и сделал шаг назад. Прикасаться к ней, видеть ее шелковую наготу, вспоминать моменты обладания ею было для него мученьем.

— Я подожду в гостиной, — сказал Гиффорд и вышел, прикрыв за собой дверь.

Она с облегчением вздохнула.

— Зачем ты пришел? — крикнула она, торопливо застегивая лифчик и натягивая трусики.

— Я пришел, чтобы сказать тебе, что Джек спит, а Керк Уэбер уже приехал.

Касс взглянула на часы. Четверть пятого. Она надела лимонный топ и леггинсы.

— Значит, Керк уже здесь? — недовольно спросила она, открыв дверь в гостиную.

Она была почти готова. Осталось только причесаться, подкрасить губы и надеть золотые клипсы.

— Он сказал, что освободился пораньше. — Гиффорд зацепился большими пальцами за боковые карманы джинсов и нахмурился. — Освободился от чего? Разве у него есть другие дела на острове?

— Нет, насколько я знаю.

— Тем не менее этот благоухающий одеколоном пижон в роскошном костюме ждет.

— Он в костюме из серебристо-серого габардина? — спросила Касс.

— Да, — сказал он. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что, когда я недавно была в клубе «Сесил», то увидела мужчину в сером габардиновом костюме и подумала, что это Керк, — объяснила она. — Он уже выходил из кабинета управляющего, но неожиданно повернулся и снова вошел в кабинет.

— Чтобы избежать встречи с тобой?..

— Вполне возможно.

Гиффорд задумчиво почесал подбородок.

— Может быть, он как-то связан с отелем «Сесил»? С его администрацией? Это объяснило бы, почему он всегда в деловом костюме. Только зачем ему в таком случае покупать «Затерянный рай»?

Застегивая на ушах золотые клипсы, Касс направилась к нему.

— Чтобы иметь выход в бухту? — предположила она.

Он кивнул.

— Там глубоко. А ты говорила, что это единственное глубокое место на всем побережье. Если гости клубного отеля недовольны тем, что лишены возможности плавать, то они непременно предъявят претензии своим туристическим агентствам, когда вернутся домой.

— И распространят информацию среди друзей и знакомых о том, что сюда ехать не стоит.

— В клубе было оживленно, когда ты туда заходила? — спросил он.

— Мертвая тишина. И, как утверждает Джулиус, который хорошо знаком с тамошним обслуживающим персоналом, там всегда есть пустующие бунгало.

Гиффорд усмехнулся.

— Стало быть, чтобы удерживать клуб на плаву, Керку нужна бухта. Во что бы то ни стало!

— Но мы не знаем точно, связан ли он с клубом, — возразила Касс.

Опираясь на трость, Гиффорд подошел к наружной двери и распахнул ее.

— Так пойдем и выясним это.

Керк Уэбер, как всегда широко улыбаясь, о чем-то болтал с Эдит в ресторане. Он выглядел самоуверенно, как будто их согласие на его ультимативное предложение половинной цены было уже у него в кармане.

Поздоровавшись, Касс пошла проверить, крепко ли спит Джек за плетеной ширмой. Когда она вернулась, оказалось, что Гиффорд представился сам.

— Эдит и Касс попросили меня присутствовать при вашем разговоре, — объяснил он.

Когда они сели за стол, южноафриканец затеребил воротник рубашки. Он ничего не знал об этом молодом человеке, но заметил настороженность в его внимательных серых глазах. Похоже, к его присутствию не следовало относиться слишком беспечно.

— Вы откуда? — поинтересовался Керк со сладкой улыбкой.

— Мистер Тэйт снимает виллу с верандой. Это следующий дом, — сказала Эдит, опередив Гиффорда с ответом. — Он одолжил нам бокалы для воды. Две дюжины. И разрешил Касс пользоваться его тренажерами, и...

— Как мило, — перебил визитер. Его не интересовала хвалебная характеристика. Ему было нужно только одно — поскорее завершить сделку. — И каков же ваш ответ на мое вчерашнее предложение?

— Ответ отрицательный, — сказала Касс. — Половинная цена для нас неприемлема. Так что, если хотите отказаться...

— Не хочу, — выпалил он и нахмурился, сообразив, что ответил слишком поспешно.

— Тогда возвращаемся к полной цене, — сказала Касс.

Сверкнула белозубая улыбка.

— Простите, я не...

— Я заплачу полную цену плюс еще десять процентов, — неожиданно заявил Гиффорд.

Керк резко повернул голову и вытаращил глаза.

— Извините?..

— Я даю за «Затерянный рай» запрашиваемую цену плюс еще десять процентов, — сказал Гиффорд, обращаясь к Касс. — Вас это устроит?

— Э... — Новое предложение поразило ее не меньше, чем южноафриканца. Она посмотрела Гиффорду в глаза, и они обменялись заговорщицкими взглядами. — Безусловно устроит, — сказала она и обратилась к Эдит: — Правда?

Эдит кивнула.

— Это ваше твердое предложение? — спросил Керк.

— Твердое, как сталь, — сказал Гиффорд. — Деньги наличными.

Стало тихо. Слышно было лишь, как волны набегают на берег и откатывают обратно. Далеко в море, на горизонте, виднелся силуэт рыбачьей пироги с коричневыми парусами.

— Я даю запрашиваемую цену плюс еще пятнадцать процентов, — выдавил Керк.

— Двадцать процентов, — отрывисто произнес Гиффорд.

— Двадцать пять.

Гиффорд кивнул:

— Ваша взяла!

Визитер заморгал, ошалев от молниеносности случившегося. Он прибыл сюда для того, чтобы завершить сделку, а не для того, чтобы заплатить больше, чем предложил.

— Хо... хорошо, — сказал он.

Гиффорд посмотрел на Касс:

— Устраивает?

— Да, если Эдит полностью получит деньги ровно через неделю, — ответила она.

— Она получит деньги, но боюсь, это займет несколько больше времени. — Керк был охвачен отчаянием. — Понимаете, я должен сообщить о повышении цены... кое-кому. Это чистая формальность, и я гарантирую, что получу согласие, но добавочные двадцать пять процентов надо будет еще перечислить. Как насчет полной оплаты в пятницу через две недели?

— Лично я не возражаю, — сказала Касс и снова повернулась к Эдит, которая сидела ошеломленная, с округлившимися глазами. — Что ты думаешь?

Та молча кивнула.

— А я буду держать деньги наготове и ждать, — сказал Гиффорд южноафриканцу, — так что, если ваши не подоспеют вовремя, мои буду тут как тут.

— Зачем? Я покупаю эту собственность, — ершисто заявил Керк и улыбнулся Эдит. — Завтра, прямо с утра, адвокаты составят контракт, подтверждающий мою покупку по согласованной цене. Я буду вам признателен, если вы его подпишете. — Он покосился на Гиффорда. — Не должно возникнуть никаких проблем.

Эдит снова кивнула.

— Мудрое решение. — Гиффорд откинулся на стуле, заложив руки за голову. — Один вопрос, — добавил он, когда Керк поднялся. — Вы упомянули о том, что должны согласовать сделку. Вы имели в виду правление клуба «Сесил»?

Керк застыл.

— Клуба «Сесил»?

— Приобретая «Затерянный рай», вы действуете от имени компании, которой принадлежит этот отель, — сказал он и бросил взгляд на Касс. — Вы — служащий этой компании?

— Я ее директор, — объявил южноафриканец.

— Клуб «Сесил» хочет приобрести эту собственность, чтобы иметь выход к глубоководной бухте? — спросила Касс.

— Да.

— Вы закроете ресторан? — спросила Эдит, которая обрела наконец способность говорить.

— Нет. Мы собираемся открыть здесь дополнительный уютный кафетерий для тех наших клиентов, которые придут сюда купаться.

— Вы приведете в порядок дорогу? — спросил Гиффорд.

Керк кивнул.

— Мы работаем в тесном контакте с властями по этому вопросу. — Горя нетерпением уйти, он попятился. — Мне надо позвонить. До свидания.

Когда он поспешно удалился, Эдит громко фыркнула и расхохоталась. Шум джипа уже стих вдали, а она все еще никак не могла успокоиться.

— Я не... понимала... что происходит, — выдавила она между приступами смеха. — А... вы видели его лицо... когда Гиффорд сказал «плюс десять процентов»? Я думала, он упадет в обморок. — Она снова засмеялась, а потом посерьезнела. — Вы его перехитрили, и благодаря вам я получу теперь дополнительные деньги. Спасибо, — сказала она и пожала ему руку. — Огромное вам спасибо!

— Сделка не гарантирована до тех пор, пока контракт не подписан обеими сторонами, — предупредил ее Гиффорд.

— Да, но она не сорвется. Я знаю! — убежденно заявила Эдит и, еще раз выразив сердечную благодарность, возвратилась на кухню. Она была счастлива.

— Нам повезло, что Керк не отказался от «Затерянного рая» в твою пользу, — заметила Касс. — Ты бы оказался в неловком положении.

— Я купил бы место и похуже. И если этот тип передумает...

— Он не передумает.

— ...я выложу наличные.

Касс удивленно взглянула на него.

— И что бы ты сделал с этой собственностью?

Взяв трость, Гиффорд поднялся.

— Я бы закрыл ресторан, привел в порядок дом и коттеджи и устроил здесь место отдыха для себя, своих друзей и сотрудников «Тэйт-Хилл».

Она поднялась.

— Спасибо за то, что помог с Керком. Гиф, ты был великолепен! — заявила она, встала на цыпочки и поцеловала его.

Его губы были теплыми, мягкими и знакомыми. Касс прильнула к нему, но тут же, сообразив, что не следует этого делать, попыталась отстраниться.

Обняв Касс рукой за талию, Гиффорд привлек ее ближе.

— Ты сама великолепна! — пробормотал он и наклонил голову.

Под его губами ее губы раскрылись. Она почувствовала прикосновение его языка. Не раз она говорила себе, что забыла Гиффорда. Это было ложью. Она жаждала трепета любовной ласки и сейчас утонула в его поцелуе.

Его рука скользнула под лимонный топ, ладонь на мгновенье охватила ее грудь. Лихорадочное желание, которое не хотело считаться с тем, что они находятся в ресторане, заставило его поднять ее лифчик и прикоснуться к ней. Ее кожа была гладкой, такой гладкой! Он почувствовал, как ее сосок ткнулся ему в ладонь... и ощутил жадное возбуждение.

Неожиданно Гиффорд прервал поцелуй.

— О-о! — воскликнул он.

Вся во власти чувств и желаний, она непонимающе взглянула на него.

— В чем дело?

— Наш сын проснулся, — ответил он. И словно в подтверждение его слов из-за ширмы донесся крик.

Касс сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Снова вовремя, — сказала она, поправила лифчик и одернула топ.

— Я начинаю думать, что он плачет тогда, когда это нужно, — пробормотал Гиффорд, взял трость и, хромая, ушел.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Касс сложила голубые ползунки, положила их сверху на стопку глаженого белья и взяла следующие. На вещи Джека уходило немного времени. Основного внимания требовала бельевая корзина, доверху наполненная ее собственными вещами и ресторанными скатертями и салфетками.

Было воскресенье. Как правило, в этот день посетителей меньше обычного. Касс находилась в подсобном помещении, расположенном за кухней «Затерянного рая». Она старалась перегладить все выстиранное белье. Эдит, которая на всякий случай уже приготовила обеденные блюда, бесцельно бродила вокруг.

Касс бросила взгляд на Джека, лежавшего рядом в коляске. Он мирно спал. Если она сосредоточит все мысли на предательстве Гиффорда по отношению к их сыну и будет постоянно твердить себе о том, какой он эгоистичный и равнодушный...

Но у него есть и хорошие качества, убедительно возражал ее внутренний голос. Их много. Например, он помог Эдит справиться с Керком Уэбером. На следующий день после встречи, на которой была поднята цена, южноафриканец появился с контрактом на покупку. На бумаге уже стояла его подпись от лица клуба «Сесил». Керк почти умолял Эдит, чтобы она добавила свою.

По чистой случайности в это время в «Затерянном рае» находился Гиффорд. И перед тем как Эдит поставила свою подпись, Касс попросила его проверить документ.

— Все честно и точно, — подтвердил тот.

