Эдуард Байков, Всеволод Глуховцев

Рой: Битва бессмертных

РОЙ

Часть I

В ПОТЕМКАХ

Из сообщений мировых информационных агентств, январь 2012:

«РУССКИЕ ВЕДУТ!

Российским ученым удалось совершить грандиозный прорыв в области нанотехнологий.

Как сообщил в интервью профессор Григорий Мерецкой, успешно завершены опытно-конструкторские работы по созданию наноскопических автономных устройств.

По словам ученого, первые нанороботы практически готовы к запуску в серийное производство. „Рабочая технология уже создана“, — уверенно заявил Г. Мерецкой».

ГЛАВА 1

1

— Алексей Владимирович!

Пауза. Секунда, две, три…

— Алексей Владимирович!

Меркурьев поморщился. Мысль сбилась. Не дают работать, заразы… Он попытался настроиться, но мысль уже упорхнула. Тьфу ты, гадство!

— Ну, что там еще? — Он высунулся из-за монитора.

Репортерша Вика потрясла телефонный трубкой, микрофон которой она предусмотрительно зажала ладонью.

— Вас, — скосила она глаза на трубку.

— Кто?

— Ну, а я знаю?! — удивилась Вика. — Женский голос, старческий.

— Нет меня. — Меркурьев вновь скрылся за компьютером.

— Как это нет?! — Девушка взметнула брови. — Я же сказала — сейчас позову!..

Удачная фраза сама сложилась в голове Алексея. Он довольно хмыкнул и еще быстрее застучал по клавишам.

— Как «нет»?.. — проговорил он. — Да так вот и нет. Ушел я. Уехал. Улетел! А может, даже умер.

— Ну-у, Алексей Владимирович… — протянула Вика. — Я что, так и буду стоять?..

— Стоять всегда, стоять везде, — продекламировал Алексей, — до дней последних донца! — И звучно щелкнул клавишей восклицательного знака. — Уже иду. — Он встал.

Алексей Меркурьев был колумнистом и научным обозревателем еженедельника «5555», объявлявшего себя «газетой для городских интеллектуалов»; впрочем, пятерки не столько намекали на уровень элитарности, сколько со скромной гордостью напоминали о географическом положении города: на 55-м градусе северной широты и 55-м — восточной долготы.

Меркурьев обладал особым талантом — ухватить самую суть научной проблемы, а затем изложить ее точно и ярко. Там, где ученый-специалист затянул бы невыносимо нудную муть, Алексей мог так сверкнуть словом, что читателю все становилось ясно и статья легко читалась от начала до конца.

За это Меркурьева в «пятерочках» ценили и платили приличные гонорары. Сам же он шутил — мол, ему дают деньги за его собственное удовольствие. Это правда: он представлял собой тот счастливый случай, когда работа и увлечение совпадают. Впрочем, за это приходилось расплачиваться общением с полусумасшедшими изобретателями, уфологами, астрологами и экстрасенсами… Для такой публики все пути в редакции вели к Меркурьеву. Поначалу с ними было забавно, потом они надоели хуже горькой редьки. Но ничего не попишешь — при появлении в редакции очередного гения с проектом космической электростанции сотрудники дружно указывали на корреспондентскую, где обитал Алексей.

Когда Вика сообщила про старушечий голос, чутье подсказало журналисту, что бабка сейчас начнет толковать либо о том, как ночью она увидела загадочный летающий объект, либо о лечении всех болезней посредством отвара из лопухов, настойки из еловых шишек и тому подобного говна. А его, Алексея, ждет незаконченная статья, которую надо срочно сдавать в номер… Он вздохнул и перехватил трубку из Викиной руки.

— Слушаю вас!

— Здравствуйте. Это Алексей… э-э, Меркурьев, простите, не знаю вашего отчества…

— Он самый. — Меркурьев постарался придать голосу побольше вежливости. — Можно без отчества, просто Алексей.

— Да?.. Очень приятно. Я всегда с таким интересом читаю ваши статьи…

Пришлось выслушать ряд витиеватых похвал своему журналистско-писательскому мастерству — бабулька оказалась интеллигентной, бывшей учительницей музыки. Выражалась она обстоятельно, долгими периодами — Меркурьев потихоньку начал звереть, но тут бабка вовремя прекратила предисловия и перешла к делу:

— Я, собственно, почему вам звоню. Прошлой ночью я наблюдала удивительное явление: необычный оптический эффект, возможно, обман зрения…

Вот оно — Алексей оказался провидцем. В самом деле, одинокой пожилой женщине не спалось, она читала, смотрела телевизор, потом решила выйти на балкон, благо майская ночь была теплой.

— …у меня, знаете ли, чудесный вид из окон, двенадцатый этаж. Я живу в Белой роще, где биологический институт, знаете?

Меркурьев вздрогнул от неожиданности. Он не только знал этот институт — именно о нем и писал статью, что ждала его на мониторе компьютера. Статья о разработках этого института в области генетики.

— Знаю. — Он не смог скрыть своего удивления.

— Ах да! Уж кто-кто, а вы-то…

Затем собеседница поведала, как она вышла на балкон в час ночи, как увидела звездное небо над собой и лесную темень внизу: Белая роща представляла собой парковую зону на юго-восточной окраине города, где она переходила в леса, а те километров через сто — в бескрайнюю уральскую тайгу. В этой спящей тьме влажно мерцали огоньки предместий и дальних поселков и ярким прямоугольником сиял обнесенный высоченным забором периметр институтской территории — объект был режимным, выполнял в том числе военные заказы, поэтому охранялся строго.

Так вот, старушка увидела все это, вдохнула поглубже ночной воздух и…

И потом взгляд ее отчетливо уловил, как странное марево задрожало чуть левее институтской ограды — так бывает, когда в жаркий полдень нагретая земля отдает свое тепло. В такие моменты становятся видны прежде незаметные воздушные токи: пространство живет, дрожит, призрачно переливается… Но то в жару, днем. А тут — ночь. И вообще возникло такое ощущение, словно нечто огромное вдруг заклубилось во тьме, а затем вершины деревьев заколыхались одна за другой — по верхушкам березок побежала волна, будто покатился огромный незримый клубок. Волна побежала на восток, как бы охватывая город по дуге, это бабушка тоже приметила.

— Наверное, просто ветер, — не удержался от ухмылки Алексей, но его собеседница была тверда.

— Нет — сказала она, — ветер таким не бывает. Уж я-то знаю… Не ветер это. Хотя ветерок в ту ночь тоже был.

Меркурьев мысленно послал наблюдательную особу по самому известному в широких кругах адресу, но вслух, конечно, заговорил о том, что он-де обязательно постарается выяснить, что за феномен такой, проконсультируется со специалистами, все узнает и сообщит… короче говоря, профессионально уболтал бабку, выудил у нее «до свидания» — и тут же брякнул трубку на рычаг, «позабыв» узнать имя и номер телефона собеседницы.

Вика с восхищением глазела на старшего коллегу:

— Вот это класс! Так проехать по мозгам…

— Учись, студентка, — Алексей подмигнул, — пока я жив. Хотя теперь уж точно умер на два часа. Нет меня — ни для кого! Срочно статью шефу — иначе секир башка.

2

Казалось бы, что можно написать о работе научно-исследовательского института, да еще полувоенного? Да ничего! Обычная рутина, скучное перечисление цифр и формул, фактов и концепций. Когда Меркурьев услышал от редактора о задании, то приуныл, хотя виду, естественно, не подал. Но главный редактор (главвред — по выражению сотрудников), старый газетный волк, да и психолог неплохой, мигом раскусил подчиненного.

— Ты не куксись, — посоветовал он. — Я ведь тебе тупых заданий не даю. Тут дело непростое, с подковыркой. Поясняю…

Понятно, что руководитель крупной газеты — лицо во всяких городских слухах и сплетнях информированное не хуже, чем начальник уголовного розыска. У него множество своих источников, к нему лично стекаются ручейки интересных и никчемных, странных и рядовых, официальных и приватных, сенсационных и… всяких разных сведений. А уж разобраться в них и с ними: что дать, что придержать, а что вообще никогда не давать — это шеф умел. Так и на этот раз — какими-то только ему известными путями пришла к шефу «пятерочек» «инфа» о том, что в институте что-то темнят, не все там так просто, как кажется с виду.

— А что именно, Юрий Павлович? — насторожился Алексей.

Шеф слегка поморщился, как делал всегда, если не мог четко сформулировать мысль.

— Понимаешь, чую я — что-то такое у них там творится, что-то они скрывают от властей, а может, и от начальства своего. Потому и хочу послать тебя на разведку. Формально задание простое, как кубометр: написать очерк о передовом крае науки и все такое. Как-никак мировой уровень, знаменитости там всякие… Про профессора Мерецкого слыхал?

— Даже писал. В январе, помните?

— А, точно. Так вот, темнят, черти… Вот ты и постарайся разнюхать на месте, что там к чему. Да и в статье нужно намекнуть — так, между строк — мы, мол, кое о чем умалчиваем, но знаем… в общем, не тебя учить, как стряпать газетные утки. Посмотрим на их реакцию. Да, и постарайся завести личные контакты.

А вот насчет последнего шеф сказал зря — действительно, не Меркурьева этому учить. Помимо писательского дара у него и репортерская хватка была на зависть коллегам.

В общем, отправился он выполнять задание.

В кабинете директора института Алексей с простодушным видом завел разговор о своем интересе к новейшим достижениям микробиологии и генетики. И заметил, конечно, что хозяин кабинета — моложавый, холеного вида мужчина в дорогом костюме, больше похожий на крупного бизнесмена, чем на ученого, — хотя и слушает гостя, улыбается и кивает, но прежде всего думает о том, как бы ему поскорее сплавить этого внезапно свалившегося на его голову журналюгу… На что Меркурьев и рассчитывал. Маневр удался: директор вызвал к себе зама по научной работе.

— Вот с ним — во всех подробностях, — вежливо пояснил он. — Разумеется, у нас есть несколько закрытых тем, о них не имеем права, а обо всем прочем — полный простор для творчества…

Тут появился заместитель, в отличие от своего шефа выглядевший настоящим ученым: пожилой, в свитере, мятых брюках, на носу — очки в допотопной оправе… Директор наскоро познакомил мужчин, и те перебрались в кабинет зама, небольшую комнату с компьютером и новеньким ноутбуком на столе и со шкафами, доверху набитыми толстыми папками, амбарными книгами и просто кипами бумаг.

— Так что вас интересует? — поинтересовался ученый.

Звали его Семен Ильич, и был он, само собой, доктором наук в звании профессора.

— В первую очередь, конечно, генная инженерия, — тут Алексей запустил речь о нынешних и грядущих чудесах биотехнологий, способных вызвать к жизни невиданные фантасмагории и вообще перевернуть весь привычный для нас мир…

Признаться, это был психологический прием: Алексей хотел раззадорить собеседника, надеялся, что тот загорится, начнет болтать без умолку, а хитроумному Меркурьеву только этого и надо, глядишь, кое-что и выведает.

Увы, ничего подобного не случилось. Профессор выслушал бойкую тираду с полным равнодушием, а потом устало снял очки, покусал дужку и скучным голосом заявил, что это наивное представление о науке, по крайней мере о генетике.

— Это, знаете, — он махнул рукой в сторону, — дело философов или фантастов — в облаках витать. А мы люди земные, от философии далекие. Наше дело опыты, наблюдения, расчеты — день за днем, месяц за месяцем… Сенсации в других местах искать надо, не у нас, это уж точно.

Меркурьев покривил душой, тут же заверив, что ему сенсации ни к чему, наоборот, интересны как раз те самые будни — черновая, не парадная жизнь науки, отчего и хотелось бы познакомиться с рядовыми сотрудниками, посмотреть их за работой, понаблюдать за проведением опытов… Зам отнесся к этому как к общественной нагрузке, бессмысленной, но неизбежной: вздохнул, позвонил завхозу, чтобы тот принес комплект спецодежды — халат, бахилы, марлевую маску… Сам облачился в то же, и они отправились на экскурсию по институту.

3

Память у Алексея была прочная, профессиональная: сейчас, сидя за компьютером, он легко восстановил события. То есть как они с Семеном Ильичом зашли в одну лабораторию, в другую… Сотрудники, как полагается при появлении начальства, да еще в компании с журналистом, вели себя сдержанно, на вопросы отвечали общими дежурными фразами.

Меркурьев примерно такое и предполагал, не учел только одного обстоятельства: он думал, что сумеет кое-что распознать по недомолвкам и выражениям лиц сотрудников — внутреннюю напряженность, к примеру, или еще какие прозрачные намеки. Но в том-то и беда, что лиц как таковых не было! Все в лабораториях были в масках и шапочках — одни глаза. На вопросы отвечали кратко, сухо, без эмоций.

Алексей побывал в разных лабораториях, выслушал мудреные речи, добросовестно записал данные — но все это было не то, не за этим он сюда пришел. Нужно было срочно что-то придумать. И он придумал. После посещения очередной лаборатории он забеспокоился, что не преминул заметить его сопровождающий.

— Вас что-то беспокоит? — осведомился Семен Ильич.

— Да. Честно говоря, не успел позавтракать… У вас тут можно где-нибудь перекусить?

— Конечно, — равнодушно отозвался провожатый. — Сейчас организуем.

Меркурьев поспешил заверить, что не стоит беспокоиться, он сам найдет столовую, видел ведь — мимо проходили. К тому же понаблюдает, как обедают сотрудники, — для хорошего очерка просто необходимо окунуться в среду…

Зам опять без особых чувств согласился, и они временно распрощались.

Время было обеденное, и в столовой толпились и шумели сотрудники — в большинстве своем молодые люди. Без масок и шапочек они казались раскованными, не то что на рабочих местах. Алексей скромно пристроился в очередь, взял дежурное блюдо — первое, второе, сок, затем обосновался в углу так, чтобы обозревать весь зал.

Вскоре к его столику с подносом подошел кучерявый парень.

— Разрешите? — осведомился тот.

— Конечно, конечно! — Алексей с готовностью подвинул в сторону свои тарелки.

— Спасибо. — Молодой человек поставил поднос, уселся напротив. — Вы меня не узнаете?..

Выяснилось, что Меркурьев полчаса назад побывал в их лаборатории, где в масках все были неразличимы. Артем, так звали биолога, как раз отвечал на его вопросы.

За едой поговорили о том о сем — совершенно пустой, формально-вежливый разговор… Однако вскоре Алексей заметил, что молодой человек явно что-то хочет сказать, но не смеет здесь, в стенах института. Наскоро проглотив остатки обеда, журналист улыбнулся:

— Рад был с вами познакомиться. Если возникнет желание пообщаться… — Он ловко просунул меж тарелок визитку. — Буду рад встретиться, поговорить о проблемах науки.

Попрощался и двинулся к выходу.

Остальное время в институте прошло обыденно. Визитер слушал, кивал, чиркал в блокнот, включал и выключал цифровой диктофон. Под конец поблагодарил зама и поспешил откланяться.

В целом у Меркурьева все же сложилось впечатление некой недоговоренности — о чем и доложил шефу, подтвердив подозрения последнего. Правда, фактов было ноль. Единственная зацепка — молодой сотрудник Артем. Поэтому закончил он свой отчет на оптимистической ноте:

— Уверен, парень вскоре позвонит.

Редактор почесал лысину тупым концом карандаша:

— Позвонит — не позвонит… А ждать нам некогда. Давай статью срочно в номер. Пиши так, как обговорили нынче, — дескать, кое-что знаем, но пока не раскрываем всех карт. А позже дадим бомбу. Ждите продолжения.

— Палыч, а будет ли бомба? — позволил себе усомниться Меркурьев.

На что редактор ответил давно знакомой ему житейской мудростью:

— Подумаем об этом завтра. И вообще, это уже не твоя забота. Главное — ввязаться в бой, а там видно будет… Я тут еще кой-какие свои контакты задействую. Глядишь, подкину тебе жареных фактов. Давай работай!

…И вот, заканчивая статью, Алексей вспомнил все это в связи со звонком зоркой бабуси. Нет, удивительные все-таки случаются совпадения! Он покачал головой и отстучал название очерка — его привычкой было придумывать заголовки в финале работы над материалом: «ЗА СЕМЬЮ ЗАМКАМИ ГЕНЕТИКИ. Тайны, которые хранят стены биологического института».

— Все! — облегченно воскликнул Алексей, быстро распечатал свой труд на принтере и побежал к шефу.

Такое впечатление, что тот только его, Алексея, и ждал.

— Принес? — тоже с облегчением спросил главред и тут же углубился в текст.

Прочел. По лицу его Алексею показалось, что от очерка шеф не в восторге, но ведь задача была ясна с самого начала — попытаться нарыть чего-нибудь, а если не удастся, то высосать из пальца…

— Та-ак, ну ладно… — протянул шеф и своим неизменным карандашом бегло расчеркнулся на каждом листе, утверждая материал в печать. — Посмотрим! — сказал он многообещающе. — Думаю, должно сработать.

— Я тоже так думаю, — поддакнул журналист. — И потом, у нас в запасе этот Артем… Юрий Палыч, так на сегодня все — я свободен?

— Как негр в Африке, — с мрачным юмором ответствовал главный. — И завтра тоже. Можешь отдыхать. А вот послезавтра — как штык!

Алексей воспрянул — такого щедрого подарка от начальства он никак не ожидал. Мигом мысль нарисовала картину сегодняшнего вечера: огромный экран домашнего кинотеатра, пивко с копченой рыбкой… Живем!

— Ну, тогда я побежал, — заторопился он. — А уж послезавтра, с новыми силами… До свидания!

4

Алексей Меркурьев жил один в двухкомнатной квартире, доставшейся ему от родителей. В свои тридцать пять он так и не сподобился жениться. Вроде парень интересный, умный, спортивный, и подруги вниманием не обделяли… А вот семьей обзавестись пока не получалось. Не встретил нужного человека — пожимал он плечами в ответ на чьи-нибудь назойливые расспросы.

Дом, девятиэтажка, был когда-то не то чтобы элитный, но и не тупорылой публикой заселен — квартиры в нем получали врачи, учителя, инженеры… словом, интеллигенция невысокого полета. Конечно, за годы много всякой воды утекло: кто-то разменялся, переехал; в период лихолетья постаревшие советские интеллигенты, оказавшиеся во взбаламученном море новой жизни, вынуждены были продавать жилье — единственную имевшуюся у них ценность… Так в подъезде появлялись новые люди, часть квартир стала сдаваться внаем, иные перепродавались во второй, а то и третий раз.

Шагая дворами домой, Меркурьев не сказать, чтобы думал об этом, но какая-то неясная грусть окутала его. Вспомнилось многое из прошлого… Алексей поднял голову, глянул в вечернее небо, потом перевел взгляд ниже. Город только-только начал таять в майских сумерках, нежно-сизая дымка стелилась по горизонту… и тут Алексей вздрогнул, замер на месте.

Случилось нечто невероятное. Там, в дальней призрачной дымке, что-то сгустилось, заклубилось, будто живое, и на один неуловимый миг даже почудилось, что в этом сумрачном сгустке мелькнули очертания — лица не лица, маски не маски, чего-то чудовищно искаженного, получеловеческого… но все это в один миг — нет, полмига! — точно жуткий фантом вспыхнул не наяву, а в мимолетном обмороке. Р-раз, — и нет его!

Конечно, Алексей обомлел. С минуту стоял столбом. Потом очнулся.

— Чушь какая-то… — неуверенно пробормотал он.

Точно, чушь. Бывает — устал, мозг отключился на долю секунды… Бывает так. Алексей встряхнулся и зашагал домой.

Но мысль уже работала, и она была тревожной. Сразу и тот телефонный разговор всплыл на поверхность сознания. Бабке-то почудилось то же, что и Алексею сейчас. Словно массовая галлюцинация какая-то… А еще сюда каким-то углом втискивался биологический институт. То есть чутье ему подсказывало, что это так — есть связь между всеми этими событиями. Меркурьев помрачнел и неприятно для себя застрял на последней мысли. Стоило ему побывать в институте, как тут же самому привиделось нечто. Так что все это значит?!.

Тут Алексей малость испугался своих выводов. Бред все это! Устал просто, вот и примерещилось, а с перепугу все совпадения стали казаться зловещими… Надо выбросить вздор из головы, хватить пивка — вот оно уже в пакете, — включить DVD-плеер и ни о чем таком не думать. А потом вырубиться, отоспаться от души — и проснуться утром с мыслью, что впереди еще целый день отдыха.

От этого Меркурьев повеселел, зашагал бодро, а метров за двести до подъезда его окликнули:

— Владимирыч!

Алексей обернулся. Его догонял сосед по площадке, майор МЧС Николай Ракитин.

Он был как раз из «новых» жильцов, въехал в этот дом лет пять тому назад, будучи еще капитаном. Оказался нормальным мужиком и хорошим соседом, приветливым и неназойливым. Такими же были его жена и дочь. Больше о нем Меркурьев почти ничего не знал, так как старался не лезть в чужое — своего хватало… Ракитин тоже не совался к Алексею с расспросами да советами, разве что однажды — по случаю получения майорской звезды — завалился к соседу, уже порядком подшофе: отмечали на службе, сообщил он.

— Я ненадолго, — сразу предупредил гость, приметив светящийся экран компьютера. — Давай за очередную звездочку накатим по сотке: как-никак теперь старший офицер… Да и тебе в дело: вдохновение попрет как танк. О чем пишешь-то?

Алексей объяснил, что очерк будет о всяких загадочных местах — существуют такие в городе: говорят, там энергетика особенная. Например, старое кладбище на юге. Есть энтузиасты, которые там по ночам блуждают с не менее загадочными приборами, замеряют что-то…

Хмельной майор только хмыкнул:

— Это что… Вот у нас спецсклады подземные на случай войны — вот уж места так места! Это, дорогой товарищ, такое, что никакой Шехерезаде не придумать… Но — т-сс!.. — Он с хитрым видом приложил палец к губам. — Военная тайна!

Меркурьев с пониманием кивнул, они выпили, немного поговорили, и Ракитин ушел. А когда наутро встретились случайно на площадке, майор, который тяжело дышал и смотрел воспаленными глазами, после первого хмурого «здоров» быстро пригнулся к уху журналиста:

— Слышь, я вчера спьяну брякнул тебе про подземные склады — так ты того… ну, понимаешь…

— Да не кипишуй ты, — отмахнулся Алексей. — Я ж не маленький. Что вчера слышал — то вчера и умерло.

— Вот и лады. — У Ракитина явно гора с плеч свалилась.

Это было два года тому назад…

5

— Здоров, Владимирыч, — повторил Николай, нагнав Меркурьева.

Они обменялись рукопожатиями, пошли рядом. Журналист заметил в левой руке Ракитина объемистый хозяйственный пакет. Цепкий взгляд распознал, что там, внутри.

— Вечерний отдых? — Алексей с улыбкой кивнул на пакет.

— А-а, мать их… — Николай махнул свободной рукой и выразился непечатно. — Я ж один, на холостяцком положении. Своих к теще отправил в деревню. В школе-то теперь каникулы сплошные — то новогодние, то первомайские… Не учеба, а цирк какой-то!.. В общем, сам понимаешь — на подножном корму я. Сейчас приду, стряпать буду. А пузырь само собой — устал как собака, сутки оттрубил дежурным по Управлению.

— На телефоне сидел?

— Ну да, и не только. А сутки выдались — я таких давно не припомню. Как будто вся шиза зашевелилась, изо всех щелей полезла…

— То есть? — напрягся Алексей.

— Да шквал звонков дурацких. Какие-то глюки сплошные: одному то привиделось, другому — это… И такую, знаешь, хрень несут — ты бы слышал, так упал бы… Да, кстати, это ж вроде по твоей части. Может, сегодня какое обострение у этих психов? Ну, там, вспышки на Солнце, магнитная активность… Чем тебе не тема!

Ракитин шутил, но Алексею было не до шуток. От слов майора про массовые видения у него так и опустилось все внутри. Неужели?..

— Постой. — Голос чуть не дрогнул, но Алексей совладал с ним. — А что именно им чудилось, психам этим?

— Да черт-те что! Говорю же — хрень разная. Один звонит — голос визгливый, истеричный. Кричит, будто вышел из квартиры, стал спускаться по лестнице, и тут прямо на глазах стена подъезда стала шевелиться…

— Шевелиться?.. — эхом повторил Алексей.

— Ну, вроде того. То ли поплыла, то ли потекла — как масло на сковородке. Вообще, говорит, будто весь дом поплыл… Твердь земная превратилась в волны — прям так и сказал, собака! Поэт какой-то.

— А вы?

— А что мы? Спрашиваем: а теперь-то что? Что с домом-то, со стеной? Ничего, говорит, прошла волна, и все снова на месте. Знаешь, таких клоунов пруд пруди, чуть не каждый день названивают. Но сегодня что-то особенное! Нет, точно на Солнце фигня какая-нибудь творится. Сперва у этого придурка крышняк съехал, потом еще у нескольких. Звонок за звонком: все-то им мерещится, как вещи разные оживают, шевелятся, текут, плывут… Да, кстати, — добавил майор, — мы телефончики всех звонивших пробили. Так вот, все абоненты — обычные граждане, на учете ни в психушке, ни в ментовке не состоят. Вот и думай после этого, кто нормальный на самом деле…

Так они дошли до подъезда. Меркурьев больше расспрашивать не стал, постарался улыбнуться, виду не подать, хотя на душе у него, конечно, сделалось тухло. Какой уж теперь свободный вечер — и пиво не в радость. И не избавиться от мысли, сколько ни гони ее, что вокруг происходит что-то непонятное, тревожное… а главное — никто ни о чем толком не знает, и никому об этом не расскажешь, если не хочешь, чтобы приняли за сумасшедшего.

Алексей невнятно мыкнул что-то, насупился… Ракитин подметил перемены в соседе уже на площадке первого этажа.

— Ты что задумчивый такой стал?

— Да нет… так. — Алексей натянуто улыбнулся.

Прибыл лифт, со скрипом потащился на восьмой этаж, где оба жили. Пока поднимались, Ракитин внезапно оживился:

— Слушай, чуть не забыл… Знаешь ту квартиру на третьем этаже, откуда жильцы съехали? Те, что снимали?

— Ну… да…

— Так вот — поздравляю! Новые заселились.

— Ну и флаг им в руки… А поздравлять-то с чем?

— А с тем, дорогой товарищ, — тут майор хитро прищурился, — что жильцы особенные. Девицы! — произнес он с особым значением. — Сечешь?

Меркурьев просек, усмехнулся:

— Древнейшая профессия?

— Она самая. Мне про них Мишка сказал, омоновец.

Лейтенант городского ОМОНа Михаил Зверев, детина — сила есть, ума не надо, тоже снимал квартиру, только на пятом этаже.

— Погоди, говорит, я им еще субботник устрою, — со смехом передавал Николай замыслы любвеобильного омоновца. — А я так мыслю: субботников не надо, а так, честь по чести, с честным деловым предложением… Я временно холостой, ты и вовсе человек свободный, что нам стоит! А?..

Алексей поспешил сказать: «Подумаем…», попрощался и шмыгнул к себе. Дальше разговаривать, делать улыбчивый вид было невыносимо.

Очутившись в квартире, Меркурьев плюхнулся в кресло и долго просидел в вялом ступоре. Не хотелось ни думать о чем-либо, ни шевелиться. Даже пива не хотелось. Противная вялость овладела им.

Сумерки вливались в комнату, превращая ее и умолкнувшего хозяина в царство сонных теней. Меркурьев и впрямь задремал, оказался будто в сером коконе — цвета и звуки внешнего мира не могли сюда прорваться… как вдруг оболочку кокона прорвал резкий звонок мобильника.

Алексей вздрогнул и разом очнулся.

«Какого хрена!..» — пробормотал он и потянулся к дребезжащей трубке.

— Слушаю, — недовольно бросил он.

Голос оказался незнакомым. Но спрашивали его.

— Извините, что так поздно. Меня зовут Павел. Павел Мальцев. Сегодня вы были в нашем институте. И дали визитку моему товарищу… Артему.

— Ах да. — Сонливость как рукой сняло, Алексей подобрался.

— Нам надо поговорить. Я мог бы рассказать много интересного. Если вы не против…

— Ну что вы, скорее наоборот…

— Когда мы сможем встретиться?

Меркурьев почесал подбородок:

— Завтра в любое время после десяти утра. Как вам будет удобно.

— Ага. Давайте в одиннадцать возле кафе у Дома журналистов.

— Отлично! — Алексей воспрянул, улыбнулся, как будто собеседник мог его видеть. — А как мы узнаем друг друга?

— Я вас узнаю — видел сегодня в институте.

— Тогда до встречи!

Журналист отключил мобильник, вскочил, направился на кухню, прямиком к холодильнику:

— Ну, где вы там, мои бутылочки…

ГЛАВА 2

1

Ночь выдалась ужасной. Редко когда такие ночи выпадали! Алексея мучили кошмары, он в страхе просыпался, затем вновь проваливался в темный омут. Снились преследовавшие его монстры, нелюди. Он бежал, ноги подгибались, но никуда от них не удавалось скрыться — они были повсюду. А вот люди почему-то ничем не могли ему помочь… Просто муть какая-то!

Но утро выдалось солнечным, теплым. Как награда ему за ночную жуть. Ну, и встреча предвещала сюрпризы.

В половине одиннадцатого Меркурьев вышел из дома и неспешно потопал к Дому журналистов, где располагалась и редакция их «пятерочек». А рядом кафе, в котором он частенько с коллегами обедал, а иногда и коротал вечера.

Алексей шел и думал о предстоящем разговоре. Если парень из института — как там его… ах да, Паша, Павел Мальцев — сообщит хоть что-нибудь стоящее, можно будет дать обещанное читателям продолжение, может, даже и не в одном номере. А потом аккуратно закрыть тему.

Без пяти одиннадцать он стоял у входа в кафе. Зыркал по сторонам. Если бы имел привычку коптить небо, то обязательно закурил бы. Но Алексей не курил, наоборот, к дурным привычкам относился отрицательно, так как был человеком спортивным. От крепких напитков его воротило, а вот пивко любил, но баловал себя не часто. Ну, и там винишко с какой-нибудь очередной пассией.

Время шло, а нужный человек не появлялся. Где-то в четверть двенадцатого мобильник Алексея ожил. Это был тот самый Павел:

— Бога ради простите меня, Алексей. Пробки кругом, застрял… Я сейчас в книжном магазине напротив, жду вас там.

Меркурьев дал отбой, ворча, направился к перекрестку, перешел улицу и вскоре очутился в магазинчике. Кроме скучающей знакомой продавщицы — пожилой тетеньки, там никого не было. Алексея это уже начало злить.

Снова запиликал телефон.

— Алло!.. — раздраженно бросил он.

— Это Павел. Пройдите, пожалуйста, к девятиэтажке рядом, справа от магазина, я к вам спущусь. И… я все вам объясню.

Что за дела?! — Алексей вскипел. Но сделал так, как его просили. Что за дурацкие игры в шпионов?..

На крыльце соседнего дома его ожидал долговязый парень в моднястых темных очках. Он шагнул к журналисту, протянул руку:

— Добрый день. Я — Павел. Точнее, меня зовут Игорь и фамилия моя не Мальцев, а Рябинин. — И, заметив удивление на лице собеседника, поспешил объяснить: — Вы уж извините, что пришлось помотать вас. Институт у нас режимный, спецслужбы там, ФСБ… сами понимаете. А самое главное, я приписан к секретному отделу. Наша группа особая, соответственно, и контроль за нами особый. Все здание института утыкано камерами слежения, столовка тоже. Там могли засечь, как вы передавали визитку лаборанту Артему. Вот я и страховался на всякий случай.

— Что ж, разумно, — развел руками Меркурьев. — Но вы хотели сообщить мне что-то важное…

— Верно. Давайте пройдем в сквер, там и поговорим.

В сквере, располагавшемся неподалеку, было малолюдно. Лишь две молодые мамы выгуливали своих чад в сторонке. Алексей достал диктофон, спросил:

— Не возражаете?..

— Все в порядке, — кивнул собеседник и начал свой рассказ.

Постепенно перед журналистом нарисовалась картина, от которой брови у него поползли вверх.

— Вы, наверное, читали сообщения где-то с полгодика назад о прорыве русских ученых в области нанотехнологий?

— Помню такое. Группе исследователей под руководством профессора… э-э, Мерецкого, если не ошибаюсь, удалось вплотную приблизиться к созданию первых нанороботов. Если это, конечно, не очередная утка моих коллег, запущенная в погоне за дешевой сенсацией.

— Нет, это не утка. Профессор Григорий Геннадиевич Мерецкой действительно руководит группой, которой удалось создать первые модели наноустройств, о чем так шумела пресса в январе…

— И я грешным делом шумел, было дело.

— Да, да. Но…

— Что — «но»?

— Но все это лишь верхушка айсберга. Чем они на самом деле занимаются… — Игорь пожал плечами. — Под зданием расположена подземная лаборатория: два этажа вниз. Там они днюют и ночуют, иной раз неделю их не видно.

— А вы? — Журналист прищурился.

— Я посредник между этой группой и остальными сотрудниками института. Ведь им тоже нужно постоянное снабжение многими вещами — от приборов до продуктов питания. Всем этим занимаюсь как раз я. Помимо членов этой группы, гендиректора и его зама по безопасности, еще только у меня имеется допуск в лабораторию.

Какое-то время Алексей переваривал услышанное, затем тряхнул головой:

— Значит, чем они там занимаются, вы не знаете. Но догадываетесь?..

Ученый криво усмехнулся:

— Ну, что касается нанороботов, то это уже реальность, Алексей. Теперь остается лишь снабдить их искусственным интеллектом. То есть заложить в каждого «гномика» программу — ту, которая необходима оператору.

— Например?

— Ну-у… все, что хотите. К примеру, очистка кровеносных сосудов от холестериновых бляшек. Да что угодно!

Алексей верил и не верил ушам своим. Сам не раз живописал о предстоящих чудесах, размышлял о перспективах и опасностях нанотехнологий… Однако хорошо все это на бумаге, а когда пойдут овраги…

— Но эти устройства должны обладать мышлением! — воскликнул он. — Разве такое возможно?!

— Я не разбираюсь во всех тонкостях, но сто к одному, что они именно этим сейчас и занимаются. Вкачивают программы в своих «гномиков». И… видимо, они близки к созданию искусственного интеллекта.

— О-бал-деть! — только и смог произнести Алексей.

2

Где-то еще с полчасика они беседовали. Затем разбежались, но предварительно договорились о встрече на следующий день в условленном месте. Алексей помчался в редакцию — отдых был позабыт.

Проигнорировал лифт и побежал по лестнице на свой седьмой этаж, где обосновалась редакция еженедельника «5555». Влетел в комнату, второпях поздоровался с сослуживцами и запустил компьютер. Скачал файл с диктофона, прослушал в наушниках и скинул запись на флэшку.

Спустя минуту он уже сидел напротив главного редактора.

— Ну, ты орел! — удивленно покачал головой шеф. — Если здесь, — он потряс флэшкой, — действительно то, о чем ты говоришь, то премиальные тебе обеспечены.

— Ловлю на слове, Юрий Палыч. — Журналист откинулся на спинку стула и приготовился слушать запись повторно.

Главный подключил колонки к ноутбуку, выбрал в меню закладку «Воспроизвести файл». И навострил уши.

По мере прослушивания полноватое лицо его менялось — радостная ухмылка расползалась во всю ширь физиономии. Когда запись закончилась, он хлопнул ладошкой по столу:

— Это бомба! Та самая… Ну повезло тебе, Лешка, да что говорить, всем нам повезло — теперь рейтинг подскочит вместе с тиражом.

Он вскочил с места, заходил по кабинету.

— В общем, так! Дадим на первой полосе, но лишь анонсом. А весь текст будет на развороте с цветными снимками — институт, лаборатории, ученые-генетики в спецодежде. Затем пару-тройку изображений наноустройств, пусть Славка найдет в Сети…

Славка, Вячеслав Худиков, был штатным художником-оформителем, компьютерным дизайнером. Но в Меркурьеве проснулся охотник, идущий по следу.

— Сам найду все иллюстрации, — заявил он.

— Сам так сам, — тут же согласился шеф и спросил: — Останешься работать над материалом?

— А то! — Алексей вскочил с места.

— Вот и лады. А завтра можешь не выходить. Оно и к лучшему: чует мое сердце, что кое-кому не понравится наше расследование. Денек посиди дома, чтоб лишний раз не дергали, а я тебя прикрою.

Алексей кивнул и уже собирался выйти, как шеф его окликнул:

— А зачем на флэшку-то записал, я же мог по внутренней сети к тебе зайти?

— Так ведь, сами понимаете, теперь все нужно держать в тайне, иначе спалим источник. Поэтому аудиофайл я положил в папку вне доступа.

— Хвалю. Настоящий разведчик из тебя получится, Алексей Владимирович.

Главный шутил — и это было хорошим знаком. Значит, беспокоиться не о чем, остается поскорее накатать статью и вернуться к пиву и рыбке. Плохие же предчувствия исчезли сами собой.

Пальцы Меркурьева лихорадочно стучали по «клаве». Вот это будет гвоздь номера! Статья наделает шума, сам он получит премию, потом напишет книгу об этом и отдаст рукопись в издательство. Одним словом — полоса везения. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

…Еще через час Алексей сбежал по ступенькам широченного крыльца Дома журналистов, вдохнул полной грудью свежий майский воздух и весело зашагал по направлению к дому. Благо пройти предстояло всего-то три квартала.

Радостные мысли теснились в его голове. И половина из них вертелась вокруг тележурналистки Светланы Мамаевой. Света работала в государственной телерадиокомпании, у нее была своя авторская программа «Городские слухи». А еще она была очень и очень привлекательной двадцатипятилетней особой, да к тому же не замужем. Ну, в общем, нравилась она Леше, чего уж тут скрывать-то… Вроде и он ей не был неприятен. Несколько раз они встречались, ходили в клубы, танцевали, сидели в кафешках. Иногда он подкидывал ей интересные темы, иногда — она ему.

Вот и сейчас у него выстраивались определенные планы: пригласить ее куда-нибудь, можно и домой, заинтересовать тайнами биологического института, а потом… ну, война план покажет. Но сначала нужно дождаться выхода номера с «бомбой».

Тут приятные размышления журналиста прервали самым грубым образом. Какой-то тип нахального вида — из породы приблатненных дешевок, что стреляют деньги у случайных прохожих, — вцепился в рукав Лехиной куртки и, дыхнув перегаром, загундосил:

— Слышь, братан, тормозни-ка…

Меркурьев скривился:

— Чего тебе?

— Поговорить надо…

— Некогда мне! — резко бросил Алексей.

— Ты че, братан, в натуре?! Я же вежливо с тобой базарю…

Дальше начался привычный треп про то, как бабло кончилось, а вот срочно надо доехать куда-то…

— Я же сказал: тороплюсь, отвали! — резко ответил Алексей.

Тот лишь еще крепче вцепился в рукав:

— Ты че, борзой такой…

Меркурьев дернул руку на себя и тут же подался вперед, провернул кисть. Одновременно наступил на ногу противнику и жестко въехал ему локтем свободной руки в подбородок. Раздался глухой удар, гнилые зубы клацнули, «стрелок» разжал пальцы и шлепнулся оземь.

Алексей подскочил к нему, наклонился и мертвой хваткой сжал двумя пальцами шею у основания. Противник стал глотать воздух.

— Ты, крысеныш, — прошипел Алексей, — забейся в щель и не выползай оттуда. Еще раз встречу — урою на месте!

Шедшие невдалеке прохожие в испуге глазели на них и невольно ускоряли шаг.

Меркурьев как ни в чем не бывало распрямился и неспешно направился дальше. Вид у него был самый непринужденный — будто ничего и не произошло. Хотя, надо признаться, сердце билось чаще обычного. Никак ему не удавалось справиться с последствиями повышенного выброса адреналина. Хотя и готовил себя к подобным ситуациям, и поединков провел вагон с небольшой тележкой. Но то были спарринги с товарищами по школе, назывались они «кумитэ» — показательные бои, спортивные поединки. А школа называлась «Кекусинкай-карате».

Уличная же драка — это совсем другой расклад. Тут правила не предусмотрены. И противники всамделишные, а не спарринг-партнеры…

Поэтому Алексей остался доволен. Давно он не применял своих навыков на практике, и вот — не заржавело старое оружие! Ну, прямо скажем, свалить дешевого уличного гопника — невелика победа, и все-таки… Физическая память сработала автоматом, не забыла прежних уроков. Да и этому уроду польза: таких учить надо, здоровее будут. Пусть спасибо скажет, что напоролся на Алексея, а не на такого, кто жалеть бы не стал… Впрочем, такие не умнеют, быстро кончают зоной или моргом в виде неопознанного трупа.

Тут Меркурьев немного удивился — с чего бы так много внимания этому быдлу?.. Он постарался выбросить придурка из памяти, но тот почему-то зацепился в ней. Алексей удивился еще больше.

Что-то было такое в этом типе, что-то не совсем обычное… А вот что, Меркурьев так и не вспомнил, как ни старался. Наконец плюнул и перестал думать.

3

Остаток дня прошел в относительном бездействии. А под вечер позвонил новый знакомый из биологического института. Рябинин звонил из таксофона неподалеку от меркурьевского дома. Голос в трубке показался Алексею взволнованным, даже каким-то нервным. Игорь просил о немедленной встрече, и журналист, конечно, согласился.

Через пару минут раздался звонок в дверь и на пороге возникла долговязая фигура ученого.

— Как насчет холодненького пивка? — предложил хозяин.

— Не откажусь. — Вид у гостя и в самом деле был заметно взволнованный.

Расположились на кухне. После первой кружки Игорь захрустел чипсами и принялся рассказывать.

— Я вчера не был с тобой полностью откровенным, — признался он, — поэтому хочу исправиться и рассказать всю правду. Просто стыдно перед людьми — и так их дурят везде, где можно, а уж какую ахинею порой несут газеты… Ты прости меня, это я не о вашем еженедельнике, «пятерочки» как раз серьезная газета…

— Все нормально, — прервал его извинения Алексей, — без обид. Кстати, с очерком о вашем институте мы откровенно блефовали.

— Да-да, — закивал биолог, — все это так и… и не совсем так. Скажи, вы уже отправили статью в печать?

— А ты как думал? С такими вещами медлить нельзя. Номер сейчас в верстке, выйдет через неделю. А первая статья уже вышла…

— Да, я успел купить и прочитать. Но я не об этом… Дело вот в чем. Да, конечно, Мерецкому удалось сконструировать нанороботов; возможно, их даже запрограммировать удастся… но это не то, что ожидается.

— То есть?..

— Я хочу сказать, что крики об искусственном разуме — всего лишь розовые мечты всяких горе-ученых. Любой робот лишь выполняет задачу, но не ставит ее сам перед собой… Я считаю, эти устройства не смогут справиться с задачей, которую надеются на них возложить. Одним словом, облом!

Алексей хмыкнул:

— А другими словами, нас дурят и под шумок пилят бабки… Так что ли?

— Ну, может, и не совсем так, — уклончиво ответил Рябинин, — хотя бабки там и впрямь немалые. Вспомни о средствах на развитие нанотехнологий в нашей стране! А те цифры — только верхушка айсберга, кто ж будет разглашать оборонные секреты.

После такого заявления Меркурьев впал в долгое раздумье, позабыв про свое пиво. Наконец отхлебнул изрядный глоток.

— Да-а… — протянул он. — Ты, брат, меня прямо-таки раскорякой ставишь. С одной стороны, конечно, материал такой, что будет бомба так бомба. А с другой…

— С другой стороны, ты человек молодой и пожить еще хочется…

— Вот-вот! Можно сказать, даже не начинал. Вон, не женат даже… А ты, кстати, как в этом плане?

— Пока нет, — уныло ответил Игорь.

— Что?.. — Алексей на миг забылся, но тут же вернулся к реальности: — Ах да. Ну, кто знает, может, так оно и лучше… Кстати, а ты уверен, что все хвосты обрубил? Что за тобой слежки нет?

— Я… — начал Рябинин.

Может быть, он сказал и еще что-то, но что — Алексей не услышал, потому что память оглушила его.

Он вдруг понял, что цепляло, не давало ему покоя в том дрянном засранце, которого он сегодня вырубил. Глаза! Вот что. Глаза.

«Ты, крысеныш, — прошипел Алексей. — Забейся в щель и не выползай оттуда…» — и взглянул ему в глаза.

Что должно было читаться в этих глазах? Страх! Такое зверье сразу ссыт, когда чует силу. Могло бы со страхом смешаться и тупое изумление: вряд ли этот дебил ожидал рухнуть в нокаут от фраера-интеллигента… Да, могло все это быть — страх, изумление, одурь. Могло, но ничего этого не было.

Не было там ничего! Вообще ничего. Как в зрачки мертвеца взглянул Алексей — и его запоздало пробрала дрожь. Дошло-таки! Дрался с ходячим мертвецом… Хотя чего тут странного: от такой жизни, как у этого, душа давно ушла в потемки. Если и остались какие-то лохмотья, так разве теперь разглядишь их…

Тут что-то вновь нехорошо зашевелилось в душе Алексея Меркурьева — она-то была на месте. И, как вчера, она ощутила тревогу и тоску… но Алексей вовремя спохватился и не дал ей отъехать в мутное уныние.

— Да, — сказал он, — да… Извини, я отвлекся. Что ты говоришь?

Рябинин вздохнул:

— Я говорю, что полную уверенность дает только…

— Страховой полис? Ну, шутка старая.

— Да нет, не полис.

— А что?

— Свидетельство о смерти. Так что шутка новая.

Алексей чуть не поперхнулся. «Ни фига себе, совпадение тем!» — подумал он, но сказать не успел, потому что Игорь криво усмехнулся:

— А уж если насчет старых шуток… Помнишь древний совковый фильм «Свадьба в Малиновке»?.. Вот-вот, тот самый. Так там один так говорил: «Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера». Помнишь?

— Это ты к чему?

— Да к тому, что мое сердце, — Игорь постучал пальцем в грудь, — чует примерно то же самое. А потому, знаешь… следят, не следят — боюсь, уже не имеет значения.

— Даже боишься?

— Боюсь! — вскричал Рябинин, разом отбросив всю свою иронию. — Боюсь, Леха! Я ведь, знаешь… я ведь самого-то главного тебе пока не сказал.

— Ну, говори.

— Знаешь, — Игорь понизил голос, подался к Алексею корпусом, — я и себе-то боюсь признаться в главном. А главное: я подозреваю, что у них, в лаборатории у Мерецкого, — чтоб ему жопа с ушами приснилась! — что-то произошло. Даже догадываюсь, что: частичная утечка этих наноустройств. Вырвались они и вышли из-под контроля. А это дело такое, что ничего, ровно ничего нельзя предсказать.

— Да уж… чем дальше в лес, тем больше… волков, — пробормотал Алексей, совместив в памяти и свое пугающее видение, и шквал странных звонков в МЧС, и ночные причуды близ самого института. И остро пожалел, что отвязался от старушки, не узнав ни адреса, ни телефона! Хотя… хотя теперь это, наверно, уже не важно.

— Слушай, — задумчиво протянул он, — а в чем это может проявиться? Как выразиться?

— А черт его знает! — прозвучал честный ответ. — Самое паршивое, что мы ничего не знаем об этих созданиях. Ноль! Можем только гипотезы строить. И я уверен, что и мудрецы эти наши…

— Мерецкой и компания?

— Они самые. Ни черта они не знают, что сотворили! Ну, может, все и обойдется, не спорю, только шум попусту поднимется… Но если сейчас с рук сойдет, так потом не сойдет, помяни мое слово. Добром не кончится!

— М-м… — Алексей подумал, хорошо приложился к кружке. — Слушай, но ведь ты говоришь, эти самые наноустройства… они разумом не обладают? Какой от них может быть вред?

— Смотря какую программу в них вложили — я же не знаю, что там у этих чудиков на уме было! Может, вообще ничего, тогда нанороботы — просто пыль, которая может лишь загрязнить воду, воздух, почву. Хотя и это не радует. А может, их запрограммировали поражать клетки человеческого организма, например, создать тромб, чтоб закупорить сердечный клапан. А?.. Или пожирать клетки, изменять их, вызывать раковые опухоли!

Он допил пиво и продолжил:

— Понимаешь, для этого не нужен интеллект, просто программа, и главное — вложить ее в эти устройства. А они там насобачились на таких вещах…

— Стоп! — воскликнул Алексей. — Все. У меня это самое… отказ системы. Слишком много всего. Надо отдохнуть.

Меркурьев отлично знал, что самое лучшее сейчас — выспаться, а наутро, на свежую голову, еще раз прогнать полученные накануне сведения и попытаться выстроить логическую цепочку. И принять решение.

Слегка захмелевший гость собирался поехать к себе домой, но Алексей отговорил его от этой затеи. Резонно подумал, что сейчас не лучшее время шататься поддатому по ночному городу. Разложил диван в гостиной, кинул постельные принадлежности, а сам устроился в спальне.

Сил хватило лишь на то, чтобы скинуть джинсы и футболку. Он плюхнулся на кровать и тут же уснул.

И даже предположить не мог, что ждет его…

4

В тот вечер, как обычно, на дежурство в биологическом институте заступила ночная смена — четверо охранников из «Витязя».

Частное охранное агентство «Витязь» еще в начале девяностых организовали трое ушедших в отставку офицеров госбезопасности. Первый штат набрали из уволившихся в запас срочников, переманили к себе спецов из ментовки… Отбор был строгий — на работу брали только бывших военнослужащих и представителей силовых структур. Причем в случае со служивыми предпочтение отдавали десантникам, морпехам и вэвэшникам, ну и, само собой, спецназовцам.

Артур устроился в «Витязь» два года назад, после службы в погранвойсках. С тех пор ни разу не пожалел о своем решении. Наоборот, сагитировал своего приятеля Мишку из десантуры. Тот сейчас сидел в каптерке с Русланом, а Артур и еще один из их смены, Сергей, совершали обход территории института.

Дело привычное: ходишь по двору вокруг здания, проверяешь ворота, осматриваешь забор, отвечаешь на вызовы по рации, докладываешь, что все в порядке. Потом тебя сменяют, и приходит твой с напарником черед отсиживать задницу в помещении для охраны.

Сегодня Артуру не больно-то хотелось возвращаться в каптерку. Все из-за напарника, Сергея. Тот пришел на работу сам не свой. Обычно разговорчивый, любитель почесать языком и поприкалываться, в этот вечер он лишь молча кивнул в ответ на приветствие и отошел в дальний угол.

Артур попытался расшевелить его:

— Серый, ты чего смурной такой? Случилось что?..

В ответ лишь тишина. Артур разволновался и стал напирать:

— Да не сиди ты как чурбан! Давай колись — может, поможем чем тебе…

Тот промычал что-то неразборчивое.

Тут ребята не выдержали:

— Ну че ты до него докопался? Не видишь — у человека херово на душе, а ты к нему с расспросами лезешь… Давай лучше смену принимать.

Принимать так принимать. Опись объектов, пульт сигнализации — все в норме. Ключи — в особом ящике…

— Кто-нибудь в здании есть?

— Да эти, бля, секретные в своем подвале, все никак не наработаются, — буркнул парень из уходящей смены.

— Передовики, — рассмеялся Артур. — Все нормально у них там?

— Да вроде… А что?

— Да нет, ничего.

Тут Артур немного покривил душой. В прошлую смену ему показалось, что уж как-то слишком нервно забегали ученые из подвала наверх, к начальству, и обратно… Но хер с ними, в конце концов, это не его дело! Его дело — умную рожу не строить, службу нести да бабки получать, а бабки в «Витязе» хорошие, за что и спасибо.

Приняв смену, Артур с Серегой вышли на обход, разделились: один двинул по северной стороне, другой по южной. Артур шагал, осматривал объекты, а на душе было как-то муторно. И все из-за Сергея… Нет, что-то с ним не то! Артур вспомнил странно неподвижное, точно маска, лицо сослуживца, прежде всегда такое живое, улыбчивое… Точно подменили парня! Как будто не он… И глаза. Пустые какие-то, как у наркомана. Господи, неужто?! Не похоже, конечно, на него, да ведь в жизни много чего бывает, что лишь на хрена лысого похоже, да и то сбоку… Нет, сейчас увидимся, надо будет спросить!

Рослая фигура Сергея показалась из-за корпуса. Артур сделал к товарищу несколько шагов — в полутьме лицо напарника показалось каким-то неестественно белым, безжизненным. И только тут заметил в его руке пистолет.

У Артура похолодело в груди. Мысли заметались: застрелиться хочет?! Неужели все так плохо? Или?..

Додумать не успел. Сергей вскинул руку. Черное отверстие «Ижа» уставилось в лоб Артуру. Он успел разглядеть лишь выражение лица стрелка — пустой, отсутствующий взгляд, и вскрикнуть:

— Серега!..

А в следующий миг ствол изрыгнул пламя.

Пуля вошла в глаз, разворотила мозги и застряла в затылке. Мертвое тело рухнуло на землю.

Звук выстрела подбросил охранников в каптерке. Руслан схватил со стола рацию, нажал кнопку вызова:

— Первый, прием… Что у вас там? Первый, третий — отвечайте… Артур, ответь!.. Серега, вы живы?! М-мать!

Все кинулись к выходу, вытаскивая на ходу пистолеты. Держа оружие наготове, быстро осмотрелись, короткими перебежками двинулись к правому краю здания. Когда завернули за угол, глазам предстало страшное зрелище: бездыханное тело товарища в луже крови и склонившийся над ним Сергей с пистолетом в руке.

— Серый! Ты что? — выкрикнул Руслан. — Какого хрена? Брось оружие! Слышишь — сейчас же!..

Держа его под прицелом, охранники осторожно приближались. Тот резко распрямился, вскинул руку с пистолетом.

Тут же грянули выстрелы. Руслан и Миша нажали на спуск одновременно.

Две выпущенные из пистолетов «Иж-71» пули попали в цель, отбросив безумного Сергея на пару метров. Какое-то время оба охранника просто стояли, тяжело дыша. Затем Руслан подскочил к поверженному, успел заметить рваную рану на шее и расплывающееся темное пятно на животе… и сзади раздался чмокающий звук.

Охранник резко обернулся и остолбенел. Его напарник стоял на коленях. Секунда — и он повалился ничком. Руслан увидел, что из спины упавшего торчит рукоять здоровенного кухонного ножа, каким режут хлеб в столовке. И — темная фигура человека.

В первое мгновение Руслан не узнал нападавшего, а думать потом было некогда: рука сама взметнулась, палец дважды нажал на спуск.

Оба выстрела попали в цель. Человек как-то неестественно обмяк и свалился, точно из него разом выдернули все кости.

Не убирая оружие, Руслан приблизился к распростертому на земле телу…

— Мать честная! — потрясенно вскричал он.

Это же ассистент профессора из подземной лаборатории! Как его там — Ринат… Ринат Абдуллин, или Абдулов… Всегда курить стрелял у охранников, как будто своих не было…

Да что ж такое творится-то, мля! Нужно срочно вызывать «скорую» и ментов. А еще — звонить в контору. Да, по всем правилам: первым делом — в контору.

А как там Мишка? Руслан подбежал к лежащему возле здания товарищу. Нагнулся, взял за запястье — пульс был, слабый, но был.

— Держись, Мишаня! — бормотнул Руслан.

Что делать? Если выдернуть нож из спины, то кровь скорее всего хлынет сильнее. Нет, сначала следует позвонить, а потом уж заняться раненым — в помещении охранников имеется аптечка с бинтами, лейкопластырями, антисептиками…

Руслан дернулся было в каптерку, но тут дверь, ведущая в холл института, распахнулась, и в дверном проеме появилась еще одна фигура в лабораторном халате и шапочке. В руке поблескивало лезвие разделочного топорика. Человек размеренным шагом, словно лунатик, двинулся к охраннику.

Тот крикнул:

— Эй, ты! Стой на месте. Говорю, стой на месте, урод! Щас мозги вышибу!

Бесполезно. Ученый, — а это был еще один из лаборатории Мерецкого — шагал как заведенный автомат, неотвратимо и целеустремленно.

Руслан подхватил валявшиеся рядом пистолеты. Быстро проверил: тот, что забрал у мертвого Артура, стоял на предохранителе и, как видно, в ход пущен не был. Руслан убрал его в кобуру. Второй был на боевом взводе. Сколько там успел выстрелить сбрендивший Серый? Ах да — разок только шмальнул и прямо в глазницу, зараза! Значит, еще семь патронов остается. Да еще четыре в руслановской волыне. Мать твою! Еще у Мишки в магазине шесть маслин…

— Ладно, сучара, — злобно пробормотал он, — получишь ты свои законные…

Руслан подскочил к наступавшему на него врагу и, пока тот замахивался топориком, шмальнул в него из своего «Ижа» — всадил остаток обоймы прямо в рожу.

Тот повалился наземь, а Руслан отбросил ненужный теперь ствол и метнулся в каптерку. Схватил городской — в трубке тишина. Да что за блядство такое сегодня?! Он злобно швырнул трубку. Может, в институте хоть один аппарат исправен?

Тут он хлопнул себя по лбу: вот мудак так мудак! А сотовый тебе на что — орехи колоть? Так, где у нас мобильник? А, ну да, во внутреннем кармане куртки. А куртка в стенном шкафу, в прихожей. Он обернулся…

И обмер. В дверях комнаты стояли две молчаливые фигуры.

Так, опять гребаные ученые из таинственной лаборатории. Да что они там все, с катушек съехали, что ли?!

В руке одного он заметил большущий топор красного цвета — с пожарного щитка, стало быть, снят. Другой, чуть позади, держал в руках что-то длинное и тяжелое, явно металлическое, похожее на обрезок трубы.

Ну, держитесь, гады!

Охранник подобрался, достал два пистолета, снял с предохранителя, передернул затворы — все как положено. Вскинул обе руки с зажатыми в них стволами…

Грохот от выстрелов в замкнутом помещении был еще тот. Руслан палил с двух стволов, позабыв о счете. Когда продырявленные враги повалились на пол, охранник опустил оружие. Осталась одна мысль: сколько выстрелов произвел? Кажется, пять… или шесть? Точно — шесть. Сколько ж у него боеприпасов теперь? Семь, что ли… ну, шесть — это верняк. Почему-то не хотелось вытаскивать обойму, проверять — вдруг еще кто-нибудь вломится…

Ладно, теперь отбросить пистолет с пустой обоймой — видно было, как затвор встал. Переложить в правую руку другой ствол. Дальше что? Дальше надо перевязать Мишку, не то загнется пацан.

Про свой мобильник он начисто забыл.

Да, а сколько их там может быть — этих козлов из лаборатории?.. Точняк, у них у всех крышу снесло! Как, отчего — пока не важно. Важно другое — выжить самому и попытаться спасти напарника. Так… Четверых он уложил. Обычно оставались семеро во главе с шефом — профессором Мерецким. Значит, еще трое — двое ученых и сам ихний босс. Если и они того… то ему будет туговато — мало патронов на эту кодлу. Ведь попасть еще надо. А вдруг их там не трое, а больше? А если у них и стволы есть?..

Он прихватил из шкафчика несколько бинтов, пузырек с перекисью водорода, переступая через трупы, приблизился к входной двери. Что, если там его уже ждут? Детина с топором или тесаком. Или чем похуже… Ну, делать нечего — все равно идти надо, товарища выручать. А потом поискать исправные телефоны в здании института.

Руслан набрал полную грудь воздуха, стиснул рифленую рукоять безотказного до сих пор «Ижа» и резко распахнул дверь… Никого! Ни рядом, ни во дворе. Ну и слава те, Господи!

Что есть мочи припустил к раненому. Присел возле него, еще раз осмотрелся — ни души. Пощупал пульс — еле теплится жизнь-то в товарище. Ухватился за рукоятку ножа, сцепил зубы и потянул…

Когда закончил дело, вновь потрогал запястье — пока живой. Так, с этим вроде разобрались. Теперь срочно в институт — искать телефон. Какая-то мысль не давала покоя, маячила на заднем плане — но сейчас не до нее, потом вспомнит.

Руслан вернулся в каптерку, прихватил с собой топор. Вышел, осторожно приблизился к входу в институт. Сквозь стеклянные двери ничего не было видно — внутри мрак. Там могут ждать другие. Нет, сто пудов они там где-то. Но все равно надо внутрь. Побежит в жилые районы — потеряет время, друг помрет. Нужно к телефону.

Руслан еще пару секунд «накручивал» себя, потом решился и рванул дверь на себя. Тенью скользнул в сторону, оружие наготове. Так, вроде никого здесь. Запах только какой-то резкий — химией тянет или еще чем… Некогда разбираться, надо по-быстрому в будку дневного охранника, слева от входа.

Стараясь не шуметь, он подбежал к застекленной комнатке вахтера, толкнул дверь — та подалась. Вбежал… Твою мать — как у негра в жопе! Темень, хоть глаз выколи!.. Ну ладно, тут где-то сбоку от двери выключатель… Ага, вот он, родимый. Щелк — свет люминесцентных ламп залил тесное помещение.

А вот и телефон! Руслан схватил трубку… и зарычал от досады. Не работает! Скотство! А может… ну конечно! эти суки свихнувшиеся и перерубили кабель. И что теперь?

Как он не услышал их приближения? Черт его знает — нервы на пределе. А они тут как тут — вон, двое в дверях толкутся. Морды как у призраков, в руках то, что по определению относится к холодному оружию. Ладно, хоть не к огнестрельному.

Атака, выстрелы. Комнатка маленькая, один прям на Руслана прет, второй напирает, н-на, падла, лови маслину рылом! А вот еще, и еще!..

Попадали, как кули с дерьмом. Руслан выщелкнул обойму, тупо посмотрел — ну да, пустая. Вон и затвор встал. Все, отвоевался!

— Сучары! — Голос его злобным рыком вылетел из будки.

Он закашлялся — воздух в комнатке был пропитан пороховой гарью. Поудобнее перехватил топор. Вышел наружу и решительно потопал наверх, на второй этаж. Теперь уже не скрывался. Снова подбавил адреналину в кровь, заорал:

— Зарублю, пидоры гнойные!

На втором никого. Руслан недолго повозился с дверью в приемную — вскрыл топором. Бросился к телефону — так и есть, обрубили, падлы, кабель. Значит…

Тут дверь снаружи кто-то захлопнул, послышался шум передвигаемой мебели или чего-то тяжелого.

Охранник подскочил к двери, с размаху саданул ногой — тщетно, чем-то подперли, точно тяжелым. Вернулся к столику, подхватил топор.

— Щас порубим на дровишки, — точно обезумевший, бормотал он, — а вас, тварей, на колбасу!

Сколько рубил — минуту, две, больше? Лезвие с хрустом вгрызалось в деревяшку, жаль, не фанерная дверь-то… Ну все — путь свободен. Руслан на взводе выскочил в коридор, готовый проломить башку любому, кто сунется. Но было пусто.

Он побежал на первый этаж. Везде воняло, но теперь не химией. Запах бензина, очень резкий, а еще… еще — что же это? Неужто газ?! Точно, так только газ может пахнуть, вот когда утечка бывает, только сейчас куда сильнее! Очень густой запах.

Он на мгновение замер. Ептыть, это что же получается — они решили все тут взорвать к такой-то матери?!. Ох ты…

Руслан ринулся вниз, даже топор откинул в сторону. Скорее наружу, скорее! — единственная мысль, других нет. Он уже был в холле, почти добежал до выхода, как вдруг темнота разорвалась ослепительной вспышкой и его швырнуло вместе с дверями во двор.

Оглушительный грохот — это последнее, что он услышал в своей жизни. Внезапно, словно озарение, мелькнула мысль о мобильнике — он же, мудак такой, забыл о своем сотовом телефоне в кармане куртки. Зачем же в институт-то побежал?! Му…

Тут все оборвалось и полетело куда-то в темную пропасть.

Второго взрыва, потрясшего ночной город, он уже не слышал…

ГЛАВА 3

1

Какие-то… какие-то места все непонятные. Хотя нет, постой-ка, вот эту улицу он знает. Ну точно — где-то в Старом городе. Так, а это что у нас?.. Алексей огляделся: сомнений не оставалось — он в Старом городе, в районе, примыкающем к юго-восточной его окраине…

Вообще город похож на неправильную гантель: на севере — более молодой Чернореченск, на юге — Старый город, а перемычка, соединяющая их, — это Центральный проспект со своими микрорайонами. Старый город с аппендиксом — Белой рощей на юго-востоке, как бы деловой центр. А в Чернореченске преобладают спальные районы.

…Ну вон, за тем домом, пара проулков, и можно выйти на дорогу, что ведет в Белую рощу. Дорога не дорога, улица не улица, скорее — шоссейка, по обеим сторонам которой частная застройка. Убогие домишки, какие никто пока не сносит… А вот и она, Белая роща — построенные в конце восьмидесятых стандартные девятиэтажки, похожие друг на друга, как кости домино. Занимают они чуть больше двух третей белорощинской площади, а одну треть, на отшибе, отхватил биологический институт.

И чего это он поперся туда? Ведь явно же в чертов институт направляется! За последние пару-тройку дней все мозги засраны: нанотехнологии, биотехнологии, еще хрен знает какие технологии…

Меркурьев миновал последний проулок и оказался на той самой шоссейке, что вела к Белой роще, а значит, к треклятому институту. Постоял в нерешительности, задумчивый весь такой, сделал шажок, другой, ну и… потопал, резво так потопал по пыльной обочине. Хоть бы дождик прошел, что ли — прибил бы пыль, а то вон как клубится под ногами, словно поземка. Только подумал и точно накликал: закапало, а потом и полило… Сверкнула молния.

«Щас громыхнет, — усмехнулся Алексей, — первая майская гроза как-никак!»

И грянул гром…

Будто оружейный завод взорвался — земля под ногами заходила ходуном. Алексей даже присел на корточки — и на хлещущие сверху струи внимания обращать перестал, так его оглоушило.

«Вставай давай, поднимайся!..»

Это еще кто?

Кто-то трясет его за плечо: «Просыпайся, Алексей, давай же!»

Меркурьев резко сел в постели. Проморгался. В полутьме комнаты долговязая фигура склонилась над ним, трясет нещадно.

Наконец дошло: это ж Игорь, биолог из института, которого он приютил на ночь.

— Что?! А?..

— Идем скорее на балкон, сам увидишь…

С этими словами гость выбежал из комнаты. Алексей соскочил с кровати, натянул джинсы и поспешил вслед.

Выскочив на балкон, Меркурьев обомлел: на юго-востоке полыхало так, что ночное небо светилось. Зарево пожарища завораживало, притягивало взор и… и тут Алексея пронзила мысль — это ж вроде как…

— Наш институт горит, — в подтверждение его догадки промолвил лаборант. — Доигрались товарищи ученые…

— Ну ни хрена себе! — только и смог вымолвить Алексей, а уже в следующий миг принял решение — хватка журналиста давала о себе знать.

— Собираемся и на всех парах туда, — заявил он товарищу и кинулся в спальню за одеждой.

Когда спустя минуту они выбежали на лестничную площадку, то нос к носу столкнулись с бравым майором-эмчеэсовцем. Вид у него был слегка помятый, видно, с вечера приложился к бутылке человек, а посередь ночи подняли с постели…

— Леха, а ты-то куда в такую рань? — сиплым со сна голосом поинтересовался Ракитин.

— Да туда же, куда и ты. — Алексей представил своего товарища: — Знакомься, это Игорь Рябинин, ученый-биолог, как раз с биологического института, который сейчас пылает… Ты ведь туда, сосед, намылился, разве нет?..

Тот утвердительно кивнул в ответ.

— На тачке?

Николай опять кивнул:

— Сейчас служебная заедет за мной.

Подъехал лифт, и они продолжили разговор, спускаясь вниз.

Алексей решил не терять попусту время и сразу перешел в наступление:

— Слышь, Коль, вот какое дело — нам обязательно туда надо, и по-быстрому. Возьми нас с собой? Игорь-то, может, что-то подскажет, он ведь там все ходы-выходы знает и вообще… А я тоже на днях там все облазил, да и пишу вот об этом институте… точнее, писал.

Майор потер слегка опухшее лицо, помассировал веки, затем тряхнул бритой головой:

— Лады, давайте со мной.

Возле крыльца Ракитина уже поджидал уазик. Все мигом загрузились в него, машина рванула с места и понеслась по пустынным ночным улицам. С проспекта въехали на территорию Старого города и сразу взяли влево.

Когда вырулили на шоссейку — ту самую, что недавно снилась ему, Алексей понял, что дело обстоит еще хуже, чем выглядело с балкона. Впереди полыхало так, что ночи как не бывало, — казалось, что и лес горит. Им навстречу с ревом пронеслись несколько пожарных машин — вероятно, набирать воду.

Чем ближе подъезжали, тем страшнее представлялась картина разбушевавшейся огненной стихии. Вокруг зоны пожара все было оцеплено милицией, а на краю поля, отделявшего территорию института от первых жилых домов, сгрудилась техника — виднелись красные бока мощных пожарных машин, автомобили МЧС, милицейские «луноходы» и «газели» «скорой помощи»… Пока разворачивались, Алексей насчитал с десяток пожарных КамАЗов и «Уралов», из пузатого чрева которых на огонь обрушивались тонны воды.

Когда-то, еще в начале своей журналистской карьеры, Меркурьеву довелось готовить материал о работе местных укротителей огня, благодаря чему он стал сносно разбираться в технических характеристиках и назначении пожарной техники. Сейчас он цепким взглядом знатока подметил, что в тушении используются в основном автоцистерны с большой емкостью — то есть вместимостью примерно восемь-десять кубометров каждая. Использовали именно воду, никаких тебе воздушно-механических пен. Оно и понятно — пены обычно применяют при тушении нефти и бензина. Тут другое дело… Хотя, может, они кое-что недоучли. Здесь должно быть много всякой химии.

Водитель подрулил к нескольким милицейским и эмчеэсовским «газелям», возле которых толпилось начальство — этих сразу можно было отличить от рядовых сотрудников и бойцов. Пузатые, надутые, важные… что-то кричат, оживлено жестикулируют. Толку сейчас от их приказов никакого — командовать мы все могем, а вот что-то делать реально… Алексей органически не переваривал этот тип людей — разномастных бугров и бугорков, ну разве что своего шефа уважал, но тот был исключением из правил — всем бы такого босса, как его главвред, хех!..

Они выскочили из машины. Николай сразу устремился к начальству, журналист с биологом скромно держались позади него.

Уже на подходе к группе людей в форме и камуфляже Алексей притормозил соседа:

— Слушай, Николай, не стоит говорить начальству, кто я на самом деле… — И, заметив, что тот нахмурился, поспешил добавить: — Никто не просит тебя врать. Просто скажи, что я с Игорем, а он — сотрудник института.

Майор пару секунд поглядел на него, затем молча кивнул и шагнул к своим. Козырнул высокому мужику с генеральскими погонами — начальнику областного управления ЧС и ГО, поздоровался с остальными.

Заметив спутников Ракитина, генерал тут же рявкнул:

— Почему посторонние на объекте?!

Майор заступился:

— Сергей Петрович, это сотрудники института, они могут нам помочь — подсказать, что там было, кто там был…

— А! Тогда добре. Давай их сюда, а то, пока институтские командиры приедут, тут все уже закончится.

— Руководство института вызвали уже? — поинтересовался Ракитин.

— Вызвали… — недовольно пробурчал генерал, — дрыхнут себе, а тут институты взрываются!.. Ну так что, хлопец, — обратился он к подошедшему Игорю, — кто там мог этой ночью кемарить?

— Помимо охранников, еще целая группа ученых, — скороговоркой выпалил взволнованный биолог, — они работали в подземной лаборатории, фактически жили здесь, ночевали в здании. Обычно семь человек…

— Та-а-а-к… — протянул тот, — значит, с охранниками одиннадцать душ… — И мрачно добавил: — Мертвых душ.

— Думаете, никто не уцелел? — на всякий случай поинтересовался Ракитин.

— Коля, ты и сам должен понимать, кто ж уцелеет при таком раскладе? От здания остались одни развалины. Пожар-то по пятому номеру проходит — там пламя такое бушевало, что наверняка все металлическое расплавилось… Пожалуй, категория D. Вряд ли кого найдем в живых под обломками. Скорее, даже от тел одни уголешки остались.

Слушая разговор спецов, Алексей чуть не присвистнул: пятый номер вызова — это самый сложный пожар, на его тушение бросаются все имеющиеся силы, пятнадцать и более пожарных отделений. А каждое отделение — это группа пожарников количеством пять — десять человек на одной автоцистерне. Категория D означала, что горению подверглись даже металлы.

Майор поплевал на ладонь, поднял вверх, огляделся и изрек:

— Слава богу, ветра нет, а то бы…

— Во-во, — оживился насупившийся было генерал, — верно подметил. Поднимись сейчас ветер, и все — кранты лесу, да и микрорайону тоже. Так вот целые поселения и сгорают. А вспомни, сколько прошлым летом лесов погорело!..

— Н-да, — задумчиво промычал Ракитин.

— Ну, профессор, — обратился эмчеэсовский начальник к Игорю, — что там могло взорваться? У вас там что — боеприпасы хранились?..

— Ничего такого, — помотал головой биолог и опасливо покосился в сторону все еще бушующего пламени.

— А что ж тогда разнесло все по кирпичику? Есть соображения?..

— Н-ну… — замялся Игорь, — они ведь химики — ученые из этой группы. Может, что-то там экспериментировали со взрывчатыми смесями. Не знаю…

— Химики хреновы! — в сердцах выругался старший от эмвэдэшников, судя по погонам — полковник. — Вот и нахимичили…

— А ты что скажешь, хлопец? — генерал-эмчеэсовец глянул на Меркурьева.

— Я слышал, там работали над каким-то секретным проектом… — осторожно вымолвил Алексей. — Кажется, он связан с заказом военных. Но точно я не знаю, конечно, — не мой уровень.

Генерал нахмурился:

— Секретный, говоришь… Ну так сейчас подойдет ваше руководство — вот и выясним, что там такое секретное было… Было да взорвалось — все ваши секреты гребаные разлетелись по округе. Горят вон алым пламенем…

Неподалеку взвизгнули тормоза, из иномарки выпрыгнул лысый мужичок в ветровке и засеменил к ним. Игорь узнал во вновь прибывшем зама директора института по научной части. Как его там… ах да — Семен Ильич. Надо же — ботаник ботаником, а тачка-то приличная, новенький «лексус». Видать, недурно платят оборонщики институтским шефам.

— Так-так, — грозно воззрился на профессора осанистый Сергей Петрович, — эт-то кто у нас?

Шеф Игоря с испугом посмотрел на генерала. Затем завороженно уставился на зарево пожара.

— Это профессор Кудрявцев, Семен Ильич, — поспешил пояснить Алексей, — заместитель директора института.

— А! Вот вы-то нам и нужны, — оживился Сергей Петрович. — Что предварительно можете сказать о причине возгорания?

— Я… н-не знаю… — Кудрявцев начал сильно заикаться, чего за ним ранее не наблюдалось.

— Ладно, облегчу вам задачу: причиной пожара явился взрыв. Что там у вас хранилось и могло сдетонировать?

— Взрыв?! — Казалось, институтский зам был озадачен еще сильнее.

— Взрыв, взрыв… — почти добродушно подтвердил генерал.

— Да не было там у нас ничего такого… — наконец взял себя в руки профессор. Немного подумал и решительно кивнул: — Нет, ничего взрывоопасного. Чисто биологические разработки — в области генетики.

— А вот ваши сотрудники, — генерал кивнул в сторону Меркурьева и Рябинина, — утверждают, что в институте велись некие секретные разработки, работала специальная группа — днем и ночью, в отдельной лаборатории. Что скажете?

— Гм… ну да… это правда, но их разработки касались нанотехнологий. Знаете, что это такое?

— Примерно представляю. Всякая там микроэлектроника, крохотные роботы, что ли?..

— Ну, примерно так. Но они не могли…

Ученый замялся.

— Или могли? — вкрадчиво поинтересовался генерал.

Профессор растерянным взглядом обвел окружающих, словно искал поддержку, затем увидел кого-то и возбужденно объявил:

— Вон наш заместитель по общим вопросам подъехал. Он же, кстати, и вопросами безопасности занимается. — И поспешил сообщить: — А шеф сейчас во Франции, на конгрессе по биотехнологиям, вернется только через пять дней…

— Все ясно, — кивнул генерал и повернулся к коллегам из смежных ведомств: — Мне звонили из администрации. Губернатор отсутствует, находится с дружественным визитом в соседней области. Так что возглавит штаб по ликвидации последствий чрезвычайной ситуации его заместитель. Прошу всех ответственных лиц проехать со мной. Штаб временно будет находиться в нашем управлении.

Все двинулись к машинам. Майор кивнул приятелям — мол, пошли, подброшу к дому.

У самой кромки поля Алексей приметил съемочную бригаду с телевидения и, к своей радости, узнал среди них свою пассию Свету. Помахал ей и обернулся к Николаю:

— Ты езжай, Коль, а мы с телевизионщиками будем. В случае чего они нас подвезут.

Тот кивнул и поспешил к служебной машине, а Меркурьев поманил за собой Игоря и направился к коллегам с ТВ.

2

Увидав Алексея, Светлана искренне обрадовалась.

— Приветик! — подскочила она к Меркурьеву, чмокнула в щеку. — Ужас, что тут творится! Ты давно приехал?

— Нет. Все, что могло сгореть, уже сгорело к тому времени… Ты сегодня дежурная или тебя подняли с теплой постельки?

— С постельки…

— Надеюсь, ты одна в ней была? — привлек к себе девушку молодой человек.

— Надейся… — лукаво улыбнулась та и, заметив нарочито грозный взгляд, рассмеялась: — Да одна, одна. Вот так все время — одна-одинешенька…

— Ничего, — пообещал Алексей, — мы это исправим. Ну ладно, к делу. Ты еще долго здесь торчать собираешься? Может, пора закругляться?..

— Сейчас, только возьму интервью у руководства.

— Опоздала, они уже смылись. — Алексей мотнул головой в сторону удаляющейся вереницы машин. — Ничего страшного, у них временный штаб в эмчеэсовском управлении. Позже подъедешь туда, опросишь, кого надо.

Он огляделся, натолкнулся взглядом на долговязую фигуру Рябинина и повернулся к подруге:

— Да, познакомься — это Игорь Рябинин, сотрудник секретной лаборатории биологического института. Игорь, это ведущая с нашего телевидения, Светлана Мамаева.

Представив молодых людей друг другу, он обратился к журналистке:

— Слушай, Светик, я как раз хотел тебе рассказать одну потрясную историю. Услышишь — закачаешься! В двух словах: я тут провел расследование, и оно прямым образом связано с этим институтом…

— И со взрывом связано?! — Глаза девушки загорелись.

— Видимо, да. Короче, поехали прям сейчас ко мне — мы с Игорем тебе все расскажем.

Заинтригованная тележурналистка вцепилась другу в рукав:

— Уговорил! В принципе, что можно было — мы тут все отсняли. Осталось смонтировать и наложить озвучку. Ребята едут на студию… Кстати, познакомьтесь: Гена, оператор, Виктор, водитель.

Алексей и Игорь поздоровались с мужчинами; худощавый сутулый Гена дружелюбно улыбнулся, быковатый Виктор ограничился кивком.

— Значит, Вить, забросишь меня к Алексею, а сами давайте на студию. Я потом сама доберусь. А с вас, господин Меркурьев, пиво!

— Какой разговор, — развел руками довольный Меркурьев и назвал Виктору свой адрес. Тот опять кивнул — видно, не из болтливых был.

— Ребята, по коням, — скомандовала девушка, и все двинулись к серебристому микроавтобусу «ниссан» с надписью на борту: «Государственная телерадиокомпания» и большими буквами TV на капоте.

Вскоре они уже мчались в город.

Хотя начало рассветать, улицы все еще были пустынными. Видимо, жители, напуганные неизвестностью — взрывы, пожар, — сочли за благо, пока суд да дело, отсиживаться дома. Алексей вскользь подумал об этом… и тут Игорь, точно угадав его мысли, произнес:

— Смотрите-ка… А ведь похоже, что народ стараются не выпускать из домов! Милицию, наверное, всю на ноги подняли. Сейчас бы любопытные уже высыпали на улицы…

— Да, поди, властям нашим уже вставили из Москвы — по клизме каждому! — вдруг разразился гневным словом молчавший до того Виктор. — Просто так ни один жопу от кресла не оторвет!

В сердцах он слишком резко тормознул на светофоре у ресторана «Седой Урал» — модного заведения, известного в городе авангардной культурной программой: считалось престижным приехать сюда на всю ночь, оставив машину на стоянке напротив, и оттянуться по полной.

Алексей подумал, что в словах водилы есть какая-то сермяжная правда — не подвело пролетарское чутье… Тут недосып, которого Меркурьев поначалу не заметил, догнал его, он зевнул, подумал, что неплохо бы потом примять щекой подушку… да еще и со Светкой под боком, а?.. Ну, тут уж точно будет не до сна!

Вдруг слева раздался тупой, жестяной грохот, и сразу вслед за этим — точно что-то лопнуло. Алексей вздрогнул, сон как ветром сдуло. А водила внезапно заорал:

— Нет, ну ни хрена себе! Нет, только гляньте, что этот мудак творит!

Он тыкал пальцем вперед и влево, в сторону стоянки, — и все враз воззрились туда. И увидели дикую сцену.

Рослый детина в камуфляжной куртке здоровенной кувалдой долбил по припаркованным автомобилям. Вдребезги разлеталось стекло, корежился металл, ломались бамперы и всякие пластмассовые примочки… А странный мужик все долбил и долбил без устали, словно запрограммированный на разрушение робот. С особой яростью он почему-то накинулся на темно-зеленую «шкоду».

Будка охранника была похожа на скворечник — обшитая профнастилом кубическая постройка на толстых сваях, к которой вела металлическая лестница. Из окошка выглядывало испуганное лицо пожилого дядьки. Понятное дело! На его месте любой бы сдрейфил.

В микроавтобусе все на миг обмерли. Первым очнулся оператор.

— Светка! — вскрикнул он, судорожно хватая камеру. — Снимаем! В хронику!

— Давай! — мгновенно оценила Света.

— Да тут не снимать, — возмутился водила, — тут этому козлу в репу надо!

Оператор сдвинул стекло бокового окна, камера заработала. В салон ворвался свежий утренний воздух.

Водитель как будто собрался привести свою угрозу насчет «репы» в исполнение, но тут раздался вой сирены, и из переулка вынеслась наискось через улицу бело-синяя «девятка» ППС.

— Стой, Витек! — крикнул оператор шоферу. — Я снимаю.

Из «девятки» выскочили двое патрульных.

— Стоять! — заорал один из них, что бежал первым.

Второй приостановился, выхватил из кобуры пистолет и взял его на изготовку.

— Эй, ты! — крикнул первый. — Ты что, сдурел? Брось эту хрень! Руки на капот!

Конечно, странный тип и не подумал слушаться. Кувалда обрушилась на решетку радиатора несчастной «шкоды».

— Ну, гнида, пеняй на себя, — решил первый мент и устремился к громиле.

Бам-м!.. — очередной удар согнул переднюю стойку.

— Саня, смотри! — тревожно крикнул второй сержант, поудобнее перехватывая свой ПМ. — Он обдолбанный, похоже. Что там у него в башке?!

— Не боись, — самоуверенно бросил первый. — У меня и не такие землю нюхали. Щас мы его мордой об капот!

Он и вправду был здоровый парень. Шагнув к камуфляжному, крепко взял за предплечье, умело рванул за спину…

Да не тут-то было. Мужик вдруг с дикой силой — что-то в его куртке треснуло — вырвался из цепких ментовских рук, мгновенно крутанулся, как метатель молота…

И кувалда ржавой молнией мелькнула в воздухе, ее грань пушечным снарядом врезалась в левый висок сержанта, начисто снеся и саму кость, и левый глаз, и переносицу.

— Саня! — отчаянно вскричал второй мент.

В автобусе все обмерли. Миг — и дикий вопль Светы:

— А-а-а!..

— Света! — бросился к ней Алексей. — Света, стой! Успокойся, Света!..

Но девушка билась в истерике, визжала и металась — такой ужас она увидела впервые на своем веку.

— А-а, с-сука!.. — вдруг бешено взревел второй мент, и — хлоп! хлоп! хлоп! — три вспышки, три мгновенных выстрела по ногам убийцы.

Что там сопливая журналистка! Сержант патрульно-постовой службы Игорь Ломов видел такую грязь, рвань и срань, таких скотов в человечьем обличье, каких считавшей себя знатоком жизни Свете Мамаевой сроду встречать не доводилось, а встреть она хоть одного такого, так потом бы дня два ее рвало. Но и Ломов, видевший все это, впал в шок — его напарник Саня, десять секунд назад живой и здоровый, а пять минут назад весело ржавший над похабным анекдотом, теперь лежал на асфальте с разнесенным вдрызг черепом.

Страшная красная муть плеснула в глаза Ломову.

— А-а, с-сука!.. — и «Макар» смертельно залаял в его руках.

Закон, вбитый в ментовские извилины до состояния инстинкта, — стрелять только по конечностям! — сработал даже в красном мареве. До этого Ломову всего один раз пришлось реально работать огнем по объекту, когда допившийся до белой горячки алкаш бегал по двору с кухонным ножом, орал: «Всех попишу!» — а они, трое пэпээсников, держа стволы наготове, как-то пытались его образумить, и по-хорошему, и матом… Но тут внезапно распахнулась дверь подъезда, вышла ничего не подозревавшая глухая бабка, и невесть что замкнуло в гнилых мозгах пропойцы.

— Порешу, старая блядь! — заорал он и понесся на старуху.

Ломов успел первым. Выстрел! — И пуля перебила придурку бедренную кость над самым коленом.

Что поразило тогда Игоря, что, рухнув наземь и выронив нож, этот лютый урод схватился за простреленную ногу и завизжал как заяц, и потом, пока его паковали, перевязывали и грузили в вызванную «скорую», он продолжал выть, скулить и горько плакать — и это было смешно и противно.

Но сейчас, когда все три пули попали в цель — две в правое, одна в левое бедро и одна, видно, пробила артерию: кровь алым фонтаном брызнула на искореженную дверцу «шкоды», — отморозок лишь покачнулся, не обратив на раны ни малейшего внимания, будто бы даже не комар его ужалил. Он взметнул кувалду ввысь, как палач топор над плахой, и неистово грохнул по крыше машины, насквозь прорвав тонкую жесть.

И самое жуткое — лицо этого человекоробота ровно ничего не отразило: ни боли, ни страха, ни злобы, ни даже безумия. Оно было тупо-сосредоточенным, отрешенным; и сержант совершенно ясно осознал, что перед ним уже не человек, а монстр, который, собственно, и убивать-то его напарника не имел цели: он всего лишь отмахнулся от того, что мешало ему бить, крушить и ломать.

Бог знает, почему это взорвало в Ломове новый пласт бешенства, — и теперь уж инстинкты отлетели прочь. Руки вскинули ствол.

— На! Н-на, сука!!! — Залпом дважды в башку, и та взорвалась кровавым облаком.

В «ниссане» все точно сошли с ума. Света рыдала и вопила, ничего не видя и не слыша, Алексей обнимал ее, неловко бормоча, Игорь сидел как пригвожденный. А шофер с оператором заорали в два голоса:

— Ух, мать!.. А-а!.. О-о!.. М-мать…

— Снято?! — не поверил себе мастер камеры.

А водила взревел:

— Какое, на хрен, снято?! Мотаем отсюда, от греха подальше! — И дал по газам так, что всех кинуло назад, а оператор чуть не выронил камеру в открытое окно.

Они полетели по тревожно-безлюдным улицам, где, бесшумно сверкая красно-синими зарницами, носились только патрульные машины, а однажды навстречу прогромыхала колонна милицейских автобусов и грузовиков. Алексей, обнимая притихшую, но еще всхлипывающую Свету, подумал, что в городе, должно быть, введено что-то вроде комендантского часа… но их микроавтобус с эмблемой TV никто ни разу не остановил.

Водила и оператор всё ругались. Вернее, ругался шофер:

— Сотри на хер все это говно! Слышь? Я тебе говорю!

В операторе здравый смысл боролся с профессиональным долгом:

— Да стереть-то раз плюнуть, а представляешь, что будет, если шеф узнает? Такие кадры потеряли!.. Ну да, тебе-то фиолетово, а меня он за яйца повесит, это точно!

— Не узнает! Кто скажет? Да никто, кому это на хер надо… Тебя менты свидетелем когда-нибудь таскали? Нет? Ну и скажи спасибо. А я один раз хлебнул того добра по самые гланды, больше не надо…

— Слышь, мужики, — подал голос Алексей, — может, потом как-нибудь разберетесь в своих делах? И без того тошно.

Те смолкли, а через пять минут «ниссан» тормознул у меркурьевского подъезда. Алексей глянул на Свету, все понял и сказал:

— Ладно, барышню я с собой забираю, она в трансе. Придет в себя — позвонит… Игорь, ты как?

— Я тоже с вами, если можно…

— Можно. Лады, мужики, бывайте! Спасибо.

Втроем они вышли из автобуса, направились к двери. Алексей поддерживал Свету, она и вправду была еще в трансе. Перед самой дверью он спохватился:

— Да, Игорь, а пивка-то?.. Думаю, не помешает, а?

Тот кивнул:

— Ладно, вы тут постойте, а я быстро в ларек. Две минуты!

В круглосуточном ларьке дежурила полузнакомая продавщица. Застигнутая взрывом и пожаром врасплох, она была, конечно, перепугана и сбита с толку.

— Ой, Алексей, здравствуйте! Ой, как же так!.. — закудахтала она, но Меркурьев, конечно, ничего не мог сказать ей дельного, отбрехался дежурными утешениями и поскорее побежал к своим.

Света, кажется, начала потихоньку приходить в себя.

— О господи, какой ужас, какой ужас… — всхлипывая, бормотала она.

— Ладно, — сказал ей Алексей, — утро вечера мудренее… То есть я хотел сказать, что сейчас тебе надо постараться заснуть. Пивка пару бокалов — и на боковую. Самое лучшее лекарство! А мы с Игорем пока посидим, помозгуем…

— Нет, — возразила Света уже решительнее. — Я, в конце концов, не слабонервная. Да и на мозги пока не жаловалась. А подумать надо, это верно, мне кажется, это неспроста. Это… ну, то, что мы видели, это нехороший симптом.

— Уговорила. — Алексей постарался улыбнуться. — Идем думать!

3

Они расположились на кухне и только было взялись за пиво, не успели даже распробовать, как раздался звонок в дверь. Алексей едва не поперхнулся — нервы были на пределе.

— Кого там черти принесли… — поспешил он в прихожую.

Прильнул к глазку — ого, сосед нарисовался! Алексей обрадовался, распахнул дверь.

— Айда, заходи, — пригласил он майора. — А я думал, ты на совещание забурился.

Ракитин с недовольной гримасой махнул рукой:

— Да ну их к лешему, эти совещания! Там эти мудаки собачатся да выясняют, кто больше других лоханутый, в смысле ответственный, на кого бы побольше перегрузить… Я потихоньку улизнул. Срочно понадоблюсь — вызовут, для того мобила и существует.

Они зашли на кухню, Меркурьев ввел эмчеэсника в курс дела — описал последние события. Тот слушал с открытым ртом.

— Ну дела… — только и сумел сказать.

Алексей помолчал, затем допил свое пиво, стукнул бокалом о стол и обвел всех внимательным взглядом:

— Ну, хорошо. Давайте подытожим. Что мы на сегодня имеем? Во-первых, в институте разрабатывали нечто секретное — скажем, нанотехнологическое оружие. Кстати, Игорь, их как-то называли, эти штучки?

— Да, — кивнул тот, — мы называли их нановитами. От греческого слова нанос — «карлик, гном», и латинского вита — «жизнь»… Мерецкой был уверен, что сделает их не просто механизмами, а именно организмами, живыми существами.

— Понятно, значит, нановиты, — продолжил Алексей, — во-вторых, нам известно, что на днях скорее всего произошла утечка. Как ты думаешь, — снова обратился он к ученому, — каким образом это все приключилось?

— Н-ну… — протянул Рябинин, — пожалуй, через вентиляцию в виде газообразной смеси, мельчайших пылевых частичек. Возможно, через людей — носителей этих устройств. Внутрь человека они могут попасть либо через повреждения кожи, либо при дыхании — через нос или рот. Их ведь изготавливают на основе особых соединений углерода с фосфором — это так называемые фуллерены. А они легко проникают в организм посредством инфильтрации через микроразрывы и трещины в кожном покрове или через слизистую в горло и пищевод.

— Ага… — глубокомысленно протянул журналист. — Ну, с этим тоже теперь ясно. Итак, в-третьих, случилось худшее — заразилась часть жителей. Как это проявляется и какие последствия — об этом еще покумекаем. А пока хочу выделить один пункт, кстати, самый непонятный — взрыв в институте и пожар. Это не укладывается в нашу схему.

— Да наша схема — полная чушь! — горячо воскликнул биолог. — Мы вообще ничего не знаем наверняка, а значит, и понять не в состоянии. Сам посуди: эти нанотехнологи — язви их! — могли умышленно допустить утечку. А могли и не знать об этом. В последнем случае получается, что нановиты сами вырвались наружу — ведь там, как я знаю, были приняты самые строгие меры предосторожности и безопасности. То есть…

Он прервался на полуслове, будто сам не верил тому, что сейчас сказал.

— То есть, — закончил за него Алексей, — эти нановиты, вопреки твоим убеждениям, все-таки обладают разумом и способны сами принимать решения.

— Ну, блядь!.. ой, прошу прощения у дамы, — подал голос молчавший до этого майор. — Ну, ребята, вы щас такое несете, что мозги набекрень! Это что же выходит — хреновы ваши гномики-шномики взбунтовались и решили жить по-своему?..

— Вот, — торжественно изрек Меркурьев, берясь за баллон с пивом, — вот, наконец-то! Хоть один сказал то, о чем мы все думали, но не решались озвучить: нановиты разумны, они приняли решение жить самостоятельно, независимо от человека и его команд, и они же взорвали на хрен лабораторию с институтом и своими хозяевами-создателями в придачу. Теперь их туева хуча распылена по всей Белой роще. Кстати, а пламя их может уничтожить?

Вопрос предназначался Рябинину, пребывающему в растрепанных чувствах.

— Ну… думаю, да, — ответил тот, — как любой живой организм… хотя они должны быть устойчивы, но очень высокая температура — ну, скажем, открытое пламя — разрушает фуллереновые соединения, так же, кстати, как кислоты — серная и соляная, например. Скорее всего большая часть их погибла в огне пожара.

— Будем надеяться, что это так, — подытожила Света.

— Зато другая, пусть и малая, часть сейчас разлетелась, подобно спорам, по округе, — невесело напомнил Алексей. — Эти споры вдохнут люди и… дальше что?

— Слушайте, — подался вперед майор с бокалом пива в руке, — меня вот тут осенило. Помнишь, Леха, я рассказывал о сбесившихся любителях чертовщинки? Ну, о тех, что намедни оборвали телефонные провода в нашем Управлении… Так, может, это как раз и есть симптомы болезни?

Какое-то время все молча смотрели на него, затем Меркурьев оживился:

— Точняк. Тебе бы, Николай, забить на свое МЧС и прямиком в науку — на передний край исследований…

— Ага, или в сыщики податься, — сыронизировал майор.

— Нет, правда! Вот вам и ответ по третьему пункту. Зараженные нановитами люди потихоньку съезжают с катушек, им начинает мерещиться всякая хрень… А последняя стадия — луддитство.

— Чего-чего? — переспросил Николай.

— Луддитами называли в Англии времен промышленной революции погромщиков, — пояснила Света, — только они громили не людей, а технику. Ломали, сжигали…

— Да, — подхватил Алексей, — как тот урод на автостоянке! Все, пошло-поехало!.. Если еще кто-то подхватил — ждите новых чудес.

На какое-то время воцарилось молчание. Все припали к пиву, осмысливая услышанное… Хозяин подал голос первым:

— Да, друзья мои, такая вот картина… А самое паршивое — что они, эти самые нановиты, похоже, и устроили взрыв!

— Постой, — сообразил Игорь, — ты хочешь сказать, что они могут поражать людей, их мозг, и… перепрограммировать сознание? То есть часть моих коллег из подземной лаборатории свихнулась… в смысле заразилась нановитами и перепрограммировалась ими?

Алексей задумчиво покивал головой.

— Боюсь, что да… — пробормотал он так, словно хотел сказать что-то большее, но вдруг передумал.

А на самом деле так оно и было. Меркурьев хотел было поведать про того полудурка, что прицепился к нему на улице: вспомнил его пустые, бессмысленные глаза, каких не бывает даже у последних алкашей… Тут же вспомнил и свое видение — гигантский призрак над горизонтом.

«Ч-черт… — промелькнуло в голове, — неужто и я тоже…» — но здравый смысл мигом подсунул спасительный аргумент: да ведь если это так, то давно бы ты, Алексей Меркурьев, громил машины, бил стекла! А может, и валялся бы уже с ментовской пулей в черепе.

Игорь уловил заминку:

— Ты что, Леха? Сказать что-то хотел?..

— Да-а… — протянул Алексей. — Я вот что подумал: эти… те, кто звонил, кому мерещилось, они, возможно, в разной степени заразились — кто-то больше, кто-то меньше… и не так уж страшен черт, а?

Рябинин пожал плечами.

Внезапно заиграла мелодия сотового у Николая. Он ответил, перебросился с кем-то короткими фразами. Дал отбой и повернулся к друзьям.

— Ну вот! — воскликнул он. — Шеф требует к себе. Я поехал. Буду держать вас в курсе, если появятся какие новости.

Он встал, пошел к выходу и уже в дверях задержался:

— Я вот что подумал — не лучше ли пока держаться вместе? К черту работу и все остальное… В общем, ждите меня, я там не собираюсь торчать долго. Скорее всего наши придурки ничего толком не знают и ни о чем не догадываются. Зато мы-то знаем.

Он кивнул и вышел.

И тут же выяснилось, что под разговоры опустошили весь баллон, а душа уже успела развернуться и требовала добавки. По выражению лица Игоря многоопытный Меркурьев понял, что и у него такое же настроение. Света же как будто раскисла.

— Ладно, — сказал Алексей, — слетаю-ка я пулей в ларек. Не повредит… Светик, ты как?

— Я в порядке.

В порядке так в порядке. Алексей не стал лезть в девичью душу, собрался и пошел, предупредив, что через две минуты будет.

Так оно, собственно, и вышло, но с одной поправкой…

Подойдя к ларьку, Меркурьев уже было полез за деньгами, думая, что на всякий случай надо бы взять баллона два… и тут его окликнули:

— Леха!

Алексей резко обернулся: ба, Зверев! Сосед-омоновец с телосложением трехкамерного холодильника — да в камуфляже, берцах, да еще на страх врагам автомат АКСУ через плечо.

— Здорово. — Михаил протянул Меркурьеву ладонь-лопату, затем сунулся к окошку ларька: — Кто тут?.. А, Сергеевна, здорово! Дай-ка мне баллон на два с полтиной да запиши, потом рассчитаюсь. Ага… Леха, слушай, у меня к тебе дело. Ты что, тоже за пивасом? Ништяк! Бери да пойдем.

Алексей мысленно хмыкнул, но виду не подал, взял пиво. А когда пошли, спросил с умыслом:

— Вас что, тоже на этот взрыв подняли? Ну, в институте?

— А, знаешь уже?

— Ну так!.. — Меркурьев сделал мудро-многозначительный вид.

— Так-так… Нет, товарищ журналист, всего ты, видно, не знаешь.

У Алексея екнуло сердце.

— Гос-споди… А что еще?

— Пошли. — Михаил открыл дверь подъезда и, уже войдя, огляделся. Никого не было, но он все же понизил голос: — Хреновые дела, Меркурьев Алексей. Даже совсем хреновые. Бунт на зоне. На ментовской, в Шишкино, знаешь?

— Да ты что?! — ахнул Алексей.

— Да. Слушай! Тут дела такие: я как раз в наряде был, когда шарахнуло. Ну, мы в боевую готовность, конечно, мало ли что… Тут команда: так, мол, и так, в институте взрыв, там МЧС, пожарные, а вам режим «плюс пять».

— Это…

— Это значит: в случае тревоги через пять минут — на выезд.

— Ага, ага…

Подъехал лифт.

— Тебе какой? — спросил Зверев.

— Восьмой.

— А, точно! С Колькой вместе. — Он ткнул кнопку восьмого этажа.

Алексей не успел удивиться, как Михаил продолжил:

— Ну, ладно. Плюс пять так плюс пять. Сидим, ждем. Вдруг команда: в ружье! Срочный выезд. Ну, мы в пять минут — в автобусы и вперед. Ну, сперва так и подумали, что в институт, в оцепление, там… А потом смотрим: вроде не туда едем. Куда?.. Тут видим: в Шишкино! Мать вашу, что такое? А там… Сказать тебе — не поверишь. Ни в жизнь! Это не бой. Это побоище. Пекло!

— И ты?.. — начал догадываться Меркурьев.

— А чего я? У меня запасной жизни нету, это тебе не компьютер. Нет, службу тащить — всегда готов! Как штык. В горячие точки? И это понимаю, нет проблем. Но тут! Там… Леха, я тебе говорю, там такое, бля!..

Михаил выразительно потряс огромными ручищами — слов у него больше не нашлось.

К этому времени они уже были на восьмом этаже. Алексей, конечно, понял, что в данном случае говорить что-то об офицерской чести… не тот компот. Поэтому он сказал так:

— Постой. А как же с начальством теперь?..

— Да греб взахлеб я это начальство! Они чем думали, когда нас туда кинули — без поддержки, без усиления?.. Без броников! А-а, то-то и оно. А тут… Леха, я тебе точно говорю: это не просто бунт. Это психоз какой-то! Точно.

— Это… психоз… — эхом повторил Алексей, и озноб пробежал по его спине.

ГЛАВА 4

1

С самого начала, когда осужденный Валерий Подольский по прозвищу Валера-убийца попал на ментовскую зону, его после месяца отсидки в карантинном бараке определили в пятый отряд — строгого режима, где все мотали срока за особо тяжкие преступления. И как-то так получилось, что спецконтингент отряда № 5 составляли в основном бывшие спецназовцы и опера. Впрочем, последних было всего шестеро — двое эфэсбэшников, трое ментов из угрозыска и ОБЭПа и один из налоговой полиции (этого черпанули и закрыли, когда сия спецслужба еще существовала).

Подольский вел себя скромно, но достойно. Поначалу к нему лишь приглядывались. На третий день к Валере подвалил башкир Зульфар Абдульманов по кличке Батыр — бывший офицер-собровец откуда-то из Башкирии. Он сообщил новичку, что является здесь старшим — смотрящим по отряду и поинтересовался, откуда тот, за что закрыли и все в том же духе…

И хотя Подольский слышал, что на зоне вроде как не принято расспрашивать о причинах отсидки, он спокойно назвал свои статьи. Башкир уважительно кивнул и спросил, есть ли у него погоняло.

— Валера-убийца, — сообщил вновь прибывший, — так меня звали с первой чеченской.

С тех пор все зэки спецколонии только так его и называли.

Валере дали пятнашку. Отмотал пять лет. И впереди — беспросветное будущее. Хотя его никто здесь не задирал — ни сидельцы, ни вертухаи, да и жрачка была сносной — конечно, по меркам нынешней жизни на зоне, но понять всю тоску и весь депресняк, что поселились в душе зэка Подольского Валерия Яковлевича, может лишь тот, кто сам вкусил всех прелестей лагерной жизни.

Первое время Валера часто вспоминал содеянное им, потом все куда-то ушло — воспоминания поблекли и развеялись как дым. А ведь он ни о чем не жалел…

…Спецназ ГРУ — это тебе не хер собачий, один боец стоит десятка омоновцев. В их подразделении Валера-убийца был снайпером и заместителем командира в звании капитана.

В тот день с утра пораньше они проводили зачистку одного Богом забытого чеченского села на границе с Ингушетией. Бог-то, может, и забыл, но не забыли «чехи». По разведданным, село облюбовало одно из чеченских бандформирований. Сообщалось, что мирных жителей там нет, давно бросили свои жилища и перебрались в соседнее село. Так оно и оказалось.

Конечно, можно было просто накрыть гнездо боевиков ракетными залпами. Но на этот раз командование решило обойтись без артиллерийского шума и пыли. Отряд спецназовцев-грушников скрытно окружил село, и с первыми лучами восходящего солнца начался штурм. В живых никого не оставили. Сами обошлись почти без потерь — легкие и средней тяжести ранения не в счет. Снайпер Валера-убийца лично снял нескольких «чехов».

Когда на обратном пути проезжали на своей бээмпэшке (сзади тащился бэтээр) соседнее, мирное село, остановились пополнить запасы воды. Жители враждебности не проявляли, но и особой радости от встречи с российским спецназом тоже не испытывали. Валера с сослуживцем, старлеем Русланом Юдиным — полурусским-полуингушем — прогуливались неподалеку от БМП, осматривали в бинокли окрестности, когда к ним приблизилась целая делегация горланящих что-то на своем чеченок. Одна из них подбежала к бойцам, беспрерывно крича и размахивая руками. Валера оттолкнул ее от себя, повернулся к товарищу:

— Чего ей надо?

Тот прислушался:

— Говорит — полмесяца назад похитили ее дочек. Одной — пятнадцать, другой — всего тринадцать.

— Ну, а мы-то тут при чем?..

— Ну так… — Руслан замялся, вслушиваясь в надрывные вопли женщины, — в общем, это… она утверждает, что это были наши солдаты.

— Что?! — Спецназовец резко обернулся, ткнул пальцем в сторону галдящих баб. — Думай, что говоришь!..

К ним подошел седобородый старик. Заговорил по-чеченски с Юдиным. Валера буравил аксакала посуровевшим взглядом.

— Короче, — обратился к сослуживцу старлей, — старый говорит: правда все, не врет баба.

— Да что за бред?! — возмутился Валера. — Ты! — Он подступил к старику-чеченцу, затем кивнул Юдину: — Спроси, знает ли — кто такие, хотя бы род войск…

— Я не разбираюсь, — неожиданно по-русски сказал аксакал, — не знаю, что за войска. Но тоже в камуфляже были, как и вы, только не в зеленом, в светло-синем. Автоматы — укороченные «калаши». Здоровые такие, мордатые…

— Зачем приезжали к вам? — продолжал допытываться Подольский.

— Двое наших оружие передавали полевым командирам. Те, камуфляжные, приехали, били долго Шамиля и Анвера, потом забрали их и девочек, увезли…

Валера пристально посмотрел прямо в глаза старого человека, попытался понять, лжет тот или нет. Затем повернулся к старлею, растерянно покачал головой. Тот пожал плечами:

— Я краем уха слышал, что в городе есть подпольный бордель — для солдат. Но это лишь слухи…

Когда вернулись в город, бойцам дали увольнительную на день. Подольский стал осторожно расспрашивать знакомых. Вскоре собрал нужную информацию — все указывало на местную кутузку, где расквартировался тюремный спецназ, — там службу несли приехавшие три месяца назад бойцы спецназа УИНа одного из поволжских городов.

В каждом городе, рядом с которым имеются колонии, Управление исполнения наказаний располагает собственным подразделением спецназа для подавления возможных бунтов на зоне. Время от времени такие отряды наряду с ОМОНами посылали на определенный срок в Чечню. Кому это была война, а кому и халява — как, например, спецназу УИН. Они ж практически не воевали, все только охраняли тюрьмы да изоляторы.

Как пробраться незамеченным на охраняемый отнюдь не тупыми вохровцами объект? Так этому их как раз и учили — надо сказать, хорошо учили, да и требовали с них инструктора строго. Когда под прикрытием темноты Подольский оказался на месте, то вначале затаился и принялся наблюдать в прибор ночного видения окружающую обстановку. Внимание сразу привлекло двухэтажное здание — как видно, местный карцер, или ШИЗО — штрафной изолятор. Вскарабкался на крышу, оттуда незаметно спустился к зарешеченному окну второго этажа, осторожно заглянул. Внутри какое-то легкое шевеление, на полу — то ли тюки, то ли… Ох ты, мать твою! Это ж люди…

Он снял инфракрасные очки, достал миниатюрный, но очень мощный фонарик, включил… Узкий луч света выхватил из темноты обнаженные тела девочек — спецназовец насчитал пятерых. Грязные, все в синяках и ссадинах, они валялись на брошенных на каменный пол замызганных матрасах. На свет отреагировали одинаково — сбились в кучу, заскулили…

Валера спрыгнул вниз, холодная ярость полыхала под черепной коробкой. Он взлетел по короткой металлической лесенке, толкнул незапертую дверь. Внутри, в «предбаннике» изолятора, развалились в креслах трое мордоворотов в камуфляже — как раз таком, какой описал старик. Заметив незваного гостя, один из них привстал:

— Тебе чего, служивый?..

— Девчонки… — глухо произнес капитан.

— А-а-а… — осклабился тот, — потрахаться захотелось, солдатик. Ясен перец. Короче, расценки знаешь?..

Валера отрицательно мотнул головой.

— Двадцать баксов — и выбирай любую. Соски что надо…

Он осекся, увидев изменившееся лицо «солдатика».

— Гниль ты! — прошипел сквозь зубы Подольский. — Пиздец вам всем…

— Че-о-о!.. — Быковатый выпучил глаза. — Ах ты, гнида! Пацаны, мочи его…

Трое бойцов зоновского спецназа были не пальцем деланные, подготовку прошли соответствующую, но капитан уже вошел в боевой раж. В два счета расшвырял их, как котят, и, пока те очухивались, выхватил пистолет и произвел три прицельных выстрела — по одному на каждого, все в голову, для верности.

Потом была военная прокуратура, трибунал, ИВС, этап и ментовская зона — исправительная колония для спецконтингента, где мотали срока так называемые б/с, или бээсники — бывшие сотрудники МВД, прокуратуры, судов, спецслужб…

То, что его определили именно в этот город, в эту колонию, Валера считал знаковым событием. Именно отсюда родом его бывший товарищ по оружию Петр Меркурьев… Эх, жаль нет теперь с ними Петра, а то бы навещал кореша… А так только родители за все время отсидки пару раз приезжали из Пензы, а чаще и не могут — сами уже престарелые да больные.

Жениться вот не успел — все воевал. А может, оно и к лучшему — нехер безотцовщину плодить. Детишки ведь при отце-зэке, мотающем длительный срок, почти как сироты.

2

Давно ему война не снилась: ни первая — провальная ельцинская, ни вторая — путинская. Давно… А сегодня вдруг приснилась. Грохот артиллерии, свист снарядов и бумы дальних разрывов. Взрыв, еще один — погромче. И тут он проснулся.

Не сразу и понял, где он — в Чечне или… Нет, на зоне он, на ментовской. Уже три года, как тут. А в ушах все еще грохот стоит. Подольский резко сел на койке. Вокруг суета какая-то, зэки переговариваются:

— Слыхал, Проха?

— Ну, взрывы типа…

— Эй, Антип, как думаешь, где это?

— А ну, утухли, — зычный голос Батыра. — Ша, я сказал! Не слышно из-за вас ни хера…

Наступила тишина, которая буквально через полминуты была распорота треском автоматной очереди. Стреляли где-то рядом, возле промзоны. Донеслись крики и сразу несколько пистолетных выстрелов. И снова замолотил в чьих-то руках «калаш» — звуки выстрелов из автомата Калашникова не спутать ни с какими другими.

— Екарный бабай! — Голос старшего стал сиплым, видно, и Батыр охренел от происходящего. — Слышь, братва, давай подъем, только тихо. Всем собраться и быть наготове.

«Наготове к чему?» — чуть не сорвалось с языка Валеры, но он вовремя язык прикусил. Он вообще в своей лагерной жизни старался не болтать лишнего, да и лишних телодвижений тоже не делать.

Как и все, быстро вскочил, оделся и застыл в проходе между койками — в темноте. Свет им после восьми вечера отрубали. Экономила на электричестве администрация, да и не положено зэкам при свете гнать дуру, то есть бездельничать…

3

Заместитель начальника колонии по безопасности и оперативной работе майор внутренней службы Вазген Слепян, главный кум на зоне, проторчал на работе весь день — дел накопилось невпроворот, а тут еще проверкой столичной грозились из областного УФСИНа. В общем, заночевал в колонии, на раскладном диванчике в своем кабинете.

Спалось плохо, долго ворочался. Оно и понятно — чертова проверка, да еще хреновы сотрудники… Вот вчера, к примеру, трое из заступивших на дежурство контролеров вели себя подозрительно. В принципе ничего такого из ряда вон выходящего, но видок у всех троих был такой, словно мужики белены объелись. Ну да, точно — не иначе как обширялись, сучье отродье! Все признаки наркотического дурмана — заторможенные движения, остекленевшие глаза, на обращения к ним реагируют вяло.

Майор решил пока ничего не предпринимать — до приезда хозяина. Начальник должен появиться завтра, во второй половине дня. Вот и поговорим с нариками за жизнь… А он с утречка закончит с бумажками этими треклятыми, смотается домой, пообедает нормально и обратно в зону. Ладно, хоть спецконтингент особо не докучает — все ж менты, хоть и бывшие, порядок знают.

Не выспавшийся толком и разбитый, точно бухал по-черному, майор поднялся затемно, умылся и сел за стол, где уже были разложены пухлые папки с делами.

Когда раздались первые выстрелы, поначалу Вазген даже не успел удивиться, вот только вялость как рукой сняло. Мигом достал из сейфа табельный «Макаров», схватил связку ключей и кинулся к оружейной. Запоздало подумал, что надо бы отзвониться в Управление, сообщить о ЧП. Но решил, что еще успеет: сначала нужно понять, в чем тут дело, кто стреляет и зачем.

Дверь в оружейную комнату была открыта. Слепян передернул затвор и осторожно двинулся к арсеналу. Подкрался, заглянул внутрь… Ну, так и есть — в комнате орудовал один из вчерашних нариков-надзирателей.

«Свихнулся, урод», — мелькнула догадка. А может, с кем-то из сидельцев снюхались? Неужто побег решили организовать? Майор разом вспотел: твою мать, только этого сейчас и не хватало! Вот черт, непонятно только — че он делает-то?.. Прапорщик доставал из оружейных шкафчиков один за другим автоматы и складывал их вместе с магазинами на металлическом столике.

Ладно, некогда мозги ломать!

Майор метнулся в комнату, сразу же ушел в сторону, прикрывая спину стеной, и заорал:

— Стоять, шкет! Руки в гору! — зачем-то перейдя на блатной жаргон и не забывая целиться в нарушителя.

Тот медленно — ну точно зомби из голливудских ужастиков — повернулся, пустым взглядом уставился на офицера. Рука прапорщика потянулась к ближайшему «калашу».

Майор не верил своим глазам: обдолбанный (теперь в этом не было никаких сомнений) контролер взял в руки автомат, спокойно так, деловито подсоединил рожок и уже начал вскидывать оружие… Врешь, падла, я тебе сейчас покажу, как за ствол хвататься!..

Грянул пистолетный выстрел, пуля, выпущенная с расстояния нескольких метров, кувалдой ударила в плечо нарушителя, швырнув его спиной на шкафчики. Не тут-то было — хренов наркоша даже не выпустил оружия из рук и начал подниматься. Майор взревел и выстрелил еще трижды — промахнуться с такого расстояния было трудно, и все пули угодили точно в грудь противнику. Тот рухнул навзничь.

Слепян, все еще держа перед собой пистолет, осторожно обошел стол, приблизился к поверженному надзирателю. Мать моя женщина! — урод все еще жил и пытался подняться. Правая рука скрюченными пальцами поползла к валявшемуся рядом автомату.

Да что ж это такое, в рот тебя чих-пых! У майора полыхнуло перед глазами, он приставил ствол к коротко стриженной башке прапора и надавил на спуск.

Потом минут пять приходил в себя, оттирал рукав и отворот кителя, забрызганные кровью и ошметками мозга. Руки тряслись, зубы предательски постукивали. Че это, а? Что за блядство такое?! Нет, ну почему с ним и в его смену? Да еще в отсутствие шефа!

Тут его самокопание было самым грубым образом прервано отдаленными звуками выстрелов. Очередь, еще одна… Он собрался, вскочил, достал из шкафчика броник и напялил его на себя. Затем прихватил «калаш» с парой запасных магазинов. Вышел, машинально огляделся и запер комнату.

Надо звонить — немедленно! Всех на уши поднимать, не хер им дрыхнуть, пидорам толстозадым! Пусть, блядь, присылают сюда спецназ!

Майора Слепяна трясло как в лихорадке.

4

Колония для отбывания наказания бээсникам была небольшая — по меркам этих мрачных заведений. Численность осужденных не превышала тысячи человек (в других подобных зонах — до двух с половиной тысяч). Персонал состоял из трехсот с небольшим человек (обычно около пятисот — шестисот) — из них около восьмидесяти офицеров и без малого двести прапорщиков.

Особое подразделение составляла рота охраны. Когда-то эти военнослужащие входили в состав внутренних войск МВД, но с некоторых пор были переданы под юрисдикцию Федеральной службы исполнения наказаний. И теперь именовались отделом охраны колонии.

В карауле обычно было шесть человек дежурных — пятеро младших инспекторов и старший над ними, инспектор. Огнестрельное оружие — пистолет ПМ — лишь у последнего. Да еще четверо караульных на вышках — вот они вооружались автоматами Калашникова.

В семь утра — за час до подъема осужденных — нынешний караул должен был смениться по графику. В шесть тридцать двое дежурных прапоров отправились проверить территорию промзоны. Трое других остались в караулке. Старший проверил проход между КПП и караульным помещением, затем связался по рации с охраной на контрольном пункте и с каждым из охранников на вышках. Все было путем. Он вернулся в караулку.

Спустя десять минут — было без четверти семь, когда старший по наряду вышел во двор, он заметил возвращающихся сотрудников. Внезапно позади них показались фигуры двоих контролеров — дежурных по жилой зоне.

И что-то было в них не так… Это наметанный взгляд инспектора просек сразу.

Ну да, они шли от здания администрации. Но не это настораживало — их мог вызвать старший кум. В руках у них было оружие — автоматы. А это прямое нарушение режима дежурства. Тем более команды не было — рация все время была в исправном состоянии, он бы услышал приказ.

Старший по наряду уже хотел было грозно окликнуть провинившихся, когда те вскинули оружие и открыли огонь по его сотрудникам. Прапорщики из караула задергались под очередями и кулями повалились на землю. Старший на мгновение застыл, не веря в происходящее, затем сработала реакция — он бросился плашмя, залег за бордюром. Трясущимися руками расстегнул кобуру, выхватил пистолет. Газончик перед ним вспорола автоматная очередь. Еп твою мать! — инспектор чуть не обоссался. А ведь как раз хотел отлить перед этим, да вот не успел…

Лежа на спине, он слышал, как бухают тяжелые подошвы ботинок контролеров-убийц по асфальту. Перекатился на спину, выставил руку с пушкой, прицелился. Бах — первый выстрел всегда требует усилий, следующие идут легко — бах-бах! Все три — мимо. А те двое даже не залегли. Дали в его сторону длинную очередь.

Ох, блядь! — одна из пуль ужалила ногу. Ну и боль! Он глянул на ногу — темное пятно расползалось на левой брючине. Кажись, икра прострелена. Но кость вроде не задета.

Так, теперь надо жопу свою спасать. В караулке можно продержаться, подмогу вызвать. А тут в два счета подстрелят — эти двое то ли рехнулись, то ли сговорились с зэками — побег тем устроить. Он выстрелил наугад и пополз. Так быстро он никогда еще в жизни не ползал — ни в учебке, ни во время службы во внутренних войсках, когда был командиром взвода и со своими бойцами тренировался наравне, выкладывался по полной.

Дополз до крыльца, приподнял голову и оглянулся. Те двое мерно вышагивали по направлению к караулке, с автоматами наперевес — вылитые эсэсовцы, язви их в кочерыжку! В это время проснулся наконец охранник на ближайшей вышке и полоснул по нарушителям очередью.

Мимо! Мазила хренов.

Те двое вскинули автоматы, хлестанули по вышке дружным залпом, ответили. Инспектор воспользовался этим, забрался на карачках по ступенькам и принялся колотить в закрытую дверь, надсадно крича:

— Я это, я! Тюлькин. Открывайте быстрей! Кому сказано, мать вашу…

Дверь приоткрылась, вытянулась рука в камуфляже, схватила прапора за шиворот и быстро втянула внутрь.

5

Вообще-то инспектора и контролеры в наряде не имеют права ходить с оружием. Резиновые дубинки да наручники — вот и все вооружение. Правда, Слепян слышал, что в некоторых колониях пошла мода на шокеры, но это слишком дорогое удовольствие — в то время как не хватает средств элементарно рассчитываться за электроэнергию и ее приходится жестко экономить. Ладно, у хозяина зять владел грузовым автопредприятием, так иногда соляру подкатывал для дизельного генератора по льготным расценкам. За это зэки бесплатно ремонтировали его автопарк.

Майор крался по темному коридору к входной двери и понимал, что двое других придурков — а кто ж еще? — успели завладеть оружием и теперь, видимо, напали на караулку: у инспекторов из роты охраны, кроме спецсредств — дубинок, браслетов и газовых баллончиков, другого оружия, увы, не было. Только у командира пистолетик. Вся надежда на охранников на вышках — у тех автоматы.

Вновь задолбил «калашников». Судя по направлению, откуда шли выстрелы, это точно было в районе караульного помещения. Наверное, дежурный наряд заперся в караулке, а напавшие их обстреливают. «Только бы они продержались до приезда „волкодавов“», — молился про себя майор, подкрадываясь к двери.

Входная дверь в здание администрации была добротной — из холоднокатаной стали толщиной в пять миллиметров. Опять же хозяйский зятек расстарался. Везде таких дверей понаставили — в том числе и в дежурном помещении караула. Правда, и наварились на этом зять с тестем тоже неплохо — это Слепяну было доподлинно известно. Как всякий опытный и дальновидный опер-безопасник, он держал в надежном месте достаточно вещдоков и компромата на всех — шеф тут не был исключением. Копии тех договоров — и настоящих, и липовых — имелись в загашнике запасливого майора. Не дай бог, схватят его за яйца — он всех так прижмет, мало никому не покажется. Сами баланду тюремную хлебать будут.

Но сейчас в мыслях он благодарил зятя начальника колонии — за бронированные двери и крепкие решетки на всех окнах. Если что, можно продержаться в здании до приезда подмоги.

За несколько минут до этого Слепян все же вызвонил дежурного по Управлению. Тот, само собой, поднял тревогу, а это значит, что мордовороты из «Волкодава» уже в пути. Пообещали пригнать и городской ОМОН — на всякий случай. Майор не думал, что это так уж необходимо — спецназовцы всех тут задавят, если не числом, так огнем и умением. Да и вообще на бунт что-то непохоже. Скорее все-таки те трое нариков (двое, поправил себя Вазген, теперь уже двое) кипиш подняли…

Майор крупно ошибался — причем по всем статьям.

6

— Лучше за дверь не соваться, — просипел бывший опер ОБЭП Геннадий Баев, осужденный за убийство любовницы на почве ревности. — Маслину вмиг поймаешь. Свои разборки там. Может, кто из других отрядов сорвался — ломанулись внагляк, а?

— Я бы знал, что кто-то заточил копыта, — мрачно мотнул головой Батыр. — Нет, это непонятки какие-то. Если и разборки, так между вертухаями.

— Как это? — удивился кто-то.

— Я почем знаю! — огрызнулся старшой и тут же скомандовал: — Тихо! К нам гости…

Вскоре и остальные услышали приближающиеся к бараку шаги. Бух-бух-бух — кто бы это ни был, он не скрывался.

— Разбежались по шконкам, — скомандовал Батыр, а сам достал из тайничка ежик — длинное, узкое, наподобие стилета, лезвие с наборной ручкой из плексигласа. Уж сколько шмонали их, а ни разу не нашли ничего — хитрый башкир умел устраивать схроны. Он засунул перо за отворот рукава и затаился за дверью.

— Слышь, это вроде карась чужой, — негромко произнес один из зэков, выглянувший в зарешеченное окно. — Ствол у него, «калаш»…

Батыр цыкнул на него, а у самого мысли так и заскакали, как сайгаки в степи. С хера ли это «карась» — надзиратель из наряда — идет к ним? Да еще со стволом. Своего «чабана» — начальника отряда они прекрасно знали: старлей Филиппенко, усатый хохол с бычьей шеей и почти полным отсутствием мозгов. Может, хотят перевести всех по камерам, например в ПКТ — помещение камерного типа, местную крытку? Все же они на строгаче — строгом режиме. А значит, потенциально опасные. Ярар, щас выясним, что к чему…

Щелкнул замок, дверь распахнулась, человек вошел, остановился — видать, оценивает обстановку… Батыр затаил дыхание, соображая, выйти и обнаружить себя или пока рано, лучше выждать и посмотреть, что этот хрен дальше делать будет. Тут кретин Баев к вертухаю сунулся:

— Гражданин начальник, а что…

Договорить он не успел. Очередь, выпущенная из автомата в упор, отбросила его на пару метров назад. В полутьме метнулись фигуры зэков, и убийца мгновенно прошелся по ним короткими очередями.

Уже не думая ни о чем, Зульфар прыгнул вперед, обхватил противника за шею в удушающем приеме и несколько раз вонзил перо под левую лопатку. Выронив автомат, тот осел на пол. Батыр ногой запахнул дверь, нащупал выключатель. Через мгновение барак осветился — странно, электричество давали ровно в восемь, время еще не пришло. Но башкир-собровец даже не удивился — закончилось, видно, время удивляться. При свете стало ясно, что четверо б/с откинули копыта, двое выли, зажимая кровоточащие конечности. Остальные попрятались кто куда. Кроме Валеры-убийцы. Тот был на ногах, лицо напряженное, белое, в руках такой же самопальный нож, как и у Батыра.

С пола послышалась какая-то возня. Зульфар глянул вниз и тихо охуел: проткнутый насквозь «карась» встал на четвереньки и силился подняться на ноги… И ведь тыкал он этого мудака не куда-нибудь, а прямо в сердце — неужто рука дрогнула, подвела? Батыр зарычал, но его опередил Валера — подскочил к врагу и полоснул кесарем по шее, да с такой силой, что почти отхватил тому башку.

Бывший спецназовец глянул на старшего — тот молча кивнул, наклонился, поднял автомат. Привычно проверил магазин, затвор.

— Рвать когти надо, Валерьян, — пробормотал он. — Че-то непонятки какие-то. Пожить-то еще хочешь?

— А то, — мрачно кивнул тот.

— Ну, тогда давай собирай братву — пойдем на дело.

— Че надумал-то?

— Аул брать надо.

Подольский покачал головой:

— Совсем крыша съехала? Ты что — штурмом брать надумал?!

— Зачем штурмом? Там у них неразбериха, да? Ну так не до нас щас. И вообще, на месте разберемся, прикинем хер к носу. А, булды?

Валера покумекал секунду-другую и обреченно кивнул:

— Булды.

А сам подумал: хитрец башкир, знает, что там, в «ауле», в здании администрации, целый арсенал стволов, есть чем поживиться. Может, сдернут они с зоны — освободятся за зеленым прокурором? И удача улыбнется — уйдут, пока шухер тут стоит. А потом что?.. Ну, там видно будет.

7

Входная дверь была не заперта — первое нарушение. Второе — на вертушке у входа никого не наблюдалось, а должен дежурить инспектор. И третье… Вот дерьмо так дерьмо! — хлопнул себя по лбу майор. Третье он сам допустил. О чем только думал, голова садовая! Забыл о рации, которую оставил в кабинете. Наверняка дежурные все это время пытались связаться с ним.

Он ворвался в кабинет, схватил со стола рацию, включил. Настроил на нужную частоту. Тут же отозвался старший в карауле — инспектор Тюлькин. Доложил обстановку — все оказалось намного хреновее, чем Вазген себе представлял. Из четырех автоматчиков на вышках отзывался только один — возле КПП. Остальные или убиты, или… в сговоре с этими… На контрольно-пропускном пункте трое контролеров заперли все двери и решетки. Ждут приезда омоновцев и «волкодавов». Больше никакой информации нет. Выстрелы донеслись пять минут назад со стороны жилой зоны.

— Полный отпад, — пробормотал, отключаясь, Слепян.

Раненному в ногу старшему и трем уцелевшим младшим инспекторам он приказал сидеть в караулке, не высовываться. Надо брать стволы и — в дежурку, решил он спустя минуту.

Он с досадой шарахнул по столу — ну надо же, в его гребаное дежурство!

Хозяин — сука, замы его остальные — суки, «филины» эти — зоновские контролеры — тоже суки!.. А он должен героя сейчас из себя строить. А то, может, уже в эту самую минуту продажные вертухаи, гондоны рваные, выпускают зэков из бараков, чтоб те ломанулись за охрану — в лес, в тайгу. Или в город — если совсем крыша съехала. Разбегутся по округе, лови их потом. Майор вытер разом взмокший лоб. Ну ладно, пора вниз, за оружием, а потом до караулки добежать и в КПП — вооружить ребят. Придется, черт возьми, тащить с собой семь стволов. Да еще глядеть, чтоб самого по пути не подстрелили. Твою мать!..

8

Территорию колонии окружал трехметровый забор: два метра каменных плит и метровая сетка с тремя рядами колючей проволоки наверху. Прибывший по тревоге спецназ решили разбить на четыре группы и проникнуть на зону с четырех сторон одновременно. Первая группа со щитами разграждения должна была войти с южной стороны через КПП, вторая, третья и четвертая — соответственно, с севера, запада и востока. Двум командам — первой и второй — было придано по снайперу. Бойцы всех групп были вооружены модернизированными АК-74 и штурмовыми винтовками для бесшумной стрельбы АС «Вал», пистолетами ПМ и ПММ и, само собой, спецсредствами — в том числе гранатами «Заря» и «Пламя», вводящими противника в шоковое состояние. Рассчитывали на внезапность штурма и огневую поддержку снайперов и автоматчиков.

Только распределились по группам, подоспел городской ОМОН численностью до роты. Посовещались и решили: омоновцы будут страховать спецназ со стороны южного въезда. При этом одна их часть войдет в зону и займет позицию вокруг КПП, другая же останется перед воротами — в резерве. Отдельные посты омоновцев расположились снаружи ограды — по периметру.

Перед спецназом стояли две задачи: первая — не допустить проникновения осужденных за пределы колонии, а в идеале — выхода их из бараков; вторая — выявить нарушителей среди сотрудников ИК и нейтрализовать их. Был отдан четкий приказ: при оказании вооруженного сопротивления стрелять на поражение.

Четвертая штурмовая группа в составе шести бойцов и командира, капитана Олега Сидорчука, должна была проникнуть на территорию колонии в районе расположения автомастерской и пошивочного цеха — на границе жилой и промышленной зон, где как раз маячила одна из сторожевых вышек. С нее, кстати, не поступало никаких сигналов. Это означало, что охранник, вооруженный автоматом АК-74М, либо уже мертв, либо… просто слинял оттуда.

После получения приказа и сигнала к штурму Сидорчук повел своих «волкодавов» вперед. Приставили специальный трап к стене, легко преодолели забор с колючей проволокой и мгновенно распределились вокруг зданий, присев за укрытиями и держа оружие наготове.

Капитан махнул своим бойцам — трое из них устремились вперед, другие страховали их. Но враг ударил совсем не с той стороны, откуда они ожидали. Неожиданно застрочил автомат сверху, и троих бойцов как косой срезало. На площадке перед автомастерской остались лежать три нашпигованных свинцом трупа.

Капитан заорал, указывая оставшимся спецназовцам на вышку. В следующее мгновение из четырех стволов ударили по противнику. Очереди из «калашей» и «Вала» изрешетили стальные борта вышки. Стрельба оттуда сразу же захлебнулась. Сидорчук приказал прекратить огонь, выждал секунд пятнадцать и махнул одному из своих — проверь, мол, что там, наверху.

Спецназовец убрал автомат, достал пистолет, привел его в рабочее состояние и осторожно принялся взбираться на вышку. Когда достиг верхней площадки, увидел залитое кровью тело охранника. Решив, что с ним покончено, подал знак своим внизу, но тут «мертвый» внезапно ожил и, вскинув автомат, выпустил в упор короткую очередь. Боец с простреленной грудью мешком полетел вниз. Без промедления шквал огня вновь обрушился на вышку. Пули с воем рикошетили от сварных стоек, дырявили стенки и безжалостно кромсали тело теперь уж точно бездыханного врага.

Капитан подумал, что сейчас сбрендит, — едва начали операцию, а почти вся его группа выкошена. Лопухнулись они по полной — и это стоило жизни четырем хорошим парням.

Он приказал одному из оставшихся бойцов занять позицию на вышке и при малейшей попытке сопротивления гасить всех без исключения. Сам вытер испарину со лба. Нет, в такие переделки он ни разу не попадал.

Самое серьезное испытание ему выпало пару лет назад. Несколько обдолбанных наркотой зэков захватили двоих контролеров в СИЗО. Закрылись с заложниками в одном из помещений и стали выдвигать нелепые требования — одно другого хлеще. Пока администрация вела с ними переговоры и, таким образом, тянула время, группа спецназа заняла позицию на крыше здания. В это время их товарищи, вооруженные кувалдами, придвинулись к бронированной двери. Чтобы выломать ее, требовался заряд тротила, кувалды предназначались для другого.

По команде спецназовцы начали долбить по двери, вызвав оглушительный грохот, и таким образом отвлекли внимание бандитов. Одновременно двое бойцов — одним из них был тогда еще старлей Сидорчук — спустились по стене вниз, вышибли оконные стекла и бросили внутрь по шумовой гранате. Благо решеток на окнах тут не было. Мгновение спустя, пока преступники были оглушены и приходили в себя, Сидорчук с напарником запрыгнули внутрь, вырубили вооруженных заточками зэков, нацепили на них браслеты и отворили дверь своим товарищам. Тогда обошлось без единого выстрела. Никто не пострадал.

А сейчас полная жопа!

Капитан вытащил рацию и попытался связаться с командирами других отделений.

9

Один из двух снайперов подразделения спецназа вошел в зону с первой группой. Оценил обстановку и с ходу выбрал удобную позицию — на крыше дежурной части. Во-первых, там имелись выступы кирпичной кладки, за которыми можно было укрыться, но самое главное — прекрасный обзор всей территории промзоны и площади перед зданием администрации.

Оба снайпера из «Волкодава» не спешили менять свои пристреленные СВД — снайперские винтовки Драгунова — на крутые новинки — винтовки ВСС «Винторез» для бесшумной стрельбы. По большому счету, если не обращать внимания на всякие навороты, лучше старой доброй драгуновской снайперки ничего пока не изобрели. Тем более что дальнобойность у нее непревзойденная.

Облаченный в серый камуфляж снайпер из первой группы залег за бортиком, снарядил свою «дуру», изготовился к стрельбе. Как только началась пальба в районе проникновения четвертой группы под командованием капитана Сидорчука, стрелок тут же прильнул к окуляру прицела. Принялся выискивать цель. Заметил на вышке справа палящего по своим автоматчика и уже хотел было срезать его, но спецназовцы из штурмовой группы опередили.

Он переместил взгляд влево, к другой вышке, там тоже уже вовсю шел бой. Вот и тут полная лажа — автоматчик наверху тоже оказался предателем. Огнем из «калашникова» он пригвоздил к земле штурмовавших. Кто-то залег, а две фигуры в камуфляже так и остались лежать без движения. Все, отбегали свое пацаны — тут уж никакой броник не поможет.

Снайпер прицелился, выровнял дыхание и на выдохе плавно надавил на спуск. Бух! — голова врага взорвалась красным фонтанчиком. Удалось снять с первого же выстрела! Стрелок быстро переместился в сторону, выставил перископ и принялся обшаривать окрестности. Пока никого не видно.

Сзади послышался шорох. Он мгновенно перевернулся, выставил оружие перед собой. Отбой — один из омоновцев забрался к нему, видимо, чтобы прикрыть тыл. Снайпер занял прежнюю позицию и уже не видел, как боец городского ОМОНа, словно заведенный автомат, двинулся к нему и, подойдя вплотную, поднял АКСУ и выпустил очередь ему в спину.

Убийца закинул автомат на плечо, наклонился, взял винтовку и залег в позицию стрелка. Через некоторое время раздались выстрелы — пять гулких раскатов подряд.

10

Батыр вышел первым, за ним тенью скользнул из барака Валера. Присели на корточки, осмотрелись. Вроде путь свободен. Подольский негромко свистнул — наружу начали выползать зэки.

Короткими перебежками, группами по три-четыре человека они направились к забору, разделявшему жилую и промышленную зоны. Батыр заметил, что три барака, где размещались остальные отряды, были заперты. Ну и хрен с ними, не до них сейчас. Тем более публика там особо не боевая — в основном заметенные за взятки гибэдэдэшники да разная шушера из ППС.

До забора добрались без приключений. Ограда была металлической, но их, матерых волков, это не остановило бы. Впрочем, и спецназовские навыки не понадобились: калитка была распахнута настежь, что Батыру не понравилось — словно приглашали их в мышеловку. Но обсасывать это было некогда, сейчас все решала внезапность их марш-броска.

Батыр подозвал троих оперов, махнул им — давайте туда, к площади, чешите. Те молча кивнули и только ломанулись к «аулу» — к зданию администрации, как распоровшая тишину длинная очередь срезала их.

— Рвем когти! — уже не таясь, заорал бывший собровец и зигзагами побежал через площадь.

Валере повторного приглашения не понадобилось. Он мигом рванул вслед за бугром. Снова застрочил автомат сверху («С вышки стреляют, гады», — промчалась мимо его сознания мысль) — еще двое полегли. Остальным удалось добежать до угла здания, спрятаться.

Батыр подал знак — за мной и стал подкрадываться ко входу. Когда добрался до двери, дернул на себя — та была заперта. Обломчик, господа, маленький такой обломчик. Благодаря ему тут мы все и поляжем.

И, словно в противовес его мрачным мыслям, загремел засов и тяжелая дверь подалась вперед. Спецназовец Валера-убийца опередил его. Прыгнул вперед, рванул дверь и одним ударом сшиб человека за нею. Осужденные из отряда номер пять просочились внутрь.

Валера с Батыром рассматривали человека, лежащего на полу, и не верили своим глазам: это был не кто иной, как самый главный кум — начальник оперчасти на зоне. Да еще весь увешанный стволами. Вот это называется: фортуна повернулась передом!

Башкир толкнул подельника в бок, довольно скаля зубы: ну, что я тебе говорил?.. Абдульманову было чему радоваться — что бы там ни творилось на их зоне, здесь они в большей безопасности, чем в сраном бараке. Дом, конечно, не крепость, но продержаться в нем можно довольно долго. Должны быть тут и запасы провианта, а главное — оружие. Знал башкир о той заветной комнате — и стволы на опере подтверждали его мысль.

Так, ну, за дело. Воды надо побольше набрать — пока есть, а то еще отрубят вместе с электричеством, когда оклемаются и обложат их. А так все ничего: дверь — броня, на всех окнах решетки. Можно жить. Да вот еще заложник до кучи нарисовался.

Они подняли майора с пола, освободили от оружия, заковали в наручники. Бережно поддерживая под локоть — заложник им нужен живым и невредимым, отвели в ближайший кабинет и усадили на стул.

— Слышь, майор, — дружелюбно обратился к куму Батыр, — колись давай, че тут творится такое?

Слепян сумрачно покосился на зэка, промолчал.

— Не-ет, — протянул башкир, ласково улыбаясь, — так не пойдет, абзей. Ты или запоешь соловьем, или я тебя сейчас пошинкую, зажарю и съем. Ты же знаешь, кто в нашем строгаче чалился. Нам терять уже нечего. Вон, спроси его, — он кивнул в сторону примостившегося у окна кореша, — я прав, да, Валера-убийца?

Опер посмотрел на него, перевел взгляд на вроде безучастного к происходящему спецназовцу и все понял: ловить ему с ними было нечего. Это даже не матерые урки, нет, а люди, можно сказать, военные. И поступают с противником тоже по-военному. А сейчас они вышли на войну.

— Ладно, слушайте…

Когда выложил все, что знал, те двое переглянулись. Батыр кивнул корефану — выйдем.

— Это че — крышняк у него поехал, что ли?

— Вряд ли, — мотнул головой Подольский, — похоже на правду. Вспомни того «филина» бешеного. Сам же его резал, а ему хоть бы хны. И с хера ли он наших четверых покрошил?..

— Ну так, мы-то знаем, что побег — это фуфло. И бунт тоже. Тогда… — Батыр почесал небритую щеку. — В общем, че-то я не допер малость. Все тут нарики, что ли? Или не поделили хабар?

Валера задумался на мгновение, хотел было ответить, но тут до них донеслась настоящая канонада — снаружи завязался бой. Они кинулись к окнам, осторожно выглянули. Конечно, ничего особо не разглядели, но, судя по всему, начался штурм. А это значит, прибыл спецназ — тот самый, зоновский. Но вот кто с кем воюет — этого было не понять.

Батыр метнулся к пленному:

— Где оружейка?..

ГЛАВА 5

1

Михаил Зверев — командир отделения, состоявшего из восьми бойцов ОМОНа, стоял как раз в наружном оцеплении, возле КПП. Это его радовало: не нужно соваться на зону и подставляться под возможные пули бунтовщиков. Жизнь-то ведь не завхоз по понедельникам выдает из своей каптерки. И вообще, когда прибыли на место и стало возможным оценить обстановку, лейтенант милиции Зверев решил для себя, что бодяга с беспорядками на зоне — это не его телега, вот и нечего в нее впрягаться.

А когда за стенами ментовской колонии разгорелся самый настоящий бой, Миша понял, что пришло время сделать выбор. А он для нормального мужика, не замороченного давлением на совесть и долг, может быть только один: брать ноги в руки и линять отсюда. Пока еще есть время и такая возможность. Пока тебя не положили с вывернутыми потрохами на сырую землю.

Лейтенант скомандовал своему отделению рассредоточиться и занять боевые позиции перед воротами колонии. А сам метнулся к припаркованному у кромки леса милицейскому «соболю» — якобы за светозвуковыми гранатами и взрывпакетами со слезоточивым газом. Когда подбежал к микроавтобусу, канонада сзади усилилась. В жопу весь этот цирк гребаный!..

Он рванул дверцу водителя, запрыгнул, с пол-оборота завел движок и спустя несколько секунд дал газу. Плевать на зэков, на спецназ и ОМОН… Все — он увольняется из органов. Здоровье дороже!

До города домчался за каких-то пятнадцать минут. Вырулил на проспект и, проехав еще метров триста, бросил машину на обочине. Если надо — свои подберут.

До дома было не так уж и далеко — оставшееся расстояние прошел быстрым шагом. Минут двадцать спустя уже подходил к знакомому ларьку. Тут и на соседа нарвался — весьма кстати…

…Понятно, что всех подробностей Зверев знать не мог. Но он воочию увидал весь масштаб катастрофы, разразившейся в колонии, — и ужаснулся, в чем, конечно, признаться Алексею, да и самому себе у него просто не хватило духу.

Он и раньше не был правдив с собой. Ни за что бы не согласился честно сказать себе, что он, Михаил Зверев, богатырь, одаренный могучей силой, тот, от кого, будь он в форме или в штатском, прохожие старались на всякий случай держаться подальше, в глубине души трус.

Там, в той самой глубине, куда Михаил старался не заглядывать, жил какой-то древний, генетический, что ли, страх. Да, Зверев старался побороть его. Для того и в милицию подался, да не просто в милицию, а в ОМОН. Наверное, мог бы податься и в бандиты: там тоже влился бы в компанию вооруженных, сильных, уверенных в себе парней, попросту говоря, стал бы членом стаи, и это также укротило бы противный предательский страх… Однако у Михаила, никогда интеллектом не блиставшего, хватило ума понять, что ОМОН — стая еще круче, а стало быть, там он в большей безопасности. И в самом деле, среди боевых товарищей страх исчез, и Михаил перестал бояться, и на войне был, и пулям не кланялся. Но там все было просто и понятно, а здесь!.. Здесь чутье сразу подсказало, что происходит нечто страшное.

Причем дело даже не в пламени, грохоте, воплях и стрельбе — этого Михаил не испугался бы. Но то же самое чутье, которого он, в общем-то, не осознавал, взяло его под защиту. «Пропадешь!» — беззвучно шепнуло оно ему, и он вмиг угадал, что побоище и пожар страшны не сами по себе, а как знак какой-то еще неизвестной, но ужасной беды, разразившейся над этим миром.

2

Алексей шевельнул плечами, прогоняя нехорошую зябкость.

— Да уж, — пробормотал он, — говенная какая-то жизнь пошла.

— Это точно, — подхватил Михаил. — Ну так что, Леха, — он приподнял руку с баллоном, — я у тебя пересижу до вечера примерно, да? Ну, а там видно будет.

Меркурьев подумал, что вряд ли вечером будет что-то видно… однако делать было нечего, и ему осталось лишь сказать:

— Ну, идем.

Игорь со Светой, конечно, глаза вытаращили. Света через секунду вопросительно взглянула на Алексея. Тот с вынужденной галантностью представил незваного гостя:

— Вот, прошу знакомиться. Лейтенант Зверев, гроза преступного мира… — затем назвал биолога с журналисткой.

И уж не укрылось от Алексея, как оживились глаза Михаила при виде Светы, как окинул он девушку взглядом с головы до ног, должно быть, мысленно стянул с нее одежду и мысленно же сглотнул слюну…

Конечно, Меркурьеву это не очень-то понравилось… но в конце концов оправдал он Зверева — нормальная мужская реакция, было бы хуже, если бы оказалась какая-нибудь ненормальная. Впрочем, глупости все, отмахнулся он и сказал:

— Ладно, пошли на кухню.

Михаил протопал туда первым, уселся, распространяя запах казармы, водрузил баллон на стол.

— Ну, хозяин, давай! Кружки у тебя где?.. А, давай сюда. Позвольте поухаживать за вашей дамой?

— Немного, — сухо ответил Алексей, и Михаил понял, что перегибать палку не стоит.

Он сменил тему:

— Ясно!.. Кольку, кстати, соседа твоего, не видал сегодня?

— Ну как же, — усмехнулся Меркурьев, беря кружку. — С него-то все и началось у нас. То есть началось-то со взрыва… вот, Игорь как раз из того самого института… — И по возможности кратко, доступно пересказал всю сегодняшнюю историю.

Зверев слушал, прихлебывал пиво, к концу рассказа заметно помрачнел.

— М-м… — промычал он, когда Алексей умолк. — Выходит, это… как его?.. экологическая катастрофа?

Меркурьев с Рябининым переглянулись.

— Примерно так, — неохотно признал Игорь.

— Николая начальство вызвало, — сообщил Михаилу Алексей. — Просил не разбегаться, сказал: вернусь, поделюсь информацией.

— А, ну это дело. — Зверев почесал щеку грязноватыми ногтями. — Наливай еще.

Алексей кивнул.

Невеселые это были посиделки. Ну, Игорь Рябинин вообще был человек малообщительный, он и в более праздничной обстановке сидел бы сычом; Свету огромный, грубый и нагловатый омоновец заметно напряг: она подсела ближе к Алексею, как бы полуспрятавшись за его спиной, всю ее журналистскую развязность как ветром сдуло.

Да, невесело все это было, но никто из них еще не знал, что день грядущий им готовит — какие новости принесет обещавший вернуться Николай Ракитин…

3

У подъезда Николая ждал все тот же дежурный уазик. Майор прыгнул в него, водила врубил мигалку, и машина понеслась по непривычно пустым улицам.

Впрочем, не так уж они были и пусты. Опытный взор Ракитина сразу просек тревожные приметы — только они выехали из двора, как увидели странную картину: по той стороне улицы два типа стремного вида, воровато озираясь, тащили какие-то здоровенные картонные ящики. Заметив машину со спецсигналами, оба поспешно юркнули в пешеходную арку — только их и видели.

— Сперли что-то, — угадал Ракитин.

— Да не иначе, мать их, — откликнулся водила-прапорщик. — Вообще, Николай Андреич, черт-те что творится! Народ как с цепи сорвался. Я пока ехал, насмотрелся. На Южном бульваре универсам потрошат… Куда менты смотрят, не знаю!

Майор хмуро усмехнулся:

— Да они и сами перцы еще те…

— А, уж это точно! Первые мародеры. С-суки!.. — припечатал он, и, как показалось Ракитину, на полмгновения в свистящем звуке «с-с…» промелькнула почти неуловимая зависть.

— Ну, а ты-то что? — помолчав, спросил Николай.

— Чего — я? — удивился прапор.

— Ну, как-никак сотрудник силовых структур… Ехал, увидел, как магазин бомбят, — чего же мимо пролетел с песней?

— Да ну, скажете тоже, Николай Андреич! Это ментовские дела, вот пусть они и занимаются… А мне велели — пулей! Одна нога здесь, другая там, чтоб вас доставить… Да и оружия нету. Случись что, из чего стрелять буду? Из хуя?.. Не-ет, мое дело маленькое: баранку крутить да начальство слушаться. У него башка большая, пусть оно и думает!

«А у тебя вместо башки кукиш?..» — подмывало спросить Николая, но он сдержался. Больше ничего путного сказано не было, и вскоре машина лихо подлетела к парадному входу управления МЧС, на городском жаргоне — «Бастиону».

— А, Коля! — вскричал дежурный, завидев спешащего Ракитина. — Шеф тебя обыскался, рвет и мечет. Срочно к нему!

— Знаю, — буркнул майор и устремился в приемную.

Там, странное дело, никого не было. И молчали все телефоны, и темнотой зиял огромный экран информационного табло, и это было непривычно и… и жутковато — вот верное слово.

Однако впадать в рефлексию не годилось. Николай привычно одернул куртку, поправил фуражку, шагнул к огромной двустворчатой двери…

И эта дверь внезапно распахнулась, из нее бомбой вылетел зам начальника Управления, весь красный, даже багровый, точно его вот-вот хватит кондрашка.

— Здра… здравия желаю, товарищ полковник! — опешил Николай.

— И ты будь здоров, майор, — на бегу выкрикнул тот. — В прямом смысле! Здоровье, оно того… Узнаешь! — И выбежал из приемной.

Ракитин оторопело посмотрел ему вслед, пожал плечами, отвернулся и твердо шагнул вперед:

— Разрешите, товарищ генерал!

— А, Николай, заходи… Садись, садись.

Ракитин вообще немало повидал в жизни, а события этих суток вроде бы приготовили его ко всему — и все-таки он удивился. Таким тоном Сергей Петрович с ним еще не разговаривал.

Правда, начальник заметно выделял Николая из массы своих подчиненных, и были в Управлении такие, кто ревниво считал капитана, а потом майора Ракитина генеральским любимчиком, и, возможно, отчасти они были правы, но при всем при том держать любого на дистанции Сергей Петрович умел, да еще как умел — иных и пот холодный прошибал. А тут почти по-дружески: «Заходи… садись…»

Николай присел. Начальство насупилось и покуда молчало… И майор с неожиданным сочувствием увидел, как сдал Сергей Петрович за эти насколько часов — точно не часы были, а годы… и даже генеральские погоны на массивных плечах вдруг показались какими-то поникшими — бессильные крылья падшего ангела.

Но тут начальник удивил подчиненного пуще прежнего.

— Выпить хочешь? — предложил он. — Коньяк. Грузинский, натуральный. Выдержка — полвека.

Николай растерялся.

— Я… то есть… не знаю. — И невольно вырвалось: — Что, товарищ генерал, так плохо все?

Тот поднял седые брови как бы в крайнем недоумении… помолчал и признался:

— Да, Коля. Плохо. Может, и бывает хуже, да я пока не встречал… Так ты выпьешь или нет?

— Нет.

— Ну и правильно. А я выпью.

Он вынул из глубин стола неказистую старую бутылку, рюмку, наполнил ее и одним махом выплеснул коньяк в рот. По кабинету поплыл благородно-грубоватый аромат.

Генерал по-простецки занюхал роскошное послевкусие рукавом.

— Эти наши мудаки… ученые… — морщась, выговорил он, — в той самой лаборатории, оказывается, такое говно месили, что не дай бог! Я — я, начальник Управления, — ни черта не знал…

— Вы нанороботов имеете в виду?

— Да вроде их, как они там, на хер, называются… Мы с тобой даже примерно не представляли, что это за сволочь!

Ну, Ракитин-то как раз представлял, и потому пришлось ему вторично выслушать то, что он уже знал от Рябинина… Но оказалось, что Сергей Петрович, как умелый сценарист, самое яркое припас напоследок.

— …Да ладно, что это я, — прервал он себя, — ты ж меня не дурнее, уже все понял. Так?

— Стараюсь, товарищ генерал.

— Ну-ну.

Сергей Петрович плеснул себе еще в рюмку, махнул ее, густо выдохнул и выдал:

— Все, да не все! Главное — и самое поганое, что эту дрянь назад уже не загнать. Вот, — он кивнул на телефон, — только что Москва звонила. Принято решение: город заблокировать. Наглухо! Войска химзащиты, вэвэшники, еще там кто-то… Ну, наши, МЧС. Никого не впускать, никого не выпускать. Чтобы мышь не проскочила! Вник?

— Вникаю, — начал соображать Ракитин. — То есть нас всех…

— Нас всех отрезали от внешнего мира. А точнее — ампутировали! Это как руку с гангреной, если уже не спасти: чик — и привет, рука. И нам привет! Вон, Интернет уже отрубили, мобильную связь тоже. Можешь мобилу свою выбросить. Или орехи ею колоть… Межгород тоже отключили, только штабу оставили… Штаб, ети их мать, образовали: вице-губернатор, я, начальник УВД, военком… Да только накроется этот штаб медным тазом через сутки-двое, помяни мое слово. Закон джунглей пойдет! Кто выживет, тот и выживет. Понял?

Николай помолчал, затем глухим голосом произнес:

— Значит… нас полностью отрезали от внешнего мира и будут ждать, когда здесь все затихнет…

— Вместе со всеми нами, — закончил генерал. — Именно так! Но до того тут такой пир во время чумы будет, какой и батьке Махно не снился. А потому, товарищ майор, мой вам последний приказ… У тебя оружие в сейфе?

— Да. «Макар» штатный.

— М-да… Негусто, но лучше, чем ничего. Так вот, приказ: берешь «Макара», берешь, что считаешь нужным, и — действуешь по обстановке. Что в переводе на более доступный язык означает: спасайся, кто может. Усвоил?

— Так точно, — еще глуше проговорил Ракитин и неожиданно брякнул: — У меня, товарищ генерал, мои… жена и дочь… там, по ту сторону… у тещи в деревне.

— Да ты что?!

— Так точно.

— Так радуйся, Коля! Пляши! Это ж… это ж я не знаю, прямо джек-пот какой-то! Считай, спаслись твои, живы. И ты спасешься, помяни мое слово… Да, вот еще что. — Сергей Петрович выдвинул ящик стола, вынул ключи. — Наш дежурный «соболь» знаешь, где стоит?

Николай кивнул. Генерал перебросил ему ключи:

— Держи! Забирай сундук и кати. Все, что могу.

— Товарищ генерал…

— Все, майор! Хватит болтать. Сейчас счет уже на минуты. Дай пять — и все!

И генерал так стиснул лапищей кисть Ракитина, что тот чуть не взвыл.

— Иди! Храни тебя Бог.

Николай развернулся, пошел к двери — и неким шестым чувством ощутил, как генерал размашисто перекрестил его в спину.

Впрочем, сантименты в сторону! Прав начальник: спасение утопающих… ну, и так далее. Ракитин заскочил в свой кабинет, взял из сейфа пистолет, две коробочки с патронами. Больше ничего ценного там не было — все документы, и секретные, и сверхсекретные, враз превратились в никому не нужный хлам.

Как и мобильник. Николай пощелкал кнопками — глухо. Но выкидывать погодим. Майор сунул телефон в карман и поспешил на выход.

На месте дежурного никого уже не было. Почему?.. Черт его знает, но признак нехороший. Как и все прочие признаки…

Николай прошел на стоянку, где рядом с персональным «ландкрузером» шефа стоял «соболь» — грузопассажирский микроавтобус, раскрашенный в цвета МЧС и с проблесковыми маячками на крыше. Ракитин взобрался в него, вставил ключ в замок зажигания…

— Поехали, — сказал он вслух.

