Николай Коляда

Игра в фанты

Пьеса в двух действиях для молодежного театра

Действующие лица

Кирилл — хозяин квартиры, студент пединститута, 24 лет

Настя — его жена, студентка пединститута, 20 лет

Их друзья

Артем, 18 лет

Никита, 18 лет, студент сельхозинститута

Ксения, 17 лет, учащаяся ГПТУ

Ева, 20 лет

Сергей, врач скорой помощи, 25 лет

Лиля, медсестра скорой помощи, 17 лет

Женщина-соседка по лестничной площадке, 60 лет

Действие пьесы происходит в течение одного вечера в двухкомнатной квартире Кирилла и Насти перед Новым годом, 30 декабря.

Действие первое

Занавес еще не открылся, а смех начался. Смех жуткий, животный, непонятно чем заражающий. Смеется один человек.

Открылся занавес.

Обычная двухкомнатная квартира, кухня, прихожая. На лестничной площадке — четыре двери.

За небольшим журнальным столиком в гостиной сидят Кирилл, Настя, Артем, Никита. Артем размахивает мешочком. Это — зарубежный сувенир, он — то и смеялся. В комнате полумрак, стоит настоящая елка, на ней слегка мигают лампочки. Кое-где на мебели мишура, серпантин. Чувствуется, что хозяева квартиры к Новому году приводили в порядок жилище. Мешочек замолкает, и мы ясно слышим молодые, добрые, веселые голоса. Ребята смеются. Но смех у них не механический, а настоящий, добрый, искренний. Это — важно. Итак:

Кирилл (размахивает мешочком). Артем, мешочек ставит тебе за твою историю — пять! И ему тоже смешно!

Настя (встала, пошла на кухня). Погодите, я приготовлю на стол чего-нибудь…

Кирилл быстро пошел за ней. Настя у плиты.

Кирилл обнял ее, начал целовать жарко, сильно.

Кирилл. Люблю, люблю, люблю тебя!

Настя. Перестань. Иди к людям.

Кирилл. Да какие они люди? Вот ты у меня человек! Добрый мой, славный мой человек!

Настя. Вот расскажу им, что ты говоришь про друзей. Не — хороший… (Смеется.)

Кирилл. Люблю, люблю, люблю тебя!

Настя. Мне больно. Пусти. Болит все внутри. Знаешь, как это страшно?

Кирилл. Прости, прости, прости меня. Моя любимая, моя хорошая, прости меня!

На кухню входит Никита.

Никита. Давай, Настя, я помогу тебе чего-нибудь…

Кирилл. Стучать надо.

Никита. Тук-тук-тук. Можно войти?

Кирилл. По голове по своей безмозглой постучите, кретин! (Пытается постучать по голове Никиту, тот увернулся, ушел в комнату. Обнял Настю.) Люблю, люблю, люблю тебя… Моя самая-самая… Прости, прости меня!..

Настя взяла салфетки, пошла в комнату, смеется.

Следом вошел Кирилл, тоже веселый. Взял в руки мешочек.

Та-ак! Продолжаем развлекаться! Настя! Не уходи, садись, слушай! Так, значит, Артем рассказал свою смешную историю, теперь очередь…

Артем. Ну что ты все мешочек да мешочек? Давайте дадим ему тоже имя, а? Все-таки тоже член компании! Смотрите, как он хохочет весело — громче всех!

Настя. Антип!

Никита! Африкан! Нет, Каллистрат, Сысой!

Кирилл. Сам ты Сысой! Нет! Фома, Дормидонт!

Артем. Тихо! Придумал! Сидор! Сидор! Си-дор! А?

Настя. Молодец, мне нравится! Браво! Сразу — два смысла! Сидор — мешок и Сидор — мешок!

Кирилл. Ну значит, будет — Сидор! (Нажал на мешочек, снова раздается хохот.)

Все смеются.

Та-ак. Артем уже рассказал свою смешную историю, давай, теперь твоя очередь! Давай! (Толкает Никиту в плечо.) Только посмешнее!

Никита (что-то ест). Смешную? (Насте.) Я сам как клоун, ага?

Настя смеется, Никита строит рожи.

Сейчас, постойте! Ага, вот!

Кирилл. Да быстрее ты!

Никита. Вот! Был я на даче у своих знакомых одних, ну и вот. Пили мы с ними тогда не чай, как сегодня, сейчас, а кое-что покрепче. Вздумалось это мне прогуляться под вечер, воздухом подышать. Вышел, пошел от дачи в лес. Смотрю: в кустах стоит слон.

Настя. Как — слон? Настоящий?

Никита. Слушайте дальше! Смотрю — слон. Ну, думаю, допился до ручки. Лег на землю, прижался лбом, подышал, по голове себя два раза стукнул. Встаю. Снова слон стоит! Ну, думаю, будь что будет! Пойду прямо на него! На него прямо!

Артем. На фантом!

Кирилл. На мираж!

Никита. Ага, на мираж. Иду, иду — слон меня начал хоботом ощупывать!

Все хохочут.

Действительно, оказывается, настоящий слон! Понимаете, ехал по дороге цирк, сломался фургон и животных всех выпустили в лес! Конечно, все на привязи. Слон был привязан цепью к березе! А? Здорово?!

Все смеются. Кирилл нажал на мешочек, он тоже хохочет.

Кирилл. Сидор хохочет! Смешно! Настя, смешно, ага?

Настя (Никите). Ты только что все это придумал, да?

Никита. Здрасьте вам! Я потом еще этого слона хлебом кормил, всех позвал с дачи, все пьяные вокруг него носились! Во, весело было! Кто-то даже хотел на него забраться и покататься, как падишах, но тут пришел дрессировщик и всех нас прогнал!

Артем (хохочет). Так ты думал, что это у тебя белая горячка?

Никита (тоже смеется.) Ну да! (Встал, начал показывать в лицах Насте.) Иду, значит. Слон! Лег. Встал. Глаза протер. Ну, думаю, Никита, допился!

Артем. Вездепьющий человек!

Кирилл. Да дурак он набитый! Это про него говорят: пьянство не порок, а способ существования!

Никита. Да нет, братцы, трезвый был почти! Трезвый!! И вот — вдруг слон! Нет, ну надо же, а?

Все смеются.

Артем. Кирилл, ладно. Теперь твоя очередь. Давай, только посмешнее!

Настя (встала). Я чайник подогрею.

Кирилл. Посиди, посиди, послушай, потом. Я Расскажу про нашу бабу Стешу.

Настя (смеется). А-а-а, про то, как она умирала, да?

Кирилл. Ага. Так вот. Два года назад, только-только я пришел из армии, мы еще, кстати, с Настей не были муж и жена, у нас еще и квартиры-то своей не было, так вот: у меня помирала бабка — баба Стеша. Гулена была, четырех мужей похоронила, пила всю жизнь, и вот — помирает, стало быть. А помирала так: лежала она в кровати, спела матерную частушку, отбила ногой о спинку кровати чечетку и — как пишут в романах — испустила дух! А? Здорово? (Нажимает на мешочек. Хохот. Все смеются.)

Настя пошла на кухню.

(Тихо.) Ладно, пока ее нет — деньги.

Артем и Никита достают деньги, считают.

Артем. Триста.

Кирилл. Молоток. Возьмешь еще?

Артем. Ага, три пары.

Кирилл. Молоток ты у меня! У тебя?

Никита. Семьдесят три.

Кирилл. Почему не семьдесят три и тридцать четыре копейки? Совсем уже очумел, да?

Никита. Ну, не мог я иначе… Не получается у меня это дело… Вообще я, наверное, больше не буду… У меня еще осталось четыре пары… Не получается!

Кирилл. Что-что? Не буду? Дружище, ты забыл, сколько за тобой? Забыл? Нет? Ну-ну, сколько?

Никита (тихо). Три тонны…

Кирилл. То-то же! Три! Получится! Мозгой шевелить надо! Ишь, не получается у него… Одна извилина в башке! Через три дня чтобы сдал и эти четыре пары, понял? За что я тебе деньги даю?

Никита. Ты мне не даешь… Я сам беру…

Кирилл. Заткнись! Хватит хабалить! За какие филки на тебе джинсы? Куртка? Саламандера? Все это тряпье? Ну? На степендию купил, которую выдает твой ванючий сельхоз будущим врачам кошечек и собачек? Да? Ну? Ну?

Никита. Нет…

Кирилл. Нет? Размазня, тюфяк!..

Входит Настя. Кирилл прячет деньги. Артем хохочет.

Настя. Опять ты ругаешься на него? Миленький! Не обижайся на Кирилла! Не обижайся… Ну вечно, вечно он…

Артем. Настюха-горюха! Теперь… твоя очередь! Давай, рассказывай свою смешную историю! Давай, давай, а то ты сегодня какая-то квелая! Ну?

Настя. Пейте чай. Свежий. Варенье вот.

Артем. У вас чай индийский, смотрю! Где берете?

Настя. Кирилл где-то достает. (Обняла мужа, Никита облился чаем.)

Кирилл. Ну вот, обновил палас называется! Руки дырявые, да?

Никита. Извините… Я не хотел… Извините…

Настя. Да ничего, ничего!.. Да, он у меня все умеет! Все-о! Работает как вол! Вы представляете, ребята, каждую ночь разгружает вагоны! Вот уже два месяца! Бедняжка мой! Бедняжка! Нам ведь так деньги нужны, понимаете?

Артем (хохочет). Ой, не могу! Не могу я!

Настя. Ты чего?

Артем. Да вспомнил, как Никита в лесу слона увидел!

Настя. А-а-а… Да, нам так нужны деньги. Нам ведь кооператив выплачивать… Двухкомнатная наша квартирочка! Ужас, до чего здорово! А кухня, кухня какя, правда, ребята? (Погладила мужа по плечу, чмокнула.)

Никита. Вам бы сейчас детей завести только, и будет не дом, а полная чаша!..

Кирилл. Ну как скажет, а? Как в романах — полная чаша!

Настя. Нет, детей сейчас нельзя. Пока нельзя. Вот закончим институт, станем педагогами. Кирилл Сергеевич будет преподавать немецкий язык…

Кирилл. Яволь!

Настя. …Анастасия Михайловна — математику… Вот тогда-то уж…

Кирилл. Ну ладно, ладно! Давай, рассказывай свою смешную историю, твоя очередь, Настенька! Сидор ждет, чтобы похохотать! Давай, давай…

Настя. Смешную историю? Ах да, историю… Сейчас. Вот. (Говорит очень грустно.) Мой знакомый Родион Коньшин — он учится с нами в группе, такой красивый, высокий парень, так вот. Он однажды изображал деда-мороза в детском садике, для детей. Раздает подарки и требует от детей вежливого слова. Ну чтобы все обязательно говорили: спасибо. А один мальчик перепутал вежливые слова. Родик дает ему подарок и спрашивает: Что нужно сказать? А мальчик вместо спасибо сказал: Здравствуйте! Так и вижу сейчас этого мальчика, как он говорит: Здравствуйте!.. (Заплакала.) Извините, я сейчас… (Ушла на кухню.)

Никита. Чего это с ней?

Кирилл. А-а… ерунда. Обычные бабские дела. Вчера только пришла из больницы. Переживает. Ну да ничего, утрясется. Ребенок нам сейчас совсем ни к чему. Совсем ни к чему!

Молчание. Тишина. Артем нажал на мешочек, хохочет вместе с ним.

Артем. Ну что? Теперь все так будем сидеть, переживать драму? Хватит вам в конце концов!..

Кирилл. Много говоришь! Не лезь не в свои дела!

Никита. Я верну тебе эти четыре пары. Не могу я, не умею… Не получается!

Кирилл. Нет! (Очень жестко.) Нет! Чтобы срочно сдал! Ясно? Чтоб срочно! Деньги нужны!..

Звонок в дверь.

Кого там черти принесли… (Пошел в прихожую.)

Никита (тихо). Как он мне уже опротивел!..

Артем. Да ладно тебе! Нормальный парень, брось обижаться!

Настя вышла из кухни, тоже пошла открывать дверь в прихожую. Кирилл встречает Еву и Ксению. Они обе в шубах, с мороза, веселые. Ева кинулась Кириллу на шею, но увидела Настю.

Ева. Это я. Привет! Приветик! (Чмокнула Кирилла и Настю.)

Настя. Ева? Какими судьбами?! Тыщу лет тебя не видела! Заходи, заходите… Раздевайтесь! Ну надо же!

Кирилл. Привет, привет- от старых штиблет! Вы прямо как знали — две девочки. А у нас как раз есть два свободных мальчика…

Ева. Кто про что, а голый все про баню. Ох, замерзли! Заскочили поздравить, да и вообще… С наступающим! Да, заодно по делу к тебе, Кирилл… Это — Ксения.

Кирилл. Тс-с-с. С ходу. Как танк! О делах — потом. О всех-всех делах — потом. Давайте раздевайтесь! (Помогает Ксении раздеться.) Попьете чайку с мороза, свеженький. Настя только-только заварила…

Девушки сняли шубы, повертелись у зеркала, надели тапочки, поправили прически, пошли в комнату.

Ксения (тихо). Ева, мне неудобно…

Ева. Брось, тут всегда все свои! Ты что? (Вошли в комнату.) О, привет, мальчики! Какие хорошенькие! Привет!

Вдруг Ева увидела в углу елку. Подошла, присела возле нее, погладила ветви, улыбается тепло.) Господи… У вас и елочка стоит, мамочка! Как в детстве… Песни сейчас будем петь: В лесу родилась елочка…

Артем. А рядом с нею пень!

Ева (встала). Я — Ева, с Настей училась в школе вместе. Сейчас учусь в этом… как его… в юридическом!

Кирилл. Да? Уже?

Ева. Да, да, Кирилл!

Оба смеются.

А это — Ксения, моя подружка, козявка и лягушка. Можно просто — Ксюша. Дайте сигаретку.

Никита. Никита. Учусь в сельхозинституте.

Ева. Да-а? Ну надо же, а?

Артем. Артем. Не образован. Не учусь. И работать не желаю. Свободный художник!

Все смеются.