В ожидании денег Эдит мечтала о том, какого цвета ковры и занавески она купит в свой новый дом. Теперь она могла позволить себе это. И все благодаря Гиффорду, которого она считала богом, случайно сошедшим на землю.

Выгладив последнюю скатерть, Касс выключила утюг и сложила гладильную доску. Она выкатила коляску на свежий воздух и поставила ее на веранде у кухонной двери. Джек все еще спал, но по тому, как он время от времени сладко потягивался, было видно, что он вот-вот проснется.

— Пойду отнесу наглаженное в коттедж, — сказала она, проходя мимо Эдит. — Я вернусь через несколько минут и приготовлю Джеку еду.

Эдит кивнула.

— Хорошо.

Когда все было убрано на место — вещи Джека в комод в его комнате, ее сарафан повешен в шкаф, а топы, шорты и другие вещи заняли свои места в разных ящиках, — Касс вернулась на кухню.

Приготовив овощи и манговое пюре для Джека, Касс вышла на веранду за ребенком. Коляска исчезла! Перегнувшись через деревянные перила, она осмотрела двор и дорожку. Она не слышала никакого плача, но, когда Джек капризничал, Эдит иногда успокаивала его, повозив какое-то время в коляске. Ресторан был пуст...

— Эдит! — позвала Касс, вглядываясь в просвет между пальмовыми листьями.

— Иду, — раздался голос из глубины дома, и минуты через две появилась Эдит. — Я была наверху, — объяснила она.

— Джек тоже наверху?

— Нет, он на вилле с верандой.

— С Гиффордом? — возмущенно спросила Касс. Впрочем, в этом нет ничего удивительного.

— Гиффорд заходил, когда ты была в коттедже, увидел, что Джек проснулся, и предложил присмотреть за ним немного, — сказала Эдит. — Он хотел подождать тебя, чтобы спросить разрешения, но я сказала, что ты не будешь возражать. Ты ведь не против, правда?

— Нет...

— Гиффорд просил позвонить ему, когда тебе будет нужен Джек. Он сразу его привезет.

— Я сама схожу за ним, — сказала Касс.

— Не спеши. Заказов на обед не поступало, а если кто-нибудь и появится, Джулиус и я справимся сами. Всегда старайся позаниматься на тренажерах, когда оказываешься там, — посоветовала Эдит.

Касс закусила губу. За последнее время произошло так много всего, что ее тренировки были забыты. Вернее, не забыты. Скорее, она предпочитала не оставаться в доме наедине с Гиффордом. Касс боялась нового прилива страсти к этому мужчине.

— Мне надо накормить Джека, — сказала Касс.

— Ты могла бы покормить его там, а потом позаниматься. Переодеваться тебе не обязательно.

Касс оглядела свой белый топ без рукавов и шорты цвета хаки.

— Ты считаешь?

— До встречи! — только и сказала Эдит, усмехнувшись, и уже вслед бросила: — Ты могла бы сегодня повозить Гиффорда по острову. Заодно отдохнула бы от «Затерянного рая».

Эдит упорно старалась свести их с Гиффордом. Может, стоит сказать ей, что он — отец Джека? Или она и так обо всем догадалась? Не это ли и является причиной ее сватовства?

Касс вздохнула. Следовало бы открыть Эдит всю правду, но тогда пришлось бы рассказать и об его отказе выполнять отцовские обязанности. И она решила промолчать. Расстегнув молнию на детской сумке, которую по привычке всегда брала с собой, Касс положила в нее бутылочку с детским питанием. Идея покормить Джека на вилле была не такой уж плохой. Чем лучше будет Гиффорд представлять повседневную жизнь своего ребенка, тем больше привяжется к нему.

А может, все окажется не так, думала Касс, поднимаясь вскоре вверх по тропинке к вилле с верандой. Надо забыть о несбыточных мечтах и реально смотреть на вещи. Подумай хорошенько, приказала она себе. На самом деле здесь, на Сейшелах, Гиффорду просто нечего делать. Чтобы хоть чем-то заполнить время, он пишет пособие для «чайников». Джек тоже стал одним из таких занятий от безделья.

— Это я, — крикнула она, распахивая полуоткрытую парадную дверь.

— Сюда! — отозвался Гиффорд, и Касс вошла в гостиную.

Гиффорда она увидела на полу. Он был в серой футболке, черных шортах, босиком. Он сидел, раскинув ноги, а малыш пытался перелезть через них. У Касс замерло сердце. Гиффорд больше не выглядел изможденным. Он загорел и немного поправился. Теперь он казался сильным и мужественным.

— Похититель детей, — сказала она.

Он поднял на нее глаза и усмехнулся.

— Мне показалось, что он нуждался в обществе. И я тоже. Смотри! — Гиффорд щелкнул пальцами.

Зависнув над изувеченной ногой отца, Джек услышал звук и обернулся. Подняв ручонку, он тоже щелкнул пальчиками.

Касс покатилась со смеху.

— Ни разу не видела, чтобы он так делал.

— Я только что научил его. Ты знаешь многих ребятишек его возраста, которые умеют так делать? — В его голосе слышалась отцовская гордость.

— Ни одного, — сказала Касс.

— Ты не находишь, что он гениальный ребенок? — Улыбаясь, он погладил попку в красном комбинезоне.

— Безусловно. Эйнштейну время обедать. Я принесла ему еду. — Касс наклонила голову. Длинные светлые волосы упали на одну сторону. — Покормишь его?

— Я?

— Кормежка вносит некоторый беспорядок, но он не кусается. А если и захочет, у него только два зуба.

Гиффорд наморщил лоб:

— Я ни разу не кормил ребенка...

— Сейчас у тебя есть возможность попробовать.

— По-моему, я видел в кладовке высокий детский стульчик. Джека можно посадить туда.

— Здорово!

— Кажется, здесь можно найти все что угодно — на все случаи жизни! — Сняв Джека с ноги, он передал его Касс. — Я принесу стульчик.

Прекрасный сосновый детский стульчик, упакованный в полиэтиленовую пленку, как видно, ни разу не был в употреблении. Касс расстелила пленку на кухонном полу и поставила стульчик на нее.

— Чтобы не запачкать ковер, если что-нибудь упадет, — сказала она, пристегивая малыша предохранительными ремнями. Она надела Джеку нагрудник, сняла крышки с баночек и, достав из сумки пластиковую ложку, протянула ее Гиффорду. — Приступай!

Сидя рядом с детским стулом, тот протянул полную ложку тыквенного пюре. Джек открыл рот и проглотил. И еще раз.

После нескольких ложек Гиффорд глубокомысленно заметил:

— Я начинаю понимать принцип. Правда, разбойник?

Малыш весело засмеялся.

— Ты еще не изменил своего мнения относительно ваших будущих отношений? — спросила Касс.

— Нет!

Его ответ был резким, твердым, окончательным.

Она помолчала. Потом заговорила снова:

— Ты так и ходил в «Затерянный рай», в шортах?

Гиффорд кивнул.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что это впервые. Даже при температуре за тридцать градусов и при дьявольской влажности ты все время носил джинсы.

— Ну и что? — спросил он резко.

— Ты надевал их, чтобы скрыть свою ногу.

— Что носить — мое дело, — холодно сказал Гиффорд.

— Конечно, когда ты ходишь в шортах, люди глазеют на тебя. Ну и что? Ведь это их проблема. Это у них что-то не в порядке, а не у тебя. Кроме того, хромота вызывает интерес всего на десять секунд. Подумаешь! Джек реагировал на это сейчас?

Он бросил на нее раздраженный взгляд.

— Конечно, нет!

— Ну и тебе не следует! Как и не стоит придавать большого значения тому, что ты ходишь с тростью и хромаешь.

— Как калека? — отрывисто сказал он.

— Но ты и есть калека, до известной степени...

У него дрогнул подбородок.

— Спасибо за откровенность.

— Тем не менее, ты не в инвалидном кресле и не на костылях!

Гиффорд отправил малышу в рот полную ложку тыквенного пюре, потом повернулся к ней. Глаза его были холодными, лицо враждебным.

— Это необходимо?..

— Ты должен смириться с тем, что никогда не сможешь делать что-то, к чему привык. Например, кататься на лыжах, играть в теннис, заниматься спортивной ходьбой. Ты как-то упомянул о возвращении к нормальной жизни, но это, — она показала на его ногу, — теперь твое нормальное состояние.

— Если твои слова продиктованы так называемой горячей любовью...

Касс глубоко вздохнула. Насколько Гиффорду не нравилось все это слышать, настолько же ей не доставляло никакого удовольствия это говорить. Но сказать было необходимо. А колкость о «горячей любви» больно задела ее. Ведь любовь к нему была действительно горячей.

— Но со временем твоя нога окрепнет и ты сможешь заниматься спортом! — уверенно заявила она.

— С чего ты взяла? — язвительно спросил Гиффорд.

— Я знаю, что тебе свойственны решительность и одержимость. И если ты воспользуешься этими своими качествами, то добьешься самых лучших результатов.

— Пора прекратить этот захватывающий разговор!

Он цедил слова сквозь зубы. Касс подумала, что только кормление ребенка сдерживает его.

— Браво! — похвалил он, когда Джек справился со своим первым блюдом. Отставив в сторону пустую банку, Гиффорд набрал полную ложку фруктового пюре. — А теперь десерт.

Джек с готовностью открыл рот.

— Существует уйма вещей, которые ты можешь делать, — продолжала Касс, когда десертная ложка снова замелькала туда-сюда. — Жизнь слишком коротка, чтобы...

— Хватит! — рявкнул он с горящими от ярости глазами. — Перестань! Если мне понадобится совет, я обращусь за ним к профессионалу, а не к какой-то деревенской советчице и добродетельнице. Договорились?

— Если бы ты дал теперь Джеку его бутылочку, я могла бы пойти позаниматься, — сказала она.

— Иди, — ответил Гиффорд.

Касс сделала шаг и нерешительно остановилась.

— Эдит предложила мне, чтобы я повозила тебя сегодня днем по острову, — сказала она, зная, что Эдит обязательно скажет ему об этом. — Но...

— Я бы с удовольствием осмотрел местные достопримечательности. Во сколько ты хочешь поехать?

— Э... — Она была уверена в том, что он откажется. — В два тридцать.

— Если хочешь поплавать, может быть, мы найдем потом какой-нибудь уединенный пляж?

Забрав у Касс ребенка, Гиффорд высоко подбросил его в воздух.

— Ты умный парнишка? — спросил он. Широко улыбаясь, Джек забил своими пухлыми ножками.

Гиффорд сидел рядом с Касс в «ослике». Малыш был пристегнут к своему сиденью сзади. Касс сначала поехала в южную часть острова. Выбрав дорогу, которая поднималась, петляя между остроконечными холмами, а потом спускалась крутыми виражами, она привезла их в Сент-Анн.

Этот маленький безмятежный городок с естественной гаванью был столицей Праслена. Они неторопливо прогулялись по набережной, полюбовались стоявшими на якоре яхтами, посмотрели на пойманных рыбаками красных рыб, постояли на берегу, вглядываясь в синюю морскую даль — туда, где лежали другие острова.

Затем они отправились по длинной ровной дороге в глубину острова мимо живописных деревянных домиков с гофрированными крышами. Завидев машину, многие островитяне поднимали руки в знак приветствия.

Отведав холодного лимонада в прибрежном кафе, они свернули на проселочную дорогу. Трясясь на ухабах (к большому удовольствию Джека), машина выехала через лес к уединенному заливу.

Пока Касс втирала в ножки и ручки Джека солнцезащитный крем, Гиффорд сбросил футболку и джинсы и, оставшись в плавках, вошел в море. К тому времени, как она в черном купальнике погрузилась в воду, держа на руках Джека, Гиффорд уже успел переплыть залив и вернуться обратно.

— Я видел множество рыб, пока плавал, — сказал он, беря у нее Джека. Он опустил малыша в прозрачную теплую воду и толкнул к матери. — Они плывут вот так.

Малыш не испугался, а, наоборот, засмеялся от восторга. Касс повернула его и толкнула к Гиффорду. Игра понравилась Джеку, и он смеялся все громче и громче.

— Может, хочешь поплавать? А я пока займусь разбойником, — предложил Гиффорд, когда они прервали игру, чтобы посмотреть на проплывавшую мимо стайку крошечных ярко-голубых рыбок.

