Хайди Райс

Аромат сладострастия

Глава первая

Кармел Рурк прислушалась. Из комнаты доносились звуки шагов.

Затаив дыхание, она прислонилась спиной к холодному кафелю стены ванной. Удары собственного сердца показались Кармел оглушительно громкими. Меньше всего девушке хотелось провести Рождество в тюремной камере.

На этот раз ее самонадеянная подруга Луиза серьезно промахнулась.

Впрочем, она сама во всем виновата. Как можно было довериться Луизе, которая вечно подбивает ее на всякого рода безрассудные авантюры, проча ей в награду то Пулитцеровскую премию, то какую-нибудь другую престижную журналистскую награду?

Она же знает Луизу как облупленную и, тем не менее каждый раз поддается на ее уговоры, хоть и дает себе зарок, что это в последний раз…

Звуки шагов в соседней комнате стихли. Мел бесшумно втянула в себя струйку воздуха и перевела дыхание.

За дверью раздался непонятный шорох и скрип кровати, после чего последовал характерный щелчок телевизора, а затем и позывные десятичасового выпуска новостей.

Похоже, журналистская фортуна повернулась к ней спиной, поняла Мел и, охваченная паникой, принялась оценивать собственные шансы в очередной раз выйти сухой из воды. Учитывая ситуацию, в которую она попала, крайне невелики. Как в здравом уме можно рассчитывать на то, что жилец отеля «Ритц», вернувшись вечером в свой номер, не пожелает принять перед сном душ и почистить зубы? Для этого должны возникнуть какие-то серьезные причины.

Мел оставалось лишь молиться, чтобы такие причины появились…

— Поверь мне, Мел… — эмоционально внушала ей Луиза. — Я ручаюсь, что это он. У меня нюх.

— Не думаю, — отозвалась она тогда. — Мне все равно, что ты там прочла в «Вог». Насколько мне известно, этот Девлин еще ни разу не появлялся на публике. И маловероятно, что он планирует в ближайшее время нарушить свое инкогнито. Известно, что отчасти именно в этом и кроется загадка столь небывалого коммерческого успеха его беллетристики. Человек, который делает себе имя на мистических детективах, не станет вредить своему удачно сложившемуся образу, соблазнившись на банальное интервью для такого глянцевого журнала, как наш «Ивнинг Лондон».

Но яд профессионального азарта уже производил свое пагубное действие на сознание Мел. Слишком велик был искус докопаться до истины и разобраться, кто скрывается за этим прогремевшим на весь мир псевдонимом и кто, произвел сенсацию в мире остросюжетной литературы. Уже пять лет этот вопрос не давал покоя горячим головам от журналистики. Но до сих пор — безуспешно.

Мифы вокруг человека, подписывавшего свои произведения именем Девлин, множились с каждым месяцем, а ясности не прибавлялось.

Желание стать первой в своей профессии, никогда не было чуждо Мел, вот настырной Луизе и удалось ловко использовать ее естественную тягу к славе. Как всякий скромный помощник редактора, Кармел верила, что однажды ей суждено испытать настоящий профессиональный триумф. Однако до последнего времени, невзирая на всю ее самоотверженность и старания, сколько-нибудь заметного успеха она добиться не сумела…

Девушки уже двадцать минут стояли в толпе покупателей и слушали сотрудника книжного магазина, выступавшего на презентации нового произведения, вышедшего из-под пера Девлина. Обычный в таких случаях набор: своеобразие авторского стиля, особая аллегорическая атмосфера, динамичность сюжета… Особенно впечатлила подруг восторженная фраза лектора об «эзотерической многозначной символике» автора, на что насмешница Луиза сказала с хулиганским присвистом:

— Во дает, глубоко капает! — А потом заговорщически зашептала: — Это точно Девлин собственной персоной. Провалиться мне на этом месте, если я ошибаюсь. Давай подойдем поближе.

Справедливости ради следует сказать, что именно Мел первая заприметила его. Но не как предполагаемого автора бестселлеров, а просто как привлекательного мужчину, стоящего среди книжных стеллажей и подозрительно равнодушного к царившему в книжном магазине ажиотажу.

Девушка еще удивилась крайней сосредоточенности этого высокого черноволосого господина в отлично сидевших на нем темно-синих джинсах, черных кожаных ботинках с высоким голенищем и в черном же свитере свободной вязки, ворот которого был широк настолько, что выглядывал красивый абрис ключиц.

Он смотрел на выступающего исподлобья, сложив на груди руки. Мел тогда почему-то подумалось, что глаза этого красивого, уверенного в себе мужчины должны быть непременно синего цвета, причем достаточно насыщенного, чтобы поспорить с холодными морскими глубинами. Но она сразу прекратила грезить, как только мужчина, видимо почувствовав на себе ее внимательный взгляд, повернулся к ней и, хмуро уставившись ей прямо в глаза, дал понять, что не любит быть объектом досужего любопытства.

Мел сконфузилась и обратила все свое внимание на лектора.

Но через некоторое время незнакомец вновь попал в поле зрения девушки, когда царственной походкой проследовал в дальний пустынный конец магазина. Он вышагивал так, как не ходят простые смертные — его величественная поступь, по ее мнению, свидетельствовала о наличии у ее владельца боговдохновенного таланта либо аристократической крови.

— Хлыщ, — прокомментировала Луиза, заметив заинтересованный взгляд Мел.

Так она обычно звала всех франтоватых и самодовольных представителей противоположного пола. Вкус Луизы, по сравнению с Мел, не отличался особой притязательностью, и ей нравились бойкие пареньки без затей.

— Нет, это совершенно точно не Девлин, — сказала, как отрубила, Мел.

— Интересно-интересно, — озадаченно зашептала Луиза. — Кто же это такой тогда, по твоему мнению? Не поклонник творчества автора, это определенно. Ты взгляни только на его суровое выражение лица… Не репортер, и это видно сразу. Да и я бы его непременно знала. И в литературной среде я его не встречала… Кто же он?

— Возможно, просто парень, который зашел в магазин купить себе, что-нибудь почитать, но оказался здесь не в самый подходящий час. Этим и объясняется его скептическое настроение, — растолковала самой себе его присутствие Мел.

Но удовлетворить Луизу столь бесхитростным объяснением оказалось невозможно.

— Тогда почему у него нет в руках никакой книги? Почему он не занял очередь в кассу, а бесцельно простаивал, слушая многозначительный вздор? И почему просто не покинул магазин, увидев, что здесь царит сутолока по неинтересному для него поводу? Ты можешь мне ответить на эти вопросы, Мел? — прошептала ей на ухо подруга. — Логика — мое сильное качество.

— Допустим, он приятель лектора и ждет, когда тот закончит, — предположила девушка.

— Нет-нет, — перебила ее Луиза. — Смотри, Мел… Он уходит. Это Девлин. Мы обязаны проследить за ним, — с этими словами она выдернула подругу из толпы и потащила за собой.

— Обязаны? — изумилась ее уверенности Мел. И как ни старалась, не смогла придумать ни единого аргумента против, пока они с Луизой бежали вниз по Пикадилли.

Через пять минут обе уже стояли напротив помпезного входа в отель «Ритц».

— Убедилась? Так-то вот! Простые туристы в подобных отелях не живут, — объявила Луиза.

— Нам повезло, что он не заметил преследования, — проговорила запыхавшаяся Мел.

— Жди здесь… Схожу на разведку, — распорядилась неунывающая Луиза.

— Ты что удумала? — испуганно воскликнула Мел.

— Спокойно… Есть одна идея.

— Остановись, — без всякой надежды окликнула ее Мел.

— Сто процентов, что это Девлин. Не знаю, откуда у меня такая уверенность, считай женская или профессиональная интуиция, — прошептала Луиза и отправилась в отель, а когда через короткое время вернулась, то взволнованно сообщила Мел. — Слава богу, сегодня портье — Колин…

— И кто такой Колин?

— Нормальный парень. Иногда от него можно получить любопытную информацию относительно постояльцев, — пояснила Луиза, недовольная тем, что ее перебили на самом интересном месте.

— И что же сказал твой Колин?

— Он сказал, что интересующий меня тип зарегистрировался под именем Демпси. И занимает… — ты не поверишь, Мел! — занимает королевские апартаменты. Въехал неделю назад и требует, чтобы его никто не беспокоил. У него дорогущий портативный компьютер, и еще он дает по двадцать фунтов на чай, — бойко отчиталась белокурая амазонка.

— И о чем это нам говорит? — хмуро поинтересовалась Мел.

— А ты не понимаешь?

— Нет, — покачала головой Мел.

— А ты подумай. Напрягись. Ну… Типичный инкогнито, — принялась терпеливо объяснять Луиза.

— Не инкогнито, а Демпси, — скептически возразила Мел.

— Ну, ты как маленькая, в самом деле. Он же не будет регистрироваться под фамилией Девлин, — раздраженно проговорила Луиза. — Если ты согласишься, Колин может достать ключ.

— И что?

— О боже, не будь такой бестолковой занудой, Мел. Это же наш шанс! Колин заверил, что каждый вечер этот якобы Демпси спускается в ресторан поужинать. Колин уже дал свое согласие проводить тебя к его апартаментам. Он откроет замок и вернется на свое место, а у тебя будет не менее двадцати минут, чтобы все разведать, — выдала Луиза. — Учись, подруга! Со мной не пропадешь!

— Что?! — воскликнула Мел. — Нет-нет-нет… Я не сумасшедшая! Сначала мы преследуем незнакомого человека, а теперь ты предлагаешь вдобавок забраться к нему в номер, и все из-за того, что тебе что-то там померещилось… Нет, нет и еще раз нет! Если хочешь, лезь туда сама. Мешать не стану. Ты репортер, тебе и карты в руки. Я-то здесь при чем?

— Ну, ведь это ты ведешь литературную рубрику, Мел, — самым невинным тоном напомнила Луиза.

— Вот именно. Я веду рубрику, а не роюсь в белье постояльцев отеля «Ритц», — парировала Мел.

— Это не займет у тебя много времени, дорогуша. — Луиза схватила ее за лацканы пальто и заглянула в глаза.

— Да никогда в жизни, — усмехнулась Мел. — Даже не упрашивай. Пошли отсюда.

— Чего трусишь, не понимаю! Колин откроет тебе дверь. Ты оглядишь все быстрым взглядом. Не хочешь рисковать, сделай всю работу не за двадцать минут, а за десять. У тебя еще останется время спокойно спуститься вниз и выйти на улицу. Тут делать нечего. Детская игра. Заглянешь в компьютер, постараешься найти документы. Не получится, и бог с ними…

— Ты же не всерьез все это мне предлагаешь, Луиза? — поежилась Мел.

— А чем, скажи, ты рискуешь? Ты, главное, следи за временем. Никто не ужинает пять минут…

Какой смысл возражать, если тебя не слушают.

Даже оказавшись в чужом номере, Мел не смогла почувствовать себя авантюристкой или секретным агентом. Страх быть пойманной на месте преступления превосходил жажду приключений. Мел не умела получать удовольствие от щекотливых ситуаций.

За то время, что хозяин номера отсутствовал, девушка только и успела, что заметить кожаный пиджак, небрежно брошенный на софу. Она приблизилась к нему, намереваясь заглянуть в карманы, и тут услышала, как в замок номера звучно проскользнул ключ.

Ощущение ужаса, в миг завладевшего и телом и сознанием, было невообразимым. Мел еще не приходилось так пугаться.

Внутри нее словно все сжалось, кровь отхлынула от лица, и голова закружилась. Она замерла, чувствуя, что ее ладони стали холодными и липкими. Инстинкт самосохранения толкнул ее к дверям ванной комнаты. Все, что она сделала после, было продиктовано тем же спасительным подсознанием, потому что рассуждать здраво у нее не хватило хладнокровия. Да и где еще она могла скрыться, не подготовившись к этому заранее?