4

Алексей смутно предчувствовал, что Николай привезет им такие вести, от которых сплющит жестче, чем от всего предыдущего. Свои опасения, однако, он постарался спрятать поглубже и, наполнив кружку пивом, которое, признаться, уже не лезло в глотку, бодро произнес:

— Ну, ничего! День-другой — и вся эта буча уляжется. И…

Тут он хотел добавить что-нибудь столь же оптимистичное, но далекий от всякой деликатности Зверев перебил:

— Да ни х… то есть извиняюсь! Что-то с трудом верится. Я ж говорю: там такое творится! Вы не видали просто, потому и не знаете. А я видел!

— Вы в самом бою были? — Света чуть прищурилась.

— Ну так! — Михаил приосанился.

— И сбежали оттуда, насколько я поняла?

Меркурьев испугался. Он всегда старался конфликтов избегать, а в такой обстановке это было бы совсем чревато.

Зверев повел плечами, стул под ним угрожающе скрипнул.

— Я, товарищ журналистка… — начал он недобрым тоном, но Алексей поспешил вмешаться:

— Стоп, стоп! Только ругаться нам и не хватало… Давайте-ка обойдемся без моральных оценок! Нам… кто знает, сколько еще вместе… Что впереди — не знаем ведь? Ну, вот. Может, вместе будем всю эту кашу расхлебывать.

Света скорчила надменную гримаску — шок у нее прошел. А девушка она была с характером, себя ценила очень высоко: ум, красота, шарм, власть над мужскими душами — все это, считала она, сошлось в ней, как в богине Гере.

— За словами следить надо… — проворчал Михаил.

Алексей с Игорем переглянулись. Биолог сделал едва заметное движенье уголком рта — и Меркурьев его отлично понял.

«Да уж… — подумал он, — начало кислое…» — И тут мысль прервалась звонком в дверь.

— О! — радостно вскочил Алексей. — Николай, наверное!

Он в самом деле обрадовался: наконец! Хоть какая-то, да ясность… Точно, Ракитин!

Майор хмуро улыбнулся:

— Заждались?

— Не то слово! Ну, новости есть?.. Не томи!

— А где все? На кухне?.. Ну, пошли.

Прошли на кухню. Николай увидел Зверева, сдержанно удивился:

— А, сосед, здорово… Какими судьбами?

— Да все теми же. — В голосе Михаила прозвучал вызов, чего Николай решил не замечать.

— Тем лучше, — сказал он. — А теперь слушайте последние известия… — И внятно изложил суть дела.

Секунд пять после того, как Ракитин закончил рассказ, аудитория молчала. Первым ожил Зверев. Взялся за кружку, буркнул:

— Ну, что я и говорил… — И его кадык крупно задвигался, отправляя глотки пива в безразмерный желудок.

Алексей взглянул на Николая и понял, что майор не просто осветил обстановку, но имеет конкретный план действий. И потому, не тратя время зря, спросил:

— Есть предложения?

— Есть.

— Догадываюсь, — усмехнулся Меркурьев.

И Ракитин тоже усмехнулся:

— Да. Именно это я и имел в виду…

Да, именно это имел в виду майор МЧС — хранилище на случай войны, о котором спьяну сболтнул журналисту. Ну, а теперь уж можно рассказать все полностью и в совершенно трезвом виде…

— …а потому предлагаю, — продолжил Николай, — немедля всей командой отправиться туда и взять хозяйство под контроль. Машина внизу, езды пять минут. На объекте и пересидим эту смуту. Там на полгода автономной жизни рассчитано… За это время, надеюсь, все кончится.

— Самоизоляция? — подал голос Игорь.

— Хоть горшком назови! Только в печку не ставь.

— Охрана есть? — задал более конкретный вопрос Алексей.

— Должна быть. Двое-трое наших. Уверен, возражать не будут.

— А я знаю эти склады. — Зверев поставил кружку. — Мы один раз продукты с них получали перед командировкой.

— Возможно. — Николай кивнул. — Это называется: освежить запасы. Когда срок хранения к концу подходит…

— Ясно, — перебил его Алексей. — Ну, кто за?

— Да все! — припечатал Михаил. — Нормальный ход, Колян! И рвем сейчас, а то не один ведь ты такой умный.

— Это точно… Тогда три минуты на сборы — и вперед!

— Минуточку, господа офицеры и штатские… — особенным голосом заговорила Света, поигрывая цепочкой мобильника.

— Есть возражения? — холодновато осведомился Николай.

— Дополнения, — столь же прохладно ответила Света.

— Ну, дополняйте.

— Благодарю, майор, — с фасоном молвила Мамаева. Она вообще, удивившись, заметил Алексей, приобрела на редкость царственный вид…

— Благодарю, майор. Я хотела бы сказать следующее. Если мы отправляемся в это хранилище, что представляется мне вполне разумным, то хочу напомнить, что в нашей команде окажутся четверо мужчин и одна женщина. И эта женщина ставит категорическое условие…

— Ах ты!.. — Михаил хватил себя по лбу, чуть не матюкнувшись. — А верно ведь: на четверых мужиков одна баба! Как я сразу не допер?!

— Хочу заметить, господин лейтенант, что я, во-первых, вам не «баба», а во-вторых, не одна на четверых…

— Да нет! Мне вы, товарищ журналистка, до фонаря, а вот что контингент нужен — так это да! Андреич, ты понял, к чему я клоню?

Конечно, Ракитин понял, да и Алексей тоже — что Зверев имеет в виду «контингент» с третьего этажа, тех самых путан, которых он когда-то хотел зарядить на субботник… И вот, похоже, пришло время не то что субботника, а прямо-таки месячника.

Зверев воспрянул. Те девки совсем было вылетели у него из головы, а тут — спасибо этой дуре Светке! — сразу вспомнились. Ну так!.. Михаил живо представил себе, как он будет бесплатно и сколько влезет драть крепких молодых баб, и сладострастно вздрогнул.

— Ну, пошли! — Он вскочил. — Вы дуйте вниз, а я к ним. Мигом!

Ракитин глянул на часы.

— Ладно. Но учти: ждем пять минут — и ни секундой больше.

— Не боись. — Михаил зашагал к двери.

5

Три проститутки — Юля, Регина и Диана, снимавшие квартиру на третьем этаже, были почти ровесницы, и за плечами у них были схожие судьбы. Уроженки небольших поселков-городков, они после школы ощутили, что в провинциальной скучной жизни их красотам и талантам тесно, и, знать еще не зная друг о друге, пустились покорять мегаполис.

Каждой из них мегаполис очень быстро дал понять, что без денег они никто, причем деньги нужны именно сейчас, сию минуту — и никаких отсрочек городская жизнь не даст. Ну, и как их взять, те деньги?.. Вопрос риторический.

Поначалу казалось, что это временно: заработать, накопить — и послать подальше все то говно, в какое пришлось окунуться. Немножко потерпеть! Чуть-чуть! И вырвусь!..

Но вырваться оказалось почти невозможно. Прежде всего, никак не удавалось накопить денег. Хозяева «контор» безбожно штрафовали девчонок за малейшие провинности или вовсе без них — и попробуй пикни… А то, что все же удавалось заработать, растекалось неизвестно куда: большой город умел высасывать деньги.

Помаявшись год-другой по разным фирмам «досуга», три девушки случайно встретились в одной из контор, взаимно опознали странниц из глубинки, неудачливых искательниц городского счастья, потянулись друг к другу… сошлись и образовали что-то вроде артели. Сняли квартиру в складчину, стали этакими «свободными агентами», откликаясь на вызовы, поступавшие от знакомых сутенеров: те частенько нуждались в дополнительных кадрах.

Здесь у девчонок завелись какие-то деньжонки, вместе с ними вновь забрезжили мечты о нормальном будущем… Правда, за время блудной жизни все трое пристрастились к выпивке — полтора-два литра пива в сутки стали нормой. Но если Диана с Юлей держались в этих пределах, то Регина, у которой мозгов было поменьше, попросту начала спиваться. Однажды, когда подруги уехали на пару дней по домам, она привела мужика, вдвоем ужрались в хлам, потом чего-то сцепились — и вспыхнул скандал с воплями, грохотом, битьем посуды… соседями и милицией. И через день владелец квартиры велел всем выметаться восвояси.

С неделю кое-как мыкались, перебивались по углам, покуда наконец не удалось снять хату в доме Алексея Меркурьева… Юля с Дианой, конечно, на Регину были злы, но куда ж деваться — вдвоем платить аренду куда как накладно.

6

За сутки до потрясшей город катастрофы девчонкам повезло: попали на хороший заказ — какой-то корпоратив в загородном пансионате, где солидные мужики отжигали так, что дым коромыслом, а деньги, стало быть, вихрем. И сами девчонки, — а их там было больше десятка, — и сутенеры подняли нехилый куш. Все были довольны.

Потом целый день отсыпались, вечером поели, привели себя в порядок, стали ждать; кое с кем созвонились, те обещали иметь в виду…

Но обещанья не сбылись.

Когда ночью рвануло, грохнуло, девки сдуру высыпали на балкон, долго глазели и дивились. Видели, как подлетела к дому машина МЧС, как выбежали из подъезда люди и спешно на ней умчались… А потом тревожно замелькали, заухали, закрякали по предрассветным улицам всяческие спецсигналы, и Диана, соображавшая пошустрее прочих, смекнула:

— Слышь, подруги… Шняга-то, похоже, завернулась не по-детски. Давайте-ка Ромке звякнем, спросим.

Ромка, он же Рамиль, — ушлый сутенер, имевший крутые связи не только в милиции, но и в ФСБ, на звонок торопливо ответил:

— Сегодня отбой! Сидите тихо, никуда не суйтесь. Тут такое!.. Никто ни хрена не знает, все на ушах, и менты, и… Сидите дома! Вечером созвонимся.

— Вечером созвонимся, — ответила Диана на безмолвный вопрос, начертанный на двух лицах. — Что-то в самом деле… Все на ушах стоят. Подождем!

Спать не хотелось — таков уж был ритм жизни. Девчонки хлебнули пивка из домашних запасов, поболтали о всякой чепухе… Под это дело рассвело. Здесь Юле вздумалось позвонить, и оказалось, что пропала мобильная связь, в чем тут же убедились все остальные.

Данный факт сильно обеспокоил девчонок: как-то вдруг они ощутили себя осиротевшими. Да еще Регина включила телевизор… и экран показал мельтешение пустоты.

Это показалось таким странным и зловещим, что им стало по-настоящему страшно… Поэтому, когда раздался звонок в дверь, они даже обрадовались.

Диана подскочила к дверному глазку и вмиг отпрянула.

— Девчонки! — свистящим шепотом произнесла она. — Там этот… мент с пятого этажа. Ну, здоровый такой!

— А чего ему надо? — Регина за всю свою жизнь так и не сумела задать ни одного умного вопроса.

— Шоколада! Дура ты, что ли?!

— Сама дура!

В дверь бахнули так, что она чуть не слетела с петель.

— Эй, красотки! — рявкнул бас. — Здесь вы, я слышу. Открывай!

Девчонки обмерли.

— Ну, чего?.. — спросила Диана.

Юля пожала плечами, Регина моргнула — обе они в их артели охотно делегировали роль мозгового центра Диане. Та увидела, что советов ждать нечего, и решила:

— Придется открыть. А то… — И вернулась к двери.

Щелкнул замок. Зверев ввалился, весело скалясь, сразу занял собой всю прихожую.

— Здорово, одалиски! — грубо хохотнул он. — Ну что? Вот оно, счастье ваше, постучалось в двери!..

Не будучи гигантом мысли, Михаил какую-никакую практическую психологию освоил. Увидав растерянные лица, он вмиг понял, что и как нужно сказать.

В сильных словах он описал катастрофу, нарочно сгустив краски. При этом как бы невзначай сдвинул автомат вперед, клацнул предохранителем — девушки совсем онемели. И — мгновенный переброс темы — Михаил объявил, что пришел спасти их, несчастных, от лихой судьбины.

— …Быстро собрались — и вниз! Машина ждет.

Конечно, до всех, даже до тупой Регины дошло, чего ради благодетель-омоновец проявил о них такую заботу. Но, с другой стороны, уж лучше он, чем неизвестно кто, — это они тоже успели сообразить.

— Что, подруги? — спросила Диана. — Пойдем?..

— Я ведь не заставляю. — Михаил веско перекинул автомат за спину. — Хотите пропасть — пропадайте!..

Убедил.

В «соболе» тем часом уже ерзали и нервничали.

— Б-блин… — ворчал Алексей. — Сказано же было: пять минут!

— Четыре прошло, — деликатно отметил Игорь. — Еще одна…

Они с Николаем, не сговариваясь, пришли к выводу: прав Мишка, собачий сын! У Лехи-то баба есть, а мы как?.. И молча согласны были подождать еще, хотя их и подстегивало нетерпение. Света же сидела с видом горделивым и отчужденным.

Наконец дверь подъезда распахнулась, победно вышел Зверев, за ним — три девицы, таща сумки с барахлом.

— Идут! — Ракитин взялся за ключ.

Света при виде девушек поджала губы. Конечно, местная телезвезда считала себя бесконечно выше каких-то там дешевых шлюшек, и ревность кольнула оттого, что все трое были юны и миловидны — еще не успели спиться… и природная женская сексуальность, которая сразу бросается в глаза, явно чувствовалась в них.

Мужчины это тоже ощутили. Что-то изменилось в их лицах.

Михаил шумно сдвинул боковую дверь «соболя».

— Знакомьтесь — пополнение!.. — И захохотал.

Николай повернул ключ, мотор издал послушный рокот.

— Ну, вперед! — твердо сказал майор.

ГЛАВА 6

1

— Ну, что делать будем? — Батыр вперил тяжелый взгляд раскосых глаз в сидящего напротив Слепяна.

Впрочем, вопрос предназначался не куму, а расположившемуся рядом Подольскому.

— Не совсем понятен расклад, — ответил бывший спецназовец. — Кто кого тут мочит и зачем?.. Поймем мотивы — сможем действовать наверняка.

Предводитель хмыкнул:

— У нас что — есть время рамсы разводить?

Валера подумал-подумал и выложил:

— В общем, так, старшой. Сначала взрыв этот, потом стрельба на зоне — заметь, между охранниками разборки. На сговор и побег не похоже. На кипиш из-за пары наркош тоже. И что имеем? Че-то непонятное такое… Мало информации — вот и не врубаемся, что почем. Надо бы подсобрать данных, связаться с городом. Это наш кумок может сделать.

Батыр метнул нехороший взгляд в сторону главного опера. Тот поежился.

— Давай, земляк, звони своему начальству — узнай, че в городе творится. И вообще, почирикай там на предмет обстановки… Только не вздумай проколоться насчет нас — мигом тебя обстругаем.

Майор нехотя поднялся, подошел к телефону, набрал знакомый номер. В ответ — гудки… Дал отбой, повторил. Глухо как в танке. Словно вымерли все там. Что за дела? Дежурный по Управлению должен быть на месте…

Внезапно заработала рация. Майор вопросительно глянул на бээсников.

— Ответь, — приказал Батыр, — но не болтай лишнего — вмиг урою.

Слепян взял рацию со стола:

— Прием, слушаю.

— Вазген Акопович, — захрипела рация голосом старшего по наряду, — тут спецназовцы из «Волкодава» пытались прорваться…

— Ну, и?.. Доложи обстановку!

— Так их половину положили.

— Кто? Прием…

— Не знаю, кажись, кто-то из наших контролеров. А на крыше дежурки засел снайпер и лупит по спецназу. Головы не дает поднять.

— Понял. Слушай меня, прапор: сиди там и не высовывайся. И ребятам своим скажи, пусть героев из себя не строят. Все понял?

— Так точно, товарищ майор!

— Я свяжусь с тобой. Конец связи.

— Пойду-ка я, лучше разведаю обстановку, — поднялся Валера, прихватив с собой АКСУ, извлеченный из запасов зоновского арсенала, и обратился к майору: — Есть еще выход?

Тот кивнул:

— Есть, сзади. Но мы им обычно не пользуемся.

— Ключи-то имеются?..

Опять утвердительный кивок.

— Ну пошли, что ли. — Валера сделал приглашающий жест. — Сезам, отворись…

Подольский шагал вслед за кумом и думал о снайпере. Эх, сюда бы сейчас винтовочку с прицелом ПСО-1 — любую, даже самую захудалую. Не СВД, так мосинскую раздобыть — ту самую трехлинейку, из которой наши стрелки положили в Отечественную туеву хучу фрицев…

А из «калаша» разве грамотно снимешь снайпера на расстоянии свыше ста метров? Да еще из укороченного ствола?.. Смешно! Придется по-тихому подбираться и мочить в ближнем контакте.

— Эй, майор, — позвал он Слепяна, — давай-ка в оружейную снова заглянем. Надо бы разжиться кой-каким барахлишком.

Спустя десять минут он, облаченный в бронежилет, приоткрыл дверь запасного выхода, перехватил поудобнее автомат и скользнул под прикрытие длинной стены гаража. В быстром темпе, но осторожно подкрался сзади к кирпичному блоку дежурного помещения. Присел возле угла, прислушался. Пока тихо, даже стрельба прекратилась.

Так, стрелок этот наверху засел. Интересно, прикрывает его кто-нибудь со спины? Сейчас проверим. Валера на мгновение выглянул — все в порядке, на пути никого не наблюдается. Метнулся за угол, вдоль стены добрался до лестницы, ведущей наверх. Переждал. По-прежнему тихо…

Ступенька за ступенькой, в полусогнутом положении мягко ступал он, поднимаясь все выше. Когда до верха оставалось все ничего, достал бронешлем с набитым в него поролоном, надел на саперную лопатку и тихонько стал поднимать. Шлем уже был над бортиком, а на его появление никто не реагировал.

Валера рискнул. Удерживая шлем в левой руке, правую с автоматом выбросил вверх и сам распрямился словно пружина.

Снайпер лежал к нему спиной, приник глазом к прицелу. Ох, какая непростительная самонадеянность! Краем глаза Подольский заметил недвижное тело спецназовца в сером камуфляже и в следующее мгновение начал действовать. Два выстрела практически слились в один. Стрелок дернулся всем телом и застыл — мертвый. Шея и затылок были пробиты пулями.

Валера подполз к трупаку, высвободил из мертвой в прямом смысле хватки снайперскую винтовку и чуть не зажмурился от удовольствия. Вот подвезло так подвезло! Настоящая драгуновская — любимица! Да еще с полной обоймой. Одну, как видно, успели расстрелять.

Вот теперь повоюем!

Он залег за бортиком крыши, достал рацию, включил ее.

— Батыр, как слышишь меня? Прием…

Спустя мгновение рация откликнулась:

— Слышу отлично, снайпер. Что там у тебя?

Валера не сводил глаз с торчащих напротив поручней лестницы.

— Я все зачистил. Остаюсь на точке. Нужен человек для прикрытия.

— Будет тебе прикрытие. Встречай через пять минут.

— Кто?

— Штепа.

— Гут, — одобрительно отозвался Подольский. — Пусть все наши наденут броники — в оружейке их полно. Какова обстановка?

— Майор названивает — глухо как в танке. Будут новости, сообщу. Все, отбой.

Осужденный Валерий Подольский пристроил винтовку на сгибе локтя, нацелив ее на верх лесенки, и размышлял. В караулке засел наряд — несколько человек. Где-то попрятались спецназовцы — точнее, их остатки. Кто-то, наверное, есть на КПП. На вышках — тех, что в пределах прямой видимости, вроде никого. Перебили, похоже всех. Да еще, возможно, где-то притаились те, кто затеял весь этот кипиш. Кто они конкретно и какие цели преследуют — на эти вопросы однозначных ответов не было. Отсюда вопрос на засыпку: какова их, бээсников, стратегия и тактика?

Где-то неподалеку послышался еле различимый шорох. Валера положил палец на скобу.

— Эй, Валера, — позвали негромко снизу, — это я, Штепа. Смотри не шмальни в меня…

— Подымайся, — так же вполголоса позвал Подольский.

Вскоре над краем крыши показалась бритая голова, за ней литые плечи и укороченный «калаш» в широкой лапе дюжего детины. Денис Степанов по кличке Штепа — бывший боец спецназа МВД. До крапового берета так и не дослужился — попал на зону по глупости. Был в увольнительной, отдыхал с гражданскими друганами в развлекательном комплексе. Культурно так отдыхали ребята. Но тут у одного из пацанов конфликт вышел с какими-то «черными» — как водится, из-за бабы. Не поделил телку с уроженцем кавказских гор. В общем, вышли на разборку, пошла мазня, Денис вступился за корефанов. Да малость не подрассчитал — не знал, что кавказец окажется таким хлипким. Серия ударов в полный контакт — и душа горца упорхнула прочь из тела.

Следак хотел провести по превышению необходимой обороны, но прокурорские злые попались — настояли на непреднамеренном убийстве. Срок налепили по полной — десять лет исправительной колонии для бээсников. Хреново, брат, — получается, что спецназовец не имеет права применять на гражданке свои смертоносные навыки и умения!

Сейчас он вновь почувствовал вкус жизни. Надоело ощущать себя изгоем, зэком, бээсником — как всякая уголовная шушера. Он все же солдат, спецназовец, а не мудила с Нижнего Тагила!..

— Займи позицию возле лестницы, — скомандовал Подольский, — будешь прикрывать мне спину.

— Есть, босс! — осклабился тот. — Слушаюсь, босс!..

Валера сурово посмотрел на него:

— Отставить смехуечки, сержант! Мы пока не знаем, кто наш противник и вообще — чем все закончится…

Он вновь приник к окуляру перископа, осторожно осматривая окрестности. В следующее мгновение заработала рация. Незнакомый голос скомандовал:

— Это спецназ! Всем сотрудникам колонии и осужденным приказываю собраться во дворе перед зданием администрации и сдать оружие. Повторяю…

Рация умолкла, чтобы почти тут же снова заработать.

— Капитан, — в голосе Батыра чувствовалась напряженность, — тут такие дела…

— Слушаю, командир…

— Как ты уже понял, нас прослушивают — «волкодавы» и уцелевшие вертухаи. Поймали нашу волну. Я попробую договориться с ними. А ты смотри в оба. Если что — на поражение.

— Понял тебя. Отбой…

Валера поводил прицелом по пустынному внутреннему двору. Где-то залегли спецназовцы. А местные инспектора и контролеры попрятались в зданиях. Те, кто сумел не откинуть копыта до сих пор. По-прежнему было ничего не ясно.

2

Капитан Сидорчук не знал, что теперь делать. После того как его группу размолотили в пыль, он связался с другими отделениями. В третьей группе полегли командир и двое бойцов. Во второй пока обошлось без потерь, повезло ребятам. К тому же у них был снайпер.

А вот с первой группой, теми, кто вошел через ворота, дело обстояло плохо — полегли все, включая командира «Волкодава». Выходит, теперь, как старший по званию, именно капитан Сидорчук должен был взять командование отрядом на себя.

Он приказал всем рассредоточиться и занять выгодные позиции. Но пока не высовываться и ничего не предпринимать. Сам вернулся к машинам. Связался по автомобильной рации с Управлением. Оказалось, начальству было не до них — в городе творилось черт знает что! Сидорчук понял только, что произошла какая-то катастрофа в биологическом институте, это повлекло вредные выбросы… В общем, им было приказано справляться своими силами, к тому же забирали весь ОМОН.

«Ну, совсем славно!» — с досадой подумал капитан. Он увидел, как омоновцы спешно погрузились в автобусы и рванули в город. Теперь спецназ остался один на один с враждебной зоной.

Что там творится? Неужто персонал колонии снюхался с зэками? Все поголовно ссучились или только часть их?..

— Лейтенант, — обратился он к радисту в командирском микроавтобусе, — нужно послушать, может, они там переговариваются.

— Есть, товарищ капитан. Попробую выйти на их частоту.

Довольно скоро им удалось подслушать переговоры здешних обитателей. Причем на сотрудников колонии они не были похожи. Означало это одно — осужденные завладели рациями и оружием.

Капитан взял переговорное устройство в руки и потребовал сдать оружие. Через минуту ожидания рация ожила:

— Внимание! Вызываю командира группы спецназа. Повторяю: мне нужен командир группы спецназа. Прием.

Сидорчук поднес рацию к губам:

— Слушаю. Капитан Сидорчук. Кто говорит?

— Бывший командир подразделения СОБРа, капитан Абдульманов.

Брови Сидорчука поднялись:

— Я так понимаю, вы осужденный, капитан Абдульманов. Откуда у вас рация?

— Слушайте внимательно, офицер. Никакого бунта не было. Часть контролеров съехала с катушек, они открыли огонь по своим и по осужденным. Нам пришлось обороняться. Мы вооружены и занимаем стратегическое положение. Предлагаю вступить в переговоры. Прием.

Капитан задумался. Ситуация явно не стандартная. Разруливать ее должно высокое начальство, а не старший одной из групп спецназа. Но командир убит и весь отдел спецназначения — точнее, его остатки — находятся под его, капитана Сидорчука, командованием. И что прикажете делать?

Он включил рацию на передачу:

— Осужденный Абдульманов, спецназ в переговоры не вступает. Требую немедленно сложить оружие и сдаться!

— Да ну?! Че-то ты гонишь, капитан. Мне лично известны случаи, когда даже «Альфа» вступала в переговоры. А вы — не чета им.

— Не обсуждается! — отрезал Сидорчук.

— Слушай сюда, браток. Ты, кажись, так ничего и не понял! Нам терять нечего, а вот вы потеряете своих, если полезете на рожон. Готовы к новым потерям? Кстати, у нас в заложниках старший кум. Послушай его.

Спустя мгновение в эфире послышался новый голос:

— Говорит заместитель начальника по оперативной работе майор Слепян. Капитан Сидорчук, полагаю, новая кровь никому не нужна. Мы должны все уладить без жертв. Я только что сумел дозвониться до начальника Управления. Городская связь пока еще работает, сотовая — нет. Можете сами проверить. Генерал сообщил, что им не до нас. Произошел выброс реагентов на территории биологического института. Вы понимаете — это биологическое оружие… Город оцеплен войсками. Там кругом беспорядки, стрельба… Мы должны рассчитывать лишь на самих себя. Давайте решим дело миром.

— Откуда мне знать, что со мной говорит действительно майор Слепян? — зло поинтересовался Сидорчук.

Послышался треск, и в переговоры вклинился еще один голос:

— Докладывает старший по наряду, прапорщик Тюлькин! Мы находимся в караульном помещении. Подтверждаю: это действительно старший оперативник, майор Слепян.

— Да, и еще, капитан, — вновь раздался голос кума, — здесь бээсники из пятого блока. А пятый отряд строгого режима, чтоб вы знали, сформирован из ваших коллег — бывших бойцов и офицеров спецназа, осужденных на длительные срока. Так что им действительно терять нечего, да и воевать они умеют. В отличие от оперов и пэпээсников. Отбой.

Сидорчук выругался. Оглядел своих бойцов, собравшихся возле командира и выжидающе смотревших на него. В их глазах он прочел одно: приказ, конечно, выполнят, но умирать никто не хочет. Лучше бы решить это дело бескровно.

Он прикинул соотношение сил: «волкодавов» осталось пятнадцать человек, выходило, что людей у него в три раза меньше, чем окопавшихся в здании администрации бээсников — в прошлом служивших в спецподразделениях армии, флота и милиции. Расклад был не в их пользу. Тем более что преимущество всегда на стороне обороняющихся.

— Нужно зайти со стороны ворот и добраться до караулки, — принял он наконец решение. — Вытащим оттуда сотрудников. Вторая группа обеспечивает прикрытие. Снайперу занять удобное положение, чтобы простреливать внутренний двор. Остальные за мной.

Шестеро бойцов — все, что осталось от двух штурмовых групп, бегом направились вслед за командиром.

3

Валера-убийца неотрывно осматривал окрестности в снайперский перископ — следил за обстановкой. Когда заметил какое-то неясное шевеление возле дальней вышки, сразу же насторожился. Вскоре его догадки подтвердились — наверху вспыхнул и погас блик.

«Ага, снайпер засел, — злорадно подумал Подольский, — „кукушку“ из себя изображает».

Он сдвинул угол обзора вправо и вниз. Снайпер «волкодавов» засел на точке не просто так — скорее всего, страхует группу, идущую на прорыв. Так оно и оказалось. Вскоре в поле зрения стрелка показалась фигура в сером камуфляже, за ней другая. Спецназовцы крались вдоль низких построек со стороны КПП.

Валера отложил перископ, взял карабин, поудобнее устроил его — так, чтобы не опираться о бетонный бортик. Грамотно повел переднего. Вот боец высвободил левую руку — автомат удерживает правой, достал дымовую гранату… Подольский выбрал момент и выстрелил. Пуля вышибла автомат из рук бойца, тот, выронив гранату, схватился за простреленную ладонь и прыгнул за ближайшее укрытие. Остальные тут же попрятались.

В это время бывший офицер-спецназовец успел переползти в другое место. Достал рацию, включил на передачу и спокойно произнес:

— Капитан Сидорчук, вам же было сказано: не суйтесь на рожон. Отзовите своих бойцов. Следующий выстрел — на поражение.

Отключился, подумал и снова поднес рацию к губам:

— И уберите снайпера с вышки — у него невыгодная позиция.

Положил рядом винтовку, взял перископ. Аккуратно выставил его над бортиком. Направил в первую очередь в сторону вышки. Через минуту-другую у подножия лестницы, ведущей наверх, мелькнула тень и пропала. Валера удовлетворенно усмехнулся — значит, внял совету, отозвал капитан своего стрелка. Это хорошо — с одной стороны, ибо работает чисто на психологию. Противник побоится соваться напрямую. А с другой — плохо. Теперь их снайпер может залечь где угодно. Попробуй его вычисли. Хотя точек удобных для стрельбы не так уж и много. А вот отсюда простреливается все пространство промзоны и часть жилой зоны — за исключением двух-трех слепых углов. Туда можно послать автоматчиков, пусть засаду устроят.

Он тихонько свистнул, подзывая к себе Штепу. Объяснил задачу и кивком отправил к Батыру. А сам прильнул к окуляру…

Потянулись томительные минуты ожидания, когда не знаешь, чего ждать от противника. Подольский не забывал посматривать по сторонам — то зыркал в сторону лестницы, то обшаривал окрестности в перископ. После очередного осмотра он мазнул взглядом по небу, привычно глянул на поручни лестницы и… что-то привлекло его внимание. Он вернул взгляд на небо — точно, вот оно! На юге то ли туча собирается, то ли облако темное, большое.

Он послюнявил палец, поднял его — ага, ветер-то южный. Значит, эта хрень скоро будет здесь. Вот только дождя и не хватало — лежать тут, мокнуть. Надо бы… и тут в его голове что-то щелкнуло и картинка сложилась сама собой. Мать моя женщина, так ведь это ж не иначе как долбаный выброс с биологического института — он как раз в той стороне! То есть эта зараза, о которой сообщил кум, прется сюда.

Он включил рацию и, не таясь, выложил Батыру свои соображения. Тот помолчал и откликнулся:

— Сейчас майор объявит тревогу. А ты будь на точке, мы тебе сейчас кой-че подбросим.

Спустя минуту послышался голос Слепяна, усиленный мегафоном:

— Всем, кто меня слышит: на территории биологического института в Белой роще произошел взрыв, в результате наружу попали токсины. Выбросы чрезвычайно опасны. Сюда движется зараженное облако. Тем, кто на открытом воздухе, нужно укрыться до его подхода. Мы не знаем точно, с чем имеем дело. Обращаюсь персонально к сотрудникам «Волкодава»: прячьтесь или возвращайтесь в город. Повторяю…

Вскоре к Валере вернулся Штепа и с довольным видом вручил ему противогаз и прорезиненный плащ с перчатками в придачу.

— Экипируйся, шеф, — ухмыльнулся он и сам принялся натягивать противогаз на свою бритую башку.

Упрашивать Подольского было не нужно.

4

Сидорчук скрежетал зубами. Он и возглавляемый теперь им отдел спецназа оказались в патовой ситуации. В дурацкой ситуации…

На штурм пойдешь — людей потеряешь. Отступать — тоже западло. И потом у них ведь приказ: навести порядок на зоне. И приказ этот никто пока не отменял. Или все же отменят — в связи с последними событиями в городе? ОМОН ведь отозвали… Какая-то лажа там творится: массовые беспорядки, выброс непонятно чего — неужто и впрямь биологическое оружие?

Он вернулся в машину, где была установлена мощная рация. Попытался связаться с Управлением. К счастью, уже через полминуты рация заговорила. Дежурный офицер удивился, что они все еще торчат в колонии.

— Сидорчук, ты пойми — тут самая настоящая война! Все наши, кто еще не разбежался, засели в телецентре. Там же остальные силовики. Начальство сейчас решает — вроде хотят перегруппироваться в здание МЧС.

— А в чем вообще дело-то?

— Не совсем ясно, но вроде как эта зараза с института, она людей заражает — и у них крыша совсем съезжает, начинают кидаться на все, что движется…

— Ни хрена себе!.. — Капитан был потрясен. — И че теперь нам делать?

— Давай бери всех своих и дуйте сюда. Забирайте родственников — и к эмчеэсникам. Да, со всем снаряжением и стволами. Понял приказ, капитан? Хотя теперь какие приказы — каждый сам за себя. В общем, действуй!

С минуту-другую командир спецназа находился в полном ступоре. Затем очнулся. Нужно рвать когти. У всех семьи — необходимо позаботиться о близких.

Внезапно над колонией разнесся голос зоновского кума — тот предупреждал о надвигающейся опасности.

Больше Сидорчук не раздумывал, схватил рацию и связался с командиром второй группы:

— Слушай эфир, лейтенант. Как только я договорюсь с бээсниками, сразу выводи своих людей. Снимаемся и возвращаемся в город.

Он переключился на другую волну:

— Капитан Сидорчук вызывает майора Слепяна. Ответьте…

Через мгновение послышался на удивление бодрый голос заложника:

— Слушаю… майор Слепян….

— Майор, передайте всем, чтобы не открывали огонь — мы уходим.

Секундное молчание, и рация вновь заговорила — теперь уже голосом Батыра:

— Я правильно вас понял, капитан, вы покидаете территорию колонии?

— Вы правильно меня поняли. Мы возвращаемся в город. Управляйтесь тут сами. Конец связи.

Вскоре голос Слепяна в мегафоне разнесся по территории обеих зон:

— Никому не стрелять, обеспечить беспрепятственный отход спецназа с территории колонии. Повторяю: не стрелять…

Спустя десять минут убравшиеся с зоны спецназовцы благополучно погрузились в фургон. Милицейский «Урал» взревел мощным двигателем и покатил в сторону города. За ним гуськом потянулись два микроавтобуса с проблесковыми маячками на крыше.

Навстречу им плыло большое темное облако.

5

— Вроде ушли. — Валера отложил перископ, снял противогаз и повернулся к Штепе: — Давай, сержант, дуй к КПП, проверь все. Там пара-другая инспекторов, так ты смотри в оба: если вооружены — разоружи, а окажут сопротивление — можешь положить их без оглядки. И сразу доложись. Рация имеется?

Тот кивнул и уже засобирался, но был остановлен окликом капитана:

— Да сними ты противогаз, пока же без надобности.

Когда сержант исчез, Подольский глянул на небо — чертово облако все ближе, но ветерок пока стих, время есть.

Через некоторое время в рации послышался бодрый голос Штепы. Сержант сообщил, что на точке закрепился, все в ажуре, а спецназовцы действительно умотали.

Валера переключил рацию на передачу:

— Вызываю Батыра. Прием…

— Я здесь, стрелок.

— Ну, ты все слышал, да? Теперь нужно послать кого-нибудь к Штепе. Какие соображения?

— Давай, Валера, возвращайся к нам — совещаться будем. А сержанту сейчас вышлю подкрепление.

Подольский собрал вещи и поспешил вниз. Что ни говори, а лучше переждать опасность заражения внутри закрытого помещения.

Вскоре он сидел в кожаном кресле в компании Батыра и Слепяна.

— В общем так, гражданин начальник, — веско обратился Абдульманов к приунывшему майору, — если твой кунак из Управления не гонит, то мы отрезаны от города, а город отрезан от всего остального мира. Сечешь, к чему это я клоню?

Тот кивнул:

— Догадываюсь. Теперь мы все в одной упряжке…

— Вот за что люблю умных людей! — довольно хохотнул бывший собровец. — А среди вашего брата таких мало попадается. Но ты вроде мужик сообразительный… Итак, что мы имеем? Заразившихся какой-то хренью челов. Это могут быть и работники колонии, и сами зэки — правильно?

Валера с Вазгеном согласно кивнули.

— Это все от поганого института, — продолжал невозмутимо Батыр. — Зараженные съезжают с катушек, их тянет на мочилово. Значит, их нужно мочить первыми. Ясна задача? Нужно всех просеять — киллеров в расход, а нормальных… Тут майор прав: необходимо довести до сознания всех «филинов» и остальных работников зоны, что придется объединиться с нами. А бээсников выпустить. Чую я, придется держать оборону, и не от властей.

— Эти зомби могут припереться сюда, — поддержал подельника Валера-убийца. — Если их не успеют перебить в городе.

— Ладно, — Батыр хлопнул ладонями по столу, — нужно открывать бараки и смотреть, кто там и как себя ведет. И еще, — он обратился персонально к Подольскому, — мы-то люди военные, дисциплинированные. А кто знает эту ментовню бывшую? Надо всех держать в узде, чтоб никакого беспредела на зоне не было.

— Ясен перец, — кивнул тот.

Абдульманов повернулся к Слепяну:

— Майор, включайся в работу — только без глупой отсебятины. Свяжись со своими, предупреди. И объяви в мегафон: общее перемирие. В связи с угрозой заражения и… истребления.

При последнем слове он не удержался и хмыкнул — даже ему, невозмутимому башкиру-спецназовцу с твердыми яйцами, произошедшее казалось диковатым. Но реальность не отменишь, просто закрыв глаза. Вот она, хреновая ситуевина, перед глазами. Нужно попробовать выжить и в этих условиях.

— Капитан, — окликнул он Валеру, — ты возьми людей и проверьте все постройки на промзоне — цеха, автомастерскую, столовку — в общем, все. А уж потом — к баракам. Майор, шевели копытами, бери мегафон и на выход. Двое наших тебя прикроют, если что. Рацию не забудь.

6

Валера с тремя вооруженными бээсниками обходил промышленный сектор колонии. Махнул им рукой — проверьте гараж, а сам рысцой потрусил к автомастерской. Дверь в нее была приоткрыта. Спецназовцу это совсем не понравилось.

Он перехватил винтовку левой рукой, пригнулся и осторожно толкнул металлическую дверь. Пока тихо. Вошел внутрь, тут же скользнул вбок. Что-то рассекло воздух. В последнее мгновение Валера успел отпрянуть. Кувалда с грохотом обрушилась на верстак.

Подольский залепил прикладом нападавшему в грудь, тут же нанес прямой удар ногой, в развороте еще один — левой. Противник отлетел. Капитан не дал ему опомниться, провел двойной маваши — в корпус и голову, сбив врага с ног. После такой атаки любой боец-рукопашник как минимум поплывет, как максимум — отключится в нокауте. Но тот поднялся как ни в чем не бывало и попер на спецназовца — в руках поблескивало что-то острое, похожее на крупную отвертку.

На хер! Валера вскинул карабин и выстрелил в упор. Вот так — мы не на ринге… Он уже хотел было подойти к поверженному врагу, но вовремя спохватился: а хрен их знает, этих зараженных! Может, они тоже заразны… Лучше их не трогать пока. После с трупами надо будет разобраться. Сжечь их, что ли?.. Ладно, потом хер к носу прикинем, а сейчас другие задачи решать нужно.

Валера закрыл дверь и направился к своим людям.

ГЛАВА 7

1

Мотор «соболя» завелся как часы, и Николай рванул с места слишком резко, пассажиров кинуло назад. Юля невольно матюкнулась.

Зверев заржал:

— Будьте здоровы!..

«Дурак», — неприязненно подумал Алексей и тут же заметил, что Света зачем-то жмет кнопки мобильника. Что это она?! Неужто не слыхала… Вот курица!

Ухоженное личико Светы замерло в недоумении. И пальцы замерли.

— Что это?.. — подняла она взор на хмурые лица мужчин.

Один только Михаил довольно ухмылялся.

— Что, товарищ журналистка, — подмигнул он девушке, — доходит как до жирафа?..

Тут все-таки полыхнула ссора. Алексей попытался было вклиниться… да куда там! Ракитин вынужден был тормознуть.

— Стоп, господа хорошие, — сказал он, и такого властного, жесткого тона Меркурьев за ним прежде не знал. Все как-то враз стали тише.

— Да фигня, Колян, — небрежно откликнулся Зверев. — Просто некоторые сперва уши заткнули зачем-то, а потом…

— Это не фигня, — прервал Ракитин. — Это не фигня, лейтенант, если мы с первых же минут собачимся. Ты здоровый мужик, к тому же вояка. Будь терпимей к женщине! А вам, Светлана, надо бы повнимательнее быть. Вы ведь журналистка, черт возьми!

— Я маме хотела позвонить, — обиженно вякнула Света, и Алексей вновь подивился женской логике. Неглупая как будто баба — и вот…

— Света, — сказал он как можно мягче, — ну как же так?.. О чем ты раньше думала?.. Позвонили бы из дому, городская связь еще должна действовать…

— Да нет у нас телефона домашнего! Мы же недавно переехали. Я думала… А теперь… — Губы девушки задрожали и стали плаксиво кривиться. — Теперь… Я без мамы никуда не поеду, — вдруг закончила она.

— А мы без вас — запросто, — брякнул Михаил.

Света вновь обозлилась, хотела облаять тупого омоновца, но Николай пресек такое дело в корне.

— А ну хватит! — прикрикнул он.

Все смолкли. Николай тоже две секунды помолчал, затем спросил:

— Еще у кого родные в городе есть?

Игорь виновато кашлянул:

— У меня брат младший… студент…

— Ну-у, блин… — протянул Зверев, — началось в деревне утро!

— Так, — твердо объявил майор. — Значит, сейчас — на склад. Берем под контроль. Опоздаем — считай, пропали. Как только займем территорию, отправляем экспедицию за родными. Немедля! Где ваша мама живет?

Света сказала.

— А ваш брат?

Игорь ответил…

— Ни фига себе маршрут, — проворчал Зверев.

Алексей тоже не обрадовался, представив себе путешествие по обезумевшему городу.

— И все-таки мы это сделаем, — решил Николай, повернулся, и «соболь» понесся дальше.

2

Алексей на всякий случай приготовил себя к худшему.

Он ожидал, что увидит на улицах хаос: орущий, дерущийся народ, сбитых с толку, отчаявшихся милиционеров, тупых зомби, которые крушат все подряд… Однако, слава богу, пока ничего такого не было. Почти ничего. Николай вел машину какими-то только ему известными закоулками, проулками, они мелькнули призрачно, почти как сон, — во всяком случае, Меркурьев ничего толком не успел разглядеть. Один раз пассажиры «соболя» увидали, как группа мужчин — человек пять-шесть — со всех ног промчалась через улицу из одного двора в другой… и было в этом беге что-то не то. Так не бегут люди, когда все нормально, так не бегут, дурачась, веселясь или хотя бы наперегонки… Так бегут в злобе, ярости, свирепой жажде догнать — и убить. Или в смертельном страхе. Смертельном! Алексей вздрогнул. Да! Вот именно. Так бегут, когда человеческим глазам открылся лик смерти — своей или чужой.

— Ишь, дунули, — заметил и Михаил. — Как лоси!

Все промолчали. Даже проститутки сидели тише воды, ниже травы. Ракитин гнал машину лихо, уверенно, закладывал крутые виражи из переулка в переулок. И вот уже помчались мимо хмурые, приземистые улицы промзоны: трубы, заборы, ангары, длинные кирпичные стены…

— Вон там. — И Николай свернул в неширокий проезд, с обеих сторон заросший какой-то дичью.

Проезд кончался тупиком: бетонный забор, широкие ворота, будка проходной с решетчатым оконцем… Майор рявкнул спецсигналом метров за двадцать до ворот, чего мог бы и не делать: дверь КПП распахнулась, оттуда выскочил молодой человек в темно-синей форме МЧС. Лицо у него было сразу радостное и испуганное.

— Наконец-то, товарищ майор! — вскричал он, кинувшись навстречу Ракитину, открывшему водительскую дверь.

Николай спрыгнул на землю.

— Здравия желаю, лейтенант, — козырнул он. — Представьтесь по форме!

Лейтенант на миг осекся, увидав в машине вооруженного омоновца, но тут же вытянулся, вскинул руку к виску и четко отрапортовал:

— Так точно! Начальник смены лейтенант Сабирьянов!

— Кто еще в смене?

— Прапорщик Гусев, прапорщик Старостин.

— А, Старостин… Спортсмен, да?

— Так точно! Пятиборец.

— Больше никого нет на складе?

— Никак нет!

— Так. Ладно, лейтенант, командуй. Ворота открыть, машину на территорию… Меркурьев!

— Я! — Алексей понял, что нужно подыграть, ответил четко, по-военному.

Николай это оценил.

— Сядь за руль, загони тачку.

— Есть! — Журналист полез на водительское сиденье.

Майор кивнул, а Сабирьянову сказал:

— Ну, пойдем, лейтенант, потолкуем.

Они пошли к КПП, и лейтенант торопливо заговорил:

— Товарищ майор, объясните, что происходит?! У нас тут всякая связь прервалась, даже рация молчит. Последний раз связались с Управлением час тому назад. Они нам: ждите указаний… и все! Как в воду канули. Мы и туда и сюда — везде гроб. А тут неподалеку стрельба какая-то…

— Идем, идем. Сейчас расскажу.

Скрылись в здании. Через пару секунд ворота плавно поехали вправо. Алексей чуть тронул акселератор, мотор отозвался бодрым рокотом. Нажал сцепление — ничего, плавно.

Ворота открылись, приглашая мини-вэн к въезду.

— Спасибо, — сказал Алексей, воткнул скорость и аккуратно покатил к неказистому, длинному, как бы с силой вбитому в землю зданию. Кто-то из девок глупо хихикнул.

Меркурьев с интересом осмотрелся. Журналист — такая профессия, которая забрасывает человека в разные причудливые места, куда мирный обыватель сроду не заглянет. Алексей успел побывать: на воздушном шаре, в барокамере, в подземных городских коммуникациях, на заброшенном кладбище (ночью!), в анатомическом театре… ну, а уж всяких окраин, мрачно-таинственных цехов, ангаров, территорий повидал немерено. И они всегда странно волновали его своей непохожестью ни на какие другие человеческие обиталища — не город, не деревня, не поселок… И вот она — знакомая картина. Чистая техногенность! Сделано людьми, а людей не видно.

Но вот, впрочем, и люди. Из двери КПП вышли Ракитин, Сабирьянов и невысокий коренастый прапорщик. Лейтенант выглядел ошарашенным, на квадратной роже прапора никаких эмоций не было.

Николай махнул рукой:

— Выгружайтесь!

— Есть, — довольно пробасил Зверев. — Ну, женский пол, на выход!.. — И распахнул боковую дверь.

Девушки послушно затопотали каблучками по ступенькам, даже Светлана промолчала.

Подошли эмчеэсники.

— Знакомьтесь, — деловито сказал Ракитин. — Лейтенант Сабирьянов, прапорщик Гусев. А это наша команда!

При виде женщин лейтенант вмиг переменился. Растерянность как рукой сняло.

— А… Очень приятно! — молодцевато приосанился он, но Ракитин не дал развиться этой теме.

— Так! Нам нужно наших близких привезти… — Он кратко описал ситуацию.

Сабирьянов понятливо кивал. Прапор же стоял столбом, не шелохнулся.

Николай закончил так:

— Поедут Мамаева, Рябинин, Зверев… ну, и кто-нибудь из ваших, лейтенант? Все-таки лишний ствол. Гусев, поедете?

Тот пожал плечами.

— Надо, значит, надо.

— Отлично!.. Кстати, давай на «ты»? Как тебя звать?

— Сергей.

— А я Николай. Ну, вот и познакомились. Тогда…

— Тогда водилу надо особо, — заявил Зверев. — Стволы чтобы свободны были! — Он хлопнул ладонью по крышке ствольной коробки.

— Твоя правда, — согласился Ракитин. — Тогда — Меркурьев! Опыт есть, — пошутил он.

Алексей кивнул. Про себя без радости подумал: что-то будет…

Николай продолжил:

— Ну, экипаж машины боевой, будьте осторожны. Но и трусить незачем. Зверев — за старшего. Это приказ! Все, по машинам!..

— Постойте, — вдруг сказал Игорь.

3

Все малость удивились — привыкли к незаметной бессловесности Рябинина.

— Есть предложения? — круто обернулся Николай.

— Есть, — ответил Игорь. — Я вот что подумал. Нановиты эти могут проникать через нос, рот, уши… ну, словом, через слизистую…

— Ясно, — смекнул Ракитин. — Считаешь, можно подцепить?

— Я бы не стал недооценивать. Ветер, пыль… Да и зараженных, судя по всему, уже немало. Как они себя поведут?..

— Да ясно — как. — Алексей вспомнил камуфляжного зомби на автостоянке.

Видимо, вспомнила этот эпизод и Света, она нервно вскрикнула:

— Так чего мы тут торчим?! Надо скорей!

— ОЗК! — просиял догадкой Сабирьянов. — Так этого добра у нас навалом. Сейчас организуем! — И, заметив недоуменные взгляды дам, расшифровал: — Общевойсковой защитный комбинезон.

— В ОЗК на жаре сдохнем, — скривился Зверев.

— Сдохнем без них, — сказал Алексей.

— Есть облегченный вариант! — воскликнул Сабирьянов. — Маска, перчатки… Ну что, раз такое дело, склад вскрываем? Там сейчас Андрюха… в смысле Старостин. Идем?

— И побыстрей. — Ракитин сделал властный жест рукой.

Прапорщик Старостин оказался рослым, плечистым и сухощавым парнем — типичный пятиборец, в самом деле. Выслушав суть дела, он кивнул:

— Да уж. Песня про зайцев… Ладно, будем жить теперь по-новому.

Похоже, они с Гусевым были на редкость уравновешенные люди.

— Ты, брат, прямо цитатник ходячий, — усмехнулся Николай. — Ну, отворяй свое хозяйство.

Алексей по привычке представлял себе противогаз как «слоника»: две круглые дурацкие гляделки и гофрированный хобот-шланг, поэтому неожиданной для него оказалась элегантная масочка с обзорным экраном из небьющегося стекла и овальной коробочкой респиратора.

— Ловко, — удивился Меркурьев. — Какой-то противогазный гламур.

Нашлись и резиновые перчатки с ремешками на запястьях, герметично замыкавшими кисти. Зверев вполне к месту вспомнил о бронежилетах, Старостин принес и их. Света неприязненно рассматривала все это, еще брюзгливее сделалась, когда пришлось напяливать эти грубые вещи на себя… Наконец члены экспедиции облачились, увидели друг друга в таком стремном виде и не удержались от смеха.

Михаил глупо заржал:

— Ну, блин, дети атомной войны!..

Света вроде как огрызнулась, но из-за маски ее красноречие осталось неведомым миру.

— Поскорее, братцы, — озабоченно произнес Ракитин.

Но и без него все понимали, что время для них стало куда важнее денег.

— Открываю! — Сабирьянов побежал на КПП, когда Алексей уже сидел за рулем заведенного «соболя».

Михаил устроился рядом, автомат на коленях. Игорь, Света и Гусев забрались в салон.

«Соболь» описал размашистую дугу по двору. Меркурьев вел такую довольно громоздкую машину впервые, однако слушалась она его хорошо, и он нажал на газ, воскликнув про себя: «А, будь что будет!..»

Мини-вэн помчался навстречу неизвестности.

4

Не успели вывернуть из тупика, как Игорь что-то невнятно прогудел. Михаил обернулся.

— Говори громче, наука! — рявкнул он. — Ты же в наморднике!

Игорь сунулся поближе:

— Я говорю, один маршрут знаю, по тихим таким улочкам да по дворам… Должно быстрее получиться. Сразу и Пашку моего подхватим, и ее маму. — Игорь кивнул футуристической головой на Свету.

Речь, пройдя через фильтрующий элемент, делалась причудливо искаженной — так говорят призраки в плохих фильмах ужасов.

Зверев пару секунд помолчал, затем изрек:

— Что, руль? Как мыслишь?

Меркурьев уже начал ощущать, что быть в противогазе, да еще и в бронике, даже не двигаясь, — не сахар. Потому сказал:

— Думаю, стоит. Чем быстрей, чем лучше. Но ты главный, тебе решать.

— Значит, так и решим. — Михаил вновь повернулся: — Давай, наука! Будешь за штурмана.

— Сейчас прямо, — донесся утробный голос Игоря, — а потом направо…

Поехали. И вправду, получалось быстрее, но покуда шел частный сектор — он точно вымер, ни души, ни единого авто, и даже кошки с собаками попрятались кто куда.

«Ишь ты, — смутно думал Меркурьев, — а как в кварталы попадем, там что?..» И даже не подозревал, насколько был прав.

Игорь тронул его за плечо:

— Сейчас держи левее… Видишь, там проезд такой неприметный? Туда, а там я покажу.

Алексей кивнул. Повернули. Это был квартал невыразимо скучных панельных пятиэтажек, и не успели они толком въехать в него, как прямо к машине метнулся какой-то человек.

Алексей так резко дал по тормозам, что Михаил едва успел схватиться за переднюю панель.

— Т-твою мать!..

Мужчина кинулся к дверце водителя, и Алексей увидел, что это и не мужчина-то вовсе: пацан лет восемнадцати. Взлохмаченный, лицо испуганное… И тут же оно стало обалделым — парень увидал фантасмагорию масок в машине.

Меркурьев распахнул дверцу:

— Что случилось?!

Малый очумело моргал, рот разинул. Зверев помог добрым словом:

— Чего встал, красавец? Арбуз рожаешь?

— Постой, Миша, — отмахнулся Алексей. — Что случилось? — повторил он юноше.

Тот сглотнул и обрел дар слова:

— Вы… из МЧС?

— Да, да! Ну, что тут? Говори скорей!

Но тот не успел.

Из-за ближайшего дома раздался жуткий вопль — даже не вопль, а рев, не звериный и не человеческий, рев неистового существа, жаждущего рвать, терзать, убивать. ОНО, бич Божий, готовый хлестать этот мир за грехи его!

У Алексея противно засосало под ложечкой.

— Слышите?.. — испуганно шепнул молодой человек.

Миг тишины — и в той же стороне вдрызг лопнуло стекло, посыпались осколки, а ругань и взвизги взорвались залпом.

— Опять, — сказал парень.

— Зомби, — почти обреченно молвил Игорь. — Началось…

— Началось — кончим! — выкрикнул Зверев. — Давай туда, Леха! Эту сволочь гасить на месте будем.

— Эй, стойте-ка! — вскинулась Света. — Мы ведь не на охоте. У нас дело!

Михаил повернулся так, что чуть не своротил сиденье.

— Здесь я решаю, что дело, а что нет. Хотите — топайте пешком, никто не держит. В пять секунд! Ну?

Света не нашлась, что ответить, хотя Алексей прямо-таки ощутил спиной, как плеснул от пафосной девушки заряд злого бессилия.

— Давай в салон, — велел пареньку Зверев.

Тот охотно побежал вокруг машины.

— Едем, — скомандовал Михаил, и Алексей кивнул. Он знал, что сейчас дисциплина — прежде всего.

Парнишка не успел вскарабкаться, как Меркурьев рванул с места. Дверь захлопнулась уже на ходу. Мотор взревел, и вместе с этим звуком все услышали все тот же душераздирающий рык.

— Так что случилось-то, парень? — спросил Михаил.

— Да я не знаю! Ночью звонок в дверь. Ну, утром, на заре. Короче — участковый наш. Во все двери звонит. Собирайтесь, говорит, важное сообщение. Ну, собрались, все чумовые спросонья. Он говорит: короче, говорит, чрезвычайная ситуация в городе. Но ничего, говорит, страшного, без паники, только из квартир пока не выходить до… ну, короче, пока не скажут…

Он не договорил — Меркурьев вновь обрушил ногу на тормоз, всех кинуло вперед.

— Еще один, — сказал невозмутимый Гусев.

Слева к машине бежал взъерошенный мужик средних лет.

— Ре… ребята!.. — проорал он на бегу, потрясая руками, и Алексей заметил, что человек ранен: с пальцев правой руки сорвалось несколько крупных капель крови.

Он подбежал, дыхание его сбивалось. Взгляд бегло скользнул по техногенным личинам. Видно, тоже знал про чрезвычайную ситуацию и от экипажа машины МЧС чего-то подобного и ждал.

— Вы… — слово сорвалось в кашель. Хрипло прокашлявшись, он выпалил: — Выручайте, мужики! Беда у нас. И хер до кого дозовешься…

— Вы ранены! — В голосе Светы прозвучал испуг.

— Да хрен с ним! Царапина. Тут другое. Баба одна, Ленка Климова… Крышу вдруг у нее сорвало! Сперва хахаля своего заколбасила… У них, правда, и раньше бывало, дым коромыслом… но как-то так, а тут, видать, зашкалило. Крик, шум! Выбегает этот ее крендель, весь в кровищи — страх! Упал, подрыгался малость, ну и того… ласты протянул. А Ленка в одной ночнушке! В подъезде все молотит в хлам. Молотком! Видать, им его и грохнула. А теперь все — видать, припадок, невменяемая. А орет как! Как зверь бешеный. Вы бы слышали!..

— Мы слышали, — сказал Алексей.

И подтверждая это, квартал снова огласил дикий рев.

— Во! Ну прямо-таки бес в нее вселился. Вроде баба как баба… Ну, приторговывала передком по малости, так это дело добровольное… А так нормальная баба была!

— Была, да сплыла, — буркнул Михаил. — Где это?

— А вон, тот подъезд. Вон, окно выбито на третьем этаже, видишь?.. Ее работа.

— Ясно. — Зверев вмиг оценил обстановку. — Гусев, оружие к бою! Леха, жми.

У подъезда сбилась толпа растерянных, напуганных людей. Михаил на ходу распахнул дверцу:

— Гусев, за мной! Наука, как там тебя… Рябинин?

— Да.

— Тоже будь наготове. Пацан — свободен! Остальным быть в машине. Мотор не глушить!

Народ остолбенел при виде двухметрового детины с автоматом и в противогазе. Михаил же повел себя психологически грамотно — бодрым тоном гаркнул:

— Привет, народонаселение! Отдыхаем?..

И был прерван диким грохотом: где-то на уровне выбитого окна обезумевшая зомби пустилась яростно лупить в чью-то стальную дверь.

— Во, блядь, дает… — пробормотал один из мужчин. — Что с бабой случилось?! Ума не приложу.

— Да, — негромко сказал Игорь над самым ухом Алексея. — Это — оно.

Грохот вдруг прекратился. И через пару секунд в оконной дыре мелькнула женщина — растрепанные каштановые волосы, крепкие голые плечи. Алексей невольно сглотнул: странно, полуобнаженное тело сладко щипнуло самую его мужскую суть. То есть само-то по себе не странно, но сейчас…

Женщина мелькнула и пропала. Затопотали шаги.

— Сюда идет! — вскрикнул кто-то в страхе.

Толпа отхлынула от крыльца. Зверев поспешно раскрыл приклад АКСУ. Гусев не очень ловко полез за пистолетом.

Сердце Алексея тревожно застучало. «Ну…» — хотела родиться мысль и не смогла. В правое плечо вцепились пальцы: Света забыла свои понты, ей стало жутко.

Дверь подъезда содрогнулась изнутри. Короткий рык — и следом страшный удар, от которого электронный замок жалобно всхлипнул, что-то в нем сверкнуло красным и погасло навсегда. Дверь распахнулась.

5

Легендарная Ленка Климова была по жизни баба веселая и заводная — больше, чем надо бы. Отсюда и результат: к сорока трем годам дважды побывала замужем законно, а «просто так» — не счесть. Соседки шипели, злились. «Потаскуха…» — вился вслед за прекрасной Еленой незримый шлейф, а ей было плевать. Она была хороша, что уж там говорить: статная, ядреная бабенка в расцвете лет и сил. Мужики на улицах оглядывались. И когда вчера она услышала догоняющие шаги, то ухмыльнулась, зацокала каблучками побойчее, сделала вид, будто бы ничего не слышит, а у самой радостно забилось сердце: каждое новое приключение пряно манило неожиданным и неизведанным…

Но тут вышло как-то уж слишком. Мужская рука грубо схватила за запястье, дернула с силой. Елена вздрогнула, рванулась, вырвалась. Романтику как ветром сдуло.

— Ты че, козел?! День с ночью перепутал?

Вот урод-то. Стоит, рожа дикая. Елену захлестнула обида: надо же, такое чмо!..

— Ну, че встал? Иди бомжих своих щупай!

Развернулась и пошла, сердито стуча каблуками. Метров через сто ощутила, что противно ноет запястье, взглянула — вот гадство! Ссадина. Содрал кожу, говнюк. Она с силой растерла ссадину ладонью другой руки.

Через полчаса она об этом забыла, а когда вечером пришел любовник, оба забыли все прочее… только Елена удивлялась, как странно действует алкоголь: прямо-таки возносит душу над телом, иной раз казалось, будто она плавно подымается чуть ли не к потолку… а она, дура, лишь хохотала, думая, что это ее посетила такая эротическая феерия.

Ей так и не дано было узнать, что с ней произошло, — душа оставила этот мир раньше тела, ставшего пристанищем злой силы…

Дверь распахнулась, и людским взорам предстала женская фигура в шелковой сорочке, рельефно обтянувшей зрелые формы. Алексей чуть не подавился, вздрогнув от внезапного и острого желания — полупрозрачный шелк как-то особенно призывно обрисовал крепкие груди с крупными темными сосками. И многих мужчин так же резко прожгло изнутри.

В правой руке зомби сжимала молоток. А лицо! Боже, каков был этот лик!.. Зачарованный тугими сиськами, Алексей не взглянул выше, а если бы взглянул, содрогнулся бы не от страсти, а от ужаса. Не то чтобы лицо было как-то искажено злобой… нет, оно было просто мертвым — вот в чем ужас! Не было в нем живой мимики, не было взгляда человеческого. Глаза двигались, но это были совершенно неживые движенья, резкие рывки какого-то следящего автомата, а не человека. Рот скалился, с нижней губы текла слюна, в горле клокотал злобный рык, готовый в любое мгновенье взорваться адским ревом…

Да! Никакой Елены Климовой на этом свете больше не было. Перед людьми стояло существо, лишь скрытое женским обличьем, монстр, выжравший из человека все человеческое. Это мгновенно осознал Зверев, поневоле взглянувший в самые зрачки монстра и увидавший в них то, что смертному лучше не видеть.

— У, м-мать… Ну, харя! Гусев… — И не договорил.

Инерция мирной жизни! Михаил все еще не ощущал себя по-настоящему в бою и потому промедлил. Доля секунды — но и этого хватило, чтоб едва не отдать концы.

Монстр сделал неуловимое движение рукой — и молоток мелькнул в воздухе. Как Зверев успел увернуться?! Сам не знал и потом так и не смог вспомнить.

Миг — смерть свистнула над ухом. Молоток, пущенный со страшной силой, рассек воздух, а мог бы рассечь лоб лейтенанту, но тот пока дружил с удачей. Молоток влетел точно в раскрытую дверь «соболя» — Игорь вдруг взвыл, подпрыгнул, откаблучил финт не хуже лихого плясуна. Света взвизгнула с перепугу. Заметила, как биолог скорчился на полу.

Оба ствола враз плюнули огнем. Стена дома вспыхнула мутными фонтанчиками штукатурки. Что АКСУ, что «Макар» — оружие не снайперское, да еще стрелки были в грубых перчатках — град пуль бессистемно осыпал пространство. Что-то попало в цель — монстр рухнул, рванул на себе сорочку, тут же вскочил, ослепив мужские глаза ничем уже не скрытой наготой.

Страшный рев чуть не оглушил всех.

— В голову… — держась за ногу, просипел Игорь, — в голову надо!..

— Мишка! — заорал Алексей, глуша в противогазе сам себя. — В башку лупи! В башку!

АКСУ харкнул залпом. Тварь швырнуло назад, но она не упала — пуля вскользь царапнула плечо.

— Стой! — крикнул Гусев.

Тихий прапорщик оказался умнее, быстрее и храбрее всех. Он подскочил к твари и в упор шмальнул меж глаз — та не успела даже рыпнуться.

Пуля вырвала ползатылка, струя мозгов кровавой жижей хлестнула на крыльцо. Тварь захлебнулась воплем. На секунду она замерла, затем ноги ее подкосились — и она тяжко рухнула навзничь, раскинув руки.

И — гробовая тишина. Немо стояли люди, куда-то пропали звери, птицы. Ни ветерка! Даже мотор… Алексей испугался: показалось, что мотор заглох. Ткнул педаль — нет, двигатель ровно взвыл.

И от этого ли, от чего другого — навзрыд завопила женщина:

— О-ой! Ой, Господи! О-о-о-й!..

Это было опасно, когда нервы у всех ходуном, — искра в стоге сена! Михаил прекрасно понял это. Он вскинул автомат, шарахнул краткой очередью в небо.

— Ма-алчать! — заорал, перекрывая басом возможную истерику. — Слушай мою команду!..

6

Все смолкли. Женщина закрыла руками лицо и мотала головой, не в силах видеть труп.

— Слушай команду, — повторил Михаил тише. — Сейчас… Леха! Подойди.

Меркурьев был тут как тут.

— Слышь, Леха, я речи двигать не горазд, а ты у нас этот… мастер художественного свиста… то есть слова. Изложи суть дела.

Алексей откашлялся.

— Попробую. — И за пять минут изложил эту суть.

Слушали — ни звука. После того как он умолк, еще секунд десять протекли в полной тишине. Затем мужик с окровавленной рукой, которую он успел кое-как перетянуть тряпкой, молвил:

— Ну, дела… И что нам теперь делать?!

— Что делать! — Алексей оглянулся. — Вот Игорь Рябинин из того института, он специалист… А мой совет вам: занять круговую оборону. Превратить дом в крепость. А главное — понять, психологически так переломить себя, прямо в голову вбить: это война! Война! Мирная жизнь кончилась. Нам не повезло. Ну что же делать?! Значит, надо жить на войне и выживать. Организуйтесь! Один за всех и все за одного. Выберите старшего, и чтоб его слово — закон. Соберите все оружие, у кого что есть, запасы продуктов, а главное — воду! Пока водопровод работает. Сколько эта блокада продлится? Я думаю, с месяц, около того. Вот этот месяц надо пережить. Можно? Можно! Сложно, но можно… Дом — крепость!.. Ну, это я повторяюсь, кажется. А технически… Игорь!

— Я здесь. — Рябинин, морщась и хромая, подошел.

— Растолкуй народу, что к чему.

— Да. — Игорь кивнул. — Ну, вообще это совсем не трудно, если соблюдать профилактику. Главное, не допустить проникновения нановитов через слизистую оболочку и повреждения кожи. Следовательно, аккуратность, ватно-марлевые повязки, перчатки… — И разложил все по пунктам, как в учебнике гражданской обороны.

Люди, кажется, потихоньку начали осознавать, что за беда накрыла их, но все-таки понять, принять это после размеренной мирной жизни вот так — как снег на голову! — казалось немыслимым.

Перевязанный мужик был здесь, похоже, самый сообразительный.

— Ладно, будем думать, — хмуро сказал он. — А со жмуром что делать? — Кивнул на труп, вокруг которого уже растеклась лужа крови. — И тот еще, на лестнице…

— Трупы лучше всего сжечь, — сказал Игорь просто.

— Сжечь! Где? Как?!

— Через пятак! — прогремел Зверев. — Ты что, еще не въехал? Это война! Мир кончился, забудь! Теперь у вас одна задача — живыми остаться. Ладно, мертвяков ваших мы стащим… — Михаил обернулся. — Ну, вон туда хотя бы. А дальше уж вы сами — перчатки, повязки надевайте, яму ройте. Бензином полейте — вон, из машин возьмете… Такая жизнь пошла! А у нас дел — целый город… Второй, говоришь, в подъезде?

— Да.

— Пошли, Серега, заберем. А вы, интеллигенция, давайте жмуриху вон туда.

— Мне сейчас не поднять. Нога… — слабо попытался возразить Игорь, но Зверев отрезал:

— Волоком тащите! — И они с Гусевым пошли в подъезд.

— В кровь не наступайте! — крикнул им вслед Игорь.

Меркурьев старался не смотреть на труп, когда они с Рябининым к нему приблизились.

— Ну что, за ноги придется?..

— Давай, — отводя взгляд, отозвался Алексей.

Взялись, поволокли, не оглядываясь. Из машины смотрела на это круглыми глазами онемевшая Света. Кто-то из женщин всхлипнул.

Пока всем этим занимались, а потом еще мыли в одной из квартир первого этажа перчатки и обувь — Игорь настоял, — Алексей вслушивался в себя и с удивлением обнаруживал, что он меняется. Он превращался в воина — чувствовал, что, случись что, он нажмет на спуск, и рука не дрогнет, и душа не возопит, слезой не брызнет! Вообще, было такое чувство, словно он, Алексей Меркурьев, за это утро стал старше на много-много лет…

«А что ж! — философски подумал он, — видно, так оно и есть».

— Грузимся, — велел Зверев, и все полезли в машину. — Видали, струя из-под крана слабеет? — спросил он. — Точно, водопровод дохнет! Я им сказал, чтобы запасались срочно.

Меркурьев, не дожидаясь команды, развернул «соболь» и погнал по маршруту, от которого так непредвиденно отклонились. Мужчины, возбужденные схваткой, горланили, перебивая друг друга, даже Гусев ожил, замахал руками:

— Как ты от молотка-то увернулся?! Я уж, грешным делом, подумал: трындец лейтенанту!..

— Да сам не знаю! — орал Зверев. — Инстинкт! Как будто понял, что сейчас она швырнет. И раз — влево! А она — шварк! Тебе в ногу, да?

— Да уж, — проворчал Игорь. — Ладно, перелома нет, так, ушиб… Вскользь попала.

Света отчужденно молчала, не принимая участия в геройских мемуарах. Алексей решил поддержать ее, окликнул, не оборачиваясь:

— Света! Как ты там?

— Я? — Голос зазвенел на грани надрыва. — А как я могу быть? Прекрасно! Лучше не бывает!.. А если еще и маму не застану…

— Застанешь! — Алексей враз оборвал дамские визги, сопли и вопли. — И не каркай зря. Тогда все будет в струнку!

— Твоими бы устами да мед пить…

— Выпьем! Выпьем меду, Светлана, я уверен. За победу!..

И пришпоренный «соболь» понесся дальше.

Часть II

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ГЛАВА 8

1

Игорь не оплошал: по его указаниям ведомый Алексеем микроавтобус катил через кварталы. Конечно, дворы были не совсем пусты: какие-то люди, то растерянные, то подозрительные, мелькали там и сям, но экипажу «соболя» было не до них. Алексей, сидя за рулем, опять-таки спиной ощущал напряжение, исходившее от Светланы. Ясно было — стоит встрять еще в одну историю, и девушка устроит такое, что стресс обеспечен всем.

Но Бог миловал. Пока. Тревога витала повсюду, и где-то в городе, должно быть, уже случилось десятки, если не сотни драм и трагедий, вспыхивали огоньки беды, чтобы вот-вот полыхнуть одним огненным костром… Экспедицию до поры до времени это миновало, но долго ждать эта пора себя не заставила.

Сзади вдруг взвыла сирена, Алексей глянул в зеркало и увидел, что их, отчаянно сигналя фарами, догоняет милицейская «десятка».

Это оказалась машина ДПС. Ее экипаж — два сержанта — конечно, малость обалдел, увидев разношерстную компанию, повылезавшую из «соболя»: омоновца, эмчеэсника и гражданского в противогазах и брониках… Ну, Михаил, ясное дело, рванул с места в карьер:

— Здорово, мужики! Лейтенант Зверев, городской ОМОН. Вы?..

— Полк ДПС, старший сержант Мустафин, — отрекомендовался чернявый парень, казавшийся пошустрее напарника.

Тот, рыжеватый и светлоглазый, неспешно поднял руку к виску:

— Сержант Костенко.

— Так. — Зверев усмехнулся. — Что, ребята, проблемы?..

— Еще какие! — вскинулся Мустафин и тут же высыпал ворох этих проблем: мобильная связь пропала, на милицейской волне черт-те что, запутанные указания, от которых голова кругом… А потом пропало и это, рация смолкла. А еще…

— Да ясно, — Михаил махнул рукой, — можете не продолжать. Ну, а теперь послушайте меня. То есть не меня, а вот: Алексей Меркурьев, известный журналист. Он расскажет.

— Я прямо штатный оратор какой-то… — проворчал Алексей. Но делать было нечего — наскоро изложил главное, и, к его удивлению, гаишники почти не удивились.

— Говорил я тебе: хрень моржовая, — буркнул товарищу Костенко. — Я про этот институт и раньше слышал, что не все там ладно. Химичат, паразиты. Вот и дохимичились…

— В общем, так, мужики, — подвел итог Зверев. — Хотите — давайте с нами. Стволы есть?

— Конечно! — Мустафин хлопнул по кобуре.

— Че там с родными — сразу говорите, надо ли кого подбирать?

Оказалось, что оба деревенские — вся родня в сельских районах осталась. Тем лучше.

Договорились быстро. «Соболь» и «десятка» вместе покатили по растревоженному городу. У милиционеров, конечно, столь богатого снаряжения не было, однако медицинские маски, надеваемые при эпидемиях, в аптечке нашлись. Ну, и то дело.

По мере приближения к дому Света делалась все нетерпеливее, ерзала, подскакивала, норовила выглянуть в окно… Алексей резонно заметил ей, что никакого проку от этих ужимок нет, — она почему-то обиделась.

Доехали, впрочем, без причуд.

— Вот этот дом! — воскликнула Света, показывая на новенькую многоэтажку. — Второй подъезд.

В ее голосе слышалось облегчение.

Михаил посмотрел по сторонам, оценивая обстановку.

— Вроде спокойно… — процедил он. — Ладно, звезда эфира, лети пулей за мамулей… Да, Гусев, давай-ка на всякий случай с ней. Какой этаж?

— Третий.

— Слава богу. Лифтом не пользуйтесь! Кто знает… Патроны есть? — спросил Зверев у Гусева.

— Да. Запасной магазин.

— Еще раз слава тому же дяде… Десять минут вам! Время пошло. А мы сидим тихо и смотрим в оба. Рябинин, поди скажи парням, чтобы настороже были и лишнего не отсвечивали.

Игорь вылез, заковылял к «десятке». Алексей сдержанно зевнул, мотнул головой…

Все-таки он был штатским человеком. Да, старался — сказано было сидеть настороже, он и сторожил, наблюдал. И… самое важное-то и проглядел.

— Э! — так и вскинулся Зверев. — Ты глянь, ученый-то наш, как конь, рванул. Вот тебе и хромой… Куда это он?!

Лейтенант резво выскочил из машины, не забыв предупредить:

— Будь на месте!

2

Меркурьев обернулся и увидел, что Игорь торопливо ковыляет к молодому парню, неизвестно откуда взявшемуся. Гаишники тоже недоуменно таращились биологу вслед; видно, не ожидали от него такой прыти. Ну, а Михаил решительно устремился к незнакомцу, на всякий случай держа автомат наготове.

Молодой человек при появлением столь колоритного персонажа заметно напрягся, однако разговор пошел вполне дружеский, хоть и экспансивный, с бурными жестами. Отдельные слова до Алексея долетали, и он сообразил, о чем шла речь… но вот все трое разом повернули к автору.

Глаза Игоря возбужденно блестели — было видно и сквозь стекло.

— Это Пашкин однокурсник! — крикнул он. — Костя! Вот, случайно увидел.

Оказалось, все студенты разбежались по хатам. А что касается Павла Рябинина, то он заупрямился и рванул в институт к первой паре: в лабораторный корпус, расположенный неподалеку…

— Там у политеха нашего, — сказал Костя, — так называемый технопарк. Ну, что-то вроде спецхозяйства. Мастерские, гаражи… ну, и лаборатории, по гидравлике, там, по военке… Я говорю: ты че, Паш, опух, что ли… то есть, пардон, давай у меня пересидим. Мы вчера тут вечеринку замутили, так, слегка. Ну, а утром такое дело, мен… пардон! Милиция тут бегала, орали, что чрезвычайная ситуация, все такое. А он уперся — пойду, и все тут!

— Похоже на него. — Игорь вздохнул. — Упрямый, весь в отца. Я-то в мать пошел, мягкий по характеру…

— Ну ладно, — прервал его Михаил. — В мать, в отца, в прохожего молодца… Давайте в машину все. Сейчас дождемся кое-кого и рванем за вашим трудоголиком.

Игорь и студент полезли в автобус. Алексей толкнул Зверева локтем и вполголоса произнес:

— Глядишь, еще кого-то из студенток подберем. Растет контингент!

Михаил внезапно развеселился:

— А сейчас Светка еще мамашу притащит! Глядишь, и эта сойдет на крайняк, а? Так, знаешь, зажмурясь, пару раз дернуть за сиськи дряхлые…

Тут ментовское остроумие и кончилось, потому что дверь подъезда распахнулась, вышли Гусев с двумя цветастыми сумками, Света, а следом улыбчивая молодая женщина в светлом брючном костюме — с таким видом, словно надумала прогуляться ясным майским утром.

— Вот тебе и мамаша… — вырвалось у Алексея.

— Да уж, — сказал Зверев и честно добавил: — Я бы ее… — Но не договорил.

Вблизи выяснилось, что Светина мама, конечно, не настолько молода: за сорок точно. Но выглядела она безупречно, а главное, беззаботно, точно в самом деле перед приятной прогулкой… Алексей даже усомнился: может, дамочка попросту еще не в курсе, что творится на свете?.. Однако, продолжая улыбаться, она приятным, чуть нараспев голосом произнесла:

— Здравствуйте, господа. Очень рада вас видеть, хотя и при не очень радостных обстоятельствах. В общих чертах Света мне рассказала, ну а частности сами выяснятся, не так ли?.. Спасибо вам! Мы готовы.

— Коротко и ясно, — с одобрением молвил Зверев. — А звать вас, простите?..

— Тамара Викторовна. Можно просто Тамара.

— Очень приятно. — Неожиданно для всех бравый омоновец стал сама любезность. — Это ваши вещи? — указал он на сумки в руках Гусева.

— Наши, — сумрачно ответила Света.

— Нормально. — Михаил кивнул. — Ну, едем.

3

С появлением новых людей сразу стало веселее. Тамара Викторовна обладала на редкость живой, бодрящей аурой, ее энергия наполнила салон, все заулыбались, зашевелились… А Игорь, тот как-то особенно разволновался — крутил головой, привставал, словно от всего этого события шли быстрее.

— Не маячь, наука, — миролюбиво заметил Михаил. — Скоро будем на месте. Как там мои коллеги, Леха, едут?

Алексей глянул в зеркало: «десятка» послушно катилась следом, в ней неясно различались две физиономии в полумасках.

— Едут, — сказал он.

Почему-то вспомнилась та несчастная… Климова Лена — женщина, превращенная невидимой дрянью в зомби, вспомнилось ее роскошное тело… и журналист сдержанно покряхтел от сложного синтеза чувств.

Он еще не знал, на что способны эти нановиты…

Кроме Павла Рябинина, «трудоголиков» из разных курсов и групп, пришедших утром на занятия в лабораторный корпус, оказалось пятеро. Кто-то, подобно Павлу, приперся из принципа, кто-то просто ничего не слышал и не знал. Так все и встретились у проходной, где обретался низенький, полноватый, благодушный охранник.

— Отменены занятия сегодня, — говорил он с таким видом, точно объявлял о снижении цен на все товары в мире, — до особого распоряжения! ЧП в городе. Это ясно?

— А завтра как же? — напирали студенты.

— Сказано — до распоряжения! Завтра и узнаете.

— Но пройти-то можно? — сердито спросил Павел.

— Так нет там никого, — удивился страж. — Чего ходить?

— Ну, расписание посмотреть хотя бы!..

— А-а… — протянул тот, подумал и возражать не стал: — Ладно, сходите. Только нет там никого, это я точно говорю.

Студенты переглянулись и решили, что вправду ходить незачем, а лучше скорее по домам… Но Павел упрямо потащился в корпус.

Охранник остался стоять близ проходной, уставясь вдаль и неизвестно о чем думая. Тревожные шумы утреннего города постепенно усиливались, обещая нечто очень нехорошее… но это не доходило до его сознания. Оно по жизни пребывало на дистанции, в ровном, невозмутимом бесстрастии. По сути дела, охранник Геннадий Юрьевич Сачков был стихийный стоик, хотя и ничего не знал о теории и практике стоицизма.

С известных пор все учебные заведения перешли на как бы полувоенный режим охраны, включавший в себя разного рода пропуска, сигнализации, дяденек и тетенек в форменной одежде… Идиллические советские времена, когда никто ни о чем подобном не думал и в любой институт можно было зайти как к себе домой, давно миновали. Теперь подобные вещи регламентировались строгими инструкциями, но… но в том-то и дело, что бумага все стерпит, а эти грозные, даже как бы пугающие указания наполовину оставались на бумаге.

Кто были те охранники, что несли службу… ну, вот хотя бы здесь, в политехническом? Ясно кто — пенсионеры, да те, кто больше ни на что в жизни не пригодился. Ну, и совсем уж в виде исключения — Сачков, мужчина философического душевного склада, много чем в жизни занимавшийся, даже под землю лазавший вместе с местными диггерами, — племянник его увлекался этим делом… Наверняка бы Геннадий Юрьевич на что-нибудь сгодился, но судьба почему-то обошла эту проблему стороной — и вот результат…

Итак, он стоял у ворот, мысли его витали в неведомых сферах бытия, а когда все-таки спустились на землю и взор переключился на события этого мира, то этот взор увидел нечто странное…

Территория технопарка с незапамятных времен ограждалась кирпичным забором, а также задними стенами гаражей и подсобных помещений. Проходная примыкала к одному из таких зданий, которое не раз достраивалось, перестраивалось и стало наконец длинным несуразным ангаром, где хранились ГСМ, запчасти для машин и еще бог знает какой хозяйственный хлам. Взор сторожа, снизойдя с метафизических высот, оказался направленным именно вдоль этой стены — и узрел там большую группу людей, идущих прямо на него, Сачкова.

И что-то в этих людях было не то.

В Геннадия Юрьевича был вложен воистину философский дух. Когда надо, Сачков мог странствовать по надзвездным мирам, а когда надо — мог очень быстро соображать в делах земных. Вот и теперь он сразу сообразил, что дело худо. Толпа — человек десять — молча и быстро шла вдоль стены. И он ощутил, как спину и затылок его окатило ледяной волной.

Эти люди, казалось, связаны невидимыми узами. Так ходят в строю — но это все же был не строй, это была толпа. И тем более жутким выглядел ее синхронный ход, в котором чудился зловещий порядок…

Хотя, наверное, семь пядей во лбу иметь незачем, когда на тебя прет безмолвная орава с неживыми лицами и пустыми глазами, — тут всякий смекнет, что дело табак. Но ведь Сачков не просто смекнул! Он услыхал — не иначе, от ангела-хранителя «Беги! Спасайся!»

И не потерял ни секунды: на вид мешок мешком, он юркнул в дверь проходной, лязгнул засовом и дунул по территории быстрее ветра.

Очень вовремя он это сделал. За спиной раздался адский грохот, затем скрип, скрежет, звон разбитого стекла — толпа ломала ворота, и Сачков, не оборачиваясь, поднажал еще. Мудрый инстинкт вне всяких рассуждений метнул его к лабораторному корпусу — при том, что Сачков ни на грамм не представлял себе, зачем.

Шум и гром за спиной он расценил верно. Группа набросилась на двери, будку и ворота люто, нечеловечески, кто-то перемахнул через ограждение, вмиг вынесли окна, распахнули дверь, затем разошлись в стороны створки ворот — и атакующие россыпью кинулись по двору.

Конечно, это были не обычные люди. Даже совсем не люди. Это были зомби.

Покой, царивший в технопарке, стал стремительно превращаться в хаос. Кто-то яростно замолотил по гаражным воротам, вдрызг расшибая замки, кто-то разносил окна, вцеплялся в решетки, норовя выдрать их с корнем… И вот уже не выдержали какие-то запоры, вылетели рамы, в помещениях раздался грохот, посыпались со стеллажей запчасти, приборы, ящики с химикатами, а кое-где — еще хуже! — попадали бочки с бензином и соляркой, на их бока, днища обрушились удары, и вот уже из пробоин брызнули струи горючих жидкостей с резким запахом…

4

Экспедиция Зверева прибыла к технопарку именно в этот момент. Раскрытые ворота, битые стекла сразу сказали опытным взглядам, что тут произошло.

— Ага, — тоном врача, готового к диагнозу, произнес Михаил. — Вот оно!

— Зомби. — Голос Игоря дрогнул. — Да, похоже, не один. Похоже…

— Что «похоже»? — переспросил Алексей.

— Да не хотелось бы… — пробормотал Рябинин. — Господи, неужели они стаями начали ходить?!

Тамара Викторовна с живым любопытством слушала все это.

— Стая? — переспросила она. — Как интересно! Что вы…

— Потом! — цыкнул Зверев. — Леха, тормозни. Тут, по идее, охранник должен быть…

— Удрал, — предположил Алексей.

— Вон лабораторный корпус! — воскликнул Костя. — Видите здание?..

— Постойте, — вмешалась Тамара. — Вы что, не слышите?

Все притихли. И тут стали различимы глухие шумы — словно орава сумасшедших барабанщиков лупила по всему, что ни попадя.

— Да, — сказал Зверев. — Вон там, похоже… Стойте, я ребятам скажу.

Он выпрыгнул из машины, призывно махнул рукой. Сержанты тоже вышли из «десятки».

— Слушай сюда… — начал Зверев, но закончить фразу, оказалось, не судьба.

Одна из гаражных дверей со скрипом отворилась, из нее выступила мужская фигура с разводным ключом в руке…

…Впоследствии Меркурьев из чисто психологического интереса пытался вспомнить внешность хоть одного из тех бывших людей, с кем он столкнулся в технопарке, — и не смог. Ни единой черты! И дело тут не только в стрессе, который, конечно, был. Невидимая смерть, прокравшись в человеческие тела, изменила их облик, сгладила, стерла то особенное, что делает человека неповторимой личностью. В лицах исчезла мимика, в глазах — блеск, лица стали масками. Хуже! Это ведь был не карнавал, не пляски. Это были лица теней, обитателей подземного царства, где нет света, нет добра, нет смерти, но нет и бессмертия — а есть бесконечное небытие…

Так думал Алексей потом. А сейчас думать ему стало некогда.

Фигура замерла на мгновенье, обратив лицо-тень в сторону людей.

— О боже, — отчетливо вымолвила Тамара.

Бывший человек сделал шаг к «соболю». Еще шаг. Еще! Быстрей, быстрей… и побежал, издавая знакомый рык, рука с ключом угрожающе поднялась…

— Ух, м-мать!.. — Гусев рванул дверцу, выскочил наружу.

— Огонь! — хрипло рявкнул Зверев.

Клацнул приклад автомата. Гусев выхватил ПМ. Сержанты, впервые такое увидавшие, еще обалдело хлопали глазами.

— Не стойте пнями! — заревел Зверев. — Это урод! Мочи его в жопу!

Воздух распорола краткая очередь. Пальнул и Гусев. Гаишники очнулись, выхватили стволы.

Бегущий споткнулся, дернулся, но не упал. Страшный рев потряс пространство. Мустафин с двух рук влепил зомби пулю в бедро.

— В башку лупи! — сдавленно проорал из противогаза Гусев.

Он как будто решил повторить свой подвиг, но его опередил Зверев. Бросившись навстречу зомби, он не в упор, но метров с трех врезал дуплетом, целясь в голову.

Одна пуля улетела мимо, но другая вспорола череп по касательной. Из раны брызнула кровь — призрачно-алый фонтанчик в веселом свете майского солнца.

Алексею на миг почудилось, что он то ли в кино, то ли в обмороке, потому что в жизни так не бывает.

У зомби заплелись ноги, он растопырил руки и, дергая головой, пустился в бег по кругу, а кровавый веер так и сифонил в солнечное утро.

Михаил прохрипел ругательство, подскочил к бессмысленно кружащему монстру и грохнул одиночным в башку. Тот упал ничком, как кукла, в которой внезапно лопнула внутренняя нить.

На секунду стало тихо. Все стояли и сидели немые.

Затем Мустафин потрясенно вымолвил:

— Ни хера себе… А если этих уродов тьма?! Это же никаких патронов не напасешься!

И точно в подтверждение его слов раздался зловещий шорох, снова заскрипели двери, захрустело битое стекло, и в проезде меж длинными кирпичными стенами стали появляться безмолвные фигуры…

5

Стрелки невольно попятились.

— Мать твою… — пробормотал кто-то.

«Никаких патронов не напасешься!» — мелькнуло у Алексея — и тут же молнией вспыхнула мысль.

— Михаил! — надрываясь, заорал он. — Ребята!.. Есть идея!

— Ну? — полуобернулся Зверев.

— Они же тупые все! Смотри, прут посредине! Посшибаем их машинами, переломаем просто, потом сами сдохнут… Дешево и сердито!

Михаилу понадобилось полсекунды на раздумье.

— Дело! — бросил он и повернулся к гаишникам: — В машину! Быстро!

Те кинулись к «десятке» — Костенко за руль, Мустафин рядом. Зверев и Гусев прыгнули в «соболь».

— Ну, Леха, голова! — одобрил подчиненного начальник экспедиции. — Давай!

Меркурьев ощутил в себе злой боевой азарт. Нажал на газ. Мотор тоже взревел зло, яро — на войне как на войне!

— Господа, — раздался сзади изумленный голос Тамары. — Вы что, вправду…

— Так точно! — отрубил Зверев. — На таран!

— Браво, — с не меньшим изумлением откликнулась она. — Я…

Но ее не дослушали. «Соболь», набирая скорость, понесся на врагов.

Зомби — они и есть зомби. Они валили толпой — особей семь-восемь, а мини-вэн уже мчался им навстречу. Что творилось в их мозгах, что видели их глаза, черт его знает. Они даже не попытались уклониться, спрятаться, наоборот, как будто увидели в микроавтобусе цель, которую надо уничтожить, — и ринулись на нее.

— Давай, Леха! — свирепо захохотал Михаил. — Как в песне!

Алексей о песнях не думал, но в нем вспыхнула жестокая радость. Морально, аморально?.. Свой, чужой — вот и вся мораль. Своих спасай, чужих бей — заповедь первая, она же и последняя.

Меркурьев чуть подправил руль. Цель вижу, вот она, длинный, худой, лысый. Еще позавчера был человеком, может, нормальный мужик, не дурак выпить, по бабам пройтись… Был, да весь вышел.

Удар — и бампер снес длинного, лысая голова, резко мотнувшись, долбанула по стеклу.

— Мать твою! — вскрикнул Михаил.

В месте удара стекло лопнуло, лучи трещин разбежались по нему. Длинные руки нелепо взметнулись, пропали под капотом, и тут же левое колесо машины подкинуло, как на резком ухабе, подкинуло и всех в салоне. Меркурьев услышал противный хруст перемалываемой человеческой — все-таки человеческой! — плоти.

— А-а! — истошно взвизгнул кто-то из женщин.

«Соболь» мчался со скоростью километров шестьдесят — очень много для узкого пространства! Маневр для столь громоздкой машины был здесь невозможен, поэтому Алексей просто посшибал, как глиняных болванов, других зомби, мини-вэн бешено запрыгал на их телах, людей в салоне нещадно бросало, его самого кинуло так, что он чуть не ударился о баранку. Вдребезги разлетелась левая фара.

Алексей будто бы оглох в горячке боя. Он все видел, но ничего не слышал. Бросив взгляд в зеркало, он увидел, как поверженные дергаются, корчатся, пытаясь подняться. Один встал на карачки, и тут же его поймала машина ДПС. Костенко вильнул рулем, угол бампера настиг башку зомби. Удар — тело кувыркнулось и исчезло под днищем «десятки».

— Так! — зло подтвердил Меркурьев.

Проезд кончался полутупиком: такой же длинный, как все прочие, ангар — и поворот влево между ним и торцом соседнего. Алексей тормознул, круто вывернул руль — мини-вэн вписался в вираж не хуже спортивного болида.

— Вон корпус! Вон он! — крикнул Костя, но Меркурьев и сам догадался, куда рулить.

«Соболь» понесся к цели, следом за ним «десятка». Алексей увидел, где у корпуса вход…

Входная дверь отворилась, из нее выбежали двое: один молодой, второй значительно старше, в черной униформе частного охранника.

— Пашка! — радостно ахнул Игорь. — Вот он! Жив!

Алексей сгоряча так дал по тормозам, что чуть не устроил в салоне кучу-малу. Впрочем, никто и не пикнул!.. Костя вмиг распахнул боковую дверь, и двое бегущих влетели в нее, как ракеты.

— Пашка! — Игорь стиснул брата в объятьях. — Пашка, балбес!..

— Ты что, охранник здешний? — повернулся Зверев к мужчине в униформе.

— Он самый. — Тот вытер багровое лицо. — Еще немного, и на том бы свете охранял… А вы откуда?

— Оттуда, — Михаил не блеснул юмором, зато охранник, видно, был оригинал еще тот:

— С того света?..

— Да типун вам на язык! — возмутилась Тамара.

Она вовсе не казалась испуганной, наоборот, разрумянилась, глаза сияли: схватка словно зарядила ее новой энергией. Михаил на секунду скосил на нее взгляд, и Алексей очень хорошо понял смысл этого взгляда.

— Ну ладно, — сказал он. — Восторги восторгами, а что дальше, босс? На базу?

Михаил думал не долго.

— Тех надо добить, — решил он. — Не очень весело, но надо.

Алексей кивнул: приказ есть приказ. Включил левый поворотник, давая сигнал экипажу ДПС. Однако спросил:

— И как ты это себя представляешь?

— Ну, как… — неохотно буркнул Михаил. — Придется по бошкам лупить чем-то тяжелым. Монтировками, ключами… Молотки найдутся в мастерских.

Меркурьев уже разворачивал микроавтобус.

— Да уж, служба… — поморщился он. — И кто?..

— Все! — отрезал Зверев. — Что — чистые, нечистые, что ли?.. Нет уж, все пойдем.

— Нет! — вдруг воскликнул Игорь. — Не надо этого. Близкий контакт… Нановиты у них везде, в крови… А у нас не все в масках, лучше не надо…

— М-м!.. Тоже верно, — согласился Михаил. — Тогда что, еще разок проутюжить всю эту сволочь?

— Это вы про что? — встрял охранник. — Не про тех ли? Я тут когда стоял на посту…

— Потом! — оборвал Зверев. — Все узнаешь. Ну, Леха…

— А может, бензином? — осенило Гусева. — Ведь здесь должно быть, а?..

— Ну да! — сообразил охранник. — Вон там склад ГСМ как раз.

— Нормальный вариант! — Михаил повеселел. — Ну, молоток, Серега, мозг!

«Соболь» вывернул на место побоища.

6

Картина, представшая взорам путников, была не то чтобы ужасная… хотя, по сути, являлись таковой. Просто ужас был не главным впечатлением. Главное — дикая невообразимость всего происходящего. Такого не могло быть на этом свете!..

Но оно было.

Поверженные зомби судорожно дрыгались, корячились в лужах крови, пытались встать — бредовый ритуал, какого не придумать никакой фантазии. У этих роботов из мяса и костей что-то было переломано, что-то разбито, была нарушена целостность нервной системы, и нановиты, управлявшие своими биомашинами, пытались и никак не могли восстановить разорванные связи…

— Хичкок, — дрогнувшим голосом сказала Тамара. — Фильм ужасов.

— Хуже, — ответила матери Света.

А однокурсник Павла Константин даже восхитился:

— Ух ты! Как в шутере, но по-настоящему… — Видно, был фанат компьютерных игр.

— Дурачок, — вздохнул Алексей.

Парень не успел обидеться, потому что Зверев вскрикнул:

— Смотрите!

Одно из полуразбитых существ каким-то чудом сумело встать и на одной ноге — вторая нелепо вывернута — запрыгало к огромным двустворчатым воротам, в которых была сделана калитка в человеческий рост.

— О! — воскликнул охранник. — Так там склад ГСМ и есть.

Какая-то неясная тревога промелькнула в подсознании Меркурьева… но Зверев с Гусевым, взбудоражась не по-детски, в один голос возопили:

— Давай! За ним!..

И Алексей рванул, на ходу подивившись Гусеву: такой спокойный мужик и поддался ажиотажу… «Соболь», промчавшись прямо по искалеченным телам, подлетел к открытой калитке, Зверев и Гусев синхронно выскочили из машины, Михаил успел крикнуть:

— Будьте здесь!

— И я!.. — ломанулся было Пашка, но Игорь вцепился в него мертвой хваткой.

— Павел! — взвизгнул он каким-то не своим голосом. — Стой! Хватит! Не пущу!..

И не пустил.

Подбежали Мустафин с Костенко:

— Ну, что тут?!

Вновь странная тревога кольнула Алексея.

— Постойте, — сказал он, поспешил вылезти…

И в этот самый миг внутри склада вспыхнул свет.

— Вон он! — взвился торжествующий вопль Зверева. — Вон он, гад, куда полез!..

Алексей бросился вперед.

Склад — длинная мрачная утроба, бетонный пол, стеллажи. На них и под ними: бочки, бочонки, канистры. Резкий запах бензина.

— Вижу! — выкрикнул Гусев.

Он вбежал в полутемное пространство как-то странно: избочась, глядя вверх и влево. Алексей взглянул туда и увидал, как там, на стеллажах, смутно мелькает какая-то тень.

— Вон он! — в азарте завопил прапорщик.

А наверху вдруг мелькнуло что-то еще.

— Стой, Серега! — рыкнул Зверев, да куда там!..

Михаил матюгнулся и тяжко затопал следом берцами по бетону.

Меркурьев смерил взглядом высоту, длину, смутные тени…

И все его предчувствия разом сошлись. В мозгу что-то сжалось — и лопнуло ярким взрывом.

— Мишка! — Этим криком он чуть не сорвал голос. — Сергей! Стойте! Стойте, говорю! Это засада! Они не дураки!.. Стойте!..

Зверев приостановился. Гусев успел отбежать метров на десять.

— Чего? — обернулся Михаил.

Алексей задыхался.

— Стойте… — просипел он еле-еле. — Миша, крикни ему…

Но было поздно.

Одна из верхних полок резко наклонилась — и с нее прямо на бегущего обрушились тяжелые бочонки. Гусев невольно вскинул руки, защищаясь…

— Назад! — До Зверева дошло. — Назад, Леха!

Он как пушинку отшвырнул Меркурьева назад, да сдуру не рассчитал сил. Алексей, взмахнув руками, упал, не успел сгруппироваться и так крепко долбанулся затылком о бочку, что свет, и без того тусклый, померк в его глазах.

Последнее, что он видел, — как наверху, под самой крышей склада, вспыхнуло пламя, а затем горящий факел кометой полетел вниз, прямо на беспорядочную груду бочек, из которых лилась горючая жидкость…

7

«…Кто трясет меня, зачем?..» — возникла тяжелая мысль в голове, терзаемой болью. Сильно пахло гарью.

Алексей Меркурьев, болезненно кривясь, приоткрыл левый глаз…

И сразу все понял и все вспомнил.

Он распрямился, сел. На него смотрело лицо в маске, испуганные большие глаза…

Света.

— Очнулся?.. — ее глуховатый голос.

— Да, — хмуро ответил Алексей.

«Соболь» катил по знакомым уже одноэтажным улицам. За рулем был Михаил, справа от него гордо восседал Павел Рябинин с АКСУ в руках. Рядом со Светой утомленно улыбалась Тамара Викторовна… А вот еще маска: Игорь. И студент здесь, слава богу…

— А где охранник? — спросил Меркурьев. — Жив?

— Да. — Костя оглянулся зачем-то. — С мен… э-э, с гаишниками едет.

Повисла неловкая тишина. Все знали, что охранник-то жив, а вот прапорщик Гусев…

— Такие дела, — вздохнул Костя.

Алексей закрыл глаза. Его подташнивало, а голова болела чертовски. «Спасибо, удружил…» — подумал он о Михаиле, впрочем, без всякой злости.

Игорь негромко кашлянул.

— Возвращаемся, — сказал он. — Рядом уже…

…Вот и ухабы, колдобины, вот и тот самый тупик, которому теперь суждено стать почти родным… Зверев заранее начал сигналить.

— Вы помните, Михаил? — встрепенулся Игорь. — Тщательная помывка, почти дезинфекция!

— Помню, не старый дед.

— То есть?.. — морщась, повернулся Алексей к биологу.

Тот объяснил, что машину, забрызганную кровью, мозгами и прочими ошметками, следует тщательнейшим образом вымыть — в том числе и салон, да неплохо было бы и самим помыться, а одежду тщательно выстирать…

Ученый увлекся, готов был развивать тему дальше, но Меркурьев отмахнулся. И так ясно, чего зря болтать.

На крыльцо КПП вышел улыбающийся Старостин.

— Приехали?.. — Тут он увидел побитый, в засохшей крови анфас «соболя», треснутое стекло, выбитую фару… увидел и патрульную машину. — Да с пополнением, никак?

— Не только. — Зверев спрыгнул наземь, сплюнул. — Погоди, не приближайся. Помыть надо… вон, видишь, боевой раскрас какой.

— Так это запросто. Вон, пожарный гидрант. Его специально тут установили, рядом со складами. Шланг у нас есть… А Серега-то где?!

Мгновенье тишины.

— Нет его, — сказал Зверев глухо. — Погиб, м-мать!..

ГЛАВА 9

1

Возвышенность, на которой раскинулся город, с трех сторон омывалась двумя реками. Это облегчало федеральным войскам задачу изолировать город, считавшийся сплошным очагом заражения. Но, с другой стороны, выполнение задания усложнялось: никто не мог гарантировать, что зараза не попадет в воду и не распространится вниз по течению обеих рек.

Взяли город в плотное кольцо окружения войска радиационной, химической и биологической защиты, внутренние войска МВД и войска Министерства по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям. Основные базы, казармы и штаб-квартиры расположились на соседних берегах. Ближний к городу берег обнесли спиралью Бруно и через каждые пятьсот метров выставили посты. По рекам круглосуточно курсировали катера охраны.

Главный мост через большую реку охранялся особо тщательно. Оба въезда на мост перегородили тяжелыми бетонными блоками, выстроили караульные помещения. По ночам вся округа освещалась мощными прожекторами.

За прошедшую после катастрофы неделю не произошло никаких инцидентов: никто пока не пытался прорваться за пределы оцепления. Не было и случаев нападения на караульных. Но солдаты и офицеры, что несли охрану подразделений, были напряжены до предела. Окольными путями к ним доходили слухи — одни ужаснее других. В них верилось с трудом, но кто знает, что там на самом деле творится?..

На шестой день оцепления к мосту подошла небольшая колонна военной техники. Рота войск РХБЗ численностью до 90 человек под командованием капитана Рылеева получила приказ войти в Зону № 5 — так именовался взятый в кольцо город — и произвести зачистку очага катастрофы — развалин биологического института. В состав роты входили взвод огнеметчиков, взвод дозиметристов и взвод автоматчиков.

Ранним утром колонна прогромыхала по мосту. К этому времени с помощью автокрана убрали блоки заграждения. А когда подразделение химвойск миновало последний пост, блоки установили на место. Путь обратно был закрыт.

Пять военных «Уралов», БМП с огнеметной установкой на борту, авторазливочная станция и командирский уазик неспешно покатили по обезлюдевшим улицам в сторону Белой рощи. Бойцы, вооруженные АК-74 и РПК — ручными пулеметами Калашникова, были настороже.

Ехавший в передней машине капитан Максим Рылеев выглядел хмурым. Он был недоволен заданием: выявить и уничтожить то, не знаю что. Начальство явно чего-то недоговаривало. Да и вообще, темнили отцы-командиры, такое было ощущение, что роту посылают на верную гибель. Это капитан просек по их лицам. Но приказ есть приказ — и его нужно выполнять.

Самое главное для Рылеева как командира было по возможности сохранить людей. Солдат — человек подневольный, но очень хотелось вернуться домой живым и невредимым. Поэтому еще на подходе колонны к городу командир велел всем облачиться в спецкомбинезоны и противогазы и привести оружие в боевое положение.

Когда прибыли на место, тут же рассредоточились на территории объекта. Дозиметристы достали приборы, стали брать пробы почвы, воздуха, воды, делать анализы на биологическое и химическое загрязнение. В это время огнеметчики, вооруженные реактивными пехотными огнеметами «Шмель», готовились произвести залп по цели. Взвод поддержки залег, готовый отразить атаку потенциального противника.

Когда дозиметристы закончили свою работу, командир роты приказал взводу огнеметчиков занять огневую позицию. Было приказано уничтожить огнем все, что осталось от злополучного института. Вроде бы произошла утечка биологического оружия.

Современные реактивные огнеметы, ручные и стационарные, уничтожают цель снарядами, заряд которых при взрыве мгновенно создает термобарический эффект: запредельная температура плюс дикие перепады давления не оставляют шанса выжить никому — хоть человеку, хоть бактерии, даже вирусу. Если цель — микробы, то при накрытии их воспламенительно-разрывными снарядами, выпущенными из десятков «Шмелей», они попросту сгорят, расплавятся, распадутся… Так полагали специалисты. Но как будет на самом деле — этого не знал никто.

Новинка российской военной техники — БМП-2 была оборудована, помимо установки для залповой стрельбы зажигательными патронами, еще и двумя десятками одноразовых огнеметов. Когда прозвучала команда «Огонь!», экипаж машины дал залп. Размещенные по обеим сторонам башни установки залпового огня рявкнули так, что содрогнулась земля. Тут же их поддержали ручные огнеметы «Шмель». Термобарические взрывы вздыбили землю и бетон на всей территории бывшего биологического института. Все живое в радиусе трехсот метров было уничтожено.

Когда осела пыль, капитан подозвал командира дозиметрического взвода. Тот доложил, что никаких опасных для жизни и здоровья химических веществ и биологических агентов не обнаружено. Радиационный фон — в пределах нормы. Единственное, что настораживало, — повышенное содержание в почве фуллеренов — соединений углерода с кремнием и фосфором.

— Скорее всего, это распыленный в результате пожара и взрыва результат работы института. — Голос взводного доносился из-под противогазной маски слегка приглушенно.

— Они могут представлять опасность? — поинтересовался Рылеев.

Лейтенант слегка замялся и доложил:

— По имеющимся данным, фуллерены могут вызвать аллергические проявления, в некоторых случаях — слабое отравление. Но только если попадут внутрь организма либо на поврежденные участки кожи.

Командир задумался, затем спросил:

— Эти фуллерены могли послужить материалом для производства биооружия?

— Э-э-э… Возможно.

— Ясно, — кивнул командир, — можете идти, лейтенант. Соберите все необходимое и будьте готовы — через пятнадцать минут выдвигаемся.

Капитан вернулся в уазик и связался с командованием. Доложился и стал ждать дальнейших указаний. Там посовещались и приказали — возвращаться запрещено, необходимо соединиться с временным штабом в городе.

— У вас имеется подробная карта города, капитан. — Голос подполковника, командира полка, звучал приглушенно, но даже сквозь помехи в рации донеслось тяжелое дыхание комполка — он явно переживал за своих солдат. — Двигайтесь по улице Маркса до здания Управления МЧС — там сейчас размещается штаб. И, капитан… мне жаль, что отдан такой приказ. Будьте предельно осторожны и постарайтесь обойтись без потерь. Конец связи.

Рылеев выключил рацию и пробормотал:

— Попали, мужики…

Но уже в следующее мгновение он встряхнулся, на скулах заиграли желваки. Вышел из машины и зычным голосом скомандовал:

— Всем взводам: пять минут на сборы. Грузимся и выдвигаемся к штабу МЧС. Помывку и дезактивацию осуществляем на пункте назначения. Отделениям автоматчиков — прикрывать погрузку. Вперед, бойцы!

Все разом пришло в движение. Заурчали двигатели машин. Солдаты сворачивали оборудование, чехлили оружие. Поначалу никто не заметил, как из зарослей ближайшего кустарника появились несколько фигур. В руках они держали охотничьи ружья и пистолеты.

Бойцы прикрытия одновременно услышали первый выстрел и засекли невесть откуда взявшегося противника. Командир отделения отрывисто прокричал, предупреждая об опасности, и дал очередь по врагу. Те ответили беспорядочной стрельбой.

— Огонь по противнику! — скомандовал подоспевший взводный автоматчикам.

Заработали «калаши», вслед за ними зарокотали РПК. Нападавшие залегли, продолжая стрелять как ни в чем не бывало. Бойцы прикрытия не понимали, в чем дело, — ведь было видно, что они задели этих уродов, причем основательно задели. Броники у тех, что ли, навороченные? Но ведь в упор из АКМ и пулеметов — никакой бронежилет не спасет…

Между тем в подразделении капитана Рылеева появились первые жертвы. Капитан велел развернуть башню на БМП и подавить противника огнем из пушки и спаренного с ней пулемета. Рявкнул выстрел, за ним другой. Загромыхал крупнокалиберный пулемет, разнося все в клочья. На этот раз с атакующими было покончено.

Бойцы направились было к изрешеченным телам, но окрик командира остановил их. Что-то кольнуло Рылеева — какая-то неясная, но очень тревожная мысль. У него возникло стойкое убеждение, что дело нечисто, — вполне могло быть и так, что произошла утечка не просто биологического оружия, а чего-то такого… Не мог он это четко сформулировать, но отрывочные сведения, недомолвки и полунамеки начальства и сослуживцев заставляли предполагать наихудшее. Выброс и последующее заражение части населения — в любом случае все это представляло опасность заразиться самим.

Он тряхнул головой, как бы отгоняя сомнения, и отдал приказ: сжечь останки противника.

Бойцы выкатили тяжелый пехотный огнемет. Настроили его и спустя пять минут, мощной струей огнесмеси выжгли поляну с мертвыми телами. Теперь пора было отправляться в путь.

Капитан с тяжелым сердцем осмотрел раненых: двое автоматчиков отделались простреленными насквозь конечностями, один поймал пулю в живот — положение было серьезное. Еще один боец погиб — пуля попала в голову. Случилось то, чего боялся и пытался избежать командир: его рота понесла потери.

2

Колонна осторожно продвигалась по дороге, ведущей из Белой рощи к городским кварталам. Убитого поместили в один из грузовиков, туда же определили раненых. Перед этим их осмотрел фельдшер роты.

— Рядовой Альметьев тяжело ранен, командир, — сообщил он Рылееву.

Капитан в сердцах выругался:

— А что я могу сделать? Где тут квалифицированные врачи? Ты думаешь — они на работе, да? И все больницы работают? И все в порядке с электричеством и подачей воды?! Да тут полный бардак!..

Прапорщик лишь пожал плечами.

Машины въехали в жилой район. Улицы здесь были узковаты — чувствовалось, что это еще окраина города. Впереди командир на уазике, прокладывающий маршрут, за ним два «Урала» с огнеметчиками, затем автоцистерна, снова три грузовика. Замыкала колонну БМП. Свернули в переулок, который, судя по карте, должен был вывести на широкую магистраль.

Капитан сильно нервничал. Плохие предчувствия не отпускали его. И они не замедлили осуществиться. Внезапно проезд впереди перегородил громыхнувший по асфальту бульдозер. Сзади тот же маневр совершил бортовой грузовик. Колонна встала, зажатая в классические клещи. И тут же раздались выстрелы.

Длинная автоматная очередь распорола тент переднего грузовика. Пули пятого калибра пробили комбинезоны, форму и кожу, частью застряли в телах, частью прошли насквозь. В первые же мгновения погибли четверо огнеметчиков. Еще трое были тяжело ранены в живот, грудь и шею.

Выхватывая на ходу пистолет, командир выскочил из уазика. Под прикрытием бортов кинулся к середине колонны.

— Занять круговую оборону! — заорал он во всю мощь своих легких. — Огнеметчики, подавить огневые точки! Быстро!!!

Бойцы повыпрыгивали из машин, залегли и открыли огонь по окнам и балконам ближайших домов. Но у противника было преимущество — он бил из укрытия.

— Вижу цель! — закричал один из бойцов. — Пятиэтажка слева! Четвертый этаж, пятое от правого угла окно!..

Бах! «Шмель» в руках одного из огнеметчиков изрыгнул огненный шар. Спустя мгновение окно, в котором засел стрелок, расцвело взрывом. Пламя ворвалось внутрь и выжгло все, что могло гореть.

И новая команда:

— Огонь по грузовику!

Бах! Взрыв подбросил машину и опрокинул ее набок. В считанные секунды от грузовика остался дымящийся металлический остов.

Другой боец наставил свой РПО-А на бульдозер, откуда раздавались выстрелы, но капитан приказал: «Отставить». Он понимал, что взрыв разворотит все в кабине, оттаскивай потом эту гусеничную махину. Справится ли с этим БМП? А в обход ехать — далеко, да и неизвестно, что еще ждет впереди. Лучше не рисковать и все сделать грамотно: снять стрелка и отогнать трактор. Жаль, снайпера у них нет. Придется рисковать бойцами.

Он отдал приказ: автоматчикам ликвидировать спрятавшегося за бульдозером стрелка. Бойцы поползли вперед, но тут громыхнули выстрелы с другой стороны. На какое-то время все смолкло, затем раздался голос, усиленный громкоговорителем:

— Не стрелять! Мы на вашей стороне. Путь свободен. Сейчас мы уберем трактор. Повторяю — не стреляйте!..

Рылеев приподнял голову, выкрикнул:

— Кто говорит? Назовитесь…

— Это майор МЧС Ракитин. Со мною мои люди.

Капитан вытер мокрое от пота лицо. Надо же — подмога, никак, нарисовалась…

— Хорошо, — крикнул он, — действуйте! — И команда своим: — Без приказа никому не открывать огонь! Всем ждать.

Вскоре бульдозер зарычал и стронулся с места, освобождая проезд. За ним показался микроавтобус с опознавательными знаками МЧС. По обеим сторонам от него стояли вооруженные люди — среди них Рылеев заметил омоновский камуфляж и синюю форму офицера-эмчеэсовца. Кажется, и впрямь нормальные, а то такое ощущение — все тут в городе сошли с ума и превратились во вражью силу.

Когда те приблизились, Рылеев обратился к эмчеэсовцу:

— Ракитин — это вы?

— Так точно, — бодро отвечал тот. — А вы кто будете?

— Капитан Рылеев, командир роты войск химзащиты, — представился капитан. — Выполняли задание по зачистке и обеззараживанию территории биологического института.

Ракитин задумчиво покивал:

— Ясно. А почему выдвинулись не на мост, а в город? Еще какое-то задание?..

Капитан помолчал, поиграл желваками и ответил:

— Нет. Был получен приказ не возвращаться, остаться в городе.

— Опаньки! — в разговор вклинился верзила-омоновец. — Боятся, значит, заразу подхватить. Кинули вас отцы-командиры, капитан. Теперь вы, как и мы, — неприкасаемые, блин!

— Ладно, что намерены делать? — поинтересовался Ракитин.

— Пытаемся соединиться с временным штабом. Следуем по направлению к административному центру города, в Управление МЧС. Вы разве не оттуда?

Майор на мгновение замялся, затем решительно тряхнул головой:

— Вот что я вам скажу, друзья. До Управления вам еще добраться надо. Сами видите, какая обстановка сложилась в городе. Каждая улица — поле боя. Предлагаю другой вариант…

И он рассказал Рылееву о складах МЧС и об их базе, которую они удерживали.

— Поймите правильно, вместе мы будем представлять силу. На базе есть все — даже автономное водоснабжение и электричество.

— Это все хорошо, майор, но вы, как и я, человек служивый, должны понимать… Я получил четкий приказ — соединиться с временным штабом.

Ракитин покачал головой:

— Здесь идет война. И решения вам придется принимать самостоятельно. Ваше командование ни черта не знает: что здесь на самом деле творится и каково соотношение сил. У нас самая выгодная позиция. Упустите шанс — сто раз потом пожалеете, если еще останетесь живы… — И он привел последний довод: — Не губите понапрасну своих бойцов, командир. Их жизни в ваших руках. К чему ненужные жертвы?..

Капитан крепко задумался. А ведь прав эмчеэсовец — скольких еще положат на пути к штабу? Да и существует ли еще он, этот штаб? А если и существует, то каковы там условия? Ему ведь надо чем-то кормить своих ребят. Разместить их, пусть не с удобством, так хоть… Лады, решено!

— Предложение принимается, — сообщил он майору. — У меня есть раненые, в том числе тяжелые… Им нужна помощь.

Ракитин облегченно выдохнул:

— Будет помощь, капитан, все сделаем.

Омоновец закинул свой автомат на плечо и радостно осклабился.

— Ну, двигайтесь прямо за нами, — махнул он новым друзьям и размашисто зашагал к микроавтобусу.

— Михаил, — уже возле машины обратился Николай к Звереву, — садись в трактор — приберем его к рукам, сгодится в хозяйстве.

— Есть! — по-военному четко козырнул верзила и легко запрыгнул в кабину бульдозера.

Через минуту взревел мощный движок, из трубы вырвался сноп дыма, и трактор, крутанувшись на месте, тяжело пополз вслед за головной машиной. Колонна тронулась с места.

3

До складов добрались без приключений. Перед въездом на базу Рылеев остановил колону и просигналил едущему впереди микроавтобусу.

— Необходимо вымыть машины и провести дезинфекцию личного состава, — пояснил он подошедшему Ракитину. — Есть поблизости какое-нибудь подходящее место для этого?

Немного подумав, тот утвердительно кивнул:

— Есть такое место — неподалеку имеется низина, там можно провести помывку. Как раз и подъездной путь удобный. Я покажу вам.

Уже в кабине командирского уазика он добавил:

— Честно говоря, мы моем машины после каждой поездки прямо перед въездом, на улице.

— Лучше делать это на особой площадке, — возразил капитан. — Таковы правила безопасности.

— Вам виднее, — согласился майор.

Машины проехали метров сто вперед и свернули на грунтовую дорогу, утопавшую в зарослях дикого кустарника. Вскоре показался пологий съезд в широкий овраг. Туда и направились.

Оказавшись на месте, быстро развернули оборудование. Солдаты подключились к авторазливочной станции и с помощью специальных распылителей со щетками принялись мыть технику. Неподалеку установили кабинку для помывки личного состава.

— Серьезно у вас все! — уважительно оказал Ракитин. — Но надолго ли хватит запасов раствора?

— Будем расходовать экономно, — пожал плечами Рылеев. — Если не гонять впустую технику, а использовать малый транспорт — например, микроавтобусы типа вашего, тогда… тогда хватит надолго.

— Ага, — глубокомысленно сказал майор. — Ну так этого добра у нас завались. Есть «нивы», несколько мини-вэнов и один УАЗ-469. Можно еще из города пару-тройку джипарей пригнать, пока их не раскурочили зомби.

— Кто раскурочил? — удивился ротный.

Ракитин махнул рукой:

— Это долгая история. Вернемся на базу — расскажу по порядку. Введем, так сказать, в курс дела. Здесь все не так, как вы себе представляете, капитан.

Рылеев ничего не ответил, кивнул и отправился к своим. Кое о чем он уже начал догадываться сам…

Тем временем Зверев оставил водителя мыть машину, сержанту Костенко велел охранять товарища, а сам бодро зашагал к воротам. Еще издалека, увидев выглядывающего из будки Меркурьева, вскинул вверх кулак и прокричал: «Вива!»

— Ты чего такой радостный? — поинтересовался Алексей, открывая ворота.

— Усе у полном порядке, Леха! — гаркнул тот и хлопнул товарища по спине своей лапищей. — Теперь заживем, брателла. Слышь, че говорю-то: целую роту подмоги заимели…

— Как это? — Алексей удивленно уставился на скалящегося в ухмылке омоновца.

— А вот так! Слушай сюда…

Закончив рассказывать, Михаил довольно заржал:

— Мы еще целый бульдозер сюда пригнали — сейчас его солдатики обрабатывают. Всякая там дезинфекция-дезактивация.

— Бульдозер — это круто, — согласился Меркурьев, — но рота химвойск, да еще с БМП в придачу — это круче некуда…

— А я что толкую тебе: хер теперь кто нас поимеет, сами кого хошь размолотим. Парни-то — вояки, стволами увешаны с ног до головы. Огнеметы у них, «шмели» — эт-то, кореш Леха, скажу я тебе, серьезные штукенции. Я сам видел на учениях, как из такого шмальнули разок по доту — ни дота, ни стрелков. Ну, людей, конечно, заменяли муляжи… Кажись, там даже металл расплавился. В общем, впечатлило!

Алексей покачал головой — круто, ничего не скажешь. Правда, насчет металла явно загнул лейтенант. Это ж какая температура должна быть…

4

Враждебный мир, враждебный мир, враждебный мир!

Шаг, другой, третий. В правой верхней конечности механизм, умертвляющий врагов. Автоматическое стрелковое оружие.

Вперед, искать цель. Синхронные движения нижними конечностями. Один, два, три…

Враждебный мир, враждебныймир, враждебныймирвраждебныймир…

Множество голосов, множество мыслей, множество… их!

Они…

В прошлом прапорщик Евгений Валунец, вернее, то, что осталось от него, — физическая оболочка, напрочь лишенная индивидуальности, ставшая вместилищем… кого? — их! — новое существо двигалось по дороге в поисках цели.

Цель: люди, техника. Задача: тотальное уничтожение. Сроки: без ограничения. Побочный квест: повсеместная экспансия.

Шаг, другой, третий — стоп!

Появилась цель — человек, самка, молодая.

Звуковое сообщение: «Дяденька милиционер, помогите, за мной гнались! Спасите меня!!!»

Обильное истечение жидкости из органов зрения.

Оценка степени угрозы: объект не опасен. Отсутствие оружия, слабая конституция, неустойчивое психическое состояние.

Решение: убить с помощью механизма в правой верхней конеч-неч-неч…

Резкие цветные сполохи, обзор на мгновение затуманился. Спутанные команды. Информационный сбой. Что-то происходило… внутри. Менялась конфигурация… чего? — их! Роя! Рой. Мы — РОЙ!!!

Информация изменилась. Произошел скачок осмысления внешней реальности. Рой вышел на новый уровень.

Эволюция!

Задача скорректирована: приоритет — повсеместная экспансия. Решение: оставить цель функционировать. Заразить! Просчитать лучший способ осуществления.

Шаг к объекту. Резкий взмах свободной верхней конечностью. На лице объекта вспухла глубокая кровоточащая царапина. Дополнительно плюнуть.

— Вы что-о-о?!

Изумление, испуг, страх. Прерывистые звуки, истечение жидкости. Это… слезы и рыдания. Это… человек, женщина, подросток.

Я был человеком. Пол — мужчина. Звание — прапорщик. Деятельность — охрана исправительной колонии. Наименование — Евгений Владиславович Валунец. Я — Рой. Они — Рой. Мы — Рой.

Квест выполнен. Объект оценен — угрозы не представляет. Вскоре — один из нас. Повернуться — двигаться дальше. Искать новую цель.

Шаг, другой, третий. Один, два, три. Враждебный мир людей и техники! Повсеместная экспансия. Если невозможно, то уничтожение. Очищение!

Враждебный мир людей, враждебный мир, враждебный…

По дороге шагал прапорщик внутренней службы, облаченный в форму, с автоматом АКС-74У в правой руке. Его взгляд ничего не выражал.

ГЛАВА 10

1

Алексей устроился на ступеньках главного входа в здание складов и смотрел, как вновь прибывшие солдаты разгружаются, похожие в своей деловитой суете на муравьев. Муравьи с мозгом человека. Нацеленные на точное исполнение приказа. В этом — сила. Неукоснительное подчинение старшему по званию и боевая взаимовыручка.

Взгляд Меркурьева был задумчивым. Он вспоминал недавние события. Буквально еще неделю назад он был простым горожанином, журналистом, живущим своей жизнью, своими интересами — порою мелочными, порою… А впрочем, все — суета сует и нет ничего нового под солнцем.

Новое появилось внезапно, и никто его не ждал. Зловещим было это новое. Как бы понравилось Экклезиасту такое: невиданные в природе создания, обладающие разумом и нацеленные на уничтожение человечества? Что бы сказал этот старый хрыч из древней Палестины?..

Острое чувство потери — глобальной потери, просто космической утраты — пронзило журналиста. Какая-то неземная тоска — вечное одиночество среди беспредельных просторов ледяного космоса. Что впереди? Беспросветное существование среди ежеминутной опасности — то ли грохнут тебя какие-то уроды, то ли сам заразишься и станешь одним из этих жутких созданий. Или еще поживешь малость… А может, это все — конец не только их жизни, в их городе, но и всемирный трындец — Армагеддон?!.. Все ждали-ждали его, болтали всякую чушь — и вот дождались! Не Сатана с армией демонов, не злобные инопланетяне и даже не метеорит размером с гору Арарат. Порождения человеческого гения — его же убийцы, мать их так!

Эх, Алеша, Алеша… Совсем ведь ты один на белом свете, вот какое дело. Как-то раньше об этом и не особо думал, некогда было в ежедневной суете, а вот теперь… Опять вспомнил брата Петра, спецназовца, погибшего в самом начале второй чеченской. Когда-то боль этой утраты грызла юного Алексея так, что ночью просыпался весь в слезах, а сейчас — и хотел бы заплакать, да не выйдет, даже несмотря на то, что на днях жизнь так неожиданно напомнила о покойном брате. Слишком уж много всего произошло за эти несколько последних дней. Алексей прямо-таки физически чувствовал, что он изменился, стал другим. Грустно это, ну да что ж поделаешь. Все проходит, все забывается, от всего устаешь…

И почему-то память нарисовала ничего не выражающие лица… нет, не лица, а морды этих зомбиподобных выродков, когда давил их там, в технопарке. Вспомнил и содрогнулся, и лицо брезгливо искривилось. А ведь только несколько дней назад это было!..

Впрочем, обо всем по порядку.

2

Когда они вернулись на базу, с пополнением, но и с первой потерей, вымыли машину, сами ополоснулись в душевой — после них пошли мыться Света с мамашей, — Ракитин, ставший с молчаливого согласия всех складских их вождем, выслушал полусбивчивый доклад Зверева и Меркурьева. Помолчал, затем покачал головой:

— Это война, мужики. Будем смотреть правде в глаза: кто выживет, а кто загнется — этого не знает никто. Сколько нам всем отпущено?.. Но давайте не хныкать и не опускать руки. Мы появились на этот свет, значит, это нужно для кого-то и для чего-то. Будем жить и бороться за свои жизни дальше.

Он поманил к себе лейтенанта Сабирьянова. Когда тот подошел, майор обратился к своим спутникам:

— Сейчас пойдем осматривать наши владения. Веди, Сусанин.

И лейтенант повел их к складам.

Внутри, посередине вытянутого здания, шел длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались служебные помещения. Всего Алексей насчитал два десятка дверей. Кабинеты оказались достаточно просторными, так что их можно было использовать под жилье. Надо ведь где-то размещать людей.

Он сообщил свои соображения Ракитину, как старшему их группы. Тот остался доволен.

— Разместимся! — сказал майор. — Комнат хватит на всех… Правда, мебели маловато. Ну, начальнички! Все приготовили, а такую простую вещь не предусмотрели…

Он еще раз осмотрел комнаты.

— Кровати, шкафы, столы — все это можно будет привезти сюда, — обратился он к своим спутникам. — Придется проехаться по ближайшим мебельным магазинам — пошерстить там…

— Ага, — сразу оживился Михаил, — для этого грузовики нужны. И бензин — а то на чем ехать-то?

Николай кивнул:

— Фургон и две «газели» в гараже стоят. А запасов бензина внизу до хера — надолго хватит.

— Нормальный расклад, — потер руки Зверев, — тогда берем покрепче пацанов и едем…

Так воевать бравому омоновцу вполне нравилось.

— Погоди ехать, — отрезал старший, — вначале спустимся вниз, глянем — что там почем…

Они отправились в левое крыло здания, где в стене, разделяющей бокс с въездом в подземные склады, имелась металлическая дверь.

Вскоре они уже спускались по широкому пандусу вниз.

Подземелье оказалось невероятно огромным. Алексей изумился — он такого даже не предполагал!

Три широченных тоннеля со стеллажами по стенам тянулись метров на триста. А перед ними была просторная площадка, в конце которой виднелась отгороженная металлической сеткой будка с дизельным электрогенератором.

Они пошли смотреть тоннели. И сразу же убедились, что им выпал счастливый билет, да еще с бонусом. Стеллажи в первом тоннеле были битком набиты коробками, ящиками и прочими упаковками с продуктами питания — ничего скоропортящегося. Во втором — то же самое, но только иной ассортимент: одежда, белье и разные ткани. Ну, а в третьем размещались шкафы и холодильные установки с медикаментами. И все было забито под завязку. Ей-богу, на полгорода бы хватило — на много месяцев вперед.

— Мамма мия! — воскликнул Зверев. — Теперь как охранять все это изобилие?! Ведь попрутся сюда все, кому не лень. Бля буду, попрутся, ироды…

Ракитин почесал за ухом:

— Ну, во-первых, об этих складах мало кто знает. Хотя… узнают, конечно, твоя правда. Слухи поползут… Ладно, придумаем что-нибудь. Оборонять будем…

— Это с нашей-то оравой, что ли?.. — насмешливо воскликнул омоновец. — С ними я бы в разведку не пошел — это уж точно. Ты, я, двое твоих архаровцев да еще двое дэпээсников — вот и все воинство. Ну, пожалуй, Леха постоит за себя и братишка нашего ботаника — вроде боевой парень, Пашка этот… — Он мотнул головой. — Нет, нам бойцы нужны, мужики с твердыми яйцами. Которые оружие умеют держать и шмальнуть промеж глаз не побоятся всякому, кто на нас полезет, — хоть люди, хоть зомби эти. Да и стволов у нас маловато.

Все задумались над словами Михаила. Против серьезного неприятеля они не выдержат, это точно. Нужно такое же серьезное оружие, и нужны бойцы, умеющие этим оружием пользоваться. Под ногами у них сокровище. Желающих завладеть им найдется немало.

— Будем действовать по порядку, — сказал старший. — Сейчас заправим машины и снарядим экспедицию за мебелью.

Но никуда поехать в этот день им не удалось. Только вышли из здания, как за воротами послышалось урчание мощного мотора, и сразу же кто-то там засигналил.

— Твою мать, — выругался Зверев, — начинается дискотека!

Он сдернул автомат с плеча. Глянул на старшого — как будем действовать?

— Так, — скомандовал майор, — все назад, в здание. Сабирьянов, Старостин — ко мне! Михаил, — обернулся он к омоновцу, — бери своих коллег. Алексей, ты запираешь двери в здание и держишь их изнутри под прицелом. Остальным не высовываться. Все ясно?! Действуйте!..

Вытаскивая на ходу пистолет, он побежал к КПП, следом за ним эмчеэсовцы и Зверев с двумя ментами. Уже у будки майор притормозил.

— Слушай сюда, лейтенант, — обратился он к Сабирьянову. — Давай в гараж и выводи наш фургон. Подгони его прямо к воротам и поставь поперек, чтоб никто не смог прорваться сдуру.

Тот бросился выполнять приказ, а Ракитин со Зверевым зашли в будку. Вооруженные пистолетами сержанты и прапор страховали их сзади.

В зарешеченное окошко виднелась махина милицейского «Урала»-тентовика. Кто в кабине, не видно — солнце бьет в их сторону. Но не зомби же — вроде не умеют они водить машины. Или научились?..

Майор кивнул омоновцу: «пошли».

Они вышли наружу, держа оружие наготове. Ракитин услышал, как к воротам сзади подъехал их грузовик. Молодец, Сабирьянов, быстро все организовал!

Дверца «Урала» со стороны пассажира открылась, человек спрыгнул на землю. Вот он показался из-за капота. Дюжий мужик в серой спецназовской камуфле. На рукаве шеврон — оскаленная морда свирепого пса. Увидел эмчеэсовскую форму и омоновский прикид, козырнул:

— Капитан Сидорчук, командир отдела спецназначения «Волкодав».

— Майор Ракитин, комендант складов МЧС.

— А, братишка, — встрял самоуверенный Зверев, — я тебя знаю. На стрельбище не раз вместе зачеты сдавали.

Тот нахмурил лоб, припоминая, затем кивнул:

— Городской ОМОН, да? Лейтенант Злобов?..

— Зверев, — поправил его Михаил и с ходу брякнул: — Но это не важно. Вы ведь не чирикать с нами приехали?..

— Мы по заданию временного штаба. Нам нужны медикаменты, продукты, кое-какая одежда…

— Быстро про склад наш пронюхали, — сплюнул Зверев.

Ракитин посмотрел прямо в глаза спецназовцу, на скулах майора заиграли желваки.

— В общем так, капитан. Возвращайтесь. И передайте своему начальству, что теперь каждый сам за себя и мы просто так, за красивые слова и глазки, никому ничего ни отдадим. Хотите продуктов — плиз, но в обмен на нужное нам.

Он смолк, продолжая стоять с каменным лицом. Зверев демонстративно выставил ствол перед собой.

— Та-а-ак… — выдохнул спецназовец, — по хорошему, значит, не хотим. Вы хоть понимаете, с кем связались?

— По барабану, — отрезал говорливый омоновец и блефанул: — У нас столько стволов, что всех ваших «волкодавов» покрошим за не хер делать. Хочешь рискнуть, братишка? Валяй, только не забудь завещание черкануть.

Капитан постоял-постоял, еще раз вздохнул, повернулся и потопал к машине, бросив через плечо:

— Я свяжусь со своим руководством.

Через минуту он вернулся.

— С вами хотят поговорить, — обратился он к Ракитину.

— Кто?

— Генерал Ненашев. Ваш непосредственный начальник.

Ни один мускул не дрогнул на лице майора. Пары мгновений ему хватило, чтобы все просчитать и взвесить — за и против. Он выбрал «за». Обернулся к Михаилу, кивнул — я пойду, смотри в оба.

Тот посуровел, направил ствол в грудь Сидорчуку:

— А ты стой здесь, капитан. И без глупостей. А то у меня нервы на пределе — еще пальну ненароком.

Спецназовец поднял ладони вверх — все путем.

Ракитин влез в кабину, кивнул водителю и взял переговорное устройство:

— Слушаю, Ракитин.

— Здорово, хлопче. Узнал? — послышалась в рации характерная хрипотца генерала.

— Вас не узнаешь, Сергей Петрович…

— Ну что ты там надумал, Коля?

Ракитин помедлил, затем ответил:

— Сидорчук ведь передал вам наши условия. Извините, товарищ генерал, но я просто выполняю ваш последний приказ: теперь каждый сам по себе. У меня своя команда и свои интересы, у вас — свое. Давайте договоримся по-хорошему.

— Что ж, Николай, все верно. — Генерал оставался невозмутимым. — Такова жизнь, тем более такая херовая… Нам нужны медикаменты и провизия. Что вы хотите в обмен на это?

Майор, не задумываясь, выложил:

— Оружие и боеприпасы. У вас и того и другого — я уверен — до хрена и больше. Вы же не лопухнулись и подчистили арсеналы МЧС, милиции и эфэсбэшников?..

— Ты прав, майор. Сколько стволов вам нужно и каких именно?

Ракитин назвал.

— Минуту… — бросил генерал и отключился.

Майор спокойно выжидал. Вскоре рация заработала вновь:

— Ладно, господин комендант складов, будут вам стволы. Сейчас подъедет еще один грузовик. Ждите гостей. И скажи Сидорчуку — пусть со мной свяжется немедленно. Ну все, бывай…

Николай вернулся к воротам.

— Все хоккей, договорились, — ответил он на немой взгляд Михаила, затем обратился к спецназовцу: — Шеф просил вас связаться с ним прямо сейчас.

Тот молча кивнул и отправился к машине.

— Что теперь? — спросил Зверев, опуская автомат.

— Ждем гостей с погремушками, — пояснил Ракитин. — Но на всякий случай будь начеку. — Эй, — крикнул он своим, — сидите там и не расслабляйтесь! Скажите Лешке: пусть всех мужиков приведет к КПП, а сам — ко мне выйдет. Бабы пусть запрутся в здании, и чтоб носа никто не высовывал…

3

Алексей коротко переговорил с командиром, получил приказ и скрылся в сторожке.

Вновь появился капитан Сидорчук.

— Машина с грузом скоро будет, — сообщил он.

Ракитин довольно улыбнулся и заметил между прочим:

— Что-то вы без защиты разъезжаете, капитан. Хоть бы респираторы надели. Не боитесь заразиться?..

Тот пожал плечами:

— Как видите, нет.

Он ушел к машине и вскоре из кузова высыпали бойцы — шестеро здоровых парней в таком же сером камуфляже и с «калашами» за плечами. Без спешки окружили грузовик и застыли в ожидании приказа. Ракитин оценил выучку и слаженность. Ему бы таких воинов. А то и впрямь — ты, да я, да мы с тобой…

Тут из сторожки высунулся Меркурьев, позвал его. Майор подошел, все время оглядываясь на гостей.

— Слушай, Андреич, — начал Алексей, — ты у нас командир, решения тебе принимать, но послушай один совет.

Ракитин благосклонно кивнул — мол, выкладывай, что там у тебя на уме.

— Нам надо бы все же завязаться в более плотный контакт с генералом твоим. Он все время на связи с Центром, опять же Временный штаб там, у них. Не век же нам здесь торчать, что-то должны предпринять власти. Может, эвакуация начнется, так и нас прихватят заодно. Как думаешь?

Майор кивнул — дело говоришь. Но сначала нужно дождаться фур с товаром: вот привезут оружие, тогда и говорить можно — с позиции равных, а не слабых. Только так…

Потянулись томительные минуты ожидания.

Николай знал, что здоровяк Зверев не курит, но все-таки достал пачку «Винстона» и предложил ему. Тот лишь поморщился. Майор усмехнулся и закурил, с наслаждением вдыхая сигаретный дым. Да, это вредно, да, чушь, что успокаивает нервы… Ну и пусть, а он вот будет смолить с упорством первопроходцев — один хер завтра можно загнуться от такой жизни. Чего ж себе отказывать в последней радости. С алкоголем он особо не баловался, а вот от хорошего курева никогда не отказывался. Заодно и время скоротаешь…

К тому времени, когда еще один «Урал» с милицейской окраской, урча, подвалил к их проезду, эмчеэсовец успел выкурить четверть пачки. Отлично — прибыли их пушечки-ружьишки! Грузовик встал позади первого, и из него тоже повыпрыгивали спецназовцы.

Подошел Сидорчук.

— Как будем производить бартер? — поинтересовался он.

Майор был непреклонен:

— На нашу базу никто не сунется. Вы даете список, мы все вам выносим. Грузитесь и отбываете восвояси. А наше барахлишко давай сюда, капитан.

Два отделения бойцов «Волкодава» принялись разгружать прибывшую машину. Длинные ящики — с автоматами Калашникова, один с редкостью в этих краях — «Абаканами», автоматами Никонова, которые славились кучностью и точностью стрельбы. Еще ящики — с пятимиллиметровыми патронами. Гранаты противопехотные Ф-1 — «убийцы наступающих», и РГД-5. Все, что просили…

— Зачем вам столько? — поинтересовался у Ракитина наблюдавший за разгрузкой Сидорчук.

— Ты, капитан, видимо, еще не сталкивался с зомби, — усмехнулся майор. — В серьезном контакте. А мы чуть не каждый день с ними колбасимся. Уже потеряли своих — хороших ребят, между прочим. Больше терять не хотим.

Он выкинул окурок и дружески похлопал собеседника по плечу:

— Не боись, спецназ, против людей мы это оружие не повернем. Зуб даю! — И добавил: — Против хороших людей…

Тем временем люди майора проворно переместили ящики на территорию базы. И тут же вернулись, таща наружу коробки с продуктами — макаронными изделиями, крупами, тушенкой и медикаментами.

Алексей наблюдал за всем этим и думал: ну, вот и дожили. Натуральный обмен… Установление контактов. Новый дивный мир… Стороны разошлись довольные собой и друг другом. А ведь могло быть и хуже…

Перед отбытием гостей Ракитин отозвал Сидорчука в сторонку и закинул удочки насчет дальнейшего плодотворного сотрудничества. Тот пожал плечами — мы не против, лишь бы начальство мозги не парило. Уж как договоритесь, ребята, с руководством Временного штаба.

— В любом случае можете спокойно к нам приезжать — на пулю не нарветесь, — заявил капитан спецназа.

Провожая прищуренным взглядом отъезжающие грузовики, Николай сказал стоявшему рядом Алексею:

— Ну что, Леха, пока везет как будто?

— Ты имеешь в виду, что ни один из этих уродов-зомби пока не нагрянул сюда?

— И это тоже… Впрочем, боюсь, что это дело времени.

— Всего бояться не надо. Бояться надо по очереди…

— Золотые слова, Алексей! Ладно, пошли, чего тут торчать.

Они вернулись на базу, Николай увидел сияющие лица своих людей и, усмехнувшись, гаркнул:

— Ну, чего стоим, лыбимся? За дело — оружие распаковать, проверить, собрать и разместить в отдельной комнате — будет у нас своя оружейная. Давайте, парни, живее! Не на курорте, чай…

4

На следующий день решено-таки было ехать за мебелью. Ночь кое-как скоротали на матрасах прямо на полу, благо постельных принадлежностей на складах было завались.

Пока водители готовили машины, Зверев решил размять чресла и подкатить к одной из путанок. К примеру, к этой туповатой на вид Регине. Он еще раз оглядел двор, расправил плечи и вошел в здание.

Ха! На ловца и зверь бежит. По коридору шла помятая, но расфуфыренная Регина — как всегда, сумрачная. Михаил подумал, что обычно так ведут себя недотраханные бабы. А вот мы сейчас исправим положение. Он заступил ей дорогу и осклабился:

— Ну что, лялька, не забыла, кто тебя спас? А?..

Та, насупившись, словно затравленный зверек, молча смотрела на него черными бусинками глаз.

— Пришла пора отблагодарить спасителя. — Зверев коротко хохотнул. — Пошли, что ль… — Он обхватил девицу за талию и привлек к себе.

Та, как кошка, ощерилась и с бешеной силой вырвалась из объятий омоновца. Узкий разрез тюркских глаз полыхал злобой.

— Лапы убери, козел!

Михаил просто охренел от такой наглости. Какая-то проблядь, которую трахали все кому не лень, отказала ему — мачо, к тому же действительно спасшему эту сучку и ее подруг. Он ведь мог и не вспомнить о них — сейчас уже подохли бы или превратились в этих монстров…

Неожиданно он совершенно успокоился. Далась ему эта дешевая прошмандовка! Но сказать слово напоследок все же надо.

Михаил наклонился к ней, вперил тяжелый взгляд в ее красное от злости личико.

— Знаешь, соска, — процедил он, — тогда напряги свои куриные мозги и слушай внимательно. Может быть, и поймешь!.. Так вот, твое долбаное самомнение как говно в выгребной яме: чем больше срут, тем выше уровень.

Развернулся и пошел прочь, беспечно насвистывая. Эта говнюшка его больше не интересовала.

А на дворе уже вовсю урчали моторы. Пора было отправляться в свою первую разведывательную экспедицию. Решили, что помимо Миши Зверева поедут оба сержанта — Мустафин и Костенко, эти трое за рулем, а еще Меркурьев, Паша Рябинин и его однокурсник Костя. Омоновца, как и в прошлые разы, назначили старшим группы.

Только собрались, тут за ними увязалась Тамара Мамаева — Светина маман.

— Мальчики, возьмите меня с собой, — доказывала она свою полезность, — я лучше вас разберусь, что стоит брать в первую очередь.

— Тамара Викторовна, — Алексей развел руками, — мы ведь не на прогулку воскресную едем. Вы же видели, что творится в городе.

К ним подошел Михаил.

— Миша, — тут же насела женщина на омоновца, — вы, как старший, должны разрешить мне поехать с вами. Я вам пригожусь. Все-таки женщины в этом лучше разбираются… И потом, какой толк ехать в мебельный магазин? Четыре-пять кроватей?.. Может быть, лучше на мебельную фабрику, в Чернореченске, знаете? Там ведь склады готовой продукции!

Мужчины переглянулись.

— А что, Андреич, — после паузы молвил Михаил, — по-моему, дельно сказано!

— Вполне, — поддержал Николай. — Ладно, Тамара Викторовна, уговорили… У вас карта города есть? — обратился он к Мустафину.

— А как же…

Уточнили маршрут — это заняло полминуты. Ясно, что кратчайший путь — Восточный тракт, объездная дорога мимо старого аэропорта. Вопрос в том, как лучше всего попасть на тракт и как потом с него выехать к фабрике… но и с этим вопросом справились влет.

— Ну все! — Ракитин сунул атлас Костенко. — Надевайте амуницию.

Члены группы облачились в бронежилеты и шлемы, помогли тем, кому такое одеяние было в новинку. Взяли с собой противогазы, но надевать не стали — запаришься в них. Да и потом, научное светило ихнее — Игорь Рябинин, поразмыслив над фактами, со стопроцентной уверенностью заверил всех, что опасность заразиться возникает только при порывах ветра, когда поднимается пыль.

— А вы, я извиняюсь, кто по профессии?.. — с наивозможной учтивостью спросил Михаил, пристраивая бронежилет на холеные телеса Тамары Викторовны.

— О, я музыкант, — засмеялась та, слегка поводя плечами — груз давил на них изрядно. — Преподаю… простите, преподавала в музыкальной школе, класс фортепиано. Но это, видимо, в прошлом. А что в будущем, не знаю… — Она вновь засмеялась.

— Я знаю, — многозначительно изрек Михаил.

— Вот как! И что же?..

— Потом, потом, футурологи, — прервал их Ракитин. — Прогнозы побоку, давайте-ка проверьтесь еще раз.

Проверили, постарались вспомнить все до последней мелочи. Дотошный Ракитин спохватился:

— Да, вот еще… Миша, возьми-ка две-три гранаты на всякий случай, РГД-5. Не ровен час… Тяжесть не велика, а лишними не будут.

— Давай, — кивнул Зверев.

И вот фургон и две грузовые «газели» с полными баками выкатили за ворота. Первой шла «газель» с Мустафиным и Пашей. За ней фургон, в котором сидели Меркурьев, Тамара и Зверев. В арьергарде — второй студент и Костенко за рулем. Так сказать, в боевом порядке.

ГЛАВА 11

1

На Восточный тракт вырвались без проблем — гаишники все-таки были профи. Они помчались во весь дух, уверенно держа дистанцию, влетали в виражи и повороты, почти не снижая скорости. Эта бешеная гонка по городу пронесла их мимо возможных осложнений, и, если блуждали неподалеку всякие напасти, ни одна из них не успела зацепиться за боевой кортеж.

Меркурьев, несмотря на тесноту и громоздкое снаряжение, чувствовал себя сносно. Экспедиция стала работой — и сам он, еще не замечая этого, изменился: бойкий самоуверенный интеллектуал исчезал, распадался в бешеном вихре событий, где этому пижону просто не было места. Вместо него миру являлся умный, холодный боец, защитник своих, истребитель врагов — новый Алексей Меркурьев, и его «я» чувствовало, как это новое, самим «я» не очень пока осознаваемое, — растет, смотрит в мир и видит в нем нечто такое, что не ведомо еще никому…

Сотрудники дорожной милиции Мустафин и Костенко отлично знали город: карта им в общем-то была и не нужна. В Чернореченске они тоже сориентировались в два счета: какими-то проулками дунули так, что через пять минут очутились близ поворота на мебельные склады. Тут и Алексей сообразил: вон впереди Промышленное шоссе, знакомая улица, столбы и провода трамвайной линии. Въезд на фабрику именно оттуда, а им надо на склад…

— Что за хреномуть?.. — пробормотал Костенко и мигнул дальним светом передней машине.

Та в ответ замигала правым поворотником, и обе «газели» с фургоном аккуратно притерлись к обочине метрах в сорока от двустворчатых ворот.

— Что такое?! — вскричал Костя.

— Да муть какая-то… — вновь неясно выразился сержант.

Он только успел приоткрыть дверцу, как к ней подскочил Мустафин.

— Видал?! — одно слово, а Костенко и слова не потратил, лишь кивнул.

Тут явился Зверев, за ним повылезали остальные, и все объяснилось.

Зоркие очи дэпээсников засекли странное движение за бетонным забором фабрики; собственно, это была складская территория — административный корпус и цеха выходили на шоссе. А тут — задворки. Но именно эти задворки и были нужны…

Мустафин утверждал, что на эстакаде ближайшего склада промелькнула воровски пригнувшаяся человеческая фигура. Костенко тоже увидел что-то смутно мелькнувшее, но был ли то человек…

— Нет, блин, — проворчал Зверев, — крыса!

Сержант дипломатично пожал плечами — начальству, мол, виднее.

— Ладно, — решил командир. — Понаблюдаем.

Это было разумное решение, но оно не понадобилось. Движение теней было замечено под нижним краем ворот, затем раздались звуки — словно кто-то затопотал по скрипучему деревянному полу. Все вскинули оружие на изготовку, взгляды впились в ворота и бетонные плиты обочь ворот…

И тут из-за левой плиты высунулась лохматая голова и задорно, пацанским голосом заорала:

— Эй, красноперые! Ходи сюда, разевай ебало! Накормим до усрачки!

2

Зверев отреагировал вмиг. Его могучей глотке и большее расстояние было не помеха.

— Это что за говнохлеб там квакает?! — рявкнул он на всю округу.

На миг настала огорошенная тишина, затем тот же мальчишеский голос заныл с блатными перепадами:

— Че?.. Че ты сказал, мент позорный?..

— Что слышал, пидор гнойный! Я таких петухов, как ты, по пять штук на болт сажал, пусть будильниками поработают!..

Тамара прыснула в кулачок:

— Ах, Миша, как это образно!..

Из-за ограды полилась матерная ругань, грязная и бестолковая, в стиле дурной окраинной шпаны:

— …Да ты… да мы… да, блядь, всех вас в лапшу покрошим, а трупаки, блядь, за яйца подвесим!..

Михаил отвечал обидно:

— Ори, ори, страус тухложопый… вонь с помойки… я тебя одним плевком утоплю… как суну промеж глаз, ты и ляжки обдрищешь…

Но вот эти дебаты стали стихать ввиду исчерпания аргументов — эпитеты начали повторяться, накал страстей — спадать… Наконец Михаил решил, что пора переходить ко второму этапу переговоров:

— Эй, пеньки обоссанные, ладно! Колись: кто такие, чего тут делаем?

— Тебе, мент, мой пенек и в рот не полезет!..

— Да нет, я просто вижу — команда серьезная, не хухры-мухры… Ладно, поорали и хватит, давай по-взрослому перетрем, что почем!

Тут в дело чуть было не встрял Пашка, но на него цыкнули, дернули за руку… Заткнулся.

— Так вы кто?! — наседал Зверев.

— Мы-то? Мы — бригада! — донесся гордый ответ. — Пятый лагерь! Слыхал, красноперый?

— Ну, а то! — откликнулся Михаил, а Меркурьев закивал понимающе — он, журналист, отлично знал, что это такое…

…После войны их город, прежде небольшой областной центр, каких десятки, стал дико расти: немного севернее, близ поселка Чернореченска, началось строительство сразу нескольких крупных заводов, нефтехимических и авиационных. Ну, а главной рабочей силой, по обычаю тех времен, стали пленные немцы да японцы… и, конечно, зэки, которых в изобилии свозили со всех ближних и дальних краев нашей огромной страны. И рядом со стройплощадками выросли зоны: ряды бараков, обнесенные заборами с колючей проволокой, караульными вышками, собачьими блокпостами. Не мудрствуя лукаво, эти зоны обозначили по номерам: Первый лагерь, Второй… так до Восьмого. Заводы строились, жизнь шла, пленные постепенно возвращались на родину, эшелоны везли новых з/к, старые освобождались… В разоренной войной стране многим из них ехать было просто некуда, и они оседали здесь же, в Чернореченске, усугубляя показатели милицейских отчетов. Потом грянула как снег на голову бериевская амнистия, потом Двадцатый съезд — и все лагеря ликвидировали, то есть снесли заборы, вышки; бараки же остались. Их разделили на комнатки, и еще несколько лет в них жили как прежние узники, так и вновь подселенные… Наконец снесли и бараки, вместо них построили двух трехэтажные дома, где суждено было десятки лет жить бывшим зэкам, их детям, внукам и прочему нереспектабельному люду. Улицы здесь получили какие-то названия, однако районы теперь уже одного большого города по старинке называли Лагерями — от Первого до Восьмого. Для управления МВД они продолжали оставаться головной болью, из года в год производя новые поколения мелкой гопоты, дающей самый большой процент преступлений — и уж, конечно, не каких-нибудь, там, «ограблений века», а дрянной, бессмысленной «хулиганки»…

В результате не очень долгой перебранки Зверева с «братвой» стал ясен весь расклад.

Банда юной шпаны из Пятого лагеря, когда в городе начался разброд, а вслед за тем неразбериха, неожиданно смекнула, что вот оно, пришло их время! Жить дикой, вольной жизнью, без закона, без страха перед ментами, как воистину разбойники — что может быть лучше!.. И они ухитрились разгромить оружейный магазин на Весенней улице, захватили все ружья и «травматику», которая там была, после чего нагрянули на хладокомбинат — вот он, по соседству с мебельной фабрикой…

«Ишь ты, — усмехнулся про себя Алексей, — дебилы дебилами, а какие-никакие мозги есть!» В самом деле, хладокомбинат — пока еще целые запасы продуктов… Правда, что будет, когда все это начнет тухнуть? На эту мысль мозгов уже не хватило.

Впрочем, и так оказалось, что жить на хладокомбинате чертовски неудобно, и орава перебралась на мебельную, где расселилась удалой пиратской вольницей — самое то!

Быстрый ум Алексея тут же уловил в этой истории подозрительные непонятки. Ясно стало, что придурки не имеют ни малейшего понятия о фуллеренах, нановитах и тому подобном, вообще не въехали в суть беды — следовательно, никакой техники безопасности не соблюдают… Это подтвердилось и в ходе переговоров: тот, кто орал из-за забора, видимо главарь, заинтересовался противогазами экспедиции:

— …Слышь, а че это вы эти сумки с гондонами на поясе носите?..

— Так, на всякий случай, — схитрил Зверев и подмигнул соратникам: — Мало ли что!

Меркурьев тихо сказал:

— Слушай, неужто их стороной обнесло? Никто ничего не подцепил?..

— Самому странно, — так же вполголоса отозвался Михаил. — Черт знает, может, у дураков на эти вирусы иммунитет какой…

— Эволюция нуждается в дураках? — Алексей улыбнулся.

— Ну, а кто ж знает! Расходный материал… Ладно, хрен с ним, дело надо делать.

— Эй, тараканы! — закричал он в сторону забора. — Что, будем дипотношения устанавливать?

Тут вновь потекла словесная грязь, но более конструктивная: лагерные кое-что сообразили… Они принялись торговаться с Михаилом, а Меркурьев вдруг задумался еще об одной странности.

По всему выходило, что в банде с Пятого лагеря одни пацаны — лет от шестнадцати до девятнадцати. И как же они без девок?.. Алексей не мог представить, чтобы такие типы обходились без секса — животные, они и есть животные… Странно. Может, набеги куда-то делают? Но давно бы тогда стали жертвами нановитов! Нет, что-то здесь не то…

Зверев продолжал торговаться. Думая о своем, Алексей краем уха услышал, что речь уже пошла об оружии и патронах: Михаил зачем-то принялся сулить отморозкам златые горы.

— Ладно, щас мы эту тему перетрем! — крикнули из-за ограды.

— Зачем ты это понес? — поморщился Алексей.

Михаил, похоже, и сам не знал, но отмахнулся:

— Разберемся! Главное — туда попасть, посмотреть, что там и как…

Павел и здесь не утерпел, встрял:

— А может, штурмом взять?! Ворота протаранить и…

— И брательнику твоему трупняк подарить, — перебил его Зверев. — Твой трупняк… Пусть чучело на память сделает.