Вдоволь наплававшись, она присоединилась к Гиффорду. Они снова поиграли с хохочущим и визжащим Джеком, которому нравилось барахтаться в теплой ласковой воде. Когда они вышли на песчаный пляж, синеву неба сменили более приглушенные предзакатные краски.

У Касс потеплело на душе. Она снова ощутила, что они трое — семья.

Прошла неделя.

Закрыв учетную книгу, Касс убрала ее в ящик письменного стола. Счета были в порядке.

— Чем бы мне теперь заняться? — спросила она Джека, который, наползавшись по конторе и удовлетворив свое любопытство, наконец угомонился и пристроился на ковре рядом с ней.

Сегодня, приготовив обед, Эдит отправилась навестить сестру. Джулиус пошел домой. Касс наконец завершила все свои бухгалтерские дела.

— Ты утомился, — сказала она, когда малыш осоловело посмотрел на нее. — Пожалуй, пока ты поспишь, я позагораю и почитаю. Или, в конце концов, приведу в порядок бар. Да, вот что я сделаю!

Она положила Джека в коляску, поставила ее в тенистый уголок ресторана и вооружилась всем необходимым для уборки. Касс сняла со стеклянных полок, размещенных вдоль зеркальной стены бара, бутылки с ромом, портвейном и яркими коктейлями и, побрызгав полки средством для чистки стекла, принялась протирать их.

Сегодня, вопреки обыкновению, в обеденное время были заняты четыре столика. За двумя сидели отдыхающие. За третьим местная семья праздновала день рождения. И Гиффорд пришел, чтобы отведать вкусную рыбную запеканку с овощами, которую приготовила Эдит.

Касс упорно пыталась ликвидировать неподдающееся пятно.

Гиффорд был здесь по-прежнему частым гостем. Но с ней он держался все так же отчужденно. Зря она тогда все это высказала ему! Он обиделся и замкнулся в себе. Хорошо еще, что разрешает ей пользоваться его гимнастическим залом.

Поскольку полки уже были вымыты, а Джек все еще спал, Касс навела лоск на зеркальную стену и начала протирать одну за другой бутылки и ставить их на место. Она не помнила точно, где какая стояла, но это пусть уж будет заботой Джулиуса.

Джулиус. На ее губах заиграла улыбка. Молодой бармен последние десять дней провел в отчаянных попытках отразить нападения все более пылкой Вероники. Он старался избегать ее, насколько это было возможно, говорил о своих многочисленных подругах и с заметной надеждой без конца повторял, что скоро эта разведенная покинет Сейшелы. Она должна была улететь сегодня.

Вчера вечером, как рассказывал Джулиус в обед, когда он шел в темноте домой, поклонница догнала его на своей машине.

— Это тебе, — объявила она, протягивая ему авиабилет. — Чтобы ты смог уехать со мной в Англию. О работе можешь не беспокоиться. Ты будешь помогать в моем магазине, — сказала она, не слушая его возражений. — А через некоторое время, — добавила она, — мы могли бы пожениться...

Дойдя до этого момента в своем рассказе, Джулиус покачал головой.

— Эта женщина просто чокнутая! Я сказал ей, что женитьба совсем не входит в мои планы, и я ни за что не полечу с ней. Она хотела знать, почему. И тогда я сказал, что Дорис, одна из моих подружек, беременна.

— Это правда? — спросила Касс. Такой вариант был вполне возможен.

— Нет. Но должен же я был что-то сказать! — Молодой человек содрогнулся. — Чем скорее она уедет с острова, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

Касс поставила на место следующую бутылку. Эта мадам, конечно, чересчур настойчиво гонялась за Джулиусом и была слишком поглощена собой, но, упаковывая сегодня свои вещи, она будет чувствовать себя очень одиноко. Грустно и одиноко, подумала Касс со вздохом и тут услышала стук высоких каблучков. В ресторан входила Вероника. Легка на помине!

Рыжеволосая дама была в рыжевато-коричневом английском костюме с удлиненной юбкой, в черных чулках и черных туфлях. Черная стеганая сумка на цепочке висела у нее через плечо. Она была тщательно подкрашена. Очевидно, ее чемоданы уже собраны, и она заехала по пути к самолету внутренних авиалиний, который минут за пятнадцать доставит ее на остров Маэ. Там она пересядет на аэробус, вылетающий в Англию.

— Джулиус здесь? — спросила Вероника.

Касс покачала головой.

— Он ушел с час назад.

— Вчера вечером я предложила ему улететь вместе со мной, — сказала Вероника, подойдя поближе, — но это было слишком внезапно. Я поняла, что он не мог так просто уехать, оставив вас в затруднительном положении. И что у него есть, — ее рука описала неясную кривую, — другие обязательства, которые надо выполнить.

— Джулиус не хочет уезжать с Праслена, — мягко сказала Касс.

— Нет? — удивилась Вероника. Но тут ее тонкое лицо просветлело. — Я могу купить здесь дом. Да, вот что я сделаю! Куплю дом, открою свое дело и...

— Вы фантазерка, — сказала Касс.

Женщина надула губы.

— Вовсе нет! Вы просто не хотите, чтобы Джулиус и я...

Она замолчала. Телефон, стоящий на стойке бара, вдруг неожиданно зазвонил.

— Извините, — сказала Касс и сняла трубку. — Алло?

— Я бы хотел поговорить с Оскаром, — произнес мужской голос с сильным иностранным акцентом. — Это Вильгельм, его друг из Австрии.

— Оскара нет. К сожалению, он умер несколько месяцев назад.

Наступила пауза.

— Как печально. А с кем я говорю?

— Меня зовут Касс. Я племянница Оскара.

— Тогда вы знаете, каким прекрасным человеком он был. Мы с Оскаром бурно проводили время в наши молодые годы. Я помню, как мы путешествовали в...

— До свидания, — сказала Вероника.

Касс прикрыла трубку рукой. Рыжеволосая дама шла к выходу из ресторана.

— До свидания. Удачного полета! — крикнула она вслед, но женщина не обернулась.

Звонок был международным и очень дорогим, но Вильгельм пустился в воспоминания и еще минут пять задавал разные вопросы.

Надо взглянуть на Джека, подумала Касс, кладя трубку. Он не подавал голоса целую вечность. Пройдя мимо столиков, она остолбенела. Коляска была пуста! Касс похолодела от ужаса. Где ее сын?

Спокойно, сказала она себе. Он у Гиффорда. Он должен быть у Гиффорда! Каким образом она могла не заметить его, она не знала. Наверное, он вошел в ресторан с черного хода, увидел, что она говорит по телефону, и взял Джека, чтобы показать ему море или попугаев или... еще что-нибудь.

Гиффорд ведь делал так и раньше. Он уверял ее, что несмотря на то, что вынужден ходить с тростью, надежно держит ребенка. Касс закусила губу. Хотя раньше Гиффорд спрашивал разрешения...

Перегнувшись через перила веранды, она посмотрела вокруг. Где же они? Джеку надо было надеть шапочку от солнца.

— Гиффорд! — позвала она с одной стороны веранды, потом перешла на другую сторону и позвала снова: — Гиф!

Не услышав ответа, она быстро сбежала вниз, к пляжу. Там никого не было. Она устремилась по тенистой тропинке к вилле с верандой. Беспокоиться не о чем, твердила она себе, но тревога и желание увидеть ребенка и убедиться в том, что с ним ничего не случилось, заставили ее ускорить шаг. По ступенькам она уже поднималась бегом.

Гимнастический зал был пуст, так же, как и кухня. Однако, поравнявшись с окном кабинета, она увидела Гиффорда. Он сидел за письменным столом, склонившись над портативной пишущей машинкой, и сосредоточенно печатал одними указательными пальцами. Ребенка нигде не было видно.

Касс снова подбежала к кухонной двери, толкнула ее и вошла.

— Где... где Джек? — задыхаясь, спросила она и огляделась вокруг. — Тебе следовало бы спросить разрешения, прежде чем уносить его.

Гиффорд прекратил печатать и обернулся.

— Я не уносил его.

— Уверена, что это сделал ты! Послушай, если это какая-то шутка, то я не нахожу в ней ничего смешного.

— Я не шучу, — ответил он. — Джека у меня нет.

Касс почувствовала, как холодные щупальца страха сжимают ее сердце.

— Но коляска пуста... — Она побледнела и посмотрела на него страдальческими голубыми глазами.

— Может быть, его взяла Эдит? — предположил он.

— Нет, она ушла к сестре. Она ушла после обеда, и с тех пор я одна. Я положила его спать в ресторане, пока мыла бар. Наверное, кто-то пробрался и... — она озадаченно потерла лоб рукой, — украл его.

Гиффорд встал. Он начал понимать, что случилась беда.

— Ты не слышала никакого шума? — спросил он. — Звука подъехавшего автомобиля? Никого не видела?

— Вероника заходила ненадолго, но кроме этого...

— Это она унесла его! — заявил Гиффорд.

Касс замотала головой. Взметнулись пряди светлых волос.

— Вероника спешила к самолету. Чтобы улететь на Маэ, а потом домой. Она вряд ли могла взять ребенка с собой!

— Могла! Она говорила о том, что ей очень нравится Джек. Эта женщина неврастеничка, она может выкинуть все что угодно! — Гиффорд схватил трость и шагнул вперед. Взяв Касс за плечо, он вывел ее из кабинета через кухню на веранду. — Едем на взлетную полосу. Беги вперед и заводи «ослика», пока я подойду. — Он подтолкнул ее: — Скорее!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Касс помчалась той же дорогой к «Затерянному раю». Влетев в свой коттедж, она схватила сумку, достала ключи от машины и бросилась во двор. Пока она заводила машину, появился запыхавшийся Гиффорд.

— Поехали, — скомандовал он, усевшись в «ослика».

— Пристегни ремень, — сказала она, и машина с визгом рванулась с места.

— Я предупреждал тебя о том, чтобы ты не оставляла Джека одного с Вероникой!

— Я не оставляла его с ней! Она просто пришла в ресторан. В это время зазвонил телефон. Когда я сняла трубку, она попрощалась и ушла. Джек был в коляске. Наверное, она, направляясь к выходу, проходила мимо... — Касс проглотила подступивший к горлу комок. — Она, должно быть, забрала его. Это произошло в считанные секунды.

— Как давно приходила эта... дама? — спросил Гиффорд.

— Минут пятнадцать назад. Она хотела поговорить с Джулиусом... — И пока они мчались через Гранд-Ансэ, Касс повторила ему все, что ей рассказал накануне бармен.

— Мы найдем Джека, — обнадежил ее Гиффорд. — Ты не знаешь, во сколько вылетает самолет с Праслена?

— Нет. Может быть, он уже улетел... — Касс всхлипнула.

Он сжал ее колено своими сильными теплыми пальцами.

— Будь молодцом!

— Я буду, — ответила она. Она не потеряет самообладания. Она не может себе этого позволить.

— Если самолет уже улетел, мы попросим здешнюю полицию связаться с полицией Маэ, — сказал он. — Регистрация на лондонский рейс производится... кажется... за два часа до вылета?

— По-моему, да.

— Значит, они смогут задержать эту глупую проклятую воровку в зале ожидания.

— А вдруг она проскользнула на какой-то более ранний рейс, на самолет, вылетающий куда-нибудь еще? Вероника может улететь куда угодно, на другой континент. Просто пропасть. Или не поехать в аэропорт, а исчезнуть где-то на Маэ. С Джеком! — выкрикнула Касс. И все внутри нее оборвалось.

— Маэ — довольно маленький остров, и полиция быстро нападет на след одинокой женщины с ребенком, для которого у нее нет ни еды, ни одежды. Особенно на след такой болтливой женщины, как она!..

— Ты думаешь?

— Похоже, что решение взять Джека пришло к ней внезапно, и у нее не было времени все хорошо продумать, — продолжал он. — У нее нет документов на ребенка. А ей придется предъявлять их при паспортном контроле на Маэ, где ее и остановят. У нее нет никаких шансов на...

Гиффорд замолчал. Они уже подъехали к огороженному летному полю. В центре зеленого поля пролегала взлетная полоса, а наискосок от них, у небольшого здания аэровокзала, стоял самолет компании «Де Хэвиллэнд Туин Оттер». Люк самолета был задраен — он был почти готов к взлету.

— Этот самолет? — спросил Гиффорд.