Джек Девлин долго неудовлетворенно переключал телеканалы, лежа на просторной кровати. Не обнаружив ничего, заслуживающего внимания, он выключил телевизор и подошел к огромному окну.

Внизу блистала огнями Пикадилли. Преобразившийся в предрождественской суете город выглядел сказочно. Даже стена промозглого ливня и лужи на мостовых, в которых отражались многоцветные огоньки гирлянд и пронзительный неон реклам, служили своеобразным украшением.

Джек Девлин нахмурился. Его одолевали бессонница, тоска, и пустота… Внутренняя пустота, которая дала о себе знать как-то внезапно. Он долго не понимал, что с ним происходит, и его беспокоило лишь какое-то смутное недовольство собой, но, когда он все чаще и чаще стал задерживаться у мини-бара, проблема начала постепенно вырисовываться.

Вот и теперь Джек достал бутылку дорогого скотча, наполнил наполовину стакан янтарной жидкостью и залпом выпил.

Джека тяготило странное предчувствие: в скором времени его ждет полное фиаско. Почему вдруг к нему пришла эта мысль, Джек объяснить не мог, но с каждым днем все более приходил к убеждению, что не в силах избежать разоблачения.

Как писатель, он знал, что не существует такого человеческого существа, которое не боялось бы, что его выведут на чистую воду. И чем ответственнее относится человек к своей репутации, тем острее этот страх. А в отдельных случаях разоблачение подобно публичной казни. Если ты баловень судьбы, авантюрист и мистификатор, то сдернут с тебя маску — и прощай весь прошлый успех!

И дело даже не в том, что он боялся пронырливых репортеров, не умел уходить от слежек или рисковал попасться на чем-то противозаконном.

Нет. Ибо искусством человека-невидимки он овладел в совершенстве.

Его удручало другое. Он перестал наслаждаться неизвестностью и одиночеством. Все его изощрения, чтобы сохранить тайну своей личности, стали представляться ему претенциозной и глупой игрой. Он больше не получал удовлетворения от старых трюков, а придумывать новые недоставало ни желания, ни, как видно, таланта.

Джек Девлин понимал, что его литературные опусы стояли бы на иных полках и пользовались бы значительно меньшим спросом, если бы он самолично представлял их читателям и те знали бы всю его подноготную. Он не достиг бы такого успеха, будь он одним из тех узнаваемых в лицо писателей, что берутся работать в этом весьма востребованном жанре, облюбованном инфантильными читателями, которых до старости одолевает столь сильная жажда странствий и приключений, что даже с проседью в волосах, они не могут наиграться.

Успех Джека Девлина покоился на его внутренней невозмутимости, на глубоком знании потребностей читающей публики, на добротном классическом образовании, подразумевающем всестороннюю начитанность. Он создавал свои произведения не по наитию, а скрупулезно выверяя все, даже самые мельчайшие детали. Также он разрабатывал и свою легенду, призванную дополнить содержание его мистерий.

Джек подбавил себе скотча, выпил и, немного успокоившись, состроил ироническую гримасу.

В сущности, он лишь усугубил свои подростковые хулиганские выходки, когда несколько лет назад взялся за перо. Но теперь объектом его насмешек были не однокашники, а весь падкий на горячие сенсации мир. И если в самом начале его будоражили мысли об астрономических гонорарах и читательском обожании, то по прошествии лет, прирастя сказочными доходами, Девлин несколько поостыл к сочинительству.

Зато теперь его влекли престижные парижские кварталы, квартиры Манхэттена, уединенные тропические острова. Он полюбил путешествия, стремясь всюду чувствовать себя как дома. И, несмотря на особый вкус к странностям жизни, в его собственной судьбе, кроме огромного финансового успеха, до сих пор не произошло ничего, способного вскружить голову такому корифею книжных тайн и опасностей, как Девлин.

Пока Джек отгонял тоску спиртным, томящаяся в темном углу душевой кабинки Мел, по-прежнему не могла придумать ничего путного. Она уже собиралась просто выйти из своего укрытия, надеясь на то, что незнакомец не предубежден против сумасшедших женщин, которые невзначай оказываются в его номере.

Не успела обдумать девушка эту отчаянную идею, которая ничего хорошего ей не сулила, как в ванной комнате вспыхнул свет, и жилец неверной походкой приблизился к дверце душа, резко распахнул ее и автоматически повернул оба крана. Мел обдало мощной струей воды.

В следующую секунду на нее устремились широко раскрытые глаза.

Жалкая и скрюченная, она в свою очередь беспомощно посмотрела на мужчину.

— Что за… — воскликнул незнакомец и замолчал, видимо мысленно выругавшись.

Вода продолжала течь на Мел, которая, вконец растерявшись, не знала, что ей следует предпринять в столь экстремальной ситуации.

Но дольше сидеть под струями воды было глупо, и она поднялась на ноги, стараясь увернуться от водяных струй.

— Что вы делаете в моем душе? — ватным языком проговорил явно подвыпивший постоялец отеля «Ритц». — Что вообще вы делаете в моем номере, мисс?

— Вы не могли бы выключить воду? — отфыркиваясь, попросила Мел, но, не дождавшись от мужчины положительной реакции, выключила ее сама.

Она стояла напротив него с мокрой головой, в мокром пальто, в мокром свитере, в мокрых джинсах.

— А ну, живо выметайтесь отсюда! — рявкнул Девлин, указывая рукой на дверь.

Мел неловко выбралась из душевой кабинки, оставляя после себя лужи.

— Э, нет! Постойте! — схватил ее за шарф недовольный мужчина. — Ответьте мне, кто вы и почему оказались в моем номере, а главное, как вам это, черт возьми, удалось? — потребовал он, трезвея на глазах.

Глава вторая

Мел лениво натянула на себя по самый нос одеяло и повернулась на другой бок. Внезапно до ее сонного сознания донесся аромат кофе. Должно быть, мама стряпала на кухне.

Девушка приоткрыла глаза и вздрогнула: это была вовсе не ее спальня, а на краю кровати сидел мужчина и, лукаво улыбаясь, смотрел на нее.

— Ну, как спалось спящей красавице? — насмешливо осведомился он.

Мел села, плотно обернувшись одеялом, и озадаченно взглянула на вчерашнего незнакомца, которого Луиза приняла за писателя Девлина и прозвала хлыщом.

Девушке не потребовалось много времени, чтобы вспомнить свое давешнее шпионское приключение, завершившееся провалом. Сунув руку под одеяло, она убедилась, что на ней махровый банный халат.

— Как вы себя чувствуете? — спросил мужчина, с любопытством наблюдая ее замешательство.

— Благодарю, отлично… — отчеканила Мел и, собравшись с силами, вылезла из-под одеяла, поднялась с кровати и сообщила: — Мне нужно идти.

— Вы, значит, торопитесь, — усмехнулся хозяин номера.

Стоя босиком на пушистом ковре, девушка быстро заговорила:

— Я очень сожалею о вчерашнем происшествии. Вы догадываетесь, как я перепугалась, поняв, что попала в чужой номер в тот самый момент, когда вы стали открывать дверь. Я просто была не в себе, оттого и не смогла придумать ничего умнее, как спрятаться в ванной комнате. Это сейчас я отдаю себе отчет, что поступила крайне глупо, но вчера я не способна была соображать… В общем, вы меня понимаете, не так ли?

— А ведь вам по долгу службы следует быть более изобретательной, — насмешливо упрекнул ее Девлин и прочел с визитной карточки, которую держал в руках: — Мисс Луиза ДиМарко из редакции журнала «Ивнинг Лондон», ваше алиби никуда не годится.

— Вы… Как вы смели рыться в моих карманах? — после небольшого замешательства возмутилась Мел.

— О! — рассмеялся в ответ Джек. — Неужели вы забыли, что забрались в мой номер, Луиза?

— Да… К сожалению… — вынужденная признать печальную правду, Мел моментально сникла. — И я надеюсь на ваше снисхождение, мистер… Не знаю, как вас зовут. Обещаю, что никогда больше вас не побеспокою, — осторожно проговорила она, догадываясь, что последствия его недовольства могут быть весьма серьезными для ее профессиональной репутации.

Но, по лицу Девлина трудно было судить о его намерениях. Он спокойно расположился напротив нее в глубоком кресле и, похоже, чего-то выжидал.

— Скажите, пожалуйста, где моя одежда? — робко спросила девушка.

— Боюсь, с этим у вас серьезные проблемы, Луиза, — с притворным сочувствием покачал он головой.

— Какие еще проблемы? Что вы имеете в виду? — заволновалась Мел, оглядываясь по сторонам.

— Я отдал их в чистку… Вы бы видели, что произошло с вашим пальто! — с деланным беспокойством покачал он головой.

— И как мне теперь быть? Я же не могу уйти отсюда в банном халате, — растерянно произнесла Мел.

— Хороший вопрос… А ведь до встречи с вами у меня вообще не было никаких забот. Так почему теперь меня должны трогать ваши проблемы? — недоуменно развел он руками.

Мел нечего было ответить на этот, в сущности, риторический вопрос.

— Итак, Луиза, не расскажите ли вы мне, только на сей раз честно, как оказались в моем душе?

Мел села на постель, тяжело вздохнула и произнесла:

— Ну, это долгая история…

— А вы куда-то торопитесь, милая? — издевательски поинтересовался Джек.

— В общем, если говорить коротко, то мы с подругой решили, что вы — Девлин! — выпалила Мел.

— Кто? — переспросил Джек.

— Девлин… Ну, известный писатель, презентация новой книги которого вчера проходила в книжном, недалеко отсюда. Мы увидели вас там и решили проследить.

— Ах, этот писатель… — проговорил Джек. — Но почему вы вдруг сочли, что я — это он?

— Я не могу ответить на этот вопрос, мистер… Так решила моя подруга, по милости которой я и оказалась здесь. Сама же я, ее уверенности не разделяла, — осторожно призналась Мел.

— Что не помешало вам все-таки пойти на преступление, проникнув в мой номер… Это, по меньшей мере странно. Вам так не кажется, Луиза? — менторским тоном спросил Джек.

Подбородок Мел заметно затрясся, а рот слегка искривился.

Еще немного, и девушка заплачет, догадался хозяин номера и тут же вспомнил о своем новом пристрастии:

— Пожалуй, нам обоим не помешает немного выпить. Ну-ка, Луиза ДиМарко, наполните бокалы шардоне, — распорядился он. — И поешьте, а то, небось проголодались, — предложил он, указав на поднос, стоявший на постели.

Мел с благодарностью приняла его предложение.

— И все-таки, Луиза, как давно вы занимаетесь вашим, с позволения сказать, ремеслом? Я хочу знать, как часто вы шарите по чужим вещам, домам, номерам отелей?

— Недавно, — смущенно ответила Мел.

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Джек. — Я полагаю, не будет дерзостью предположить, что вы не созданы для такой грязной работы. У вас нет абсолютно никаких данных для нее. Ни изобретательности, ни дерзости, ни ловкости. Я беспокоюсь за вас, Луиза. Если вы не завяжете с этим, то непременно пропадете. Подыщите-ка себе какое-нибудь безобидное — девичье — занятие, — высокомерно посоветовал он.

— А чем вы занимаетесь, когда не пишете свои бестселлеры? — внезапно дерзко полюбопытствовала Мел, ободренная сытным завтраком.

— Смело! — оценил Джек. — Обувью…

— Обувью? — удивилась девушка.

— Да. Я занимаюсь обувью. Продаю ее, — пояснил он.

— Продавец обуви, который снимает королевские апартаменты в «Ритце»? — резонно усомнилась она.

— Если торговать оптом, это вполне возможно. Я очень успешный продавец, — гордо объявил Джек, наслаждаясь разговором.

— Я рада за вас, жаль, не знаю вашего имени.

— Зовите меня Джеком. Джек Демпси, — представился Девлин.

— В таком случае я — Луиза ДиМарко, — ухмыльнулась Мел.

— Послушайте, худышка, не налегайте на шардоне, — предупредил ее мужчина. — Что-то вы подозрительно быстро развеселились.