Костя глупо хохотнул, прочие усмехнулись. Павел тоже засмеялся, хотел что-то добавить, но в этот момент совещание гопников закончилось. Вихрастая голова вновь возникла над бетонной кромкой:

— Слышь! Ладно, давайте сядем, побазарим конкретно. Машины там оставьте, а сами сюда топайте.

— Зачем оставлять-то? — удивился Зверев. — Что, нельзя на территорию заехать?

— Ну, ваше дело! Хотите — заезжайте. Ну?

Михаил повернулся к своим бойцам:

— Что скажете?

И Алексей с невероятной ясностью понял, что сейчас будет. То есть — может быть.

3

Это было не просто понимание: ход мыслей и вывод; и не картинка, создаваемая воображением. Нет! Это было так, что Алексей не смог бы ничего объяснить. И не надо! Главное — его озарило, и эта штука сильнее всякой мысли, всяких представлений… и это здорово!

Но восторгаться некогда.

— Стой. — Алексей схватил Зверева за локоть.

Тот даже вздрогнул:

— Что?!

— Это ловушка, — твердо сказал Алексей.

Михаил смотрел на него и не очень понимал, в чем ловушка. Но он отлично помнил, что там, на складе ГСМ, Меркурьев тоже предугадал засаду — и оказался прав.

— Сейчас идем! — крикнул Зверев лагерным, а Алексею и притихшим своим вполголоса: — Точнее объяснись.

И тот объяснился.

Он совершенно ясно постиг, что банда хочет заманить их в засаду. «Машины можете оставить…» — а когда экспедиция подошла бы к воротам, внезапно и с выгодных позиций расстреляли бы всех, а машины взяли целехонькими… Когда же это не прокатило, в ход пошел запасной вариант: завести переговоры, сесть за стол, накормить гостей… подсыпав им крысиной отравы с хладокомбината — и это Алексею было яснее ясного.

— Точно?! — Зверев напрягся.

— Точнее некуда.

Секундная пауза.

— Так. — Взгляд Михаила стал жестким. — Значит, так…

Но тут судьба сама сделала главный ход.

За оградой раздался какой-то неясный шум, скрип — и вдруг пронзительный женский вопль:

— Ребята! Спасите нас! Эти гады…

— Заткнись, сука! — истерично взвизгнул кто-то — и грохнул выстрел.

— А-а! — оборвался вопль.

— А, твари!.. — Пашка вскинул автомат, и тут его никто сдержать не успел.

Очередь хлестнула по верху забора, взметнув бетонную пыль. Попал ли Пашка — неизвестно, да и не суть важно.

Теперь одно — бой!

— Бей поверху! — гаркнул Зверев. — Не давай головы поднять! Мустафин — за руль! Тарань давай…

Четыре ствола врезали по цели. Бетонная крошка полетела тучей. Мустафин бросился к машинам, запрыгнул в фургон, а Зверев, пригнувшись, кинулся к забору, вбок от линии огня.

— Не зацепи! — крикнул он Костенко.

Счет — на секунды.

Михаил выдернул чеку «лимонки», умелым, точным броском переметнул гранату через забор и сразу же за ней — вторую.

Там кто-то истошно завопил, но тут хлопнуло — игрушечно, совсем не страшно, и хлопнуло еще раз. Вопль — как срезало. И за стеной точно обрушилась какая-то мебель.

— Вперед! — Зверев махнул рукой.

Грузовик рванул прямо на ворота. Мустафин успел крикнуть в окошко:

— За мной!

Они с Михаилом отлично поняли друг друга.

Пехота ломанулась вперед в пыльном вихре, поднятом машиной.

Зверев обернулся, заорал:

— Всех — в решето!

Фургон с разгону вышиб ворота — их половинки расшвыряло в стороны, правая с адским грохотом слетела с петель. Мустафин, держа руль, открыл огонь короткими очередями прямо через лобовое стекло. Кто-то дико, предсмертно крикнул. Два-три беспорядочных выстрела — и топот ног. Мустафин круто, с визгом тормозов, завернул грузовик влево.

Преследователи влетели на складскую территорию.

Алексей увидел слева и справа от ворот кучи упавших то ли стеллажей, то ли строительных козел — видно, на них и сидели бандиты, пялясь поверх забора. Но теперь все это было повалено, раскидано, и вперемешку со стеллажами валялись трупы, посеченные осколками гранат.

Справа вразнобой захлопали выстрелы. И тут же резко, зло ударил «Абакан» старшего сержанта.

Остатки грозной банды Пятый лагерь улепетывали врассыпную. Мустафин на грузовике погнался за кем-то влево, а вправо бежали, озираясь и даже пытаясь отстреливаться, трое. Вернее, стрелял один — пулял, не целясь, в белый свет из карабина «Сайга», двое других неслись в страхе со всех ног.

Алексей вскинул автомат. «Абакан» сработал четко, почти без отдачи. Пацан с карабином запнулся, судорожно вскинулся — так, точно его дернули за волосы, и боком, неловко упал. Ружье отлетело в сторону. Меркурьев лупанул очередью по двоим бегущим, одного подбил. Тот кувыркнулся с разбегу, но вскочил и пустился дальше, почти не хромая, — страх сильнее боли.

Стрельба взметнулась за спиной Алексея, и он услышал вдруг глухие, точно из подземелья, крики:

— Ребята! Бейте их! Мы с вами… — и что-то неразборчиво.

Рядом возник Павел. Он тщательно целился. Затем ствол его автомата брызнул неярким прерывистым пламенем. Еще один бегущий — не хромой, другой — растянулся на асфальте.

— А-а! — возликовал Пашка и бросился вдогонку.

— Стой! — крикнул Меркурьев. — Шут с ними!..

Но Павел, весь в задоре, не услышал. Он несся, стреляя на бегу.

Алексей обернулся.

Бой кончился. Несколько уцелевших из Пятого лагеря лежали — мордой в землю, руки на затылок. Кто-то из наших — Костенко?.. да, он — держал их на мушке. Зверев и Мустафин со стволами наперевес приближались к одному из складов. Фургон стоял с распахнутой левой дверцей. Из выхлопной трубы призрачно-торопливо летел бледный дымок.

Тревожно екнуло сердце: а где же студент с Тамарой?! Алексей побежал к площади перед воротами.

4

— Эй! — крикнул он еще издалека. — Все целы?

— Мы здесь!.. — вновь послышались глухие голоса, и до Алексея вдруг дошло, что голоса эти женские.

— Рябинин где? — не оборачиваясь, окликнул Зверев.

— Преследует противника, — Меркурьев заговорил языком военных сводок.

— Так совсем без молодежи останемся… — проворчал Мустафин и кивнул вправо: — Слышь, командир, по-моему, оттуда крики.

Нехорошая догадка кольнула Алексея. Он обежал грузовик…

И увидел, что Тамара Викторовна стоит на коленях над распростертым телом. Она обернулась, увидела Меркурьева.

— Костик погиб, — потерянно вымолвила она.

Алексей встал точно вкопанный, медленно утер лицо рукавом. Твою мать, еще одного потеряли!

— Царство небесное, — пробормотал он.

Ему тоже было жаль парня, хотя и знал-то его сутки… но на войне и это немало. Однако чувства в сторону — с ними тут долго не протянешь!

— Лежать! — зло сказал Костенко одному из пленных. — Не ерзай, срань!

— Да у меня это… рука… я это…

— Лежать, я сказал! — И сержант толстым башмаком встал на локоть лежащего, с силой нажал. Что-то хрустнуло.

— Ой, бля-а!.. — заскулил юный гангстер.

— Заткнись! — Башмак увесисто пнул по тощим ребрам. — Кто нашего парня порешил?!

— Это не я-а…

— А кто? — Еще пинок в ребра.

— Уй, бля… Не знаю!..

— Все ты знаешь, еблан поганый. Ну?

— Да не знаю, бля буду!..

Издали донесся легкий топот. Алексей оглянулся: рысью сюда бежал Павел. Журналист мельком позавидовал энергии студента; сам он под своими тяжкими одеждами был весь мокрый, пот противно щипал лицо… а Пашка в бронике носился пулей — вот она, молодость!

— Удрать хотел, сволочь! — задыхаясь, возвестил Рябинин. — Завалил я его… Это что?

Голос съехал в никуда: Павел увидел мертвого друга. Окаменел. Потом резко поднял голову:

— Как это?

— Ну как-как! — буркнул Костенко. — Вон, у них спроси как, — кивнул на покорных бандитов.

— Ах, вот как, — со зловещим спокойствием сказал Павел и спрашивать ничего не стал.

Длинная очередь хлестнула по лежащим.

И вновь, как тогда, в технопарке, Алексею почудилось, что он попал в мгновенный обморок — тела дергались, как Петрушки на ниточках, и тут же бессильно обмякали. Миг — и четыре новых трупа на земле.

Костенко сделал скачок в сторону не хуже горного козла — одна из пуль впилась в асфальт в трех сантиметрах от его ноги.

— Да ты!..

В бешенстве сержант с размаху заехал Рябинину в челюсть — студента снесло, как ветку, он шмякнулся, проехал полметра на заднице, беспощадно стирая ткань джинсов.

Тут как тут очутились Зверев и Мустафин.

— Вы что?! Че за дела?..

— Что! Вон, у этого мудака спроси, что! — яростно крикнул сержант.

Михаил глянул на тела, из-под которых медленно и густо выползала кровавая слякоть, потом на поднимающегося Павла:

— Ну ты и мясник, парень… Пленных поубивал — герой, да?

Потом махнул рукой.

— Ладно, хер с ними. Задачу ты нам облегчил, а то я не знал, что с ними делать, с уродами. Но впредь без моего приказа пусть никто даже не пукает во время боевых действий, — проворчал омоновец. — Развели самодеятельность, понимаешь…

— Давайте сюда «газели», — спустя минуту крикнул своим Зверев, — будем склады шерстить.

Вскоре они уже возились возле длинного строения первого мебельного склада. Были еще два.

— Надо бы посмотреть везде, — суетилась Тамара, — что получше взять…

— Чепуха, — отрезал Михаил, — главное сейчас — кровати. Диваны брать не будем, слишком громоздкие. Возьмем разборные кровати, их больше поместится в кузов.

— Но ведь и столы со стульями нужны, — принялась горячо доказывать женщина. — А вещи где держать, одежду? Опять же нужны шкафы и тумбочки.

— Дойдет и до них очередь, — командир экспедиции был непреклонен. — Вот когда… — начал он было развивать тему, но закончить ему не дали.

Грохнул выстрел.

— Не дергайтесь, — крикнул громкий властный голос. — Оружие на землю!..

ГЛАВА 12

1

В первом десятилетии нового века некогда всесильная контора, претерпевшая за последние годы ряд изменений, реорганизаций и переименований, по значимости и востребованности уступила пальму первенства другой структуре. Из всех силовых ведомств на первый план вышло МЧС: от года к году множились всевозможные природные и техногенные катаклизмы.

Министерство по чрезвычайным ситуациям и гражданской обороне теперь имело свои специальные подразделения, прекрасно оснащенный технопарк и уйму возможностей. Вот и здесь, в городе, «Бастион» — когда-то здание Управления ФСБ — перешел к эмчеэсовцам, а комитетчики съехали в более скромный дом.

Генерал Ненашев оказался пророком — что вряд ли его сейчас радовало…

Штаб, оставленный в изолированном городе для контроля над ситуацией, очень быстро понял, что ничего контролировать он не в состоянии и единственное, что можно сделать, — это спастись самому, то есть закуклиться, отгородиться от хаоса и безумия в здании «Бастиона», спланированном с расчетом на автономное обеспечение. Мощные стены и коммуникации этого современного замка давали надежду переждать катастрофу до какого-то ее разрешения. И начальники забаррикадировались там, предоставив судьбе решать все самой.

Кое-где в городе возникали отряды самообороны, пытались превратить свои дома в крепости, но все это была кустарщина, и шансов уцелеть в такой страшной передряге у них почти не было. На всей городской территории мало-помалу определились три точки, где люди, привычные к военной дисциплине, сумели создать боеспособные отряды, готовые дать отпор кому угодно — хоть зомби, хоть одичавшим мародерам. Это были: «Бастион», склады МЧС и ментовская колония, где верховодил теперь бывший капитан спецназа Абдульманов по кличке Батыр…

2

В колонии все как-то понемногу устаканилось. Поначалу за дело взялась спецура из пятого отряда: проверили всех оставшихся на зоне и выживших сотрудников, затем просеяли каждого бээсника из других отрядов. Вроде все нормальные, на зараженных не смахивали.

Батыр сделал Слепяна своей правой рукой, и таким образом состоялось братание осужденных и их бывших надзирателей. До самого тупого дошло, что началась совсем другая жизнь. Выживать отныне придется сообща.

Бээсникам из других отрядов дали свободу, а вот оружие решили не давать. Кто их, болезных, знает: чего у них там на уме? Лучше перебдеть, чем недобдеть…

Те сотрудники, что были женаты, успели привезти в колонию свои семьи. Пришлось выделить им отдельное здание, благо пара жилых блоков пустовала. Вот и Вазген доставил сюда свою жену. А дочь и сын, слава богу, уже оперились и покинули отчий дом — оба учились в Москве.

В здании администрации на третьем этаже разместили личную гвардию нового коменданта — спецназовцев из пятого отряда. Тут же поселились и отцы-командиры.

На третьи сутки новой жизни в колонию заявился один из контролеров зоны. Его доставили к нынешнему начальству.

В комнате помимо Батыра и Слепяна расположились Валера и его верный ординарец Штепа.

Когда завели прибывшего, те молча уставились на него. Наконец майор первым нарушил молчание:

— Ты чего приперся, мудила? — Удивлению кума не было предела. — Тут теперь, знаешь, другие порядки.

— Да хоть какие — лишь бы были порядки! — выпалил тот. — Там, в городе, такой бардак, такой хлам… Люди с ума сходят, в зверье превращаются. Я так думаю — эпидемия это какая-то.

Предводители зоновской группировки многозначительно переглянулись.

— Правильно думаешь, прапор, — усмехнулся Слепян.

Валера ткнул в сторону новенького указательным пальцем:

— Слышь, служивый, а ты, часом, сам не зараженный?

— Бог миловал, — буркнул тот.

— Ну, смотри… Если что — потом не обижайся, брат. Влет ухлопаем.

— Ладно, — ударил по коленям Батыр, — теперь ты в нашей команде. Иди определяйся — бойцы за дверью скажут тебе, куда пристроиться.

Когда прапорщик ушел, четверо в комнате стали держать военный совет.

— Всего сотрудников колонии у нас до трехсот человек, — сообщил Слепян, — но на сегодня здесь не больше сотни, включая и членов семей. Многие инспектора и контролеры, видимо, разбежались по домам. Как и обслуживающий персонал. Они просто не явились на работу.

— И слава Аллаху! — философски заметил Батыр. — Меньше народу — больше кислороду. Стволов для обороны у нас достаточно, как и рук, умеющих эти стволы держать. — Он усмехнулся: — Жаль, женщины-контролеры не вышли на работу, нашему контингенту явно баб не хватает для полного счастья.

— Зато мужиков — выше крыши. Шесть с половиной сотен осужденных! — сказал после паузы кум. — Итого без малого восемьсот человек. И всю эту ораву нужно чем-то кормить.

— А что у нас с провиантом? — поинтересовался Подольский.

— Запасы какие-то есть, но они не вечны, — ответил майор. — Нужно добыть побольше пищи в городе.

С минуту помолчали. Предводитель первым подал голос:

— Все ясно. Будем снаряжать экспедицию в город, за жрачкой. В ближайшие дни. Тянуть нельзя — там тоже люди, и они тоже хотят есть. Все съедят, нам ничего не останется. — Он обратился к Валере: — Твои соображения, капитан…

— Да как обычно. Проведем рекогносцировку — разведгруппой из пяти человек. Потом — экспедиция.

— Когда будешь готов?

— Да хоть сейчас…

Батыр удовлетворенно откинулся в кожаном кресле бывшего начальника зоны:

— Давай завтра с утречка в путь. Прозондируйте почву и обратно на зону. На рожон понапрасну не лезть, в бой не вступать. Если только совсем прижмут…

— Бу зьде… — козырнул капитан.

— Ближе всего хладокомбинат, — посоветовал Слепян. — Пока не испортилось, надо успеть! У них там должны еще автономные генераторы работать. В любом случае стоит попробовать.

На том и порешили.

Когда вышли из кабинета, Валера подозвал Штепу.

— Подбери троих, — велел он своему ординарцу, — кто уже ходил в рейды. Подготовьте все, что нужно, — костюмы, броники, шапочки, стволы. Не забудь про респираторы. Да, еще ножи прихватите и кой-какой инструмент. Возможно, придется взломщиками поработать.

3

Камуфляжи подобрали темно-серой окраски — самое то в городских условиях, где и асфальт, и бетон, и большинство построек темного — серого или черного — цвета. Рации решили не брать — невелик радиус действия.

Пятеро разведчиков собрались в комнате Подольского. Командир объяснил задачу:

— Выдвигаемся к Промышленному шоссе перед Чернореченском. Цель — хладокомбинат. Сейчас экипироваться и все как следует подогнать. Даю вам на сборы пять минут.

Перед тем как покинуть территорию зоны, Подольский подозвал бойцов, достал карту и показал им маршрут:

— Двигаться будем вот так. — Его палец пополз по карте. — Вот тут мы сейчас находимся, здесь пойдем через лес, выйдем к промышленной зоне. Вот здесь склады, оставим их справа и, пройдя вдоль строений, попадем на пересечение дороги с Промышленным шоссе. Перейдем трассу и достигнем цели. На территории объекта вести себя тихо, передвигаться по возможности скрытно. Там могут быть враждебные нам группы людей или зараженные.

Он убрал карту, оглядел своих и, натянув респиратор и защитные очки, кивнул:

— Ну, с Богом!..

Выйдя наружу, сразу же сошли на обочину и зашагали вдоль дороги, по кромке лесопосадки. Затем, метров через триста — четыреста, углубились в лес.

В лесу было тихо и сумрачно. Двигались осторожно, то шагом, то короткими перебежками, растянувшись короткой цепью по диагонали. Использовали укрытия — от ствола к стволу, от куста к кусту, стараясь ступать бесшумно, чтобы не хрустнула ветка, не затрещал валежник под ногами. Предосторожности были отнюдь не лишними: места-то все незнакомые, подходы к объекту неизученные, могли и на засаду напороться.

Впрочем, каждый понимал, что, когда кончится лес, станет еще хуже — каждое строение может оказаться огневой точкой предполагаемого противника. И на стороне врага — внезапность атаки. Особенно опасны снайперы, засевшие в недоступных или малодоступных местах. Опытные стрелки, прежде чем будут обнаружены, прицельным огнем могут выкосить целый взвод.

На окраине леса командир подал знак остановиться и выжидать, а сам в бинокль принялся внимательно осматривать окрестности. Подолгу останавливался на каждом объекте, особенно интересуясь дверями, окнами и крышами зданий. Из наблюдения складывалось впечатление, что город вымер — по крайней мере, эта его часть покинута обитателями. Но ведь свято место пусто не бывает. Так кто же теперь населяет эти глухие места?..

Подольский убрал бинокль, взял автомат на изготовку. Жестами объяснил своим: двигаемся гуськом, дистанция десять — пятнадцать метров. Мотнул головой Штепе: пошел первым. Выждал и двинулся за ним. Следом потянулись остальные.

Привычным взглядом наблюдателя капитан фиксировал окружающее — каждую деталь, чтобы на обратном пути заметить изменения в обстановке, если таковые произойдут.

Когда достигли первых строений, пошли вдоль стен и каменных заборов. Так прошли пару сотен метров. Вокруг по-прежнему ни одной живой души. Затем дорога разветвлялась: та, что шла прямо, — вела к шоссе и хладокомбинату; правая ветка через сотню метров упиралась в мебельные склады.

Штепа, не доходя до угла, обернулся к командиру, ожидая дальнейших распоряжений. Валера поднял руку, призывая бойцов остановиться, после чего двинулся к сержанту. Приблизившись, шепнул:

— Я пойду к развилке, проведу скрытое наблюдение. По моему сигналу быстрыми перебежками, согнувшись, пересечь развилку. Будем двигаться дальше.

Штепа кивнул и махнул остальным: все сюда.

Подольский пригнулся и, крадучись, добрался до угла. Затем лег и пополз вперед, к краю стены. Осторожно выглянул — пока вроде тихо. Достал бинокль, осмотрел дорогу впереди — все чисто, путь свободен. Перевел взгляд вправо. Повел окулярами вдоль тупика. Вот и строения, такой же забор из бетонных плит, закрытые ворота, а перед ними… Мать честная! Грузовики — фургон, две тентованные «газели» — и группа вооруженных людей, прячущихся за машинами.

В следующее мгновение вспыхнула перестрелка. Хлопали пистолетные выстрелы, трещали ружья, а вслед замолотили автоматы, перекрывая все грохотом очередей. И почти один за другим два взрыва — ага, гранаты кинули, кто-то из наступавших; и, судя по небольшому грохоту, то были осколочные противопехотные РГД-5.

Валера скрипнул зубами: ебать-колотить! Только этого им еще не хватало — нарваться на какие-то местные разборки… Он махнул своим: затаиться, ничего не предпринимать, ждать указаний. Сам припал к биноклю.

О ты как! Передний фургон взревел, понесся вперед и снес к такой-то матери ворота. Штурмовавшие ворвались следом. Судя по характерным звукам, стреляли из «калашниковых» и автоматов Никонова. Откуда у них «Абаканы»? — успел удивиться Подольский, и тут все разом стихло.

Интересно — кто кого урыл? Хотя чего тут гадать, и так все ясно — уж больно прыткие ребята эти автоматчики. Скорее всего ментура или спецназ. При любом раскладе они представляют собой серьезную угрозу. Оставлять их за спиной никак нельзя. Он ползком вернулся к своей группе.

— В общем, так, мужики, — вполголоса обратился командир к заметно посуровевшим бойцам. — Какие-то крутые ребята наехали на складских и положили там всех. Их человек шесть-семь. Придется пощипать этих крутых.

— Будем гасить? — переспросил Штепа.

— Возможно, — тряхнул головой капитан. — Посмотрим по обстановке. Обложим их, возьмем на прицел и предложим сдаться добровольно. Если не будут рыпаться, разойдемся полюбовно. А то и предложим к нам, на зону…

— А если загоношатся? — переспросил кто-то из бойцов.

— Тогда валим всех к чертовой бабушке! — отрубил командир. — Ну, парни, за мной. Передвигаемся быстро и скрытно.

Пять темных фигур устремились вперед.

4

Когда приблизились к объекту, командир подал знак: оружие к бою.

Штепа с одним из разведчиков скрытно подобрались к воротам, осторожно сунулись, осмотрелись. Чисто — подал знак сержант. Командир с другими бойцами присоединился к авангарду.

Кругом валялись трупы оборонявшихся. Все в гражданской одежде. Нападавших не видно. Где-то невдалеке из-за низких строений складов доносились приглушенные голоса и шум. Валера махнул своим: туда.

После стремительного броска разведчики разделились. Командир со Штепой затаились с одной стороны перед площадкой с грузовиками, трое других зашли с противоположной стороны. Возле длинной постройки мебельного склада сновали фигуры вооруженных автоматами парней. Подольский зорким глазом приметил двоих в милицейской форме, здоровенного детину в омоновском камуфляже, остальные были в цивильном. Всего пять крепких молодцев. Пять! А ведь было шестеро — это он точно помнил. Значит, одного подстрелили… Стоп, стоп, а это кто у нас?.. Нате-здрасьте, баба в придачу, что-то горячо втолковывает верзиле-омоновцу. Интересно…

И что это мы делаем? Никак мародерствуем, товарищи милиционеры?! Ладно, пора действовать. Валера сделал предупредительный выстрел в воздух. Потом крикнул:

— Не дергайтесь. Вы у нас на мушке. Положите оружие на землю.

В ответ те ощетинились во все стороны стволами. Вот ведь мудаки! Сказано же им…

— Даже не думайте! — прокричал Подольский. — У вас ни одного шанса.

— Кто это такой голосистый? — язвительно крикнул в ответ быковатый омоновец.

— Капитан спецназа Подольский!..

На какое-то время возникла немая пауза. Обе стороны целились друг в друга из разнообразного оружия. Затем раздался неуверенный голос:

— Валера… Валера-убийца?..

Подольский удивился: кто бы это мог быть? Но голос до боли знакомый, кого-то напоминает…

— Кто это?..

Немая пауза.

— Это Леша… Алексей Меркурьев — брат Петьки…

Улыбка озарила лицо командира группы спецназовцев.

— Лешка?!..

5

Последний раз они виделись лет пятнадцать тому назад. Еще жив был сослуживец Валеры — Петр Меркурьев. Они сидели в летнем кафе в Москве, где были в увольнении, а Лешка — тогда начинающий журналист, полный творческих амбиций, — приехал повидаться с брательником. Пили пиво, смеялись, базарили ни о чем. А спустя два года Петр погиб — во время проведения спецоперации по обезвреживанию чеченского бандформирования в лесистых предгорьях Кавказа. Они набрели на схрон — секретную базу боевиков и с ходу устроили там засаду. Целый день до подхода основного отряда они, силой полувзвода, удерживали позицию, не давая бандитам прорваться сквозь кольцо залегших спецназовцев. Тогда и погиб лейтенант Петр Меркурьев…

Двое мужчин с автоматами в руках двинулись навстречу друг другу.

— Ну ты даешь, братуха… — Подольский стиснул руку журналиста и покачал головой: — Ну удивил…

Они обнялись, как водится, похлопали друг друга по спине.

Меркурьев махнул остальным — можно расслабиться, свои… То же сделал и капитан.

Они отошли в сторонку.

— Рассказывай, как ты в наших краях очутился? — Алексей шутливо ткнул собеседника кулаком в литое плечо.

— Нет, сначала ты, а я уж после спою свою песню.

Алексей не стал ломаться, выложил все, что произошло с тех пор, как в городе прогремел взрыв.

Подольский покачал головой:

— Мы и сами уже догадались насчет этой заразы. Но теперь ты загрузил мои мозги по полной. Охренеть, что творится!

Помолчали.

— Ну, а ты? — полюбопытствовал молодой человек.

— Я-то… — Капитан прищурился и усмехнулся. — Да-а, я, брат Леха, был в полной жопе. Впрочем, и сейчас там же — только еще глубже….

И он поведал свою историю — всю, без утайки. Рассказал и о последних событиях на ментовской зоне.

Когда наговорились и вдоволь поделились впечатлениями, вернулись к своим. Алексей представил им старого знакомого, в двух словах описал ситуацию.

— Раз уж мы здесь столкнулись — давайте поможем вам с мебелишкой, — предложил Подольский.

На что Зверев широко осклабился — это по-нашему, по-соседски!..

Одному из бойцов капитан велел осмотреть территорию. Тот отправился выполнять, но вскоре вернулся. Подошел к командиру и доложил:

— В административном здании у ворот с десяток баб молодых.

Валера удивленно вскинул брови. Крикнул Зверева и Меркурьева. Все вместе пошли туда.

— Ч-черт… — пробормотал Алексей. — Они же кричали нам! А мы в этой суматохе про них и позабыли…

— Да они и сами притихли чего-то… — пробурчал Зверев.

И в самом деле, бандиты держали в плену десять девиц — использовали для утех и всякой черной работы. Одну из них — ту, которая своим криком предупредила группу Зверева, бандиты застрелили. Остальные же девушки не знали, что и думать: поначалу они решили, что их выручают из беды, а потом почему-то испугались — не попасть бы в новое рабство!.. И на всякий случай затаились, что было, конечно, глупо… но и понять несчастных, измученных, сбитых с толку пленниц можно.

— Пусть не боятся, — вздохнул Меркурьев. — Но что с ними делать-то прикажете?! — повернулся он к спутникам.

— Я знаю, что делать… — начал было плотоядно ухмыляющийся омоновец, но тут его перебил Подольский.

— Слышь, мужики, — сказал он, — у вас там уже есть бабское население — сами говорили, а у нас сотни голодных мужиков. Так что нам эти ляльки нужнее. Мы будем о них заботиться, в обиду не дадим, но пусть и они тоже… ну, вы понимаете… в общем, будут отрабатывать свой харч. Но, конечно, все под нашим контролем, чтоб никто не обидел…

«Зверевцы» переглянулись, посмотрели на своего командира. Тот лишь пожал плечами — что Мише было вообще-то не свойственно:

— Да пожалуйста, берите задарма. Нам и своего добра хватает.

На том и порешили. Как оказалось, девушки тоже были не против. Жизнь с бывшими ментами да спецназовцами после всего того, что они прошли, казалась им сущим раем.

Пока осматривали здание, натолкнулись на тайничок — бандиты заныкали в кладовке сейф, даже не сейф, а скорее металлический ящик. Меркурьев с размаху сбил замок, вскрыл тайник — и присвистнул:

— Ого! Смотрите, мужики, а быки-то эти мародерствовали втихарца. Вон, рыжья полный лабаз.

И впрямь, довольно вместительный ящик был почти доверху наполнен золотыми изделиями — всякими колечками-брюликами, а еще пачками денег, как «деревянными», так и «зеленью».

— И что с этим барахлишком делать теперь? — обернулся к Звереву Алексей.

Тот почесал за ухом: вроде оно, конечно, добро, но с другой стороны — на хер кому оно здесь нужно, а за кордон еще попасть надо…

— Ладно, приберем, — наконец решил он, — пусть босс наш, Николай ибн Андрей, решает. Бери, Леха, ящик, давай в машину его отнесем.

Как и обещали, ребята Подольского помогли новым знакомым погрузиться, и вскоре те отбыли, увозя убитого товарища. Напоследок Алексей подошел к Валере и доверительно сказал:

— Слушай, Валер, если что — мы с радостью примем тебя в наш коллектив. Может, тебе лучше с нами, а не на зоне этой треклятой — хоть и бывшей теперь?..

Тот неопределенно мотнул головой:

— Спасибо, кореш, за предложение. Но пока я нужен там. А потом посмотрим.

Меркурьев кивнул:

— Ладно, но ты подумай… — И пожал ему на прощанье руку.

Капитан махнул им вслед и повернулся к своим:

— Слушай мою команду! Женский контингент пока оставляем здесь — заберем на обратном пути. А сейчас двигаемся к цели. Главная для нас задача по-прежнему — хладокомбинат.

Он осмотрел своих бойцов и добавил:

— У этих ребят есть ученый, биолог из того института. Так вот, он вроде дает почти стопроцентную гарантию, что хренова зараза эта может распространяться только при сильном ветре — с пылью. Ну, и там при близком контакте с зараженными: слюна, кровь, моча, сперма — короче, любые выделения и жидкости тела. Отсюда вывод: респираторы и маски надевать, только если поднимется ветер, а еще при появлении долбаных зомби. Вопросы есть? Нет? Ну и славно! Вперед, гвардейцы кардинала!..

6

И вновь вперед. И вновь гуськом — дистанция десять метров. И вновь нервы внатяг… Все время вдоль заборов, стен строений, в тени деревьев и разросшегося кустарника, уже вовсю покрытого зеленой листвой. Как и прежде, из живых существ они одни. Не видно ни собак, ни кошек. И даже птицы не щебечут.

«И впрямь зомбиленд какой-то», — скрипнул зубами Подольский.

По мере приближения к комбинату все явственней ощущалась вонь. Так может пахнуть только протухшее мясо или рыба. Капитан начал догадываться, что их миссия провалилась и результат будет нулевым. Но проверить все равно нужно.

Они, пригибаясь, перебежками пересекли шоссе. Вот и ворота хладокомбината. Распахнуты настежь. А зловоние такое, что дыхание перехватывает!

Командир подал сигнал: надеть респираторы. После того как бойцы выполнили команду, дышать стало значительно легче. Респираторы были не просто пылезащитными, а противогазовыми.

Они проникли на территорию комбината, рассыпались и принялись прочесывать ее по периметру, готовые в любое мгновение открыть огонь. Обошлось — вокруг ни души. Валера махнул: заходим в цех.

Все сразу же стало понятно: электроэнергия перестала поступать, морозильные установки отрубились, все мясо и вся рыба протухли. Миазмы столь резкие, что глаза щиплет. Прям как в анекдоте про кавказца и пердючую проститутку.

То же самое они обнаружили и во втором цехе. Кажется, экспедиция за продуктами накрылась медным тазом. Но тут Валера зорким глазом снайпера приметил в дальнем углу территории комбината торчащие над бетонкой люки. Указал своим — надо проверить, що це таке.

Подошли, осмотрели. Командир кивнул Штепе — открывай. Тот сдвинул засов, поднатужился, рванул вверх — крышка откинулась, со звоном ударившись о лист металла, сержант отпрянул в сторону, целясь в темное отверстие лаза. Спецназовцы осторожно приблизились, заглянули: вниз вела небольшая лестница. Включили фонари — первым полез неугомонный Штепа, за ним боец, следом командир. Остальные заняли оборонительную позицию.

Внизу, под толстым слоем бетона и железобетонного перекрытия, оказался хорошо оборудованный ледник. И довольно вместительный, со множеством стеллажей. А стеллажи эти доверху забиты коробками с замороженной рыбой — прекрасно сохранившейся и никем пока не тронутой.

Капитан молча поднял вверх большой палец: задание выполнено, орлы! И улыбнулся, выдыхая пар изо рта.

Они поднялись наверх и принялись совещаться.

— Значит, так, — сказал командир, подождав, пока все сгрудятся вокруг него, — Штепа с Прохой и Митяем двигайте на базу. Возьмете пару грузовиков, мужиков из столовки. Да, баб прихватите с собой на зону. Пойдете тем же маршрутом. А мы с Реной пока здесь покараулим. Нигде не задерживайтесь!

Трое спецназовцев подтянули снаряжение, приготовившись к марш-броску, и бегом двинулись на выход. Вскоре они скрылись за воротами. Двое оставшихся укрылись в тени цеха и принялись ждать.

Зоновские прибыли через час с небольшим. Рьяно взялись за погрузку. Один грузовик забили доверху, да и в другом, все завершив, еле уместились. Развернулись и поехали обратно.

То, что ледник подчистили, — хорошо, но этого надолго не хватит. Валера ломал голову, где бы еще раздобыть продуктов. Меркурьев говорил, что они могут подкинуть продуктов, но, к сожалению, не бесплатно — в обмен на оружие, боеприпасы, горючее. А у них самих этого впритык. Раздадут — чем защищать себя будут, на чем ездить?.. И тут, словно услышав его мысли, сидевший за рулем Штепа обратился к командиру:

— Тут неподалеку магазин нехилый, типа супермаркета. Стекла в витринах вроде целые. Может, еще не успели почистить его. Заедем, командир? Не комбинат, конечно, но, глядишь, хоть что-то да наскребем…

Подольский согласно кивнул — проверим.

Проехали с километр, и водитель кивнул в сторону приземистого вытянутого строения — вон он, маркет-то… Все выгрузились из машин.

— Так, слушай сюда, — скомандовал капитан, — повара охраняют груз, спецназ — за мной.

Пятеро спецназовцев потрусили к магазину с автоматами наперевес. Перед маркетом затаились за брошенными машинами. Командир подал знак двоим — проверить окна, вход, обойти вокруг. Вскоре те вернулись, сообщили: черный вход закрыт. Окна целые — на них решетки, двери основного входа прикрыты, но не на замке. Валера мотнул головой: вперед, заходим внутрь.

Когда очутились в полутемном зале, поначалу снова затаились, осматриваясь. Вроде и здесь все цело, прилавки не перевернуты, витрины не разбиты, даже кассовые аппараты на своих местах.

Капитан показал рукой: берем все сохранившееся — набиваем пакеты…

Бойцы принялись за дело. Все, что не испортилось, летело в «маечки», взятые тут же, на кассе, — шоколадные батончики, чипсы, орешки, бутылки с вином и водкой, пивные баллоны и банки, рыбные и мясные консервы, тетрапаковские упаковки с соком. В дальнем отсеке набрели на коробки с кашами и макаронными изделиями. В колбасный даже не совались — запашок оттуда шел характерный.

Когда затарились, потащили все к выходу. Крикнули столовских — помогайте… Тут и выскочил один из этих уродов-зомби.

7

Впоследствии Подольский, вспоминая это, зло скрипел зубами: прозевал! Он, вояка из вояк, разведчик, который должен чуять все вокруг на сто метров, мимо которого и мышь не должна проскочить, — не заметил опасности! Как лох последний!..

Да разве он один? А его бойцы, все насквозь профи, — разве они что-нибудь почуяли?.. Да ничего! Эта тварь возникла, как джинн, из ниоткуда, будто посылом чьей-то злой воли.

Лохматый мужик, коренастый, длиннорукий — джинсовую куртку так и распирали тугие мышцы без малейшей жировой прослойки, — с диким ревом выскочил из двери подсобки, вроде бы уже проверенной. Да вот — плохо проверили, спецназ, мать нашу! Лоханулись на все сто, и монстр, сжимавший в лапище мясной тесак, с ходу снес голову одному из поваров, засадил лезвие второму меж лопаток. И со страшной силой харкнул в одного из бойцов — но тот успел увернуться.

Ну, тут герои спохватились, открыли огонь со всех стволов — вмиг превратили врага в решето.

— К трупам не подходить! — крикнул Валера, отдуваясь и перезаряжая оружие.

— Вот, блядь… дерьмо!.. — дрожащим голосом бормотал один из столовских, оказавшийся рядом с окровавленными телами. — Харкнул-то как, сволочь… Зачем это он?!

— Ясен перчик, чтобы заразить нас, — хмуро бросил Подольский. — Эти микробы чертовы, они у них в выделениях…

— Да?.. — пробормотал повар, судорожным движением сорвал маску, тут же его вывернуло наизнанку.

Командир велел ему отойти в сторонку и привести себя в порядок, а прочие начали грузить пакеты с продуктами в свободный грузовик.

Парень доковылял до скамейки неподалеку, сел, трясущимися руками положил респиратор, достал сигареты и закурил. Вытер рот и только тогда заметил, что весь забрызган чужой кровью. Чьей — своих товарищей или этого монстра?.. Он решил ничего не говорить начальству, а то еще затаскают в медпункт, начнут колоть ему всякую хрень…

Он выкинул недокуренную сигарету и быстро вытер руки и лицо платком. Ни он сам, ни кто другой в разведгруппе даже не предполагали, что эти несколько минут изменили судьбу сотен людей… Пока еще людей.

Вскоре машины продолжили путь.

8

Прикрепленного к столовке бээсника, недавно вернувшегося из продовольственной экспедиции, звали Марат. Первую ночь после поездки он никак не мог уснуть — кошмары замучили. Все виделось, будто монстр из супермаркета харкает ему прямо в лицо сгустками крови. А кровь эта вроде как кислота серная — тут же кожу разъедает. И боль, адская боль…

Он просыпался в холодном поту, потом сидел с сильно бьющимся сердцем и снова пытался задремать. А затем все начиналось по новому кругу — кошмар за кошмаром. Слава богу, на следующий день у него был выходной. Он шатался по зоне, вяло перекидывался с корешами односложными фразами. Его не трогали, уже знали, что там произошло и чего он натерпелся.

А под вечер ему стало плохо. Внезапно возникло ничем не объяснимое желание спрятаться. Схорониться от всех. Марат стибрил у дежурного ключ от автомастерской, проскользнул туда никем не замеченный, закрылся изнутри… Долго стоял, тяжело дыша, осматривался в полутьме. Отчего-то плохо соображалось. Мысли ленивыми валунами ворочались в воспаленной голове. Он поймал себя на том, что тихонько подвывает, а с губ стекает слюна.

«Бешенство! — запоздало сверкнула догадка, и словно молотом ударило в голову: — Заражен! ЗАРАЖЕН! ЗА-РА-ЖЕН, ебит твою мать!!!»

Больше стоять на ногах не было сил. Он опустился на холодный цементный пол, пополз, словно раненая собака, в дальний угол, забился туда. Сжался в комок, ибо холод начал сковывать его.

Сколько он так просидел — в каком-то забытьи, дрожа как осиновый лист на ветру, этого он не знал. Постепенно холод отступил, волнами начал накатывать жар. Через некоторое время он весь горел.

Дальнейшего он уже не понимал: как катался по полу, как бредил, бессвязно выкрикивая полную чушь. Как его несколько раз вывернуло и он мордой елозил прямо по своей блевотине. Внезапно он ощутил запах гниения и затхлости. Снова почувствовал позывы к рвоте, но внутри уже ничего не оставалось — даже капли желудочного сока.

Потом был провал. Черная ночь, бездна….

А после вернулось понимание. Импульсами, толчками пробивались слова… или не слова, а образы…

И возникло видение. Бескрайнее пространство — непонятно, то ли пустыня, то ли голая, выжженная степь. Размытая кромка горизонта смыкается с темным краем бездонного колодца неба. И оттуда, издалека приближается нечто неясное, призрачное. Колышущееся… Вот ближе. Нет, оно не колыхалось, а вертелось — быстро-быстро. Крутящаяся воронка, смерч, отсвечивающий багровыми сполохами изнутри. Смерч рос и вскоре занял все пространство. Это был… РОЙ!

Он был подхвачен, как пушинка, и втянут внутрь этого багрового смерча-роя. И растворился в нем без остатка.

— Рой, — прошипели пересохшие, растрескавшиеся в кровь губы, — это Рой. Я — рой! Мы — РОЙ!!!

9

Утром на смену он пришел раньше обычного. Поставил баки на огонь, принялся резать овощи. Постепенно стали подтягиваться остальные.

— Эй, Марат, — спросил его товарищ, — ты чего сегодня ни свет ни заря?

Он лишь пожал плечами.

Подошел старший повар. Работа закипела, и вскоре в баках забулькало. Дождавшись, когда все вышли покурить, повар по имени Марат подошел к плите, надрезал палец на левой руке и принялся капать кровью в густое варево, не забывая при этом помешивать. И так во все баки.

Когда вернулись остальные, он уже резал хлеб. Вид у него был сосредоточенный.

— Марат, — окликнул его старший, — ты же палец порезал, у тебя кровь течет. Иди в лазарет, перебинтуй, а то заразу еще какую подхватишь…

Он молча кивнул и неспешно потопал на выход.

Супец получился наваристым, несколько сот человек остались довольны. Начальство и спецура из пятого отряда питались отдельно…

На следующий день Подольский делал свой обычный обход территории. Такая привычка у него была с давних пор — на других надейся, а сам не плошай. Валера с детских лет усвоил одно простое правило: люди могут подвести, по-любому подведут… Поэтому рассчитывай лишь на самого себя.

Они на каждый день назначали дневальных из числа надежных, испытанных людей. Но не помешает и свою задницу оторвать от стула или кровати и проверить, все ли в порядке на зоне. Вот он и проверял…

За полчаса Валера успел обойти правую половину промзоны, далее двинулся против часовой стрелки к баракам — везде был полный порядок. Последним пунктом на пути к Управлению оставалась столовая.

Внутри столовки тоже царил порядок — даже полы блестели, надраенные бээсниками. Вот что делает с людьми осознание свободы. Если это твой дом — будешь заботиться о чистоте, если не твое — ну, тут обычно по принуждению…

Повара сновали меж дымящихся на плитах баков и разделочными столами. Старший смены, заметив начальство, приветствовал капитана. Тот кивнул с улыбкой в ответ и уже стал поворачиваться к двери, как вдруг краем глаза зацепил что-то не вписывающееся в привычную обстановку. Он притормозил, покашлял в кулак, украдкой осматриваясь. Что же такое?..

Ага! Вот оно: один из поваров уже пару минут, пока Валера находится здесь, стоит на одном месте и тупо размешивает в котле варево — механические такие движения, как у заведенного автомата. Ну, стоит себе и стоит, крутит половником — может, задумался о своем или…

Подольский громко заговорил со старшим поваром. Подошел поближе. Стал интересоваться — че там сегодня на обед ребятам? Ох ты, щец сварганили мужики! Молодцом, ничего не скажешь: щи — это дело. Дай-ка гляну…

Он приблизился к подозрительному мужику, ненароком заглянул к нему в глаза… и сразу ожгло. Едрит твою малину! Просрали, еще один!!!

Тот как будто догадался, бросил половник и устремился к выходу.

— Стоять! — заорал капитан, бросаясь за ним.

Зомбированный взревел и, расшвыряв, как пушинки, стоявших на пути мужиков, кинулся к двери.

Валера выхватил пистолет, передернул и выстрелил навскидку. Пуля пробила шею, алым фонтанчиком брызнула кровь. Зомби зарычал, но не остановился. Бабахнул еще один выстрел — вторая пуля вошла в затылок. Беглец споткнулся и рухнул навзничь. Валера подпрыгнул к нему и произвел контрольный в голову.

Твою мать! Утер со лба испарину. Еще раз посмотрел на труп, убрал оружие и скомандовал:

— Котел освободить, вымыть и прокипятить. Надеть плащи, перчатки, маски. Жмурика положить на клеенку и оттащить в мусоросжигательную. Здесь все тщательно вымыть и продезинфицировать — «Белизны» не жалеть. Действуйте!

Он быстро шел в администрацию и матерился про себя. Проморгали зараженного — а сколько их еще может быть?

Хлопнул дверью, заметил в вестибюле Штепу, коротко кивнул ему: «За мной» — и поднялся на второй этаж, где располагался командный пункт.

Командир оказался на месте, Слепян — с ним. Валера заметил, что майор за эти тревожные дни сдружился со своим бывшим подопечным, да и Абдульманов привык к новому соратнику. И это было правильно. Только так и можно было выжить — альянс-то, похоже, не временный, теперь надолго, если не навсегда. Мир изменился, прежняя жизнь растаяла как дым. Теперь вот и осужденные с надзирателями помирились. А впрочем, чему тут удивляться? Вертухаи и зэки всегда были близки друг другу — хоть и по разным сторонам одной улицы ходили.

— У нас ЧП, — буркнул Подольский с ходу. И рассказал про инцидент в столовой.

— Есть соображения по этому кренделю? — поинтересовался у рассказчика помрачневший Батыр.

— Он был с нами в экспедиции, — промолвил Валера, — и когда случилось ЧП с тем монстром в магазине, от этой веселой картинки его вырвало. Слабонервный мент, мать его…

— Знаю его, участковым был, — усмехнулся Слепян. — Погорел на взятке…

— Ясно, — кивнул Валера. — Ну, видно, когда снял маску, тогда и подцепил заразу. Пыль там поднялась или еще что — много ли надо? Мы до сих пор не знаем, каким образом распространяется эта херня: воздушным, воздушно-капельным путем или только через жидкости… Вот и пойми, то ли все время надо в маске быть, то ли не всегда!

Помолчали.

— Надо бы опросить всех столовских, — подал голос Слепян. — Пусть вспомнят, к чему он там прикасался… вдруг зараза эта осталась…

— В том-то и дело, — нахмурился Подольский, — он мог наследить где угодно. Я приказал все там вычистить, но ведь неизвестно, что он делал до этого… Как только ребята освободятся, я лично всех допрошу: может, что-то и прояснится.

— Заметано, — кивнул Батыр. — Можешь здесь обосноваться, пусть приходят по одному, и расспрашивай их. И надо бы присмотреться к тем, кто контактировал последние дни с этим козлом. Если что не так — сразу колоть.

— Может, лучше их всех изолировать, столовских этих? — предложил майор. — На всякий пожарный…

— Посмотрим. — Командир встал. — Паниковать рано, но всем теперь надо быть начеку — врубаетесь, о чем я тут перетираю?

Все понимали: если зараза распространится — тогда полный абзац, придется рвать когти. Даже думать об этом не хотелось — только оборудовали зону, прижились тут. Да и куда бежать — кругом опасность заражения, опять же враги…

Спустя час, когда уборка в столовке была закончена, всех поочередно стали вызывать в администрацию. Валера дотошно расспрашивал каждого, и ему удалось выяснить очень важный и очень тревожный факт: старший повар сообщил, что накануне превратившийся в зомби бээсник Марат порезал палец во время приготовления пищи.

Подольский отпустил всех и задумался. Эта деталь не давала ему покоя. Случайность — или урод намеренно порезал себя? Если специально, то для чего? Вот хренотень-то! А если действительно зараза передается через жидкости, через кровь, например, то это не случайно. Это значит… это… а значит это — еп твою мать, вот что это значит!

Валеру прошиб холодный пот. С минуту он еще сидел на месте, оцепенев, затем вскочил и рванул к Батыру. Может быть, удастся успеть!

Опыт и чутье подсказывали капитану, что случилось непоправимое, но он изо всех сил старался загнать эту подсказку поглубже…

ГЛАВА 13

1

Они засели вдвоем в командирском кабинете — Валера и Батыр. Ничего пока не сказали Слепяну с его Тюлькиным и даже верного Штепу не пригласили.

— Че, братуха, — раскосые рысьи глаза Абдульманова внимательно следили за собеседником, — учуял чего-нибудь? Нюх-то у тебя собачий, га-га-га! Без обиды только…

— Учуял, — с серьезным видом кивнул Подольский — ему было не до шуток.

Он почесал кончик носа, подумал немного, пытаясь лучше сформулировать свои подозрения, затем произнес:

— Может, и рано кипиш поднимать, но, кажись, тот урод оказался хитрее, чем мы думали.

— А что такое? — придвинулся к нему нынешний хозяин зоны.

— Есть большая вероятность, что он успел заразить других. Он ведь там готовил, мог добавить в суп или кашу свою кровь или слюну. Леха Меркурьев мне рассказывал, что их ученый — тот, с института, — уверен, что зараза эта передается с кровью, слюной, мочой… ну, ты понимаешь?

Батыр утвердительно кивнул:

— Ты думаешь, теперь пять сотен человек…

— Шесть сотен человек, — поправил его Валера и подтвердил: — Через какое-то время они все превратятся в зомби.

Батыр покачал бритой головой, потом сказал:

— Обратятся…

— Что?.. — Капитан непонимающе уставился на него.

— В каком-то голливудском ужастике так говорили. В том смысле, что зараженные люди обращаются в монстров. Так и эти… как их там — нанохрены заражают, и вчерашний нормальный пацан обращается в зомби.

Валера усмехнулся и кивнул:

— Обратятся, не обратятся — геморрой-то нам с тобой.

Батыр вскочил с места, подошел к окну, оглядел двор, где суетились бээсники и контролеры — теперь ставшие одной командой, повернулся к своему корешу:

— Наши действия?..

— Первое: придется рвать отсюда когти, — начал перечислять Валера. — Жаль такое хорошее, укрепленное место бросать, но иных вариантов нет, с целой оравой зараженных мы просто не справимся, если начнется заваруха.

— Согласен, — кивнул Абдульманов. — Что дальше?

— Второе: нужно будет обеспечить безопасный отход, — продолжил Подольский, — кто-то станет сдерживать их, если они внезапно взбесятся. Это чтобы остальные успели манатки собрать. Третье: желательно все наши запасы — продовольствие, оружие, обмундирование, медикаменты… все это успеть прихватить с собой. Четвертое: сразу нужно выбрать объект, куда будем отходить, и наметить короткий и по возможности наиболее безопасный маршрут.

— А зомби… если зэки в них превратятся… обратятся?..

— По барабану! — не раздумывая, ответил капитан. — Пусть хоть все тут разнесут, мы уже будем далеко… должны быть далеко.

На какое-то время повисла тишина. Каждый просчитывал варианты событий, которые могут произойти.

— Зашибись, что мы отдельно хавку себе готовим, — промолвил Батыр, — наша спецура из пятого отряда и бывшие зоновские вертухаи. А то бы тоже… того…

— Слышь, капитан, — сказал он спустя минуту, — мы ведь можем прям сегодня все собрать, подготовить, загрузить… И как только начнется — сорваться отсюда. Кстати, а сколько времени происходит это… обращение-превращение?

Валера пожал плечами:

— Хер его знает. Вроде пара дней и все — так Леха говорил. Но это не точно. Может, завтра все проснутся монстрами! Опять же, если мы сейчас начнем собирать вещички да харч весь изымать — нас просто не поймут, вопросы начнут нехорошие задавать, так и до бунта недалеко. А скрытно не получится — мы сами демократию тут развели.

— Так что предлагаешь делать?

Валера в раздумье поцокал языком, потом тряхнул гривой отросших волос:

— Если он сегодня сделал свое черное дело, то у нас в запасе еще день или два. А если вчера или раньше… Уже завтра может начаться карусель.

Он малость покумекал, похрустел пальцами и наконец заявил:

— Предлагаю на ночь запереть все бараки и поставить вооруженных караульных на жилой зоне — на вышках, у входов. Из числа вертухаев. Пусть там посматривают. Если что — сигнал общей тревоги.

— А наши?

— Всех наших надо тихонько предупредить. Пусть будут наготове. Ночью погрузим вещички в машины, замаскируем на первое время. Если в ближайшие дни ничего не произойдет — значит, отбой. Если же произойдет… ну, тогда нужно будет догружать провиант — не этим гоблинам же его оставлять, сажать всех баб с ребятней и рвать когти.

После минутного раздумья Зульфар Абдульманов кивнул:

— Лады, так и сделаем. А теперь давай позовем майора. И своего ординарца сюда зови. Надо их просветить насчет всего этого говна.

2

По мере того как Валера рассказывал, Слепян менялся в лице — под конец оно стало белым как мел.

— Да вы что?! — выдохнул он, когда капитан закончил свой рассказ. — Это же крах! Ептать, крах всему! Куда нам теперь? Вокруг — враждебный мир!.. — Он покачал головой и с горькой усмешкой добавил: — Мы просто все здесь передохнем…

Подольский скривился, а Батыр откинулся в кресле:

— Ха! Рано ты нас на погост зовешь, майор. — И пропел: — Не падайте духом, поручик Голицын!.. Мы еще всех объебем, — подался он к Вазгену. — Понял? Ты сам, кум, пораскинь мозгами — деваться нам все равно некуда. Давай соберись и всех своих навостри — дело надо делать. Общее дело!..

Его поддержал Валера:

— Если все они заразились, то уже обречены. Сегодня так: или мы их, этих зомби, или они нас. Давай херачить врагов до последнего патрона и вздоха!

С минуту все сидели молча, думали — об одном и том же. Тут Штепа подал голос:

— Ну так че, давайте соберем делегацию — и к складским. Авось примут нас к себе. Тем более, если мы не с пустыми руками к ним заявимся.

Батыр вскинул голову, прищурился, обвел взглядом подельников — предложение сержанта ни у кого не вызвало возражений. Предводитель помрачнел.

— Ни к кому на поклон мы не пойдем! — отрезал он. — Свою хазу заимеем. Своя у нас малина…

На время опять воцарилось молчание. Затем Валера промолвил:

— Извини, шеф, но на этот раз ты не прав. Лично я подамся как раз к Лехе Меркурьеву. Остальные — решайте сами.

Батыр посмотрел на Слепяна:

— Что решил?

Тот надул щеки, с натугой выдохнул и кивнул:

— Я с тобой. И все мои тоже.

Штепа усмехнулся и подсел к Валере:

— А я с капитаном. Вот так.

Абдульманов наморщил лоб, задумчиво потер переносицу и развел руками:

— Удерживать я вас не буду. Теперь опять каждый сам за себя. Но наших из пятого отряда я беру с собой. И без базаров!

Подольский кивнул: решение командира — закон для подчиненных. Лишь добавил:

— Вообще, может, ничего и не случится.

Зульфар кивнул:

— На все воля Аллаха!.. — А потом хлопнул ладонями по столу: — За дело!

Сделали так, как задумали. На ночь все бараки закрыли снаружи на замки. Повсюду выставили караулы из числа вертухаев — они народ привычный для такого дела. Велели им смотреть в оба. Кажется, зэки ничего не заметили: во всяком случае, никто права не качал и на рожон не лез. А если б и рвался наружу — один хрен не выпустили бы. Строжайший приказ коменданта зоны, и баста!

Ночь прошла спокойно. Но Валера спал тревожно, урывками — тревога грызла его изнутри. И едва лишь наступил рассвет, капитан спрыгнул с кровати, по-быстрому умылся, привел себя в порядок и, полностью экипированный, вышел наружу.

Воздух был по-утреннему чист и прохладен. Первые лучи солнца осветили территорию колонии, разгоняя ночные тени по углам, вытесняя их отовсюду. Подольский снял автомат с плеча, потянулся, глубоко вздохнул несколько раз и сделал небольшую разминку. После чего поднял оружие и бодрым шагом двинулся в сторону жилой зоны.

Ему внезапно подумалось, что в последнее время совсем не слышно пения птиц. Обычно по утрам пичуги на разные голоса принимались щебетать и чирикать… Неужели они почувствовали опасность и улетели подальше от этого проклятого места — города и распространившейся в нем заразы? И вообще, поражают ли эти нановиты, как их называл Меркурьев, других живых существ — помимо человека? К примеру, собак, кошек, птиц, там, и, конечно же, вездесущих крыс и мышей… Ведь тогда дело совсем швах. Зверушки проберутся через любые преграды и кордоны и понесут заразу дальше. А птицы так вообще разнесут ее по всему белу свету. Вот тогда человечеству уж точно кирдык!..

Внезапно его размышления были грубо прерваны громкими криками. Потом послышался звон разбившегося стекла и гулкие удары — металла о металл. Шум доносился со стороны жилой зоны. Подольский перехватил автомат и со всех ног бросился туда.

Одна мысль колотилась в его голове, холодила своей неотвратимостью: все, ЭТО началось!

3

Прапорщик Иван Тюлькин, ставший с недавних пор помощником майора Слепяна, в ту ночь лично проверял караулы в жилой зоне. То, что он узнал от начальства, привело его в замешательство, если не сказать больше — в ужас. Затянувшаяся, но все еще ноющая рана на ноге напоминала о том кошмаре, который он и все его сослуживцы пережили в недавнем прошлом. Впрочем, пережили не все — кое-кого ухлопали превратившиеся в чудовищ коллеги по работе.

В свое время их много чему учили и ко многому готовили — в том числе к действиям по подавлению бунта и пресечению побега. Но такое никто и представить себе не мог. Просто бредовая фантастика какая-то! Чтобы люди превращались то ли в ходячих мертвецов, то ли в оборотней…

Так он думал, обходя территорию жилой зоны. Перед самым рассветом еще раз проверил посты, доложил по рации дежурному в караульном помещении: все тихо. Дежурил сегодня тот никогда не унывающий спецназовец из пятого отряда — Степанов. Штепа — такое у него было погоняло. Нормальный, кстати, мужик, Тюлькину он нравился. Впрочем, и нынешние командиры — Абдульманов и Подольский — тоже были в норме. Вообще, как успел убедиться за годы общения с бээсниками прапорщик, самыми дисциплинированными и неконфликтными были бывшие бойцы и офицеры спецподразделений. Достойно держались и бывшие опера со следаками. А вот среди осужденных пэпээсников и дэпээсников встречалась разная публика. Проверку на вшивость не каждый выдерживал.

Вот их-то и было большинство в их колонии. И сейчас эти шесть сотен человек из шести отрядов могли превратиться в хер знает кого и устроить ту еще бучу…

Лучи солнца осветили колонию, и Тюлькин с радостью подумал, что через час его сменят, он завалится на диван у себя в комнате и всласть отоспится. Тут раздался тревожный вскрик одного из караульных. За ним другой, третий. Отовсюду слышались сигналы тревоги. А вослед… треск ломающихся оконных рам и звон разбиваемого стекла. Иван подбежал к ближайшему бараку, от которого пятился выставивший перед собой ствол автомата охранник.

В окна, тряся решетки, лезла одичавшая масса людей… нет, не людей, а озверевших нелюдей. Перекошенные лица, выпученные, ничего не выражающие глаза, разверстые рты, из которых вырывалось глухое рычание или бессмысленный набор звуков… Это все, что успел заметить прапор.

В следующую секунду он поднес рацию к губам и поднял тревогу.

А рвущиеся наружу твари уже принялись колотить в запертые металлические двери чем-то тяжелым. Бум! Бум! Бум-м! И так во всех шести бараках. Охранники отступали к металлической ограде, разделяющей обе зоны. Тюлькин махнул караульным на вышках — спускайтесь. Все равно от них толку мало — если эти вурдалаки вырвутся и полезут наверх, долго охранники не продержатся. К чему лишние потери?..

Тут подбежали Подольский и его ординарец Степанов. Оба с автоматами наперевес.

— Что-о-о? — Казалось, глаза капитана выпрыгнут из орбит.

— Товарищ капитан, у нас ЧП, — Тюлькин доложил ему обстановку.

— Тьфу ты, блядь! — выругался Валера, когда прапор закончил доклад. — Все-таки случилось!

Он быстро осмотрелся, затем повернулся к Ивану:

— Молодец, прапорщик, что наших с вышек поснимал. Давайте все за ограду. Занимайте оборону. Нам нужно срочно эвакуироваться.

Он еще раз окинул взглядом территорию зоны и сказал:

— Через внешний забор они вряд ли полезут — слишком сложная для них преграда. А вот ограда между жилой и промышленной зонами — похлипче. Сюда они и ломанутся всей оравой. Значит, придется их сдерживать тут, а потом отходить к КПП. Задание понятно, прапорщик?

— Так точно, товарищ капитан, — козырнул тот и повернулся к своим.

Капитан, прихватив с собой Штепу, побежал к зданию администрации.

4

Уже через десять минут вооруженные люди в спешном порядке грузили в машины все, что было собрано и упаковано накануне. Часть груза — ящики и коробки с продовольствием и снаряжением — уже покоилась в кузовах грузовиков.

— В первую очередь вывозите груз и женщин с детьми, — распорядился Батыр. — Двигаемся в сторону мебельной фабрики. — Он заметил быстрый взгляд Валеры и кивнул ему: — Идем на склады, там будет наш новый дом.

Пока шла погрузка, почти сотня инспекторов под руководством Слепяна и Тюлькина заняли оборонительные позиции вдоль забора, разделяющего колонию на две части. Их задачей было задержать зомби, когда те вырвутся наружу. А то, что это дело ближайших минут, понимали все…

И наконец ЭТО свершилось!

Орда безумных полулюдей-полумонстров, выломав решетки на окнах, выскочила наружу и ринулась на ограждение. В мгновение ока волна их захлестнула забор, надавила с нечеловеческой силой, но металлические прутья и сетка пока выдержали. Зомби принялись карабкаться вверх, вот уже первые из них перевалили на другую сторону, разрезая и разрывая себе кожу о колючую проволоку и острые концы прутьев. И тогда прозвучала команда открыть огонь.

Десятки «калашей» замолотили в руках защитников, прошивая тела этих существ, превращая их в решето. Забухали помповые ружья, захлопали пистолетные выстрелы. Это было настоящее побоище!

Но и прицельный шквальный огонь не остановил монстров. Они по-прежнему напирали. Через груды разодранных прутьями и пулями трупов лезли, рыча и воя, новые твари, свинцовый ливень рвал их без пощады…

Вот им удалось сорвать с петель дверцу калитки. Тюлькин как раз стоял на пути хлынувшей в проход толпы. Выхватил гранату, выдернул чеку и бросил. За ней вторую… Бах! Взрыв разнес в клочья передних нелюдей. Бах! Второй еще больше проредил их ряды. К прапору подбежали Штепа со спецназовцами и принялись косить врага из автоматов.

— Отходим! Всем отходить к КПП!.. — раздался усиленный мегафоном голос Слепяна.

Он успел заметить, как последняя машина выехала за ворота и их тяжелые металлические створки захлопнулись. Пора было и им тоже рвать когти. Не то их самих тут разорвут на куски.

Перед воротами, где располагался КПП, проезд перекрывало еще одно ограждение.

— Это их задержит на какое-то время, — указал на перегородку Подольский, перезаряжая оружие.

Слепян согласно кивнул:

— Но не надолго!.. Все равно вырвутся.

— Хрен с ними! Колонна будет уже далеко. А мы пойдем напрямик через лес — этот путь мы уже знаем. Жаль, игрушек с сюрпризами у нас нет, а то бы все тут заминировали к едрене-фене…

Внезапно зомби перестали атаковать. Они оказались умнее, чем о них думали. Часть их рассеялась по всей территории жилой зоны, что-то там деловито выискивая. Другая часть столпилась вдоль ограды, не решаясь лезть под пули. С их стороны доносились стуки, удары, лязг металла… А еще — гул, ровный, монотонный гул. Так бывает, когда гудит пчелиный рой. От этих звуков становилось жутко. Эти существа словно переговаривались, что-то непрерывно мыча.

Подольский решил воспользоваться паузой, чтобы перестроить ряды обороняющихся. Вытер пот со лба и обратился к Слепяну:

— Слышь, майор, ты вот что — всех, у кого там, в колонне, семьи, ты их отправляй отсюда. Не хрен нам вдов да сирот плодить.

Слепян согласно кивнул — дело говоришь, капитан.

— Остальные остаются для прикрытия, — продолжал между тем Валера, — гранат, жаль, немного осталось. По-любому мы должны как можно дольше сдерживать новое наступление. Когда отбиваться станет невмоготу, все тут закрываем и со всех ног чешем к лесу…

Слепян повернулся к Тюлькину:

— Все понял, прапорщик?

— Так точно, товарищ майор! — Тот принялся доставать из подсумка осколочные гранаты.

— Ну, я вывожу остальных наружу… — Вазген хлопнул подчиненного по плечу: — Удачи тебе, Иван.

5

Почти сотня инспекторов, вооруженных автоматами и гранатами Ф-1, под командованием прапорщика Тюлькина застыли за укрытиями возле караульного помещения и домика КПП. Сзади, за воротами и в леске неподалеку, их прикрывали спецназовцы Абдульманова — Подольского. Защитники хмуро вглядывались в сторону жилой зоны. Зомби копошились за оградой, но пока не лезли на рожон.

Только Тюлькин решил выкурить сигаретку перед боем, как увидел, что темная масса существ пришла в движение и начала просачиваться ручейком через калитку и растекаться по всей площади промзоны. Он присмотрелся: мать честная — эти уроды и впрямь обладают проблесками разума! Те, что шли впереди, держали в руках импровизированные щиты. В ход пошло все — двери, куски железа, фанера, укрепленная на сетках от кроватей, еще что-то — сразу и не разберешь.

Кто-то из бойцов присвистнул: во как! Ни хрена себе воинство!..

— Слушай мою команду, — громко произнес Тюлькин. — Подпускаем на тридцать метров и открываем огонь по моему сигналу. Вначале забрасываем их гранатами, затем крошим из «калашей». У нас по три обоймы. Две тратим, затем перезаряжаем и уходим. Двери блокируем. И бегом к лесу, там нас будет ждать группа спецназа. Все!

Все молча изготовились к бою. Ждали: когда те приблизятся на достаточное расстояние, в атакующих по приказу командира полетят гранаты. Ф-1 — осколочная противопехотная граната с большим радиусом поражения. Каждый боец помнил, что после броска необходимо сразу спрятаться за укрытием, иначе осколки тебя же и поразят, а разлетаются они гарантированно на полсотни метров. Так что много зомби там поляжет после того, как их закидают «лимонками». Никакие щиты не помогут. Ну, а дальше в дело вступят автоматы.

В общем, так все и произошло. Как только уроды подошли поближе, последовал выкрик старшего и во врага полетели гранаты. Первыми же взрывами весь авангард разметало, многих просто разорвало на части. Затем новые взрывы, а потом еще… И вот застрочили «калашниковы», прошивая насквозь податливую плоть нападавших. Опять началась кровавая бойня. Бойцы молотили и молотили, усеивая все пространство перед собой трупами врага.

Когда отстреляли два рожка, Тюлькин уже хотел было скомандовать организованное отступление через КПП. Но вышло иначе. Внезапно враг вновь ринулся на обороняющихся. Словно волна неслась на них — волна из мертвых тел, которыми прикрывались, толкая перед собой, новые толпы зомби. Яростно вгрызающиеся в тела пули были бесполезны. Мертвому что кроши его, что не кроши — хоть из какого оружия, все равно мертвее уже не будет.

Зомби налетели на цепь бойцов Тюлькина и смяли их, отбросив к воротам. Завязалась отчаянная рукопашная. Но силы были неравны — численность монстров перевешивала боевые навыки инспекторов.

Наблюдавший в зарешеченное окошко КПП за боем Батыр, увидев отчаянное положение защитников, взревел и с автоматом в руках выбежал наружу. Десяток спецназовцев-бээсников кинулись за ним вслед — на подмогу товарищам.

Все было бесполезно. Люди гибли. Уносили с собой в могилу десятки уродов, но — гибли…

Когда Подольский со своим небольшим отрядом подоспел на место побоища, все его товарищи, включая и Зульфара Абдульманова, полегли в неравной схватке. Зомби ринулись к домику КПП. Но тут их встретил шквальный огонь из автоматов подоспевших спецназовцев. На мгновение атака врага захлебнулась, чем и не преминул воспользоваться Валера.

Они заперли двери и забаррикадировали их столами и стульями. Выбежали наружу и совершили бросок в сторону леса. Там их поджидал Слепян с десятком своих людей, с их семьями и кучей барахла и провианта в машинах. На его тревожно-вопросительный взгляд Валера отрицательно покачал головой и провел рукой по горлу — все! Майор смачно выругался.

— Куда? — спросил он Подольского, утирая рукавом пот со лба.

— Едем на склады МЧС. К ракитинским…

ГЛАВА 14

1

Как раз в те часы, когда в колонии проявились первые зловещие признаки будущих грозных событий, Алексей Меркурьев слонялся без дела по территории базы, смотрел, как суетятся, снуют бойцы Рылеева, и размышлял о недалеком прошлом и совсем неясном будущем…

Мысли ползли неохотно, кое-как. Алексей поймал себя на том, что куда лучше просто сидеть, бездумно смотреть на все. Вон Ракитин подозвал к себе Рылеева и Сабирьянова, и о чем-то засовещались господа офицеры… Вон кобылистая Диана потащилась к солдатам — ясен перчик, зачем…

А вот ему, Алексею, каково — без бабы уже не первую неделю. Но, если честно, блядей драть не больно хотелось. А хотелось нормальных отношений, сильных чувств — короче, большой и чистой любви. Но не на сеновале. Хотя… нынче все сойдет, можно и на сеновале. Но со своей родной, любимой лялькой. А сдохнешь вот так — никто и не заплачет!

Он присел, глянул в дальний конец двора. Оппа! Вот и вовсе интересный сюжет: Миша Зверев и Тамара Викторовна стоят и явно любезничают. Запал, похоже, громила на эту зрелую матрону… Ну да, что правда, то правда: аппетитная бабец, и он бы, Алексей, не отказался вставить ей фитиля…

Тьфу ты, черт, куда заехал! Надо бы Светку найти, да по-хорошему… У нее самой небось свербит. Только подумал, как из-за правого плеча выдвинулась тень. Оглянулся: ба, Светлана! Прямо телепатия какая-то!..

— Сидим? — Девушка дружелюбно улыбнулась.

— Сидим, наблюдаем, мыслим, — засмеялся и Алексей. — Присядешь за компанию?

Света охотно приняла приглашение. Села, толкнула его локтем:

— Смотри-ка, у маман моей как будто прорыв в личной жизни намечается.

— Заметил… А до того что, запор был?

— До этого так, ни рыба ни мясо… Я уж взрослая стала, все понимаю, говорю ей: выходи замуж, мать! Она смеется: не хочу себе хомут на шею… А к ней и правда все какие-то безвольные мужики липли, из тех, что за юбку только держаться умеют.

Алексей улыбнулся, и Света вновь поймала его мысль на лету:

— Да уж, зато теперь нашелся… вон какой шкаф! Не люблю я его, этого Зверева вашего, — откровенно призналась она. — Такая дубина!

— Смотри, — поддел ее Алексей, — сейчас дубина, а завтра папой звать придется…

— Ну, уж не дождетесь! А вообще, знаешь, лишь бы матери хорошо было… Смотри-ка, начальство зашевелилось. И, по-моему, ты ему понадобился.

Офицеры, переговорив, разделились: Сабирьянов с Рылеевым зашагали к складам, а Ракитин порыскал взглядом, увидал Меркурьева, энергично махнул ему рукой.

— Михаил! — заодно крикнул он и Звереву. — Подь сюда.

— Да, зовут. — Алексей встал. — Ладно, пойду.

2

— Есть разговор, — объявил Николай.

Михаил кивнул, подавил зевок:

— Поговорим…

— Не здесь. Давайте в бункер. А где Игорь?

— Тут где-то бродил… — Михаил обернулся. — Да вон он! Думает все.

— Не надо думать, работать надо, — скупо улыбнулся майор бородатой шутке. — Игорь! Ходи сюда, дело есть.

Через пять минут Меркурьев, Ракитин, Зверев, Рябинин, Сабирьянов и Рылеев сидели в небольшой подземной комнате с искусственным освещением. Ракитин на правах главнокомандующего взял слово.

— Не буду разводить философию, — предупредил он, — сразу к делу. Я собрал вас как штаб нашей группировки. Теперь будем собираться дважды в день, утром и вечером. Но без волокиты! Это…

— Вопрос жизни и смерти, — хмыкнул Алексей.

— Вот именно, — без улыбки повторил Николай, — вот именно! Тупое руководство для нас всех — смерть, и не менее того. Пока у нас все неплохо… не сглазить бы! Я, честно говоря, в целом ожидал худшего. Но слава богу… И нам надо это удержать, создать систему. Нужен штаб со всеми полномочиями и по всем вопросам! У кого возникла идея — пожалуйста, в штаб. Если что дельное — примем. Согласны?

Возражений не было.

— Отлично. Теперь дальше! Предлагаю устроить обмен мнениями. Впечатления от новой жизни и предложения на будущее. Мы с Ринатом докладываем о резервах нашего склада. Капитан Рылеев — о своем подразделении. Ну, а вы, первопроходцы, — о своих странствиях. Факты, впечатления, выводы — самое важное! Идет?

— Ты, Андреич, — с одобрением изрек Михаил, — прям как этот… который пришел, увидел, победил — как его там?..

— Юлий Цезарь, — хмуро подсказал Алексей.

— Спасибо, — усмехнулся Николай. — Есть куда расти…

Он вынул из кармана блокнот.

— Итак, о положении дел на складе. Ну, здесь, ребята, мы такой счастливый билет вытянули, что спасибо всем святым, и Деве Марии, и еще не знаю кому. Мы, — Ракитин кивнул на Сабирьянова, — прошлись по-хозяйски, все просмотрели, все постарались учесть. Не буду морочить вас цифрами, скажу так: даже с учетом бойцов Рылеева, считая, что всей нашей ораве нужно мыться, бриться, пить, жрать…

— Срать! — грубо захохотал Зверев.

— …и это тоже, — Ракитин и глазом не моргнул, — так вот, с учетом всего этого продуктов хватит не на шесть месяцев, как я раньше думал, а на годы. Годы — чувствуете?..

— Теоретически! — встрял Сабирьянов.

— Да, надеемся, что до такого не дойдет, но… Деликатесов не ждите, но консервы, крупы всякие, макароны, сушеная картошка — этого добра хоть жопой жуй, извините за выражение. Фасоль, горох, соль, специи… Теперь — вода. С этим, конечно, посложнее. Придется экономить. Мы тут одну цистерну успели набрать из гидранта — молодцы, конечно, но под конец напор был еле-еле, а сейчас там, думаю, пусто. На худой конец можно и речную воду брать, обеззараживающие средства есть, но… Словом, режим жесткой экономии!

— А спирт есть? — вдруг выпалил Зверев.

Ракитин осекся, строго взглянул на Михаила.

— Есть, — после паузы вымолвил он. — А что?

— Да так. — Омоновец пожал могучими плечами. — Думаю. Валюта! Что хочешь можно выменять — у генерала твоего хотя бы.

— И я об этом думал, — нехотя признал Николай. — Но это сейчас не главное. А уж языком трепать и вовсе незачем…

— Да ладно, Андреич! Я тебе что, пацан какой-то сраный!..

— Нет. Я знаю. И тем более на тебя надеюсь. Спиртом у нас Старостин заведует, а у него, слава богу, снега зимой не выпросишь… Ну все, кажется! Майор Ракитин доклад закончил. Вопросы?

Вопросов не было.

— Слово капитану Рылееву, — объявил босс.

3

Капитан встал, раскрыл походный планшет:

— Значит, после боестолкновения в моей роте шестьдесят семь полноценных единиц вместе со мной. Из них офицеров четверо, прапорщиков пятеро, сержантов и солдат осталось пятьдесят восемь. Кроме того, двенадцать раненых, из них двое тяжелых…

Николай многозначительно поднял палец:

— Одну комнату надо под лазарет оборудовать! — И сделал пометку в блокноте. — Штатный медик в роте есть?

— Так точно — фельдшер.

— Отлично! — Майор снова чиркнул в блокноте. — Давай дальше.

— Теперь о технике. — Рылеев перелистнул страницу. — В наличии имеется…

Он продолжил доклад, состоявший из цифр и терминов, и Алексей отвлекся. Монотонный голос капитана бубнил что-то, а Меркурьев погрузился в самосозерцание.

Видения побежали перед внутренним его взором. Лица, то дико свирепые, то страшные в стылой неподвижности… Стрельба, бегущие, падающие люди, полумрак склада в технопарке, трупы, кровь…

— …боец Меркурьев! Вы в контакте? — насмешливый голос сбоку — и Алексей не сразу понял, что это Ракитин окликает его… Но вот дошло, и он стряхнул с себя фантомы памяти.

— Слушаю вас, — отозвался он служебным тоном.

— О чем задумались? — с той же почти неуловимой усмешкой спросил Николай.

— Обдумываю выступление, — четко сформулировал Алексей.

— А! Ну, послушаем. Сейчас слово Рябинину. Меркурьеву — подготовиться.

Игорь натужно откашлялся.

— Ну, что я могу сказать… По моим предположениям, противогазы или респираторы больше не нужны. То есть не совсем нужны…

— Тьфу ты, мать! — искренне сказал Зверев. — Ну, ученые…

— Извините, — смутился Рябинин. — Я хотел сказать, что нановиты уже, скорее всего, перестали существовать в чистом виде. Они определились: поселились в людях как в биомашинах, отчасти, может быть, в животных… В любом случае это удобнее, чем мотаться с ветром, с пылью. Зачем?.. Так что, думаю, этого теперь можно не бояться. — Он сделал паузу. — Зато надо бояться всякого чужого человека. Каждый из зомби будет стремиться заражать людей. Кроме того, им нужна пища, энергия — значит, они будут набрасываться на любую биомассу, вплоть до кустов и травы. Но лучше всего, конечно, мясо. Следовательно…

— Следовательно, — расставил акценты майор, — с базы ни шагу, кроме как группой и в полном боевом снаряжении. Ветер, может, и не страшен — это хорошо, но если какая-нибудь сволочь плюнет прямо в рожу? Они ведь так и будут делать?..

— Да, вероятно. Плевать, царапать, кусать… Могут швырять предметы, смоченные кровью своей, слюной, мочой: камни, к примеру. По логике вещей…

— На хер такую логику! — Зверев как бы пошутил, но шутка повисла в пустоте.

Каждый, наверное, по-своему представил себе такую картину: одичавший зомби ссыт на камень, а потом эта дрянь летит в тебя…

— Ну, тем более, — сказал Ракитин. — Значит, осторожность в квадрате. В кубе! Так и объявим всем. Теперь, Игорь, вопрос к тебе. Как думаешь, какова вероятность массового заражения? Что те, кто стал зомби, заразят… ну, допустим, весь город. Что скажешь?

— Хороший вопрос, товарищ майор, — грустно улыбнулся Игорь. — Я расцениваю эту вероятность как очень высокую. Это процесс лавинообразный. Один успевает заразить в среднем четверых-пятерых… а дальнейшее представить нетрудно.

— Да уж, — усмехнулся и Ракитин. — Прогноз неблагоприятный. Так?

— Да.

— Коротко и ясно. Ну, слово нашему золотому перу. Оно так много думало…

— И придумало. — Алексей встал. Так держать речь было удобнее.

4

— Я действительно думал, а слова Игоря все поставили на место. Правда, прямых доказательств нет, но из того, что я наблюдал, и из нашего обсуждения вытекает гипотеза. Нановиты способны к саморазвитию и самообучению! Это очень неприятный для нас факт, но он есть, и хоть ты усрись. Они вырвались из бункера в виде облака мельчайших частиц. Потом стали вселяться в людей, чтобы перепрограммировать их в тупых зомби… Затем — я заметил! — в поведении гоблинов появились хитрости, они стали вести себя организованно. И это — факт! Похоже, они организуются как пчелиный рой, управляемый единым разумом. Но этот разум не конкретно где-то, в одном месте. Он как бы и везде и нигде…

— Стой, стой, Владимирыч, — поморщился Ракитин. — Это тебя уже творческое воображение понесло…

— А я и говорил, что прямых доказательств нет. Но я уверен — это так! Увидите. Это какая-то новая форма жизни, которая начнет переделывать мир под себя. Как ей выгодно.

— Философия!.. — скривясь, припечатал Николай.

Рябинин пожал плечами, Сабирьянов растерянно перебегал глазами с одного на другого, по лицу Рылеева было видно, что он разделяет мнение вождя насчет философии. А Зверев…

А Зверев громоподобно брякнул:

— Все точно! Прав Леха.

Все стихли. Затем Николай очень вежливо молвил:

— Вот как. Почему?

— Да потому! Потому что я сам это видел. Своими глазами. А Леха молодец, все разложил до копейки.

Ракитин встал, прошелся немного туда-сюда. Остановился.

— Ладно, — сказал он. — В конце концов, нужно исходить из худшего. Будет лучше — и слава богу… Значит, эти твари будут стремиться заражать всех, и, скорее всего, преуспеют. В городе останутся несколько точек: мы, «Бастион», бывшая колония… может, еще кто-то. А прочее — ходячие призраки, царство монстров. Предположим, — я говорю: предположим! — что они в самом деле что-то вроде пчелиного роя. Их действия?

Взгляды сами собой обратились к Меркурьеву. Он сказал:

— Я думаю, они будут крушить техносферу и пожирать биомассу. А когда и то и другое кончится, будут рваться за кольцо оцепления. А войска будут их уничтожать. Вот такой сценарий!

Николай иронически хмыкнул:

— Как вам нравится это: «биомасса»?.. Это значит — мы. Прежде чем лезть за оцепление, рой должен наброситься на нас, так ведь?..

Молчание было красноречивей всех ответов.

— Так! — Николай сказал это как профессор на семинаре. — В городе миллион человек. Без малого миллион будущих зомби. Которые могут объединяться в орду и атаковать. Верно?

— Ну да, — буркнул Алексей.

— А если верно, то представьте себе… нет, не миллион, куда там! И не сто тысяч, и не пятьдесят, и даже не десять. Хотя бы три. Три тысячи монстров! И вот они поперли на нас. Представили?

Все переглянулись. И очень ярко представили это.

— Так-то, — со спартанским спокойствием молвил Ракитин. — Это, я повторяю, всего-навсего три тысячи рыл. Которым, по нашей гипотезе, организоваться — раз плюнуть. Вывод?

— Укрепляться! — Михаил дал по столу кулаком. — Стать крепостью.

— Брестской! — вырвалось у Сабирьянова.

— Покруче… — мрачно отозвался Меркурьев.

— В общем, я пытался дать самый мрачный прогноз, но лучше перестраховаться. — Ракитин сел.

— И правильно! — Зверев, наоборот, вскочил. — Тогда чего тянуть?!

— Опять экспедиция?..

Меркурьев сказал это вроде бы ровно, однако командир уловил в тоне сказанного какое-то неудовольствие. «Ага, — тут же отметил он, — устал парень…»

Зато Сабирьянов просиял:

— Так это… В Низовке, на комбинате! Самое то!

Низовка — часть города, отсеченная от основной территории железной дорогой, такая слобода, сохранившая полудеревенский быт: свои дома, огороды, сараи, бани… С давних пор здесь обосновались несколько предприятий стройкомплекса: лесопилка, асфальтовый завод, комбинат стройматериалов. Его-то и имел в виду лейтенант МЧС. Там можно было раздобыть кирпич, бетонные блоки, еще много чего в том же духе… Идея Сабирьянова всколыхнула новые дебаты.

— Ты представляешь, как эти блоки везти?! Да кирпич хотя бы? Это ж особая техника нужна! — горячился Алексей.

Автор идеи не сдавался:

— Да там же и найдем! Нет — на асфальтовом поищем. Автобаза там рядом! Найдем!.. Кто ищет, тот всегда найдет! — Лейтенант громко рассмеялся.

Михаил тоже был готов в поход хоть сейчас, но мудрый Ракитин смотрел дальше и видел больше.

— Стоп, стоп, — вскинул он руку. — Все, хватит заседать, жопа сплющится. И приключений на сегодня хватит, надо отдохнуть. Сейчас всех соберем, осветим положение, чтобы прониклись. Охрану организуем по всем правилам: караул, часовые… Рылеев, это на тебе, займись. Но в караул ходить всем!

— И бабам? — удивился Алексей.

— По желанию. — Николай подмигнул ему. — Если кто захочет — как откажешь?.. Хотя, думаю, таких не найдется. Итак, сейчас общий сбор, потом всем отдыхать! В караул — по графику. Все, вперед!..

5

Общее построение было недолгим. Пафоса не потребовалось, психологической накачки тоже. До всех дошло, что речь идет о жизни каждого, и дисциплина плюс порядок — вещи безоговорочные. По крайней мере, внешне все прониклись. А вот в душе…

Что творится в душе у каждого — это Ракитина, как начальника, отвечающего за все, очень и очень волновало. По опыту он знал, что психология — не какая-то академическая заумь, но самая практическая вещь. Поэтому он понаблюдал, как Рылеев распоряжается насчет раненых, насчет установки временных палаток, умело расставляет своих солдат на посты… убедился, что все в порядке, и подозвал Меркурьева.

— Слушай, Леха, — вполголоса сказал он, — тревожит меня одна тема… Нас без малого сто рыл, а баб из них всего пять. При этом Света — твоя девушка, верно я понял?

— Да. — Журналист поспешил кивнуть.

— Минус одна. Дальше: Мишаня к ее мамаше яйца подкатывает, а дамочка, я смотрю, ждет не дождется, чтоб он ей воткнул аж до пупка… Так?

— Так, — вынужден был согласиться Алексей.

— Так. Значит, минус две. Итого: три девки. Три шлюхи — им, конечно, не привыкать. А солдатикам че — хоть крокодила дай, они и его трахнут, простое дело. Но радость недолгая будет. При таком раскладе всех за неделю размочалят в лоскутья, и что тогда? А тогда разборки, ревность, драки… Что скажешь, инженер человеческих душ?

Меркурьев по-простецки почесал в затылке.

— Ну что… — протянул он, — поговорить надо. Ведь не до жиру, вопрос ясный. Рылеев пусть своим втолкует, чтоб с бабами меру знали, не беспредельничали. Наши все и так поймут, не маленькие… Ну, и бабам нужно объяснить задачу. Так, мол, и так, девчонки, отнеситесь с пониманием. В атаки вам ходить не надо, рисковать никто не заставляет. Ваше дело — жрать, да срать, да ноги задирать. По-моему, это нетрудно!

Николай подумал, не очень уверенно ответил:

— Ну, возможно…

На этом разговор пресекся, потому что рядом возник Сабирьянов, чем-то озабоченный.

— Товарищ майор! — окликнул он. — Тут одно дело…

6

Михаил так загорелся боевым азартом, что готов был в битву хоть сейчас, и отбой даже раздосадовал его. Но в следующий миг он сообразил, что день отдыха — это очень даже здорово! И взялся за дело.

Для начала разыскал Старостина. Тот сидел в одной из подземных комнат, старательно заполнял какой-то бланк. Михаил не стал плутать вокруг да около:

— Здорово, Андрюха! Ты, говорят, тут начальник по спирту?

Прапорщик оторвался от бумаг, поднял голову. В грубоватом облике возникла загадочная хитринка.

— Кто говорит?..

— Ну, давай всю эту дипломатию побоку! — Лейтенант сел и честно изложил свой план действий.

Он вознамерился уединиться с Тамарой под предлогом «посидеть, поговорить за жизнь», тяпнуть спирту при этом. Ну, а когда мадам окосеет, взять штурмом крепость, которая и так уже готова выбросить белый флаг… Вот он и пришел с деловым предложением: вы нам спирт, а мы вам — бабу. Михаил пообещал в приказной форме велеть кому-либо из шлюшек обслужить прапорщика.

— Выбирай любую! На вкус, — великодушно заявил он.

Старостин откинулся на спинку стула:

— А чего выбирать-то! Я уж выбрал, покуда вы там колесили…

К великому удивлению Зверева, выяснилось, что ушлый прапор успел трахнуть Юлю. И собирается делать это в дальнейшем, отнюдь не претендуя на эксклюзив.

— Ловко! — искренне восхитился Михаил.

— Ну, так чего ж ворон считать, — отвечал Старостин. — А что касаемо спирта, то казенный не дам. Хотя и можно было бы… да не нужно. Вопрос: почему?

— По кочану. — Зверев насупился. Он не любил, когда собеседники начинали наводить тень на плетень.

Пятиборец, видимо, понял это и не стал дальше разводить ребусы.

— Да потому, что есть личный! — Он нагнулся, щелкнул каким-то замком, и глазам Михаила явилась пластиковая канистра, почти полная прозрачной жидкости.

— Посуда имеется? — деловито спросил владелец.

— Найдем! — ожил Зверев. — Ну, Андрюха, спасибо! Я твой должник.

— Да чего там, — отмахнулся Старостин. — Святое дело, можно сказать… Кстати, идем-ка, еще что покажу.

Они прошли в продуктовое хранилище.

— Во-он там, — прапорщик показал в полутьму, — у нас уголок досуга оборудован. Мы там девок парили тайком от начальства. Если хочешь — располагайся.

— Ладно!.. Ну, спасибо еще раз. Не забуду!

И окрыленный Михаил устремился на поверхность. Мозг его заработал интенсивно. Еще бы — столько забот: найти посудину под спирт да завести приличный разговор с Тамарой Викторовной… Это тебе не Юля с Региной, тут подход нужен!..

Но жизнь приготовила Михаилу Звереву приятный сюрприз. Во-первых, пластиковая бутылочка из-под воды нашлась сразу же, а во-вторых, с Тамарой все вышло куда проще, чем думал. А подумать пришлось! Лейтенант немало помучил мозги, прежде чем родил щегольскую фразу: «Тамара Викторовна! Имею честь предложить вам романтический ужин. Возможно, при свечах!..» — однако старался недаром.

Тамара, услышав такое, лукаво подняла брови:

— А у вас, Миша, и свечи есть?

Михаил молодецки выпятил грудь:

— Для такой прекрасной дамы, как вы, найдем!

Свечи на складе действительно были.

Женщина притворно вздохнула:

— Как можно отказать столь галантному кавалеру!..

Когда пошли в глубь тоннеля, Михаил, ощущая, что заветный миг близок, заволновался, начал суетиться:

— Я нарочно вам хотел это место показать. Вы, как человек искусства, оцените романтику… Больше ведь никто не поймет… А это так необычно!

— У вас, Миша, оригинальный вкус.

Ухажер ободрился:

— А вот и свечи! Шампанского, правда, нет, зато есть настоящий спирт. Чистейший! Как слеза.

— Прямо как в «Мастере и Маргарите»… — блеснула эрудицией Тамара Викторовна.

— Чего? — У Зверева с этим было похуже.

— Нет, ничего. — Она улыбнулась. — Знаете, Миша… Мы ведь не ради спирта и свечей сюда пришли, не правда ли? Ну, свечи, так и быть, пригодятся, а вот спирт… спирт, думаю, нам ни к чему…

Честно сказать, лейтенант Зверев, несмотря на вожделение, в глубине души немного страшился — все же дама его была в почтенном возрасте. В брючном костюме она выглядела элегантно, а вот как будет без него?.. Но все сомнения рассеялись — Михаил увидел цветущее, полное женских сил тело, и страсть горячо плеснула ему в мозг.

Тамара Викторовна прежде немного стеснялась своего либидо, рисовавшего ей нескромные картинки, старалась гнать их, но они пролезали в ее сны — точнее говоря, всего одна картина: как ее властно берет, почти насилует здоровенный мужик, настоящий самец. Конечно, никому она о том не говорила, даже дочери… Но когда жизнь перевернулась и в новой жизни возник рядом именно такой мужчина-самец, женщина испытала странное, неведомое прежде чувство: сны ее сбываются. И она поняла, что это судьба. И — будь, что будет!

Мужские пальцы и губы жадно блуждали по ее телу, сладко затомившемуся в ожидании ТОГО САМОГО. Невольная пульсация прошлась внутри, соединяя тайной цепью самые чуткие, самые жаждущие ласки женские точки… Ей так захотелось, чтобы мужские руки сами, без подсказки, нашли эти точки — уж если сбылось одно, пусть сбудется и это… И — о чудо! — все сбылось.

Жаркий рот обхватил ее левый сосок, с силой втянул в себя — и он туго напрягся, налился, словно, вспомнив былое, захотел брызнуть молоком. И тут же крепкие зубы сжали его, а твердые пальцы стиснули правый — жгучая боль пронзила тело, ее стрелы сомкнулись меж ног, и женщине почудилось, что там извергся горячей лавой живой вулкан.

Стон вырвался из ее вмиг пересохшего рта.

Михаил, ослепленный похотью, рыскал руками и губами по телу женщины, сжимал груди, терзал набухшие соски, слыша сладостные стоны, чувствуя, как вздрагивает, нежно льнет к нему изголодавшаяся по мужчине плоть… Он резко сунул руку между ног Тамары, и рука нашла там влажную, горячую долину страсти.

Он сам издал глухой стон нетерпения. Но ничто больше не мешало — и вздыбленное мужское естество погрузилось в живую глубину.

Тамара громко вскрикнула, когда жезл Приапа мощно вошел в ее сокровищницу. Ракитинское ироническое «до пупка» оказалось не так уж далеко от истины. Она уже готова была взмыть в седьмое небо… но их обоих подвело долгое сексуальное голодание. Несколько судорожных сокращений — и Михаил ужаснулся, ощутив, что его «милый друг» вышел из-под контроля. Он попытался удержать негодника, да куда там! «Друг», как из брандспойта, ударил могучим зарядом спермы.

И женщина не удержала неистовый крик, когда горячая струя плеснула в ее лоно. Крик прокатился по гигантскому темному пространству, одна из свечек упала, сбитая чьей-то рукой, пламя другой затрепетало, по стене и потолку забегали причудливые тени…

— Ничего! Ничего! — жарко шептала Тамара на ухо Михаилу, крепко прижавшись к нему. — У нас еще вся ночь впереди!..

7

В эту самую ночь майор Ракитин почти не сомкнул глаз.

Конечно, он понимал, что людям нужна разрядка. Слишком большое напряжение требовало сброса. Поэтому Николай разрешил всем оттянуться по полной, лично следя за тем, чтобы часовые несли службу четко, не отвлекаясь на сладострастные вопли и стоны из ходуном ходивших палаток… Михаил с Тамарой скрылись в подземных чертогах, Алексей со Светой тоже куда-то слиняли, а прочим желающим осталось драть кого-либо из потаскушек, не более одного раза — за этим следили строго.

Спасибо Рылееву! Он, установив посты, составив график караула и, разведя первую смену часовых, подошел к Ракитину:

— Слушай, майор. Я понимаю, дело важное, ребятам надо расслабиться. Кому-то, может, в последний раз: будем смотреть правде в глаза… Но и контроль необходим. Поэтому давай до четырех ночи ты бодрствуешь, после четырех — я. Ну, а с утра все в штатном режиме. Идет?

— Резонно. — Николай кивнул. — Только бдительность, бдительность и еще раз бдительность!

— Ну, об этом можешь не говорить, — усмехнулся капитан…

…Первая половина ночи прошла спокойно. Правда, трудно было привыкнуть к странным ночным шумам дичающего города, совсем не похожим на звуки мирной жизни. Если не считать животного воя, рычания и хрипения из палаток, в округе царили зловещее безмолвие и почти полный мрак. Иногда там что-то недобро вспыхивало, изредка долетали далекие стонущие звуки — эти проклятые зомби перекликались, что ли, между собой?.. Тревожные предчувствия охватывали душу Николая, но ничего покуда, кроме предчувствий, так и не проявилось.

Ровно в четыре майора сменил Рылеев, но, и улегшись, Ракитин долго не мог заснуть, ворочался и думал, что отсутствие женщин плохо, но и присутствие их — тоже мигрень еще та. Конечно, размышлял он, за эту ночь девчонок излохматят так, что им потом дня два лежать пластом, и завтра надо строго-настрого предупредить об этом всех. И, уж конечно, найдутся недовольные, пойдут шепотки: почему этому так, а мне вот эдак… может возникнуть ревность, даже злоба, а оружие у всех в руках… наконец, порево, как пить дать, идет без презиков, и что из этого вырастет, одному Богу известно. Остается уповать на то, что все же спустя месяц-другой с бедой сумеют справиться, карантин кончится, а вместе с тем и ответственность майора Ракитина за человеческие жизни, настоящие и будущие…

Под эти невеселые мысли он заснул, а проснулся как штык — в восемь утра, с тяжелой головой, но и с неотступным осознанием долга: надо строить личный состав, ставить задачу на день… вообще надо, чтобы люди были постоянно заняты, — эту нехитрую истину Николай усвоил еще курсантом. Только женщинам следует дать отдых по уважительной причине.

У входа в душевую он столкнулся с Михаилом, помятым, но довольным, — ну, тут все ясно.

— Вижу, вижу… И как оно, на сексуальном фронте?

— У-у, Андреич… Это такое было! Полет к звездам! Белка и Стрелка, блин!.. А кончал как?! Как из дула!

— Ты смотри, докончаешься… Что потом с пузом ее будешь делать?

— Да брось, Андреич! Какое пузо? У нее уже и возраст не тот…

— Возраст не тот, а еться самое то?.. Если она, брат, у тебя такая ебливая, — прости, конечно! — значит, по этой части все в норме. Смотри, принесет тебе подарочек.

— А, ладно, Колян! Херня все это.

— Ну, я предупредил.

Потом Ракитин встретил Алексея, очумевшего, но тоже счастливого, — и здесь картина как на ладони. «Во дают! Дочка-пиздюшка, мама-поблядушка…» — беззлобно подумал майор и отдал приказ на построение.

— Ну что, товарищи бойцы и командиры? Ночь провели с чувством, толком, со смыслом жизни… — начал он, и по рядам прокатились смешки, чем Ракитин остался доволен. — А теперь нужно собраться! Нам предстоит боевая экспедиция. Состав и снаряжение уточним после завтрака. Выезд через полтора часа. Вопросы?.. Нет? Отлично! Командный состав — на совещание, остальным завтракать.

Совещались в том же составе, что и вчера.

— Ну, не будем разводить баланду, — с места в карьер взял слово Ракитин. — Командиром опять предлагаю Зверева. От добра добра не ищут, а дело слишком серьезное, чтобы эксперименты устраивать. Справишься?

— Легко! — отрубил Михаил.

У Николая малость отлегло от сердца.

— Дальше, — обратился он к Рылееву. — Надо твоих огнеметчиков, хотя бы отделение. И кого-то из офицеров — за старшего.

Максим кивнул:

— Да я сам и поеду.

— Так, — согласился Николай. — Мустафин, Костенко — они в технике смыслят…

— Я таких парочку могу подбросить, — добавил Рылеев.

— Ага… Вот и этот вопрос закрыли! Ну, и добровольцы: кто хочет, без проблем.

Алексей после бурной ночи ощущал себя в некотором полураспаде и большого желания идти в поход не испытывал. Да и никакого не испытывал. Испытывал он желание спать.

Ракитин мельком покосился на мятое лицо журналиста, сразу прочел его тоскливые мысли…

— Меркурьев сегодня может отдохнуть, — сказал Николай с усмешкой.

Зато возник Сабирьянов:

— Можно я поеду?! А то уж сколько тут торчу, как пень! Если что, и за водилу сгожусь. Запросто!

— Добро, — не стал возражать Ракитин, но тут всех удивил Зверев.

— Нет, — веско молвил он, — я без Лешки никуда.

Все замерли в недоумении. Затем Николай потребовал разъяснений:

— Это как понимать?

Михаил набычился:

— Да я и сам не знаю, как понимать… Но это… он у нас ясновидящий, типа того.

— Еще интереснее, — удивился Ракитин. — А сам ясновидящий что скажет?

Алексей чуть не поморщился с досады. Зверев задел то, что ему самому было не очень ясно, и не хотелось ни с кем обсуждать это, а поразмыслить бы всерьез наедине с собой… Но сказано так сказано. Алексей с неохотой протянул:

— Ну, возможно, в сложных ситуациях у меня обостряется интуиция… Несколько раз выручала. Но толком сам пока не знаю, как, почему… Объяснить не могу.

— И еще как выручала! — брякнул Зверев.

Ракитин мыслил практично.

— Объяснять — это ваше дело. — Он указал взглядом сперва на Рябинина, потом на Меркурьева. — А мне главное — польза. Если она требует твоего присутствия…

— Да ладно. — Алексей пожал плечами. — Надо, значит, надо!

— Ну и все. — Николай глянул на часы. — Час на сборы!..

8

Клич, обращенный к добровольцам, встретил скромный отклик. Кроме Сабирьянова, нашелся лишь один желающий: Павел Рябинин, всегда готовый к подвигам, как пионер. Своим свирепым рвением он, конечно, всполошил старшего брата; тот закудахтал, что никуда Павла одного не отпустит, что поедет с ним вместе… Но Ракитин категорически запретил ему это.

— На вас, Игорь, — внушительно заявил он, — принцип добровольности не распространяется. Вы слишком ценный кадр. А брат ваш человек взрослый, имеет право поступать как хочет.

После этого упрямый Пашка засобирался, в том числе и назло брату, оставив того в состоянии предынсультного криза. Прочие члены вылазки восприняли этот рейс как должное. Солдаты засуетились вокруг БМП, снаряжая ее огнеметными зарядами, вскоре взревел дизель, погнал из выхлопной трубы темную струю дыма, и механик-водитель забегал, матерясь, вокруг машины — что-то не так показали ему приборы на панели.

Но вот и это позади. Экспедиция была готова: БМП с десятью бойцами и капитаном Рылеевым да потрепанный «соболь». Собралась толпа провожающих, тут же оказались мать и дитя Мамаевы, они жались друг к другу, вроде бы стесняясь случившегося, а вид имели невыспавшийся, но счастливый. Алексею показалось, что Света хочет сказать ему нечто, может быть поцеловать… да и Тамара Викторовна не прочь прослезиться от чувств… но далекий от романтики майор Ракитин скомандовал:

— По машинам! Снаряжение проверить!.. — И через полминуты: — Открыть ворота!

Взревел дизель, БМП покатила вперед, расшвыривая гусеницами щебень.

— Бисмилла рахман рахим… — пробормотал Мустафин, воткнул первую передачу, и «соболь» двинул вслед за броневиком.

Поехали.

Алексея вдруг посетило виденье из минувшей ночи — даже не виденье, ощущение своей восставшей плоти, погруженной в нежную норку Светы и он усилием воли отогнал этот глюк. «Нечего! — подумал он. — Надо сосредоточиться на деле».

Почти все уральские города имеют большой перепад высот. Низовка потому и называлась так, что была далеко внизу, в сущности, занимая полуостров, образованный петлевым изгибом русла реки. Спуститься туда можно было двумя путями; один из них — извилистая, почти серпантинная дорога, проложенная по крутому склону, — был в данном случае кратчайшим. По нему и громыхал эскорт из БМП и «соболя».

Обочины серпантина — старые домики, густые заросли, сады… Сейчас здесь совершенно пусто, ни души, и это, к чему вроде бы привыкли все, неприятно зацепило Алексея. В самом деле, ведь миллион человек в городе! Куда все подевались?! Даже если предположить, что все заразились, переродились… Миллион зомби! Ведь этот миллион должен бегать, носиться везде, как саранча… а этого и в помине нет. Пусто! Ни людей, ни зомби. Что это значит?..

Вспомни заразу — появится сразу! В этой правде жизни пришлось убедиться Меркурьеву. Он увидел, как БМП странно вильнула, царапнув асфальт гусеницами, потом услыхал глухие выкрики… а потом вскричал и Мустафин:

— А-а, сука! Вон он, сволочь!..

Справа по заросшему склону метнулась вверх сутулая фигура. Алексей вздрогнул: в этом беге не было ничего человеческого, так бегают обезьяны, что ли… черт знает! Больше не успел подумать — распахнулся верхний люк БМП, высунулся пулеметчик. В следующую секунду загрохотал РПК.

Очередь метко накрыла фигуру, и по ушам ударил дикий визг. Алексей побледнел, видя, как подстреленное существо корчится, дергается, катается по земле… Михаил злорадно захохотал:

— Что, гнида? Щекотки боишься?..

Тут дорога сделала крутой изгиб, и отвратительная картина пропала из виду.

— Всем быть наготове! — приказал Зверев. — Не расслабляться! Леха, как твоя эта… интуиция?

— Пока молчит, — сухо ответил Меркурьев.

— Все это имеет рациональное объяснение… — начал было Павел, но тут же получил от начальства дельный совет:

— Не делай умное лицо, студент! Ты не на зачете.

— Да нет, — вскинулся было Павел, — я вполне серьезно говорю… — Но по взглядам окружающих понял, что ученую дискуссию они считают неуместной. — Ну, хорошо, я потом вам докажу, — все-таки не сдался он.

Дальше ехали без приключений. Комбинат стройматериалов был заметен издалека: высоченная пыльная башня с длинной наклонной галереей из ржавого железа — для переработки извести, что ли. Это сооружение вообще выглядело сумрачно, а уж сейчас, в обезлюдевшем городе, в неживом безмолвии… оно и вовсе рождало зловещие предчувствия. Бог знает, как у остальных, но у Алексея что-то смутно промелькнуло.

Но не более того…

Вблизи брошенный завод производил совсем гнетущее впечатление. Ветер с реки крутил пыльные вихри на неприютной площади перед зданием управления, глухо громыхал листовым железом где-то в цехах… Зверев выскочил из «соболя», из БМП выпрыгнул комроты Рылеев. Офицеры кратко переговорили, Зверев кивнул и побежал обратно к мини-вэну.

— Ну что, — сказал он, — вон те ворота — въезд на территорию. Сшибем их к простой матери, а там по обстановке.

БМП развернула башню пушкой назад, взревела, выпустив густой выхлоп, и поперла на ворота. Смяла их легко, точно консервную жесть, крепления вылетели из стен, выдрав вслед за собой несколько кирпичей. БМП прокатилась по воротам и, мятые, искореженные, они распластались поперек пути — «соболю» не проехать.

— Т-твою мать! — ругнулся Мустафин, тормознув.

Створки заднего люка БМП распахнулись, из него повыскакивали бойцы с огнеметами, умело рассредоточились в цепь. Рылеев махнул рукой:

— Оставьте машину там! Идемте сюда, вроде тихо. Вот это, похоже, гараж. — Он указал на длинное строение слева. — А там, дальше, — площадка готовой продукции… Кирпичей силикатных до хрена!

— Ну и хорошо. — Зверев вышел, окинул взором башню, корпуса цехов. — Как интуиция, Леха?

Алексей вслушался в себя — и почему-то вспомнил слова Сабирьянова про автобазу… Он повернулся к эмчеэсовцу:

— Что ты там про автобазу говорил?

— Автобаза? Да вон она, за поворотом! Метров триста оттуда.

Михаил внимательно посмотрел на Алексея:

— Это что… все оттуда же подсказки?

Меркурьев пожал плечами:

— Возможно. Может, там что ценное для нас есть?

Зверев задумался. Разъединять группу казалось ему рискованным… но и чутью Алексея он доверять привык. И принял компромиссное решение.

— Ладно. Давайте так: Меркурьев, Мустафин, Костенко — сгоняйте на эту автобазу. Посмотрите, оцените обстановку и сразу назад. Мустафин за старшего. А решать буду я!

Рылеев окликнул:

— Эй, ну чего вы там? Давай грузиться, здесь и кирпичи, и блоки есть.

— Идем! — крикнул Михаил. — Ну, давайте по-быстрому. Сабирьянов, Рябинин — за мной!

9

База и в самом деле была рядом. Ворота, дверь проходной — нараспашку, на территории никого. Грузовики стоят рядами, на первый взгляд все целехонькие. «Соболь» на скорости влетел на пустой асфальтовый плац, лихо развернулся, подняв шлейф пыли.

— Как будто порядок! — сказал он.

— Полуприцепы надо смотреть, — догадался Алексей, — блоки лучше на них везти.

— Точно, — одобрил Мустафин, а Костенко лишь носом шмыгнул.

«Ворота открыты, — пробежала мысль, и Алексей напрягся, — неспроста…»

Но на этом мысль и оборвалась.

Глухой взрыв громыхнул невдалеке. И тут же — вой, рев адских глоток. Вспыхнула стрельба.

— Наши!.. — отчаянно вскричал Алексей.

Мустафин так дал по газам, что все чуть не влипли в сиденья. «Соболь» полетел ракетой.

Из-за поворота вздымалось густое пылевое облако, а бешеная какофония стрельбы, воплей и злых выкриков неслась быстрее пыли. Ясно — там схватка. Бой!

«Соболь» пронесся по колдобинам без разбора, с заносом влетел в правый поворот. В лица ударил запах гари. Пламя! А еще…

А еще такое, что у Меркурьева язык отнялся.

На том месте, где был гараж, теперь громоздились руины — куча битого кирпича и разломанных плит, братская могила автомобилей. Над этим и клубилась туча пыли.

— Ни хера себе!.. — потрясенно проронил Костенко.

«Соболь» подлетел к искореженным воротам, все трое выпрыгнули из машины, помчались сломя голову, их башмаки загрохотали по железу…

А бой, похоже, уже закончился.

Пылали, охваченные вязким пламенем, боковая стена и оконные проемы цеха. Огненные выплески из темноты окон были похожи на драконьи языки. БМП, грозно рокоча, попятилась — и сама как дракон вдруг извергла огонь в одно из окон. Оттуда раздался знакомый безумный визг.

Отчетливо несло паленым мясом.

Из-за броневика вывернулся пыльный, грязный Зверев.

— Взрыв! — задыхаясь, крикнул он. — Гараж рухнул, наших подавило!..

В этот миг в глубине цеха рвануло еще раз. Из окон жарко дунуло огнем и пылью. Со страшным громом рухнули какие-то невидимые отсюда огромные механизмы. Михаил припустил рысью.

— Назад! Отходим! Машину уберите!.. Пашка, придурок, назад! Жить надоело?!..

«Живой!..» — облегченно подумал Алексей.

Шустрый Мустафин метнулся обратно, вскочил в кабину, «соболь» дал задний ход. Успели отбежать и пешие. БМП, грохоча, выкатилась на площадку перед заводской конторой, дернулась и замерла…

И — тишина.

Почти абсолютная, неправдоподобная тишина. Лишь урчало жалобно что-то в глубине взорванного цеха.

И вот тогда-то Алексей с совершенной ясностью понял, что здесь произошло. И что под завалами гаража погибли все, и что зомби вблизи нет. Кого сожгли, кого угробило взрывом в цеху, кто удрал…

Наверное, лицо его изменилось, потому что взгляд Михаила на нем запнулся.

— Ты что, Леха? Ну! Что?!

— Кто под завалом?

— Моих восемь! — крикнул Рылеев. Он малость оглох в БМП. — И ваш эмчеэсник!

— Сабирьянов?! — ахнул Меркурьев.

— Надо раскапывать! — закричал капитан. — Может…

— Не надо, — устало сказал Алексей и глянул в синее небо. — Не может.

10

Мотор старенького КамАЗа натужно рычал, трудно ему было переть в гору тяжесть. Каждую машину нагрузили кирпичом по максимуму, а два обнаруженных полуприцепа приспособили под перевозку блоков. На них ехали Мустафин и Костенко, самые опытные водители. Прочих посадили на грузовики, Рябинину-младшему пришлось рулить «соболем». Экипаж БМП гнал свою машину не в колонне, а сбоку, чтобы в случае чего успеть на подмогу любому.

В случае чего… Этот случай остро ощущали все, каждый ехал в сильнейшем напряжении, и надежда была только на интуицию Алексея — теперь ее признали все, даже скептик Пашка, который, правда, все твердил о «рациональном объяснении». Да с ним никто и не спорил! Есть объяснение, и хрен с ним — нам какая разница. Лишь бы толк был. А он был! Сегодня предчувствие Меркурьева подарило ему ни много ни мало — жизнь.

Правда, не спасло других. Думая об этом, он скрипел зубами и ругательски ругал себя. Расслабился, дурак! Устал, видите ли, за ночь! И вот результат: сам спасся, а товарищей не выручил. Первого предостережения — там еще, на спуске, — не расслышал. Дурак… Все, не имеешь больше права уставать! Вот так, просто и ясно. Один за всех, тогда и все за тебя…

…Когда они втроем отбыли на автобазу, команда Зверева — Рылеева начала изучение местности. Солдаты без труда проникли в гараж, обнаружили там с полдюжины грузовиков, в целости, с полными баками. Сабирьянов не утерпел, бросился туда же. Решили заводить, выгонять машины на погрузку…

Тут-то и ударил взрыв.

Точнее, несколько одновременных взрывов. Зверев был готов поклясться — диверсия! Разумная, спланированная, системная. Рвануло в таких точках, что гараж сложился как карточный домик, погребя под собой и людей и машины.

А из цеха ринулась с ревом толпа зомби. Сколько их было — двадцать, тридцать?!. Считать было некогда. Хорошо, Рылеев оказался на месте! Огнеметные установки БМП хлестнули залпом с правого борта — и уродам пришел мгновенный конец. Кто-то — уверял Зверев — метнулся обратно, в глубь цеха, иные горели, бежали, воя так, что у слабонервного могли б начаться судороги.

Но среди бойцов не было слабонервных. Пашка — тот и вовсе был готов нырнуть чуть ли не в пламя, насилу удержали. Рылеев боеприпасов не жалел, прошелся крест-накрест по окнам огненным мечом, и ни одна тварь не выскочила оттуда, не набросилась на людей…

Меркурьев, выслушав этот рассказ, убедился в точности своих откровений, вздохнул, сказал невесело:

— Значит, это опять была засада. И организованная, продуманная. Заранее заложили взрывчатку, ждали… Все верно: эта гадость умнеет. Правда, сдуру сами на своих же минах и подорвались. То есть программа дает сбои. Но…

Это «но» сейчас гвоздем сидело в голове Меркурьева. Тешиться тем, что пока еще дебилы, еще делают глупости… К черту! Это вопрос нескольких дней. Больше у них ошибок не будет. И что тогда? Ему, Алексею Меркурьеву, жить в постоянном напряге, пытаясь предугадать будущее?.. Да от такой жизни через два дня сдохнешь!

Да уж, это гвоздь так гвоздь, его не выдернешь. Правда, сейчас, почти уже на автомате сканируя пространство, Алексей острой опасности не ощущал — и это хорошо. Вернемся без потерь. Привезем материалы, начнется реконструкция базы, превращение ее в крепость… И это опять же хорошо, но ведь все это требует времени, времени, времени…

А будет ли оно?

Алексей глянул в зеркальце. Колонна машин тащилась в гору. Взгляд мельком пробежался по кабине, явно хранившей в себе дух прежнего хозяина. Инструменты, тряпки, путевые листы и накладные, заткнутые за приборную панель… Где сейчас этот человек? Что с ним? Жив?.. Быть может, жив, но уже не человек. А может, и плоть его, лишенная души, уже сожжена огнеметом там, на заводе, и лежит обугленной кучей, и никогда, никем не будет похоронена по-человечески…

Мурашки побежали по спине, Меркурьев испугался — не трагедии непогребенного трупа, нет, конечно. Испугался он, что, отвлекшись, утеряет контроль над обстановкой и это вновь может стоить кому-то жизни. Он встряхнулся, сбросил путаницу лишних мыслей и включил себя в режим суперрадара, к чему уже привык.

Колонна возвращалась домой.

ГЛАВА 15

1

Следующее утро преподнесло обитателям базы еще один неприятный сюрприз.

Неожиданно к ним нагрянули гости. Точнее, не гости даже, а беженцы. Подольский с жалкими остатками зоновской группировки. В основном женщины и дети. Ладно, хоть продукты и обмундирование сумели вывезти.

— Ни хрена себе! — удивился Зверев. — Это что еще за новости?.. Валера, здорово, братан, давно не виделись!

— Здорово-то оно здорово, да здоровье дорогой ценой досталось… — замысловато выразился Подольский. Увидев недоумение на лицах, изменил тон: — Тут у нас, мужики, такие дела, что не расскажешь, не опишешь… насухую. — Он невесело улыбнулся. — Кстати! Познакомьтесь: майор Слепян, мой боевой соратник.

Наметанным глазом Николай заметил, что уцелевшие спецназовцы вполне в своей тарелке, а вот майор Слепян выглядит неважно — какой-то потухший… словно выдернули из человека главный стержень.

— Прошу, майор, — уважительно, как равный равному, сказал Ракитин. — Вместе мы все сможем! — слегка слукавил он, желая подбодрить огорошенного кума.

Тот как будто даже не сразу и понял.

— Что? — переспросил он. Николаю пришлось повторить. — Ах да, — пробормотал Вазген, — ну да, конечно… Сделаем. Все как положено…

Ракитин с Алексеем переглянулись. Алексей еле заметно пожал плечами — не иначе, скапустился тюремщик. Крыша протекла. Видать, круто пришлось там, на зоне…

Вскоре хозяева убедились в этом — когда пригласили гостей к себе в апартаменты, где за обстоятельной беседой раздавили пару пузыриков надыбанной в супермаркете водки. Известие о том, что случилось в колонии, складские восприняли без радости, конечно, но спокойно — жизнь отучила их удивляться, тем более ахать и охать по всякому поводу…

Поговорили конкретно.

— Ну, теперь у нас свой спецназ появится… — Алексей толкнул дюжего омоновца: — А, Михаил? У тебя конкуренты крутые.

Тот хитро прищурился:

— Спец не спец, а крутые парни нам нужны. Эт точно! Хотя бабы да детишки — нам как чемодан без ручки…

Алексей нахмурился. Женщины, конечно, выглядели так, как будто пережили глубочайший шок… да так оно и было! А детишки, те ничего — невинная детская психика, как видно, сама по себе защита от ужасов этого мира.

— Ну, это ты брось, — сказал Меркурьев. — Дети — святое.

— А я ничего и не говорю. Святое! Но спасать-то это святое нам — больше некому…

2

Валеру точила изнутри одна мысль, не давала покоя. Но пока знакомились да базар вели в штабе, он об этом помалкивал.

Позднее, когда они со Штепой и Слепяном слегка освоились на новом месте, Подольский улучил момент, когда Ракитин с Меркурьевым окажутся вместе, и подвалил к ним со своим предложением.

— Мы не должны оставлять на свободе такое огромное количество зомби в одном месте, — заявил капитан. — С учетом того, что мы положили пару сотен, там их еще осталось около четырехсот… Конечно, в городе теперь совсем не сахар, но это такое гнездо тварей… Кончим их — все воздух чище будет.

— Да оно-то конечно… — Майор вздохнул. — А что ты конкретно предлагаешь?

— Нужно их ликвидировать, уродов, пока они не разбежались по городу и не понесли заразу дальше. Если грамотно спланируем операцию, справимся без проблем, обещаю.

— Хм… — задумался командир группировки. — Без проблем, говоришь… Не уверен! Они ведь, собаки, умнеют не по дням, а по часам.

— Валера прав, — поддержал товарища Алексей. — Умнеют они все-таки пока по дням. А вот чтобы они дальше не поумнели… Я думаю, что они там образовали стаю, так сказать, некую функцию Роя… Ну да ладно, чего тут умничать! Дело надо делать. Людей у нас достаточно, имеется неплохое оружие — думаю, без особого риска всех там и положим.

Подумав немного, Ракитин кивнул:

— Ладно, выделю вам пару взводов. Огнеметчики накроют цель, а пулеметчики и автоматчики зачистят территорию. Доволен, капитан?

— Вполне, — кивнул тот и подмигнул Алексею: — Хоп!

Они с Меркурьевым дружески хлопнули друг друга по ладоням.

Ракитин наскоро собрал весь свой штаб прямо на улице — изложил задачу.

— Рылеев, Подольский, Степанов — будете руководить операцией. Старший — капитан Подольский. Действуйте по обстановке! Возьмете с собой запас соляры — все там сожгите к чертовой матери! Чтоб духу от этих нановитов не осталось!.. Вопросы?

Вопросов не было. Но были комментарии.

— Меркурьева с собой возьмите! — вмешался Зверев.

— Зачем? — Валерий не понял омоновца.

— А-а!.. — довольно произнес Михаил. — Не знаешь еще… Он у нас особенный!

Дальше последовал краткий, но пылко-нецензурный рассказ об удивительных способностях Алексея. Подольский выслушал в своей обычной манере — не удивился, вообще не проявил никаких эмоций.

— Так это наследственное, — сказал он и этим как раз всех удивил. Пришлось дать пояснение о Петре Меркурьеве: — …У него тоже чутье было всем на зависть, сколько раз выручал всех. Он и погиб-то, когда наш отход прикрывал…

От слов Валерия, от воспоминаний вновь кольнуло сердце. Алексей потихоньку отошел в сторону.

Вояки продолжили разговор, а Меркурьев как-то нелегко задумался и о минувшем, которого не вернуть, и о замысловатом нынешнем, в том числе и о себе самом… «Нет! — решительно молвил он, только не вслух, конечно. — Здесь не наследственное. То есть одаренность тонкой интуицией, возможно, и вправду родовая черта Меркурьевых… но сейчас только ею все не объяснишь. Нет, здесь нечто иное…»

Подольский повернулся, увидел, что Алексей погружен в невеселые думы, и решил, что в таком состоянии толку от него будет с гулькин нос… да и пожалел Валерий брата своего боевого товарища, что уж там говорить.

— Да нет, — сказал он, — здесь мы сами справимся. Спецназ есть спецназ!

— Ну, если так… — Ракитин глянул на часы, — то два часа на сборы — и вперед!

3

Через два часа «Уралы», полные оружия, боеприпасов и солярки, были готовы к выезду. Перед погрузкой в машины Подольский настоял, чтобы все бойцы облачились в ОЗК — причем по полной экипировке. Путь лежал в самый рассадник заразы.

— Счастливо! — сказал спецгруппе Алексей, посчитавший своим долгом напутствовать уходящих на задание.

И вот колонна, состоящая из четырех грузовиков и эмчеэсовского микроавтобуса, запылила по дороге в сторону Чернореченска…

До поворота на зону добрались без приключений. Такое создавалось ощущение, что все зомби в округе попрятались при виде автоколонны, наученные горьким опытом столкновения с вооруженными людьми. Лишь на отрезке пути между городским цирком и мэрией — там, где с одной стороны к проспекту вплотную подступает еще одна лесопарковая зона, были замечены с десяток темных силуэтов, поспешно спрятавшихся за деревьями. Останавливаться и проверять, люди там или монстры, не стали. Черт с ними! Есть задача поважнее.

Вот и дорога, ведущая к ментовской зоне. Подольский ехал в переднем микроавтобусе и не забывал зорко посматривать по сторонам. По правую сторону сплошной каменный забор, огораживающий территорию автопредприятий и строительных организаций. Слева — лесопарк, через который они не так давно проходили.

На секунду показалось, что и тут не все чисто — лесок не пуст! Но капитан решил пока не придавать этому значения — цель близка, ею и следует заняться в первую очередь. А потом уже можно будет проверить окрестности.

Метров за пятьдесят до въезда в колонию автоколонна остановилась. Бойцы выгрузились, подготовили оружие к бою. Подольский приказал двум отделениям автоматчиков следовать за ним, остальным во главе с Рылеевым ждать сигнала.

Разведчики побежали вперед, затем сошли с дороги и вдоль забора принялись скрытно подбираться к воротам. Все ближе и ближе бойцы к цели… Вот и ворота — точнее, их полное отсутствие. Металлические створки, покореженные и сорванные с петель, валяются рядом — как видно, понадобилась нечеловеческая сила, чтобы сделать это.

Командир поднял руку: внимание! Затем подал знак: двое со мной, остальные ждут. С оружием наготове трое просочились внутрь. Быстро осмотрелись: вокруг никого. Зато вид колонии изнутри озадачил их, если не сказать — потряс… Перед ними предстала картина полного разгрома. Многие постройки разрушены, в других двери выломаны, стекла во всех окнах выбиты. Словно по колонии прошелся ураган, круша и ломая все на своем пути. А вот трупов отчего-то не наблюдалось — вообще никаких, ни своих, ни врагов.

Подольский свистнул остальным: сюда! Когда два десятка вооруженных людей очутились внутри зоны, капитан обвел рукой строения:

— Проверяем все, если замечаем врага — ликвидация по полной. Противогазы не снимать. Первое отделение под командованием сержанта Степанова осматривает промзону. Второе — за мной!

Капитан с бойцами рысцой двинулись к жилой зоне.

Приближаясь к ограде, разделяющей колонию на два сектора, — местами поваленной и поломанной, местами сохранившейся, — люди Подольского все четче различали следы погрома. Бараки тоже не избежали разрушения. Оконные решетки вырваны с мясом, дверей вообще не видно, площадки перед постройками густо усеяны щебнем, битым стеклом… А посередине площади высились… Сначала их приняли за горы мусора. По мере приближения к ним бойцам показалось, что это штабеля дров. Ну, а когда подошли совсем близко, вид у всех был слегка охреневший. Уж чего только не насмотрелся за свою бурную жизнь капитан спецназа Подольский, но и у него, битого-стреляного вояки, отвисла челюсть.

Двумя пирамидами возвышались выложенные ровными рядами груды человеческих тел. Вернее, не только человеческих, но и тех существ, что они покрошили намедни. Зомби!.. Теперь уже окончательно мертвые — мертвее не бывает. По первым прикидкам — сотни две или даже три…

Бойцы переглянулись, посмотрели на командира. Голос Подольского из-под противогаза донесся приглушенно:

— Никому не приближаться к трупам. Обследуйте бараки — только осторожно.

Спустя четверть часа стало ясно, что зона пуста. Разгромлена и выпотрошена — но пуста. Капитан по рации связался с основным отрядом, приказал выдвигаться на объект. Когда отряд прибыл, Подольский указал Рылееву на горы трупов:

— Они облегчили нам работу.

— Да уж, картина… Будем жечь? — спросил тот.

— Да. Обложить их всем, что горит, основательно полить солярой и… «Ахмет, поджигай!» То же самое проделать с бараками и администрацией. Выжечь тут все на хрен!..

Капитан отдал приказ выставить дозоры перед колонией — у въезда и чуть дальше, возле машин. Было ясно, что оставшиеся в живых зомби — без малого четыре сотни уродов — где-то поблизости. Поэтому ухо нужно было держать востро. Далеко они уйти не могли. На проспекте все было чисто — не считая леска возле цирка, но там четыреста монстров не спрячутся. Остается…

— Да! — в ответ на свои мысли произнес вслух Подольский, наблюдая, как бойцы занимаются делом, выполняя его приказ: таскают обломки досок, фанеры, куски разного брошенного тряпья и даже пустые пластиковые баллоны — и все это кидают к зловещим штабелям из мертвых тел.

Теперь-то он иначе воспринял слова Зверева о ясновидении Алексея. Не то чтобы пожалел, что Меркурьева нет рядом, — по складу характера Валерий был не из тех, кто горюет над своими решениями и поступками. Просто он понял, что дело серьезнее, чем ему представлялось до сих пор, хотя после боя на зоне, казалось бы, куда уж серьезнее…

4

А Меркурьев тем временем уединился в подземном хранилище, тайком улизнув туда ото всех, даже от Светы. Ему надо было побыть одному и подумать хорошенько.

Он чувствовал, что в нем, в его душе и организме, происходит что-то необычное. Прежде всего — редкостный прилив сил. Он не ощущал той тягомотной усталости, что обычно преследует людей. И совершенно перестало болеть колено, когда-то поврежденное на спарринге. Конечно, с тех пор прошли уже годы, и колено не то чтобы болело, но иногда неприятно напоминало о себе — то при быстрой ходьбе, то вдруг начинало ныть в плохую погоду… А теперь — как новенькое! Будто никакой травмы и не было.

Чудеса!

Алексей встал в боевую стойку и резко махнул ногой, имитируя боковой удар в голову, — отлично! Лучше не бывает.

Ну, так, казалось бы, живи да радуйся… но Меркурьев что-то не радовался. Слишком уж при тяжких обстоятельствах открылись в нем эти жизненные резервы. Хотя… не будь этих обстоятельств, глядишь, резервы и не открылись бы вовсе, а?

— Диалектика, — сказал Алексей вслух и огляделся зачем-то.

Тихо было вокруг, тихо и почти темно. Тускло горели редкие лампочки аварийного освещения — генератор крутился на малых оборотах.

Но почему же тогда у других такого включения резервов не наблюдается? Выходит, что же… он, Алексей Меркурьев, чем-то отличается от большинства людей?.. А может быть, от всех?! И нужна была только встряска в виде экстремальной ситуации, дабы пружина, свернутая в глубинах Алексеева генома, хлестко развернулась с выбросом какой-то самому ему не ясной еще энергии?..

Так. Меркурьев остановился, невидящим взором уставясь в стену. А если так, то это значит, что он, Алексей Меркурьев, предназначен для достижения некоей цели, пока тоже неведомой? И та энергия, та сила, что родилась в нем, — она ведет его к этой таинственной цели?..

Разволновавшись, Алексей заходил кругами по коридору — тень его то чудовищно вздымалась к потолку, то опадала на пол. Он этого не замечал. Волнение вдруг раздвинуло стены — пространство сбежалось сюда, и Меркурьева на миг коснулось то, что отдалено километрами. Он вздрогнул — то была ментовская зона и бойцы Подольского, чутким кошачьим шагом, с автоматами навскидку держащие под контролем каждый свой сектор.

Виденье мигнуло и пропало — вот и нет его. А есть прохлада подземелья, полутьма и одинокий человек… Хотя, какого черта одинокий! Теперь этот меняющийся мир будто бы прирастал к Алексею… а может, и наоборот: невидимые нити исходящих от него энергий проникали в мир, охватывали, ощупывали, принося прямое знание. И в данном случае знание было не плохое — ни тревоги, ни оторопи, ни страха Алексей не испытывал. Все ровно. Ну и слава богу!

Значит, все у Валеры и его коммандос должно быть тип-топ. И сегодня все вообще должно сложиться хорошо. И всю эту ораву зомби они расплющат в жесть. Только…

Только вот проку от этого немного. А если вправду, то никакого. Эти несколько сот особей — всего лишь одна точка огромного растущего организма, призрачного, но совершенно реального… Одна функция Роя! Чепуха. Ему на эту точку плевать. Конечно, Подольский в чем-то прав, решив уничтожить толпу этих жутких существ. Но по большому счету это не изменит ничего.

Впрочем, и сам-то он, Меркурьев, только сейчас понял это…

Алексей поймал себя на том, что он думает о Рое как о вполне конкретном субъекте — привычно, деловито, будто вот он, Рой — его давний знакомый. Как странно!..

И тут вновь его слегка колыхнуло неуловимое единство с миром, и оно почудилось Алексею еще более странным — словно мир загадочно улыбнулся ему. Зачем?.. А хрен его знает зачем!

— Загадки, мать вашу, — сердито буркнул Алексей и поспешил наверх.

5

Просчитав все по-взрослому, Валера пришел к выводу, что зомби прячутся в лесопарке, который раскинулся между колонией, окончанием проспекта и транспортно-складской территорией перед Промышленным шоссе. Теперь нужно было аккуратно проверить догадки и, если они подтвердятся, выработать план по выкуриванию и уничтожению врага. Но сначала необходимо покончить с ментовской зоной — стереть ее в порошок, не оставив здесь камня на камне.

Когда все было подготовлено — натасканы «дровишки для костров», в уцелевших постройках все щедро полито соляркой, — огнеметчики заняли позиции, переведя в боевой режим свои «Шмели». Вначале запалили обе пирамиды мертвецов, потом сделали залпы зажигательными по оконным и дверным проемам зданий. Через минуту здесь уже вовсю бушевал сильный пожар.

Покойники горели бурно — в пламени их тела корежились, казалось, эти горы трупов опять-таки ожили — теперь уже в последний раз! — перед тем как окончательно превратиться в кучи пепла… Зрелище не для изнеженного современного обывателя — но уцелевшие в жестких передрягах люди быстро сбрасывали с себя не нужный им теперь налет цивилизации…

Два взвода из группировки «Склады МЧС» в организованном порядке отступили к машинам. Вскоре автоколонна двинулась обратно, но перед этим Подольский минут пять наблюдал в бинокль за лесом. Еле различимые силуэты за кустарником и стволами деревьев и подозрительное шевеление сказали ему о многом…

Когда вернулись и прошли дезинфекцию, Валера доложил штабу о проведенной операции.

— Я считаю, — выложил он под конец свои соображения, — что нужно в срочном порядке атаковать зомби в лесопарке. Они там — зуб даю.

— Хорошо, — кивнул майор Ракитин, — эту задачу сейчас обсудим в деталях. Но меня интересует вопрос с трупами. Ты говоришь, что перебитые вами зомби находились там и вы их пожгли…

— Верно. Но они не просто валялись, понимаешь?..

— Так на что это было похоже? — переспросил Ракитин.

— Они сложили трупы штабелями, — пояснил капитан, — в форме пирамиды. Двух пирамид.

— Е-мое! — вырвалось у майора, несмотря на всю его выдержку.

Зверев хмыкнул и потер небритый подбородок — даже на него представившаяся картина произвела впечатление.

— Мне это кое-что напоминает… — задумчиво произнес Игорь Рябинин.

— Мне тоже, — усмехнулся Меркурьев. — Вроде у монгольских или тюркских завоевателей была такая привычка — складывать горки из голов побежденных врагов. В ритуальных целях. Гекатомбы это называется… военные жертвоприношения то есть.

— «Апофеоз войны»! — брякнул Паша Рябинин. — Картина, помните?

Помолчали, затем майор поинтересовался:

— А кто тут кого принес в жертву? Своих что ли?.. Ладно, людей там сотня полегла, но ведь и их раза в два больше. Че-то не складывается у тебя, Алексей. Вот если б они нас всех покрошили, а потом навалили трупешников — хоть в горки, хоть в пирамидки, хоть в конусы усеченные…

— Нет, — раздался негромкий голос биолога, — мне лично это напомнило описание первого ядерного реактора. Там тоже штабелями выкладывали брусочки с разным веществом. Чтобы цепная реакция пошла!

— Ты хочешь сказать?.. — задумчиво начал было Алексей.

— А кто их знает, этих нановитов, — ответил Рябинин, — может, таким способом они тоже какую-нибудь реакцию запускают. Или мутацию. Трупы ведь начинены нановитами — просто кишат ими, как пить дать. Вот и складывают их вместе — возможно, что при большом количестве и тесном соприкосновении там происходят реакции…

Все переглянулись. Сказанное как-то не очень укладывалось в сознании… но они многое уже видели такого, что не должно было укладываться — а вот поди ж ты, улеглось.

— Не знаю, — спустя минуту добавил Игорь, — это только предположение. Мы, по сути, до сих пор ничего о них толком не знаем! Они ведь размером с молекулу. Поэтому могут манипулировать с материей как хотят — переделывать вещество, изменять молекулярные связи или даже атомные…

Алексей покачал головой:

— Похоже на то…

— Ну, так или иначе, а полдела сделано, — заговорил после непродолжительной паузы Ракитин. — Теперь вторые полдела — по зачистке оставшихся зомби. Тогда тем более их надо грохнуть, пока они еще новые эти… гекатомбы не понаделали. У кого какие соображения? Капитан?.. — Майор посмотрел на Подольского.

— Есть план, — откликнулся тот, — простой как три копейки. Огнеметчики займут позиции вдоль всей кромки леса со стороны зоны и проспекта. Открывают огонь термобарическими и зажигательными и, таким образом, поджигают лес. Возле поворота к складской территории ставим БМП. Зомби деваться будет некуда: с двух сторон плотный огонь из «Шмелей» и РПК. С третьей — крутой обрыв в реку. Они двинутся по проезду, ведущему к Промышленному шоссе. С обоих сторон — высокие каменные стены и забор. А у заезда на мебельные склады их будут ждать наши люди. Построят баррикаду из подручных средств. В это время сзади подъедет бээмпэшка, ну и мы к тому времени подскочим…

— То есть ты планируешь запереть их в этом переулке? — Майор с удовлетворением откинулся на стуле. — Запереть и всех там покрошить?

— И поджарить, — кивнул спецназовец. — Если начнут напирать, то подразделения у баррикады отойдут и подожгут ее. Пока те козлы сумеют преодолеть преграду, мы их перестреляем как куропаток. Там же и трупы пожжем. Устроим им гекатомбы…

У Алексея не хватило духу объявить Валере и всем остальным, что этот героический рейд будет, по существу, бесполезным. «Старались ребята…» — подумал он и хотел было сказать, что поедет с ними, но Ракитин и тут его опередил:

— Ну, добро! — И хлопнул по столу ладонью, закрывая тему. — Значит, так. Бери, капитан, наш уазик, «Урал» и на всех парах мчитесь на мебельную фабрику. Михаил, Алексей — езжайте вместе с Валерой. — Он посмотрел на Штепу: — Давай и ты, сержант, с ними. Подстрахуй, если что. Но ни в какие свары не ввязываться по дороге! Ваша главная задача — перегородить переулок… А мы основными силами идем за вами. Так? — повернулся он к Подольскому.

— Так, — кивнул тот.

— Ладно. На базе оставим взвод охраны… Слепян — за старшего. А где он, кстати говоря?

— Да он чего-то не в себе, — сказал Зверев. — Бродит потерянный такой, чуть ли жену свою не узнает. Мне Тамара сказала — бабы народ такой, уже сплетни пошли…

Алексея мигом подтолкнуло предчувствие.

— Нет! — торопливо выкрикнул он и сам смутился. — Извините… Нельзя его оставлять. Он теперь… одно только название, что майор. Придется тебе, командир.

— Так. — Ракитин задумался, но думал недолго. — Ладно, будь по-твоему. Тогда за командира основной группы — Рылеев! Радиосвязь у нас есть, хреноватенькая, но есть. На дистанциях общевойскового боя — сойдет… Ну что, все готовы?

— Так точно, командир. — Алексей поднялся первым.

— Как летчики на боевые вылеты… — проворчал Зверев, имея в виду бесконечные броски на цели. Когда выходили из кабинета командира, он обратился к Штепе:

— Как думаешь — сумеем провернуть дело?

Степанов пожал плечами и усмехнулся:

— По-любому должны суметь — деваться-то нам некуда, эти гоблины чуть ли не под боком у нас.

6

Все шло по плану — но сердца бились сильней, нервы натягивались туже, как всегда бывает в минуты последнего затишья перед боем. Алексей очень легко, даже с какой-то удивившей его легкостью вошел в режим живого сканера — пока все вроде в норме, но кто ж его знает…

Валера достал рацию и связался с командиром экипажа:

— Второй, Второй, как слышите меня? Прием.

Рация затрещала в ответ:

— Слышим вас отлично, Первый. Выдвинулись на позицию. Ждем приказа…

— Второй, свяжитесь со Штепой, сообщите, что старт через десять минут. Чтобы были в полной готовности. Потом доложитесь. Как поняли?

— Понял, Первый. Связаться с Штепой и доложиться по результату.

— Все правильно. Конец связи…

Валера поднес бинокль к глазам. Всмотрелся в утренний полумрак леса. Там они, голубчики, затаились. Будем брать тепленькими…

Заработала рация. Первый доложил, что сержант Степанов подтвердил готовность.

— Отлично, — сказал Подольский, — ждите сигнала. Если противник двинется в вашу сторону — открывать плотный огонь. Далее действуйте строго по плану. Все, отбой…

Капитан еще раз оглядел свое растянувшееся в цепь воинство, замершее в ожидании сигнала к атаке. Огнеметчики со «Шмелями», рядом прикрывающие их бойцы с автоматами и РПК. Глянул на часы и, дождавшись условленного времени, зычно скомандовал, махнув рукой:

— Огонь!

Громыхнуло одновременно из двух десятков стволов так, что у всех заложило уши. Лес взорвался, вспыхнул; деревья, кустарник и сухая подстилка занялись огнем. Вслед за первым последовал второй залп, а спустя пару мгновений донесся грохот со стороны окончания проспекта — это еще одно отделение Рылеева вступило в бой.

Ветер дул в нужную сторону, и вскоре лесной пожар разбушевался не на шутку. В таком аду не было никакой возможности уцелеть — ни зверю, ни человеку, ни зомби…

Через десять минут заработала рация. Докладывал командир БМП.

— Вижу неорганизованную толпу людей… то есть зомби. Движутся в сторону Промышленного шоссе. Жду ваших указаний к действию.

Подольский ликовал — все получилось, как он и предполагал. Теперь главное — не сорвать операцию. Нужно запереть врага в тупике и уничтожить.

— Быстро по машинам! — скомандовал он и побежал к уазику.

За ним устремились остальные. Зверев и Рылеев — с командиром, Меркурьев, Мустафин и Костенко — за руль грузовиков. Развернулись и помчались на подмогу своим.

7

Когда орава зомби повалила в сторону засады, засевшие на баррикаде стрелки подпустили их на расстояние прицельного выстрела — и открыли шквальный огонь.

— Патронов не жалей! — крикнул Штепа, азартно выпуская очередь за очередью.

Бойцы в упор косили напиравших монстров. Когда те, усеивая все пространство перед завалом своими трупами, подошли слишком близко, Штепа отдал приказ отступить и поджечь баррикаду.

Возле преграды повсюду заранее были расставлены емкости с соляркой. Двое бойцов бабахнули по завалу из РПГ — гранатометов как раз имелось в наличии всего два. Взрывами воспламенило горючее, и баррикада запылала.

В это время сзади к проезду выдвинулась БМП и открыла огонь из всех имевшихся на борту орудий и стволов. Ее поддержали подъехавшие огнеметчики и автоматчики. И вновь началось побоище. У зомби не было никаких шансов выжить. Подольский оказался прав — хорошо спланированная операция большое дело! Воевать — тоже наука, да еще какая. Серьезней и круче всех других наук.

Алексей позабыл о своих сомнениях и скепсисе. Бой захватил его. Он видел перед собой выжженное, дымящееся пространство, выполнял распоряжения, кричал что-то… а где-то глубже этого жила мысль о возвращении, о том, как он увидит Свету, — и радостное сознание, что и это по-особому входит в него, и что оно хранит его в сошедшем с ума мире не хуже, чем его способность предвидеть события… вернее, все это каким-то загадочным, еще ему самому не очень понятным образом связано одно с другим. И это очень важно — должно быть, важнее всего того, что творится здесь, творится с ним, Алексеем Меркурьевым… И ему предстоит это разгадать.

Часть III

АГОНИЯ

ГЛАВА 16

1

День накануне выдался жарким, солнце палило вовсю, на небе ни облачка. Духота сводила с ума. И лишь ночью пришла долгожданная прохлада. А под утро пролился небольшой дождик. И вновь засияло светило.

Складские просыпались, выходили во двор. Начиналась обычная дневная суета. Появились из здания и Подольский с Меркурьевым.

Валера потянулся, вдохнул полной грудью и повернулся к товарищу:

— А воздух-то какой! Чуешь?..

Алексей кивнул. Воздух действительно был на удивление чист и свеж. И это было непривычно — им, городским жителям. Вот что значит убитая промышленно-транспортная инфраструктура! Не работают заводы и фабрики, замерли электростанции, ржавеют миллионы брошенных автомобилей. Тишина и покой… порою просто кладбищенский. Кстати, на Алексея кладбища всегда производили какое-то странное впечатление — совсем не угнетающее, а… какое-то задумчивое, что ли. Там ему хотелось смотреть в небо, смотреть, как медленно плывут облака… словно там он был ближе к разгадке чего-то очень важного, может быть, самой важной загадки, которую задает нам жизнь… Правда, так до сих пор и не разгадал.

Однако это кладбище — опустевший город, — оно для техники и всего, что выстроено людьми. А также для самих людей, пусть даже их телесные оболочки еще ходят, заполненные какой-то иной сущностью… Но уж никак не для дикой природы, не для матушки-Земли! Скоро она возьмет свое. Если, конечно, люди опять не победят. И не придут царствовать снова, все переделывая и переиначивая на свой лад — в своих меркантильных целях.

Алексей усмехнулся своим мыслям — и подивился. Надо же! Что же получается: он как будто на стороне матушки-природы, а не людей, своих собратьев?.. А значит, на стороне нановитов — ведь именно они нацелены на уничтожение алчного существа, человека — ради природы…

Хотя это еще бабушка надвое сказала, ради чего. Кем нацелены — на этот вопрос ответа покуда нет. А то, что дыма без огня не бывает, — это точно. В том смысле, что мертвецы-зомби — всего лишь дым, а вот огня никто из уцелевших людей до сих пор не видел. Увидим ли?.. Вот еще один вопрос, который даже задавать себе не хочется, не то что отвечать на него…

Да, вчера покрошили еще несколько сотен бывших людей. И что?.. Алексей, отойдя от азарта схватки, взглянул на эту победу трезвым взглядом. Несколько сотен! А в городе уже тысячи, десятки тысяч ходячих мертвецов… да и не в них даже дело, а в этой новой форме бытия. Рой, этот чертов Рой — что же он такое?! Должно быть, он сейчас иронически смотрит на всех нас, усмехается: что, мол, победили?.. Ну, побеждайте, побеждайте, мне не жалко. Я приду и возьму все разом.

Ход меркурьевских мыслей был нарушен ироническим возгласом Подольского:

— Смотри-ка, блудная дочь вернулась!..

Он указал рукой в сторону КПП. Оттуда, сопровождаемая одним из солдат химроты, плелась собственной персоной бывшая проститутка Регина…

А дело было так.

2

Вечером, после возвращения из победного рейда, Михаил Зверев уже предвкушал пылкие объятия своей новой возлюбленной… и тут его неожиданно разыскала Диана.

Он этому, признаться, не обрадовался. После той бурной ночи с Тамарой все бабы казались ему неинтересны, а разговоры с ними — пустой тратой времени. Может быть, правда, ненадолго, кто знает?.. Этого он и сам не ведал.

— Привет, — сказал он равнодушно. — Какими путями?

— Чего?

— Ну, судьбами. — Зверев усмехнулся.

Диане, однако, было не до шуток-прибауток.

— У нас Регина пропала! — выпалила она.

— Чего?.. — На сей раз обомлел сам Зверев, и тут же мысленно выругал себя за глупую реакцию. — Ладно, ладно, это я так… Ну-ка, поподробнее!

Подробнее выяснилось немногое. Под утро, когда солдатская оргия наконец прекратилась, измученные девчонки поплелись в подземный бункер спать. Пришли, рухнули, вырубились как убитые — а когда проснулись, увидели, что Регины нет. Сперва подумали: ну, встала, пошла куда-нибудь… Но потом оказалось, что ее нет нигде. Сбежала.

— Е-мое, — искренне сказал Михаил. — Этого только не хватало. А ты ничего раньше за ней не замечала?

— Не. — Диана мотнула головой. — Да я больно-то и не смотрела… Она вообще тормоз, что у нее там в башке, ни один психолог не догадается.

— Я бы догадался, — буркнул Зверев и пошел к Ракитину докладывать о ЧП.

Тот, узнав, плюнул с досады:

— М-мать! Ну дура, вот ведь дура!.. Ну и куда она поперлась?! Пропадет ведь, бестолочь!

— Пропадет — полбеды. А если вернется! Человеком или монстром?.. Что делать?

— Изолировать придется, — вздохнул майор.

— Изолировать ее только пулей в башку придется, — жестко сказал Михаил. — Другого пути нет.

Николай нахмурился. Философом он не был, но благодаря природному уму придерживался некоторых важных принципов. Был среди них и такой: не делай никому зла! В глубине души, правда, Ракитин считал, что мировое зло непобедимо — оно было, есть и будет в том космическом круговороте, какой представляет собой мир. Но сражаться со злом надо! И Николай отдавал себе отчет в том, что необходимо ответное насилие — «добро должно быть с кулаками», так что злу придется делать зло. Но только злу! И никак иначе.

Но вот вопрос: где он, тот предел, за которым эти кулаки придется пустить в ход?.. На этот вопрос у Николая Ракитина не было ясного ответа. И что есть зло?! Маленький, заплутавший по жизни человек — зло он или нет?..

— Ладно, — в который раз плюнул Николай на эти моральные загвоздки. — Пропадет, так что ж теперь… А придет — думать будем.

— Думать там нечего…

— Думать всегда есть чего, — прервал Ракитин. — Ты мне лучше вот что скажи: как же она, зараза, удрала? Часовые ведь вокруг!

Для Михаила это был не вопрос.

— Коррупция!.. — хохотнул он. — Подошла к парню, подмигнула: хочешь? А он всегда хочет, ясное дело… Ну, и договорились. Она хоть и дура, а уж на это ума хватит. И концов теперь не найдешь: никто не сознается. Не видели, и все тут!

Ракитин подумал, кивнул:

— Похоже на правду. Вот ведь гадство, так я и думал: добром эти бляди нам не обойдутся… Эх, мама дорогая… Ты вот что, Миша. Ты… вы… со своей этой… вы этой ночью лучше воздержитесь от трахтенбергов всяких, ладно?

— Это еще почему?

— Да потому, что всем всегда охота, сам же сказал! Вы там охать будете, кряхтеть, пыхтеть… а остальные слушать вас и слюной давиться? Это, знаешь, дело такое…

— Мы в конец склада уйдем, ни черта не слышно будет. Ори, хоть как бегемот на случке!

— Ну, брат, тут через пять минут все известно станет, не хуже, чем в деревне. Словом, мой тебе совет — воздержитесь.

Михаилу не терпелось заглубить конец в Тамарины просторы, но разумом он понимал, что Николай, конечно, дело говорит.

— Ладно, — пробормотал он нехотя, — посмотрим…

3

…И вот «блудная дочь», как выразился Подольский, вернулась. Была она вся растрепанная, грязная какая-то, в глаза не смотрела, дичилась…

— Ну-ка, красота, посмотри на меня, — потребовал Меркурьев, но та надулась пуще прежнего.

— Да уж… — проворчал Алексей. — Полная крейзи…

Он усиленно вспоминал описанные Игорем симптомы заражения нановитами. То, что сейчас перед глазами, вроде бы не похоже… но черт его знает!

— Эй, ну чего молчишь? Скажи что-нибудь!

— Пошли на хуй, уроды! — огрызнулась Регина.

— Ну, вот и сказала, — вздохнул Алексей.

Подольский улыбнулся одним уголком рта.

Тут подоспел Ракитин, вызванный кем-то из бойцов, окинул взглядом беглянку. Хорошо Звереву! Для него все просто: нет человека — нет проблемы. Но…

— Нет, — вслух сказал Николай.

— Что? — недослышал Меркурьев.

— Да так, — уклонился майор.

Нет, твердо решил он про себя. Не прав ты, Михаил! Нельзя крушить все вокруг ради благих целей, чтобы добро восторжествовало на мертвой, выжженной земле, — ибо это будет уже не добро. Надо все-таки до последнего, до самого последнего рубежа не причинять зла никому, даже злу! Только так можно спасти этот мир… Вот он, этот мир, — в лице глупой несчастной девчонки, и не перед кем-нибудь, а перед майором Ракитиным, и не кому-нибудь, а майору Ракитину решать, что делать с ним… И с нею.

— Так, — сказал он. — Эй, боец, ну-ка Старостина сюда!

Когда прапорщик-пятиборец прибыл, Ракитин распорядился закрыть «блудную дочь» в пустой бункер, благо такие пока есть, выделить ей на сутки продуктов, воды…

— А там посмотрим, — заключил он. — Помойтесь потом тщательно! — не забыл он сказать прапорщику с бойцом. А Подольскому сказал так: — Валерий, не в службу, а в дружбу, посмотри на продскладе коробки с сухими пайками, сколько их там. Я что-то запись потерял…

Подольский козырнул и отбыл.

Алексей понял, что Николай хочет остаться с ним наедине, и потому спросил первым:

— Ну, и как ты думаешь?..

— Да никак. — Майор, прищурясь, глянул в небо. — Что будет, то и сбудется! Меня сейчас другое беспокоит… — Майор зачем-то оглянулся и понизил голос: — Как ты думаешь, почему эти зомби хреновы умнеют?

Алексей повернулся, посмотрел Николаю прямо в глаза — тот даже опешил.

— Ты что, Леха?!

— Представь себе, я только что об этом думал.

— Представил! И что надумал?

— Ну… — Меркурьев замялся. — Не уверен, конечно, но в целом впечатление такое, что зомби постепенно становятся чем-то единым целым… Нет! Я неверно выразился. Скорее, это что-то единое, чего мы не знаем, день за днем вживается в мир, пытается подчинить его себе, а бывшие люди становятся его органами, щупальцами такими, только… ну, как бы дистанционно управляемыми, мобильными, что ли… Понимаешь меня?

— Да уж чего тут не понять. — Николай вновь оглянулся и от этого рассердился на себя. — Тьфу ты, мать твою, так скоро совсем психом станешь от этой жизни!.. Понимаю я тебя, Леха, да и сам примерно так же думал, только сформулировать не мог. Ну, а ты, как мастер слова…

Тут ученая беседа была прервана. Один солдат припустил бегом к лагерю роты, сунулся в командирский домик, и из него выскочил Рылеев, на ходу застегивая воротник.

Ракитин вмиг позабыл обо всех теориях.

— Что случилось?! — кинулся он к ротному.

— Со стороны шоссе шум моторов! — крикнул на бегу Максим. — Часовой услышал!

4

Через минуту все были у КПП. Вслушиваться не пришлось: звуки нескольких двигателей слышались уже отчетливо.

— Сюда едут, — сказал Ракитин.

Слух об этой новости в минуту облетел лагерь, взбудоражил всех. У КПП тут как тут очутились Зверев с Подольским.

— Гости? — Михаил подмигнул Николаю.

Главнокомандующий пожал плечами, обернулся к Рылееву:

— Кроме вас, никого сюда не собирались послать?

— Не знаю, — тот был краток.

— Хм… — Алексей попытался по-своему «прощупать» ситуацию, но получилось у него немногое. — Неужели это…

Он не договорил, но все его поняли, переглянулись. Кое у кого вытянулись лица.

Только не у Валеры Подольского.

— Нет, — спокойно сказал он. — Это не зомби, точно.

— Почему? — осторожно поинтересовался Ракитин.

— Там БТР едет. Слышите по звуку двигателя? Вряд ли здесь, в городе, есть такая техника. Значит, оттуда. С Большой земли.

— Так давайте встретим! — загорелся Михаил. — Не дураки же они, поймут, кто мы такие!

— Нет, — сказал Николай. — Надо аккуратно. Пойдет разведка. Зверев, Подольский, Штепа. Валера — за главного. Выясните, кто! Прежде чем убедитесь, в контакт не вступать. Задача ясна?

— Так точно, — кивнул Валера. — Денис, бинокль с тобой?

— У меня все всегда с собой, командир!

— Тогда вперед!

Разведгруппа бесшумно исчезла. Николай постоял, напряженно вслушиваясь в приближающийся рокот, затем вдруг спохватился:

— Да! Леха, как там твой внутренний голос? Общаетесь?

Меркурьев вновь переключил себя на нужную волну: теперь он мог это легко. Мир изменился — немного, но изменился. На ровном привычно-тревожном фоне не обозначилось никаких всплесков. Уже неплохо.

— В норме, — твердо сказал Алексей.

Ракитин заметно повеселел:

— Слава богу! Значит и правда с материка. Лишь бы ребята сдуру не схлестнулись с ними… Хотя Валера-то Подольский мужик здравый, зря и пальцем не пошевельнет.

Что правда, то правда. Жизнь научила Валерия трезво оценивать обстановку и принимать правильное решения. Он совершенно точно рассчитал, по какой улице пройдет колонна, указал Штепе и Звереву их позиции и быстро выбрал себе наблюдательный пункт, откуда улица была видна как на ладони.