— Думаю, да, но нам лучше выяснить.

Касс направила «ослика» вдоль ограды, свернула на короткую дорожку и остановилась возле аэровокзала. Еще не успев выбраться из машины, они услышали шум включенного авиационного двигателя.

— О, нет! — прошептала Касс.

— У нас еще есть время, — заявил Гиффорд. Сжав рукой трость и увлекая Касс за собой, он, прихрамывая, заторопился к зданию. Они попали прямо в зал ожидания, одновременно служивший залом прилета и отлета. У открытого выхода на летное поле стояла молодая женщина в форме служащей авиакомпании и смотрела на взлетную полосу.

— Это рейс на Маэ? — быстро спросил Гиффорд.

— Да, сэр. Регулярный рейс.

— Попросите, пожалуйста, диспетчера или кого-то из вашего начальства дать указание пилоту заглушить двигатель и задержать вылет.

— Заглушить двигатель? — спросила она и посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Немедленно! — выкрикнул он. — Это необходимо.

— Вы надеялись успеть на этот рейс? — Она ласково улыбнулась ему. — Сожалею, сэр, но все места заняты. Даже если бы это было не так, я не могла бы попросить...

— Уже поздно. Он улетает! — закричала Касс, в смятении наблюдая за тем, как маленький самолет медленно покатился по серой бетонированной ленте. Ее грудь словно сдавило тисками. — Там, в самолете, Джек! — Ее голос дрогнул. — И я, может быть, никогда его больше не увижу...

— Я остановлю его. Я его верну! — поклялся Гиффорд. Он метнулся мимо женщины и выскочил в открытую дверь на бетонированную площадку.

Энергично помогая себе тростью, он, прихрамывая, быстро пошел к взлетной полосе. Он кричал и махал руками вслед самолету.

Пока онемевшая от изумления служащая аэровокзала приходила в себя, за ним выскочила Касс.

— Это бесполезно! — крикнула она. — Тебя никто не видит и не слышит...

Ее слова замерли. Гиффорд отбросил трость и побежал. Самолетик продолжал медленно катиться вперед, а Гиффорд неуклюже бежал вдоль дорожки. Он кричал, чтобы самолет остановили, и, как сумасшедший, размахивал руками. Поддавшись порыву, он побежал, но держался явно на одной силе воли. Нагрузка на его искалеченную ногу была огромной. Что он делает? Он снова повредит ногу, и уже непоправимо!

— Кто этот парень? — раздался голос подошедшего полицейского. Сдвинув назад фуражку, он почесал свою седеющую голову. Следовало бы пуститься в погоню, но полицейский был слишком грузным и не хотел заработать сердечный приступ. — Только лунатик может бегать в такую жару!

— У нас похитили сына, и он пытается остановить самолет, — бросилась к полицейскому Касс. — Вы не видели, была ли среди пассажиров рыжая женщина в коричневом костюме с ребенком на руках?

Полицейский кивнул:

— Беби все старался схватить ее серьги, а ей это не нравилось.

— Хоть бы он оторвал ей уши! Этот беби — мой сын Джек. Она увезла его и...

— Вашему парню повезло, — перебил ее полицейский, глядя вдаль.

Повернувшись, Касс увидела, что самолет начал замедлять ход.

Подобрав по пути отброшенную трость, она, задыхаясь, побежала туда, где стоял Гиффорд. Он ждал, пока самолет остановится.

— Как ты? Нормально?

— Кажется...

— Я не очень верила, что ты сможешь остановить самолет, но...

— Я тоже. Осторожно! — воскликнул он, когда самолет остановился, и человек в комбинезоне начал послушно разворачивать его.

— Вот это был забег! — сказал полицейский, подошедший вслед за ней. — Ваша жена должна быть счастлива, что рядом с ней такой спортсмен.

— Что? — Она ждала, что Гиффорд поправит полицейского, но тяжело дышавшему Гиффорду было не до того. — Вы правы, — сказала она, посчитав, что сейчас не время пускаться в объяснения по поводу их отношений.

Гиффорд показал на самолет. Трап занял свое место, открылась дверь. Увидев Веронику, стоящую с ребенком на руках, Касс сразу обмякла. Страшная слабость накатила на нее. Малыш, который дергал за одну из сережек Вероники, выглядел бодрым и веселым.

Гиффорд обнял Касс за плечи.

— Он в безопасности.

— Все благодаря тебе, — прошептала она, сдерживая слезы, и побежала вверх по ступенькам за сыном.

— Скажите прямо, — сказал Гиффорд, нахмурясь, — вы взяли Джека потому, что он улыбнулся вам?

Вероника кивнула.

— Он проснулся, улыбнулся мне и поднял ручки... как будто хотел ко мне на руки. Сейчас я понимаю, что ребенок просто потягивался... Но он показался мне единственным существом, которому я не была безразлична...

— Поэтому вы решили похитить его?

— Это не было сознательное решение. Я просто унесла его. Я очень сожалею... — Она глотала слезы. — В машине он вел себя прекрасно, смеялся каждый раз, как попадались ухабы. Но когда мы приехали в аэропорт...

— Джек заплакал? — резко спросила Касс, когда Вероника замолчала.

Ее нервы все еще были напряжены, а сердце никак не могло успокоиться, но ребенок был в полном порядке. Она с тревогой взглянула на него. Он спокойно сидел у нее на коленях и с наслаждением сосал пальчик. Если он и плакал, от слез не осталось и следа.

— Наоборот, он расшалился, — сообщила пожилая француженка, которая сидела в самолете рядом с Вероникой. — Настоящий озорник. Так, кажется, это называется по-английски?

Они сидели в здании аэровокзала. Полицейский, к которому теперь присоединился еще один, помоложе, переговорил с пилотом. Выяснилось, что самолет был остановлен не усилиями Гиффорда, которого пилот даже не видел, а благодаря француженке. Это она по беспокойству Вероники поняла, что ребенок увезен насильно, и сообщила обо всем в кабину пилотов. Когда полицейские объявили недоумевающим пассажирам, что уводят рыжеволосую даму для того, чтобы задать ей ряд вопросов, француженка вызвалась дать важные для дела свидетельские показания. Так что и ей пришлось остаться на острове. Самолет улетел без двух своих пассажирок.

— Мы стояли в очереди на регистрацию, и малыш беспрерывно ерзал, изгибался и все хватал ручками, — объяснила француженка.

— Он обслюнявил мой костюм, — возмутилась Вероника.

Гиффорд поднял бровь.

— Вам это не понравилось?

— Как вам сказать... нет... Это костюм из эксклюзивной коллекции одного итальянского дизайнера. Он стоит уйму денег, целое состояние!

— А вы не знали, что дети доставляют некоторые хлопоты? — вмешалась Касс.

Вероника покачала головой.

— Нет! Джек всегда так хорошо себя вел. Такой очаровательный малыш! Но сегодня он был совсем другим...

— Вероятно, ему не понравилось, что его похитили, вот он и решил устроить вам веселую жизнь, — ехидно заметил Гиффорд.

Вероника смутилась.

— Может быть...

— А вам, может быть, надо было бы задуматься над тем, через что, по вашей милости, пришлось пройти Касс! — продолжал он.

— Надо было... и, как я уже сказала, я очень сожалею...

— Сожалеете?.. — Гиффорд горько рассмеялся. — Вы можете себе представить, что должна чувствовать мать похищенного ребенка? Вы хоть представляли себе, какое горе причинили? Какой ужас она испытала?

— Представляю. И чистосердечно раскаиваюсь...

— Вам уже случалось раньше похищать детей? В вашей стране? — строго спросил полицейский, тот, что помоложе. Он с нетерпением ждал момента, чтобы приступить к процедуре собственного расследования. На острове неделями не случалось ничего значительного, о чем можно было бы рапортовать начальству. Сегодняшнее происшествие было захватывающим исключением.

Вероника в ужасе отпрянула.

— Боже упаси, нет!

— Это правда? Мы можем проверить, не заведено ли на вас уголовное дело, — предупредил он ее.

— Это правда, клянусь! — вскричала она. — У меня никогда в жизни не было неприятностей такого рода!

— До сегодняшнего дня, — уточнил тот полицейский, что был постарше.

— Я взяла Джека, повинуясь порыву, но скоро поняла свою ошибку. Пожалуйста, простите меня! — По щекам немолодой женщины побежали потоки слез, смывая косметику.

— Когда я посочувствовала мадам по поводу того, что малыш очень непоседливый, она сказала мне, что это не ее ребенок, — сообщила француженка, обращаясь к Касс и Гиффорду. — Она созналась, что похитила его, но поклялась, что в ту же минуту, как мы приземлимся на Маэ, позвонит вам и скажет, где он находится, и договорится о том, как его возвратить.

Вероника энергично закивала:

— Я собиралась следующим же рейсом вернуться обратно.

— Вы заставили его родителей пережить страшное потрясение, мадам, — сурово сказал молодой полицейский.

Она удивилась:

— Родителей?

— Мистера и миссис... — обратился к Гиффорду полицейский.

— Тэйт, — ответил тот.

— Хотя мистер и миссис Тэйт воссоединились со своим сыном, я должен арестовать вас и...

— А...арестовать меня? — вздрогнула Вероника.

— Это действительно необходимо? — сочувственно спросила Касс.

— Ей грозит арест, — ответил полицейский. — Но все зависит от того, хотите ли вы возбудить уголовное дело.

Касс наклонилась к Гиффорду:

— Если Веронику арестуют, ее могут посадить в тюрьму. Я бы не хотела этого. Она же не вынашивала хладнокровный план похищения Джека. Она собиралась вернуть его. И...

— Ты слишком мягкосердечна. Я лично хотел бы, чтобы эту женщину заперли, а ключ забросили так далеко, чтобы его никогда не удалось найти, — прошептал он ей на ухо. — Но дело может растянуться на месяцы, поэтому... — Он выпрямился. — Мы не хотим давать ход этому делу, — сказал он офицерам полиции. Полицейские обменялись разочарованными взглядами. Оба надеялись, что состоится суд и что отчет об их участии в поимке похитительницы детей появится потом в местных газетах.

— Тогда с этим покончено, — пожав плечами, неодобрительно сказал пожилой полицейский.

— Спасибо, большое спасибо! — Вероника вновь залилась слезами. — Вы все такие добрые и понимающие. Я глубоко раскаиваюсь в своем грехе и навеки останусь вашей должницей.

Услышав такое драматическое заявление, француженка подняла брови. Она взглянула на взлетную полосу, на которую садился еще один самолет.

— Если мы вылетим на этом самолете, то, возможно, успеем попасть на Маэ к нашим рейсам, — с надеждой сказала она.

Один из полицейских кивнул.

— Я позвоню в аэропорт, мадам, и попрошу, чтобы вам помогли улететь в первую очередь.

Когда подавленная Вероника ушла с француженкой к самолету, Касс взяла Джека на руки, и они с Гиффордом вернулись к «ослику».

— Как твоя нога? — спросила Касс, с тревогой наблюдая за тем, как он, опираясь на трость, прихрамывает рядом с ней.

— Болит и ослабла, будто после марафона.

— Так это и был почти марафон. Может быть, заедем в больницу, когда будем возвращаться через Гранд-Ансэ? — предложила она.

— В этом нет необходимости.

— Но тебя бы осмотрел врач!..

Гиффорд помотал головой.

— Обойдусь пока, — твердо сказал он.

— Я была потрясена, когда ты бросил трость и помчался галопом, — сказала Касс. Она пристегнула Джека к его сиденью и села в машину.

— Я и сам был потрясен не меньше, — сухо заметил Гиффорд и устроился рядом с ней. — Самолет все еще медленно выруливал, и я подумал, что если мне удастся выбежать и встать перед ним...

— Перед ним? — повторила Касс. — А если бы пилот тебя не заметил?.. Я смертельно испугалась, — всхлипнула она. — Испугалась за тебя, и за Джека, и за себя.

Слезы, которые она так долго сдерживала, теперь градом катились по ее щекам. Гиффорд прижал ее к себе. Он гладил ее спину, целовал волосы и успокаивал. Джек собрался тоже зареветь, но Гиффорд успокоил и его ласковыми словами.

Весь путь до дома Касс молча благодарила Всевышнего за то, что малыш докучал Веронике, за то, что Вероника осознала свою ошибку, а самое главное — за то, что Гиффорд пришел на помощь. Утверждение Вероники о том, что она собиралась вернуть Джека, казалось искренним. Но если бы ребенок был послушным...