Собираюсь вот только. Нет, ну как удобно: Артем и Ева, а? Садись сюда!

Ева. Имей в виду, что я райских яблок не ем.

Все смеются. Ева закурила.

Настя (суетится). Как хорошо сделали, девчонки, что зашли! Молодцы! Мы без вина, просто так сидим, разговариваем… Девчонки, ну, садитесь, садитесь (подталкивает Ксению), вот вам чашки. Чай крепкий, индийский, ага?

Ева. Блеск! Тепло, уютно, елочка стоит. Блеск! А на улице морозяка — градусов тридцать… Блеск!

Кирилл. А чем занимается Ксюша?

Ева. Ксюх, расскажи народу про себя. Она у нас — пролетарий!

Ксения. Ну что за вечная ирония? Ну? В училище я учусь, ну и что, нельзя, что ли? На повара. Или это стыдно?

Артем. Ого-го! Такая худенькая и у плиты!

Ксения. У какой там плиты?

Артем. Ну на которой варят, парят, жарят… (хохочет.) Представляю, такой прелестный, поваренок, в колпаке! Вот мне бы такую жену! Чтобы с утра и до ночи у плиты жарилась!

Все хохочут.

Ева. Да ладно, Ксюха, ладно, успокойся! Ну и что, что пролетарий? Все мы из одного теста сделаны. Девка что надо. Только шибко умная. Их там в деревне умными в школе делают. Советскими до одури.

Ксения. Ну что ты болтаешь?

Ева. А что в этом плохого? Да, советскими. Не такими, как мы, придурки городские!

Кирилл. Евка, хватит тебе человека смущать! (Взял мешочек, нажал его и подставил Еве к уху. Мешочек хохочет.)

Ева. Господи! Фу, испугал до смерти, чокнутый! Откуда это у тебя?

Кирилл. А вот так вот!

Артем. Это зовется — Сидором. Это Кириллу подарок привезли из Болгарии. Пре-зент! Здорово?

Ева (разглядывает мешочек). С ума сойти! Ну надо же, а? Ну придумают же, а? Как там говорил Лев, который Толстой: Как мы еще далеки от Европы! А? (Смеется, Ксения тоже.)

Настя. У меня ведь где-то было еще земляничное, подождите! (побежала на кухню.)

Ева (быстро и тихо). Слушай, Кирилл! Ксюхе надо…

Кирилл. Ну, постой, постой ты! Куда торопишься, честное слово? Слыхал, слыхал уже! Отложим на потом. Не видишь — сейчас некогда. Настя вон ходит чуть живая, надо ее расшевелить… Вчера только из больницы, к ней не подступишься…

Ева (помолчав). Опять? Ты что, ее угробить хочешь?

Кирилл. Ну помолчи, помолчи! Мое это дело! Что все нос суешь куда не надо?

Ева. Ну ведь можно же… Мальчики, заткните уши! Ксения тоже! Можно ведь как-то предохраняться, черт побери! Ты что же, книжек не читаешь? Или не знаешь, как это делается? Или мне сходить в аптеку и купить все для тебя, идиота?!

Кирилл. Ну что ты все вопишь, что? Говорю ведь: не суй свой нос куда не надо! Всегда столько говоришь не по делу! Я тебя прошу как друга, как старого-старого друга: развеселить ее надо, растормошить, ясно? Мы уж тут и так из кожи лезем, сказки разные рассказываем! Ну; не понимаешь? Не дошло?

Ева (провела ладонью по горлу). Вот где мне твоя старая дружба… Ладно. Давай, Ксюха. Бабе плохо — поможем?

Кирилл (встал). Ну что мы все сидим? Давайте веселиться! Скучно ведь так! Анекдоты, что ли? Артем, давай, давай!

Артем. Слушайте, мальчики — девочки, а давайте с вами сыграем! Правильно, будем сейчас играть! Такая славная компания, такая замечательная предновогодняя ночь, елочка вот стоит, такие девочки симпатичные…

Вошла Настя, принесла с кухни варенье.

Забегалась, лапонька. Сядь, хватит носиться. Все ведь есть на столе. Ну? Иди ко мне, солнышко, садись рядышком. Девчонки, подвиньтесь…

Никита. Уже поздно. Я пойду?

Кирилл. Ну вот, как всегда, в самом интересном месте он куда-то собрался. Куда, ну? Еще только десять, а в общежитие до часу пускают.

Настя. Никита, оставайтесь? Можно даже заночевать у нас, правда, Кирюша?

Кирилл. Ну сколько раз просил — не называй меня так!

Настя. Ой, забыла, извини!

Кирилл. Кирюша, Кирюша… Очень уж похоже на Кирюху. Будто я алкаш подзаборный, честное слово… Называй тогда уж Хрюшей, что ли. Есть такой персонаж в Спокойной ночи, малыши. (Спохватился.) Ну Артем, давай, играть вроде бы хотели?

Артем. Жду не дождусь, когда вы наворкуетесь!

Настя (ест яблоко). Молчим, молчим! А что за игра?

Артем (рисуется). Итак! В предновогоднюю ночь очень забавно поиграть в детские игры! Ведь взрослые, а мы с вами давно уже взрослые, под Новый год становятся детьми, так?

Кирилл. Ну ты и философ! (Смеется.)

Артем. А что? Евочка, я не прав?

Ева (курит). Прав, прав. Валяй дальше!

Артем (выступает). Под Новый год взрослые встают в хоровод и поют веселую детскую песенку: В лесу родилась елочка! Правильно, правильно: А рядом с нею пень!

Все хохочут.

И мы с вами тоже будем петь. Посля. О-посля! А сейчас мы с вами будем играть… в фанты!

Ева. Н-у-у? Хорошо хоть не в бутылочку.

Артем. Пьянству — бой! Трезвость — норма жизни! В бутылочку — не иг-ра-ем!

Ева. Но ведь можно же и с молочной бутылочкой. Или с банкой. Трехлитровой. А? Нацеловались бы в доску и в полоску!

Кирилл (постучал по подлокотнику кресла). Ева!

Ева. Молчу, молчу!

Артем. Итак! Я — садовник. Называйте мне цветы. Ну быстро!

Ксения. Как это? Мы в детстве так не играли…

Артем. Ну значит, сейчас научу пролетариат играть в буржуазную городскую игру. Ну, называйте!

Ксения (ломается). Ну хорошо… Я — роза! (хихикает.)

Ева (вдруг). Роза — цветок. Воробей — птица. Россия — мое Отечество. Смерть — неизбежна… (Смотрит на Настю и Кирилла.)

Артем. Чего-чего? Чаво-чаво?

Ева. Да так. Вспомнила что-то… Я — ромашка. Любит — не любит. К сердцу прижмет — к черту пошлет. (Смотрит на Никиту.)

Кирилл. Ну хорошо. Я — тюльпан! Похож, нет?

Артем. Очень! Настя?

Настя. Я — незабудка. Самые красивые цветы… Верно, Кирилл?

Никита. Ага. Верно.

Артем (Никите). Смотри сюда! Кто ты, ну быстрее?

Никита. Я?.. Постой, подумаю. Так, цветок мужского рода… Калл!

Все хохочут. Настя держится за живот.

Артем. Н-у-у, Никита, ну что за дела?! Не подходит, понимаешь? Там ведь в игре такие слова: Ой! Что с тобой? Влюблен! В кого в калл!

Хохот.

Так, что ли, говорить? Неблагозвучно это, понимаешь ли? Тут все-таки дамы, а ты вдруг у нас — калл! (Хохочет.)

Никита. Хорошо, я буду…

Кирилл. Да будешь астра, и все дела!

Никита (до него дошло, он тоже начал смеяться, вдруг говорит резко, на грани срыва). Нет. Я — подснежник.

Артем. Ну и прекрасненько. Итак. Роза, незабудка, тюльпан, ромашка, подснежник. Запомнили? Начали играть. Я буду задавать темп. Говорить всем быстро, не думать, не телиться… Ой, простите, дамы, за слово думать! (Хохот.) Итак! Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… ромашки!

Ева. Ой.

Артем. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Артем. В кого?

Ева. В тюльпан.

Кирилл. Ой!

Артем. Что с тобой?

Кирилл. Влюблен!

Артем. В кого?

Кирилл. В незабудку!

Настя. Ой!

Артем. Что с тобой?

Настя. Влюблена!

Артем. В кого?

Настя. В подснежник!

Никита (после паузы). Я, что ли?

Артем. Все! Вылетел! Отдавай фант! Надо было говорить: Ой! Понимаешь? Ой!

Все хохочут.

Никита (быстро). Я первый раз, прощается. Ой!

Артем. Ну ладно, так и быть. Что с тобой?

Далее игра проходит бешеными темпами, все кричат, визжат, хлопают в ладоши, игра доставляет всем громадное удовольствие. И вместе с тем мы должны успеть разобраться во взаимоотношениях этих людей.

Никита. Влюблен!

Артем. В кого?

Никита. В незабудку.

Артем. Быстрее надо говорить, ну?

Настя. Ой!

Артем. Что с тобой?

Настя. Влюблена!

Артем. В кого?

Настя. В ромашку!

Ева. Ой!

Артем. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Артем. В кого?

Ева. В подснежник.

Никита (после паузы). Опять, что ли, я?

Артем. Все, вылетел! Хватит поблажек! Надо было быстрее говорить: Ой! Все, все, давай фант! Вот, часы снимай! Снимай давай быстренько! Ну-ну?!

Никита (усмехается). Пожалуйста… Мне, конечно… Как-то даже смешно…

Артем забирает у него часы.

Артем. Все-все! Дальше играем без калла… То есть без подснежника!

Все смеются.

Что ты за человек, Никита, я не пойму? Смотри вот на меня — живчик! С полуслова все понимаю, правда? А ты — еле-еле мозгами шевелишь… Ладно! Итак! Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… ромашки!

Ева. Ой!

Артем. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Артем. В кого?

Ева. В тюльпана.

Кирилл. Ой!

Артем. Что с тобой?

Кирилл. Влюблен.

Артем. В кого?

Кирилл. В розу!

Ксения. Ой!

Артем. Что с тобой?

Ксения. Влюблена…

Артем. В кого?

Ксения. В этого… как его… в подснежника!

Артем. Вы-ле-тай! Подснежник уже давно сидит окученный! Фант! Мадам, прошу вас фант!

Ксения (смеется). А что дать?

Артем. Что-нибудь ценное, чтоб потом обязательно выполнить задание. А если задание не выполнишь — фант переходит в вечное пользование вы-иг-ры-вав-ше-му!

Ксения. Ну вот, у меня сережки… Мамины… Золотые. Можно?

Артем. Только чтоб не папины! И не моно, а нуно! Давай сюда! Играем дальше!

Все смеются.

Настя. Артемчик, молодец! Какая игра хорошая! Я сразу вспоминаю детство! Да ведь, Кирилл?

Кирилл (чмокнул Настю). У, ты моя хорошая!

Артем. Итак! Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… ромашки!

Ева. Ой!

Артем. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Артем. В кого?

Ева. В садовника.

Настя. Ой!

Ева. Ну вот. Оба вылетаете. И ты, садовник, потому что не сказал Ой! и ты, Настасья Батьковна. Оба! Оба!

Артем. Я только-только хотел сказать. Нет, неправильно! Нет, нет! Я остаюсь!

Ева. Знаешь, как мы в детстве говорили: не хлызди. Так что — не хлызди. Вылетаете оба! Остались мы с тюльпанчиком! Милый-милый, славный-славный! (Хохочет.)

Ксения. Да, да, Ева права! Отдавайте фанты! Мы с Никитой вылетели, а теперь — вы!

Артем. Ну, если народ требует — пожалуйста. (Снял с пальца кольцо, показал всем.) Кладу фант. Настя, ты?

Настя. Две серебряные ложки! (Хохочет.)

Артем. Ну что же. Стало быть, остались тюльпан и ромашка. Я завожу вас, продолжаю говорить, но в игре не участвую. Вы сами, без меня играете, понятно? Итак! Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветя мне надоели, кроме… ромашки!

Ева. Ой.

Артем. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Артем. В кого?

Ева. В тюльпана.

Кирилл. Ой!

Ева. Что с тобой?

Кирилл. Влюблен.

Ева. В кого?

Кирилл. В ромашку.

Ева. Ой.

Кирилл. Что с тобой?

Ева. Влюблена.

Кирилл. В кого?

Ева. Или ты к черту.

Все смеются.

В садовника, вот в кого… Ладно, я проиграла, а то иначе мы с Кирюшей…

Кирилл. Ева!

Ева. Ах, пардон, с Кириллом так до самого утра будем играть. Вот мой фант… (Порылась в сумочке.) Вот! Паспорт. Кладу! (Снова закурила.)

Все смеются.

Артем. Так! Кирилл, быстренько отворачивайся к стенке! Ты даешь задания! Не подсказывать! Сейчас самое интересное! Отвернулся? Итак, что сделать этому фанту? (Поднял паспорт.)

Кирилл (рисуется). Нет, вы обратили внимание, что я из вас — самый внимательный, а?

Артем. Ой, да хороший ты, хороший! Я говорю, что сделать этому фанту?

Кирилл. Ямщик, не гони лошадей! Дай придумать что-нибудь эндакое, оригинальное… Так! Так! Этому фанту… этому фанту, этому фанту вызвать по телефону скорую помощь и получить от нее помощь, то есть стать на время больным человеком! А? Каково? (Хохот.)

Ева. Оч-ч-чень оригинально! Ну ты даешь шороху!

Артем. Тиха, не подсказывать! Дальше! Что сделать этому фанту? (Поднял кольцо, все хихикают.)

Кирилл. Та-а-ак… Этому фанту выйти на лестничную площадку, позвонить в любую дверь и напугать соседей!

Артем. Нормальненько-о-о… Вот так так!

Настя (хохочет). Нет, нет, не надо этого, не надо!

Ева. Надо, надо! Ты не надевай, не надевай печатку-то, ты сначала выполни! Ишь, какой умный выискался садовник! Клади, клади на место!

Общий хохот.

Артем (положил кольцо на стол). Та-а-ак… Что сделать этому фанту? (Поднял сережки.)