Колонна показалась из-за поворота, Подольский глянул в бинокль. Так… «Урал», два «шестьдесят шестых» и БТР замыкающим. Да, это экспедиция оттуда, все ясно. Валера отложил бинокль. Выйти к ним: привет, союзнички?.. Конечно, связь с внешним миром — дело хорошее, но кто знает, какие у них инструкции. Могут быть и такие: огонь на поражение по всему, что движется, а выяснять уже потом. Тогда и ребята врубятся в схватку и полягут рядом. Против бронетранспортера-то особо не попрешь…

Михаил думал примерно о том же, но с другим подтекстом, уже успев обругать себя за горячность. Сидя в засаде, он вдруг испытал то подленькое чувство страха, что подвело его в бою на зоне. До сих пор он старался об этом не вспоминать — больше того, стыдясь и злясь на себя, загонял воспоминания в самую глубь. Струсил — что уж там юлить. Зато потом назло себе рвался во все экспедиции, чтобы переломить, вытоптать страх… И удавалось! Правда, рядом всегда был Алексей, счастливый талисман всей их группировки…

Он скрипнул зубами, пожалев, что Меркурьева нет рядом. Хотя, жалей — не жалей, делу не поможешь…

Михаил сплюнул — и тут краем глаза уловил движение со стороны Подольского. Скосил взгляд — Валера выразительно повторил жест: я выйду, а вы — тихо. Омоновец кивнул: ясно.

— Все! — почти беззвучно шепнул себе Михаил. — Все будет хорошо!..

Штепе командир так же без слов просемафорил: дать сигнал. Тот дал отмашку — понял! И достал ракетницу.

Когда ведущий колонну «Урал» приблизился метров на полста, Денис выстрелил вверх. Машины резко тормознули, и из «Урала» и БТР высыпали вооруженные люди в ОЗК, причем в полном комплекте, закукленные с ног до головы. Примерно с два отделения.

Подольский вышел из-за укрытия и поднял левую руку.

— Эй, пехота, — закричал он, — куда путь держим?..

5

Один из прибывших — видимо, старший — отстегнул лямки на защитном капюшоне, сдвинул наверх противогазную маску и в свою очередь поинтересовался:

— А вы кто будете?

— Капитан спецподразделения ГРУ Подольский. Со мной бойцы роты химвойск. Два отделения, — соврал, не сморгнув, Валера.

— Шагайте сюда! Перетрем темку.

Капитан колебался лишь пару мгновений. Тут его интуиция сработала не хуже, чем у Меркурьева, — вернее, превратившийся в безошибочное чутье боевой опыт… Все должно быть путем!

Валера махнул своим: я пошел, а вы сидите здесь, будьте начеку. Он шел нарочито спокойно, не спеша. Руки покоятся на висящем на груди автомате. Взгляд расфокусирован, смотрит прямо перед собой. Вот и гости…

Навстречу ему шагнул тот самый дюжий мужик в защитном комбинезоне. Козырнул:

— Капитан Слободчиков. Отряд специального назначения внутренних войск.

Подольский еще раз представился. В двух словах объяснил ситуацию в городе.

— Нам известно о роте химвойск, — кивнул офицер. — У нас две задачи: войти в контакт с ее командиром капитаном Рылеевым и проследовать до объекта под условным названием «Бастион», там найти генерала Ненашева.

— А цель экспедиции, если не секрет? — поинтересовался Валера.

Тот на секунду замялся, затем указал на один из ГАЗов-66:

— Там у нас группа ученых. Специальная миссия! Можете поговорить с ними. Расскажете им обо всем, что тут творится, им информация нужна.

Подольский кивнул и подал знак своим — все сюда.

— Военная хитрость, — усмехнулся он Слободчикову. — Нас всего трое, разведгруппа.

— Да уж понятно, — тоже улыбнулся Слободчиков и вызвал из фургона ученую братию.

Тех оказалось шесть человек. Познакомились. В составе группы были химик-органик, физико-химик, биофизик и трое микробиологов. Старший — профессор Нахимов. Совсем как адмирал, только не Павел Степанович, а Герман Львович.

— Вы меры предосторожности принимали? — спросил Подольский.

— Разумеется, капитан, — барским баритоном ответил Нахимов, рослый представительный мужчина с роскошной седой шевелюрой. — Мы абсолютно в курсе, чем занимался покойный коллега Мерецкой… и отдаем себе отчет, насколько это опасно. Поэтому по вашей территории двигались с предельной осторожностью.

Михаил подмигнул Валере, приглашая его отойти в сторонку, пошептаться. Отошли, и Зверев сказал:

— Слушай, а давай их к нам? Когда еще они до «Бастиона» доберутся!..

Подольский кивнул:

— Я тоже так подумал.

Профессор на предложение отправиться на базу отреагировал благосклонно, однако уточнил:

— Но последнее слово все-таки за господами военными. Как они скажут…

Слободчиков думал недолго:

— Ну что ж, едем к вам. А уж на месте решим, что делать дальше и как лучше добираться до Ненашева.

6

Прибывших временно разместили в сколоченных на скорую руку казармах. Рылеевские солдатики за эти дни постарались и успели возвести наблюдательную вышку, несколько деревянных бараков, а еще просторное бунгало для командира.

Немедленно собрали штаб. Пригласили прибывших ученых и капитана Слободчикова. Затесались сюда и еще кое-кто из складских — ну что, не гнать же их теперь… Получилось расширенное совещание.

— Нам есть что вам рассказать! — сразу заявил Ракитин.

— Отлично! Я вас очень прошу, — сказал Нахимов, — и особенно вас, коллега, — любезно заметил он Игорю, — рассказывать все в мельчайших подробностях.

Игорь пустился в длинный, скучный доклад, полный таких научных тонкостей, о которых никто и не подозревал, живя с биологом бок о бок все эти дни… Но ученым, видимо, это и нужно было знать: они слушали очень внимательно, кивали, иногда задавали столь же замысловатые вопросы, на которые Игорь отвечал самым обстоятельным образом.

— Да, — вздохнул, выслушав молодого собрата, Нахимов. — Спасибо, коллега, вы очень дельно все изложили, и картина в целом нам ясна. С выводами вашими мы вынуждены согласиться: обстановка весьма неблагоприятная. Весьма! То, что мы знаем о фуллереновых соединениях, заставляет нас склониться к неутешительным прогнозам…. Я не буду вас утомлять специальной терминологией, но поверьте, что это так.

— Верим, — криво усмехнулся Зверев. — В теориях мы не сильны, но и так ясно, что жизнь — говно.

— Надо быть оптимистом! — вдруг ни с того ни с сего ляпнул Павел Рябинин.

Михаил покосился на юнца, но промолчал. Профессор же как-то замялся, и Алексей подметил это.

— Вы что-то хотели сказать, Герман Львович? — пришел он на помощь к ученому.

— Да-а… — протянул тот. — Не знаю, правда, как вы к этому отнесетесь…

— Ну, смелее, смелее, — поощрил деликатного гостя и Ракитин.

Тот наконец решился:

— Теория теорией, но лучше прямого наблюдения никто ничего не придумал. Я это к тому, что… вы опытнее, конечно, и было бы очень хорошо, если бы вы помогли нашим бойцам захватить хотя бы одну особь… как вы их называете, зомби. Если живую — это было бы просто великолепно! Впрочем, в крайнем случае сгодится и труп. Главное, не более шести-семи часов с момента смерти. Тогда бы мы смогли провести комплексный анализ тканей и нейроструктур…

— Погодите, — прервал Зверев. — Чего искать-то! Вон она, эта дура-то наша, Регина. Изучайте на здоровье!

— Простите?.. — не понял Нахимов.

Ракитину пришлось пояснить, что произошло вчера…

— Но мы пока не знаем, заразилась она или нет, — закончил майор. — Ведет себя странно, но она всегда была со странностями. Поэтому… — Николай развел руками.

— Превосходно! — Герман Львович так и подскочил. — Превосходно! Покажите нам эту женщину, и многое станет ясным! А уж анализы подтвердят…

— Или опровергнут, — сказал Алексей.

— Именно так, — кивнул Нахимов.

— В последнее я мало верю… — Ракитин встал. — Ладно, идемте вниз.

Пошли. Нахимов спросил почему-то Алексея:

— А кто она вообще, эта особа?

— Она?.. — замялся Меркурьев. — Да так, молодая девушка… случайно прибилась к нам во время паники…

— Дура! — завершил характеристику Зверев.

— Миша… — поморщился Алексей.

— А че я? Дура, говорю, она и есть дура!..

7

— Я не дура… — пробормотала Регина, остекленевшим взором глядя в стену бункера.

Стена двигалась. В ней жили мириады невидимых существ… да и не только в ней, но везде, в каждой точке этого мира. Его пространство населено тайной жизнью, о чем люди даже не догадываются! А Регине, которую всегда считали тупой, оказывается, дано познать это — и вот, скрытые сущности открылись ей. Больше того, они заговорили с нею! Она услышала их голоса.

— Здесь… — зазвучало в голове. — Мы здесь, с тобой… Ты с нами… Вместе… вместе… навсегда…

Наверное, к человеку приходят такие призраки, к каким он умственно готов. Регинин разум был готов воспринимать фразы из двух-трех слов, и голоса говорили с ней именно так. Она почувствовала, что губы ее онемели, язык не ворочается… и она как-то особенно, не словом, а умом спросила:

— Кто вы?

Голоса почему-то не ответили, невнятно зашептали, неуловимые тени забегали по углам. Девушке пришлось напрячь слух, но яснее не стало: тени, шелест… И странное дело: некое покалывание ощутилось сперва в кончиках пальцев, затем побежало по рукам, как бы отбирая у человека тело, руки стали как чужие. Она захотела поднять их, но едва смогла перевернуть вверх ладонями — и увидела, как жутко, точно когти хищной птицы, скрючились и затвердели пальцы…

— Кто вы?!

И голоса вдруг заново ожили.

Теперь они звучали гораздо ближе… да что там ближе! Они были уже в ней, везде, они кишели, роились наперебой:

— Мы все… Мы вместе… Ты наша… Иди к нам! Иди, иди, иди!..

Остатки гибнущей души полыхнули ужасом:

— Нет! Не буду! Не хочу! Нет! Нет, нет, нет!..

Этим остаткам чудилось, что они кричат, а на самом деле из перекошенного рта вырвался звериный рык, и страшная сила сжала мышцы свирепой судорогой, разжала — тело швырнуло в дверь, как снаряд, гулкий грохот ударил по коридору, и вслед за ним раздался безумный вопль.

8

Исследователи только приблизились к входу в склад, как оттуда выскочил слегка очумелый Старостин.

— А, Николай Андреич! — вскричал он. — А я вас ищу. Беда! Пленница-то наша, похоже, того… поехала в деревню Шизовку. Вопит там, бьется, долбится. А орет!.. Я сроду такого не слыхал. Как иерихонская труба.

— Ну все, — обреченно молвил Николай. — Симптомы налицо.

— Да, да… — Нахимов попытался выразить сочувствие, что ему не удалось — научная сторона дела занимала его куда больше. — Коллеги! — обратился он к помощникам. — Распорядитесь подготовить ПЛ. Чтобы начать незамедлительно!

— Что подготовить? — не понял Алексей.

— ПЛ, — пояснил Слободчиков. — Походная лаборатория…

Когда спустились в коридор, услышали знакомый не то стон, не то вой, то ли угрожающий, то ли тоскливый… и вдруг он взорвался адским рыком.

Обитатели базы отнеслись к этому привычно, а вот гости побледнели и переглянулись. И тут же раздался страшный удар в железную дверь. «Буммм!..» — гулко прокатилось по коридору. И вслед за тем:

— Ры-ы-ы-а-а-а!.. — рев, который невозможно передать никак.

— Здесь, — с опаской указал Старостин на запертую дверь, и в тот же момент та содрогнулась от удара, даже выгнулась слегка. И еще удар! И вновь эхо раскатилось по подземелью.

Какое-то время все стояли близ двери, слушая, как существо рычит, мечется, бьется взаперти, — и не знали, что делать. Возник стихийный совет.

— …А чего думать-то? — гнул свое Зверев. — Дверь резко приоткрыть да и влупить в башку! Вот и все.

— Ты стрелять будешь? — хмуро спросил Ракитин.

— А хоть бы и я!

— Нет-нет, господа! — вмешался Нахимов. — В голову ни в коем случае! Мозг этих существ — ценнейший экспонат, нам нужен неповрежденный экземпляр…

— Нужен? Ну, так идите сами! — огрызнулся Зверев.

— Погоди, Михаил, — одернул его Ракитин. — Дело в том, — обратился он к биологу, — что этих тварей можно только так нейтрализовать. Или поджечь. Но это вас, как я понимаю, еще меньше устраивает…

— А если спровоцировать массивную кровопотерю? — предложил профессор.

— Яснее, пожалуйста, — чуть поморщился Ракитин.

Ученый муж выразился яснее. Он имел в виду мгновенную спецоперацию: кто-то распахивает дверь, а лучший стрелок базы метким выстрелом поражает объект в сердце либо в какую-то крупную артерию, например шейную. После этого дверь так же стремительно захлопывается, и остается только подождать, пока объект сам собой не отдаст концы от потери крови. Или, на худой конец, обессилеет так, что — вот он, подходи, бери его… При этом себе интеллектуал отводил скромную роль наблюдателя, отговариваясь, что его звездный час придет позже, когда нужно будет вскрывать и исследовать труп.

— Ну, и кто у нас лучший стрелок? — обвел всех взглядом Николай. — Старостин?

— Да я больше из своего спортивного привык… — неохотно отозвался тот.

Слепяна никто на совещание не звал — ясно, что человек не в себе, его и не стали беспокоить. Однако каким-то неизвестным образом — отошел от шока, любопытство заело?.. — он просочился в штаб.

— Как это кто?! — удивился Вазген. — Да капитан наш! — И ткнул пальцем в сторону Валеры. — Муху на лету бьет! Он же снайпер первостатейный…

Все взоры с любопытством обратились на Подольского. А он быть в центре внимания терпеть не мог.

— Ну, слухи о таких мухах несколько преувеличены… — от нежелания объясняться Валерий заговорил с юмором и даже почти в рифму, но ученые наперебой зашумели, и пришлось разъяснить, что он, капитан Подольский, действительно снайпер и на его боевом счету не один десяток врагов…

— Так это же прекрасно! — воскликнул Нахимов. — Это превосходно решает проблему!..

Последнее слово утонуло в грохоте и вое: монстр в обличье человека заметался по камере, круша тело о стены, и Алексей мельком подумал: почему?.. Ведь эти твари перестраиваются, умнеют! Но сразу же себе и ответил: видно, на редкость неудачный экземпляр. Даже нановиты не могут сладить с несокрушимым мозгом проститутки…

Дикая кутерьма за дверью сделала дело: военные, в отличие от умника-биолога, которому все казалось так легко, понимали, что это будет совсем не легко, но другого-то выхода все равно нет… Решились.

— Кроме «Макара» есть что? — спокойно спросил Подольский. Настала недоуменная тишина, и он пояснил: — Наверняка так наверняка. Надо что-то такое, у чего бой поточнее. «Стечкин» хотя бы.

— А, это должно быть, — не очень уверенно сказал Старостин. — Сейчас посмотрю. Эх, мой спортивный дома остался! Из него бы я точно муху сшиб! А тут…

Он махнул рукой, быстро сгонял на другой склад и через пять минут притащил абсолютно новенький «Стечкин» 1955 года выпуска: более полувека пистолет тихо пролежал на разных складах. Ну, вот и дождался — пришла его пора…

Подольский проверил работу механизмов оружия: все в порядке. Вставил магазин с патронами.

— Давайте, — велел он.

Роли распределили так: Старостин распахивает дверь, Подольский стреляет, Зверев и Слободчиков страхуют. Остальные пялят глаза… в сторонке. Все вроде бы предусмотрели! Но… сколько у Валеры в жизни случалось таких «но»… и на душе у него сейчас было беспокойно. Он не был уверен, не знал, что из этого всего выйдет.

Не знал и Алексей — до последней секунды. Его «радар» как-то крутился вхолостую, хотя Меркурьев привычно, уже не замечая того, включился в боевой режим… Но вспышка — и он все понял.

Хотел крикнуть и не успел. Старостин рывком отпер дверь.

9

Прапорщик отпер дверь, и та со страшной силой отлетела в сторону — тварь рванулась наружу. В одно мгновение мощным ударом превратившаяся в зомби путана почти снесла голову бедолаге Старостину: твердый ноготь вспорол шейную артерию. Прапорщик всхлипнул, схватился за шею… но кровь хлынула фонтаном — и все. Валера ничего не смог сделать, кроме как отскочить, сгруппировавшись, влево.

— Бей! — вякнул кто-то.

Тварь бессмысленно ломанулась в коридорный тупик. И тут на ее пути возник майор внутренней службы Слепян. Какой такой бес подбил его шагнуть в проход в попытке задержать несущееся во всю прыть чудовище? А неслась она — опять же! — совершенно не по-человечески, корпус прямо, ноги в полуприседе, руки врастопырь — зрелище идиотское настолько, что Алексею вдруг стало смешно.

А вот Вазгену было уже совсем не до смеха — вообще никак уже не было. Потому что зомби мощным ударом проломила ему грудную клетку. Тело майора отлетело в сторону и шмякнулось оземь. Но это лишь ненадолго задержало бывшую проститутку.

Подольский среагировал мгновенно — двуручным хватом вскинул оружие — выстрел! Пуля пробила сердце, существо подпрыгнуло, страшный вой резанул по ушам. Но оно и не подумало упасть: так же нелепо припустило дальше, брызгая кровью на пол.

Ствол «Стечкина» вскинулся выше и правее. Выстрел! Пуля попала в шею, перебила позвоночный столб. Тело, враз потеряв связь с мозгом, с размаху грянулось на пол, завопило, забилось… это была уже агония.

Впрочем, сколько она могла продлиться — тот еще вопрос. Все потрясенно взирали на дело ее рук. Кто-то из ученых побежал прочь, мучительно удерживая позыв рвоты.

— Слабонервные… — вздохнул Алексей.

По ходу возникла полемика.

— Отрубить башку на хрен! — радикально подошел к проблеме Зверев. — Лопатой, вон, или тесаком… А то ее так часа два колбасить будет.

— Нет, нет! — испуганно запротестовали ученые. — Объект должен быть по возможности сохранным!..

Сохранным так сохранным. Мертвецов унесли, тело зомби, затихая, хрипело, стонало, скребло ногтями бетон… а биологи забегали, развертывая лабораторию в одном из бункеров, вытаскивая из герметичных пакетов стерильные халаты, шапочки, перчатки…

А у Алексея неожиданно возникло сексуальное желание, и он, полагая, что делать здесь больше нечего, решил отправиться к Свете — но тут его задержало внезапное обстоятельство.

— Господа, господа! — восклицал один из «ботаников». — Извините, маленькая просьба!.. Нам бы взять образцы тканей здорового человека, для сравнения. Наглядно увидеть биохимические отличия в самой структуре ДНК… — Тут ученый сказал что-то такое, из чего поняли только то, что если бы кто-то желающий разрешил взять у себя кровь из вены, какой-то соскоб слизистой из полости рта и еще что-то — то это было бы хорошо.

— …таким образом, — завершил биолог. — Кто хочет?.. — взгляд его упал на Зверева. — Вы, молодой человек?

— Э, нет, — поспешно отступил Михаил. — Воевать — да, а это… нет уж, пусть другой кто-нибудь.

Ученый так растерялся, что Меркурьеву стало его жалко.

— Да ладно, — махнул он рукой, — можете у меня взять.

— Вот и хорошо! — Биолог обрадовался.

Явился шприц жутковатого вида, с ним за компанию какие-то трубки и пластиковые шпатели. Ученый ловко и совершенно безболезненно вытянул у Алексея из вены кровь, поскреб шпателем по щеке изнутри, взял кроху эпителия с предплечья…

— Вот и все!

Михаил ощерился:

— Ну, Леха, теперь ты точно подопытный кролик!

— Пустяки. — Алексей опустил рукав, мельком глянул, как Подольский со Штепой, уже облаченные в резиновые комбинезоны с рукавицами, подхватили конвульсивно дергающееся тело и поволокли в лабораторный отсек под причитания ученых, суетившихся вокруг. — Главное, что не подопытный зомби, — неловко пошутил Меркурьев, и сам ощутил эту неловкость. — Ладно, пойду я. Дела!

10

Дела у него были известные. Выскочив из подвала, он бодрым кобелем пустился разыскивать Свету — после возни с анализами страсть и вовсе горела в нем огненной дугой. Алексей был этому и рад, и смущен немного… А вот и Света — как нарочно вывернулась из-за угла.

— Привет! — Орел-любовник приосанился.

— Здравствуй. — Она с подозрением взглянула на героя своего романа. — Что это ты такой взбудораженный?

— Эротическая эйфория! — отрапортовал складской донжуан.

Глупо, конечно, но Алексей давно заметил: чем пошлее комплимент, тем и неотразимее, причем убивает наповал что дур, что умных — все равно.

— Да?.. — нежно проворковала девушка.

— Да. — Алексей приобнял ее, шепнул на ухо. — Ты знаешь, я просто не могу! Такое сильное желание!.. Хочу, чтоб мы, как дикари, набросились друг на друга, почти как звери… — и дальше понес совсем вздор, но Свете, понятно, только того и надо, она сама возбудилась — представила, должно быть, как дикари петрушатся под пальмой, голые, потные…

Короче, влюбленные дружно ринулись в дальнее подземелье, где никого не было. Только шмыгнули туда, как Алексей цепко облапил Свету, стал сдирать с нее одежду — и острота вожделения достигла пика.

— Сумасшедший!.. — хихикнула девушка, охотно сбрасывая кофточку.

Алексей прижал ее спиной к стене, стал сдергивать джинсы. Она вцепилась в его ремень, и через десять секунд двое штанов упали на пол.

— Я даже не подмылась… — успела сообщить бывшая телезвезда, на что Алексей рыкнул:

— Я двадцать лет не подмывался!.. — вспомнив какой-то дурацкий голливудский фильм.

Полураздетые, они страстно, со стонами дышали, хватали губы пересохшими губами, руки жадно блуждали по телам… Алексей грубо вломился коленом между ног девушки, раздвинул их — и вогнал член в горячую влажную глубь.

Света вскрикнула, впилась ногтями в плечо любовника. А он бешено работал всем телом — со стороны и вправду будто дикий танец, радость жизни папуаса. Стремительно нарастало знакомое чувство, мощно и остро втягивающее туда, откуда лишь один выход… то есть выброс… вот он, уже рядом, рядом, рядом… о-о-о!..

— О-о-о!.. — вырвалось из горла в унисон с фонтаном спермы, хлестанувшим снизу вверх.

— А-а-а!.. — закричала Света, не в силах справиться с бурей наслаждения…

11

…Время пропало и вернулось.

Мужчина и женщина обхватили друг друга и стояли так, не в силах шаги ступить и чувствуя, как мелко дрожат ослабевшие ноги.

— Ой… — капризно простонала Света. — Это было нечто… Но я, по-моему, сейчас упаду… Сил нет.

Алексей огляделся:

— Там дальше упаковки с обмундированием были…

Они кое-как оделись, доплелись до этих упаковок и рухнули на них в изнеможении. «Хорошо! — подумал Алексей. — Хорошо…» Мягкая волна качнула тело, качнулся бетонный пол, и Алексей Меркурьев поплыл в далекую страну, где свет и нежность… и никаких бед, никаких, мать их, умников, только и знающих делать гадости…

Алексей вздрогнул. Ничего себе! Уснул, что ли?

Да. Он приподнял голову, огляделся. Света лежала на его плече, посапывая. Сколько времени прошло — неизвестно.

Он попробовал растолкать девушку, но та, не открывая глаз, промурлыкала:

— Ой, я так сплю сладко… Полежу еще… Ты иди, если надо, я потом сама выйду.

— Ладно. — Алексей вскочил.

Он чувствовал себя на редкость бодро. Все тело точно налилось силой, ноги упруги, взор ясный, руки — хоть стальной лист рви. Таким волнорезом он выскочил наружу и сразу столкнулся со Зверевым.

— О! — воскликнул тот. — Ты куда пропал?!

— Да так, делишки.

— Знаем мы твои делишки. Светку дергал, что ли?.. Да ладно, чего тут! Гордиться надо… Ладно, не в этом дело. Тебя тут эти пилюлькины да пробиркины искали, доктора, в смысле. Прямо землю рыли! Чего-то там в анализах такое у тебя, что они чуть не облезли.

У Алексея упало сердце:

— То есть? Что именно?!

— Да нет, не ссы! Ничего плохого. Наоборот, что-то такое, что, мол, типа супермен, что ли. Я им говорю: а то! Леха-то у нас за ясновидящего…

— Глупости! — недовольно прервал Алексей.

— Ну, вот тебе и глупости — и наука подтверждает… Да вот они сами и есть, пробиркины! Долго жить будут.

К ним приближались Нахимов и еще двое. Все имели вид насколько торжественный, настолько же и озадаченный.

— Алексей… — начал Нахимов.

— Владимирович, — подсказал Михаил и подмигнул Меркурьеву.

— Алексей Владимирович! Мы хотели бы с вами поговорить.

— Уже говорите, — усмехнулся Меркурьев.

— Да-да-да… Вы знаете, когда мы стали изучать пробы крови у вас и у… у объекта, то мы были поражены…

Видимо, лицо у Алексея вытянулось — профессор замахал руками:

— Да не волнуйтесь вы так! Нет, вы совершенно здоровы, даже более чем. В отличие от клеток объекта, с вашими все так замечательно!..

— А с теми что?

— О, это целая история. Там идет полная блокировка функций внутриклеточного материала. Особенно поразительна ситуация с митохондриями…

Дальше ученый понес обычную научную галиматью. Меркурьев со Зверевым переглянулись, как бы говоря: мы-то с тобой понимаем, что заумью это кажется лишь профанам — таким, как мы, прости меня Господи!..

— А у ваших клеток этого, конечно, нет, — между тем продолжил биолог. — Но! Я недаром сказал «более чем». Нас поразила, до крайности поразила их исключительная активность. Они, образно говоря, будто подстегнуты чем-то! Вообще, знаете ли, метаболизм человека отличается от животных особой интенсивностью. Человек — совершенно особая энергофабрика, огромное количество энергии на единицу массы… Но у вас! У вас этот процесс просто невероятный! Такое должно быть у спортсмена в момент сверхусилия… Кстати, вы вообще как себя чувствуете?

— Как Геракл, — кратко ответил Алексей.

— Вот как? Превосходно, превосходно! В таком случае…

Но случай не состоялся. Из-за угла выбежал Слободчиков:

— Товарищи ученые! Центр на связи. Срочно! Профессора Нахимова!..

ГЛАВА 17

1

Пока гости вели переговоры с «Большой землей», как уже успели прозвать на базе то, что по ту сторону заградотрядов, — Алексей сидел на складском крыльце в раздумье.

«Черт возьми! — думал он. — Что все это значит?..»

Теперь его физическое состояние стало не просто хорошим, но превосходным — таким, каким никогда в жизни не было. Сила распирала мышцы, каждый вдох втягивал воздух так, что где-то на другом конце света, в Южной Африке, листья должны были мелко подрагивать на пальмах… А то, что происходит в радиусе нескольких километров, — это как будто стало прямым продолжением его, Алексея, нервных окончаний.

Да вот беда: все не мог он разобраться в этой волне восприятий, здесь был еще сумбур… Но Алексей был уверен: и это дело времени. Вопрос лишь в том, будет ли оно, это время?.. Вот тут он ничего не мог сказать.

Раздумья были прерваны возвращением профессора Нахимова. Выглядел он огорченным.

— Извините, Алексей Владимирович…

Алексей сперва не понял, зачем профессор извиняется, но все разъяснилось.

Когда ученые разобрали труп несчастной Регины на запчасти, они поняли, что в принципе могут узнать все, что им нужно, и поэтому поездка в «Бастион» не имеет смысла — о чем Нахимов и доложил на «материк». Но обеспечивающий их охрану капитан Слободчиков заявил, что у него приказ: по-любому необходимо войти в контакт с группировкой генерала Ненашева. И что, по крайней мере, руководитель научной группы профессор Нахимов обязан его сопровождать, а остальные — на свое усмотрение. Не хотят ехать — не надо, никто принуждать не собирается. На «Большой земле» подумали и решили, что добраться до Ненашева все-таки надо.

— …так что придется нам ехать в этот, черт бы его побрал, «Бастион».

— Счастливого пути, — довольно равнодушно пожелал Меркурьев. — Надеюсь, все будет хорошо.

— Да-да, конечно… — Герман Львович замялся.

Алексей по опыту знал уже, что маститый биолог не решается сказать нечто деликатное, и по-дружески поощрил его… Руководитель экспедиции раскрыл карты.

Сказать, что профессор заинтересовался Меркурьевым, — значит, ничего не сказать. Слова Зверева о ясновидении он воспринял абсолютно всерьез. Дело в том, что его уже много лет волновала тема о сверхвозможностях человека — и все эти годы он в своем научном всеоружии топтался на одном месте. Множество косвенных намеков на то, что в человеческий организм заложены огромные резервы… и ни одного прямого доказательства. То ли да, то ли нет — и так годы, годы и годы. И вдруг — Алексей Меркурьев! Вот уж находка так находка.

— …я, разумеется, не смею настаивать, но был бы чрезвычайно признателен, если бы вы отправились вместе с нами. Для вас ведь это не более чем рядовая поездка… а кроме того, прямая связь с «Бастионом» тоже, знаете ли, не фунт изюму. Если бы вы согласились…

— Ладно, ладно. — Алексей засмеялся. — Наука требует жертв, в том числе и моральных. Но только с доставкой туда-обратно!

— Разумеется! Разумеется!.. — Профессор чуть не захлебнулся от восторга. — Но… есть один нюанс…

— Господи! Ну что там еще?!

Нахимов длинно откашлялся, прежде чем отважился сказать, что было бы совсем прекрасно, если бы Алексей Владимирович не возражал против того, чтобы принять участие, так сказать, в полевом эксперименте…

— Короче! — чуть не взвыл Алексей.

Короче, ученым страсть как хотелось, чтобы Меркурьев довел роль подопытного кролика до конца. Для этого они предложили надеть ему «электронный шлем» — набор электродов новейшей системы, который даже не надо специально крепить: просто такая сеточка, похожая на ту, что раньше надевали дамы для укладки прически. Нахимов вполне доходчиво разъяснил, что этот прибор может отлично работать и давать достоверные данные в любых условиях, вплоть до боевых.

— Ну хорошо, — согласился и здесь Алексей — самому стало любопытно.

«Шлем» действительно представлял собой синтетическую сетку с двумя дюжинами блестящих металлических «таблеток»: они-то и являлись антеннами, улавливающими импульсы мозга и передающими радиосигналы на компьютер-ноутбук, который может находиться, как пояснил щуплый ассистент профессора, в радиусе двадцати — тридцати метров… Тут как тут оказался неугомонный Паша Рябинин, посмотрел на прибор, авторитетно подтвердил, что так оно и есть:

— У нас в одной лаборатории нечто похожее делали… — заявил он, после чего тоже напросился в поездку.

Доложили Ракитину — тот согласился, хотя в душе, конечно, не очень-то ему хотелось отпускать ребят… Но он понимал, что это нужно.

Неожиданно вызвался сопровождать экспедицию и ротный Максим Рылеев. Сделал он это не случайно, так как все это время изнутри его грызла совесть, что он так и не выполнил приказ командования и не достиг заданного объекта — а именно «Бастиона». Он вспомнил свое обещание вышестоящему офицеру обязательно войти в контакт с генералом Ненашевым.

Еще когда рота прибыла на место и прямо на территории базы МЧС был разбит палаточный лагерь, Рылеев тут же связался со своим командованием. Услышав знакомую хрипотцу командира полка, доложил обстановку. Сообщил, что пришлось изменить маршрут.

— Я все понял, капитан, — донесся до него сквозь помехи голос комполка, — вы ведь там не в бирюльки играете, так что действуйте по обстановке. Но связаться с Временным штабом все же необходимо. Ты понял меня, сынок?..

— Так точно, товарищ подполковник! — бодро отрапортовал Максим.

— Отлично. Держи меня в курсе всех событий. На связь будем выходить в восемнадцать ноль-ноль на той же частоте. Подтверди.

— Есть выходить в восемнадцать ноль-ноль на той же частоте.

— Тогда отбой. Удачи тебе, капитан.

После этого прошло уже немало времени, но капитан так и не выбрался съездить в «Бастион». И вот наконец такая возможность представилась. Он возьмет пару отделений и будет сопровождать столичных гостей в экспедиции.

Ну, и не обошлось без Михаила. Куда Меркурьев — туда и Зверев. Никак не угомонится бравый омоновец. Николай, узнав об этом, буркнул:

— Жить без приключений нам никак нельзя… — но вынужден был согласиться.

Алексею очень захотелось, чтобы Света проводила его в эту поездку, он поискал глазами, нашел Тамару Викторовну… та все поняла по его взгляду и сказала только:

— Где?

Алексей сказал где — и через пять минут Света, припухшая со сна, жарко обняла его, уже никого не стесняясь, прижалась щекой к щеке…

— Я люблю тебя, — шепнула она ему на ухо.

— И я тебя, — сказал он так, что слышала его она одна — а больше никому и не надо.

2

В дороге Алексей практически забыл про эксперимент, про сетку у себя на голове — он включился в привычный образ действий, и тут ему стало ясно, что он ощущает или чувствует?.. черт его знает, и слова не подберешь! — так вот, он, Алексей Меркурьев, реально воспринимал пространство так, словно оно было продолжением его самого, словно от его рецепторов протянулись в мир незримые нити, пронизали, изменили геометрию нескольких ближайших километров… это было пока не очень отчетливо, но и не так смутно, как вчера-позавчера, Алексей вспомнил свои же слова про «дело времени» и ухмыльнулся. Вот оно, время, работает пока.

Пространство, прощупываемое Алексеевым «радаром», было смутным. Ни живым, ни мертвым — каким-то затихшим… законсервированным — вот верное слово. Очень нехорошо было то, что «радар» как-то совсем не ощутил в округе никакого человеческого присутствия — ну ни малейшего! Что это значит — за какие-то неделю-полторы вообще людей не осталось?! В это не верилось, но факт есть факт: по крайней мере, на пути от складов до «Бастиона» ничто не дрогнуло в душе Алексея Меркурьева: пустыня.

Но тихо ведь — вот что еще странно. Тихо — и тишина эта совсем не спокойная. Даже не тишина. Затишье. Почему так? Почему, почему, почему?..

Словом, невесело было Алексею, и даже когда колонна подъехала к массивному зданию «Бастиона», он не ощутил ничего. Единственное, что грело душу, — Светин поцелуй, ее объятия и слова, сказанные на прощание. Ради таких слов стоит жить, даже если весь прочий мир, как заявил Зверев, говно.

Подходы к зданию были перекрыты основательно — бетонными блоками, оставлявшими проезды, по которым могла пройти лишь одна боевая машина. Да и те были перегорожены сварными конструкциями типа противотанковых ежей.

— Да уж, забаррикадировались… — произнес кто-то из ученых, ехавших вместе с Алексеем в кузове «Урала».

— «Бастион»! «Бастион», ответьте группе, — донесся из кабины голос Слободчикова, и через секунду сквозь эфирные помехи ответил властный бас:

— Группа, вижу вас. Открываем!

Алексей стянул с головы сетку, повернулся к исследователям:

— Ну как? Нобелевской пахнет?

Те не ответили. Трое — во главе с Нахимовым — завороженно уставились в экран ноутбука. Затем профессор разомкнул уста:

— Это потрясающе… — еле вымолвил он и перевел изумленный взор на Меркурьева: — Алексей Владимирович! Как вы себя чувствуете?!

Короче говоря, прибор выдал показатели, что состояние здоровья и интенсивность мозговой деятельности у испытуемого такие, как у космонавта, йога и математического гения, вместе взятых. По всем данным науки, любой человеческий организм в таком режиме может работать минут десять максимум. Любой — но только не организм Алексея Меркурьева.

Тут набежали обитатели «Бастиона»: освобождать проезд машинам. Многие из них были в форме МЧС — и все искренне радовались гостям. Алексей их отлично понимал: увидеть, что тебя не забыли, что есть еще жизнь за стенами твоей крепости, для человека, живущего в осаде, великое дело.

Один из них, молодой капитан, заглянул в кузов:

— Здорово, народ! С наших складов есть кто?

— Я, — ответил Меркурьев.

— А! Ну и как там у вас? Что Коля Ракитин, командует?

— Руководит. — Алексей улыбнулся.

— Ну, привет ему. Еще кто из наших есть там?

Алексей стал отвечать, вспомнил многое. Гусева, Сабирьянова, Старостина… печаль слегка прижала сердце. Но тут собеседника окликнули:

— Володя! Ты работать будешь или разговоры разговаривать?.. — И офицер, подмигнув, исчез из виду.

Путь расчистили, проезд был свободен. Колонна вкатила в тоннель, а оттуда во внутренний двор: «Бастион», в сущности, и был выстроен как настоящий замок, только двор показался Алексею тесноватым и мрачным каким-то, к тому же заставленным всякой спецтехникой. Руководство местного МЧС все же неплохо подготовилось к неприятностям.

Герман Львович оторвался от ноутбука:

— Приехали? Да-да… Алексей Владимирович! Мне, очевидно, придется идти сейчас к генералу, так я уж вас попрошу пройти со мной. Трое составляют совет, как говорили римляне… А это, — он постучал пальцем по клавиатуре, — необходимо обсудить!

— Обсудим, — кивнул Алексей.

Голос Слободчикова из кабины:

— Профессор! Генерал Ненашев ждет нас.

3

Проход по длинным полутемным коридорам «Бастиона» запомнился как сновидение: гулкие шаги, какие-то люди, лица… или даже не так — люди без лиц: никого из встреченных Алексей потом не смог бы узнать. И в этом было нечто новое: словно теперь вокруг него, Алексея Меркурьева, стало меняться не только пространство, но и время… Впрочем, это мелькнуло на миг и пропало.

В приемной Слободчиков повернулся к Меркурьеву и сказал вежливо и твердо:

— Извините, но насчет вас у меня указаний нет. Я должен доставить к генералу только профессора Нахимова, а уж дальше вы сами.

Алексей вскинул руки в знак понимания:

— Вопросов нет, капитан! Служба есть служба.

Слободчиков с Нахимовым исчезли за массивной дверью.

Алексей провел рассеянным взглядом туда-сюда. Вопрос «почему?», донимавший его в дороге, кажется, начал обретать очертания ответа — и ничего хорошего ждать от этого ответа не приходилось.

Зато сейчас — вот прямо вмиг, сию секунду! — что-то должно произойти. Алексей даже вздрогнул. Что?!

Дверь приемной распахнулась и в нее шагнул… Юрий Павлович Федотов, главный редактор «пятерочек». Увидел Алексея — и обмер.

— Меркурьев! Алексей!.. Ты? Живой?!

Подскочил к нему, приобнял, потряс. Они обменялись крепким рукопожатием.

— Живее всех живых, Юрий Павлович.

— Какими судьбами?..

Алексей как мог кратко изложил суть дела, и тут открылись двери кабинета, вышел Слободчиков.

— Вас ждут, — сказал он Алексею.

— Пойдем, — подтолкнул Меркурьева бывший босс. — Я тоже сюда. Мы ведь с Петровичем старые друзья-приятели…

Когда журналист увидел генерала, сердце больно кольнуло: так похудел, осунулся и постарел Сергей Петрович за эти несколько недель. Тогда, на ликвидации пожара, он смотрелся бравым здоровенным мужиком — сейчас же перед глазами Алексея Меркурьева предстал старик.

Но голос у него остался тот же — на десять генералов хватит.

— А! Знакомые все лица… Виделись на пожаре, помню, помню. А ведь ты хитрец — за яйцеголового себя выдал, типа — ученый я, сами мы не местные… Проникли-таки, журналюги!.. Ну-ну, понимаю, работа есть работа.

— Моя школа, Сергей Петрович! — с гордостью высунулся редактор.

— Молодец, Палыч, растишь кадры. Ну, присаживайтесь, потолкуем.

Сели. Ненашев предложил:

— Коньяку хотите?

Алексей с профессором отказались, Юрий же Павлович охотно принял угощение. Из сейфа явились коньяк, рюмки, пара яблок.

— Скромно, но по-товарищески, — подытожил Сергей Петрович. — Хорошо, Палыч, что зашел, как раз есть тема. Кадр-то твой, — Ненашев кивнул на Алексея, — говорят, уникум! Вон, ученые в ступоре от него.

— Других не держим! — Юрий Павлович шутливо приосанился, хоть и не совсем понял, о чем речь.

Но дальше разговор пошел серьезный. Нахимов подробно доложил об эксперименте, о показаниях компьютера. Сергей Петрович за это время успел принять рюмки три, главред ограничился парочкой… Герман Львович излагал четко, ясно, — молодец. Когда он закончил, Ненашев плеснул себе еще, махнул и спросил:

— Вывод?

— Вывод очевиден. — Профессор пожал плечами. — Меркурьев Алексей Владимирович представляет собой крайне редкий феномен: его возможности превосходят возможности обычного человека… ну, как минимум на порядок. На порядок! Причем — это очень важно, прошу обратить внимание! — сам Меркурьев стал ощущать рост этих возможностей лишь в последнее время, в условиях сложившейся критической ситуации…

— Пограничной, — усмехнулся Алексей невесело.

— Да. — Нахимов кивнул. — Значит, нет худа без добра: именно этот кризис и включил те резервы, что прежде были скрыты. Полагаю, что у него эти способности и ранее были повыше, чем у прочих, но напряженная обстановка спровоцировала их активацию…

Алексей давно уже заметил, что Юрий Павлович, поглаживая пальцами рюмку, задумчиво щурится — а этот прищур был всем сотрудникам газеты хорошо знаком. Он значил, что шефа посетила большая и непростая мысль…

Так оно было и на сей раз.

4

Федотов резко повернулся к ученому:

— Послушайте, профессор… А вы не попытаетесь развить вашу мысль дальше?

— Простите, не понял?.. — пробормотал Герман Львович.

— Почему способности Меркурьева вдруг ожили именно после катастрофы?

— Ну… Полагаю, это я и изложил… Сильнейший стресс послужил, так сказать, спусковым крючком…

— Ну да, — нетерпеливо перебил Федотов, — это мы слышали. А вы не думали, что спусковой крючок другой?

— Какой же?

Юрий Павлович сделал паузу — и хлопнул словом, как козырем:

— Нановиты!

Его сперва не поняли, поэтому он все разъяснил. Палыч выдвинул гипотезу: а что, если на сотни тысяч… может, и на миллионы людей приходится один такой, чья реакция на попадание в организм некоторого количества нановитов оказывается нестандартной. Даже обратной! Вместо того чтобы заразиться и стать рабом этих чертовых невидимок, организм, наоборот, резко включает скрытые резервы и заставляет уже нановиты работать на себя…

— Вздор! — запальчиво вскричал Герман Львович. — Совершеннейший вздор! Мы ведь исследовали ткани зараженного организма и… биоматериал нашего уважаемого Алексея Владимировича. Ничего общего! Ничего!..

— Так я о том же! — с не меньшим азартом выкрикнул главред. — На миллион обычных организмов приходится один необычный — вот я о чем.

— Ну, Юрий Палыч, — Алексей развел руками, — я начинаю чувствовать себя экспонатом…

— А как ты вообще себя чувствуешь, а, журналист? — внезапно спросил генерал.

Вопрос не в бровь, а в глаз! Меркурьев хмыкнул:

— Да черт-те как я себя чувствую… — И он передал свои ощущения при сегодняшней поездке.

Ненашев тут же оживился:

— Так, так… Значит, говоришь, тишина?

— Затишье, товарищ генерал.

— Да. — Ненашев грузно встал, прошелся по кабинету. — Ну что, умники-теоретики, теперь ясно?

На миг наступило безмолвие. Затем Федотов осторожно вымолвил:

— Честно говоря… пока не очень.

— Тогда поясняю, — спокойно ответил генерал. — Я не знаю, — он указал взглядом на Меркурьева, — каковы причины его ясновидения, зато знаю, каковы будут последствия. Раньше догадывался, а теперь знаю. Почему в городе шаром покати? Ладно, я уж про людей не говорю, но зомби-то эти сраные где? Почему от них ни слуху ни духу?.. А потому, что они эти дни организовались, группировались… а теперь, скорее всего, уже где-нибудь отрабатывают взаимодействие.

— Слово в слово, — вздохнул Алексей.

— Что?

— Да мы с Ракитиным к похожим выводам пришли…

— А, ну что же, Коля мужик с головой. Вот вы еще прислушайтесь как следует, особенно ночью — тогда слышно лучше: если услышите какие-то подозрительные звуки, особенно шум моторов… значит, все, пишите письма.

— Вы полагаете, эти существа смогут освоить технику? — с каким-то даже испугом спросил Нахимов.

— А тут и полагать нечего, — усмехнулся Алексей. — Уже освоили! Мы в этом убедились. Они… вернее, оно ведь уничтожает ядро личности, а профессиональные навыки старается сохранить. Тело для них машина! Робот. Лучше не придумаешь! А вся техника «заточена» именно под человеческое тело, так что машина к машине… Поначалу, это верно, они все подряд крушили, но то был начальный этап. А теперь вороги наши, надо думать, организованы. Биотехномасса!..

— И когда нам ждать штурма?

— Думаю, что со дня на день, — с олимпийским спокойствием ответил генерал и наполнил рюмку. — Будешь, Палыч?

— Нет, спасибо… Так, слушай, может, разведгруппы послать по городу?

Сергей Петрович опрокинул рюмку, мощно выдохнул и сказал:

— Бесполезно. И поздно к тому же… Ну и… сам знаешь.

— Что такое? — Алексей насторожился.

Ненашев с Федотовым переглянулись.

— Да не хотелось бы… — скривился генерал, — ну да что там! Тайны Мадридского двора… Неладно у нас. У нас же тут штаб, мать его курица, наш вице-губернатор… Вонючий мужчинка, как нужник на вокзале. Власть свою начал показывать! А сам по жизни-то умеет только бюджеты пилить да конкурентам в карман срать. Ну, слово за слово, я его и послал на хуй. А если еще, говорю, рот разинешь, шлепну и скажу, что так и было. Так и сказал! Кто он мне? Так, мешок кишок. Ну, теперь он мне гадит как может: в докладах, конечно, по-другому — ручонки-то коротки. Ну да хер с ним! Придет время — будет раком передо мной стоять. Прорвемся!

— Тогда нам срочно домой надо. — Алексей встал. — Укрепляться будем.

— Укрепляйтесь. — Сергей Петрович тоже поднялся. — Только…

— Что?

— Да ничего. — Генерал махнул рукой. — Держитесь, ребята! Николаю от меня большой привет.

— Сергей Петрович, — заторопился Нахимов, — я бы тоже хотел вернуться к ним на базу… то есть все мы, здесь еще двое моих коллег…

— Да на здоровье, я-то здесь при чем. — Генерал пожал плечами. — Вы птицы вольные, куда хотите, туда и летите.

— Я провожу их, — сказал Юрий Павлович.

5

— Слушай… — сказал главред, понизив голос и зачем-то обернувшись, когда они пустились в обратный путь по темным коридорам. — Петрович зря языком трепать не будет, не тот человек. И интуиция у него будь здоров, поверь мне на слово. Если уж он… — тут Палыч невесело покачал головой, — подозреваю, что прогнозы у него не ах. Даже насчет нашего замка-цитадели. Так что…

— Вы хотите сказать, что наши дела совсем плохи? — угадал ход редакторских мыслей Нахимов.

— Я не хочу вас пугать — это прежде всего! Но какие-то пути отхода я бы поискал. Знаю, что здесь, в «Бастионе», они есть. Только Петрович не хочет трезвонить раньше времени, и правильно делает. Давайте-ка сюда на минутку. — Он неожиданно увлек спутников в мужской туалет.

— Помнишь, — вполголоса обратился он к Меркурьеву, — Вика у нас о диггерах писала?.. Встречался я с ними, было дело. Интересные ребята. Так вот, говорили они, что по нашим коммуникациям — канализация, заводские подземелья — можно куда хочешь выйти.

— Можно-то можно, да как, Юрий Палыч! Это же знающего человека надо.

— Что верно, то верно. — Шеф вздохнул. — Эх, тех бы диггеров сейчас! Толковые парни… Один мне особенно понравился, Ваня Сачков.

Алексей вздрогнул:

— Как вы сказали?!

— Сачков Ваня, студент. А что ты так удивился?

— Да есть у нас на базе один Сачков. Не студент, правда, взрослый мужик…

— Так, может быть, родственник?

— Может быть. Ладно, Юрий Палыч, время!

Пока в генеральском кабинете шло совещание, Рылеев связался со своим начальством, но оно, кроме как «действовать по обстановке», ничего ему сказать не смогло. А как действовать по обстановке, Максим и без начальства знал: быть со своими бойцами, что бы ни случилось. Вместе уцелеть или вместе погибнуть. Выбор невелик, но какой уж есть… Поэтому возвращаемся, ребята, на место дислокации.

Слободчикову тоже хватило нескольких минут, чтобы разобраться в здешней обстановке: товарищи начальники и здесь не ужились, друг в друга дерьмом кидаются… А он этого терпеть не мог. И тоже решил вернуться на базу.

— В таком обезьяннике сами живите… — пробурчал он себе под нос и пошел к «Уралу».

Федотов оставался с гостями вплоть до самого их отъезда. Когда моторы взревели и колонна тронулась, он вдруг прокричал:

— Я не прощаюсь! Слышишь, Алексей? Не прощаюсь! Мы еще встретимся! Я верю в это!..

Меркурьев улыбнулся, Зверев проорал в ответ что-то жизнерадостно-матерное и расхохотался, но из-за грохота БТР его никто не расслышал.

Герман Львович вновь привязался к Меркурьеву с «электронным шлемом» — Алексей противиться не стал, но мысли его были заняты другим… причем он бы и рад был вновь прощупать пространство, да неясный образ будущего властно увлек душу за собой, и Алексей волей-неволей погнался за тревожной далью, которая все убегала и убегала от него…

Впрочем, доехали без проблем. Алексей скинул «шлем», отмахнулся от ученых, заголосивших что-то свое, и кинулся к Ракитину:

— Привет тебе от твоих сослуживцев!.. — И доложил все, что почерпнул из этой поездки. — Такие вот дела, Николай. Не знаю, что и думать, честно говоря.

— А что тут думать. — Майор обвел взглядом окрестности. — Для начала — это шеф умно сказал — объявим минуту тишины. Вслушаемся.

Он позвал Рылеева, они быстро переговорили и тут же распорядились:

— Внимание!..

И застыли часовые на постах. Умолкли в палатках бойцы отдыхающих смен. Прекратили возню водители у своих машин. Замерли все прочие…

На базе воцарилась тишина.

У Меркурьева, помимо появления суперспособностей, видимо, обострились и обычные. В зловещем безмолвии огромного города он уловил некое очень отдаленное ворчание… вслушался — и оно сделалось отчетливее.

— Слышу, — сказал он. — Будто мотор где-то работает.

— Ну-ка… — Николай тоже вслушался и через десять секунд кивнул.

— Моторы, — уточнил он. — Ну, если Петрович прав, то скорее всего — вот оно, начинается. Все, отбой тишине! Общее построение!.. — крикнул он и отвел Алексея в сторону. — Слушай, потом подойди к этому, как его…

— Сачкову.

— Да. Поговори, только тихо, аккуратно… Никакой огласки, понял?

— Ну, Андреич, не учи ученого.

— Поешь говна копченого?.. Ладно, служба у меня теперь такая, всех вас учить. Ну, давай, действуй!..

ГЛАВА 18

1

Конечно, подходы к «Бастиону» зорко охранялись и были хорошо укреплены. Но хорошо — это еще не значит стопроцентно. На каждую хитрую… как говорится, найдется свой… который с винтом. Зомби, а точнее, населяющие их нановиты, лишь поначалу ощущали себя в этом мире слепыми котятами. Они учились, а вместе с учебой шла эволюция. Они умнели и развивались. Они перенимали богатый опыт человечества — богатый по части выживания и приспособления, а затем и тотальной экспансии. Порабощения всего и вся. А если не порабощения, так убийства — других и себе подобных. Таков был человек. Таковы стали и нановиты. Или даже лучше — и тем самым опаснее…

Рано или поздно оборона «бастионовцев» должна была быть прорвана. Это понимал не только генерал Ненашев. Капитан Сидорчук, на которого возлагалась задача по обеспечению безопасности и охраны квартала, эту возможность тоже предвидел. Он по нескольку раз в день проверял посты, огневую готовность бойцов, надежность укреплений… Все было в норме, точно так, как полагалось по всем правилам и предписаниям. И все равно тревога не оставляла капитана, ибо он прекрасно помнил, что случилось с их элитным подразделением там, на ментовской зоне. А еще в деталях запомнил то, что им, «бастионовским», поведали гости с базы МЧС — Зверев, Рылеев, Рябинин… И начальство после их визита заметно помрачнело и как-то нервно засобиралось, засовещалось… А это для подчиненных всегда плохой знак.

Да, однажды зомби перейдут в наступление и — сто пудов — подавят всех численностью. Просто телами завалят, шапками закидают… Но случилось это, увы, раньше, чем рассчитывал Олег Сидорчук.

В ночь после отъезда «южных» — так окрестили «бастионовцы» бойцов Ракитина — Сидорчуку не спалось. Обычно он старался лечь пораньше, чтобы встать часа в три ночи, в самую глухую, смутную пору, — и лично обойти посты, самому вслушаться, всмотреться в обстановку… А сейчас он попытался уснуть — и не смог.

Плюнул, встал, поднялся на крышу здания, где несли службу часовые. Ночная прохлада заставила его поежиться… Он зашагал к юго-восточному углу и вскоре услышал знакомое:

— Стой! Кто идет?

— Начальник караула, — ответил капитан — эту должность возложили на него, чтобы не нарушать Устав.

— Ну, как здесь? — спросил он у бойца, смотревшего сверху на жуткую тьму вымерших кварталов.

Солдат ответил не сразу. Замялся, откашлялся и наконец с сомнением произнес:

— Да как-то не пойму я, товарищ капитан…

— Чего не поймешь?

— Вроде звуки какие-то не те. Изменились, что ли?..

— Да? А ну-ка…

Два человека замерли, обратясь в слух. И тогда Сидорчук услышал, как где-то в дальней дали заурчало, заворчало нечто… слух офицера спецназа приучен разбираться в отдаленных звуках, и Олег быстро понял, что это рычат заведенные моторы, скорее всего дизеля… и этот рокот становился все слышнее, все отчетливее… и никаких сомнений больше: невидимые в темноте цепи машин двигались сюда.

Олег испытал редкостное чувство: возвращение в прошлое. Он был далек от сантиментов и рефлексий, никогда не умилялся, не печалился над своими детством и юностью. Ну, детство, ну, юность — было и прошло.

Но сейчас он необычайно ясно вспомнил, как читал книгу о Брестской крепости — одну из многих прочитанных им когда-то о войне, собственно, никаких других вне школьной программы книг пацан не признавал. Так вот, в той книге было сказано, что в ночь летнего солнцестояния советским пограничникам довелось пережить нечто до сих пор невиданное: над бывшей польской территорией в ночное небо поднялись сотни огней, воздух начал наполняться грозным гулом, и этот гул рос с каждой секундой, приближаясь, приближаясь, приближаясь к пограничной полосе…

Та давняя страница словно сама возникла перед глазами Олега Сидорчука. Огней, правда, сейчас не было, но гул нарастал — и в нем уже ясно слышался и рокот многих моторов, и лязг каких-то механизмов, и воздушная одышка ресиверов… Рой — текучий, растворенный в пространстве, враждебный человеку разум после недолгих дней затишья вошел в новую фазу покорения мира…

Сидорчук принял решение.

— Тревога! — крикнул он часовому.

— Всех в ружье?

— Нет. Пока не надо. Пойду сообщу начальству.

Спустя четверть часа начальство во главе с Ненашевым было наверху. Вице-губернатор — молодой, лощеный, высокомерный — держался отчужденно, но генералу было на него плевать. Не более минуты понадобилось ему, чтобы в полной мере оценить обстановку.

— Да, теперь все ясно, — только и сказал он. — Занимаем оборону!

2

С рассветом стало ясно, что «Бастион» окружен. Улицы вокруг здания были запружены тяжелой техникой и толпами молчащих двуногих созданий — бывших людей. Рой незримо витал над скопищем, держа его в повиновении… Сейчас беззвучно будет отдан приказ и вся эта послушная масса машин и живых существ ринется на штурм.

И вот свершилось! Зомби, до этого малоподвижные, ринулись к технике, все пришло в движение, взревело и с трех сторон стало надвигаться на укрепрайон. Первыми катили на огромных колесах могучие динозавры — трактора «Кировцы». За ними диплодоки поменьше, но не менее мощные — грейдеры и скреперы. Позади же всех этих монстров не спеша ехали пожарные цистерны.

«Это ж надо! — удивлялись отцы-командиры, наблюдая в бинокль за надвигающейся армадой. — Сучары поганые, научились не только техникой управлять, но и топливо выискивать, и машины заправлять. Да и соображают уже, что бросать в атаку в первую очередь, чтобы прорвать оборону людей».

— К бою! — прозвучало над «Бастионом».

На позиции выдвинулись стрелки, вооруженные автоматами и ручными пулеметами, рядом — гранатометчики. Засели на перегораживающих улицы баррикадах. Всех гражданских в срочном порядке завели внутрь здания МЧС. Спрятали за толстыми и крепкими стенами.

Когда техника приблизилась на расстояние выстрела из гранатомета, Сидорчук отдал приказ открыть огонь.

Кинжальная стрельба обрушилась на колонны из всех стволов. Первыми остановились и задымили подбитые гранатами трактора, но они послужили барьером для прячущихся за ними машин. Несколько залпов из РПГ и подствольников… и гранатометы беспомощно смолкли — запас зарядов был исчерпан. А ручное стрелковое оружие причинить особого вреда дорожной технике не могло. Целились по кабинам грейдеров, стреляли метко — пули рвали тела, вышибали мозги… но уничтоженных биороботов тут же вытаскивали из кабин, на их место влезали новые. Бойцы «Бастиона», чуть ли не докрасна раскалив стволы автоматов, расстреливали и тех, но в кабины лезли все новые, новые и новые живые мертвецы… и техника неумолимо приближалась. Вот они совсем рядом — наехали на баррикады и принялись их таранить.

Обороняющиеся были вынуждены отступить вплотную к зданию.

Вскоре оборона была прорвана, тяжелые машины раздвинули блоки и прочие заграждения, и в образовавшиеся проходы двинулись пожарные цистерны. Они взяли в кольцо оцепления здание МЧС. Что дальше?..

«Бастион» выглядел неприступным. Стены из нескольких рядов силикатного кирпича облицованы к тому же снизу доверху мраморными плитами (было время — не жалели на себя средств комитетчики). Бронированные двери, на всех окнах крепкие решетки. А за окнами, как за амбразурами, стрелки, готовые поливать свинцом все пространство перед собой. Запас воды и пищи в «Бастионе» был приличным, как и боеприпасов, — так что могли выдержать длительную, недельную осаду. А там и помощь подоспела бы.

Если бы не эволюция, черт бы ее побрал!..

Зомби стали слишком умны и находчивы. Для того и пригнали пожарную технику. Автоцистерны были полны воды. Но воды не обычной, а зараженной нановитами. И зомби, прячась за машинами, вначале обстреляли все окна, разбили все стекла. А уже затем из брандспойтов принялись поливать здание, метя струями в зияющие провалы окон. Решетки — они ведь хороши против человека, ну или зомби, но не против воды. Зараженной воды!

Первым это сообразил Юрий Павлович. Он как ужаленный — куда возраст девался! — выскочил из комнаты в коридор.

— Отойдите!.. — закричал он, срывая голос. — Отойдите от окон, это зараженная вода! Там нановиты!..

Но было поздно. Струи бешено хлестали в разбитые окна, брызги мелькали повсюду. Федотов пустился искать Ненашева, стараясь не попадать в лужи, растекающиеся по полу…

А несущая смерть вода лилась, лилась и лилась! В здании началась паника.

Федотов нашел генерала в кабинете. Сергей Петрович что-то перебирал в сейфе и был абсолютно спокоен — он уже все знал. И понимал, что проиграл битву.

— Сергей Петрович!.. — задыхаясь, чувствуя, как сердце колотится где-то чуть ли не в горле, начал было редактор, но генерал так глянул на него, что старый газетчик, обмякнув, опустился на стул.

— Так-то, Палыч, — сказал Ненашев. — Окончен бал, погасли свечи… Как там Сидорчук, цел?

— Вроде бы не зацепило…

— Ну и отлично. Ты вот что, найди-ка его. Соберите всех, кого этой дрянью не задело, и потихоньку выводите потайным ходом. Вот, — генерал кинул на стол план этого хода, — разберетесь.

— А ты, Сергей Петрович?

— Ну, я и без плана вас догоню. Давай, давай, Палыч, каждая секунда на счету!..

Спровадив друга, Ненашев достал из сейфа личное оружие — пистолет ПСМ, вставил магазин, передернул затвор. Задумался, глядя на маленькую боевую машинку в руке…

За полуоткрытой дверью раздались торопливые, почти бегущие шаги. Генерал быстро сунул пистолет в карман.

3

Вице-губернатору Дмитрию Аркадьевичу Ливенцеву не исполнилось еще и сорока, и был он лицом из первого кадрового эшелона. Засланец из Москвы, он прибыл сюда на вырост, с тем чтобы года через три вернуться на Старую площадь уже с подъемом. Ну, а там — все выше, и выше, и выше… Большие родственные связи пролагали перед Ливенцевым прямую гладкую дорогу, что он воспринимал как должное, презирая этот паршивый город, где вынужден отбывать каторгу вице-губернатора… «Ничего, ничего! — думал он по вечерам в служебной шестикомнатной квартире, прихлебывая свой любимый «Сент-Эмильон», который ему доставляли прямо из Бордо. — Ничего! Еще один день долой, так что срок идет…»

И вот такая незадача с этим проклятым институтом! Конечно, в другой ситуации Дмитрия Аркадьевича давно бы след простыл из обреченного города, но, как назло, губернатор — эта старая жопа, пердун колхозный! — оказался в отлучке, и никуда нельзя было деться. Впрочем, очутившись в «Бастионе» и выяснив обстановку, Ливенцев успокоился и даже повеселел: город-то обречен, а он нет! Более того, он теперь на виду, самое время набирать очки. Героем вернется в столицу. Вся грудь в крестах да на белом коне. А уж на самый худой конец — кому-кому, а ему-то пропасть не дадут. Про потайной ход он, конечно, знал.

Но и он недооценил интеллект Роя…

Ненашев поднял голову — дверь распахнулась, в кабинет ввалился Ливенцев, весь мокрый, с головы до пят.

— Сергей… Сергей Петрович! — отчаянно воззвал он. — Я… я к вам!..

— Что-то случилось? — с издевательским спокойствием спросил генерал.

— Что?.. — Руководящее лицо вылупило глаза. — Вы не знаете?! Так эта чертова вода!.. Эти уроды проклятые…

— Ах, вот оно что, — с тем же спокойствием молвил Ненашев. — Значит, пропадает такая молодая, такая нужная Родине жизнь…

Он не отказал себе в удовольствии ухмыльнуться, глядя на эту рослую и сытую фигуру — с лицом прежде всегда надменным, а теперь жалким, скомканным, перевернутым от страха и отчаяния.

— Сергей Петрович! Да, всякое было между нами, но давайте забудем это! Я к вам… я вас просто прошу, по-человечески!..

— Ну, — генерал вздохнул, — для того чтобы по-человечески, надо человеком быть, а не говном.

— Сергей Петрович!.. — Ливенцев на миг попытался было встать в позу оскорбленного достоинства, но ужас перед будущим был сильнее. — Сергей Петрович, я, наверно, виноват. Я искренне прошу у вас прощения! Но умоляю — помогите! Ведь есть же у вас какие-то средства дезинфекции!..

— Средства? — Ненашев сунул руку в карман. — Есть средства.

Безумие, надежда и дикая радость судорогой промчались по мокрому лицу.

— Да?!

— Да. Ладно, ладно, Аркадьич, не бзди, все сделаем. Вылечим!

— Сергей Петрович!..

— Полвека уж с прицепом Сергей Петрович… Ты лучше, вон, в окно глянь.

— Где?!

Ливенцев круто развернулся, и генерал, вскинув руку с пистолетом, выстрелил ему в затылок.

Пуля пробила череп, вышибла правый глаз — студенистая масса шмякнулась о пробитое стекло. Струйка крови плеснула вслед ей. Тело, сшибая стулья, с грохотом рухнуло на паркет.

— Вот так, — грустно сказал Сергей Петрович. — Вылечил.

Никакой мстительности, никакой злобы — совесть генерала Ненашева была чиста. Он просто решил избавить Ливенцева от смерти куда более дикой и позорной — и сделал это.

Мелькнула мысль: а все-таки замечательно, что дочь еще пять лет назад поехала с детишками к мужу в первопрестольную, куда его взяли в Белый дом на какую-то прихлебательскую и невысокую должность. Хоть не ахти что, зато тепленькое местечко-то… Теперь внуки живы будут. Это главное…

— Вот так, — повторил он, сам взглянул в окно, увидел невероятно яркую синеву майского неба, приставил ствол к виску и нажал на спуск.

4

То худшее, чего опасался Сергей Петрович, произошло. Вылив тонны зараженной воды на здание, в котором все, казалось, протекло от крыши до подвалов, где не осталось сухого места, противник отошел на безопасные позиции и принялся ждать.

Через сутки внутри «Бастиона» начался ад. Большая часть защитников заразилась и превратилась в зомби. Оставшиеся людьми заблаговременно перекрыли все входы и выходы, а сами спустились в подвал, где имелся секретный лаз. То был люк, ведущий в тоннель, который тянулся на пятьсот метров по направлению к реке и заканчивался выходом в самый обычный канализационный колодец — возле здания областной администрации.

Их, выживших и не превратившихся в зомби счастливчиков, осталось всего десять человек. В их числе — главный редактор «пятерочек» Юрий Павлович и капитан Сидорчук. Все! Остальные пропали: либо отправились к праотцам, либо… еще хуже.

Но и эти десять, выбравшись к реке и сразу же попав в поле зрения речного патруля, не знали — радоваться им или плакать. Погибли их родственники, друзья, сослуживцы. Да и сами они неизвестно что — еще люди или уже зараженные кандидаты в монстры?.. Тем не менее патруль забрал их и доставил в расположение оцепления. Их поселили в отдельном бараке, таким образом посадив на карантин. Сказали, что понаблюдают за ними с месяц. А потом, если все будет в норме, отпустят. Ладно, хоть не сразу пристрелили. И на том спасибо!..

Но это все случилось потом…

5

Геннадий Юрьевич Сачков на базе МЧС ощущал себя лишним — как, собственно, и всегда по жизни. Пару раз он постоял часовым на посту, только и всего. А в остальное время слонялся по территории, спускался в хранилища, бродил там, с любопытством разглядывая необъятные запасы всего на свете, усмехался, качал головой… Никто не тревожил его, никто ни разу не подошел с каким-нибудь вопросом, разговором… Да что там разговор! Просто так никто не подошел. Геннадий Юрьевич воспринимал это с философским спокойствием.

— Да, — уединившись где-нибудь в подземелье, говорил он себе, — да, я чужд этому миру. Неудачник!.. Можно даже сказать, образец неудачника. Законченный пример. Классический!.. Ну что ж, это надо понять и принять. Это, знаете ли, особая жизненная миссия, которая не всякому дана…

В таком духе он мог рассуждать часами, но в глубине души, конечно, переживал. Самолюбие было задето. В глубине души ему хотелось, чтобы его пригласили для консультаций в штаб, чтобы кто-то из женщин новым, изумленным взглядом окинул его: надо же, а ведь он, этот Сачков, такая, оказывается, глубокая, такая значительная личность!.. Хотелось. Но хотением все и ограничивалось.

До поры до времени. И вот пора пришла. К нему вдруг подкатил озабоченный Алексей Меркурьев:

— Простите, Геннадий… э-э…

— Юрьевич.

— Геннадий Юрьевич! У меня к вам сугубо конфиденциальный разговор. — Алексей взял собеседника под локоть. — Давайте-ка отойдем в сторонку…

Там, в сторонке, он и спросил у бывшего охранника про диггера Ваню. И, представьте себе, попал — этот юноша оказался мало того что племянником Геннадия Юрьевича, так еще и сам он, Юрьевич, неоднократно пускался с Ваней и его друзьями в подземные странствия.

Алексей сразу же поверил в это. Сачков не врал.

— Превосходно, Геннадий Юрьевич! Ну, теперь беседа у нас под грифом «особо секретно»… Знаете что, пойдемте-ка вниз, выберем там укромное местечко, поговорим. Это очень важно!

Ракитин, распоряжаясь строительством укреплений, краем глаза увидел, как Меркурьев и Сачков зашагали к складу, при этом низенький толстячок оживился, затряс головой, руками замахал…

«А чем черт не шутит, может, и вправду какой-то толк будет…» — подумал Николай и вернулся к своим хозяйственным заботам.

6

На самом деле спасшихся из «Бастиона» было не десять, а одиннадцать — целая футбольная команда. Был еще один человек, сумевший каким-то чудом — иначе не скажешь — выкарабкаться из пекла. Да к тому же и не заразиться нановитной чумой.

Вячеслав Худиков, художник-оформитель газеты «5555», с самого начала, когда была объявлена общая тревога, с перепугу отчего-то кинулся не в «Бастион», а забежал в подъезд ближайшего дома и там затаился за трубой мусоропровода — то была девятиэтажка. Там и переждал первые моменты нападения. Но когда битва переместилась к «Бастиону», Слава не выдержал и принялся бегать по этажам, лихорадочно выискивая себе убежище. Тыркался во все двери и лишь на верхнем этаже обнаружил незапертую квартиру. Ему повезло вдвойне, потому что дверь была бронированной, а замки не автоматическими. А то бы защелкнул, а потом хрен вылез. А вот засов на двери имелся. Чем перепуганный до усрачки дизайнер и поспешил воспользоваться.

Он быстро обшарил квартиру в поисках еды, но тщетно: если что имелось, то уже утащили. Горожане, брошенные на произвол судьбы и не сумевшие прибиться ни к одной группировке, до тех пор пока не подохли от разных причин или не превратились в зомби, мародерствовали по полной. И без зазрения совести. Но искали в основном продукты питания. На втором месте по значимости было оружие — какое угодно. Даже шампуры от гриля.

Потом Худиков из-за штор долго наблюдал за штурмом здания МЧС полчищами зомби. А когда все было кончено, просидел еще сутки в духоте, так как боялся открыть окно и тем самым привлечь к себе внимание. Ничего не жравший — ладно, хоть с собой была пластиковая бутылка с водой, и не выспавшийся — разве до сна, когда такое дело, он в темноте осторожно выбрался из квартиры, шмыгнул из подъезда и бочком, бочком, по стеночке сумел убежать из опасной зоны.

Худиков помнил, что на складах МЧС, — а место это он прекрасно знал, — верховодит его бывший сослуживец Алексей Меркурьев со своими корешами, поэтому и путь держал как раз туда. Жалел, что не удалось повидаться, когда Алексей приезжал в «Бастион», — и сам же говорил себе: а что толку? Чушь все это!.. Ни хрена не поймешь: сегодня жив, завтра копыта откинул…

Днем идти он побоялся, пошел ночью, все время держась стен зданий да разных сквериков, чтобы не высовываться особо. И все равно сам потом поражался — как это он ни разу не наскочил на засаду, не нарвался на мерзких монстров…

Наутро Славка появился возле ворот базы МЧС — осунувшийся, грязный, едва державшийся на ногах. Таким его и приняли. Для начала посадили в отдельную комнату — тоже на карантин, значит. Отпоили, откормили, а когда стало ясно, что парень не заразился, выпустили его и определили к другим постояльцам «отеля».

Грохот боя, вспышки и дым разрывов в районе Бастиона, складские, конечно, видели. Подозревали, что дела там неважнецкие. Но то, что рассказал Вячеслав!.. Что Рой оказался способен на такой дьявольски хитроумный ход, который невольно заставлял вспомнить присказку: все гениальное просто! — об этом никто и помыслить не мог.

В самом деле, как просто: не надо никого громить, ничего штурмовать. Достаточно лишь с определенного расстояния облить людей зараженной водой — и все, они сами становятся частью Роя. Гениально!.. И как легко удалось таким способом расправиться с самой мощной и хорошо защищенной группировкой! Что же тогда говорить про складских, которые по степени защиты Бастиону и в подметки не годятся?..

Кроме того, следовало учитывать и то, что арсенал в Бастионе был собран нехилый. И надо думать, не весь он израсходован. А значит, попал в руки врага.

В штабе базы все это отлично поняли — не дураки. Конечно, ложиться и помирать никто не собирался, но то, что надо готовиться к худшему — это осознали до печенок…

И худшее не заставило себя ждать.

7

— Вы видите, что они вытворяют?! Видите, какими они стали?! — брызгая слюной, кричал возбужденный Игорь Рябинин. — А что я вам говорил? Вы меня не слушали, не верили мне…

— Да успокойся ты, Игорек, — отмахнулся от него Меркурьев. — Верили мы тебе, как не верить. Просто все оказалось куда хуже, чем мы даже могли предполагать.

— Нет, до конца не верили, — не успокаивался биолог. — А теперь что?.. Хоть поверьте, хоть проверьте… — с горечью пропел он куплет из забытой ныне песенки.

— Так! — стукнул кулаком по столу Ракитин. — Препирательства прекратить! И панические настроения — тоже!.. Помирать нам рановато! Сейчас будем решать, что нам делать и как дальше жить. Первое слово предоставляется нашим гостям — светилам из столицы. Пожалуйста, профессор.

Майор сделал приглашающий жест в сторону микробиолога Нахимова.

Тот солидно откашлялся и молвил:

— Я так скажу, други мои. Почти все, что нужно, мы выяснили. У нас был четкий, недвусмысленный приказ: на месте выяснить обстановку, оценить степень угрозы и немедленно сообщить столичному начальству. Степень угрозы мы оценили.

— И какова же она? — встрял Меркурьев.

Профессор кивнул:

— Мы тут посовещались и решили оценить угрозу по высшему разряду. То есть красный цвет, по нашей терминологии. Хотя… я думаю, что вам и без наших оценок это ясно.

— Яснее ясного, — криво усмехнулся Алексей. — Но что это означает практически?

— Это означает, что мы будем рекомендовать полное уничтожение объекта. А именно: взорвать город с пригородами точечным ядерным зарядом. Естественно, тех, кто не успел заразиться, мы эвакуируем. В частности, всех вас. В данной ситуации, полагаем, это будет правильно.

— Чушь! — донесся возмущенный возглас Рябинина-старшего. — Чушь собачья!..

Нахимов удивленно глянул в сторону биолога и предложил:

— Объяснитесь, молодой человек.

— Вот вам объяснения, — запальчиво начал тот. — Если подорвать Зону ядерным зарядом, пусть это будет и локальный взрыв, этим мы ничего не добьемся. Наоборот, может стать еще хуже. Поясняю: ядерный взрыв уничтожит нановитов лишь в эпицентре — запредельно высокая температура плюс чисто механические разрушения. А на периферии ни ударная волна, ни радиация им не страшны! Наоборот, под влиянием радиации они могут мутировать, сменить тип носителя — почему бы нет?! Разумные мельчайшие существа на основе металлов — как вам такое? Фуллерены-то еще цветочки, их легко разрушить той же высокой температурой. Но, заметьте, не любой температурой, а именно пламенем, раскаленной плазмой. Кипяток-то на них не действует — попав в кипящую воду, они, по всей вероятности, покрываются защитной оболочкой, превращаются в споры. Вот, спросите капитана Подольского о нановитах в кипящем супе у них там, в колонии! Ни черта эта термообработка не повлияла. Так-то вот!..

— Верно, — подтвердил Валера.

Он и Слободчиков естественным образом вошли в число членов штаба.

На минуту установилась тяжелая тишина. Было видно, что светила из столицы потрясены нарисованной молодым ученым перспективой. Наконец профессор Нахимов разлепил губы:

— Признаю свою ошибку. Весьма близкую к реальности картину вы нам нарисовали, Игорь. Итак, что вы предлагаете? У вас есть какие-то соображения по нейтрализации очага заражения?..

— Есть, — кивнул биолог, — необходимо эвакуировать, как вы сказали, всех незараженных людей. Это раз! И прислать сюда батальон солдат с огнеметами, но не с этими бандурами реактивными, а с ранцевыми огнеметами, из которых огненными струями поливают. Планомерно обходить и все тут выжигать. Еще можно использовать напалм. Только так и никак иначе. Вручную жечь все подряд. А потом объявить на сто лет город запретной зоной. Обнести все китайскими стенами. Законсервировать. Как АЭС в Чернобыле! Как Припять! Только основательнее.

Ракитин подумал и обратился к Рылееву:

— Что скажешь, капитан?

Тот пожал плечами:

— Вообще-то ранцевые огнеметы уже лет двадцать как сняты с вооружения. Как и огнеметные танки. Но все это, конечно, имеется на складах и базах Минобороны. То есть при желании можно расчехлить, привести в боевую готовность и использовать. Был бы отдан приказ. А так — дело говорит парень. Струйные огнеметы и напалм — и ничего от этих хреновитов не останется. Температура горения огнесмеси превышает тысячу градусов — обычно около полутора тысяч. Но, чтобы выжечь все без исключения, придется разобрать город по кирпичику. Для этого понадобится время.

Нахимов покачал седой головой.

— А есть ли оно, время-то?.. Вот тут молодой человек, — он сделал жест в сторону Рябинина, — утверждал, что, скорее всего, нановиты теперь не наблюдаются в свободной форме. То есть все уже поселились в организмах хозяев. Но согласитесь, это никто не может подтвердить точно. В любой кучке пыли, в любой луже могут находиться эти существа. Где гарантия, что их там нет?

Все опять замолчали, обдумывая слова профессора. Затем Меркурьев подал голос:

— В любом случае лучше всего действовать по сценарию Рябинина. Других приемлемых вариантов ведь нет. Радиация и впрямь вряд ли убьет их, вместо этого они еще возьмут и эволюционируют. Скачок там произойдет, мутация какая…

— Я тоже так считаю, — подытожил Ракитин. — Пусть хорошо защищенные подразделения улицу за улицей, дом за домом обработают огнем и напалмом. Все выжгут. Да огневой смеси пусть не жалеют. Тут уж халтуры быть не должно. Если только наши правители не хотят в зомби превратиться.

— Что ж, это разумно, — вынужден был согласиться Нахимов. — Такая высокая температура горения действительно уничтожит любые фуллерены, которые, как мы с вами знаем, являются физической основой нановитов. Попросту говоря, произойдет полная дезинтеграция этих существ…

— Ладно, — подытожил Николай. — Что бы там ни было, а укрепляться нужно. Продолжаем возведение баррикад! Рылеев, Слобдчиков — за старших. Герман Львович, будете связываться с материком?.. Ну и отлично, так и доложите, как мы решили. Все свободны!.. Меркурьев, останься.

Когда они остались вдвоем, Ракитин сказал:

— Слушай, Леха… Не хотел при всех, а с тобой можно. Думаю я, что все это в общем-то хорошо — огнеметы, напалм… да только не успеют они ни хрена. Как твоя интуиция, что-нибудь шепчет на эту тему?

Алексей задумчиво покивал головой:

— Увы. Ничего хорошего. Пока не очень ясно… однако думаю, еще до заката гостей надо ждать.

— Да. — Николай вздохнул. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих… Ну, а что этот твой Сачков? Поговорили?

— Поговорили. Сказал, что в принципе через любой люк канализационный можно выйти куда угодно… но, конечно, надо знать маршруты. Впрочем, сказал, что опыт у него есть: ориентироваться, говорит, могу.

— Ну, слава те, господи, уже хоть что-то… Люк у нас рядом вроде есть?

— Есть.

— Ладно! Будем надеяться, что эти сволочи еще не додумались зараженную воду лить в канализацию…

— Сволочь, — поправил Алексей.

— Что?

— Сволочь, говорю. В единственном лице. Зомби — лишь орудия, органы, так сказать, единого разумного существа. Роя!

— Ну, хер с ним! Ладно, слушай, давай-ка сюда этого Сачкова, я с ним сам потолкую.

Сачков мигом примчался к начальству. Просто сиял весь — ну как же, теперь он стал нужным, важным… Вот и его способности и знания пригодились. И еще пригодятся.

— Я, товарищ майор, всегда имел склонность к независимому исследованию бытия… — начал он, но Ракитин такую ботву слушать, конечно, не стал.

— Отлично! — прервал он. — Нам повезло, что у нас есть такой человек, как вы. А теперь к делу! Нам важно знать, где ближайший узел канализации и куда от него идут ходы. Сможете показать?

Сачков заважничал, в лице изменился, и даже голос стал другим — густым, с оттяжкой…

— Ну, что касается, куда идут… то идут они практически в любую точку города и дальше. А где… — здесь докладчик сделал эффектную паузу, — вы, может быть, не догадываетесь…

— Нет. Короче, Геннадий Юрьевич!

— А короче — так это прямо под нами. Здесь! В центральном хранилище.

Ракитин с Меркурьевым слегка обомлели.

— То есть?! — потребовал разъяснений командир.

Сачков и разъяснил — что во время своих блужданий он обнаружил канализационную решетку в самом дальнем отсеке центрального коридора. Правда, она оказалась намертво приваренной…

— Ерунда! — сказал Николай. — Отдерем. Вы вот что скажите: туда можно спуститься и… и потом идти и выйти?

— Можно, — кивнул Геннадий Юрьевич. — Но сразу скажу: без фонарей и спецодежды делать там нечего. В смысле, бывает, что по колено, а то и по пояс в воде приходится тащиться. Так что как минимум нужны резиновые бахилы.

— Решим, — кивнул и Ракитин. — Фонари есть, комплекты ОЗК есть…

— Да, но не забывайте, что идти придется в лучшем случае на полусогнутых, а в худшем на четвереньках. Я ж говорю: сырость и вода на дне…

— И запашок еще тот, — закончил за него майор, — и вообще, планета наша для веселья плохо оборудована… Вы вот что, Геннадий Юрьевич, вы об этом — никому!

— Да уж ясно… — заговорил польщенный Сачков, но Ракитину было не до его чувств:

— …и потому у меня к вам просьба: пригласите сюда капитана Рылеева. Прямо сейчас!

Геннадий Юрьевич сделал таинственный жест: все понимаю, мол, и исчез, как граф Монтекристо. Вернулся через десять минут вместе с ротным.

Николай быстро ввел того в курс дела:

— Возьмите пару бойцов понадежнее и откройте ту решетку. Понадобится — сварочный аппарат возьмите. И чтобы язык за зубами!

— Есть, командир, — серьезно ответил Максим.

Когда все разошлись по делам, Николай задумался. На душе было препогано. С одной стороны, не стоит раньше времени людей пугать, в панику вдаваться. Но это только с одной… А с другой — шила в мешке не утаишь и скрывать дальше опасность не имеет смысла. Предупрежден — вооружен. А конец все равно один…

Ему вспомнился куплет из старой песни Высоцкого: конец был прост — пришел тягач, и там был трос, и там был врач… Одно грело: тяжкие испытания выжигают в людских душах всякую хрень. Ракитин больше ни с кем не говорил на эту тему, но ведь наедине с собой не промолчишь, особенно после того, как привели на базу женщин из колонии. Он страшился, что могут на этой почве пойти такие разборки, что не дай бог… А перед лицом опасности мигом вся дурь из мозгов вылетит. Хотя бы так…

— Парадокс, — вздохнул Николай, встал и добавил свое фирменное: — Ладно! Что будет, то и сбудется.

ГЛАВА 19

1

На базе все пришло в движение. Машины волоком тащили к стенам тяжеленные блоки — весь периметр укрепляли преградами, чтобы штурмующие запнулись в первую очередь о них. Блоки, часть грузовиков — старье с автобазы — это все пошло на баррикады…

Вообще-то, в плане обороны база МЧС была расположена удачно — на возвышенности. С одной из боковых сторон пригорок обрывался крутой насыпью в овраг, с других сторон ее окружал лесок, да не какой-нибудь там хилый кустарник, а полувековые деревья. По сути, подобраться на технике к базе можно было только по единственной ведущей к ней дороге, которая упиралась в ворота. Или вырубить все деревья вокруг — но на это было нужно время и возможности…

Алексей трудился наравне со всеми, улыбался, даже отпускал шутки — но в душе его сгущалась нехорошая тень. Теперь уже он не сомневался, что Рой придет сюда, по их человеческие души… Когда? Вот этого Алексей Меркурьев не знал. Сколько ни силился он прощупать пространство и время основательнее, они лишь нагнетали тревогу.

Взгляд его случайно упал на группу женщин с детьми, и сердце сжалось. Детишки играли, бегали друг за другом — такие смешные и милые, такие трогательные!.. «Ну нет, — сказал себе Алексей. — Жив не буду, а их всех спасу! Не должно быть такого в мире, чтобы стало плохо этим маленьким невинным существам. Я этого не позволю! Я, Алексей Меркурьев!..»

А Ракитина глодали свои заботы. Если враг предпримет атаку — такую, как на «Бастион», то складским точно несдобровать. Много ли у них осталось боеприпасов… А кстати, сколько? Отчего-то он, командир своих бойцов и комендант базы, не озаботился в последнее время поинтересоваться ни у Рылеева, ни у Старостина, пока тот еще был жив, насчет оставшегося арсенала. Видимо, нюх терять начал. Плохо!

— Максим! — окликнул он Рылеева.

Тот подошел:

— Слушаю, командир.

— Что у тебя на сегодня по огневой мощи?

Капитан пожал плечами:

— Если честно, то негусто. Почти все истратили во время зачистки леса, да на комбинате… Зарядов к «Шмелям» осталось на один выстрел.

— А БМП? — с тревогой поинтересовался командир.

— По нулям, — хмуро сказал Рылеев. — Тоже все выпустили по противнику: без боеприпасов остались не только огнеметы, но и пушка с ПТУРСами в придачу. Даже к пулемету больше нет патронов.

Ракитин присвистнул. Посмотрел по сторонам, увидел, как Меркурьев с Подольским о чем-то оживленно беседуют…

— Ребята! На минутку, — позвал обоих.

После гибели Старостина на Алексея наспех возложили обязанности завсклада.

— Алексей, оружейный отсек проверил?

— Конечно.

— Результат?

— Херовый результат, шеф. Не густо. А скорее даже пусто. По сусекам если поскрести, то на каждого бойца пара рожков и все. Гранат с гулькин хер — и десяток не наберется… Ну, «Стечкиных» пятнадцать штук, — Алексей кивнул на Подольского, — вместе с Валериным. А патронов тоже по магазину на ствол.

Офицеры переглянулись.

— То есть при серьезном штурме, — Подольский озвучил мысль, крутившуюся у всех в голове, — мы долго не протянем. А если нас грамотно обложат — в смысле, возьмут в плотное кольцо, то все мы здесь и поляжем.

На какое-то время повисла гнетущая тишина. Каждый прикидывал варианты развития событий, но при любом раскладе получалась полная матанга.

— В общем, так, — покашляв для приличия, нарушил молчание Меркурьев, — я полагаю — надо брать ноги в руки и поскорее рвать когти отсюда. — Он посмотрел в сторону Нахимова: — Давайте, профессор, еще раз свяжитесь со своими — пусть дадут добро на эвакуацию. Нужно спешить.

Тот закивал — верно, верно… А кому ж умирать-то хотелось за просто так? Вот и ученые мужи из столицы смекнули, что пора бы и честь знать. Побаловались ребята, вкусили романтики, и вот, пришло время откланяться. Уважаемые зомби, будем помнить вас всегда, будем песню беречь, до свиданья, до новых встреч!..

На том и порешили: пока ученые со Слободчиковым пусть перетирают со своим начальством, а складские начнут готовиться к обороне — и длительной осаде. А что? Такое вполне могло произойти. Возьмут зомби их в кольцо, будут выжидать, выкуривать… Поэтому Ракитин старался предусмотреть все возможные варианты: оборону, эвакуацию с «Большой земли» и отход по подземному коллектору.

— Пойдем-ка прогуляемся, — предложил он Алексею.

Они прошли в дальний конец территории — так, подышать, покурить, покумекать по-приятельски. Алексей задумчиво уставился в небо — по-прежнему голубое и безоблачное. На самом деле, везет им, что май сухой и погожий. А вот пойдут дожди, и тогда зараза, вполне может так статься, проникнет глубоко в землю и с грунтовыми водами разойдется далеко-далеко…

— О чем задумался, детина? — поинтересовался прищурившийся от дыма командир базы.

— Да все о том же. Слушай, Николай, сколько народу мы уже положили, — покачал головой Меркурьев.

— Ну, для точности, не людей, а зомби, — возразил Ракитин.

Алексей мрачно усмехнулся:

— Так-то оно так, да не совсем… Уж если для точности, то вначале ведь они были людьми, не забывай!

— Да, хорошего немного, — согласился майор, и на лице его обозначилась такая же невеселая улыбка. — Ты знаешь, а я ведь в спасатели пошел совершенно сознательно. Думал, как лучше помочь человечеству…

— Ну вот! А сам все философию ругаешь.

— Да это уж так… дурная привычка.

Алексей вспомнил почему-то про жену Слепяна… ну, теперь уже вдову:

— Как она там?

— Ну как! Рыдает. А что толку-то… Эх, вот ведь судьба-злодейка, а? И Старостин тоже… Не захотел стрелять в ту дуру, а глядишь, пальнул бы, так сейчас жив был… Тут поневоле философом станешь, глядя на это все!

Появился Подольский.

— Высоколобые представители науки вышли на связь с большими боссами, — сообщил он.

— Ну, я потопал к ним. — Ракитин выбросил окурок и направился к зданию базы.

— Как считаешь — сумеют договориться? — спросил Валеру журналист.

Тот пожал плечами — а кто же их знает, этих интеллигентов.

— Нет, ты понимаешь? — Алексей положил другу руку на плечо. — Если им удастся доказать, что мы не заразны и не опасны, то нас выпустят. Выпустят! А? Туда, на «Большую землю». Возможно, посидим в карантине месяц-другой. Но вырвемся, наконец, из этого ада! К нормальной жизни… Даже не верится! Пытаюсь представить — и не могу… А если правду сказать, и не представляю. Мне кажется, что я всегда так жил — бои, атаки, зомби эти… Как будто так и должно быть, вот такая жизнь! А прошлое теперь как в дымке, словно годы минули. Годы, годы, годы… Время! Странная штука, да?

Подольский молча выслушал монолог друга, едва заметно качнул головой, улыбнулся:

— Ты стал другим.

— Еще бы! А ты разве нет?

Валерий поднял взгляд, обвел им безнадежно далекое голубое небо… и уже без улыбки сказал:

— А мне другим стать не позволено.

— То есть?! — опешил Алексей.

— То есть для всех вас, может, и будет она, нормальная жизнь. Но не для таких, как я. Нас со Штепой скорее всего снова закроют. Мы ведь преступники, осужденные… Бээсники — понимаешь?..

Алексей растерянно повертел головой, поискал доводы против и не нашел ничего лучшего, как брякнуть:

— Ну отсидишь еще пару лет. А там под амнистию! Ты все это время был на нашей стороне, защищал от врагов. Не мародерствовал. И поэтому… — Он покачал головой. — Ну, не знаю, что еще сказать…

— Вот то-то и оно! — Подольский разом подтянулся, посуровел. — И вообще все это пустая лирика. Оставим! Я подумал…

Он прервался, оглядел территорию базы, как бы прикидывая, что тут будет твориться при нападении разумных и беспощадных тварей…

— Подумал и решил: эвакуация эвакуацией, но перебазироваться нам придется. Тебе предчувствия твои ничего не говорят?

— Бормочут, скажем так. Смутно и пугающе.

— Вот именно. Не сегодня завтра зомби нас здесь накроют…

— Рой, — поправил Алексей.

— Неважно. Тут главное не причина, а следствие. Понимаешь?

— Без вопросов. Жизнь в предлагаемых обстоятельствах, иначе говоря.

— Точно так. И самым грамотным в данных обстоятельствах было бы подыскать пути отхода и место новой дислокации. Срочно! Я понимаю, что базу бросать жаль и людям это будет трудновато объяснить… но другого пути нет. В конце концов, — Подольский усмехнулся, — это же временно, до эвакуации.

Алексей помолчал, подумал.

— Знаешь… — наконец молвил он, — Николай не хотел трезвонить до поры до времени, но тебе-то можно… — И поведал о плане выхода через канализационный коллектор.

— Ну что ж, дельно, — кивнул Валерий, выслушав. — Но это самый крайний случай. А пока есть возможность, надо перебазироваться поверху. Пойдем доложим командиру.

2

Николай встретил их хмуровато-задумчивым.

— Как переговоры? — сразу же спросил его Меркурьев.

Командир скривился:

— Да, блин, как с пионерами: торжественно обещаю и клянусь… То есть это они там обещают, на материке. Ждите, ждите, помощь пришлем, всех вывезем… Но я-то чувствую, что-то не так. То ли техники еще нет, то ли спасатели не горят желанием… Хотя они люди подневольные — прикажут, никуда не денутся. Скорее всего какие-то разборки между ведомствами. Ответственность никто на себя брать не хочет, друг на друга спихивают… Я за свою службу на это насмотрелся — с души воротит! — И Ракитин обложил матом всех начальников чином от полковника и выше.

— Коля, я не хочу пугать, но мне с каждым часом все тревожнее и тревожнее. Ты уж поверь…

— Верю!

— …ну вот. А потому — послушай Валеру.

Подольский кратко изложил свое предложение о передислокации. Ракитин выслушал, встал, прошелся по комнате.

— Если в срочном порядке придется съезжать, то куда?.. — спросил он самого себя и тут же ответил: — Это должно быть не так далеко и достаточно надежно. Надежно в смысле новых нападений. Кто его знает…

Он замолк на мгновение, затем обратился к Подольскому:

— Что скажешь? Ты же спец по таким вопросам! Я-то сам склоняюсь вот к какому варианту — есть тут неподалеку агрегатный завод. Вполне солидное предприятие. Обнесен высоким забором с колючкой, цеха большие, территория в целом… Эвакуировать, думаю, оттуда будет несложно. Как считаешь?

Валера отрицательно покачал головой:

— Не думаю. Завод — это не то, что нужно. Слишком большая территория, придется распылять охрану. У тебя человек-то сколько осталось — едва сотня наберется? Причем часть из них бабы да мальцы… — Подольский ни на секунду не забывал о семьях зоновских сотрудников, с грехом пополам разместившихся на базе.

Алексей как подумал о малышах, о том, как они резвятся даже здесь, — так вновь сердце заныло…

— Тоже верно, — согласился Николай.

— Нет, — продолжил спецназовец, — я думаю, сам подход должен быть в корне другим. Все эти склады, заводы, базы — на сегодня это проигрышный вариант. А вдруг эвакуация задержится?.. Из-за той же неразберихи среди структур — мне это не меньше, чем тебе, знакомо. Тут лишний день годом станет. Удержать такие объекты сложно.

Алексей с Николаем молчали. Валера был прав на все сто.

— Я вот что предлагаю, — после недолгого раздумья сказал спецназовец, — я, конечно, ваш город не очень хорошо знаю, но кое-что просечь успел… Есть подходящее место. Знаешь две высотки на Центральном проспекте?

— Конечно.

— Ну, вот оно и есть. Смотри сам: стратегически место выгодное — самая середина проспекта. Обзор — лучше не бывает. И эвакуироваться оттуда можно. Тому же вертолету зависнуть в метре над крышей — простое дело.

— Более того! — оживился Николай. — Туда и сесть можно. Крыши там проектировались как вертолетные площадки. Правда, ни разу не использовались.

— Еще лучше, — кивнул Валера. — Теперь дальше: жилплощади там с гаком, разместимся легко. Но самое главное, по второму дому. Мысль вот какая…

Капитан изложил свое ви́дение. Двадцатиэтажки располагались уступом: возле магистрали проспекта высилась первая, а метрах в ста левее и сзади — вторая. Место расположения обоих очень хорошее — все подходы простреливаются. Первый этаж у обоих полукольцом охватывают магазины.

Валера все успел продумать. Он предложил разместиться во второй — той, что дальше от улицы. Окна на первом и втором этажах нужно будет заложить: благо здесь, на складах, есть все нужное — упаковки с цементной смесью, керамзитобетонные блоки. Есть и двери бронированные, двойные. В магазине поменять стеклянные вертушки на металлические двери, а все витрины тоже заложить. Будет черный ход из дома через магазин.

— В первой высотке сделаем то же самое, — заявил Валера. — Поясняю, для чего: это будет нашим запасным вариантом при срочной эвакуации. Дело в том, что дома относительно новые, а с некоторых пор траншеи канализации делают в виде тоннеля — выкладывают по всей длине бетонными плитами. То есть можно будет сделать ход и тайный лаз. Это мы еще обследуем, конечно.

Ракитин обдумал сказанное и кивнул:

— Что ж, дело говоришь, капитан. Если переберемся, то дня три-четыре выиграем, так?

— Именно на это я и рассчитывал.

— Ясно. Теперь, я так понимаю, нужно сделать вылазку и на месте все проверить?

— Да. Конечно, лучше сделать это ночью… Твари умнеют не по дням, а по часам. Заметят наш интерес, и все пропало. Но…

— Но времени у нас в обрез, — закончил за него Ракитин.

— Так точно, товарищ майор. Рискнем! В конце концов, они пока не умнее нас… Пойдем небольшой группой — не больше семи человек. Осмотримся там, если нужно, зачистим. Наши рации на таком расстоянии не возьмут?

— Вряд ли.

— Да… Тогда так: если все чисто, путь свободен, даем две зеленых ракеты. Увидите! Вам надо быть готовыми. Сразу ключ на старт — и рвете к нам. Женщин, детей, раненых — в БМП и БТР, стройматериал — в грузовики… Ну, ясно, чего там. Если же дело плохо — даем две красных. Тогда вы начинаете готовиться к экскурсии в подземелье, — Валерий позволил себе пошутить.

— А вы?.. — сорвалось у Алексея.

— А мы — спецназ. — Подольский встал. — Бывших спецназовцев не бывает, как бывших ротвейлеров. Прорвемся!

3

В разведку Валера взял Штепу и еще нескольких спецназовцев из числа уцелевших бээсников. Действовать решили быстро и нахально: до начала Проспекта домчались на «соболе», а там бросили машину и растворились в зарослях лесопарковой зоны.

Пока лесок не кончился, шли по нему, затем скрытно передвигались вдоль домов. Шли со всеми предосторожностями — опасались не схватки как таковой, а того, что могли обнаружить себя перед противником и засветиться. И тем самым сорвать операцию.

Так добрались до объекта. Бог миловал — все чисто. Не нарвались ни на случайного противника, ни на специально организованную засаду. Затаились близ первой высотки. Командир жестами объяснил бойцам задачу: перебежками пересекаем пространство между двумя домами, сосредотачиваемся в магазине, оттуда по двое просачиваемся в подъезд и — вверх.

Когда все проделали как надо и очутились внутри — на месте оценили обстановку. Захламленные, пыльные, но пустые лестничные клетки, в подъезде — ни души. Это было им на руку. Принялись поочередно проверять все этажи. Кое-где двери в квартиры нараспашку, но опять же внутри везде пусто.

— Чисто! Чисто! Чисто! — раздавались привычные выкрики.

Подольский делал все на автомате, а сам думал. Он немного слукавил в последнем разговоре с Алексеем и Николаем. Конечно, он, Валерий Подольский, постарается сделать все, чтобы людей с базы забрали на «Большую землю», особенно женщин и детей. Но сам он все-таки возвращаться не собирался.

Он никому об этом не говорил, но про себя решил твердо. Все! В тюрьму он больше — ни ногой. Суждено будет пасть в бою, значит, так тому и быть. Зомби он тоже не станет. В крайнем случае — «стечкин» с собой, одна пуля, и все дела.

Хотя, честно сказать, об этом думать не хотелось. А вот как выжить и остаться человеком в этой зоне смерти?! Миллион зомби! Ну, может, малость поменьше. Какая, собственно, разница?! Факт остается фактом — большинство горожан превратились в монстров. Готовых к уничтожению человеческих душ или, в крайнем случае, превращению в таких же ублюдков. И один Валерий Подольский против всего этого. Хотя кто-то из бээсников наверняка останется с ним — тот же Штепа, к примеру… Ну да ладно, чего тут гадать! Дело надо делать.

Парни работали быстро и качественно — однако двадцать этажей не шутка. Минуты бежали одна за другой… Наконец достигли последнего этажа — все в мыле, дыша, как вытащенные на берег рыбы. «Да, задолбались», — подумалось Валере. Зато все проверили — везде чисто. Теперь еще подвал проверить и можно объект «сдавать под ключ».

— Денис! — позвал он.

— Я здесь, командир, — тут же отозвался Штепа.

— Возьми двоих и проверьте подвал. Гляньте, куда выходы ведут! Мы вслед за вами спускаемся. Встретимся на пятом этаже. Оттуда и сигнал дадим.

— Есть!

Валерий глянул на часы. Да-а, два часа уже с лишним, как они покинули склады. Пока подвал осмотрят, поднимутся — еще минут пятнадцать накинем…

Так оно и вышло. Через четверть часа сержант доложил, что в подвале чисто, выходов два: один к соседней двадцатиэтажке, другой — пока неизвестно куда. Подольский выслушал, кивнул:

— Ну что, даем две зеленых?

— Можно, командир, — осклабился Штепа и достал ракетницу…

Человек лишь предполагает — а располагает за него некто иной.

4

После отъезда группы Подольского Ракитин решил, что пришла пора объявить всем трудную правду. Но задачу эту он возложил на Меркурьева:

— Ты, Леха, лучше всех сможешь сказать. Чтобы каждого до самого нутра проняло, понимаешь?..

Алексей отнесся к этому как к боевому заданию. Настроился, подзарядил себя изнутри… Созвали общий сбор. И когда оратор вышел перед строем, увидел лица людей… он понял, что призывать никого ни к чему не нужно. Надо просто по-дружески обратиться ко всем. И он сказал:

— Товарищи… — а дальше речь легла как по рельсам. Слушали — ни звука, даже дети. Дошло до всех.

И закипела работа! Николай умело распределил роли. Штатских и рядовой состав, вплоть до спецназовцев, бросили на погрузку стройматериалов и оборудования; два техника химроты с грохотом поволокли сварочный аппарат к центральному входу — на всякий случай… Слободчиков пошел докладывать на материк о том, что вся команда будет перебазироваться.

Подготовку ОЗК и фонарей майор хотел было поручить небольшой группке во главе с Меркурьевым, но неожиданно вмешался Нахимов:

— Нет-нет, Николай Андреевич! Я хотел вас просить, чтобы мы переговорили, хотя бы наскоро…

— Мы — это кто?

— Мы — это я, с вашего позволения; затем вы, как руководитель, и сам Алексей Владимирович. И очень хотелось бы привлечь господина Рябинина!

«Ну, от господина Рябинина на погрузке толку, как от портянки в супе…» — подумал майор и возражать не стал:

— Пусть так. И о чем разговор?

— В основном о нашем уважаемом друге. — Профессор отвесил поклон в сторону Меркурьева. — Но не только! Вы знаете, по возвращении я постараюсь сделать все возможное, чтобы вы, Алексей Владимирович, продолжили участие в нашей работе. Ну, разумеется, при вашем согласии!..

Ракитин с Меркурьевым, не сговариваясь, усмехнулись про себя профессорской наивности. «По возвращении!..» Ему уже все ясно. А вот ученым еще не ясно ничего.

Николай Ракитин в самом деле слишком хорошо знал бюрократическую волокиту и словам начальников не то чтобы совсем уж не верил… но верил процентов на тридцать.

С одной стороны, на материке обещали решить положительно вопрос с эвакуацией выживших — ладно, хорошо. С другой, никакого конкретного ответа по поводу дальнейшей судьбы города пока не дали. Обещали подумать, посоветоваться с руководством страны… Видимо, как всегда перестраховывались — решение-то принималось серьезное. Хотели заручиться поддержкой Президента и Премьера. Пусть, дескать, первые лица решают — стереть город с лица земли локальным ядерным взрывом или послать спецвойска и все там выжечь до основания. А потом превратить в запретную зону. Километров эдак на десять — пятнадцать — как минимум.

— Ладно, — отогнав невеселые мысли, объявил майор. — Пойдемте перетрем…

— Итак, господа, — начал Герман Львович, — некие промежуточные итоги — отчасти парадоксальные, необъяснимые — мы видим. Но причины?! Это ведь самое важное! У кого-то есть соображения, так сказать, по горячим следам?..

Алексей поморщился — не время затевать научную дискуссию… но общий ровный фон тревоги вроде бы не изменился. Он нехотя начал говорить:

— Объяснение самое простое. В засекреченной лаборатории проводились опять же секретные разработки в области нанотехнологий… точнее, нанооружия. Но эксперимент вышел из-под контроля. Как это у вас, ученых, принято — отрицательный результат тоже результат… Ну, вот и доигрались отрицательно. Наносущества, обладающие интеллектом, приняли решение переделать мир по-своему, причем место человеку в этом мире не предусматривается. Первым делом они заразили своих создателей и подчинили их своей воле. В результате зомбированные ученые устроили взрыв, целью которого было максимальное распространение нановитов и последующее тотальное заражение людей и всего живого. Что мы и наблюдаем!

Алексей начал неохотно, однако постепенно разошелся и под конец излагал свои соображения убежденно, с напором, с азартом, хотя главного говорить не стал.

Нахимов одобрительно кивнул:

— Ну что ж, логично, не так ли?

И тут раздался голос Рябинина:

— А по-моему, нет. Ерунда все это! Вы скользите взглядом по поверхности. А нужно зреть в корень! В глубь, в сердцевину… Я знаю суть дела изнутри. Я работал с этими людьми в прямом и постоянном контакте. До последнего момента им не удавалось снабдить эти устройства искусственным интеллектом. И зря они корячились! Все зря. Я знал, знал!.. Помалкивал, но знал. За эти дни я многое обдумал, многое понял и многое отверг… По моему разумению, создать разум, подобный человеческому, невозможно. Не-воз-мож-но! — Он перевел дух: — В нановиты могли быть вложены какие угодно программы! Они могли быть нацелены на поражение, допустим, клеток сердца или мозга, но никак, повторяю, НИКАКИМ ОБРАЗОМ программа не может самопроизвольно изменяться, а тем более эволюционировать — самообучаться независимо от человека! На разумное целеполагание, на осознанную постановку новых задач способно только одно существо — человек. Только он!.. Но речь не об этом.

Биолог зашелся в кашле, прокашлялся, сплюнул и попер дальше:

— Вот есть такая гипотеза — наша планета не мертвое тело с жидкой пленкой живого на поверхности, а грандиозная живая суперсистема. В ней все взаимосвязано! То есть Земля — живая…

— Да-да, концепция «Гея — Земля», — вставил Нахимов, — планета-организм, так сказать.

— Именно, — вскричал Игорь, — именно!..

Он разошелся не на шутку. Глаза сверкали, изо рта брызгала слюна, он потрясал руками:

— Я думал! Я все время думал!.. Вот вы, наверно, считали: сидит дурак ученый, в одну точку смотрит. Нет! Ну нет! Я думал!.. И я пошел дальше и выдвинул свою концепцию. «Пангея — Вся Земля»! Вот так! Исходя из этой идеи, Земля — это не только живое, но и разумное существо. Пангея создала все живое на своем теле, и человека разумного создала тоже она — для каких-то своих целей. Но человек не оправдал возложенной на него миссии, более того — сделался опасным для самой планеты, для биосферы. Понимаете?! Мы слишком увлеклись прогрессом. И оказались в тупике! Не буду уж говорить про экологию — это всем давным-давно приелось… Так вот, именно Пангея и вдохнула разум в эти наноустройства и сделала их сознательными. И нацелила на уничтожение человечества и созданной им техносферы. Вот Алексей говорил — новая форма жизни… Да! Именно новая форма, и она идет на смену нам, не оправдавшим надежд Пангеи… Понимаете? Это бич Божий за грехи наши. Вот и все!

Рябинин смолк и выжидающе посмотрел на притихших собеседников. Те переглянулись, пожали плечами. Профессор деликатно молвил:

— Отдаю должное вашей научной смелости, но… То есть это, конечно, уже не наука. Это философия! Я бы даже сказал — чистой воды фантастика. Как вольная гипотеза она, конечно, имеет право на существование, но для официальной науки, а тем более для властей — увы!..

— Я на это и не претендую, — устало сказал Игорь.

— Вы сами посудите, — продолжил Нахимов, — вот меня вызывают ТУДА, — он показал пальцем вверх, — доложить о причинах катастрофы. И я рассказываю ТАМ ваш, извините, роман про бич Божий… Кстати, хорошее название для романа! Но вот беда: те, кто принимает решения, лишены творческого воображения начисто. Какова будет их реакция?..

— Вас тут же отстранят от расследования, — заявил Меркурьев.

— Совершенно верно! Совершенно! И это в лучшем случае, батенька, — живо откликнулся ученый. — А в худшем… Конечно, сейчас не тридцать седьмой год, в психушку не упекут, в лагерь не сошлют, но из Академии и возглавляемого мною института попрут в два счета — это точно, а жить на профессорскую пенсию меня пока что не прельщает. Так что, извините, Игорь, но свое мнение лучше оставьте при себе. Так и вам, и всем нам будет спокойнее.

— Даже если я прав?! — воскликнул Рябинин.

— Даже если это так, — твердо ответил Нахимов. — Поверьте, я вполне уважаю вашу гипотезу, но в данном случае важна не истина как таковая, а рациональное, приемлемое для властей объяснение…

— Политика сильней науки… — задумчиво молвил Алексей.

— В данном случае — увы, да! Опять вы совершенно правы, Алексей Владимирович… Но поверьте, что и мы, ученые, в политике кое-что смыслим. Сейчас самое важное — все сделать тактически грамотно. Я ведь и о ваших сверхспособностях пока буду молчать в тряпочку. И вас, кстати, к тому же призываю: надеюсь, вы правильно понимаете ситуацию…

— Да, — сказал Алексей, — да, я все прекрасно понимаю…

— Вот и славно, — кивнул Герман Львович. — А уж потом, когда наверху примут какое-то решение, дадут задание начать планомерное изучение феномена, а главное — выделят под это средства, вот тогда и придет наше время! Мы рассмотрим любые гипотезы, проверим их тщательно и досконально. Обещаю вам! Потому что уверен — возглавлять этот проект опять поставят меня. Ну и, разумеется, обязательно включим и вас, Игорь… А уж вы, Алексей Владимирович… О, будьте уверены, я вас от себя теперь не отпущу! Вы теперь мое самое ценное приобретение…

Алексей Владимирович резко встал. Лицо исказилось гримасой боли.

Он стал задумчивым вовсе не оттого, что проникся спором и вихрем идей Игоря. Нет! Тревожный фон пространства вдруг усилился. Или нет? Показалось?.. Алексей замер, пытаясь прочесть эту все еще полуоткрытую для него книгу… что-то нехорошо запульсировало в висках — и голову прострелило острой болью. Почудилось, что на миг он ослеп.

Безмолвие. Три пары глаз, не моргая, смотрели на Меркурьева.

— Кажется, начинается, — слова его прозвучали тихо, но от этого еще более жутко. — Я чувствую, они нацелились на нас.

— Сколько у нас времени? — быстро спросил разом посуровевший Ракитин.

Алексей покачал головой, зажмурился, вслушиваясь в себя…

— Пока… — начал он, смолк, еще послушал и продолжил, — пока есть время. Но мало, очень мало. Думаю…

Докончить он не успел, так как вбежал запыхавшийся Рылеев и с ходу выпалил:

— Две зеленые ракеты!..

Майор вскочил, глаза сверкнули — в них впервые за день появилась надежда.

— Груз готов?

— Так точно.

— Тогда бери пару отделений и дуйте к Подольскому! Вслед за вами вышлем гражданских. Все, за дело, мужики, — махнул рукой майор, закрывая совещание.

Что ж, за дело так за дело. Лишь бы оно было, это дело. Никто никому мозги не парил, быстрехонько нашли все, что нужно, — Алексей расстарался, загрузили, поставили на каждую машину по четыре бойца из остатков химроты. Рылеев настоял, чтобы забрали и раненых.

— Я за них в ответе, — твердо сказал капитан — и спорить с ним не стали.

Вскоре пять «Уралов», натужно сопя, нагруженные доверху, выехали с территории базы.

Минуло четверть часа после отъезда машин. Во двор выкатил БТР. Готовились эвакуировать гражданских в Башню — так назвали новое место дислокации.

Как всегда, бабы и детвора собирались долго! Во всяком случае, так казалось Алексею. Тревога в душе нарастала.

5

Пока женщины с детьми возились со своим барахлом, вокруг командира базы собрались Меркурьев, Зверев и Слободчиков.

— Единственная хорошая новость за день, — устало улыбнулся майор, — наш спецназовец прав: нужно было еще раньше обеспечить запасной вариант, на случай отхода. Пока еще эти деятели из центра раскочегарятся, пока примут решение, пришлют подразделение спецназа, дай бог усиленное бронетехникой… Лучше, конечно, вертолетами — но это вряд ли. В смысле, вряд ли они раскошелятся на воздушную эвакуацию.

— Размечтался! — усмехнулся Зверев. — Хрен и уши нам, а не вертолеты.

— Вот и я о том же. — Николай покосился на молчавшего до сих пор Слободчикова. — Что думаешь, капитан?

Тот пожал плечами:

— Насчет вертушек не знаю, а вот колонну из фургонов с парой бэтээров или БМП — это пришлют. Но не более. В любом случае этого да плюс наши машины — вполне хватит, чтобы всех отсюда вывезти. Но там нас ждет карантин — очень суровый, скажу я вам.

— Хрен с ним, с карантином! — живо отреагировал Меркурьев. — Лишь бы выбраться отсюда поскорее…

Офицеры принялись обсуждать возможности обороны Башни — какие плюсы и минусы там имеются… Голоса бубнили, прорываясь сквозь пелену усталости, неожиданно свинцом навалившейся на Меркурьева.

Алексей впал в какое-то полусонное состояние. Так бывает, когда после обеда ложишься покемарить с полчасика. Но обязательно после сытного обеда. Вот и сейчас совсем сморило его. Хорошо бы пойти сейчас к себе в каптерку, на склады — прилечь, и даже Светку не надо. Ну, если только рядышком приткнется, прижмется своим теплым мягким бочком…

Тьфу ты, черт! Да что за хрень — выспался же вроде. И не бухал, а все…

Он встрепенулся, встал, бросил Николаю: «Я на секунду» — и вышел во двор. Подбежал к бочке с водой, окунул голову — вот так уже лучше! Огляделся: бронетранспортер все торчал, а чертово бабье все никак не соберется, манатки разобрать не могут!..

И тут его словно молнией пронзило — аж кончик языка прикусил. Бабахнуло в голове — будто шар огненный разорвался. И крови во рту не почувствовал. ЭТО вот-вот начнется. Опасность! Надвигается! Сейчас!..

— Мать твою! — губы прошептали, а ноги сами заработали, понесли тело в штаб.

Все быстрее и быстрее — он помчался, преодолев пару десятков метров за какие-то секунды, не хуже заправского спринтера. Ворвался с криком:

— Николай, зомби! Они уже рядом! Я чувствую…

Тот медленно встал из-за стола, лицо его изменилось: целая гамма чувств промелькнула на нем — от изумления до тревоги.

— Блядь… ладно, хоть машины успели пройти… — пробормотал он, затем собрался и жестко приказал: — Объявляй общую тревогу. И этого ко мне — Сачкова!..

И вмиг вся база забурлила, пришла в лихорадочное движение. Озабоченный Сачков со всех ног припустил к командиру. А навстречу ему мчались бойцы подразделения Слободчикова и порядком поредевшей роты химвойск. Спешно вооружались. Проверяли магазины: каждый патрон на счету! Зато с десяток огнеметов были готовы к бою — правда, на один выстрел. Именно поэтому Ракитин выстроил защитников базы и разразился пламенной речью, суть которой сводилась к тому, чтобы стрелки подпустили врага на ближнюю дистанцию и произвели единственный выстрел наверняка.

— Помните, ребята, — напутствовал он, — если враг прорвется внутрь базы — нам каюк! Ну, нам-то ладно, но у нас за спиной дети. Поэтому рубеж держать насмерть! Руками, ногами, зубами… хоть членом — но держать!

Во двор вывели бульдозер и БМП. Последняя была теперь бесполезна в плане огневой поддержки — боеприпасы-то на нуле. Но вот повторить знаменитый метод Меркурьева, когда тот на микроавтобусе давил зомби в технопарке политеха, — это на двух тяжелых машинах можно было запросто. На гусеницы намоталось бы немало врагов. Точнее, их кишок… Да плюс еще БТР! Этот дурак кого хошь задавит…

— А может, попробуем прорваться? — предложил майору подбежавший Слободчиков. — Пустим вперед БМП с бэтээром, за ними фургоны…

Тот отрицательно покачал головой:

— Ты все еще не веришь, капитан, что Рой уже умнее нас?

— Да хрен его знает!..

— Так вот, боюсь, что это так. Сейчас тут вся дорога будет запружена техникой и целой оравой зомби. Мы просто увязнем в них. И тогда — все!.. — Он оглядел позиции. — А так у нас есть шанс выбраться. Через канализацию. Вперед пойдут женщины с детьми, потом ученая братия… Ну, а мы уйдем последними, как и полагается капитанам тонущего корабля. Но сначала повоюем. От души!

Спецназовец выслушал, кивнул и отдал честь:

— Есть повоевать, товарищ майор!

— Давайте всех гражданских внутрь. Пусть спускаются вниз…

6

В это время часовой с вышки крикнул:

— Вижу противника! Колонна техники… кажется, что-то типа дорожной.

Ракитин и Слободчиков рванули к вышке.

— Боец, слезай, — скомандовал вооружившийся биноклем майор, — мы на твое место заступим.

Офицеры поднялись наверх и прильнули к биноклям. Ага! По ведущей к базе дороге медленно катили три грейдера, за ним с десяток пожарных автоцистерн. Рой решил повторить свою тактику выживания врага. Точнее — превращения в себе подобных.

— Как с «Бастионом», — понял Слободчиков. — Повторяются! А ты говоришь — умнее…

— Лучше переоценить противника, чем недооценить… — процедил Ракитин, не отрываясь от бинокля.

Не цистерны страшили его, другое: сбоку от машин и позади них мерно вышагивали колонны «пехоты». Теперь ясно было, что хвосты их терялись в далекой дали. Это были даже не отряды, а целые полчища послушных единому центру — разуму Роя — воинов-марионеток.

Спецназовец потрясенно выдохнул:

— Ну и ну! — и смачно выругался.

— Ну что, — повернулся к нему Николай, — теперь ты понял, капитан, что я тут вам всем втирал? А?.. Такая сила, что и правда ума не надо… а он у него есть. Эти тысячи безмозглых уродов сейчас попрут на нас! Какой тут прорваться… Дай бог успеть уйти через лаз.

Алексею не было нужды лезть на вышку — он и так все знал, все видел внутренним зрением. И… был абсолютно спокоен, даже холоден. Теперь он чувствовал себя уверенным. Страх исчез. Что бы ни случилось, но он МОГ ОЩУЩАТЬ приближение и присутствие врага — задолго до его появления в поле зрения. Он как бы слышал его — Рой. Не звуки, не слова и даже не образы… Что-то такое необъяснимое — просто знание. А почему да как — хрен с ним, с объяснением. Он не профессор Нахимов, ему это не нужно. Он — боец, воин. Его призвание сражаться, а думают пусть высоколобые умники.

Он знал, что штурм неизбежен. Знал, что зомби слишком много. Что они обязательно прорвутся. Но с автоцистернами Рой просчитался. Чтобы полить защитников зараженной водой, нужно как минимум подъехать близко к воротам — хотя бы метров за тридцать. А вот этого никто им не позволит. Им останется либо заделаться дровосеками и вырубить в округе целый лес, либо… Либо бросить на штурм стен живую, так сказать, силу.

Алексей был уверен, что Рой поступит именно так — пожертвует частью своих солдат. Разум Роя — коллективный разум. Нам, людям, просто не понять, как этот роевой разум работает. Но одно понять несложно: в Рое нет индивидуальностей. А значит, и терять нечего — уничтожили тысячи, на место их встали десятки тысяч.

Меркурьев мельком глянул в сторону ворот. Внезапно его осенило. Он бросился к вышке. На одном дыхании взбежал наверх и выпалил:

— Николай, они всяко прорвутся — через стены! Нужно создать огненный заслон. В прямом смысле! Запалим по периметру машины — пусть горят, один хрен они нам больше не понадобятся.

Командиру хватило пары секунд, чтобы все просчитать и принять решение:

— Давай, командуй. Пусть подтащат к стенам бочки и канистры с бензином, с солярой. Все машины туда же — вдоль стен. Облейте их, баки полные залейте. И не жалейте ничего!

— Слушаюсь! — Молодой человек был доволен.

— Кстати, — остановил его Ракитин, — зажигательные у нас есть?

Меркурьев отрицательно покачал головой.

— У нас есть, — сообщил Слободчиков, — пара магазинов найдется.

— Вот и зэбэ, — сказал командир и пояснил свою мысль: — Вначале держим оборону на стенах, а когда отойдем, пальнем по бочкам — и пизда их мама! Только подпустим вначале туда гоблинов. Пусть горят, суки, синим пламенем!

— Хоть зеленым! — Алексей бросился выполнять приказ.

Защитники по-быстрому сделали все, как надо: вдоль стен со стороны ворот расставили автотехнику, понаставили бочек с горючим. Теперь самим бы не подорваться на этой линии Мажино.

Бойцы засели на баррикадах и принялись ждать. Нервы были напряжены, сердца бились вдвойне быстрей обычного. Надвигалась чуждая людям сила, порожденная самим же человеком, — кошмарный выкидыш человеческого легкомыслия и гордыни…

Вот оно уже совсем рядом!

— Огонь только на поражение! Боеприпасы экономить! — разнеслось по цепи.

Все верно — бить надо наверняка. Поэтому врага подпустили вплотную.

ГЛАВА 20

1

Шедший спереди грейдер с ходу налетел на ворота, смял их как жестянку и… тут же встал, упершись в лежащие за воротами железобетонные блоки. А их, в свою очередь, подпирал бульдозер — его заранее пригнали и развернули поперек проезда.

Бойцы на баррикадах возликовали: давайте, уроды, попробуйте теперь пробиться!..

Сзади подъехал еще один грейдер. Встал за первым — натужно засопел в тщетной попытке сдвинуть своего собрата. Тут в него и влупили из огнемета — почти в упор. Машину встряхнуло, расперло изнутри — и она запылала, зачадила густым черным дымом.

Воздух резанул пронзительный визг — зомби, сидевший в кабине, корчился в пламени, он застрял и не мог вылезти и выл на пронзительной, высокой ноте, махал руками… затем с рук стала отваливаться обугленная плоть, а существо выло и выло — уже хрипло и жалобно и сучило культяшками… и вот уже сгоревшие покровы лица отвалились, обнажив череп, тело конвульсивно дергалось, все слабее и слабее, и наконец замерло — а пламя весело лизало своими языками останки и почерневший корпус машины. От горящих покрышек валил густой вонючий дым.

Бах! Третий, задний, грейдер превратился в факел. Все повторилось — взрыв, пламя, густой чад — и обугленные останки…

Колонна встала. Замерли и полчища зомби. Столкнувшись с первым препятствием, Рой принимал решение… Впрочем, долго сетевой разум не раздумывал.

Толпа противника ринулась в атаку. В руках у зомби можно было заметить как охотничьи ружья и пистолеты, так и автоматы и даже ручные пулеметы, вероятно прибранные из арсеналов павшего «Бастиона». Большинство же были вооружены самым разнообразным холодным оружием.

И вся эта орава пошла на штурм последней в этом городе цитадели людей. Про Башню Рою, видимо, пока не было ничего известно, иначе бы уже давно в небо взвились две красные ракеты.

Засевшие вдоль стен защитники, тщательно целясь, принялись одиночными расстреливать врага. Ни один выстрел не пропал втуне: первая волна атакующих заметно поредела. Но и зомби открыли беспорядочный огонь по обороняющимся. Нескольких бойцов серьезно зацепило, двое получили пули в лоб.

Бойцы расстреляли по первой обойме, перезарядили. Поступил приказ отойти на вторые позиции. Защитники перегруппировались. Часть залегла возле здания складов. Пара отделений расположилась под прикрытием выстроенного напротив ворот каменного дота. В доте сидели два огнеметчика и боец с пулеметом. У гаражей, работая на холостом ходу, стояли наготове тяжелые махины — БМП с бронетранспортером. Да еще бульдозер возле ворот.

Первый раунд оказался за людьми.

Алексей сжимал в руках «Абакан» и пытался проникнуть в ход мыслей противника. Что теперь предпримет Рой? Ведь очевидно, что если ему необходимы новые рекруты и он попытается оставить в живых большую часть защитников базы — чтобы заразить их, то придется ломать оборону. А это новые потери со стороны атакующих. То есть получается, что больше потеряешь при атаке, если не будет приказа валить людей к чертовой бабушке…

А значит… значит, сейчас скорее всего Рой докумекал, что ему выгоднее предпринять в сложившейся ситуации, и с минуту на минуту нужно ждать тотальной атаки с приказом на полное истребление складской группировки. Алексей представил себе это так же ясно, как божий день. Зомби пойдут на прорыв… Прорвут оборону и уничтожат всех. Решение Роя простое: или с нами, или против нас — и тогда ты покойник. Впрочем, и в ином случае — тоже покойник, только живой. Ходячий манекен, заводная игрушка.

2

Едва Алексей подумал об этом, как в следующее мгновение началось — вся армада поперла на укрепления.

Сверху стена была усилена кольцами колючки и утыкана острыми штырями-пиками. Естественно, враг нарвался на это препятствие, но оно не остановило его. Зомби ломами и кувалдами принялись сбивать заграждения. Некоторые рвались вперед и распарывали у себя все, что можно. Запутывались в колючей проволоке, повисали, беспомощно дергаясь. Другие насаживались на острые концы металлических зубцов. Как видно, боли никто из них не чувствовал, видимо, нервные центры были блокированы нановитами. Внутренности свисали с бетонных стен, густо текла кровь… Пули обороняющихся рвали тела, взрывами гранат разметывало по нескольку супостатов сразу, но слишком уж был плотен вал биомассы! И вскоре вторая волна атакующих перевалила через забор.

— Ждем! — хрипло выкрикнул командир.

К тому времени все перебазировались поближе к зданию, где также были установлены заграждения из блоков. За ними засели бойцы, чуть больше полсотни — все, что осталось от роты химвойск и немногочисленной группы Слободчикова.

Ни о чем не подозревая, зомби, управляемые Роем, усеяли пристенные баррикады. Самые прыткие из них уже спрыгнули во двор и принялись стрелять по защитникам. Один боец схватился за грудь и повалился на землю, еще двоих ужалило в руку и ногу. Вот тут-то Ракитин и скомандовал:

— Огонь!

Заранее приготовившиеся стрелки произвели залп зажигательными. Раздалась серия взрывов — линия вдоль передней стены запылала. Охваченные пламенем тела падали на землю, корчились — их добивали меткими выстрелами пристрелявшиеся бойцы. Но сзади напирали новые отряды штурмующих, которые также попадали под перекрестный огонь защитников базы. Ухнули несколько выстрелов из огнеметов. Во все стороны полетели кровавые ошметки вражеских солдат.

Жар как из печи бил в лица защитников, они взмокли, но не отступили ни на шаг. Алексей стрелял наравне со всеми, страха не было — бояться-то и некогда было, равно как и думать о чем либо. Даже о Свете он сейчас не думал, разве что наравне с другими: «Лишь бы наши успели уйти!..»

И все понимали, что чем дольше они держатся, тем больше у детей и женщин шансов добраться до цели.

Постепенно натиск ослаб — вторая атака зомби захлебнулась. Рой отозвал свои легионы — соваться в огненное пекло больше никто не хотел. Но и у обороняющихся дела обстояли совсем плохо — были потери убитыми и ранеными. И патроны кончились. Действующими остались ручной пулемет да пара «Шмелей» в доте — и то последних хватало лишь на два выстрела.

Майор приказал покинуть дот — при новой атаке бойцы в нем оказались бы отрезанными от остальных. Двое огнеметчиков, боец с РПК и несколько бойцов-автоматчиков с полупустыми рожками остались прикрывать отход. Остальные расположились возле входа в здание.

— Дальше что? — поинтересовался у командира полуоглохший от выстрелов Меркурьев.

Тот вытер ладонью лицо, огляделся, как бы оценивая ситуацию, и молвил:

— Надо дать время уйти гражданским. Черт его знает, сколько они будут там плутать по канализации. А если заплутают? Ведь не успели все проверить… Хер знает этого Сачкова!

Алексей кивнул, отдуваясь:

— Тогда придется попотеть. Эти уроды сейчас навалятся еще сильнее — всем скопом. Рой не успокоится, пока не передавит всех нас. Мы ему — досадная помеха.

— Будем держать оборону, сколько сможем. Потом уйдем через подземный ход. Заварим изнутри двери. Каждый возьмет с собой продуктов — столько, сколько сможет унести. И — под землю…

Под землю так под землю. Лишь бы успеть вовремя смыться. У Алексея на этот счет были нехорошие предчувствия.

3

Рой применил тактическую хитрость. Когда пламя слегка унялось — полоса огня уже не была столь действенной преградой, — со стен посыпались новые отряды врага. Они преодолели преграды и понеслись в сторону складов. Рыкнули в последний раз огнеметы, разнося целые группы противника в клочья. Простучали и обиженно смолкли «калаши» и пулемет…

А зомби все напирали. Тогда взревели мощные двигатели и в бой вступили тяжелые машины. Наперерез волне атакующих двинулись БМП с бэтээром — зомби и не подумали остановиться. Так и перли под гусеницы и колеса. Широкое рыло бронетранспортера подмяло под себя сразу нескольких уродов, и многотонная машина проехалась по ним, раскатывая в блин. Заработал движок бульдозера — тот поспешил на подмогу своим механическим собратьям.

Алексей скупо отстреливался, расходуя последние патроны, и вдруг его осенило. Он понял планы врага. Обернулся к кричащему что-то в пылу боя Ракитину, но, пока тот расслышал, было уже поздно. Часть зомби обогнула снаружи передние стены и, преодолев забор, проникла на территорию сбоку, под прикрытием гаражей. Вот они внезапно показались из-за угла — целая орава, вооруженная чем попало, в основном шанцевым инструментом.

Майор уже не кричал, а хрипел, отдавая приказы. Слободчиков заорал что-то своим, и в следующее мгновение оба подразделения спецназовцев-вэвэвшников кинулись наперерез врагу. Замелькали штык-ножи и приклады, отовсюду доносились яростные выкрики и глухие звуки ударов. Началась рукопашная.

4

Два гусеничных и один колесный монстры разъезжали по всему двору, давя полуразумных существ, не давая им прорваться к самому зданию. Зомби тупо перли, невзирая на потери. Плевать Рою на своих уродов! Их у него много.

Вот и еще одна вражеская группа перевалила через стену. Они держались особняком, не лезли под колеса…

Алексея что-то кольнуло. Он отложил ставший бесполезным автомат. Прищурился, огляделся. Неподалеку от него на шершавой поверхности бетонного блока одиноко лежал оставленный командиром бинокль. Сам Ракитин засел неподалеку, отстреливаясь из «Стечкина». Оставшиеся в живых бойцы вооружились пистолетами и принялись палить в наседающего врага.

То, что они проиграли сражение, Алексей уже понял. «Зомбидавилки» лишь оттягивали момент агонии. Но сейчас его внимание привлекла новая, появившаяся минуту назад группа зомби. Их было не больше десятка. Двигались они как-то слаженно, целенаправленно, точно шли к известной им одним цели. Этот отряд обогнул брошенный дот и остановился, наблюдая за грохочущими машинами защитников. Четверо гоблинов передали что-то двоим своим собратьям. Алексей вскинул бинокль, приник к окулярам…

Те двое разделились и бегом направились вперед: один к БМП, второй к бронетранспортеру. А в руках они сжимали что-то круглое, похожее на… Ну точно — это же гранаты, «лимонки», как их там… да — РГО! Так они, сучары, чего ж задумали-то?! А-а-а?!.. Мать твою, так вот оно что!!!

— Атас! — заорал во все горло Алексей. — Водилы, берегись!.. — Но крик его потонул в общем шуме боя.

Меркурьев выхватил свой, с еще не отстреленной обоймой, пистолет, прицелился… Выстрел, другой — сука, мимо! Двое подрывников-зомби подбежали к выбранным целям: под гусеницу БМП полетели одна за другой три гранаты, то же — под правое переднее колесо бэтээра…

Алексей опустился на землю — все, конец!.. И в следующую секунду, почти одновременно, раздались взрывы. У БМП сорвало гусеницу, и машина беспомощно завертелась на месте. БТР вообще осел на правый бок — двух передних колес как не бывало. Вскоре застыл и бульдозер — в кабину пролезли несколько тварей. Они попросту растерзали водителя, одного из дэпээсников. Видевший все это из своего укрытия Меркурьев в бессильной ярости заскрежетал зубами. Отчего-то он никак не мог вспомнить, как зовут этого сержанта. Второго помнил — Костенко, вон он, вылезает из подбитого бэтээра.

И когда вся армада зомби устремилась на оставшихся защитников базы, Алексей вдруг ясно вспомнил фамилию погибшего храбреца — Мустафин. В следующее мгновение грубый рывок рукой вывел его из состояния оцепенения. То был капитан-спецназовец. Слободчиков — да, так его зовут…

— Давай в здание! — проорал он Меркурьеву прямо в лицо.

Алексей зачем-то схватил пустой автомат и мельком увидел, как в отчаянной рукопашной гибнут последние бойцы роты химвойск. Спецназовцы все как один полегли минутой раньше, но задачу свою они выполнили — остановили прорыв сбоку. Мелькнули перекошенные лица Ракитина и Зверева, расстреливающих остаток обоймы во врага…

Затем четверка выживших забежала внутрь здания: с громким лязгом захлопнулась тяжелая стальная дверь, отсекая их от жутких созданий. Меркурьев, Ракитин, Зверев, Слободчиков — вот и все, что осталось от группировки «Склады МЧС». Правда, были еще Подольский и Рылеев с немногочисленными бойцами, группка ученых да бабы с детишками. Но это там, в Башне. А здесь полегли все. Все, кроме них, четверых…

5

— Очухался? — над Алексеем склонился Ракитин.

Видок у командира был еще тот — дико растрепанный. И это еще мягко сказано… Ах да — бой ведь был, причем бой охеренный, до последнего…

Алексей проморгался, сгоняя пелену с глаз.

— Ага, вижу — оклемался, — скупо улыбнулся Николай.

— Оклемался… — с натугой выдохнул Меркурьев.

Внезапно послышались гулкие удары — в дверь колотили чем-то тяжелым. Зомби!.. Ракитин перехватил взгляд товарища.

— Все никак не угомонятся, падлы! А ведь стольких мы порешили там…

— Да сотни две покрошили — никак не меньше! — хохотнул Михаил.

Бравый омоновец, кажись, никогда не унывал — Алексей уже устал удивляться его оптимизму и, чего греха таить, пофигизму. Вот и сейчас он, весь в пороховой гари, весело скалился, подмигивая приятелю.

Чуть дальше бывший журналист приметил капитана Слободчикова. Тому, видать, досталось поболе других. Черт, так ведь он там в рукопашной схватился с зомби! А если он…

— Слышь, капитан, — крикнул ему Меркурьев, — ты как — не зацепили тебя уроды?

Тот махнул рукой — херня война. И хриплым голосом веско добавил:

— Я — краповый берет! Нас хер завалишь…

— Верю, — устало кивнул Алексей, — но я другое имел в виду…

До того наконец дошло:

— А, так ты про это? Все путем, парень, не позволил я им даже прикоснуться к себе. Так что не боись — не заражу.

Дверь загрохотала еще сильнее — явно кувалдами долбили.

— Надо уходить, — сказал майор. — Только сначала дверь заварим.

Алексей покачал головой:

— Пустое, Коля. Они и стены проломят — со временем.

— Пусть ломают, — упрямо гнул свое тот, — а пока надо задержать их… Заварим и входную, и дверь в подземелье… Миша, слетай в каптерку, там сварочный аппарат и баллон. Капитан, пособи ему. Тащите сюда.

Когда мужики ушли, Николай обратился к Меркурьеву:

— Леха, напряги мозги. Где там, на складах, еще могут быть боеприпасы?

— Так все ж выскребли, — удивленно пожал плечами тот.

— Не может быть такого, чтобы все. Может, покойничек Старостин где-то заныкал. Нам бы сейчас по обойме хотя б, а то так и пойдем под землю — безоружные.

— Кесари есть, — вяло отмахнулся Алексей.

— И топоры с баграми в придачу, — съязвил командир, — и многих ты уложишь, ножиком размахивая? Давай шевели копытами — пошли на склад, пошукаем…

Они спустились вниз, двинулись вдоль стеллажей, по ходу осматривая коробки и ящики. Много не нарыли, но кое-что все же нашли: два «Стечкина» с полными обоймами и автоматные патроны — россыпью, примерно на пару магазинов хватит.

К тому времени, когда вернулись, спецназовец с омоновцем уже заварили обе двери — входную и ту, что вела вниз, в подземную часть складов. Пистолетами вооружились майор с капитаном, а Зверев с Алексеем пополнили патронами рожки к своим автоматам. Теперь можно было и повоевать слегка…

Спустились вниз. Доверху набили рюкзаки жратвой. Переобулись в бахилы. Два мощных армейских фонаря лежали возле самой решетки, приготовленные специально для арьергарда.

— Ишь ты. Заботливый дядя! — Ракитин усмехнулся, имея в виду Сачкова.

— Он тут втихомолку все успел облазить, — откликнулся Алексей. — Даже мел нашел, — чтобы стрелки нам на стенах отмечать. Плохой, правда, говорит, залежалый какой-то…

— Ну все, — рубанул командир, — уходим!

— Эй, братва, — остановил всех Зверев, — айда, посидим на дорожку.

— Ну, полминуты, не больше, — неожиданно легко согласился майор и тут же засмолил: — Курну хотя б…

Посидели молча — слышны были только дымные выдохи Ракитина. Затем Алексей глухо сказал, не обращаясь ни к кому лично:

— Наши там полегли все. Даже похоронить не можем.

— Да-а-а, — философски протянул Михаил, — мои кореша-дэпээсники и твои, капитан, супермены… Рылеевские ребята…

— А Павел? — неожиданно встрепенулся Алексей. — Пашка Рябинин где?!

— Там остался, — нахмурился майор, — возле меня он был. Пуля прям в лоб вошла — сразу умер.

— Вот блядство! — Меркурьев ударил кулаком о кулак. — Игорь и так последнее время сам не свой, а тут — узнает, точно с катушек съедет!..

Майор махнул рукой — чего уж там, и так все скоро сбрендим от этого бардака.

ГЛАВА 21

1

После того мгновенного болевого прострела и шоковой встряски боя Алексей ощутил, что сила влилась в него больше прежнего, он стал весь заряжен энергией, чуть не светился в темноте… Казалось, ничего не стоит встать, раздвинуть низкие своды и земляную толщу — прямо Кинг-Конг какой-то, а не человек.

Но главное — исчезла гнетущая тревога. Разом! порвало, точно облачную хмарь, обложивших душу призраков, и Алексея стеганула сумасшедшая радость, хотя он постарался сразу приглушить ее: не расслабляться! Без восторгов. Бдительность!..

И все-таки осаживал и сдерживал он себя только для проформы. Душу распирало буйством чувств: живем!.. Да не просто живем, а так, что этот мир притих в ожидании приказа. Оно, может, и странно — ликовать в дремучем подземелье, но Алексей про это не думал. «Ты стал другим», — вспомнил он слова Подольского. Да, стал! Теперь совсем не важно, что вокруг: дворец, шалаш, сортир, тайга, саванна, океан… Теперь Алексею Меркурьеву ничего не стоит согнуть весь мир в дугу — чтобы звезды посыпались с небес, теперь он, Алексей Меркурьев, дышит ветрами стратосферы, видит космические зори, грозы и все эти караваны в пространстве брошенных светил…

Тут он вздрогнул, малость оторопел — и опомнился.

«Что со мной?..» — чуть не сорвалось с губ, а вслед за тем Алексей сурово выругал себя: расслабился, дурак. Размечтался! Супермен хренов… Следи за отметками!

Правда, следить пока было особо не за чем: тоннель один, без всяких ответвлений, и хотя идти приходилось согнувшись, но было довольно чисто, сухо, никаких ужасов, которых ожидали, спускаясь сюда… Сачков, как человек добросовестный, через каждые восемь-десять метров оставлял меловые стрелки: Алексей их отлично замечал, о чем извещал спутников и слышал в ответ одобрительные матюки… И вот надо же, «смотрящий» воспарил мыслью в неведомую высь и едва не прозевал развилку.

Свет фонаря вырвал слева из тени какой-то провал. Стоп!

— Стоп, — сказал Алексей вслух. — По-моему, здесь поворот.

Все верно. Поворот. Точно такой же низенький тоннель — и непроглядный мрак вдали. Алексей сунул туда руку с фонарем…

— Ага! — вскричал он. — Сюда повернули. Хорошо, я догадался, а мог бы так прямо вперед и двинуть…

На левой стенке бокового лаза красовалась стрелка.

Михаил сунул голову в лаз, убедился:

— Точно… Ну, лево руля!

— Стойте, — осадил их Ракитин. — Леха, ну-ка посвети вперед.

Алексей двинул фонарем вправо, поводил туда-сюда и…

И увидел на левой стене точно такую же стрелку.

— Ешкин кот! — с чувством сказал он.

Возник бурный спор. Михаил горячился:

— Ну, блядь, выберемся, я этого пузыря еще надую через жопу! — Он имел в виду Сачкова. — Пусть летит, как Мишка олимпийский!

— Сам ты Мишка олимпийский! — рассердился Николай. — Думай башкой! Не мог он так сделать!.. А ну-ка тихо. Тихо всем!

Все смолкли. Тишина. Где-то очень-очень далеко еле слышно журчала вода.

Слушали, слушали, так ничего и не услышали. Куда ушли наши?.. Но хорошо уже, что ушли. Значит, спаслись.

— Не факт, конечно… — вздохнул Ракитин, — но, по крайней мере, тихо. Может, еще ползут где-то.

— Где? — иронически буркнул Зверев.

— Крикнуть? — неуверенно предложил Слободчиков.

— Нет. — Меркурьев огляделся. — Эхо. Не поймем ни черта…

— Включай «радар», Леха, — потребовал Михаил.

— Подожди, — прервал Ракитин. — Дай-ка, Алексей, фонарь…

Николай с полминуты изучал обе стрелки, смещая фонарный ореол то влево, то вправо — огромные тени беззвучно носились по сводам, — и с убеждением вынес вердикт:

— Ну, так я и знал! Сачков мужик разумный. Просто тот знак, — майор показал рукой влево, — старый! Кто-то из диггеров раньше оставил. А этот — совсем свежий!

Слободчиков облегченно выругался.

— Как все просто! — И в этих словах была разрядка нервного напряжения…

НЕТ!

Алексей вздрогнул — так прозвучало это «нет». Никогда еще внутренний голос не разговаривал с ним так ясно и строго. Ну, да это и понятно — с каждым разом все ближе, ближе, ближе…

— Нет, — звонко сказал Меркурьев. — Нам — туда!

— Леха, да ты сам взгляни, — до хрипоты твердил Ракитин. — Сравни обе стрелки. Эта — новее! Ну? Неужто не видишь?!

— Коля, — терпеливо, как ребенку, втолковывал Алексей. — Это может и казаться. Помнишь, он говорил, что мел какой-то плохой, темный?.. Вот и кажется, что надпись старше. А на самом деле…

— Андреич, ты послушай, — с напором встрял Зверев. — Леха знает, что делает. Ты извини, конечно, но ты все эти дни на базе торчал. Я не в укор — не думай, так надо было, ясное дело. А мы-то с Лехой сколько раз во всяких переплетах были, и никогда его чутье не подводило! Я ему верю на все сто!

— Миша! — хрипло рыкнул майор. — Хоть ты заткнись, а?! Ты…

И уже нечто непоправимое готово было сорваться с его уст, но вовремя вмешался Слободчиков:

— Стоп, стоп, господа офицеры. Остыньте. Сейчас кипяток польется…

Спорщики поутихли, Николай даже сам себе удивился:

— В самом деле, что это я?.. Ладно, проехали. Так что, Алексей, ты совершенно уверен, что ты… твоя интуиция права?

— Да, — поспешно ответил Меркурьев.

— И я! — вклеил свое Зверев.

— А я вот сомневаюсь, — сказал Ракитин. — Ты как? — повернулся он к капитану.

Тот хмыкнул:

— Ну, в самые такие моменты чутье, конечно, выручает — без вопросов. Но сейчас…

Он пожал мощными плечами, и Алексей за него закончил:

— …надо прислушаться к голосу разума.

— Точно так! — скрепил Ракитин.

— А я все-таки еще раз свой «радар» послушаю, — заявил Меркурьев и включился.

Мир знакомо ожил — в подземную глушь вплелись ноты особых тонких свойств… и на сей раз в них не было тревоги, страха и тоски — но ясная уверенность в грядущем. Оно само позвало: не волнуйся! Будь со мной!.. И зов шел именно оттуда, из бокового хода. Алексей отбросил все сомнения.

— Туда, — сказал он и ткнул пальцем. — Даже не думайте!

— А я думаю, — не согласился Ракитин.

Впервые за все время испытаний, пройденных плечом к плечу, Алексей осознал, что они, боевые товарищи, оказались на распутье. Ну что ж, видно, и это должно было прийти…

Он жестко усмехнулся:

— Я так понимаю, что расходятся наши пути-дороги? Не век же нам здесь куковать на развилке! Вы как хотите, а я пошел.

— Стой! — Ракитин схватил его за плечо. — Дело твое, Алексей. Ты мужик взрослый, умный, но здесь ты неправ.

— Нет, Колян, — перехватил Зверев. — Это ты взрослый и умный, но…

— Я вас и не держу, — ответил Николай. — Но давайте договоримся! Когда вы поймете свою ошибку и вернетесь… Короче, мы будем оставлять еще одну стрелку. Вот. — Он вынул из нагрудного кармана кусочек мела. — Следуйте за двойными стрелками!

— И вы… — начал было Меркурьев, но майор МЧС Ракитин предусмотрел все.

— И мы! — Он разломил мел, подал Меркурьеву половину. — Если ошиблись мы, то возвращаемся и догоняем вас.

— Ну, тогда не прощаемся. — Алексей постарался улыбнуться, но получилось это у него неважно.

2

…Они потеряли счет времени. Сколько прошло — час, полтора, два?.. А может, и получаса не миновало — здесь, под землей, реальность времени совсем иная. С этим и Меркурьев, и Зверев столкнулись впервые, а то необычайно живое, тонкое единство с миром, к которому Алексей уже привык, вдруг исчезло. Поманило за собой там, у развилки, и улетучилось. Глухо — будто ничего и не было, и не фиксировали приборы удивительной работы Алексеева мозга… Мозг как мозг, не более того. И ощущения силы больше нет.

Это открытие неприятно вошло в Алексея. Михаилу он ничего не сказал, тем более что эти чертовы стрелки аккуратно появлялись через сравнительно равные промежутки, и Меркурьев так же исправно добавлял к ним параллельные.

Путники уже миновали одну развилку и один колодец, ведущий на поверхность, — тщательно все проверили: нет, стрелка совершенно четко показала им, куда идти.

И они шли и шли…

Михаил схватил Алексея сзади за ремень:

— Леха, стоп! Давай передохнем.

Они уселись на корточки, переводя дух. Фонарь причудливо освещал часть свода и противоположной стены. Алексей заметил, что этот свет стал тусклее… Заметил это и Михаил:

— Ишь ты! Подсаживается, собака.

— Вижу, — обронил Меркурьев…

Зверев откашлялся, мощно плюнул в тьму:

— Слушай… Ты как, со своей проститься успел?

Алексей покачал головой:

— Нет. Даже слова не успел сказать.

— И я тоже. — Михаил вздохнул.

Помолчали. Потом Зверев осторожно спросил:

— А не мог твой компас того… скиснуть?

Алексей ответил не сразу:

— Сам об этом думаю. Но так ведь ясно было сказано: Туда!.. Яснее, чем раньше. Намного! Никогда так не было. А ведь и раньше все сбывалось, верно?

— Еще как! Слушай, а не могло быть так, что голос этот твой… он как бы увел нас в сторону?

— Сознательно?

— Ну, не знаю. — Михаил вновь сплюнул.

Алексей задумался, потом осторожно молвил:

— Ты хочешь сказать… он увел нас по старым стрелкам, спас, а все наши…

Меркурьев не договорил. Он вспомнил ребятишек, как они играли, смеялись, вспомнил свои мысли: жив не буду, а их спасу… и сердце больно сжалось.

Видно, то же случилось и со Зверевым. Он как-то дернулся, словно хотел встать во весь рост, но вовремя себя осадил.

— Нет, Леха! Тут херня какая-то. Что-то не то! Так мы ползти будем, пока не сдохнем.

— Предлагаешь наверх?

— А что еще? Назад?.. Да вон, уже фонарь садится.

— Это верно.

Меркурьев вслушался в себя. Молчит, подлец, — голос-то! Как в воду канул… Алексей решил, что темнить нечего, и признался в этом Михаилу.

— Ну, так тем более, — Зверев воспринял это на удивление спокойно. — Идем дальше, и хер с ними, со стрелками! На первом же колодце — вверх. Хотя бы сориентируемся. А уж там и думать будем.

Алексей кивнул. Честно говоря, его царапнуло, что он из уникума вновь обратился в рядового человека… но что ж делать! Переживать некогда.

— Идем. — Он решительно взял фонарь.

Время вновь сгладилось, ушло на задний план. Но через четверть часа — вот он, вертикальный лаз.

— Есть. — Алексей посветил вверх. Невысоко, метра три.

— Идем, — сказал Михаил. — Давай теперь я первым. Свети снизу!

И он с нежданной ловкостью полез по железным скобам, затем завозился, загремел чугунным люком… и, наконец, откинул его в сторону.

В круглое отверстие на Алексея глянуло темно-голубое предвечернее небо — долгий майский день шел к сумеркам.

3

Выбравшись на поверхность, Алексей увидел, что они во дворе — среди скучных серых девятиэтажек. Стандартная застройка. Пусто. Тихо. Вечер. Только едва слышно подвывает ветер в окнах верхних этажей, антеннах, проводах…

— Где это мы, как думаешь? — спросил Михаил.

Алексей огляделся, приценился к домам…

— Думаю, Белая роща, — предположил он.

— Вот, мать, — ругнулся Зверев. — Точно, не туда ушли! Прав был Колян… хотя хрен его знает по этой жизни сраной, что лучше: вправо, влево… Здесь-то, по крайней мере, тихо.

Сказал — как пальцем в небо!

Сзади раздался протяжный скрип. Алексей резко повернулся. Из подъезда длинной девятиэтажки возникла безликая фигура…

Зомби!

А дальше — как в дурном сне.

Шорох, скрипы… одна за другой стали отворяться двери, из них потекли безмолвные толпы… двор стал заполняться темными силуэтами. Повинуясь единой воле, они устремились к двум людям на проезжей части.

— Леха, отход! — вскричал Зверев.

Тут же стояли несколько запыленных авто, замерших в день катастрофы.

— Миша! — озарился Алексей. — Глянь! Заведем — вырвемся!

— Давай! — Зверев бросился к старенькой «шестерке».

Удар прикладом — боковое стекло вдребезги. Михаил распахнул дверцу, плюхнулся за руль.

— Давай, Миша! — Алексей нырнул на переднее сиденье.

Пыль — на стекле, панели, на дверной ручке…

А зомби, черт бы их взял, все ближе и ближе!

Зверев выдрал пучок проводов из-под замка, дернул на себя подсос. Лихорадочно пустился перебирать провода…

«Скорей!..» — хотелось взвыть Алексею, но он сдержался.

— С-сука… — проскрежетал Михаил, ища контакты. — Ну где ты там…

Скорей, скорей, скорей!..

Есть!!! Замолотил стартер — и взвыл мотор, засаженный сразу на самый пик. Зверев еще наддал по газам — не жаль!

А зомби, сволочь, — вот они!

Михаил воткнул скорость так, что чуть не вырвал рычаг.

— Леха, держись!

Машина рванулась, Михаил кое-как попер на первой скорости, чтобы, не дай бог, не заглох непрогретый мотор. Фигуры замаячили прямо по курсу, и было их столько, что Алексей ужаснулся. Черт — то как вымерли все, а тут вдруг прорвало!

— Леха, держись, — повторил Михаил и сжал зубы.

Бампер сбил одного, другого, машина запрыгала по телам. Алексей схватился за ручку дверцы, левой рукой вцепился в автомат…

— Прорвемся! — скрипнул зубами Зверев.

Пророк из него был никакой. «Шестерка» врубилась в толпу, посшибала еще троих, забуксовала, увязла… Михаил матюгнулся, вжал педаль газа в упор — машина дернулась и заглохла.

— Леха, стреляй! — отчаянно крикнул Зверев. — Беги! — И его автомат краткой очередью хлестнул по орде. Кто-то упал.

Михаил ногой саданул по дверце, по ходу сбив ею кого-то. Зомби кинулись на него — стена мертвых лиц, пустых глаз, — и только сейчас он услышал некое то ли урчанье, то ли курлыканье: странный звук, чем-то похожий на горловое пение таежных народов. Значит, мертвецы все-таки перекликались между собой!

— На, гад! — Короткий страшный удар прикладом — и зомби с раскроенным черепом шваркнулся оземь.

— На! На! Н-на! — рычал Зверев.

Выстрел! Штыком! Прикладом! Снова выстрел! Лейтенант работал в рукопашной так, что тела с разбитыми черепами, выбитыми челюстями, распоротыми шеями летели на асфальт, как тряпичные куклы… но уж очень много было этих тел! Взбешенный Зверев угробил уже с десяток врагов — и не смог пробиться ни на шаг.

— Леха!.. — задыхаясь, крикнул он.

Нет ответа.

— На, с-сука! — Каблук ментовского ботинка с хрустом перебил чье-то колено.

Нога урода подломилась, он упал на колени, и — удар от бедра в челюсть. Урод отлетел, треснувшись башкой о бордюр.

Прежний страх исчез — Зверев даже не успел осознать, страшно ему или нет. Зато ярко вспыхнули в памяти слова Ракитина — после той незабвенной ночи, проведенной с Тамарой: «Смотри, принесет тебе подарочек…»

В крутом напряге дней Михаил как-то и думать забыл об этом, Тамара помалкивала… потом штурм, даже проститься толком не успели… так и докатилось время до этой минуты. А тут память вспыхнула, обожгла — и сильнее всего на свете, сильнее свирепого жара схватки Михаилу захотелось знать: да?! Нет?..

— Да! Да! Да! — твердил он, расшвыривая сволочных мутантов.

Патроны кончились, теперь он молотил врагов прикладом и штыком — и уже ясно было, что не прорваться. И его силы не беспредельны! Ноги дрожали, руки затекли…

— А-а-а!.. — бешено взревел Михаил — одна из тварей впилась зубами в его запястье.

Зверев стряхнул ее, но на руке тут же повисла другая, а кроме того, он ощутил, что по ладони побежала кровь.

«Все», — бессильно порхнула мысль.

Гоблины, бестолково толпясь, торопились влезть на спину, на плечи верзилы-омоновца, он был почти не виден под грудой копошащихся тел, но продолжал биться, он бился — старался вырвать руки из цепких хваток, отбивался ногами и уже не думал ни о чем.

«Да! Да! Да!» — только одно это и пульсировало в нем.

Кто-то из тварей, изловчившись, зловонно харкнул ему прямо в глаза — Михаил рванулся, но не смог сдвинуть с места облепившую его массу. Ноги подогнулись, он упал, упали и те, кто в него вцепился. На верхушку этой шевелящейся кучи запрыгнуло растрепанное чудище — бывшая женщина лет пятидесяти… и над безлюдьем раскатился торжествующий вопль.