— Да-да, вы правы, — согласилась Мел. — Но не зовите меня худышкой. Я с детства не люблю, когда дразнятся, — скуксилась девушка.

— Обидчивый репортер — это что-то новенькое. До этого приходилось иметь дело только с борзыми ищейками, а тут вдруг такая стыдливая мимоза! — продолжал подтрунивать над ней Девлин, который постепенно входил в раж от сложившейся абсурдной ситуации.

— Вы злой, — сказала захмелевшая Мел.

— Да, я такой, — передразнил ее обиженный тон Джек.

— Вы пользуетесь моей беспомощностью, — упрекнула его девушка.

— Уверяю вас, что даже не начинал, — двусмысленно произнес Девлин.

— Наверняка вы американец. Все вы, американцы, такие, — обвинила его Мел.

— Да, я из Айдахо, — кивнул Девлин. — А какие мы, американцы?

— Агрессивные, — объявила хмельным тоном Мел.

— Я бы сказал иначе — деловые, — сухо произнес он.

— И надолго вы к нам?

— Вылетаю домой завтра после полудня, — ответил Девлин. — Но до этого у меня еще есть одно очень важное дело.

— Какое? — настороженно поинтересовалась Мел, после пары бокалов вина почему-то поверившая, что разговаривает именно с таинственным Девлином.

— Я во что бы то ни стало должен поцеловать вас, Луиза, — сказал он и присел возле нее на постели.

Девлин обхватил девушку за талию и почувствовал, как напряглась ее спина. Он хитро улыбнулся, заглянув ей в лицо.

— О! — озадаченно выдохнула Мел.

— Вы замерзли. Дайте-ка я вас обниму. Я умею согревать озябших девушек, — заверил ее Девлин.

— Спасибо, не стоит, — осторожно отстранилась Мел.

— К чему возражения! Вы сможете больше узнать обо мне. Вы ведь для этого сюда забрались? — интимно прошептал Джек и уложил ее на кровать.

Ладони мужчины властно покоились на ее плечах.

Он склонился к ней, и губы Мел приоткрылись навстречу поцелую, который в первый же миг соприкосновения захватил их обоих.

— Луиза, девочка! До чего же ты хороша! — воскликнул он, с трудом оторвавшись от ее рта. — Так вот, оказывается, в чем твое призвание!

Глава третья

— Спасибо, — пролепетала сама не своя Мел. — У вас тоже неплохо получается.

Девлин развязал пояс ее халата и распахнул полы.

Только тонкое бельевое кружево частично скрывало ее высокую грудь, и миниатюрные трусики держались узкими перемычками на округлых бедрах.

— Без паники, — распорядился Джек. — Я только любуюсь.

— А что мне делать, пока вы будете любоваться? — нахально поинтересовалась девушка.

— А чего бы ты хотела?

— Мне тоже нравится любоваться, — глядя на него томными глазами, прошептала она.

— Годится! — сказал Джек и снял с себя футболку, а затем, немного подумав, поднялся с постели и снял джинсы, после чего вновь устроился подле Мел.

Мел заворожено смотрела на его мускулистую грудь. Ей тут же захотелось прижаться к ней, но сама она не решалась.

— Будем еще что-нибудь снимать? — заговорщически подмигнул ей Джек.

Мел лишь неопределенно пожала плечами в ответ.

— Лезь под одеяло, — не дождавшись ее ответа, предложил он.

Мел подчинилась.

Джек лег рядом и быстро расстегнул и снял с нее бюстгальтер, столь же стремительно исчезли вслед за ним и трусики.

— Влажная, — констатировал мужчина, положив руку между ее ног. — Хочешь меня?

Мел молча кивнула.

— Секундочку, — протянул Девлин. — Не стоит пренебрегать мерами предосторожности, а примерно через полминуты воскликнул: — Ну вот! Приступим.

Мел обвила его бедра ногами и закрыла глаза.

— Нет, — строго произнес Джек. — Смотри на меня.

Мел послушно распахнула глаза.

Без стеснения и жеманства молодые люди доставили нехитрую радость друг другу. Тем более, что за окном вновь зарядил густой холодный дождь, который мерно колотил в стекла, аккомпанируя ритмичным движениям красивых тел.

Дождь все не затихал, и матрас под ними, казалось, вымок под потоками этого ливня.

Девлин методично восторгал ее своей виртуозностью после очередного непродолжительного антракта.

Без лживых слов, признаний и заверений они открывались друг другу, как не всякая влюбленная пара рискнет и в продолжительном крепком браке.

Дождь, усиливаясь, подстегивал их оставаться в уютной тесноте…

Мел ощущала себя необычайно комфортно в его руках. А поцелуи льстили ее женскому самолюбию. Он целовал ее смело, с нескрываемым наслаждением. И она возвращала ему поцелуи, полные восхищения.

Обнимать такие плечи, прижиматься к такой груди, отдаваться такому мужчине представлялось ей немыслимым везением.

Мел чувствовала изумление своего партнера. Джек не предполагал, что сможет управиться с этой женщиной с такой грациозной легкостью. Без малейшего намека на ханжеское смущение она блаженствовала и млела под ним.

Одеяло давно валялось на полу, а под ним — халат Мел, одежда Джека, их белье.

Казалось, что весь номер пропах ароматом их сладострастья.

Девлина сморило. Мел недвижимо лежала рядом и смотрела то на его широкую спину, то в потолок, то на серые тучи за окном. Она была рада, что он, наконец устал, потому что в какой-то момент перестала ощущать определенные участки своего некогда чувствительного тела. Да и сама Мел изнемогла настолько, что даже не имела сил упрекать себя в безнравственности.

Секс с незнакомцем… Быстрая любовь… Растленное утро… Опасность случайных связей…

Но насколько естественно и «мило» все у них получилось! И это не могло не изумлять.

Как порой приятно поддаваться безрассудным порывам, думала Мел. Но в любой радости всегда найдется ложка дегтя, таковой стало ноющее тело Мел и осознание предстоящих мук девичьей совестливости.

Ее тело постепенно остыло, дождь принялся навевать тоску одиночества, и она потянулась за одеялом.

Мел накинула его на себя и Джека. Джек повернулся во сне на спину. Мел склонилась над его красивым лицом, и все сожаления тотчас исчезли. Пожалуй, именно о такой развязке она и мечтала, когда впервые увидела его в книжном магазине. Он был неотразим, как первозданный человек, а она безалаберна в своем любопытстве, в точности, как первая Ева.

Она села, окинула взглядом его заросшую темными волосками грудь, затем откинула одеяло и принялась рассматривать спящего мужчину с головы до ног: эти губы целовали ее чувствительные соски и… да разве все перечислишь, эти руки ласкали и терзали ее кожу, и нет ни одного местечка, которого они бы не исследовали, а уж эта часть тела такое вытворяла, так потрудилась — приятно вспомнить! Она с любопытством ее осмотрела и вопреки ожиданиям никакого смущения не ощутила.

Накрыв снова мужчину одеялом, Мел встала с постели, надела нижнее белье, подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Как она и надеялась, на ручке поверх таблички «Не беспокоить!» висел чехол с ее одеждой из чистки.

Она быстро оделась и, порывшись в карманах просохшей одежды, обнаружила скомканную банкноту в десять фунтов — все деньги, что были при ней. И памятуя о вкусном завтраке Девлина и его тратах на чистку, оставила эту бумажку возле подноса, не думая о том, что это может быть превратно воспринято ее случайным любовником.

Не желая далее искушать судьбу ожиданием, она выскользнула за дверь и плотно прикрыла ее за собой.

Кармел Рурк вышла из отеля отдохнувшая и счастливая. Еще бы: получить такой фантастический подарок на Рождество!

Глава четвертая

— Посмотри на это. Ты не поверишь…

Мел бегло взглянула на Луизу, которая протягивала ей рекламный листок.

— Что это? — просила Мел, не прикасаясь к нему.

— А ты возьми и прочти, — нетерпеливо проговорила подруга.

Мел вынуждена была взять листок из ее руки…

Утро понедельника не обнадеживало. Мел с неудовольствием заметила, что ее начинают нервировать, как работа, так и подруга. Кроме того, в отношение Мел к Луизе примешивалось теперь раздражение из-за вечной неуемности и опрометчивости поступков той. При этом больше всего злила удивительная способность Луизы из любой ситуации выходить беспорочной, в то время, как Мел уже не в первый раз рисковала по ее милости своей репутацией.

В разговоре с Луизой, последовавшем за приключением в отеле, Мел ни словом не обмолвилась о самых незабываемых обстоятельствах своего знакомства с Джеком Демпси, поэтому без обиняков обвинила подругу в пережитом конфузе.

— Представляешь, Девлин намерен созвать пресс-конференцию. Наконец все тайное станет явным. Удивительно, правда? — торжественно произнесла Луиза, но, наткнувшись на пресный взгляд Мел, добавила: — Ну, когда ты перестанешь дуться на меня? С тех пор, как ты разорвала отношения с Адамом, тебя невозможно ничем растормошить, — посетовала подруга, упомянув не о мифическом Адаме из грез и недавнего сокровенного гостиничного опыта, а о вполне реальном человеке, с которым у Кармел Рурк до недавнего времени были самые близкие отношения, но который оказался «не тем парнем».

— Да. Я рада за тебя, Луиза, — сухо проговорила Мел.

— Не похоже, чтобы ты сильно радовалась за подругу, — обиженно упрекнула ее Луиза. — Не думаю, что многие репортеры получили персональное приглашение на пресс-конференцию всех времен. Полюбуйся-ка, как уважительно: Мисс Луизе ДиМарко, светскому репортеру «Ивнинг Лондон».

О путанице, произошедшей в отеле «Ритц» из-за лежавшей в кармане Мел визитной карточки Луизы ДиМарко, девушка также ничего не рассказала своей подруге.

— Подумать только, Мел! Сам великий Девлин адресует приглашение лично мне, Луизе ДиМарко. Это восхитительно… Ну, что скажешь? Разве не окрыляет? Именно в такой момент твое собственное имя начинает работать на тебя. Надо запомнить этот миг во всех подробностях и не забывать о нем никогда. Возможно, сейчас, с этой самой минуты, и начнется новая жизнь знаменитой Луизы ДиМарко! — с наслаждением протянула Луиза.

— Бесконечно рада за тебя, Луиза, — саркастически процедила Мел.

— Не понимаю, как мы могли принять этого продавца обуви за великого и ужасного Девлина, Демона ночи? — усмехнулась Луиза, не заметив сарказма Мел. — Ну, теперь, наконец, будет сорван покров с тайны. И пред нашими очами предстанет, уверена, не высокий, статный красавец и брюнет, а какой-нибудь лысый и дряблый преподавателишка литературы провинциального университета, — фантазировала Луиза.

— Но это, как я вижу, не умаляет твоих восторгов по поводу персонального приглашения, — пробормотала Мел. — Однако должна напомнить, что я и прежде не считала мистера Демпси Девлином, — уточнила она. — Это было твое предположение, которое я не разделяла.

— Как долго ты еще намерена дуться на меня, Мел? Взбодрись, встряхнись! Все в прошлом и не стоит сожалений, — воскликнула неунывающая Луиза ДиМарко.

— Сама подумай, как я могу не дуться?! — в новом приступе гнева напустилась на подругу Мел, вскочив со своего рабочего места. — Кто уверял меня, что он будет двадцать минут ужинать в ресторане отеля? А на самом деле не прошло и пяти минут, как он вернулся в номер. Ты подставила меня, Луиза!

— И вовсе не я. Это Колин подставил нас обеих. Впрочем, он тоже не виноват. Просто судьба сыграла над нами злую шутку. Кто мог догадаться, что твоему мистеру Демпси откажет аппетит именно в тот момент, когда мы захотим воспользоваться его отсутствием? — невозмутимо разглагольствовала Луиза. — Но по случаю такой радости, — Луиза потрясла пригласительным, — я готова признать за собой некоторую оплошность. И потому задаю тебе прямой вопрос: как я могу искупить свою вину перед любимой подругой?