Свернув на дорогу, ведущую к «Затерянному раю», они увидели Эдит. В синем платье с белой отделкой, в белой соломенной шляпе на блестящих черных волосах, она возвращалась от своей сестры.

Касс посигналила.

— Где вы были? — с любопытством спросила Эдит, когда они вышли из «ослика».

Касс склонилась над Джеком, отстегивая его.

— Возвращали Джека.

— Его похитила Вероника, — объяснил Гиффорд.

Глаза Эдит стали круглыми и огромными, как блюдца.

— Похитила?!

— Но Гиффорд помчался как ветер, и самолет остановился...

— Благодаря француженке, — вставил он.

— И мы забрали Джека.

— Какой самолет? Какая француженка? — посыпались недоуменные вопросы.

— Давайте лучше пойдем в дом и расскажем вам всю историю, — предложил Гиффорд.

Эдит кивнула. Потом бросила на него взгляд:

— Вы бежали как ветер, потому что... вы — папа Джека?

— Да, — ответил он.

Касс зевнула. После такого тяжелого дня она чувствовала себя измученной. Выйдя из ванной комнаты, она вытерлась и надела огромную белую хлопчатобумажную футболку, которая служила ей ночной рубашкой. Хотя не было еще и десяти, Касс собралась лечь спать.

Осторожно открыв дверь в детскую, она заглянула туда. Джек был в оживленном настроении весь день. Его невозможно было успокоить до середины вечера. Но сейчас он крепко спал в своей кроватке, лежа на спине и раскинув ручки над головой.

Она смотрела на маленькое, мирно спящее существо, и тепло разливалось у нее по сердцу. Ее сын был в безопасности.

Касс направилась к себе в комнату, когда услышала тихий стук в парадную дверь. Она вздохнула. Должно быть, это Эдит.

На пороге стоял Гиффорд.

— Что случилось? Нога разболелась? Хочешь, чтобы я отвезла тебя в больницу? — встревожилась Касс.

— Нет, спасибо. Нога продолжает болеть, но и только. Посмотри! — Он поднял обе руки. — Никакой трости! Я решил, что, пока пользуюсь ею, буду в ней нуждаться. Поэтому решил обходиться без нее.

— Сейчас? Спустя всего несколько часов после твоего марафона? И ты шел сюда в темноте. Ты, наверное, падал, — укоризненно сказала Касс.

— Нет. Я светил фонариком и шел осторожно. Хотя если я и упаду, то смогу снова встать. Я пришел сюда, потому что хочу тебе кое-что сказать. — Его взгляд упал на ее громадную футболку. — Но если ты собираешься спать...

— Нет еще, — сказала Касс. Она так благодарна ему за то, что он вернул ребенка! — Проходи.

— Спасибо. — Гиффорд прошел через крошечную прихожую в гостиную.

Комната с побеленными стенами была освещена рассеянным золотым светом настольной лампы. Деревянный пол устлан выцветшими хлопчатобумажными ковриками. Немногочисленная мебель состояла из обтянутого коричневым батиком плетеного дивана, двух кресел и низкого стеклянного кофейного столика. Прозрачные белые кисейные занавески закрывали окно, выходящее на маленький вымощенный дворик. Было заметно, что и мебель, и коврики, и занавески видали лучшие времена.

Касс жестом пригласила его сесть на диван, а сама расположилась в кресле.

— Что ты хотел сказать? — спросила она.

— Я должен объяснить, почему на твой вопрос о том, хочу ли, чтобы Джек рос на моих глазах, я ответил, что это не самая лучшая идея.

Касс скрипнула зубами.

— Извини, но я не... — начала она.

— Это все потому, что я... — Казалось, слова застревали у него в горле. Наконец он с видимым трудом выговорил: — Инвалид.

— Для Джека это не имеет значения, — нетерпеливо произнесла она.

— Может быть, для Джека — нет, а для меня имеет. Я подумал о том, как ему горько будет сознавать, что его отец хромой. Что ему недоступен обычный бейсбол. Что он не может приобщить его к разным видам спорта, как все другие отцы, и... это смутило меня. — Гиффорд усмехнулся. Он был отвратителен самому себе. — Я решил, что будет лучше, если я буду держаться на расстоянии и избавлю его от позора.

Она покачала головой.

— Гиф, он...

— Выслушай меня! Я подумал, что, раз не могу быть настоящим отцом для Джека — идеальным отцом! — лучше не буду отцом совсем. Хотя идеальных отцов не существует. Мой, безусловно, таковым не является, — мрачно сказал он. — Но потом произошли две вещи. На прошлой неделе ты сказала о том, что мне пора кончать с жалостью к самому себе и...

— Я не говорила этого!

— Смысл был такой. Это заставило меня задуматься. И я согласился с твоим мнением.

Она кивнула:

— С правильным мнением!

— Я понял, что это был заинтересованный, разумный взгляд на меня и на то, как я относился или не относился к своей инвалидности. Это первое.

— А второе? Что было вторым? — напомнила она, когда Гиффорд остановился.

— Сегодня я побежал! Впервые со времени катастрофы я забыл о своей ноге. Я забыл о несправедливости, по причине которой стал инвалидом, — и побежал!

— От отчаяния и благодаря силе воли, — сказала Касс.

— Да, но я смог! И смогу еще многое. Я могу стоять на своих собственных ногах, хотя они иногда и дрожат, — признался он. — Сегодня вечером я выздоровел и обдумал все заново. Я смирился с тем, что никогда не смогу быть таким проворным, как раньше. Понял, что, как ты сказала, я всегда буду инвалидом — до какой-то степени. Но это не мешает мне быть отцом для Джека, и я хочу быть ему отцом. Я хочу, чтобы он рос на моих глазах. Ты не против?

Касс вскочила с кресла и села рядом с ним на диван.

— Да, Гиф, да!

— Спасибо, — сказал он. — Раньше меня мучили мысли о том, что я многого не могу делать, но теперь... — Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал нежную кожу на запястье, где бился пульс. — Теперь я знаю, что нет ничего невозможного.

— И жизнь снова кажется тебе прекрасной?

Гиффорд улыбнулся и тепло посмотрел на нее.

— Жизнь кажется мне необыкновенно прекрасной, — тихо сказал он и наклонился вперед.

Эти слова смутно напомнили ей те, что были сказаны полтора года назад, когда они впервые занимались любовью. Касс насторожилась. Он собирался поцеловать ее, но его поцелуи всегда были очень опасными. От них она теряла голову. Но как сейчас она хотела этого! После всех несчастий и тревог она жаждала близости и успокоения, но...

— Ты мне небезразлична, — сказал Гиффорд, словно почувствовав ее сомнения и необходимость рассеять их.

— И ты мне, — сказала она.

Он улыбнулся и прижался губами к ее губам. Касс отбросила все сомнения. Обняв его за шею, она прижалась к нему. Их губы раскрылись, языки соприкоснулись, поцелуй стал глубоким. И лишь где-то далеко-далеко внутренний голос робко предупреждал, что наступит день, и придет раскаяние... Но Касс не стала прислушиваться к нему, она верила сейчас своим чувствам и своему телу. А они говорили о том, что ей нужен Гиффорд.

Всю усталость как рукой сняло. Касс беспокойно задвигалась. Легкая ткань футболки стала давить ей на грудь. Внутри начала пульсировать боль.

— Шелк, — сказал Гиффорд, проведя ладонью по гладкой коже ее бедер. — Ты сделана из шелка.

Он потянул край ее футболки вверх, на талию, к груди, и стянул через голову. Отбросив футболку в сторону, он пристально посмотрел на Касс своими серыми затуманенными глазами. Потом поднял руки и взял ее груди в ладони.

— Прекрасная, — прошептал он и бережно опустил ее на подушки. Прильнув к впадинке на шее, поцеловал нежную кожу. — Ммм, ты пахнешь так же прекрасно, как выглядишь.

Касс улыбнулась:

— Это детский гель для купанья.

— Плюс твой собственный аромат...

Он начал ласкать ее груди, медленно поглаживая большими пальцами соски. Она выгнула спину, закусила губу и застонала. Его руки двинулись вниз. Словно вспоминая притягательность ее тела, его пальцы скользнули по ее животу, бедрам, к треугольнику светлых волос.

Касс снова застонала.

— Я должен быть осторожным? — спросил он.

Она возразила:

— Я принимаю таблетки.

— Тогда я готов...

Но Касс подняла руки и оттолкнула его от себя.

— Ты был готов, когда пришел сюда? Ты был уверен в том, что я... не устою?

Гиффорд усмехнулся.

— Скажем так: я знал, что если не устою я, то не устоишь и ты. А шансы на то, что я не смогу устоять, были очень высоки. И я не хотел, чтобы мы во второй раз допустили ошибку.

— Ты такой... такой наглый! — заявила она.

— Это не наглость. Это реализм. И ты и я всегда нуждались друг в друге. Это неотвратимо. Это судьба. — Он снова опустил ее на подушки и поцеловал. — Да? — спросил он через мгновенье, когда они остановились, чтобы перевести дух.

— Да, — покорно согласилась Касс.

Гиффорд пытался сдержать себя, чтобы не накинуться на Касс слишком быстро, слишком жадно. Он уже испортил их отношения в прошлом и совсем не собирался ломать их сейчас. Он хотел, чтобы все продолжалось как можно дольше. Он хотел довести Касс до исступления. Хотел, чтобы она испытала глубочайшее удовлетворение.

Касс осмелела. Ее прикосновения стали дерзкими.

— Дорогая, — шептал он, отдаваясь ее ласке. И в какой-то момент она почувствовала, что он начинает терять контроль над собой.

Его руки стали более настойчивыми. Она выгнулась навстречу ему, напряглась, задрожала, и ее страсть прорвалась наружу.

— Прости, что не дождалась тебя, — сказала она.

— Не в последний раз...

Гиффорд улыбнулся и овладел ею. Может быть, оттого, что она так долго спала одна, их близость показалась Касс вдвойне прекрасной. Такого единения ей не доводилось испытывать никогда. Может быть, это и есть любовь?

— Давай, — сказал он хриплым голосом. — Ради Бога, Касс, сейчас!

Он сделал еще одно усилие, их тела сплелись, и она сдалась окончательно.

— Ты мне была так нужна! — сказал Гиффорд, когда они тихо лежали в сладкой истоме. Его губы скривились в усмешке. — Однажды я чуть не накинулся на тебя прямо в ресторане...

— Там слишком много народу, — напомнила Касс.

— Куда делся твой авантюризм? — спросил он, и его улыбка погасла. — С момента нашей новой встречи я только и мечтал заняться с тобой любовью. Но боялся, что вспомню о своей ноге и все испорчу. Не хотел думать о ней, черт побери! — хрипло произнес он, злясь на себя. — Я боялся, что... окажусь несостоятельным.

— Ты? Несостоятельным? Никогда! Ты вспомнил сейчас о своей ноге?

— Ни разу.

— И я тоже. — Она посмотрела на него. — Я думала о... других твоих частях. Тех частях, которые находятся в прекрасном рабочем состоянии.

Взяв ее руку, он провел ею вниз по своему телу.

— В потрясающем рабочем состоянии, — сказал он.

Касс усмехнулась:

— А ты ненасытный!

— Я не занимался любовью целую вечность, — заявил Гиффорд.

— Ни разу с момента несчастного случая?

— Ни разу с тех пор, когда мы были с тобой под душем...

Она изумленно посмотрела на него.

— Это было полтора года назад, — напомнила она.

— Так не вяжется с моей репутацией богатого повесы, правда?

— Совершенно!

— Но я ни разу не встретил девушку, которая была бы настолько же привлекательна для меня, как ты. Даже отдаленно — ничего подобного!

Касс улыбнулась.

— И ты не обращался в службу телефонных знакомств и не давал рекламных объявлений в газету? — спросила она. Ее глаза сияли.

— Холостяк, тридцати с лишним лет, некурящий, с собственной квартирой и собственными зубами, хочет встретить изящную блондинку с целью поразвлечься? Нет. — Он привлек ее к себе. — Тем не менее я не хочу снова давать обет безбрачия.