4

Алексей, выскочив из машины, сгоряча резанул по толпе длиннющей очередью и ринулся вперед. Не в пример Михаилу, ему удалось вырваться из первого кольца окружения. Он услыхал выстрелы за спиной, крикнул:

— Миша, сюда! — но не оглянулся: не до того.

Какая-то фигура возникла перед ним — Алексей только и успел запомнить безумно вытаращенные и притом совершенно незрячие глаза. Мышцы сами вспомнили науку боевого карате — Алексей и подумать ничего не успел, а корпус, плечо, рука сработали мгновенно и убойно. Удар — и пучеглазого снесло, как не было!

Сзади кратко хлестнула очередь — Меркурьев и обрадовался, решив, что Зверев пробивается следом, и обругал себя за глупую трату патронов.

— Миша! — задыхаясь, позвал Алексей, и тут сзади сухо щелкнул одиночный выстрел.

Левое бедро обожгло дикой болью. Вспышка и мрак — глаза как будто вылетели из глазниц.

Кажется, Алексей заорал… или взвыл — но, может, ему это только показалось, ибо время перевернулось, и пропало, и тут же вернулось, а бедро горело огнем, и нога ниже колена стала как протез — Алексей не чувствовал ее.

Приступ тошноты подкатил к горлу. Меркурьева замутило, он враз ослабел, подвернулась и здоровая нога, заставив опуститься на пыльный газон. Мир дрогнул, поплыл. Алексей сглотнул, поднял голову, увидел, что предзакатье расцветило небо в нежные пастельные тона… а затем все это стало быстро поглощаться тьмой.

5

Нарисованные мелом стрелки закончились — как раз возле очередного выхода наружу. Обычный колодец, в нем короткая металлическая лесенка вела к люку. Ракитин и Слободчиков переглянулись, отключили фонари и полезли один за другим наверх. Напоследок поставили двойную стрелку, указующую путь.

Крышка люка с лязгом откинулась, двое чумазых мужиков в камуфле выскочили и тут же перекатились под ближайшее укрытие — газетно-журнальный киоск. Встали на колено, в руках у каждого зажат пистолет, взгляды устремлены в разные стороны. Застыли… Вроде все пучком, вокруг тишина и покой.

Выждали с минуту, потом кивнули друг другу и одновременно поднялись, расходясь в стороны. Проверили округу — также все чисто. Ракитин махнул товарищу — подваливай ко мне.

— Слушай, похоже, ребята ошиблись, — сказал он капитану, — я этот район знаю как свои пять и даже десять пальцев. Отсюда прямиком на проспект, а дальше уже мимо лесопарковой к Башням.

— Понял, — односложно ответил тот и спросил: — Наши действия?

Ракитин задумался, сделал пару шагов туда-сюда…

— Ждать некогда. Надо рвать когти вперед — на новую базу. Если сразу поняли, что не туда пошли, то догонят. Если заблудились — организуем спасательную экспедицию, спустимся в подземелье и будем искать.

Слободчиков пожал плечами — как скажешь, товарищ командир.

Они рысцой припустили через дворы к проспекту. Далее почти повторили маршрут группы Подольского. Видно, и эвакуировавшиеся гражданские под предводительством Сачкова прошли здесь же. Во всяком случае, их нигде не было видно.

Когда достигли Башен, сразу же увидели машины складских. Возле них суетились бойцы. Часть их засела по периметру в карауле. Из второй Башни выбежали две женские фигурки. Замахали им… Ракитин скупо ответил, а у самого сердце сжалось: твою мать, это ж подруги, можно сказать, практически жены омоновца и журналиста… Что им сказать-то? А что тут думать, придется сказать правду — так, мол, и так, ваши мужики выбрались с базы живые и невредимые, но по глупости ушли в сторону, заплутали — будем их искать… Это ладно, а вот Игорь Рябинин — он-то как воспримет известие о смерти братишки?..

Вот она, командирская доля, — когда один за всех… Но что делать! Придется и это пережить… Главное, что все мамки с детворой целыми добрались. И это уже победа! Рой не смог сожрать всех. Пусть нас мало, пусть боеприпасы на нуле, но все равно, пока живы, будем сражаться за свои жизни. Ракитин сжал кулаки — мы еще повоюем!

6

Ночь сошла на город. Город безлюдный, но не мертвый. В нем зародилась, выплеснулась наружу и вцепилась в биосферу жесткой хваткой новая, прежде неведомая миру и уродливая форма жизни. И, как все новое, только что родившееся, она жадно принялась пожирать все вокруг себя — все, что только было ей по зубам. Единый для всех форм жизни закон — максимальное расширение, согласно которому всякая тварь стремится заполонить собою весь мир…

Раньше мудрая биосфера регулировала эти частные побуждения, создав систему весов и противовесов. Одни пожирают других, более плодовитых, а третьи не дают особо разойтись этим вторым и… так до бесконечности. Все контролируют всех. Но на этот раз произошел сбой. И был вызван он самим человеком, нарушившим мировой баланс. Чаша весов сильно качнулась в одну сторону, накренилась и начала переворачиваться.

История планеты Земля совершила такой поворот, которого не ждал никто и о котором пока знали единицы… да еще кое-кто мог разве что догадываться. Человеческий мир жил своей жизнью, веселился, горевал, встречал новорожденных, провожал в последний путь ушедших, готовился к лету, в Южном полушарии — к зиме… и все это была уже иная эра. Часы истории начали новый отсчет.

7

Алексей с трудом разлепил спекшиеся от сукровицы веки. Резкий свет ударил по глазам — яркий солнечный свет, льющийся из глубин бездонного неба. Он увидел белые барашки облачков. Он жив!

Пошевелил затекшими руками. Пальцы слушались, но плохо. То же с ногами. Одна словно свинцом налита. А напрячь спину, плечи, пресс, чтобы встать, так вообще невозможно. Нет никаких сил…

Человек в изодранной окровавленной одежде лежал на спине, уставившись немигающим взором в голубое небо. Да, он все еще жив. И должен перебороть свою слабость. Нужно встать — обязательно! Если не сделать этого сейчас, то уже никогда не получится. А это конец. Смерть!

Ну уж нет. Ни за что! Он не умрет — во всяком случае не сейчас. Сдохнуть вот так — обессиленным и беспомощным, словно выброшенная на берег дохлая рыба. Лучше умереть в бою — сражаясь с врагом. До последнего вдоха. До последнего патрона! И забрать с собой как можно больше — их!..

Он зарычал, напрягая мышцы, преодолевая боль, дурноту, слабость… Встать! Постепенно, сначала подогнуть под себя одну ногу, согнуть другую — м-мать, как больно-то! Затем руками упереться в землю, локоть к туловищу — вот так! Поднять голову, повернуться на бок. Еще, еще… еще!..

С неимоверным усилием он встал на четвереньки. Глухой стон, переходящий в рык ярости, вырвался из его груди. Он словно раненый зверь, точно хищник — волк, тигр, лев… Да — подбитый и опасный. Подранок!

Он разогнулся, садясь на корточки, поднял голову вверх. Небо вдруг качнулось и обрушилось на него, всей своей громадой расплющивая о землю. Он раскинул руки и рухнул навзничь. И снова — темнота…

8

…Темнота. Он жил в темноте. Сколько? Непонятно. Может, век, а может, мгновение. Но это было… Его вдруг куда-то понесло.

Темный коридор. Темное, невыносимо темное место… Мрачное подземелье. Мрак гнетет, давит… Что-то необъяснимое…

И шаги. Гулко отдающиеся под сводами разума шаги.

Чьи шаги? Его?.. Он идет?.. Нет — чужие. А он, он… он и есть подземелье!

Это открытие неприятно резануло его. Он — само подземелье, а в этом подземелье — в нем самом! — какие-то зловещие тени… очень неприятные эти… они… существа…

Нет, не так! Не существа… Одно существо. Точнее, их двое — он сам и существо. Оно. Он… Рой!

Это — РОЙ!!!

Вот теперь все ясно, все понятно теперь. Сквозь обволакивающую сознание пелену пришла информация: Рой в тебе и он желает войти в контакт с тобой. Рой хочет поговорить — по душам, за жизнь, ха-ха-ха!..

Ну, давай говори — я жду! Говори давай…

И Рой заговорил — но не словами. Образами…

Тьма раздвинулась, рассеялась в стороны. И появилась картинка — очень объемная, живая, словно ты там, внутри этого пространства. Целый мир — и не похоже, что виртуальный. Нет — настоящий, подлинный, первичный…

Планета, вид сверху: необъятное полукружие выпукло раскинулось от горизонта до горизонта. И все покрыто водой, океаном. Это начало. Изначальный Океан — Тетрис. По всей планете плещутся его волны. Но он не пустой — живой. В нем мириады существ. Планета живая — изначально. Все проникнуто жизнью, пронизано ее духом. С самого начала — во тьме эонов и эпох.

Жизнь вездесуща: была, есть и будет — всегда и везде. Она изменяет планету. Появляются небеса. Твердь земная пучится в родовых схватках. Морские воды отступают — из них просятся наружу, вырастают вершины, острова и затем целый континент — Пангея, единая земля.

И на суше копошится жизнь, меняя сам облик планеты. Зеленеет земля, небеса голубеют. Пышным цветом расцветает Пангея. А потом она делится, словно клетка, разрывая себя на части, чтобы дать начало новым землям. Сначала Гондвана и Лавразия, а после — шесть континентов, которые нам так знакомы.

И повсюду буйство жизни…

Жизнь невозможно убить, ее нельзя уничтожить — она и есть суть Вселенской Обители. И Пангея — лишь часть этой Обители. Пангея жива и разумна…

Человек. Люди… Особые клеточки Пангеи. Нейроны ее мозга. Клеточки, создающие свой мир. Дети, ушедшие вперед, но… злые дети. Неблагодарные! Человек — системная ошибка, горькое разочарование.

Нужно исцеление: новые клеточки, новая цивилизация, иная раса, другой разум. Сетевой, коллективный, роевый. Нужен Рой! Чтобы исцелить человечество. И он пришел — Пангея позвала его, она создала его, чтобы помочь — самой себе… и людям.

9

…Видение исчезло, растворилось в мареве цветных всполохов. Словно мельтешение цветного снега на экране. Безумство пляшущих всполохов калейдоскопа….

Ниоткуда пришла информация: ты можешь остановить безумие, ты в силах помочь себе, мне, нам, Пангее!..

Помочь? Ха! Как я могу помочь кому-то?..

Ты можешь, ты особенный, ты уникальный. Ты нужен нам.

Вот как? Это значит…

Да! Приди ко мне, стань мною. Мы станем целым. Сильнее, умнее, могущественнее… Ты и я. Я — Рой. Рой — это будущее, это надежда. Рой — это новый мир, свободный от людских ошибок и слабостей. Ты МОЖЕШЬ стать мною. Ты СТАНЕШЬ мною. Ты — Рой!.. РОЙ!!!

…Рой. Рой… Рой?

Ой ли?.. Ты ли спаситель?

Я! Я спаситель! И ты — спаситель. Мы оба спасем Пангею. И спасем человечество! Люди и мы будем вместе…

Вместе… вместе, говоришь? Да-а-а, как это славно! Спасти Пангею, спасти себя, наставить, направить на путь истинный… Так?

…Цветные всполохи замельтешили еще быстрее. Разразилась настоящая буря в калейдоскопе той реальности, где он сейчас пребывал…

Рой волнуется, а? С чего бы… Ты не знаешь нас, а мы не знаем тебя. Мы чужды друг другу.

Рой знает, что делает. Я знаю людей. Но ты не такой, как они. Ты — чужой. Теперь чужой им. Ты ближе к нам, ко мне… Почти наш, почти мой! Почти… Мы — новая раса, новый мир, новая заря Земли!..

10

Вот, значит, как. Новая раса, новая эра, новое счастье, новые песни придумала жизнь… Ну, слыхали мы эти песни! Врешь ты все, Рой! Точнее, потчуешь меня полуправдой.

Да, это верно, человечество зашло так далеко, что добром это кончиться не могло. Мы сильно проели аванс, отпущенный нам Пангеей, — и вот пришла расплата. В глубине человечества выросла жуткая духовная опухоль. Нановиты — прав Игорь! — всего лишь ключик, запустивший программу перерождения. Не будь этого ключика, был бы другой. Не случись той роковой аварии в лаборатории Мерецкого, случилось бы что-то в другом месте: работы над генетическим оружием велись во многих центрах. Люди радостно шагали к пропасти, не ведая этого…

Нановиты меняют генетические программы, причем у большинства людей блокируются высшие психические функции, составляющие собственно личность, — и поначалу это выглядит превращением прежней жизни в хаос. Но это лишь первый этап. Потом все образуется, успокаивается, так как примерно на миллион блокируемых должен быть один такой, у которого, напротив, резко вспыхивает активация всех способностей… по сути — тот самый сверхчеловек, супермен, о которых так много было сказано. Должен появиться один такой, за ним другой, третий… И постепенно «проект Рой» распространится на весь мир.

Новое человечество перестанет угрожать биосфере, ибо оно будет состоять из нескольких тысяч суперов, живущих в разных точках Земли, но всегда находящихся в контакте друг с другом: элита посвященных, сеть сверхразума Пангеи, наброшенная на планету и контролирующая все, что происходит на ней. В том числе и людей, лишенных каких-то функций и потому счастливых. Эти будут жить почти в раю! Дышать свежим воздухом, питаться абсолютно чистыми продуктами, вдоволь заниматься сексом и рожать детей… у них исчезнут болезни, и жить они будут долго и радостно, и никакого перенаселения Земли не будет…

Все это понял Алексей в одно мгновенье, единой огромной мыслеформой — теперь он мыслил так. Это и позволило ему сказать такой же смысловой картиной, да еще и повторить вслух, не по-суперски, а просто по-человечески:

— Врешь ты, сволочь!

Оттого, что ложь отчасти правда, она не перестанет быть ложью. И то, что человечество оказалось плохим и неразумным детищем Земли, еще не значит, что на нем поставлен крест…

Алексей усмехнулся.

— Ну, а теперь послушай мою правду, — снова сказал он вслух, не желая общаться с Роем на его языке. — Все твои речи о новой заре Земли — дрянь! Это лишь потому, что я нужен тебе, чтобы начать строить этот твой мир со скотским счастьем быдла и гордыней пастухов-суперов… Да, мы зашли так далеко и опасно, что породили тебя. Ты — наша болезнь, болезнь всей Земли, Пангеи, вот ты кто! Но она победит тебя… то есть мы, мы вместе, потому что мы, Земля и люди, — одно целое. А ты… ты всего-навсего охотился за мной, теперь я это знаю. Да, я с самого начала подцепил твой вирус — когда мне почудилось то дикое виденье… Да, я, видно, супер и способен стать тем, о ком ты говорил. Допускаю, что нашлись бы и те суперы, кто с восторгом бы стали тобой. Наверное, найдутся миллионы готовых жить твоим животным счастьем. Да!.. Но ты не на того напал. Что ты смог сделать со мной? Только подстрелить своим зомби-снайпером и, пока я был ранен, поспешить влить в меня эту твою чушь, думая, что я увижу себя властителем мира?.. Но раз я супер, я человек тем более! У меня свобода воли. Я могу выбрать: да или нет. И я говорю: хрен тебе! Я отвергаю все твои паскудные уловки. Я — человек, слышишь меня? Человеком и останусь. С тобой — нет, никогда! Ты враг нам, мне — враг! Был, есть и будешь им. И тебе не провести меня. И не искусить. Ничего нового и нужного мне ты уже не предложишь. И пошел вон, гнида! Я, Алексей Меркурьев, буду биться с тобой — всегда, везде, пока не загоню тебя туда, откуда ты выполз, как смрадный гад! И ты сдохнешь, не я!..

…В ответ — тишина. Рой молчал. Или… да, такое чувство, что он ушел. Навсегда ли? Неизвестно. Но сейчас ушел, оставил его. Наедине — со своими мыслями. Безрадостными в целом думами. Думами о былом и о грядущем…

Я был человеком. И хочу быть им! Мое имя Алексей — человеческое имя. Алексей Владимирович Меркурьев. Молодой еще мужчина — молодой по человеческим меркам. А по меркам того… того существа, в которое я теперь превратился, — я уже глубокий старец. Умудренный опытом бренной жизни. И еще одним опытом — уникальным. Соприкосновением с разумом Пангеи, Матери-всей-Земли. Пониманием того, о чем остальные и не догадываются.

Они не догадываются о самом важном сейчас. Отныне все изменится. Весь мир будет меняться, он уже начал меняться. Он изменяется. Окончательно и бесповоротно. Ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!

11

Алексей встал. Хотелось пить. Дико хотелось пить!

Он шагнул, по привычке ожидая боли и тяжести во всем теле, но… левая нога больше не болела. Рана затянулась.

Он сделал еще шаг. И еще, и еще… О, как легко ему даются движения! Вот-вот взлетит вверх, преодолеет земное притяжение, законы природы, все, что сковывало, пригибало, превращало в пресмыкающихся!.. Р-раз — он прыгнул, перекувыркнулся в воздухе. Не успели ноги коснуться земли — и снова прыжок, сальто, двойной переворот. Еще, еще!.. Во как!

Сила, взрывная мощь бурлила в нем, искала выход наружу, готовая выплеснуться и сотворить чудо. Он стал почти неуязвимым. То, что было теперь в нем, — нановиты, подчиненные его разуму, его контролю, это изменило его естество, его сущность…

Алексей заметил валяющийся неподалеку автомат — брошенное им оружие. Подцепил носком ноги, подбросил вверх и ловко схватил. Взгляд на мгновение задержался на гладких формах этой машины убийства. Он взялся за автомат другой рукой и легко переломил его, словно тот был сделан из картона. Алексей усмехнулся и отбросил половинки в разные стороны.

Устремился вперед, вышел со двора на улицу. Из подворотни на него кинулись две фигуры. Не останавливаясь, он сломал шею одному, тут же проломил грудную клетку другому и вырвал у него сердце. Зомби бездыханными кулями свалились на пыльный асфальт.

Вот еще выскочили пятеро — с кухонными тесаками и топорами в руках. Кинулись скопом на него. Алексей завертелся словно юла — бешеное мельтешение рук и ног. Дробью застучали удары. Вскоре все было кончено. Он зашагал вперед, а позади остались лежать в неестественных позах пять трупов.

Алексей мельком оглядел себя и остался доволен: ни одной царапины. Противники даже не смогли задеть его.

Ну что, Рой? Схлестнулись?.. И еще схлестнемся! Вот они, все твои роскошные картины, все посулы!.. Ложь! А вот в одном Игорь не прав. Никакой ты не проект Пангеи. Ты — гной, болезнь Земли. Это опасно, это страшный недуг… но у нее, у Пангеи, теперь есть я. И мы увидим, кто кого!

Он вспомнил те гекатомбы трупов, о которых говорил Подольский, — там, на зоне. Вот она, сущность Роя! Это не сказки о счастливом будущем, это на самом деле… Рой зачем-то складывал эти ужасные пирамиды, свои алтари погибели… Зачем? Этого Алексей еще не ведал. Пока не ведал, но это лишь дело времени…

Куда он шел? Он не знал точно, но что-то тянуло его в светлые дубравы Белой рощи. И уж точно направлялся он не к людям. Нет! Сейчас он должен быть один.

Но и не среди Роя и его армии. Рой теперь навек его враг.

Нет, отныне он ничей, сам себе принадлежит. Он — уже не человек, но и не зомби, управляемый Роем. Он — другой, третья сила. И он еще не решил, как будет жить дальше, а главное — зачем… Но решит, обязательно решит. И тогда содрогнутся горы…

РОЙ: Битва бессмертных

Часть I

ПРОВОДНИК

Из сообщений мировых информационных агентств, июнь 2012:

«ВСАДНИКИ АПОКАЛИПСИСА!

Мировое сообщество всерьез озабочено угрозой, исходящей из России.

Неконтролируемые научные разработки поставили мир на грань уничтожения. Секретные эксперименты Министерства обороны РФ в области нанотехнологий закончились полным провалом: мельчайшие существа, наделенные интеллектом, — нановиты — вырвались из-под контроля и заразили город с миллионным населением.

Как стало известно, руководство стран Большой семерки предложило российскому Правительству и Президенту экстренную помощь в любой форме. Президент Российской Федерации издал указ, согласно которому дается зеленый свет приезду в Россию зарубежных ученых и технического персонала».

ГЛАВА 1

1

Ранним утром, когда легкая дымка, предвещая жаркий день, повисла над вымершим городом, войсковая группа, куда были стянуты силы и средства со всех военных округов, всех складов длительного хранения, — эта группа приступила к невиданной в истории вооруженных сил спецоперации.

С левого берега по двум основным мостам — с юга и с запада — выдвинулись колонны военной техники. Очутившись на другой стороне, солдаты химвойск, облаченные в герметичные защитные комбинезоны ЛГ-56, с ранцевыми огнеметами в руках рассредоточились вдоль реки на всем ее протяжении, где она излучиной огибала город.

Вскоре был отдан приказ приступить к зачистке территории. Бойцы принялись выжигать все вокруг, оставляя за собой дымящуюся полосу между кромкой воды и склонами возвышенности, на которой раскинулся город. Образовалась выжженная береговая лента шириной около ста метров и протяженностью два километра. Построек там почти не было, лишь домик сторожа на лодочной пристани да еще здание спасательной станции возле пляжа. Все это было деревянное — и вмиг сгорело до головешек.

Первая фаза операции была закончена.

Не медля ни минуты, приступили ко второй. На внешней границе выжженной полосы протянули ограду из толстой сетки-рабицы, поверху которой щедро намотали спираль Бруно. Следующие тридцать метров заминировали. За минным участком возвели забор из бетонных двухметровых плит, также усиленный колючкой. Через каждые сто метров у второго забора установили караульные вышки с прожекторами.

У берега соорудили две мини-гидроэлектростанции. По реке курсировали военные катера с установленными на них крупнокалиберными пулеметами ДШКМ и малокалиберными зенитными орудиями ЗУ-23. На противоположном берегу были также оборудованы гнезда минометных расчетов. Военнослужащие удивлялись: какого черта! — ну ладно, «зушки» еще куда ни шло, они везде проявили себя только с лучшей стороны, а все остальное старье — из каких пыльных углов откопали древние пулеметы и прочую лабуду?.. Неужели нельзя было оснастить и вооружить подразделения оцепления чем-нибудь поновее? Увы, ответов не было. А предположение только одно: кто-то нагрел на этом деле загребущие руки. Например, генералы-тыловики.

В любом случае подходы к реке были заблокированы — и ладно.

В это же время с севера и востока, где пригороды плавно переходили в поля и леса и где не было таких естественных преград, как реки, цепи огнеметчиков принялись планомерно выжигать всю растительность — по направлению к городу. Военное руководство резонно полагало, что, создав буферную зону вокруг обреченного города, можно сдерживать распространение заразы. Зараженные люди, превратившиеся в полуразумных существ — зомби, не смогут преодолеть этот заслон. А зараженные наземные зверушки вряд ли проскочат через него… Правда, что делать с птицами и летающими насекомыми — этого никто не знал. Они ведь могут на своих крыльях и крылышках переносить заразу. В любом случае теперь обороне придавали самое серьезное значение.

Штаб по ликвидации последствий катастрофы, в который входило объединенное командование войск химзащиты, Внутренних войск, МЧС и еще нескольких спецподразделений и которым руководил сам Премьер, поставил четкую задачу: не допустить выхода агрессивных существ за пределы территории первоначального поражения. И еще Штаб принял беспрецедентное решение последовать рекомендациям засланного в Зону профессора Нахимова и руководимой им специальной группы: не применять ядерное оружие.

Было решено изолировать зону поражения, а затем начать планомерные зачистки города и прилегающей к нему территории. То есть, попросту говоря, выжечь там все подчистую, а затем сровнять с землей. Ибо, как заявили ученые, побывавшие в Зоне, этих наносуществ можно было уничтожить только высокой температурой — порядка тысячи градусов по Цельсию.

Но вначале «хозяева земли русской» решили проявить милосердие и вызволить из Зоны оставшихся в живых людей — в особенности команду Нахимова, который был им нужен позарез как главный специалист по возникшей проблеме.

В зараженный город была направлена смешанная команда бойцов и офицеров из подразделений специального назначения ВВ, ВДВ, ГРУ и ФСБ — численностью до взвода. Подразделению помимо обычных «Уралов» были приданы новинки российской военной техники: бронетранспортер БТР-90М «Росток» и боевая разведывательная машина БРМ-ЗК «Рысь».

2

Майор-эмчеэсовец Ракитин, согнувшись и стараясь ступать бесшумно, продвигался вперед по темному тоннелю коллектора. За ним так же осторожно двигались три согбенные фигуры с оружием в руках. То были командир роты спецназа внутренних войск капитан Слободчиков, сопровождавший со своим подразделением группу ученых, направившихся в Зону; бывший спецназовец ГРУ, затем осужденный на длительный срок, а ныне вообще непонятно кто — вырвавшийся на волю бээсник (так называли бывших сотрудников МВД, спецслужб, прокуратуры, спецназа, осужденных по закону) капитан Подольский и его верный адъютант Штепа — сержант-спецназовец Денис Степанов, такой же бээсник, замыкавший группу.

Мужики искали пропавших товарищей.

Правда, пойти в поиск смогли лишь наутро — слишком опасно было выдвигаться сразу, да и надежда была, что парни сами вернутся в лагерь, к Башне. Но не вернулись — ни ночью, ни утром…

Башню, одну из двадцатиэтажек на Проспекте, в свое время облюбовал в качестве временного убежища именно Валера Подольский. После того как армия зомби напала на их первый лагерь — склады МЧС, где полегли все спецназовцы Слободчикова и рота химвойск, оставшиеся в живых — в основном женщины и дети — укрылись в этой Башне.

…Когда намедни Ракитин со Слободчиковым после отступления из захваченного зомби лагеря по подземным коммуникациям успели убраться оттуда (с ними попервоначалу были еще двое бойцов — Алексей Меркурьев и Михаил Зверев), а затем последним броском достигли новой базы, перед ними замаячили знакомые лица, и на лицах этих сияла первая, еще безотчетная радость… А майор с тоской подумал, что сейчас эта радость схлынет и ему, Николаю Ракитину, придется объяснять людям самое трудное… Например, что все, кто оставался на базе и прикрывал отход раненых, женщин и детей, теперь лежат мертвые. И слава богу, что мертвые, ведь могли и превратиться в зомби — в солдат Роя!

А что касается выживших товарищей… Так эти двое заупрямились и за каким-то хреном ломанулись в совершенно противоположную сторону — в подземные коммуникации. И где теперь Леха с Мишаней? А ведь их-то точно ждут тут две дамочки — молодая и постарше…

А подбирать нужные слова и успокаивать людей ему — командиру их поредевшей группировки. Так он думал. И — как в воду глядел.

Николай знал, что ему сейчас предстоит, потому мир для него расплылся, отошел, остались только эти лица… даже одно лицо — юное, женское, и даже не столько лицо, сколько глаза — серо-голубые, в которых Николай прочел сперва радость и надежду, а затем они потускнели, изменились, потемнели… в них появилась растерянность, а вслед за ней мелькнул настоящий страх.

— Что… — вырвалось у Светы. — Где?!

— Все в порядке, — Николай постарался улыбнуться.

Это было неправдой, но сейчас требовалось сбить первый испуг — дальше будет легче.

Майор в скупых словах описал, как они расстались с Алексеем и Михаилом в подземелье — говорил, дружелюбно глядя на Свету, но знал, что слушает его не только она. Сбежались многие: Ракитин успел заметить мать Светы Тамару, пожилого охранника Сачкова, профессора Нахимова с верными ему ассистентами… Психология сработала: лица прояснились, люди поверили, что случилась досадная ошибка, парни просто заплутали и скоро выберутся на верный путь.

«Пусть так, — устало подумал Николай, — пусть так…»

Но вот среди прочих мелькнуло лицо Игоря Рябинина: растерянное, рот перекошен… и Ракитина кольнула мысль, что у молодого ученого от перипетий последних дней крышу неслабо своротило набок… додумать не успел, да и не надо стало: из глаз биолога плеснул ужас, он выкрикнул то же, что слетело с нежных губ Светы:

— Где?..

Его Николай не мог утешить так, как ее. Здесь лгать было бессмысленно.

— Игорь! Будь мужчиной. Твой брат Павел погиб смертью храбрых. Это правда, и я не имею права скрывать ее от тебя. Крепись! Надо жить дальше. Мы все с тобой! Вот все, что я могу тебе сказать.

Стало страшно тихо. У Игоря жалко задрожали губы.

— Жить… Я… куда жить…

— Да, Игорь. Только так. Держись! Ты не баба.

Но Рябинин уже развернулся и побрел, расталкивая людей, как-то нелепо кренясь в левую сторону. Николаю грешным делом показалось, что парень вот-вот свалится… но нет, так и ушел куда-то.

Тут стало не до него, подошли Подольский и капитан химвойск Максим Рылеев, оставшийся без своей роты, — в общем, завертелось колесо… Николай автоматически ощутил себя в должности командира, стал осматривать новую базу, придираться к только ему заметным мелочам… все пошло привычным чередом.

Их заблудившиеся товарищи, Алексей Меркурьев с Михаилом Зверевым, в тот день так и не вернулись.

Света от слов Ракитина поначалу было успокоилась, но час шел за часом… и она запаниковала, начала горячо уговаривать себя: ничего, ничего, все будет хорошо, они вернутся, ее Лешенька придет… но вот потянулось долгое летнее предвечерье, вот оно перешло в сумерки — и Света решила, что больше обманывать себя незачем.

— Мама! — Она постаралась быть спокойной, убедительной. — Ты видишь: наши… — тут она слегка запнулась, — ребята не вернулись.

Тамара Викторовна знала, что дочь не то чтоб упрекнуть ее за вулкан страстей с грубым летехой-омоновцем Зверевым — слова не скажет, напротив, всячески поддержит… но все-таки немного стеснялась.

— Ничего, Светик, — ласково сказала она. — Главное, не сдаваться. Не терять надежды. Никогда! Наши мужчины, слава богу, своих не бросают.

При словах «наши мужчины» Тамара выразительно посмотрела на дочь — во избежание двусмысленности. Но дочь и так прекрасно поняла мать. Не сказать, что успокоилась — тревога все же не оставляла ее, — но постаралась ободриться. «В самом деле, — подумала она, — Ракитин, Подольский… да и все наши вояки — настоящие мужики, они своих не сдадут. Пойдут искать!»

Так оно и вышло, хотя не сразу.

Поздно вечером поредевший штаб собрался на первую оперативку в новом месте. Настроение дерьмовое, но каждый из собравшихся уже привык крепить волю. Поэтому хотелось сделать все и сразу, но было ясно, что силы следует беречь.

— Ну что, — привычно начал Ракитин, — даю краткий обзор…

И, как всегда, толково осветил суть дела. Число всех, включая самых маленьких деток, — таковых насчиталось полсотни. Из них число боевых единиц — чуть больше двух десятков, не густо, черт побери!.. Число раненых — пятеро, один тяжелый успел загнуться. Техника — пять «Уралов», бронетехнику пришлось бросить; оружие, боеприпасы — на исходе. Провиант, вода, медикаменты — тоже в обрез. Приблизительное число погибших там, на базе, — свыше шестидесяти человек. И — двое пропавших без вести…

При этих словах профессор Нахимов болезненно сморщился:

— Ах как досадно! Какое невезение!.. Майор, нам нужно непременно найти Меркурьева. Во что бы то ни стало!..

Николай посмотрел на адепта науки.

— Вообще-то, господин профессор, — с особой интонацией вымолвил он, — пропали двое наших боевых друзей: Меркурьев и Зверев. И во что бы то ни стало искать нужно обоих…

До профессора не сразу дошел сарказм Ракитина, но, когда дошел, ученый смутился:

— О, простите, конечно, конечно! Я как-то не подумал… то есть я думал в первую очередь с научной точки зрения, и поэтому…

— В следующий раз, Герман Львович, — предельно вежливо произнес Николай, — думайте, пожалуйста, со всех точек.

Повисла неловкая пауза… Подольский первым нарушил ее.

— Ребят надо искать, вопросов нет. Завтра с утра и двинем. Главное — эту ночь продержаться. Завтра, надеюсь, эвакуация все же начнется? — обратился он к Нахимову.

Тот пожал плечами:

— Обещают…

— А обещанного три года ждут, — хмуро пошутил Николай. — Ладно, ладно, это я так… Все, готовимся к отбою! Максим, караульная служба на тебе. Организуй!

— Есть, командир, — серьезно сказал Рылеев. — Правда, бойцов-то у нас…

— Других не будет. — Ракитин встал. — И с оружием невесело, и патронов еле-еле. Значит…

— Значит, сделаем из того, что есть, — поднялся и капитан. — Тогда, возможно, и нам придется на часах постоять.

— Без проблем, — отчеканил Валерий. — Надо — постоим.

Ракитин хлопнул ладонями по столу:

— На этом совещание считаю закрытым! Напоминаю: столовая у нас на третьем этаже, бабы там кашеварят — кто еще не ужинал, валяйте.

Люди малость повеселели, кто-то засмеялся… А Нахимов вдруг спохватился:

— Да! А где же Рябинин? Что-то я его не вижу…

И вновь профессора пришлось огорчить.

Игорь, потрясенный смертью брата, ушел в одну из квартир, лег на диван да так и не встал: лежит лицом к стене, не говоря ни слова и никак не реагируя на попытки расшевелить его.

— Ах ты, вот ведь незадача! — не на шутку расстроился Герман Львович. — Это ведь шок. Какие могут быть последствия?!

Николай знал какие — совсем ведь рехнется парень. Но причитать некогда, предстояла трудная ночь: в самом деле, прав Валера, надо продержаться до утра, а там уж как-нибудь…

Впрочем, ночь прошла спокойно. В жуткой тьме пораженного невиданным доселе оружием мегаполиса, конечно, слышались какие-то зловещие звуки — неясные стоны, отдаленный грохот и даже рокот моторов, а часовые видели из окон двадцатого этажа цепочки огней: похоже, двигались колонны техники. Что задумал, к чему стремился Рой?.. Этого люди не знали, тревога томила их.

Впрочем, когда рассвет озарил вымершие кварталы, все с облегчением вздохнули — худшего не случилось, а при свете дня уже не так страшно. И даже Тамара со Светой воспряли духом: всякая правда лучше неопределенности… Тут же началась подготовка экспедиции — Ракитин решил принять в ней участие лично, а командование лагерем возложил на Рылеева. Старшим же разведгруппы стал, естественно, Подольский.

Это было разумно. А кроме того, Николаю хотелось своими глазами убедиться, «живы» или «нет». И в глубине души он надеялся, что все же — да, живы.

3

Майор дошел до памятной развилки и коротко мигнул фонариком — стоп! Выждал, когда остальные подтянутся, замер, прислушиваясь. То же сделали трое спутников — застыли, выжидая, слушая темноту. Потом разом включили фонари.

Ракитин внимательно осмотрел стены — вот она, стрелка, указывающая путь, по которому ушли их пропавшие товарищи. Он показал жестом — вперед! Они двинулись в ответвление тоннеля.

Через каждые пятнадцать-двадцать метров виднелись знаки — те двое исправно оставляли начертанные мелом стрелки на стенках. Аккуратист Меркурьев знал свое дело. Майор был уверен, что это именно Леха оставлял метки — омоновец Миша Зверев не того сорта человек, попросту раздолбай.

— Куда же вы делись, чудилы? — чуть слышно прошептал Николай Ракитин. — Зачем поперлись в сторону?..

Он с удивлением вспомнил, что Алексей был стопроцентно уверен в своей правоте — мол, вот туда надо идти, словно его… да, словно его кто-то звал. Вот чертяка — он же не ошибался до сих пор ни разу, у него же Дар был. Леха чуял опасность за версту — ясновидец! Чего ж поперся хрен знает куда?!.

Николай поймал себя на мысли, что скрежещет зубами. Ну да, мать-перемать, привязался он к бывшему журналисту… Не потому, что соседи они были по лестничной клетке — это тоже, конечно. Но в другом дело — Меркурьев стал как бы их талисманом или ангелом-хранителем. И вообще путевый он парень, этот Лешка! Да и Миша тоже молодец — конь с яйцами, язви их обоих! Лишь бы не пропали, придурки! Лишь бы…

Так, уже тридцать метров вроде прошли, а стрелки-то закончились. Он поднял руку — в свете фонаря идущие вслед за ним заметили знак и остановились. Майор повернулся, поманил к себе Подольского, прошептал:

— Слышь, спецназ, стрелки кончились, я пройду вперед еще метров двадцать — если нет их и дальше, то возвращаюсь. Ждите меня здесь.

Тот кивнул:

— Есть!

Ракитин вернулся через пару минут, на вопросительные взгляды товарищей помотал головой — нет. Указал рукой — назад. Он дошли до последней стрелки, огляделись — ничего. Двинулись обратно. Вскоре в поле зрения показались скобы лесенки, ведущие к люку.

Молча, не сговариваясь, полезли наверх. Подольский пошел первым. Осторожно приподнял уже немного сдвинутый кем-то люк, огляделся — вроде чисто. Махнул остальным — можно. Сдвинул люк в сторону, выпрыгнул, откатился, занял оборону, поводя стволом автомата в стороны. Пусто.

Вылезли остальные. Тут же залегли, ощетинившись стволами.

Они очутились во дворе-колодце, плотно окруженном со всех сторон девятиэтажками. Здесь было сумрачно, лучи восходящего солнца пока не достигали этого места. И тишина, давящая на барабанные перепонки, а вместе с ними — и на нервы. Снайпер Подольский, самый зоркий из них, прищурившись, всматривался в подозрительную темную кучу в дальнем углу. Мать твою! — до него дошло. — Это же…

Он привстал на колено, целясь из своего оружия. Все повернули головы в ту сторону. Затем поднялись и пошли.

Ближе, еще ближе, стволы нацелены в груду… груду тел. Боже, так их тут целая рота — не меньше! Зомби! Все мертвые — мертвее не бывает. Почти у всех разбиты черепа, прострелена грудь. И многие — черт, да они поломаны как куклы!

— Срань Господня! — по-киношному ругнулся Штепа. — Это кто же из них сделал? Оба?..

Слободчиков хмуро глянул в его сторону, что-то заметил прямо по курсу, подбежал. К машине подбежал — «шестерка», вся искорежена. Рядом — тоже трупы. И асфальт весь в бурых, уже подсохших пятнах…

Где же ребята? Твою мать, где Меркурьев и Зверев?! Если они стольких покрошили, то куда же сами-то делись?.. Капитан Слободчиков растерянно топтался на месте. Дальше не видно ничего и никого — ни трупов, ни следов, никого вообще. И врага не видно.

— Нужно прочесать округу, — глухо произнес подошедший Ракитин. — Может, еще найдем их.

Отвернулся, зачем-то отсоединил магазин, тупо глянул на блестящее тельце верхнего патрона, защелкнул обратно. Вот сука! Не надо было их отпускать — приказал и баста! Приказы командира не оспариваются и не обсуждаются. Развели демократию. Да нет — детский сад развели! Ясновидение, предчувствие… Предчувствие чего — смерти?.. Куда понесло вас, братишки?!. Горькая гримаса исказила лицо командира. Он повернулся к своим:

— За мной.

Все, включая формального командира группы Подольского, беспрекословно подчинились. Четыре фигуры в камуфляже, с оружием наперевес и с болтающимися противогазными сумками на поясе двинулись вперед.

4

Пропасть, гора. Падение, взлет. Вниз, вверх. Ух ты, круто! Только вот голова слегка кружится, оно и понятно — американские горки, блин!

Но — темно. Как у негра в ж… в брюхе. Ха! Он решил больше не ругаться, ведь он может скоро стать отцом. Какой пример даст дочери… А почему не сын. Нет, точняк, я уверен — дочка будет. Дочка?.. Так это…

Где?.. Где это? Что с ним такое? Где друзья, Леха, Тамара?..

— Где все?! — заорал он. Или подумал, что заорал.

Ох как плохо! Чертовы американские горки… гонки… Тошнит что-то. Хреново мне…

Это же…

Память урывками, толчками, багряными ошметками возвращала в прошлое. Что-то было, что-то такое… Был бой. Кровавая сеча… Да, он рвал врагов зубами и руками! Крошил их. А потом — потом он умирал. Весь поломанный, в кровище — своей и чужой, издыхая, на автомате полз к домам. Где когда-то жили люди.

Заполз в открытую дверь брошенной квартиры. Там зарылся в кучу тряпья. И — умер?

Нет! Не умер.

Не умер, не умер, не умер!..

— Я жив, суки! Жив! Ж-и-и-ив!..

Он раскидал тряпки вокруг себя. Извиваясь, попытался встать. Нету сил — вообще никаких. Как наколотая на иголку букашка. Только трепыхаться остается.

Багровые пятна перед глазами — мельтешат, тупой болью отдаваясь в голове. Мозги кипят — сейчас расплавятся. Треснет черепушка от избытка давления и вытекут мозги. Будет он ходить по белу свету пустоголовый. А будет ли ходить-то?..

Острая боль прострелила затылок, ушла к лобным пазухам и спустилась вниз, перехватывая горло спазмом. А потом спицей вонзилась в сердце.

Он закричал, и крик его постепенно перешел в рык, а после — в шипение. Тело выгнулось дугой, напряглось до предела — так, что затрещали позвонки. Затем рухнуло обратно. И тьма вновь поглотила его.

Но во тьме жили монстры. Они звали его к себе. Они… обещали — жизнь, силу, могущество. Нужно было только принять их в себя.

И он принял.

Вскоре с запыленного, захламленного пола поднялся тот, кто некогда был человеком. Лейтенантом городского ОМОНа Михаилом Зверевым. Но это было в прошлом. А сейчас на свет родился Монстр.

5

Когда-то у него была работа. И когда-то у него были друзья. А еще у него была любовь. Все это было — когда-то, не так давно. Это можно было вернуть — не все, но кое-что. Например, любимую и друзей — тех, кто еще остался жив. Но вот стоило ли оно того?..

Кем бы он вернулся к ним? Он уже не совсем человек, не только человек, а кто-то еще… В нем жил Рой, его частичка. Тысячи, сотни тысяч, а может, миллионы нановитов населяли его организм. Но они, эти крохотные и, как видно, обладающие разумом существа, теперь полностью подчинялись ему, они потеряли связь с Роем. Да, отныне они часть не Роя, а его часть. Его, Алексея Меркурьева — бывшего журналиста, научного обозревателя областного еженедельника. Ставшего бойцом и прошедшего если не все, то многие круги ада.

И сам он отныне уже не человек, но и не зомби, управляемый Роем. Он — Третий. И жить ему вот так: вне людей, в борьбе с Роем. Рой и он — вечные, заклятые враги. Примирения между ними нет и не будет.

У него есть стимул жить — ради уничтожения Роя. Есть и цели, и задачи. Самая первая — это разгадать тайну пирамид, которые Рой возводил из трупов зомби. Интуиция подсказывала ему, что наибольшая опасность сегодня исходит именно от пирамид.

Меркурьев нашел убежище в одном из корпусов санатория «Белая роща». Обезлюдевший санаторий как нельзя лучше подходил для его временного затворничества. Здесь имелся ледник, в котором Алексей нашел продукты — вполне пригодные в пищу. Он нуждался в передышке — чтобы многое осмыслить и принять решение, как жить дальше. И вскоре он его принял.

Настала пора действовать…

6

Группа Подольского вернулась ни с чем. Три офицера и сержант обшарили все окрестности того квартала, где разразилась последняя битва их друзей, но, кроме изувеченных трупов зомби, не обнаружили никаких следов. Правда, Штепа нашел вдрызг исковерканный автомат «Абакан» — именно такие были у Зверева и Меркурьева, но теоретически это оружие могло оказаться в руках Роя, точнее, кого-либо из его человекотеней. Между прочим, четверо мужчин, все матерые вояки, не додумались, что же могло так порвать хорошую качественную сталь. Разве что прямое попадание снаряда — но не похоже, да и стрельбы артиллерийской как будто не было… Так и не решили загадку.

Меж тем перевалило за полдень, солнце палило свирепо — и всем стало ясно, что торчать здесь дальше бесплодно. По крайней мере, сейчас. Тяжело признавать это, но… Там, в Башне, женщины и дети, им нужны помощь и защита.

Николай вздохнул.

— Ну что, друзья-однополчане… — фразу он не закончил, да и нужды в том не было. Все понимали, что к чему. Пора на базу, и лучше через знакомое подземелье. Пока, правда, тихо, но ведь только пока…

Обратный путь четверка смельчаков проделала гораздо быстрее: опыт есть опыт, долг есть долг — их ждали, на них надеялись, и подводить тех, кто надеется и ждет, никак нельзя.

Ну, а пропавшие товарищи… Все четверо думали о них, и каждый по-разному. Но было в этих разных мыслях одно общее: понимая, что по всему надо бы с Лехой и Мишкой проститься, мужики делать это не спешили. Кто знает?.. Человек всегда хранит в себе надежду, даже если понимает, что ее не может быть. Хранить и понимать — вещи разные.

Но утешение в том небольшое. Таким же слабым, а вернее, никаким оказалось оно и для остальных, а Свету итог экспедиции просто подкосил. Она ждала возвращения разведчиков, ощущая свое право на чудо, и крушение этого права стало невыносимо горьким.

…Мать с дочерью укрылись от посторонних глаз в одной из квартир, дочь уткнулась в грудь матери, дав волю рыданиям. Тамара Викторовна обнимала, утешала, сама прослезилась — и, конечно, сердце ее горько болело за родное свое дитя.

Относительно же себя перезрелая Афродита испытывала сложные чувства. Да, что уж там, близость с напористым омоновцем случилась неуместно оглушительной и ослепительной: взрыв, полет наяву — никогда прежде в жизни Тамары Викторовны не было ничего похожего. Но что там еще? Любовь?.. Честно смотря в себя, она признавала: ну какая там любовь? И сильной горечи и потрясения оттого, что Зверев пропал, она не испытала. Может, это нехорошо, но что уж тут перед собой юлить. Нет этого — и хоть ты тресни.

Впрочем, бог с ним, не это главное. Главное — Тамара как будто стала ощущать в своем организме нечто, казалось бы, давным-давно забытое, что последний раз было по случайному залету лет пятнадцать тому назад. С тех пор женщина следила за этим очень бдительно и ничего подобного себе не позволяла. И вот — получите, сударыня…

Конечно, это было только первое смутное предчувствие, и Тамара молчала как рыба: ни слова даже дочери. Но она знала, что эти предчувствия не врут.

7

Направленное для эвакуации подразделение спецназа проникло в город со стороны все того же перекинутого через реку моста, по которому двумя неделями ранее прошла автоколонна с учеными и охраной, а еще раньше — рота химвойск. Был и еще один мост — Северный, автомобильный. Но, чтобы добраться оттуда до места назначения — Башни, пришлось бы преодолеть вдвое большее расстояние по улицам, кишащим агрессивными существами. Поэтому решили не искушать судьбу и пройти привычным маршрутом.

Миновав кордон, в город въехали без приключений. Так же без проблем добрались до Проспекта. На этом везение закончилось.

Ехавший в переднем бэтээре дюжий лейтенант с шевроном «Витязя» на левом рукаве, что говорило о его принадлежности к элитному отряду спецназа внутренних войск, воскликнул:

— Оп-па! А это что за крендель по курсу?..

Командир подразделения, майор в камуфляже без особых знаков отличия, — просто все знали, что он майор, а еще помнили, что так обычно экипируются спецназовцы-грушники, — протиснулся вперед, вглядываясь в смотровой люк.

— Стоп, машина, — тихо скомандовал он.

БТР встал, а за ним и вся колонна.

Командир поднес рацию к губам:

— Всем быть наготове! «Рысь» прикрывает тыл.

— Что там, старшой? — прохрипела рация голосом заместителя командира из замыкающей машины.

— Человек впереди, — пояснил тот, — возможно — противник.

Метрах в двадцати от них, рядом с кучей железобетонных блоков, приготовленных для так и не состоявшейся стройки, и впрямь маячила внушительная фигура в неопределенного цвета и фасона комбинезоне. Метра два, не меньше — на глазок определил рост незнакомца майор. И плечи широченные — в обычный дверной проем явно не пролезет мужик… Оружия в могучих ручищах вроде не наблюдалось.

Все тридцать человек эвакуационного отряда прекрасно знали, с чем, а точнее, с кем они здесь могут столкнуться. С кем придется вести бой. Рассчитывали на короткий огневой контакт, не более того, надеясь на неслабое вооружение обеих бронемашин — в особенности БРМ «Рысь». Плюс автоматы, ПКМ, гранатометы и несколько «Шмелей». Задача была ясна как божий день: в серьезные сражения не вступать, по-быстрому добраться до Башни, забрать всех оттуда и так же быстро валить обратно. Они не чистильщики, а спасатели.

Если попадут в засаду, грамотно обойти либо прорываться с боем, но не увязая в нем. И постоянно быть на связи — с командованием и группой Нахимова. Последний сеанс связи был как раз за пять минут до этого: ученые и все, кто с ними, уже подготовились к отбывке на… как они это называли? ах да — на Большую землю. «Вот, блин, — мимоходом подумалось майору, — прям как в Великую Отечественную — Большая земля, Малая земля…»

Этот тип, преградивший им путь, был словно какой-то Терминатор. Майор приник к перископу, пригляделся, увеличив изображение, — на зомби вроде тоже не похож. Хотя этих самых зомби он видел лишь на снимках, полученных беспилотником.

Так кто же он и что ему нужно?..

Майор уже хотел было отдать приказ своим, чтобы одно отделение сгрузилось и двинулось к громадному мужику, но тот вдруг наклонился и…

— Чего это он? — удивился также наблюдавший за ним лейтенант.

В следующее мгновение потрясенные вояки увидели, как этот чувачелло (человек ли?!) ухватил блок весом в полтонны и с дикой силой швырнул в них.

Огромный кусок бетона пушечным снарядом пролетел двадцать метров и врезался в передок бэтээра. Страшный удар потряс корпус тяжелой машины. Глыба разбилась на мелкие осколки, но и бронетранспортер отлетел назад, врезавшись в стоявший за ним «Урал» с такой силой, что смял тому капот и повредил радиатор.

— …Мать! — крикнул лейтенант. — Да что это за тварь?!

Сидевшие в кабине грузовика солдаты остались целы, хотя эффект от столкновения был сродни контузии. В бэтээре тоже обошлось без жертв — расквашенные носы и разбитые затылки не в счет, ладно, хоть все были в брониках и защитных шлемах.

Оглушенный командир быстро пришел в себя, нахлобучил на голову шлемофон и стал командовать:

— Третье и четвертое отделения — вперед! Первое и второе — рассредоточиться и охранять периметр.

Он приказал башенному стрелку взять врага на прицел. Боец развернул спаренную со стомиллиметровым орудием пушку-тридцатку, но майор крикнул:

— Отставить пушку! Использовать пулемет.

Боец послушно прицелился в противника из крупного калибра. На этом броневике вместо стандартного ПКТ калибра 7,62 установили 14,5-миллиметровый ПКВТ. Такой и кирпичную стену прошибет, а уж человека разорвет на куски — за не хер делать…

Тем временем чудовищный мужик потянулся к еще одному, лежащему неподалеку блоку.

— Огонь! — Майор решил не дожидаться второго броска монстра.

Стрелок только этого и ждал — загрохотал, изрыгая пламя и раскаленные куски металла, крупнокалиберный пулемет. Две длинные очереди наискось прошлись по врагу. Тот задергался под пулями и рухнул навзничь.

— Готов… — хрипло не то спросил, не то констатировал лейтенант.

Но мужик стал подниматься.

— Едрит твою налево! — почему-то шепотом выругался командир.

Заработала связь — взволнованный голос командира боевой машины в арьергарде колонны сообщил, что с тыла появился новый противник.

Майор моментально развернул перископ, прильнул к окуляру: точно, сзади наступала неорганизованная толпа, вооруженная чем попало — в основном обрезками труб и металлическими прутьями.

— Это зомби, — уверенно заявил он. — Огонь на поражение!

«Рысь» вдарила из всех своих стволов — заработали пулеметы, затем бойцы боевого отделения жахнули по врагу из пушки. Толпа зомби рассеялась, множество неподвижных тел осталось лежать на дороге.

— Враг справа! Враг слева! — раздались тревожные выкрики.

Со всех сторон колонну атаковали зомби. Их было много, слишком много даже для такого до зубов вооруженного элитного отряда, как их спецподразделение.

Но тут…

Но тут мужик-монстр взревел и ринулся на толпу зомби слева от себя. Он, словно атомоход «Ленин» во льды, врубился в нестройные ряды врагов и принялся крошить их налево и направо.

Майор повидал немало рукопашных схваток, во многих и сам участвовал, но такой бойни еще не видел. Этот Геркулес попросту рвал тела супостатов, ломал им грудные клетки, свертывал головы, как цыплятам, переламывал хребты…

Не прошло и минуты, как с одним отрядом зомби было покончено. Монстр победно зарычал и кинулся к другим. Мелочиться не стал, а просто с разбегу перепрыгнул застывшие машины спецназовцев. Будто Бэтмен какой-то!

Командир машинально сорвал с себя шлем, пошевелил губами в немом изумлении, затем опомнился, схватил шлемофон, быстро надел его и скомандовал:

— Взять грузовик на буксир! Первое и второе отделение — обеспечить прикрытие.

Когда все было сделано — тросом подцепили разбитый «Урал» к переднему бэтээру, майор прокричал:

— Вперед! Пусть это зверье тут друг друга мочит.

Моторы взревели, и колонна устремилась вперед, оставив монстра разбираться с зомби.

Весь оставшийся путь лейтенант не по-уставному травил байки — сказывалось нервное напряжение. Командир его не останавливал… Вскоре они прибыли на место.

ГЛАВА 2

1

Радость всегда приходит неожиданно — даже когда ее ждешь. И это хорошо.

Матросы экспедиции Колумба ждали появления земли как манны небесной, и все-таки крик впередсмотрящего с мачты «Вижу землю!» стал приятной неожиданностью для людей, два месяца болтавшихся в открытом море… Вот и для осажденных в Башне крик «Вижу колонну!», означавший вызволение из ада, грянул, как ливень в пустыне.

А часовым в этот момент был не кто иной, как сам «главнокомандующий» — майор Николай Ракитин. Караульную службу несли все поголовно, и командир никаких привилегий для себя не делал.

Он находился на балконе, откуда просматривался в обе стороны почти весь Проспект. К пустоте и безмолвию города он успел привыкнуть, но эта привычка не избавляла от постоянного напряжения. Что будет через час? Через пять минут, через секунду?.. Тревога не оставляла майора — и на посту, напротив, обострялась. Особенно обидным казалось нарваться на неприятности именно сейчас, когда до спасения рукой подать.

И в этот миг с южной стороны ударила пулеметная очередь. Николай замер. Слух различил неясный грохот, а затем хриплый рев, смазанный расстоянием, но такой, что противный холодок пробежал по спине…

Вновь застучал далекий пулемет. Затем пару раз вдарили из чего-то более существенного.

Вероятно, все это происходило в начале Проспекта, за поворотом. Не надо быть Нострадамусом, чтобы догадаться: группа, посланная на выручку, попала в засаду и пробивается сюда сквозь орды зомби. Николай скрипнул зубами: а вдруг не пробьются, вдруг так и полягут в бою?! Что тогда?..

На этот вопрос ответил БТР диковинной конструкции — с орудийной башней как у бээмпэшки: он вырвался из-за поворота, за ним грузовик и еще грузовики, замыкающей какая-то бронемашина на гусеничном ходу — целая колонна на всех парах мчалась сюда. Сюда! К нам!..

На радостях командир чуть было не пальнул в небо, но вовремя спохватился. «Дурак!..» — весело ругнул он себя и метнулся в подъезд.

— Вижу колонну! — гаркнул Ракитин в лестничный пролет.

Крик гулко раскатился по площадкам, кто-то из бойцов услыхал, подхватил… и через пару минут все были во дворе, позабыв про осторожность, — ну тут уж и отцы-командиры не стали придираться.

Да и колонна, слава богу, тут как тут. Передний бэтээр, лихо развернувшись, тормознул перед баррикадой. Верхний люк распахнулся, из него выпрыгнул здоровенный парень в армейском камуфляже и разгрузке.

— Здорово, народ! — завопил он так, как бывает с людьми оглохшими или слегка контуженными. — Ну, блин, и дела тут у вас! Не видал бы — хрен поверил!..

— Спокойней, лейтенант, — осадил его военный постарше, выбравшийся из машины следом. — Поменьше эмоций.

Это был майор, старший группы. Ракитин к этому моменту успел спуститься, два майора приветствовали друг друга крепким рукопожатием.

— Ну, — сказал прибывший, — дела и вправду жесткие, так что грузитесь разом да поехали… Кто тут у вас профессор Нахимов?

Ракитин вмиг нашел взглядом седовласую голову:

— Герман Львович!..

Спецназовец козырнул маститому ученому:

— Здравия желаю. Насчет вас имею особый приказ… — и вкратце изложил то, что все, в общем-то, и так знали.

Ракитин повернулся к Рылееву:

— Капитан, начинайте погрузку! Слушай, — сказал он майору, — давай-ка отойдем на пару слов…

Отошли в сторону, Николай показал на юг:

— Это вы сейчас там воевали?

— Ну а кто же! Лейтенант прав: если бы своими глазами не видел… Нас, правда, на материке предупреждали насчет этих зомби, но чтобы такое!.. — И майор поведал о мужике-мутанте, швырявшем блоки весом в пятьсот кило, как мячики.

Ракитин напрягся.

— Постой, — прервал он этот рассказ. — Вот здесь подробнее.

Майор изложил подробно, как выглядел верзила, во что был одет, перечислил кое-какие детали — и по ним Ракитин стал все более утверждаться в нехорошей догадке…

— Значит, говоришь, стал всех этих тварей крошить?

— Не то слово! В клочья — что твой Илья Муромец.

Николай задумался. Черт возьми! Неужели это Мишка Зверев? Превратился в зомби… Ну, от этого, конечно, никто не застрахован, но если он стал одним из них, то стал каким-то особенным — молотит всех, кто под руку попадется? Что же это значит? Рой не единая сущность, и в нем начались разброд и шатания… Так что ли?

Ракитин почувствовал, что сейчас ему этой загадки не разгадать. Но и других будоражить мутными слухами не хотелось.

— Слушай, — сказал он собеседнику, — ты нашим об этой истории — ни гу-гу. И своих предупреди, чтобы не трындели. Нечего страхи сеять! Нам еще выбираться отсюда.

Офицер кивнул:

— Верно. Пойду лейтенанту скажу, его от шока словесный понос пробил. А остальные-то мои ребята, они как рыба об лед.

Он ушел, а Николай вновь погрузился в тягостные думы… но что здесь еще выдумать! Это надо увидеть своими глазами, тогда и вывод делать.

Майор Ракитин вздохнул и молвил свое:

— Ладно! Что будет, то и будет.

2

Тамара Викторовна была женщина неглупая — отчасти потому, что наблюдательная. Видя со стороны беседу двух майоров, она по лицу Ракитина догадалась, вернее, даже не по лицу: какое-то шестое чувство подсказало ей, что разговор идет о пропавших. Возможно, стало известно что-то новое…

Сердце защемило: хороших вестей Тамара не ждала. Ну, о себе-то она не переживала, а вот о дочери… Влюбилась девчонка по уши, что же тут поделаешь. А если так, то надежда будет светить ей, что бы ни услыхала она о своем возлюбленном. Только вот жить с такой надеждой — тяжкий, ох какой тяжкий груз…

Николай Ракитин словно подслушал эти мысли. Он глянул вправо, случайно столкнулся со взором Тамары и прочел в нем многое. Оба прекрасно поняли друг друга.

Ни слова об этом! — сказала себе женщина.

Погрузка меж тем продолжалась. Подгонять никого не требовалось, все действовали быстро, слаженно, загрузили в первую очередь раненых, потом женщин с детьми, потом всякие пожитки… вскоре все было готово.

Подольский работал наравне со всеми, не забывая о том, что это последние минуты вместе. Вот и пришла она, разлука… Грустно? Да черт его знает. Валерий не любил заниматься самокопанием. Но то, что на Большую землю он не вернется, — сто пудов. Он там чужой.

Он выпрямился, взглядом подозвал Штепу. Тот подбежал:

— Сержант Степанов по вашему приказанию…

— Я не приказывал, — пошутил Валера, но тут же стал серьезным: — Ну что, Денис, ты хорошо покумекал? Подумай еще!

Разговор на эту тему меж бээсниками состоялся уже здесь, в Башне. Решили единодушно: на материк не вернемся. Никто и ничто нас там не ждет, кроме срока, который придется доматывать. В крытку и на зону больше никто не хотел. Так что лучше такая воля — с зомби по соседству, чем очередная ментовская зона. Воевать они умеют, так что, глядишь, продержатся до тотальной зачистки. А там… ну, придумают что-нибудь. Страна большая, а умению скрываться от всех и каждого их учили. И учили хорошо…

— А чего думать? — осклабился Денис. — Я с тобой, командир! Где ты, там и я.

— Ладно, — Подольский кивнул. — Ребята, я так понимаю, тоже?

— Йес, оф кос!

— Ладно, — повторил Валерий. — Пойдем доложим начальству.

Ракитин все понял с полуслова.

— Догадывался, — усмехнулся он. — Ну, что я… Дело ваше, мужики. Жратву, оружие, патроны — забирайте! И майора надо просветить, чтоб сюрпризов не было.

Майор, узнав об их решении, сперва нахмурился: его дисциплинированной душе оставлять здесь ораву зэков, да еще волков-спецназовцев, было не по нутру. Однако он сознавал, что заставить их не сможет, а действовать силой… нет уж, себе дороже.

Помог Нахимов.

— Послушайте, майор, — заявил он, — я беру всю ответственность на себя. Группа капитана Подольского может быть очень ценным источником информации, поэтому я настаиваю на его решении. Более того, приказываю оставить им мощную походную рацию с запасом питания, а также боеприпасы по максимуму… Я верно понимаю ситуацию, капитан?

— Абсолютно. — Валерий улыбнулся благодарно.

— Есть. — У майора груз с души свалился. На материке его предупредили: все, что скажет ученый дедушка, выполнять беспрекословно. Даже если тот велит подтирать ему задницу после похода в сортир.

Нахимов придвинулся к Подольскому и тихо произнес:

— Ищите Алексея, капитан. Прошу вас — найдите…

Тот молча кивнул.

Вдруг выступил Игорь Рябинин, до того отрешенный, как лунатик:

— И я с вами! — рванулся он к спецназовцам, но Нахимов вновь решительно вмешался:

— Нет! Господа военные, этот молодой человек малость не в себе после смерти брата, но это перспективный ученый, он совершенно необходим нам…

Дюжие руки подхватили Игоря и без церемоний вбросили в кузов «Урала».

— Ну, мужики, — повернулся Николай к бээсникам, — мы с вами не Ромео и Джульетты, сантименты напоследок разводить не будем… Удачи вам! Может, когда еще и свидимся.

— А то! — рассмеялся Штепа. — Даже не сомневайся, майор.

3

Командир спасательного отряда залез в головной бэтээр, включил рацию, настроился на нужную частоту:

— Центр! Вызываю Центр! На связи Эвакуатор. Как слышите? Прием…

Вскоре рация ожила:

— Говорит Центр. Слышу вас отлично, Эвакуатор. Доложите обстановку.

— У нас все по плану. «Груз» упакован. Готовы к возвращению. Но были кое-какие проблемы. Можете обеспечить поддержку с воздуха?

На какое-то время рация замолкла. Майор ждал, барабаня пальцами по приборной панели. И вновь раздался далекий голос:

— Эвакуатор, высылаем вертушку. Расчетное время прибытия — пятнадцать минут. Как поняли?..

— Понял вас, Центр. Мы немедленно выдвигаемся. Маршрут прежний…

— Ясно. К встрече готовы. Конец связи.

Майор надел шлемофон и зычным голосом скомандовал:

— Все по машинам! Вперед, гвардия!..

Взревели моторы, и отряд двинулся в путь. Двадцатидвухтонный бронетранспортер впереди, затем караван грузовиков с людьми и замыкающей — «Рысь», хищно ощетинившаяся стволами орудий и пулеметов.

Колонне удалось успешно миновать половину пути, когда появилась обещанная поддержка с воздуха. Над Проспектом в самом его начале завис военный вертолет «Черная акула». Винтокрылая боевая машина была готова по мановению руки пилота-стрелка рассеять и испепелить все вражеское внизу. Но на сей раз этого не потребовалось: на ближних подступах виднелись лишь искромсанные тела недавно убитых врагов. Их было до неприличия много. И никого живого в округе — за исключением покидающих Зону людей.

Спустя четверть часа отряд благополучно достиг первого блокпоста заграждения. Там их приняли в свои дезинфекционные объятия служащие войск РХБЗ. Всех, включая и спасителей-спецназовцев, определили в карантин.

4

За колонной следили не только с Большой земли.

Стоявший на крыше девятиэтажки человек в спортивной майке и потертых джинсах мог легко различить даже выражения лиц сидевших в машинах людей. Сам же он за дальностью дистанции оставался невидимым.

Это был Алексей Меркурьев.

Он изменился. С лица исчезла прежняя интеллигентская мягкость, оно как-то заострилось, рот был плотно сжат, глаза — как два пистолетных дула. А силы в себе он ощущал неимоверные. Когда он был обычным человеком, журналистом со специализацией по всяким необычным феноменам, он ни за что бы не поверил, расскажи ему кто-то, что такое может быть. Но теперь…

Теперь у Меркурьева появилась, кроме прочих, и такая способность — многократно увеличивать изображение объектов, приближая его безо всякой оптики. Как и видеть в темноте.

Он, конечно же, узнал знакомые лица в кабинах грузовиков: майор Ракитин, капитаны Слободчиков и Рылеев, те, кто остался в живых после памятной бойни. Их увозили отсюда — и это было правильно. Значит, и его Светлана с маман в придачу тоже покинет столь негостеприимное место. Если так, то теперь он будет спокоен.

В ту же секунду острая боль кольнула исстрадавшееся от разлуки сердце. Как бы он хотел снова увидеть ее, обнять, перехватить улыбку на устах и в ответ тоже расплыться в улыбке, пусть и выглядя при этом глупым мальчуганом…

«Моя девочка!» — прошептали губы. Он крепко зажмурился, а когда открыл глаза, машин уже и след простыл. Лишь вдали слышался рокот вертолета.

Алексей снова расфокусировал взгляд, вернув его в привычное состояние. Хорошая способность! Была и еще одна — не при дамах будь сказано. Теперь он испражнялся совсем не так, как раньше, — очень редко и мало.

Если не на раз, так на два Меркурьев догадался, в чем тут, собственно, дело. Населяющие его нановиты превосходно справлялись с функцией глубокой очистки потребляемой воды и пищи. Все ненужное и даже вредное для организма удалялось целиком, надежно отделенное от полезного. А клетки желудка и кишечника вкупе с разными энзимами, подгоняемые и усиленные нановитами, подвергали полной утилизации все, что отправлялось в рот. Такое ощущение, что и жевать-то теперь необязательно — все равно все переработается до мельчайшей молекулы. Потому пищи да и воды отныне ему было нужно совсем мало. Экономия, мать ее ети! Всем бы так — уже давно при коммунизме бы жили! В обществе счастливых и всем довольных граждан.

Но до счастья ныне — как до Луны… или даже до Юпитера. Скоро самих землян сожрут твари размером с ту же самую молекулу…

Ладно!

Он перешагнул бортик крыши, спрыгнул вниз… и приземлился на ближайшем балконе. Перелез через перила, снова прыгнул — и вот он уже этажом ниже, на другом балконе. Еще прыжок и еще… В таком ускоренном темпе он спустился вниз — за какие-то полминуты. Впрочем Меркурьев чувствовал в себе силы поболе — мог запросто спрыгнуть сразу на несколько этажей вниз.

Нет, не человек он уже — в привычном понимании. Так что лучше не встречаться с прошлым и с дорогими ему людьми. Он для них чужак. И для Светы тоже…

Но отчего же сердце нет-нет да заноет?..

5

Еще не рассвело, а Валера Подольский уже был на ногах — осматривал разложенный в комнате боекомплект их группы. Цинки и коробки с патронами, снаряженные магазины, гранаты отдельно, стволы — собранные, смазанные, начищенные… Он сдвинулся к краю длинного стола, где покоились «калаши» и «абаканы». Взял в руки «драгуновку», поднес ее к лицу и любовно погладил. СВУ тоже неплоха, а «Винторез» хорош на близких дистанциях. Но СВД — королева! А он — ее король…

Будет еще для нее работа — снайпер это нутром чувствовал.

Валера выглянул в коридор, свистнул находящемуся неотлучно при нем ординарцу Штепе:

— Общий сбор!

Когда в комнате собрались семеро немаленьких мужиков, облаченных в камуфляж и разгрузки, командир обвел всех внимательным взглядом и заговорил:

— Вы думаете, мы остались здесь потому, что там нас никто не ждет? А если ждут, то — чтобы опять закрыть?.. Если вы так думаете, то в целом правы. Но мы здесь не только из-за этой херни — на нас еще кой-какой должок висит. Нам забашляли — провиантом, боеприпасами, оружием, а главное, нас оставили в покое. Но есть еще долг священный — выручать из беды боевых товарищей, братьев по оружию. Мы спецназ! — Он помолчал, давая бойцам прочувствовать серьезность момента, затем продолжил: — Каждый из нас в прошлом спецназер — офицер или боец, армеец или внутряк. Но, как я уже говорил однажды: не бывает спецназовца в прошлом. Это — в крови. И наша первейшая обязанность — найти Леху с Мишей, а если не удастся разыскать живых, так их следы или… останки. Ну а главная задача — остаться в живых и по мере сил и возможности отстреливать этих гадов. Кто знает, возможно, мы — единственные люди в Зоне. Может быть, и последние…

Он замолк, вытер вспотевший лоб — все-таки не спец он по толканию речей, — затем скомандовал:

— Но не будем о грустном. Разобрать оружие и боекомплект! Подготовиться к вылазке. Будем прочесывать южные кварталы. Выступаем через десять минут.

Спустя четверть часа группа вооруженных людей в городской камуфле цепочкой потрусила вдоль домов Проспекта — в сторону Старого города и реки. Впереди двухметровая фигура сержанта Степанова по кличке Штепа, сразу за ним командир — капитан Подольский по прозвищу Валера-убийца, следом пятеро бээсников из ментовской зоны.

Двигаться старались по возможности скрытно, держась в тени зданий. Когда добрались до начала Проспекта, командир подал знак остановиться и осмотрелся. Подошедший Штепа легонько тронул его за рукав:

— Слышь, командир, а куда зомби-то подевались? Тут же трупаков должно быть навалено немерено…

Подольский помассировал заросший щетиной подбородок, подумал, покачал головой:

— Вопрос! Должны — но ведь нету. Значит, успели унести.

Сержант удивленно глянул:

— Куда это — унести?..

На этот счет у Валеры была одна мыслишка — он вспомнил странные пирамиды из трупов, возведенные Роем на ментовской зоне. Может, опять чудят братья по разуму?..

Когда остальные бойцы подтянулись к ним, капитан отдал приказ:

— В бой по возможности не вступать. Если не прокатит, отстреливаемся из всех стволов и рвем когти. — Он еще раз огляделся: — В прошлый раз мы от места вылазки двигались в сторону моста. Теперь будем прочесывать в направлении Белой рощи.

Штепа хмыкнул:

— Тут ведь неподалеку наша база бывшая…

— Вот и славно. Заодно проверим, что там к чему… Смотреть в оба! За мной!..

Так же гуськом они двинулись дальше.

6

Решив действовать, Меркурьев первым делом навестил заброшенную теперь базу МЧС, где недавно разыгралось настоящее сражение с нелюдьми. Были у него кой-какие догадки. И они подтвердились.

Когда он ночью скрытно проник на территорию погруженных во мрак складов МЧС, в глаза сразу же бросились возвышающиеся посредь обширного двора три темные пирамиды. Как и в прошлый раз, сложены они были из мертвых тел — вперемешку зомби и люди.

Он смотрел из темноты и пытался понять: на кой ляд Рой воздвигает эти чертовы пирамиды смерти?!

Но ответа не было.

На мгновение возник заманчивый импульс — уничтожить всю эту лабуду. Но он тут же отогнал его. Нельзя! Нужно ждать… ждать и наблюдать, что из всего этого получится — сгниют трупы, превратившись в разложившуюся массу, кишащую нановитами, или… все же прав был Игорь Рябинин, предположивший, что пирамиды эти — своеобразные реакторы, в которых будет возникать что-то новое. Нужное Рою…

В следующее мгновение Алексей напрягся: внутренний радар уловил присутствие чужих — не людей. Это были зомби — никаких сомнений.

Он осторожно попятился назад, растворившись в ночной мгле. Встал за широкий ствол раскидистого дерева, слился с ним. Вскоре на территории базы появились тени. Одна, две… он насчитал два десятка полуразумных существ. Они размеренно шагали вдоль здания складов, словно охраняли свои постройки из мертвечины… А почему бы и нет? Рой приказал сторожить. Вот и сторожат. Но скорее это лишь, так сказать, караул, основные силы где-то прячутся.

Меркурьев заметил в руках у них огнестрельное оружие. Да, пользоваться им эти твари умеют — в этом все, кто выжил, уже убедились… А кто не выжил… Ну, смерть — не самое худшее, что с ними могло произойти.

«Отдыхайте пока, земляки! — усмехнулся про себя Алексей. — Я еще наведаюсь к вам в гости…»

7

За годы службы, тюрьмы, а потом и за недели пребывания в этом аду Валерий Подольский разучился удивляться. Но здесь и его проняло: трупы исчезли с места разыгравшейся драмы. Во дворе-колодце теперь было пусто, как и на улице, ни одного тела.

— Вот ведь твари! — заскрипел зубами капитан. — Неужели опять взялись за свое?..

В следующую секунду он отогнал эту мысль и стал думать об основной задаче — попытаться найти пропавших без вести. Хоть какие-нибудь следы, хоть малейшую зацепку…

Спецназовцы рассредоточились по обеим сторонам улицы. Начали работать: проверяли каждый подъезд, каждую подворотню. Пусто, везде пусто — даже монстров этих не видать, к счастью! Только брошенные вещи, побитые стены, осыпавшиеся стекла — редко где уцелевшие встречаются. Многие двери квартир в подъездах выломаны. Видно, кто-то мародерствовал — масштабно, с размахом. Только вот что и куда они унесли?.. И что стало с самими мародерами? Ясен перец — армию зомби пополнили. Стали Роем, его частью.

Валера прислушивался к каждому шороху, подмечал вокруг любые детали и даже принюхивался к окружающей его обстановке. Но ничего, кроме легкого ветерка, шелестящего мусором да листвой не в меру разросшейся зелени, он не слышал. Да и не пахло ничем — разве что ароматом начинающей зацветать липы. Людей нет — и вонять тоже некому.

Капитан отметил про себя, что город нынешним летом сильно зарастет: никто не косил траву на газонах и лужайках, не подстригал кусты в палисадниках и парках, не подрезал деревья в садах и скверах. Пара-тройка лет — и буйная растительность захлестнет город и пригороды. Если только к тому времени отряды зачистки не выжгут все вокруг подчистую…

Через пару часов они вышли к двухрядной шоссейке, ведущей к микрорайону Белая роща. Дорога была частично занесена пылью и мусором, по обочинам — сплошные заросли лопухов и подорожников. И вела та дорога прямиком к очагу распространения заразы — к биологическому институту, на месте которого теперь зияло пепелище.

Командир притормозил, подумал и отдал приказ двигаться в сторону бывшей базы их некогда многочисленной группировки. Свернули в сторону и, растянувшись цепью, углубились в застройку. Пройдя частный сектор, вышли на дорогу, ведущую к складам МЧС.

Подольский подал знак — сворачиваем в лесопосадку.

Следопыты со всеми предосторожностями приближались к цели. За пятьдесят метров до объекта группа остановилась и рассредоточилась. Пятеро пошли вперед, двое остались их прикрывать. Когда подошли поближе, стало видно, что ни покореженной и обгорелой техники перед воротами, ни самих ворот не наблюдается. Проезд был чист.

Командир огляделся, выбрал дерево покрепче и повыше и полез, ловко карабкаясь, наверх. Достигнув нужной высоты, он достал бинокль, приник к окуляру.

Двор был пуст. Опять же все строения, кроме самого здания складов, были разобраны по кирпичику — караульное помещение, гаражи, временные казармы… Ничего не осталось. Куда-то уволокли даже многотонные железобетонные блоки, преграждавшие ранее путь нападавшим, равно как отогнали оставшиеся без нужды обе бронемашины и гусеничный трактор. И… ну так и есть: долбаные пирамиды красуются — прям посередине двора!

Подольский спустился вниз, поманил за собой Штепу. Они проскользнули к стене и осторожно двинулись вдоль нее к открытому въезду на территорию складов. У самой кромки бетонного забора они поползли. Остальные бойцы залегли у обочины дороги.

— Думаешь, они отсюда слиняли? — прошептал сержант.

— Нет, не думаю, — так же шепотом ответил капитан. — Они где-то рядом, возможно прячутся, устроили засаду.

— Но откуда они?.. — начал было Штепа, но, увидев, что командир приложил палец к губам, тут же смолк.

Они оба замерли, вслушиваясь в тишину. И через пару мгновений услышали звук, совсем не похожий на естественный. Словно кто-то тонко подвывал. И доносился этот звук со стороны здания, которое их товарищи когда-то в спешке покинули, предварительно заварив все двери. Но там сейчас явно кто-то был. Если не люди, то кто? — вопрос явно риторический.

— Ветер?.. — одними губами обозначил вопрос напрягшийся сержант.

Командир мотнул головой: мол, ты ведь и сам не веришь в эту хрень. Хотя, конечно, всякое бывало в его насыщенной боевыми событиями жизни — и ветер порою выделывал такие штучки-дрючки, что волосы дыбом вставали…

— Все, валим отсюда! — Капитан ужом скользнул обратно, в заросли лесопосадки.

Спустя минуту вся группа быстро удалялась от этого гиблого места.

ГЛАВА 3

1

Три фигуры сгорбились в ночи перед оградой из металлической сетки. Сидели молча, выжидали, до боли в глазах всматриваясь в темноту за оградой. Эта темнота время от времени освещалась скользящим по ней ярким лучом прожектора.

С той стороны ощутимо несло гарью. Оно и понятно: солдаты выжгли все насаждения — целую полосу шириной в полкилометра. Дальше не пошли — начинались пригородные участки, и приказа проникать в город не было.

— Под напряжением? — шепотом поинтересовался один из лазутчиков, коротко стриженный парень в джинсах и куртке цвета хаки.

— Нет, — односложно ответил тот, что выглядел самым старшим в этой троице. Впрочем, он и был за главного.

Третий лишь хмыкнул.

Эти двое были не только старше, но и опытнее в таких делах. Рослые, плечистые — камуфляж туго обтягивал крепкие торсы. У одного за плечами карабин «Сайга-12С», у другого — помповик с пистолетной рукояткой ТОЗ-194. Парнишка помоложе был вооружен газовиком, переделанным под боевой пистолет. У всех — объемистые вещмешки за спинами.

— Лады, — наконец хлопнул себя по коленям главарь, — двигаем, пацаны.

Он скинул рюкзак, выудил оттуда широкое брезентовое полотно и развернул его. Поманил круглолицего обладателя помпового ружья. Вдвоем они накинули брезент на ограду, прямо поверх закрученной в спираль колючки.

— Гордый, — обратился предводитель к спутнику, что был покрепче. — Первым пойдешь.

Тот кивнул с неизменной ухмылкой и ловко полез через забор.

— Теперь ты, — приказал бугор молодому блондинчику и буркнул вдогонку: — Не навернись там…

Парнишка хоть и с меньшей проворностью, но все же преодолел преграду. За ним последовал вооруженный гладкостволом главарь. У него было погоняло — Бизон. Юношу они называли просто — Рыжик.

Проникшие на запретную территорию лазутчики пригнулись и, не мешкая, рванули вперед. Взвиваясь черно-серой пылью, под ногами противно скрипела зола — все, что осталось от некогда заросшего кормовыми травами поля. Через десять минут спринтерского бега они достигли обгорелых стволов — бывшего леса. Нарушители границ Кордона на минуту остановились отдышаться, но вскоре продолжили путь: оставаться здесь было нельзя — того и гляди попадешь под луч периодически шарящего по окрестностям прожектора, и тогда останется лишь молиться своим богам. Кордонные охранники попросту накроют это место из минометов да еще посекут из крупнокалиберных пулеметов — для верности.

Бизон приметил, наблюдая за одним из постов в бинокль, торчащие из бетонных дотов хищные рыла «Кордов» и «Утесов».

— Противогазы надеваем? — опять не утерпел молодой.

— Завязывай… — лениво отмахнулся старший, — я зря башлял этому прапору из химвойск что ли?..

— И чё?..

— Хрен через плечо! — огрызнулся главарь. — Ясно ведь было сказано: на пепелище никакой заразы нет, все выжгли. Все эти нано-онано начинаются в городе. Да и то если пыль поднимется — ветер, там, или еще что… Вот тогда и надо намордники натягивать. — Он прислушался к чему-то и бросил своим спутникам: — Хорош тут рамсы разводить! Валим отсюда, пока под раздачу не попали.

И все трое вновь припустили бегом в сторону погруженного во тьму города.

2

Алексей теперь не спал по ночам. Впрочем, и днем тоже. Точнее, ему не нужен был продолжительный сон, чтобы дать отдых и возможность восстановиться организму. Полчасика дремы — и как огурчик! Даже не дремы, а какого-то медитативного погружения. Когда сознание вроде как отключается от всего внешнего и скользит по мягким, переливающимся различными теплыми оттенками волнам.

Конечно, некий сторож в мозгу, чутко реагирующий на любые изменения в обстановке вокруг, все же бдел. И в экстренных случаях мог легко прервать сеанс медитации, вернув Меркурьева к действительности.

Этой ночью он тенью скользил вдоль построек неподалеку от Белой рощи. Алексей прочесывал город. С некоторых пор у него это вошло в привычку. Так он изучал город, ставший призраком. Ибо город был новым, неузнаваемым и чужим. И очень опасным.

Внутренний радар привычно сканировал окружающее пространство. Везде — тихо и безлюдно. Лишь в одном из зданий, где ранее размещалось местное УЖХ, обнаружилось присутствие чужого разума. Зомби — примерно два десятка экземпляров. Но они не подавали признаков активности. Вероятно, пребывали в дреме.

За последнее время, натыкаясь в своих блужданиях на этих супостатов и умело обходя их (время выходить на тропу войны еще не пришло), Алексей подмечал, что ночью эти твари вроде как спят. Вернее, не спят, а проваливаются в некое забытье. Он объяснял это остаточным явлением: ведь все они раньше были людьми. Возможно, записанная на генном уровне и не затронутая нановитами информация о необходимости сна понуждала их в темное время суток отключаться. Во всяком случае, вряд ли им было уж так необходимо спать — в их нынешнем-то состоянии. Нановиты полностью контролировали организм и психику этих существ — все жизненно важные функции и системы. А нановитам сон не нужен.

Меркурьев вышел к зарослям лесопарка, переходящего в заброшенное поле и далее в лес — теперь полностью выгоревший. И тут внутренний сканер просигналил: со стороны пали кто-то идет. Алексей застыл и настороженно прислушался к своим ощущениям. Так и есть — вскоре он засек приближение троих существ. Это явно были люди.

Но как они сюда проникли? Охрана Кордона прошляпила?..

Что ж, нужно будет проследить за ними. И выяснить, кто такие и за каким лешим они сюда поперлись.

Алексей неслышно двинулся вперед.

3

Вот уже и окраина города. В безлунной ночи призрачными очертаниями едва угадывались низкие постройки. Судя по карте, которая имелась у бугра, здесь промзона, соседствующая с частными домишками и бараками, в коих не так давно проживали работяги с нефтеперерабатывающего завода. Сам завод раскинулся севернее — в пяти километрах отсюда.

Рыжик заметно нервничал. Он с противной дрожью в руках и коленях думал об этих вурдалаках, на которых они могли напороться ежесекундно. Как их там — зомби… Блин, получше названия не могли придумать! Еще он боялся вдохнуть воздух с микроскопической хренью и подцепить заразу. А команды надеть маски дано не было.

Бизона он тоже побаивался. Знакомые пацаны рассказывали, что тот не одну ходку на зону сделал. Поговаривали даже, что будто мокруха на нем, и не одна. Такому на перо посадить — что нам высморкаться… А сейчас вон, гляди-ка, сталкером подрядился.

Корешок Рыжика Цыган брал его иной раз в дело: то склады продовольственные в соседнем поселке, брошенные в спешке, пошерстить. То гаражи тут же неподалеку бомбануть… Все по мелочевке. О том, чтобы проникнуть на запретную территорию, к тому же зараженную каким-то биологическим оружием, никто попервоначалу и не думал. Слишком стремно. Да и военных вон сколько нагнали — причем в основном вэвэшников. Эти как кобели цепные, раздумывать не станут — автоматная очередь, и в труповозку…

Но, видать, ушлые дяди быстро раскумекали, сколько всякого добра осталось в брошенном городе. И как бы это все прибрать к своим загребущим рукам. Вот и возникло сталкерское движение — даешь хабар! И с каждым днем оно будет только шириться и крепнуть — какой дурак откажется маленько помародерствовать и при удачном раскладе затариться ценным барахлишком? А ведь там и бабла должна быть туева хуча, и золота-серебра. В тех же банковских сейфах и хранилищах. Не считая всяких-разных домашних кубышек…

Клондайк, мля! Эльдорадо для доморощенных сталкеров…

Так вот Цыган в последнее время стал пропадать куда-то. А когда появлялся — намекал, что перетирает с серьезными людьми одну прибыльную тему. Он-то и подвязал Рыжика на эту авантюру — вылазку в Зону. Соблазнил хорошим кушем. Мол, дело верняк. Есть сведения о больших бабках, что лежат и ждут не дождутся, когда их кто-нить заберет. Есть и подробная карта, как дотуда добраться… Ну, и есть, наконец, те, кто все это провернет. Двоих уже нашли, третий нужен. Он, Цыган, Рыжика и присоветовал. Дескать, конкретный пацан — ушлый и надежный…

— А чё ж сам-то не подписался? — с подозрением спросил «конкретный пацан».

— Да не могу я сейчас, братуха! — воскликнул Цыган. — Нюхом чую, пропалили меня менты. Ну, доказухи-то у них ноль, но зырят, суки… Да ты чё ваще — мне не доверяешь?..

Рыжик, несмотря на молодость, лохом-разиней себя не считал:

— Да ведь сам знаешь, брат: доверяй, но проверяй…

Цыган вдруг согласился:

— Что правда, то правда… — придвинулся ближе и перешел на шепот: — А нюху моему ты доверяешь? Что я любую хрень жопой почую за сто верст?

— Ну, это да, — согласился молодой, ибо не раз имел случай убедиться в каком-то дьявольском умении Цыгана предчувствовать развитие событий.

— Ну так вот… — Тот оглянулся на всякий случай, хотя в дешевой забегаловке, кроме них, никого не было. — Я чую, что за этим очень серьезные люди стоят. Очень! Нам с тобой даже лучше и не знать, что на земле такие есть. Да мы и не знаем, и хер с ним! Нам главное, что они, если что надо решить, решат по-любому, без преград, и бабок никаких не пожалеют. А вот это уже наша тема! Тут только залупаться не надо… А сделаем все, как скажут, они крысятничать не станут. Отвалят столько, что во! — Цыган махнул над головой ладонью. — Не на всю жизнь, так на полжизни точно хватит.

Он закурил, ухмыльнулся:

— Слышь, этот хер-то… ну, кто со мной тему начал тереть, посредник ихний, — дурака включил: типа я так просто, сам по себе, и звать меня Хрен Иваныч… А я ему — да, да, конечно… ну, и развел его на капусту по полной. Тут, базаров нет, и моя доля есть, но и тебе хватит. Короче, братан, дело твое, но мой тебе совет: включайся. Второго раза может и не быть.

В общем, согласился Рыжик. Подняться хотелось реально. Башли крутые снять. А сейчас вот пожалел. И подумал, что жадность, она завсегда фраеров губит. Чего уж там — поздно теперь очком вилять. Захотелось кайфу — насаживайся на болт!..

4

В кромешной тьме Рыжик налетел на широкую спину предводителя. И если б не шедший замыкающим Гордый, который успел схватить его за плечо, парень точно бы навернулся.

— А ну, ша! — вполголоса выругался Бизон. — Смотри, куда прешь, чушпан!

Рыжик виновато засопел. Он же не кошка, чтоб в темноте видеть, и ПНВ — прибора ночного видения — у него тоже нет.

Бугор зашуршал рюкзаком, включил фонарик и сверился с картой.

— Здесь заночуем, — глухо произнес он. — Потопаем засветло. Не хрен ночью лазить по заборам…

И пошел к темным пятнам строений.

Подсвечивая себе фонарями, они осматривали постройки, придирчиво выбирая место для ночлега. Наконец Бизон остановился возле не то сарая, не то гаража. Бросил:

— Вот тут.

На обшитой снаружи листом железа двери замков не наблюдалось. К тому же она была слегка приоткрыта. Сталкеры взяли оружие на изготовку. Бизон рывком отворил дверь, в темный проем метнулся Гордый с дробовиком в руках. За ним главарь и в арьергарде Рыжик.

Лучи фонарей заметались по захламленному мусором полу и обшарпанным стенам, вдоль которых стояли запыленные шкафы и стеллажи. Центральная часть отделялась слева и справа гипсокартонными перегородками. В боковые отсеки вели дверные проемы, зияющие темнотой.

— Осмотри правое крыло, — кивнул Гордому главарь. — Рыжик, держи вход. Я проверю слева…

Двое разошлись в стороны. Рыжик остался стоять у стены напротив входа. Он липкими от пота пальцами сжимал рифленую рукоятку своего шпалера, другой рукой светил фонариком перед собой, а глаза так и зыркали по сторонам. Проводив тревожным взглядом подельников, скрывшихся в соседних помещениях, Рыжик направил луч света и ствол пистолета в направлении входа. Товарищи были в нескольких метрах от него, но все равно мандраж пробирал: страшно было оставаться даже на несколько минут одному в этом… в этом поганом месте.

Что это?.. Или показалось ему? Будто глухое рычание раздалось откуда-то из угла… из дальнего угла. Угрожающее такое рычание, когда собака готовится атаковать врага. И в следующий миг слева послышался отчаянный вскрик Гордого, какой-то шум, а затем возня справа, оттуда, куда ушел Бизон.

Вот теперь злобное рычание слышалось четко — с обеих сторон. На мужиков явно напали одичавшие псы. Рыжик тревожно окликнул товарищей по именам. В ответ громыхнул выстрел — стреляли из правого отсека. И сразу визг, перешедший в предсмертный хрип. А с другой стороны донеслись глухие удары, также оборвавшиеся взвизгом… и — тишина.

— Да что с вами? — заорал трясущийся от страха и неизвестности Рыжик.

В ту же минуту в помещении показались оба подельника. При свете фонарей Рыжик заметил, что у Гордого кровоточит левая рука, а у Бизона разорвана правая брючина и оттуда тоже сочится алое…

— Твою мать! — зарычал не хуже собаки предводитель. — Долбаный кабыздох накинулся на меня в темноте. Успел укусить, сучара, пока я его прикладом не ухайдакал!

— А я тоже вначале не видел псину. — Гордый возбужденно сопел, обрабатывая рану йодом и перевязывая ее бинтом. — А она как прыгнет, зараза! Ка-ак вцепится мне в руку. Ну, я ее отбросил и пришил. Мозги вышиб. Вот тварь!

Бизон залил рану перекисью водорода и тоже накрепко перебинтовал.

— Мужики, — подал голос потрясенный Рыжик, — а эти псины, они того — не бешеные случайно?

— Херня война, — беззаботно сплюнул Гордый. — У бешеных слюна так и льется с морды. А эти вроде как нормальные были. Только очень злые — видать, голодные, да еще одичавшие. Может, к мертвечине привыкли — к человечинке. Вот и кинулись на нас.

— Меня другое беспокоит, — спустя минуту снова заговорил атаман. — Выстрел мог привлечь внимание…

— Чье? — испуганно спросил парнишка.

— Ясен перец чье… — усмехнулся Гордый. — Этих самых — зомбяток. Щас как нагрянет сюда делегация: чего это вы тут беспредел творите, падлы?! Пошто наших псиночек мочите?.. Гы-гы-гы!

Рыжик укоризненно посмотрел на приятеля — тому лишь бы поржать. Время-то сейчас такое — не до шуток. А ну как на самом деле всполошится местная нелюдь?

— Может, лучше рвануть отсюда, пока не поздно?

Бизон посмотрел на него, не торопясь высморкался на пол и спокойно молвил:

— Для тебя, парень, это дело как зубная паста. Понял?

— Чего?..

— Зубную пасту, если выдавишь из тюбика, потом назад засунешь?

— Не…

— Вот так и ты. Куда попал, туда попал, и назад для тебя дороги нет, понял? И вообще… — в голосе Бизона прозвучала такая нота, что у парня холодок прошел по спине, — мы про тебя слыхали, что ты пацан резкий, а тут, смотрю, еще дело не началось, а у тебя уже очко сыграло… Это плохо, парень. Совсем плохо.

Последние слова были сказаны очень спокойно, но от них Рыжика окатило холодом покруче, чем в первый раз.

Он постарался собраться, даже улыбнулся:

— Да нет, Бизон! Это я так, что-то нашло… Не! Больше не повторится.

Бизон с десяток секунд помолчал, прежде чем смилостивиться:

— Ладно, проехали. Но учти: в первый и последний раз. А если по существу, то дергаться нам не с руки. Сейчас если еще куда сунемся, то кто-нибудь покруче на нас кинется. Нет уж, заляжем здесь.

Дверь запрем, вон, видишь, засов крепкий, хрен выбьешь. Отоспимся, а утром и рванем. До цели еще нужно отмахать пару кэмэ…

Рыжик кивнул и двинулся подыскивать себе угол для ночевки.

5

В помещении, закупоренном наглухо, стояла ужасающая духота. Рыжик скинул куртку, но все равно обливался потом. Всю ночь он проворочался, не в состоянии заснуть. Вроде задремлет на время, но потом в страхе просыпается — кошмары всякие снятся.

И еще мысли не давали спать.

Конечно, Бизон прав — теперь уж назад ходу нет. А вперед? Что будет впереди?.. И кто эти двое, Бизон и Гордый, — он ведь их совсем не знает! Почему-то в голову настойчиво лезли слова Цыгана о «серьезных людях», которых лучше и вовсе не знать…

Родившийся в неблагополучной семье неблагополучного пригорода — там, собственно, почти все семьи были такие, Рыжик вырос на улице, та поработала над ним жестко, и он наивно возомнил о себе, что прошел огонь и воду, повидал всякое и теперь жизнь ему по колено…

Когда Цыган познакомил его с этими двумя: «Ну, знакомьтесь, братва! Это вот кореш мой, пацан реальный, отвечаю…» — Рыжик, хотя и сразу понял, что тут шутки плохи и что сам Цыган перед ними прогибается, был чуть не на седьмом небе от того, как простецки, почти по-дружески заговорили они с ним, как бы принимая его в свое братство на равных. Именно в тот момент он по-настоящему решился идти, несмотря на то что дал согласие еще вчера. Но то вчера, а это — сегодня…

И вот тебе «на равных»!

Серьезные люди. Кто они?.. В этом плане Рыжик верил Цыгану. Тот не врал. Другое дело — самое главное мог и скрыть. Хитрый, сучонок!..

Внутренний голос ехидно сказал: «Ну ладно, он-то хитрый, а ты кто? Лох фанерный? Тебя развели, а ты и рот разинул…»

Это зацепило парня. «Ладно, ладно, — сердито сказал он самому себе. — Посмотрим, кто лох, а кто нет. Прорвемся!..»

Под утро вроде забылся наконец. И привиделось ему, будто подельники его превратились в тех самых собак. Тела у них человечьи, а головы — песьи. Стоят, смотрят на него и ухмыляются — щерят разинутые пасти. А оттуда слюна так и течет — видать, бешеные все же псы оказались.

Рыжик проснулся, словно со дна глубокого темного омута вынырнул. Сердце бешено колотилось, лицо мокрое от пота. Он резко сел, не понимая еще, что это был кошмар. Вот только…

Только странно тихо как-то. В потемневшие от пыли оконца еле просачивается свет — значит, солнце уже встало. А товарищи дрыхнут. Они ж первыми всегда соскакивали — его будили, воду холодную за шиворот заливали, забавлялись так, собаки!..

Собаки?..

Он проморгался, протер глаза и увидел, как из дальнего угла к нему приближаются две темные фигуры. Вот они вступили в освещенный участок…

Тьфу ты мать, так это ж они, Бизон с Гордым! Сердце облегченно затрепыхалось, но тут же вновь сжалось в испуганный комок.

Что это с ними?..

Рыжик вскочил с места, непроизвольно застонал — одна нога затекла… Сталкеры шли молча, целеустремленно надвигаясь на него. Выражение лиц — никакое, словно маски застывшие. Мать твою, они чего — обширялись что ли?..

— Вы чё, братва? — просипел парень. — Кончай шутить так — щас обдрищусь ведь…

Ни слова в ответ, ни звука. Идут как куклы заведенные. Оружие за спиной, а руки скрючены и вытянуты перед собой. Так, как будто его хотят схватить и… ну что, что? Да что за хрень такая?!.

Рыжик не на шутку перепугался. Чё-то не то с корешами. Он попятился, наткнулся на стену и дальше — боком, по стеночке. Оглянулся и рванул к распахнутой двери, ведущей в правый отсек строения.

А уроды все так же перли на него — взгляд у обоих какой-то остекленевший. Парень выхватил пистолет, передернул затвор.

— Слышь, мужики, — дрожащим голосом сказал он, — я ведь шмальну щас, если не прекратите выеживаться. Мля буду, шмальну!

Как об стенку горох. Ну ладно, падлы, развести захотели — как лоха, да? Я, блин, сейчас разведу так разведу — на всю жизнь инвалидами останетесь. Вся злость, вся обида на подельников, весь страх, накопившийся за последнее время, все это вылилось в отчаянном порыве наказать мудаков. Рыжик вскинул оружие, тщательно прицелился и выстрелил в ногу ближнего к нему Бизона.

Твою-у-у ма-а-ать!.. Молодой сталкер разинул рот от изумления. Урод даже не дернулся, даже не скривился. Пуля пробила икру, вырвала клок мяса, забрызгав пол кровью, а ему хоть бы хны!

Он снова вскинул ствол, направив его в грудь Бизона, но тут произошло непредвиденное. Главарь молнией метнулся вперед, вышиб оружие из рук парнишки и толкнул его ладонью в грудь. В грудную клетку точно бревно врезалось. От этого толчка Рыжик отлетел на несколько метров и спиной впечатался в стену. Сполз по ней, судорожно глотая воздух, не в силах даже пошевелиться, не то что вступить в схватку. Он понял, что все — трындец ему.

Каменные рожи приближались. А ведь и впрямь — было в них что-то песье. Сквозь застилавший глаза туман дурноты Рыжику даже показалось, что лица их заострились, вытянулись и приобрели теперь уже полное сходство с собачьими мордами.

И тут откуда-то сверху раздался грохот отрываемого профнастила.

Монстры задрали морды, и в следующую секунду на них обрушилось что-то темное и очень стремительное. Похожее… да — похожее на тело мускулистого мужчины. Дальше Рыжик ничего не видел, потому что потерял сознание.

Из забытья его вырвет звук… какой-то очень уж звонкий. Он попытался вспомнить, что может так знакомо звучать, и с удивлением понял, что это пощечина. Кто-то лупил его нещадно по щекам. И тут Рыжик окончательно пришел в себя.

Он застонал и попытался закрыться рукой.

— О-па! — раздался чей-то возглас. — Ожил, хлопчик!

Парень разлепил веки и уставился на разинутую в оскале тигриную пасть. Через пару мгновений, еще не успев обоссаться от страха, он понял, что это рисунок на спортивной майке. На него насмешливо глядел крепкого сложения молодой мужчина чуть выше среднего роста.

Рыжик попытался сфокусировать взгляд, и вскоре ему удалось разглядеть за спиной мужика на полу два бездыханных тела — головы у обоих были как-то неестественно вывернуты.

— Короче, — заявил незнакомец, — сразу поясняю. Я тебя спас, благодарности мне не нужны. Просто ответишь на мои вопросы — честно и без ботвы! Въехал?

Рыжик пару мгновений смотрел на непонятного мужика, затем счел за лучшее утвердительно кивнуть.

— Вот и ладно. А у тебя есть вопросы ко мне?

Снова кивок.

— Ну так валяй. Потом сам колоться начнешь.

Голос у Рыжика начисто сел. Он кое-как отдышался и прохрипел:

— Че за херня? Чего с ними?..

Его спаситель усмехнулся:

— А ты еще не догнал? — И, решив не мучить пацана неизвестностью, пояснил: — Твои кореша спеклись — в смысле заразились. И благополучно превратились в зомби.

У юноши мелькнуло в глазах нечто похожее на понимание: собаки! Он пробормотал — скорее для себя, чем для мужика этого странного:

— Ты их завалил…

— Допер наконец-то… — вроде как обрадовался незнакомец. — Правильно, ночью на вас напали собаки. В общем, это те же зомби, только четвероногие… и не такие умные, как зомби двуногие.

Рыжик сглотнул.

— Тебя ведь не покусали, нет? — Чувак подозрительно уставился на него.

Рыжик отрицательно мотнул головой.

— Повезло. — Мужик отвернулся, сделал шаг назад, наклонился и принялся деловито собирать оружие и боеприпасы.

Потом он долго и с пристрастием расспрашивал юношу. Тот решил, что лгать не имеет смысла, и выложил все как на духу.

6

Конечно, это был Меркурьев. Он, аки тать в ночи, проследил за ними — весь их путь до подсобного помещения. Слышал, как те сцепились с зараженными псами. Понял, что все внутри — явные кандидаты в зомби.

Потом он затаился рядом. Покемарил немножко и всю ночь просидел на крыше строения. К утру почуял, что двое стали нелюдьми. А вот третий их напарник оставался пока что человеком. Грех не вызволить парня из беды. Что он и сделал. Не за спасибо, а из принципа. Давить гадов и спасать людей…

Да-а-а, дела… Меркурьев задумался. Черт-те что получается! Только сталкеров тут не хватало для полного счастья — и для пополнения рядов противника.

Рыжик с трудом поднялся:

— А ты кто?

— Я-то? — Мужик повернулся к нему. — Зови меня Проводником. Я тут местный. Как видишь, уживаюсь пока с соседями. Я живу, и они живут — пока мне не попадутся…

Он помолчал, дав время спасенному переварить информацию, затем покачал головой:

— Сталкеры, значит? Мудозвоны безмозглые! Сунулись, куда не звали… Теперь полезут сюда все, кому не лень… Что, неужели никто вас не предупредил, что псы тоже могут быть разносчиками нановитов? Да и вообще все животные!

— Не знаю. — Рыжик пожал плечами. — Меня — нет.

— Ну, похоже, что и этих также… Выходит, втемную вас использовали — как презервативы.

Парень виновато понурил голову. Мертвякам-то теперь все по барабану, а вот он точно мудозвон молодой — наслушался благих посулов, развесил уши. А все Цыган, сучара! Втянул его в это говно!..

При всем при этом к Проводнику парень сразу ощутил какое-то безотчетное доверие. Это чувство было совсем не похоже на глупый восторг, что охватил его при знакомстве с теми двумя, — в глубине души Рыжик чуял, что каждый из них, несмотря на видимое дружелюбие и шуточки-приколы, случись что, попишет лезвием или шмальнет из волыны и даже не поморщится. Он лишь надеялся, что не даст к этому повода…

А тут совсем другой расклад. Что-то подсказало юнцу, что перед ним настоящий боевой товарищ, который своего не сдаст и не бросит, тот, кто реально живет по правилу «Сам погибай, а товарища выручай»… Рыжик вдруг понял, что ни с кем за всю его бедовую жизнь ему не было так спокойно и надежно, так хорошо, как рядом с этим человеком, даже имени которого он не знал.

— Слушай, — осмелев, заговорил он, — тут такая тема… Тот, который меня сюда подписывал, Цыган его кликуха… Короче, он говорил, что за этим делом какие-то очень крутые люди стоят. Во! — И он показал пальцем и взглядом вверх.

— Очень может быть, — спокойно отозвался Проводник. — Придет время, выясним. А сейчас у нас с тобой задача другая.

— Какая?

— Живыми остаться, чудила грешный!

— А-а…

— Болт на! Ладно, ладно, шучу… Ну, пошли что ль. — Проводник закинул стволы за спину, подхватил один рюкзак, а второй кинул парню.

— Куда? — спросил незадачливый сталкер.

— На кудыкину гору — журавлей щупать! — хмыкнул Проводник. — Короче, если хочешь выжить и не превратиться в тварь, лови каждое мое слово и не отставай ни на шаг. Уяснил?..

— Ага, — сдавленно пробормотал Рыжик и зашагал вслед за Проводником.

7

Они шли какими-то одному Проводнику известными закоулками. И ни разу не нарвались на зомби — ни в человеческом, ни в собачьем, ни в каком ином обличии. Свое дело этот чудной мужик знал.

Через некоторое время вышли к металлической ограде с воротами. Вывеска гласила: «Санаторий-профилакторий „Белая роща"». Поплутали меж корпусами и зашли в одноэтажный домик, смахивающий на подсобное помещение. Так оно и оказалось — подсобка. А внутри нее дверь, точнее, не дверь, а металлический люк, ведущий в подвал.

Проводник запер наружную — тоже металлическую — дверь на пару крепких засовов и махнул гостю: спускаемся. Когда очутились внизу, вспыхнул свет. На немой вопрос юноши хозяин подземелья ответил:

— У меня тут генератор небольшой работает — на дизельном топливе. И запас соляры есть — мне пока хватает. Одному…

Он искоса глянул на парня. И, больше не говоря ни слова, пошел в глубь помещения. Рыжик проследовал за ним. Как он вскоре убедился, подвал этот был огромным. Во всяком случае, длинным, вытянутым метров на сто. Настоящее подземное убежище. Имелся, кстати, и запасной выход, правда наглухо задраенный. Хозяин по ходу показывал, что к чему.

Они пришли в огороженную часть, похожую на жилой отсек. Здесь имелось три кровати, диван и пара кресел. А еще большой платяной шкаф, полированный комод и с пяток приземистых тумбочек.

— Здесь пока поживем, — заявил Проводник, устраиваясь в кресле, — а про возвращение обратно забудь. Никто тебя теперь за Кордон не выпустит. Подстрелят как куропатку, а трупак сожгут.

Рыжик присел на свободную кровать, задумался. Вот влип так влип! Он ведь понятия не имел, каким способом Бизон хотел вернуться назад. Ему тот ни о чем таком не говорил, но сам-то должен же был заранее все просчитать… Бизон мертв, Гордый мертв, рации у них не было — опасались перехвата вэвэшниками. Значит, прав Проводник: Рыжику теперь оставаться тут вечно, пока не прибьют зомби… или сам не сдохнет!

Он обхватил голову и, сам того не замечая, застонал вслух.

Меркурьев с любопытством посмотрел на него, покачал головой и хлопнул ладонями по подлокотникам:

— Хорош скулить! Ты ж не баба… Давай лучше подумаем, чем ты тут займешься. — Он перевел взгляд на свои сильные мозолистые руки и рассудительно заметил: — Человеку нельзя без дела, так и с катушек съехать недолго.

Рыжик вскинул голову:

— Слушай, а может, это самое — слетаем по-быстрому туда, где товар захован? На карте это место отмечено. А ты ж тут все знаешь. Возьмем хабар и на хазу… то есть на Большую землю. Ты же сможешь кордонников обойти, а?..

Проводник кивнул — продолжай, мол.

— Ну так, — Рыжик замялся, — там же до хера и бабла, и рыжья с брюликами… Возьмем и разделим на двоих. Это же банк, Центральное отделение. Оттуда ничего не успели вывезти. И не вывезут теперь: все заразы боятся. А Бизон узнавал у людей знающих — зараза та давно уже осела с пылью. Кто тут был — заразились. Ну а вещи — чё им будет в закрытом помещении, тем более в хранилище?.. Чистые они — так Бизон говорил. — Он умолк, не зная, что еще сказать.

Хозяин помолчал, потом заговорил — и жестко так заговорил:

— Слушай сюда, внимательно слушай, пацан, — повторять не буду. Мне твои интересы побоку. Богатств мне не надо. На Большую землю я не вернусь. И никого отсюда не выпущу. Запомни это. У меня своя миссия. И свои счеты с этими уродами, которые здесь. И ты, раз уж заявился на мою голову, теперь будешь мне помогать. Усек? Дальше разжевывать не нужно?

Рыжик помрачнел, но деваться было некуда, без поддержки Проводника его тут замочат в первый же день. Уже чуть не замочили… И тут его пронзило: а ведь может быть и хуже — заразят и превратят в себе подобного монстра. От этой мысли его аж передернуло. Трудно, конечно, представить, что это такое, но точно что-то мерзкое, до ужаса мерзкое…

Он тяжко вздохнул и кивнул стриженой головой:

— Ясно. Говори, что делать нужно.

Мужик внимательно посмотрел на него, выдержал паузу, затем, словно на что-то решился, доверительно молвил:

— Зараза эта — не просто вирусы или еще какие микробы. И не просто биологическое оружие. Это новый вид разумных существ размером с молекулу — нановиты. И управляет ими Рой…

И он принялся рассказывать удивительные и страшные вещи. От которых у Рыжика закружилась голова. Но он слушал. Слушал и запоминал. Он вообще не был дураком, просто не нашлось того, кто бы мог им заняться. Вернее, до сих пор не находилось. А теперь…

Теперь он слушал и понимал. Понимал, что отныне ему жить здесь, с этим. И воевать с этим — плечом к плечу с Проводником.

ГЛАВА 4

1

Валерий Подольский был не из тех, кто подолгу смотрит в себя, пытаясь разобраться в полутьме своей души, а она странная у всех. Жизнь капитана спецназа сложилась так, что только успевай отбиваться: тут уж не до психологии. Но в тот день и час, когда колонна пошла по Проспекту и скрылась вдали, он ощутил слабый укол в сердце. Все! Теперь они семеро — должно быть, последние люди в этом огромном отравленном пространстве…

После бесплодной попытки найти пропавших товарищей в южных районах Старого города Валера решил, что нужно менять направление поисков. День после вылазки они скоротали в Башне, а на следующий решили вновь начать активные действия. Но сначала нужно было подкрепиться.

— Ну что, бойцы, — командир позволил себе скупую улыбку, — как говорил один мой командир: самое главное в жизни — это правильное питание. А правильное — значит своевременное…

Они расположились в одной из квартир первого этажа, выставив часового и заранее обеспечив себе несколько путей отхода, вскрыли пару упаковок сухпая, коим их щедро снабдили, разожгли таблетки сухого спирта и начали обсуждать обстановку.

— Слушай, командир, — сказал Штепа, покончив с порцией гречневого концентрата и берясь за чай, — я вот думаю: а вдруг кто-то где-то да уцелел? Ну, так, человек по пять-шесть, засели где-нибудь в подвале да отсиживаются… А?

Валера пригубил чай — каждому досталось по половине пластмассового стаканчика, воду надо было экономить.

— Не исключено, — согласился он, — хотя и маловероятно. И потом, искать их — что иголку в стоге сена.

Денис кивнул:

— Это точно… А вообще, какая у нас боевая задача будет?

Вопрос не в бровь, а в глаз! Валерий задавал его себе не раз — и если по правде, не находил ответа.

Не возвращаться на материк — да, но это желание, а не цель. Вот оно и сбылось. А дальше? Бродить по безлюдным улицам, нападать на зомби и самим отбиваться от них?.. И так день за днем, год за годом… Ну конечно, это бред.

Однако сказать так он не мог. Не мог допустить и того, чтобы хоть кто-то угадал эти его мысли. Поэтому на лице командира не дрогнул ни один мускул. Подольский пригубил из стакана и веско произнес:

— Главная задача у нас прежняя — найти ребят, Мишку с Лехой. Это мой долг! Мы с братом Алексея сами как братья были… ну, знаете, наверно.

Парни дружно кивнули. Валера продолжил:

— Так что будем искать. Попутно, может, и правда кого найдем… Видно будет по ходу. Ну и, само собой, уродов мочить! Сколько встретим, столько и положим. С умом, конечно, не напролом… хотя вас-то учить не надо.

Эти слова были встречены кивками и сдержанными улыбками. Один боец сказал:

— База нужна, командир.

Капитан усмехнулся:

— Так точно! Думал об этом. Кстати, готов выслушать ваши соображения. Что скажете, воины?

Ребята переглянулись. Не перегруженные образованием, они умели мыслить четко, практично, примеряясь к обстановке, — это было частью их профессии. Переброс взглядов быстро скрестился на Штепе — ясно, он второй после командира, ему и держать ответ за всех.

Денис почесал начавший зарастать затылок.

— Ну-у, — протянул он, — на склады МЧС нам уже не вернуться. Искать другие какие-то?.. Хрен знает, мы же не местные. Тоже вроде иголки в сене выйдет… Магазины? Нет. Давно, поди, там все протухло. А что не портится, так все равно надолго не хватит… Нет, не то.

— Не то, — подтвердил Валерий. Он не улыбался, но что-то замерцало в его глазах.

Денис понял, что они с командиром мыслят одинаково. Это ободрило его.

— Ага! Значит, надо что-то такое… — Он на мгновение замялся. И тут грубоватое лицо сержанта просияло. — Ну!.. Как это я сразу не догнал! Вокзал, командир. Там…

— Можешь не продолжать. — Подольский позволил себе рассмеяться. — И здесь все точно! Я сам так и думал. Вот, смотрите карту…

Он не договорил. Часовой из соседней комнаты негромко крикнул:

— Внимание! Вижу цель.

2

Все мгновенно и бесшумно заняли исходные позиции. Валерий прильнул к прицелу СВД.

Увеличенные оптикой, по двору двигались трое зомби. Мужчины. Бывшие мужчины… Здесь Подольский заметил, что впал в лирику, и обругал себя.

Итак, трое зомби. Идут клином, грамотно: каждый страхует других. Озираются.

Капитан толкнул плечом Степанова:

— Что скажешь, сержант?

— Ищут, — шепнул Денис. — Вроде разведгруппы. Может, и нас…

— Может. — Валера отвел предохранитель вниз.

Секунда — и он все решил. Риск есть, но без риска вообще нет ничего.

Выстрел! Башка первого взметнулась, как от апперкота. Выстрел — второй мешком осел наземь.

Третий успел рвануться, но больше не успел ничего. Пуля пробила лоб — и вышибла из тела жизнь.

— Меняем позицию! — раздался приказ.

Бойцы рассредоточились. Часть взбежала на второй этаж. Весь двор был плотно взят под прицел.

Но продолжения не последовало. Ребята просидели в полной боевой готовности, с оружием на изготовку минуты две — и никого. Три трупа, еще дергавшихся в судорогах посреди двора в кровавых лужах и зловещей тишине, которая так и осталась тишиной.

— Отбой, — скомандовал Подольский.

Собрались на площадке первого этажа.

— Кто что не доел, добирайте, — распорядился Валерий, — и передислоцируемся.

Роскошь впустую терять калории они себе позволить не могли.

Через полчаса группа ненадолго собралась в здании детского садика — обзор отсюда был отличный. Валера наконец-то развернул карту.

— Вот смотрите, — провел он пальцем. — Вот вокзал. Отсюда по прямой, через кварталы, километров пять. Это час ходу… Ну, о плюсах говорить, думаю, не надо?

Не надо. Парни соображали крепко.

Во-первых, вокзал, точнее, весь вокзальный комплекс, включая депо и ремзавод, где чинят локомотивы и вагоны, — территория достаточно компактная, но с развитой структурой помещений… которая, правда, способна обернуться минусом, но это для лохов, а не для спецназа. Во-вторых, именно там могут оказаться крупные запасы продовольствия: наверняка на путях осталось множество эшелонов, в том числе продуктовых. Скоропортящееся, правда, испортилось давно, а вот крупы, макаронные изделия и тому подобное — это все может быть употребимо. В-третьих, там должно быть немало всякой техники, в том числе автомобильной, а в застрявших эшелонах как пить дать окажутся цистерны с бензином и соляркой… Следовательно, мобильность. И в-четвертых, при линейном отделе милиции (в бытность Валерия на службе эти отделы назывались именно так — ЛОМ, потом их вроде бы переименовывали, но Валерий тогда был уже изолирован от мира) могли остаться оружие и боеприпасы. Пожалуй, этого добра можно было бы поискать в любом райуправлении милиции, но там нет прочих выигрышных факторов.

Ну и, наконец, все это имеет смысл, если на вокзале не хозяйничает Рой — но можно установить это только путем прямого наблюдения и никак иначе. А потому — вперед!

— Вперед! — Валерий свернул карту и встал.

3

Он оказался, как обычно, прав. Почти прав. Путь от детского сада до вокзала занял бы ровно час, если бы не одна досадная задержка.

Команда двигалась скрытно, умело избегая боестолкновений. Зомби, конечно, попадались: они двигались организованными группами, совсем без того дикого бессмысленного буйства, что в первые дни. Теперь в их действиях просматривался самый настоящий порядок… правда, какую цель они преследуют, оставалось неясным.

…Затаившись в подсобке магазина, вояки пронаблюдали, как толпа вурдалаков — и мужчины, и женщины — строем прошагала через двор в сторону Проспекта, примерно по направлению к Башням, хотя не факт, конечно, что туда. Ребята успели привыкнуть к виду существ, но все равно — мать вашу сапогом… Лица! Ни в сказке сказать, ни пером описать. Лица мертвецов, вставших из гроба, — они ведь отличаются от лиц живых не только неподвижностью, но и утратой красок, каким-то матово-зловещим бесцветьем, словно вместе с жизнью уходит не только движение, но и незримая аура, дающая цвет, блеск, игру… Ничего этого нет в мертвых лицах.

Не было и на лицах тех, кто шел мимо. Но их глаза были открыты и тоже двигались — правда, совершенно не по-человечески. Существа шагали быстро, но почти не поднимая ног, шаркая, пыля. Руки болтались маятниками, глупо подвешенными к корпусу, вовсе не участвуя в движении, и было странно, что эти руки могут держать оружие, сжимать рули и рычаги машин, хватать, рвать, царапать… что какая-то энергия управляет этими телами, может вздергивать их, кидать в бой! Ну, оно, конечно, ничего удивительного: это Рой, он водит ими как щупальцами, вливает в них свои силы… Удивительного-то ничего, но видеть своими глазами свору бывших людей — это, знаете ли, горько для души, даже столь закаленной, как душа осужденного спецназовца.

Когда двор опустел, Валерий подал знак рукой, группа двинулась дальше. На маршруте бойцы вообще слов не тратили, общались жестами и прекрасно друг друга понимали. Движение продолжилось по всем правилам военно-диверсионной науки.

Но правила эти не предохраняют от случайностей — вот и сейчас произошло то, чего предусмотреть было нельзя. То есть Алексей Меркурьев наверняка бы предусмотрел, но его, увы, здесь не было…

Приближение группы зомби передовой дозор из двух человек, конечно, заметил, о чем тут же просигналил остальным. Отряд занял исходные позиции: каждый страхует товарища, все готовы драться до конца, но оставлено и пространство для маневра. Профи своего дела, парни вовсе не собирались ввязываться в бой, если этого можно избежать.

Однако — не удалось.

Один из зомби вдруг замер. Жуткое лицо обратилось в сторону спецназовцев, глаза странно сузились…

«Заметил», — понял Валерий, хотя в грамотной маскировке своих солдат был уверен. Впрочем, не до загадок! Вот она, конкретная проблема: что делать?

Монстр угрожающе заворчал, и тут же остановились, повернулись и замерли все прочие — их было порядка двадцати.

Застыли. Ну понятно — информация пошла в таинственный разум Роя, и тот принимает решение… Принял — фигуры дернулись, словно разом включились, пошли на сближение.

Все верно: Рой решил прощупать эту человеческую группу — что она из себя представляет. По возможности уничтожить, то бишь превратить всех в зомби. А если выйдет так, что люди всех зомби перебьют, не беда: двумя десятками больше, меньше — наплевать. Потом окружу и возьму свое — так, должно быть, мыслил Рой. Законы логики одинаковы для всякого разума, и человеческого, и нечеловеческого.

Но и человеческому разуму надо было принимать решение, причем мгновенно.

— К бою! — скомандовал Подольский. — Маски, перчатки надеть! В рукопашной быть предельно осторожным, беречь открытые участки тела. Не допускать никаких попаданий!

Спецназовец носит с собой то, для чего обывателю нужна целая квартира со всеми чуланами, а может, еще и сарай в придачу. Развести огонь, перекусить, обработать рану, видеть в темноте, сделать мелкий ремонт, переплыть реку… все это и многое другое боец спецназа умеет делать с ходу, все для этого у него есть при себе. А уж маски и перчатки — это, так сказать, таблица умножения, дважды два. Секунда — и у всех открытыми участками остались лишь глаза. Но их и следовало беречь пуще всего.

Зомби взревели и понеслись во всю прыть. По команде Валерия атаку встретили метким огнем: стволы автоматов принялись нашпиговывать тела врагов свинцом. Кто-то из бегущих, кому пули порвали мозг, упал, задергался, кто-то лишь споткнулся, взревев еще отчаяннее и страшнее, а кому-то удалось миновать зону огневого поражения…

— Штык-ножи примкнуть! — крикнул командир, и противника встретили врукопашную.

Семерке асов-«волкодавов» ничего не стоило сладить с толпой тупых существ. Штыки, приклады заработали без злобы, но и без пощады — профессионально. С треском лопались черепа, кровь струями плескала из распоротых шейных артерий. Упавших вояки мгновенно добивали штыковыми ударами сверху. В пять минут все было кончено.

— Осмотреться, — велел Подольский.

Одному из спецназовцев кто-то из тварей успел плюнуть в лицо — спасла маска. Теперь боец ее стащил, кинул в кучу трупов, полез за походной аптечкой…

Да, у спецназовцев, как у Диогена, все свое всегда с собой. Обеззараживающее средство развели в должной пропорции водой, тщательно вытерли брызги крови, которые попали-таки на комбинезоны и разгрузки, промыли штыки, приклады. Все это опять же в темпе, четко, слаженно, без слов. Еще пять минут — группы и след простыл.

Бой произошел в квартале старых зданий, на границе с частным сектором, уже недалеко от вокзала. Валерий, однако, не повел своих тупо напрямик. Они порядком покружили, запутывая следы… кто знает, может, это было излишней перестраховкой, но на осторожности Подольский никогда не экономил.

Поплутав с полчаса, он наконец счел, что достаточно, — и двинулся к цели.

Вокзал находился в низине, к нему вели две улицы — одна западнее, другая восточнее. Команда Подольского двинулась по западной. Здесь были невзрачные домики, уже начавшие дичать сады-огороды… Двигались по-прежнему боевым порядком, но ничего худого не случилось. Примерно через двадцать минут вышли к спуску на вокзальную площадь…

Вышли — и страшно удивились.

4

Склон холма, ниже которого пролегала железная дорога, был отвесно срезан, а внизу находилась тяжелая техника — экскаваторы и бульдозеры. Ясно было, что срез грунта совсем свежий. Валера вмиг оценил ситуацию тактически, да и все ребята, должно быть, сообразили, в чем суть.

— Ну что, сержант? — риторически спросил Валера Штепу.

— Да дело ясное. — Тот сплюнул. — Кто-то, похоже, здесь закрепился, причем серьезно.

— А мы об этом ни сном ни духом… — проговорил командир. — Ладно. Объект есть, надо осваивать.

Если на территории вокзала кто-то и обосновался, то спецназ быстро нашел слабые места их обороны. Комплекс станционных помещений двумя крыльями — депо на западе и ремзаводом на востоке — упирался в низину, где холм кончался. Отряд скрытно двинулся западнее — так ближе — и вскоре оказался в огромном мрачном помещении депо.

Бойцы умели ступать беззвучно. Без малейшего шума группа стала пробираться в глубь техногенных сумерек, минуя застывшие громады тепловозов и электровозов. Здесь было тихо и пусто, но обостренным шестым чувством Валерий ощутил присутствие других людей…

Именно людей — не зомби.

Он предостерегающе поднял руку, и, подтверждая его догадку, ломкий мальчишеский голос выкрикнул:

— Стой! Стрелять буду!

Валера вмиг просек, откуда крикнул этот часовой, и оценил тактическую грамотность места — оттуда просматривалось почти все. Не опуская руки, он крикнул в ответ:

— Свои! Не стреляйте. Зовите главного, поговорим.

Пауза. Затем другой голос, постарше:

— Кто такие?

— Долгая история, — сказал Подольский. — Говорю же, зовите старшего, потолкуем. Нас семеро: вот мы все как на ладони.

Вновь напряженное молчание. Советуются. Потом юнец откликнулся:

— Ладно! Смотрите не рыпайтесь: вы под прицелом.

— Даже не подумаем, — устало произнес Валерий. А своим сказал вполголоса: — Все в норме. Похоже, здесь и вправду кто-то обосновался.

— И по-серьезному, — добавил Штепа.

Прошло немного времени, в глубине цеха зазвучали шаги. Кто-то шагал тяжко, твердо.

И вот из-за тепловоза возникла мощная фигура. Невысокий, но очень плечистый, плотный мужчина — про таких говорят: поперек себя шире.

Валерий вмиг понял, что человек этот далек от спорта, от всяческих единоборств тем более, но при этом наделен страшной, почти неимоверной силой — такой уж природный дар. И характером крут: на лице, густо заросшем черной бородой, с маленькими глазами, широким носом и тяжелой челюстью трудно было прочесть какие-либо тонкие душевные движения, зато воля и властность были прямо-таки высечены, как на граните.

Человек подошел к бойцам, посмотрел на Подольского, затем на Штепу, вернулся взглядом к капитану.

— Ну что, знакомиться будем? — спросил он глуховатым баритоном.

— Надо бы, — усмехнулся Валерий.

Мужик протянул руку, похожую на модель экскаваторного ковша:

— Силантьев. Трофим Иванович. Бывший бригадир путейской бригады. Теперь, — он кивнул массивной головой назад и вправо, — тут вроде президента что ли.

— Подольский. Валерий Яковлевич. Бывший капитан спецназа ГРУ. Бывший заключенный. Теперь практически никто.

— Ну, вот и познакомились, — сказал Трофим.

5

Люди, владевшие ситуацией на материке, допускали, что, кроме известных им островов жизни в Зоне — Бастиона, складов МЧС и ментовской колонии, могут существовать и какие-то иные очажки, помельче. Но их заранее списывали в безвозвратные потери — с долей вынужденного цинизма, а по-другому никак. По всем разумным подсчетам, такие группы больше недели продержаться не могли. О том, что чудеса на свете бывают, взрослые умные дяди на Большой земле знали, конечно, однако знали и то, что чудеса прогнозам и расчетам не подлежат. Случится такое — и слава богу! Но, скорее всего, не случится. Поэтому дяди в свои построения эти маловероятные чудеса не включали. А уж после падения всех центров сопротивления и эвакуации уцелевших из Башен — и подавно. О блуждающей группе капитана Подольского материк, разумеется, узнал сразу же, не успела еще колонна выйти из Зоны… но и к этому отнесся с разумным скепсисом, вернее, без больших надежд: что будет, то и сбудется — в точности по майору Ракитину, хотя и не зная об этой его присказке.

И, рассуждая так, «большие люди» совершенно упустили из виду одну крупную группу, заключившую себя в комплекс станционных зданий, затихшую там и никуда не высовывавшуюся…

Железная дорога в нашей стране всегда была своего рода «государством в государстве», а ее сотрудники — очень обособленной и специфической кастой. Когда случился взрыв и в городе была объявлена чрезвычайная ситуация, городской транспортный узел, естественно, трудился с полной нагрузкой: он не знал дней, ночей, выходных… Железнодорожники — народ дисциплинированный, поэтому паники и растерянности не было, хотя тревога, конечно, присутствовала. Вся дежурная смена осталась на рабочих местах, пассажирские поезда благополучно успели отправить, кое-кто даже из свободных смен успел прибежать — традиционно железнодорожники селились близ вокзала… А когда стало известно, что город полностью блокируют и отсекают от внешнего мира, на вокзале сумели оценить масштаб и опасность происходящего. По-быстрому собрали всех, кого только смогли, из домочадцев — женщин, детей, стариков… и перевезли, перевели, а кое-кого и перенесли в здание вокзала. После этого, как новгородцы на вече, собрались в зале ожидания.

В общей сложности здоровых юношей и мужчин — от девятнадцати до пятидесяти лет, — способных держать оружие, оказалось сорок три человека. Среди них и просто работяги, и машинисты, и довольно высокие чины местного отделения РЖД… Были и сотрудники транспортной милиции, и несколько студентов железнодорожного техникума, проходивших практику. В обсуждении участвовали все: такой демократии ни в Новгороде, ни в Запорожской Сечи, ни в самих Афинах не было. Бурное обсуждение свелось к двум основным тезисам:

а) необходимо закрыться, забаррикадироваться, замкнуться наглухо;

б) нужен твердый лидер, который бы обладал нерушимым авторитетом и умением руководить людьми.

Собственно, второе влекло за собой первое, и потому долгих споров-разговоров разводить не стали. Кандидатура была одна: начальник дежурной смены станции, властный, успешно поднимавшийся по карьерной лестнице мужик лет тридцати с небольшим. По нынешним меркам возраст, правда, почти мальчишеский, но этот парень сумел рано повзрослеть — и вокзальное «вече» единогласно избрало его своим вождем.

Он рьяно взялся за дело. Не теряя ни минуты, начал инвентаризацию: сколько нужных и не очень нужных им вещей, продуктов и прочих товаров народного потребления на станции и в застрявших на путях эшелонах? Выяснилось, что провизии, горючего и техники с избытком. Тогда «президент», как его сразу же успели окрестить, распорядился заправить бульдозеры, экскаваторы — и срыть склон ближнего холма, сделав отвесную стену, гигантский контрэскарп, говоря языком военных инженеров. Это было разумно.

Большинство мужиков здесь были крепкие, двужильные, мыслившие просто и рационально. Идею начальника они поняли враз — и работа закипела.

Пара дней сумасшедшего труда, который никаким стахановцам и не снился, — и «великая стена» была готова (ночью работать избегали, дабы не привлечь внимания шумом и светом фонарей). Это сильно улучшало положение осажденных, но все их проблемы не решало. Президент, казалось, совсем не спавший в эти сутки, совместно с милицейским лейтенантом, старшим наряда, дежурившим в ту роковую ночь на станции, разработали схему и график караульной службы, особое внимание уделив цехам ремзавода и депо, а также открытому пространству с северо-запада, со стороны Низовки. Теперь никакая сволочь не должна была проникнуть на территорию незамеченной!

Так жизнь помаленьку налаживалась. Что творится в городе, вокзальные не знали, хотя слышали шумы, взрывы, перестрелку и догадывались: ничего хорошего. Но все осознавали текущую задачу и сидели тихо, не рыпаясь.

6

Впрочем, оказалось, что сознавали не все.

Президент был сильным руководителем, но, видно, не очень хорошим психологом. Вернее, просто не считал нужным копаться в душах подчиненных. И так дел полно! А с кадрами работать я умею — так рассуждал он. И вправду, кадры подбирать он умел.

Есть люди, один взгляд которых заставляет быть с ними вежливыми и смиренными. Не спорить, упаси бог, не перечить тем более. А если оказался у них в подчиненных, как-то сразу чертовски хочется работать.

Именно таким человеком уродился бригадир путейцев Трофим Силантьев. Бригада у него была передовая, и заработки в ней были выше, чем в любой другой. Работяги туда рвались, и, конечно, Силантьев отбирал себе самых надежных, самых ломовых… Собственно, одной этой бригадой начальство латало все дыры, какие только возникали по ходу событий. Несколько раз Трофима выдвигали на повышение, но он неизменно отказывался, так как заметно потерял бы в деньгах.

Теперь, в этой пограничной ситуации, судьба сама вынесла бригадира вверх. Президент сделал его своим первым замом, и те, кто по прежней жизни был выше чином, с этим смирились… По-настоящему босс доверял только своему вице-президенту. Они быстро перешли на «ты».

И вот в очередной раз шеф пригласил зама к себе в кабинет.

— Слушай, Иваныч, — заявил он прямо, — есть у меня подозрение, что кто-то у нас крысятничает.

— Запросто, — не удивился Трофим. — А какие подозрения?

Босс сказал, что за последние два дня резко вырос расход продуктов — это он отслеживал тщательно, и установить убыток не составило труда.

— На кого грешишь? — спросил Силантьев.

Начальник хмыкнул.

— Не знаю, — признался он.

— А у тебя это… агентура своя есть? Стукачи, по-русски сказать?

Президент поморщился так, будто бы его носа коснулось какое-то особо гадкое зловоние.

— Нет! — отрубил он. — Таким говном не пользуюсь.

— Ну и зря, — спокойно молвил Трофим. — Ничего не говно, а так, нормальное дело. Как это сейчас говорят… маркетинг что ли?

— Менеджмент. — Босс решительно встал из-за стола. — Нет! Такой менеджмент нам не нужен.

И он изложил свой план: им вдвоем ночью надо сесть в засаду близ вагона с самыми дефицитными продуктами: консервами, армейскими пайками и кондитерскими полуфабрикатами, поскольку убыль именно этих деликатесов засек скрупулезный начальник… Силантьев заметил, что надо бы еще кого-то с собой взять. Президент категорически воспротивился.

— Ни в коем случае! — Он резко взмахнул рукой. — Все под подозрением. Информация только для нас двоих. Понимаешь?

Трофим Иванович этого не очень понимал, но успел уже узнать, что спорить с шефом — дело безнадежное даже для него, человека, способного отстаивать свое. Он и не стал. А кроме того, дисциплина как вошла в Силантьева еще в железнодорожном училище, так и осталась на всю жизнь.

— Ладно, — сказал он.

Часам к двенадцати ночи местная жизнь, и без того полуподпольная, замирала окончательно. Стояли часовые на постах, в комнате милиции располагались бодрствующая и отдыхающая смены караула, а прочие сто с лишним человек отходили ко сну… Дождавшись, когда сон сморил всех, руководство тишком отправилось в засаду.

Президент не был бы самим собой, если бы все заранее не предусмотрел. Бесшумно и невидимо даже для часовых они достигли вагона с дефицитом, затаились неподалеку. Время пошло.

Точнее, поползло. Впрочем, с нервами у обоих все было в порядке: сидели, не переговариваясь, даже не шевелясь. Тишина стояла почти мертвая. Потом сменились часовые — все строго по правилам, со светомаскировкой, с окликами, после чего разводящий увел прежнюю смену в здание вокзала.

А потом…

Потом послышались шаги.

То были воровские, тревожные шаги — Трофим распознал это дело вмиг. Тут же начальник осторожно притронулся к его руке. А шаги стихли. Но через секунду кто-то тихо свистнул.

И раздались другие шаги, уверенные. Затем неразборчивые голоса, затем боязливо блеснул свет фонарика, и заскрипела медленно отодвигаемая дверь вагона…

Президент резко хлопнул Трофима по руке и вскочил.

— А ну стоять! — рявкнул он хоть и приглушенно, но страшно.

Вдвоем они подбежали к вагону. Президент врубил свой фонарь. В световом пятне мелькнули три юных, ошарашенных и наглых лица.

Хотя нет — наглое только одно. Два других просто испуганные. Это были практиканты из техникума. Одного из них — с наглой рожей — Трофим приметил давно: гнилой парень, с говном в душе, сразу видно.

— Что, хорьки? Вагон потрошим? — зловещим тоном произнес президент.

Двое трусливо покосились на третьего — ту самую наглую рожу. Видно, он у них верховодил.

— Да не, — и глазом не моргнув, начал врать парень. — Мы так только, из интереса…

— Не свисти! — оборвал его президент. — Сейчас будет вам интерес по самые помидоры, да с огурцом. Готовь очко, драть будем. Ну!

— Чего — ну? — пробормотал парень, кинув взгляд на дружков.

— Того! Снимай штаны, вставай раком.

Лицо парня вдруг исказилось злобой.

— Давай! — взвизгнул он.

И, прежде чем Трофим успел что-то сообразить, двое метнулись к президенту.

Время сорвалось, мгновенья стали вспышками в темной пустоте. Силантьев увидал в руке парня монтажный ломик. Взмах — и он резко бьет по голове начальника. И еще, и еще!

Затем Трофим увидел три перекошенные рожи и себя самого. Точнее, свою руку. Спортом он сроду никаким не занимался, но кулак имел пудовый, а удар — не дай боже. Удар — и одна рожа исчезла.

Тут что-то стукнуло его в левое плечо. Трофим удивился, но лишь на мгновение. Нанес еще удар — второго кинуло под вагон.

Провал, вспышка — и третий хрипит, бьется на земле, а Трофим сидит на нем сверху, и в левом плече разрастается стреляющая, пульсирующая боль.

— Стой! Кто?! Что там у вас?.. — вразнобой беспорядочные, встревоженные голоса.

Прибежали часовой, караульные бодрствующей смены, еще кто-то…

— Шефа посмотрите! — приказал Силантьев.

Шеф был мертв.

— Ни хрена себе… — потрясенно пробормотал кто-то. — Да что же это такое?!

— А вон, счас у них спросим, — Силантьев встал, поморщился от боли: теперь стало отдавать в руку, — что это такое… Дай-ка!

Он взял пистолет у милицейского сержанта. Стволом ткнул в перекошенное от страха лицо.

— А ну, колись, гниль, — велел Трофим. — И не врать! Меня не проведешь. Одно лживое слово — и пуля в башке. Давай!

Малый, заикаясь, стал говорить. Выяснилось, что они втроем задумали побег. Решили набрать побольше продуктов, оружия…

— Дураки, — сплюнул Силантьев. — Куда бежать-то собрались? На ту сторону?

— Да-а…

— Ну и на хрен вам оружие? В кого стрелять там будете?

— Не знаю… Это вон он. — Парень кивнул на убийцу.

Тот сидел, вытирая рукавом разбитые нос и губы. Глаза бегали, как у затравленного зверька.

— С-сука… — процедил он.

Доносчик виновато всхлипнул.

Трофим обернулся, увидел на суровых лицах приговор без слов.

— Ну что, — сказал он, — по законам военного времени?..

И те кивнули в ответ.

Трофим шагнул к убийце, увидал, как в его глазах полыхнул ужас, — и выстрелил в упор меж этих глаз.

— Вставай, — сказал он доносчику.

— Чего… Зачем?.. — затрясся тот.

— Затем. — Трофим поморщился. Плечо болело все сильнее, руку дергало уже до локтя.

Малый кое-как поднялся.

— Кругом, — велел Силантьев.

Горбясь, парень повернулся. Трофим приставил дуло к его затылку.

Стрелять не собирался — он был не злой и не мстительный. Только справедливый. Думал провести краткий воспитательный курс.

Да не рассчитал. От тычка в затылок парень дрогнул, колени подкосились, и он рухнул ничком в щебенку.

Все обомлели.

— Мать честная! — озадачился Силантьев.

Сержант подошел к упавшему, перевернул.

— Готов, — вынес он диагноз. — Видать, с испугу ласты склеил. Кишка тонка.

— Понял? — повернулся Трофим к третьему беглецу.

Тот беззвучно шевельнул сухими губами.

— Вот так, — буднично сказал Силантьев. — Больше так не делай.

Он отдал пистолет сержанту. Боль в руке донимала, но Трофим напряженно думал. Теперь он должен был думать обо всех и за всех. Он ни на секунду не усомнился, что ему придется возглавить этот обитаемый остров и нести полную ответственность за живущих здесь людей…

Такая жизнь.

ГЛАВА 5

1

Эту историю и еще многое другое успел рассказать Подольскому Силантьев в кабинете начальника вокзала. Бойцов своих Валерий отправил отдохнуть, а самому, конечно, надо было оценить обстановку.

— Да, — сказал он, выслушав «президента». — Невесело, но знакомо. И у нас похожая картина… А вы так все время здесь и сидите?

— Ну да. Сперва совсем тихо было, потом смотрим — катера по реке начали шастать, по ночам прожекторами шарят… Карантин, мать его! Ну, мы совсем прижались: ни огонька, ни шороха. За нарушение — расстрел на месте. Ну, дураков вроде нет… Идет жизнь, привыкли! ЧП нет, караул службу тащит…

— Постой, — перебил Валера. — У вас же до реки два шага. Могли бы просигналить…

— Ну нет! — теперь перебил Трофим. — Обсуждали мы этот вопрос. Ты что, капитан, наших чинуш не знаешь?

Валера усмехнулся:

— До сих пор Бог миловал. Хотя навидался по жизни всякой публики.

— Ну, это того… другой вопрос. А эти… Мы мозгами пораскинули: нет уж, хрен вам! Лучше отсидимся, а там видно будет. Им ведь проще всех положить, чем с каждым-то разбираться. Списать в безвозвратные потери — и привет… А наверху никто и не узнает никогда.

Подольский подумал.

— Ладно, — сказал он, — потом вернемся к этой теме. Переговоры с материком беру на себя. У вас тут женщины, дети… Так долго не протянете. Счастье ваше, что и сейчас живы! Кстати, а эти твари, зомби… они что, к вам ни разу так и не сунулись?

— Как ты их назвал?

— Зомби. Ну, это неважно… короче говоря, то, что от людей осталось.

Трофим посмотрел на собеседника, хмыкнул:

— Да уж. Доигрались, мать их! Что от людей осталось, в самом деле… Ты, капитан, кстати, подробностей не знаешь? Что там случилось, в институте том?

— Слышал. — Подольский кивнул. — Но ты мне не ответил.

— Отвечаю: было один раз. Пришла толпа… ну, как толпа — штук двадцать… пятнадцать, может быть. Приперлись прямо к обрыву. Один шагнул, свалился, а там внизу как раз бордюрные камни кучей. Ну, этот прямо на них — вдрызг! Картина еще та… Другие постояли, погыркали чего-то, пошли в обход. Догадались, суки! Ну, тут мы их и встретили…

— Кстати, — вспомнил Валерий.

Он сообщил, что нельзя допускать никаких рукопашных схваток с зомби — заразиться можно. Любые их выделения… Силантьев на это лишь рукой махнул:

— Да знаем мы! Догадались, тоже мозгами как-никак шурупить умеем. Мы их залпом покрошили, причем по первому разу они, сволочь, упадут, да и опять вскочут. Ну, мы тогда давай в бошки целить…

— Знакомая картина. — Валерий вздохнул.

Дальше Трофим рассказал, как они перестреляли наконец уродов — пришлось потрудиться да и патронов попалить немало… Затем, сообразив, что дрянь, превращающая людей в кошмар, заразна, выкопали яму; граблями, баграми стащили трупы туда, плеснули солярки, благо этого добра с избытком… и так пожгли все, стараясь, чтобы без большого огня-дыма. Помаялись, конечно, попотели…

Подольский спросил:

— А что, с реки не заметили стрельбу, а потом и дым все же какой-никакой?..

— А хрен их знает, — честно ответил Силантьев. — Вроде ничего не поменялось. А может, и заметили, да решили, что это уроды друг друга валят, ну, мол, и хер с ними… Нет, ты вот скажи мне, капитан! Как это понимать?! То есть мы-то поняли, конечно, что это выброс… ну, черт его знает, какого-то говна, которое психику меняет что ли… да и весь организм. Но чтобы весь город так?! Это же… я… да в голове не укладывается. И что там, — Трофим вскинул взгляд, — делать думают? Не слыхал?

— Слыхал.

Валерий поведал о профессоре Нахимове, о штабе на Большой земле, рассказал об эвакуации, затем постарался объяснить, что такое Рой, что это за сущность… и завершил доклад планами руководства выжечь зону поражения — то есть город — начисто.

Силантьев задумался:

— Хм… Значит, считаешь, могут нам пойти навстречу?

— Должны. Я свяжусь с материком. Но только рация у нас в Башне осталась, в схроне. Тяжелая, зараза… придется за ней идти. Это тебе не уоки-токи…

— Ну, это ладно… Слушай, капитан! Ты как дальше-то думаешь? С нами останетесь?

— Надо с ребятами обсудить. Но я уверен, что да.

2

Так оно и вышло. На кратком совещании все бойцы высказались «за». Быстро обсудили детали — и Подольский отправился к Силантьеву.

— Решили, командир. — Валерий улыбнулся. — Согласны! Сработаемся?

— А чего ж нет? Ты вроде мужик с головой, я на свою тоже до сих пор не обижался… Ну, а ребят своих ты, видать, держишь крепко.

— Надежно, — поправил Валерий. — Значит, договорились. Но с одним условием!

— Ну, говори.

— Условие такое: мы — самостоятельное подразделение. Действуем совместно и согласованно, полная взаимопомощь… но свободу действий мы за собой оставляем. Это чтобы не было потом претензий и эксцессов.

Трофим, если и не совсем понял мудреные формулировки, суть дела ухватил сразу. Выбирать ему не приходилось. А что от спецназа будет толк, «президент» сразу смекнул.

Согласовали это. И тут же перешли к делам насущным.

— Значит, так, — стал диктовать Подольский. — У нас там приличные запасы продовольствия, боеприпасов. Все будет общее. Годится?

Хозяйственный Силантьев возражать не стал. Решили так: спецназ идет за своими запасами, а в качестве рабочей силы вокзал выделяет… кого?., здесь Трофим на секунду задумался, но тут же определился:

— Дам вам двух человек из своей бригады. Мужики… ну, с ними хоть на Южный полюс, хоть на Северный. Только уж прошу вас, ребята: они же не вояки… короче, чтобы оба в целости и сохранности вернулись. Они семейные, я их уж лет десять знаю.

Валерий не стал скрывать, что рейд предстоит трудный:

— Гарантий дать не могу. Хотя, конечно, ребята мои все профи, и мы постараемся. Но… сам видишь, что творится.

Трофим насупился, помолчал немного и буркнул:

— Вижу. Но тут вот какая закавыка: пошли я кого другого, сразу разговоры пойдут втихомолку: вот, мол, своих бережет, а других посылает… А такая шепотня — хуже нету. Психология, мать ее… Ладно! Нечего сопли жевать. Берите этих двух — и айда!

— Уже в пути. — Валерий встал.

Двое работяг, выделенных Силантьевым, показались Валере почти близнецами: оба в возрасте, приземистые, длиннорукие… Долгая рабочая жизнь стерла их, одинаково смяла лица, ссутулила спины, сделала тусклыми глаза… Подольскому, понятно, не было нужды вглядываться, тем паче вдумываться в это. Он даже не спросил их имен. Зачем?..

— Так, мужики, — сказал он. — Слушай внимательно и запоминай. Повторять не буду — времени нет.

И сжато изложил инструкцию по технике безопасности во враждебном мире. Оба слушали молча, но когда капитан решил проверить, как они усвоили материал, то с удивлением убедился, что пролетарии все запомнили и поняли.

— Ладно, — произнес тогда Валерий. — Можете, мужики, верю. Ну, пошли!

И они пошли.

3

Давно уже было за полдень, поэтому группа сразу взяла быстрый темп. Железнодорожникам пришлось туго, но они старались: шли, не отставая, вопросов не задавали, по команде послушно замирали. Валерий, честно сказать, опасался, что штатские могут от специфического зрелища скиснуть — видеть зомби в крупных количествах им не доводилось, но пролетарские нервы оказались прочны, как канаты. На стертых лицах никаких эмоций, только напряжение и старание. Подольский понял, что Силантьев и вправду набирал к себе в бригаду мужиков прочных, выносливых, на которых можно положиться в любом случае.

До Башен добрались успешно. Командир, как всегда, подстраховался: метров за двести до объекта затаились, выждали… и, убедившись, что все тихо, мгновенным броском достигли цели.

Люди Подольского пробыли здесь несколько суток, потому ориентировались, словно в родном доме: зрительная память для бойца спецназа не роскошь, а необходимость. Вытащили из схрона мощную рацию, проверили — отлично! Стали решать, как быть с продуктами.

Тут возникла не такая уж большая, но проблема. Все утащить за один раз оказалось нереальным. То есть, конечно, если навьючиться, переть на горбу пуды поклажи, но тогда потеряется мобильность, а это — смерть. Оставлять тайник за пять километров от базы тоже, наверное, не лучший вариант, но… лучший из худших, типа того.

Подольский сделал выбор.

— Часть оставляем здесь, — распорядился он.

Постарались взять самое полезное, рацию — само собой. Оставшийся провиант запрятали основательно. Распределили груз — львиную долю его взвалили, понятно, на железнодорожников.

— Держитесь, мужики, — посочувствовал им Штепа. — Судьба ваша такая!

Спецназовцы, конечно, тоже взяли часть запасов, но в меру. Проверились, осмотрелись, заперли все и пустились в обратный путь.

Отошли меньше чем на километр, когда нехорошее предчувствие стало томить командира. Он мельком вспомнил Меркурьева, но впадать в ностальгию было недосуг. Поднял руку, останавливая группу.

Он сам еще не знал зачем. Просто что-то беззвучно шепнуло ему: стой! И он послушался.

Но ничего не случилось. Тихо, неясный отдаленный шум — только и всего. Валерий махнул поднятой рукой: идем. Группа двинулась дальше.

Путь показался долгим, но дошли благополучно. По лицу Силантьева Подольский увидел, как предводитель осажденных искренне рад возвращению своих, а кроме того, убедился, что капитан слово держит. Сказал: постараюсь — и постарался.

Валерий оценил это, хотя и молча. Сказал он другое:

— Ну что, союзники? Будем на связь выходить?

4

Недоверие к Большой земле все-таки глубоко засело в душе «президента», несмотря на то что он сознавал, конечно: век в осаде не просидишь, чем-то да должно это кончиться… В итоге решил вынести вопрос на обсуждение и вскоре после ухода группы объявил общий сбор.

Надо сказать, что приход спецназовцев взволновал население вокзала — люди как-то уже привыкли к своей обособленности, а тут вдруг на тебе! И сразу все ощутили хрупкость их тихого житья-бытья. Она, впрочем, и прежде ощущалась, но не так сильно, как теперь.

Трофим чутко уловил настроение масс — и созвал «вече». Тень на плетень наводить не стал, раскрыл суть своей беседы с капитаном. Народ задумался.

— Да оно-то конечно… — выразил общие сомнения один из старейшин — бывший машинист, когда-то начинавший учеником еще на паровозе. — С одной стороны, чего уж там говорить, надо отсюда как-то выбираться. Все это до поры до времени, я уж тебе говорил, Иваныч…

— Помню, — кивнул Силантьев.

— …да. Но, с другой стороны, я за свою жизнь от начальства столько сладких песен наслушался! Теперь вот всякому зверю поверю, а начальству — не поспешу. Поэтому — думать надо.

— Ну-у, блин, — втихомолку проворчал кто-то в углу, — мудрец! А то мы без него не знали, что думать надо.

Разгорелись дебаты. Жизнь научила этих людей мыслить если не блестяще, то дельно и упорно. Коллективный разум трудился примерно полчаса, прежде чем пришел к выводу: будем эвакуироваться. Видимо, эта мысль все-таки назрела.

Итак, принято! И точно свежий ветер дунул по вокзалу. Люди заулыбались, задвигались живее, а дети, до того по примеру взрослых тихие и смурные, забегали, зазвучал смех…

В таком приподнятом настроении встретили вернувшихся из рейда. Подольский сразу это угадал — и про сеанс связи спросил бодро, с подъемом, по сути уже зная ответ.

— Да! — ответил Силантьев. — Давай, капитан, врубай свою рацию.

— Ну и хорошо, — искренне сказал Валерий.

Лучшим специалистом по радио в их группе был он сам. Агрегат, полученный от щедрот профессора Нахимова, отличался от тех, с которыми Подольскому приходилось иметь дело на службе, — прогресс, куда ж деваться! — но разобраться в этой новой технике для него не составило труда.

Покуда он возился с аппаратом, вокруг собралась изрядная толпа. Глазели с любопытством, кое-кто и рот разинул. Военной натуре Валерия такое штатское разгильдяйство, слов нет, не очень-то понравилось, но опять же — куда деваться, он здесь не начальник.

— Готово, кажется, — заключил наконец он и нажал кнопку блока питания. Зеленый огонек весело засветился на приборной панели.

— Во, мать его, как в такси! — вызвало это у кого-то неожиданную ассоциацию.

Подольский быстро нашел нужную волну. Открытый текст полетел в эфир:

— Материк! Материк, ответьте Зоне. Материк, я Зона, как слышите меня?.. Прием…

Тишина в ответ.

Валерия это не смутило. Он подождал несколько секунд и продолжил:

— Материк, повторяю, я Зона, как слышите меня?..

И на этот раз материк откликнулся металлическим радиоголосом:

— Слышу вас, Зона! Кто в эфире?

Все вокруг стихли, затаив дыхание. Валерий четко ответил:

— На связи капитан Подольский… — усмехнулся и поправил себя: — То есть бывший капитан…

Материк вдруг смолк. Подольский обеспокоился:

— Как слышите меня?! Прием!..

Еще пять-шесть секунд тишины — и знакомый голос:

— Валера, ты?!

— Я. — Подольский провел по лицу ладонью. — Здравствуй, Коля.

5

Да, на связи был майор Ракитин собственной персоной.

Из недолгого разговора выяснилось: едва оказавшись на Большой земле, он был задействован в работе кордонной системы как человек, наиболее информированный о Зоне, кем-то вроде главного консультанта. В общем — с заметным повышением. Сейчас, после непродолжительного карантина (месячное заточение в отдельном блоке им заменили на недельное обследование), он находился в местном штабе, подчиненном напрямую Москве.

Туда, в столицу нашей Родины, спецрейсом отбыл профессор Нахимов со свитой, захватив с собой Игоря Рябинина, — и пообещал в скором времени вернуться…

Валерий быстро и грамотно описал ситуацию, ну а Ракитину хватило полминуты, чтобы осознать ее.

— Понял, — сказал он деловито. — Сколько их? — имея в виду население вокзала.

— Сто семнадцать душ, — тут же отреагировал Трофим.

— Слышу, — отозвался Ракитин.

Он пошуршал чем-то, затем произнес:

— Доложу немедленно. Думаю, решение будет принято сегодня же. Валера, черт… Как я рад, что тебя слышу!

Переход от суховато-официального тона к простому человеческому был для всех как внезапный луч света во мраке. Кто-то засмеялся.

Но главное — подопечные Силантьева поверили, что на той стороне сидят не чугунные болваны-бюрократы, которым плевать на все и всех, а такие же люди — и они на самом деле будут думать о них, осажденных, и придут им на помощь. Улыбнулся и Валера.

— И я, Коля, — сказал он. — Я тоже очень и очень рад…

Ракитин с Подольским обговорили кое-какие детали.

— Ты будь на связи, — предупредил майор.

Валерий замялся.

Вообще-то он собирался в очередной рейд. Искать Зверева с Меркурьевым просто так, бессистемно, — это в точности из поговорки про стог сена и иголку, но у Подольского сложилась руководящая идея.

Он не собирался темнить, разводить секреты и честно изложил свою задумку. Николай выслушал, малость помолчал и… согласился:

— Ладно. Тогда кого-нибудь оставь на приеме!

— Да старшого и оставлю. Трофим Иванович Силантьев… — Валерий представил главу команды союзников.

— Отлично, — отреагировал Ракитин. — Но, я надеюсь, к ночи вы вернетесь?

— Обязательно.

— Ладно… Ну все, конец связи! Питание берегите… Волна та же, штаб всегда на ней. Отбой!

— Вот так. — Подольский поднял взгляд, увидел почтительно-безмолвную толпу, постарался сдержать улыбку: — Ну, Трофим Иваныч, принимай технику в хозяйство. — Он положил руку на корпус рации. — Питание береги.

— Да херня питание, — отмахнулся начальник. — Подключим к генератору, это нам раз плюнуть…

— Ну, и тем лучше. — Подольский встал. — Тогда мы перекусим, отдохнем часок и в путь.