Мел раздраженно отмахнулась от нее и вернулась на свое место за рабочим столом.

— Может быть, тебе хочется пойти на эту пресс-конференцию вместе со мной? — осторожно предположила Луиза, ластясь к Мел. — Тогда тебе нужно подсуетиться уже сейчас. Начало пресс-конференции назначено на полдень, так что поторопись отпроситься на пару часов с работы.

— Мне не нужно ни у кого отпрашиваться, но я обязана выдать колонку для завтрашнего номера. И вряд ли я смогу это сделать, если не дочитаю книгу и не напишу на нее рецензию, — разъяснила Мел.

— Ты необычайно ответственный работник, это всем известно. Но ты ведь не собираешься жертвовать ради работы своим законным обеденным перерывом. Ты бы могла просто сместить его на часок-другой, посетить вместе со мной пресс-конференцию, а затем вернуться к своему обыденному распорядку. Как тебе такая идея, Мел? — азартно проговорила Луиза.

— Не нравится, — не поддержала ее подруга.

— Я тебя не понимаю, Мел. Кому, как не тебе, стремиться на эту пресс-конференцию? Ты же прочла все произведения этого Девлина. Писала рецензии на некоторые из них. Неужели у тебя нет желания в числе первых узнать о том, кто скрывается под этим псевдонимом? — недоумевала восторженная подруга.

— Я, так или иначе, но узнаю об этом. От тебя или из теленовостей. Какая разница, во сколько пополудни это произойдет? — безразлично пожала плечами Мел.

— Но тебе, как литературному обозревателю, нельзя упустить редкую возможность ввернуть какой-нибудь острый вопросец самому законспирированному автору на сенсационной пресс-конференции. Это же может стать твоим карьерным прорывом! Вдумайся только в мои слова! А еще тебя могут показать по всем каналам! — соблазняла ее Луиза.

— Ты так часто твердишь слово «сенсация», что у меня давно выработался к нему иммунитет. Тем более, что твои предчувствия еще ни разу не оправдались, — кислым тоном заметила Мел.

— То есть тебе на все наплевать, и ты категорически отказываешься составить мне компанию. Правильно я тебя поняла? — обиженно произнесла Луиза.

— Неправильно, — неожиданно произнесла Мел. — Я пойду с тобой на эту пресс-конференцию, если ты считаешь себя в долгу передо мной.

— Вот так-то лучше, — повеселела Луиза. — Быть может, я ошибаюсь в отношении Девлина. Что, если настоящий автор будет не дурнее, чем наш продавец обуви из «Ритца»?

— Добрый день, леди! — поприветствовал их улыбчивый паренек у входа. — Могу я узнать ваши имена и сверить их со списком приглашенных? — радушно поинтересовался он.

— Да, конечно, — в тон ответила Луиза и одарила молоденького служащего обезоруживающей улыбкой. — Я Луиза ДиМарко — репортер «Ивнинг Лондон», а это Кармел Рурк — помощник редактора.

Паренек сосредоточенно пробежал глазами список приглашенных и с удовлетворением отметил галочкой одну фамилию, затем просмотрел список еще раз, более старательно, после чего сказал:

— Рад вас приветствовать, мисс ДиМарко, однако ваше имя, мисс Рурк, к сожалению, в списке не значится. Вам должно быть известно, что вход на пресс-конференцию строго ограничен.

Мел почувствовала себя презренной простолюдинкой, которую вот-вот прогонят с королевского двора. Она предусмотрительно отступила от подруги на несколько шагов, предоставив той утрясать проблему, а если не удастся, так просто уйти, словно и не было этого унизительного недоразумения.

— Я не собираюсь вам ничего объяснять, молодой человек, тем более оправдываться, — резко сменила дружественный тон на командирский Луиза. — Но я откажусь от приглашения, если мне не будет позволено присутствовать на пресс-конференции вместе с моей коллегой. В нашей редакции она занимается проблематикой современной литературы. Так что позаботьтесь о том, чтобы нас пропустили вместе, — с не терпящей возражений интонацией проговорила девушка.

Молодой человек осторожно посмотрел на Луизу, затем на Мел, подумал с полминуты, после чего примирительно сообщил:

— Вы не могли бы подождать немного? Я выясню, что можно сделать.

— Да, уж будьте так любезны, — небрежно бросила Луиза, старательно делая вид, что оскорблена до глубины души.

Когда паренек удалился, взволнованная Мел вернулась к подруге и умоляюще произнесла:

— Бросила бы ты все это, Луиза, пойди на пресс-конференцию одна. Зачем нам неприятности?

— О каких неприятностях ты говоришь, Мел? С сегодняшнего дня имя должно работать на меня в любых ситуациях, и я не собираюсь упустить ни единой возможности. Чем увереннее мы себя поведем, тем вернее будут наши достижения! — заявила Луиза.

Паренек вернулся с лучезарной улыбкой и с сообщением:

— Леди, проходите. Ваши места в переднем ряду.

— Кто бы мог подумать! Давно бы так! — издевательски произнесла Луиза.

— Да, простите, что отнял у вас столько времени, леди, — не изменяя своей улыбке, произнес служащий. — Боссу следовало предупредить меня, что вы относитесь к числу особых гостей, — ошарашил обеих девушек молодой человек.

— Вы даже не представляете, насколько мы особенные, — не растерялась Луиза. — Запомните наши имена, уважаемый. Я — Луиза ДиМарко, а это Кармел Рурк, — с наслаждением произнесла она.

— Запомню обязательно, — с некоторым удивлением отозвался улыбчивый паренек и, указав им жестом дорогу, добавил: — Благодарю вас за терпение.

Конференц-зал был ярко освещен и до отказа набит журналистами, фото и телеоператорами, массой звукозаписывающего оборудования, наполнен взволнованным шепотом, как в театре за пять минут до премьеры.

По меньшей мере, двадцать рядов стульев, плотно заполненных обладателями растиражированных лиц, а они вдвоем, малоприметные чернорабочие светской прессы, — в первом ряду! Было от чего закружиться голове. Даже скептически настроенная Мел, почувствовала легкий приступ эйфории. А что до восторженной Луизы, то она хмелела буквально на глазах, чем немало обеспокоила свою благоразумную подругу.

Длинный стол в президиуме был пуст, не считая огромного снопа из всевозможных микрофонов и шеренги диктофонов, ожидавших своего включения, нескольких бутылок минералки, высоких прозрачных стаканов и элегантного букета цветов.

Примечательной оказалась стена позади стола, на фоне которой должен будет восседать таинственный Девлин. По всей стене был растянут гигантский постер с изображением последней книги автора, презентация которой имела место в памятный для Мел день.

Изображение было выполнено в духе гротескного хоррора. Огненно-красные буквы названия и окровавленная сталь ножа, контрастирующие с расположенным сзади мирным кустом роз. Именно из-за таких примитивных визуальных трактовок произведений Девлина Мел и ко всему его творчеству относилась с некоторой долей скепсиса. Она подозревала, конечно, в текстах автора наличие скрытого и глубокого подтекста, неоднократно стремилась даже разобраться в нем, но шумиха, поднимавшаяся каждый раз вокруг леденящих душу сюжетов Девлина смещала акценты восприятия на совершенно неинтересные для Мел темы.

Луиза ДиМарко была права, Мел действительно было о чем спросить автора.

А конференц-зал все наполнялся новыми и новыми знаменитостями. В числе последних пожаловали репортеры из «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост», «Монд», «Би-Би-Си», «Ай-Ти-Ви» и «Скай ньюс». Жужжали мобильные телефоны, шепот приглашенных, делался все более резким и нервозным, становилось жарко…

Мел сидела, задумавшись над причиной, которая побудила Девлина открыть себя именно теперь. Была ли это запланированная акция или же автор оказался вынужден пойти на это в связи с какими-то событиями извне? Или, может быть, созванная пресс-конференция — это не более чем изощренный ход в его многолетней мистификации, призванный еще сильнее заморочить голову поклонникам и разозлить завистников, вызвав этим самым усиление покупательского спроса? В любом случае до начала пресс-конференции ничего нельзя было сказать с полной определенностью.

— Ты уже знаешь, какой вопрос задашь ему? — спросила подругу Луиза.

— Есть несколько в запасе, — шепнула в ответ Мел.

— Умница, — одобрила белокурая воительница. — Да когда же они начнут? — ерзала она на стуле, нетерпеливо глядя по сторонам. — Как будто специально нервы испытывают.

Мел, напротив, была рада задержке и воспользовалась ею, чтобы сосредоточиться и обдумать интересующие ее темы.

Но вот в зале появился лондонский издатель произведений Девлина. Он подошел к столу и встал передним, выжидая, когда шумливые репортеры и журналисты утихомирятся и конференц-зал наполнится звенящей тишиной ожидания.

Издателю не пришлось долго ждать.

Он церемонно улыбнулся и, как шпрехштал-мейстер в шапито, обвел ряды собравшихся зрителей торжественным взглядом, прежде чем объявить «смертельный номер».

— Господа, уважаемые коллеги… — Он выдержал внушительную паузу и тихо, но чеканно произнес: — Разрешите вам представить… мистер Девлин! Всемирно известный автор мистических детективов, которыми мы все восхищаемся. Писатель, чьи книги переведены на несколько десятков языков и возглавляют рейтинги продаж во многих странах мира. Превосходный партнер, с которым я счастлив сотрудничать вот уже целых три года!

Казалось, сердца всех собравшихся на несколько мгновений перестали биться. Мел почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но тотчас залила щеки пунцовой краской, когда высокий брюнет, пройдя за столом, остановился рядом с издателем и повернулся лицом к собравшимся. Последовали оглушительные аплодисменты. Издатель, Девлин и несколько малоизвестных лиц с именами и должностями на табличках заняли свои места за столом.

— Луиза… — прошептала Мел, попытавшись встать. — Лучше я пойду.

— Ты что, сдурела! — схватила ее за рукав Луиза. — Только не сейчас. Подумать только, Мел, я оказалась права, заподозрив этого парня! Никакой он не Демпси, твой продавец обуви… — ликовала Луиза. — Я тебя никуда не пущу, — сквозь зубы цедила она, продолжая улыбаться.

— Позвольте считать пресс-конференцию открытой, — по-хозяйски распорядился сам мистер Девлин. — И первый вопрос я бы хотел услышать от очаровательного репортера из «Ивнинг Лондон», небезызвестной мисс Луизы ДиМарко.

Казалось, Луиза вот-вот сойдет от счастья с ума.

Мел же сидела, поникнув взором, стараясь не поднимать на Девлина глаз, который, как ей казалось, пристально на нее смотрит. Кровь шумела в ушах, щеки пылали, а ноги охолодели.

— Благодарю, мистер Девлин. Для меня это огромная честь, — прощебетала настоящая Луиза ДиМарко, поднимаясь со своего места.

Девлин, который все это время действительно лукаво посматривал на Мел, непонимающе сместил хмурый взгляд на ее белокурую соседку. Глаза Девлина угрожающе сузились. Луиза заметила это и растерянно замолкла. Наступили мгновения неловкой тишины и всеобщего напряжения. Мел незаметно пнула подругу по ноге, и та начала задавать заготовленный вопрос.

У них за спиной достаточно громко прозвучал презрительный шепоток репортера из «Тайм-аут»:

— И что, интересно, особенного в этой, как там бишь ее, Луизе ДиМарко?

Мел торопливо шагала по коридору, разыскивая дамскую комнату.

— Продавец обуви… — гневно пробормотала она, закрывшись в туалете.

Девушка облокотилась руками о раковину и посмотрела на свое пунцовое отражение в зеркале.

Она открыла кран с холодной водой, подержала ладони под струей и смочила ими пламенеющие виски. Она разгладила влажными пальцами сбившиеся каштановые пряди и закрепила их в узел на затылке.