— А я и не намерена разрешать тебе давать обет безбрачия, — сказала она неожиданно серьезно, почувствовав вновь вспыхнувшее желание.

— Я не могу долго ждать на этот раз, — предупредил он ее.

— А я и не хочу, чтобы ты ждал...

— Тебя не беспокоит, что наш сын — дитя любви? — спросил он, когда они снова тихо лежали, отдыхая, в постели. — Ты не возражаешь против того, что он незаконнорожденный? Может быть, в наше время это и не клеймо позора, но...

— Возражаю, — перебила Касс. — Еще как возражаю!

— И я возражаю. Тогда почему бы нам не подумать об общем будущем?

Она настороженно посмотрела на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Женитьбу.

От удивления Касс села.

— Ты предлагаешь нам стать супругами? — спросила она.

Гиффорд кивнул.

— Полицейский уже принял нас за супругов. Есть проблемы? — спросил он, когда она хмуро взглянула на него.

— Есть одна, — ответила она и натянула простыню на грудь, заметив его жадный взгляд. — По твоим собственным словам, ты «боишься быть связанным» и «не создан для семейной жизни».

Его глаза потемнели.

— У тебя хорошая память.

— Это был незабываемый момент, — парировала она.

Он сел и сунул себе под спину подушку.

— А что, если я скажу, что изменил свое мнение, и семейная жизнь показалась мне вдруг необыкновенно привлекательной?

— Я бы отнеслась к этому скептически. Слово «вдруг» настораживает, и я бы советовала тебе подумать еще раз.

— В этом нет необходимости. — Он был спокоен и серьезен. — Пожалуйста, Касс. Ты выйдешь за меня?

Ей показалось, что сердце остановилось и снова заработало. Было время, когда за то, чтобы услышать эти слова, она продала бы душу. Но сейчас...

Гиффорд хотел дать Джеку свою фамилию, объявить себя отцом ребенка и сделать Джека законнорожденным. Это была благородная цель. Но Гиффорд так ни разу и не произнес слова «любовь». Касс закусила губу. Любовь — это глубокое и сильное чувство.

Если они поженятся, им будет хорошо вместе. И сексуальная жизнь обещает быть прекрасной. К тому же Джек рос бы в полноценной семье. Она хотела этого. Но...

— Нет, — твердо ответила Касс.

Он откинул волосы со лба.

— Ты предпочитаешь одиночество?

— Да. Но я хотела бы, чтобы мы остались друзьями. Хорошо?

Он кивнул:

— Хорошо.

— А еще я хочу, чтобы ты приходил к Джеку в любое время.

— Спасибо. — Откинув простыню, Гиффорд потянулся за своими вещами. Он быстро оделся. — Спокойной ночи.

Касс через силу улыбнулась. Она только что отказалась выйти замуж за человека, который был добрым, заботливым, честным, — человека, которого она любила.

— Спокойной ночи, — ответила она.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джулиус опаздывал.

Столики были накрыты. В результате бесконечных хождений из кухни на веранду и обратно на украшенном цветами длинном высоком столе были выставлены холодные закуски. Горячие блюда дожидались очереди на кухне. Касс взглянула на свои часики. Группа туристов должна была появиться с минуты на минуту. Что же случилось с барменом?

Группа на этот раз была необычно большой, поэтому туристическая компания сделала заказ рано утром. Элегантный белый круизный пароход встал сегодня на якорь в заливе Сент-Анн, и несколько пассажиров попросили устроить для них экскурсию. Это означало, что, пока Эдит работала до изнеможения на кухне, Касс и Маркиза носились как заведенные в ресторане. Менять холодные закуски и убирать грязную посуду было и так довольно трудно, а им приходилось еще и разносить напитки.

Не успела Касс снова удостовериться, что Джек крепко спит, как всегда спал в середине дня, во двор прибыл автобус с туристами.

— Похоже, что Джулиус проспал, — сказала Касс, обращаясь к Маркизе. Та уже начала снимать целлофановую пленку, которой были закрыты блюда с салатами.

— И надо же было ему именно сегодня уснуть перед обедом! — возмутилась девушка.

Касс уже приготовилась встречать отдыхающих, как вдруг наклонила голову и прислушалась. Из кухни доносились раскаты низкого мужского голоса.

— Давно пора! — с облегчением воскликнула она и устремилась на кухню. — Ты рассчитал в обрез... — возмущенно начала она и остановилась.

Голос, который она услышала, принадлежал Гиффорду. Он стоял и разговаривал с Эдит. Гиффорд широко улыбнулся.

— Привет! Я пошел поплавать пораньше и еще на пляже почувствовал запах карри. Вот и зашел, чтобы очаровать Эдит и уговорить ее оставить мне полную тарелку.

Очаровать благодарную по гроб жизни Эдит было нетрудно, насмешливо подумала Касс. Да Гиффорду нетрудно было очаровать любую женщину! В распахнутой на груди клетчатой рубашке с короткими рукавами, которая открывала сильную гладкую шею и клин темных волос на груди, в ладно сидящих коричневых шортах, он был воплощением мужской силы.

Стоило ему только захотеть, и он, без сомнения, мог бы очаровать и сказочных птиц, и русалок и — ее сердце сильно забилось — очаровать и уговорить ее саму лечь в постель.

Касс раздраженно потянула прядь светлых волос. Хотя, честно говоря, она не жалела об их близости (слишком велико было блаженство, чтобы жалеть об этом), она бы предпочла не повторять этого. Дальнейшие любовные отношения только еще больше терзали бы ей сердце. Нет уж, спасибо!

— Где разбойник? — спросил Гиффорд.

— Крепко спит, целый и невредимый. Он в коляске — за ширмой, в ресторане. А Маркиза выступает в роли его телохранителя.

— Ты теперь проверяешь его каждые тридцать секунд?

Касс широко улыбнулась.

— Каждые пятнадцать.

— Я так и думал.

— Как твоя нога сегодня?

Гиффорд согнул и выпрямил ногу в колене.

— Все восстановилось.

— Вы выглядите сегодня таким энергичным, — сказала Эдит.

— Я и чувствую себя таким же, — ответил он.

Прошлой ночью вместо чтения он думал о Касс. Она была единственной женщиной, которой он сделал предложение, единственной женщиной, на которой он хотел жениться, а она его хладнокровно отвергла.

Его импровизированное предложение стало сюрпризом для них обоих. Брак никогда не привлекал его. Сама мысль о супружестве вызывала в нем ужас. Но теперь чем больше Гиффорд думал о семье, тем больше ему нравилась эта затея.

Сказав, что не видит никакой проблемы в том, что они будут друзьями, просто друзьями, он солгал. Он хотел большего, чем дружба. Гораздо большего. Он хотел — нет, он страстно желал! — ее сердца, ее души, ее тела...

— Я подумала, что пришел Джулиус, — сказала Касс.

— Он не появлялся?

— Нет. — Она кивнула в сторону ресторана, откуда доносился шум. — Сегодня мы кормим прорву народа, и он нам очень нужен, чтобы готовить напитки.

— Может быть, я смогу? — предложил Гиффорд.

Она вытаращила глаза.

— Ты?!

— Я могу и пиво разливать.

— Да, да, я верю, но...

— Но что? — спросил он.

Но у тебя может подвернуться нога, когда ты понесешь поднос, и ты можешь растянуться, подумала Касс. Люди бросятся помогать, засуетятся, начнут сочувствовать, а тебе станет неприятно...

— Ты не знаешь, сколько стоят разные напитки, — сказала она неуверенно.

— Я буду смотреть цену по прейскуранту, а если понадобится помощь, спрошу у тебя, — ответил он и показал в сторону ресторана: — Беги!

Когда она побежала встречать клиентов и рассаживать их за столики, Гиффорд встал за стойку бара. Он быстро посмотрел, что имеется в наличии, положил на стойку карту вин и вооружился ручкой и блокнотом.

— Кого-нибудь интересуют напитки? — спросил он, улыбнувшись сидевшим за ближайшим столиком.

Хотя на столиках стояли кувшины с ледяной водой, среди мужской части туристов популярным оказалось местное пиво. Женщины же предпочитали безалкогольные напитки или вино.

Касс только успевала подавать салаты и горячее. Потом она помогла Маркизе разнести блюда с банановым десертом, лимонным шербетом домашнего приготовления и кокосовым тортом. Все это время Гиффорд сновал туда-сюда с подносами, заставленными бокалами и бутылками.

Проверив очередной раз Джека, Касс с тревогой взглянула на Гиффорда. Была огромная разница между его заявлением о том, что он смирился со своим увечьем, и проверкой этого заявления на практике в ресторане, где было полно незнакомых людей. Только бы он не упал!

— Смотри, мамочка, смотри! — зазвенел вдруг тоненький голосок. — Ты должна посмотреть!

Этот возглас исходил от маленькой девочки лет шести. Хорошенькая, со светлыми кудряшками, в леггинсах в цветочек и яркой футболке, она была единственным ребенком в группе туристов. Сначала она призывала подивиться на ящерицу, которая взбиралась по стволу пальмы. Потом — на жука, который влетел на веранду как бомбардировщик.

Все замолчали, повернулись, чтобы посмотреть, и заулыбались. Она еще раз позвала, показывая пальцем, но на этот раз — на Гиффорда, который поднес пиво к ближайшему столику.

— Мамочка, посмотри, какая у дяди нога, — потребовала она.

Касс похолодела. Группа смолкла. Гиффорд напрягся.

— Да, дорогая, — пробормотала мать девочки, полная молодая женщина с бесцветными волосами. — Иди-ка есть мороженое.

— Но она...

— Бекки, успокойся! — рявкнул ее отец-очкарик.

— Какая противная нога! — произнесла девочка громко и отчетливо.

У Касс все оборвалось внутри. Все головы повернулись, а взгляды устремились на стоявшего Гиффорда.

Касс была готова убить девчонку.

— Противная, но волшебная, — сказал Гиффорд с улыбкой.

Девочка посмотрела на него, на его тонкую ногу и снова на него.

— Как это? — с подозрением спросила она.

— Она умеет самостоятельно отбивать чечетку.

— Как?

— А вот так, — сказал Гиффорд и, отставив поднос, который держал в руках, отбил чечетку сначала носком ноги, а потом пяткой.

Он был в матерчатых туфлях на кожаной подошве. Когда он стучал ногой, туфля цокала по деревянному полу.

Касс с облегчением вздохнула. Ему не нужна была ее защита. Он прекрасно справлялся сам.

Бекки захохотала.

— Правда волшебная, — согласилась она.

— Может быть, и у тебя тоже волшебная, — сказал он. — Хочешь попробовать?

— Да, пожалуйста, — ответила девочка, слезая со стула и становясь рядом с ним.

Гиффорд стал снова постукивать носком и пяткой. Девочка старалась повторять его движения. Сначала безуспешно, но потом неожиданно попала в ритм.

— Получилось! У меня тоже волшебная нога! — закричала она, с удовольствием цокая.

Все засмеялись и одобрительно зашумели. Кто-то начал отбивать чечетку, кто-то засвистел.

Через несколько минут Гиффорд наклонился к своей партнерше и что-то сказал ей. Когда они с улыбкой раскланялись, все громко зааплодировали.

Касс хлопала в ладоши и счастливо улыбалась. Он превратил неловкий момент в момент веселья.

— Ты не только справился с обязанностями бармена, но и устроил кабаре, — широко улыбнулась она, когда спустя полчаса они помахали отъезжавшим туристам.

— Я бы еще и песенку спел «На отличном корабле», да слова забыл.

— Больше бы подошла песенка «Возлюбленный моей мечты», — сказала Касс, вспомнив, в каком экстазе находилась женская половина аудитории. — Сегодня чаевые более щедрые, чем обычно. Может быть, станцуешь и для следующей группы?

— Чтобы меня заметил охотник за талантами и предложил заключить контракт в миллион долларов и поставить мое собственное шоу на Бродвее? Это не для меня.

Она шумно вздохнула:

— Нет у некоторых авантюрной жилки!

— Некоторые не могут дождаться, когда получат свою тарелку с карри, — ответил он и пошел на кухню.

Джек сидел в ванне и играл с желтым пластмассовым утенком, пока Касс мыла ему головку.

Она стояла на коленях, осторожно смывая теплой водой остатки пены, когда раздался звонок в дверь. У нее учащенно забился пульс. Гиффорд недавно спрашивал, во сколько она купает малыша. Это, должно быть, он.