6

Идея, которую Валера собирался осуществить через час, вызревала в нем как-то бессознательно и постепенно, что ли, а родилась внезапно. Но как только родилась, он понял, что на самом деле она долго блуждала где-то, в потемках его души. Идея была такова: направиться к Бастиону.

Почему именно туда?.. Подольский провел анализ этого решения уже после того, как оно состоялось, и убедился, что оно верное. Бастион, что ни говори, естественный центр событий, а раз так, то… то, кем бы ни стали Меркурьев и Зверев, они с большей вероятностью могут быть неподалеку.

Тут Валера поймал себя на этом «кем бы ни стали». Это значит — стали зомби. Останься они людьми, разве полезли бы в самое гнездилище Роя?.. Ну, то-то и оно. Правда, чего только на свете не бывает, но мыслить все же следует в разумных пределах.

Ну и — просто надо же с чего-то начать. «В конце концов, пора начать…» — сказал поэт, а какой, шут его знает! И с чего начинать, если не с Бастиона.

Он не сразу сказал об этом своим ребятам. Никаких секретов, просто было некогда — идея вынырнула из глубины именно в тот момент, когда на полпути из Башни странное чувство посетило Валерия, и он тормознул свою группу. Тревога, слава богу, не сбылась, зато возникла мысль о Бастионе — простая и верная.

Ну, а теперь, после радиосеанса с Ракитиным, надобность в объяснениях отпала. Бойцы Подольского восприняли слово начальника в рамках привычной дисциплины: сказано — сделаем. Валерий своим парням верил на все сто, но распорядился особо:

— Пойдут со мной двое. Прочим — отдыхать до вечера.

Под вечером он разумел наступление сумерек…

Через полчаса трое спецназовцев неслышными тенями крались к Бастиону. Шли, уклоняясь от всех возможных боестолкновений, да их и не предвиделось. Валерий заметил, что обстановка в городе заметно успокоилась — не по-человечески, конечно, а по-роевски… но угомонилось как-то все, улеглось. Ну что ж — Рой победил, завоевал город и теперь обживается, обустраивается в этом отвоеванном уголке мира. По улицам, дворам в странном ритме, странными маршрутами двигались отряды зомби, а однажды мимо спрятавшихся разведчиков прогромыхала колонна тяжелой техники: автокраны, цементовозы, грейдеры… Зачем? Куда?.. На эти вопросы ответов не было.

Подольский искоса взглянул на лица спутников — и убедился в правильности своего выбора. Нервы у ребят были стальные. За что они попали в лагерь?.. Впрочем, он тотчас отогнал пустые мысли.

Чем ближе к Бастиону, тем стало труднее. Орды зомби шастали здесь гораздо гуще, и продвигаться приходилось уже короткими перебежками. Валерий вглядывался в бредущие мимо существа, пытаясь угадать в мертвенных личинах знакомые черты… Но так и не увидел тех, кого искал.

Какое-то тяжелое предчувствие возникло у него. Он попытался вслушаться в себя, но как раз возник удобный момент — и группа броском достигла длинного дома, фасадом выходившего прямо на Бастион.

Переведя дух, Валерий осмотрелся. Быстро прикинул, что к чему. Дом многоподъездный, крыша плоская, ходов-выходов — то бишь путей отступления — множество. Капитан принял решение:

— Наверх.

Быстро поднялись на девятый этаж. Определили квартиры, окнами выходящие на Бастион, — во всех, кроме одной, были массивные железные двери. А в той одной — дверь хлипкая, ровесница развитого социализма. Ее и вышибли пинком.

Вошли. Бедно, пыльно. Старая мебель. Какие-то коробки, пакеты, узлы… Наверно, жили здесь тихой пенсионной жизнью небогатые старики. Жили-жили и дожили… Ладно, не будем.

Балкон оказался застекленным, с занавесками, и Подольский, прямым ходом двинул туда.

Взглянул вниз и понял причину тягостных предчувствий. Точнее, то, что он увидел, стало точкой в событиях этого дня, и такой, какая только и могла быть.

На площади перед огромным зданием, где шел когда-то смертный бой, теперь все было убрано, расчищено… и высились две знакомые пирамиды из трупов.

Но что это были за пирамиды!..

Таких никому из них видеть еще не доводилось. Высотой до третьего этажа и в ширину метра три-четыре — казалось невероятным, что мертвые тела можно так сложить, спрессовать в такие гигантские колонны. Но — вот они. Приходилось верить своим глазам.

И все же не это было самое страшное.

Самое — что пирамиды были как живые.

Сотни собранных воедино мертвецов должны были бы источать ужасный, невыносимый смрад, но ничего подобного не было. Вообще никакого запаха — то есть обычный запах, городской. А поверхность этих колонн смерти, гладкая, точно лаковая, переливалась серым и зеленым оттенками, шевелилась, текла, дышала — словом, жила.

— Еп… — начал и не договорил один из спецназовцев, чуть более, чем другие, впечатлительный.

Подольский навел на колонны бинокль, мощный двадцатикратный «Цейс». Слегка усилил резкость — окуляры заполнились серо-зеленым фоном.

Теперь можно было разглядеть кошмарную картину подробнее. Он увидел искаженные лица, сдавленные верхними телами, бессмысленно открытые глаза, смотревшие в никуда… и ничего уже человеческого не было в них. Больше того — тела и лица медленно таяли в текучей протоплазме, которая странно колыхалась, поглощая трупы, и они растворялись в ней, как сахар в чае…

Почему-то Валерий долго не мог оторвать взгляд от мертвого женского лица — когда-то, может быть, красивого, а сейчас уродливо-зловещего, как маска ведьмы где-нибудь на средневековом шабаше… И вот он смотрел, как эта маска меняется, как исчезают в ней человеческие черты… расширяются темные провалы глазниц, исчезают в них глаза, превращается в яму рот, и темные пятна ползут навстречу друг другу, съедая остатки лица…

Подольский резко опустил бинокль. «Секунды!» — понял он. Он смотрел несколько секунд, а будто — час.

— Ясно, — сказал он вслух.

И те двое не спросили, что ясно, — это его, командира, дело: знать. А их дело малое.

Ясно же стало Валерию то, что Рой выходит на какой-то новый уровень бытия. Пирамиды заработали, в них пошла реакция. Что это значит, что будет дальше, неведомо, но вряд ли стоит ждать чего-то хорошего. А потому первоочередной задачей становится эвакуация. Поиски пока придется отложить.

Валерий посмотрел вниз уже без бинокля. Из Бастиона выходили, в здание входили группы зомби, в разбитых окнах мелькали тени. Своя, нечеловеческая жизнь шла здесь, и пирамиды были важной частью этой жизни, возможно самой важной…

— Уходим, — приказал Подольский.

Как всегда, обратный маршрут он избрал другой, несколько западнее. Двигались кварталами, густо заросшими беспорядочным городским подлеском… В одном из кварталов встретился им обнесенный оградой школьный двор, и Валерий, не рискуя засветиться на плоском, голом пространстве спортплощадки, повел разведгруппу в обход. Спортплощадка за оградой кончилась, начался палисадник… И тут Валерий первым заметил нечто прежде невиданное.

Среди всяких более или менее культурных растений, выращенных, видимо, школьными ботаниками, покачивалось одно, похожее на гигантский хвощ — точно такого же неестественно лаково-зеленого цвета, что и переливы волн на поверхности пирамид, — здесь стебель, побеги и грушевидные утолщения на их концах переливались разными оттенками этого зеленого. Жуткое дерево жило, наливалось соками, готовилось к чему-то…

К чему?

Тот боец, что повпечатлительнее, произнес:

— Слышь, командир. Похоже, из той же оперы…

— Похоже.

— Может, шмальнем в эту мразь? Поглядим, что будет.

— Нет, — запретил Валерий. — Боюсь, что мы с ней еще успеем познакомиться… Продолжить движение!

Продолжили. Молча. Метров через десять натолкнулись на два таких же страшилища — загадочные хвощи размером с добрую яблоню. «Уже целая плантация вызревает», — подумал Валерий. А минуты через три впечатлительный спецназовец все же решился спросить:

— А вообще, командир, как думаешь, что все это значит?

Подольский ответил не сразу. Он приостановился, глянул на небо и лишь после этого усмехнулся уголком рта:

— Жизнь меняется.

ГЛАВА 6

1

— Рыжик, Рыжик, Рыжик!.. — укоризненно проговорил Меркурьев. — Сколько раз тебе втолковывать: учись слушать мир вокруг себя. Иначе он схавает тебя и не поморщится.

Молодой сталкер виновато пожал плечами:

— Так я вроде того — слушаю…

— …и не слышу, — усмехнулся Проводник. — Уши у тебя забиты. Я ведь не об обычном слухе толкую, хотя у настоящего сталкера и он должен быть развит. Ты невнимателен, парень. Чутья у тебя нет. Нюха!.. — Он помолчал и добавил: — А нюх-то в нашем деле и есть главное. Без него никак, брат. Тут, в Зоне, ведь кто выжил? Горстка наиболее удачливых. А почему они были удачливы? Не потому, что самые крутые и смелые… Хотя, конечно, этого у них тоже не отнять. Но они остались людьми, не подохли и не превратились в зомби лишь по одной причине — они чуяли врага за версту и готовы были сокрушить всякого, кто встанет на их пути. — Меркурьев усмехнулся: — Хотя, если честно, главная причина их удачливости — перед тобой. Это я тебе без ложной скромности говорю. Так что держись рядом и не ссы — матрос салагу не обидит!

Рыжик даже крякнул с досады — об чем разговор, да я разве против? Да мы завсегда только за — мол, и держусь, куда же денусь-то?.. Раз уж такой расклад вышел — не самый, надо сказать, желаемый.

Проводник продолжал вяло так, нехотя распекать своего «ординарца»: видно, это доставляло ему удовольствие — строить салаг, а Рыжик благоразумно помалкивал — Проводник ведь тоже человек, хоть и с необычными способностями, ему тоже общение нужно, поговорить за жизнь хочется. А ведь не с кем было — одни уроды зомби вокруг, с ними разве побазаришь?.. А теперь вот он, Рыжик, нарисовался. Живая душа все-таки! Да ведь и не дурак же он законченный — девять классов осилил и даже успел на первом курсе автотранспортного колледжа проучиться. Потом, правда, бросил — терпения не хватило. Да и подумалось: на кой хрен? И так можно форцы заколачивать. Диплом для этого не нужен.

Меркурьев ворчал, а сам втихую подсмеивался — над собой. Вот ведь тоже — наставник выискался, сам еще далеко не старик, а туда же! Поучать ему вздумалось! Поучайте своих паучат…

Впрочем, того, что он перенес за последнее время, с лихвой хватит других уму-разуму учить.

— Ладно, Рыжик-Пыжик, — подвел он черту, — мотай на ус все, что тебе толкую. А сейчас собираться надо. Прошвырнемся кой-куда.

— Далеко?

— Да не очень. На Проспекте место есть одно — надо бы его посмотреть. В скором времени сюда еще гости пожалуют — уж поверь мне на слово. Надо будет их встретить, разместить опять же. Не к нам же их селить — слишком жирно будет, перетопчутся…

Рыжик счел за лучшее промолчать — потом Проводник сам разъяснит, что имел в виду. Какие такие гости и зачем пожалуют?.. Он уже привык, что старший товарищ частенько изъяснялся загадками и недомолвками. Такой уж у него стиль общения.

Меркурьев же имел в виду других сталкеров. Чуял он: вскорости нагрянут соколики. Сто пудов — нагрянут! И надо будет взять их под свой плотный контроль, не то — полягут ведь почем зря. Они тут словно слепые котята: натолкнутся на первый же серьезный отряд зомби, и те порвут их как «Пионерскую правду».

Алексей покосился на парнишку — этот, скорее всего, и названия-то такого не знает. В их время никаких пионеров уже в помине не было. Вот блин, а! Целая эпоха ушла в прошлое — кажись, теперь уже безвозвратно. Словно и не было…

Проводник поиграл желваками: а теперь вот новой эпохе, едва начавшейся, грозит уход в небытие — вместе с людьми. Если не остановить Рой. И не уничтожить его без остатка.

2

Группа сталкеров — пятеро нехилых мужиков в разномастном камуфляже, экипированные оружием и вещмешками, забитыми под завязку необходимыми в походе предметами, — выступила днем. Шли открыто, не таясь — внаглую ломились к заграждению Кордона. И… никто их не остановил. Бойцы на ближайшем блокпосту демонстративно отвернулись, «не заметив» идущих.

Это имело свои объяснения. Накануне вечером заявился полковник из штаба, а с ним особист и еще мужик в штатском. Судя по тому, как полкаш с безопасником суетились вокруг гостя, тот явно был птицей высокого полета. Видимо, из столичных спецслужбистов или типа того.

После, когда те трое уехали, их летеха что-то по-быстрому втолковал прапору и сам тоже слинял в соседнюю часть. Прапор Васильич выстроил бойцов и популярно им объяснил, что делать, а главное, чего не делать. Вводная была простая: завтра поутру обеспечить беспрепятственный проход группе сталкеров в количестве пяти человек. Ничего не предпринимать, вообще внимания не обращать. В общем, стать на время слепыми и глухими. А потом все забыть.

Кто-то открыл было рот, чтобы задать глупый вопрос, но «дед» отрезал:

— Так надо!

Что ж, надо так надо.

Настал новый день. Вот и гости… Бойцы со скучными минами смотрели, как сталкеры, похабно ухмыляясь, прошествовали мимо, как перелезли через ограду и неспешно, словно на прогулочке, почапали дальше — в Зону.

Вскоре их и след простыл.

Вечером вернулся командир, отозвал в сторонку Васильича, о чем-то перетер с ним и пошел к себе — замахнуть свои триста грамм и на боковую. В Багдаде… то бишь на Кордоне все спокойно.

Уже когда совсем стемнело, с той стороны послышались беспорядочные выстрелы. Пару раз отбили чечетку автоматные очереди, сухо пощелкали ружья. А потом все стихло. Ну, кто там кого положил и остался ли кто в живых — это уже не важно. Обратно пропустить приказа не было. Хотя, может, еще будет. Ежели не загнутся там эти авантюристы хреновы.

Часовые несли привычное дежурство…

А вот сталкеры, которые так нахально проникли на запретную территорию, в безопасности себя не чувствовали. Наоборот, повсюду их подстерегали враги и угроза заражения. Но они упорно двигались к одной им известной цели. Пока не натолкнулись на Проводника.

3

— Вот они, Башни, — шепотом сообщил своему спутнику Меркурьев.

Они четверть часа пробирались одному ему известными закоулками, пока наконец не вышли к цели — двум стоявшим среди пустого пространства двадцатиэтажкам, что было большим преимуществом, плюсом для тех, кто сидит внутри, — незамеченным ни один враг не подберется. Соответственно, минус для атакующих и лазутчиков — хрен подлезешь тайком.

Двое — супермен и зеленый начинающий сталкер — залегли в кустах, выжидая, присматриваясь и прислушиваясь. Проводник, по его собственным словам, еще и принюхивался. Да, Алексей слушал Зону, сканировал местность вокруг и сами Башни. Пытался нащупать внутренним радаром признаки чужого присутствия. И вроде таковых не замечалось.

— Ладно, пошли, — поманил за собой парня Меркурьев. — Шевели копытами.

Уже не таясь, они двинулись к возвышающимся посреди Проспекта громадам. Проводник проигнорировал первую высотку и направился ко второй. Рыжик, само собой, за ним, стараясь не отставать и боязливо озираясь округ.

Массивная металлическая дверь в подъезд была наглухо закрыта. Проводник удовлетворенно подергал ее, хмыкнул и обернулся к застывшему спутнику.

— Неохота замки ломать, — весело сообщил он… и на глазах у потрясенного парня взмыл вверх.

Да на такую высоту, что сумел зацепиться за балконные перила на втором этаже. Рывком подтянул тренированное тело и вскоре исчез внутри квартиры.

Спустя минуту дверь с противным лязгом, но вполне гостеприимно распахнулась.

— Проше, пане, — ухмыляющийся Проводник сделал приглашающий жест застывшему от изумления сталкеру.

Повторного приглашения не потребовалось.

В течение часа с небольшим они обследовали внутренности здания, все его закоулки. Осмотрели помещение магазина, полукольцом охватывающее дом снизу. Залезли в подвал, поднялись на крышу. Не поленились — заглянули в каждую квартиру. В общем, все облазали и обнюхали. И остались довольны. Точнее, это Проводник был доволен, а Рыжик мало что смыслил во всех этих вещах. Дом как дом. Высокий только. Чё тут еще скажешь?

— Вот здесь мы их и разместим. — Алексей довольно потер руки.

Рыжик решил, что пришла пора задавать вопросы, и спросил:

— Кого? Кого разместим-то?

Проводник посмотрел на него так, словно хотел сказать: ну это же так очевидно, паря! Но все же снизошел:

— Так сталкеров этих самых. Которые скоро прибудут.

— Ты думаешь, сюда другие сунутся?..

Проводник лишь пожал плечами:

— Это же очевидно. Не вы одни такие ушлые. Боюсь, что скоро тут станет не продохнуть от противных сталкерских рож.

Рыжик подумал немного, а потом невинно поинтересовался:

— А почему противные?..

— Кто? — не понял поначалу старший товарищ.

— Ну, рожи эти — сталкерские…

Проводник запрокинул голову и рассмеялся. Отсмеявшись, сказал:

— Да это я так просто, для красного словца. Может, рожи у них и ниче — вполне симпотные. Хотя, по большому счету, мне как-то параллельно — я ж не педик, чтобы ихними личиками любоваться.

На это молодому сталкеру возразить было нечего.

В одном из подсобных помещений на первом этаже они обнаружили запасную связку ключей от подъездной двери. Поэтому, когда отправились обратно, заперли вход на все три замка.

По дороге Рыжик не утерпел и полюбопытствовал:

— А как мы узнаем, что прибыли гости в Зону? Они ж могут откуда угодно нагрянуть. Мимо пройдут, мы и знать не будем.

— Херня война, — махнул рукой его многоопытный спутник, — я их всяко почую. Мимо не пройдут — это для их же блага.

4

Высокий и плечистый сталкер — его звали Роман, и был он у них за старшего — махнул остальным:

— Рванули, мужики!

Они побежали гуськом через выжженный дотла лес. Совершив стремительный марш-бросок, остановились. Роман поднял руку, призывая к тишине, и прислушался. Его чуткий, натренированный слух различил слабый звук, донесшийся откуда-то из-за первых, не тронутых огнем построек городской окраины. Вскоре в поле зрения пятерых сталкеров появилась свора одичавших собак, десятка полтора псин. Их грязные, хищно принюхивающиеся морды не предвещали ничего хорошего.

— Слышь, мужики, — негромко обратился к своим Роман, — я так думаю, что если они и не заразные, то дружбы от них мы точно не дождемся. Поэтому оружие к бою и по моей команде открываем огонь на поражение.

Сталкеры защелкали магазинами и затворами. У группы на вооружении были два «калаша» — АК-74М и «сто первый», и три гладкоствольника — карабин «Сайга-12К», помповики ИЖ-81 «Ягуар» и «Рысь-Ф». Вещмешки у всех пятерых были щедро набиты боеприпасами. Плюс запасные магазины рассованы по карманам у Романа — он один был в разгрузке. Все остальное место занимал недельный паек. Дольше оставаться в Зоне они не собирались.

Старший вспомнил о чем-то и приказал:

— Наденьте маски… — и тихо добавил: — от греха…

Собаки приближались. Они растянулись цепью и, охватывая людей полукольцом, стали организованно наступать. У Романа возникло стойкое убеждение, что четвероногий враг обладает как минимум проблесками разума. Или же псами управляет кто-то или что-то со стороны. Например, тот самый Рой…

Впрочем, строить догадки сейчас было некогда. Роман поднял «сто первую» модель «Калашникова», выбрал цель и скомандовал:

— Огонь!

Две длинные очереди из автоматов прошлись по передним тварям, располосовав четверых псин. Вдогонку защелкали ружья, вышибая мозги и вырывая окровавленные клоки мяса из собачьих боков. Еще четверых положили…

Заметно поредевшая свора с лаем и визгом кинулась прочь. Сталкеры послали им пару выстрелов вдогон, но тварей уже и след простыл. Люди замерли, выжидая, посматривая на своего командира: что дальше?..

Роман огляделся — уже заметно стемнело, пора было выбрать подходящее место для ночевки. Сталкер решил, что лучше облюбовать какую-нибудь пятиэтажку. Заблокировать входные двери, поставить часового на крыше. А утром продолжить путь.

Он поднес к глазам бинокль, внимательно осмотрел окрестности. Затем достал карту, сверился с ней, махнул своим:

— За мной!..

Вскоре они достигли первой улицы на городской окраине, по сторонам которой высились трехэтажные дома сталинской постройки и одна панельная пятиэтажка-хрущевка. Вот к ней-то группа и устремилась.

Полчаса спустя, осмотрев дом и выбрав для ночлега крайний подъезд, группа устроилась на отдых. Предварительно заперли входную дверь, а на крыше разместился в дозоре часовой.

5

Здесь, в мрачном зараженном городе, было слишком стремно, чтобы позволить себе расслабиться хоть на мгновение. Сталкеры долго не решались закрыть глаза и забыться сном. И все же им удалось немного поспать. Но перед самым рассветом, еще затемно часовой поднял тревогу.

Собачья стая, нападение коей они отбили накануне, была, как и все здесь живое и зараженное нановитами, частью Роя. И Рой решил проверить, что собой представляют смельчаки, вошедшие без спроса в его владения и посмевшие навести здесь шорох.

К дому, где засели сталкеры, со всех сторон приближались группы зомби по пять-шесть особей в каждой. Командир насчитал не менее полсотни агрессивных существ. Ясно было: пожаловали по их души.

— Занимаем круговую оборону! — крикнул Роман. — Ты и ты со мной на фасад, вы двое на заднюю сторону. Стрелять на поражение. Патроны зря не тратить. Огонь открываем по моему сигналу.

Бойцы распределились по выбранным позициям возле окон. На балконы не лезли — слишком уязвимое место, простреливается с нескольких сторон. Выбрали цели, замерли, ожидая знака командира.

Роман уже минуту вел под прицелом одну из нелепо шагавших по двору фигур. Зомби приближались к подъездной двери. Вот они остановились, застыли на время, словно слушая чью-то властную и непреклонную волю.

Командир, чувства которого были обострены до предела, мог поклясться, что тоже ощущает где-то на пороге восприятия приказы могущественного существа. А может, ему это только чудилось…

Так или иначе, внезапно существа оживились и разошлись группами — по одной-две к каждому подъезду. Рой решил прорываться к засевшим в здании людям по всем направлениям.

Роман это понял и зычно скомандовал:

— Поехали! — И дал короткую очередь, целясь в голову переднему зомби.

В следующее мгновение загремели выстрелы. Твари дергались под ними, разбрызгивая вокруг фонтанчики крови, падали, некоторые вставали, чтобы вновь упасть. Но все так же упорно перли вперед, к серой пятиэтажке.

Роман начал понимать, что при таком напоре долго им не продержаться. Постреляют пару-другую десятков, а тут новые нагрянут. А когда закончатся боеприпасы — что делать? Ножиками размахивать?.. Нет, нужно отогнать первую волну и уходить отсюда — на всех парах. Пока полностью не обложили.

На время стрельба стихла. Зомби, не сумев пробиться к цели, отошли, видимо чтобы перегруппироваться и с новыми силами атаковать. Командир воспользовался затишьем и созвал своих. Объяснил им новую задачу: спуститься вниз, скрытно подобраться к входу, а затем, используя фактор внезапности, напасть самим и делать ноги.

— Уходить будем в направлении города — на запад, где, судя по карте, есть укрепточка — здание городского УВД. Там закрепимся.

— А если там уже закрепились — эти?.. — хрипло поинтересовался один из сталкеров.

Старший пожал плечами:

— Тогда действуем по обстановке. Ну все — хватайте вещи, пошли вниз.

6

Теперь сталкеров от зомби отделяла лишь тяжелая металлическая дверь. Они специально выбрали этот подъезд, так как вместо привычных — и теперь нигде не работающих — домофонов здесь входная дверь запиралась на кодовый замок. Это была устаревшая конструкция, но в нынешних условиях более подходящая для защиты от непрошеных гостей. В подъезд, если не знаешь код, просто так не проникнешь. Изнутри же дверь легко открывалась — нужно было лишь сдвинуть щеколду массивного врезного замка. Они же попали внутрь более чем просто — дверь была приоткрыта и заблокирована распоркой.

Сейчас пятеро в напряженных позах замерли возле выхода. Командир выждал с полминуты, выровнял дыхание. Еще раз в полутьме оглядел своих товарищей, тихо спросил:

— Ну что — готовы?..

Получил в ответ четыре кивка. И тут сзади раздался насмешливый голос:

— Уверены, что прорветесь?..

Вздрогнув, все пятеро резко развернулись в сторону лестницы. Пять стволов уставились в подъездный полумрак.

— Отбой, мужики! — вновь послышался тот же голос, и на просвет лестничной площадки меж этажами выступила неясная фигура. — Я не зомби, не бандит и вообще не враг вам. Скорее наоборот…

Сталкеры молча выжидали, не опуская оружие. Говорить можно все, что угодно, а вот кто ты есть на самом деле…

Незнакомец, подняв в знак доверия обе руки ладонями вперед, принялся медленно спускаться к ним, на первый этаж. Когда он сошел с последней ступени, Роман выдвинулся к нему и встал так, чтобы уйти с линии огня. Его подельники продолжали держать незнакомца под прицелом.

— Кто таков? — спросил командир.

— Проводник, — односложно отвечал тот и добавил: — Так меня теперь зовут.

— Как в здание попал?

Проводник хмыкнул:

— Поверь, для меня это не проблема. И еще, признаюсь, я с самого начала вел вас. Видел, как отбились от собак-зомби. Хорошая у вас команда, слаженная. Но без моей помощи вы тут быстро спаяйтесь — по-любому…

Роман выслушал спокойный монолог мужика и на мгновение задумался. Потом кивнул:

— Что посоветуешь?

Тот пожал плечами:

— Назад вам всяко дороги нет…

— И?..

— …поэтому нужно идти вперед. Я помогу вам — проведу в безопасное место…

Роман вопросительно поднял брови.

— Относительно безопасное, — добавил Меркурьев. — Здесь вообще нет ничего постоянного и надежного. Честно говоря, мужики, вы сунули свои дурные бошки в пасть дракону. Причем дракон этот невидим и неслышим. А зомби — его глаза и уши. И зубы тоже… Вернее, клыки и когти!

Сталкер кивнул и поинтересовался:

— А ты сумеешь обойти их?

— Это не проблема. — Проводник щелкнул пальцами и поманил людей за собой: — Спускайтесь в подвал. Только без шума!

Подвал шел по длине всего дома. Проводник довел их до противоположного конца и нырнул в темный лаз, пробитый в стене под зданием. Согнувшись в три погибели, сталкеры проследовали за ним. Минут через десять они очутились в канализационном тоннеле. Дальше идти стало легче. Еще через четверть часа они вылезли на поверхность.

Сталкеры осмотрелись. Проводник вывел их к началу Проспекта. Роман достал карту, сверился с ней, подозвал нового знакомого — тот ткнул пальцем в карту, и командир кивнул — все верно!

Проводник отошел от них метров на двадцать, подав знак оставаться на месте. Он замер, к чему-то прислушиваясь. Постоял так минут пять и махнул рукой:

— Все чисто, путь свободен. Вперед!

Они двинулись по краю широкой городской магистрали, стараясь держаться в тени домов и деревьев. Здесь повсюду были разбиты палисадники, что значительно облегчало задачу не обнаруживать себя перед врагом. Вскоре они углубились в небольшой лесок. А за ним показались две высокие многоэтажки.

Проводник показал рукой:

— Все, пришли. Вон та, вторая высотка — это и есть наша цель.

По его знаку они еще немного постояли на окраине лесопарка, затем двинулись прямиком к зданиям. Возле массивной стальной двери остановились, Проводник постучал условным сигналом. За дверью приглушенно спросили:

— Проводник, ты?

На что тот весело гаркнул:

— Он самый! Рыжик, отворяй ворота!..

С лязгом щелкнули замки, дверь распахнулась, и на пороге возник белобрысый парнишка с дробовиком в руке.

Проводник оскалился:

— Принимай гостей, шустрик!.. Да, а волыну-то опусти! Тут все свои…

7

После того как Проводник показал вновь прибывшим все здание, он сел с ними почаевничать и завел разговор. Его интересовали цели их опасного вояжа.

— Если за хабаром, то знайте — мне от вас ничего не надо, — сразу пояснил он. — Но и помочь вам я смогу, если буду знать все о ваших планах.

Старший перекинулся с товарищами многозначительными взглядами и тряхнул головой:

— Убедил. Короче так: нам нужен Сбербанк, Центральное отделение.

Проводник искоса посмотрел на Рыжика. Видел бы тот сейчас свою кислую рожу!

Алексей усмехнулся и перевел взгляд на Романа:

— Вы не первые, кто хочет разжиться баблом да золотишком. Вон, на днях трое чудиков тоже туда поперлись…

— И что?

— Да ничего: двое теперь червей кормят, а третий… перед вами сидит, живой и невредимый пока — и все благодаря моему своевременному вмешательству.

Сталкеры с интересом воззрились на Рыжика. Тот смутился и слегка покраснел.

— Так ты поможешь нам? — осведомился Роман у Проводника.

Тот ответил не сразу. Хлебнул из дымящейся кружки, надкусил галету, прожевал. А потом заявил следующее:

— Провести-то вас я проведу, без проблем — я этих тварей за километр чую. Но вот толку от этого никакого.

— Это почему еще? — недовольно пробурчал один из сталкеров, заросший трехдневной щетиной здоровяк с грубым лицом бывалого вояки.

— А потому! — в тон ему сказал Проводник. — На кой хрен вам хабар, если вы все равно отсюда не выберетесь?..

— А если выберемся… — загадочно ухмыльнулся вожак.

Проводник развел руками:

— Флаг в руки и барабан на шею. — Немного помолчал и продолжил: — Но если кто из вас заразится ненароком, а это я тоже почую, то уж не обижайтесь — оформлю путевку на тот свет быстро и качественно.

Возникла гнетущая пауза. Роман прищурился и посмотрел на Проводника:

— А ты постарайся, чтоб мы не заразились, идет? Ну, а с нас — причитается. Если в долю войти не желаешь — твое дело. Но мы всяко отблагодарим: патронами, хавкой, еще чем нужным…

— Хоп, уговорили, — улыбнулся Проводник и махнул своему помощнику: — Ну, нам пора. Рыжик будет связным между нами. Вы тут пока затаитесь, а я подумаю, как лучше до объекта добраться. Через сутки будьте готовы выступить.

Он пожал всем пятерым руки и ушел, сопровождаемый верным ординарцем.

Сталкеры же еще долго обсуждали появление на их пути загадочного мужика: кто он такой на самом деле, да стоит ли ему доверять и вообще, как он тут выжил среди всех этих чудовищ? Мужики возбужденно галдели, строя догадки и перебивая друг друга. Наконец один из них, а именно тот угрюмый здоровяк, обратился к командиру:

— Что думаешь, старшой?

Роман потер лоб и поджал губы.

— Да хрен его знает… — признался он. — Одно ясно — если он вешает нам лапшу, а сам задумал неладное — например, провести нас к хабару, а потом всех там положить и забрать куш себе, то… — он помедлил и нехотя продолжил: — то мы вряд ли сможем ему в этом помешать. Он тут как леший в дремучем лесу — кого хошь обведет и объегорит.

— Может, это он тех двоих — того?.. — предположил другой сталкер.

Роман задумчиво покачал головой:

— Все может быть… Ладно, не загоняйтесь. Война план подскажет. А сейчас выставляем дозор и пошерстим эту домину — авось чё интересное откопаем…

…Когда они вернулись к себе в бункер, Проводник оставил Рыжика на хозяйстве, а сам тут же умотал куда-то. Вернулся к вечеру — все такой же бодрый и невозмутимый. На вопросительный взгляд компаньона ответил, что проверял маршрут предстоящей вылазки в Сбербанк.

Так оно и было на самом деле. Меркурьев скрытно вернулся к высоткам, а от них уже принялся прокладывать предстоящий путь. Делал он это просто — сканировал местность впереди и вокруг себя. По ходу обнаружил несколько лежбищ зомби, но ничего серьезного — так, особей по пятнадцать-двадцать в каждом месте. Их можно было легко обойти, не засвечиваясь. А вот подойдя к автовокзалу, расположенному неподалеку от цели, он резко остановился и застыл, спрятавшись в укромном месте.

Там было целое гнездо этих тварей. Не меньше сотни, а то и двух. Это уже серьезно! Автовокзал придется обходить стороной, делая приличный крюк на восток. Там находились разделенные дорогой две школы. В одной из них в свое время как раз и учился Алексей, и там было тихо и спокойно, а вот в той, что была построена через дорогу, тоже засели эти проклятые существа — и в немалом количестве. Все это исправно просканировал загадочный орган внутри головы Проводника.

Та-ак! Придется ужом скользить по дворам, да вдоль детского садика, меж этими школами, а потом прямиком рвать к зданию Сбербанка. Проводник не поленился, побывал и в окрестностях банка, но чужих там не было.

Что ж, авось да выгорит дело. На крайняк, если засветятся, придется огрызаться из всех стволов и показывать чудеса спринтнерства. Или марафонства…

Сейчас, когда маршрут намечен, его беспокоила совсем не предстоящая экспедиция за сокровищами.

Последнее время у Меркурьева развились способности не только чуять приближение людей и месторасположение монстров, не только совершать акробатические трюки да еще быть сверхсильным и сверхловким. Помимо прочего он теперь мог ощущать настроение других людей, их намерения… Это и было интуицией, шестым чувством.

И сейчас он чувствовал, что один из вновь прибывших в Зону скрывает нечто большее, чем просто сталкерские секреты и замыслы. И этот человек выдавал себя не за того, кем был на самом деле.

Вот тогда Проводник и решил устроить ему проверку — на вшивость. Ибо он уже вычислил его.

8

— В общем так, мужики, идем впятером. Ты и ты, — Проводник указал на Романа и Рыжика, — остаетесь на базе.

И заметив, что предводитель сталкеров нахмурился, сказал как отрезал:

— Не обсуждается! Ты над ними старший, вот и координируй действия из штаба. Связь есть — я заметил у вас две рации. Одна будет у тебя, вторая у меня. А чтоб вы не кипишовали — оставляю вам заложника.

Рыжику не очень понравилось слово «заложник», но он промолчал.

— Ну чё, командир, булды? — Проводник оскалился в ухмылке.

Роман нехотя кивнул:

— Будь по-твоему. На связь выходите через каждые четверть часа.

Вскоре группа суровых мужчин исчезла меж домов Проспекта.

Двое остались сидеть в комнате на втором этаже. Рыжик злился, что его не взяли на дело, Роман же был недоволен тем, что потерял контроль над ситуацией — пусть и на время.

Через пятнадцать минут ожила рация. Спокойный голос Проводника сообщил, что пройдена почти половина пути и пока все нормально. Теперь можно было хоть немного расслабиться. Роман кивнул Рыжику — мол, не сиди сиднем, можешь валить по своим делам, на что тот моментально и с облегчением отреагировал. Парень ушел куда-то наверх, а командир сталкеров вышел на балкон — понаблюдать за окружающей обстановкой. Рацию он прихватил с собой.

Еще спустя десять минут рация вновь захрипела и Роман услышал от Проводника, что они вышли к точке. Тот предупредил, что теперь в течение полчаса на связь они выходить не будут. Возражений это не вызвало.

Роман отключил рацию и тут же достал из потайного кармана еще один аппарат. Включил, набрал номер и стал слушать гудки вызова. На пятом гудке на том конце отозвался абонент.

— Беркут, это Филин, — доложился сталкер.

— Слушаю, Филин, — спокойно ответил мужской голос.

— Подтверждаю контакт с Проводником. Все данные правильные. Даже более того — имеются неизвестные ранее подробности.

— Это интересно…

— Проводник — нужный объект. Будем проводить проверку дальше. Доложу по результатам.

— Хорошо. Через сутки высылаем к вам еще три группы. В одной — Сокол, в других — Ястреб и Кречет. Все трое с сопровождением. Примите их и сориентируйте на месте. Вы — старший команды.

— Слушаюсь!

— На связь выходить по возможности каждый день.

— Так точно!

— Желаю удачи, Филин!

В трубке раздались гудки отбоя. Роман опустил руку с телефоном и в следующее мгновение резко обернулся, нацелив зажатый в левой руке бесшумный пистолет «Вул». М-мать!.. Никого! Но ведь он почувствовал присутствие чужака рядом…

Миг — и на его плечо опустилась чья-то рука:

— Не дергайся! Справиться со мной ты все равно не сможешь, а я тебе шею сверну как цыпленку.

— Проводник… — выдохнул сталкер, медленно опуская руку с пистолетом. — Какого хрена?..

— Ты хочешь узнать, как я здесь очутился? — хмыкнул Меркурьев. — Это потом. А сейчас нужно кой-чего перетереть.

Он приблизил загорелое суровое лицо вплотную к растерянной физиономии сталкера.

— Сдается мне, что ты казачок засланный. — Алексей усмехнулся. — И еще я уверен, что сейчас ты мне все красиво обрисуешь — как докатился до жизни такой…

Роман лихорадочно просчитывал возможные варианты действий. Устранить Проводника невозможно — это он понял сразу, даже не зная о всех его способностях. Да и не входило это в планы тех, кто его послал сюда. Навешать лапшички тоже не удастся — Проводник вроде мысли не читает, но лажу учует мгновенно. Значит, нужно сказать правду. Тут или полный провал, или объект пойдет на сотрудничество — хотя бы частичное.

Сталкер Роман, имеющий позывной «Филин», вздохнул и начал говорить.

Часть II Посредник

ГЛАВА 7

1

Меркурьеву не нужно было ломать голову, чтобы разработать план разоблачения «казачка». Он знал свои возможности и мог использовать их сполна.

Со всеми предосторожностями их группа миновала все препятствия на пути и достигла точки. Затаились в доме напротив здания Сбербанка. Тут Проводник и развел их. Велел сидеть тихо и дожидаться его. Дескать, он все как следует проверит, а потом подаст им сигнал из здания. Пусть следят за окнами первых этажей. И тут же ретировался.

Он выскользнул из подъезда дома и двинулся в обход, имитируя вылазку к объекту. А потом рванул совсем в другую сторону — назад. Скорость он развил такую, что и пулю смог бы догнать — еще одна замечательная способность, обнаруженная недавно. Шли они до цели полчаса, а добежал он до подступов к Башне буквально за минуту. Достал рацию и связался с Романом — будто оттуда, с объекта, говорит с ним. А сам еще издалека приметил командира сталкеров на балконе с правой стороны дома. Когда тот дал отбой, Алексей метнулся за здание, обежал его и с другой стороны моментально взобрался наверх. Повиснув на руках на краю балкона, подслушал весь секретный монолог «стукачка», а потом эффектно появился, словно чертик из табакерки…

А чуть позже он внимательно выслушал рассказ расколовшегося «сталкера». Как всегда в таких ситуациях, все оказалось будничным и прозаичным, если не считать сюрреалистического антуража с мутировавшими тварями и разумными молекулами вокруг. Роман был оперативным сотрудником ФСБ, засланным сюда с определенной задачей. Господа наверху, ни много ни мало, задались целью законтачить с Роем. Да-да — с самим Роем! Как это сделать, они не знали, но, наслушавшись восторженных рассказов профессора Нахимова о сверхспособностях Алексея Меркурьева, решили, что ключ к диалогу с новыми разумными существами — у бывшего журналиста. Научный авторитет профессора был бесспорен.

Это они, конечно, попали в точку. Правда, одного не учли: что назначенный ими посредником между людьми и нановитами добрый молодец может попросту послать их куда подальше. Что Проводник и поспешил сделать, с довольной миной сообщив разоблаченному агенту свое мнение на этот счет. Оно, это мнение, конечно, секретного агента не обрадовало. Но он и бровью не повел. Молча выслушал и завел шарманку по новой.

— Послушайте, Алексей, — принялся он убеждать Проводника, — это ведь не наша с вами прихоть. И даже не личные амбиции и планы — как у моих спутников. Они-то как раз настоящие авантюристы, желающие захапать побольше хабара. Речь идет о людях! Человечество еще никогда не сталкивалось с кем-то, кто обладает таким же развитым сознанием. Это же переворот во всем нашем нынешнем бардаке!..

Он замолчал, чтобы отдышаться. Этим воспользовался Проводник. Он невесело усмехнулся и сказал:

— А вот пафос здесь неуместен. Я не хуже тебя, Роман, понимаю, чем это может обернуться для человечества. И, в отличие от твоих боссов, осознаю всю степень угрозы. Так что свои радужные планы и надежды пусть засунут себе глубоко в гудок. Рою по хрену долбаные земные правители. И вообще здесь, на Земле-матушке, люди ему не нужны. Планета будет принадлежать нановитам, их носителям зомби и небольшой группке сверхлюдей — так он решил, этот хренов Рой. Я с ним уже имел сомнительную честь общаться. И все сразу понял. А лапшу на уши вешать — это и Рой умеет, причем почище нас, мудаков. Так что забудьте, ребята, о разных глупостях — вы ж не наивные гимназистки! Вопрос надо ставить так: успеем ли мы и сможем ли вообще уничтожить Рой или хотя бы изолировать его?.. Хотя последнее вряд ли осуществимо технически. Вы же не сможете возвести над городом сплошной гигантский купол…

Спецагент смутился. Не нравился ему оборот, который принял их разговор. И поделать он ничего не мог — Проводника ему было не переубедить. Неужели его миссия провалилась?.. На помощь ему пришел сам Проводник.

— Знаешь что, — сказал он, — ты сообщи своему командованию, что операция находится на стадии разработки. Типа ты меня вовсю разрабатываешь… и обрабатываешь, — весело оскалился он. — Короче, тяни пока время, а там видно будет. Легенда тоже остается прежней: вы пришли сюда бомбить Сбербанк… ну, и так далее.

Он схватился за перила балкона:

— Ну, мне пора!.. Будь на связи… — И, перемахнув через ограждение, сиганул вниз.

Но пока Проводник бежал к сталкерам, в его голове крутилась одна мысль. А может, Рой уже просек поползновения тех, кто управляет странами и народами? И поэтому все еще не бросил в наступление свою крылато-пернатую армию?.. Ведь если б зараженные нановитами насекомые и птицы разлетелись по округе, власти уже давно забили бы тревогу. А этого не было.

Но как Рою стало об этом известно?..

2

Внутри Центрального отделения Сбербанка было тихо и сумрачно. Алексей вслушивался в пространство вокруг и на этот раз не мог понять — есть тут что живое, а тем более враждебное, или нет… Привычные флюиды, исходящие от людей или зомби, не ощущались. Но присутствовало нечто другое — такое, что не было никакой возможности правильно классифицировать. Может, звери? Животные-мутанты вроде тех псов, от которых он некогда спас Рыжика?..

Надо было все проверить самому и не подвергать людей лишнему риску. Проводник двинулся по коридорам первого этажа. Двери кабинетов повсюду были заперты — оно и понятно, раньше тут царила жесткая дисциплина, сотрудники подчинялись всяким правилам и требованиям под страхом увольнения. Алексей не любил подобные учреждения — сраная корпоративная солидарность и прочая лабуда! Люди — жалкие винтики в гигантском механизме. Нет, все-таки у них, в редакции, царил дух совсем иной солидарности — все были дружески настроены и свободны… относительно свободны, конечно.

Его размышления прервал сильный сигнал, кольнувший мозг. Бляха-муха! Ну точняк — кто-то здесь все же обитает. Кто-то другой — не зомби. И не хомо сапиенс… И было непонятно: опасно это существо или нет? Одно оно, или их целая рать, или, правильнее, стая?..

Ранее Алексею казалось, что он может различать лишь сигналы, исходящие от существ с развитым мозгом, то есть обладающих сознанием. Таковых было два вида — человек разумный и зомби нановитный. А вот теперь еще это… Животные-зомби таким разумом не обладали, но в них присутствовал Рой, миллионы нановитов, а посему их тоже мог чуять уникум Меркурьев. Выходит, это какое-то животное, ставшее частью Роя…

Он осторожно двинулся вверх по лестнице, вдоль стены. На втором этаже царило такое же пыльное безмолвие. Полумрак длиннющего коридора скрывал перспективу дальних углов. Проводник крадучись пошел направо, мягко пробуя дверные ручки. Везде заперто. Достиг конца коридора и повернул обратно. Миновал проем выхода на лестницу, опять принялся проверять двери. Ближе к другому концу этажа одна из ручек поддалась… он глубоко вздохнул и резко распахнул дверь.

Вот блин! Никого… Ладно, идем дальше.

Второй этаж разочаровал. Проводник потопал на третий. Там, кроме пыли, тоже ничего не обнаружилось. Два кабинета были не заперты, но безнадежно пусты. «Ничего, ничего, — усмехнулся Алексей, — кто бы ты ни был, все равно попадешься мне… Теперь поднимемся на четвертый».

На четвертом этаже располагался большущий конференц-зал. Ну еще парочка-другая подсобных помещений. И здесь никого не наблюдалось. Все же Меркурьев не поленился и обошел весь зал, заглянул в кабинеты… Чисто!

Проводник поднялся на пятый, и с его появлением в этом месте что-то неуловимо изменилось. В следующее мгновение он понял, что именно: заметно усилилось ощущение постороннего в здании, где-то рядом, уже совсем близко… Он замер у проема, внимательно оглядел обе стороны коридора. Визуально никто и ничто пока не обнаруживалось. Тогда он принялся вслушиваться в свои ощущения.

Через минуту перед внутренним взором появилась картинка: некто очень массивный и чрезвычайно опасный — в одной из комнат в левом крыле. Проводник резко открыл глаза и тут же в конце коридора появилась внушительная фигура… Судя по очертаниям, это был человек, во всяком случае — гуманоид, только очень крупный, настоящий гигант.

Проводник вперил в него острый взгляд — глаза его угрожающе сузились. Существо в тридцати метрах от него не двигалось, лишь молча пялилось на человека в коридорном полумраке. Пора было принимать решение, но другого выхода, кроме как принять бой, не было. Меркурьев с места ринулся в атаку.

Дальше произошло неожиданное. Темная фигура резко развернулась и метнулась назад — в тупик.

А потом гуманоид выпрыгнул из здания, просто вынеся собою кусок стены. Вступать в конфликт с человеком-мутантом он явно не собирался.

Проводник обомлел. Он подбежал к пролому, заглянул вниз — асфальт был густо усыпан обломками кирпичей да кусками штукатурки. А непонятного существа и след простыл.

Выходит… Блин! Алексей вспомнил недавний случай нападения на колонну эвакуаторов. Когда он подоспел, все уже было кончено. Повсюду валялись трупы. Вот тут-то и заметил он нечто странное. Были здесь и посеченные крупным калибром тела тварей, были и разорванные снарядами… Но больше всего — трупаки врагов с раздробленными конечностями и проломленными черепами. Такое может сделать только существо, намного превосходящее зомби по силе и в проворстве. Не то ли самое, что повстречалось минутой ранее?.. И которое так напоминает одного человека — бывшего человека…

3

Когда в окне показался Проводник и несколько раз махнул рукой, сталкеры короткими перебежками рванули вперед — не прошло и минуты, как они очутились внутри здания Сбербанка. Проводник поманил их за собой со словами:

— Айда, я знаю, где вход в хранилище, тут рядом…

И впрямь, миновав просторный зал, где раньше банковские служащие работали с клиентами, они очутились в служебных помещениях. Пройдя половину длинного коридора, остановились возле массивной двустворчатой металлической двери. Это и был вход в хранилище.

Меркурьев постоял с полминуты, задумчиво рассматривая неодолимое с виду препятствие. И пожалел, что у него нет способности вскрывать любые замки. Ну что ж, мы пойдем другим путем.

Проводник еще раз осмотрел дверь. Подошел ближе и легонько так, почти нежно ударил по ней ладонью, да, видать, все же не рассчитал: металл жалобно загудел, по краям дверной коробки посыпалась штукатурка. Тогда Алексей хмыкнул и взял в руки загодя прихваченную с собой кувалду.

— Отойди-ка, мужики! — скомандовал он, примеряясь для удара.

Сталкеры уважительно расступились.

Проводник размахнулся и вдарил от души чуть левее от бронированного входа в подвал. И с первого же удара вынес кусок стены. Затем еще пару раз махнул молотом — сверху и снизу, расширяя пролом.

Когда улеглась пыль, стало видно, что дело в общем-то сделано — в образовавшийся проем можно было вполне протиснуться. Что грабители и не замедлили сделать.

Сильные фонари осветили просторное помещение подвала под зданием. Правое крыло занимали подсобные помещения — комнатки, которые отделяли друг от друга перегородки. Посередине, напротив входа, виднелись мощные металлические ворота подъездного пандуса, выходящего во двор. А слева помещение было перегорожено бетонной стенкой с внушительной бронированной дверью по центру. Ага, искомый объект.

Проводник первым приблизился к двери в хранилище. Постоял перед этой махиной, подумал и обрушил тяжеленную болванку кувалды на стену рядом с дверью. Откололся кусок бетона, брызнула во все стороны цементная крошка.

Меркурьев скептически осмотрел дело своих рук. И остался недоволен. Повернулся к остальным и махнул им:

— Нужна ваша помощь. Подолбим стеночку вместе. Во дворе я приметил гаражи. Гляньте, что там, найдете что-нибудь тяжеленькое — хватайте и дуйте сюда. Только тихо там, без шума и пыли!..

Сталкеры кинулись наверх, а Проводник продолжил долбежку. Вскоре те вернулись, неся еще одну кувалду и пару ломиков.

Преграда оказалась толще, чем они думали. За нехилым слоем бетона обнаружился двойной ряд кирпичей. Потом снова бетон. Пока добрались до хранилища, умаялись вконец. Проводник велел сделать перекур — пусть пыль осядет.

Когда вошли внутрь, увидели ряды стеллажей — на них аккуратными столбиками высились тускло отсвечивающие золотые слитки. А дальше — металлические шкафчики и сейфы, надо думать, тоже полные ценностей и бабла…

Взломать шкафы-сейфы оказалось делом нетрудным. Дорожные сумки и рюкзаки мародеров вскоре были доверху набиты пачками денег и тяжелыми брусками. Но, как ни велика была жадность, все утащить они не могли просто физически. Оставили на потом — в надежде, что еще раз вернутся. Но, как вскоре выяснилось, надеждам этим в будущем не дано было осуществиться.

Они уже двинулись на выход, когда Проводник поднял руку, призывая остановиться. Он склонил голову, будто к чему-то прислушиваясь, лицо его приобрело хищное выражение. Сталкеры встревоженно смотрели на него — ждали, что за этим последует. Последовало витиеватое ругательство.

— Они здесь, — глухо произнес Проводник. — Твари… Обложили нас. Твою мать!..

Причина злиться у него имелась: уроды сумели каким-то образом подкрасться, прежде чем он их учуял. Это был серьезный просчет. Может, толстенные стены подвала-хранилища помешали своевременному обнаружению врага? Хрен знает… Теперь надо было думать, как выбраться отсюда — без потерь, да с хабаром.

Все ли пути перекрыты? Нет, не все: когда выбрались наверх и вошли в зал на первом этаже, Алексей просканировал окружающее пространство. Был один путь отхода. Был, зараза!.. Только вот…

— Слушай сюда, мужики, — молвил Проводник, — у нас всего один шанс остаться целыми, да еще хабар вынести. Нужно сделать все правильно, поэтому поступим так…

Он объяснил им их задачу. Все дружно закивали — поняли. Проверили еще раз оружие, подогнали снарягу, укрепили на спинах баулы с награбленным…

— Ну все! — Проводник дал отмашку. — Форвард! И — нах хауз…

4

План Проводника был прост. Оставалось лишь одно свободное направление, по которому группа могла уйти. Точнее, и там были зомби, но мало — всего-то пять тварей. Положить их — и все, путь свободен.

При условии, что остальную ораву отвлечет и задержит кто-то. Этим кем-то вызвался быть Проводник. По-другому улизнуть было невозможно.

В отличие от своих спутников Меркурьев был безоружен — если не считать увесистой кувалды. Но и это могло стать грозным оружием в умелых руках. А у начиненного нановитами сверхчеловека руки были очень умелые — как и все остальное, впрочем. С воинственным кличем он выскочил из дверей банка, первым же ударом снес башку близко подошедшей к зданию твари и ринулся в самую гущу мерзких существ…

В это время четверо сталкеров с оружием наперевес выпрыгнули из окна с торца здания. Не дав ошивавшимся там зомби опомниться, открыли по ним беглый огонь. С ходу расстреляв монстров, бросились в заранее намеченном направлении. А за их спинами слышались звуки яростной битвы.

Проводник словно обезумел: вошел в раж подобно берсерку. Неистовство боя — хруст проламываемых черепов, брызги крови, отчаянный вой умирающих уродов — все это только подстегивало казавшегося неуязвимым воина. Но абсолютно неуязвимым он, конечно же, не был. Один из монстров успел выставить перед собой автомат и всадить в него целую обойму. Алексей словно наткнулся на невидимую преграду. Осел наземь, с удивлением рассматривая пробитую грудь, откуда обильно сочилась кровь. Хотя свое оружие из рук так и не выпустил. Наоборот, из последних сил махнул молотом и подсек еще одного зомби — перебил ему ноги.

Потом он метнул кувалду в расстрелявшего его стрелка — да так, что оружие застряло в проломленной грудной клетке врага. А сам на полусогнутых кинулся прочь. Скорость, несмотря на временную слабость во всех членах, развил крейсерскую. Поэтому легко оторвался от преследователей.

Он нашел себе укрытие и какое-то время отдыхал, привалившись спиной к стене. Понимал, что ему необходимо время, чтобы залатать дырки от пуль и восстановить ткани. Одним словом, чтобы навести порядок в покалеченном организме. Вообще-то от таких ран люди не выживают — сразу копытятся или примерно за несколько минут. Но то — люди…

Ему понадобилось полчаса, чтобы полностью выздороветь. Затем он достал рацию и связался с базой. Узнал, что сталкеры благополучно добрались до дому, до хаты…

— Там и сидите, — велел он. — Никуда не высовывайтесь. Ждите меня. Как понял?

— Все понял, — ответил Роман. — Будем ждать в Башне.

Вскочив на ноги, Алексей легкой трусцой побежал на юг — в сторону Бастиона. Мысль одна возникла — решил проверить.

В сущности, он был не так уж далек от территории вокзала. И если б взял курс чуть в сторону — на запад, то обязательно бы натолкнулся на группировку вокзальных, а вместе с ними — на группу Подольского. Но, видно, судьба не захотела свести его с последними оставшимися в Зоне людьми (сталкеры не в счет — сами приперлись сюда недавно). Тем самым участь этих людей была предрешена…

Проводник прокладывал себе путь, точно опытный лоцман, выводящий судно из залива в открытое море. И здесь хватало своих подводных скал и мелей, коварных течений и пятен с мертвой водой. Местность повсюду так и кишела порождениями Роя. Полагаться на удачу здесь было нельзя: внутренний локатор Меркурьева работал в полную силу, сканируя пространство вокруг на добрые сотни метров.

Так, без всяких приключений, он добрался до подступов к территории некогда крупнейшей группировки людей в обреченном городе. «Радар» просто зашкаливало: все тут просто пропахло зомби и нановитами. «Вот где очаг, вот где их улей!» — злорадно подумал Проводник. Сюда бы парочку бомб с напалмом, а можно и не парочку… Долбануть бы хорошенько — чтоб всю заразу выжечь подчистую. Да только толку от этого ноль. Это Проводник прекрасно понимал. Нановиты повсюду. Уничтожишь одних уродов, канальи найдут себе новых носителей. Не-ет! Нужно придумать что-нибудь более радикальное.

Если это разум, значит, должен быть центр, сердцевина всего наноскопического образования — Роя, язви его в кочерыжку! Хоть и сетевой он, разум этот, но не может быть, чтобы управляющего центра не было. Средоточия всей этой бодяги…

Отчего-то Рой представлялся теперь Меркурьеву в образе Кощея Бессмертного. Но ведь и у Кощея было уязвимое место. Он бессмертный-то был только с виду. А смерть его покоилась где-то на конце иглы. Так где же смерть Роя? Как добраться до пресловутого яйца, в коем заключена основа основ новой формы жизни?..

С такими думами он подобрался поближе к Бастиону — бывшему зданию областного управления МЧС. Ага — вот оно, гнездовище ихнее. А это что? Ну конечно, обелиски египетские…

Сказать, что Проводник удивился, увидев пирамиды, значило погрешить против истины. Он ожидал обнаружить здесь эти чертовы сооружения — причем именно такие, выше виденных им ранее. Другой вопрос, что эти эволюционировали раньше, явив миру свою настоящую сущность, а именно — сущность неких биоагрегатов, в которых происходила трансформация материи. Выходит, прав оказался слегка свихнувшийся от ужасов Зоны биолог Рябинин. Это и впрямь были реакторы Роя.

Картина, открывшаяся Проводнику, могла свести с ума даже самых невозмутимых профи. Вся покатая поверхность переливающихся серо-зелеными оттенками пирамид была облеплена телами зомби. И, судя по их шевелению, они не были мертвы. Скорее — они превращались. В кого? Пока не ясно. Но явно в нечто очень нужное Рою и, стало быть, чрезвычайно опасное для всех остальных жителей планеты.

Проводник увеличил изображение, усилием воли приблизив картинку. По телам тварей пробегали волны, словно сам воздух над ними колыхался, струился переливчатыми потоками то ли плазмы, то ли газа… Сразу и не разберешь — что за зверь такой там копошится. Полчища разумных молекул — нановитов выполняли какую-то работу. Реакция шла полным ходом, и вскоре на свет появятся новые существа — это Меркурьев понял отчетливо. Никак не мог докумекать только одно — каких именно тварей рождает на сей раз Рой?..

Ну да ладно, поживем — увидим. С этой мыслью Проводник оторвался от завораживающего зрелища и поспешил убраться отсюда подальше. Путь его лежал в Башню.

Сталкеры выглядели довольными… и расслабленными. А вот это зря — Проводник знал и помнил, что именно из-за неуместного здесь пофигизма полегло столько народу. Поэтому он хмуро покосился на беспечно галдевших мужиков, увидел унылую физию их вожака, и… настроение разом улучшилось. Ага — скис спецслужбист, сдулся как шарик. Что-то нет радости в глазах тайного агента — и хабар не радует, а ведь ему после дележа достался хороший куш. Если учесть, сколько они взяли с этой вылазки.

Но нет, у шпионов свои заморочки — им, понимаешь, надобно поставленную задачу выполнить во что бы то ни стало. Завербовать его, Проводника, и склонить на свою сторону Рой. Одним махом семерых побивахом! Вот, блин, сказочники!.. С такими замашками они и Луну скоро приватизируют. А что — запросто! Перечирикают с Роем посредством уникума Меркурьева, потом пошлют туда зомби-космонавтов: Рой специально для них настругает солдат, которым и воздух не нужен. Раз плюнуть!..

Алексей хмыкнул: ничему людей не учит их собственная история. Все дело в правителях — и в их амбициях. А может, черт с ним, с Роем? Пусть на хрен завоюет всю Землю, превратит всех в своих рабов — раз они такие непроходимо тупые! Да и хрен с ним, с человечеством! Чего о нем думать, чего переживать?! Он, супербоец и сверхчеловек, выживет в любых условиях. Рою он не по зубам. А остальные пусть…

Алексей скрежетнул зубами: не может он так. К счастью или к сожалению, но не может и все! Привязан он к людям, невидимыми узами связан с человечеством этим неблагодарным и неблагородным. Говно людишки, а вот ведь жалко их. Погано представить даже, что вся планета превратится в обиталище полуживых-полуразумных тварей. В самый настоящий ад!..

На хрен такую альтернативу!

Проводник от волнения даже вскочил и вышел на балкон — тесно ему стало в помещении, душно… Ракитин и Подольский его бы поняли.

Неожиданно мысли его переключились на другое.

Часом ранее обследовавшие Башню сталкеры наткнулись на запертую комнату в подвале. Там обнаружили заначенный кем-то провиант. Судя по маркировке, продукты явно из армейского запаса. Проводник все осмотрел, поразмышлял недолго и пришел к однозначному выводу: привозное. У беженцев с базы МЧС такого не было. Значит, доставили эвакуаторы. Но зачем бросили? Выходит, кто-то здесь остался. Кто же иной, как не Подольский со своими бээсниками! Ведь он еще тогда признался Алексею, что не уйдет со всеми, не место ему на Большой земле.

Значит, Валера и его орлы были здесь, а потом решили перебазироваться. Куда? Это Меркурьев собирался выяснить в ближайшие дни.

Он посмотрел на багряный закат — уже поздно, никуда не хочется тащиться, да и день выдался трудный. Даже для него, неутомимого супера, тяжелый был день. Пожалуй, он и в бункер не будет возвращаться, переночует со сталкерами. Заодно подстрахует их, а то что-то они раздухарились…

С утра Проводник покинул Башню, ушел в поиск — на север, в сторону Чернореченска. Прорыскал там до полудня, но так никого и не обнаружил, кроме тварей этих роевских. Они-то как раз были повсюду — чем-то там своим занимались, копошились, чего-то высматривали… Горожане, блин! Добро пожаловать в Зомбиленд! Вход бесплатный. Выход не предусмотрен. Полную переделку мозгов и апгрейд тела гарантируем…

Проводник ни с чем вернулся обратно. Правда, в одном месте, возле городского цирка, заметил три небольшие пирамиды. Тоже почти готовые к работе. Взял это на заметку. Но больше ничего интересного.

Так где же Валера? Куда забурился так глубоко, что даже со своими сверхспособностями он, Проводник, не может его обнаружить?.. Хм, а может, и впрямь — глубоко, то бишь под землю? Может, они коллектор облюбовали — сидят сейчас там, а ночью вылезают наружу…

Проводник слегка перекусил — сталкеры как раз полдничали. Вышел на балкон подышать свежим воздухом, подумать в одиночестве. Но подумать не удалось. Не успел сделать пару глубоких вдохов, как в сознании возник сигнал тревоги. И тут же до его слуха донеслись резкие отдаленные звуки, внезапно распоровшие тишину.

ГЛАВА 8

1

До вокзала добрались благополучно. И сразу, не успели вздохнуть-передохнуть, засигналила радиостанция: вызов с Большой земли.

Трофим крикнул Валере:

— Капитан! Это тебя. Тот майор МЧС.

Подольский быстрым шагом вошел в кабинет начальника вокзала, присел у динамика:

— Николай, ты?

— Я, Валера. Ну что, могу обрадовать…

И Ракитин поведал, что наверху дали добро на эвакуацию. Завтра в тринадцать ноль-ноль к берегу подойдут несколько боевых катеров и две транспортные баржи. Десант — два взвода внутренних войск — обеспечит охрану и погрузку людей.

— Естественно, — добавил Николай, — сперва будет карантин. Возможно, не день и не два… Вещи никакие не берите, только то, что на себе. Да и это потом в печь пойдет, новое выдадут.

— Само собой. — Валерий кивнул, словно говорил с майором лицом к лицу.

Затем на радиоволне повисло неловкое молчание… и Валерий разгадал его.

— Я что хотел… — начал было Ракитин, но Подольский, усмехнувшись, перебил:

— Вас понял, Материк. Нет, Коля, мое решение прежнее. Я остаюсь здесь. Ну, и мои ребята тоже. Да и вам информация нужна, так ведь?

— Да, конечно. — И Валерий почувствовал, как собеседник улыбнулся. — Ты знаешь, Нахимов, профессор-то наш, за тебя горой! Подольский, говорит, это флагман человечества… и все в таком духе. Кстати, про Алексея ничего узнать не удалось? Про Михаила?..

— Нет.

— М-да. — Ракитин вздохнул. — Слушай… а кто там с тобой рядом?

Подольский понял косвенный вопрос, спрятанный в прямом.

— Только Силантьев. Он мужик надежный, говори смело.

— Ну и отлично. Информация к размышлению: во-первых, выявлено несколько несанкционированных попыток проникновения в Зону. Сталкеры, мать их за обе ноги…

— Попытки пресечены?

— Да. Но не исключено, что кому-то удалось проникнуть. Периметр огромный, сам понимаешь…

— Понимаю.

— А потому — будь осторожен! Не ровен час, наткнетесь на таких. Конечно, вы их положите, но оно вам надо?.. А они там ребята на всю голову отмороженные.

Валерий подумал, что подобная встреча на столь большой территории маловероятна, однако не исключена.

— Понял, Николай, спасибо. А во-вторых?

— А во-вторых… Информация неподтвержденная, но все-таки…

— Да говори, не тяни.

— Помнишь, что говорили парни, которые из Башни нас эвакуировали?

— Что монстр какой-то на них напал?

— Да! Короче говоря… Скажем так: есть версия, что этот тип не кто иной, как наш Миша Зверев.

Валера давно разучился в этой жизни удивляться, но тут и он чуть не обомлел:

— Да ты что?!

— Ну, говорю же, версия. Доказательств нет. Что могло с ними случиться?! Хрен его знает. Может, и такое.

— Может… — эхом повторил Подольский, а потом спохватился: — Постой-ка. Помнишь, тот лейтенант орал: монстр сперва на них набросился, а потом пошел зомби крошить в труху… А это как понимать?

— Не знаю, — в голосе Николая послышалось легкое недовольство — так всегда бывало, когда он чего-то не понимал. — Я ж говорю, пока одни только предположения: монстр, который и не человек и не зомби, и Рою не подчиняется, и с людьми жить не сможет. Нечто особенное… Ладно, леший с ним. Слушай, у тебя на рации частота… — здесь Ракитин назвал цифры, — есть?

Валерий всмотрелся в шкалу частот.

— Есть, — сказал он. — А что?

— Попробуй-ка туда переключиться.

— Есть, — повторил Валерий и пощелкал тумблером.

Эфир изменился: его заполнил негромкий ровный шум. Через пару секунд в нем прорезался голос Ракитина, странно удаленный, точно майор говорил из космоса:

— Валера! Слышишь меня?

— Слышу, только хуже.

— Ну, так и должно быть. Я на другую волну перешел, здесь вроде прослушки нет… В двух словах: на той нашей базе МЧС, в девятом хранилище… представляешь, где это?

— Примерно.

— Так вот: там есть сейф. Небольшой такой. Ловишь мысль?

— Уже поймал. Ценности?

— Да, золото. Слитки и монеты. Еще, кажись, камешки разные… Об этом никто не знал, кроме Сабирьянова как начальника смены… да и тот лишь в общих чертах, без подробностей: не по чину, ясное дело. Ну и я, конечно. И Меркурьеву еще сказал под строгим секретом. Теперь Сабирьянова нет, Меркурьев… ну, тут сам знаешь. Так что говорю тебе. Кто знает, как карта ляжет!

— Спасибо.

Валерий был искренне тронут. Он понимал, конечно, что Ракитин рискует навлечь на себя подозрения: переход на несанкционированную волну в разговоре с бывшим зэком… И все-таки пошел на это — боевое братство для него выше карьеры. Мужик!

— Валера! — потребовал далекий голос Николая: — Переключайся на основную.

Переключились. Ракитин спросил:

— Ну, как слышимость была? — очень спокойно, словно никакого разговора не было.

— В норме, — ответил Подольский так же бесстрастно. — Похуже, чем на основной, но ничего.

— Это и будет запасная частота. Как понял, капитан? — майор заговорил подчеркнуто официально.

— Вас понял, Материк, — ответил Подольский. — Конец связи?

— Да. Следующий сеанс — завтра, в десять ноль-ноль. До связи!

2

Майор Ракитин отключился и несколько секунд сидел неподвижно. Затем моргнул — и как будто очнулся.

— М-да, — выговорил он вслух.

В маленьком кабинете временного штаба, размещенного на одной из пригородных станций, никого не было — иначе бы майор, понятное дело, не решился на этот разговор с Подольским. Правда, у начальства, помимо сейфа на базе МЧС, забот хватало аж на несколько мигреней: огромный бесхозный город, где брошенных ценностей на миллионы… да что там миллионы! Миллиарды. Конечно, в таких условиях найдутся отчаянные головы, готовые рискнуть всем ради такого куша. То, что сталкеры рвутся в Зону, как стервятники на падаль, было уже общеизвестно, и служащие всех силовых ведомств, волею судеб оказавшиеся на Кордоне, каждый день слышали одно и то же: бдительность, бдительность, бдительность… смотреть, выявлять подозрительных на дальних подступах, задолго до того, как они пойдут на «прорыв». И надо сказать, система работала неплохо: много всякого темного народа отлавливали, допрашивали с пристрастием — после чего иных отправляли восвояси, с добрым словом, а то и с крепким пинком на прощание, а кое-кого увозили зарешеченные «воронки»… И все же, несмотря на многоуровневую защиту, лихим людям удавалось проникнуть в Зону: периметр на самом деле был огромный и перехватить каждого Кордон был не в состоянии.

Однако Николай не сказал Валере всего. Потому что всего он сам не знал, поскольку не владел той информацией, какой располагали высшие чины. Но он мог наблюдать, сопоставлять и анализировать — что и делал. Он это умел. И не мог не прийти к выводу, что вокруг Зоны затеялись какие-то мутные игры.

Ну, о том, что под легендой сталкеров за ограду будут проникать спецслужбы, мог догадаться и кто-нибудь менее разумный, чем майор Ракитин. Майор же стал думать об этом еще до эвакуации… На Кордоне догадки обросли фактами. Николай не был посвящен в агентурные дела, но — глаза есть, уши есть, мозги на месте, слава богу…

Его тревожило другое.

В людях, все чаще возникающих на Кордоне, он, конечно, узнавал мастеров потаенных дел. И думал: что-то здесь не так… Что? Не мог понять. Потом начал догадываться: они слишком нервничали. Оно, конечно, нервничать тут немудрено — с одной стороны; с другой — серьезные мужчины умели держать себя в руках, и простому глазу это наверняка было незаметно. Но у Николая глаз был непростой! И этот глаз видел: стараясь быть незаметными, эти мужчины все-таки находились на крайнем нервном взводе. Взгляды, движенья рук, что-то неуловимо мелькавшее в лицах… Все эти приметы просек Николай Ракитин — и задумался.

Вот и сейчас он стал задумчивым. И также не нашел решения. Вопрос есть, а ответа нет… Единственное, что он мог себе сказать, — то, что здесь готовится нечто. И по опыту своему он не ждал от этой подготовки ничего хорошего.

Тут Ракитин встряхнулся. Ладно! Думы думами, а служба службой.

Словно в подтверждение этого зазвонил телефон спецсвязи. Николай взглянул на него как на врага народа, и даже с губ его слетело что-то вроде «хрена»… но он все же был майор со звездами на плечах, а не какое-то там штатское чмо.

— Да, — четко сказал он в снятую трубку. — Майор Ракитин слушает!

3

Подольский взглянул на Трофима. Тот был невозмутим, как всегда, — но верхним чутьем Валера угадал, что бригадира эта радиобеседа зацепила.

— Серьезная тема, капитан, — заметил Силантьев, указав взглядом на рацию.

— Ты про золото?

Силантьев промолчал, Валера его понял.

— Вряд ли, — покачал он головой. — Через Кордон не пронесешь, тем более карантин будет.

— Да я не о себе. — Трофим чуть поморщился.

— Я понял. — Подольский кивнул. — Нет, Иваныч. Может, и странно слышать от бывшего зэка, но у меня есть свои моральные принципы. Собственно, — он криво усмехнулся, — я из-за них и сел… Ну, то дело прошлое, ворошить нечего. А принципы остались, так с ними и живу. И вот один из них: на чужом несчастье ничего не сделаешь. Не сразу, так потом все прахом пойдет. А мародерство, оно на чужом несчастье и построено.

Теперь усмехнулся Силантьев:

— Это точно! До только мародерства тут никакого нет. Если квартиру обчистить, чьи-то пожитки там… это я понимаю. А золотишко-то теперь, считай, ничье, на фартового. Хотя правда твоя, волочь через Кордон… Но и это можно, если постараться.

Подольский не сразу ответил. Он словно задумался. Или вспомнил что-то… Затем вздохнул и сказал:

— Можно. Но не нужно.

И тут Трофим решился на вопрос, который прежде счел бы неудобным. Но сейчас они с Валерой стали товарищами.

— Слушай, капитан… Оно вроде как дело не мое, но все-таки. Ты сам-то дальше как думаешь? Не век же ты со своими ребятами по этой Зоне болтаться будешь?

— Не век, — подтвердил Подольский. — Но думать — нет, не думал.

— Это как?

— Да очень просто. — Валерий встал. — О таком думать — зря мозги гонять, это я тоже давно понял. Тут судьба! А она умнее нас. Сама все сделает.

Трофим лишь пожал мощными плечами. Валера понял, что не убедил, но ему было все равно.

— Ладно, Иваныч, идем-ка лучше отдыхать. Завтра день трудный.

Силантьев грузно поднялся:

— Ты отдыхай. А у меня, брат, дел невпроворот.

…Валера, проснувшись наутро, чувствовал себя превосходно. День предстоял сложный, поэтому позавтракал капитан очень умеренно, после чего разыскал Трофима.

Тот был в самой гуще эвакуационных забот, и Подольский предупредил сразу:

— Я на пять минут, Иваныч, не больше. — И изложил свой план.

После эвакуации группа спецназовцев рассчитывала сделать вокзал своей главной базой (на это Силантьев кивнул, не возражая). Подольский хотел взять Штепу — и вдвоем обойти окрестности на предмет выявления слабых мест в обороне объекта… Силантьев сказал, что и сам знает эти слабые места, но Валерий отрицательно повел рукой, усмехнувшись про себя штатской наивности.

— Я тоже знаю, — сказал он, — через одно такое мы к вам и попали. Но я хочу укрепить их, вот в чем дело. И вот тут мне ваша помощь может понадобиться…

Техники на вокзале предостаточно, времени до часу дня тоже должно хватить. Трофим подумал ровно две секунды — и согласился:

— Ладно.

Валера кивнул:

— Мне на разведку — час, а потом я опять к тебе.

На том расстались. Силантьева подхватил вихрь забот, а Подольский окликнул Степанова:

— Денис! — и объяснил ему суть дела.

— Есть, командир, — кратко ответил Штепа.

И они вдвоем ушли.

4

Валерий рассчитал точно. Чуть меньше часа понадобилось им, чтобы обойти рубежи и убедиться, что самые непрочные участки обороны — именно там, где оба конца вокзальной территории, депо и ремзавод, упирались в склоны холма. Конечно, место это было огорожено, но столь жиденько, что… Словом, и говорить нечего.

На окраине ремзавода, пропущенные туда бдительным часовым, Валера и Денис недолго постояли, вслушиваясь. Тихо…

— Ну, и какие выводы?

— Слабовато, — припечатал Степанов, а затем неожиданно спросил: — Слышь, командир. А оно нам надо?..

— Не понял?

— Да я думаю: стоит ли овчинка выделки?

Оказалось, Денис засомневался, нужно ли вообще укреплять линию обороны. Вокзальные сегодня эвакуируются, а семерым оставшимся воинам, случись что, защищать такую территорию все равно не по силам. Так, может, и корячиться незачем? А появятся уроды, отобьемся, не впервой.

Резон в этих словах был, и Валерий не мог этого не видеть.

— Так-то оно так… — промолвил он.

Конечно, прав был Штепа, сержант Денис Степанов, — он мыслил разумно и точно. Но его правота видела только поверхность событий. А Валерий Подольский был прав по-другому. Он видел дальше и понимал больше.

Вряд ли он смог бы объяснить — и самому себе тоже, — как родилось в нем это понимание. Оно родилось из какой-то смутной недосказанности, угаданной им в словах Ракитина, из анализа ситуации на свежую с утра голову…

Валерий чувствовал, что Рой не даст так просто уйти вокзальным. Хотя вроде бы чего там: к почти миллиону зомби добавить еще сотню — тьфу, пустяк… Но тут не расчет, тут что-то иное. Вернее, расчет, но с неким дальним прицелом, пока Валерию Подольскому неизвестным. И вообще ничего, кроме ощущения собственной правоты, у него нет.

Поэтому он не стал раскрываться перед Силантьевым, а Штепе сказал. Денис знал, что командир зря говорить не будет, не тот человек.

— Раз так, — начал соображать Штепа вслух, — значит… значит, этих уродов с часу на час ждать?

— Вот именно.

— Ну, так не успеем мы ни хрена.

— Успеем. — Взгляд Валерия стал жестким. — Если все грамотно сделаем.

Зоркий глаз капитана успел заметить в одном из составов цепь цистерн — пять или шесть штук. Потом, в разговоре с Силантьевым, выяснил, что это солярка, которой осажденные успешно пользовались. И единственный способ быстро создать преграду против зомби — наполнить соляркой бочки, установить их в слабых местах обороны и в случае штурма запалить зажигательными пулями, создав огненный барьер…

— Как там, на складах, — понял Степанов.

— Точно, — подтвердил Подольский. — Другого решения нет.

Денис поскреб ногтями сильно заросший подбородок, после чего осторожно поинтересовался:

— Это… А ты что, командир, типа Лехи Меркурьева стал? Ну, чуешь опасность или, там, вообще все…

Валера помолчал.

— Не знаю, — сказал он.

Он помнил речи ученых об удивительном феномене Меркурьева, о том, как нановиты активизировали организм Алексея… о том, что подобное исключение из правил встречается раз на миллион, а может, и того реже… Не то чтобы ему стало страшновато — нет, такого, слава богу, с Валерием Подольским не бывало с первого курса военного училища… но он ощутил, что мысль заводит его в дебри, из которых ему самому не выпутаться. А вот ослабеть, поддаться душевному смятению — этого нельзя ни в коем случае.

— Не знаю, — повторил он. Улыбнулся: — А думать некогда. Пошли, сержант!

5

Валерий умел убеждать. Не так много сказал он Трофиму, но тот проникся. И начал распоряжаться. Закипела работа!

Люди в поте лица качали из цистерн топливо, заливали в бочки, грузили их на тележки, маленький транспортный трактор волок все это в депо, в ремзавод, там бочки сгружали, устанавливали… Силантьев, между прочим, выдвинул дельную мысль: уставить бочками не только узкие места, но и вокзальную площадь — так, чтобы всем возможным атакам преградить путь сплошным огненным валом. Валерий сам об этом думал, потому мог только поднять обе руки «за». Работы стало больше, но вырос и темп, все взмокли, несмотря на раннее еще утро.

Точно в десять, как обещал, вышел на связь Ракитин. Разговор состоялся недолгий.

Николай подтвердил, что все остается в силе, плюс одно дополнение:

— Я сам напросился в экспедицию. Начальство не возражает. Так что увидимся.

— Буду рад, — сказал Валера искренне.

Поговорили о деталях и отключились. Подольский окунулся в гущу. дел, а Ракитин, доложив руководству, постарался уединиться. Ему хотелось поразмыслить.

Хотя опять-таки — чего тут мыслить, когда одно ясно, а другое совершенно не ясно…

Ясно то, что тихие штатские с началом операции оживились, их таинственные эволюции усложнились — и Николай понял: у этих людей интерес к теме серьезней некуда. Но вот какой именно?! Кто стоит за всем этим?..

Вопросы без ответов! Как они тревожили майора Ракитина… Он понимал, что играть в угадайку бесполезно и глупо. Но и отделаться от вопросов уже не мог и чувствовал, что темная игра вокруг Зоны лишь начинается…

Люди на вокзале ничего этого знать не могли, да им было и некогда забивать себе голову загадками, они спешно возводили горючие баррикады — и наконец к полудню справились с поставленной задачей.

В начале первого часовые, стоявшие на дальних рельсовых путях, сообщили, что на противоположном берегу обозначилось движение. Два катера подошли к пристани, что несколько западнее, стояли в готовности, пыхтели дизелями. Минут через десять показались два буксира с небольшими баржами… Эвакуация стала очевидной реальностью.

Еще в самом начале возни с бочками и соляркой Подольский отправил двух бойцов в дозор — метров за триста-четыреста южнее вокзала. Предчувствия не обманули, черт бы их взял! В половине первого один из дозорных, вспотевший и запыхавшийся, примчался к шефу:

— Командир!..

«Началось!» — не сговариваясь, враз подумали Подольский и Силантьев.

— Идут! — выпалил гонец. — Толпа — смерть!

По-спартански — в трех словах — он описал все.

— Далеко? — спросил Валера.

— Когда увидел — где-то в километре были.

— Ну, минут десять у нас есть, — решил Подольский. — Трофим! Давай своих на берег! Женщин и детей. Мужчины — все на фронт! — Сам он бросился к рации: — Материк! Материк, Зона вызывает вас. Ответьте срочно! Материк, слышите меня?..

— Слышу, Зона, — раздался незнакомый недовольный голос. — Что там у вас? Мы через четверть часа отправляем…

— Поздно! — перебил Валерий. — Поздно будет… — и объяснил суть дела.

Незнакомый голос ахнул, засуетился:

— М-мать… Ах сволочи!.. Все, приступаем! Немедля!

— Ну, и то слава богу, — вздохнул Подольский.

— Теперь одно — продержаться!

6

Из всего того добра, что было на складе МЧС, у Валеры осталось двадцать зажигательных патронов к «калашу» — и он их берег как зеницу ока, на самый крайний случай…

И вот он, этот случай, — прет сюда.

Слепая, бездушная, безумная толпа запрограммированных на мочилово монстров! Впервые Валерию пришла в голову мысль: зомби могут вести себя сравнительно разумно в сложных ситуациях — Рой позволяет им включать какие-то довольно сложные психические механизмы. А когда надо, он отключает психику бывших людей — и они превращаются в бессмысленную биомассу, давящую все вокруг тупой силой…

Но это открытие не имело сейчас никакого значения.

Валера раздал каждому из своих по два-три зажигательных патрона:

— Сперва обычными пробиваем штук десять бочек. Бейте понизу, чтобы побольше солярки вытекло! А когда толпа выйдет на рубеж — лупим зажигательными.

— Шашлык сделаем! — хохотнул Штепа.

— Только жрать не придется, — добавил еще кто-то.

Спецназовцы рассредоточились по фронту, образованному людьми Силантьева. Все замерли в полной боевой готовности.

Топот тысяч мерно шагающих ног сливался в грозный шум, похожий на рокот океанского прибоя, когда волна жмет к берегу с неукротимой страстью сокрушить все на своем пути. Да так оно и есть — в самом деле волна, бессмысленное нечто, масса бывших человеческих существ.

Будь Валерий Подольский иным человеком, он, возможно, пережил бы сложную душевную минуту. Но он был готов к схватке — и только. Отложил ненужную сейчас СВД и взял «калаш», аккуратно пристроил рядом два зажигательных патрона с зеленым ободком вокруг пули.

Он находился сейчас на вокзальной площади, за баррикадой из бетонных блоков. Решение перекрыть огненной чертой площадь он считал верным.

Шум стал близким настолько, что острый слух Валеры стал слышать топот отдельных подошв… Пора!

Он вскинул автомат. Выстрел! Пуля звонко пробила бочку ниже центра. Светло-сизая струя солярки туго плеснула на асфальт. И тут же по фронту захлопали выстрелы, зацокали пробитые бочки. Стрельнули, услыхав это, и на флангах — в депо и на ремзаводе…

Началось!

Рой умел исправлять ошибки. На этот раз падать с обрыва никто не стал. Толпы зомби обтекли контрэскарп с флангов, а жидкие заборы им были не помеха. На ремзаводе раздалась пальба — торопливая, беспорядочная, и Валерий невольно поморщился: слух профессионала даже по характеру стрельбы различил, что дело пошло неважно.

Но не время для печали — вот они, зомби, показались здесь! Мужчины, женщины, подростки, дети… Да, и эти мелкие существа с пустыми глазами семенили рядом со взрослыми, и они составляли массив, брошенный Роем на последнюю человеческую крепость в городе.

Толпа зомби быстро росла. Валерий отомкнул магазин, втиснул туда оба зажигательных, примкнул.

— Огонь, — негромко сказал он самому себе, и первая «зажигалка» полетела в цель.

Расчет был верен: пролитая солярка вспыхнула — и почти сразу же страшно рванула пронзенная двумя пулями бочка. Факел из горловины вымахнул метров на десять вверх.

Валерий выстрелил в другую бочку, захлопали выстрелы следом: полыхнуло пламя, гулко рванули бочки там, сям — и линия огня стала такой в прямом смысле слова.

Защитники думали, что огненная стена напугает, остановит первую шеренгу зомби, они отпрянут, а следующие сомнут их, втолкнут в огонь, начнется свалка, суматоха, паника… Но ничего подобного! Первый ряд нелюдей просто-напросто… шагнул в огонь, а за ним второй, третий и еще, и еще!..

Да, эти создания выходили из пламени горящими, обугленными, делали шаг-другой, и у них подламывались ноги, их тела валились на мостовую, дергались в конвульсиях, из пламени вышагивали новые горящие фигуры, спотыкались об упавших, тоже падали… и все это молча, бесстрастно и бесчувственно — видно, Рой научился блокировать нервные центры, ответственные за болевую реакцию. Зомби молча шагали в огонь, молча горели, молча падали и молча умирали — а за ними шагали все новые и новые…

Подольскому, может, впервые в жизни стало не по себе. Он понял, что армию нелюдей можно лишь задержать, но не остановить. Крикнув: «Огонь!» — он нажал на спусковой крючок.

Зомби валили сквозь пламя такой густой массой, что кому-то из них удавалось выйти невредимыми или почти невредимыми. Этих и косили из всех стволов — с половинным успехом. Часть существ, чьи мозги вспарывались пулями, безмолвно проваливалась в небытие, часть падала, вставала, кровоточа, продолжала двигаться вперед… пока наконец чей-то меткий выстрел не пронзал череп или разрывал сердце.

Патроны быстро подходили к концу.

Валерий понял, что рубеж не удержать. Мысленно он крыл себя последним словом: и за то, что не предусмотрел всего, и за то, что теперь привязан к месту — а на флангах, поди, сейчас совсем худо.

— Капитан! — крикнул Трофим. — Патроны на исходе.

— Знаю.

Подольский отбросил пустой автомат, схватил СВД. Выстрел! Женщина-зомби кувыркнулась наземь. Выстрел! Еще один труп.

— Отходим!

Огрызаясь одиночными выстрелами, защитники стали пятиться к зданию вокзала… и тут вдруг Валерия озарила светлая мысль.

— Трофим! — вскричал он. — Трофим!..

— Ну?

— Идея!

И в три секунды объяснил Силантьеву, что следует делать. Тот лишь кивнул: — Годится. — И своим: — Айда туда! — махнул рукой в сторону путей. — А Валерию: — Капитан! Скажи там, на флангах, пусть тоже отходят!

— Есть. — Подольский бросился влево, к ремзаводу.

Он бежал, видел полыхающее пламя, слышал выстрелы, вопли, мат, а думал только об одном — успеют?!. — о катерах и баржах с того берега.

7

Когда тревожное известие достигло Николая, он тут же отрапортовал по начальству и сломя голову бросился на пристань. Баржи уже отчалили, и один катер тоже — майор отчаянным прыжком махнул на второй, с которого едва убрали трап.

— Я из штаба! — чуть ли не на лету гаркнул он оторопевшим матросам.

Командир катера, молодой лейтенант, не удивился. Много их тут, штабных крыс! Вон, еще две штатские рожи, вози их почем зря… Ладно, наше дело маленькое, а деньги даже как бы и большие: Кордон приравнен к району боевых действий, так что тут тебе и боевые, и командировочные, и всякие. А штабным надо — пусть бегают и прыгают, козлы…

— Право руля, — приказал командир рулевому.

Ракитин в горячке сперва не разглядел двух посторонних, а потом заметил: ух ты! А вот и они. Такие скромненькие, аккуратненькие, с не запоминающимися лицами. Занятно, черт возьми… А хотя — хрен с ними, вон что на том берегу творится!

На том берегу вовсю шел бой.

Пламя, дым, взрывы, адская пальба — и с кораблей увидели, как на широкой мощеной лестнице, ведущей к пристани, показалась нерасторопная толпа женщин и детей. Они казались такими слабыми, такими беспомощными в этом хаосе, что у Николая сжалось сердце. Да и у всех, видно, тоже: вода за кормой буксиров вскипела, неуклюжие посудины отчаянно устремились к берегу, рискуя врезаться в пирс. Про катера и говорить нечего — они ринулись вперед, как ужаленные. Еще немного, еще чуть-чуть!.. Пулеметчик на катере Ракитина что-то проорал своему второму номеру — тот метнулся в трюм.

«За патронами…» — успел подумать Николай, а больше ничего не успел.

На путях рвануло так, что вздрогнули небо и земля…

…Идея, осенившая Валеру, была суммой вдохновения и расчета. Он вспомнил о цистернах на путях — и понял, что в этих условиях лишь это сможет задержать; а может, и остановить зомби.

На флангах творилось примерно то же, что и на площади. В депо, где обороной руководил Штепа, защитники беспощадно расстреливали нежить, прущую сквозь пламя. Зомби горели, падали, умирали… по их телам шагали другие — и обороняющиеся вынуждены были отступать к вокзалу.

Нечто похожее застал Подольский и на левом фланге. Но теперь люди знали, что делать! Часть железнодорожников, пока другие отстреливались, бросилась к цистернам. Открыли их люки, окунули в солярку буксирные канаты… вот и готовы запальные шнуры.

— Стой пока! — велел Трофим. — Пусть бабы подальше отойдут…

Подольский бросил взгляд на реку: люди были уже на пристани, а первая баржа маневрировала, готовясь пришвартоваться. Валера испытал облегчение… да не тут-то было — Рой приготовил человечеству новый сюрприз.

Бойцы сосредоточились на путях, готовые к подрыву цистерн. По прикидкам, зомби вот-вот должны были появиться на перроне… Они и появились. Но, Господи ты Боже мой, что это были за твари!

То есть на перрон вышли и обычные зомби — множество безгласных безликих существ. Но между ними откуда-то возникли роботоподобные монстры двухметрового роста и словно сделанные из латекса: гладкая и блестящая поверхность этих жутких фигур светло-серого цвета слегка отливала еще и зеленым…

Виденное мгновенно вспыхнуло в памяти Валеры и выдало итог. Пирамиды! Волны! Исчезающие трупы!..

Рой научился порождать вторую генерацию зомби — новые биомашины, более совершенные, менее уязвимые, быть может, менее способные на разумные действия, но Рою это, должно быть, больше не нужно. Он достиг такого уровня, на котором может куда более свободно оперировать существами-щупальцами.

Несмотря на громоздкость, монстры двигались неправдоподобно быстро, хотя и без присущей человеку грации — резко, порывисто, и это выглядело еще страшнее: антропоиды с движениями насекомых. И все — молча. Вернее, беззвучно.

— Твою мать… — ошалело произнес кто-то.

Валерий схватил за плечо одного из своих:

— Патроны есть?

— Да.

— Ну-ка, дай очередью!

Боец вскинул автомат, пальнул — пули отскочили от блестящей поверхности тела, как мячики. Монстр покачнулся, взмахнул руками, ловя равновесие… и пошел дальше.

Одна надежда — на цистерны!

Тут и командовать особо не пришлось. Мужики сами умные, грамотные, смекнули, как надо. Выждали, рассчитали время, зажгли концы пропитанных соляркой канатов — и пустились наутек.

Основная группа к этому моменту находилась ближе к лестнице. А главное — первая баржа уже почти пришвартовалась! Вэвэшники на ходу прыгали с нее на пирс, готовясь грузить людей, часть солдат побежала на подмогу к обороняющимся…

— Ложись! — срывая голос, заорал им Силантьев. — Ложись, служба, счас рванет!..

Ну, тут и рвануло — аж небо обожгло.

Никто в жизни не видал такого пламени — даже Ракитин. Горело все! Казалось, что горит железо — пешеходный мост над путями, тепловозы, мостовой кран…

Катера остановились, не дойдя до пристани. Точнее, один подошел вплотную, а тот, на котором был Николай, сбавил ход почти до нуля: так, чтобы не сносило течением…

— Лейтенант! — заорал в рубку Ракитин. — Ты что, охренел? Ты что делаешь, мать твою?!

— Не могу, товарищ майор! — крикнул командир катера. — Приказ. — Он кивнул на дальний берег. — Стоп машина!

Николай разразился бессильным матом.

А защитники вокзала, придя в себя после фейерверка, увидели…

Они увидели, что серо-зеленые вышли из пламени и идут на них. Семеро.

Идут, твари! Так, словно никакого пламени и не было, словно не горело там все напропалую, не плавилось железо. Ничего им не сделалось — так, прогуляться вышли.

Валера оглянулся и побледнел. Погрузка была в самом разгаре. Еще и половина людей не перешла на судно.

Справа матюкнулся Силантьев.

— Дай! — услыхал Валера его голос, обернулся и увидел, что Трофим выхватил у одного из подоспевших солдат гранатомет РПГ-7.

— Валите! — крикнул бригадир всем. — Чего вам пропадать зря… А я их задержу.

— Мы с тобой, Иваныч, — твердо сказал Валера за всех своих.

Трофим взглянул ему в глаза.

— Ну, смотри, капитан, — выдохнул он. А своим тут же скомандовал: — Ну, мужики, не поминайте лихом. Все на пристань! Это приказ. И вы тоже, — велел он солдатам. — Еще выстрелы есть?

— Да, — сглотнул слюну гранатометчик. — Две штуки…

— Давай.

Монстры были уже метрах в десяти. Стали видны кошмарные подобия лиц, маленькие, как у динозавров, глаза, огромные рты с острыми зубами, пальцы, заостренные, подобно пикам…

Трофим встал на одно колено, вскинул трубу на плечо.

— Берегись! — крикнул он.

Бум-м!..

Огненный шквал хлестнул из ствола РПГ, ударил одного урода прямо в грудь. Огромную тварь швырнуло как куклу, со всего маха шмякнуло о бетонный столб. От удара монстр дернулся и свалился, точно в нем лопнуло что-то главное. Но странно — его не разорвало, не разметало, а лишь как будто смяло. Все же замочить их, оказывается, было можно.

— Есть! — возликовал кто-то. — Готов, сука!

Трофим, видно, был знаком с гранатометом. Он выхватил вторую гранату, зарядил и шарахнул в группу чудищ.

Но и Рой был не лыком шит. Его нейросетевой разум уже владел ситуацией. Монстры метнулись в стороны — выстрел даром улетел в бушующее пламя, взметнулся там взрывом.

— Во с-сука! — вскричал Силантьев с изумлением, вмиг перезарядил РПГ и шмальнул в ближнюю тварь почти в упор.

Та не успела рыпнуться, разорвавшийся кумулятивный смял ее, кинул наземь…

Но боеприпасов больше не было.

Один из бойцов в отчаянии хлестнул последней очередью в башку монстра, но того лишь мотнуло — и все.

Ну, теперь только рукопашная! До конца.

8

Николай с катера видел, как группа мужчин, солдат и гражданских, отступая, хлынула вниз по лестнице — и, не видя, что там происходит, догадался: спецназовцы-бээсники, в том числе и Валера, остались прикрывать отходящих. Он с ненавистью глянул на штатских: почему-то ему показалось, что это из-за них командир катера получил приказ не двигаться дальше.

А те двое, схватившись за поручни, не сводили глаз с изгиба дороги, за которым шла битва.

Женщины и дети почти погрузились на баржу — вторая оказалась ненужной. Но отряд бойцов — солдат и вокзальных — еще только бежал на пристань, а тут…

Тут из-за того самого изгиба возник монстр.

Кто-то из женщин, увидав его, истерично завизжал.

Пулеметчик на катере безо всякой команды крутанул ствол в сторону врага…

Один из штатских, резко повернувшись к стрелку, властным тоном кинул:

— Не сметь!

Солдаты на лестнице лихорадочно вскидывали автоматы, готовясь к последней безнадежной схватке, а монстр стоял и не двигался. Из-за поворота показался еще один, за ним еще и еще… всего пятеро.

И все они остановились, не делая никаких попыток двигаться дальше.

Вэвэшники, не опуская стволов, пятились к пристани — а монстры стояли как вкопанные. Точно кто-то выключил их.

— Ты видел? — Второй штатский — он был помоложе — схватил товарища за рукав. — Нет, ты видел?! Значит…

— Значит, рот закрой, — холодно сказал первый.

ГЛАВА 9

1

Москва — странный город.

Можно идти по Арбату, среди шумной, болтливой, смеющейся толпы, мимо пестрых крикливых торговцев, переполненных кафе — и ощущать себя песчинкой мегаполиса… Но стоит свернуть южнее, в сторону Москвы-реки, — и удивишься, обнаружив, что идешь почти пустыми переулками, вдоль кварталов, где за первыми дворами прячутся вторые, еще тише. Это и есть настоящая Москва, от которой так немного осталось в том Вавилоне, в который превратился город за последние лет пятнадцать… Да и в этот заповедный мир вторглась пошлая буржуазная жизнь: улицы Пречистенка, Остоженка, прежде уютные и тихие, обросли дорогими магазинами и авто, густо припаркованными и вдоль тротуаров, и на них… Но все-таки в глубине, во вторых, в третьих кварталах живет дух прошлого — даже нет, не прошлого, а чего-то неизменного, прошедшего через годы и столетия. В этом изменчивом мире есть все же что-то постоянное. И что-то возвращается на круги своя.

В здешних домах когда-то были роскошные апартаменты. Потом их хозяев погнали в разные чужедальние края, а жилплощадь разделили между новыми жильцами, набежавшими сюда с окраин и губерний… Минули годы, история мира совершила еще оборот, и комнаты, квартиры, даже целые этажи стали выкупать новые хозяева жизни, вновь обращая купленное в барские покои. Многие из покоев были для владельцев не единственными, отчего стояли пустыми, и соседи не знали толком, живет здесь кто-либо или нет…

В одном из таких подъездов почти не осталось обитаемых квартир, и безлюдье, тишина царили в просторном парадном. Но обслуживалось, содержалось оно чин по чину: раз в неделю приходила уборщица, а в каморке на первом этаже посменно дежурили несколько консьержей, все как один невидные, нешумные, немолодые… ясно, что мимо них и муха не пролетит.

И вот однажды вечером в подъезде стало оживленно, если можно так сказать о появлении нескольких человек порознь, с интервалом в семь-десять минут. Все они проходили мимо молчаливого привратника, кивали, улыбались или не улыбались ему. Когда прошел пятый, страж обернулся, посмотрел на стенные часы, многозначительно приподнял брови.

Это должно было означать: «Все? Больше никого?..»

Но предположение не оправдалось.

Через несколько минут замок входной двери вновь запищал, дверь распахнулась, в парадное быстрым шагом вошел человек средних лет. Консьерж вновь приподнял брови: никогда раньше этого субъекта не видел. Ну, случайно-то сюда никто не попадет, будет отсечен еще на подступах… Поэтому охранник не удивился, тем более не встревожился, а лишь вопросительно посмотрел на гостя. Тот закивал утвердительно: свой, мол, свой.

— Я в одиннадцатую! — громко доложил он, даже пальцем показал вверх.

Привратник тоже кивнул, сделал секундную паузу и сказал:

— Третий этаж.

Вошедший благодарно улыбнулся и пустился вверх по лестнице.

2

Он был здесь впервые. Впервые он пришел по указанному адресу, а не был привезен в мини-вэне с зашторенными окнами, сопровождаемый безмолвными людьми, от соседства с которыми ему невольно хотелось поежиться, хотя он давно отвык бояться чего бы то ни было… Всякий раз мини-вэн долго колесил по улицам, ни разу не остановленный никем, — и открывались его двери уже в каких-то закрытых помещениях, откуда гостя коридорами препровождали в комнату, где и представал он перед лицами Безымянных.

И вот, наконец, он был удостоен аудиенции в ином формате, что расценил как знак доверия. Ну, и ситуация, конечно, создалась экстраординарная…

Он ступил на площадку, сделал шаг к двери под № 11, и та бесшумно отворилась — автоматически.

Но нет, конечно. В прихожей стоял Пятый — как всегда, улыбающийся.

— С благополучным прибытием! — приветствовал он подшефного.

— Спасибо.

— Жарко пришлось? — Пятый засмеялся негромко.

— Не без этого, — согласился гость, тоже позволив себе вежливую улыбку.

Эта группа Безымянных была пока единственной в его карьере особого агента — и он не знал, будет ли так и дальше, или что-то поменяется. Не знал, стоит ли над каждым агентом подобная команда, или же его коллеги общаются с вышестоящими каким-то иным путем… Не ведал и того, сколько таких, как он, курирует его группа. Пересекаясь на заданиях, агенты друг друга о таком не спрашивали. Делали дело и расходились — чтобы когда-нибудь встретиться еще или не встретиться никогда.

Этих Безымянных было восемь. Но ни разу он не видел их в полном составе, и почти всегда они являлись ему в разных комбинациях. Всегда не менее трех и не более шести. Они были очень разные. Просто люди на первый, неопытный взгляд. Ничего необычного. Наверное, их звали как-нибудь, и, возможно, друг друга они знали по именам… Но для агента, выходившего на связь примерно раз в квартал, они были только началом ряда натуральных чисел: Второй, Третий… и так до Восьмого.

За годы агент постиг кое-какие правила комбинирования человеко-номеров, встречавших его. Так, ни разу не были вместе Четвертый и Шестой. Каждого из них, во всяких сочетаниях с другими, он встречал многократно, бывало и так, что не появлялись ни тот ни другой. Но оба разом — нет, никогда. Почему?.. Конечно, агент такого вопроса себе не задавал.

А однажды — чуть меньше года тому назад — поменялся Пятый. Прежний был самый тихий и бессловесный из всех. Худощавый, бледный, словно больной что ли… На совещаниях молчал и смотрел вниз, веки всегда полуприкрыты. Когда его спрашивали — пожимал плечами, тихо отвечал: «да», «нет», «не знаю», «согласен»… и больше ничего агент от него не слышал и рук его отродясь не видел: всегда они были под столом, и казалось, что Пятый упорно смотрит именно на них, делая ими некие колдовские пассы.

И вдруг его не стало.

Прошлым летом, прибыв по вызову, агент увидел среди прежних лиц незнакомца. Тот был молод, улыбчив, симпатичен. Волосы темные, длинные, слегка волнистые… Похож на итальянского художника эпохи Ренессанса. Третий, сидевший рядом с новичком, представил его агенту:

— Познакомьтесь. Теперь это наш Пятый. Прошу любить и жаловать.

— Ну, любить не обязательно. — Молодой засмеялся. — А вот жаловать придется. Даже если не очень хочется…

Так и познакомились.

Дальше все пошло своим чередом. Надо сказать, что нумерация и иерархия в этой коллегии никак не соотносились. Незаметно было, чтобы, скажем, Второй стоял выше Четвертого, а Третий — Седьмого… Одно только исключение было из этого правила.

Первый.

Для агента он был не только безымянный, но и невидимый. Persona incognita. О нем приходилось разве что слышать: «Доложим Первому», «Как Первый решит»… Словом, этот незримый Первый стоял над ними и незримо руководил всей группой. Кто он таков, каков объем его власти, кто находится над ним?.. — и эти вопросы агент никогда себе не задавал. Один лишь вопрос иногда возникал сам собой и как бы поддразнивал его: а может, никакого Первого вовсе и нет?..

3

Пятый проводил гостя полутемным коридором в наглухо зашторенную комнату, где неярко светил настенный плафон.

— Здравствуйте, — прозвучал радушный голос. — Присаживайтесь.

Так было заведено, что докладчик располагался перед коллегией, как свидетель перед присяжными. Агент кашлянул, присел и лишь после этого поднял взгляд на присутствующих.

Сегодня их было пятеро. Второй, Третий, Пятый, Шестой и Восьмой. Четверо улыбались, покровительственно, но дружески, а один — Шестой — скорчил гримасу, видимо должную также означать улыбку, но получилось так, будто он сунул в рот ломтик лимона.

Этот Шестой был единственный, кто вызывал у агента безотчетную неприязнь. После бывшего Пятого самый замкнутый тип, но тот был просто тихий и болезненный, а этот зануда и с внешностью зануды-бюрократа: жидкие, гладко прилизанные волосы, лицо постное, с маленьким, скорбно сжатым ртом, тусклыми глазами…

— Как ваше самочувствие? — внезапно спросил Второй.

Агент давно привык к странным вопросам на этих аудиенциях. Иной раз они вообще напоминали ему консилиум психоаналитиков. Агент подозревал, что с ним проводят что-то вроде психологического тестирования, и относился к этому спокойно.

— Спасибо, все в норме, — ответил он.

— Э-э… — Второй пожевал губами. — Вы непосредственно принимали участие в боестолкновении?

У Второго лицо до странности не соответствовало фигуре: сам щуплый, а голова массивная, с большим выпуклым лбом — голова мыслителя. Агент иногда ловил себя на том, что такое несоответствие слегка раздражает его, хочется пересадить эту голову на более крупное тело. Ну, вот хотя бы как у Третьего…

Третий больше всех возбуждал любопытство агента. Рослый, мощный — одежда всегда туго обтягивала широкие плечи, — он был немногословен и доброжелателен, никогда не спорил, не повышал голоса, не настаивал на своем… но говорил веско, и нечто неуловимое подсказывало, что он-то, возможно, и есть главный в этой компании.

И, отвечая, агент смотрел на него, а не на Второго.

— Практически да. Нам с коллегой удалось подойти на катере почти к берегу… — и далее изложил события строго по порядку, максимально объективно — только то, что видел сам.

В конце рассказа он мысленно усмехнулся, вспомнив своего молодого, не столь опытного, как он сам, коллегу, — тот едва не сболтнул лишнего при посторонних. Пришлось резко осадить салагу.

Его слушали очень внимательно. Когда закончил, переглянулись. Слово взял Восьмой.

— Да, — сказал он. — Мы вновь убеждаемся, что в вас не ошиблись. Вы все описали так, точно мы видели это своими глазами… — Восьмой умел говорить долго, разумно, ровным голосом — сам весь ровный, невозмутимый, похожий на солидного банковского клерка. Но умел и вовремя остановиться. Вот и сейчас повел речь конкретно, без пустословия: —…своими глазами. Это очень хорошо. Но нам хотелось бы услышать ваши выводы. Как вы расцениваете столь странное поведение этих… э-э… существ?

Докладчик немного помедлил.

— Я, — осторожно начал он, — привык оперировать фактами, а не мнениями…

— Это мы в вас и ценим, — перебил Восьмой. — Но в данном случае нам важен ваш анализ ситуации. А верен он или ошибочен — это уже другое дело.

Агент опять-таки взглянул на Третьего — и по его лицу понял, что никаких подтекстов и уловок в словах Восьмого нет. Тогда он сказал то, что думал:

— Все выглядело так, словно они остановились по приказу свыше.

— Та-ак, — поощрительно подхватил Пятый. — И что же отсюда следует?

— Вы хотите сказать…

— Нет! — Пятый властно вскинул руку, и его обычная улыбка исчезла. — Я хочу услышать. От вас!

Агент позволил себе хмыкнуть:

— Ну, если так… можно предположить, что Рой подал сигнал к контакту. Возможно, он хочет вступить в переговоры. С нами, с людьми, то есть… — он слегка помедлил, — то есть с теми, кто представляет власть — реальную власть на земле… — И после секундной паузы добавил: — Этим же объясняется, почему до сих пор зараза не распространилась за пределы Зоны по воздуху и водным путем. Опять же различные насекомые, птицы, рыбы, микроорганизмы…

— Ясно! — Привычная улыбка осветила лицо Пятого. — Спасибо, мы вас поняли.

После этого заговорили о второстепенном, о деталях… и через полчаса оперативная встреча закончилась. Агент попрощался и ушел.

Пятеро, оставшись в своем кругу, повели себя куда свободнее. Третий встал, расправил плечи, прошелся по комнате.

— Ну что, — заговорил он на ходу, — полагаю, долгих дискуссий разводить нэ трэба?.. — Последние два слова он произнес с утрированным украинским выговором.

— Да, — тут же откликнулся Пятый. — Все ясно.

— Это вам все ясно, — скучным голосом проскрипел Шестой. — А мне вот ясно только то, что вы никак не хотите соблюдать правила. Что это за «я»? Вы же прекрасно знаете, что в разговоре с агентами никаких «я» быть не должно. Только «мы»!..

— Ну, — примирительно вмешался Восьмой, — не будем педантами. Торопиться, конечно, не следует, но… Но ведь именно это и предполагалось. Все по прогнозу, так сказать.

Шестой так же скучно проскрипел:

— Прогнозы прогнозами, а спрос с нас будет…

Второй усмехнулся:

— Знаете, господа хорошие, давайте будем бояться не всего сразу, а по очереди. Неопределенного решения от нас не потерпят. Следовательно… — он глянул на циферблат, — определяться нужно сейчас. В буквальном смысле. Через час — доклад. Кто сегодня на ковер?

— Я, — сказал Восьмой.

4

Здание представляло собой вытянутую трехэтажную постройку из серого камня, возведенную в первой трети двадцатого века, и внешне напоминало казарму. Совершенно непримечательное снаружи, внутри оно являло собой полную противоположность. Помещения, великолепно отделанные в «евростиле», были оборудованы автоматическими жалюзи на окнах, кондиционерами с аэроионизаторами и кодовыми замками на дверях кабинетов. Повсюду паркет, позолота, дорогостоящие люстры и настенные светильники, выполненные под старину…

Помимо всего прочего, здание было прямо-таки напичкано самыми совершенными системами охраны, наружного и внутреннего наблюдения. Снаружи никто бы и не подумал обо всей этой скрытой роскоши и модерновых наворотах. И уж совсем не догадывались непосвященные, что вниз, под землю, уходят еще три этажа, а скромная табличка у парадного входа «Общество защиты памятников и достояний национальной культуры» является лишь официальным прикрытием. На самом деле расположенный на окраине Лондона дом, ровесник королевы Елизаветы II, принадлежал одной из самых секретных и могущественных спецслужб мира.

В последний час перед рассветом в этот чертог пожаловал гость, столь же невзрачный с виду, как и само здание. И хотя человек этот появлялся здесь редко, бдительная охрана на входе пропустила его без проволочек. И немудрено, ведь приказ оказывать незнакомцу любую помощь исходил от самого шефа этой конторы, а шеф как-никак имел титул лорда и звание адмирала.

Прибывшего незамедлительно провели во внутренний холл, где его встретил референт в штатском, любезно предложивший следовать за ним. Он повел прибывшего длинными коридорами, многочисленными переходами и лестницами, по каким-то только ему известным причинам не воспользовавшись лифтом. Впрочем, гостю путь был знаком.

Спустившись на самый нижний этаж, они очутились перед бронированными створками внушительной двери. Помощник нажал на кнопку сигнального устройства, дождался, когда щелкнет внутренний замок и одна из створок отползет в сторону, после чего жестом пригласил гостя. Они попали в бетонный бункер. Все здесь — от стен до специальной аппаратуры — было предназначено для того, чтобы исключить малейшую возможность подслушать или подсмотреть тщательно скрываемые от чужих ушей и глаз тайны.

Помощник остался в приемной, а молчаливый гость вошел в святая святых конторы — кабинет шефа.

— Приветствую вас, брат. — Моложавый мужчина поднялся с кресла, протягивая руку гостю и улыбаясь.

Это был высокий светловолосый европеец, на вид лет сорок с небольшим, в безупречном костюме, белоснежной сорочке и при галстуке.

Гость являл собой полную ему противоположность. Невысокий, смуглый, с волнистой щеткой темных густых волос над печальными карими глазами и с аккуратной бородкой — весь его облик выдавал в нем чистокровного семита.

Мужчины явно были хорошо знакомы друг с другом, более того — находились в дружеских отношениях.

— Яков, — обратился к своему визави хозяин, — вас не было почти полгода. Вы прибываете лично, когда нельзя доверить послание никаким средствам связи, ведь так?

— Верно, — расплылся в улыбке гость, продемонстрировав белоснежные зубы.

— Так что на этот раз?

— Информация настолько конфиденциальная, что Организация не решилась доверить ее передачу никому, кроме меня. Поэтому я прибыл лично.

— По крайне мере, — довольно ухмыльнулся шеф, — своим присутствием вы лишний раз убедитесь в моем неизменном расположении к вам.

Темноволосый рассмеялся:

— Это точно, Патрик! Мы видимся дважды в год и раз сто за тот же срок разговариваем по телефону и скайпу. Для друзей это неплохо. Я хочу сказать — для людей нашего ранга, вечно занятых большими проблемами.

Европеец утвердительно кивнул в ответ и откинулся на спинку кресла:

— Я весь внимание, Яков.

— Вы ведь в курсе произошедшего в России, на Урале?

— Само собой, — прозвучал ответ, — двое наших людей уже с месяц там — под прикрытием международной группы ученых.

— Это хорошо, — бесстрастно отметил Яков, — но мало. Открою перед вами все карты, мой друг. В зоне Икс находится мой личный агент. Он работает на российскую госбезопасность… и на меня. Сейчас он находится непосредственно в точке контакта. Но тут возникли некоторые нюансы. Речь идет о наших восточных братьях.

— Свет всегда идет с Востока! — негромко рассмеялся светловолосый Патрик.

— Да, — согласился гость, — наверное, так и есть. Но восточные коллеги, как нам кажется, заигрались. Сейчас в мире сложилась очень непростая ситуация: как вы знаете, веками братья работали на упрочение своей власти и могущества. Брали под контроль все по порядку — финансы, торговлю, индустрию и аграрный сектор. Добычу ископаемых и транспортировку. Постепенно прибрали к рукам политику и массмедиа, развлечения и досуг. Наконец, людские умы! Все в нашей власти! И теперь так по всему миру… Но мы не учли одного — что, кропотливо работая на дестабилизацию, расшатывая и разрушая, а потом подминая под себя, в конце концов пустим систему вразнос.

— Политическую систему? Государства? — уточнил собеседник.

— Нет, Патрик, — покачал головой гость, — глобальную систему — биосферу, планету Земля. Мы больше не контролируем не то что природу или общество, мы даже не в состоянии отныне предсказывать поведение и той и другого. И должны честно себе в этом признаться.

Хозяин кабинета помрачнел, закусив губу. Подумал и сказал:

— Это, конечно, не радует. Но что конкретно вы хотите этим сказать?

— Наши Братья с Востока, кажется, раньше нас поняли, что это начало конца. И они решили, что выход не в сломе всей экономической мировой системы, не в реорганизации общества и растворении государств в корпорациях, как к этому подводим мир мы. Нет, они начали поиск в другом направлении — в пресловутой технико-технологической парадигме. В разработке новейших технологий — нанотехнологий. Но не в машинном интеллекте, не в роботах и киборгах, а в биотехнологиях. В создании новой формы разумной жизни. Так они создали Рой.

Собеседник изумленно воззрился на него.

— То есть, — начал он, — вы хотите сказать, что эти нановиты с самого начала планировались как живые организмы, а не наноботы?

— Разумеется, — спокойно кивнул Яков. — Но произошла осечка. Что-то там пошло не так. Бум! — и разразилась катастрофа. Но не будь ее — мы бы не скоро узнали об их хитроумных планах. Они ведь испокон веков хотят и пытаются обставить нас, своих западных братьев.

На какое-то время возникла гнетущая пауза. Патрик обдумывал услышанное. Гость ему не мешал, наблюдая за ним из-под прикрытых век. Затем шеф разведки, видимо придя к какому-то выводу, подал голос:

— О'кей. Все это так. Но вас ведь привело ко мне не это. Так что?..

— В общем-то ничего экстраординарного, если не считать грандиозной шумихи, которая возникнет после нашей акции. Братья просили передать вам фото. — С этими словами он достал из внутреннего кармана куртки бумажник, вынул из него небольшой квадрат фотобумаги и положил перед хозяином кабинета, холодно добавив: — Этого человека необходимо ликвидировать в кратчайшие сроки.

Патрик взглянул на снимок и застыл от изумления:

— Господи! — пробормотал он. — Это же… он настолько крупная фигура в мировой политике… И братья решили его убрать? Но какой во всем этом смысл?

— Смерть этого человека послужит нашему общему делу. — Гость с задумчивым видом погладил бородку. — Поймите, это не просто ординарное устранение, иначе бы меня к вам не присылали. Ликвидировав его, мы еще ближе подойдем к нашей общей цели. Я бы сказал, что этот человек — своего рода священная жертва, агнец для заклания. Это почти мученическая смерть за правое дело. И потом, он ведь сам брат — причем один из высших на Востоке. — Он выдержал паузу и продолжил: — Порою, Патрик, обычным людям, даже таким опытным, как мы с вами, неведомы высший расчет и высокие мотивы Старших Братьев. Ибо их глаза видят незримое, а их уши внимают голосу Безмолвия. Вы ведь тоже один из Посвященных, хоть пока и не самой высокой степени. Но ранги в нашем Обществе заслуживаются терпением, преданностью и кропотливой работой на общее благо.

— Я понял, все сделаем как надо, — сказал хозяин кабинета и слегка нахмурился при этом, что, конечно же, не ускользнуло от проницательного, хотя и внешне бесстрастного взгляда его собеседника.

— Сколько времени потребуется на подготовку и осуществление операции? — спросил его тот, кого звали Яковом.

— Месяц, максимум — полтора, — ответил Патрик.

— Не годится, — твердо заявил Яков. — У вас на все про все две недели — это максимум!

Патрик поджал губы, помолчал, потом кивнул:

— Будет сделано.

— Вот и отлично! — Впервые за все время беседы гость расслабленно откинулся на спинку своего кресла. — Как обычно, расходы не ограничены, хотя не следует впадать в излишнюю расточительность. Впрочем, не мне вас учить. До сих пор вы отлично справлялись с любыми ответственными поручениями Общества. Я уверен, что и на сей раз все пройдет гладко. Мы доверяем вам, брат мой, ведь вы профи высочайшего класса! Старина Бонд должен снять шляпу перед вами. Честное слово!

Оба рассмеялись, частично разрядив ставшую напряженной атмосферу.

5

Вечером того же дня, перелетев на авиалайнере через Ла-Манш, смуглолицый Яков отчитывался перед тремя господами в просторном зале старинного особняка, расположенного у горного озера в самом центре Западной Европы.

— Наш младший брат еще не до конца окреп духом, — благодушно улыбался он своим боссам, — но он не подведет. Мы сделали верную ставку еще тогда, пятнадцать лет тому назад, выбрав его.

— Ты уверен, что это так? — переспросил его самый старший по возрасту и положению.

— Я не просто уверен, а наперед знаю, что будет так. Ведь я лично наблюдал все это время за его ростом. Контролировать его в проведении этой операции все равно что учить опытного рыбака ловить рыбу. Можно только навредить. Он справится. Можете не сомневаться. Впрочем, — добавил он, немного замявшись, — с самого начала нужно помнить о непредсказуемости хода событий в этой стране. Кажется, там это норма. Бардак, одним словом!

Наставники Якова молча переглянулись, затем старший из них веско сказал:

— В России так было всегда, еще со времен Кия, Щека и Хорива. Но если бы не существовало на земле этой страны и этого народа, мир уже давно провалился бы в преисподнюю!

«Кто знает, может, так было бы лучше для всех», — подумал Яков, внешне оставаясь невозмутимым.

Одно он знал точно — в скором времени ему придется поехать в эту страну, и отнюдь не с визитом вежливости. А вот вернется он оттуда, из России… что ж, возможно, и с любовью, хех?!..

За окном, окрашивая горы в алый цвет, догорал длинный июньский день.

ГЛАВА 10

1

Проводник вышел на балкон, и почти сразу же его сверхчуткий слух уловил отдаленный шум — то были выстрелы из автоматического оружия. Стреляли непрерывно — причем, как он понял, сразу из множества стволов. А потом что-то ухнуло — раз, другой, третий…

Твою мать! Неужто?..

Эта канонада… Откуда-то со стороны вокзала. Не иначе, спецназовцы Подольского с зомби сцепились. Только слишком уж интенсивный бой там идет — несколько бойцов не могли поднять такой шум. Значит, кто-то еще там — из людей.

Надо рвать туда! Возможно, им требуется помощь…

Алексей крикнул Рыжику и сталкерам, чтоб скоро не ждали, и сиганул с балкона вниз. Те уже ничему не удивлялись — успели насмотреться на причуды Проводника. Внешность вроде человеческая, а ведет себя как… ну, как супергерой из комиксов.

Не бывает такого — но вот он, пример, прямо перед глазами. Неужто своим зенкам не верить?..

А Проводник на всех парах мчался в сторону вокзала, откуда по мере приближения все громче доносились звуки нешуточного сражения.

«Только бы успеть!» — билась в его сознании мысль.

Но подоспел он лишь к финалу. Увидел последние минуты рукопашной схватки десятка вооруженных людей с пятеркой непонятных существ. Видел, как те легко, играючи расправились с превосходящими их по численности и отнюдь не пальцем деланными бойцами. Но удержался, ничем не выдал своего присутствия. Слишком поздно было вступать в бой.

Когда монстры убрались восвояси, Меркурьев вышел из укрытия и приблизился к месту бойни. Повсюду окровавленные тела с глубокими колотыми ранами. Проводник наклонился к одному, к другому — пощупал пульс. Затем перешел к остальным. Люди были еще живы, сердца их бились еле слышно, но бились. Это значило только одно — вскоре они превратятся и пополнят армию Роя. Этого Алексей допустить не мог. Он скривился от отвращения, приготовившись сделать то, на что не каждый решился бы — даже в этой мерзкой ситуации.

Спустя десять минут все псевдопокойники корчились в огне пылавшего неподалеку вагона. Лишь одно тело осталось лежать неподалеку. Проводник подошел к нему, наклонился, всматриваясь. Черты лица Подольского были заострены. Просто вылитый мертвец. Но сердце билось, пульс прощупывался. И Алексей решил рискнуть — провести эксперимент, какой не проводил ни один ученый медик — за всю историю медицины.

Он легко взвалил бесчувственное тело на плечи и побежал на базу. Не в Башню, а к себе, в бункер. Туда, где имелось необходимое оборудование.

2

Не зря Проводник нес товарища на своем горбу. Еще когда только начинал обустраиваться там, в санатории «Белая роща», он натаскал в бункер кучу всяких нужных и не очень вещей. Подумал так: все это когда-нибудь да сгодится в хозяйстве. А если не сгодится — не беда, запас карман не тянет. Тем более — бункер…

Был у него там и свой медкабинет — целый отсек он выделил под разную медицинскую аппаратуру, которую надыбал в близлежащих соответствующих учреждениях. И даже притаранил как-то самый настоящий аппарат для переливания крови. Вон он-то теперь и нужен был доморощенному медику.

Меркурьев, когда добрался до своей секретной базы, даже не запыхался. Спустился в бункер, занес бездвижное тело в медотсек, положил на каталку. Подкатил каталку к аппаратуре. Подключил аппарат к генератору. Закатал рукава у «пациента», тщательно протер спиртовым тампоном места на сгибе локтей. То же самое проделал и со своими руками.

Подкатил еще одну каталку — для себя. Продезинфицировал иглы с трубками: две шли от аппарата гемотрансфузии — одну воткнул в локтевую вену Подольскому, а другую себе. Закрепил их липкой лентой. Еще одну гибкую трубку с иглами на обоих концах подсоединил к свободным рукам — своей и Подольского.

А потом прилег, устроился поудобнее и, дотянувшись до аппарата, включил его. Зараженная «дикими» нановитами кровь Валерия поступала в аппарат, из него к Меркурьеву, а от того возвращалась уже очищенной, начиненной «укрощенными» нановитами.

Конечно, Алексей рисковал: поначалу нужно было установить и проверить на совместимость группу крови и резус-фактор у обоих. Но такой возможности, увы, не было. К тому же следовало спешить. В любом случае реципиента ждала либо смерть, либо нечто худшее. А вот донору ничего не грозило — его крови, наполненной нановитами, ничто не могло повредить. Поэтому он был совершенно спокоен — по крайне мере, за себя. Лежал с открытыми глазами и думал на отвлеченные темы.

Однако вскоре он впал в какое-то забытье. Сколько прошло времени, Проводник не знал, просто внезапно очнулся. Аппарат запиликал. Процесс был завершен.

Он сел на каталке. Аккуратно вытащил иглы, отсоединил трубку от аппарата. То же проделал и с Валерой, по-прежнему пребывающим в бессознательном состоянии.

Потом принялся ждать.

Примерно через час реципиент пошевелился и несколько раз сморгнул. Меркурьев подошел ближе, наклонился над товарищем. С улыбкой спросил:

— Ну, как ты? Живой что ль?..

Подольский в знак согласия опустил веки, затем уперся взглядом в своего спасителя — в глазах спецназовца читалась тревога.

— Что ты сделал? — прошептал он.

— Прямое переливание крови, — хмыкнул тот. — Проще простого…

Подольский помолчал.

— Я видел Рой, — сказал он слабым голосом. — Он разговаривал со мной… А потом ты прогнал его.

— Правильно, правильно, — закивал Проводник, выдержал паузу и вкрадчиво поинтересовался: — Что-нибудь изменилось?

— Да, — еле заметно кивнул капитан, — я могу читать мысли. Твои сейчас читаю.

— Правда? — удивленно воскликнул тот. — Так ты теперь мутант, приятель!

Валере даже показалось, что Меркурьев обрадовался этому факту. Хотя какая радость быть мутантом… А впрочем, возможно, он слишком все драматизирует.

— Ты отдыхай, кореш, — Меркурьев разогнулся, потягиваясь, — потом побазарим — за жизнь… Поделимся впечатлениями.

Он усмехнулся, шутливо отсалютовал товарищу и вышел из комнаты.

3

Когда Проводник вернулся в бункер, капитан уже вовсю разгуливал по помещениям, с любопытством осматривая владения друга. Как видно, чувствовал он себя значительно лучше. Оклемался бродяга!..

— Ну, айда, что ль, почаевничаем, — позвал его хозяин в комнату, служившую ему и столовой, и кухней.

Вскипятил чайник, разлил кипяток по чашкам с пакетиками затаренного чая. Мимоходом заметил:

— Вода чистая, из санаторных запасов. Впрочем, тебе теперь по барабану — ты ж мутант, как и я.

При этих словах гость скривился, как от зубной боли. Проводник, конечно же, заметил это, но промолчал, лишь слегка приподнял брови.

— Да говори, чего уж! — буркнул Валера. — Я ж все равно тебя как на ладони вижу… Вот ты подумал: а хрен ли Валерьяныч кипишует, круто же — иметь подобные сверхспособности!..

Меркурьев развел руками — само собой, брателла…

— Нет, — продолжил Подольский, — для меня — нет. Совсем не круто. Не хочу быть никаким сраным мутантом, сверхчеловеком или еще какой-нибудь тварью Роя!

Проводник подумал, что они-то как раз никаким боком к Рою не относятся. На что Валера кивнул:

— Пусть и так. Только вот… человеком был, таким же — простым смертным человеческим существом — и хочу помереть. А тут телепатия, мать ее ети! Хреновы нановиты в крови — хоть и порабощенные тобой. Или как правильно сказать: укрощенные, покоренные?..

Алексей хмыкнул. Специально для нового уникума вызвал в сознании образ расстреливающих его врагов, затем последующее воскресение, ощущение сверхчеловеческой мощи, умения расправляться с любым противником, защищать людей от зомби, от Роя…

— Разве это так уж плохо? — тихо спросил он.

Подольский задумался, помолчал какое-то время, потом тряхнул головой:

— Наверное, неплохо — для остальных. Но не для меня, — и через мгновение добавил, хлопнув себя по коленям: — Да ладно, чего уж там целкой прикидываться. Хотел в Зоне остаться — получай свое. Мои орлы, как я понял из твоих мыслей, уже к праотцам отправились. Штепу жалко — надежный был товарищ. И крутой — в бою.

Проводник молча кивнул — это точно! Потом сказал:

— В отличие от тебя, я в чужую голову влезать не умею. Ты уж просвети меня — как на вокзале оказался. И кто такие эти люди, что с тобой были?

Подольский не спеша, прихлебывая чай, во всех подробностях рассказал свою историю: от того места, как они обосновались в Башне, и до последних событий. Напоследок сказал:

— Силантьев — хороший был мужик. Царствие ему небесное!..

Помолчали.

— Да-а… — протянул Алексей, — интересный расклад получается. Как же я целое селение людей проворонил? Видно, и впрямь — и на старуху проруха… Но погоди, ты говоришь, эти зеленые чудовища прям как универсальные солдаты — и пуля их не берет, и штык тем более.

— Только прямое попадание из базуки, — кивнул собеседник. — Да и то — не разрывает, а скорее плющит. В блины размазывает.

— Ага, ага, — задумчиво покивал Проводник и вспомнил о загадочном зрелище возле Бастиона: облепленные серо-зелеными фигурами пирамиды Роя.

— Ты тоже видел? — вскинулся Подольский. — Так это они и были — явно после трансмутации, или как правильно сказать — трансформации?..

Проводник никак не мог привыкнуть, что товарищ легко читает его мысли. «Может, вообще больше не говорить вслух, просто думать, общаться мысленно?» — мелькнула у него идея.

— Можно, — согласился Валера. — Только мне по-любому придется трепать языком — ты ж не телепат.

— Бог миловал. Ладно, буду говорить вслух — для меня так привычнее. В общем, ты, скорее всего, прав. Рой что-то сделал с материей — похимичил малость и превратил часть своих солдат в супербойцов, покрытых, по всей вероятности, какой-то непробиваемой хренью. Но нельзя сказать, что они совсем уж неуязвимы. Сильный удар, большое давление, взрыв, по-видимому, повреждают внутренности и убивают их. Нужно будет испробовать кислоту еще. А вот огонь им, по твоим словам, нипочем. Короче, теперь все осложнилось. И, видимо, это только начало. — Подольский прислушался к своим внутренним ощущениям, потом сказал: — Так ты думаешь, что Рой создаст еще что-нибудь гадкое?

— Не думаю — уверен!

— А, ну так кое-что мы уже приметили. — Валера вызвал в памяти плантацию растений-мутантов возле школы. — Какие-то гигантские хвощи с плодами на концах побегов. Может, тоже какое-то оружие? Или, как в «Дне триффидов», ходячие растения-убийцы…

Проводник с нескрываемым интересом уставился на него:

— Можешь показать это место?

— Легко, — кивнул тот.

— Ну так чё — пошли? Или покемаришь еще малость?..

— Нет. — Валера выпрямился, расправил плечи. — Я в норме. Готов к труду и обороне!

— Ага, — ухмыльнулся Меркурьев, — вполне возможно, что и обороняться придется. Давай экипировку тебе подберем, а то от твоей снаряги одни лохмотья остались. А от ствола — одни щепки…

4

Друзья направили стопы к вокзалу. Решили сначала поглядеть там, что к чему. Может, осталось что-нибудь интересное — не тронутое огнем. А уж потом — к той необычной плантации.

По дороге капитан поведал другу о разговоре с Ракитиным и подозрениях того насчет Монстра. Алексей был изумлен не меньше, чем сам спецназовец этим утром.

— Если так, — задумчиво пробормотал он, — то Миша каким-то образом переродился. То есть Коля прав: он, видимо, не стал бойцом Роя, а превратился в какое-то чудовище. Не человек, не зомби и даже не мутант, как мы с тобой…

Валера пожал плечами: ничего не ясно, пока сам не увидишь.

Территория вокзала выглядела стремно: гарь, пепел, вонь — все, чем встречают любопытных зевак пожарище. Товарняк, как и два стоявших на соседних путях пассажирских состава, превратились в головешки. Вместе со шпалами…

Выгорело и большинство построек. А вот цеха тепловозоремонтного завода огонь все же пощадил. Там, кстати, были устроены склады с оружием и боеприпасами. Это была большая удача: от тех стволов, которыми были вооружены обороняющиеся и их противники, почти ничего не осталось — бесполезные кучки покореженного металла и обгорелого дерева. А тут — смазанные и очищенные волыны: десяток пистолетов-пулеметов «Кедр», коими успели снабдить транспортный отдел милиции, заменив ими морально устаревшие «аксушки». Еще там лежали аккуратными рядками пистолеты П-96М. Проводник насчитал дюжину стволов и в два раза больше запасных магазинов к ним. Причем кто-то предусмотрительно набил их патронами. А еще патроны-девятки нашлись отдельно — россыпью в цинке.

П-96М, конечно, не фонтан, тому же «Макарову» уступает. Но уж, как говорится, что бог послал. Как в том старом советском мультфильме: используй то, что под рукою, и не ищи себе другое…

А вот с рацией не повезло — мощная полевая радиостанция была вдребезги раскурочена чьей-то шальной очередью. Теперь связи с Большой землей не было. Если не считать телефона спутниковой связи агента Романа. Но пойдут ли навстречу желаниям Проводника люди из спецслужб? Вряд ли захотят светиться перед майором Ракитиным и его начальством… Ладно, что-нибудь придумаем!

— Ну что, познакомлю тебя с господами сталкерами, — подмигнул приятелю Проводник, — а плантация подождет — ничего с ней не случится.

И они, порядком навьюченные, направились в сторону Башни. Пока шли, не разговаривали: пустая болтовня на маршруте — дело опасное. Меркурьев всю дорогу размышлял по поводу новых мутантов, а Подольский скупо комментировал эти, читаемые им, мысли. Сказать что-либо определенное было трудно. Одно ясно — противник очень серьезный. Неизвестно, смогут ли даже они, мутанты, справиться с этими чудовищами…

Сталкеры встретили их приветливо. А когда увидели стволы, так вообще расцеловать были готовы.

Они уже поняли, что здесь без оружия никак. С ним хоть есть шанс пободаться за свою жизнь.

Проводник познакомил парней с Подольским. Тот вкратце рассказал о схватке на вокзале. Умолчал только о том, как сам выжил и в кого превратился. Сталкеры уважительно покивали и призадумались. А узнав, что тот в прошлом капитан спецназа ГРУ, зауважали его еще больше.

— Валера останется с вами, мужики, — решил Проводник, — будет координировать ваши действия здесь. Рыжик, ты тоже поступаешь в его распоряжение. — Он сделал паузу, потом продолжил — спокойно, но твердо: — Я знаю, вы все хотите слинять отсюда. Оно и понятно: хабар взяли — и какой хабар! Чего теперь сидеть на пороховой бочке… Но! Все-таки вам придется еще побыть тут какое-то время. Вы будете нужны мне. У нас ведь был уговор: баш на баш — я вас провел, помог с добычей, теперь за вами должок. Поэтому никто, повторяю: никто и шагу не ступит без приказа капитана Подольского или моего. Даже носа не кажите из Башни!

Если и были недовольные, то никто не высказал этого вслух. Кроме одного. Тот самый сталкер, с грубой физией бывалого вояки (задира и хамло — еще тогда, при первом знакомстве, определил его Проводник), скривился и выплюнул:

— Чё-то ты раскомандовался, фраерок!

Алексей скосил на него взгляд — так, бунт на корабле нужно гасить сразу же и жестко. Придется проучить земляка… Он осклабился:

— У тебя какие-то проблемы?..

Миг — и тот уже был на ногах. Движения мягкие, кошачьи. Ага, ясненько — ты у нас мастер-рукопашник, значица?..

— Проблемы у тебя щас будут, — прогудел грубиян, — это я тебе обещаю, мудила! — Последнее слово он произнес с презрительной интонацией, типа — ты пыль у меня под ногами.

— Пойдем на воздух, — бросил Меркурьев и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

На первом этаже, в помещении бывшего магазина, было просторно — отличное место для единоборств. Сталкеры разошлись, встали вдоль стен, чтобы не мешать. Посматривали молча, но с любопытством. Один Роман хмурился — он-то отлично знал, на что способен Проводник. Подольский же лишь улыбался.

Тем временем поединщики сошлись. Не дав врагу опомниться, «задира» сделал выпад — увы, в пустоту. Затем попытался подбить ногу противника и без промедления нанес прямой удар — причем кулаками обеих рук. Проводник легко ушел и от этих ударов, которые, попади они в цель, разом бы вырубили даже опытного бойца.

Видно было — драчливого сталкера это уело. Он оскалился, сделал обманный финт рукой и тут же ударил ногой. Проводнику надоело уворачиваться и он поставил жесткий блок. Нога словно врезалась в стену. Сталкеру было больно, но он сдержался, не издал ни звука. Вместо этого снова атаковал, но опять удары ушли в пустоту, куда спустя мгновение полетел и он сам — точно краном зацепило его и швырнуло вперед. Он сумел сгруппироваться, умело упал, перекатился и провел подсечку из положения лежа. Все напрасно — ощущение было такое, будто он обхватил ногами мраморную колонну.

Меркурьев стремительно шагнул к нему, змеей мелькнула рука. Он схватил противника за горло и рывком поднял его — тот повис высоко в воздухе, лихорадочно пытаясь разжать мертвую хватку Проводника. Тщетно! Он захрипел, лицо его побагровело. Еще мгновение — и он отрубится. Но Меркурьев отпустил его, вернее, отшвырнул, как тряпичную куклу.

Сталкеры, с азартом следившие за поединком, не верили своим глазам. Мало того, что их товарищ слыл костоломом охренительным, так он и сложением больше походил на буйвола — весу в нем было килограммов сто, и все это сплошные бугры мышц. А этот, пусть и спортивного вида мужичок уделал его, как салагу. Кто-то уважительно присвистнул. Ну, блин, и монстр этот Проводник! Настоящий зверюга…

Проводник же, как ни в чем не бывало, кивнул в сторону поверженного:

— Помогите ему, — и добавил: — ну все, я потопал — времени мало… — Уже на пороге поманил Романа: — На пару слов.

Когда вышли, он сказал агенту:

— Как только остальные группы направят в Зону, свяжись с ними и давай всех сюда. Пока база будет здесь, в Башне. А там посмотрим…

5

Новое пополнение сталкеров нагрянуло на следующий день. Связались по рации с Башней. Проводник взял двух людей из команды Романа и пошел встречать новеньких. К чему лишние жертвы? Заплутают ведь, болезные, да еще на местную фауну наткнутся — с флорой в придачу.

Вновь прибывшие судьбу не испытывали — шли тем же маршрутом, что и первые. Видимо, на Большой земле решили, что этот путь безопасен. «Хрен вам и уши! — злорадно думал Проводник. — Как же — безопасен!..» Ну да ладно, ему мнение чужих дядей как-то фиолетово. У него тут свои планы и задачи. Рой — враг, сталкеры — союзники, по крайней мере временные. Значит, будем им помогать пока что.

Встреча произошла на границе выжженной Зоны и городской окраины. Три группы по пять человек затрусили к кустам, из которых вышел Алексей и призывно махнул им рукой. Двое спутников подстраховывали его, не обнаруживая себя. Сталкеры приблизились, умело рассредоточились, взяв местность вокруг под прицел.

Эти ребята были экипированы лучше, чем предыдущие лазутчики. Все в новом камуфляже, в разгрузках. Вооружены автоматами — «калашами» сотой серии, в дополнение у каждого — пистолеты Ярыгина. Проводник заметил неплохой запасец эргэошек. А командиры еще облачены в легкие бронежилеты — впрочем, совершенно бесполезные в серьезном бою. А вот против пистолетной пули да холодного оружия эти броники вполне выстоят.

Хотя чего огород городить: тутошние злыдни-аборигены уже давно растратили весь боезапас к автоматическому оружию. А производить новое не научились — да и не из чего. Правда, Рой весьма изобретателен: вон, то новых монстров настругает, то растения какие-то стремные выращивает…

Меркурьев пригляделся к новичкам: ну точно — они выглядели серьезнее, не какая-то там гопная братва. Чувствуется, военному ремеслу люди обученные. Это хорошо, значит, к дисциплине мужики привычные, командовать ими будет проще.

Один из командиров — невысокий, но дюже плечистый бородатый здоровяк — подошел к Алексею, протянул крепкую ладонь:

— Жора.

— А я — Проводник.

Сталкер кивнул:

— Роман сказал, что ты доведешь нас до базы.

— Правильно сказал. Только сразу предупреждаю: делаете все в точности, как я скажу. Тогда все будет путем.

— Ты здесь бугор! — добродушно прогудел подошедший к ним командир другой группы — столь же мощного сложения, но на две головы выше Жоры, настоящий медведь-увалень. Оказалось, у него и погоняло такое же — Медведь.

Третий — худощавый и мускулистый, с цепким взглядом матерого волчары — стоял чуть поодаль, держа наготове «сто второй» с укороченным стволом.

Проводник скомандовал:

— Тогда за мной…

6

Проводник пристально посмотрел на Романа. Потом сказал:

— Ну что, Рома, по-моему, настало время обсудить наши планы?

Тот удивленно вскинул брови.

— Давайте-ка поговорим о насущном — в командном составе, — пояснил Алексей.

Роман переглянулся с тремя своими товарищами, те согласно кивнули.

— Пойдемте со мной, — позвал Проводник.

Вшестером — сталкеры-агенты плюс Меркурьев с Подольским — они закрылись в отдельном помещении.

Слово взял Проводник.

— В общем, так, мужики, — сказал он, — ваши секретные миссии нам с Валерой известны, так что дальше об этом разжевывать не будем. Вопрос в другом: допустим, я соглашусь помочь вам и вашим боссам. Но вот как это сделать, то есть выйти на контакт с Роем, этого я пока не знаю. До сих пор подключиться к нему не получалось, поверьте — я пробовал. Вот мутантов я чую — метров за триста.

Помолчали. Валера откликнулся первым:

— Есть только один вариант: Рой сам должен выйти на связь. Если захочет…

— Забавно, — усмехнулся Алексей. — А чем мы его, собственно, можем заинтересовать? Баблом, водкой, бабами? Чего ему надо-то от нас?..

Все понимали, что вопрос чисто риторический, но Валера и тут не упустил шанса блеснуть смекалкой. Он поднял указательный палец:

— Территория! Возможно, Рою нужны более обширные угодья. Мутантам тоже ведь надо где-то резвиться, да?..

Все ухмыльнулись. Все, кроме Меркурьева. Он задумался. А что, если Валера прав и Рою действительно тесно в нынешних границах? Скорее всего, именно так! Любую форму жизни здесь, на Земле, отличает неудержимое стремление к расширению, к экспансии. А для этого нужно жизненное пространство. Территории проживания…

Что ж, на этом можно сыграть. Он поделился этими мыслями с другими.

— Но пока суд да дело, — сказал Проводник, — надо соответствовать своему статусу. Вы четверо — типа сталкеры, точнее, сталкерские бригадиры, вот и займите делом своих мужиков. Надо подумать, где еще можно хабар срубить…

Подольский вспомнил разговор с Ракитиным во время последнего радиосеанса.

— Слушай сюда, братва, — авторитетно начал он, — есть одна темка.

И он рассказал о сейфе на складах МЧС, битком набитом ценностями.

— Точно, — подтвердил Алексей, — мы его там и оставили, в подземном хранилище. Но добраться до него нелегко…

— Да, — кивнул Валерий, — там сейчас гнездо этих тварей. Причем и внутри здания они уже засели. Но, возможно, вниз пока не проникли…

Роман поинтересовался:

— И как туда пробраться? Есть варианты?..

Проводник задумчиво покусал губу и сказал:

— Есть один… Мы ушли оттуда последними через подземные коммуникации. Таким же манером и туда попадем. — Он хлопнул себя по коленям: — Сделаем так. Твои архаровцы, Роман, уже затарились по полной, надо другим дать возможность помародерствовать. Пойдет одна группа, а поведет ее капитан Подольский. На разведку. Но если удастся захватить хабар с ходу, то случая не упускайте — хватайте и тащите на базу. Возражения есть?

Возражений не было. Решили, что пойдет команда молчаливого спецагента, имени которого Проводник не знал. Да и ни к чему ему это. Какое ему дело до имен и званий гэбэшников… Пусть поскорее выполнят приказы своего стукнутого на голову начальства и валят отсюда подобру-поздорову. И без них проблем навалом.

Подольский прочел его мысли и с ухмылкой прокомментировал:

— Эт точно — целый вагон да еще большая тележка.

Мужики недоумевающе посмотрели на него.

— Говна, говорю, хватает тут у нас, на Зоне, — объяснил Валера. — Как бы не вляпаться…

Проводник хмыкнул:

— Ну, мы-то с тобой не вляпаемся. А чтоб они со своими людьми не вляпались… — он кивнул в сторону агентов, — так для этого ты и пойдешь с ними. Схему подземных ходов я тебе нарисую. — И шепнул ему на ухо: — В голове нарисую. А ты скачаешь информашку.

Капитан кивнул — какой разговор, это нам как два пальца…

Меркурьев обратился к Жоре и медведеобразному гэбисту:

— А к вам, господа, у меня вскорости дело будет — на сто миллионов.

— Баксов или евро? — осклабился Медведь.

— Нановитов… — в тон ему ответил Меркурьев.

Он поднялся, давая понять, что совещание закончилось. Все шумно задвигали стульями, потянулись к выходу. Роман достал свой телефон, бросил взгляд на Проводника — отзвониться, мол, надо. Тот поднял ладонь в знак согласия. А потом вышел вслед за другими.

ГЛАВА 11

1

…Для похода за сейфом снарядили группу из шести человек: Подольский плюс пятеро вновь прибывших. Валера мельком осмотрел парней, бегло прошелся по их мыслям… Ничего особенного. Обычные алчные бродяги, из тех, кто в погоне за длинным рублем колесит по разным дальним краям, вербуясь хоть в бульдозеристы, хоть в моряки, хоть в наемники — все едино. Да, крепкие, жесткие, тертые мужики, но в общем — так, шушера. И еще один — по виду и легенде точно такой же, но на самом деле полевой агент ФСБ: хорошо подготовленный, волевой, крепкий, хотя и худощавый мужчина лет тридцати пяти.

— Полчаса на сборы, — сказал Валерий и пошел собираться сам.

Через тридцать пять минут вышедшая из Башни группа приблизилась к люку, тому самому, из которого некогда выбрались Ракитин и Слободчиков. Крышка, сковырнутая сильными руками одного из сталкеров, с тяжелым звоном отвалилась в сторону, и Подольский первым спустился в колодец. За ним остальные. Эфэсбэшник пошел замыкающим.

Валера быстро обнаружил двойные стрелки и уверенно пошел по ним. Тут, в общем-то, не нужна была его квалификация разведчика, стрелки четко указывали путь, и группа шла по ним, как по компасу. Потекли минуты, может быть, и часы… Интуиция подсказала капитану, когда свет фонаря выхватил справа ответвление, что именно это и есть тот ход, которым ушли навстречу своей судьбе Зверев и Меркурьев. Валерий подумал о том, что если к Алексею судьба оказалась благосклонна, то у Михаила, судя по всему, дело обернулось иначе… Но мусолить эту тему было некогда, Валера продолжал следить за стрелками, напряженно ожидая всяческих подвохов.

Таковых не случилось. Подземное странствие было долгим, утомительным, у всех стали затекать ноги, нудно ныть спины… но все это, конечно, можно перенести, а напасти пока ходили стороной, и рейдеры без труда достигли цели.

И здесь чутье вновь подсказало Подольскому, что цель близка. Даже — рядом. Он приостановился, вскинул руку… и послушно застыли, затаили дыхание его спутники. Валера шепнул им:

— Ждите здесь, — а сам осторожно двинулся вперед и шагов через двадцать угадал в бетонном своде отверстие, прежде прикрытое решеткой и знакомое ему с другой, наземной стороны… Он подошел, замер, вслушиваясь.

Вроде тихо.

Внутри склада были тьма и тишина. Резким броском Валера выпрыгнул наверх, отскочил в сторону и вновь замер — бесшумно, точно призрак.

Тихо. Уроды если и есть где-то вблизи, то не на складе. Здесь их нет, точно.

Минуты две Подольский постоял, затаившись между стеллажами. Ствол — на изготовку. Наконец счел возможным позвать остальных. Беззвучно спустился вниз, вернулся к группе.

Ребятам, наверное, эти минуты показались вечностью.

— Все в норме, — вполголоса сообщил им капитан. — Идем. Осторожно!

Они выбрались из тьмы тоннеля в тьму склада. Лучи фонарей беспорядочно заметались по непроглядному пространству, Подольский усмехнулся и заметил:

— Не суетись, мужики. Сейчас сообразим, что к чему.

По памяти он прикинул, где это хранилище № 9, и, вспомнив, коротко кивнул самому себе.

Память его никогда не подводила.

— Пошли. — Он уверенно зашагал вперед, фонарный свет побежал по стеллажам, полным бесхозного добра.

Сталкеры за спиной Валеры зашептались.

— Ты только глянь, Серый… — завистливо протянул один. — Ну и ну, мать его… Чего только нет!

— Херня, — глухо отозвался другой. — Вот если сейф возьмем…

Он не договорил, потому что всем и так все было ясно. Кто-то, возможно, нетерпеливо сглотнул слюну, представив, что ждет его, когда наконец он выберется на материк с таким богатством… А кто-то вздохнул с нелегким чувством, представив себе то же самое… но и путь до этого светлого будущего, путь, который еще предстоит пройти.

Умело ориентируясь, Подольский привел свою команду к девятому хранилищу. Это был самый обычный, с виду ничем не отличающийся от других сетчатый отсек с железной дверью, замкнутой навесным замком тоже самого заурядного вида. Охочим до наживы мужикам он был, понятно, не преграда: и минуты не прошло, как, жалобно звякнув, этот дешевый страж отлетел в сторону.

Здесь хранились различные металлоконструкции, в том числе и такие диковинные, предназначения которых не знал никто, даже многоопытные Валера и полевой агент. Искать среди этого барахла небольшой сейф было не так трудно, сколь муторно — надо было тупо осматривать полку за полкой, одну за другой… Впрочем, для шести крепких мужчин обшарить пусть и немаленькое пространство — не такая уж сверхзадача. В хранилище воцарилось напряженное безмолвие, сопровождаемое судорожными метаниями фонарей, негромким стуком, лязгом, прерывистым дыханием…

— Есть! — приглушенно рявкнул кто-то.

И все, кроме Валеры, позабыв про осторожность, ринулись к нему.

2

Когда Валера увидел найденный сейф — небольшой, с прикроватную тумбочку, гламурный такой ящик с шифровым замком, — то сразу понял, что именно это они и искали. Тем не менее для очистки совести он велел обшарить все остальное. Парням это не понравилось, но Подольский жестким тоном настоял на своем, и сталкеры неохотно разбрелись по отсеку. Заметно было, что возятся они для вида, а мыслями уже в Башне, потрошат добычу… Валера хотел было и тут прикрикнуть на мародеров, но потом подумал: «Да какого черта! Мне-то ведь параллельно, найдут они это чертово золото, не найдут…» Он в одну секунду прочел мысли всех — четыре жадных нетерпения и одну напряженную тревогу. Спецслужбист думал о своем — как потом объясняться с начальством. Валерий мысленно усмехнулся.

Наконец хищники наспех обыскали остальные стеллажи и доложили, что ничего похожего больше нет.

— Нет так нет, — решил Валерий. — Ну, открыть, конечно, не сумеем?

Мужики повозились с вертушкой замка — и через пять минут отступились.

— Дохлый номер, — констатировал один. — Разве что пальнуть вот сюда…

Но эту идею дружно отвергли. Ясно, что сейф придется тащить в Башню, а весит он, зараза, килограммов полета, не меньше. Из подручных средств на скорую руку соорудили носилки: до тоннеля донести сойдет, а уж там как придется. Волоком или еще как-то… Словом, видно будет.

Задача не из легких, но будущая награда вдохновляла. Взгромоздили ящик на носилки, двое подхватили их, поперли, а прочие светили фонарями, пролагая путь. Все вдруг заспешили, забеспокоились: богатство же вот оно, в руках — и жизнь сразу стала желанней и острее. С трудом опустили груз в тоннель, там кое-как снова приладили к носилкам — действительно, осталось только волочь. Решили, что будут впрягаться по двое, меняя друг друга.

Чего стоил этот обратный путь — ни в сказке сказать, ни пером описать. Время, пространство — все слилось в сумеречную муть, а, взявшись за рукояти носилок, каждый имел возможность испытать, что ощущает конь, которого запрягли в плуг и погоняют по непаханому полю. И так, с пыхтеньем, скрежетом, надрывом, матом… казалось, конца-краю этой каторге не будет.

Подземный труд был так тяжел, что сталкеры и про смертельную угрозу позабыли, в мозгах у них плескалось лишь одно: ну где же, где же этот выход, мать твою!.. Ну, секретный агент, конечно, мыслил иначе, понятные заботы глодали его. Сам Подольский, несмотря на суперменский организм, тоже порядком умаялся, хотя внимания старался не ослаблять ни на секунду. Тьма, тьма, тьма кругом, мало-помалу слабеющий свет фонарей… Однако подземелье к этой малой части человечества, блуждающей по Зоне, благосклонно, чего не сказать о поверхности. Нет, Валерий вовсе не думал об этом — некогда было. Он лишь фиксировал обстановку и делал вывод: пока все нормально. А что будет через минуту или через полчаса — неведомо.

Правда, пространство и время расплавились в неопределенности, и речь могла идти не о четких отрезках, а о «дальше» и «позже», вот и все. И для измотанных до предела людей эти «дальше» и «позже» все тянулись, тянулись, тянулись… и вот наконец Валерий увидел знакомый колодец. Стрелки показывали вверх.

— Ф-фу… — облегченно выдохнул кто-то.

Длинная прочная веревка у них имелась, потому многопудовый ларец вытащили на поверхность в два счета. Выбрались сами, огляделись. Тихо. Но до Башни еще сотни метров — вроде и не много по меркам гражданской жизни… а ведь тут совсем другая жизнь.

— Ну, — в голосе сталкерского командира дрогнуло нетерпение, — давай, берись…

3

Взяться было не суждено.

Впереди, метрах в тридцати, из ниоткуда, из иного измерения выросла мужская фигура, безмолвная и зловещая.

Валера сразу, с одним жарким тычком в душу, угадал в этом чудище Зверева.

Бывшего Зверева!

Почти ничего человеческого не осталось в обличье Михаила. Изменилась стойка, став какой-то полуобезьяньей: плечевой пояс выдвинут вперед, руки висят вдоль тела… Изменилась походка. А главное — другим стало лицо.

Оно казалось не то чтобы мертвым, как у обычных зомби, но каким-то окостеневшим, словно кожа на нем затвердела, побелела, а рот вытянулся в безгубую щель, и бровей не стало, глазные впадины ушли вглубь, а глаза… это были глаза не человека, не зверя даже, а существа, опаленного адским пламенем — и теперь жаждущего ада на Земле.

Валерий был далек от сантиментов, но тут и его остро прожгла боль при виде того, во что превратился бывший боевой товарищ. А глаза монстра при виде людей вспыхнули, страшный рот ощерился, из него выкатился первый, еще не убойный, не смертельный рык.

И тут Валеру осенило: черт возьми! Да не все же людское сгинуло в этом кошмарном порождении Роя?! Вдруг еще осталось что-то в той глубине, о которой и помыслить страшно? Ведь она должна быть очень живучей штукой — человеческая душа, и…

— Стойте! — крикнул Валера сталкерам, схватившимся за автоматы. — Я… — он запнулся, — я сейчас.

И пошел прямо к чудищу. В горле пересохло.

— Миша! — крикнул он. — Миша, ты слышишь меня, я уверен. Отзовись! Это я, Валерий. Взгляни мне в глаза!

Без страха Валерий взглянул в бездонное нечто, когда-то бывшее человеческими глазами, и увидел там такое, чего человеку лучше бы не видеть… но он многое видел в своей жизни, а потому не дрогнул.

— Миша! Ты жив, я знаю. Отзовись! Слышишь меня?

И вдруг что-то мелькнуло в багровой бездне, нашедшей выход в наш мир через зрачки монстра. Да! Валера мог поклясться. Да, да, да! Где-то там, в страшной глубине, его слова были услышаны.

Монстр замер, зажмурился, а потом распахнул глаза — темные зрачки расширились, будто в удивлении…

Он покачнулся. Поднял когтистую, с перекрученными тугими узлами мышц… нет, не руку даже — лапу, провел ею по застывшей маске лица.

— Михаил, — тихо позвал Подольский. — Михаил, где ты?..

Но человеческое пропало. Мелькнуло — и пропало. Из глаз монстра полыхнуло пламя, он взревел так, что лес за спинами людей встряхнуло, — и ринулся на них.

Валера проклял себя страшным словом. Психолог, твою мать! Ребята не могли стрелять — он перекрыл им сектор огня. Все, что он мог, — броситься навстречу монстру. И он бросился.