Как должна была Мел объяснить Луизе причину персонального приглашения на эту сенсационную пресс-конференцию и особое отношение к ней со стороны Девлина? А главное, какие последствия для нее будет иметь эта случайная связь «с продавцом обуви из Айдахо» в гостиничном номере?

— Вот ты где! — воскликнула восторженная Луиза, когда Мел покинула туалет. — Что ты такая незадачливая, в самом деле, Мел? Сорвалась с места, убежала куда-то…

— Не думаю, что пропустила что-нибудь важное, — пробормотала Мел, стараясь не встречаться взглядом с Луизой.

— А вот и ошибаешься. Все было… невероятно здорово! Мел, ты понимаешь, настал мой звездный час! Только дурочка вроде тебя не воспользуется таким везением, — поддразнила ее Луиза. — Он ответил на три вопроса из тех, что ты мне нацарапала, перед тем как нелепо покинуть собрание. И уверена, что ответил бы и на остальные, если бы не этот чертов выскочка из «Би-Би-Си», — объявила девушка. — Мел, да что с тобой творится? Я еще никогда не видела тебя такой чудной!

— Ничего не творится, — пробормотала Мел. — Здесь нечем дышать. Мне срочно нужно на воздух.

— Не знала, что у тебя клаустрофобия, — рассмеялась Луиза, подхватила подругу под руку и повела к выходу. — Мел, ты многое должна мне объяснить, — серьезным тоном произнесла проницательная девушка.

— Не понимаю, что? — опасливо проговорила Мел.

— Все, милая моя… От начала и до конца, — требовательно ответила Луиза. — Что произошло с тобой и этим продавцом обуви, кроме того, что ты мне рассказала?

— Ровным счетом ничего, — солгала Мел.

— Тогда почему он о тебе спрашивал?

— То есть? — удивилась Мел.

— По окончании пресс-конференции один из членов его команды подошел ко мне, уточнил мое имя, проверил аккредитацию, после чего спросил о тебе. И по его утверждению, выяснял он это по поручению мистера Девлина, — четко разъяснила Луиза.

— Надеюсь, ты ничего ему не сказала? — испуганно проговорила Мел.

— Как раз наоборот. Я так понимаю, Девлин хотел видеть именно тебя, а не Луизу ДиМарко. Так или не так, Мел? — требовательно спросила Луиза. — Он обнаружил тебя в своем номере, и ты представилась моим именем, негодница? — с шутливым укором предположила она.

— Все вышло иначе, — пролепетала Мел. — Мне не пришлось представляться. Он нашел у меня в вещах твою карточку, — вынуждена была признать она под пристрастным взором подруги.

— Он обыскивал тебя? Боже, как это унизительно! Хорошо, что не вызвал полицию… Постой! Неужели он прикасался к тебе? Рассказывай, как это было!

— Он… он проверил карманы, когда я спала, — с трудом выдавила из себя Мел.

— Ты с ним спала?! — восхищенно воскликнула Луиза. — Ты спала с Демоном ночи, Мел! А я считала тебя неудачницей…

— Все было не так, как ты думаешь, Луиза, — красная от стыда, пыталась возражать Мел.

— Тогда расскажи, как это было, милая. Ну же, рассказывай! Как же я тобой горжусь, бесстыдница! — потрепала ее по щеке Луиза.

— Замолкни! — отпрянула от подруги Мел. — Ты думаешь, приятно сознавать, что мужчина соблазнил тебя только потому, что принял за другую?

— Ну, я-то думаю, что трудно принять «за другую» женщину без одежды. Либо ты хочешь ее, либо нет. По-моему, так, — хищно улыбаясь, рассудила Луиза. — И смотрел он не на меня, а на тебя, пока ты не убежала так позорно…

— Лу… Не сыпь соль на рану, — поморщившись, попросила Мел.

— Какая же ты все-таки дуреха, Кармел Рурк! Да ты понимаешь, кому мы обязаны этим саморазоблачением великого Девлина? Тебе, тебе и снова тебе…

— Почему ты так решила? — наивно спросила Мел.

— Да только для того, чтобы заинтересовать тебя, он устроил эту пресс-конференцию, полагая, что ты, будучи репортером «Ивнинг Лондон», непременно воспользуешься его приглашением. Тебе должно это льстить, Мел…

Глава пятая

— Думаю, сегодня мы вполне заслужили по бокалу коктейля! — заявила Луиза.

— Нет-нет, — тут же запротестовала Мел. — Я домой.

— Успеешь. Сейчас только полседьмого. Сделай одолжение, не брыкайся, похотливая моя кобылка, — подшутила над смущенной подругой Луиза.

— Лу, умоляю, не напоминай, — поморщилась Мел.

Девушки вошли в паб в Сохо.

Луиза ДиМарко вышагивала как победительница, вызывающе улыбалась встречным парням. Подойдя к стойке бара, она грациозно откинула белокурую гриву и расположилась на высоком стуле, подманив к себе молодого очаровательного бармена с обнаженным торсом.

Мел послушно проследовала за ней и села рядом.

— По «Маргарите», — подмигнув, скомандовала Луиза.

Мел кивком согласилась.

Молча осушив бокал, Мел бессмысленно уставилась в его донышко.

Луиза вновь подозвала услужливого бармена и распорядилась повторить.

Мел так же, не церемонясь, расправилась со второй порцией.

— Веселого вечера, девушки, — прожурчал красивый баритон над их головами. — Ты — Луиза, а ты — Кармел. Теперь я ничего не путаю? — произнес знакомый голос.

Луиза с восторгом воззрилась на подошедшего красавца и молча дернула Мел за локоть.

Та нехотя повернулась в его сторону и с унылым видом спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь обратить на себя твое внимание, о, прекрасная искательница приключений, — сообщил Джек и устроился на стуле, возле порядком захмелевшей Мел.

— Боюсь, ты напрасно тратишь свое драгоценное время, — запинаясь, проговорила она.

— А ты не бойся, Кармел, — проговорил он.

— Зовите ее Мел, — вмешалась в разговор Луиза. — Вам, как ее близкому другу, следовало бы это знать, мистер Девлин-Демпси, — поддела его молодая репортерша.

— Парень, — подозвал он бармена. — Дамам повторить, а мне бутылку «Короны».

— Я больше не могу пить, — заупрямилась Мел, на которую напала внезапная сонливость.

— Она не отличается выносливостью, — пояснила Луиза, обращаясь к Джеку и покровительственно поглаживая Мел по спине.

— Мне известно обратное, — двусмысленно ухмыльнулся Девлин.

— Похоже, сегодня день открытий, — рассмеялась Луиза, откровенно флиртуя с писателем.

— И не говорите, — отозвался тот.

— Как вы нас нашли? — поинтересовалась Луиза, видя, что Мел не собирается вести светскую беседу с автором бестселлеров.

— Я догадался, что девушкам захочется выпить, — объяснил он.

— Не верь ему, Лу, — сказала подруге Мел. — Он наверняка за нами следил, — обличительно произнесла она и даже не удостоила его взглядом.

— И чем же это я перед тобой провинился, дорогая? — откровенно спросил у нее Джек. — Это мне в самый раз обижаться после того, как женщина, которая вторглась в мой номер, а затем совратила меня, исчезла в неизвестном направлении, оставив мне десять фунтов «на чай». Такого со мной еще не случалось.

— Десять фунтов? — изумилась Луиза. — Нет, моя подруга определенно не права. Секс с вами должен стоить на порядок дороже, а то и на два, — издевательски произнесла она.

— Хоть вы меня понимаете, — со скорбным вздохом проговорил Джек и обнял Мел за талию.

— Не трогай меня, — ощетинилась девушка. — Убери руки, а не то закричу! — пригрозила она.

— Кричи, чаровница, — прошептал он ей на ухо. — Но мне больше по душе, когда ты стонешь.

— Какое бесстыдство! — укоризненно произнесла Мел.

— Какое бесстыдство! — передразнил ее Джек Девлин.

— Какая прелесть! — отозвалась Луиза, наблюдая за парой.

— Она разодрала мне плечи и спину своими остро заточенными ноготками, — доверительно сообщил Луизе Джек.

— Мел, так держать! — торжествующе заявила Луиза. — А вам, — она повернулась к мужчине, — советую использовать нашу Мел в качестве прототипа для вашей следующей леденящей душу книжицы. И много было кровищи?

— Изрядно накапало… — посетовал Джек.

— Врешь, — презрительно пробормотала себе под нос Мел, которая все-таки одолела очередной коктейль.

— Луиза, надеюсь, вас не обидит моя просьба оставить нас на время? — серьезно спросил Джек Девлин.

— Разговор тет-а-тет? — усмехнулась Луиза, вставая.

— Если это возможно, — настаивал Джек.

— Возможно… Почему нет? — разочарованно произнесла репортерша и направилась к столику в глубине зала, где к ней моментально присоединился бойкий молодой человек.

— Итак, худышка… — начал Джек Девлин.

— Ты опять? — возмутилась Мел.

— Что? — удивился Джек.

— Прекрати называть меня худышкой. Прекрати подтрунивать надо мной. То, что произошло между нами, не дает тебе совершенно никаких прав, — проговорила она, поднимаясь.

— Сядь, — придержал ее за запястье Джек. — Пожалуйста, сядь, Кармел.

Мел подчинилась.

Джек Девлин положил руку ей на колени.

— Ты не возражаешь против того, чтобы поговорить со мной? Мы же как-никак любовники, — дерзко произнес он.

— Возражаю, — робко произнесла Мел.

— Почему? — поинтересовался Джек.

— Просто возражаю, — покачала она головой.

— Должны быть причины, — настаивал Джек.

— Ты смущаешь меня, — призналась девушка.

— Вот как? — недоверчиво отозвался он. — Не думал, что тебя так легко смутить, Кармел.

— Нам вообще не о чем разговаривать, Джек. Наша встреча была ошибкой, — чуть более уверенно произнесла Мел.

— А секс?

— Не напоминай, — попросила Мел.

— Было так плохо, что и вспоминать не хочется? — уточнил он.

— Тебе не хуже меня известно, как это было, — тихо проговорила девушка.

— Однако для меня по-прежнему тайна, почему ты ушла, не попрощавшись?

— Почему для тебя это так важно, Джек?

Джек нервно отхлебнул пива из бутылки и отодвинул ее от себя.

— Почему это важно для меня? — раздраженно переспросил Девлин. — Что за дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос? Ты была достаточно смела для того, чтобы пробраться в чужой номер. А нормально попрощаться смелости не хватило? Ты можешь хотя бы сейчас не вилять, а ответить честно? — выпалил он.

— Тогда мне показалось, что так будет лучше, — неопределенно ответила она.

— А что означают эти жалкие десять фунтов? Плата за удовольствие?

— Это все, что у меня было при себе, — неловко оправдывалась Мел.

— А если бы было больше, во сколько ты оценила бы мои ласки? — язвительно произнес Девлин.

— Прости меня. Я вовсе не подразумевала это, когда оставляла эти деньги… У меня не было намерения тебя обидеть. Но завтрак и чистка моих вещей — это же не бесплатно. Прости. Конечно же, я поступила глупо, — признала Мел. — Теперь понимаю.

— Ладно, проехали, — кивнул Джек.

— Надеюсь, это все, о чем ты хотел меня спросить? Теперь я могу идти? — Мел вновь попыталась встать.

— Куда ты так спешишь, Кармел? — спросил он.

— У меня есть неотложные дела, — нетвердо произнесла девушка.

— Собираешься с кем-то встретиться? — осведомился Джек.

— Нет, хотела поработать, — честно ответила Мел. — И меня ждет Луиза, — кивнула она в сторону подруги.

— Вряд ли Луиза еще помнит, что пришла вместе с тобой. Уверен, она нашла того, с кем уйдет отсюда, — проговорил Джек.

— Ты ошибаешься. Луиза не такая… — возмущенно покачала головой Мел.