Кирилл. Этому фанту… этому фанту… этому фанту достать бутылку вина! Срочно! Сейчас же! Где угодно!

Ксения. Но ведь магазины закрыты…

Кирилл. Ничего не знаю! Я так хочу!

Ева. Ксюха, это не проблема, я помогу!

Артем. Ну, Ева, ты же подсказываешь ему, неужели не понятно? Заткнись, пожалуйста, на минуточку!

Ева. Все, все! Зат-кну-лась!

Артем. Что сделать этому фанту? (Поднял серебряные ложки.)

Кирилл. Та-а-ак… Что сделать этому фанту, говоришь? Так. Прокукарекать три раза и вымыть посуду!

Настя. Ну это будет сделано!

Артем. Ну-у-у! Кирилл, придумай что-нибудь оригинальное! Что ты на пошлость идешь? Прокукарекать, посуду помыть, еще скажи — под стол залезть! Глупо ведь! Давай, давай, напряги мозги, задай такое, чтобы человек попотел за свой фант! А то что это такое: у нас за золото, за серебро — кукареку да под стол, ну? Не смешно и не интересно! Давай, давай, шевели мозгами!

Пауза.

Итак! Что сделать этому фанту?

Артем поднял часы, едва слышно звякнул браслетом. Возможно, что Кирилл догадался, чей это фант. Все задушенно хихикают. Пауза.

Кирилл (долго молчит). Этому фанту, этому фанту, этому фанту… (Крутнулся в кресле, повернулся ко всем лицом, и сказал резко, но с улыбкой.) Этому фанту убить человека.

Все застыли. У всех глупые улыбки на лицах. То ли смеяться, то ли… Не знают.

Ну что, Артамоша, сложное задание я придумал? Оригинальное? Кому оно досталось? Тебе, что ли Никита? Ну-у-у-у-у…

Ксения. Как это убить? Навсамоделе?

Кирилл. Ну я загадывал, чтобы навсамоделе. (Хохочет.) Я ведь думал, что это фант Артема, а это…Артем ведь у нас все может сделать, даже сверхневыполнимое! Настоящий мужик! А коли уж это наш дорогой и любимый Никита, то… (Хохочет.) Пусть убивает кого-нибудь сейчас морально. Можешь? Из нашей компании! (Резко, жестко.) Прямо сейчас, ну? Давай?!

Молчание. Тишина.

Ева. Ну-у, как говорила старуха Шапокляк: Ну, я так не играю! Или это Карлсон говорил?

Все начали потихоньку смеяться. Смеются долго, пальцами показывают на испуганное лицо Никиты.

Настя (хохочет, держится за живот). Какие шутки у тебя, Кирилл, дурацкие… Тьфу, ненормальный, перепугал парня до смерти!.. (Хохочет.) Ладно. Посуду я и так после буду мыть, а кукарекать сейчас (Немного кричит.) Ку-каре-ку, ку-ка-ре-ку, кукаре-ку! Никита, да выйди же ты из шока, чего ты стоишь как столб!

Все смеются, Настя пошла на кухню.

Ева. Та-ак! За Ксюху я выполню. Она в нашей компании новенькая да и вообще… Ксюх, у меня там в прихожей, в сумке, бутылочка… Купила вино на Новый год, на завтра, ну да раз пошла такая пьянка — режь последний огурец! Тащи сюда!

Ксения пошла в прихожую. Кирилл встал, включил музыку, поет Высоцкий.

Кирилл (весело ходит по комнате, засунув руки в карманы брюк). Нет, ну как я вам всем здорово придумал, а? Сейчас вы у меня попрыгаете! Кто следующий? Нет, ну какой я молодец, скажите, а?

Ева. На, молодец знаешь какая рифма есть?

Все смеются. Никита все так же стоит не двигаясь. Вдруг рванулся с места, пошел в прихожую.

Никита. Я пошел! (в прихожей начал одеваться. В комнате играет музыка.)

Ксения (в прихожей, держит бутылку вина). Вы уже уходите?

Никита (твердо). Да, ухожу. Пошел убивать человека.

Ксения (смеется). Веселая тут у вас компания. Надо будет в общежитии рассказать про эту игру. Поиграем с девчонками! Хорошая игра, правда, Никита?

Никита (усмехается). Ну что ты разговариваешь со мной как с дурачком, а? Ты тоже не веришь мне, да? (Схватил Ксению за руку, прижал к стенке.) Не веришь, да? Да? Да? Не считаешь меня за человека, да? Кретином считаешь? Ну? Да? Да?

Ксения (испуганно). Что вы… Мне же больно… Что с вами… Пустите меня… Я… Мне…

Никита. Ну погодите, погодите все у меня! Погодите! (С силой толкнул Ксению, вышел, хлопнул дверью.)

Ева (кричит). Ксению, ну где ты там? Уснула? Тащи давай сюда быстрее!

Ксения (входит в комнату). Слушайте, какой друг у вас странный… Говорит, погодите у меня… Еще убьет кого-нибудь, правда, а? Так меня схватил, что чуть руку не сломал… Слышали, как дверью бацнул? Аж штукатурка посыпалась… Мне даже страшно стало…

Артем и Кирилл хохочут.

Кирилл. Смотри, смотри, как она перепугалась! Да что ты, Ксюша не переживай! Он ведь у нас с прибабахом! Сейчас притащит нам чей-нибудь молодой и красивый труп! Ага, ага!

Артем (Еве). Я вообще заметил, что все Айболиты — ветврачи — чокнутые. Он ведь каждой собаке на улице дает чего-нибудь! Собак кормит, слонов! У него полные карманы кусков хлеба! Представляете?

Ева. Так он в сельхозе учится, правда, что ли?

Артем. Ну да! На ветврача! О, профессия, да? Закачаешься!

Ксения. Так он Айболит? Какая редкая профессия… (Играет.) Чуть руку не сломал, надо же, а?

Кирилл. Чего ж ты хотела? Коновал?

Ксения. Он, значит, будет работать в селе? Он из деревни? Как любопытно!

Ева (ей надоело). Ну, хватит дурочку-то ломать!

Кирилл открывает бутылку.

Кирилл. Он городской. Но собирается работать в деревне. Где-нибудь, пардон, в Мухосранске. Будет скот на ноги поднимать. У, скот!

Ксения. Как все странно получается… Я из деревни в город, а он — наоборот…

Кирилл. Ага, наоборот. Как в анекдоте: этот умер от запора, а другой наоборот. Сказать вам по секрету, зачем эту размазню держу возле себя? Только из-за Настя. Он влюблен в нее по уши, вы же видели? Не дышит на нее. Мне что? Разрешаю. Ведь женщинам это нравится. Женщины от этого хорошеют, цветут…

Ева. Балдеют, топореют и колются…

Кирилл. Во-во! Колются! Женщина рождена для того, чтобы ее все любили! (Подсел к Еве, приобнял ее.)

Ева (усмехается). Ну ты и монстр! Как в шахматах — сто ходов вперед вычислил…

Кирилл. При чем тут монстр? Я нормальный человек. Просто я люблю, да, да, да, очень люблю свою жену и хочу, чтобы ей было хорошо…

Ева. Ага, это видно.

Кирилл. Помолчи!

Входит Настя.

Верно, лапонька?

Настя (принесла что-то с кухни). О чем вы?

Кирилл. Да о твоем воздыхателе, о Никите.

Настя. А где он?

Кирилл. Побежал домой, разобиделся, видите ли. А-а, никуда он не денется, завтра же прибежит, с утра пораньше, я-то уж знаю. Ишь ты, обидчивый какой!

Настя. У него доброе сердце. А вы все смеетесь и смеетесь над ним! Мальчик для порки, ей-богу!

Ева. Мы над ним не смеялись! Я его вообще первый раз виду!

Артем. Я его два года знаю — и тоже не смеюсь. И Кирилл не смеется. Нужен он сто лет! (Хохочет.)

Кирилл. Ты смотри мне, Анастасия Михайловна, не влюбись в него! Я ведь парень суровый, ты меня знаешь! Долго ревновать не буду, а обоих ножичком — чик-чик! — и все дела!

Настя. У-у-у! Испугал! (Смеется, ерошит Кириллу волосы.)

Ева. Так. Началась семейная идиллия, а мы — то тут при чем? Артемон, давай, разливай по маленькой! Выпьем для храбрости и будем выполнять задания: ты — пугать соседей, я — вызывать скорую помощь.

Все смеются.

Ксения. Может, не надо?

Кирилл. Нет, надо! Паспорт и кольцо у меня. Пока не сделаете — не отдам!

Ксения забрала серьги.

Настя (смеется). Подождите, я колбаски принесу. И хлебца. Сейчас. (Пошла на кухню.)

Ева. И рюмочки! (Взяла телефон, набрала номер, трагично, задыхаясь, очень правдиво.) Девушка, а девушка? Срочно нужно скорую помощь! Плохо женщине! Сердце! Нет, не помогает! Быстрее, пожалуйста! Женщине сколько лет? Двадцать лет… Господи, да зачем вам зовут? Нужно скорую помощь, понимаете, срочно? Господи, да умирает человек! Ну хорошо, хорошо, ладно! Двадцать лет, Ева Жемчужникова! Да не Вера, а Ева, понимаете? Е-ва! Адрес? Лермонтова… (закрыла трубку, шепчет Кириллу.) Какой у вас дом, я забыла?

Кирилл (хохочет, все смеются). Сорок шесть!

Ева. Алло? Девушка, Лермонтова, сорок шесть, квартира двадцать четыре, да, да! Да! Ждем вас! (Положила трубку.) Фу-у! Ева Жемчужникова заболела… (Смеется.) Такие у них бесстрастные голоса — ужас. Хоть подыхай, а фамилию скажи, адрес, сколько лет. Ну, давайте быстренько, братцы!

Все зашумели, чокнулись, выпили.

Настя (смеется). Людям, может быть, на самом деле нужна скорая помощь, а вы отвлекаете! Как тебе не стыдно, Ева!

Ева (тащит кресло к окну). Я буду тут сидеть, а вы вокруг бегайте! Где у тебя валерьянка? Настя, тащи быстрее!

Артем. Ну артистка! А говоришь, в юридическом учишься!

Ева. Ага, в юридическом. На гинекологии. Старший следователь по особо важным делам.

Все смеются.

Бутылку, бутылку спрячьте! Настя, побрызгай валерьянкой кругом, чтобы пахло! (Села в кресло.) Ну, если будет молоденький врач — склею! Люблю врачей!

Артем. А ветеринарных?

Смех.

Настя (брызгает валерьянкой, смеется). Я слышишь что тебе говорю? Может, кому на самом деле нужна скорая помощь, а мы их отвлекаем!

Ева. Может, может… (расстегнула кофточку, взъерошила волосы.) Спокойно, Настасья Батьковна. Свои педагогические идеи будешь толкать школьникам, а не мне. Кому уж суждено быть повешенным, тот не утонет. К тому же, думаю, старуха-смерть в этом году уже выполнила разнарядку… Да и вообще! Могу я хоть один-единственный раз в жизни вызвать себе скорую помощь? Может мне действительно сейчас так хреново, что (кричит) подохну! Подохну! Подохну через минуту! (Смахнула слезы, улыбается, но не может — плачет навзрыд.)

Кирилл улыбается, Артем хохочет.

Кирилл. Ева, Ева! Ты чего в самом деле? Прекрати! Тебе плохо?

Артем. Ты отличная деваха! Артистка! Какой талант гибнет! А? Смотри, смотри, ревет взаправду! Правильно, правильно, нужно, чтобы лицо было помятое! Ну ты даешь, Ева!

Ева. Заткнись, заткнись же ты, скотина! Все заткнитесь! (Плачет.)

Артем. Чего-чего? (Встал, пошел к Еве.)

Звонок в дверь.

Ксения. Это врачи!.. Это скорая! Приехали уже!..

Кирилл (тихо). Быстро все по местам! Раз уж начали — доводим все до конца! Никому не колоться! Не колоться! Все работаем! В доме — больная! Ева! Тебе говорю — работать!

Ева села в кресло, закрыла глаза, откинула голову, Ксения прячет бутылку, Настя — стопки. Кирилл и Артем открывают дверь. В комнату вошли двое: врач лет двадцати пяти и девушка в белом халате, медсестра, совсем молоденькая, лет семнадцати. В руках у нее — чемоданчик.

Врач. Здравствуйте. Скорую вызывали?

Кирилл (с завидным самообладанием). Да, да, доктор. Сюда, пожалуйста. Сидели вот, пили чай… Вдруг девушке стало плохо… Валерьянка не помогает. Даже не знаю… не знаем, что и делать… Проходите сюда, к окну, пожалуйста… Вот она. Ева, слава богу, врачи приехали, сейчас тебе помогут… Сюда проходите. Вот.

Врачи проходят в комнату, здороваются. Врач берет Еву за руку, слушает пульс и одновременно рассматривает квартиру. Вдруг Ева дернула врача на себя, и он, ошарашенный, мгновенно оказался в ее объятьях.

Врач. Ева? Ты ли это? Подруга дорогая! Что с сердцем вдруг внезапно у тебя произошло, а?

Ева (хохочет, тискает Врача). Ой, ну надо же, а? Сереженька, так мы тебя, стало быть, вызвали? Тыщу лет тебя не видела, а? Во совпадение, надо же!

Врач (встал, привел в порядок халат, сказал протяжно). Нда-а-а-а-а-а… Вот так больная-а-а… Нда-а-а-а…

Все начали смеяться, хохотать до истерики. Настя держится за косяк двери, хватается за живот. Кирилл и Артем упали в кресла, задрали ноги. Ксения смеется, прикрывая рот ладошкой. Молоденькая докторша тоже не утерпела — фыркнула. Смеется врач. Кирилл вдобавок нажал на мешочек — очень весело! Сидор ржет громче всех.

Ева (абсолютно серьезно). Ну что вы ржете, дурачье? Это ж Сережка, друг мой старый… Ну придурки! (Сама принялась хохотать вместе со всеми.) Садись, давай, в кресло. (Подвигает свое кресло к столу. Лиле.) И вы садитесь. Отдохните. Я им в фанты проиграла, понимаешь, Сережка? Настя, где стопки? Ксюха, давай сюда пузырь, выпьем с Сережкой за Новый год! Я им в фанты, понимаешь, проиграла, но я же не знала, что это будешь ты, ну?