— Входи! — крикнула она, и через несколько секунд высокая фигура появилась в дверях.

— Не возражаешь, если я посмотрю?

Она указала на место рядом, около высокой белой старомодной эмалированной ванны.

— Садись в первый ряд.

Он наклонился и, держась за ее плечо, опустился на колени.

— Спасибо, — улыбнулся он, задержав свою руку на ее плече.

Ее нервы отреагировали на это прикосновение, как на зеленый свет. Любовный жар охватил все тело.

— Дно ванны скользкое, и Джек иногда падает, — сказала Касс, отклонившись. — Ты не посмотришь за ним, пока я принесу его вещи?

Он с готовностью подставил надежную руку под спинку ребенку.

— Хорошо.

Касс достала из комода чистые белые штанишки и задумалась. Интересно, Гиффорд пришел, просто чтобы посмотреть, как купают его сына, или еще и потому, что опять собирается заняться с ней любовью? Его улыбка и движения наводят именно на эту мысль.

Касс закусила губу. Она не хотела, чтобы они занимались любовью. Нет, хотела, призналась она себе, но чем более близкими станут сейчас их отношения, тем ужаснее она будет чувствовать себя, если их пути разойдутся.

Когда она вернулась, Гиффорд окунал и вынимал Джека из воды, а тот каждый раз взмахивал ручками и весело смеялся.

— Хорошая игра для мальчиков, — сказал ей Гиффорд.

Она опустилась на колени. Гордый отец со своим счастливым сыном — от этой картины у нее защемило сердце. Может быть, ей следовало сказать, что она передумала, и выйти за него замуж? Жизнь Джека станет намного богаче... а то, что Гиффорд не любит ее, не имеет значения... Касс тряхнула головой. Она обманывает себя.

Шлеп! Малыш ударил ладошкой по воде, и в воздух взметнулся фонтан. Рубашка Гиффорда намокла.

— Ах ты, маленькое чудовище! — воскликнул он и отшатнулся.

Она засмеялась.

— Это называется: горький опыт.

— Для кого? Для него или для меня?

— Для вас обоих, — засмеялась Касс.

Она протянула ему полотенце и, пока он вытирался, взяла малыша.

— Вытрешь Джека? — спросила она.

— Но ты должна сказать мне, как это делать.

— Хорошо. Сначала...

Через несколько минут малыш, вытертый и пахнущий тальком, сидел на диване в гостиной на толстом полотенце. Он дрыгал пухлыми ножками и улыбался, словно был уверен в том, что родители будут всегда рядом с ним. У Касс сжалось сердце.

— Теперь одень его, — сказала она.

Гиффорд бросил на нее взгляд:

— Я?..

— Должен же ты завершить весь процесс. Я вижу, у тебя даже пот выступил на лбу...

— Сущая правда, — сказал он, но неуклюже натянул на ребенка штанишки. — Пора спать, — объявил он, когда Джек зевнул.

— Нет, сначала бутылочка.

Джек еще раз сладко зевнул и закрыл глазки.

— Слишком поздно, — сказал Гиффорд.

— Похоже на то, — согласилась Касс. — Эти прыжки в ванне, должно быть, утомили его. Но если он проснется от голода посреди ночи, я...

— Останешься глуха?

— Принесу его к тебе кормить, — ответила Касс и пошла со спящим ребенком в детскую комнату.

Она уложила его, поцеловала. Он даже не пошевелился.

— Нокаутирован, — сообщила Касс, вернувшись в гостиную. Она нахмурилась: Гиффорд был без рубашки. — Твоя рубашка так намокла, что пришлось снять?

Он помотал головой:

— Нет.

— Так что же?

Протянув руку, он сплел свои длинные пальцы с ее пальцами.

— Я подумал, что, если разденусь, тебя это, может быть, вдохновит и ты тоже захочешь раздеться. И тогда... — Он широко улыбнулся и притянул ее к себе. — Ты вдохновилась? — вкрадчиво спросил он тихим хриплым голосом.

Касс глубоко вздохнула. Из-за близости к экватору солнце заходило на Сейшельских островах около половины седьмого, и к семи становилось совсем темно. Драгоценное время сумерек длилось короткое мгновение. Оно наступило сейчас. Яркое золотое сияние заходящего солнца наполнило комнату, позолотило гладкую кожу на его плечах и груди, засверкало в завитках темных волос. В завитках, которые щекотали кожу на ее груди, когда они занимались любовью...

— Н-немного, — сказала она, едва дыша.

Его губы искривились в усмешке.

— Лгунья, — сказал он.

— Ну ладно. Очень вдохновилась!

— И злишься на себя за свою проклятую мягкотелость?

Она нахмурилась:

— Да...

— Не стоит. Она имеет свою положительную сторону, — сказал Гиффорд и поцеловал ее в губы. — Пойдем.

В спальне он снял с себя оставшуюся одежду и, осыпая поцелуями, начал раздевать Касс.

Касс размякла, чувствуя давление его губ и их вкус, ослабела от близости сильного мужского тела. Она застонала, ощутив, что несется к глубокой засасывающей пропасти. Ее тело подалось ему навстречу.

— Моя чувственная леди, — прошептал Гиффорд.

Они еще долго ласкали друг друга... И когда он подвел ее к краю пропасти, она соскользнула и упала вниз, в сладкое темное небытие.

— Кто-то хочет заказать столик? — спросила Эдит, войдя в ресторан на следующее утро.

— Нет. — Касс посмотрела на телефон, по которому только что разговаривала. — Это я звонила в авиакомпанию. Насчет моего обратного рейса, — сказала она и напряженно улыбнулась. — Я решила улететь в эту субботу.

Эдит вздрогнула:

— Так скоро?

— Ну разве это скоро? Я здесь уже полтора месяца. Я обещала остаться, пока не будет продан «Затерянный рай», а сделка будет завершена через два дня, в пятницу, — выпалила Касс. — Ты работаешь здесь в пятницу в последний раз, так что я больше тебе не нужна.

— Но я надеялась, что ты пробудешь здесь до моего переезда в новый дом...

Касс виновато пожала плечами.

— Я уверена, что ты и твоя сестра справитесь со всем. А мне нужно возвращаться домой.

— А как насчет Гиффорда? — спросила Эдит.

— Он время от времени будет прилетать из Штатов навещать Джека. Вот и все!

— А что он думает по поводу твоего отъезда?

— Да он и не знает! Я подумала, что, может быть, нам следует дать объявление в местную газету о том, что «Затерянный рай» переходит в руки другого хозяина, — продолжала она деловым тоном. — И, наверное, нам надо поставить рекламный щит у дороги, чтобы все проезжающие мимо знали, что ресторан будет после пятницы закрыт, а открыт заново уже при новой администрации. Я займусь этим, ладно?

Эдит кивнула:

— Пожалуйста.

Касс позвонила на остров Маэ, в редакцию газеты, и договорилась об объявлении. Потом нашла старую доску и мелом печатными буквами написала объявление о закрытии ресторана.

— Ты не посмотришь за Джеком, пока я отнесу это объявление к дороге? — спросила она Маркизу, заканчивающую уборку.

Девушка широко улыбнулась. Ей нравились маленькие детишки. Она слышала, что в одну состоятельную семью на другом конце острова требуется няня, и собиралась устроиться туда.

— Я с радостью!

Касс пошла по дорожке. Конечно, очень жалко бросать Эдит, но она должна уехать с острова как можно быстрее! Их с Гиффордом должно разделять расстояние.

Вчера вечером они опять занимались любовью. Она была уверена в том, что он и сегодня придет в ее коттедж и все повторится... Он снова останется на всю ночь. Стоило ему только поцеловать ее, как вся с таким трудом обретенная решимость мгновенно улетучивалась.

Касс так и не сообщила Гиффорду о своем решении уехать. Она боялась. Ведь он попытается уговорить ее остаться, а в ее нынешнем состоянии так легко этому поддаться! Но она обязательно скажет ему. Скоро.

Касс прислонила доску к стволу дерева. Перед тем как она уедет, им надо будет договориться о сумме на содержание Джека. Неплохо было бы также узнать, как часто Гиффорд собирается навещать своего сына. Именно столько раз в году она будет его видеть...

Когда она освободится от Тэйта, к ней наконец вернется самообладание. Она начнет мыслить здраво. И тогда, во время будущих встреч, она сможет дать ему отпор. Она это сделает, убеждала себя Касс. Ее покорность была лишь временным явлением.

Она уже повернулась, чтобы идти обратно, но тут увидела спешащего ей навстречу по дорожке Гиффорда. За те два дня, что он обходился без трости, его походка стала тверже, а хромота — менее заметной.

— Что это ты делаешь? — крикнул он.

Касс посмотрела на доску.

— Это объявление о том, что ресторан закрывается. Ты считаешь, что это преждевременно, и я отпугну потенциальных клиентов? — крикнула она в ответ.

— Нет, не преждевременно. Если люди поймут, что это их последняя возможность насладиться стряпней Эдит, они все устремятся сюда на последний ужин, — сказал он, подойдя к ней. — Но я имел в виду совсем другое. Что это ты делаешь, черт побери, пытаясь тайно улизнуть отсюда в субботу?

— Это тебе Эдит сказала?

— Да, она. Она сделала благородное дело.

Касс задрала подбородок.

— Я собиралась тебе сама сказать об этом!

— Когда?

— Скоро, — сказала Касс. — Я не хочу уезжать тайно.

— Нет? Ты не планировала молчать о своем отъезде до последней минуты, а потом быстренько собраться, сказать «до свидания» и уехать?

Она покраснела. Эта мысль приходила ей в голову.

— Конечно, нет, — заявила она и, высоко подняв голову, проследовала мимо него по дорожке.

— Нам с тобой надо прояснить некоторые вопросы, — сказал Гиффорд, догнав ее и зашагав рядом.

Она кивнула.

— Да. Например, сколько ты будешь давать на Джека. Я подсчитала, сколько трачу ежемесячно...

Когда они возвратились в «Затерянный рай», Касс познакомила его со своим бюджетом и назвала сумму.

— Устраивает? — спросила она.

— Потом, — отмахнулся Гиффорд и повел ее в ресторан, где Маркиза, присаживаясь среди столиков, играла в прятки с хохочущим Джеком. — Вы не присмотрите за ребенком... скажем, полчаса? — обратился Гиффорд к девушке. Достав из кармана рупии, он положил деньги на стол. — Я заплачу вам.

Увидев деньги, Маркиза заулыбалась:

— Да я посижу с ребенком сколько хотите! И час, и два. Хоть целый день!

— Джека надо кормить часов в двенадцать, — сказала Касс.

— Я покормлю, — с готовностью предложила девушка.

Гиффорд покачал головой.

— Спасибо. Но мы вернемся к этому часу. Если он будет плакать — мы в бунгало, — сказал он и, взяв Касс за руку, увел ее из ресторана.

— Меня не надо тащить за руку, — возмутилась она, когда Гиффорд потянул ее с собой. — Я не собираюсь убегать.

— До субботы?

— Я и в субботу не убегаю. Просто мне пора ехать.

Он пристально посмотрел на нее.

— Это правда? — спросил он тихо, но ее отпустил.

Когда они пришли на его виллу, он провел Касс в гостиную.

— Есть еще один вопрос, который мы должны обсудить с тобой. Это твои визиты, — объявила Касс, сев на диван. — Как часто...

— Я не хочу наносить визиты, — сказал он, хмуро глядя на нее. — Я хочу жить с тобой.

— Жить со мной? — словно эхо, повторила она. — Ты имеешь в виду... постоянно?

— Конечно, постоянно! — рявкнул он. — Ты заявила, что не хочешь выходить за меня. А как ты смотришь на то, чтобы нам просто жить вместе? Мы прекрасно ладим, наши сексуальные отношения фантастические... — Гиффорд в отчаянии поднял руки и взъерошил волосы. — Я люблю тебя, черт возьми!

Но Касс не хотела обольщаться.

— С каких это пор? — спросила она. — С тех пор, как ты по уши влюбился в Джека?

— Задолго до этого. Когда мы впервые встретились в Лондоне.

Касс покачала головой.

— Все было не так, — сухо сказала она. — Если помнишь, ты бросил меня.

— Ты страдала?..