— Не такая, как кто? — дерзко намекнул Девлин.

Мел потупилась. От излишка алкоголя голова слегка кружилась. Но девушка заметила, как сладострастно смотрит на нее Джек.

Его рука уверенно покоилась на ее талии. Он уже оглядел ее всю. Мел с волнением старалась не замечать его откровенных взглядов.

— Ну… Мне действительно пора, — вновь пошевелилась она.

— Я тебя провожу, — твердо произнес Джек.

— О! Благодарю, но в этом нет необходимости, — церемонно объявила девушка.

— Позволь мне судить об этом, Кармел, — поднялся и протянул ей руку Девлин.

— Я догадываюсь, на что ты рассчитываешь, — упрекнула его Мел.

— Об этом несложно догадаться, — улыбнулся писатель.

— Та ошибка не должна повториться, — предупредительно сообщила она.

— Зачем повторять, если можно совершить новую… Не менее увлекательную, — проговорил американец. — Я даже настаиваю на целой серии подобных ошибок. В познавательных целях, разумеется.

— Не понимаю, — насторожилась Мел.

— На ошибках учатся, — пояснил мужчина.

— Я пойду, — пролепетала Мел, попятившись.

— Беги, Кармел, беги! — насмешливо напутствовал ее Джек Девлин. — Я с тобой не прощаюсь, худышка. Ты мой адрес знаешь, заглядывай на досуге! — кинул он ей вслед.

С насмешливой победной улыбкой Джек наблюдал, как Мел шаткой походкой приблизилась к столику своей подруги Луизы, вырвала ее из цепких рук смазливого ловеласа и потащила к выходу. На ходу Луиза хитро подмигнула Джеку, на что он в заздравном жесте приподнял над головой бутылку «Короны».

Несмотря на свое желание возобновить отношения со странной девчонкой, он был рад, что остался в эту минуту один.

Ему нелегко далось решение признать свое авторство и объявить об этом на пресс-конференции. Он осознанно прояснил все, опасаясь давать повод для возможных спекуляций. Джек понимал, что реакция публики непредсказуема. Но все же пошел на этот шаг.

Безалаберный поступок Кармел Рурк стал хорошим стимулом. Джек решил, что не стоит дожидаться, когда незадачливые репортеры толпами будут осаждать места его уединения.

Он также порадовался, что Мел оказалась не той, за кого он ее принял. Рассудил, что в его новой жизни тоже найдутся плюсы.

Он сможет теперь, во-первых, открыто наслаждаться своей славой, попробовать ее на вкус, во-вторых, увеличить свои доходы за счет продажи прав на экранизацию своих произведений и участвуя в рекламных акциях или в интервью глянцевым журналам, а в-третьих, — и самое важное, — отойти от привычного реноме мистификатора и попробовать освоить другие литературные жанры.

Глава шестая

— Мел, не могла бы ты подняться в кабинет миссис Дансворт?

— Хорошо, Джим, — кивнула Мел и принялась впопыхах допечатывать рецензию на недавно прочитанную книгу.

Мел не на шутку перепугалась, поскольку эту рецензию следовало сдать еще накануне. Она поспешно просмотрела материал, сохранила файл, распечатала, послала редактору по локальной сети и отправилась в кабинет начальника.

На всех столах офиса по пути ее следования лежали свежие газеты с броским заголовком:

Саморазоблачение магистра тайн и мистификаций.

Мел постучалась и робко приоткрыла дверь. Вопреки ожиданиям она увидела довольное лицо Жозефины Дансворт. Она наверняка уже не в первый раз прочитывала упомянутую статью, в которой особо упоминалась ее любимица Луиза ДиМарко, чье заметное участие в «сенсационной» пресс-конференции, разумеется, не могло остаться без внимания.

— Миссис Дансворт, мне сказали, вы хотели меня видеть, — проговорила Мел.

Пожилая женщина моментально прекратила улыбаться и хрипло сказала:

— Садись, Мел… Присаживайтесь и вы, господа, — более радушно проговорила Жозефина Дансворт.

Мел несмело вошла в ее кабинет и огляделась. В нем оказалось еще двое мужчин, одним из которых был… Девлин.

— Как поживаете, мисс Рурк? — расплылся он в притворной улыбке.

— Мел, — обратилась к ней Жозефина Дансворт. — Меня очень удивило то, что я о тебе только что узнала. Я и предположить не могла, что кто-то из моих сотрудников способен на такие смелые инициативы.

Мел непонимающе уставилась на начальницу.

— Тебе ведь не нужно представлять мистера Девлина? — уточнила та.

Мел отрицательно покачала головой.

— А это мистер Элайя Торн — исполнительный директор PR-компании «Сумеречный всадник».

— Рад встрече, Мел, — церемонно склонил голову Элайя Торн.

— Мне известно, что ты в числе первых вышла на личный контакт с мистером Девлином. В связи с этим сам мистер Девлин и его деловой партнер мистер Торн хотели бы привлечь именно тебя к журналистскому освещению промотура по представлению его последней книги.

— То есть? — встряхнула головой Мел. Жозефина Дансворт, которая недолюбливала Мел за недостаточную, по ее мнению, сметливость, с трудом воздержалась при посторонних от привычных в таких случаях резкостей.

— Так, Мел… Тебе надо напомнить, что входит в круг обязанностей журналиста, освещающего промотур? Тесное сотрудничество с PR-компанией писателя, сопровождение его в поездках, журналистское наблюдение и изложение самых ярких моментов рекламной кампании, приоритетное право на интервьюирование автора. Это означает, что у нашего издания будут эксклюзивные права на информацию о предстоящем турне, — терпеливо раскладывала по полочкам Жозефина Дансворт. — Нужно ли еще что-нибудь пояснять, Мел?

— Но, миссис Дансворт, я же не репортер. Я помощница редактора, — напомнила начальнице Мел.

— Ух, ты! — иронически воскликнула та. — Мел, ты что, корни пустила в своем темном углу? — саркастически парировала пожилая дама. — Ты поняла, что тебя только что повысили, дорогая?

— Луиза бы справилась с заданием лучше, — пролепетала Мел.

— Не сомневаюсь. Луиза справилась бы с этим идеально. Но мистер Девлин требует, чтобы ехала ты, и, видно, у него на то есть серьезные причины.

— Да, я заинтересован в участии мисс Рурк и объясню почему, — вступился за Мел Девлин. — У меня уже была возможность убедиться, что мисс ДиМарко — блистательный светский репортер. Но, поскольку я смею надеяться, что мои книги представляют еще и литературный интерес, то хотел бы узнать непосредственную оценку ведущей регулярного книжного обозрения.

— Меня полностью устраивают ваши объяснения, мистер Девлин, — благосклонно кивнула Жозефина Дансворт. — Вопрос в том, устраивают ли они мисс Рурк? — походя поддела она Мел.

— Не вполне, — насупившись, проронила Мел.

— Видите, мистер Девлин, мисс Рурк ваши доводы не приемлет, — глубокомысленно произнесла грозная дама. — Мел, это, по меньшей мере смешно. Надеюсь, у тебя имеются уважительные причины для подобного отказа, — раздраженно предупредила ее начальница. — Не помню, сказала ли я тебе, что для «Ивнинг Лондон» этот проект чрезвычайно важен?

— Я догадалась сама, — виновато кивнула Мел.

— Потрясающе… И что же? Все детали с мистером Девлином и мистером Торном я уже обсудила, полагая, что любой сотрудник моей редакции будет польщен таким предложением, а уж тем более мисс Рурк, которая по сию пору ничем особенным себя не проявила. Согласно договору, сотрудники мистера Торна принимают на себя обязательства всесторонне информировать аккредитованного на это задание журналиста, сводя к минимуму трудозатраты на поиск и проверку информации. Мистер Девлин в свою очередь обязуется в любой точке следования промотура предоставлять журналисту, освещающему турне, комфортабельное жилье. Издание берется оплачивать все накладные расходы плюс командировочные, размер которых я намеревалась обговорить с тобой отдельно. Что тебя смущает, Мел? — Жозефина Дансворт, гневно раздув ноздри, посмотрела на свою несговорчивую подчиненную, сложив кисти рук в тугой замок на столе перед собой. — Мистер Девлин выдвинул строгое условие, исключающее участие фотографов. Это, прямо скажу, существенно осложнит работу репортера, материал которого должен быть настолько красноречив, чтобы словесно воспроизвести все подробности поездки. Это заставляет меня согласиться с его требованием, приобщить к этой работе именно тебя, Мел, поскольку ты способна лаконично, но выразительно излагать обстоятельства и визуальные впечатления. Ты понимаешь, что бы мог означать для тебя этот амбициозный проект? Как бы он мог сказаться на твоей дальнейшей карьере? — неожиданно сменила гнев на милость миссис Дансворт.

— В случае успеха, — оговорилась Мел.

— Что же тебе мешает его достичь, Мел?

— Не забывайте, миссис Дансворт, что через четыре дня Рождество. Моя семья ожидает, что я приеду, — проговорила Мел.

Закрыв глаза и стиснув зубы, Жозефина Дансворт откинулась на спинку кресла.

— Скажите прямо, мисс Рурк, что карьера вас не интересует. Тогда я без лишних слов переведу вас работать в архивный отдел, — процедила пожилая дама, не открывая глаз.

— Я бы не стал ставить вопрос так остро, — попытался вмешаться Джек Девлин. — Но если мне будет позволено сказать слово, то, уверен, ваша семья, мисс Рурк, с пониманием отнесется к вашему отсутствию за семейным столом.

— Тем более, что график турне можно и подкорректировать с учетом ваших пожеланий, — миролюбиво добавил мистер Торн.

— Отлично… Я умываю руки, — произнесла Жозефина Дансворт. — Вверяю мисс Рурк вашим заботам, мистер Девлин и мистер Торн. Надеюсь, у вас получится с ней договориться. Когда достигните результата, поставьте меня в известность, — сказала дама, ставя тем самым точку в разговоре.

— Раньше мне твои чудачества казались забавными, но теперь я просто теряюсь… Ты понимаешь, чем тебе грозит немотивированный отказ от участия в турне? — искренне недоумевала Луиза. — Дансворт же скормит тебя своим кошкам! — осторожно прошептала подруга.

— Ты же прекрасно понимаешь, что я не могу согласиться, Лу, — пролепетала Мел.

— Нет, не понимаю, — упрямилась Луиза ДиМарко.

— Во-первых, я не репортер…

— Смешная отговорка, и тебе это самой известно, Мел. А во-вторых?

— Девлин настаивает на моей кандидатуре исходя из субъективного ко мне отношения, — обтекаемо парировала Мел.

— Но Жозефина этого не знает, и знать не должна, — предупредила ее Луиза. — А если хочешь знать мое собственное мнение, то скажу тебе с абсолютной убежденностью: никто и никогда не руководствуется объективными мотивами. Вся жизнь строится на личных отношениях, и только на них. Иначе карьеру не сделаешь, Мел.

— Ты действительно так думаешь, Лу? — округлила глаза девушка.

— У меня нет оснований думать иначе, деточка. И если я усомнюсь в этом тезисе, то только потрачу время на безрезультатные потуги, — заверила ее молодая репортерша. — Важно определить для себя, чего ты хочешь. Хочешь прославиться на профессиональном поприще, поезжай в это турне, не раздумывая. Хочешь насладиться интимным общением с сердечным дружком, также не сомневайся. Хочешь обеспечить себе пожизненное благополучие, опять-таки отправляйся в это чертово турне и не глупи, а лучше привяжи к себе этого хлыща насмерть, — азартно поучала Луиза. — А что касается твоих сомнений профессионального характера, то никогда больше не смей озвучивать их перед коллегами и начальством, а всегда думай о том, что у тебя все получается. Помни, что у тебя литературный дар, это признала даже старушка Жозефина. Что же до репортерства — это, поверь мне, наживное. Поначалу делай это так, как ты пишешь свои рецензии, и никого не разочаруешь. А потом сама поймешь, что к чему. Как говорят французы, petitapetit, то есть помаленьку… И слушайся тетю Луизу, малышка. Она тебе плохого не посоветует, — самодовольно завершила подруга.