Врач (снял шапочку, по-доброму улыбается). Я все понимаю… Вы бы, черти, прежде чем в фанты играть — лифт бы починили. Мы пешком к вам на пятый этаж поднимались. Итак к концу дежурства ноги отламываются, до самой задницы их истопчешь, а еще вы со своими фантами…

Ева. Сережа, понимаешь, мы под Новый год в детей решили поиграть, вспомнить детство, ну и вот… Это — Сергей. Это — Кирилл, Артем, Настя, Ксюша… Вот. А вы?

Врач. Моя напарница — Лиля. Практикантка.

Кирилл. Садитесь, Лиля, чего же вы стоите?

Лиля. Нам же ехать надо, Сергей Петрович. Больные ждут.

Врач. Подождут. Что, наша машина — одна на весь город? Мы ведь на вызове? На вызове. Лечим? Лечим. Ну и какие могут быть разговоры. Никаких. Садись.

Лиля присела на краешек дивана, на колени положила чемоданчик.

Ева. Давайте, с наступающим вас, с Новым годом, с новым счастьем!

Настя. А вам можно?

Лиля. Да, да, мы не будем.

Врач. Лиля не будет, а мне можно. Ночь впереди, так что — надо подкрепиться…

Ксения. Трудно, да?

Врач. Скандалов много. Все с претензиями, всем быстрее, помоги да помоги. А народ ведь сейчас грамотный пошел, учить никого не приходится, все про все лекарства все знают, чем и как лечить. Только взгляни косо или вздохни устало, когда они под руки лезут, — сразу жалобы, скандалы, мол, лечат не так, как следует. Но а я ведь ничего не знаю, я ведь будто напрасно шесть лет в медицинском на лекциях штаны протирал! Все умные-разумные, а меня за дурака держат!.. Ладно, будет!

Лиля. Сергей Петрович!

Врач. Лиля, ты ничего не видела!

Выпили.

Ева (что-то ест). Я с Сережкой познакомилась у Нины. Триста лет ее не видела, кстати. Как она… то есть как вы живите?

Врач (ест). Не знаю. Мне-то это зачем?

Ева (долго молчит). Разве у вас было… несерьезно? Я думала…

Врач. И напрасно думала. Нормальная девчонка это Нинка. Подруга дорогая. Но ведь я женат, у меня двое детей. Содержать любовницу в таком положении очень сложно — мани-мани требуются…

Ева. Как… женат? Как?.. Ты же ей говорил, что не женат? Нинка ведь так на тебя рассчитывала? Она же думала, что ты женишься на ней? Я же к ней ходить перестала только потому, что завидовать стала — так у вас все хорошо получалось? Она же думала… У нее ведь ты был последняя надежда?!

Кирилл. Ну, Ева, Ева, с ума сошла!

Артем. Если у женщины остается только последняя надежда — ее списывать надо на пенсию!

Ева. Замолчи! Ты же ведь обещал ей…

Врач (Артему). Во-во, верно ты говоришь. Я, если честно, очень долго ее добивался… Вы уж меня извините, но я не люблю церемоний, всегда все говорю честно и открыто, все, что думаю. Так вот. Я ее очень долго добивался. Чего она упрямилась — убей бог, понять не могу. Неподатливая была, а я настырный — чего захочу, так уж захочу. Ну и говорил ей разные разности. А потом, когда все получилось, — мне стало скучно. Скучно стало с ней. Понятно?

Ева. Но ведь это же подло!

Врач. Ну, ну! Прекрати, хватит! Как в театре, ей-богу! Посмотри на жизнь, сними очки! На себя посмотри! Ты и твоя Нина… (Усмехается.) Короче говоря, кто чего стоит, тот и… Я поступил верно. Так и поступают. С такими девчушками. Девушками. Н-да. И какого черта я перед тобой оправдываюсь — не понимаю!

Ева. Знаешь, про таких, как ты, говорят: подлец!

Врач (спокойно). Говорят — кур доят, а я так думаю — щупают.

Кирилл. Ева! Ева!

Ева. Какой подлец! Подлец! Подлец! (Отошла к окну.)

Лиля. Пойдемте, нас ждут… (Встала, пошла в прихожую.)

Кирилл. Ева, веди себя в норме, это что за номера такие, ну?

Артем (встал, приобнял Еву). Спокойнее, чего ты завелась-то, чего? Спокойнее…

Ева. Не трогай меня!

Врач (вытирает рот салфеткой, как ни в чем не бывало). Та-ак. Значит, в фанты играете? Детство в заднице заиграло? Хорошая квартирка… Да, веселые у нас сегодня предновогодние вывозы, все веселые! Сначала бабку еле живую на носилках тащили с четвертого этажа. Вдвоем с Лилькой, представляете? Некому было нести — Новый год, работать никто не хочет. Потом приезжаем в одну квартиру, видим — только что прошла семейная сцена. Глаз-то у меня наметанный, уж сколько лет на скорой помощи работаю. Вижу: жена, чтобы мужа проучить и напугать, вызвала скорую. Мол, умирает совсем, с сердцем плохо. Я пульс у нее пощупал: здоровая как телка. Ну что делать, надо лечить, а то не будешь лечить — тебя же всяко по-всякому выставят. Ну, даю ей левомицитин, этой истеричке. А он горький, зараза, до невозможности. И говорю: жуйте. Не глотайте, говорю, а жуйте.

Ксения, Кирилл и Артем смеются.

Жует она, бедная, а у самой слезы вот такие, с кулак, по лицу бегут…

Все смеются, Ева пошла в прихожую.

Прожевалась, а я ее спрашиваю: Легче вам стало? Участливо так спрашиваю, беспокоясь за здоровье. Она ревет и говорит: Да-а-а, полегчало-о-о!.. Ну думаю, не будешь в следующий раз скорую помощь вызывать, людей тревожить понапрасну… Ладно пора уже собираться…

Ева (тихо в прихожей, Лиле). Не верь ему! Слышишь! Я знаю, я вижу — он и тебя уже начал обрабатывать! Он всех обрабатывает! Подонок! Он врет все, слышишь? Не верь ему! Не смей ему верить!

Врач (в комнате). Да, да! Слезы вот такие у нее бежали, с кулак. Ну да в следующий раз, прежде чем ноль три звонить, — подумает…

Лиля (в прихожей). Да что вы? Вы что, на него обиделись? Он всегда добрый, очень добрый! Он просто хотел вас позлить! Вы думаете, приятно приезжать впустую, для чьего-то развлечения? Вы думаете, мы не устаем? Он расстроился, что вызов был такой, в шутку, и потому позлил вас… Он очень любит и знает свою работу. Он очень добрый и совсем-совсем не такой, какой вы думаете. Понимаете?

Ева. Все ясно, все ясно… Втюрилась уже… Тогда, значит, будешь его очередной… Поздно будет, слышишь ты, девчонка?! (Кричит.) Слышишь ты меня?!

Лиля (сухо). Напрасно вы так. Я не понимаю вас. Сергей Петрович — очень добрый, чуткий, отзывчивый человек. Напрасно вы. (Вышла из дверей.)

В прихожей появились все, идут провожать врача.

Кирилл. Ева! Ты с рюмки захмелела, что ли? Иди, успокойся! Настя, займись ею!

Ева ушла в комнату.

Настя. Вот, возьмите бутерброды! С колбасой, с сыром! А то ведь всю ночь голодные…

Врач. Ну спасибо! Пригодится. С наступающим вас! Вы кого сейчас, пожарников будите вызывать? Или санэпидемстанцию? Мол, на нас идут полчища тараканов, крыс и клопов — спасите! Ладно, будьте. Только нас не трогайте. Пока! Приятно было познакомиться. Веселенькая у вас компания. (Пожал руки мужчинам.) Если что нужно — вот моя визитная карточка. (Ушел.)

Кирилл (кричит вслед на лестничную площадку). Счастливо! Таскать вам не перетаскать!

Все снова идут в комнату, что-то говорят хором. Кирилл в прихожей шевелит губами, читает визитку.

(Входя в комнату.) Хороший парень.

Артем. Главное — деловой. И без комплексов. Побыл три минуты, а будто мы его тыщу лет знаем и он нас тоже!

Ксения (расхрабрилась). Давайте выпьем! Это называется — коммуникабельностью! Ева! Не грусти! Давайте, давайте.

Настя (смотрит на Еву). Коммуникабельность, интерференция, аллогизм, инвенстенция…

Кирилл. Настя, я визитку положу вот сюда, ага? Напомнишь мне, если я потеряю. Завтра надо будет позвонить ему по делу…

Настя. Эпатаж, конформизм, силлаботоника, трансцедентальный…

Артем. Предлагаю выпить за Еву! Она справилась со своим заданием на отлично! Ура!

Кирилл. Даже больше того: познакомила с нужным человеком. А мне врача надо позарез в друзья…

Выпили. Включили музыку. Поет Высоцкий. Кто-то притопывает ногой, кто-то хлопает в ладоши. Под трагические песни Высоцкого о войне, оказывается, можно есть, разговаривать, курить, не вслушиваясь в то, о чем он поет.

(Еве.) Держи паспорт. (Раскрыл его.) Ух, какая хорошенькая! Ты смотри, это тебе шестнадцать лет?

Ева (помолчав). А ты уже не помнишь меня в шестнадцать лет?

Кирилл. Как это — не помню? Очень даже, очень! Да, да, да… Как время бежит! Это было триста лет тому назад!..

Артем и Кирилл смеются.

Ева. Нет, ты ошибаешься. Это было всего четыре года назад. Но для меня — ты прав — будто триста лет прошло… А я все живу и живу…

Настя (тихо, обняв Еву). А кто это такая, Нина? Я ее не знаю?

Ева. Одна моя подружка… Одна моя несчастная подружка… Жива ли после встречи с этим дерьмом — не знаю… Если бы ты знала, как она верила, как она верила… (Отстраняется от Насти.) Так! Хватит! Танцуем все! (Врубила музыку на всю катушку.)

Все начали танцевать. Все, кроме Насти. Артем, Ксения и Кирилл выделывают такое, что не дай бог. Ксения все время прижимает к груди сумочку. Но Ева танцует совсем не так, как все. Она танцует будто БОСИКОМ ПО ГОРЯЧИМ УГОЛЬЯМ ИЛИ НА БУТЫЛОЧНЫХ ОСКОЛКАХ. Это танец — КРИК, ТАНЕЦ — БОЛЬ. Ева в центре, ей хлопают. Наконец Ева в изнеможении падает в кресло.

Настя (испуганно). Ну, будет, будет… Давайте ешьте…

Ева. Стоп! Ешьте будет потом!

Ева возбуждена, близка к истерике.

А теперь нам свои таланты покажет Артемчик! Артамоша. Пудель Артемон, ага? (Ксении.) Похож на пуделя? Такой же кудрявенький!

Кирилл (смеется). Не обижайся, Артем. У Евы дурацкая привычка давать всем клички. Или кликухи, как она говорит. Я-то уж ее хорошо знаю. Настя у нее — Курочка Ряба, а я — Бедный-Бедный Буратино…

Ева (резко). Нет, я передумала! Ты — Черный Ворон. Как в песне: Что ты вьешься надо мной…

Все смеются.

Кирилл. Ну, а кто же, по-твоему, Ксения?

Ева. Тихий Омут. В котором водится нечистая сила. Не видишь, что ли?

Ксения (смеется). Ну, Ева, ты скажешь!

Кирилл. Ну, а ты-то кто же тогда, а?

Ева. Я?.. Ну кто я? Я — Кающаяся Магдалина! Натворила делов, а потом кается… Будто не знала, что за все-все приходится в этой жизни расплачиваться… За все! Ладно, Артамоша, пудель, вперед с песней! Скандалить и пугать соседей!

Настя (смеется). Не надо, ребята, а?

Кирилл (хохочет). Надо, надо!

Ева. Отдай-ка мне печатку. (Забирает у Кирилла кольцо.) А то ты ему можешь вернуть по дружбе, а я отдам только тогда, когда задание будет выполнено! Ну?

Артем. В каждую дверь звонить?

Кирилл. Не знаю. Живем здесь год и соседей не знаем да и знать не хотим, как и они нас, впрочем.

Настя. В квартире напротив живут муж и жена — молодые. И с ними бабушка еще. Я их несколько раз вместе видела. Даже если что — они не обидятся, поймут. Молодые ведь…

Артем. А бабушка старая? Паралич ее не разобьет?

Кирилл. Не разобьет! Бабка крепкая! Пятьдесят лет в строю и ни разу в бою! Давай, давай, на абордаж, повоюй с нею! Давай!

Все встали из-за стола, хихикают. Открыли дверь на лестничную площадку, выглядывают. Артем подошел к двери напротив.

Артем (шепчет). Эта, что ли?

Настя. Эта, эта! (Смеется.)

Артем (шепчет). Да вы-то, вы-то спрячьтесь, а то сразу догадаются, что это розыгрыш! Вы под дверью подслушивайте, под дверью!

Все присели в прихожей, прижали головы у двери, зажимают рты, чтоб не прыснуть, заглядывают в щелку. Артем нажимает кнопку звонка. Дверь открывается. На пороге стоит женщина — соседка. Пожилая, лет шестидесяти. Она в переднике, улыбается, видно, стряпала что-то на кухне — руки в муке и тесте.

Женщина. Вам кого?

Артем. Извините, добрый вечер. Извините, а где ваш сын?

Женщина. Добрый вечер. Вам Антон нужен? В кино они ушли со снохой. А что такое? Передать что?

Артем. А… как его фамилия?

Женщина. Сына? Наша? Сергиенко… Антон Сергиенко… Да что, собственно говоря, случилось?

Артем (серьезно). Все равно… Да, да, все равно, все сходится… Антон Сергиенко, Лермонтова сорок шесть, квартира… (смотрит на дверь) квартира двадцать один, да?