— Страдала ли я? Ужасно! — ответила она, решив, что настало время говорить честно. — Хотя я и изображала, что мне все надоело, это была только игра.

Гиффорд сел на другой конец дивана.

— Я удивился, но не был уверен. Я бросил тебя, потому что почувствовал, что это серьезно. Очень серьезно. И это напугало меня, — признался он.

Она нахмурилась.

— И поэтому ты порвал со мной и удрал?

— Да. Однажды я говорил тебе о своем отце, его женитьбах и разводах. Подрастая, я понял, в какой кошмар он превращал все отношения. Какую боль испытывали все его жены и дети.

— У тебя есть братья и сестры?

— У меня есть один сводный брат и две сводных сестры. Когда бы мы ни встретились, все кончается разговором о нашем папаше и о том, как он нас всех обманул.

— Обманул?

Он кивнул.

— Мой отец очень обаятельный мужчина. С хорошими манерами, приятной внешностью, с юмором. Тебе кажется, что он интересуется тобой, заботится о тебе, а на самом деле единственный человек, о котором он когда-либо заботился, — это он сам.

— Он не заботился о тебе? Или о твоем брате и сестрах? — возмутилась она.

— Как большинство детей, я идеализировал своего отца, — продолжал Гиффорд. — Когда подрос, я все равно считал, что он меня любит. Но отец встречался со мной — как и с другими своими детьми — только потому, что на этом настаивали наши матери. И для этого им приходилось прикладывать громадные усилия. Прошло много времени, прежде чем я понял это. А когда открылась правда, — он сжал губы, вспомнив юношескую обиду, — это сокрушило меня. Тем не менее, — продолжал он, — когда папаша был женат на моей матери и жаловался на то, что она ограничивает его свободу, на то, что он задыхается, я верил ему. Я верил ему и позже, когда он обвинял в том же самом других женщин.

— Поэтому ты стал противником брака?

Гиффорд нахмурился.

— И да, и нет. С одной стороны, когда я встречал счастливые супружеские пары, то завидовал им. Я считал, что брак должен заключаться на всю жизнь, и ценил в браке такие старомодные доблести, как честность, ответственность и обязанности перед своими детьми. С другой стороны, я страшно боялся лишиться свободы. — Он криво улыбнулся. — Мне кажется, что в глубине души я опасался оказаться таким же безответственным, как мой отец.

— И чтобы не рисковать, ты предпочел остаться один?

— Да. Но оставаться одному значило жить в одиночестве. Я с головой ушел в работу — только для того, чтобы меньше оставаться одному.

— Ты никогда ни с кем не жил?

— Попробовал однажды, несколько лет назад. Но девушка постоянно надоедала мне с женитьбой, так что я порвал с ней и сбежал. После этого я поклялся, что никогда не буду больше ни с кем жить.

— Но ты изменил свое мнение?

Он кивнул.

— Когда я порвал с тобой и возвратился в Штаты, мне было тоскливо, я чертовски скучал без тебя. Вот почему я встречался с Имоджин. У меня возникла нелепая мысль, что встречи с ней смогут помочь мне забыть тебя.

— Но они, как я вижу, не помогли.

— Нисколько. Я решил, что больше никогда не увижу тебя, — продолжал Гиффорд, — но выбросить твой образ из головы и сердца не мог. Я говорил тебе, что звонил. Я действительно звонил, так как ужасно чувствовал себя из-за нашего разрыва. Это правда. Но я звонил еще и потому, что хотел узнать, нет ли у тебя нового друга...

— Зачем?

— Если у тебя никого бы не оказалось, я прилетел бы и попытался начать все снова. Но Стивен дал понять, что вы вместе, поэтому я отступил. — Он облизал губы. — Те месяцы, что лежал в больнице, я много думал о том, что люблю тебя. Я уже был уверен в этом. У нас могли бы сложиться прекрасные отношения, но я все испортил.

— Ты любишь меня?..

— Мне казалось, что если ты со Стивеном, то я зря тратил время. — Он сдвинул темные брови. — Я говорил себе, что все кончено, но я обманывал себя. Думаю, что я подсознательно выбрал местом своего выздоровления именно Сейшелы. Потому что эти острова были связаны с тобой.

— Но ты не предполагал, что я могла быть здесь?

— Никогда! Встреча с тобой потрясла меня. Потом, когда я подумал, что у вас со Стивеном ребенок... — Он тяжело вздохнул. — Это был тяжелый удар. Но я действительно люблю тебя, а со временем, возможно, и ты меня полюбишь...

Она улыбнулась. Пока Гиффорд рассказывал и объяснял, душа ее наполнялась счастьем. Капля за каплей, сначала осторожно, счастье потекло по ее венам, как теплое вино. Ее сердце пело.

— Ты думаешь, я смогла бы? — спросила она.

— Все может быть. Ты не хочешь жить в Штатах? Хорошо. Мы будем жить в Англии. Мы будем жить здесь. Мы будем жить, где, черт возьми, ты захочешь!

— Я не хочу жить с тобой!

— Ты думаешь, что я буду похож на своего отца? Нет, Касс, я не такой, — пылко сказал Гиффорд. — Я знаю теперь...

— Я не хочу жить с тобой, я хочу выйти за тебя замуж, потому что я тоже люблю тебя, — сказала Касс.

Робкая улыбка медленно тронула его губы.

— Ты любишь?

— Я полюбила тебя с нашей первой встречи...

— Касс... — прошептал он и поцеловал ее. Это был долгий, жадный поцелуй, но, когда он закончился, Гиффорд снова нахмурился: — Тогда почему же ты отказывалась выйти за меня?

— Потому что ты ни разу не произнес самого главного слова — «люблю».

— Ты не дала мне времени! — возмутился он. — Как ты сказала, я сделал предложение под влиянием момента. Согласен, это было немного... обыденно. Даже если и так, я уже обдумывал целую декларацию о своей преданности тебе, но ты сказала «нет». Мне следовало быть понастойчивее, но ты была так настроена против, что я... — Он потерял терпение. — Касс, я люблю тебя! Это на всю жизнь, — сурово сказал он и поцеловал ее.

— Не пойти ли нам к Джеку и не сказать ли ему, что теперь у него есть настоящие мама и папа и что он будет законнорожденным? — спросила Касс.

— Сначала мы отпразднуем.

— С шампанским?

Гиффорд усмехнулся:

— Это будет позже.

— У тебя на уме что-то другое? — спросила она, и ее голубые глаза засияли.

— Что-то более пьянящее и приводящее нас обоих в дрожь. — Он встал, поднял ее и обнял за талию. — Как насчет этого?

Касс одарила его улыбкой:

— Разве можно тебе отказать?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Обними меня в последний раз, — попросила Эдит, улыбаясь Джеку, которого Гиффорд держал на руках. Мальчик потянулся к ней, и она крепко прижала малыша к себе. — Я буду скучать по тебе, беби.

— Ты снова увидишь его месяца через два, — напомнила ей Касс.

— На твоей свадьбе, — объявила Эдит. — Не могу дождаться.

Гиффорд усмехнулся.

— Я тоже, — сказал он. — Мы позвоним вам и сообщим точную дату.

— Я тут же прилечу, — заверила его Эдит. Она поцеловала малыша. — И мы с тобой увидимся, когда твои мама и папа приедут сюда и проведут на вилле с верандой свой медовый месяц. Ты уже начинаешь ходить, а к тому времени будешь уже бегать, наверно?

— Вполне возможно, — сказала Касс.

— И не успеем мы оглянуться, как ты начнешь встречаться с девочками, ходить на дискотеки и захочешь свой собственный автомобиль. Какой-нибудь первоклассный «феррари», — сказал Гиффорд, щекоча сына.

Джек засмеялся.

Они были уже в аэропорту, где только что сдали свой багаж на рейс до острова Маэ, откуда собирались лететь в Лондон.

Пять недель назад Касс так и не осуществила поспешно задуманный полет домой.

— Я снял виллу на два месяца, — сказал Гиффорд. — Почему бы нам не остаться на ней и не отдохнуть?

Она улыбнулась:

— Давай!

И когда Эдит уехала из «Затерянного рая», Касс и Джек переселились на виллу с верандой. Первые недели, пока они помогали Эдит и ее сестре обосноваться в новом доме, прошли в заботах. Гиффорд вешал картины, прибивал полки и наводил порядок в саду.

А потом для них наступило время отдыха. Они плавали под парусом на другие острова, в том числе на один необитаемый и необыкновенно красивый. На несколько дней остановились в отеле на острове Маэ и, взяв там напрокат лодку с прозрачным дном, наслаждались красотой подводной части кораллового рифа. Они гуляли по берегу живописного залива. Гиффорд нес Джека на спине в мягком рюкзаке. Взяв напрокат машину, они объездили и осмотрели местные гончарные мастерские и художественные галереи.

Касс наслаждалась неожиданным отдыхом, Гиффорд же забросил свое руководство для «чайников».

— У меня есть более полезные дела, — заявил он.

Вернувшись на Праслен, они купались, и загорали, и вели нескончаемые разговоры за неспешными трапезами. А главное — они занимались любовью. И это было самое прекрасное.

— Так вы сначала остановитесь у отца Касс? — спросила Эдит, подводя итог их планам.

— Я же должен попросить руки его дочери. И согласовать дату, — сказал Гиффорд с улыбкой. — Пока мы там будем, займемся подготовкой к свадьбе.

— А потом мы заберем мои вещи из квартиры Стивена и улетим в Бостон, — вмешалась Касс.

— Где ты будешь жить в квартире Гиффорда, — сказала Эдит.

Он кивнул.

— Мы действительно собираемся жить в Бостоне после свадьбы. Поэтому хотим присмотреть себе дом где-нибудь в предместье города.

— С садиком, в котором Джек сможет играть, когда подрастет, — сказала Касс.

— Потом мы вернемся в Англию, пойдем к алтарю и на три недели прилетим сюда, — заключил он.

— А после вашей свадьбы я останусь у отца Касси — очень мило с его стороны, что он пригласил меня, — и вернусь на неделю позже. — Эдит довольно улыбнулась. — Я очень благодарна вам за то, что вы уговорили Керка заплатить такую сумму.

После продажи «Затерянного рая» Керк как-то спросил Эдит, не согласится ли она готовить по уикендам в ресторане и не захочет ли Джулиус продолжать работать здесь барменом.

— Я наслышан о том, какие вкусные блюда готовила здесь Эдит, — сказал он. — А в клубе «Сесил» недавно проживала женщина, которая громко и долго восхваляла вашего бармена.

— Рыжая? — спросила Касс, бросив взгляд на своих спутников.

Керк кивнул.

— Так вы согласитесь работать здесь по уикендам? — спросил Гиффорд, повернувшись к Эдит.

— Я согласна, — ответила она.

— Вы будете платить ей столько же, сколько своим поварам? — поинтересовался Гиффорд у южноафриканца.

— В соответствии с международными нормами? Я не...

Керк опять жадничал, но Гиффорд вступил с ним в спор и победил. Когда и Джулиус дал свое согласие на работу, Гиффорд добился повышения заработка и для него...

Пассажиры начали проходить на посадку. Эдит снова поцеловала малыша и передала его Гиффорду. Она крепко обняла Касс.

— Счастливого вам пути, — сказала Эдит и расплакалась.

— Все будет в порядке, — ответила Касс. Гиффорд наклонился и поцеловал Эдит в щеку.

— Берегите себя, — сказал он.

Помахав ей, они поднялись в самолет и заняли свои места. Через несколько минут они были уже высоко над морем.

— Холостяк, тридцати с лишним лет, со своими собственными зубами, нашел изящную блондинку и собирается жениться на ней, — улыбнулся Гиффорд. — Он будет жить с ней и их детьми...

— Детьми? — перебила Касс.

— Мне кажется, нам надо подарить Джеку братишку или сестренку через пару лет. А ты как считаешь?

— Прекрасная идея, — согласилась она.

— Он будет жить с ней и их детьми долго и счастливо. — Он широко улыбнулся малышу. — А что ты думаешь об этом, разбойник?

Подняв ручки, Джек щелкнул пальчиками.

— Он думает, что все будет в порядке, — заявила Касс, рассмеявшись.

Гиффорд взял ее за руку.

— Я тоже так думаю, — сказал он и улыбнулся ей.

Content

Олдфилд Элизабет Отель «Затерянный рай»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