Расчет был, в общем, верный. Просто потому, что никаких других расчетов не было. Валера вскинул девятимиллиметровый «Кедр» — громоздкую СВД он в рейд не взял — и точно всадил в корпус монстра короткую очередь. Затем еще одну…

Пули порвали камуфляж, существо содрогнулось на бегу, издало дикий рык — кусочки металла больно рванули, обожгли плоть, но это было не больше чем досадная помеха. Взвыв, монстр понесся быстрее прежнего.

Валера — супербоец, слов нет. И он резонно рассчитывал на свои силы. Но и этот расчет, как до этого психологический, не оправдался. Двое — сверхчеловек и НЕЧТО — сшиблись, и человек, пусть и «сверх», понял, как он не прав. Он будто бы столкнулся с самосвалом. Удар — и тьма.

Сталкеры видели, как тело Подольского взлетело и, пролетев метров десять, грохнулось на асфальт. Руки-ноги безжизненно раскинулись. Все пять стволов враз вдарили по несущейся навстречу твари, и всем стрелкам почудилось, что их оружие превратилось в детскую игрушку, которая плюет пластмассовыми пульками: свинцово-стальные жала попадали в плоть монстра, а она точно глотала их — мол, давай еще, мне только на пользу.

Нервы не выдержали. Кто-то завопил истошно, кинулся прочь. Спецагент, понятно, был не из таких — он где только не побывал, прошел огонь и воду, потому сразу понял, что бежать бессмысленно. И он, открыв огонь, стрелял до последнего, а потом попытался перехитрить монстра, резким броском кинувшись ему в ноги — чтобы тот споткнулся, полетел наземь… ну, а с упавшим агент надеялся как-нибудь сладить.

Да куда там! Монстр все предугадал. За долю мгновенья до прыжка противника он отпрыгнул вправо. Бросок агента пришелся в пустоту — и страшным ударом каблука монстр перебил ему шею.

Ну, а с пустившимися наутек сталкерами он расправился, как пес с цыплятами. Остановившись, оглядел разбросанные в разных позах трупы, победно вскинул руки и, потрясая кулаками, испустил свирепый вопль победителя.

4

Когда разразилась эта битва, Алексея не было в Башне. Минувшей ночью ему почудились странные шумы на северо-востоке, ближе к Чернореченску… причем, как только ни включал Меркурьев свои сверхспособности, ему так и не удалось распознать природу этих шумов. Это его немного задело. Он ничего никому не сказал, но про себя решил: надо разведать! И когда группа ушла за сейфом, Алексей вслушался в окружающее, убедился, что все тихо, и, велев Роману бдеть, молнией метнулся на северо-восток.

Пустые кварталы мелькнули, как плохой сон перед пробуждением. Меркурьев, на лету сканируя пространство, довольно точно определил место ночных шумов — район новых высоток возле ипподрома, престижный жилой комплекс «Воздушная волна», где когда-то обитали обеспеченные люди… Алексей тормознул метров за триста до «Волны», в сосновом лесу, замер, став неслышимым и почти невидимым.

Он привычно вошел в режим проработки пространства-времени — и обнаружил в радиусе ближайших нескольких километров тишь да гладь, чуть ли не абсолютный покой. Алексей удивился.

— Ловко… — пробормотал он, включился по максимуму — так, что легкой судорогой свело мышцы рук и ног… нет, результат тот же. Ничего. Да и на самом деле тихо, безо всякой магии. Просто тихо.

Ошибочка вышла? Вряд ли… просто слуги Роя сделали свое дело и ушли, расползлись по темным углам. Но вот какое дело?

Алексей тряхнул головой и решил не заморачиваться понапрасну. Повернулся и побежал — только в другую сторону. Не в Башню, а в бункер. Была одна забота.

Попав к себе, он некоторое время занимался приборкой и всякими мелочами по дому, по хозяйству. А потом прошел в дальний огороженный угол, где у него был расположен медотсек. Там присел за стол, включил и настроил мощный электронный микроскоп. Достал из холодильника пробирку с кровью. Воспользовавшись пипеткой, капнул на препаровальное стекло. Закрепил на микроскопе. И принялся изучать.

Не сказать, что он был каким-то докой в биологии, но тут и дилетанту было ясно: кровь под микроскопом разительно отличалась от крови обычного человека — образец с нею у Меркурьева тоже имелся. Кровь, что он исследовал, принадлежала ему. Образец же он взял у Рыжика. И теперь было видно, что кровь человека-мутанта содержит большее количество не только кровяных телец — эритроцитов, тромбоцитов и, в особенности, лейкоцитов, на порядок выше, чем у обычного человека, но и фуллереновых образований, попросту говоря, нановитов.

Нановиты, прирученные организмом Меркурьева (а теперь и Подольского тоже), принудили кроветворные органы вырабатывать много больше крохотных защитников, чем это заложено природой. Выходит, новая форма жизни тоже стала творцом, как и люди. Нановиты принялись переделывать мир под себя, из естественного создавая искусственное.

У Алексея не было времени осмыслить этот факт. Его жарко толкнуло, слух поймал дальний треск стрельбы, дикий рев — и он не успел моргнуть, как уже понесся в ту сторону.

Он сразу понял, что случилось: на группу напал Монстр — он же бывший Михаил Зверев. Вспыхнуло изумление: как так?! Ведь Подольский мог сканировать мысли вокруг себя, а значит, должен был загодя почуять Монстра и попытаться избежать встречи с ним. Или у чудовищного мутанта теперь и мыслей-то никаких в башке не водилось?.. Может, совсем в зверя превратился?.. Но как вспыхнуло, так и пропало — думать некогда, дело надо делать.

Он метеором мелькнул мимо Башни и врос в пространство точно в месте боя, колыхнув воздушной волной ближний лес. Монстр как сквозь землю провалился, и Алексей даже не смог «нащупать» его. Значит, тоже умел, собака, закрываться, обладал такой способностью… Меркурьеву довелось увидеть только разбросанные на асфальте и трамвайных рельсах трупы да тот самый злосчастный сейф, из-за которого и вышла вся эта бодяга.

Одного взгляда на тела сталкеров Алексею хватило, чтобы понять: с этими кончено. Навсегда. Что касается Валеры, то для обычного человека такой полет и падение, конечно, означали бы смерть; собственно, она и наступила, но применительно к суперорганизму Подольского оказалась клинической, а не роковой. Алексей подбежал к поверженному другу, коснулся ладонями груди, уловил трепет жизни — и постарался влить в тело свою энергию.

Еще не открывая глаз, Валерий глубоко вздохнул раз, другой… и задышал ровно, возвращаясь к жизни. Через секунду он открыл глаза, еще пару мгновений в них продержалась призрачная муть — затем взгляд прояснился, и Подольский привстал так, точно всего-то прилег отдохнуть на полчаса.

— С возвращением, — улыбнулся Алексей.

Валерий огляделся.

— Да… — выговорил он, то ли отвечая, то ли дивясь произошедшему с ним. — Ты знаешь, память вышибло, как пробку. Как столкнулись с ним… — И Валерий поведал о встрече с монстром.

Меркурьев кивнул и тоже осмотрелся:

— Вот что, давай-ка в Башню. Нашумели вы тут изрядно, черт его знает, чем Рой ответит.

Валера лишних вопросов задавать не стал. Сейф так и остался лежать среди мертвых тел: золото золотом, а жизнь дороже. В Башне они встретили настороженных, с оружием в руках сталкеров — те, конечно, услыхали пальбу, рев и вопли, а Рыжик, несший в это время караул на крыше, увидел схватку своими глазами, отчего парня теперь слегка подергивало: впечатление вышло знатное.

— Я думал, это… конец тебе! — честно признался он Валере. — Как вы сшиблись! Голливуд отдыхает… А тех-то он просто переломал, и все дела. Я видел… Зрелище! Кто он, а? Это же… — Парень повернулся к Алексею.

— Черт его знает. — Алексей отвел взгляд. — Какой-то особый мутант что ли.

— Не… ну, в смысле, не такой… — не решился сказать Рыжик.

— Не такой, как я? — Меркурьев усмехнулся. — Да не стесняйся ты, чего там… Наверно, не такой. Хотя не знаю точно, да и не до того сейчас! Ты вот что: будь начеку! Смотри, не появятся ли там зомби. Сам не высовывайся!

— Есть!

— Ну все, давай наверх.

Валерий после беспамятства вовсе не утратил способность вникать в чужие мысли. Он легко уловил настороженность Романа — бывалому разведчику почудилось, что эти двое — Меркурьев и Подольский — знают про монстра куда больше, чем говорят…

Верно показалось.

Только и Алексей, и Валерий не дали ему шансов развить подозрения. С хмурыми, сосредоточенными лицами они пустились толковать о возможной природе монстра… и успешно запутали этот вопрос. Роман в конце концов решил, что ошибся в своих предчувствиях.

Затем разговор пошел о всяких технических мелочах, а потом вдруг требовательно запищала суперновейшая и сверхмощная рация агента — Роман чертыхнулся:

— А, дьявол… Начальство не дремлет, извините, ребята!

И он исчез — ясное дело, разговор секретный.

Валерий с Алексеем впервые переглянулись по-настоящему. Что сказать? Да нечего. Что сталось с Михаилом?.. Они, суперы, умевшие проницать своим «Эго» окружающий мир, не могли ответить — в этой полупрозрачной для них реальности монстр оставался тенью, темным пятном. Приходилось лишь признать, что это существо явилось страшным и необъяснимым порождением Зоны. И Роя.

— Значит, — попробовал Алексей осмыслить прозошедшее с Михаилом, — Рой насыщает пространство всякой своей херней, а пространство Зоны способно давать множественные эффекты?..

Валера криво усмехнулся:

— Вопрос не по адресу, Леха. Я проблемы решаю, а не разрешаю…

Тут вновь возник Роман:

— Ну, мужики, новости!..

5

Собственно, новость у Романа была одна: в ближайшее время в Башню должны прибыть прямые представители высокого начальства — двое спецагентов. Вертолетом. Это было неожиданно и как-то против логики… Но Роман объяснил, что с появлением этих двух игра выходит на новый уровень и обретает, соответственно, иной характер.

Подольский вмиг прочел мысли собеседника и избавил его от лишних слов:

— Значит, легенда твоя рухнет.

— Да, придется раскрываться. — Роман огорченным не выглядел. — Но это моя работа, и не такое случалось…

Здесь агент умело приврал — подобной ситуации в его практике еще не было, и внезапное изменение обстановки тревожило его. Валерий и это прочел запросто: не обрадовался, но и тужить не стал. Что надо быть готовым ко всему — это он и так знал.

Роман кликнул своих сталкеров и раскрыл им правду о себе. Не всю, разумеется, но главное: что он, Роман, агент спецслужб, а они все под колпаком, и теперь, стало быть, одно из двух: либо с нами, либо против нас. С нами — ну, считай, повезло. А если против… если против, то, значит, навеки здесь, в Зоне, и никто не узнает, где могилка твоя. Как в старой песне!

Грех было бы сказать, что такое известие сильно обрадовало мужиков. Лица вытянулись, мысли бессильно заметались… и в одной огорченной голове Валера прочел: «Дур-рак…» — искатель сокровищ проклял себя, а заодно тот день и час, когда повелся на собственную жадность.

Роман, однако, постарался успокоить подшефных. Сказал, что они, сталкеры, теперь вроде как те же самые агенты или их подручные. И конечно, им позволят забрать добытое, так что есть хороший шанс вернуться на Большую землю богатыми. Но для этого, сами понимаете: дисциплина, беспрекословное подчинение… Тогда все будет пучком. А если нет — пеняйте на себя.

Те, кто сейчас остывал на асфальте рядом с сейфом, тоже имели неплохие шансы вернуться на материк богатыми… У многих из присутствующих эта мысль мелькнула — но они предпочли промолчать, тем более, что Роман был, в сущности, прав. Надо сказать, что и разыграл он этот психологический этюд вполне толково: говорил негромко, веско, тоном, не терпящим возражений. Их и не было. Сталкеры, мужики далеко не глупые, сразу смекнули, что никто с ними тут не шутит и не блефует… и все, что им остается, — скрепя сердце подчиниться. Тогда еще что-то может произойти позитивное. В противном случае — и правда, безымянная, со временем стертая с лица земли могила да слова «пропал без вести» где-нибудь в милицейской сводке…

Оба мутанта в человеческом обличии, конечно, отметили про себя, что Роман не спешит рассекретить своих коллег, вроде как те тоже ни при чем — обычные искатели приключений, попавшие не туда и не в то время. Одному из них, правда, было уже все параллельно — он и сам теперь где-то там, в параллельном мире…

Рация Романа затрещала вновь — и Валерий с Алексеем поняли, что этот нервный звук будет здесь самой популярной музыкой в течение ближайших нескольких часов. Они постарались уединиться, чтобы обговорить наиболее важное.

— Ну что, — начал Алексей, — похоже, жизнь и вправду меняется. Если эти двое прибывают воздухом средь бела дня, то…

— То, — мгновенно принял эстафету Валерий, — какая, к черту, конспирация! Рой будет знать, кто тут, в Башне… Хотя, может быть, уже знает.

— Не исключено. — Алексей кивнул и вдруг оживился: — Слушай, Валер! А ты его мысли… ну, то есть, как там это у него, у гада, называется… подобно тому, как у людей, читать можешь?

— Нет, — твердо сказал Валерий. — Пробовал. Наглухо. Блок!

— М-м… да. Ну ладно, поживем-увидим. Давай думать дальше. Итак, режим секретности отменяется. Почему?

— За ненадобностью.

— Так. Значит, с материка Рою дают понять, что здесь, в Зоне, присутствуют посланцы…

— Переговорщики. — Подольский уловил ход мысли друга.

— Точно. — Меркурьев ухмыльнулся. — Рой пытался войти в контакт со мной — не выгорело. Ну, а затем, несложно предположить, он стал искать контактов с кем-то…

— Очень влиятельным…

— …кого мы не знаем. Мистер Икс!

— Или миссис.

— Тоже верно. Не исключаю и того, что этот Икс не одно лицо, а группа.

— Скорее всего. И эти Иксовы засланцы будут искать подходы не только к Рою, но и к тебе, как суперу. — Тут Валере не понадобилось включать ничего, кроме логики.

Алексей отвесил иронический полупоклон:

— Благодарю. И постараюсь оправдать высокое звание посредника.

— Ну, брат, шутки шутками, а вообще-то…

— Вообще, Валера, я все понимаю. Будем осторожны и… и один за всех и все за одного, да?

— Мог бы и не говорить, — буркнул Подольский.

6

Рыжик, находясь на крыше, старательно выполнял задание Меркурьева — все глаза проглядел, сам при этом хоронясь, как только мог. Но ровным счетом ничего не высмотрел. Сейф он видел отлично, равно как и тела поверженных — все это как лежало, так и лежало. Рой не заинтересовался следами баталии.

Почему?.. Рыжик был неглупым парнем, он усердно размышлял над этим вопросом, но ответа не находил. Через какое-то время пришел на смену один из сталкеров, ничем не примечательный тусклый мужик… но ему-то и довелось первому услышать рокот в небе, а затем и увидать армейский вертолет, который зачем-то сделал круг над Башнями и начал плавное снижение.

В этот момент в наблюдательный пункт вбежал Роман.

— Летят?.. Ага. — Он замахал руками, водной — рация, потом крикнул в нее что-то — что, часовой не расслышал из-за сильного шума и ветра: геликоптер уже массивно нависал над крышей.

Тяжелая машина буквально на секунду коснулась пневматиками рубероидного покрытия. Из кабины выпрыгнули двое, а вертолет тут же взмыл ввысь — пилоты, избавившись от навязанных им пассажиров, спешили поскорей убраться восвояси…

Роман и прибывшие быстро прошли мимо часового и скрылись за чердачной дверцей. Через несколько минут они встретились с Меркурьевым и Подольским.

— Э-э… Алексей, если не ошибаюсь, и Валерий? Наслышан, очень рад, — заговорил старший из посланцев, а второй, молодой, скромно держался сзади.

Старший заговорил вежливо, будто бы с равными, но Меркурьеву не стоило труда разгадать в его речи фальшь, а Подольский, тот заглянул и глубже, но виду не подал.

Пришельцы о нем и вправду были наслышаны, но о его новых способностях пока не догадывались. Однако — профессионалы! — они истинные свои цели и отношения не обнаруживали даже мысленно.

— …не буду скрывать от вас, — старший доверительно понизил голос, — что есть мнение, будто Рой хочет установить контакт с нами…

— Минуточку, — холодно приостановил его Алексей. — «С нами» — это, простите, с кем, не сочтите за труд уточнить?

— С нами — это с сильными мира сего, — не полез за словом в карман гость.

— Вы — тоже сильный? — Алексей прищурился.

— В некоторой степени, — прозвучал спокойный ответ.

В этот миг в душе мастера тайных дел что-то приоткрылось, но что — Валера не успел поймать. Открылось и захлопнулось, и снова глухо.

— Мы догадываемся, — мерно продолжал звучать голос, — что вы и есть тот самый Проводник, слухи о котором множатся в прифронтовой полосе…

— Верно.

— …да. И я повторюсь: там, — старший многозначительно вскинул взгляд, — о вас знают. И связывают с вами большие надежды…

7

Он несколько изменил тон: заговорил властно, уверенно, хотя все так же дружески. Повел речь о важности предстоящей задачи — выйти на контакт с Роем, выведать его намерения, планы… а там и слабые места. Упомянул и о профессоре Нахимове, который во всех, где только бывает, серьезных инстанциях не устает повторять об уникальном «феномене Меркурьева», ну а заодно уж и о Подольском…

Валера, вполуха слушая агента, вспомнил, что Нахимов обещал о сверхспособностях Алексея пока помалкивать. Видно, ситуация изменилась… Вообще, Валерий поймал себя на том, что в целом верит агенту — точнее сказать, чувствует, что тот, по сути, не врет, хотя и не говорит главного. А главное… главное и ему, Валерию Подольскому, не давалось, он только чувствовал, как нечто отдаленно и недобро блуждает в сумерках того полузнания, которым он теперь обладал. Валера отлично сознавал, что это именно полузнание — в отличие от незнания обычных людей.

Он, видимо, как-то слишком задумался, потому что Алексей краем глаза уловил изменившееся выражение его лица — и сообразил, что с разговором стоит закругляться.

Собеседник же к этому моменту перешел к посулам на будущее. Что, мол, будет да как их встретят на Большой земле…

Меркурьев улучил момент, чтобы вежливо вклиниться в речь старшего:

— Спасибо, это очень ценная информация. Вы пока отдохните с дороги, пообедайте. А мы обсудим то, что вы нам сказали. Ну, я надеюсь, вы нас понимаете?.. — Эти слова Алексей произнес подчеркнуто многозначительно. И столь же внушительно взглянул в глаза посланника из высших сфер.

Тот мигом все понял.

— Конечно! — воскликнул он. — Мы с коллегой действительно проголодались и не прочь перекусить, так ведь?

— Да.

Молодой напарник был немногословен. Он старался держаться как бы в тени босса, и Валерий вдруг с удивлением отметил, что не попытался проникнуть в мысли этого парня — все внимание только на старшего. «Надо исправить!» — подумал он и тут же попробовал «пробить» молодого.

Попробовал. И… получил практически пустое место. Не иначе, агент старался ни о чем не думать — и не потому, что опасался проницательного Подольского, а из субординации: видно, старший навел такой порядок в их служебных отношениях, что подчиненный считал за лучшее никак не высовываться, даже мысленно… «Ну, да и хрен с ними», — равнодушно подумал Валера.

Роман увел гостей обедать, а супермены, оставшись вдвоем, начали обмен мнениями.

Впрочем, он был недолгим. На вопрос Алексея «Ну и как?» Валерий, подумав, сформулировал:

— Не особо. Врать-то они не врут, разве что так, слегка лукавят. Обещают златые горы, а увидим мы спасибо, если холмик… Да не в том дело. Пока не могу сказать точно, но… сдается мне, пошла какая-то скрытая борьба за выход к Рою.

— Между ведомствами?

— Не знаю. Не знаю, Леха… Но боюсь, нет, подымай выше. Что-то сюда подключилось такое, такие Иксы и Игреки, о которых мы не ведаем.

— Ну, — усмехнулся Меркурьев, — скоро все выясним Да, кстати! Пора бы уж и Рою возникнуть. Ясно же, кто здесь, в Башне.

— Это точно, — сказал Валера. — Думаю, не заждемся.

Он как в воду глядел.

ГЛАВА 12

1

То, что Рой должен выйти на контакт с их группой, дошло, наконец, до всех в Башне. Алексей видел, как рядовые сталкеры втихомолку перешептываются, уединяются на разных этажах, и лица у них, мягко говоря, невеселые. Меркурьеву это не очень понравилось, и он хотел было сказать Роману: а ну-ка, подтяни своих гвардейцев, пусть не раскисают… но вдруг ощутил, что и сам как-то раскис. Он уже привык чувствовать себя стихией, через которую прет дикий поток энергии, а тут этот поток незаметно иссяк. Будто никакой не супермен Алексей Меркурьев! Земная тяжесть, почти уже позабытая, вернулась, он очень ясно понял, что если помчится по-своему, наравне с поднебесьем, то выдохнется через полминуты…

— Сил нет, — выговорил он почти неслышно и обернулся зачем-то.

И тут его как прострелило: да ведь это Рой!

Да, это Рой — пришел с той стороны, которой нет на карте и с которой его не ждали, даже сам Меркурьев позабыл об этой стороне. После той беседы, когда Алексей послал новый разум на хрен, никто не смел потревожить сверхчеловека — и Алексею, грешным делом, начало казаться, что он недоступен и неподвластен никому… да вот и просчитался. Рой учится стремительно и безошибочно, за легкомыслие — наказывает. Меркурьев вяло выругал себя и пошел искать Подольского.

Валера вот уже пару дней как обосновался в одной из квартир восьмого этажа. Как-то сразу легла на душу эта однокомнатная: темная мудрость шепнула Валере в невидимое ухо, что здесь жил чудак-холостяк, проводивший вечера и ночи за сочинением мудреных философических трактатов. Беда, накрывшая город, выгнала одинокого мыслителя из уютного убежища… и куда его понесла равнодушная судьба, где и как он сгинул — этого, конечно, Подольский не знал и знать не мог. Но добрая, беззлобная аура сохранилась в опустевшей квартире, и Валерий это чувствовал. Теперь, когда выпадали свободные часы, он отправлялся сюда, ложился на старый диван, смотрел в потолок и ни о чем не думал.

Здесь его и нашел Меркурьев. Долгих толковищ он заводить не стал, сразу взял быка за рога:

— Слушай, Валера… — и кратко изложил ситуацию.

Валерий поднялся, внимательно посмотрел на друга:

— Ты думаешь, Рой берет тебя в оборот?

— Уже не думаю. Знаю.

Валера запоздало сообразил, что вопрос свой задал зря. Алексей изменился: осунулся, побледнел, под глазами круги — облик человека, которого треплют первые вихри злой заразной лихорадки.

— Слушай, — Меркурьев беспокойно огляделся. — Давай так: я лягу… ну вот хотя бы сюда, на диван, попробую войти… как его там, в транс, что ли. А ты, прошу, будь рядом. Настройся по-своему… ну, ты меня понимаешь.

Валера кивнул: что тут не понять? Алексей лег, закрыл глаза, лицо его выразило облегчение — ему и вправду стало легче, а силы были нужны, как никогда. Что еще может выкинуть Рой, какова его реальная мощь — этого Алексей до сих пор не знал.

«Должен узнать!» — подумал он прежде, чем полностью перешагнуть из этого мира в царство Роя.

2

Это было и похоже и не похоже на контакт. Похоже — тем, что общение началось без слов, мыслеформами, а не похоже — потому, что формы эти были другие, другими стали их цвета, темп движения… все другое! Рой больше не манил, не льстил, не уговаривал, не заводил душевных бесед. Он — диктовал. Алексей увидел мрачные, предгрозовые пространства, как бы клубящееся сплошными тучами небо… И это небо говорило с ним.

Оно сказало: смотри! Я не настаиваю. Я не заставляю. Просто смотри и думай: кем ты можешь стать со мной.

И в темной призрачной массе ослепительно сверкнуло. Как молния — но во сто крат сильнее. Вспышка словно обожгла мрак, он свернулся во множество округлых тел, парящих в просторе багряного, закатного оттенка. Алексей видел, знал: этот простор живой, он готов принять в себя его — Алексея Меркурьева, и тогда он, Алексей Меркурьев, станет частью огромного… огромного, великого… безликого…

Он вздрогнул, угадав, что Рой все-таки опутывает, ловит его. Вот гад!.. Алексей встряхнулся, прогнал наваждение. Ага! Ничего он мне сделать не сможет, если я буду начеку. Надо не поддаваться — вот и все.

Багровый мир задвигался быстрее, внизу, подобно вулканической лаве, потекло нечто маслянисто-лиловое, сверху дунуло холодом, и человеку, увидевшему и ощутившему все это, было сказано: вот! Иди и скажи своим…

Меркурьев вернулся. Моргнул, зажмурился, открыл глаза.

Грязный потолок, паутина, пыль.

Секунда — Алексей все вспомнил.

Он резко встал. Валерий сидел в кресле, смотрел пристально.

— Как оно? — спросил он.

Алексей хмыкнул:

— Да хреновато, если правду сказать. Но хоть кое-что… А ты, кстати, что-нибудь просек?

— Немногое.

Подольский коротко поведал: он отчасти включился в голос Роя и узнал… ну, собственно, узнал то же, что и Меркурьев, ничего другого.

Алексей кивнул:

— Ясно. Ладно, идем доложим.

Прибывшие агенты, как выяснилось, находились на крыше. Меркурьев с Подольским поднялись, увидели, что двое и Роман, тихо переговариваясь, всматриваются в лес. Но там все было тихо, трупы и сейф валялись на тех же местах, что и несколько часов назад… Роман, уловив шаги за спиной, оглянулся.

— А! — воскликнул он. — Ну вот, наблюдаем. Пока ничего.

— Это у вас ничего, — не удержался, малость съязвил Алексей. — А у нас — самое то!

Все трое уставились на него. Во взгляде старшего промелькнула догадка.

— Ах, вот как… — протянул он. — Значит, уже?

Меркурьев усмехнулся.

— Ну да. — Старший соображал быстро. — Рой… он решил вот так зайти, да? Во внутренний мир, в душу залезть…

— Да. — Алексей не стал растекаться мыслью. — Короче, господа спецагенты! Рой обозначил свои позиции предельно четко: он готов вступить в переговоры. Именно потому до сих пор он не двинул все свои силы на прорыв и не стал заражать реки и грунтовые воды. Он ждал контакта. Но пойдет на него при одном условии.

Здесь Меркурьев намеренно сделал паузу — проверить выдержку всех троих. Ну и зря, конечно. Выдержка у них была железная, мог бы не проверять. Никто не выпалил: «Каком?!» — выпучив в нетерпении глаза. Все молча смотрели на Алексея. Но тот и бровью не повел:

— Условие вот какое: расширить территорию. Отодвинуть линию кордонов не меньше чем на три километра. Дальнейшие контакты — только после исполнения этого. Все!

Миг тишины. Первым не выдержал Роман:

— Это… Простите, Алексей, это он сам, Рой, так вам сказал?

— Показал, — сухо поправил Алексей. — Рой общается не словами, но образами.

— Картинами? — подхватил Роман.

— Не совсем.

Алексей поморщился: как выразить невыразимое?.. Попытался так:

— Ну… образ — это не совсем картина, это нечто иное…

— Стойте, стойте, коллеги, — с явным недовольством перебил главный. — У нас тут не Академия наук и не ученый диспут. Давайте ближе к делу. Что-то еще, кроме этого, Рой вам передал?

— Нет. Только это. Передал — и исчез. Растворился.

— Так. А сами вы его вызвать…

— Нет. Белыми сейчас играет он.

— Ясно. Ну… ну, тогда наше дело небольшое: передать эту информацию наверх и ждать распоряжений. Кстати, как вы думаете: Рой вообще способен контролировать наши действия… мысли, что ли, ну вот сейчас хотя бы?

— Думаю, нет, — ответил Алексей. — Иначе бы он с нами не дипломатничал.

— Тоже верно. Все, иду сообщать.

Он пошел, за ним свитой потянулись Роман и молодой, который точно язык проглотил… Часовой, рядовой сталкер, разумно отошедший в сторону, пока начальство совещалось, хмуро посмотрел на местных: ну, мол, и долго вы еще?.. Алексей заметил этот взгляд, потянул Валерия за рукав:

— Ладно, пойдем и мы.

Подольский понял, что друг хочет ему что-то сказать с глазу на глаз.

— Пошли, — кивнул он.

3

Спустились в подъезд. Алексей повернулся было к Валере, даже рот открыл, но вдруг запнулся.

— Нет. Слушай, идем-ка туда в ту квартиру, как-то там уютнее.

Валерий пожал плечами: туда так туда.

Сошли на восьмой этаж. Дверь, конечно, была настежь, но Алексей тщательно закрыл ее за собой.

— Давай присядем, — предложил он.

— Ага. Чувствую, разговор серьезный?

— Серьезней некуда. — Меркурьев даже не улыбнулся для разрядки. И мыслей своих не таил. Валерию открылось все, что думал его собрат по судьбе.

— М-м… — протянул в раздумье Подольский. — Вот оно что. Значит, ты так считаешь?

— Да. Рой полагает, что его позиция беспроигрышная. Либо он и эти… Старшие Братья становятся союзниками, либо он остается для них черным ящиком с непредсказуемыми последствиями. То, что он растет не по дням, а по часам, известно. И в любую минуту он может отдать приказ на тотальное заражение, и тогда… ну, сам понимаешь.

— И он уверен, что его условия примут?

— Практически. А если нет — он постарается устроить им такое, от чего их сразу и понос и судорога прошибет…

— Попробует прорвать Кордон где-нибудь в самом слабом месте?

— Как вариант. Представляешь, какой будет эффект, когда там увидят этих зеленых тварей?.. Ну, пожалуй, атаку с грехом пополам отобьют, да ведь ясно будет, что это цветочки, а кроме того — черт знает, что эти зеленые успеют занести?!

Валера ловил мысли Алексея даже не на лету — на взлете.

— А если после этого там, — он ткнул пальцем вверх, — решат работать на поражение, то гарантий никаких. Всех тварей земных и речных не переловишь. Тем более, что многие из них даже глазу невидимы.

— Вот именно! И Рой прекрасно понимает, что там, — Меркурьев повторил жест Валерия, — это сознают. Ситуация патовая, лучше стать вряд ли может, а хуже — запросто. Следовательно, примут его условия.

Подольский кивнул.

— Резонно, — заключил он. — То есть будем союзниками, а там война план покажет…

Алексей тоже кивнул: согласен. Валерий продолжил:

— Ну, а что сделается с человечеством от этого союза, можно только догадываться.

— Мне кажется, я уже догадываюсь, — невесело усмехнулся Алексей. — Из того, что мне Рой в прошлый раз втирал, можно заключить, что цели у них… у Роя и у Старших Братьев, по существу-то, совпадают. Власть меньшинства над большинством! Понимаешь?

— Пастухи и бараны.

— Вот! В самую точку. Сделать человечество стадом! Шесть миллиардов зомби — как тебе это? Ну, понятно, разного уровня зомби, совсем уж скотами сделают немногих. А большинство будет просто жрать, спать, совокупляться сколько влезет… Жить и не думать ни о чем. А вот они, властители, — те да, тем думать и решать за всех. Кому как жить, кому когда помереть… Нити судеб в руках — это же нечто особое…

— Ну, брат… боюсь я, что многие такой бараньей жизни будут только рады.

— Не исключаю. — Алексей устало провел ладонями по лицу. — Не исключаю… Да только недолго такой музыке играть.

— Почему?

— Потому что человек предназначен в этом мире для другого. Цель у него другая, понимаешь? Творчество, созидание… ну, я не знаю, назови как хочешь, главное, что ты меня понял, я вижу. Вот это и есть то, что держит человечество, всю Землю держит, не дает пропасть. И свобода, конечно. Творчество может быть только свободным. Рой, дурак, этого, похоже, не понимает. Эти наши… мудрецы из подземелья — хрен знает, понимают, нет ли, просто пока у них кишка тонка была все под контроль взять. А вот с помощью Роя — ну, тут надежды могут новым цветом расцвести. И черт его знает… видишь ли, я легко могу себе представить этот дивный новый мир. Легко! Желающих найдется куча, ты прав. Но! Вот какое но: все это начнет быстро распадаться. Люди станут деградировать, вырождаться… десять, пятнадцать, двадцать лет, и упадок станет непоправим. Понимаешь?

— Да.

Валера прекрасно понял и представил это. Пускай лишь… ну, сколько там?.. Пять, десять процентов людей живут творчеством и свободой, но и этого худо-бедно хватает, чтобы человечество как система развивалось. А там, куда вздумают загнать мир благодетели в союзе с Роем, — там и этого не будет. И такой мир скоро зачахнет, засохнет, загниет, как цветок, которому перевязали стебель…

Алексей слушал друга — тот, может, не слишком изящно выражался, но ясно и твердо — и уже не улыбался, не кивал. То, что прежде было предположениями, догадками, прогнозами, теперь слилось, срослось воедино. И разговор становился не отвлеченной безответственной беседой, но законом: каждое слово — знак, печать, память! Оба они, теперь навсегда неразлучные, Алексей Меркурьев и Валерий Подольский, увидели и поняли: обратного хода нет.

Они взглянули друг другу в глаза.

Алексей сказал:

— Значит, мы не можем ждать, когда это случится. Мы должны успеть.

Валерий устало помассировал переносицу:

— Ты хочешь сказать, что у этого… Роя есть какое-то слабое место?

— Больше того! Слабое и главное. Должна быть где-то некая сущность… центр, сердцевина, мозг… смерть Роя!

— Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

— По сути, да. Какое-то ядро должно быть. И нам надо его найти.

— И уничтожить, — подытожил Валерий.

4

Парочка неразлучных спецагентов связалась со своими и в срочном порядке отбыла — вскоре за ними прислали легкую вертушку. Пилоты лишь коснулись колесами крыши — агенты запрыгнули в дверь, и машина свечой взмыла ввысь, видно, летчики только о том и мечтали, чтобы поскорее убраться подальше от зараженной территории…

Алексей с Валерой, видевшие это, переглянулись, усмехнулись: для них-то жизнь Зоны давно стала привычной, и торопливость гостей уже казалась чем-то чужеродным, забытым… из той, прежней жизни.

Агенты так и не сообщили своих имен, поэтому про себя Алексей назвал их Болеком и Лелеком. Болек — который за старшего, а Лелек — его молчаливая тень.

Теперь нужно было ждать развития событий. Впрочем, не тупо ждать, а заниматься своими делами. Дело у них с Валерой было одно, они это решили твердо: найти, так сказать, матку Роя и постараться прикончить ее. Но про себя они договорились: ни одна живая (или мертвая) душа об этих планах догадаться не должна. Иначе на них самих начнется охота — причем как со стороны представителей тех больших боссов, что искали контактов с Роем, так и со стороны Роя. Нановитам тоже жить хочется…

Меркурьев попросил Романа собрать всех сталкеров на совещание. Когда те набились в большую комнату, Проводнику хватило одного взгляда, чтобы все понять. И Балериной телепатии не надо. Помыслы этих типов были перед ним как на ладони.

— В общем так, братва, — пряча ухмылку, сказал он, — вижу, ваши глазки так и блестят, так и косятся в ту сторону, — он указал куда, — а посему будем спасать добро. Тем более, что добра в том сейфе на всех хватит…

Он сделал паузу — и правильно оценил ситуацию. Кое-кто явно трусил, но жадность перевешивала. Золота хотелось всем.

— Короче, так, — продолжил Алексей, — разбиваемся на две группы: одна сторожит здесь — под командованием капитана Подольского. Остальные идут со мной — за добычей.

Так и сделали. Проводник, пока шли к искомому месту, усиленно сканировал местность вокруг — на предмет появления вражьей силы. Но все было тихо. Может, и впрямь Рой решил, пока идут переговоры, объявить перемирие?.. Что ж, мы не против.

Сейф лежал никем не тронутый — зомбакам ценности не нужны. А монстр куда-то подевался — то ли на лежку ушел, вволю потешившись, то ли еще что… Меркурьев приказал сталкерам трупы товарищей сжечь — на всякий случай. Облили соляркой и подожгли. Подхватили сейф и, ощетинившись стволами, потащили его к Башне.

Все прошло без сучка, без задоринки. На базе несколько умельцев принялись возиться с замком и дверцей — в попытке вскрыть ящик. Алексей, глядя на их потуги, покачал головой — сюда бы болгарку или сварочный аппарат. Потом махнул рукой — надо, и так взломают. Вышел в подъезд, приметил Романа с двумя товарищами — командирами двух оставшихся групп сталкеров, поманил их за собой.

— Слышь, мужики, — начал он, — надо бы прошвырнуться кой-куда, пошнырять кое-где. Помощь нужна.

Те кивнули — мол, без проблем.

— Тогда пятерых самых путевых ко мне. Я им сам задачу поставлю.

Проводник повернулся и пошел в апартаменты Подольского. А через минуту туда подтянулись отобранные своими буграми сталкеры. Пятеро серьезных мужиков зашли в комнату и молча встали у стены, ожидая указаний.

— Ставлю задачу, — без предисловий начал Меркурьев, — необходимо проверить подземные ходы к биологическому институту, что в Белой роще. Там, правда, сейчас развалины. Но снизу, по канализации, можно пробраться. Во всяком случае, попытаемся…

Он встал со стула, глянул мельком на Валеру — тот уже давно все понял — и закончил свой монолог приказом:

— Всем облачиться в ОЗК. Возьмете на складе, что на первом этаже. Там заперто — вот ключ. Все.

Когда сталкеры ушли, Подольский поинтересовался:

— И что надеешься там найти? Все ведь сгорело, а что не сгорело — покрошили в щебень те же служивые из рылеевской роты химвойск…

— Ты же знаешь — я уверен, что у Роя есть центр. А там как раз и был источник заразы, оттуда все началось. Хочу проверить.

— Думаешь, там может быть что-то типа матки? Где-то в развалинах?..

Проводник пожал плечами — может, так, а может, и фуфло это все. Одно он знал наверняка — на территории превращенного ныне в руины биологического института вместе с подземной лабораторией располагался эпицентр распространения нановитов. И кто знает — что там осталось? Тем более под землей…

5

Алексей чувствовал, что силы у него пока не те — не успел он еще восстановиться полностью после контакта с Роем. Тот, собака, словно высосал из него все сверхспособности… Ну, может, не все, но больше половины точно. Хоть и на время: потихоньку они возвращались. Но Меркурьев решил не ждать — время дорого. Поэтому и пошел в экспедицию, взяв с собой пятерых сталкеров.

В защитных костюмах, вооруженные до зубов, те выглядели внушительно. Проводник же ни в чем подобном не нуждался: на нем были все те же джинсы, футболка и кожаная куртка. Разгрузку, как и бронежилет, он также не признавал. Правда, автомат — семьдесят четвертый «калаш» за плечо забросил. И пару дополнительных и уже снаряженных магазинов к нему положил в подсумок: лишним не будет. Кто знает, как там все обернется.

До шоссейки, ведущей в Белую рощу, добрались поверху. Шли осторожно: Проводник впереди, включив на предельный режим свой сканер, за ним группа. Зомби почти не встречались. Тех, что Алексей чуял, аккуратно обходили за сто метров.

Когда достигли первых домов в микрорайоне, осмотрелись и неподалеку обнаружили люк канализации. Осторожно открыли, посветили вниз — вроде тихо все. И «радар» Проводника молчал.

Он спустился первым, за ним остальные. Сориентировались, включили фонари и потопали в сторону бывшего институтского комплекса. По пути Проводник пожалел, что у его спутников нет приборов ночного видения. Метров через пятьдесят эта ветка привела их к более широкому тоннелю. Алексей сравнил подземелье с уличными маршрутами, прикинул — один конец тоннеля уходил в сторону реки, мимо биологического института. Возможно, от него имеется ответвление к институтскому комплексу.

Проводник велел спутникам выключить фонари и на время затихнуть. Какое-то время он вслушивался в тишину и темноту, пытался прочувствовать ее, нащупать чье-либо чужое присутствие. Тщетно — либо его способности все еще дремали после той встряски, либо вокруг на несколько сот метров не было никого, кроме них… Ладно! Торчать тут пнями смысла нет, надо идти.

— Продолжить движение, — негромко скомандовал Меркурьев.

Он включил фонарь и пошел вперед. Его расчеты оправдались: после пяти минут хода обнаружился боковой проход, явно ведущий к искомой цели — к подвалам института. Разведчики ускорили шаг, продвигаясь вперед в полусогнутом положении. Впрочем, как вскоре выяснилось, торопиться было некуда — метров через пятнадцать они уперлись в сплошную стену завала. Видать, от взрыва все тут обрушилось и теперь путь к подвальным помещениям был закрыт.

«3-зараза…» — пробормотал про себя Проводник.

Вслух он этого говорить не стал, чтобы скрыть разочарование и тем самым не дергать нервы сталкеров. Они у них и так на взводе… Сказал так:

— Ну, нет так нет. Все, мужики, обратный ход, — дал он команду на возвращение домой.

— Слышь, командир, — подал голос один из его спутников, — а мы вообще зачем сюда поперлись? Или это секрет?..

Алексей думал полсекунды, прежде чем ответить:

— Да ну, какой секрет. Здесь у нас целый научный комплекс был. Много чего интересного можно надыбать. И для вас, и для нас.

Конечно, он постарался произнести это как можно значительнее, даже с оттенком загадочности. Ребята невольно переглянулись между собой: ага, мол, темнит парень… А Меркурьеву того и надо было.

— Ладно, — сказал он, — успеем еще. Все, идем обратно.

Что верно, то верно: больше тут делать было нечего. Можно, конечно, вылезти наружу и поискать другие входы в подземные тоннели, но, не имея схемы коммуникаций и не владея диггерским умением, шарить по темным ходам коллектора не стоило — искать вслепую Проводник не привык.

Он с сожалением вспомнил бывшего охранника Сачкова и его племяша. Вот эти были настоящими диггерами, все тут облазили, все знали наверняка. Жаль, что их нет рядом.

И все же… Меркурьев был уверен, что он на правильном пути. Искать нужно здесь — либо под развалинами института, либо где-то рядом. Но искать так, чтоб ненароком не привлечь внимание Роя. И тех, кто желает с ним законтачить.

6

Старший агент вышел из неприметного московского здания в смятении. Во-первых, на сей раз его боссы собрались в полном составе, чего ранее никогда за ними не наблюдалось. Появилось даже новое лицо — как понял прибывший в срочном порядке агент, то был таинственный Первый — он и впрямь был первым среди равных, ибо его все слушались, хоть понты корявые он и не гнал. Выходит, дело было экстраординарным, а решение по нему — не терпящим отлагательства. Во-вторых, внимательно выслушав агента, они его не отпустили, вежливо указав ему на дверь и на его место в иерархии, а попросили остаться — прямо в просторном кабинете для заседаний.

Они посовещались, и вскоре один из них, а именно похожий на медведя Третий, принялся кому-то названивать по трубе с навороченной на ней электроникой, исключающей любую прослушку. Потом почтительным басом прогудел: «Господин Премьер-министр?..» — и доложил коротко, но емко некую выжимку из отчета агента. Долго ждал, пока на том конце ему о чем-то говорили. И говорили, видимо, нечто неприятное для этого сильного и властного человека — говорил кто-то еще более сильный и властный.

После чего Третий кивнул невидимому собеседнику, ответил: «Слушаюсь» — и дал отбой. Постоял с минуту молча — явно ошарашенный разговором, затем обвел стальным взглядом собратьев и сказал:

— Он против.

Все эти люди были слишком выдержанны для того, чтобы обнаруживать свои эмоции. Но многоопытный Третий, наверное, увидел, как что-то изменилось в их лицах. Он усмехнулся краешком рта и добавил:

— Никаких уступок Рою. Пусть принимает наши условия, или… будет отдан приказ на тотальную зачистку. Вот так!

Несколько минут все молчали, затем самый старый из них, Первый, произнес небольшую речь:

— Соблюдаем субординацию, братья. Решения магистра — окончательные и сомнению не подлежат. Значит, так нужно. В любом случае на него замкнуты все силовики. А если кто-то из нас не согласен принципиально… — он выдержал театральную паузу и красноречиво скривился, — то выхода два — уезжайте к западным коллегам, если успеете, или — к вашим услугам несколько способов самоубийства.

Никто не проронил ни слова в ответ.

Первый повернулся к агенту, смерил его с головы до ног таким взглядом, от которого тот невольно вытянулся по стойке «смирно».

— Надеюсь, — произнес Первый, — вы оценили наше доверие?

— Да. — Голос агента зазвучал хрипло, он откашлялся и сказал погромче: — Так точно.

Первый помолчал.

— Отныне, — продолжил он, — вы обретаете новый статус и поднимаетесь на новый уровень. Но и ответственность возрастает на порядок. Полагаю, вам не нужно объяснять, в чем это будет выражаться и чем вы будете отвечать за ваши действия?

— Никак нет.

— Очень хорошо. — Первый обозначил прохладную улыбку. — Это в целом, так сказать. Теперь о частностях. Вам надлежит сделать следующее…

И он четко и доходчиво объяснил порядок действий спецслужбиста. После чего агента национальной безопасности в ранге майора отпустили восвояси. Да он и сам был рад убраться оттуда подобру-поздорову — настолько гнетущей стала обстановка в секретном помещении.

Выйдя на улицу, он попытался разобраться в своих чувствах.

Конечно, как всякий честолюбивый человек, он не представлял своей профессиональной жизни без карьерного роста. Он рос, но ему казалось, что это происходит слишком медленно, иной раз даже чудилось, что его придерживают… Но вот — сбылось! То, что сейчас случилось, — реальный выход на новый уровень, агент это отлично понимал. Однако…

Однако это сейчас его не очень-то и радовало. Повышение означало нешуточную ответственность, и то, что с ним не станут шутить, он тоже прекрасно осознавал, а не ошибиться в той ситуации, какая его ожидала в Зоне, было… ну, очень трудно, скажем так.

Вместе с тем выбора у него не было. Теперь как по лезвию ножа: шаг влево, шаг вправо — расстрел. Но такова жизнь.

Служебная машина с напарником за рулем — «Лелеком», как окрестил его Меркурьев, ждала неподалеку, в одном из остоженских дворов. Старший не стал посвящать подшефного в детали: рано еще ему, придет время — сам все узнает… Сев в машину, босс велел ехать на их базу в пригороде, где размешалась летная площадка с дежурившими постоянно пилотами нескольких вертушек и самолетов малого класса. Предстоял полет — на Урал, в Зону.

7

Днем позже столь же важная встреча состоялась и у чернявого Якова. На этот раз его пригласили не в памятный особняк. Встреча произошла в небольшом летнем кафе на берегу озера. Народу было немного, несколько лодок с парочками и семьями скользили по озеру.

Пришел один председатель. Достал небольшой радиоприемник, включил его — теперь прослушка со стороны стала невозможной. Дождался заказа — кофе эспрессо с круассанами. Затем обстоятельно так, не спеша сообщил последние сведения об обстановке вокруг интересующего их объекта.

— Гроссмейстер наших Братьев принял неверное решение. — Он посмотрел в глаза собеседнику. — Это значит, что ставится под удар все наше предприятие. Вы ведь понимаете, что мы не можем допустить этого. Слишком высоки ставки, и слишком далеко зашла игра.

Яков лениво, через прищур наблюдал за скользящими по водной глади лодками. Он терпеливо ожидал продолжения монолога.

Его собеседник откинулся на спинку пластмассового стульчика, пожевал губами и закончил свою мысль:

— Мы и так решили убрать эту фигуру с шахматной доски. Теперь необходимо сделать это без промедления.

Яков понимающе кивнул и спросил:

— Сроки меняются?

— Да, — последовал кивок в ответ, — двух недель у нас уже нет. Два, от силы три дня. Все! — Последнюю фразу босс сказал жестко, сопроводив рубящим жестом.

Яков покачал головой:

— Не уверен, что это реально. Заказное устранение будет слишком очевидным. Мы ведь решили избежать огласки.

— А вы постарайтесь убедить нашего английского друга сделать все как надо. Пусть он из кожи вывернется, но выполнит задание. Посулите ему новую — намного выше! — ступень в нашей организации. Если расстарается, то он ее получит. А вместе с ней и все выгоды. — Он подумал и добавил: — Затраты на проведение операции увеличить вдвое.

Они еще посидели немного, обсудив кое-какие прочие дела, затем распрощались.

Яков поймал такси и поехал в аэропорт. Предстоял полет — нет, не в туманный Альбион. Перед этим он позвонил Патрику из таксофона и, особо не шифруясь, сказал простые три фразы: «Все меняется. У вас всего два дня. Ставки значительно выше». И повесил трубку.

А лететь ему предстояло в Прагу, издавна считавшуюся столицей мистиков и магов. Оттуда он будет поддерживать связь со своим человеком в Зоне. Так ближе и надежнее. А уж после всех ожидаемых событий двинется на восток, наводить новые мосты с русскими Братьями. И брать под плотный контроль ситуацию с Роем. Председатель был прав: здесь все средства хороши, кто успел, тот и съел. А нашедший общий язык с загадочным существом — или конгломератом существ, с этим пока не все было ясно, — овладеет всем миром. Окончательно и бесповоротно.

ГЛАВА 13

1

Второй пилот, летчик первого класса Евгений Токтамышев, был человеком семейным. И серьезным. Хоть и младше на целый десяток лет командира экипажа. А других сюда и не брали — в специальный летный отряд, тот самый, что обслуживал первых лиц государства Российского.

Все они были на особом счету. Лучшие из лучших — асы. За состоянием их здоровья и материальной обеспеченностью бдительно следили в СЛО «Россия». А за служебными контактами и личными связями — желательными и, в особенности, нежелательными — секли сотрудники Федеральной службы охраны, в прошлом именовавшейся СБП — Службой безопасности Президента РФ. Пасли их серьезно. Но лазейка всегда найдется. Та, в которую незаметно проскочит мышь — даже иностранная.

К этому полету их особенно не готовили — все проходило в штатном режиме. Нужно было доставить Премьер-министра со свитой помощников, советников и охранников в один из областных центров на Южном Урале — рядом с территорией Зоны. Так называли очаг распространения невиданной доселе инфекции. Или не инфекции, а, как поговаривали шепотом в кулуарах, биооружия. Бывший город с миллионным населением был обнесен стенами, окружен войсками — одним словом, взят в плотное кольцо изоляции и, таким образом, отсечен от всего остального мира. Насколько плотным был карантин — не им, пилотам, об этом судить.

Летное задание было самым обычным, экипаж, давно сработавшийся, выполнил на своем веку десятки подобных рейсов. Но все понимали, что этот полет не вполне обычный, то есть не сам полет, а то, с какой целью летит Премьер… Информационная блокада относительно катастрофы, превратившей мегаполис в Зону, была практически полной — и это в двадцать первом веке, в эпоху Интернета! Там, где затронуты не пустяковые, а глубинные, самые насущные интересы властителей планеты, там ненужную информацию умеют пресекать жестко и эффективно: попробуй вякнуть что-нибудь не то, потом рад не будешь… По этой же причине заткнулись и зарубежные СМИ, мастера сотрясать воздух слоганами о свободе слова, — в данном случае все они дружно ослепли, оглохли и онемели. Все, что рядовой обыватель мог узнать о происходящем в заблокированном городе, состояло в следующем: обстановка остается сложной, но стабильной… ведутся поисково-спасательные работы… ситуация взята под контроль спецслужбами и руководством страны.

Но все-таки шила в мешке не утаишь, при всем искусстве профессионалов таких пряток. Слухи, пугающие, леденящие душу, расползались, усугубляясь где нечаянной, где злонамеренной фантазией.

Поговаривали, что зараженные люди превращаются в монстров, мутантов, агрессивных и безумных, что их уничтожают поголовно и беспощадно… Стать подобным существом вовсе не улыбалось. А потому, узнав о предстоящем полете, Евгений, мягко говоря, не обрадовался, хотя рейс и оплачивался по высшей ставке. Но тут такое дело, что никаких денег не захочешь! Черт его знает, что там может быть, вблизи этой Зоны… Токтамышев не был верующим, но теперь взмолился Богу и Богородице, чтобы охранили от всех напастей и дозволили вернуться обратно живым и невредимым… человеком, а не уродом из ужастика.

Предполетный инструктаж проводил сам командир отряда. Держался, как всегда, ровно и был как будто сердит, но подчиненные знали своего шефа, знали, что это просто его манера общения. Вопросы он задавал самые дежурные, какие в таких случаях полагается задавать, никакого подтекста вроде не было… Евгений, правда, поймал себя на том, что суеверно пытается разгадать за привычным поведением начальника нечто тревожно-странное… и мысленно обругал себя. Хватит! Так недолго и психом стать. А слабонервного в отряде никто держать не станет.

Он так разволновался, что не заметил, как негромко кашлянул. Пустяк — но шеф отреагировал моментально:

— Что, второй пилот хочет что-то сказать?

— Нет, нет, — поспешно отказался Токтамышев. — Это я так просто… Извините.

Шеф какое-то время еще смотрел на Евгения, прежде чем заключить:

— Ну хорошо. Продолжим.

И продолжили, и вскоре закончили. Все в норме, но в душе летчика поселилось нехорошее предчувствие. Он старался прогнать его, старался и не мог понять, получается у него это или нет…

В новом самолете второй пилот чувствовал себя комфортно, впрочем, как и весь экипаж. Не так давно самолетный парк спецотряда обновили — к отечественным Ил-96-300 и Ту-214, предназначенным для длительных перелетов и рассчитанных на большое количество пассажиров, присоединились закупленные за рубежом, преимущественно во Франции, самолеты других, небольших классов. К примеру, «Фалькон-50» класса супермедиум-джет. Сегодня они летели как раз на «Фальконе». Максимальное расстояние полета — 6000 километров, вместимость — до десятка человек. То, что нужно для перевозок ВИП-клиентов в пределах страны. Не каждый ведь аэродром сможет принять крупные лайнеры. И потом, какая экономия топлива!

На такой машине и штурман-то с радистом не нужны. Так что весь экипаж, кроме двух бортпроводников, состоял из капитана, второго пилота и бортинженера. Связь обеспечивали сотрудники охраны.

Полстраны миновали без проблем. А на подлете к Уральским горам случилось непредвиденное. Командир, еще минуту назад травивший анекдоты, внезапно откинулся на спинку кресла, сорвал наушники и захрипел.

Токтамышев перепугался не на шутку. Конечно, они прошли специальную подготовку и в общем-то были готовы к таким вот нештатным ситуациям. Но то в теории и во время тренировок. А здесь все происходило в реальности. Командиру стало плохо — было похоже на сердечный приступ.

Странно — перед полетом они все прошли обычную проверку, медосмотр. Все было в порядке, никаких тебе отклонений. И вот…

Токтамышев включил бортовой селектор:

— Внимание! Нештатная ситуация. Охрану срочно в кабину пилотов!

Телохранители Премьера и проводники влетели в кабину через две секунды:

— Что тут у вас?!.

— Первому пилоту плохо, — кивнул влево Токтамышев. — Сердце, судя по всему…

Здоровенные парни мигом перетащили отрубившегося летчика в салон. Тут же к нему кинулся врач, всегда летавший с ними, когда везли первых лиц. Подключили приборы, принялись делать дефибрилляцию.

Второй пилот занял место командира. Самолет ни на секунду не должен оставаться без присмотра — несмотря на автоматическое управление. Евгений с тревогой подумал о товарище: как он там, очухается ли? Надо его в больницу нормальную, есть ли там такая?.. Да уж надо полагать — для личного пилота Премьера губернатор поднимет на ноги всех своих лучших медиков!.. Ну ничего, недолго осталось, подлетное время примерно десять минут. Через минуту пролетят над невысокими вершинами Уральского хребта…

И в этот момент в глазах у него померкло.

2

За день до вылета Токтамышев с семьей поехал на своем «мицубиси-паджеро» в огромный торговый комплекс «Метро», расположенный неподалеку от их дома. Продуктов набрать, присмотреть кое-что из одежды дочкам, ну и так, по мелочи.

Чтобы обойти весь гигантский маркет да еще все осмотреть — наверное, день понадобится. Они уже час блуждали по залам и торговым галереям. Жена с двумя девчонками пошла в отдел детской одежды, а глава семейства направил стопы в секцию, где продавались рыболовные принадлежности — была у него такая страстишка рыбацкая. Не спеша осмотрел прилавки, прицениваясь к снастям. Долго выбирал, потом решил потратиться — купил себе спиннинг японского производства. Хотя черт их знает — написано-то «Made in Japan», а сделано наверняка где-то в Китае… Глобализация, чтоб ей пусто было!

Потом вышел в проход, посмотрел в сторону детской секции — жена с дочками еще не нарисовалась на горизонте. Тут его внимание привлек какой-то мужик в плаще и шляпе — выглядел он несколько старомодно, но чего в первопрестольной только не носят… А этот пижон — ну вылитый дон Педро!.. Из фильма этого, то ли испанского, то ли бразильского.

И тут внимание пилота привлекла цепочка — по всей вероятности, золотая, которую принялся крутить этот хлыщ. На конце ее висел кулон в форме золотистого обруча, а в него вправлен камень — кристалл. И так этот кристаллик ярко светился, такие излучал световые блики, играл всеми цветами спектра, что Евгений, позабыв обо всем на свете, зачарованно уставился на него.

И выпал на мгновение из реальности. Но этого мига хватило, чтобы незаметно приблизившийся к нему вплотную незнакомец быстро и тихо произнес: «Иди в туалет!» И был таков.

— Папа, папа! — кто-то дергал его за рукав куртки.

Он встрепенулся, очнулся и непонимающе уставился на дочек, теребивших его с радостными личиками. Как же — они ведь с покупками!..

— Милый, с тобой все в порядке? — удивленно заглянула ему в лицо жена.

— Что? А, да, нормалек… А почему ты спрашиваешь?

Жена пожала плечами:

— Просто вид у тебя такой, будто ты увидел инопланетян.

Он рассмеялся, подхватил обеих девочек на руки, поднял и закружился, отчего те весело завизжали.

— Ну ладно, — Евгений поставил их на место, — папе нужно на минутку отойти. — И он многозначительно повел бровями, показывая жене на видневшиеся в стороне двери общественных уборных.

— Я сейчас, — уже на ходу крикнул он, направляясь в ту сторону.

В мужском туалете было чисто и пустынно. Евгений подошел к писсуару, но вдруг понял, что ему совершенно не хочется. Тогда он шагнул к умывальнику, сполоснул руки, глянул на себя в зеркало… мда, взгляд и впрямь какой-то рассеянный. Такой у поэтов бывает, когда те в творческой отключке. У него был один приятель в детстве — только поэзией и жил, все разговоры исключительно о Пастернаке, Блоке да Ахматовой… И сам стишки кропал. Где-то их даже печатали.

Тут он вздрогнул, так как в уборную вошел давешний странный мужик — дон Педро, как его успел окрестить про себя пилот. «Пижон» даже не взглянул в его сторону, подошел к зеркалам и достал из кармана плаща ту самую цепочку с кулоном. Кристалл вспыхнул всеми цветами радуги.

И вновь дальнейшее выпало из памяти Токтамышева. Он не видел, как еще один неприметный мужчина вошел в уборную, перекинулся с «пижоном» многозначительным взглядом и встал у двери. Не видел и не почувствовал, как «пижон», достав короткий шприц, подскочил к нему, застывшему в ступоре, задрал рукав куртки и впрыснул в вену какой-то желтый раствор. А затем произнес несколько фраз — четко, раздельно, ясно. Твердым, приказным тоном. После чего оба ретировались.

Вот и все…

Секунд через десять Евгений очнулся. Посмотрел на свое отражение. Странно… Как будто провалился в мимолетное забытье что ли?.. Или просто задумался. О чем?.. А бог его знает — мысль тут же упорхнула. Ну и ладно, чего тут мозги морочить, нужно к своим возвращаться, а то небось уж заждались, домой хотят.

3

Экипаж правительственного самолета, конечно же, пасли спецслужбисты, но не так уж плотно. И делали это только перед полетом. За вторым пилотом и бортинженером вообще не было наружного наблюдения. Правда, все телефоны прослушивались — и членов семьи тоже. А вот за командиром наружка была, прикрывали его на всякий случай — все же капитан воздушного судна. Но делали это ненавязчиво.

Поэтому, когда летчик после вечернего выезда из дома подрулил на своей «бэхе» к бильярдному клубу, где он обычно гонял шары до полуночи, двое агентов так и остались в машине, решив не светиться понапрасну. Так ведь всегда было.

Но на этот раз они допустили серьезный промах. Ибо внутри клуба с их подопечным произошло то же, что и с его товарищем несколькими часами ранее в гигамаркете. Только никто ничего пилоту первого класса не говорил. Просто в состоянии транса, когда человек ничего не понимает и впоследствии не помнит об этом, ему впрыснули некоторое количество жидкости совсем иной окраски. Гарантированно через двенадцать часов должна была произойти закупорка сосудов сердечного клапана и… разрыв аорты, ну и далее летальный исход.

Те, кто это организовал, обдумали все возможные варианты. Проще было бы запрограммировать командира корабля, но собранные сведения говорили об одном: наиболее подходящая, то есть гипнабельная, кандидатура — второй пилот. Пришлось импровизировать на ходу.

Все было просчитано чуть ли не до минуты. Вылет — в десять утра. До Урала лететь ровно два часа. Затем вывод из строя командира, переход управления полетом в руки второго пилота. Срабатывание у него запрограммированной реакции…

Даже сдвинься немного время полета, все равно получилось бы так, как нужно. Но вылет состоялся вовремя, и самолет с Премьером на борту отправился в свой последний полет. Правда, пока лишь несколько человек на Земле знали, что этот полет последний…

Сознание второго пилота на мгновение померкло. Затем он очнулся, распахнул глаза. Выпрямился в кресле, словно манекен. Повернулся к бортинженеру и ровным голосом произнес:

— Немедленно проверь командира.

Тот глянул на товарища, но возражать не стал, снял наушники и выскользнул в салон. Токтамышев тут же встал, запер бронированную дверь и заблокировал замки. Затем вернулся в кресло, отключил автопилот и потянул штурвал на себя.

Вскоре индикаторы на приборной панели тревожно замигали — самолет стал ощутимо терять высоту, резко накренившись носом в сторону земли…

…Так и не пришедший в сознание командир экипажа лежал на широком столе. Врач тщетно пытался реанимировать его. Когда в дальний отсек салона вбежал растерянный бортинженер, док устало отключил дефибриллятор. На вопросительный взгляд окружающих тихо ответил:

— Все, мы потеряли его.

Кто-то чертыхнулся. Внутрь вошел Премьер, увидел бездыханное тело, помрачнел. Хотел что-то сказать, и тут самолет резко накренило. Всех бросило вперед. Покойник сполз со стола, голова откинулась и безвольно ударилась об алюминиевую ножку.

— Что за?.. — вскричал бортинженер и кинулся в сторону кабины пилотов.

За ним увязался начальник охраны. Когда подбежали — увидели наглухо задраенную дверь в кабину. Стали колотить в нее. Без результата.

— Да что же он делает? — Бледный летчик повернулся к спутнику. — Рехнулся что ли?!.

Охранник сгоряча выхватил табельный «Вереск», хотел было пальнуть по замкам, но бортинженер его остановил:

— Бесполезно. Сами ведь знаете — пуля не прошибет. Даже бронебойная…

— А болгаркой? — прокричал сквозь нарастающий рев рвущегося к земле самолета безопасник.

Бортинженер лишь в отчаянии покачал головой — не успеть.

— За мной! — скомандовал офицер и ринулся обратно в салон. Они с трудом преодолели несколько метров, буквально карабкаясь по вздыбившемуся полу салона, цепляясь за углы и поручни.

— Слушай меня! — перекрывая шум, крикнул старший эфэсошник. — Всем надеть парашюты — будем срочно эвакуироваться. Премьера — в катапульту…

Один из отсеков воздушного судна был оборудован под катапульту, рассчитанную на одного человека. Ну и запас парашютов тоже имелся. Можно было спастись — если успеть.

А самолет неуклонно приближался к стремительно надвигающейся поверхности земли.

4

Двое одетых в разномастные камуфляжные штаны и куртки мужчин — один пожилой, другой помоложе — с рюкзаками за плечами, удочками и охотничьими ружьями шагали по лесистому распадку в предгорьях Урала. Вышли на рассвете с базы возле охотничьего хозяйства.

Они приезжали сюда каждое лето — блуждали по лесам, сплавлялись по речкам, лазали по горам, осматривали пещеры. По ходу рыбачили и охотились — с переменным успехом. Такой активно-оздоровительный отдых.

На этот раз они успели пройти с десяток километров, заранее выбрав маршрут — так, чтобы не повторяться. Посетили Каменный водопад, спустились в Чертову расщелину, оттуда прошли вдоль отвесных скал на север. Потом углубились в смешанные леса. Путь их лежал к Темному озеру.

Когда показались склоны Уральского хребта, лица у путников просветлели — еще немного пройти, и их ждет привал. Они миновали поросшую леском низину, пробрались через густой ельник и вышли на открытое пространство плоского холма. Остановились передохнуть, заодно полюбоваться окружающим пейзажем, как вдруг их внимание привлек громкий звук пролетающего мимо самолета. Подумалось: низко летит, даже не видно из-за верхушек вековых сосен.

Звук нарастал, превращаясь в воющий. И тут они увидели самолет, на глазах теряющий высоту, устремившийся по кривой параболе к земле.

— Ты смотри! — с тревогой воскликнул пожилой. — Так они ж падают никак…

Его спутник с открытым ртом уставился на пикирующую крылатую машину — нос ее был нацелен на ближайший склон горной гряды. Через мгновение самолет врезался в землю. Раздался грохот взрыва, вверх на многометровую высоту взвился ярко-оранжевый шар огня, а за ним черный клубок дыма.

— Е-е-е-о! — в один голос вскрикнули охотники.

Молодой трясущимися руками выхватил мобильник, проверил доступность сети ближайших ретрансляторов — есть сигнал! Быстро набрал единый номер службы спасения, взволнованно затараторил в трубку. Затем дал отбой и сказал своему онемевшему спутнику:

— Обещали прислать спасательный вертолет и выслать вездеходы. Короче, накрылся наш поход — мы теперь вроде как главные свидетели катастрофы.

Тот в ответ лишь молча покачал головой — слов у него не нашлось.

К месту падения они не пошли: что там делать, и так все ясно. Самолет вдребезги, экипаж и пассажиры — в кровавое, частично запеченное месиво. А через полчаса показались две вертушки спасателей. Покрутились над дымящимся склоном, сели неподалеку от очевидцев трагедии. К ним выбежали люди: в эмчеэсовской форме и какие-то гражданские с жестким лицами и военной выправкой. Потом начались долгие расспросы, больше похожие на допрос. Вскоре после этого подтянулась автоколесная и гусеничная техника. Прибыла куча народу, в том числе какие-то автоматчики в камуфле.

Через час охотников отпустили, даже любезно согласились подвезти до базы. Зачем-то взяли подписку о неразглашении. Видать, не простые смертные отдали Богу душу в этой авиакатастрофе. Горе-путешественники уже пожалели, что ввязались в эту канитель. Надо было сразу рвать оттуда когти. Ну да что уж теперь…

5

«Стремное дело», — подумалось Проводнику, и Подольский, тут же прочитав его мысли, сказал:

— А чего тут стремного? С самого начала было ясно: Рой сотворили ученые из биоинститута, эти горе-умники, — себе и нам на голову. Он вырвался на волю. Часть его там осталась. Это и есть мозговой центр Роя. — Он хмыкнул и добавил: — Мне так кажется.

Алексей кивнул:

— И мне тоже — кажется. Но когда кажется — креститься надо…

Тогда товарищ спросил его прямо:

— Ты чего-то боишься?

Тот ответил не сразу, пытался сформулировать то, что складывалось в голове в последние несколько дней.

— Да как тебе сказать… Я не то что боюсь, бояться раньше надо было, а теперь некогда. Но…

— Ладно, не старайся, я все понял, — махнул рукой бывший капитан-спецназовец.

После чего развил тему и совершенно точно пересказал то, что тревожило его друга. Ежу понятно: как только они отыщут пресловутую «иглу в яйце», Рой тут же попытается их ликвидировать. Опять же и спецслужбисты эти, агенты неких очень серьезных структур, не обрадуются, если узнают, что задумали двое человекомутантов.

Но все же самые большие опасения вызывала вероятность того, что Рой — при малейшей попытке его обезглавить — перейдет в широкое наступление и двинет все свои кошмарные нановитные силы на покорение планеты. То есть попросту разнесет, распылит заразу во все стороны. И наступит всеобщий трындец.

— Нужно быть предельно осторожными, — подытожил Меркурьев, — и действовать очень аккуратно. Все время камуфлироваться — типа мы тут так просто лазаем, хабар ищем…

— Согласен, — кивнул Подольский.

— Начнем с малого, — сказал Алексей и вышел в подъезд.

Там было тихо, но внизу всегда кто-то дежурил.

— Эй, сталкеры! — крикнул Проводник в лестничный проем. — Вызовите своих бугров. Пусть сюда подтягиваются.

Когда Роман и двое его подручных вошли в квартиру, Меркурьев, недолго думая, посвятил их в свои ближайшие планы.

— Нужно разбиться на три мобильные группы, — объяснил он, — и за пару-тройку дней, насколько это возможно, прочесать город — на предмет обнаружения пирамид. Делать с ними ничего не надо, просто проводим разведку. Мы должны точно знать, сколько их и где они расположены, — сказал так и веско добавил: — Предупрежден — значит, вооружен. Старая мудрость, которую пока никто не отменял… Никакого официально перемирия объявлено не было, и Рой нам по-прежнему враг.

Рядящиеся под сталкеров спецагенты покивали: поняли, мол, не дураки. Были бы дураки, не поняли бы… И ушли выполнять задачу — вводить своих бойцов в курс дела, готовить вылазки. Тем более что бродяги были радостные, как никогда, — им все же удалось вскрыть сейф и поровну, по-братски, разделить надыбанные ценности.

А человекомутанты продолжили совещаться — обмозговывать сложившуюся на сегодня ситуацию. Судили-рядили и так и эдак, но выходило одно и то же: доверить поиск матки Роя они не могли никому. Все слишком явно и понятно. Конечно, можно сплести более или менее правдоподобную сказку про редкие ценности в разных научных центрах, но какой, скажите на милость, хабар искать среди обгорелых руин, в которые превратился биологический институт?! В самом эпицентре заразы…

— Кстати, — спросил Подольский, — а ты уверен, что Рой не может подслушать наши мысли? Через находящихся в нас нановитов?..

Проводник на мгновение задумался, потом решительно мотнул головой:

— Нет, связь между ними разорвана. И потом, каждый раз, когда он насильно пытался вступить в контакт, я тут же это чувствовал — всеми своими потрохами. Незамеченным это произойти никак не может.

— Ага, — глубокомысленно протянул капитан и вздохнул. — Ну и хорошо, если так, а то ведь спалимся за не хрен делать…

Они еще немного пошушукались и в конце концов решили, что с одной группой пойдет Проводник, с другой — Валера, а третью возглавит Роман. Рыжика оставят на базе — караулить.

Первую вылазку решили сделать сегодня. А чего — не откладывать же дело в долгий ящик? Пока есть передышка, нужно успеть с поиском. А то вскоре старшие агенты вновь нарисуются: а с ними шутки плохи, они сами не хуже мутантов умеют мысли просвечивать. Могут заподозрить неладное. И тогда придется их мочить, а вместе с ними и «полевых агентов», а возможно, и сталкеров в придачу. Спрашивается: оно нам надо? Нет, лишние трупы Проводнику были не нужны.

6

Агенты-штабисты нагрянули, как всегда, внезапно, но, к счастью, лишь на следующий день после завершения всех разведдействий под руководством Проводника. За это время удалось многое обследовать и выявить еще три места, где высились пирамиды-реакторы. Получалось, что всего их в городе на данный момент было тринадцать — вот ведь чертова дюжина!.. И в них трупный материал зомби и людей перерабатывался и трансформировался в новые и причудливые разновидности солдат Роя. В те самые суперзомби и, кажется, еще во что-то новенькое. Толком разглядеть они не смогли, так как вели себя скрытно, стараясь не обнаружить свой интерес перед противником. Слава богу, потерь не было и все три разведгруппы неизменно возвращались на базу.

По ходу встречались им и плантации растений-мутантов. Но и тут понятного было мало. То ли это просто аномалия такая, то ли Рой выращивает их в качестве оружия…

Старший агент, которого Алексей прозвал про себя Болеком, ходил темнее тучи. Да и Лелек держался тише обычного, хотя и так был всего лишь тенью своего коллеги. Причину их мрачного настроения вскоре просек Подольский, просканировавший сознание обоих гэбэшников. Как ни пытались те скрыть свои эмоции, но человек-мутант сумел вскрыть психическую защиту — причем у Болека она на этот раз была похлипче. Видно, и впрямь что-то выбило агента из колеи — что-то такое, что тот пошел вразнос, хоть внешне и не показывал этого. Старался не показывать.

В общем, Валера понял, что большие боссы зарубили на корню все притязания Роя. А значит, пошли на прямую конфронтацию с нечеловеческим разумом. Который, к слову, мог все тут разнести к чертям — в радиусе многих километров. Да и всю планету заразить своим нановитовым дерьмом. А потому капитан поспешил уединиться со своим корешом-мутантом и сообщить ему добытые сведения. Проводник, внимательно выслушав товарища, аж выматерился под конец. Это не входило в их планы.

Наоборот, пока и та и другая сторона заняты мирными переговорами, да пока начнут демонтировать местную «линию Мажино» и возводить новую — пока суд да дело, глядишь, они бы сумели отыскать ахиллесову пяту Роя. А теперь… теперь нужно было ждать беды. А главное — времени в обрез!

Они долго сидели молча, погруженные в невеселые думы.

— Ладно, — решил наконец Меркурьев, — пойдем пообщаемся с нашими секретными…

Все пятеро агентов — и штабные, и полевые — расположились в квартире на третьем этаже, которую они облюбовали под комнату совещаний.

— Какие новости? — с порога полюбопытствовал Алексей, сделавший вид, что ни о чем таком — ни сном ни духом.

И удивился, услышав и увидев реакцию союзников. Болек выдавил улыбку и нарочито спокойно произнес:

— Все путем, Алексей Владимирович. Давайте попробуем снова выйти на контакт. Послушаем, что скажет Рой. Главное — дайте ему понять, что его требования будут выполнены.

Алексей помедлил чуток и кивнул — как скажете, вам виднее. И переглянулся с Валерой:

— К тебе поднимемся?.. — Заметил любопытство на лицах агентов и пояснил: — В квартире капитана Подольского хорошая атмосфера, там легче выходить на контакт.

Те покивали — конечно, конечно, какие разговоры…

И тут случилось нечто неожиданное — причем как для секретных, так и для обоих человекомутантов. Внезапно Проводник пошатнулся, побледнел и, привалившись к стенке, с усилием выдавил из себя:

— Твою мать!., этот сукин кот… кажется, сам попер… ко мне… — И сполз на пол.

К нему бросились, подняли и положили на кожаную кушетку, стоявшую тут же. С минуту он лежал, не двигаясь, сквозь приоткрытые губы вырывалось тяжелое дыхание. Потом вдруг начал говорить…

…Меркурьев, перед тем как отрубиться, понял, что налетевший на него, подобно тропическому урагану, Рой решил сломать оборону супротивника. И на этот раз натиск его был ужасающе мощным. Человек-мутант собрал всю свою волю в кулак и попытался закрыться непроницаемой завесой. Он чувствовал, как на него со всех сторон давит сила — словно глыба навалилась… нет, не глыба, а… гора? Да нет, бери выше — целая планета! И он под этим натиском уменьшается до размеров атома. Но, превратившись в тугой, прочный и крохотный шарик, он почувствовал, что дальше отступать некуда. Да это и не нужно, теперь он стал неуязвим. Рою не удалось сломить его, забрать его личность и сделать своим вассалом…

…Вначале это было похоже на какое-то шипение, кряхтение, набор бессмысленных звуков. Все подались ближе к распростертому на кушетке телу. Уставились на похожее на восковую маску лицо Проводника. Тот помычал и внезапно довольно четко выдал фразу, а за ней другую. Но говорил он как-то отрывисто, словно не совсем освоился с голосовым аппаратом.

— Вы… люди… враги себе… разобщены… не можете… договориться с собой… нет согласия… Был шанс… договор аннулирован…

И все — тишина, как будто разом выключили ток, питающий механизм внутри одержимого Роем тела. А еще через минуту прикрытые веки Проводника затрепетали…

7

Первое, что услышали пятеро спецслужбистов и один бывший спецназер, а ныне мутант, когда Проводник окончательно пришел в себя, было витиеватое ругательство из уст последнего. Меркурьев помянул матушку Роя, а заодно матерей всех здесь присутствующих, их начальников и коллег, ну и всем прочим «долбаным уродам» досталось. Побывавший едва ли не на том свете человек-мутант выпускал пар. И это было нормально. В отличие от того, что он тут им наболтал. Точнее, не он, а залезший в него чужой разум. Чуждый всем людям на Земле, да и мутантам тоже…

Когда ему немного полегчало, Алексей обвел агентов все еще слегка мутным взглядом и поинтересовался:

— Ну, довольны контактом? — Он покосился на Болека и Лелека: — Может, объясните, что тут происходит?..

Болек покуксился, но потом сдался и сообщил то, о чем мутанты уже в общем-то знали. Высокие начальники решили послать Рой на хер. А он в свою очередь послал их по тому же адресу. Удивительно было другое: как Рой узнал о планах секретных и их боссов? Неужели все же научился залезать в головы к людям и подслушивать их мысли? Это уже было совсем нехорошо…

— И что теперь делать будете, рыцари плаща и кинжала? — насмешливо осведомился Проводник у помрачневших спецагентов.

Болек покусал губу и хотел было что-то сказать, но тут требовательно запиликал навороченный мини-телефон спутниковой связи. Агент извинился и вышел из комнаты. Вслед за ним выскользнула и его тень. А Роман повернулся к мутантам и прямо спросил:

— Думаете, теперь Рой пустится во все тяжкие?

Алексей неопределенно пожал плечами — мол, все может быть. Хрупкое и непродолжительное перемирие нарушено — кто знает, чего теперь ждать от суперразума, живущего по своим, не похожим на людские, понятиям?

Тут затрезвонила и труба полевого агента. Роман, как и Болек, пробормотал извинения и поспешил ретироваться — но не в дверь, а на балкон. Проводник многозначительно переглянулся с другом: загоношились господа шпионы, видно, их боссы придумали чёй-то новое…

Вскоре вернулись и штабисты, и Роман. Подольский с отсутствующим видом подошел к окну, а сам так и впился всеми своими ментальными щупальцами в мозг комитетчиков. Старший спецслужбист приоткрылся на время — видимо, от сильного волнения вновь потерял контроль над собой, а вот полевой агент, наоборот, ушел в глухую «несознанку» — ничего Валера из него выудить не смог. Ну и ладно. Зато… опаньки! вот это новость! Точнее, даже две — надо скорее рассказать Проводнику.

Болек облегчил ему задачу. Сказал, что нужно срочно вернуться в Центр, получить новые инструкции — ситуация ведь изменилась. И все такое. А Роман вообще помалкивал. Штабисты вызвали вертушку и вскоре отбыли. Роман со своими подручными утопал куда-то в здание, а люди-мутанты уединились в своей берлоге.

— Интересная картинка вырисовывается, — начал рассказывать Валера. — Болек, как ты его величаешь, сейчас получил срочное и секретное донесение: оказывается, пару часов назад где-то неподалеку от нас разбился самолет с Премьером на борту. Все на ушах, в Кремле суматоха, хотят объявить чрезвычайное положение, но пока не решаются — есть там, оказывается, и трезвые головы. В связи с этим боссы наших друзей из Конторы решили пойти на попятную и все же выполнить требования Роя. Короче, уже завтра Кордон будет снят и отодвинут… ты прикинь, даже не на три километра, а сразу на пять. Типа решили выдать Рою авансом все и сразу. Такие дела… — Капитан скупо улыбнулся и умолк. А чего — не плакать же, в самом деле…

— Вот, значит, как оно повернулось… — задумчиво пробормотал Проводник. — Ну, в общем и целом это нам как раз на руку. Пусть вошкаются там со своим охранным периметром, а мы с тобой тем временем займемся своими делами. Неотложными…

Но заняться неотложными делами им все же пока не удалось. Только собрались в бункер, чтобы там кое-что подобрать из экипировки, как в квартиру к ним вбежал возбужденный сталкер и сообщил, что в Зону направляется сводный отряд спецназа и военнослужащих химвойск, а с ними — группа ученых. Прибудут завтра утром — прямо на базу, к Башне.

— Чем дальше в лес, — усмехнулся Подольский, — тем партизаны толще…

Часть III Палач

ГЛАВА 14

1

Алексей уселся в свое любимое кресло и начал сосредотачиваться — дело привычное, он за пару секунд вошел в ритм настройки.

Это был завершающий этап в цепи его действий. Час назад он покинул базу сталкеров. Роману сказал так:

— Надо мне в бункер свой наведаться, глянуть там кое-чего…

Конечно, прозвучало это не очень ясно, но, по большому счету, Проводник не врал командиру сталкеров, а свободу его, Проводника, действий никто не отменял. Так что Роману осталось только кивнуть и принять решение союзника как факт. Что он и сделал — мужик неглупый, он хорошо представлял себе, кто есть кто в здешнем раскладе.

А Меркурьев, прежде чем отправиться к себе в бункер, решил побродить немного по окрестностям. Хотел проверить возникшие у него догадки.

Он решил, что Рой каким-то образом научился подключаться к мыслям людей, находящихся в Зоне, — но не к мутантам! — и, таким манером, теперь должен был знать изменившееся в его пользу решение больших боссов. А значит, опять наступило перемирие.

Если так, то его, Проводника, не тронут. В смысле не станут пытаться к нему докапываться. Все эти чертовы зомби… Они, правда, и так ему не страшны, кроме разве что «зеленых», — но даже и от этих тварей, при его-то возможностях, он, в случае чего, легко мог оторваться.

На эту тему у них с Подольским вышла небольшая научная полемика. Валера полагал, что Рой не в состоянии напрямую читать мысли людей.

— Не знаю, — сказал он. — Доказать, конечно, не могу… Но чутье подсказывает — не способен он на такое. Пока, во всяком случае. По себе ощущаю.

— Ты не забывай, что ты не совсем человек, — напомнил Алексей. — Точнее, больше, чем человек…

Подольский об этом не забывал, но от мнения своего — даже относительно обычных людей — не отказался. Нет, по его разумению, все происходило вовсе не так. Не подключение к мозговой деятельности, а скорее — элементарная прослушка. То есть Рой стал способен прослушивать весь диапазон радиочастот, коими обменивались находящиеся в Зоне люди. Тот же Роман время от времени выходил на связь со своими патронами. Да и Болек постоянно звонил боссам, да и «дикие» группы сталкеров, о которых, кроме них самих, никто не знает, наверняка бродят где-то невдалеке, и наверняка у них есть передатчики… Радиообмен в Зоне интенсивный. Вот Рой и слушал все эти переговоры. И делал выводы. А может, даже и во всем спектре электромагнитных волн, вплоть до гамма-излучения, умел сканировать частоты. Наверняка он просек и разговоры вокзальных с Большой землей в свое время… впрочем, теперь это уже не имело значения.

Алексей не спорил — возможно, так оно и есть, кто ж его, паскуду нановитную, знает… Конгломерат разумных наночастиц, объединенных неизвестным способом в единый организм и — в единый коллективный разум, мог обмениваться на расстоянии мгновенными импульсами. Но мы пока об этом можем лишь догадываться… Может быть, профессору Мерецкому да кое-кому из его сотрудников способы коммуникации Роя, в том числе и потенциальные, были известны… да только теперь не спросишь — с тем светом связи пока нет даже у таких суперов, как Меркурьев и Подольский. Так что остается строить гипотезы о том, как они поддерживают связь, эти… Уф-ф, подумать только! Рой, состоящий из мириадов мельчайших разумных корпускул, — это то, что рядом с ними со всеми…

Алексей со своей сверхчеловеческой высоты мог себе позволить горько посмеяться над забавным человеческим самомнением. Как многого мы еще не знаем! Мы, считающие себя титанами мысли, на самом деле слепые котята в гигантской таинственной Вселенной…

В общем, все приблизительно так и оказалось, как они просчитали, — правда, до сих пор не зная глубинных причин. Впрочем, пока черт с ними, с причинами, сейчас важнее следствия… Алексей свободно разгуливал по улицам и переулкам, и ни одна тварь не сунулась к нему, ни одна гадская морда даже не пыталась вылезти из подворотни. Выходит, и впрямь Рой затаился. А коли так, то можно — и нужно! — заняться кое-чем другим…

Алексей понимал, что оставлять за спиной столь непредвиденный фактор, как монстр, было негоже.

Чтобы спокойно заняться поиском матки Роя, нужно было обезопасить тылы от сумасшедшего мутанта. А для этого — вычислить и попытаться нейтрализовать опасное существо.

Не так-то просто это было — хотя бы даже психологически. Убеждай, не убеждай себя, все равно память есть память, из нее не вытравишь то, что это кошмарное чудовище — бывший боевой товарищ, Миша Зверев… А кроме того, может быть, что-то уцелевшее от его личности еще осталось где-то там, под спудом нановитов, и еще борется, еще сопротивляется, погибая, но не сдаваярь, как крейсер «Варяг»… Кто знает! Алексей вполне допускал такое. Уже не может выйти на поверхность, прорваться к людям, но, возможно, еще есть шанс как-то добраться, достучаться до него…

Попав к себе, Меркурьев расположился в кресле с максимальным удобством и попытался расслабиться. Отключил все внешние чувства и увел внимание внутрь, в самые глубины своего существа. Там… там было сумрачно и тихо. Мысли вспорхнули и разлетелись в разные стороны, сгинули в безмолвной мгле. Темно-синяя толща заполонила собой весь мир, и в ней колыхались остатки его сознания. Они таяли, растекались, исчезали… и наконец растворились без следа. И тогда появилось желание — начать поиск.

Меркурьев вновь обрел себя, свою самость, и, воплотившись в сотканное из мыслей тело, выпустил из себя во все стороны острые стрелы опознавания, разлетевшиеся, как трассирующие выстрелы в полутьме. Сканирование началось — мутант включил поисковый режим. А искал он… Рой.

Меркурьев с самого начала понимал, что, только подключившись к Рою, он сумеет найти монстра. Бывший омоновец, превратившийся в злобного мутанта, тоже был не пальцем деланный. Нет, Миша Зверев, ставший зверем, умел скрывать себя до поры до времени. Искать его в городе, пользуясь одним только внутренним локатором, все равно что пытаться обнаружить легшую на дно субмарину — посреди всего Мирового океана.

Само собой, Проводник был готов к любой, в том числе и агрессивной, реакции Роя при попытке подключиться к нему. Кто его знает — как он отреагирует… Меркурьев осторожно вошел в измененное состояние и вызвал в памяти образ Роя. И тот не замедлил откликнуться.

На этот раз, к удивлению Алексея, Рой не давил и не пугал, да и образы были совсем иные — не мрачная тьма, нарушаемая всполохами адского огня, а серая мгла, занимающая собой все пространство — от края и до края. Ровный, вязкий туман, в коем тонут звуки и гаснут краски. Безмерное спокойствие. Нейтралитет!

Алексей сформулировал намерение, и в следующее мгновение туман расступился, явив его внутреннему взору уходящий вдаль тоннель. И Проводник помчался по нему, как самонаводящаяся ракета.

Он не осозновал, как вскочил с места, выбежал из бункера. Не видел, что мчится вдоль притихших домов безлюдных улиц, а из дверных и оконных проемов на него безучастно глядят сотни, тысячи ничего не выражающих глаз. Зомби тупо, но равнодушно провожали стрелой проносящуюся мимо них фигуру. Они не пытались ему помешать. Рой не чувствовал угрозы в действиях сверхчеловека. Наоборот, он понимал, что это непокорное существо, ставшее уникумом, желает разобраться с другим неподвластным ему мутантом. Рой это очень даже устраивало — монстр немало досаждал и ему.

Ничего этого Алексей физически не видел — глаза его были закрыты. Он странствовал в ментальном мире.

Проводник летел вперед — пространство и время замедлились и стали вязкими, но мутант легко преодолевал их, разрезая, словно острый нож масло. И вот настал момент, когда впереди показалась цель. Вначале это была черная точка, которая росла по мере приближения к ней. И наконец неясное пятно превратилось в могучую и грозную человекоподобную фигуру. Монстр! Не подвел Рой, помог найти…

Проводник остановился.

2

Они одновременно вошли в глубокое, вытянутое в длину ущелье на дне каньона. Герой с южной стороны, его враг — с противоположного конца. На какое-то время они потеряли друг друга из вида.

Герой?.. Да, похоже на то. Проводник одним взором окинул себя. Он был одет в белую куртку, сшитую из кожи рогатого звероящера, которую возьмет далеко не каждый клинок. Такого же цвета кожаные штаны. За спиной развевался белоснежный плащ. В ментальном мире Проводник стал Белым рыцарем… Что это значит — он не знал, а думать было некогда. Понимание приходило само собой, без его участия.

По ущелью мчался ветер, но Проводник этого не замечал. В руке он сжимал серебристую катану, острую как бритва и прочную, как звездный кристалл.

Он подпрыгнул, легко кувыркнулся в воздухе, проделал несколько замахов и выпадов. Закаленная сталь тонко зазвенела в воздухе, со свистом рассекая его. Проводник побежал вперед, чувствуя, как с каждым мгновением в него вливается Сила.

Далеко впереди показался темный силуэт, который быстро двигался навстречу. Когда расстояние между ними сократилось, Белый рыцарь сумел разглядеть гигантскую фигуру, закованную в черные латы. Огромный двуручный меч — тоже черного цвета, не иначе как выкованный из прилетевшего с небес Дьяволова камня, — сжимали мощные ручищи в кольчужных перчатках.

Его противник мог нагнать страху и на бывалых воинов, прошедших через огонь и кровь многих битв, но только не на Проводника.

Алексей постарался отогнать память о былом, не к месту вновь кольнувшую душу непрошеной печалью. Не до того!

Они сошлись на середине ущелья. Когда между ними осталось метров десять, оба остановились.

Монстр буравил противника тяжелым взглядом из-под забрала. Проводник стоял спокойно, в глазах полыхал огонь стальной решимости.

В следующее мгновение монстр взревел:

— Прочь с дороги! Ты мне не нужен.

Проводник крепко сжал рукоять катаны и крикнул в ответ:

— Одумайся! Ты собираешься убить людей. Я не могу позволить это.

Монстр выставил меч перед собой:

— Тогда умрешь сам…

Проводник посмотрел на того, кто когда-то был закадычным другом, а теперь стал заклятым врагом, и прошептал:

— Это вряд ли…

Противники ринулись друг на друга, и от топота их ног задрожала земля. Мгновение — и клинки скрестились, высекая сноп ослепительно ярких желтых искр. Огромный, тяжелый меч черного гиганта, казалось, вмиг разрубит Белого рыцаря пополам. Да вот хрен вам — не тут-то было! Меч наткнулся на непреодолимую преграду. Лезвие к лезвию, крест-накрест — поединщики давили, не уступая друг другу ни пяди. Земля под ними пошла трещинами, не в состоянии выдержать давление упертых в нее ног.

Монстр зарычал, усиливая натиск, но меч его даже не шелохнулся. Тогда он отпрыгнул назад и вновь с дикой силой обрушил клинок на врага. Проводник метнулся вперед, уклонился от страшного удара и, нырнув под просвистевший над ухом клинок, сделал выпад. Острие катаны укололо не успевшего отпрянуть темного воина. Кончик проткнул броню, словно та была обычной тканью. Монстр злобно рыкнул, но ясно было, что смертоносный выпад противника, способный насквозь пронзить слона, — для него так, царапина.

Противники мгновенно развернулись и теперь кружили друг против друга, выжидая удобного момента для атаки. И такой момент наступил. Монстр прыгнул вперед, сделал обманный выпад и тут же с разворота рубанул неприятеля по корпусу. Но меч лишь рассек воздух. Белый воин крутнулся как юла, уходя от удара, и в свою очередь молниеносным движением резанул гиганта по бедру.

Поверхность набедренника вспучилась разрезом, оттуда просочилась тоненькая струйка крови. Монстр зарычал, попытался подсечь врага, но тот совершил кульбит и ушел в сторону. Супостат, однако, не дал ему опомниться и с яростью тигра и проворством ящерицы атаковал снова. Черного цвета клинок прошел в мизинце от головы Белого рыцаря едва не отсек ему ухо, разрубил прочный наплечник, разрезал кожу, мышцу, мясо и застрял в плечевой кости.

В следующий миг катана вонзилась в живот гиганту, легко прошла сквозь броню, пронзила тело и вышла со стороны спины.

Так они и застыли, оба наколотые на смертоносную сталь своего оружия.

Боль, ярость и жалость обдали Проводника обжигающе-ледяной волной.

Он приблизил лицо к забралу противника и прошептал:

— Ты был раньше человеком. Ты можешь защитить людей. Так сделай же это!..

И рывком выдернул оружие из тела врага.

Они отпрянули друг от друга и, не удержавшись, повалились наземь. От падения их тел земля раскрылась непроглядно темным провалом, и оба рухнули в эту бездну…

3

Картинка виртуальной битвы, произошедшей в едином для обоих мутантов внутреннем мире, померкла. Толчком вернулась реальность внешнего мира.

Проводник открыл глаза — и то же сделал стоявший напротив монстр. Несколько мгновений они обменивались яростными взглядами, а потом ринулись навстречу друг другу, взмыли в воздух и столкнулись. Удар от столкновения был настолько сильным, что воздушно-звуковой волной повышибало все двери и окна в округе. Асфальт и землю под ними расколола глубокая трещина, зазмеившаяся поперек всей улицы. Пыль закрутилась бешеными смерчами.

Они грохнулись оземь по обеим сторонам образовавшейся расселины: один с проломленной грудной клеткой, другой — со сломанной шеей. И остались лежать…

…Алексей вместе с остальными рабочими бежал к месту аварии. Со всех сторон к поверженной стальной конструкции стекались ручейки фигур в темных комбинезонах. Над местностью вокруг разносились тревожные звуки сирены. Башня — плод их многолетней деятельности — лежала поверженная.

Когда Алексей приблизился, то увидел, что разломился несущий блок у основания сооружения. Нужно было срочно восстановить поврежденные сегменты, соединить их вместе и затем поднять Башню. Рабочие не мешкая принялись за дело.

Алексей работал вместе со всеми, не покладая рук. Выпрямлял, обрезал, закручивал, сваривал… Хотя ему не совсем ясна была его роль. Одет он был в оранжевый рабочий халат, а не в сине-серый комбинезон, как все.

Часа через три работы по восстановлению были закончены. Нижний сегмент не только отстроили заново, но и укрепили дополнительными стальными связками. Это чтобы в будущем избежать подобных катастроф. Теперь дело оставалось за малым — поднять Башню и водрузить всю конструкцию на прежнее место. Чтобы она, значит, гордо возвышалась над окрестностями.

Легко сказать, но как это сделать?.. Сотни рабочих встали вокруг, в замешательстве уставившись на Алексея. «Что?» — вырвалось у него, и в следующую секунду он все понял. Ведь это он был их боссом. Он был Мастером. И теперь он знал, что следует делать дальше.

Алексей ловко вскарабкался по стальной арматуре наверх, перелез через леерное ограждение и проник через раскрытый проем в башню. Нашел там комнату управления и подсел к терминалу и пульту. Да, Башня должна была встать на место сама — если включить настройки и отдать команды.

Так и произошло: Алексей надавил в нужной последовательности кнопки. Замигали индикаторы, загудели механизмы, и постройка стала медленно, но неуклонно подниматься с земли. Когда Башня встала вертикально, а довольный Мастер выглянул в окно обзора, внизу сотни рабочих восторженно кричали, махая руками и бросая в воздух кепки.

Получилось!!! Есть!.. Вот оно…

…Проводник открыл глаза — на этот раз медленно.

Черт возьми, значит, это было видение? Да уж… Он так же медленно поднял голову… и остался доволен. Он прекрасно помнил, как треснули, разломились его шейные позвонки — от чудовищного удара пудового кулачища в голову. Такие сильные ощущения теперь уже вряд ли забудешь… Но ведь и он не остался в долгу — его кулак, словно обогащенная ураном боеголовка артснаряда, пробил грудную клетку противника и врезался в позвоночник, и поверхность первых фаланг пальцев — ударная поверхность кулака — почувствовала, абсолютно ясно почувствовала перелом костной тверди врага… Они с монстром один другого стоили! И вот нановиты, насыщавшие их тела, засуетились, заработали, с феерической скоростью восстанавливая поврежденные ткани — вскоре никаких повреждений и в помине не было. Проводник прислушался к себе — все в норме. Как новенький!

Он рывком сел, огляделся. Никого…

Выходит, монстр тоже очухался и убрался восвояси — не добив врага. Отчего так? Может быть, еще не вполне восстановившись, еле-еле уполз, и не до того ему было, чтобы возиться с поверженным противником… А может?..

Неужели?!

Мысль напрашивалась сама собой, но никаких подтверждений не имела, и как ни старался Меркурьев подключить свои сверхчеловеческие резервы… все они находили только пустоту.

«Ладно! — подумал он наконец. — Когда-нибудь узнаю».

Уже вечерело. Алексей вскочил на ноги и, как ни в чем не бывало, понесся на юго-восток — в сторону Белой рощи.

4

В лучах закатного солнца чернота руин биологического комплекса выглядела вдвойне зловещей. Проводник медленно приближался к границам горелого пятна, темной кляксой расползшегося по площади размером с добрый гектар. Шел и размышлял. Что он надеялся там увидеть?.. Или нет, увидеть — это не то. Скорее, не увидеть, а почувствовать.

Он хотел обнаружить подтверждение своим догадкам. Почуять основу Роя, его Сердце… и Мозг. Если таковые существовали не только в его воображении. Может, ему удастся, включив свой чудо-локатор, нащупать находящийся рядом — глубоко под землей? — уцелевший главный орган Роя, который, словно спрут, разбросал по всему городу свои бесчисленные и порою невидимые обычному глазу щупальца. А голова спрута — вот она, где-то здесь?..

Алексей решительно ступил на превратившуюся в золу землю и двинулся к центру пепелища. Выжженная почва противно поскрипывала, похрустывала под ногами. Затем пошли растрескавшиеся и местами оплавленные до стекловидного состояния остатки асфальта. А потом начались руины, и ему пришлось карабкаться по обломкам разрушенных построек.

И чем ближе он подбирался к эпицентру памятного взрыва, тем сильнее на него давила гнетущая атмосфера этого гиблого места. Он явственно ощущал, как нечто снаружи сжимает виски, заставляет кровь тяжело пульсировать под черепной коробкой, сбивает дыхание и жалит нервы. Это нечто было столь же реальным, как и потемневшее небо над головой. Оно наседало всей своей нечеловеческой и даже неземной мощью… Человек-мутант ощутил предательскую дрожь в теле. Испугаться не испугался — не по чину суперменам бояться, однако решил — и правильно решил: осторожность лишней не будет. Слишком уж грозно и тревожно заклубилось пространство вокруг него…

И тогда он понял, что доказательства найдены. Пусть косвенные — но ведь он и не в суде. Большего ему и не нужно было знать. Он постоял еще некоторое время, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом повернулся и со скоростью, которую можно назвать бешеной — а для него давно ставшей привычной, направился назад.

Когда попал к себе, в бункер, его все еще трясло. Переутомление! Даже для него… Он принялся медитировать, сосредотачиваясь на внутреннем ритме своего сверхорганизма. Вскоре его отпустило. И неудержимо потянуло в сон. Он успел удивиться этой неизвестно откуда взявшейся слабости, а потом забылся в глубоком исцеляющем сне. И виделась ему слепящая глаза темнота — и больше ничего.

Зато утром Алексей почувствовал себя полностью отдохнувшим и набравшимся сил. Он совершил утренний моцион, легко перекусил и вышел наружу. Путь его лежал к Башням.

Направившись знакомой дорогой, мутант в человеческом обличии почувствовал появление в Зоне новых персонажей. То были люди. Много людей. И техника. И все это было рядом с Башнями…

Когда Проводник подошел к базе, глазам его предстала удивительная картина. Вся площадь перед высотками и даже часть Проспекта была запружена военной техникой. Три восьмидесятых бэтээра с задранными вверх стволами крупнокалиберных пулеметов — хитрецы-вояки установили на броне «Корды» вместо обычных ПКМБ. Массивный «Тигр» в серо-синей милицейской раскраске. Рядом бээрдээмка, опять же с пулеметом в башне (КПВТ — определил Меркурьев — четырнадцать с половиной миллиметров, очень серьезный калибр, такой превратит любую легкобронированную технику в решето). И много-много военных «Уралов» и КамАЗов. А еще несколько армейских «Хамви» и даже гражданских «Хаммеров» и с пяток УАЗов-«скорпионов». Но они совсем не смотрелись на фоне своих громоздких собратьев. Так, карлики какие-то.

Больше всего удивило чудо-юдо, стоявшее чуть в стороне, — этакий гибрид танка и реактивной установки «Ураган» или «Град». Алексей напряг журналистскую память, профессионально отягощенную самой разной информацией… и удовлетворенно кивнул, вспомнив, — по всей видимости, это и есть пресловутая тяжелая огнеметная система для залповой стрельбы по целям. ТОС-1, кажется, или в просторечии — «Буратино»… Такая дура как шандарахнет — целую толпу выкосит. Зомбаков, например.

Ну, на всякие спецмашины с диковинным оборудованием он уже внимания не обращал. Приметил в дальнем углу двора, у первой Башни, кэшээмку. Судя по стоявшей возле нее группе людей в разномастном камуфляже, то были отцы-командиры. Проводник направил свои стопы туда. Бойцы охранения его не останавливали — видать, изучили фото с примечательной физией, человек ведь он теперь известный… Некоторые глазели, чуть ли не разинув рот…

«Ха! — усмехнулся про себя Алексей. — Да разве я человек?.. Вот ведь вопрос, ребята! У меня на него ответа нет, а вы, поди, и знать еще не знаете, хотя вам и порассказали обо мне, наверно, всяких сказок…»

Пока шел, мелькнула мысль: «А вот интересно, чего это такую мощь сюда нагнали? Вроде как замирились с Роем…» Хотя, в общем, все правильно: хочешь мира — готовься к войне. С зубастыми и разговаривают иначе — почтительно. Впрочем, Даже такая орава бойцов и техники — это все-таки очень деликатно. А для Роя — тьфу и растереть… Ему своих зомбаков не жалко, пусть их и несколько тысяч сотрут с лица Земли. В запасе останутся еще сотни тысяч.

Когда Алексей подошел поближе, от группы отделился плечистый мужик и быстро зашагал ему навстречу. Что-то знакомое в походке… Алексей всмотрелся. Господи! Да это ж Николай! Ракитин!..

Ах ты чертяка — все-таки не утерпел, ломанулся в Зону вместе со всеми!..

Ракитин, просияв, бросился навстречу:

— Леха! Леха, брат!..

5

…После того как наобнимались, нахлопались по спинам, Ракитин успел сказать, что он попросился у начальства в экспедицию, мотивируя свое желание опытом пребывания в Зоне. Начальство сочло доводы майора убедительными и отпустило его.

Только он произнес это, как из-за угла высотки показалась статная фигура профессора Нахимова в сопровождении ухмыляющегося Подольского.

— Алексей Владимирович!.. — почтенный академик раскинул руки, готовясь заключить Меркурьева в объятия.

— И вы здесь, профессор, — усмехнулся Алексей.

— Как видите. — Нахимов обнял Алексея. — И не только я. Думаю, вы будете рады увидеть старых знакомых!..

Ученый муж произнес это столь загадочно, что Меркурьева на миг обожгла сумасшедшая мысль: неужто Света?! Но высокий гость тут же эту надежду развеял:

— С нами Игорь Рябинин, потом Слободчиков и ваш, так сказать, знаток и разведчик местных недр…

— Сачков что ли? — удивился Алексей тому, зачем такой солидной экспедиции мог понадобиться этот чудила грешный.

— Он самый, — ответил за Нахимова Ракитин. — Да и племяш его, кстати. Помнишь разговоры?

— А!.. Помню, — Алексей кое-что смекнул. — Ваня, кажется?..

— Да. — Николай улыбнулся. — Диггер. — И особенно глянул на Меркурьева.

Ну, мог бы и не смотреть. Алексей уже и так все понял.

— Ага… — протянул он. — Ладно. Ну, тогда что, отметим встречу?

— Да, да, — подхватил Нахимов, — непременно! Видите вот эту машину?

Алексей покосился влево и узрел армейский «Урал» с цельнометаллическим кузовом-кунгом. Выкрашенный в защитный цвет фургон ощетинился антеннами, в том числе и спутниковой тарелкой на крыше.

Проводник кивнул: вижу.

— Это так называемая КШМ, — начал пояснять и так всем очевидное профессор. — Командно-штабная машина, представляющая командный пункт. Мобильный. И, кстати, отапливаемый. Хотя сейчас тепло, даже жарковато с утра. — Он махнул рукой: — Идемте туда, там уютно, посидим, поговорим, вспомним былое… Я тотчас же распоряжусь. Товарищ полковник!

Тут оба наших мутанта, не сговариваясь, слегка озадачились: надо же, целый полковник во главе отряда! Круто. Впрочем, оказалось — не полковник, а подполковник, и никто иной, как бывший капитан спецназа ВВ Слободчиков. Как потом выяснилось, Слободчикова и Ракитина после возвращения из Зоны за проявленные мужество и героизм представили к наградам: вэвэшник и эмчеэсовец удостоились звания Героя России. И еще Слободчикову сразу дали подполковника.

Обнялись, поулыбались друг другу — все получилось вполне по-взрослому. Новоиспеченный подполковник был спокойно-сдержан, чувства свои обозначил краткой улыбкой. Но и с ним, командиром отряда, Нахимов разговаривал привычно-властно, даже не замечая этого, так выходило у него само собой. А военных, судя по всему, тоже строго-настрого проинструктировали относительно ученого, и тем осталось только взять под козырек: есть!

— Идемте. — Нахимов махнул рукой.

Пошли. Рядом вмиг возник Роман, вопросительно взглянул на процессщо. Алексей счел за лучшее пояснить:

— Встреча старых друзей. Мы все были там еще, на складе МЧС. Посидим немного, помянем павших…

— Ага. — Роман кивнул, но Валера без большого труда уловил его недоверие. Ностальгия? Боевое братство?.. Чушь! Практик и скептик Роман не верил в силу человеческих чувств.

В целом он ошибался. Чувства — очень прочная материя. Но в данном случае в своей подозрительности Меркурьев был скорее прав, чем нет…

Все это промчалось в мозгу Подольского. Да, Алексей может почуять что-то, нюх у него на зависть — звериный… Но шут с ним! В конце концов, на всякий чих не наздравствуешься.

ГЛАВА 15

1

Нахимов энергично распоряжался — и забегали, подстегиваемые приказами, какие-то люди, зазвучали зычные командные голоса… А вот и Игорь Рябинин собственной персоной! Вроде бы спокойный, без истерик, без депрессий, только опять же странный какой-то… он сутулился, поводил плечами, как будто ему холодно, смотрел исподлобья. Алексей было ринулся ему навстречу:

— Игорь! Привет!.. — И услышал в ответ сдержанное:

— Здравствуйте.

Алексей несколько оторопел:

— Игорь, да ты что? Не узнал меня что ли? Я это, Алексей Меркурьев, ну? Помнишь?

— Как же. Прекрасно помню. Алексей Меркурьев. Здравствуйте.

— Ё-моё, — сказал Меркурьев, чувствуя себя в этот миг не мутантом-суперменом, а прежним журналистом, немного уже и самим собой позабытым… — Игорь! С каких это пор мы с тобой на «вы»?!

Рябинин так же исподлобья посмотрел на Алексея.

— Да, — сказал он. — Хорошо. Согласен. Будем на «ты».

Подольский рефлекторно, без всякой цели, «просветил» мысли Рябинина — и, как ни странно, ничего необычного не обнаружил. Все ровно, гладко, безмятежно, никаких волнений, завихрений, никаких темных уголков. Как после лечения транквилизаторами — мелькнуло у Валерия, но думать об этом было некогда.

Появился еще один знакомец: Сачков. Бывший охранник за эти дни сделался еще солиднее, даже вроде бы чуть раздался вширь, хотя и прежде симптомов недоедания не проявлял. А раздуло его, видимо, от осознания близости к профессору Нахимову, который, в свою очередь, был лицом, приближенным ко двору… Аборигенов Геннадий Юрьевич приветствовал важно, покровительственно — это вызвало у Алексея и Валерия беззлобную усмешку. Но улыбались они Сачкову по совсем иной причине: просто приятно было его видеть — жив, здоров, вот и в весе прибавил… ну и слава богу.

— Очень рад, — искренне сказал Алексей.

— Взаимно, взаимно… — снисходительно протянул Сачков, решил, что излияний довольно, обернулся и жестом подозвал невысокого юношу, скромно стоявшего в сторонке: — Вот, познакомьтесь. Племянник мой, Иван.

— А, Ваня! Гегемон подземного царства… Здорово! Рад с тобой познакомиться.

— Я тоже, — сказал Ваня почтительно, но без подобострастия. — Много о вас слышал.

— Ну, а теперь и видишь, — пошутил Меркурьев и подумал, что вот Роману еще пища для размышлений: Ваня-то боевым соратником не был, так какого черта он делает здесь, на встрече?..

— Ребята, ребята, — вмешался Нахимов, — идемте!.. Товарищ полковник! — Он продолжал упорно завышать звание Слободчикова. — Мы, как боевые товарищи, отметим встречу… полагаю, вы присоединитесь? Это ненадолго, не волнуйтесь.

Последние фразы ученый произнес нарочито громко — так, что не только Роман, но и весь двор, полный военнослужащих, это расслышал. Безмолвно улыбающийся Слободчиков в камуфляже без знаков различия, судя по его лицу, отвык волноваться лет двадцать тому назад, поэтому на слова профессора лишь кивнул.

2

Внутри КШМ для восьмерых было, пожалуй, тесновато, но ничего — худо-бедно разместились. Алексей с равнодушным любопытством оглядел убранство мобильного штаба: жидкокристаллический компьютерный монитор, трубки телефонов, переключатели и циферблаты каких-то приборов — наряду с современными, на основе микроэлектроники, еще и архаичные, электромеханические — так надежнее, сообразил он… Засмотрелся и не увидел, как в руках Нахимова оказалась бутылка коньяку.

— Давайте, други мои, — произнес ученый, стягивая обертку с пробки. — Дань натурализму, так сказать. Ну, и на самом деле отметить надо! Так ведь? — Он молодецки улыбнулся.

Нашлись и одноразовые стаканчики. Бутылку легко разлили на семь порций, пластмассовые сосуды беззвучно сомкнулись, разошлись и опрокинулись над шестью крепкими мужскими глотками и одной юношеской. Игорь пить не стал.

Сразу было видно, что Ваня к спиртному не очень-то привычен: он постарался залихватски тяпнуть свой коньяк, но чуть не захлебнулся, кое-как сглотнул терпко-обжигающее питье, надул щеки, покраснел… Взрослые мужики постарались этого не заметить.

Алексей между тем с интересом отнесся к процедуре: он спиртного вообще не принимал, с тех пор как началась заваруха. Последним, кажется, было пиво на кухне… да, двое из этой компании — Ракитин и Рябинин — здесь, Светка где-то на материке, а Зверев… Эх, Мишка, Мишка! Что тут скажешь…

Странно: теперь это вспоминается как сон — то ли было, то ли не было… Ну да ладно! Если было, то прошло. Навсегда. И слюни распускать нечего. Интересно другое: как алкоголь подействует на мутировавший суперменский организм?.. А оказалось, что никак не подействовал. Будто бы просто ароматную, чайного цвета жидкость выпил Алексей Меркурьев — и не захмелел ничуть, не ощутил знакомого обманно-радостного взлета… Он поискал глазами взгляд Подольского, и тот словно почуял брата-мутанта — глаза двух сверхлюдей встретились, и Алексей понял, что и Валерий испытал то же самое — в смысле не испытал ничего.

Нахимов между тем уже говорил твердо, с напором:

— Итак, друзья, мы собрались здесь, чтобы побеседовать сугубо конфиденциально. Здесь это можно делать без малейшей боязни: звукоизоляция полная. Если вкратце, то общая ситуация такова: в верхах были разногласия относительно дальнейших взаимоотношений с Роем. Премьер-министр категорически сказал: нет! Но, вы знаете, несчастный случай, катастрофа… — Профессор сделал выразительную паузу, чтобы все прониклись, затем продолжил — Факты таковы: после катастрофы было принято кардинально иное решение: условия Роя приняты. Его территория расширяется, все заградотряды отходят, причем не на три километра, а на пять. Это уже, так сказать, жест доброй воли…

— Ясно. — Алексей кивнул. — А вообще, какова цель вашей экспедиции?

— Ну, официально, — профессор пожал плечами, — мы здесь, чтобы создать базу внутри Зоны и взять под контроль сталкерское движение. Но главное все-таки не в этом.

И он изложил то, о чем Меркурьев с Подольским сами начали догадываться. ТАМ — в самых верхних верхах, невидимых отсюда стратосферных высотах власти, — единства по-прежнему не было. С гибелью Премьера непримиримые противники Роя ослабели, но не исчезли…

Подольскому ничего не стоило прочесть в высокоумной голове Нахимова текущий расклад: он, профессор Нахимов, сам тайный сторонник оппозиции, в глубоко засекреченном месте встречался с единомышленниками, и они обсуждали положение дел. Положение сложное, путаное: вроде как надо делать вид, что усердно выполняешь решение Хозяев мира сего, потому что ослушание невозможно… и в то же время как-то надо пытаться гнуть свою линию дальше. Но как?.. Нетрудно догадаться, что в экспедиции есть тайные агенты, соглядатаи; есть и сочувствующие, которые, конечно, опасаются проявить себя… и все это сплелось в такой клубок, какой сам черт не распутает. И даже, наверное, Рой.

— Герман Львович! — отчетливо произнес Валерий. — Мы вас отлично понимаем. Ситуация сложная. Но вы можете на нас рассчитывать. Мы с вами!

Нахимов чуть не захлебнулся от восторга:

— Валерий! Я… Мы не сомневались, что именно так и будет!

3

После этого восклицания что-то резко переменилось в общем настроении и разговоре. До того все же, несмотря на коньяк и старую дружбу, ощущалась какая-то скованность, а тут она вдруг разлетелась в прах. Все — даже юный Ваня Сачков — ощутили себя и всех сидящих здесь людей и… не совсем людей — одним целым, отныне — все вместе, один за всех и все за одного.

Это было видно по всем лицам, кроме лица Рябинина. Оно было все такое же, то есть никакое. И мыслей у Игоря никаких не было… Валера подумал, что Нахимов взял с собой молодого коллегу из жалости: слишком уж овощем выглядел Игорь… Но вникать в этот вопрос Подольский не стал, к тому же мозговой штурм вспыхнул не на шутку.

— Я, други мои, знаете ли, вот о чем думаю… — говорил профессор Меркурьеву и Подольскому, а Валера уже знал, о чем тот думает, — и надо сказать, немало времени угробил на эти думы. Не должен ведь наш разлюбезный Рой существовать вот эдак эфемерно, везде и нигде, без какого-либо материального якоря, а?.. Ведь закономерности нашего мира и для него никто не отменял, не так ли?

Алексей с Валерием привычно переглянулись. А ведь и впрямь — голова наш Герман свет Львович. Мозг, как сказал бы Миша Зверев в той, еще немутантской жизни.

— Вы зрите прямо в корень, уважаемый Герман Львович, — усмехнулся Меркурьев. — Мы не только думали, но и твердо пришли к такому же выводу. Кстати, мы назвали эту сущность: матка Роя. Звучит?

— Матка? Гм… Матка Роя… — забормотал Нахимов и о чем-то задумался.

— Должна же быть где-то эта мразь! — рубанул Алексей. — Весь вопрос только в том — где? Мы пробовали просканировать местность, как мы умеем. Но и тут неудача.

Отчего-то при всех Проводник решил не говорить о своих недавних ощущениях на пепелище. И Валера это тут же просек — и внутренне согласился. Козыри следует пока придержать для… для чего?.. Ну, например, для более доверительной беседы тет-а-тет — с тем же Нахимовым. И Ракитиным. Пока только с ними.

— Очевидно… — догадался Нахимов, но Алексей его перебил:

— Да, очевидно, Рой умеет ставить блок. Здесь у нас с ним ничья. Что делать? Искать методом тыка? Ну, это практически безнадега. И простая логика не работает.

И тут раздался ровный, равнодушный голос Игоря:

— А почему, собственно?

И все. Никто ни черта не понял, Игорю пришлось пояснить:

— Почему логика не работает? Превосходно работает.

— То есть? — напрягся Меркурьев.

— То есть где это все началось?

— Ну где… Ты ваш институт, что ли, имеешь в виду?

— Именно.

И он развил мысль: если Рой начал распространяться из здания института, то гнездо его, та самая матка, — наверняка где-то там неподалеку.

Мутанты переглянулись: в точку попал безумный с виду биолог.

— А что? — воскликнул Нахимов. — По-моему, дельная мысль!

Алексей небрежно пожал плечами:

— Ну, что-то в этом есть… Кстати, я недавно пытался туда проникнуть. Теперь вот, черт возьми, думаю: может, и вправду наитие было! Кстати, мы — со мною еще сталкеры были — подземными путями пройти не смогли. Ходы завалены землей. Видно, при взрыве обвал произошел.

Тут пришел черед переглянуться Нахимову со Слободчиковым.

— Знаете, Алексей, — как-то особенно произнес профессор, — а ведь и в этом нечто есть. Как-то, знаете ли, все пути ведут в этот Рим, так сказать. Или — в Рой…

И сказал, что их экспедиция, помимо всего прочего, получила задачу: пробиться в одно интересное место — подземный бункер…

Тут уж не смогли скрыть удивления Меркурьев, Подольский и Ракитин: какой еще, на хрен, бункер?! Даже Ракитин — да, и он ничего не знал. Зато приосанился Сачков: а он знал! Именно ради этого и был взят в группу Нахимова, а племянник его Ваня был в этой теме еще глубже.

Нахимов развил мысль: этот огромный подземный бункер армейского ведомства — часть какой-то загадочной и архисекретной сети. Вполне возможно, что о его существовании не знал даже генерал Ненашев. Только губернатор! Ну, и соответствующие военные чины. Так вот, бункер этот находится почти под институтом, чуть в стороне.

— Командный пункт? Или убежище на случай ядерной войны? — спросил Алексей.

Нахимов развел руками:

— Ей-богу, не знаю, Алексей Владимирович. Даже не интересовался. Какая разница… Кстати, вот — наш юный друг Иван, человек, посвященный в тайну сию. Поведайте нам, юноша!

Алексей отчего-то ожидал, что Ваня смутится, замямлит, опустит глаза… Или, наоборот, коньяк взыграет, и студент понесет хвастливую чушь. Но ни того ни другого: Ваня заговорил, негромко и вежливо, но совершенно свободно, не смущаясь:

— Дело вот как было: мы составляли план подземных коммуникаций. То есть лазали по ним, сопоставляли с поверхностью, а потом на карту города наносили. Разделились на группы: одна на юге, другая на севере… Потом встретились, сопоставили: все сходится! Где-то остались белые пятна, но видно, что если протянуть линии… ну, схемы коммуникаций, то все сойдется. И тут кто-то замечает на юго-востоке странное пятно…

4

Странное! Странное случилось с Алексеем Меркурьевым: слова юноши словно сдернули невидимый курок в душе. Что-то включилось в мозгу — знакомое и незнакомое, — пространство-время изменилось, сдвинулось, даже исказилось… но Алексей не успел угадать, как и зачем. Мгновенье промелькнуло и пропало, оставив неясно-тревожный след.

А Ваня увлекся, говорил быстро, сверкая глазами:

— Удивительно! Вроде бы там никаких совпадающих линий нет, тоннели или идут в обход, или заканчиваются тупиками. То есть схема все просветила, как рентген: в этом месте нет никаких подземных коммуникаций. Почему?! Мы — нас трое было — почуяли, что напали на что-то. Показалось: вот наконец-то она, настоящая тайна! Вот он — крутняк диггерский!

— Почему — показалось? — хохотнул старший Сачков. Он свое замечание счел очень остроумным.

— Ну да, не показалось, это точно. Это уж я так… Короче, не стали мы ничего никому говорить, решили втроем исследовать. Выбрали один ход, спустились, пошли. Шли, шли, вроде все как всегда… вдруг — бац! Хрен вам — тупик. Ход в решетку упирается. Такая мощная решетка из толстых прутьев. А вот замок на ней — плевый. Короче, повозились малехо и вскрыли мы его. Прошли по коридору. Глухая бетонная стена, и похоже, что уходит вниз, а коммуникации туда же, параллельно этой стене. И люк в полу. Стали ковырять — куда там, и пуля отскочит, как мячик. Так вот и стояли, думали, ну и додумались… Вдруг свет вспыхнул, всех ослепил, сирена завыла, и голос как из бочки: «Стоять! Лицом к стене! Руки за голову!» Ну, мы и не рыпнулись, все, как они велели, и вопросов никаких. А нам: «Кто такие? Чего делаем?» Ну, мы им: «Диггеры, все такое…» А они: «Счас, мать вашу, покажем вам диггеров! Лежать!» Пришлось лечь, мордой в землю. А они давай совещаться: «Ну, что делать с ними будем?» Кто-то говорит: «Да что, в расход, и все дела. Пройдут потом по сводкам как без вести пропавшие…» Здесь кое-кто из наших струхнул, а я, наоборот, понял, что пугают. Успокоился. Ну, они нас еще пошугали малость, потом говорят: «Валите отсюда, чтобы духу вашего не было!» Мы поскорее ходу оттуда, на поверхность выбрались, тут вроде как-то даже забавно стало, посмеялись. Ладно, думаем, подождем немного…

И опять оба мутанта поняли невысказанное: ребята в жизни еще пороху не нюхали и потому петушились, подзадоривали друг друга. Произошедшее казалось им теперь пустяком: ну, попугали да отпустили, велика беда…

Легкомыслие всегда бывает наказуемо.

А Ваня продолжал:

— Это самой ранней осенью было, в начале сентября. Обсудили мы ситуацию, ладно, думаем, переждем какое-то время… Ну, нам и показали какое-то время. — Молодой человек поежился, заново переживая то, что с ним случилось почти год назад. — Дня через три иду я домой, поднимаюсь в лифте. Последний этаж, и прямо рядом с лифтом лестница на чердак, там люк такой. Поднимаюсь, короче. Открывается дверь — там двое. Стоят, ждут. Вежливые такие: «Здравствуйте!» — говорят. Ну, и я, типа, не в лесу рос, среди пеньков, — тоже здрасьте вам… И тут вдруг такая дикая боль в паху! Так и скрючило всего. Но это ладно! Скрючило-то скрючило, а тут еще веселее: подхватывает меня кто-то, и я… взлетаю точно в люк, на чердак. Там еще раз по тем же причиндалам, извините за выражение. И, главное, не пойму чем! Ногами точняк никто не размахивал. Шокер у них, что ли, такой дистанционный…

Ваня сглотнул невольно — переживая все это снова, словно наяву…

От этого второго угощения по яйцам диггер света белого не взвидел, рот сам собой открылся в крике, но крика никакого не было — в хлебальник очень ловко сунули кляп.

— Ммм!.. — взвыл исследователь, вылупив глаза.

А тихий спокойный голос произнес над правым ухом:

— Я надеюсь, Иван Андреевич, вы нас правильно понимаете? Мы знаем, что вы человек разумный, и все же сочли за благо по-приятельски поговорить с вами, предупредить. Такие же дружеские встречи наши коллеги сейчас проводят с вашими друзьями. Один раз — всего один, больше не стану! — я настоятельно порекомендую вам больше никогда в жизни не приближаться к тому объекту. А главное — забыть о том, что он вообще существует. И помните, — голос, прежде мягкий, даже деликатный, стал вдруг жестким и холодным, — вы живете и будете жить только потому, что мы вам это пока разрешаем. Не забывайте об этом. Никогда! Ни на минуту! Ни наяву, ни во сне!.. Ну, и на этом, — голос вновь стал дружелюбным, — позвольте пожелать вам всего хорошего. Надеюсь, больше не увидимся. Прощайте!

Затуманенный слезами боли взор студента худо различил, как несколько мужских фигур исчезли в люке — как призраки сгинули. Ваня с усилием вырвал изо рта кляп. Преодолевая боль и сдерживая стоны, кое-как начал слезать по лестнице… Дома постарался виду не подать, хотя было трудно. Заперся в своей комнате под предлогом «полазать в Интернете», а сам завалился на тахту и лежал не шевелясь… Вроде бы стало полегче.

Где-то через час позвонил один из дружков-диггеров:

— Здорово, старик!.. — простонал он, и Ваня понял, что и с этим парнем уже потолковали по душам. — Как дела?

— Думаю, так же, как у тебя, — через силу усмехнулся Ваня.

— А-а… Ну, понятно. Слушай, надо бы завтра поговорить…

— Поговорим.

5

— Поговорили? — улыбнулся Алексей.

Поговорили, конечно. Все трое. С теми двумя воспитательную работу провели примерно таким же образом. Ребята сразу повзрослели. Конечно, тайна свербила душу, да и самолюбие слегка страдало… но здравый смысл все же взял верх. Исследование загадочного объекта решено было отложить — Ванин изобретательный ум отыскал такую благородную формулировку.

— Ну, и вообще-то, — Сачков-младший позволил себе язвительную ухмылку, — мы оказались правы. Радости, правда, от этого немного, но принцип… Этот тип мне что сказал? Никогда в жизни! Ну, вот и хрен ему. Я здесь, и я иду к объекту. Правда, ребята мои не идут, но и они уцелели. Мы, как только бодяга эта началась, в коллектор нырнули, пока его перекрыть не успели — и за городом вынырнули. Там сейчас пустошь выжженная.

— Ну и молодцы, — сказал Меркурьев и поднялся. — Ладно, господа хорошие, пора нам закругляться, долго мы уже разговоры трем. А это подозрительно… Вы, Герман Львович, как я понял, своим не очень доверяете?

— Мы не знаем, кто там есть кто, — со вздохом отвечал Нахимов.

— Ну, Валера узнает, — пообещал Алексей. — Итак, вкратце подобьем итоги: наша основная цель — секретный бункер и руины института. Предположительно там может быть матка Роя. Это задача-минимум. Согласны?

Возражений не было.

— Но тут надо иметь в виду одно обстоятельство, — заметил Алексей. — У нас есть подозрения, что Рой может проникать в человеческое сознание. Точнее, в психику. Возможно, в подсознание…

— Или не может, — упрямо возразил Валера и изложил свою версию.

Все внимательно слушали.

— Вот это больше похоже на правду, — важно заявил профессор, когда Подольский закончил свою речь. — Рой все же не Боженька, чтоб мысли читать каждого встречного-поперечного. А вот радиодиапазон сканировать вполне может. Вы же сами, Алексей Владимирович, как-то предположили, что нановиты эти обмениваются какими-то частотами. Связь-то между ними существует — это стопроцентно. То ли электромагнитная, то ли еще какая…

Проводник пожал плечами — все может быть. Я, мол, не настаиваю на своей версии.

Когда расходились, он наметанным взглядом приметил стоящего во дворе Романа в компании со своими помощниками-агентами — бородатым Жорой и увальнем Медведем. Совсем неподалеку о чем-то негромко переговаривались неразлучные Болек и Лелек — к ним тотчас же подошел Слободчиков.

«Да, — подумалось Алексею, — господа-контрразведчики неустанно плетут паутину всеобщего надзора и слежки».

Он отыскал глазами Подольского, выразительно посмотрел на него. Тот прочел мысли друга, все понял и взял Нахимова под руку со словами:

— Пойдемте, профессор, к нашему командиру — узнаем, что там по рекогносцировке и оперативно-тактическим задачам надумало руководство.

И они двинулись к подполковнику и двум спецагентам. К ним присоединился и Ракитин. А Меркурьев остался с биологом, безучастно осматривающим окрестности, и обоими Сачковыми, у коих под хмельком развязался язык. И дядя, и, в особенности, племяш принялись наперебой хвастаться своими андеграундными приключениями.

Вскоре вернулся Валера. Молча кивнул Проводнику.

— Ну, друзья-соратники, нам пора! — воскликнул Алексей и крепко пожал всем троим руки.

Ванин дядюшка громогласно воскликнул:

— Вам пора, и нам пора! С вентиляторным заводом заключать договора… — И так же громко заржал.

Вообще было заметно, что подшофе Сачков-старший всю свою напыщенную важность куда-то подрастерял и потому долго тряс руку Проводника с неподдельным радушием. А вот пожатие Рябинина, как и следовало ожидать, было вялым.

После того как попрощались со всеми, объяснив, что им надо вернуться в бункер Проводника, оба мутанта поспешили отбыть. Им действительно необходимо было уединиться и как следует обдумать план действий.

В логове Алексея Валера поведал товарищу, что удалось выяснить. Как всегда, спецагенты умело экранировали свои мысли, и Подольский уже начал подозревать, что им известны его новые способности, хотя никому, кроме своих, ни он, ни Меркурьев об этом не сообщали. Касаемо остальных все ясно как божий день. Свои — они и есть свои, помыслы их чисты, они на стороне мутантов. А у Слободчикова вообще было конкретное задание, и оно совпадало с тем, что сказал профессор — за исключением, конечно, поиска матки Роя и последующей ее нейтрализации.

С Романом тоже было не все ясно, точнее, все не ясно. На поверхности вроде бы беспрекословное подчинение командам вышестоящего начальства. А вот что там внутри?..

— Расколоть бы их надо, — задумчиво произнес Валера, — спровоцировать на какой-нибудь незапланированный поступок, сделать что-то неожиданное, а потом подловить и просветить моим рентгеном. Этот их старший гэбэшник, он уже почти раскрылся вчера…

Проводник кивнул:

— В том-то и дело, что «почти»… — Потом хлопнул ладонью по столу, за которым сидел: — Ладно, давай будем двигаться постепенно. Вначале нужно выяснить насчет этого странного бункера — что за хрень и каким боком с биоинститутом связан…

— Если вообще связан.

— Ага. Я и говорю. А потом выявим, кто на нашей стороне, а кто нам враг.

Он вызвал в памяти образ развалин биокомплекса и те ощущения, что испытал там намедни.

— Я уже это просек, — заявил Валера. — Если ты прав…

— Не только я, — перебил его Проводник. — Игорь так же думает…

— Точно. Так вот, если вы оба правы, то матка находится где-то там, на глубине, — ПОД развалинами.

— Истину глаголешь, сын мой! — подняв палец, торжественно провозгласил Алексей, затем смолк, покосился в сторону Валерия, почувствовав его пристальный взгляд. Тот смотрел серьезно, даже слегка нахмурившись.

— Ты хочешь спросить меня?.. — начал было Проводник и замолчал, прерванный жестом товарища.

Друг-мутант на мгновение задумался и сказал:

— То, что у вас с Мишей… — он осекся, — с монстром произошло — это что-то новое. И необычное. Но что?

— Нну… — протянул Алексей, — похоже на какую-то другую реальность — общую для нас, в которой мы действовали…

— Тебе виднее, — пожал плечами Подольский, — это ты у нас научные граниты грыз. А что насчет Башни упавшей и восстановленной — это твоя башка бедовая, не так ли?

— Так и есть, — согласился собеседник. — Ну а рабочие — по всей вероятности, это нановиты во мне.

Он встал из-за стола, прошелся по кухне. Потом сказал:

— Айда обратно, к братьям нашим меньшим — по разуму. Может, понадобимся еще им…

ГЛАВА 16

1

В течение дня прибывшие разгружались, обустраивались, осматривались. Нахимов и Слободчиков устроили совещание с лидерами сталкеров — надо было выстраивать рабочие отношения. Профессор явил себя неплохим дипломатом, договорились быстро: мы союзники, у нас одни проблемы, одни задачи, и мы их решаем сообща. При этом независимы друг от друга. Две дружественные параллельные силы… Две! Не одна. И даже резиденции полюбовно разделили: в южной Башне селится новая группировка, северная остается за сталкерами.

Сил, точнее говоря, три: Болек и Лелек, как представители могущественной организации, держались подчеркнуто нейтрально, даже отчужденно. Но мудрый профессор не забывал о «who is who»: наверняка и среди членов его группировки есть агенты агентов. Помнил он и то, что, по словам Меркурьева, Подольский способен распознавать «кротов». Но и тут вопрос! Ладно, распознать-то распознает, а дальше что? Не кончать же их и не пытаться перевербовать — такой раздрай пойдет, что никакой черт не разберет…

Под эти невеселые мысли совещание закончилось. Сталкеры начали перетаскивать свое барахло из южной Башни в северную, а Герман Львович задумчиво побрел к КШМ. Тягостно, муторно было на душе. Думал, думал… и наконец надумал поговорить с глазу на глаз с Меркурьевым. Одна голова хорошо, а две лучше, тем более такая голова, как меркурьевская. Кстати, они ведь и о природе его дарования еще не потолковали по существу! А надо, очень надо это знать профессору Нахимову. И с научной точки зрения, и с практической.

— Боец, — окликнул он первого попавшегося рядового. — Найди-ка мне, любезный, Проводника. Знаешь, кто такой?

— Так точно! — с уважением козырнул солдат.

Все знают, кто такой Проводник… Нахимов усмехнулся. Вот они, возможности сарафанного радио! А ведь в процессе передачи эти слухи разрастаются, усугубляются, искажаются — так и создаются мифы, так и формируется мировоззрение… Интересно, черт возьми! Герман Львович на секунду даже пожалел, что он естественник, а не гуманитарий.

Дальше мысль развиться не успела, потому что возникли боец-посыльный и Меркурьев.

— А! — воскликнул Нахимов. — Спасибо, товарищ солдат… Алексей, я вас попрошу пройти со мной в КШМ, не возражаете?

Алексей зачем-то взглянул, прищурясь, в небо. Такое ясное, такое голубое небо… Эх, жизнь-жестянка!

— Конечно, — сказал он. — Идемте.

2

В машине было уютно и прохладно: работал автоматический кондиционер. Нахимов и Меркурьев свободно расположились в комфортных операторских креслах.

— Алексей, — начал профессор, — мне очень хотелось бы услышать ваше мнение: о том, что с вами произошло. Симптомы и выводы. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно для меня…

— Да, — кивнул Меркурьев.

Он в самом деле понимал, но почему-то чувствовал какое-то странное равнодушие, даже опустошенность. «Устал что ли…» — возникла мысль, при том, что он сознавал: уставать, тем паче болеть он попросту не должен. Нановиты в его организме эффектно боролись с любой инфекцией, с любыми токсинами. Физические силы восстанавливались мгновенно, метаболизм зашкаливал. Что касается душевной апатии — а вот это нельзя, и все тут! Он постарался встряхнуться — и начал излагать.

Как всегда, он сумел верно выделить главное и описать его точно и емко. В выводах — о работе нановитов в организмах своем, Зверева и Подольского — тоже постарался быть максимально конкретным. Несмотря на это доклад занял у него полчаса, не меньше. Во рту жутко пересохло.

— Фу, — поморщился Алексей. — Попить дайте, Герман Львович-Нахимов нырнул куда-то в нижний ящик и, как фокусник, извлек зеленую бутылку.

— Прошу! Настоящий нарзан, фирменный, так сказать… Это вам не дешевка в пластике.

Нарзан аппетитно вскипел в стакане. Алексей хватил воду залпом:

— Хорошо!.. Ну, что скажете?

Профессор, в отличие от Алексея, пил мелкими глотками. Утолив жажду, он пожал плечами.

— Что сказать… — протянул он как-то нерешительно. — Я, знаете ли, всегда отношусь к вашим словам с исключительным вниманием… И вот сейчас слушал — да, убедительно, логично. Как рабочая гипотеза, вполне. Но одно меня смущает. Вы только не поймите меня превратно…

— Не пойму, Герман Львович. — Меркурьев улыбнулся: все-таки профессор иногда был чересчур многословен. — Но ближе к делу, пожалуйста!

— Ах да, разумеется! Извините, Алексей Владимирович, что-то я… — Нахимов виновато покрутил рукой. — Извините. Так вот, смутило меня то, что слишком много уникумов на душу населения, так сказать. Ведь из вашего общения с Роем… как я понял, раньше он уверял вас, что вы один такой на миллион, не так ли? И вдруг вам целый парк мутантов: и Зверев, и Подольский… Вы сами себе это пытались объяснить?

— Ну конечно. — Алексей допил остатки нарзана. — Что касается Подольского, то здесь мне все ясно. Ведь я сделал ему переливание крови, и мой генетически измененный материал попал в его организм.

— Да-да, вероятно… Но в таком случае вы можете передавать ваш… э-э, скажем так, ваш нановитный позитив любому человеку? То есть любого сделать суперменом?

— Думал об этом. Скорее всего, разные организмы и восприимчивы по-разному. Кто-то совсем никак. У кого-то обостряются те или иные качества, как у Валеры, но не более того. А другие, я подозреваю, вообще не выдержат этой процедуры — прямого переливания — и отдадут концы… Индивидуально все!

— Гм… Резонно. Ну, а со Зверевым тогда как?

— Со Зверевым сложнее. Могу только предполагать: общаясь с ним, я как-то ухитрился передать ему свои нановиты, измененные с плюсом… Но тут мы уже пошли сказки сочинять! Давайте пока остановимся на такой версии: мой организм — да, стал уникальным. При близком контакте он способен передавать часть своих свойств. Особенно при обмене, гм, жидкостями. И все это с непредсказуемыми последствиями. Закономерностей пока не выявлено.

Нахимов вздохнул:

— Ну что ж, примем, так сказать, за основу, дальше видно будет… Алексей, я не знаю, как вы к этому отнесетесь, но мы опять-таки хотели бы взять образцы ваших тканей на анализ. Я прошу понять, как это важно…

Ужв понял. — Алексей улыбнулся. — Но только не сейчас. Как-то я не очень в форме.

— Да вы знаете, и я тоже. Думаю вот прилечь, вздремнуть…

— Не буду вам мешать, — сказал Алексей. — Отдыхайте.

Он повернулся к двери, но профессор вдруг схватил его за руку:

— Постойте!

3

Алексей поднял брови: — Да?

— Постойте, — повторил Нахимов и снова сел.

Сел и Меркурьев. Секунды три оба молчали. Затем профессор сказал:

— Алексей, знаете ли, я не то чтобы такой уж твердолобый рационалист, вовсе нет. Все же хватило разума понять, что жизнь сложная штука… Но я всегда считал, что всякие там предчувствия, предзнаменования не для меня. Да, кто-то, возможно, предсказывает… ну и на здоровье. А у меня задача другая.

Алексей понял собеседника:

— Теперь предчувствуете?

Нахимов помолчал, прежде чем сказать:

— К сожалению.

Алексей, честно сказать, растерялся. Что делать? Утешать седовласого дядечку вдвое тебя старше и впятеро умнее?.. Впрочем, он успел убедиться в том, что ум в этой жизни понятие очень растяжимое.

— Эх, — с горечью вздохнул Нахимов, — я ведь пытаюсь гнать это от себя, и вот не выходит ни черта. Что-то гнетущее… Не знаю, что нас ждет, но плохие у меня предчувствия, друг мой. Может, вы развеете?

Меркурьев мгновенно отсканировал пространство — и ничего угрожающего не заметил.

— Как будто все в норме, Герман Львович, — осторожно сказал он. — Ничего подозрительного.

— Вы просканировали?..

— Да.

Алексей из добросовестности еще раз включился в режим поиска — результат тот же.

— Нет. — Он улыбнулся. — Отдыхайте!

— Спасибо. — Лицо профессора посветлело. — Уж вам-то я верю, как никому другому!.. — Он хлопнул себя по коленям: — Ну, пойдемте, друг мой, дел невпроворот.

Только вышли из машины, как Нахимова поймал Ракитин:

— Герман Львович!.. — И понеслась круговерть.

Алексей почувствовал себя лишним в этой кипучей жизни и решил уединиться. Поднялся в знакомую квартиру, прилег. В самом деле, какая-то усталость… Черт возьми, а не изнашивается ли организм с этими долбаными нановитами?! Так вот живешь себе, живешь, мутантствуешь, суперменишь… ну вроде бы устал слегка, ничего страшного, пройдет. И проходит, вновь бежишь, воюешь… а потом в один миг кондратий тюкнет — и все, пишите письма.

Меркурьев досадливо заворочался. Опять!.. Все, больше никаких пустых фантазий! Отогнал их к едрене-фене, закрыл глаза, стал релаксировать. Вроде бы удалось… но почему-то подступила темная, глухая тоска, и это удивило пуще прежнего. С каких таких причуд?.. Он полежал, полежал, затем рывком встал. Нет, не лежалось. Вышел на балкон.

Опять же небо синее, ясное, спокойное, а тоска защемила супермена сильнее, обеспокоив не на шутку. Он почувствовал, что ему нужна поддержка. Ну, а на кого прежде всего он мог положиться? Понятное дело, на Подольского. Алексей ринулся искать друга.

Нашел он его на улице, недалеко от КШМ. Стояли вдвоем со Слободчиковым, говорили о чем-то серьезном, судя по лицам. Валерий заметил приближающегося Меркурьева, сделал глазами знак: сейчас, мол. И, наскоро договорив, улыбнулся, кивнул подполковнику и отошел к Алексею.

Они укрылись от посторонних глаз в одном из подсобных помещений первого этажа.

— О чем базар был? — спросил Алексей, имея в виду разговор со Слободчиковым.

Валерий усмехнулся:

— О будущем. Звал к себе в подразделение. Мне, говорит, такие, как ты, на вес золота. Насчет судимости, говорит, не волнуйся — я теперь на коне, отмажу…

— А ты?

— А что я? Тут ведь одним днем живешь. Ну… — Валерий замялся, что было на него совсем не похоже, — что тут говорить… Я человек военный от всех начал до всех концов, и без армии мне куда? Либо опять в зону, либо на кладбище. Оба варианта пока неприемлемы.

Слово «кладбище» неприятно зацепило Алексея, хотя Валерий и шутил. Как-то уж слишком прилегло словечко на близкие переживания, всю эту печаль-тоску…

— Да и мужик-то он нормальный, — говорил между тем Валера про Слободчикова. — Я бы к нему пошел, что там говорить. Но ведь, сам понимаешь, до всего этого еще дожить надо. Просто вот так тупо взять и дожить!

«Опять на ту же тему…» — болезненно царапнулось в мозгу Меркурьева, и он поспешил сказать:

— Слушай, я тебя зачем звал-то. Ты не просвечивал новых, — Алексей постучал пальцем по виску, — на предмет тайных дел?

— А как же! Всех и просветил.

— И как оно?

Валера пожал плечами:

— Да никак, все путем. Вояки чисты — и офицеры, и их подчиненные. Ботаники из научной группы тоже. Так что зря кипишуется наш герр профессор.

— Ну, это дело понятное, — серьезно сказал Проводник. — Перестраховка… Там наверняка решили, что хватит и Болека с Лелеком?

— Ага. А еще эти трое — полевые, блин, агенты…

— Ну да, ну да… Значит, они и будут следить за Нахимовым. Ему ж не доверяют. Подозревают, что он может вести оппозиционную линию… — Здесь Алексей тяжело задумался.

Валера посмотрел на него, кашлянул, произнес:

— Что за предчувствия?

— А?.. — не сразу понял Алексей, а сообразив, рассмеялся, махнул рукой: — Черт, забыл совсем, что ты башку насквозь просвечиваешь! Да, Валера, тут дело мутное…

Он рассказал о нехороших предчувствиях, донимавших Нахимова, о беседе на эту тему, затем перешел на себя:

— …и как будто его тревога мне передалась. Лежу, и тоска давит. И главное, как будто все в порядке. Сканирую — ничего такого… Может, ты что подскажешь?

Валера подумал, слегка пожал плечами:

— Обстановка-то напряженная, все друг друга подозревают, опасаются, не доверяют… Но в таких обстоятельствах другого и ждать нечего.

— То-то и оно… Знаешь, я себя и чувствую неважнецки. Вроде не должно такого быть…

— Ну почему? И у тебя силы не беспредельны. Ты же практически не отдыхал за эти дни! Подрыхни, не стесняйся.

Стесняться Проводнику было некого, а совет Валеры был дельный. Отдохнуть надо. Валера пообещал, что будет «за себя и за того парня», в две головы, четыре глаза… ну и так далее.

Алексей побрел наверх, в штаб-квартиру. Тревога вроде как притихла, но усталость и в самом деле навалилась грузной ношей. Алексей зевнул, повалился на кровать… и глаза его сами собой закрылись.

4

Видно, он вырубился вмиг и надолго. Просто провалился в тьму. Однажды на мгновенье вынырнул оттуда, мутным взглядом воззрился в предвечернее небо в окне. «Как тогда…» — проскользнула мысль и исчезла. И вслед за ней погрузился в сон Меркурьев.

Из этого сна ему самому уже не суждено было выбраться. Вывели.

…Кто-то тряс его за плечо:

— Леха! Вставай. Леха!..

Алексей вскочил. Мощный фонарь, сноп света — и тьма вокруг. Ночь.

— Вставай, Леха, — повторил голос Валерия. — У нас ЧП.

Твою-то мать!.. Не подвели предчувствия, чтоб им пусто было! Алексей встряхнулся, разом сбросив остатки сна. Мельком успел удивиться — нифигасе, подушку давил, полдня дрых.

— Что? — спросил он.

— Нахимов пропал.

У Алексея чуть не вырвалось глупое «как?!» — но он успел прихватить язык зубами.

Тут же в коридоре затопали тяжелые подошвы, замелькали еще лучи света… в комнату ввалились Слободчиков и Ракитин. Оба тяжело, прерывисто дышали.

— Ну, что там? — спросил Подольский.

Слободчиков перевел дух:

— По сути, ничего. Все то же самое. Встал, ушел. Сказал: никому ни слова.

Выяснилось следующее…

Конечно, профессор Нахимов был сугубо охраняемой персоной. Ни единой секунды он не оставался без присмотра военных. Даже когда уединялся в КШМ, снаружи кто-нибудь обязательно страховал дверь. Под апартаменты Герману Львовичу отвели «трешку» в южной Башне на втором этаже — на том, чтобы невысоко, настоял Ракитин, тоже из соображений безопасности. На случай эвакуации, например… Логично в общем.

Пока Нахимов находился в квартире, у дверей всегда был выставлен пост — двое часовых, которые надежно подстраховывали друг друга. Так было днем, когда Герман Львович решил отдохнуть от трудов праведных, так стало и вечером, когда профессор отправился отдыхать уже до утра. Часовые, заступившие в караул, слышали неспешную возню, видели полоску света в слегка приоткрытой двери (Нахимову провели свет с улицы, от передвижного генератора)… Потом все стихло, свет погас. Была уже почти ночь, когда пару часовых сменила другая. Эти двое слышали за дверью лишь тишину, но не расслаблялись, несли службу бдительно… а где-то в половине первого раздались шаги, дверь открылась — в коридоре возник Нахимов.

Твердым, исключающим возражения тоном он заявил, что должен отлучиться по крайне секретному делу — и требует никому об этом не говорить. Категорически! Часовые оторопели, старший из них, сержант, вякнул было, что по инструкции не имеет права, но с Нахимовым не поспоришь. Сказал: пойду, значит — пойду. И никому ни слова! Через полчаса вернусь.

Эти полчаса бойцы провели как на иголках, а когда профессор не вернулся, иголки превратились во что-то вроде граблей. Сорок минут, сорок пять, пятьдесят… По прошествии часа парни решили, что вздрючка от начальства — меньшее зло в данной ситуации, и доложили по инстанции. Тут же сообщили Слободчикову.

Подполковник, узнав, чуть не взвыл. Больше часа отсутствует тот, за кого отвечают головой! И прежде всего он сам — если с кого, случись что, будут снимать эту голову, так с него, командира группы… Хотел было сгоряча поднять на ноги всех, но, прикинув, решил разбудить для начала Ракитина.

Тот выслушал известие с должным спокойствием.

— Подольского с Меркурьевым буди, — негромко посоветовал он. — И шум пока не подымай.

Командир к этому времени остыл и соображал здраво.

— Ладно, — сказал он.

Так нашли Подольского, затем и Меркурьева…

Алексей, конечно, все понял, задачей проникся. Он постарался сосредоточиться, включил «локатор»… однако тот давал слишком общую картину происходящего. Из нее Алексей узнал, что прямой угрозы лагерю нет, Рой занимается, конечно, темными делами, перемещает толпы зомби по каким-то одному ему ведомым маршрутам, но отдельно взятого профессора Нахимова распознать не смог.

Мелькнуло было: «А уж не пошел ли ученый муж, никому не говоря, на контакт с Роем? Не вышел ли тот на секретный контакт с профессором, чтобы заманить ученого и превратить в зомби?..» Но Меркурьев тут же постарался отогнать поспешный вывод. Хмарь какая-то. И вздор.

— Нет, — сказал он. — Не выходит ничего… Давайте-ка подумаем вместе! Не может быть, чтобы его никто не видел. Ну, спустился он со второго этажа, пошел куда-то, неужели этого никто не просек? Часовые же на улице есть?

— У меня охрана по всем правилам, — уверенно заявил подполковник. — Мышь не проскочит!

— Вот и надо расспросить аккуратно, без шума.

Пошли. Но опрос часовых ничего не дал. Никто ничего не видел, все спокойно, штатно. В лагере был объявлен военный порядок — конечно, не как в казарме, но после команды «отбой» хождение по территории строго запрещалось: никого быть не должно. Никого и не было.

— М-мать… — ругнулся Слободчиков. — Ну и как, на хрен, это понимать?!

— Да очень просто, — отозвался Ракитин. — Если он спустился вниз, а из Башни не выходил…

— Значит, пошел в подвал, — закончил Алексей.

— Ага. — Слободчиков привык если не соображать, то действовать быстро. — Идем. Сержант! — окликнул он старшего из караула, топтавшегося у входа в Башню.

Тот подбежал.

— Что у профессора было в руках? — спросил подполковник.

— В руках?.. — оторопел боец.

— Ну да. Когда он из квартиры вышел.

— А! В руках… Фонарь был.

— Точно?

— Так точно, товарищ подполковник! Фонарь. Немецкий. Походный. Для туристов.

— Ну, все ясно, кажется, — сказал Ракитин.

— За мной! — велел Слободчиков. — Сержант, остаешься здесь.

Четверо ломанулись в Башню. Где дверь в подвал, все знали. Она была закрыта, но когда Валера взялся, дернул — откинулась легко, как фанера: капитан, видно, не рассчитал, рванул массивную стальную плоскость слишком сильно.

И только Подольский распахнул дверь и открылась тьма-тьмущая за ней, как острая боль ткнула в сердце Алексея — точно стрела-призрак вылетела из мрака. Он чуть не вскрикнул.

Все темные, неясные предчувствия, тоска Нахимова, тоска своя, усталость… упавший, как крышка гроба, сон — все это выстрелило в сердце здесь и сейчас.

— Мужики… — хрипло произнес он. — Мужики, стой… Валера, отдай командиру фонарь.

Это было сказано так, что Валера без слов сунул свой фонарь Слободчикову. И все смолкли.

Алексею освещение не требовалось — в темноте мутант видел лучше кошки. Он шагнул в подвал, за ним осторожно остальные. Фонарный свет вырвал из темноты кирпичные стены, земляной пол. Пахнуло сыростью. Ход вел вправо, к северной Башне. Алексей бросился туда.

Ну, бросился — наверно, не то слово. К ногам точно подвесили гири. Сердце заколотилось, даже затрепыхалось — он боялся знать, что сейчас увидит… и уже знал! Его догнали товарищи. Столпились за спиной. Посветили. Луч света зацепил подошвы башмаков: добротное английское изделие, почти не изношенное. Носки врозь, пятки вместе. Человек лежал неподвижно.

Это был Герман Львович Нахимов. Он был мертв.

5

…Слободчиков тяжело поднялся из кресла.

— Да, — сказал он. — Ладно, поспать уже не выйдет. Давайте перекусим что ли? Жрать охота, сил нет!

— Можно, — кивнул Меркурьев и подумал: это нервное…

— Давайте. Да пойдем этих трясти.

Восток в окне предрассветно светлел.

…Там, в подвале, Слободчиков еще раз доказал, что умеет действовать быстро и толково. Он не стал охать, ахать, лить слезы вообще и по своей карьере в частности… Он присел на корточки и в свете фонаря внимательно осмотрел труп.

— Так, — сказал он подытоживающим тоном. — Работа чистая. Работал профи, сто процентов. И не какой-нибудь там бандюган, который лишь понты корявые с ножом крутить умеет. Нет, это школа!

Ну, а дальнейший ход мысли был совершенно закономерен. Итак, факты: ночью в полной тайне от всех профессор Нахимов спускается в подвал южной Башни… там встречается с убийцей. Скорее всего, профессора убили так называемым ножом диверсанта — с полуторасторонней заточкой. В принципе на него похожи и армейские штык-ножи, но у первого лезвие более узкое и удлиненное. Это наводило на определенные размышления.

Таковы данные. Какие версии можно вывести из них? Ясно, что Нахимов отправился на встречу. С кем? С кем-то из местных, из лагеря, ясное дело. Этот «кто-то», как видно, скрытно вышел на профессора, сказал, что должен сообщить ему нечто чрезвычайно важное. Тем самым выманил Нахимова в самую глухую пору, в самое глухое место… и хладнокровно ликвидировал. Вопрос: кому выгодна смерть начальника экспедиции? Пожалуй, только тем, кто каким-то образом прознал про его принадлежность к сторонникам Премьера.

Все это более-менее ясно. Непонятно только одно: кто он, этот ликвидатор, мистер Икс — как, вовсе не желая шутить, мрачно сказал Меркурьев. Судя по четкой работе ножом — кто-то из спецслужб. Тем более что подобное оружие имелось у всех пятерых спецагентов, да еще, само собой, у Слободчикова. У слободчиковских бойцов, как и у сталкеров (последнее подтвердили наблюдательные мутанты), — лишь штык-ножи к «калашам». Разрез был бы другим, более широким. Хотя — кто ж знает, что там заховано у каждого?..

Важная это информация? Практически нет.

— У нас тут половина таких, — столь же мрачно буркнул Слободчиков. — Ну, такого уровня. Может, поменьше, но все равно…

— Но все равно метод тыка, — вздохнул Алексей.

— Ну почему? — возразил Валерий. — Уж как-нибудь попробую прощупать всех ментально.

— Сейчас? — спросил Ракитин.

— Конечно. Прямо сейчас, пока спят. Похожу, поброжу, постараюсь вникнуть… — Валерий улыбнулся уголком рта.

Слободчиков с сомнением посмотрел на Подольского.

— Но ведь это надо и северную Башню прощупать, — сказал он. — То есть этих кренделей…

— И их тоже, — согласился Валерий.

Подполковник хмыкнул.

— Смотри, капитан, — покачал он головой, — народец там такой, что не дай бог.

— Ну, вроде как и я не пальцем деланный.

— Да знаю. И все-таки советую быть крайне осторожным.

— Принял к сведению. — Валерий встал.