Женщина. Да, квартира двадцать один… Антон Сергиенко…

Артем (быстро). Вы меня извините, но я принес вам, как бы это сказать, неприятную новость… Весть…

Женщина (схватилась рукой за косяк двери). Да вы не пугайте меня, не пугайте, пожалуйста… Говорите, в чем дело? Что, что, что случилось-то?

Артем. Дело в том, что ваш сын Антон Сергиенко вместе с женой, когда шли в кино…

Женщина. Господи, господи! Ну, ну же? Что, что?!

Артем. Они попали под машину, когда шли в кино, вот! Переходили улицу, и вдруг на красный свет — грузовик. Пьяный грузовик! Но они живы! Живы, живы! Не пугайтесь! Они в больнице! А я вот прохожий, узнал по паспорту его адрес и пришел вам сообщить… Да вы особо не волнуйтесь, страшного ведь ничего нет…

За дверью задушенно смеются, женщина долго молчит, смотрит широко открытыми глазами на Артема. Уходит медленно в комнату, не сказав и слова. Артем хихикнул в кулак, отскочил от двери соседки, толкнулся в квартиру Кирилла, заехал дверью всем сидящим на корточках по голове. Крик, шум, хохот, ойканье.

Видали? (Торжествующе.) Во напугал так напугал! А, здорово?

Настя (хохочет). Дурак, она же еще помрет!

Артем. Не помрет, старуха на вид крепкая! Не боись!

Ксения (смеется вместе со всеми). Кошмар какой-то!

Артем. По-моему, она мне не поверила, а?

Все идет в комнату, шумят, галдят, усаживаются за стол.

Кирилл. Какой ты, оказывается, врун, а? В семь секунд ведь всю историю придумал!

Артем (смеется). Нет, я просто удивляюсь куриным мозгам народа! В первый раз меня видит, стоит, слушает, что скажу. Я ведь у нее, прежде чем врать, все выпытал: Сын, не сын, фамилия, адрес и что в кино пошли. А уж потом чего было не наврать? Под грузовик под пьяный их обоих, и шабаш!

Настя. Да она поняла, поняла, что это розыгрыш, поняла, конечно!

Артем. А ведь я раздетый, но с улицы якобы, где тридцать градусов мороза! Неужто не видит? Нет, стоит, слушает!

Ксения. Да видит, видит, конечно! Она поняла, что это шутка, поняла, конечно!

Артем (показывает в лицах). Где сын? — В кино посель! — В кино, говоришь? Под машиной он лежит, раздавленный всмятку! Вот вам его окровавленный паспорт!

Кирилл (усаживаясь за стол). Она хоть не видела, что ты к нам вошел, а то, не дай бог, скандалить будет!

Артем. Да ничего она не видела! Лежит сейчас на диване кверху воронкой, переживает драму!

Все смеются.

Ничего, ничего, пусть малость попереживает. Сейчас время одиннадцать, скоро все сеансы кончатся, скоро ее любимый и дорогой сынок восстанет из пепла, то есть из-под грузовика, яко феникс, и придет домой! Вот будет радостей — полные штаны! Все-таки я молодец, хоть в одну квартиру принес под Новый год радость людям! Ну, чисто Санта-Клаус! Выпьем!

Настя. Я еще чай поставлю… (Пошла на кухню.)

Ева все это время стояла у косяка двери в прихожую.

Ева (тихо). Если бы со мной так пошутили, я бы, наверное, умерла…

Артем. Ладно, брось, не порти людям настроение… Давай лучше печатку, пока я не забыл, а то ведь знаешь поговорку: отдай жену дяде, а сам иди к…

Ева. Знаю!!! (Кинула со злостью Артему кольцо, Артем поймал его, Ева отошла к окну.)

Ксения (взяла мешочек, вертит его). А что у него там внутри?

Кирилл. У него там внутри — смех. Не нажимай, а то у меня уже голова болит от хохота. Фу-у, братцы, как мы с вами культурно и — главное! — в духе времени, без выпивки почти, интеллигентно развлекаемся! Спасибо Артему, он все придумал! Ну все выполнили? (Кажется решил распрощаться с друзьями.) Сыграли в фанты?

Ева. Никита ушел. Он не выполнил.

Кирилл. Ну его к лешему, вашего Никиту…

Звонок в дверь. Молчание. Большая пауза. Все застыли.

Настя (на цыпочках вышла с кухни). Слушайте, это, наверное, из двадцать первой квартиры соседка, старуха… Господи, ведь говорила вам! Сейчас еще скандал устроит! Говорила ведь!

Кирилл. Спокойно. (Выключил магнитофон, приглушил свет.) Артем, уйди в туалет. Тебя тут не было и нету… Пошли. Спокойно, говорю вам! Все сели на свои места!..

Настя и Кирилл идут к двери. Ева и Ксения стоят, заглядывают в прихожую. Артем щелкнул задвижкой в туалете. Настя чуть-чуть приоткрыла дверь и, облегченно вздохнув, распахнула ее широко. На пороге стоит Никита. Шуба расстегнута, шапки нет, мутный взор.

Настя (радостно и громко). О-о-о, Никита! Фу, а мы тут перепугались! Фу, фу от тебя винищем пахнет! Когда ты успел напиться-то? Заходи, заходи, закрывай дверь, в подъезде ведь холодно! Ребята! Не пугайтесь, это Никита, все в порядке!..

Никита (протягивает Насте руки, та в ужасе отшатывается — руки Никиты в крови). Ты… Ты не верила… Вы все не верили… что я могу… Что я могу все сделать… Не верили… Вы все не верили… Но я могу! Я не размазня! Я все могу!..

В прихожую вошли Ксения, Ева, из туалета выглянул Артем. Кирилл прижался к вешалке.

(Кириллу.) Ты что, думал, по стенке меня размазал? Думал, уничтожил меня? Ты не верил?.. Вот здесь, в подъезде… на площадке — человек… Видишь, Настя, это — кровь… Это для тебя… Вы все не верили… (Кириллу.) Я шел сюда, чтобы убить тебя… Этим ножом… Нет, вас всех убить!.. Я шел сюда… Чтобы вы все поверили, что я… Чтобы ты, Настя, поверила… Здесь в подъезде человек. Я убил его!!!

Никита не то плачет, не то смеется. Все оцепенели. С рук Никиты, в которых он держит нож, капает кровь.

Ксения попятилась, по-дурному завизжала, сжала в руках мешочек. Хохочет Сидор. Все стоят не двигаясь.

Темнота. Хохочет мешочек.

Занавес

Действие второе

Открылся занавес. Та же квартира. Прошло минут пятнадцать после прихода Никиты. Все сидят в разных концах комнаты. Все — подавлены. Никита все так же воет в прихожей, лежа на полу, на чьей-то обуви. Настя ходит по комнате, ломает пальцы.

Большая пауза.

Во втором действии должно быть очень много пауз.

Люди — думают. Если в первом действии пауз почти не было, то во втором — их должно быть много. Автор лишь обозначил некоторые из них.

Наконец Кирилл не выдерживает, кричит Насте.

Кирилл. Настя, сядь! Тебе вредно волноваться! Слышишь?!

Настя (будто ждала, сразу). Кирилл! Но ведь нужно же что-то делать! Понимаешь? Делать!

Ева (тоже очнулась). Я вызову милицию… (Идет к телефону.)

Настя (кричит). Не смей! (Бросилась, выхватила аппарат, спрятала его под диван.) Пускай этот обалдуй сам вызывает как хочет! Никакая милиция не переступит порог нашей квартиры!

Ева. Ты что? Там ведь человек мертвый!.. А может быть, он еще жив? Может, ему помочь надо?.. Нужно вызвать скорую!

Короткая борьба, Ева вытащила телефон, набрала 03.

Алло? Девушка… Тут человек… раненый… Да, раненый! В подъезде… Да! Срочно нужно, понимаете?!

Настя. Не смей говорить наш адрес, не смей говорить, что ты звонишь из нашей квартиры! Слышишь?!

Ева. Я просто прохожая, я звоню из автомата… Адрес? Лермонтова, сорок шесть… Да… Да… Да, звонила… Да, я звонила, но ведь мы тогда шутили… Постойте! (Положила трубку.) Они там смеются… Говорят, продолжайте развлекаться, вызывайте пожарных, кого угодно, только нас не трогайте… Этот Сергей им все рассказал… Что мы развлекаемся тут… Нет, нужно милицию!

Настя. Я тебе, кажется, сказала: не смей!

Ева. Ну… Тогда я пойду на площадку, помогу… Сюда его принесу! Что же вы все стоите?! Ведь он человек!..

Настя (кинулась к дверям). Нет, нет и нет! (Захлопнула дверь, закрыла ее на ключ, ключ выкинула в форточку.) Никто не выйдет отсюда! (Твердо.) Пусть кто хочет, тот и вызывает милицию. Мы — не будем!

Артем. Да вы что, с ума посходили, что ли, бабы? Там ведь правда человек лежит! Может, ему помочь надо!..

Настя. Молчать! Ты не понимаешь, что Кирилл — тоже замешан в этой истории и, может быть, больше всех! Его посадят!

Артем. Кто? За что? Что за глупости? Опомнись!

Настя. Замолчи! За… за подстрекательство, вот как это называется! Ведь это его была идея, понимаешь, его?! Ох, дурак, какой дурак! Придумал — убить человека! Убить! Дурак, дурак!..

Кирилл (не очень уверенно). Глупости… Я же ему сказал: морально убить! Морально!..

Настя. Нет! Ты не знаешь, чем все это может кончиться! Тебя посадят, и всему, всему конец, понимаешь?! Ты что, не знаешь наши дурацкие законы? Только бы найти стрелочника, только бы найти, кому отвечать! А ему еще нет восемнадцати, ты это понимаешь?! Он еще не отвечает за свои поступки! А если даже не начнут тебя таскать по следователям, зачем тебе… Нет, зачем нам, да, нам впутываться в эту историю?! Ты понимаешь: он человека убил! Человека!.. Господи, какой кошмар! Сообщат в институт, начнутся разбирательства… Разве ты не знаешь, как у нас умеют делать из мухи слона? Да и вообще… Господи! Ты посмотри на них на всех! С кем ты сегодня пил? Они же все еще дети по закону, дети! Господи, господи!.. Зачем тебе портить характеристику? Да они нас вообще могут выгнать из института, понимаешь ты это?! Господи! Нет! Я вам всем говорю: нет! Никто не выйдет отсюда до самого утра! Вот сейчас пойдет сосед из кино, увидит этого… Этого мужика и вызовет милицию!.. Господи! Вот и пусть он разбирается, без нас, без вас! Мы ничего не знаем! Ничего не видели, ничего не знаем! Все! Сидеть всем!.. Господи, помоги мне, господи!..

Ксения (заплакала). Куда ты меня затащила, Ева? Мне страшно, страшно! Пустите меня отсюда, пустите! Я ни в чем не виновата, я никуда ничего — сделала!.. Сидели, сидели, смеялись и вдруг человека убили… Я вас всех боюсь, пустите меня в общежитие! Мамочка, пустите меня! Домой! Пустите меня, пустите!..

Кирилл (кричит). Хватит истерик! Молчать! Всем молчать! (Схватил Ксению за руку, толкнул на диван.) Сидеть! Разорались тут все! Настя права. Мы должны сидеть тихо. Мы ничего не знаем. Нам всем нечего вмешиваться в эту историю! Пусть будет так, как будет!.. Откуда они могут знать, что он в нашей квартире? Будем сидеть тихо и молчать! (Пошел к Никите в прихожую, схватил его, начал трясти.) Ну ты, мразь! Рассказывай, как все случилось, ну?! Быстро! Да очнись же ты, тварь! (Бьет Никиту по щекам.) Как было дело, ну, быстро?!

Никита (продолжает всхлипывать). Я шел к вам… Нет, я ушел от вас в общежитие… Там выпил бутылку вина и пошел назад… Взял с собой нож… Вошел в подъезд, начал подниматься… Лифт не работает… На третьем этаже увидел парня… в собачьей шапке… Рыжая такая шапка… Я его стукнул ножом…

Кирилл. Куда?!

Никита (показывает). Сюда… В сердце… Он не кричал, понимаешь?.. Он даже слова не сказал… Он сразу упал на меня… На меня упал… Я его оттолкнул и смотрю: на руках кровь… Кровь!!! (Визжит.)

Кирилл. Кретин! (Бьет Никиту раз, другой и третий; Никита замолчал.) Самоутверждаться решил?! Таким образом?! Все способы хороши, кроме скучного, так, что ли?! Гнида, слизняк, ничтожество! Зачем я только связался с тобой?! Вляпался из-за тебя, подонка, в историю!.. Сволочь, на человека руку поднял, на человека! Ты хоть понимаешь, что это такое, или еще не дошло?! Дурак! Человека убил, человека! Иди умойся, ничтожество! (Поднял Никиту, встряхнул его.)

Никита покорно снял шубу, пошел в ванную.

Руки, руки вымой! С мылом! Как следует! Негодяй… (Вошел в комнату, ходит, бормочет, ерошит волосы.) Негодяй, ничтожество, гнида, тюфяк, размазня толстозадая, подонок, тварь…

Ева, молчавшая до сих пор, вдруг как кошка кинулась к Кириллу, вцепилась ему в волосы, завопила.

Ева. Это ты негодяй! Это ты ничтожество! Это все ты, ты, ты! Это все из-за тебя! Из-за тебя!

Артем (разнимает их). Да ты что, что, что? Спокойно, спокойно! Совсем уже сдурела, что ли?

Настя (тоже ввязалась). Не трогай его ты, потаскуха! Мразь! Не смей его трогать, гадина! Потаскушка, не смей!

Ева (вырывается, кричит). Ненавижу тебя! Ненавижу! Пустите! Я его убью! Это все он! Ненавижу его! Пустите меня! Слышите? Он здесь всех дергает за веревочки! Вы все у него в руках! Пустите меня, я его убью! Пустите!

Настя. Ах ты, грязная девка, потаскуха! Ах ты, мразь! Ах ты…

Кирилл (вырываясь из рук Евы). Идиотка! Пусти! Пусти!