— Я не хочу ехать в это турне с Джеком, — твердо проговорила Мел.

— Понимаю, — кивнула Луиза. — Но если ты не сделаешь это, я тебе не завидую. Крутой нрав старушки Жозефины широко известен. Если начнешь упорствовать, тебе в «Ивнинг Лондон» не работать. Зато если ты громко заявишь о себе благодаря этому турне, то сможешь претендовать на более высокий пост в любом другом глянцевом издании. И старушку Жозефину пошлешь знаешь куда? Рассуди! Это сенсационное признание Девлина «выстрелило» его в качестве нового светского персонажа. Теперь у писателя Девлина есть не только его книги, но и лицо, которое вдобавок ко всему весьма привлекательное. Шумиха будет длиться еще несколько месяцев, в течение которых эксклюзивные права на освещение его жизни будут только у журналистки Кармел Рурк. Через месяц все до единого мировые издания будут знать, кто такая Кармел Рурк. Это дорогого стоит. Такой шанс выпадает только раз в жизни. Можно пойти и на компромисс.

— Луиза, но мне придется быть рядом с ним все это время, — поделилась, наконец своей главной тревогой Мел.

— И что?

— Не прикидывайся, что не понимаешь, — рассердилась девушка.

— Да, ты с ним спала. Даже если это и было ошибкой, то отнюдь не роковой. Мало ли кто с кем спит, — развела руками Луиза. — Я надеюсь, тебя не шокирует факт, что каждый совершеннолетний гражданин, не достигший преклонного возраста, с кем-то спал или спит… Ну, за редким исключением.

— А как, по-твоему, Луиза, в каком качестве меня пригласил в это турне Девлин? — серьезным тоном обратилась к подруге Мел.

— Что за идиотский вопрос? Разумеется, в качестве любовницы, — откровенно ответила Луиза. — И, по-моему, он поступает удивительно романтично.

— Романтично? Где ты тут нашла романтику? Тащит в постель, как козу на веревке! — поморщилась Мел.

— Хорошо, пусть не романтично, если судить по твоим детсадовским представлениям, но, по меньшей мере чрезвычайно изобретательно. Признай это. Я уважаю мужчин, которые предпринимают нетривиальные действия, чтобы привлечь понравившуюся женщину. Он заставил даже нашу ведьму Жозефину считаться с тобой. А это, согласись, немало, — убеждала ее подруга.

— Джек играет в какие-то свои игры, и меня пугает неизвестность. Он в обиде на меня, и ясно дал мне это понять. И теперь мстит.

— Уверена, его месть вам обоим покажется сладкой, — намекнула Луиза.

— Мне не до шуток, Лу.

— Тебе всегда не до шуток, — вздохнула подруга. — Все твои отговорки суть одно — страх. Ты и прежде не отличалась смелостью, а после неудачи с этим Адамом Харрингтоном вообще закрылась в своей скорлупе. Ты, конечно, можешь считать ваш разрыв собственной неудачей. Но я уверена, что твой Харрингтон — единственный неудачник во всей это истории. И о ней давно пора забыть. Забыть, как дурной сон, и радоваться, что все осталось позади. А также тому, что в твоей жизни появился такой Джек Девлин, который ради тебя совершает поступки.

— Я и не вспоминаю про Адама… почти.

— Вот в этом вся ты, Мел, — раздраженно упрекнула подругу Луиза. — Ты всегда ото всех требуешь гарантий. Это невозможно. Особенно в романтических отношениях. В них все зыбко по определению. Вместо того чтобы ловить мгновения счастья, ты готова совершенно отказаться от всего только по той единственной причине, что счастье не может длиться вечно. Разве это не глупо? Можно испытывать наслаждение и от быстротечности любви. Поверь мне. Нисколько не сомневаюсь, твой Девлин это понимает.

— Что же мне делать, Луиза? — беспомощно произнесла Мел.

— Что делать? Ответ очевиден. Ехать, Мел. Соглашаться и ехать — и радоваться непредсказуемости жизни. Быть может, Девлину нужна всего лишь Кармел Рурк — ведущая колонки «Книжное обозрение» из «Ивнинг Лондон». Вот удивишься, если это так, — поддразнила она Мел. — Тогда сможешь целиком отдаться работе. Будешь регулярно слать в редакцию феноменальные репортажи Жозефине на радость, а мне на зависть.

— Сомневаюсь, — рассмеялась Мел.

— А скажи-ка, девочка, как это было? — осторожно полюбопытствовала Луиза, склонившись к Мел.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила та.

— Ну, ваше интимное общение…

— Интимное общение… — повторила, покраснев, Мел. — Даже не знаю, как тебе объяснить. Это было вроде затмения. Словно мы попали в любовный ураган. Так откровенно и естественно, как у первобытных людей. Лишенная флера похоть, всепоглощающая страсть, зов плоти, голое желание, животный инстинкт… С тебя довольно?

— Ух, ты! — воскликнула Луиза. — Хочешь, я поеду с Девлином вместо тебя?

— Это был просто секс, Луиза.

— Я не привереда, Мел. Но, судя по твоим словам, это был не просто секс. А неподражаемый, незабываемый, бесподобный, умопомрачительный секс. И мне совершенно непонятно, почему ты сбежала от него тогда и почему отказываешься от его приглашения сейчас. Это ж надо быть такой дурой!

— Прекрати немедленно! Я не хочу его знать, Лу, — категорично ответила Мел.

— Но почему? Чем он так тебя отталкивает?

— Он меня пугает, — нехотя призналась Мел.

— Чем же? — искренне удивилась Луиза. — Он же красив… Да что говорить! Он очень красив! Супер!

— Однажды от одного его взгляда я потеряла самоконтроль. И боюсь, что это может повториться вновь, — объяснила девушка.

— Но и ты на него сильно подействовала, коли, он так изощряется, чтобы заполучить тебя обратно в постель, — предположила проницательная Луиза. — Так что вы квиты. Однако, если тебе это так необходимо, прежде чем принимать окончательное решение, советую откровенно с ним поговорить. Думаю, такой смелый мужчина, как он, не откажется от щекотливых тем.

— Мне бы твою уверенность. Ну, что ты ко мне пристала, Лу? — попеняла подруге Мел.

— Работай над собой, деточка. Испытай себя уже сегодня. Насколько мне известно, ты ужинаешь с ним. Вот и задай ему несколько прямых вопросов. Только без паники, Мел. И не дергайся. Не нужно умирать каждый раз, когда он на тебя посмотрит. Знай себе цену, подруга.

— Да. Мы с ним ужинаем. Он заедет за мной в семь, — отозвалась Мел.

— Сюда?

— Нет, на квартиру. Мне же надо переодеться после работы, — обосновала девушка.

— Замечательно! — восторженно хлопнула в ладоши Луиза. — Ой, подруга, до чего же ты наивная. Мне даже порой стыдно быть такой умудренной опытом. Уверена, вам даже ехать, никуда не придется. Какой там ресторан. Не отходя от кассы, вы утолите и жажду, и голод…

От такого циничного предположения щеки Мел снова вспыхнули ярким цветом.

— Ну вот, начинается, — осуждающе констатировала Луиза. — Тебе на театральных подмостках инженю играть, изображая смущение и стыдливость современниц Шекспира. Скоро ты начнешь загораться от одного лишь произнесенного вслух местоимения «он».

Глава седьмая

Мел кинулась в прихожую на звук дверного звонка. Но вовремя повернула назад и осторожно подвела глаза дымчатым контурным карандашом, затем спокойно пошла открывать, когда, выждав с минуту, Девлин повторно позвонил в дверь.

Взявшись за дверную ручку, она постаралась припомнить все советы Луизы. Девушка пристрастно посмотрела на себя в большое зеркало в прихожей, но так и не смогла понять, хороша ли она или нет в шелковом платье цвета бронзы, которое ее заставила купить Луиза по дороге домой, одолжив к ней плоскую сумочку, инкрустированную благородными кристаллами.

Луиза заверила Мел, что в таком наряде она будет выглядеть неотразимо.

— Нет, он не отпустит тебя из дома, если он не дурак, — твердо произнесла подруга, когда Мел вышла из примерочной.

В ту минуту Мел сама почувствовала, что одежда может изменять человека.

В струящемся шелке она чувствовала себя иначе, чем в джинсах и футболке. Обволакивая кожу, драгоценная ткань заставляла вообразить, будто на теле нет одежды вовсе.

И как ни странно, это ощущение отнюдь не смущало Мел, а, напротив, будоражило!

Джек пожаловал на десять минут раньше срока.

Она открыла, и он замер на пороге, давая тем самым понять женщине, что выглядит она восхитительно.

Что касается внешнего вида самого Джека Девлина, то и он был неплох. Очень даже неплох…

— Привет, — как-то уж чересчур интимно прошептал он с порога.

— Привет, — ответила она как можно более бодрым голосом. — Заходи, я еще не совсем готова к выходу, — сказала Мел и жестом пригласила его в квартиру.

— Уверена в этом? — ухмыльнулся Джек и прошел.

— Мне только осталось глаза тушью подвести, — объяснила ему Мел и направилась в свою комнату. — Долго пришлось искать мой дом? — крикнула она оттуда.

— Нет… Однако чуть не наехал на кого-то из твоих соседей, когда парковался.

— Я думала, ты будешь на такси, — сказала Мел, появившись с небрежно накинутым на обнаженные плечи пальто. — Идем?

— Секундочку, — сказал он и поправил ворот ее пальто, низко склонившись над Мел и вдохнув при этом густой мускусный аромат ее духов.

— Будет лучше, если мы поторопимся, — заметив, что он прикрыл глаза от удовольствия и вспомнив эротические уроки Луизы, благоразумно поторопила его Мел и пошла обуваться.

Постоялец отеля «Ритц» разъезжал по британской столице на спортивном автомобиле цвета воронова крыла. Классический «астон мартин» — авто Джеймса Бонда времен сэра Шона Коннери. Какую же еще машину мог выбрать для себя великий конспиратор Джек Девлин? Тем более, что она действительно ему подходит, подумала Мел.

Джек Девлин галантно распахнул перед ней дверцу, помог сесть, потом как-то особенно грациозно обошел машину и занял водительское место.

Неторопливая и в то же самое время чувственная песня полилась из динамиков.

Каков подлец, сразу взял быка за рога, с волнением подумала девушка, решив, что она будет сопротивляться до последнего.

— Я заказал столик в одном тихом и уютном местечке… Тебе понравится. Потом это недалеко отсюда. У них отличная кухня. Надеюсь, ты голодна?

— Я всегда голодна, — бесхитростно сообщила Мел и лишь потом поняла второй смысл своей неосторожной реплики.

Джек, конечно, не упустил такой удобной возможности подпустить эротического тумана. Он многозначительно посмотрел на нее, одобрительно улыбнулся и прокомментировал услышанное:

— Леди с большими аппетитами… Приятно!

Мел прикусила губу и сосредоточилась на видах города за окном.

Тихим и уютным местечком Джек назвал один из самых закрытых и престижных ресторанов города.

— Как тебе удалось зарезервировать здесь столик?! — изумилась Мел после того, как Джек отдал служащему ключи от своей машины.

Тот удивленно покосился на спутницу и напомнил ей:

— Я же Девлин.

— Но об это стало известно только вчера, а в таких местах столик нужно заказывать за несколько месяцев.

— Я — Девлин, — глубокомысленно повторил Джек.

Мел восторженно посмотрела на него. Не то, чтобы девушка благоговела перед статусными персонажами, просто его самоуверенность могла сразить наповал любого скептика.

У входа их встретил метрдотель и проводил к заказанному столику. Быстро подали аперитив. И пока Девлин листал непростое меню этого «тихого, уютного местечка», Мел занялась изучением своего кавалера.