Он ушел, а Ракитину со Слободчиковым тоже некогда было сидеть сиднем, они отбыли по своим начальническим делам. Алексей встал возле окна, невидящим взором уставился в темное небо. На миг привычно включил «радар»: невнятная тревога чуть сгустилась, но Рой был по-прежнему спокоен. Зловеще спокоен…

Не нравилось Проводнику это спокойствие. Но ничего пока не поделаешь. Эта жуткая гибель Нахимова… «Совет четырех» — Ракитин, Меркурьев, Слободчиков, Подольский — решил пока не докладывать наверх о ЧП и здесь не трезвонить, хотя бы до утра. Понимали при этом, конечно, что шила в мешке не утаишь и кто-нибудь наверняка стуканет на материк, найдет способ…

В этих невеселых размышлениях протекло какое-то время. В лагере было тихо — будто ничего и не случилось. Отдыхающие спали, часовые стояли на посту, Валерий Подольский бесшумной тенью скользил неизвестно где… Алексей застыл на одном месте, словно в оцепенении. Так и стоял с закрытыми глазами, вроде бы даже задремал — но чутко, ничего не упуская из-под контроля. И приближающиеся шаги распознал сразу же. Открыл глаза, собрался.

Угрозы в шагах не было. Еще через секунду Алексей понял, что возвращаются члены «Совета четырех». Еще через полминуты они вошли в комнату, светя фонарями.

Как-то само собой сложилось так, что эти четверо стали негласным штабом, мозговым центром группировки. Принятие решений исходило отсюда.

— Есть результат? — спросил Алексей.

— Похоже на то, — отозвался Валерий.

Выяснилось следующее: он, Валерий, постарался добросовестно обшарить всю территорию, сканируя мозги всех людей. «Странно, — усмехнулся он, рассказывая, — раньше как-то не замечал, не выпадало случая сравнить, что у разных людей столь разная степень защиты от проникновения в их мысли». У некоторых все как на ладони. У других слегка прикрыто. У третьих защита поставлена достаточно грамотно. Но и это для Валерия не стало преградой.

— И?.. — не утерпел Алексей.

— Чисто, — был ответ.

В общем, убедившись, что никто из отряда Слободчикова к убийству не причастен, Валера двинулся к северной Башне, издалека заметил, что оттуда ведется наблюдение, но это не помешало капитану подкрасться незаметно. Подниматься по лестнице было очень рискованно, и Подольский рисковать не стал. Он постарался «прощупать» присутствующих в Башне — пришлось поднапрячься, не так-то просто это оказалось! Но и тут разведчику удалось достичь результата. Он сумел «просветить» сталкеров и теперь был уверен, что все они вне подозрений. Но оставались еще пятеро спецагентов. Один из них — полевой агент Медведь — был, как оказалось, чист. Другого — Жору — почему-то обнаружить не удалось, возможно, отправлен куда-то в Зону старшими коллегами. А эти трое…

— Ну понятно, — усмехнулся Меркурьев.

Да, эти трое — Болек, Лелек и Роман. Если не Жора, то убийца — кто-то из них.

— Ну, вот мы их и навестим, — жестко сказал подполковник.

6

Визит решили нанести ранним утром. Слободчиков разработал план операции: несколько единиц бронетехники мгновенно и плотно окружают Башню и ее обитателям ставится ультиматум: либо капитуляция, либо тотальное уничтожение. Третьего не дано, и разбираться, кто прав, кто виноват, не будем. Некогда. Лягут все.

Алексею план не очень понравился. Шума будет много, а толку… Он собрался было сказать командиру об этом, но тут явился старший лейтенант — начальник караульной команды. Видно было, что он с важным сообщением.

— Ну? — не стал тянуть Слободчиков.

— Товарищ подполковник, в северной Башне какая-то подозрительная суета!.. — И далее молодой офицер доложил, что было замечено, как в темных окнах многоэтажки внезапно замелькали световые пятна фонарей. В их беспорядочном мельтешении была явная растерянность, а затем оттуда донеслись встревоженные голоса, даже крики…

— Что за крики? — с подозрением спросил командир.

Крики были большей частью неразборчивые, а что удалось разобрать — мат и предъявы кому-то за потерю чего-то.

Слободчиков и сам ругнулся нецензурно: фактор внезапности пропал. Но это было, скорее, по инерции. Командир озадачился: черт возьми, значит, что-то неладно и в том королевстве… Не успел он толком задуматься, как вбежал прапорщик:

— Товарищ подполковник! К вам этот… старшой ихний!..

Вновь матюкнувшись, Слободчиков спустился вниз, остальные за ним.

Даже в тусклом предрассветном полумраке видно было, как бледен и встревожен Роман.

— Что там у вас? — крикнул Слободчиков.

— Особый разговор, полковник. С глазу на глаз.

— С глазу на глаз?.. Ладно, пошли. Только на десять глаз, — кивнул Слободчиков на свиту. — От них у меня секретов нет.

Вернулись в резиденцию. Там Роман и выложил суть дела.

Оказалось, бесследно исчез один из сталкеров, бородатый Жора. Как они все знали, один из полевых агентов, подручный того же Романа. Да не просто так исчез — это полбеды! Пропала с ним и важная документация, которую Роман хранил как зеницу ока: планы подземных коммуникаций и особо важных городских объектов.

— Так как же ты бумаги-то профукал? — недоверчиво спросил Слободчиков.

Роман пустился объяснять: мол, бумаги хранились в тайнике, причем тайник был организован давно, и никто о нем не знал. То есть он, Роман, думал, что никто не знал… Когда стали заселяться в северную Башню, он постарался разместить всех недалеко от тайника, так как был уверен, что никто ничего не обнаружит, да и самого чтобы не заподозрили в непонятных отлучках…

Агент продолжал говорить, искренне волнуясь, с нервным напором, а в душе Меркурьева поселилось и росло сомнение. Роман рассказывал, как он проснулся почему-то до рассвета, увидел что-то неладное, вскочил, пошел, заметил, что часовой дрыхнет напропалую, а тайник разворочен, поднял шум, все вскочили, сбежались… Тут-то и обнаружилось, что Жоры нет. Сунулись туда-сюда — нет, пусто. Пропал!

Алексей незаметно покосился на соратников. Ракитин со Слободчиковым слушали с напряженным вниманием. Лицо Подольского…

А вот в лице Подольского Алексей увидел как бы отражение своих сомнений. Он лишь подумал об этом — и Валерий вскинул взгляд, глаза мутантов встретились… и оба поняли друг друга.

По словам Романа выходило: Жора, каким-то образом усыпив сталкера, стоявшего на посту, вскрыл тайник, и…

И все получалось так, что он же, этот самый Жора, провернул и акцию с Нахимовым. Прикончил руководителя экспедиции, заимел планы, схемы — и растворился в просторах Зоны. Двойной агент?..

— Так. — Слободчиков обвел всех тяжелым взглядом. — Ну и что делать будем, господа офицеры?

— И штатские, — буркнул Алексей. — Думать будем! Быстро и качественно. По-другому права не имеем. Я так предлагаю: вы здесь окончательно совместите позиции, а мы с Валерой… Ладно! Открою секрет: у нас там, в северной, тоже тайничок есть. Пойдем-ка, Валер, глянем.

Подольский все понял, молча кивнул. А Меркурьев успел заметить, как Роман метнул в него мгновенный взгляд.

— Пойдем, — повторил Алексей.

Суперы вышли, спустились, зашагали в сторону северной Башни. Молча. Когда вошли в здание, Алексей схватил друга за рукав и произнес шепотом:

— Ты меня понял?..

— Да, — почти неслышно ответил и Валерий.

Он тоже почуял неладное, слушая Романа. По-своему, конечно, — мозг его чутко улавливал настроения окружающих, и Подольский совершенно отчетливо уловил исходящую от Романа нервную волну и столь же отчетливо — стремление ее скрыть. Видно, слишком большим было внутреннее напряжение, вот и прорывалось, и даже такой тертый калач, как Роман, ничего не мог с этим поделать…

— Рыжика найдем, — сказал Валере Алексей…

Найти его, подмигнуть, кивнуть и увлечь за собой на один из пустующих этажей оказалось несложно. Через пару минут трое уединились в одной из квартир, плотно захлопнули дверь за собой. Еще минута потребовалась, чтобы втолковать Рыжику суть дела. Парень кивнул:

— Да. Ну, по правде говоря, мне тоже показалось…

Показалось, что как-то уж слишком шумно, слишком уж напористо бегал и орал Роман, расследуя исчезновение Жоры. Была в этом некая демонстрация — неглупый Рыжик разгадал ее… ну, скажем точнее, заподозрил.

— Что-то здесь не так, — твердо сказал Меркурьев. — Ладно, допустим, Жора все забрал, Нахимова кончил и свинтил. Вот вопрос: как он мог это сделать? Мимо часовых, а?

— Через подземный ход?.. — предположил Рыжик.

— Твоя правда, парень. — Алексей криво усмехнулся. — Похоже, без Вани Сачкова нам не обойтись…

— А! — вскинулся Валера. — Вспомнил! Еще вначале, когда мы с бээсниками осматривали обе Башни, то заметили тоннель канализации в подвале. Он соединял оба здания. Тогда мы особо его не исследовали, решили, что этот ход — на крайний случай. — Он посмотрел на товарищей: — Нужно осмотреть его — с лупой. Каждую щель просветить.

ГЛАВА 17

1

Рыжик сгонял за Сачковыми. Деликатно вызвал обоих — типа покурить, покумекать… Мутанты пока осматривали подвал — тоже аккуратно, без лишнего шума.

Прибыв на место, Ваня все понял с полуслова.

— Да, — сказал он. — Сделаем! — имея в виду поиск подземных отходных путей. В них диггер Ваня был, понятно, как рыба в воде.

Но сказал свое слово и Валера — он тоже успел неплохо изучить ближайшие подземелья, жизнь заставила…

— Тем лучше, — Алексей произнес это нетерпеливо. — Тянуть нечего, пойдем.

— Так это, — нерешительно подал голос Рыжик. — Роман — он хитрый, сука. И чутье как у гончей…

Меркурьев сказал, что тактику он берет на себя, а Рыжику велел следить за Романом, никак себя не выдавая. Тот кивнул — Алексей мог быть в нем уверен, парень толковый и опыта набирается быстро.

— Вы пока не высовывайтесь, — предупредил Алексей обоих Сачковых. — Валера, а мы пойдемка к начальству.

Поднялись в штаб-квартиру южной Башни. Ракитин, Слободчиков и Роман сидели мрачные — разговоры у них шли невеселые, и просвета, судя по всему, не предвиделось — вояки успели сообщить спецагенту об убийстве Нахимова… Валера легко проник в мысли офицеров: в них царило мучительное переживание неясности — примерно так же, должно быть, ощущали себя витязи из сказок, оказавшись на развилке нескольких дорог. Направо Поедешь — коня потеряешь, налево — головы не сносить… ну, и так далее. Все впереди, и все плохо. Когда Меркурьев с Подольским вошли, оба начальника как по команде вскинули глаза — и тут не нужно было Валериных способностей, чтобы прочесть в этих взглядах слабую надежду: ну, может, хоть вы что-нибудь хорошее скажете?..

А что касается Романа, то он совладал с собой. Закрылся наглухо. Валера с удивлением отметил, что его тайный взор наткнулся на ментальный бетон. Кто знает, ощутил ли Роман, что супермен Подольский пробует эту защиту на прочность?.. Во всяком случае, взгляд сталкера не выражал ничего, кроме хмурой заботы — как и должно быть в данной ситуации.

Алексей очень натурально улыбнулся:

— Порядок! Все на месте, ничего не тронуто.

— Ну, хоть здесь что-то, — проворчал Николай. — Вот она, радость-то где…

— Не сообщали пока? — спросил Алексей.

Слободчиков отрицательно мотнул головой.

Меркурьев говорить ничего не стал, но выражение лица сделал такое мудреное, что подполковник неохотно буркнул:

— Да знаю, надо… Слушай, — обратился он к Роману, — а этот Жора твой, он вообще кто такой? Что ты о нем знаешь?

Тот немного подумал, потом ответил:

— Да в общем-то ничего конкретного — он был приписан к другому подразделению. Все, что знаю о нем: сотрудник ФСБ в звании капитана. Полевой агент — для специальных заданий. Ну, вы понимаете — тех, что связаны с силовыми акциями и прочими особыми делами. Вот, собственно, и все…

Возникла пауза. Каждый думал о своем.

— Ладно, пойду я, — Роман дал понять, что из деликатности не будет присутствовать при неприятном разговоре с материком.

Когда шаги сталкера-агента стихли внизу, Меркурьев кивнул своим на выход:

— Потопали, мужики, в КШМ. Для гарантии…

В машине Алексей изложил сумму подозрений, собранных им и Валерой. Закончил выводом: если предполагать, что убийца все-таки Жора, то уйти он мог только через подземный ход, тот самый, где был обнаружен труп. Иван Сачков уже в курсе дела, так что остается лишь незаметно спуститься в подвал и постараться найти тот самый таинственный путь…

— Добро, — сказал подполковник, — действуйте. Ну, а я свяжусь с Большой землей.

Через десять минут супермены и оба Сачкова, вооруженные приборами ночного видения, — Алексею это было, не нужно — спустились в подвал. Алексей подумал было, что от премудрого мыслителя Геннадия Юрьевича толку будет, как от хрена в компоте, но промолчал. Пошел так пошел, шут с ним.

Бывает, что и сверхлюди ошибаются…

Тоннель исследовали быстро. Это был, собственно, ход, соединявший Башни, только и всего. По нему осторожно прошлись, не дойдя на всякий случай до выхода в северную метров двадцати, — и ничего не обнаружили. Пол, потолок, стены. Сыро, душно, затхло. Ничего.

— Что-то не то, — сказал Валерий. — Здесь должен быть выход в городской коллектор, я уверен.

— Давайте я один пройду, — предложил Сачков-старший, имея в виду те двадцать метров. — Как тень, никто не заметит!

На тень Геннадий Юрьевич походил мало, однако же двинулся вперед в самом деле бесшумно, походкой опытного диггера. Алексей быстро просканировал пространство — он все же опасался, что многоопытный Роман будет настороже… но опасения не подтвердились. «Радар» выдал норму.

Сачков отсутствовал минуть пять, затем так же бесшумно вернулся.

— Есть! — победно провозгласил он. На вопросительные взгляды ответил: за небольшим изгибом коридора, почти у входа в северную Башню, он обнаружил люк в полу, причем явно замаскированный.

Алексей уловил легкое дуновение тревоги.

— Стойте! — Он вскинул руку.

Все замерли.

Меркурьев долго вникал в тишину. У него сложилось ощущение, что на первом этаже северной Башни кто-то притаился и слушает.

Алексей подмигнул младшему Сачкову:

— Ваня! Давай-ка пошумим там… — и вкратце описал план действий.

Вдвоем они подошли к северному выходу, не таясь потоптались, перекинулись краткими деловыми фразами. Затем Ваня громко, но в пределах разумного крикнул:

— Нет! Нет, ребята, здесь ничего! — И они потопали обратно.

План сработал. Алексей весь обратился во внимание и тень тревоги ощутил все там же, севернее и чуть выше, — это ощущение держалось несколько минут, а потом ушло.

Меркурьев перевел дух — и лишь тогда удивился тому, в каком напряжении был. Даже взмок немного, хотя было тут вполне прохладно.

Он повел плечами и выждал для верности еще минуту. Все хорошо! Этот «кто-то», если он и был, — ушел.

— Пойдем, — шепнул Алексей почти неслышно. — Тихо, очень тихо!..

Со всеми предосторожностями разведка добралась до обнаруженного Геннадием Юрьевичем люка. Тут-то Алексей и оценил диггерский профессионализм — он, мутант, вряд ли смог бы обнаружить замаскированное отверстие. А Сачков-старший, на вид пингвин пингвином, — нашел! Алексей мог только восхититься этим, что он молча и сделал.

Если отыскать эту дырку было нелегко, то открыть люк, казалось бы, еще сложнее — но, на удивление, стоило лишь поддеть в одном месте край, как тяжелая крышка послушно подалась вверх.

Ну, тут главное — без звука! Все четверо это понимали, все вцепились в этот чертов люк, как в пудовую хрустальную вазу, которую не дай бог разбить… и сработали идеально: мошка пролетит — слышно! Огромную железяку опустили как на воздушной подушке.

Валера жестом показал: я — первый.

Лаз оказался неглубоким. Спустившись, Алексей увидел точно такой же коллектор, как тот, по которому когда-то шли они со Зверевым. Только этот тоннель вел, должно быть, в другую сторону.

Валера продвигался уверенно, задавая остальным разумный темп. Алексей, имея такого ведущего, несколько расслабился, как-то отвлекся… и чуть не налетел на спину Подольского.

Тот остановился. Через миг Алексей понял почему.

Впереди лежал труп.

2

В летней Праге полно туристов со всех сторон света — они сначала ходят, ведомые гидами, по стандартным маршрутам: Вышеград, Карлов мост, Вацлавская площадь, а потом бродят уже сами, постепенно поддаваясь очарованию этого странного города, теряясь в его таинственных улочках… Да, здесь действительно чувствуется что-то загадочное, идущее из глубины веков, — и это не иллюзия. Мистико-оккультная слава чешской столицы заслужена издревле.

В конце XVI века император Священной Римской империи Рудольф II перенес свою столицу из Вены в Прагу, пригласил виднейших ученых той эпохи, — а тогдашние наука и магия еще не разошлись в стороны, были единым целым, — и вот, сонм мудрецов взялся за дело. Прибавьте к этому еще и то, что местная еврейская община считалась необычайно сильной в каббале… и станет ясно, какие глубокие оккультные традиции в Праге, мистическая аура царит в этом городе. Вот уже которое столетие адепты тайных знаний стремятся сюда.

Бывшее еврейское поселение Йозефов находится в самом центре Праги, на левом, низком берегу Влтавы. Здесь тоже всегда полным-полно зевак со всех краев земли… и в этой разноязыко гомонящей, обалдело глазеющей толчее никто, конечно, не обращал внимания на невысокого человека восточной внешности, скромно и прилично одетого, неторопливо идущего с вежливой полуулыбкой на холеном смуглом лице… А если бы нашелся здесь человек повнимательнее, он сразу бы заметил, что этот аккуратный мужчина — не турист.

Во-первых, он шагал совсем один, без группы, без гида. Во-вторых, шел уверенно, не озираясь, не таращась по сторонам. И в-третьих… в-третьих, интуиция подсказала бы наблюдательному человеку, что такие типы туристами не бывают — не их уровень. Если же куда и едут, то по исключительно важным делам.

Наблюдательный человек, конечно, был бы прав. Этот одиноко идущий посторонний был не кто иной, как Яков.

Впрочем, сейчас он никуда не шел. Он стоял, все с той же рассеянной полуулыбкой глядя на старинное здание, перед которым толпились ротозеи, а экскурсоводы что-то горячо объясняли, размахивали руками…

Зазвонил мобильник. Яков неторопливо вынул аппарат:

— Слушаю… Да, я на месте. Где договаривались. Жду.

Он отключился, а через несколько минут увидел рослую фигуру Патрика. Тот подошел, кивнул.

— Жарко, — сказал он, промокнув лоб платком. — Занятный городишко, только тесноват, на мой вкус… Что это за дом? — Патрик показал глазами на объект внимания туристов.

Яков усмехнулся про себя деревянному простодушию англосаксов, не интересующихся ничем, кроме себя и своей прямой выгоды… Как же он презирал их всех! Если бы Патрик сумел заглянуть в душу спутника, его хватил бы шок. Но заглянуть туда, конечно, было не в его силах. Глубина этой души не была доступна никому на этом свете.

Яков рассказал Патрику историю о пражском раввине, сделавшем из глины огромную человеческую фигуру и оживившем ее с помощью каббалы. Потом это человекоподобное чудище — Голем — послушно исполняло приказы своего создателя, а когда тот посчитал миссию Голема исполненной, то вновь каббалистическим путем изъял дух из глиняного тела монстра…

— …Это здание, — закончил Яков, — старая синагога. И по легенде, на чердаке — вот там, видите?.. — этот Голем так до сих пор и лежит, ждет своего часа. Надо лишь начертать на его лбу особые символы, произнести ритуальное заклинание… и он готов слушаться и повиноваться новому хозяину.

— Ах, вот оно что… — Патрик рассмеялся негромко. — Мне кажется, я вас понял. Рой — это наш Голем, которого мы можем укротить, не так ли?

Яков тоже засмеялся — презрение презрением, а дело делом — и взял Патрика под локоть.

— Присядем где-нибудь, — предложил он. — Здесь много неплохих бистро.

Они разместились в уголке уютного кафе, где их никто не слышал, заказали что-то пустяковое.

— Вы, в сущности, правы, — признал Яков. — В дальнем прицеле мы, Братья, ставим цель подчинить всю мощь Роя себе. Но я надеюсь, вы меня правильно понимаете…

— Можете не сомневаться, — заверил Патрик. — Все, что вы скажете, не уйдет дальше этого порога.

— Очень хорошо. — Яков пригубил кофе. — Так вот, коллега: стратегическая цель нами поставлена, а тактические шаги на пути к ней следует делать с величайшей осторожностью. Пока — Рой наш союзник, и это следует всячески подчеркивать.

— Ну, с этим, думаю, проблем нет!..

— Вы, очевидно, имеете в виду устранение Отступника? Да, это сильный и верный ход, и я могу сказать, что Рой оценил это и доверяет нам. Но здесь далеко не все еще сделано… В составе экспедиции, направленной в Зону, есть противники нашего курса. Я знал это и раньше, моя интуиция меня не обманывает, а теперь получил подтверждение. Мои агенты в этой экспедиции работают и, смею вас заверить, даром свой хлеб не едят…

Патрик слушал, кивал, а сам думал: «Агенты… значит, их там несколько, целая группа…» — но все это ничуть не отражалось на его лице. Он с безмятежным видом попивал кофе, а когда Яков, кое о чем лукаво умолчав, описал свое видение ситуации в Зоне, понял, что люди Якова затевают там нечто новое и громкое.

Яков беззвучно поставил чашечку на стол.

— Будьте наготове, Патрик. Нас с вами ждут большие дела.

3

…Слободчиков тяжело посмотрел на вошедших:

— Ну что, орлы? Опять с приятной новостью?..

— Да уж, — присаживаясь, сказал Алексей. — Приятней некуда. Еще один труп.

Подполковник не удивился:

— И кто же на этот раз?

— Подозреваемый, — серьезно ответил Меркурьев. — Тот самый Жора.

— Так. — Слободчиков помолчал, осмысливая факт. — Значит, теперь больше не подозреваемый. Реабилитирован… Подробности, — потребовал он.

Подробности доложил Подольский. Осмотрев труп, он установил, что потерпевший сражен тем же оружием, что и Нахимов, — собственно, оружие присутствовало на месте преступления, а именно в поясных ножнах покойника. Тот был убит одним метким выпадом — удар другой, но профи тот же, нет сомнений. Убийца, вероятно, сперва прикончил Жору, оттащил труп туда, где его практически невозможно было отыскать, а уж потом расправился с Нахимовым, инсценировав кражу документов и побег подозреваемого… Затем вернулся, избавился от орудия убийства. В общем, за дефицитом времени все сделал как надо.

Кто же он, этот неведомый убийца?

Ясно, что кто-то из троих: Роман, Болек, Лелек. А может быть, все трое вместе.

Командир нахмурился, помял массивный подбородок, успевший зарасти двухдневной щетиной. Потом вымолвил:

— Круг сузился, но все равно ничего не ясно. И как мы их колоть будем? За ними Контора, попробуй тронь…

Подольский выступил вперед:

— Сканировать их мозги бесполезно — матерые зверюги, умело закрываются. Я много раз пытался — результат ноль. Хотя… есть кой-какие идеи. Надо будет проверить.

Тело Жоры они решили оставить пока на месте, чтобы не спугнуть врага. Возможно, убийца решит проверить, на месте ли труп, не обнаружил ли его кто…

Посовещались еще немного и сошлись на том, что пока придется расследование оставить — есть дела поважнее. Например, следовало без промедления установить контакт с бункером. Как оказалось, после того как командир группы связался с Центром и доложил обо всех произошедших событиях, боссы посовещались и решили пока никого не отзывать и экзекуциям не подвергать — успеется. Приказали довести начатое до конца.

— И все? — спросил Алексей.

Слободчиков пожал плечами:

— Пока все.

Что-то не так было в его тоне, ну а Валера это «не так» прочел как в книжке.

— Колись, товарищ подполковник, — усмехнулся он. — Делись сомнениями, не бойся. Здесь все свои!

— Да знаю. Но… это ведь только мои ощущения, не больше.

— Давай и ощущения, — серьезно сказал Меркурьев. — Все сгодится.

А ощущения у командира были такие: показалось ему, что, несмотря на все громкие слова, там, на Большой земле, не слишком-то заплакали по поводу гибели Нахимова, хотя перед отправкой наставляли беречь профессора как самое святое.

Присутствующие обменялись выразительными взглядами. Слова подполковника показались подтверждением версии о разногласиях в верхах. Да, что-то там происходит, некие незримые миру движения…

— Ладно! — хлопнул в ладоши Проводник. — Как хочешь, начальник, а на всякие загадки времени нет. Сегодня мы никуда не пойдем, надо отдохнуть, да и поздно уже.

Подполковник кивнул:

— Тогда как насчет завтра с утра? Вы оба мне нужны.

— Легко, — заявил Меркурьев. — Часикам к семи будем у вас…

На том и распрощались. Мутанты вернулись к себе в бункер. Сели чаевничать. Обсуждали ближайшие задачи. Так время и скоротали до глубокой ночи.

— А вообще интересно, — молвил Валера, — как он сам мыслит, этот Рой хренов? Образы уж больно обычные какие-то он посылает, слишком земные что ли…

Алексей кивнул:

— Понятно, что Рой обладает совсем иным, не человеческим разумом. И мыслит совсем по-другому, не по-людски. Но с людьми Рой, видимо, использует при общении информацию, записанную в мозгу каждого отдельного индивида. И это, кстати, подтверждение того, что разум Роя на порядок выше человеческого.

Меркурьев встал из-за стола, потянулся.

— В общем, — обратился он к Валере, — утро вечера мудренее, с утречка пораньше к нашим подвалим — Слободчиков горит желанием поскорее до бункера добраться.

Он сделал приглашающий жест в сторону спального отсека:

— Иди подрыхни, а я пока почитаю — книжек натаскал целую прорву, а читать все некогда.

— Даешь, брат. Как это можно вообще не спать? — в который раз подивился друг-мутант.

Алексей ухмыльнулся:

— Ну, во-первых, я не могу совсем не спать. Сплю — только очень мало. А во-вторых, ты же сам заметил — у каждого из мутантов разные способности. Одинаковое только одно — охренительная регенерация всех клеток и тканей. Так что убить нас практически невозможно.

Подольский на это лишь поднял вверх большой палец — клево! И пошел на боковую. Предстояла еще одна, черт его знает какая по счету, ночь в зараженной нановитами Зоне.

А город был тих и бездвижен. Даже его новые жители — зомби-люди и зомби-животные — куда-то попрятались. Дневная суета возле Башен к ночи тоже стихла. Лишь часовые, стоящие в ночном карауле, изредка шевелились, вздыхали — не больно им нравилось находиться в непонятно чем отравленном городе. Но приказ есть приказ — солдат, как и офицер, человек подневольный. Пошлют к черту на рога — и пойдешь как миленький. Но уж лучше черт с рогами, а не какая-то хрень размером с молекулу. Да еще нелюди эти, чтоб их!..

Но бойцы зря кипишовали — никто не собирался на них нападать или заражать их. Рой — всесильный и могучий — объявил перемирие.

И лишь коротающий ночь за чтением книг человек-мутант по прозвищу Проводник, а по имени Алексей, лишь он один знал, что все эти договоренности и перемирия — явление временное. Когда Рою станет выгодно, он пойдет в наступление на людей, на весь мир. И если кто-то из людей, мнящих себя великими, повел свою игру с Роем, надеясь перехитрить его и подчинить себе… то эти люди жестоко ошибаются.

Рою остался последний шаг: выйти за пределы обреченного, вымершего города и заполонить собою всю планету. И больше не будет мира человеческого на Земле. И нигде не будет.

4

Под утро Проводник все же задремал. И привиделось ему, будто большой белоснежный голубь — Голубь Мира — чинно расхаживает по плоской вершине горы. А гора та возвышается над всеми залитыми ярким солнечным светом окрестностями — зелеными дубравами, цветастыми лоскутами полей, светло-голубыми ленточками рек и речушек.

Ходит голубь, мирно курлычет — и так от этого хорошо, так покойно на душе, что хочется всю жизнь и все послежизнье пребывать вот в этом состоянии, вместе с Голубем Мира.

И вдруг — тень мрачная накрыла голубка. Откуда ни возьмись появился черный силуэт коршуна. Хищник спикировал на голубя и вонзил острый, как сабля янычара, клюв в горло мирной птицы, и разорвал аорту жизни. И закричал голубь жалобно, пронзительно, смертельно… Захрипел, болезный, умирая.

И с такой силой пронзила боль несусветная сердце Проводника, что разом он пробудился и, выпрямившись в кресле, словно стрела, застыл — в ужасе понимая, что случилось что-то плохое, непоправимое.

Тут же и друг его мутант пробудился разом ото сна. Ибо видел он то же, что и товарищ, и почувствовал те же тревогу, боль и отчаяние. Не сговариваясь, понимая друг друга без слов, они бросились к Башням.

Подольский, конечно, такой способности не имел — развивать крейсерскую скорость, но старался от товарища не отставать. И через десять минут они были на месте. А там…

Ешкин кот, точно в сонное царство они попали: кругом тишина, только часовые бдят, да и те спокойные как танк. Никакой тебе тревоги, никаких ЧП… Но что-то же встревожило мутантов — да еще как встревожило!

— Где командир? — отрывисто спросил Алексей бойца в карауле.

Тот указал на штабную машину. Ага, значит, подполковнику тоже не спится… Они направились к кэшээмке, постучали и, получив приглашение, залезли в кунг. Там и Ракитин нарисовался.

Проводник без экивоков изложил свое видение ситуации. А Валера присовокупил: мол, не блажь это какая, не морок, и вообще до сих пор все озарения Меркурьева сбывались. Что-то произошло — здесь, на базе.

Слободчиков только руками развел — да тихо вроде все, никаких заморочек… Только сказал так, и тут боец прибежал, докладывает: так, мол, и так, один из гражданских, а именно Геннадий Сачков, изволил самовольно отлучиться и до сих пор не вернулся.

— Мать твою. — Подполковник насупился. — Ни дня без приключений! Ну этот-то куда поперся?!

А вышло так…

После того как обнаружили Жору и тайный лаз во вторую Башню, начальство распорядилось установить возле входа в подвал пост — двое автоматчиков круглосуточно несли дежурство. В час ночи к бойцам подвалил старший Сачков, с таинственным видом заявил, что выполняет секретное задание командира, и потребовал пропустить его в подвал. Еще раз подчеркнул — приказ Слободчикова.

Ну, бойцы что — они же видели, что дядька важный, с самим полканом и покойным начальником экспедиции водится. Пропустили без вопросов. Только поинтересовались, когда ждать обратно. Сачков ухмыльнулся и ответил: как только, так сразу, а если серьезно, то к утру должен вернуться. И уточнил: к шести часам. В семь ведь назначали вылазку в бункер, а какой поход по подземным коммуникациям без него?

Командир, выслушав бойца, посмотрел на часы — шесть тридцать утра. Глянул на своих товарищей — на их лицах читалось недоумение с легким налетом тревоги.

— Пошли, — буркнул подполковник и первым вылез из кунга. За ним остальные.

Когда подошли к подвалу, Алексея посетило видение — небольшой приступ дежавю.

Это было даже для него неожиданно, хотя он тут же справился с собой. Мгновенное виденье — и все. Его чуть качнуло, чего никто увидеть не успел, зато успел просечь Подольский.

Он резко обернулся к другу:

— Что-то случилось?

История повторялась. И Алексей точно знал, что они обнаружат в этом чертовом подземелье.

— Случилось. Идемте, товарищи офицеры, — обреченно вздохнул он.

Подвал был пуст. Проводник повел их в нужном направлении. За ним Валера, включивший мощный фонарь. Замыкали Ракитин со Слободчиковым. Пролезли в люк, ведущий в боковое ответвление коллектора. Прошли знакомой дорогой. И вскоре наткнулись на труп.

Никто не произнес ни слова — удивляться они уже устали. Сачков-старший был зарезан так же профессионально, как и Нахимов с Жорой. Труп последнего, кстати, так и лежал чуть поодаль.

Возвращались уже не таясь — скрываться теперь не имело смысла. Враг знал то же, что и они.

Поднялись на нужный этаж, постучали, разбудили младшего Сачкова. Иван непонимающе хлопал глазами, а когда узнал о родственнике… нет, не заплакал, но весь как-то сник. И ушел в себя. Оставили его на попечение ученых. Тут даже Рябинин ожил, превратился в себя прежнего — сел рядом с парнем и заговорил с ним — успокаивающе, по-человечески.

5

Проводник смотрел на подполковника и видел, что тот уже готов. К чему? Да все к тому же — взорваться мегатоннами ярости. Не хватало последней искры. Алексей покачал головой — как бы не натворить лишних бед, и нарочито спокойно произнес:

— Все ясно, не так ли?

Валера кивнул, а Ракитин с интересом посмотрел в его сторону. Слободчиков даже не шелохнулся, только побагровел еще больше.

Тогда Алексей повернулся к майору и стал объяснять — как бы ему одному:

— И впрямь ситуация как на ладони. Геннадий Юрьевич решил, по всей вероятности, выследить убийцу. Подумал, что тот обязательно вернется к телу Жоры — проверить. Помните, мы же обсуждали эту версию. Вот наш доблестный диггер и захотел стать героем, провернуть все в одиночку. Затаился где-то там в подвале. А когда убийца и в самом деле показался внизу, пошел за ним — вместо того чтобы позвать на помощь. — Он вздохнул: — Эх, Гена, Гена, переоценил ты свои возможности.

Ракитин даже сплюнул от досады. И тут произошел ожидаемый с минуту на минуту взрыв — подполковник длинно и грязно выругался, а потом вскочил и, увлекая всех за собой, кинулся из комнаты.

— Ну вот, началось… — пробормотал на ходу Алексей, но от командира отряда не отставал.

Тот отыскал своего подручного — лейтенанта, приказал взять отделение лучших бойцов и следовать за ним.

— Сейчас мы этих хренов моржовых, этих конторских шлюх, расколем на раз! — зловеще пообещал Слободчиков.

Группа вооруженных людей приблизилась к зданию северной Башни. Требовательно заколотили в стальную дверь. Вскоре показалась заспанная рожа одного из сталкеров, недовольно буркнувшего:

— Чего надо?

— Начальство свое зови! — прорычал подполковник. — И побыстрее!

Не успел часовой ответить, как тут же нарисовался Роман, отодвинул того в сторону, встал в проеме:

— В чем дело, товарищи?

Слободчиков скривился:

— Тамбовский волк тебе товарищ! А мы — судьи! И палачи!

Агент нахмурился, зло сузил глаза.

Проводник счел за лучшее выдвинуться вперед и выложить все по порядку: и про убитого Жору, и про новую жертву, и про их требования. А заключались они в том, что все трое агентов, как главные подозреваемые, должны сложить оружие и сдаться военным. После чего их переправят на Большую землю и передадут в руки военной прокуратуры. Там пусть разбираются — кто из них оборотень и крот.

Роман выслушал все это совершенно спокойно. Валерий придвинулся поближе, принялся сканировать. Ну сукин кот! Опять безрезультатно — агент держал марку. Хрен сунешься внутрь котелка.

Роман же не долго думал. Холодно заявил:

— Вы забываете, подполковник, что мы вам не подчиняемся. У нас свое начальство, и разбираться мы будем с ними. Так что — адью, господа! — И мгновенно исчез в проеме.

В следующее мгновение дверь с лязгом захлопнулась.

Слободчиков взревел и грохнул кулачищем по железу. Тут откуда-то сверху раздалась очередь — пули высекли искры у них под ногами. Вэвэвшники тут же рассредоточились, принялись палить по окнам ближайших этажей. Им ответили. И заварилась такая каша!..

Урча дизелями, во двор выдвинулись оба бэтээра. Стрелки сориентировались и дали несколько коротких очередей, накрывая второй и третий этажи, откуда постреливали сталкеры. Брызнула во все стороны облицовка стен, разлетелись на осколки оконные стекла вместе с рамами. Крупный калибр — это не шутка. Защитники Башни временно попрятались внутри помещений.

Воспользовавшись заминкой, переговорщики под защитой брони принялись отходить. Когда очутились в безопасности, под прикрытием своего здания, командир предложил с ходу атаковать. Окружить здание, выдвинув все наличные силы. Численный перевес, как и огневая поддержка, ведь на их стороне. Обстрелять из имевшихся на технике орудий и пулеметов, одновременно бросить на штурм несколько групп спецназовцев — причем одну направить через подвал и канализационный ход.

Пришлось Меркурьеву остужать разгоряченные головы. Он убедительно доказал, что без потерь — причем с обеих сторон — тут не обойтись. Оно нам надо? Будет лучше, если он сам проведет переговоры и попробует убедить сталкеров и их командиров не делать глупостей. Валера кивнул в знак согласия и вызвался пойти с ним. Ракитин тоже был не против — зазря кровь проливать не хотелось.

Подполковник еще побушевал малость, а потом махнул рукой:

— Иди, Алексей. Но если эти крысы опять возбухнут, я их сотру в порошок! — И добавил, уже мягче: — Вы там осторожнее…

Мутанты лишь ухмыльнулись — да что им грозит? Убить ведь все равно не убьют — затрахаются…

6

Снова из-за угла первой Башни показалось тупое рыло бэтээра. Вставший сбоку от него Слободчиков поднес мегафон к губам:

— Внимание! Объявляем перемирие! Не стрелять. К вам идут парламентеры. Повторяю: никому не стрелять!

Он отступил назад, посторонился, пропуская человекомутантов. Оружия при них не было — никакого.

Меркурьев и Подольский шли спокойно, не спеша — словно на прогулке были. В полной тишине, под наблюдением враждебных окон они пересекли двор, подошли к двери и негромко постучали.

Лязгнул мощный засов, дверь приоткрылась. Знакомая физиономия сталкера уставилась на них, цепкие глаза внимательно осмотрели с ног до головы, после чего их пропустили внутрь. Попросили подождать в предбаннике на первом этаже.

Вскоре к ним спустился не кто иной, как Болек собственной персоной. Его подручного, как и Романа, нигде не было видно. Старший гэбэшник покачал головой:

— Сожалею, что дошло до стычки. Но сами понимаете — люди здесь дикие, буйные. Что касается Романа… — он поджал губы, — Роман отстранен от командования сталкерами. Теперь все дела будете вести со мной.

Проводник какое-то время пристально смотрел на агента, потом решительно произнес:

— Дело у нас одно: установить убийцу и покарать его. — И, не дав собеседнику возможности оправдаться, продолжил в том же тоне: — Нам по барабану все ваши конторские заморочки. И лично мы, мутанты, ни в какой суд и прокуратуру не верим и не пойдем. Сами доведем дело до конца. Или вы идете на сотрудничество с нами, или лишаетесь нашей помощи. Но тогда хрен вам, а не контакт с Роем!

Болек нахмурился, помолчал, переваривая услышанное, потом кивнул:

— Согласен. Что конкретно вы предлагаете?

Проводник переглянулся с приятелем, тот едва заметно кивнул. И тогда Алексей сказал:

— В общем так, раскрою наши карты. Про меня вы уже многое знаете. А вот он, — кивок в сторону Подольского, — может читать все ваши мысли. И прочитал. Всех, кроме вас троих — тебя, твоего мальчика на побегушках и Романа. Умелые вы ребята, умеете кучкой навоза прикинуться. Так не пойдет…

Он замолчал и исподлобья глянул на агента. Тот пожевал губами, подумал и решительно тряхнул головой:

— Ладно. Я сейчас сделаю то, чего никогда в жизни не делал. И, наверное, и впредь не сделаю. А вам… так уж и быть — дарю. — И он открылся.

Валера подался вперед, впился взглядом в Болека, начал сканировать раскрывшийся кладезь информации. Словно поток хлынул в его сознание, под его напором он даже покачнулся, сделал шаг назад, но устоял, напрягся. И поглощал, поглощал — все больше и больше сведений. И когда выпил досуха, без остатка содержимое головы старшего агента, разом расслабился, точно шарик сдулся. Только и промолвил:

— Ох ты ж, ёкарный бабай! Ну и дела…

Болек отступил, потряс головой, проясняя сознание, потом хрипло сказал:

— Блин, как будто хватанул лишнего! — Посмотрел на Валеру и строго произнес: — Капитан Подольский, надеюсь, вы понимаете, что эти сведения никто, кроме вас, не должен знать?!.

Мутант, все еще под впечатлением открывшегося ему, лишь ухмыльнулся:

— Узнает только тот, кому необходимо, — с этими словами он бросил короткий взгляд в сторону Проводника.

— Ну-ну, — сухо ответил агент, — раз так, то пусть и уважаемый Алексей Владимирович тоже будет в курсе. Все равно без вас обоих никуда — вы же два ферзя здесь.

Проводник все понял и протянул Болеку руку:

— Благодарствую! А теперь нам с капитаном нужно кое-что обсудить. Вскоре мы свяжемся с вами. Да, и приглядывайте за обоими вашими спутниками.

ГЛАВА 18

1

Меркурьев с Подольским уединились у себя.

— Да уж, — сказал Валера, — думал я, что все в этой жизни повидал, а тут такое… Нет предела совершенству, точно сказал кто-то.

И он, как смог, описал собрату-мутанту картину тайной политики, показанную Болеком. И Безымянных, и незримых Братьев высшего уровня, среди которых началась смертельная вражда… Валера не столько увидел их всех — слово «увидел» было бы неуместным здесь, — сколько прочувствовал самым нутром души смертный вкус этой вражды, весь ее ужас, беспросветно мертвый холод и адское пламя, чего вместе быть не может. А оно есть.

Капитан спецназа не мастак был говорить. И силился передать, как мог:

— Я, Леха… Ну, это такое… Самое гнилое здесь, что эти рожи, — а я это понял до крайней точки! — на все готовы ради власти. Чтобы они наверху, а все под ними. Понимаешь? И ни хрена больше знать не хотят! И всех, весь мир сдадут Рою, лишь бы самим владеть. Ни жалости, ни совести, ничего. Только — я. Я так хочу — и все! А люди, женщины, дети… на все насрать! На всех! — Он сокрушенно покачал головой: — Нет, Леха, догадывался я, что там сволочь, но чтобы такая…

Помолчали. Затем Алексей сказал:

— Ладно, Валера. Горькая правда — это, знаешь, тоже лекарство. А у нас, по крайней мере, круг сузился. Теперь мы точно знаем, что Болек чист. Значит, либо Роман, либо Лелек… Этот, правда, человек Болека, но черт его знает. Гарантий нет…

…Верно, гарантий нет. Не было их и у Болека.

Он нетерпеливо ходил из угла в угол комнаты, думая, думая и думая.

Да, Лелек — его помощник. Но он, начальник, при всем своем опыте, он же не ясновидящий и не мутант, в мозги парню заглянуть не может и не знает, ведет тот какую-то свою игру или нет. На вид — нет, ни малейших подозрений, все приказы исполняет быстро, дельно, человек сообразительный, старательный. Правда, опыта не хватает, ну так это дело наживное, молодой еще… А так — идеальный подчиненный, лучше не придумать.

Но ведь это ровно ничего не значит.

С такой же точно вероятностью могло оказаться, что под личиной служебной исполнительности кроется умный, расчетливый и безжалостный враг. И уж, конечно, такой враг не раскроется, не выдаст себя.

Агент остановился у окна, сцепив руки за спиной. Он смотрел в окно — и не видел ничего. Мысль его качалась туда-сюда, как метроном: «Роман? Лелек?.. Лелек? Роман?..»

2

В Москве, где миллионы людей мельтешат во вздорной суете, думая, что заняты чем-то важным, это важное на самом деле творится в никому не заметной тишине. И не в центре, а на окраине, в бесчисленных рядах панельных зданий, где и рассветы кажутся не рассветами, а так… кое-как просветлеет, и вот тянется эта тусклая муть, тянется, тянется… пока наконец не стемнеет и не придет ночь.

У Безымянных имелись десятки конспиративных точек по Москве. Многие из них были одноразовые: однажды побывав там, Братья никогда больше туда не возвращались. Вот и в хрущевке близ метро «Кузьминки» они встретились в первый и последний раз.

Их было трое здесь — Восьмой, Пятый и Третий. Незаметно для посторонних проникнув в квартиру на втором этаже, они заварили кофе и расположились в большой комнате. Со стороны — ни дать ни взять, три солидных джентльмена присели поговорить на приличные джентльменам темы: о политике, о футболе, о женщинах…

Но речь у них шла о другом.

Пятый, за последнее время несколько утративший свой светский лоск, сделав пару глотков, отставил чашечку — что-то не лезло в горло. Он нехотя усмехнулся:

— Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, так говорят, кажется?.. По поводу догонять я бы еще поспорил, но вот ждать — в самом деле, хуже некуда…

Восьмой на это философски заметил:

— Терпение должно вознаграждаться. Ну, не всякое, положим, но такое, как наше, — да.

Третий пригубил кофе, искоса глянул на соратников. Понял, что оба они ждут от него чего-то обнадеживающего: на связи находился именно он. А он пока ничего не мог им сказать. Не имел права. Хотя кое-какие сведения у него имелись. Но он считал должным их перепроверить точно. Либо — да, либо — нет.

Двое других об этом знать не могли. Догадывались, наверное, но говорить вслух не решались. И правильно делали.

В их группе наступил разлад на почве отношения к Рою. Собравшиеся здесь были единодушны: никаких союзов, никаких контактов с этой дрянью. Бить, бить и бить! Победа или смерть.

Другие члены группы… В них тройка не была уверена. Хотя встречались, общались — внешне все оставалось в рамках субординации. После катастрофы премьерского лайнера было велено работать с Роем — и пришлось подчиниться, никуда не денешься. Но эти трое быстро определили себя как искренние враги Роя.

Они открылись друг другу. Был ли в этом риск?.. Конечно. И немалый. Однако в данном случае риск и вправду оказался благородным делом. Он оправдался. Ну, а конспирация для этих людей — привычная часть жизни. Собраться так, чтобы ни одна душа об этом больше не узнала, они умели.

И вот они сидели и ждали. Напряжение стыло в воздухе. Время шло.

Пятый бесцельно посмотрел в окно. Еще полчаса — и придется разбегаться, дальше так сидеть опасно. Другие тоже ведь не лаптем щи хлебают…

Он не успел додумать — мягкая трель звонка разлилась по комнате. Третий вынул мобильник. Аппарат этот был левый, купленный на другое имя совсем ничем не примечательным человеком — из толпы.

Лицо его не выразило никаких сомнений, когда он увидел на табло, кто звонит. И голос остался бесстрастным:

— Слушаю. Да. Понял. Да. Хорошо.

И отключился.

Пятый позавидовал умению Третьего быть кратким. У него так получалось не всегда.

Третий обвел взглядом застывшие лица товарищей. И вдруг улыбнулся:

— Ну, камрады, кажется, и на нашей улице праздник!..

3

Бывают люди — вроде бы неглупые, рассудительные, развитые, начитанные… да только все это у них оказывается не впрок, потому что главный стержень их души, главная движущая сила жизни — жадность. Это сродни дурной болезни: жадность ослепляет человека, отшибает разум напрочь, близость больших денег как бы искажает мир вокруг него. Человек точно попадает в зазеркалье, не видит, что творится вокруг него, а видит только блеск богатства, чует лишь острый привкус денег… словом, становится дурак дураком. А дураку и пуговица — смерть.

Примерно таким человеком и был сталкер по кличке Клещ. Всю сознательную жизнь его терзала алчность, не давала ему просто жить, трудиться, зарабатывать… Мысль о том, что, пока он горбатится за копейки, где-то из рук в руки перетекают миллионы, — жгла мозг и наяву и во сне. После армии он кинулся в таксисты, полагая, что здесь можно рубить бабло чуть ли не на халяву: сиди да крути баранку, а денежки сами текут в карман. Но очень скоро выяснилось, что работа каторжная, деньги невелики, хозяева норовят обжулить на бензине и запчастях, а ответное жульничество опять же дает копейки… Пары месяцев хватило, чтобы разочароваться.

Переметнулся шоферить в «фирму досуга», проще говоря — возить проституток. Этот труд оказался повеселее, денежки и вправду появились, иной раз удавалось и девчонок парить на халяву… Клещ потирал руки: вот оно, золотое дно! Это только дураки ноют, что, мол, вечно денег нет, а умный всегда найдет… Осмотревшись и поняв механику бизнеса, он пустился делать левые заказы втайне от хозяев «конторы», мысль его уже простерлась до идеи самому сделаться хозяином… И вдруг все рухнуло.

На одном из левых рейсов их взяли менты. Ну, с девчонками-то дело простое: отжарили хором, да и с крыльца пинком под сраку, а вот Клещу стали активно шить статью — организация притона. Мытарили почти сутки, наконец заставили подписать протокол и отпустили под подписку о невыезде.

И здесь облом! Искатель наживы пал духом. Дело в прокуратуре неспешно крутилось своим чередом, призрак тюремных нар мерещился по ночам… Но тут как раз грянула катастрофа, поползли слухи о пустом городе, о брошенных ценностях, деньгах, золоте, об отрядах сталкеров, на свой страх и риск проникающих в Зону, о сказочных богатствах, выносимых ими оттуда…

Клещ как услыхал о таком Эльдорадо, так все в душе у него перевернулось. Плюнул на подписку, все деньги перевел на банковскую карту — и рванул навстречу будущим миллионам.

Оказавшись близ заградительной линии, Клещ быстро прибился к группе Романа, наслушался историй о банковских подвалах с золотыми слитками, его завидущие глаза разгорелись волчьим огнем. И он шагнул в неизвестность…

4

…И вот теперь именно он охранял разжалованного Болеком Романа. Сам Болек не очень-то вглядывался в эти рожи: кого поставил, того и поставил, напутствовав при этом:

— Смотри не упусти! Головой ответишь.

Сказал для пущего эффекта, поскольку реально сбежать у Романа никакой возможности не было.

На двадцатом этаже имелась небольшая каморка, запирающаяся снаружи, — подсобное помещение лифтеров. Одно окно и то зачем-то забрано решеткой: куда, на хрен, лезть с двадцатого этажа?.. Впрочем, в случае с Романом решетка, возможно, и была уместна: от полевого агента такого уровня всего можно ждать.

Клещ, правда, об этом не думал. Стоя с автоматом у двери, он предавался мечтам. О богатстве, понятно. После всего увиденного в Зоне образ набитого золотом банковского подземелья вжился в сознание Клеща: подвальная полутьма, тусклый блеск по сторонам. Штабеля золотых слитков. Золотые кирпичи… Жизнь! Будущее!..

— …Клещ! Эй, Клещ, слышишь?

Клещ вздрогнул, очнулся. Голос Романа звал его из-за двери.

— А? — растерянно откликнулся он.

— Клещ, ты? — вполголоса, таинственно.

— Ну я, — парень тоже зачем-то снизил тон.

— Ты понял, что происходит?..

Вообще-то у Романа с Клещом отношения сложились не то чтобы товарищеские, но вполне рабочие, даже чуть больше, чем рабочие. Хитрым нутром почуяв в Романе такого лидера, который может совладать с судьбой, к которому удача сама липнет, как металл к магниту, Клещ тоже прицепился к главарю, он это умел — без мыла в жопу влезть. Задания выполнял ревностно, старался. При этом был готов в любой момент кинуть босса, переметнувшись к тому, кто сильнее. И когда промеж вождей возникла заморочка, Клещ не очень-то переживал. Не все ли равно! Мое дело маленькое, разбирайтесь сами.

И когда запертый Роман его окликнул, он насторожился:

— А чего происходит?

— А ты сам что, не понял?..

В словах Романа был такой сарказм, что Клещ напрягся. До сих пор он не вдумывался в действия начальников: их проблемы — это их проблемы, а у меня свои планы… Но Роман гнул свое:

— Ты видишь, что вояки творят? Они всех подминают под себя. У них задача — взять бункер (тут Роман вкратце рассказал про бункер). А там, похоже, мочилово случится не по-детски! Рой тоже в этот бункер вцепится по самые помидоры. Поэтому воякам люди нужны, мясо, понял? И плевать им на все наши планы! Вон, Жорка молодец, все четко понял. И свалил. А я дурак, рыпнулся было, и меня сюда, под арест… Клещ, ты-то не будь дураком, разуй глаза. Давай рванем вместе! Ты же меня знаешь, я туфту гнать не буду… Ну, понятно, у меня свое задание, но и ты не в обиде будешь. Золото! Слышишь? Золото! Что там Сбербанк — фигня это. Я знаю тут один банк, они втихомолку копили золотишко, да вывезти не успели. Так все и осталось, все лежит в хранилище…

Клещ слушал Романа, мысль крутилась как волчок, а при словах о золоте изнутри жарко плеснуло в башку.

— Точно? — хрипло спросил он.

— Ну, не буду врать — косвенная информация. Но я верю! Источник надежный. Вот смотри…

И Роман начал гвоздить аргументами — один другого круче. Клещ слушал, разинув рот. Мозг его пылал.

— Ладно, — решился он. — Только это… — и поведал о своих проблемах с милицией.

— Об этом не думай, — заверил Роман. — Сделаем! Я через свое начальство пробью. Организация притона?.. Тьфу, а не статья. Я, было дело, и с расстрельными статьями людей вытаскивал. Ну?..

Клещ сбегал к лифту, глянул вниз, вслушался. Тихо. Вернулся.

— Все в норме, — доложил он.

— Открывай, — глухо донеслось из-за двери.

Клещ отпер дверь.

— Пошли, — сказал он, и…

И мир взорвался вспышкой, а за ней — мрак.

5

Когда Романа заперли в подсобке, он первым делом изучил окно и сразу понял: хоть бы и решетки не было, голый номер. Даже не думай.

Он быстро и умело осмотрел помещение и через минуту нашел ящик с инструментами. Много чего было там, и в том числе — отвертка с длинным тонким жалом. Отлично! То, что надо.

Из разговоров за дверью он понял, что на часах стоит Клещ. На всякий случай уточнил — да, он самый.

Этого Клеща он понял в первый же день. Говно мужчинка, на уме одни бабки, больше ничего. Старается, все делает, но, случись что, тут же кинет и не поморщится. Да и мать родную за копейку продаст. Вот и вся духовная суть. Если и есть что-то еще в душе, то по сравнению с этой страстью несущественно.

Ну, а психологический развод такой личности для Романа — что задачка из школьного учебника. Агент справился с этим в пять минут.

Когда дурак Клещ, ослепленный виртуальным золотом, открыл дверь, жало отвертки ослепило его натурально. Роман даже переборщил от напряжения: удар в левый глаз был такой силы, что плоский кончик вылетел из затылка, пробив череп насквозь. Роман сам поразился: надо же!.. Ну, хоть такая радость балбесу — смерть мгновенная, без мук.

Агент подхватил труп, затащил в подсобку. Наскоро обыскал: портмоне с водительскими правами и банковской карточкой, мобильник, ключи какие-то… херня все. Две ценности: полный магазин от «калаша» да штык-нож на ремне. Их Роман и прихватил вместе с самим автоматом. Вышел, запер дверь — ищите, ребята.

Бесшумно спустился по лестнице. Добежал до десятого этажа… Стоп! Стоп. Пришлось остановиться: между восьмым и девятым стояли трое, пялились в окно — пост, видимо выставленный Болеком.

Роман вмиг прикинул силы сторон. При внезапной атаке он, пожалуй, смог бы уложить всех троих… но крик, шум будет, кто-то, глядишь, и пальнуть успеет. Нет, рисковать нельзя.

Он вернулся к лифту, ввел лезвие штык-ножа меж створок лифтовой двери, повернул, очень тихо постарался развести створки… получилось! Отлично.

Посветил фонарем в шахту: ага, лифт висит высоко вверху, значит, можно спуститься по направляющим до самого низа. Почти в полной темноте?.. Непросто. А что в жизни полевого агента просто?! И не такие задачи приходилось решать. Роман вцепился в стальную поперечину и повис над бездной…

Когда он оказался наконец на первом этаже, то так умудохался, что вынужден был спрыгнуть на дно шахты, отдохнуть, восстановить дыхание. Потом подтянулся, чуть раздвинул створки двери: ага, народ шляется, придется подождать… Наконец все куда-то делись, никого. Рывком Роман распахнул дверь, метнулся к подвалу.

Он все видел и все слышал. Все его движения были быстры и точны. Оказавшись у входа в подвал, заметил фигуру — предусмотрительный Болек и здесь поставил часового. Не учел только качество боевой подготовки… вернее, учесть-то, может, и учел, да выбирать было не из кого.

Не повезло, короче, мужику. Роман бесшумно вытянул штык-нож из ножен. Шаг, другой… Бросок — и никудышный страж мешком осел наземь.

Его оружие Роман не взял, но магазин отстегнул — не бросать же такое добро. И растворился в темноте.

6

Вот так и вышло, что первыми связались не мутанты с секретным агентом, а он с ними. Болек явился в соседнюю Башню собственной персоной — в сопровождении Лелека. Зло матерясь, доложил руководству военных и мутантам о побеге одного из главных подозреваемых.

На мгновение повисла пауза — все переваривали услышанное. И тут молчавший доселе младший агент подал голос:

— А я рад этому. Этот урод меня очистил перед всеми — вы ведь и меня подозревали в измене?..

Болек быстро глянул на своего подчиненного, нахмурился, но ничего не сказал, только головой качнул. А Проводник ухмыльнулся и по-дружески потрепал Лелека по плечу:

— Ну, теперь-то никаких непоняток, братан… — И обвел спокойным взглядом остальных: — Найдем мы мокрушника — никуда он не денется. Давайте, наконец, займемся настоящими делами. — Он посмотрел на подполковника: — Так когда в бункер наведаемся?

Слободчиков, сидевший за командирским столом, при этих словах приподнялся, упер кулаки в столешницу и рубанул:

— Ну все, выступаем через час! Со мной группа моих спецназеров, а также майор, — он кивнул Ракитину, — само собой, диггер Иван, ну, и вы двое… — Он посмотрел в сторону мутантов: — Мы теперь без вас, крутых перцев, никуда… Короче, всем подготовиться. Экипировка по классу «биохимическое заражение». Все!

Болек со своей тенью Лелеком поспешили убраться — бункер его не интересовал, хотя он, конечно, о нем знал. Остальные тоже разошлись, но мутанты задержались. Проводник поинтересовался у командира: что это вообще за объект такой и на кой ляд туда нужно переться?

— Так Нахимов вам ничего и не объяснил? — удивился подполковник.

Меркурьев лишь пожал плечами.

Командир хмыкнул:

— В общем, главный вход в это подземелье находится за пределами города — в десяти километрах восточнее.

Далее он поведал, что там, на восток от города, имеется несколько возвышенностей — шиханов. И в одном из них замаскирован строго засекреченный объект — вырубленный прямо в скалистом холме большущий ангар. Из него на подъемнике можно спуститься в подземный отсек. А уже оттуда идет тоннель прямиком в бункер, узкоколейка проложена. Тоннель где-то в районе городской окраины был засыпан, причем основательно. Видимо, обвал произошел. И пока неизвестно, стоит пробиваться или лучше пойти в обход — новую ветку рыть… Непонятно ведь, насколько этот завал тянется, может, вплоть до самого входа в бункер, а это без малого двести метров. Поверху если обследовать, ничего не поймешь, спецприборы здесь бесполезны — чересчур большая глубина залегания, да к тому же пришлось бы возиться на враждебной территории…

Он пристально глянул на собеседника:

— Поэтому и решено проникнуть на объект отсюда, через коллектор. А ход нужный знает парень этот, диггер.

— То есть там кто-то есть живой? — уточнил Проводник.

— Так точно. Специальная группа постоянно находится на объекте — обслуживающий персонал плюс охрана. Всего двадцать человек. Когда произошел взрыв и заражение, они там законсервировались, перешли на автономный режим. Должны были перейти… Мощные фильтры и очистители воздуха, провиант на год — чего еще нужно? Связь с ними, как вы поняли, сразу же прервалась, и восстановить ее не удалось. Так что они не в курсе, что здесь произошло. И мы ничего не знаем, что с ними. Возможно, ждут спасателей. То есть нашего прибытия. Вот так.

Затем Слободчиков поведал все, что знал о бункере. Оказалось, тот состоит из трех уровней. Первый расположен на глубине тридцати метров, в него и ведет тоннель, а также запасной замаскированный ход из коллектора канализации. На этом уровне находятся служебные и жилые помещения для ВИП-персон, эвакуированных в случае какой-либо угрозы. На втором этаже — продовольственные склады. На третьем — все системы жизнеобеспечения, разные фильтры, насосы, генераторы, емкости с водой… Предельная глубина залегания приличная — до шестидесяти метров.

Проводник покивал — теперь все ясно. Командир отправился раздавать цэ-у, а Подольский наклонился к Меркурьеву, шепнул:

— Странный бункер какой-то…

— Почему? — так же вполголоса поинтересовался Алексей.

Валера пожал плечами и поманил друга за собой. Они отошли в сторонку, пока остальные готовились к вылазке.

— Если это укрытие на случай атомного конфликта, — пояснил бывший спецназовец, — то бункер залегает слишком близко к поверхности. При прямом попадании ядерной, а тем более термоядерной бомбы весь первый уровень будет начисто разрушен. А скорее всего — и второй тоже. При обычных бомбардировках и артобстреле — да, сгодится. При заражении химическим или биологическим оружием — вполне…

Проводник хмыкнул:

— Что мы и имеем: биологическое заражение.

Валера кивнул:

— В этом случае там по-любому можно отсидеться. Хоть год, пока продукты и топливо для генераторов не кончится.

С этим было трудно поспорить.

7

Уже с четверть часа, как они петляли по закоулкам коллектора. Впереди юный диггер с мутантами, за ними оба офицера, а замыкали процессию пятеро спецназовцев. Все в комбезах повышенной биозащиты, даже Подольский с Меркурьевым облачились — это чтобы потом, в шлюзе, пройти обработку наравне со всеми. У всех на шлемах укреплены ПНВ. Ну, кроме Проводника, естественно…

Сачков-младший вначале шел уверенно, потом несколько снизил темп. Что-то забубнил себе под нос — из-под шлема доносились приглушенные звуки. У Алексея начало складываться впечатление, что парень сбился с пути.

Он уже хотел остановить гида и спросить его в лоб: какого черта тот морочит им и себе голову? Но тут раздался торжествующий возглас Ивана. Диггер указал рукой в направлении очередного ответвления от основного тоннеля:

— Туда! Стопудово там это…

Туда так туда — группа втянулась в темный зев бокового хода.

Теперь было заметно, что их проводник узнает знакомые места — он шагал уверенно, порою вырываясь вперед и в нетерпении поджидая осторожно продвигавшихся за ним спутников. Минут через пять они свернули в еще одно ответвление и оказались в тоннельчике, упирающемся в мощную решетку. Иван повернулся к товарищам с сияющим лицом — нашел!

Увы, на этот раз замок, а точнее, целое запорное устройство было посерьезнее. Командир протиснулся вперед, решительно отодвинул в сторону гида. Осмотрел устройство, покачал головой и повернулся к своим:

— Ну что, мужики, какие будут предложения? Может, за сварочным агрегатом вернемся? Или попробуем очередью перешибить?..

Проводник лишь ухмыльнулся. Шагнул к решетке, схватился за толстенные прутья, примерился… и в следующее мгновение дернул — да так, что вырвал начисто всю эту решетку вместе с креплениями. Воцарилось молчание…

Меркурьев аккуратно приставил тяжеленную конструкцию к стене тоннеля, отряхнул руки в перчатках, потом невозмутимо оглядел товарищей. Валера стоял, прислонившись к стенке, молча улыбался. Остальные… только Слободчиков выдавил ругательство, а у Вани рот так и не закрывался еще минуту-другую. Вскоре командир опомнился и тихо скомандовал:

— За мной.

Они зашли в тупичок, остановились возле сплошной бетонной стены. Все, как описывал Ваня, и даже тяжелый круг люка под ногами. И на нем тоже замок. Ну, тут уж сам подполковник перехватил поудобнее автомат и с размаху саданул прикладом. Откинули крышку люка и принялись спускаться в темный колодец, карабкаясь по вделанным в бетон скобам.

Внизу лазутчики очутились еще в одном тупичке. В стене впереди виднелся темный прямоугольник бронированной двери. Сбоку от нее был смонтирован настенный пульт с рядом кнопок и небольшим окошком дисплея. Командир подошел к запорному устройству, нажал в нужной последовательности кнопки, затем подождал, пока на дисплее высветится запись, после чего набрал очередную комбинацию. Запиликал сигнал, замки громко щелкнули, и дверь начала отходить в стену. Тут же вспыхнул свет в коридорчике.

Их взору открылся ярко освещенный и довольно вместительный тамбур с еще одной дверью на противоположном конце. Десять человек вполне уместились там. Только зашел последний боец, как дверь за ними сразу же закрылась. Зашипел динамик, и громкий голос отчетливо произнес:

— Внимание! Вы находитесь в зоне секретного объекта. Сложите оружие в шкафы, командиру группы подойти к переговорнику и назвать пароль, код допуска и свои данные.

Прибывшие послушно сложили все имевшееся у них оружие в примеченные сбоку металлические шкафчики. Слободчиков подошел к переговорному устройству, нажал кнопку и начал процедуру идентификации. Закончив, отошел к своим. Через минуту голос сообщил:

— Идентификация произведена успешно. После спецобработки вы будете допущены на объект.

Дверь отъехала в сторону, они зашли в помещение с решетчатым полом и металлокерамическими стенами с многочисленными отверстиями в них. Герметичная дверь закрылась, и в прибывших ударили струи специального раствора — с потолка и с обеих сторон шлюза. Через некоторое время они были допущены в следующий шлюз, где им велели снять комбинезоны и надеть защитные очки. Они аккуратно поместили комбезы в приготовленные для этого боксы, после чего началась процедура, чем-то напоминающая кварцевание. После окончания дезинфекции им предложили облачиться в приготовленные для них бахилы и халаты с капюшонами. И только после этого они были допущены на секретный объект.

8

А там их уже встречала группа вооруженных до зубов и упакованных в армейские бронежилеты повышенной защиты охранников — численностью до полноценного отделения. Руководил ими среднего возраста крепыш с майорскими звездочками на погонах.

Слободчиков подошел, козырнул, представившись еще раз. Командиры отошли в сторонку, о чем-то недолго переговорили. Подполковник велел бойцам расположиться в комнате отдыха, а остальным спутникам махнул рукой, увлекая за собой. Вскоре они очутились в одном из помещений — штабной комнате охраны бункера.

Там все уселись за столом для совещаний, и Слободчиков изложил командиру охраны полную версию событий, случившихся за пару последних месяцев наверху. Майор молча выслушал, кивнул:

— Мы так и поняли, что произошла утечка биологически опасного материала. Потому и загерметизировались. Плохо то, что одновременно прервалась связь с Центром. Вообще всякая связь прервалась. Как оказалось, из-за мощного обвала в основном тоннеле. Пойдемте, я покажу.

Алексей огляделся.

— Да-а… — протянул он. — Так вы просто Робинзоны какие-то!

— Вроде того, — без улыбки ответил майор. — Ну, идем.

Он пошел на выход и по пути прихватил планшетку с какими-то схемами и чертежами. Они вышли в общий коридор, который тянулся вдоль всего первого уровня бункера и одним концом упирался в широкие ворота основного тоннеля, а другим выходил к шлюзам запасного хода. По коридору вполне могла проехать бээмпэшка или даже танк, ничего там не задев.

Майор подвел их к массивным бронированным воротам, набрал на консоли управления нужную комбинацию, и створки толщиной в метр поползли в стороны. За ними открылась шлюзовая камера размерами с гараж МТС. Экскурсовод вместе с гостями миновал ее, и вскоре они оказались в самом тоннеле.

Проводник с ходу прикинул размеры подземного хода — высота метра три, ширина и того больше — все пять. Зажглись лампы дневного света, осветив ближайшие два десятка метров, дальше пространство терялось во мраке. Они продвинулись вперед, пока не уперлись в сплошную стену завала.

Комендант достал план подземного объекта, развернул его. Алексей с удовлетворением отметил, что схема расположения первого уровня бункера и основного тоннеля привязана к ориентирам на поверхности — к городской застройке.

— Вот, — ткнул пальцем в карту майор, — отсюда начинается обвал.

Все стали всматриваться в план.

— Ё-мое! — присвистнул Проводник. — Так это ж аккурат под самым комплексом биологического института, где очаг распространения нановитной чумы — прямо в подбрюшье эпицентра…

Мутанты переглянулись. Мгновение, и искра понимания проскользнула между ними. Теперь многое стало ясным. Меркурьев повернулся к офицерам:

— Я так думаю, произошло следующее: Рой спровоцировал взрыв, точнее, два взрыва — первый, газовый, разнес внутренние помещения и послужил детонатором для второго, химического. А второй, более мощный, долбанул с такой силой, что обрушил десятки метров грунта в тоннель и завалил его. — Он придвинулся к Слободчикову: — Теперь нет сомнений — матку Роя нужно искать именно там, под обломками здания.

Подполковник пожевал губу, кивнул:

— Добро, возможно, и так. Но на какой глубине объект?

Алексей быстро посчитал в уме и отвечал:

— Сами посудите: два с половиной метра подвал, еще столько же засекреченная лаборатория под ним. Плюс высота тоннеля. Итого ориентировочно восемь метров.

— Примерно с трехэтажный дом, — присвистнул Ракитин и тут же добавил: — Но всяко лучше, чем тридцать метров рыть. Отсюда ведь все равно не пробьемся. — Он огляделся.

— Нет, — отрицательно покачал головой комендант, — просто некуда будет отваливать землю и обломки. А со стороны ангара, вы же сами сказали, еще больше расстояние — полторы сотни метров обвала.

Проводник подвел итог:

— Значит, так тому и быть — будем прорываться к роевому центру сверху.

Слободчиков еще с четверть часа перетирал о чем-то своем, секретном, с бункеровским майором. После чего экспедиция в полном составе отбыла обратно. Облачились в обработанные и просушенные защитные комбинезоны, забрали оружие и ушли тем же путем. Отцы-командиры остались довольны результатом похода. Как и мутанты. Только Ваня Сачков всю дорогу сожалел, что не допустили их на оба нижних уровня, да и на первом-то особо ничего не показывали. Секретность, блин!

Вернулись в лагерь и решили держать совет, как быть дальше. Но все карты спутали оставшиеся без своего руководителя ученые. Во главе с Рябининым в командирский кунг, где заседали четверо, явилась целая делегация. Требования были следующие: необходимо провести плановые исследования флоры и фауны Зоны.

Командир чертыхнулся — не до научных изысканий теперь! Тут такое заворачивается… На помощь ученым неожиданно пришел Подольский:

— Давайте пока ограничимся одной вылазкой. Все равно нужно наведаться кой-куда. Знаю я тут плантацию интересную. Надо бы обследовать, что за зверюги такие на ней произрастают.

— Годится, с этого и начнем, — кивнул Игорь Рябинин и, поманив за собой коллег, потопал собираться.

Совещавшиеся переглянулись — делать нечего, придется сводить ботаников в заповедную зону Роя. Решили, что прогулка будет не очень уж сложной. Пойдут: Подольский, трое ученых и четверо бойцов для подстраховки. Возьмут образцы и обратно. А командир пока с Большой землей свяжется, доложит об успешной экспедиции в бункер.

Проводник настоял, чтобы люди облачились в комбезы повышенной защиты да под них еще броники надели — мало ли что, достаточно уже потерь. Он помнил о сбежавшем Романе, вооруженном и очень опасном. А еще где-то тут бродит монстр. Да и прочие порождения Роя — вроде на цепи они временно, а вдруг да сорвутся?..

9

До нужного места добрались быстро и без приключений — Валера знал дорогу, к тому же шли поверху. Зверюшки разные да монстрики не кидались, путь был свободен. Всегда бы так…

Вот и школа с прилегающей территорией. А на ней делянка Роя. Плантация банановая, мать ее яти!..

Рябинин, как увидел чудо-юдо местное, так и припустил к нему. Но Валера мгновенно осадил не в меру резвого ученого, махнул рукой одному из бойцов — проверь. Биолог, кстати, успел воспрянуть по полной — от былого уныния вперемешку с аутизмом не осталось и следа. Вот что значит быть при деле. Это Подольскому нравилось больше…

Боец осторожно приблизился к растению-мутанту, затянутой в перчатку рукой прикоснулся к бутылкообразному отростку… Вроде ничего. Качнул плод раз, другой — никаких реакций. Обернулся, вопросительно посмотрел на старшего. Мутант утвердительно кивнул.

Тогда боец достал штык-нож, соединил его с ножнами и резанул по основанию стебля. Раздался чмокающий звук, перекушенный плод упал на землю, но перед этим успел плеснуть в бойца зеленовато-мутной жидкостью. Струя мгновенно прожгла защитный комбинезон, бронежилет шестого класса защиты, камуфляжную куртку и попала на кожу. Парень заорал от невыносимой боли и рухнул на землю, дергаясь в конвульсиях.

Товарищи было бросились к нему, но Подольский властно крикнул:

— Назад! Все назад…

А сам подбежал к агонизирующему человеку, наклонился к нему, срывая с пояса подсумок с медаптечкой… Рана была не столь ужасной, как он предполагал вначале. Неизвестное вещество, похожее на кислоту, не выжгло в теле огромную рану, а просто опалило кожу, превратив ее в черное, обуглившееся пятно. Непонятно было, что с внутренними органами — пораженное место находилось аккурат в брюшной области. Но парень был еще жив, хоть и в беспамятстве.

Мутант приказал остальным бойцам:

— Давай в школу, нужны носилки, понесем его…

Без лишних слов те быстро проникли в заброшенное здание школы, прочесали первый этаж и вскоре набрели на подсобку. Шанцевого инструмента и садово-огородного инвентаря там было навалом.

Из черенков лопат и куска брезента соорудили носилки. Погрузили на них раненого и, не мешкая, двинулись в обратный путь. Перед этим Подольский связался с базой — благо передатчик позволял, сообщил, что у них «трехсотый», тяжелый. Готовьтесь, мол, к приему…

Ученые хоть и потрясены были случившимся, но втайне радовались, что вылазка не впустую прошла. Тоже ведь не остались в накладе — потащили с собой прихваченный заранее огне- и кислотоупорный контейнер с образцом зоновской флоры. Есть теперь над чем поработать, мозги поломать.

Через двадцать минут группа показалась на подступах к базе.

ГЛАВА 19

1

Уже на обратном пути из бункера Алексей заметил, что его неприятно преследует какая-то мысль, но он никак не мог поймать ее: что-то такое гнетущее засело в подсознании — и пропадать не пропадало, и на поверхность пробиться не могло. Досада глодала его. В чем же, черт побери, дело, что напрягает?..

Потом его позвали на короткое совещание, тут же прерванное ботаниками во главе с Игорем Рябининым. Они отправили Валеру с учеными в экспедицию, а человек-мутант уединился в их с Подольским квартире в Башне.

Он мерил комнату большими шагами и все силился понять, что же его так беспокоит?.. И внезапно его осенило: да это ж из-за того козла, Романа!

Если он на самом деле агент союзников Роя, то теперь наверняка попытается донести до них истинные планы экспедиции — то есть стремление уничтожить Рой.

Или донести это до самого Роя?..

Как это сделать? Ну, как-то он должен попытаться. Не через зомби, понятно, с этими придурками без толку, а сам Рой — он и везде и нигде. Искать его… Можно искать матку, да, но Роман об этом не знает, да и опять толку ноль: матка — это же материальный носитель, но не разум. Значит…

Значит, самый реальный способ — найти какой-нибудь передатчик и попытаться связаться с материком. Хотя на фига выходить на материк? Достаточно просто выйти в эфир. Рой услышит и все поймет.

От волнения Алексей вышел в коридор, затем спустился вниз. Он в задумчивости прохаживался вдоль стены, когда неожиданно появился Ракитин — и хорошо, что появился. С Николаем обсуждать серьезные темы самое то, мужик здравый и с кругозором, мыслит разумно… Проводник тут же изложил ему свои подозрения.

— Да уж, — сказал, выслушав, Ракитин. — Хреновато. Ну, и где он может найти рацию? Думай, супермен!

— Да мало ли где. — Алексей пожал плечами. — В отделениях милиции, например. Как он ее запустит, правда, вот вопрос. Электричества нет, нужен какой-то генератор, дизель, например. Или ручной, на худой конец.

— Солдат-мотор, — усмехнулся Николай, вспомнив жаргонное название ручного генератора. — Твоя правда, Леха. Или тогда ему в какое-то из наших управлений надо — МЧС, я имею в виду. Там все это добро найти можно. А он, похоже, парень ушлый, быстро смекнет, что к чему. Так что вопрос он, считай, решил.

— Мда. — Проводник помрачнел. — Ну, и где же его, заразу, искать теперь?!

— Он ведь по коллектору ушел? — вспомнил Николай. — Надо у Вани спросить, может, чем-то да поможет…

Диггер Иван, однако, не обрадовал.

— Сложное дело, господа, — вздохнул он, когда к нему обратились за консультацией. — Я… — Он прищурился, представляя, и представил: — Я ведь все наше подземелье по памяти знаю. Здесь коллектор сложный, центр города как-никак. Иди куда хочешь, на все четыре стороны.

— Ясно. — Алексей нахмурился.

Он понял, что остался только один шанс отыскать Романа. Шанс, который не очень хотелось использовать. Но другого нет.

Алексей повернулся к Ракитину:

— Где Слободчиков?..

Он решил выйти на прямой контакт с Роем. Надо сыграть. Да так, как никогда раньше не играл! Ошибиться нельзя. Значит, нужна полная сосредоточенность.

Подошел Слободчиков, глянул вопросительно. Алексей все объяснил. Подполковник кивнул:

— Пошли.

Открыв служебный модуль КШМ, Слободчиков впустил туда Меркурьева и захлопнул дверь.

Проводник должен стать Проводником! А для этого нужно остаться одному.

2

Он сел в удобное, похожее на анатомическое кресло оператора, ощутив, как оно приняло его, подстроилось под тело. Вытянул ноги, закрыл глаза, расслабился…

Рой… Рой, где ты?.. — полетел зов в незримое пространство, обиталище таинственного разума. И это пространство откликнулось! Оно придвинулось к Проводнику вплотную, он увидал некую мрачную планету, залитую зловеще-багровым, предзакатным светом, в лицо дунул порыв ветра — не холодный, но резкий, точно воздушный плевок.

Рой всякий раз являл себя иначе.

В мозг Проводника вошел ответ — и, как всегда, не звуком, не словом, но образом, мыслеформой. Закатный ландшафт неуловимо изменился, что-то сдвинулось, заклубилось над горизонтом, вспыхнула первая зарница…

Ты сам пришел ко мне? — значило это.

Да — прозвучал ответ.

Это был ответ блудного сына, понявшего свое ничтожество перед лицом великой силы, смирившего гордость и вернувшегося к этой силе с признанием ее превосходства: да! Я понял. Я теперь твой. Я служу тебе. Ты мой господин!..

Рой помедлил.

Хорошо — наконец поступил ответ. Ты что-то хочешь сообщить мне?

Да, заспешил Проводник. Да! Я знаю, что тебе может грозить опасность. Один из наших оказался изменником. Он сбежал…

И далее Проводник представил дело таким образом, что Роман, внешне демонстрируя лояльность и в переговорах с материком поставляя боссам ту информацию, какую им надо, втихомолку вел свою игру.

Рой напрягся. Проводник ясно ощутил это. В пейзаже все застыло, лишь неясные сполохи маячили по окраинам — Алексей не столько видел, сколько угадывал это. Но вот сумеречный мир пришел в движение — это и был вопрос: Ты что-то знаешь про его цели?

Вот этого Проводник и ждал. Именно этого и ждал! И ошибиться было нельзя. Ни одним словом! Никакой интонацией!..

Ну… — так начал Меркурьев, как бы раздумывая — я, конечно, не знаю, какой информацией он обладает… Но очень заинтересовался бункером.

И вновь ясно ощутилось, как Рой замер. Проводнику стоило немалого труда сохранить спокойствие. Но он был спокоен. Совершенно спокоен. И закрыт — там, где надо.

А потом ровным обычным тоном он рассказал, что заметил особый интерес Романа к разговорам о бункере, а когда выяснилась его суть изменника и он был изолирован, то извернулся как мог — и сбежал, кончив по пути двоих. Рисковал головой отчаянно — и все-таки сбежал. Значит, очень нужно было. Очень!

Рой молчал. Слушал. Мыслил. Анализировал.

Алексей продолжил: Я сопоставил два этих обстоятельства — интерес к бункеру и работу на врагов. Ну и…

И пейзаж свернулся в подобие странного тоннеля, как бы живого, движущегося, слегка вибрирующего, — Проводник понял, что Рой начал поиск… и вот тоннель распался.

Меркурьев увидел здания, часть улицы, мигом сообразил, где это. И тут же видение исчезло.

Он слегка оторопел. Черт возьми, что это значит? Рой поверил, показал местонахождение беглеца — и вмиг принял решение самому справиться с ним?

Алексей рванулся из машины и чуть не налетел на Слободчикова и Ракитина, которые как будто и не уходили. Правда, теперь с ними почему-то был Болек. Алексей на секунду замялся… но на загадки и отгадки нет времени. Поздно!

Он с ходу изложил виденное и свои выводы. Мужчины изменились в лицах.

— Постой, — сказал Ракитин. — Еще раз: что он тебе показал?

Алексей совершенно четко увидел часть улицы, вернее, перекресток двух улиц: Лесной и Молодежной, о чем и доложил. Николай задумчиво потер подбородок, хмыкнул:

— Слушайте, господа хорошие, очень все это похоже на правду… Там ведь одна наша контора находится.

— МЧС контора что ли? — спросил подполковник.

— Да. Транспортное управление. Соображаете? — Ракитин прищурился. — Соответственно, все оборудование — по полному разряду. Так что ставлю сто против одного, что он туда целит.

— Ага, — сообразил Слободчиков. — Тогда мы там его и перехватим! На подступах.

— Ну, — Ракитин ухмыльнулся, — думаю, Рой раньше нас успеет.

— Нет! — решительно сказал Болек.

У него были свои резоны. Он был взбешен Романовым побегом: мало того, что упустил противника, так этот противник обыграл его, как сопливого пацана, уложив двух караульных, выставленных им. Правда, оба бедолаги — лохи педальные, и других у него, Болека, не было… Но он у них главный, он отвечает за все, а раз так, значит, ему этот фитиль Роман вставил жестко, профессионально и по делу. И взять реванш теперь дело чести! А представления о чести у спецагента были как у средневекового рыцаря.

— Нет! — сказал он. — Нужно лично убедиться в том, что враг нейтрализован. Непременно лично! На самотек пускать нельзя.

С этим согласился Слободчиков:

— Да, подстраховаться нужно. Далеко это? — спросил он у Алексея.

— Нет. — Тот указал взглядом. — И километра не будет.

— Тогда давай! — решился командир. — Бери БТР, пяток бойцов и дуйте.

— И я с ними, — сказал Болек.

— Валяй, — кивнул Слободчиков.

3

Роман, пробираясь по тоннелю, лихорадочно мыслил: что дальше?.. В общем-то, задача ясна: сообщить шефам, на худой конец просто проорать в эфир, чтобы Рой услышал… а шефы там сами сообразят, они народец ушлый.

Но это ведь сказать проще простого: задача ясна. А как ее решить?!

Он брел, пригнувшись, подсвечивая себе фонарем. Погони как будто не было, да хоть бы и была, теперь хрен догонишь: Роман миновал две или три развилки, сворачивая все равно куда. Ощутив, что устал, он остановился, присел, переводя дух… Позволил себе даже закрыть глаза, расслабиться. Отдохнуть надо, а там уж и прикинем, что к чему, на карту глянем.

Насчет специальной карты города он соврал лишь то, что свистнул ее якобы Жора. Все остальное — правда: что она была и что спрятана в особом тайнике… Именно так. Только спрятал ее туда Роман, он же оттуда и достал. Сейчас она была с ним.

Это была исключительно точная и подробная карта, вплоть до каждого дома, чуть ли не до каждой песочницы во дворе. Конечно, у непривычного человека глаза бы раскорячились, увидь он эту рябь значков и циферок, но Роман читал карту легко, хотя города почти не знал. Да ему и не слишком нужно было: с его опытом он ориентировался практически везде, а уж в городских-то условиях и подавно.

Отдых закончился. Найдя на карте обе Башни, Роман быстро просмотрел окрестности. Ага! Вот она, какая-то эмчеэсная контора, там все должно быть. Ну, не все, так по ходу разберемся. Вперед!

Он свернул карту и двинул дальше. Фонарь заметно подсел… стало быть, хватит подземных странствий. Дойдя до первого же выхода, Роман полез вверх. Удерживая автомат в правой руке, левой осторожно, на полсантиметра, приподнял люк, глянул: чисто! Приподнял с другой стороны — и здесь все в норме. Тогда Роман резко вытолкнул крышку, выпрыгнул со стволом наперевес.

Никого! Он метнулся к стене дома, занял выгодную позицию. Нет, тихо кругом. Ффу…

Все же и у полевого агента есть нервы.

В два счета он сориентировался на местности. Вон Башни, значит, идти нужно куда?.. Ага, ясно. Вон туда. Не тратя впустую ни секунды, агент рванул к цели.

Не успел миновать и ста метров, как дорогу пересек отряд зомби — особей двадцать, мужчины и женщины. Пришлось шмыгнуть в кусты и залечь.

Конечно, Роман сделал это по всем правилам: ни одна веточка не шелохнулась, никому бы и в голову не пришло, что в кустах затаился человек. А зомби тем более шли по какому-то своему маршруту, заданному Роем, по сторонам не глазели.

Роман прежде не видел этих существ в нейтральной обстановке, и времени всмотреться у него не было. Тогда, в первом и единственном бою, он и его бойцы палили по гоблинам из укрытия, на расстоянии. А сейчас вот они, совсем рядом. Смотри, пожалуйста, хоть все глаза прогляди.

Он смотрел — и тихо обалдевал. Никогда он не испытывал сильных чувств и не задумывался над сутью поручаемых ему заданий. Агенту это ни к чему. Есть приказ — надо выполнять. И мозги тут должны крутиться ой-ей-ей как! Поэтому всякие лишние мысли во вред.

А теперь он задумался. Смотрел и думал.

Если бы эти твари выглядели страшными, дикими чудовищами с оскаленными пастями, если бы они с ревом, воем поперли на него, он бы не испугался да и вообще никаких чувств не испытал бы… Все это — не рядовая, но совершенно допустимая часть его службы. А здесь…

Здесь он видел мертвые лица — настолько мертвые, что уже и не лица вовсе. А что? Маски?.. Если маски, то от такого маскарада просто душа стынет: карнавал полнолуния, пришельцев с того света… вернее, тех, кому не дали уйти туда, оставили против их воли здесь, на Земле.

Стало не по себе. Роман удивился. Не было прежде с ним такого! Он выждал какое-то время, выскользнул из укрытия, продолжил движение.

Но никуда не мог деться от новых, вдруг нахлынувших мыслей. Он шел, автоматически фиксируя обстановку, не упуская ничего, а голова работала на полную катушку.

Зомби! Ну и ну… Это ведь Рой сделал с ними такое. Это были люди. И вот что с ними стало. Это были люди!..

Он вспомнил умное, уверенное лицо шефа. Его негромкий, ровный голос, убедительные слова. «Рой, — проникновенно говорил шеф, — это будущее человечества. Наше будущее! Понимаешь меня? Человечество — это мы, те люди, кто умеет видеть перспективу, кто сможет построить новый мир, несравненно лучше прежнего…»

Роман всегда был далек от пафоса, но шеф свое дело знал, убеждать умел. Агент отправился в Зону не только подогретый будущим вознаграждением (а оно обещало быть немалым!), но и преисполненный сознанием важности своей миссии. И действовал, помня, что он посланник сил прогресса. А ведь за шефом — он это чувствовал — стояли иные силы и структуры. Немалые силы…

И лишь теперь до него дошло, что за прогресс на самом деле ожидает человечество. Простая беспощадная мысль вошла в него: а если все это ложь? И «силы прогресса» заняты лишь своей властью над миром и плевать им на все прочее?.. В том числе и на него.

Признаться, Роману тоже до сих пор было плевать. Он владел редкой профессией, ему за это хорошо платили. Он жил один, считая семью обузой. Считал, что живет хорошо, и больше ни о чем думать не хотел. Но, увидав этих ходячих мертвецов, он вдруг ясно и с жуткой силой представил, что это могло бы случиться с его близкими, с ним самим.

— Этого не может быть! — сказал он вслух — и поразился тому, что это есть.

Он был почти у цели: до конторы МЧС рукой подать. Но, может быть, впервые в жизни он не знал, что делать. Стоял и смотрел в никуда.

Стоя так, он не услышал, как по всем сторонам вокруг него возник шум.

Сначала это был легкий, почти неразличимый шорох. Он усиливался — и через несколько секунд стало ясно, что это звучат шаги сотен ног.

Роман потерял эти несколько секунд. Он вздрогнул, спохватился — но было уже поздно. Резко обернувшись, он увидел себя в кольце зомби. Кольцо сжималось. Монстры двигались прямо на человека. Отступать было некуда.

Автомат был готов к бою. Предохранитель снят, затвор взведен. Роман поднял оружие.

— Ну что, — произнес он, — последний парад наступает?..

И сам не знал, насколько он прав.

4

БТР с четырьмя спецназовцами, Болеком и Проводником промчался по Проспекту, затем свернул на восток, к Молодежной. Алексей ощутил подзабытый уже азарт, усмехнулся этому — будучи супером, отвык от простых человеческих чувств. А сейчас вопрос встал остро, почти «быть или не быть?». Поверил ли Рой Проводнику? Не успеет ли Роман, выйдя в эфир, переменить мнение Роя?.. И если так, то что будет?.. Да что будет! Катастрофа, вот что будет.

Значит, надо успеть. Алексей хотел было сказать механику-водителю: «Нажми!» — но парень, похоже, и сам проникся, громоздкая машина понеслась по улице, как спортивный кар.

Из-за угла вдруг вывернулись трое зомби. Кто такие — черт их знает, какую задачу Роя выполняют?.. Алексей ничего не успел подумать, а у пулеметчика, который вел обзор из башни, инстинкт профи сработал раньше разума. Пулемет рявкнул меткой очередью, троих расшвыряло, один кувыркнулся через голову, тело застряло в кустах шиповника.

— Ты что, сдурел?! — прикринул на бойца Болек. — Мы с этими уродами союзники! Не знаешь что ли?

— Ммать… — пробормотал вояка. — Привычка! В смысле, это…

— Профессия, — помог словом Меркурьев.

Болек хотел что-то добавить, но тут слева ударила злая очередь — и тут же один за другим одиночные.

Характер огня сразу выдавал боевого волка, не лоха какого-нибудь, который молотит почем зря в белый свет сразу полмагазина. Да тут и гадать нечего — до эмчеэсного здания осталось метров триста.

Водила так круто положил руль влево, что Алексей и Болек чуть не тяпнулись башками.

— Мать твою! — вскрикнул пулеметчик. Со словарным запасом у него, видать, было туго.

Водила резко дал по тормозам.

Тот же автомат дважды хлестнул очередями.

Пулеметчик крикнул сверху:

— Во блин! Эти давят кого-то! Что делать будем?

— Постой. — Меркурьев рывком поднялся к люку…

…Роман одной очередью поразил сразу двух зомби. Те пошатнулись, неживые лица не выразили ничего. Опыт мгновенно просигналил: бей в башку! Роман вскинул прицел повыше. Выстрел! У одного во лбу возникла дыра, кусок затылка отлетел вправо. Тварь бесшумно осела наземь.

Ага! Роман был отличный стрелок. Меткими одиночными он стал крошить черепа зомби. Тела валились на асфальт, но ряд смыкался, уцелевшие двигались, ближе, ближе, ближе… Роман вертелся волчком, стрелял, попадал, мазал, зомби падали или не падали — кончился первый магазин, Роман отбросил его, заменил, рванул затвор. Выстрел! Еще один упал с дырявой головой.

Но Роман, будучи опытным воякой, понимал, что просто отстреляться не удастся. Зомби шли стеной, их будто не убыло. Круг сужался, теперь он был диаметром метров двадцать, не больше. Надо идти на прорыв! Роман точным движением примкнул штык-нож.

Круг сомкнулся метров до десяти. Рой работал четко, подвластные ему зомби были как пальцы, стремящиеся вцепиться в жертву… Роман, впрочем, на жертву не походил. Взгляд мгновенно нашел слабое место в стене зомби — две бабы и какой-то мелкий мужичонка рядом. Ну, вперед!

Два выстрела — и двое по бокам тройки свалились мешками. Роман рванул в атаку, прикладом жестко срубил одну бабу, штык-ножом полоснул по горлу другую, а плюгавого просто схватил за шкирку и отшвырнул в сторону. И пошел на прорыв.

В общем-то он все рассчитал верно — насколько мог рассчитать. Но беда в том, что этого «насколько мог» оказалось маловато. Он почти ничего не знал о Рое…

Один из зомби плюнул Роману в лицо и попал прямо в глаза. На что прожженным бойцом был Роман, но и он вздрогнул от такой нелепой дикости. Секунда — она и решила все.

Впрочем, Роману узнать об этом было уже не суждено…

…Алексей, видя бой издалека, понял, конечно, что это воюет Роман. Видел, как он отчаянно ринулся на прорыв, работая в рукопашной так, что и Меркурьев диву дался. Профи, ничего не скажешь! Да и было ему за что биться: за жизнь.

Алексей видел, как Роман увяз в толпе зомби, как его руки с автоматом еще взмывали вверх, сокрушая врагов… но ясно было, что это последние минуты. Потом — агония…

Алексей смотрел, и странные чувства бродили в нем. Выходит, он подставил Романа? Так за дело! Жалеть не о чем. Но сейчас, видя это побоище, Меркурьев вдруг поймал себя на мысли, что ему даже вроде жаль Романа. Почему?..

Пары секунд хватило, чтобы сообразить: так яро, так зло бился Роман, так крошил зомби, что и вправду можно было подумать: озлился мужик на них, да и на весь этот Рой сволочной… Хотя кто знает, когда смерть в глазах, поди, и не так осатанеешь и пойдешь месить все, что под руку подвернется. Кто знает!

Вздохнув, Алексей спрыгнул внутрь БТР. Почему-то он почувствовал себя опустошенным.

— Все, ребята, — сказал он. — Это — все… Едем домой.

Когда подъезжали, на площади перед южной Башней увидели друзей, вернувшихся из экспедиции. Валера, Игорь, ученые в комбинезонах защиты. Это хорошо. Это значит — все живы-здоровы.

5

Обожженного непонятной жидкостью бойца занесли сначала в передвижную лабораторию. Просторный кунг был поставлен на шасси грузовика повышенной проходимости ГАЗ-3308, в просторечии называемом «Садко». Там трое мудрецов взяли у бойца всевозможные пробы той загадочной хрени, что его обожгла. Не теряя времени, принялись колдовать над приборами, и вскоре взволнованный донельзя Рябинин уже бежал к отцам-командирам.

Руководство зоновской группировкой в полном составе стояло возле южной Башни, курило или просто переговаривалось. Вояки, спецагенты, мутанты — все они с любопытством уставились на спешившего к ним умника.

Игорь подбежал, отдышался и выпалил:

— Это зараза!

Вытянувшиеся в недоумении лица уставилось на него. Лишь Подольский просканировал мозг биолога и все сразу понял, да и Проводник схватил на лету смысл сказанного. А Рябинин скороговоркой принялся рассказывать:

— В общем, нам еще до приезда сюда удалось выделить отдельные штаммы этих нановитов. Теперь мы знаем, как они выглядят, их устройство, структуру, деятельность. Они очень активны и формой похожи на сперматозоидов — да не смейтесь вы! Только у них не один хвостик, а целых шесть — расположенных симметрично по сферической поверхности тела.

Никто и не думал смеяться.

Рябинин сглотнул и продолжил:

— Как мы сейчас поняли, они могут постоянно мутировать, приспосабливаться к новым условиям внешней среды. Короче, в тканях и крови раненого обнаружились эти самые нановиты. И в растении-мутанте тоже.

— То есть?.. — переспросил Слободчиков.

— Ну, даже в такой агрессивной среде, как сок этого растения, — а это концентрация сразу нескольких кислот, — так вот, даже там нановиты сумели выжить! То есть от обычных фуллеренов их тело отличается особо устойчивой защитной оболочкой. Поэтому они не разрушаются никакими химическими реагентами.

— А что насчет высокой температуры? — поинтересовался Болек. — Пламя ведь их до сих пор разрушало…

— Да, — вынужден был согласиться ученый, — пока это единственное, чему они противостоять не могут. Хотя, если учесть рассказы наших друзей, — с этими словами он повернулся к мутантам, — то выходит, что и запредельным температурам они сумели поставить заслон. Те существа, коих вы назвали «зелеными»…

Болек усмехнулся:

— Хорошего мало! Я-то этих тварей помню, видел лично…

После непродолжительной паузы командир распорядился:

— Так, берите этого… зараженного бойца и поместите его в закрытое помещение в Башне. У двери поставить часового. Никого туда не подпускать ближе чем на пять метров. Допуск только у меня, у майора Ракитина и у господ мутантов. Да, а через какое время он перевоплотится?

— Н-ну, — пожал плечами Игорь, — памятуя все случаи заражения и трансформации в так называемых зомби… где-то примерно через сутки.

Люди переглянулись с мутантами: на лицах и тех и других читалось смятение — хорошего и впрямь мало!

Без проволочек все еще находившегося в беспамятстве бойца поместили в небольшую комнату на первом этаже с крепкой металлической дверью. Удобно было и то, что в дверце имелось окошечко, забранное решеткой. Свет там горел круглосуточно, и часовые время от времени наблюдали за обстановкой в комнате. Но раненый по-прежнему не подавал признаков жизни.

6

Когда спецагенты ушли, мутанты предложили своим боевым товарищам съездить в Белую рощу, нанести визит развалинам биологического института. И уже на месте осмотреться и определиться, что и как надлежит предпринять в дальнейшем. За ними увязался Рыжик. Подполковник с сомнением посмотрел на пацана, но Меркурьев вступился:

— Парень нормальный, отвечаю…

Вся компания погрузилась в три джипаря, водители завели движки. Дорога много времени не заняла, и вскоре они уже мерили шагами территорию бывшего биокомплекса.

Слободчиков внимательно обозревал окрестности, заранее прикидывая, что тут можно будет сделать — где и как окопаться, разместить огневые точки, распределить наличный состав…

— Ну что, командир, — обратился к нему Меркурьев, — ты у нас главный спец по военным хитростям, по фортификациям разным — тебе и карты в руки. — Он оглядел всех: — Задача ясна — мы должны добраться до матки Роя. Подполковнику и его бойцам придется держать оборону. Сколько? Думаю, полдня минимум. За это время, я надеюсь, мы успеем откопать эту Кощееву смерть…

Алексей зашагал к развалинам и поманил за собой остальных. Когда приблизились к насыпи из обломков и щебня, он достал чертеж, развернул и ткнул в него пальцем:

— Вот, смотрите — П-образное здание бывшего института. В правом крыле раньше размещался вход в подземную лабораторию. Это упрощает дело — рыть будем здесь. Очень удобно: экскаваторы разместим по обеим сторонам завала.

Он перевел взгляд на кучу строительного мусора. Подольский без труда прочел его мысли и одобрительно хмыкнул. Действительно, работать будет легче — как об этом и подумал его друг.

Два взрыва сделали свое дело, обрушив здания. А подоспевшие вскоре огнеметчики основательно проутюжили все вокруг. Да так прошлись, что крупных обломков почти не осталось — куски бетона и кирпичи в большинстве своем превратились в пыль и песок. Зачерпывай эту мелкозернистую фракцию ковшами и отваливай.

Все это пронеслось в головах мутантов. Но одного они не забывали: наиболее туго придется тем, кто будет сдерживать врага. Ибо никаких сомнений тут быть не могло: Рой, как только почувствует опасность, двинет сюда все свои многочисленные силы. А их у него, по самым скромным подсчетам, оставалось никак не меньше полумиллиона особей.

— Что ж, вроде как все понятно, — подвел черту под их выездным совещанием Проводник, — будем копать и расчищать эту халабуду. Двумя экскаваторами и парой тракторов. Больше не требуется — только мешать будут друг другу.

Он еще раз осмотрелся, потом сказал:

— Я и Валера в экскаваторы сядем. А трактористами будут, — он поискал взглядом Ракитина, — вот, Николай. Он у нас спасатель, привык всякой техникой управлять, ему сподручнее.

Тот согласно поднял ладонь. Проводник продолжил:

— Ну, а второй бульдозер поведет…

— Можно я? — неожиданно встрял Рыжик и, заметив недоверчивые взгляды товарищей, поспешил пояснить: — Я ж в автотранспортном колледже учился. Как раз в группу машино-тракторную попал. В общем, посадите в любой трактор — хоть колесный, хоть гусеничный, и увидите, что могу…

После непродолжительной паузы Проводник кивнул:

— Лады, значит, вторым будет Рыжик. Так, с этим определились. Что еще?

Небольшая группа людей и мутантов смолкла, все переглядывались. Затем Слободчиков на правах командира сказал:

— Дальше разжевывать нечего. Будем действовать по порядку. А сейчас возвращаемся на базу. По машинам!..

Вскоре три «Хаммера» запылили по дороге, ведущей в город.

7

Раненый ожил на следующее утро. Но ожил уже не человеком, а чудовищем. Когда часовой в очередной раз заглянул в окошко, монстр метнулся и с силой впечатался башкой в забранное решеткой оргстекло. Прутья решетки прогнулись, а плексиглас пошел трещинами. В следующую минуту раздался рев, и разъяренный, почувствовавший себя запертым в ловушке зомби принялся крушить все внутри комнаты.

Перепуганный часовой вызвал командира и доложил о ЧП. Вскоре сюда прибыло командование группировкой в полном составе. Слободчиков какое-то время послушал вопли беснующейся твари — вспомнил ту же ситуацию полтора месяца тому назад, когда превратившаяся в чудовище бывшая проститутка Регина успела укокошить двоих, прежде чем ее достали пули. Он тяжело вздохнул: делать нечего, придется валить тварь. Бойца его команды больше не существовало.

— Заходить туда опасно, — задумчиво сказал он, обращаясь к товарищам, — открывать дверь тоже не стоит. Через окошко и пристрелим.

Мутанты согласно покивали — разумно.

Тогда подполковник повернулся к снайперу Подольскому:

— Ты как — сделаешь?

Тот хмыкнул — какой разговор. Раз надо, значит, будет сделано. В лучшем виде. Достал давно пристрелянный «Грач», проверил магазин, дослал патрон. Затем вышиб остатки оргстекла. Зомби вновь кинулся на дверь, заставив ее содрогнуться от мощного удара. Мутант спокойно встал напротив окошка, повел стволом за беснующейся тварью — та безостановочно бегала по комнате. Валерий прицелился, задержал дыхание и, когда враг на мгновение остановился, нажал спуск. Громыхнул выстрел, затем послышался характерный звук упавшего тела.

— Можете забирать трупешник. — Бывший спецназер-грушник убрал оружие и посторонился, пропуская нескольких бойцов в защитных костюмах.

Спустя десять минут тело с продырявленной черепушкой скинули в отрытую яму, щедро полили соляркой и подожгли.

В тот же день Проводник и Валера-телепат пришли к сталкерам, в северную Башню. Там уединились с агентами. Алексей, решив, что пришла пора играть в открытую, выложил перед спецслужбистами все их планы по устранению матки Роя. И не удивился, когда Болек и двое его подручных восприняли информацию мутанта вполне благожелательно. А Подольский подал ему тайный знак — мол, все в ажуре, они с нами. Даже не очень-то закрывались: теперь им это ни к чему.

После они собрали всех сталкеров и держали перед ними речь. Суть ее свелась к следующему. Никто мужиков не неволит, но задача у всех сейчас одна, а именно — кончать врага. И они, сталкеры, весьма им пособят, если согласятся примкнуть и оказать огневую поддержку. По-любому, после военных действий против Роя все находящиеся в Зоне люди станут его прямыми врагами.

Сталкеры посовещались и хоть и с недовольным видом, но дали добро на совместные боевые действия. Деваться им и в самом деле было некуда. А так, глядишь, дело и выгорит. При удачном раскладе домой вернутся живыми и богатыми.

Руководство вояк и сталкеров решило на совместном совещании расставить все точки над «и».

Когда костяк заговорщиков набился в командирский кунг, причем на этот раз к ним примкнули лояльные Болек и Лелек, речь пошла о насущном. Слово взял Проводник:

— Мы через многое прошли. Обрели новых соратников. — Взгляд его уперся в спецслужбистов. — И вот пришла пора действовать. Ситуация складывается как нельзя лучше. Рой теперь доверяет людям, которые находятся в Зоне. В его владениях — так сказать. Так давайте воспользуемся этим.

Все присутствующие выразили согласие. Медлить и впрямь было больше нельзя. И они решили приступить к осуществлению тайной операции. Той, что мутанты вынашивали с самого начала, как только поняли главное — Рой неуязвим, пока существует его мозг, его центральный разум. Но раз есть сознание, значит, должен быть и материальный носитель. А если есть носитель, то его можно локализовать и уничтожить. И никаких тебе корявых понтов!

ГЛАВА 20

1

И полетели в Центр радиодонесения. О том, что преступник установлен и ликвидирован. А еще о том, что замечена активная деятельность неподконтрольных военным и спецслужбистам сталкеров. Которые, промежду прочим, шастают где попало и суют свой нос, куда не следует. То есть возникает вероятность заражения их и расползания заразы за пределы Зоны. А потому было сделано рацпредложение: необходимо основной очаг распространения эпидемии — биокомплекс — изолировать от всего мира наподобие чернобыльского саркофага.

На что Центр, посовещавшись, ответил согласием и даже разрешил подразделению Слободчикова предпринимать в связи с этим любые действия. Привлекать дополнительные силы с Большой земли, затариваться любыми стройматериалами и техникой, и все в том же духе…

Получив добро, заговорщики радостно потерли руки — теперь эти самые руки были у них развязаны. Причем и Рой, и Братья (неведомые и невидимые всему миру) получили именно ту информацию, которую должны были получить. И раз уж ответили согласием, то, значит, купились на нее. С этих минут все решала быстрота действий конспираторов. И уж они постараются, чтоб до последнего момента все предпринимаемые шаги выглядели вполне безобидно, в рамках официального плана. Конечно, за исключением тайных спецопераций. Что тут у вас? А ничего: служивые люди выстраивают мини-кордон вокруг эпицентра катастрофы. Как и было предписано лояльным к Рою руководством.

Теперь счет пошел на часы!

Слободчиков посоветовался с мутантами и решил матпомощи не просить. Меркурьев все тут знал и потому обещал показать нужные места, где и стройматериалов, и нужной техники навалом. И еще кое-чего, нужного им…

Вначале набитые двумя отделениями бойцов «Уралы» смотались на нефтеперерабатывающий завод в Чернореченск. В кабине сидел Подольский, указывающий путь, потому доехали быстро и без проблем. Там в гаражных боксах обнаружили два десятка бензовозов на ходу. Рассадили вояк по КамАЗам, залили баки и емкости под завязку бензином и солярой и дунули обратно. Теперь проблема с топливом не стояла.

После посетили автопарк стройтреста, где разжились несколькими экскаваторами и бульдозерами. Технику заправили и сразу же отогнали к биокомплексу. А затем во главе с Проводником снарядили экспедицию на памятный ему завод железобетонных конструкций — за блоками.

Надейся на лучшее, готовься к худшему — старая мудрость, и многим из боевых друзей она сейчас припомнилась. Они надеялись на лучшее, хоть и были готовы ко всему. Например, к тому, что могут и не увидеть больше этого неба над головой — светло-синего, едва ли не белоснежного днем и чернильно-темного, мерцающего искорками звезд ночью. От них зависела, ни много ни мало, будущность человеческой расы.

Слободчиковский отряд, помимо всего прочего, привез с собой большое количество боеприпасов. Все тут было: выстрелы для граников, патронные цинки с разным калибром, гранаты… А вот дополнительного комплекта снарядов для «Буратино» брать не разрешили. В Штабе испугались, что эта дурында может, случись чего, вызвать значительные разрушения. А этого высоким чинам было не надо. С Роем же мир на все времена…

Командир зоновской группировки радостно ухмыльнулся при виде такого богатства — теперь можно и повоевать, пострелять всласть, причем из многих стволов сразу. Подполковник сказал бойцам: везите к биокомплексу и там выгружайте.

А на территории бывшего биологического института вовсю кипела работа. Фырчали дизеля техники, ковши экскаваторов без устали рыли землю. Бульдозеры тут же выравнивали насыпь. На глазах у людей рос глубокий ров, опоясывающий всю зону комплекса широкой лентой с валом на внутренней стороне.

Одновременно другие бойцы вбивали в землю чугунные трубы и закрепляли на них спираль Бруно. Решили весь периметр на расстоянии ста метров от границ комплекса оградить колючкой. На глазах вырастала первая линия обороны. А вторая — ров с насыпью и блоками наверху. Поле тоже решили заминировать. И еще кой-какие сюрпризы приготовили для «братьев меньших». Пока план работал на все сто: Рой полагал, что все это строится для защиты бункера.

2

На коротком совещании Слободчиков поделился хитрой идеей, которую тут же подхватил и развил спецназовец-грушник Подольский и одобрили остальные.

— Товарищи офицеры и мутанты, — подполковник озорно сверкнул глазами, — предлагаю, во-первых, заминировать поле на подступах к обороняемому объекту, а во-вторых, заложить взрывчатку в жилом комплексе Белой рощи и в момент сосредоточения там сил противника — подорвать заряды. Устроим фейерверк, мать его ети, во славу русского оружия!

Валера кивнул и сложил пальцы колечком — о'кей:

— Лучше заряды заложить во всех крайних домах, выходящих окнами на сторону комплекса. Так мы создадим зомбакам сплошную преграду. Им понадобится время, чтобы преодолеть завал. А время, как я понял, для нас будет самым решающим фактором.

На том и порешили.

Линия обороны вокруг биокомплекса росла с диковинной быстротой. На территории бывшего института соорудили несколько блиндажей с двойным накатом из бревен. Там и разместили все боеприпасы, снаряжение и прочие материально ценные вещи. Держать рубежи обороны придется до последнего, пока мутанты не сделают свое дело. То самое, главное дело, ради которого и затевалась вся эта канитель. Уничтожить мозг Роя, его управляющий всем сообществом нановитов центр.

Без спешки, чтобы не насторожить Рой, но и не медля ни минуты, экспедиция начала переезжать из Башен к бункеру. Спецслужбисты наотрез отказались покидать Зону. Узнав об этом, Меркурьев с Подольским молча переглянулись и поняли друг друга. Молодцы ребята, ничего не скажешь! Не формалистами какими-нибудь оказались — доблестные рыцари плаща и кинжала, эти двое безымянных, так и остающиеся для боевых товарищей Болеком и Лелеком…

Отцов-командиров, конечно, слегка напрягала каверзная мысль: догадался ли уже Рой об их истинных намерениях? Ведь наблюдает он за ними глазами тысяч своих бессловесных рабов — сто пудов наблюдает! Пока он верит. Он видит, что экспедиция послушно выполняет приказы материка. А там решено войти в союз — это Рой тоже совершенно четко видит. Но ведь осторожный он, хитрый, гад! Может заподозрить, он и сейчас настороже!.. Поэтому — ни одного лишнего слова! Ни одного движения без нужды! Главное — успеть проскочить и закрепиться.

Они успели, Рой так ни о чем и не догадался. А если и почуял что-то, было уже поздно — бойцы спешно занимали на валу позиции для стрельбы, прикрытые бетонными блоками. В срочном темпе оборудовали пулеметные гнезда: несколько крупнокалиберных «Кордов» и «Утесов» да с дюжину ПКМ и «Печенегов» должны были создать плотный заградительный огонь.

Одновременно вояки, как последний штрих, заперли основную асфальтовую дорогу, ведущую из города в Белую рощу. Попросту перегородили заслоном из двадцати залитых по край топливом бензовозов. А объездную грунтовую дорогу, ту, что огибала жилые кварталы по берегу реки, перекрыли несколькими тяжелыми грузовиками с прицепами, с грузом тяжеленных блоков на каждом. Посмотрим теперь, как эти чертовы твари попытаются выкрутиться! Сдвинуть с места многотонную преграду — кишка у них тонка!..

Поле между жилым кварталом и комплексом заминировали. Потому имевшуюся в наличии боевую технику пустили по периметру между рвом и тройным рядом колючки. При атаке эти бронированные машины, ощетинившиеся тупыми рылами крупнокалиберных стволов, еще сослужат хорошую службу. Подрывники тоже были готовы к приему гостей — по команде единый для всех заложенных зарядов радиосигнал приведет в действие взрывные устройства. И похоронит под завалом бетона и кирпича многих врагов.

— Давайте, мужики, — крикнул мутантам Слободчиков, — у нас все готово, можете начинать.

Подполковник бегал с озабоченным видом вдоль всей линии обороны, лично проверял — все ли в порядке, все ли как надо. И когда убедился, что больше уже ничего не сделаешь, махнул соратникам. Те к тому времени засели за рычагами управления техникой. Меркурьев и Подольский управляли экскаваторами, а Рыжик с Ракитиным сидели в кабинах бульдозеров.

— Ну, с Богом! — пробормотал Проводник, проворачивая ключ в замке зажигания.

Тяжелая гусеничная машина взревела, выпустив клуб черно-серого дыма, дрогнула всем корпусом и дернулась вперед.

У Подольского машина была поновее — восьмиколесный четырехосный экскаватор «Комацу». И вместо древнего замка зажигания там была лишь кнопка пуска. Которую он и не преминул нажать.

Перед тем как занять свои места, все четверо нацепили на себя броники, на голову нахлобучили шлемы, влезли в герметичные комбинезоны ЛГ-4а. Береженого Бог бережет, рассудил Проводник, а не береженого Рой стережет… Мало ли что там ждет их — по мере раскопок. Жарко в этом снаряжении, тяжело и неудобно, но всяко какая-никакая, а защита — особенно для Рыжика и Николая. Да и мутантам некогда будет приходить в себя и восстанавливаться, случись чего. В общем, Алексей решил перебдеть, чем недобдеть…

3

С четверть часа ничего не происходило. Техника трудилась вовсю, расчищая завал: шипели гидроприводы экскаваторных стрел, с хрустом и лязгом в руины вгрызались мощные, на десять кубов, ковши, а широченные пятиметровые отвалы обоих бульдозеров отгребали весь мусор далеко в сторону. Мутанты и люди работали.

Но вскоре один из наблюдающих подал сигнал: на дороге из города показались первые ряды противника. Зомби со всех ног спешили в сторону раскопок. Рой наконец осознал, какую ошибку допустил, доверившись людям — подлым и коварным существам. Как понимал и то, что ослушниками оказались лишь эти человеческие ублюдки — проникшие в его угодья заговорщики. А потому погодил, не стал поднимать тучи насекомых-мутантов и стаи мутантов-птиц. Чтоб одним броском накинулись они на людей за пределами Зоны и заражали, заражали, заражали…

И все же опасность близка и нужно торопиться — смять мерзопакостных существ, уничтожить всех до единого! Да их всего-то горстка тут! Воины Роя попросту поглотят зарвавшихся людишек, задавят массой. Рой поднимал на ноги и направлял в сторону бывшего биокомплекса все новых тварей.

Алексей ощутил, как нечто тупо толкнулось в мозг. На миг потемнело в глазах. Он сжал зубы. Это Рой! Да, Рой в бешенстве рвется к нему — наказать, покарать, отомстить за обман!.. Да только поздно. Ничего не выйдет. Оплошал ты, Рой! Конец тебе.

— Ну? — злорадно ухмыльнулся Алексей. — Слышишь! Поздно. Писец тебе, сволочь!

Атака на мозг усилилась. Меркурьев ощутил это физически — голову точно попытались взять в клещи… Ну, Алексей Меркурьев мужик не промах — одно слово: мутант. Он сжал зубы крепче: врешь, не возьмешь!..

И не взял. Ничего не смог сделать Рой с Проводником. Взгляд мутился, было худо, тошнота подкатывала к горлу… но выстоял сверхчеловек! И Рой отступил. Понял, что так тратить силы бесполезно. Нужно все бросить на штурм…

— Снайперам, готовность на раз! — прокричал подполковник.

Несколько фигур, припавших к оптическим прицелам, неотрывно целились в скопление бензовозов. Магазины винтовок были снаряжены зажигательными бронебойными. Оставалось лишь дождаться нужного момента и сделать выстрел.

И выстрелы были сделаны.

Когда передняя волна зомби накатила на затор, многие из тварей принялись карабкаться на цистерны и крыши кабин, а некоторые полезли прямо в кабины. Видать, решили отогнать машины. А вот хрен вам, суки!..

— Огонь! — скомандовал Слободчиков.

Раздался залп, и все скопление техники вместе с облепившими ее зомби взлетело на воздух. На протяжении нескольких десятков метров все полотно дороги превратилось в яростно полыхающий костер.

Рой быстро сориентировался и направил колонны своих бойцов в обход по двум направлениям: одни двинулись к берегу, чтоб вдоль реки обойти сплошную застройку промышленного сектора, а другие устремились через жилой квартал, собираясь пройти между многоэтажек.

Но здесь их ждал самый большой и самый неприятный для них сюрприз — подарочек от спецназеров-диверсантов из отряда Слободчикова.

Старший группы подрывников достал пульт радиопередатчика, подготовил его и принялся ждать отмашки командира. Подполковник неотрывно наблюдал в мощный бинокль наступление противника. И когда зомби многочисленными группами просочились меж домов жилого комплекса, отрывисто скомандовал:

— Пятый — приготовиться! По моей команде!

И после небольшого интервала:

— Давай!

В следующую секунду сработали взрывные устройства, обрушивая на вражеские головы обломки зданий. За несколько мгновений многоэтажки превратились в клубящиеся дымом и пылью руины. На этом направлении атака нелюдей захлебнулась. Вот только — надолго ли?..

А строительная техника продолжала работать, отвоевывая у развалин все новые метры. Им удалось расчистить руины до уровня подвала. Но сидевшие за рычагами управления машинисты знали, что нужно спешить. Вскоре на рубежах обороны будет еще жарче, и защитникам придется несладко.

Словно в ответ на их мысли врагу удалось преодолеть горящую преграду, пожертвовав десятками, если не сотнями своих бойцов. Зомби вырвались на открытое пространство и лавиной покатились к цели. Они вступили на заминированный участок, кинулись вперед… и тут сработали первые мины.

Нелюди тупо перли по полю, даже не думая останавливаться. Гремели взрывы — несколько очередных жертв разорвало в клочья, раскидало в разные стороны… А они все напирали — Рою по барабану, сколько он потеряет своих солдат. Новых можно настругать — в смысле заразить людей, превратив в послушных его воле уродов. А вот если мерзкие людишки во главе с еще более мерзкими и опасными мутантами доберутся до его мозга… Этого допустить Рой никак не мог, поэтому его отряды вновь и вновь рвались в атаку, несмотря на чудовищные потери.

В конце концов грохнула последняя мина. Новая волна зомбаков живой лавиной пошла на прорыв. Полубезумные создания бежали прямо по телам своих погибших сородичей, коими так густо было усеяно все поле. Первые цепи достигли сетки с кольцами концентрины, навалились плотной массой. Преграда дрогнула, но выдержала. Натиск усилился. Зомби, используя как трапы тела своих товарищей, повисших на колючей проволоке, полезли по ним, и вот вал их уже перехлестнул первую преграду.

И тут в бой вступили орудия бронемашин. А вскоре к ним присоединились и стрелки на позициях. Короткими очередями пулеметчики принялись выкашивать прущую ораву нелюдей. Крупный калибр буквально разрывал на куски управляемые Роем тела. Но их было много, просто до неприличия много — и зомби стали охватывать территорию бывшего биокомплекса плотным кольцом.

Теперь огонь велся по всем направлениям. Защитники комплекса были в окружении. А со стороны города валили все новые и новые вражеские орды.

4

Слободчиков успевал и командовать, и стрелять из автомата по рвущимся к объекту тварям. Некоторым из них удавалось проскользнуть меж непрерывно огрызающейся огнем бронетехники и подбежать вплотную ко рву. Здесь их в упор расстреливали автоматчики.

Внезапно ожила, затрещала рация, скрытая вместе с радистом за бетонным блоком неподалеку. Боец принял вызов и крикнул командиру:

— Товарищ подполковник, вас! Командир флотилии на связи!

Слободчиков метнулся под бетонное прикрытие, схватил трубку:

— Командир спецподразделения «Беркут», подполковник Слободчиков слушает!

Знакомый голос подполковника, командира отряда речников, отчетливо произнес:

— Подполковник, у вас там что — бой?!

Слободчиков коротко ввел его в курс дела — скрывать происходящее дальше не имело смысла.

Речник тут же ответил:

— Вас понял, подполковник! Наблюдаем скопление зомби на берегу, движутся в сторону биологического института. Видимо, к вам. Можем поддержать огнем. Готовы начать по вашей команде.

Вэвэшник впервые за все время боя улыбнулся:

— Тогда разнесите их к такой-то матери, подполковник! Можете действовать! Конец связи!

Не прошло и минуты, как со стороны реки застучали крупнокалиберные пулеметы, а вскоре их перекрыло мощное и дробное стаккато. Это замолотили «зушки-рогатки», установленные на боевых катерах и баржах. Двадцатитрехмиллиметровые осколочно-фугасные и бронебойно-трассирующие патроны, выпускаемые короткими очередями из зенитных установок, превращали живую силу противника в кровавое месиво.

Это, конечно, сильно помогло защитникам комплекса. По крайней мере, продвижение одной из двух колонн Роя было приостановлено. Та же часть зомби, что успела проскочить через плотный заградительный огонь с реки, споткнулась о заслон из грузовиков-прицепов. Пока перелезали через преграду, многих положили снайперы, бьющие прицельно каждую тварь. Потом задолбили пулеметы. Это был какой-то массовый отстрел зомби. С этой стороны проблем не возникло. Пока не возникло.

Но ручейки Роя, толпы этих чертовых гоблинов растекались от основного потока, постепенно затопляя все пространство вокруг защитников. И поток этот все не кончался. На место павших уродов заступали новые, они упорно перли к огрызающимся огнем рукотворным валам. Зомби уже были во рву, устилая его дно прошитыми насквозь свинцом и сталью телами.

Слободчиков, оторвавшись от прицела автомата, окинул быстрым взглядом своих бойцов, без устали расстреливающих противника. «Никаких боеприпасов не хватит!» — с горечью подумал он. У него самого остались лишь два боекомплекта. А что потом? Кончатся патроны и гранаты, в рукопашной они долго не продержатся. Да, унесут с собой многих — даже чересчур многих, но и сами падут. Их раздавит прущая напролом орава безумных тварей.

Боевые машины к тому времени уже расстреляли весь боезапас и теперь носились по периметру, давя противника пачками. Повторилась тактика, придуманная ими в битве при базе МЧС. Слободчиков про себя назвал ее зомби давил кой.

Время! Время! Вот что главное сейчас. Одно мгновенье: выстрел в матку Роя — и вся эта дикая мощь исчезнет, обратится в прах, в ничто. Но прежде надо выстоять! Этот миг — он как приз в игре: кто первый, кто успеет. Приз ценою в жизнь!

А зомби все прибывали — накатывали волна за волной, вал за валом. Словно темное волнующееся море надвигалось на них. И не было ему конца и края…

5

Проводник, обливаясь потом, без устали двигал рычагами управления экскаватором. В очередной раз зачерпнул полный ковш щебня, выволок наружу и вывалил под отвал бульдозера, в кабине которого так же, если не больше потел измученный Рыжик. Алексей вытянул шею, глядя в яму, на глазах растущую в глубину и ширину. Прикинул на глаз — сколько прошли… Метров пять будет, даже пять с половиной. Значит, еще метра два-три и все — цель будет достигнута. Где-то там, на дне, самое ценное, что есть у Роя.

Блин, только бы воинство Слободчикова продержалось!

А дела у воинства обстояли не очень. И с каждой минутой становились все хуже. В одном месте толпа зомби прорвалась ко второй линии обороны. С проворностью макак долбаные мутанты принялись карабкаться на вал. Вот-вот залезут на самый верх и прорвут цепь защитников. Здесь как раз держали оборону сталкеры во главе с агентами спецслужб.

Командир отдал приказ — подавить противника огнем из гранатометов. Часть бойцов кинулись к блиндажам, разобрали уже снаряженные трубы РПГ, подбежали к опасному участку, встали в боевую шеренгу. По команде шандарахнули по прытким тварям. Залп смел наступавших, разнеся целую толпу на кровавые ошметки. Еще одна атака вражеской рати была отбита.

И тут случилось нечто непонятное. Зомби разделились на отдельные группы и принялись быстро наступать по всем направлениям. Слободчиков приник к окулярам бинокля. Что за хрень? В центре каждой атакующей группы, прикрытый телами других, бежал гоблин с какой-то причудливой зеленоватой штуковиной в руках. У подполковника мелькнула догадка.

— Быстро сюда Рябинина! — распорядился он.

Ученый появился буквально через пару мгновений.

— Игорь, глянь-ка, — почти прокричал сквозь грохот боя командир, — что у него в руках?..

Биолог смотрел недолго, отстранился от бинокля и выкрикнул:

— Это оружие! Стреляет кислотой. Очень сильная кислота. Та самая. Все прожигает…

Слободчиков кивнул — понял, мол, и немедленно отослал ценный научный кадр обратно, в укрытие. Передал приказ по цепи:

— Всем поражать цели в центре групп противника! У них оружие биологического происхождения!

Автоматчики тщательно целились, выискивая среди бегущих фигур те, что держали в руках странные штуковины, похожие на причудливые стебли невиданных растений. К ним присоединились снайперы, переместившиеся на этот рубеж обороны. Зазвучали одиночные выстрелы, собравшие неплохую жатву среди «стрелков» врага. Но эффект от этого был почти нулевой. Бегущие рядом гоблины перехватывали из рук павших товарищей экзотическое оружие и мчались дальше, неумолимо приближаясь к редутам.

И вот первые из них успели выстрелить длинной зеленоватой струей по редким цепям обороняющихся. Те из людей, на кого попадала жидкость, падали, дергаясь в корчах и крича от невыносимой боли. Так появились первые жертвы среди защитников.

Подполковник, надрываясь, кричал своим бойцам, чтоб прятались за блоки. Тут же вызвал зама, старлея.

— Слушай сюда, — быстро заговорил он, — всех раненых этой хренью оттаскивать и складывать за блиндажами. Да скажи санитарам, чтоб поаккуратнее с ними. Пусть сами не заразятся. Потом решим, что с ними делать. Все — выполнять приказ!

Командир выглянул из-за укрытия, дал очередь, снова спрятался. К нему подскочил откуда-то вынырнувший Рябинин, принялся взволнованно что-то говорить.

— Подожди ты, мудрила! — осадил его командир. — Не части так, все равно ничего не слышно. Давай по порядку — что у тебя?

Оказалось, биолог хотел еще раз напомнить, что люди, на которых попала кислота, заражены нановитами и спасти их уже невозможно. Умереть не умрут, но стопроцентно превратятся в зомби.

— Да помню я, помню! — Подполковник провел рукой по лицу. — И что прикажете делать — они ж не лошади, чтоб их взять и просто так пристрелить. Он и сам не заметил, как сказал это вслух. Перепачканный в грязи ученый лишь покачал головой:

— Иного выхода нет. Вы и сами это знаете.

Слободчиков спросил:

— Ты ж вроде говорил, что это не скоро?

Игорь все понял и ответил:

— Инкубационный период — около суток. Потом все…

Подполковник наклонился к Рябинину:

— Ладно, время пока есть. Ты иди, Игорь, проследи, чтоб санитары наши все сделали путем. Вперед!

6

Увы, стреляющие кислотно-заразной хреновиной мутанты были не самым страшным оружием Роя. И Слободчиков со всем своим воинством вскоре убедились в этом.

Внезапно в стане неприятеля стали происходить какие-то не совсем понятные изменения. Море зомби сильно заколыхалось. Вскоре стало ясно, что порядки врага расступаются, пропуская нечто компактное, стремительно двигающееся к позициям людей.

Все, у кого имелись бинокли, принялись всматриваться. И вскоре увидели: к ним на полном ходу приближается отряд серо-зеленых двухметровых чудищ, похожих на гротескные латексные фигуры гуманоидов.

— Зеленые, твою мать! — выдохнул Слободчиков.

«Зеленые…» — обреченно подумал Болек.

И уже в следующую секунду подполковник отдал приказ. Он решил прибегнуть к последнему доводу.

Экипаж «Буратино» еще накануне осуществил привязку к местности, потому появление объекта поражения не стало для огнеметчиков неожиданностью. С помощью электроники они быстро вычислили расстояние до цели, направление и скорость продвижения, ввели данные в баллистический вычислитель, и уже через полминуты система была наведена на цель.

Тридцать направляющих труб были заряжены термобарическими реактивными снарядами. Наводчики дождались, когда отряд зеленых монстров достигнет нужной точки, и произвели залп. Снаряды один за другим густо ложились в цель.

Все же вышло небольшое отклонение, или это сверхмутанты сумели сделать мгновенный рывок в сторону. Когда дым от разрывов немного рассеялся, взорам защитников предстала поразительная картина — поле было усеяно разорванными телами сотен зомби. А от трех десятков зеленых осталось всего семь-восемь существ. Но остались — и они были по-прежнему смертельно опасны.

Больше боеприпасов к залповой огнеметной установке не было. Гранатометчики тоже отстрелялись по полной, израсходовав весь боезапас. Оставалось несколько «Шмелей», но Проводник еще в начале боя зарезервировал их за собой — для уничтожения матки Роя. Трогать их было нельзя ни в коем случае.

Слободчиков увидел, как очухавшиеся суперзомби ринулись к редутам, и похолодел. Он помнил, что ему рассказывали мутант Подольский, уже имевший печальный опыт боестолкновения с этими чудовищами. Да, а еще майор Ракитин, который своими глазами наблюдал за ними с борта катера, не в силах прийти на помощь гибнущим людям. Мать честная! Семерка этих уродов могла за считанные минуты положить весь его отряд. И ведь ни пуля, ни клинок их не берут. Проклятые монстры!..

Меркурьев ощущал, что силы покидают его — будто не экскаватор, а он сам врывался, вгрызался — руками, ногтями, зубами! — в этот чертов грунт.

Успеть! Успеть! Успеть!..

Пот заливал лицо.

Господи, помоги! — взмолился мутант. Господи! Пошли нам помощь!..

И тут молнией сверкнуло в мозгу: Зверев!

Мишка, где ты?! Помоги нам! Ведь ты же, пусть на кроху, пусть на каплю, но остался человеком. Мишка! Пусть человек в тебе вспомнит свое прошлое. Пусть память полыхнет огнем! Миша!.. Ты же человек. Приди на помощь к нам, своим братьям! Прошу тебя! Я, Алексей Меркурьев, тоже человек, тоже мутант, твой брат по судьбе! Приди!..

И чудо свершилось.

Раздался рев, и на пути зеленых возникла громадная фигура с гипертрофированно вздутыми буграми мышц, мощной броней покрывающих все тело. Монстр! Миша Зверев в обличив чудовищного оборотня!..

Неужели?.. Ну да, так и есть — прибыл на подмогу. Вот ведь едрит твою, кудрит!

Монстр кинулся вперед и сцепился с зелеными. Как щенят раскидывал их по сторонам, втаптывал в землю, одним ударом огромной когтистой лапы сшибал с ног. Но они не умирали и даже, как видно, не были ранены. Вскакивали и снова набрасывались на могучего мутанта. Супротивники сплелись в яростный клубок. А люди даже стрелять перестали.

В изумлении и ужасе наблюдали они за этой битвой титанов.

Но вот сразу несколько зеленых ублюдков вонзили свои пальцы-спицы во врага, проткнув его броню, словно бумагу, во многих местах. Монстр взревел так, что облака в небе испуганно свернулись, зашатался… и рухнул в ров, увлекая за собой глянцево-латексных чертей.

7

Успели! Черт возьми, успели, спас Миша. Спасибо тебе!

Алексей царапнул ковшом по гладкой блестящей поверхности сферы. Диаметр той был никак не меньше окружности ямы — то есть где-то пять-семь метров. Это и есть матка Роя?..

Она, сволочь!

Меркурьев выпрыгнул из кабины экскаватора, махнул остальным: вылазьте! Дождался, когда Подольский, Ракитин и Рыжик подбегут к нему, глухо крикнул из-под шлема пневмокостюма:

— Все, людям назад, уйти в укрытие! Валера — за мной!

Они подбежали к краю вырытого котлована, осторожно глянули вниз. Полусфера матово отсвечивала зеленовато-серыми тонами. Блин, это точно их цвет — такой же, как у монстров латексных, как у растений-мутантов, как у пирамид долбаных!..

Какая у нее защита? Возьмет ли ее термобарический заряд? А если нет?..

«Ладно, — подумалось Алексею, он пошел по краю ямы, не отрывая взгляда от странного порождения чужого разума, — хрен с ней, что сбудется, то… не забудется!»

— Валерьяныч! — обернувшись, крикнул Проводник и сверкнул глазами из-под шлема: — Тащи сюда шайтан-трубу… и мне прихвати тож…

Валера, конечно, оклика друга не расслышал — грохот боя перекрывал все остальные звуки, да и голос из-под шлема и комбеза звучал приглушенно. Вот если б у них были защитные костюмы новой конструкции со встроенным переговорным устройством… Но мутант поймал мыслительную волну Меркурьева и тут же прочитал его мысль. Не мешкая, кинулся к блиндажу выполнять поручение. И минуты не прошло, как он вернулся, неся на плечах две трубы РПО «А». Отдал одну «шмелину» товарищу и встал неподалеку, взяв огнемет на изготовку.

Проводник привел оружие в боевую готовность. На мгновение замер, прислушиваясь к мыслям и ощущениям. Он весь — сама решимость и ничего более. Но волнение и небольшой мандраж все же проступали, словно легкая рябь помех на экране его сознания. Вот сейчас, еще миг, и все решится — одолеть им враждебный разум или… Или все напрасно, а тогда полный кабздец — и людям добрым, и зверям лесным, и птицам поднебесным, и, наверное, рыбам морским. Поборют они Рой, иль слабо им двоим, уже не людям, но тем, в ком еще так много человеческого — особенно жалости и сострадания. Но не к врагам!

Алексей направил трубу огнемета в яму и выкрикнул в сторону Подольского:

— На счет раз! — дождался понимающего ответного кивка и начал считать: — Три… Два!.. Один!!!

И, перед тем как нажать на спуск, мутанты неожиданно приняли очень мощный сигнал. Это был прощальный крик Роя, его последний приказ. Всем нановитам, всем зараженным ими тварям: повсеместная экспансия, тотальное заражение!..

«Шмели» бахнули одновременно, выплюнув в темный провал котлована огненно-взрывчатую смесь. Два взрыва слились в один. Из ямы вырвался рыжий, раздувающийся с невероятной скоростью шар. Обжигающе-горячая волна отшвырнула мутантов назад, словно тряпичных кукол.

Алексею почудилось, будто ввысь рванул вулкан живой слизи, адского рева, злобы и отчаяния — сам Рой, его дух, его сущность, его жажда жить и властвовать! Ведь она была так близка, власть, Рой уже чуял ее запах, вкус, наслаждался предвкушением… Он, Рой, будет царить, будет парить над миром, он все подчинит себе, и этот мир будет жить по новым законам — новый, совершенный, полный строгого порядка мир. Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть — какие-то недели, даже дни!..

И не сбылось.

Расстрелянная плоть взметнулась в последнем безумном броске — гаснущая мысль Роя вышвырнула этот предсмертный залп в небо, уже зная, что дотянуться до небес не вышло…

Обрывки нечеловеческого мозга бессильными клочьями посыпались наземь.

Проводник пришел в себя почти сразу же. Принялся кататься по земле, сбивая пламя. Потом сел, посмотрел на себя — от комбеза и камуфляжа остались лишь обгорелые лохмотья. Оплавленный снаружи бронежилет больно жег кожу. Алексей поспешил отстегнуть его и отбросить в сторону. Сфокусировал взгляд и посмотрел на товарища. Подольский уже очухался, вид имел точно такой же — погорельцы, блин, возле пожарища!..

Валера, видать, услышал его мысли, потому что повернулся и, довольно оскалившись, поднял вверх большой палец — банзай!

— Вот это по-нашему! — усмехнулся Проводник и рывком поднялся на ноги.

Они оба, пошатываясь и покряхтывая, — даже у мутантов силы и здоровье небеспредельны — приблизились к краю превратившегося в воронку котлована, заглянули внутрь. Что они ожидали там увидеть? А хрен его знает! Но не увидели ничего, кроме оплавленных стенок и дна. Верняк, где-то там, внутри, да и вокруг воронки еще остались единичные нановиты, но они, как говорится, погоды уже не делали. Несколько бойцов со струйными огнеметами все тут выжгут подчистую.

Главное… Да, они сделали это — матки Роя, его управляющего центра, больше не существовало. А его порождения, его шаловливые чада… Только сейчас до Проводника дошло, как тихо кругом — стрельба внезапно стихла. Что еще за сюрпризы такие?.. Он взбежал на верх насыпи, огляделся. Ни хренасе! Полный разброд и шатание в рядах противника. Да и сами ряды смешались — и не поймешь сразу, где кони, а где люди, хех!..

Зомби, включая немногих оставшихся в живых зеленых монстров, растерянно бродили по полю битвы, похожие на зверей, выросших в зоопарке и в один прекрасный момент вдруг выпущенных на волю. Куда б пойти, кому б отдаться?..

— Ай молодца! — восхищенно прошептал человекомутант.

— Эт точно, — поддержал его возникший рядом Валерий и шутливо ткнул друга в плечо: — Ну что, братуха, мы сделали это! Сделали!

Двое человекомутантов усталым взглядом окинули удерживаемую вооруженными людьми территорию. Землю, где удалось отстоять право на существование человечества. И пока никто, кроме них, пожалуй, этого не понимал. Но поймут — обязательно поймут, кому они обязаны спасением. Хотя… чего уж там!

— Хоп! — Друзья хлопнули друг друга по ладоням.

И пошли к людям.

ГЛАВА 21

1

После решающей битвы у развалин биокомплекса прошло два дня. За это время случилось многое, но, наверное, уже не столь важное, как гибель матки Роя, его центра.

Самое главное: все порождения Роя потеряли всякую связь друг с другом, превратились в отдельных существ. И они тут же разбрелись кто куда — стали каждый сам по себе. Часть их покрошили остатками боеприпасов, пока зомби не повалили прочь с места побоища. Больше никем не управляемые, мутанты в ужасе разбегались, почувствовав на своей шкуре смертоносный привкус жалящих их свинцово-стальных ос.

Потом люди подсчитывали потери. От зараженной нановитами кислотной жидкости пострадали в общей сложности тринадцать человек. Прям нехорошее число какое! Дюжина рядовых бойцов и сталкеров и один офицер. Когда держали совет, что делать с тяжелоранеными, Подольский предложил было товарищу-мутанту повторить свой опыт по спасению начиненных нановитами, но еще не успевших превратиться в монстров людей. Но Проводник ответил отказом. Он мотивировал это тем, что просто не в состоянии осуществить массовое переливание крови с таким количеством нуждающихся. Так что, как ни прискорбно, пришли к единогласному решению — умертвить.

Все победители Роя отправились на базу, где решили временно, перед отправкой домой, разместиться.

Ну а человекомутанты засели в бункере Проводника, строя дальнейшие планы по полной очистке города и прилегающих к нему территорий от зомбаков и распыленных повсюду нановитов. Нужно было покончить с зомби-генераторами — треклятыми пирамидами, чтоб новых зеленых не настрогали. Они же ведь наверняка в автономном режиме продуцируют монстров, пусть и лишенных теперь мозгового центра… Другая основная угроза — эти зеленые черти и еще плантации с кислотными растениями-мутантами. Ну, и многотысячная орава обычных зомби. Если даже их полегло в последнем сражении почти сотня тыщ, то, по самым скромным прикидкам, оставалось еще четыреста тысяч! Целая армия, блин!

Следовало подумать и о том, чтобы все тут, в городе, планомерно зачистить. А для этого нужны струйные огнеметы и армейские спецы, которые с ними будут управляться. В общем, дел ожидалось невпроворот. Так что особо расслабляться было некогда.

Но пару дней отдыха друзья решили себе дать. Все-таки большое дело сделано.

Как хорошо сидеть на траве, жмуриться от солнца и знать, что никто больше не угрожает тебе! Парни так отвыкли от нормальной жизни, что сначала им не верилось, что они вот так просто могут часами вести неспешный разговор… Потом привыкли. К хорошему привыкаешь быстро.

Вспомнили боевых товарищей, особо — Мишу Зверева. Все-таки не умер человек в монстре, все-таки оставалась где-то там, в сумерках, живая душа и в самый пиковый момент вырвалась на поверхность и спасла другие души… Вечная память! Не забудем никогда.

Хотя… Тела его так и не нашли. Может, не разорвали его на части зеленые чудища?..

Потолковали и о кулуарах высокой политики. Как теперь повернется расклад среди Братьев?.. Этого друзья-мутанты, конечно, не знали, но кое-что предполагать могли. Ну, в частности, то, что теперь к ним двоим будет проявлен самый энергичный интерес со стороны высоких сфер. Ведь там борьба еще не кончена! Может быть, все только начинается… Да, сторонникам Роя нанесен жестокий удар, но это значит лишь то, что теперь схватка может вспыхнуть с новой силой. А может и не вспыхнуть. Кто знает, по какому прихотливому пути станет развиваться партия между Братьями… Могут пойти на мировую? Да запросто. В политике такого уровня понятия вражды и дружбы — вещь условная, сплошная теория относительности. Сочтут победители, что побежденных добивать невыгодно, — и ничего, опять друзья-подруги. А чуть только отвернулся кто — и тут же нож в спину… Не соскучишься, словом. При этом есть все основания полагать, что они, Меркурьев и Подольский, могут кем-то в этой партии рассматриваться как фигуры не рядовые. А к этому надо быть готовым!

И еще беспокоились, вспоминая тот последний приказ Роя — успел ли он вложить информацию, новую программу действия для своих чад? Двуногих и четвероногих мутантов, положим, люди смогут истребить. Или даже просто изолировать. А вот что делать с крылатыми тварями? Птицы и насекомые. И не только летающие насекомые, но и ползающие по земле и в самой земле роющиеся… А еще рачки разные да водяная мелочь. Во всех них могли содержаться нановиты.

Да, тревога за возможные последствия такого оборота дел снедала их.

Ну и, конечно, думали о будущем.

Что ни говори, а некий Рубикон человечеством перейден. Теперь придется жить с оглядкой, постоянно помня о тонкой грани между человечеством и иной сущностью, о том, что нечто еще не ясное, почти не изученное уже бродит, незримо блуждает в нашем мире, и чего от этого ждать, тоже неизвестно…

Мутанты взглянули друг на друга. Засмеяться не засмеялись, но ухмыльнулись понимающе.

«Я тебя правильно понял?..» — прочел Валерий мысль Алексея и ответил вслух:

— Да. Именно так.

Меркурьев посмотрел в синее небо.

— Да, — повторил он тоже вслух. — Как там наш друг Николай говорит?

— Что будет, то и сбудется?..

— Вот-вот. — Алексей встал. — Ладно, брат, пойду-ка я к себе, прилягу. Может, вздремну малость…

2

Но подремать Проводнику не удалось. Вдали послышался шум мотора — мощный двигатель работал уверенно и ровно. Руки обоих суперменов сами собой потянулись к оружию. К хорошему привыкаешь быстро, а вот от худого отвыкаешь долго. С автоматами в руках даже супермены чувствовали себя увереннее — жизнь в Зоне научила.

К бункеру лихо подкатил армейский внедорожник «Тигр» — наш ответ заморскому «Хамви». Бронеавтомобиль остановился, правая дверца распахнулась, и из машины выпорхнула… Света!

От неожиданности мужики остолбенели. А Света, издалека помахав рукой, радостно прокричала:

— Привет героям! Спасителям человечества!.. — И звонко рассмеялась.

— О-о, — усмехнулся Валера, — слыхал, Лехин? Уже все знают.

«Лехин» весь так и сиял — прям как в анекдоте, улыбка до ушей…

— Ну, все — не все, а я знаю. — Светлана подошла к «спасителям». — Как-никак я репортер, не забыли, надеюсь?

— Нет, — продолжая улыбаться, ответил Меркурьев. — А теперь еще и ВИП-уровня? — Он показал взглядом на «Тигра».

— А это особый разговор. — Девушка лукаво прищурилась.

Она как-то неуловимо изменилась: чуть поправилась, округлилась что ли?., но главное — изменился взгляд, глаза ее лучились, мягкий, странный свет исходил из них. Алексей взглянул — и ощутил, что его втягивает туда, как в звездную бездну Вселенной…

Валера деликатно кашлянул:

— Я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Свежим воздухом подышу.

Меркурьев на старой журналистской закваске чуть было не сострил: а нам, стало быть, дышать спертым воздухом бункера?.. Но спохватился. Ради такого дела можно и бункером подышать.

…Сладко обессиленные, они лежали, прижавшись друг к другу. Мягкая ладошка девушки поглаживала небритую щеку Алексея.

— Хорошо, — улыбнулся он.

— Хорошо… — эхом отозвалась Света. — Но кстати, о самом хорошем я тебе еще не сказала…

— Догадываюсь.

Конечно, он понял, что его любовь беременна. Обрадовался? Бог весть. Скорее, не прочувствовал до конца, видно, не остыл еще от жизни в Зоне.

Светлана, должно быть, уловила эту стертость Алексеевых впечатлений — и выпалила новостью главного калибра, припасенной к нужному моменту.

— Но и это еще не все, — вдруг сказала она загадочно. — Ты знаешь, что я теперь не просто знаменитость, а научная?

— Ну-ка, ну-ка. — Алексей приподнялся, оперся на локоть. — Излагай!

И она изложила.

По возвращении из Зоны все эвакуированные оказались в карантине, и уже там Светлана почувствовала странный интерес ученых к своей персоне. Они как-то так робко, вежливо кружили вокруг да около, делали многозначительные лица… Наконец Свете надоели эти выкрутасы, она прямо спросила: что вы хотите от меня?

Ученые мужи переглянулись, и один решилсятаки: «Скажите… гм, Светлана… э-э… вы ведь близко знакомы с Алексеем Меркурьевым? Нну, вы, очевидно, понимаете, в каком смысле — близко…»

Тут Света встала было в позу холодной гордости, заявив, что это ее личное дело, но ученые хором заголосили, что нет, отнюдь не личное, а очень даже общественное, более того — всечеловеческое!

От такого сообщения девушка, понятно, вылупила глаза, и ей авторитетно разъяснили, что Алексей Меркурьев, по последним данным, суть нановитный уникум, человек-феномен, или — эпифеномен роевой экспансии. А она, Светлана Мамаева, вступила с этим феноменом в такой контакт, при котором происходит максимальный обмен генетическим материалом. Значит…

Значит, Светлана согласилась на глубокое обследование. Ее поместили в стерильный бокс, взяли кучу анализов, несколько дней колдовали над ними… ну, потом торжественно явились всей коллегией с вердиктом: беременность протекает нормально, нормальнее некуда, беспокоиться не о чем. Но при этом и у матери, и у плода абсолютно синхронно происходит номогенетическая перестройка организма.

Тут Алексей от иронии не удержался:

— Семейка мутантов, понятное дело! Папа-мутант, мама-мутантша, ну и дитя-мутантеныш… — Последнее словечко далось ему с некоторым трудом.

Света досадливо поморщилась:

— Ты послушай! Это ведь действительно вопрос серьезный. Ты знаешь, во мне тоже проявились необычные способности…

Генетическая перестройка привела к тому, что Мамаева обрела способность исцелять. Сама она ощутила это как способность при мысленной концентрации продуцировать некую энергию, внешнее проявление которой — выделение теплоты, особенно из ладоней. Температура же в такие моменты поднималась до тридцати восьми с лишним — при том, что Света оставалась абсолютно здоровой, не испытывая никакого дискомфорта. Исследователи провели эксперимент на крысах: заразили какой-то вирусной дрянью, а потом просили воздействовать на них своей энергией Светлану. Та добросовестно сосредоточилась, разогрелась до того, что щеки стали пунцовыми, а в ладонях хоть стакан с водой кипяти… И, поводив этими ладонями над ящикам с крысами, Света вмиг истребила всю болезнетворную биоту, не причинив зверькам ни малейшего вреда.

После этого к девушке явились серьезные дяденьки в штатском, сказали, что она может рассчитывать на их всемерное содействие, — и в самом деле, с этого дня любая ее прихоть исполнялась как по волшебству…

Но и это еще не все.

— О как! — Алексей рассмеялся. — Ну, готов к дальнейшим сюрпризам.

Не далее как вчера на Светин мобильник поступил звонок от абонента, чей номер не определился. Вкрадчивый мужской голос — не голос, а прямо медовый ручей какой-то — пролился примерно такими словами: уважаемая, мол, Светлана… слухи о ваших необычных дарованиях достигли известных сфер… и я представляю интересы человека именно из этих сфер, разумеется, предпочитающего остаться инкогнито. Он весьма желает встретиться с вами. Весьма — подчеркнул голос.

Ну, тут Света не отказала себе в удовольствии самым светским тоном ответить, что вряд ли она сможет выделить для этого время, так как отныне принадлежит не себе, а государственным службам…

Мы это знаем, мягко перебил голос. Можете на этот счет не тревожиться. Все будет решено.

Света растерялась. Голос чутко уловил это и поспешил добавить: вы, очевидно, понимаете, что финансовых ограничений для нас не существует в принципе, поэтому мы ждем ваших условий… На днях мы вам перезвоним.

И отключился.

— Вот так, — Света вздохнула. — Со вчерашнего хожу загруженная, думаю, что бы это значило. Не иначе, олигарх какой-то надорвал здоровье и потенцию в борьбе за денежные знаки. Теперь жаждет исцеления.

— Хм. — Алексей задумался. Вспомнилось про разлады в тайных недрах власти. Стало как-то неприятно… — Ты знаешь, не очень мне это нравится. Ну да ладно, разберемся… Да! Извини, не спросил: как маман твоя поживает?

Света слегка замялась:

— Мама? Ну так… все хорошо, жива-здорова.

Алексей угадал в ее ответе нечто неозвученное.

— Так, — сказал он. — Ну-ка давай колись, в чем там дело…

Выяснилось, что и Тамара Викторовна тоже беременна.

— Даете, дочки-матери. — Меркурьев, в общем, этого и ожидал. — И от Зверева, конечно?

— А от кого же еще!.. Что с ним, кстати, стало, удалось узнать?

— Удалось, — мрачно ответил Алексей. — А лучше бы не удавалось.

Он поведал историю монстра. Света не особо удивилась, но потускнела.

— Да-а… — протянула она. — Это что значит, еще одно чудо зреет? А мама-то и не догадывается!

— Она говорила кому-нибудь?

— Что ты! Только мне по секрету. Стесняется. Неудобно, говорит.

— Неудобно задницей на гитаре играть, — проворчал Меркурьев. — Ну да теперь уж что тут… И ничего ведьмачьего пока она в себе не замечала?

— Как будто нет.

— Ладно! Кто знает, может, и ничего. В конце концов, тогда-то он, наверно, еще просто человеком был, а?..

— Будем надеяться. — Света зевнула, потянулась. — Ну что, встаем?.. Кстати! Возможно, я сегодня не единственная гостья к вам.

— То есть? — Алексей не понял.

Света хитро поиграла глазками:

— Увидишь… Но точно не знаю…

3

Впрочем, тут и знать нечего было. Через час рация, коей их теперь снабдили, ожила и жизнерадостным голосом Болека сообщила, чтоб они чистили перышки и готовились принимать высоких гостей.

А вскоре появились и гости.

Эти визитеры выглядели солиднее и внушительнее. На дороге показалась целая кавалькада из разномастных армейских и полицейских машин. Из теперь уже серого ментовского «Тигра» выскочили автоматчики в полной спецназовской экипировке и быстро рассыпались по округе. К ним присоединились еще несколько отделений нехило вооруженных бойцов в камуфле. А вслед за ними показались высокие военные чины и один в гражданском. Но последнего невозможно было не узнать.

Проводник чуть было не выругался вслух, а Валера не утерпел и громко присвистнул. Ёкарный бабай — так это ж Премьер, собственной персоной, живой и здоровый!..

Трое мутантов смотрели на приближающуюся делегацию. Когда визитеры приблизились, свита расступилась и вперед вышел немолодой, но все еще подтянутый и крепкий мужчина.

Он сделал широкий шаг к Проводнику, безошибочно выделив его среди остальных и, улыбнувшись, протянул руку:

— Здравствуйте, Алексей Владимирович, рад познакомиться с вами — лично!..

И он потряс ладонь мутанта в крепком рукопожатии. «Не боится заразиться!» — мелькнуло у Алексея, и в следующую секунду он смущенно пробормотал:

— Я тоже очень рад, господин Премьер-министр!..

Тот повернулся к Валере и Светлане — знакомство продолжилось. Затем отошел на шаг, подал знак кому-то из помощников. Парень с выправкой спецслужбиста суетливо подскочил ко второму лицу в стране, протянул что-то… Зоркий глаз снайпера Подольского тут же разглядел две небольшие коробочки, обтянутые темно-синим бархатом.

— Уважаемые Алексей Владимирович и Валерий Яковлевич! Позвольте от имени Президента и Правительства Российской Федерации выразить вам благодарность и за проявленные при ликвидации последствий катастрофы мужество и героизм вручить Звезды Героя России!

Он подошел к мутантам и лично прикрепил к их груди высшие награды. Обалдевшие награжденные только глазами хлопали. А государственный муж еще раз поздравил их с наградой и выразил сожаление, что по долгу государевой службы вынужден срочно выехать в столицу. Напоследок он повернулся к Подольскому и заявил, что с этого момента все обвинения с него будут сняты, его восстановят в звании и вернут все боевые регалии.

Через пять минут местность перед жилищем мутантов опустела.

Друзья переглянулись и расхохотались. Вот, блин, повороты судьбы!

Чуть позже Валера, разливая добытую им водочку по стаканам, в которых уже покоились тяжеленькие золотые звездочки, спросил Алексея, не хочет ли он вернуться к людям, на Большую землю. На что тот ответил, мол, пока не готов, да и дел невпроворот здесь, в Зоне.

— А я бы уехал, — мечтательно произнес капитан спецназа ГРУ.

— Ну так езжай, — усмехнулся Меркурьев, — поколеси по свету, а потом возвращайся к нам — надеюсь, уже в паре с такой же мутантихой… — И он заржал.

Света шутливо потрепала его за вихры.

— Может, и не один приеду, — согласился друг.

— Вот-вот, — Проводник налил по второй, — нам спешить некуда — впереди вечность.

Валера замер, задумался о чем-то.

— Дак выходит, что ж, — наконец хмыкнул он, — мы трое типа Горцы что ли?..

— Угу, — в тон ему ответил ухмыляющийся Меркурьев, — честно говоря, всегда мечтал стать кем-нибудь вроде Логана «Росомахи».

— Вот и стал, — пробормотал Подольский и еще тише добавил: — На свою и мою голову…

— Да и на мою тоже. — Света прекрасно его расслышала.

Алексей ничего не сказал — только руками развел: так уж получилось.

— Ну что, еще накатим по стопочке? — спросил он.

Валера кивнул — накатим, отчего ж не накатить.

— Все равно, — сказал он, — на нас эта дрянь почти не действует. Так уж, чисто символически…

Когда допили бутылку, вышли наружу — подышать свежим воздухом. А кругом — тишина. И предзакатное небо над головой. Красота!

Мутанты стояли и молча смотрели на заалевшую полоску горизонта на западе. Вечер догорал. Еще один вечер в Зоне, но теперь уже без Роя..

Content

Эдуард Байков, Всеволод Глуховцев
Рой: Битва бессмертных

РОЙ

Часть I В ПОТЕМКАХ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Часть II ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

Часть III АГОНИЯ

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

РОЙ: Битва бессмертных

Часть I ПРОВОДНИК

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Часть II Посредник

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

Часть III Палач

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21