Ксения (ревет, что есть силы). Мамочкаа-а-а! Куда я попала?! Я тут с ума сойду! Выпустите меня сейчас же отсюда, выпустите! Выпустите меняа-а-а!.. Зачем я только сюда пришла-а-а, зачем?!

Настя, которую удерживал Артем, добралась-таки до Евы, сильно, размашисто бьет ее по щекам ладонями.

Настя. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!.. На кого руку поднимаешь, грязная девка?! На кого, потаскуха?! Мразь! Не сметь!!! (Толкнула Еву, та упала на пол.)

Все разошлись по комнате в разные углы. Большая пауза. Молчание. Ева поднимает голову.

Ева. Спасибо, Настя… Спасибо… Вот что он сделал из тебя, вот что… Ты видишь, что все кругом виноваты, а он один чистый, хороший… Это его клона, я знаю… Правильно, правильно… Я грязная девка, я потаскуха, я мразь продажная… А ты знаешь (кричит), знаешь, кто меня сделал такой?! Знаешь?! Твой дорогой и любимый муж!!! Кирюша твой, Кирюша! Я когда увидела его в твоих мужьях — думала умру! Умру от ужаса и отвращения!

Настя. Что… что ты говоришь?

Кирилл. Да не слушай, Настя эту дуру! Не слушай! Она пьяная, совсем уже чеканулась, на людей бросается! Мозги уже взлохмаченные, мелет, что попало! Не слушай ее!

Ева. Не-ет, пусть слушает! Не-е-ет! (Говорит быстро, в состоянии, близком к истерике, словно боясь, что ее перебьют.) Пусть все знают о таких, как ты, как твой Артем, как этот Сергей и все прочие… Пусть Настя и Ксюшка знают!.. Мне шестнадцать лет было, когда я встретилась с твоим Кириллом, на танцплощадке… Он мне казался умным, добрым, сильным, смелым, справедливым, удивительным… А он напоил меня и переспал со мной! А на следующий день передал своему другу. Даже постель стелил и хохотал при этом, слышишь? Говорил: Я нашел для нашей компании новую свежую девочку! Пока все не переспим с нею — не отпустим! При мне говорил, в лицо, в глаза, не стесняясь, как с самой последней!.. А я смотрела на него, на них на всех, и была как во сне! Я же девочка была, ребенок еще, я же ничего такого не знала, ты слышишь?! Я же еще в школу ходила, с подругами, с тобой, Настя, разговаривала, на уроках к доске выходила, отвечала уроки, что-то делала, говорила, а сами думала совсем о другом, о другом, о нем! Вечером бежала к нему, думала, это шутка, он вернется, он передумал, понимаешь? Думала — он любит меня! Ведь я его любила, лю-би-ла!!! Я больше никого никогда не любила! Не смогла, сгорело все, вот здесь сгорело! Не смогла и не смогу! Никого, кроме него!!! А он передавал другому своему товарищу, тот — следующему… А потом мне как-то все стало все равно, и я стала брать у них деньги, ходить с ними в рестораны… Все покатилось как по рельсам! В чем виновата я, что стала такой? Такой — продажной, как ты говоришь, потаскухой?! В чем моя вина? Я ведь глупенькой была, не соображала ничего, а он воспользовался этим! И сейчас пользуется, что вокруг него собралась малышня, тянет их в трясину! В чем моя вина? Почему у меня нет квартиры, как у тебя, почему я не могу надеть передник, как ты, и накрывать на стол, принимать гостей, встречать Новый год спокойно, с мужем, ребенком, не боясь за будущее, за следующий год, за следующий день?! Почему тебе это можно, а мне — нельзя?! Чем ты лучше меня?! Из другого теста сделана?! Да?! Скажи?! Скажи мне, почему?!

Кирилл. Ну, хватит! Рассопливилась тут! Сама полезла ко мне в постель, а теперь ищет виноватого! Девочка она была Молчала бы ты лучше! А ты, Настя, не слушай ее, ведь она все врет, от зависти врет, поссорить нас с тобой хочет, ты что плохо ее знаешь? А не волнуйся, Настя, не волнуйся, тебе вредно, слышишь? А ты — заткнись!

Артем. Да хватит вам! Там человек убитый лежит, помочь ему надо, сделать надо что-то, а вы тут принялись выяснять отношения: кто с кем спал!

Ева. Нет, постой, я еще не все сказала, ты мне глотку не затыкай! Так почему, Настя, у тебя есть все, а у меня нет ничего? Почему я стала девкой? Лялькой, как говорят его друзья?

Настя (неуверенно). Ты сама виновата!.. Сейчас было бы все иначе… Я бы себя так не повела! Ты была взрослым человеком, не ребенком! Ты могла отвечать за свои поступки! Ты сама виновата! Вот и все!..

Ева (усмехается). Да-а-а… Я виновата сама… Сама конечно… С тобой такого бы не произошло никогда… Конечно! Да и не могло произойти. Тебе повезло. Ведь он сделал тебя, из глины вылепил… Он рассказывал мне недавно, как нашел тебя… Сам он учился на втором курсе и увидел тебя на вступительных экзаменах, совсем еще девчонку. Узнал всю подноготную про тебя, для него это никогда не было проблемой — собрать сведения о человеке. Кто мама, кто папа, достойные ли люди. И еще он сказал: мне надо брать в жены только девочку… Я, сказал он, могу гулять сколько угодно, сколько мне вздумается, что он сейчас и делает, я, сказал, мужик, а жена…

Кирилл. Да заткнешься ты?!

Ева (не слушая). И потом целый год обхаживал тебя, как он говорит: выращивал. Каждому, кто засматривался на тебя, — бил рожу. Вырастил, видишь… Сейчас вот у вас квартира. А на какие такие громадные заработки, интересно? Вагоны он разгружает? Ага. С углем… Знай, что он гуляет по бабам…

Кирилл. Заткнись!

Ева.…у него есть любовница, которую он содержит! А деньги ему дают такие вот, как Артем, Никита и я, дура, тоже… Ксению вон притащила, сапоги она хотела купить, в деревне хвастать, на Новый год в свою тьмутаракань собралась… Тоже мне, эстетка! Мне бы перепало двадцать рублей, твоему Кириллу — шестьдесят! Здорово? Или ты ничего не знача, скажешь? Загляни в шкаф, там полно барахла!

Настя (совсем неуверенно). Это ему… друг оставил…

Ева (хохочет). Да, да, да, да! Друг!

Кирилл (на последних словах Евы захохотал, начал широко ходить по комнате). Ну все знает, а? А? Все! Настя, Настя, что ты ей веришь, что? Не верь ей! Она ведь совсем сошла с ума! Городит неизвестно что! Все собрала! Всю грязь, всю грязь собрала! Все в кучу валит! Надо же, лучше меня знает все!

Ева (не слушая его). А все же, Настя, на чужом счастье своего счастья не построишь, нет, не построишь! Ты думаешь, он разрешит тебе когда-нибудь иметь ребенка? Черта с два! Не надейся! Вчера вот ты вернулась из больницы, ну и вот! Значит, ты ему уже надоела, значит, он уже подумывает, кому тебя передать, под кого подложить! Он вечно подкладывает под кого-нибудь баб, этакий начальник отдела кадров! Ксюшку вон — к Артему! Меня — к Никите!.. А Никита… А Никита… А Никита вон… человека убил!!! Нет, это не он убил, это ты убил, ты, подлец! Это он его заставил, понимаете? Он всех хочет держать под каблуком, он издевается над нами, слышите? Он заставил его! Он довел его до этого! Нет, нет! Вы оба, да, да, и ты, Настя, вы оба довели его до этого! Он!.. Нет, это не человек, это — зверь!.. Неужели вы не видите, что у него вместо головы — кабанья морда?! Клыки?! Неужели вы не видите?! И он опять выйдет сухим из воды, все будут виноваты, кроме него!.. Неужели вы не видите, что он… Неужели?! И этот человек будет учить детей?! Чему?! Чему он будет учить?! Чему?!

Ева в истерике, рыдает. Ксения сама плачет, но бросилась к ней, начала успокаивать.

Ксения. Евочка, Евочка, милая, дорогая, не надо, и так страшно, не надо, не говори ничего, не надо, Евочка… Ну что же вы стоите?! Принесите воды, слышите? Быстрее!!!

Настя (отрешенно). Что она говорит… Что она говорит… Что она говорит… (Стоит не двигаясь, смотрит на Кирилла.)

Ксения. Где тут была валерьянка? Дайте сюда! (Бежит на кухню, нашла валерьянку, несет в стакане воду, расплескивает ее.)

Настя. Что она говорит… Что она говорит… Что она говорит…

Ксения (плачет, поит Еву водой). Господи, мамочка моя родненькая, зачем я только сюда пришла? Если бы я только знала!.. Так было весело, хорошо, и вдруг… Да пропади они пропадом, эти сапоги!!! (Бросила сумку на пол, рыдает.) Господи, человека убили, человека убили! Господи, до что же это такое?! Человека!!!

Кирилл долго ходил по комнате, сжимал кулаки, скрипел зубами. Наконец остановился против Настя, посмотрел Насте в глаза. Что-то там в них увидел такое, отчего вдруг страшно крикнул.

Кирилл. Ну что ты выпучила бельмы?! Что уставилась на меня, корова?! Какого черта тебе-то еще надо?! Теперь и ты начнешь обливать меня грязью?! Давай! Это я убил, я убил, я заставил его тащиться на улицу и размахивать ножом! Я, да? Давай, давай, не стесняйся! Сделай одолжение! За все мое добро, что я сделал для тебя! Я у вас самый плохой — развратник, картежник, утюг, фарцовщик, бабник! А вы все хорошие, славные, добрые, милые паиньки!.. А на какие шиши эта квартира? Что ты ешь? Что ты носишь? На чем спишь: Откуда это тряпье? С неба свалилось? Девочка все еще в розовом тумане, она ничего не видит, она не знает, как рождаются дети? Откуда у нас с тобой деньги, я тебя спрашиваю?

Настя. Я думала… ты работаешь… я думала… что тебе помогают родители… Я думала…

Кирилл (кричит). Я не железный, чтобы год, два, три каждый день подряд разгружать вагоны! Я физически не могу этого вынести, хоть это-то ты понимаешь?! Или нет?! А родители, да будет тебе известно, мои родители не могут нам с тобой помогать, потому что мои родители — алкоголики! ДА, да, да, простые советские алкоголики! Те, кого ты видела на нашей свадьбе, вовсе не мои родители! Понимаешь? Это мои дядька с теткой, которым я заплатил полтинник! Они из моей родни — самые приличные! Я попросил их сыграть на свадьбе роль мамы и папы! У бедного сына на свадьбе! Я хотел, чтобы все было прилично, как у людей! Я наврал тебе, что они прилетели из Риги и что они живут там! Мои настоящие родители — алкаши! Они живут в двух кварталах от нас, поняла? Хочешь, я тебя как-нибудь свожу в гости к ним, ты посмотришь, как они живут? Как пьют одеколон, денатурат, политуру, за каплю огуречного лосьона готовы глотку друг другу перегрызть? Хочешь, я свожу тебя в гости к ним как-нибудь, ты посмотришь, как они живут? Хочешь, я свожу тебя туда, покажу, какова она, жизнь?! Моих родителей лишили родительских прав, и я воспитывался в детдоме! Ты когда-нибудь ела в два дня корку хлеба, подобранную на помойке? Ты, девица из семьи обеспеченных родителей?! А я так жил до двенадцати лет, пока не попал в детдом! Мне иногда по ночам снится эта заплесневелая зеленая корка хлеба, ее кислый запах, и я просыпаюсь от отвращения, от ужаса, от омерзения! И не хочу я, чтобы передо мной всю жизнь маячила эта корка хлеба, не хочу! Не хо-чу!.. Я хочу есть сытно, любить женщин, спать в чистой постели, не думать о деньгах, не разгружать вагоны, ходить в рестораны, покупать любимой женщине цветы, вещи, которые ей нравятся! Я не хочу нищеты! Почему другие могут жить так, а я не могу?! Почему?! Чем я хуже их?! И не смотри на меня так, нечего! Нечего смотреть на меня, как кролик на удава! Ишь ты какая! А не нравлюсь — пожалуйста! Дверь открыта, нога свободна! Такого-то добра найду вдоволь! Без тебя! Все!

Настя (сняла передник, тихо). Не кричи на меня! Открой дверь…

Большая пауза.

Я выбросила свой ключ, открой дверь. У тебя должен быть ключ.

Большая пауза.

Открой дверь. (Пошла в прихожую, надевает шубу, сапоги.) Я пойду… Я — уйду…

Кирилл (смеется). Куда ты пойдешь? Ну куда? К кому?

Настя. Я пойду… Я пойду к маме…

Кирилл. К маме, к папе! Нет у меня ключей.

Настя. У тебя есть ключи.

Кирилл (весело). А я их потерял. Понимаешь? Потерял. Очень просто. Сегодня вечером где-то потерял. Обронил, наверное, на улице. А может быть, как говорит твоя дорогая подружка Евочка, оставил у любовницы.

Настя. Открой дверь.

Кирилл. Даже если у меня были бы ключи — не открыл бы! Ты, видимо, забыла, по какому поводу мы тут все собрались, с каких щей мы тут все сидим и так здорово общаемся про жизнь? Забыла? Забыла, что твой любимый друг — ветеринар, лекарь овец, лошадей и меринов — убил человека? Он лежит внизу, на ступеньках. Человек, убитый им! Ты соображаешь? Ты видела кровь? Ну вот! Лифт не работает. Если ты пойдешь по ступенькам, то увидишь его. Твое доброе-доброе сердце не выдержит, и ты побежишь вызывать милицию, и потом милиции же расскажешь все про меня. Да еще и приврешь со злости. Скажешь, в квартире двадцать четыре живет спекулянт и развратник, сделайте у него обыск. И вообще, мало того, это он — именно он — натравил бедного-бедного Никиту на этого человека. А у меня тут товару, да будет тебе известно, на семь тысяч, да в кармане — шестьсот рублей. Так что — не выйдет! Сиди до утра. Сама ведь сказала — будем сидеть до утра. Вот и сиди. А утро вечера мудренее…

Настя (садится в шубе на пол прихожей, на чью-то обувь, закрывает лицо руками). Неужели это не во сне? Неужели все это правда? Все идет прахом, все рушится, все на глазах рушится… Боже мой, боже мой, боже мой!!!

Кирилл (хохочет). Жуй левомицитин, дура! Слышишь?! Где он у нас?! Наливает себе вина, садится у столика, залпом выпивает, что-то жует. Ну что же? Будем сидеть, ждать утра, разговаривать! Спать ведь никто, кажется, не желает? Какое тут спанье — когда такие страсти… Да-а-а: Веселенькая компания подобралась, веселенькая! Нет, братцы, вы задумайтесь только, какие кадры тут среди нас, а? Дети страшных лет России! Всем памятник надо общим поставить: 1956–1986 годы, а? Здорово я придумал? Одна — развратная девка, другая — дама в розовых очках: ничего видеть не хочу! Один — убийца, другой — фарцовщик, уклоняющийся от службы в рядах славных вооруженных сил! И я — самый главный, детя своего времени, все пороки ношу в себе! Да, да, мы все дети перестройки! А любопытно, что такое перестройка? Так, кажется, любят задавать вопросы телевизионщики у памятника Пушкина? Отвечаю! Перестройка — это переделка души, сознания человеческого! А ведь за это боролись всегда во все времена Достоевский, Гоголь, Чехов, Толстой… Во люди-то! Не чета нынешним… И что же у них получилось? Нуль! Пшик! Пук! Так ведь? Да, братцы? Нет, классная компания у нас, блеск просто! Только вот эта девочка, Ксюшенька, еще не понятно кто… Кто ты, детя? Или, как говорит Евка, тихий омут, в котором водится нечистая сила? Ну что у тебя за личина, за маска? Не бойся, сбрасывай ее, сегодня мы все без масок, видишь? Ну что у тебя под маской? Тоже кабанья морда, как говорит про меня Евка? Детя-а-а! Раскройся-а-а-а!.. (Берет Ксению за руку, тянет к себе.)

Ксения. Не трогайте меня, пожалуйста… Пожалуйста… Не надо… Мне страшно… Не трогайте меня… Пожалуйста…

Кирилл. Чего ты боишься? Не сьем. Пей вино! Пойдем в другую комнату? Что, не хочешь спать со мной? Я очень хорошо плачу, так что напрасно, да! Евка подтвердит. Могу даже подарить сапоги, за которыми ты сюда пришла. Представляешь? У меня много денег, я могу себе позволить такой подарок! Ну же…

Ксения. Не нужно мне ничего… Откройте дверь, я хочу домой… Мне страшно здесь…

Кирилл. Ну чего ты боишься, дурочка? Что, у тебя это в первый раз? Тебя эта истеричка Евка напугала? Она все врет. Врет! Не верь ей! Она пила коньяк, жрала шоколад, ходила в рестораны, носила дорогие тряпки и при этом не платила ни копейки. Наоборот, ей давали деньги и немалые… Подумаешь, расплачивалась постелью, велика важность! Жалко что ли? А сейчас она придумала себе кличку: Кающаяся Магдалина! Ну какая она Магдалина? Какая она грешница, ты только посмотри на нее! Она просто очень хорошо усвоила уроки общества, в котором живет, вот и все! У нее всегда личина, маска, она все время играет, всегда в позе! Зачем, перед кем играет? Всю жизнь! Вот сегодня наврала, что учится в юридическом. Следователь по особо важным делам! А зачем наврала — не понятно! Артистка! А артисты все дети, они во все верят, про что говорят! Правда, сукины дети… Ну же, ну…

Кирилл тянет Ксению себе. Артем вдруг начинает хохотать.

Артем. Ладно, оставь ее… (Смеется. Подошел, вырвал из рук Кирилла, толкнул в кресло.)

Та сжалась, сидит тихо, не двигаясь. Ева уже поднялась, смотрит на окружающих тупо, с полным безразличием.

Кирилл (он ошарашен). А ты-то что раскукарекался? Все еще в фанты играешь? Все давно выполнили и даже перевыполнили свои задания. Игра окончилась. Началась жизнь. Не видишь, что ли? Вот она наша жизнь — не прикрашенная, голая, настоящая! Без лозунгов, без даешь! и вперед! Видишь, вот взять хотя бы Евку: сама жизнь! Тушь размазалась, волосы спутаны, рожа опухшая! У-у-у, рожа! (Смеется.) Прямо с картины Петрова-Водкина Кающаяся Магдалина! или это картина Репина, а? Ева? Или Водкина? Водкина, точно? Нет, ну, смотри, смотри ну — прямо святая! Святая!

Артем (смеется). Да-а-а… Много ты говоришь, дружище, много… Прямо хозяин тут всех нас…

Кирилл. А что, нет? А кто же здесь хозяин? (Начинает дурашливо, издеваясь, заглядывать под диван, кресло, стол.) Кто тут хозяин? Ау-у-у-у! Кого тут Настя прячет, а ну, выходи!..

Артем. Ты прекрасно понимаешь, что я говорю не о хозяине квартиры, не строй из себя дурочку…

Кирилл (не слушая). Ах да, хозяин — влюбленный в ванной! Он только что принес в жертву своей любимой тельца, а вернее — человека, и теперь душистым мылом отмывает руки от крови! Да, да, да! Какая любовь с дрожью! Надо же!

Артем (смеется). Ну, фигляр, ну, артист!.

Кирилл (не может понять логики Артема). Ты, Артемчик, успокойся… Чаю вот выпей или еще винишка, а? Еще осталось. У меня в баре есть коньяк, хочешь? Сядь, успокойся, а давай рассудим трезво, поговорим. Разве не быдло все эти Евы, Насти, Никиты? Нет? Они все дети своего времени, это оно сделало их такими, подобными себе, согласись? И Ксюша скоро станет такой, уверяю тебя. Жизнь наша сурова, ох как сурова! Жизнь всех перемалывает одинаково, всех приводит к одному общему знаменателю. Мы — дети страшных лет России, понимаешь? Просто все научились хорошо прятаться за масками, вот что. Ты уж поверь мне на слово, я ведь вижу больше тебя, так как я постарше тебя на шесть лет. А нашей быстротечной жизни это очень много, очень много…

Артем. Ну, а меня, интересно, ты за кого содержишь возле себя? За кого считаешь?

Кирилл. Ты хороший парень. Из тебя может со временем выйти толк. Если только не будешь обращать внимание на такие вот душеспасительные речи, которые велись сегодня, произносились тут нашими дамочками. Они очень уж любят действовать на нервы. А ты, смотрю, все это, все эти разговоры, всю эту болтовню принял близко к сердцу, так? И совершенно напрасно…

Артем (встал, презрительно). Ну, все ясно с вами, месье. Надоело тебя слушать. Смотрю вот на тебя весь вечер и все думаю: ну когда же он закончит представлять из себя монстра? И так, и эдак, как муха на стекле! Не надо сваливать с больной головы на здоровую. Мол, время сделало нас такими, тебя в частности. Не надо! Мы сами делаем себя, сами!.. Уж и такой он сильный, уж и такой он гадкий, уж и все у него в кулаке! (Смеется.) Господа! Да помолчал бы ты лучше!.. Шишка на ровном месте!.. (Спокойно, будто размышляет сам с собой.) И какого черта я с тобой вожусь — не понимаю? Ума — нуль, интеллект — как у табуретки, а гонору, гонору… Прямо всех он тут испугал, все у него тут дрожат. Тара-тара-тара-канище! Страх божий! Да мы на вас, миленький и славненький Хрюша, — пи-лю-ем! Птфу!..

Кирилл (угрожающе). Что-о-о? Ты, сосунок, как смеешь в таком тоне говорить со мной, а? Кто ты тут такой? Нуль без палочки! Что ты ешь, что ты носишь, что ты…

Артем (смеется). Все это ты только что говорил своей жене! Ну все, все-все у тебя, гляжу, в кулаке. Все едят за твой счет, одеваются за твой счет, спят за твой счет… Вообще — живут за твой счет! Успокойся! Счет по-гамбуржски! Я тебе еще раз говорю: Ты ничто, пустое место. Для меня во всяком случае, ясно? И Ксению не трожь! Эта девчонка мне нравится. Понял? (Пауза.) Ладно, что с тобой, полудурком, разговаривать? Как об стенку горох. Все. Больше мы с тобой не знакомы. Деньги я тебе отдал. Все. Мы в расчете. Все. Я тебя больше не знаю. Да, да, я тоже фарцовщик, но не такое дерьмо, как ты. Я нормальный человек, который просто-напросто вертится, чтобы выжить. Я продаю только тряпьки. Продаю и перепродаю, но не стремлюсь завладеть душами людей, как некоторые. А вот из тебя-то наше время, как ты говоришь, сделало дерьмо! Дерьмо-с! Так что (хохочет) перестраиваться надо, друг! А я — запомни — нормальный человек!

Кирилл. А-а-а! Понятно! Патрон решил открыть собственную фирмы, так? Да? Конечно! Зачем работать с кем-то, когда можно всю выручку забирать себе! Поставщиков моих всех ты знаешь, так что — вперед! Зачем нам какие-то жалкие проценты? Или же мсье не желает знаться со мной потому, что испугался, что и его втянут в эту историю, да? Ах-ах, какие мы чистенькие, светленькие, беленькие — в — крапинку! Прямо-таки голубенькие! Ну что же. Не желаешь — не надо. Но я говорю ха-ха! Три раза! Ты забыл, видно, что и ты, да, да и ты тоже — дитя своего времени? Ты забыл, как валялся в приемной моего тестя и упрашивал его, чтобы тебе сделали отсрочку от армии? Забыл? Да? Так. Сегодня тридцатое декабря… Январь, февраль, март, апрель и — все! Все-о! Загремишь под фанфары! В строй, рядовой Артем! Вместо джинсов — зеленый хэбэ, вместо крассовок — кирзовые сапоги, вместо девочек — в обнимку с автоматом, вместо ресторанов — столовая с полным набором кислых щей и непроваренной картошки! Ну, нравится такая перспектива? Блестяще! Авось и до ефрейтора дослужишься… Так ты забыл, какие ниточки у меня в руках? Забыл?!

Артем (спокойно, улыбается). Ну, хватит тебе прыгать слюной брызгать, хватит. Чего распетушился-то? Ниточки, веревочки, канаты… Брось, милый! Пугает меня армией! Надо же! Спасибо я тебе должен сказать только за одно — за то, что ты меня познакомил с Игорем. Кстати, ты знаешь, что Игорь думат о тебе, кем тебя считает? Рыбой-прилипалой, причем весьма недалекой. Как ты с ним лебезишь, а? На тебя даже стыдно смотреть, как ты перед ним изгибаешься, как ты его боишься! Это ты здесь только — молодец среди овец. Среди девчонок — ты орел! А с Игорем ты совсем-совсем другой… А ты знаешь, кстати, что Игорь меня уважает? Со мной можно поговорить о чем угодно, я все читаю, я в курсе всего, хожу в театры, кино. Это ведь только у тебя одни только тряпки да бабы на уме. Да, и насчет армии… Не обольщайся очень-то. Ведь стоит мне сказать одно слово Игорю… (Смеется.) И при чем тут твой тесть? Еще одна шишка на ровном месте. Ладно, хватит. А теперь открой дверь. Может быть, он действительно еще жив, может, ему помочь надо… Монстр! (Хохочет.)

Кирилл растерян, но быстро берет себя в руки, наступает.

Кирилл. Что? Дверь, да? Пардон, а как ты объяснишь все это?

Кирилл обвел рукой комнату.

Артем. А что — это? Что здесь такого произошло? Расскажу как есть. Вернее, как было. Да не бойся, не бойся за свою шкуру, я все возьму на себя. Скажу, что это была моя идея. Еще раз говорю тебе: Да, я фарцовщик, но я порядочный человек. Порядочный! Нормальный человек! Как все!

Ксения. Как страшно… Как страшно… Будто я попала на другую планету… В другой мир…

Артем. Не нюнить! Залили все квартиру слезами, а сами и пальцем не пошевелят, чтобы что-нибудь сделать…

Ксения. Что, что, что сделать, Артемчик?! Кто знает, что нужно сделать? У меня голова кругом идет, я с ума схожу!..

Артем пошел в прихожую, к двери. Из ванной вывалился Никита. Он, кажется, немного протрезвел, умылся, причесался, привел себя в порядок. Видит Настю, сидящую на полу, Артема он не видит. Артем вдруг остановился, наблюдает за ними. Он будто решил проверить всех сегодня — кто и как себя будет вести.

Кирилл сидит, уронив голову на руки.

Ксения всхлипывает, Ева тупо смотрит в одну точку.

Никита (Насте, тихо). Настя… Зачем ты на полу?.. Тебе ведь нельзя…

Настя долго смотрит на Никиту, гладит его по волосам. Он садится на пол рядом с ней.

Настя (глухо). Что?

Никита. Я говорю, тебе нельзя на полу, ты больная…

Настя (спокойно, серьезно, сухо). Зачем ты это сделал, скажи? Кому хотел доказать что-то?

Никита. Я тебе хотел доказать, Настя… Я хотел, чтобы ты поверила…

Настя. Не надо на меня это вешать, имей в виду. Я здесь — ни при чем. Ты сам это сделал, а я здесь — ни при чем, понял?

Никита (не понимая). Я все могу сделать для тебя… Все! Я люблю тебя!

Настя. Что? Что ты можешь сделать, ну? На руках можешь носить? Ромашки дарить? Слова красивые говорить? Что ты можешь сделать?

Артем усмехается.

Что ты сделаешь, ну?

Никита. Я все могу… для тебя… Все…

Настя. Не надо мне красивых слов… Не надо! Уйди от меня! Слышишь? Уйди! Красивых слов мне не надо!

Никита. Тебе нельзя волноваться… Не надо… Я уйду…

Встал, ввалился в комнату.

Артем (громко). А вот и явление Христа народу! Того самого, из-за которого сегодня весь сыр-бор! Ну что, очнулся? Образумился? Вспомнил хоть, что натворил сегодня? Или все еще в прострации?

Никита (твердо). Я все помню. Я пойду и скажу, что это я… Пускай судят. Пускай. Я сам признаюсь, что это сделал я. Я сам. Я один. Никто меня не учил, не подстрекал. Я сам пойду и все скажу…

Артем (Кириллу). Ну-ка, дай ключи!

Кирилл молчит.

(Никите.) Ну что, будем ломать дверь… Пошли!

Он пошел к двери. Никита пошел к двери, Кирилл пошел к двери. Кажется, сейчас должна быть драка…

Звонок в дверь.

Все до единого человека, будто обжегшись, кинулись в разные стороны комнаты.

Замерли. Застыли. Недвижимы.

Снова звонок: Длинный, пугающий.

Сидят: Настя плачет, Ева плачет, Ксения тихо всхлипывает. Стоят: Артем вдруг захлюпал носом, Никита — тот вообще уливается слезами, прислонившись к косяку головой. Даже Кирилл — вы посмотрите на него?! — еле-еле сдерживает себя, чтобы не зарыдать. Все перепуганы. Громадная пауза. И еще пауза. Снова звонок в дверь.

Кирилл (шепчет). Это милиция! (Потушил свет в квартире.) Идут по квартирам, спрашивают, кто что знает…

Ксения (шепчет). Да что там расспрашивать! У них, наверное, собака! (Показала рост собаки — чуть ли себе не по плечо.) Она сразу пошла по следу!..

Настя. Правильно, собака… И сразу в наше квартиру…

Артем (так же шепотом). Это бабкин сын позвонил в милицию. Сейчас время пол-одиннадцатого, он шел из кино, увидел его на площадке…

Снова пауза.

В дверь звонят и даже стучат ногой. Все вдруг ясно услышали голос… врача, Сергея!

Врач (из-за дверей). Мальчики и девочки! Откройте дверь! Это дедушка Мороз! Борода из ваты! Я подарки вам принес!.. Слышите? Я же знаю, что вы все дома, не успели разойтись! Ну, открывайте, в подъезде холодно!

Ева (быстро, тихо). Это же Серега, врач! (Бросилась к дверям.) Сережа! Сережа! Ты меня слышишь? Дверь закрыта! Это я, Ева! Ключей нет… Вы нашли его? Он мертвый? Мертвый, да?

Врач. Да куда вы подевали ключ? Снова во что-то играете? Во что на этот раз, в прятки, да? Ну, хватит, открывайте! У меня к вам дело! Я забыл у вас шапочку, это раз… Да откройте дверь, черт побери, что, так и буду тут торчать? Это я, Сергей, понимаете? (Врач смеется.)

Ева. Да нету ключей, нету! Выкинули их в форточку, понимаешь?

Врач (хохочет). Ну, дураки, ну, дураки! Ключ — в форточку! Делать совсем уже нечего, что ли?

Кирилл вдруг быстро пошел к дверям в прихожую, порылся в карманах пальто, достал связку ключей, оттолкнул Еву.

Кирилл. Пусти… Есть у меня ключи. Сейчас, Сергей. (Открывает дверь.)

На пороге — Врач. Веселый, улыбающийся. В руках у него чемоданчик.

Врач. Ну-у-у! Совсем заигрались, открывать уже не хотят! Наконец-то! Привет, братва, еще раз! Все в сборе, ага? (Проходит в комнату, здоровается с Никитой за руку.) Нет, даже новенькие появились! Я вам еще не надоел? Где моя шапочка? А, вот! Ну, что делаете? А я в вашем доме на вызове снова. Вашему дому сегодня положительно везет. На больных, на покойников. Нас вот снова к вам вызвали. По делу, по делу на этот раз… (Взял со стола кусок колбасы, ест.)

Кирилл (тихо). По какому дело? Он — мертвый?

Врач (оглядел всех, увидел напуганные взгляды). У вас что тут случилось? Вы все какие-то не в себе… Что такое? Что с вами? Играете в молчанку? Массовое заболевание? Мое присутствие крайне необходимо? Сейчас, сейчас начну вас всех лечить! Вот что у меня есть! (Достал из чемоданчика маленькую бутылочку.) Чистейший! Медицинский! Специально для себя берег на Новый год! Ну раз такой случай!.. Вам будет! Буду вас лечить!

Артем (тихо, взяв Врача за грудки). По какому делу вас сюда вызвали, ну?!

Врач (чуть-чуть испугался). А-а-а… Да сосед ваш по лестничной площадке вызвал. Сразу на два случая. Сразу на два случая на один подъезд! (Смеется.) Шел он из кино… Да что это с вами?

Настя (кричит). Ну что, что, что дальше?!

Врач. Вот я и говорю… Шел он из кино, а на лестнице мужик лежит, в крови…

Ксения. Мертвый?!

Врач (смеется). Да с чего? Сидит вон в машине у нас. Он пьянехонек, ни черта не помнит. Новый год за день начал встречать. Уходил от любовницы или от подруги — черт его знает! — она под вами живет, ну и вот… Она его, видать, приревновала и пырнула ножичком или ножницами на прощание… Оба ни черта не помнят, оба пьяные были… Приревновала! Пустяковая рана, ерунда. Мы даже в милицию не сообщаем, сами разберутся. Перепились, с кем не бывает… Он даже боли не чувствует, сидит, с нашим шофером анекдоты шпарит… Что было — не помнит, заспал. Вернее, оба заспали: и он, и любовница его… Видали, какая у нас, братцы, работа? С какой шелупенью общаться приходится? Чего-чего только за смену не насмотришься… А то вот еще был случай…

Он бы еще долго говорил, но…

Медленно начинается всеобщее преображение.

Представьте себе: в убыстренной съемке показывают, как из семени появляется росток, потом само растение, потом цветок, потом — плод. Поднимается Настя — кидается к Кириллу, целует его. Артем хохочет, обнимает Ксению, Ева бросилась к Никите.

Всеобщее ликование, братание, все бегают, кружатся, кричат, хохочут, нажали на мешочек — взрывы хохота. Включили Высоцкого — танцуют! Вытащили на середину елку, увлекли за собой Врача, принялись петь в хороводе: В лесу родилась елочка! Долго бесятся. Очень долго. Врач хохочет вместе со всеми, увлечен всеобщим весельем. Попрыгали. Встали у стола. Налили.)

Кирилл (хохочет, обнимает Никиту). Эх ты, обалдуй!

Артем. Братцы, он же ветеринар! Он забыл где у людей сердце!

Настя. Ага, перепутал с коровой!

Артем. С козой!

Ксения. С ежиком!

Слова Ксении все находят крайне остроумными. Хохот длинный, безумный. Ксения нажала на мешочек — куда нам теперь без него? — беспредельное веселье идиотов…

Впрочем, не все веселятся. Ева сникла вдруг и незаметно пошла в прихожую, натягивает шубку. Выпили. Играет музыка. Это Кирилл включил ее.

Врач (достал из чемоданчика кассету). Братцы, ну какая у вас компания — блеск! Умеют ведь люди развлекаться, веселиться по-настоящему! А то придешь в гости: Сидят, сидят, бубнят, бубнят, при литературу, про кино, про театр. И делаешь поневоле такую умную рожу, будто что-то понимаешь! Или наоборот: напиваются в умат и про баб… Пардон, про женщин! Это если одни мужики собираются… Кто с кем и прочее… Врут больше, конечно… А у вас так хорошо, так спокойно, ну никаких комплексов, без тормозов! Так-с! Раз вы сегодня играете в детство, то я вам принес кассету — дет-ску-ю! Мне в машине скучно, так я иногда вожу с собой магнитофон включаю. У меня дочка ее крутит. На одной стороне кассеты ее песенки, детские, а на другой — моя Машина времени!

Это тоже находят крайне остроумным, все хохочут, толкают друг друга в бок, веселятся. Смешно!

Нет, если бы не дежурство, я с удовольствием поговорил бы с вами, посидел бы, поболтал… (Внимательно смотрит на Ксению.)

Ксения (кокетничает). Кир-рил-л! Ты не забыл?.. Ой, стихами говорю!

Все смеются.

Ты не забыл, что обещал мне сапоги?

Кирилл. Ну, будут, раз обещал! Все будет! Была бы жизнь, вот что главное!

Артем. Философ!

Все смеются.

Настя (повязала передник). Я принесу что-нибудь поесть… (Быстро сходила на кухню, принесла что-то в тарелке.)

Артем. А где твоя Лялечка-Лилечка, Серж? В машине анекдоты слушает?

Врач. Да нет. Она в квартире напротив. Я же говорю, у нас сегодня ваш дом пользуется популярностью. Громадной! ТО вот вы вызывали нас, с Евой было плохо…

Все хохочут.

То этот мужик на лестничной площадке…

Артем. С раной мужик! Мужик — с раной!..

Кирилл. Раненый, контуженный! Прямо в печень!

Ксения. Нет, в двенадцатиперстную кишку! Или в прямую!

Врач. Ага…

Он немного растерян. В первый свой приход был активен, не терялся, а сейчас… Очень уж все вокруг суетятся, сказать слова не дадут! А к такому он не привык — это в характере!

Ага… Да вот еще в квартире напротив, в двадцать первой, у того парня, что вызвал нас, — мать померла… Приходит из кино: на лестнице — мужик, в квартире — мать… Везет человеку! Как будет бедный Новый год теперь встречать? Никакого веселья у человека…

Громадная пауза. Тишина. Молчание.

Настя (выдавила). Как… померла?

Врач (что-то ест). Ну так, как все мы помираем или помрем в скором будущем. Дала дуба, гикнула, перекинулась, сыграла в ящик! (Смеется.) Делала, видно, пельмени — у нее руки в тесте — ну и сердце прихватило. А дома никого нет, никто даже валерьянки не подаст, не то что скорую вызвать… Нам бы минут на тридцать приехать…

Артем. Этого не может быть!!!

Врач. Все может быть. (Он снова почувствовал себя в центре, действует уверенно, ест, хозяйничает, наливает.) Да ладно вам, ребята, чего вы так испугались? На вас лица нет. Да мы за дежурство такого насмотримся обычно, что не дай бог… И что тут такого? У вас это с непривычки, а мне вот как-то все до лампочки уже. Такие вот дела! У вас тут — веселье, там — смерть. Такова она, видать, селяви! Как говорил великий Гамлет: Где спят, а где ночной обход, кому что рок назначит!

Ева (услышала это в прихожей, вошла в комнату уже одетая). Как же это… Как же это?!

Врач (еще увереннее). Да, братцы, я к вам зашел ведь по делу. Слушайте, мужики, там все в квартире в шоке, а сейчас придет машина из морга — я вызвал; вы уж помогите бабулю снести вниз, а? Сами понимаете, Новый год, санитаров не хватает, никто работать не хочет… У вас еще и лифт не работает! А мне с Лилькой, сами понимаете, не управиться. Ага? Поможете?

Кирилл. Что же это… Это мы…

Врач. Ну вот! Что такое? Зачем я вам все это только рассказал? Да ну ее, бабку эту! Все сразу загрустили, о смерти начали думать! О смысле жизни, да?.. Бросьте! Зачем я живу! Да? Вопрос века! Да живу, и все дела! Как все живут! Я вон ради детей живу, все для них отдать готов, глотку любому перегрызу, они — моя плоть, они — мое продолжение! (Взял со стола два яблока, положил в карманы.) Вот так вот. Живи, как все живут, и все будет хорошо. Так ведь все живут? Ну хуже, лучше, но так ведь живут, верно?

Настя (с ней что-то произошло, она будто выросла, она приняла какое-то решение, она стала другой: ведь рушится ее жизнь, спокойная и размерная, нужно спасти ее!) Что вы замолчали? Что вы накуксились? В чем дело? Что за минута молчания, я не понимаю, ну?! (Говорит это, чуть ли не с ненавистью.)

Врач. Да я их не пойму! Ну чего вы, правда? Веселитесь, братцы, и все дела!

Настя. Что ты молчишь, Кирилл? Что? Что вы все молчите?! Ну?! Мы ни в чем не виноваты! Слышишь? Мы ни в чем не виноваты, ясно?! Зарубите себе это все на носу, ясно?!

Врач. Ты про что? У вас опять какая-то игра? Или они про бабку кручинятся? Да бабка как в анекдоте: померла так померла! Ну, давайте музыку! Будем петь детские песенки! И-и-и-и!

Скомандовал он, нажал клавишу на магнитофоне, и детский хор грянул что есть мочи на всю катушку: Вместе весело шагать по просторам! По просторам! И конечно, припевать лучше хором! Лучше хором! Лучше хором!..

Никита нажал на клавишу. Выключил магнитофон, сказал Насте тихо.

Никита. Я ненавижу тебя. Слышишь?! Ненавижу тебя!!! Ненавижу!

Настя (возбуждена до предела, ничего не слышит, носится по комнате, тормошит всех). Что вы стоите как столбы?! Включайте музыку, веселитесь, прыгайте вокруг елочки, слышите?! Мы ни в чем не виноваты, слышите?! Мы ни в чем не виноваты, слышите?! Слышите вы, слышите, слышите, слышите, слышите вы меняа-а-а?! (Кинулась к проигрывателю, включила музыку.)

Голос Высоцкого, вернее, строчка одна, вырванная из его песни:

… и значит, конец наш — еще не конец!..

Настя бегает по комнате, хватает всех за одежду, дергает, тормошит, что-то кричит, танцует как одержимая, ее не слышно, только надрывается, будто вот-вот сорвет голос Высоцкий:

… А сыновья, а сыновья уходят в бой!..

Врач смеется и хлопает в ладоши.

Артем, Кирилл, Ева, Ксения, не двигаясь, смотрят на мечущуюся, будто теряющую под ногами почву Настю.

Поет Высоцкий.

Занавес

Примечание для Господ-Артистов. Автору не хотелось бы, чтобы после закрытия занавеса в зале раздались бурные, продолжительные аплодисменты. Лучше — тишина.

Content

Николай Коляда
Игра в фанты

Действующие лица

Действие первое

Действие второе