Взгляд девушки исследовал гладко выбритое, свежее лицо, умный взгляд, сосредоточенный изгиб губ, грациозный наклон головы американского писателя. Она отметила волевой разворот плеч, строгую, но в то же время естественную осанку…

Джек вывел ее из созерцательного блаженства, протянув меню со словами:

— В принципе я определился, но хотелось бы знать, что выберешь ты… После этого мы сможем приступить к уточнению условий моего турне, — как бы невзначай вернул он ее на грешную землю.

— Как скажешь, — отозвалась Мел. Пока она знакомилась с поэтикой гастрономических названий, Джек Девлин попросил подать бутылку шабли.

— Что выбрала? — спросил Джек.

— Я буду то же, что и ты, — неуверенно произнесла Мел.

Джек Девлин кивнул.

Мел с наслаждением глотнула заказанного им вина и деловито поинтересовалась:

— И все-таки, неужели ты всерьез решил ехать в турне со мной?

— С тобой… Если ты не откажешь мне в таком счастье, — подтвердил Джек.

— А у меня есть выбор?

— Понимаю, Мел. Некоторых людей ужасает именно выбор, а не его отсутствие, — строго произнес Джек. — Именно возможность выбора способна свести с ума некоторых несчастных. Таким всегда кажется, что, остановив свой выбор на чем-то конкретном, они непременно прогадают, прослывут неудачниками, станут посмешищем и до конца своих дней будут сожалеть о том, что купили синюю зубную щетку вместо красной или седан вместо джипа. Такие могут часами, днями, месяцами крутиться вокруг предполагаемой покупки, терроризовать своих друзей и знакомых, требуя помочь им с выбором, чтобы потом была возможность списать на бедняг вину за неверный совет; будут занудствовать, выискивая недостатки или приписывая несуществующие достоинства, но в результате так ни к чему и не придут. Зато, когда выбора нет, такой человек — самый счастливый. Он готов носить дерюгу, есть черствый хлеб и при этом радоваться жизни.

Мел напряженно выслушала Джека и потупилась. Она не до конца поняла, зачем он все это ей сказал. Она же вовсе не такая! Но эмоционально его монолог подействовал на нее впечатляюще. И почему-то она поняла, что ей не отвертеться от поездки.

— Я планирую посетить такие ключевые города, как Париж, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, — продолжил Джек. — Последней точкой маршрута будет Лондон. Эту траекторию определило PR-агентство Торна, которому я полностью доверяю. Они же разработали детальную стратегию паблисити с использованием телевизионных, радийных и печатных возможностей, а также программу конкретного тура. Данным турне предусматриваются только публичные выступления перед читателями по одному в каждом из названных городов. Никаких фото и телеоператоров. Таково строжайшее условие.

— Почему?

— Неразумно резко отказываться от секретности. Необходимо сохранить хоть некоторый флер загадочности. Кроме того, у меня не настолько велик опыт публичного общения, чтобы очертя голову кидаться в светскую жизнь. Все должно приходить постепенно. А в процессе этого турне у меня появится возможность учиться на собственных ошибках и выработать тот стиль, который станет моей визитной карточкой, как наиболее эффектный, — откровенно объяснил Джек.

— И когда ты планируешь начать турне?

— Сразу после празднования Рождества. А к концу первой декады января я снова буду в Лондоне. Все очень оперативно. Ты не считаешь?

— Две недели — это немалый срок, — озабоченно проговорила Мел.

— Две недели — это короткий отрезок длинной жизни, в течение которого я хочу по-новому взглянуть на любимые мной города мира, познакомиться с интересными людьми, насладиться работой и отдыхом в равной степени. Мне не нравится загонять себя трудом до смертельной усталости. В этом случае жизнь превращается в монотонную череду периодов самоограничения и неудовлетворенности, то есть в беспросветную полосу, которая потом полностью уходит из воспоминаний или оседает чувством сожаления о бесцельно потраченном времени.

— А как же результаты труда? — удивилась Мел. — Они ведь никуда не исчезают.

— Качество труда напрямую зависит от таланта и от усердия. А не от количества затраченного времени. А если человек несчастлив и утомлен, то какого вдохновения от него можно ожидать? — рассудительно произнес Джек. — Однако не волнуйся, у тебя будет, когда заниматься подготовкой материалов.

— Да, для меня это существенно. Поскольку я теряюсь в спешке, — призналась Мел. — Скажи мне, Джек, — осторожно начала девушка, — что подразумевала Жозефина Дансворт, когда говорила об эксклюзивных сведениях? Разве саморазоблачение писателя Девлина еще не завершилось?

— О! А мне уже показалось, что ты совсем безразлична к этому происшествию, — с очевидным облегчением произнес Джек. — А что именно интересует блистательную Кармел Рурк?

— Ты действительно родом из Айдахо?

— Об этом чуть позже… — таинственно проговорил Девлин.

— Тогда какие сведения, по твоему мнению, должны содержаться в моих материалах? — озадаченно спросила Мел.

— Должен сразу тебя предупредить, Мел. Несмотря на мое так называемое саморазоблачение, я хочу, чтобы мой читатель по-прежнему узнавал меня по моим книгам. Анкетные данные в этом случае не должны нести какой-либо идейной нагрузки. Ну, родился тогда-то и где-то, ну, в такой-то семье, ну, вырос… Какое это, в сущности, имеет значение? Таких — миллионы. А Девлин — только один. Кстати, Девлин — моя настоящая фамилия.

— Насколько мне известно, так ты впервые подписался под новеллой «Отзвук смерти». А до этого публиковался?

— Уже принялась за работу, Мел? Молодец. Учти, соглашаясь отвечать на вопросы, я оцениваю твои действия, как решение взяться освещать мое турне, — подытожил Джек. — Ну, слушай: «Отзвук смерти» был моим первым опубликованным произведением. В тот момент я еще не собирался «засекретиться». Но отзывы на мой дебют оказались таковы, что я счел нужным сохранить инкогнито.

— Что именно тебя к этому побудило? — заинтересовалась Мел.

— Мнение рецензентов… Эти самодовольные знатоки почему-то не посчитали нужным, дать непосредственную оценку моей работы. Они принялись упражняться в догадках насчет того, кто бы мог скрываться под псевдонимом, как они почему-то решили, Девлин. Если это зрелый и опытный писатель, то произведение нельзя счесть выдающимся, если же это начинающий автор, следовательно, многообещающий, достойный восхваления. В своих отзывах они углублялись в такие, на мой взгляд, незначительные аспекты, как псевдоклассические аллюзии или набор стилистических приемов… Вспомогательные моменты творчества, не заслуживающие внимания, если ты не школяр. Иными словами, критики боялись рисковать своим именем и высказывать собственное мнение. Как если бы у них вовсе не было никаких собственных критериев оценки. Тогда я и сообразил, как еще сильнее усложнить им жизнь. Максимально запутал свои контакты с издателем, отказывался предоставлять биографические сведения, решил обходиться без паблисити. Благодаря элементарным знаниям о конспирации я научился скрываться от репортеров. С первыми серьезными гонорарами пришла уверенность в неприкосновенности, поскольку я смог нанять людей, которые эффективно обеспечивали мне ее. И прежде мне претила мысль стать публичной персоной — разменной монетой медиа-рейтингов. А когда мои книги стали бестселлерами, я смог по достоинству оценить правильность принятого решения.

— И все-таки во время последней презентации ты прокололся, — злорадно заметила Мел.

— Что ты имеешь в виду?

— Луиза вычислила тебя, — напомнила ему Мел.

— Я уже подумывал о том, чтобы открыться. Ваш идиотский поступок только подстегнул меня к этому.

— И я в качестве репортера — наилучший выбор для того, кто хочет открыть лишь часть правды. Только то, что лежит на поверхности, — проговорила Мел.

— Что ты хочешь этим сказать? — рассмеялся Джек.

— Только то, что тебе по-прежнему есть что скрывать.

— Всем есть что скрывать, Мел. Это тривиальный факт. Впрочем, то, что нам кажется великой тайной, обычно для других не представляет особой ценности.

— Но можно испортить репутацию, — возразила Мел.

— Только не в наше время. Умелый PR все исправит. В результате подтасовок можно обвинить в несостоятельности деканат университета и всю систему образования, лишь бы обелить двоечника. Разоблачением такого рода можно напугать только чистоплюя, но только не циника и проходимца.

— А каким разоблачением можно испугать циника? — поинтересовалась Мел.

— Это вопрос не ко мне, — предусмотрительно отозвался Джек.

— Хорошо… — согласилась Мел. — Тогда скажи, над чем ты сейчас работаешь?

— Ты сама поставила себе капкан, дорогая.

— Почему? — удивилась Мел.

— Впредь никогда ни одному писателю не задавай этот вопрос, — категоричным тоном произнес Девлин.

— Почему? — повторно удивилась Мел. — По-моему, это закономерный вопрос по отношению к такому плодовитому писателю, как ты.

— И все-таки писатели от такого вопроса не в восторге. Творчество — вещь интимная, вдохновение — подарок фортуны. А она столь капризна! — посетовал автор. — Понимаешь ли, Мел, хорошая идея для книги — это как хороший секс. Порой можно очень долго и напряженно пыхтеть и не получить никакого удовольствия. А случаются волшебные моменты, когда все сходится без хлопот… И… экстаз. Ну, как у нас с тобой. Понятно, худышка?

— Понятно… И часто на твою долю выпадают такие волшебные моменты?

— В писательстве? — уточнил Джек.

— Нет. В сексе, — пояснила Мел.

— Ревность — дурное чувство, — назидательно произнес Девлин.

— Хорошо, я запомню, что ты не ревнивый, — нашлась Мел.

— Мел… Послушай, — взяв девушку за руку, нежно произнес Джек. — Ты ведь понимаешь, что я отчасти бахвалюсь, как любой мужчина. Поэтому давай забудем все, что было сказано до этой минуты. Согласна?

Растроганная таким признанием, Мел кивнула.

— Итак, где живут твои родители? Куда ты собираешься отправиться на Рождество? — примирительно начал Джек.

— У нас дом в Западном Лондоне. Каждый год мы собираемся там всей семьей. Приедут и мои братья с семьями. Будет здорово, — засияла улыбкой девушка.

— Братья? И сколько же их у тебя?

— Четверо… И все старше меня, — хвастливо призналась Мел.

— Значит, ты у родителей — долгожданная дочка? Объект заботы и обожания? — резонно предположил Джек.

— Верно… — кивнула Мел, сияя улыбкой. — Хотя я не всегда это понимала. А когда была подростком, даже злилась на них из-за неусыпного контроля… А что ты собираешься делать на Рождество?

— Паковаться, — сухо произнес Джек. — Не забывай, что после праздника начинается тур.

— И ты не станешь праздновать Рождество?

— Почему? Спущусь в ресторан «Ритца».

— А родственники и друзья? — недоумевала Мел.

— В Лондоне их нет, — коротко ответил Джек Девлин.

— Тогда тебе стоит прийти к нам, — пригласила его девушка.

— Понравится ли это твоим родным?

— Они будут только рады. В Рождество издревле принято привечать странников.

Глава восьмая

«Астон мартин» неторопливо плыл по сонным улицам Западного Лондона в сочельник.

До последней минуты Джек Девлин был завален бумажной работой, поскольку от него требовалось отослать в Штаты множество документов еще до наступления рождественских каникул, которые полностью парализуют деловую жизнь западного мира.

Найдя идеальное место для парковки, Джек остановился и заглушил мотор, который напоследок промурлыкал, как ленивый кот. Настроение Джека было хуже некуда. Он сердился на себя за то, что опрометчиво принял приглашение Мел отпраздновать Рождество в тесном кругу ее многочисленного семейства.

Сумерки сгущались. Джек брел по улице, сверяясь с адресом, аккуратно написанным рукой Мел.

Он сам не понимал, какого черта согласился. Просто он не успел придумать аргументы против, слишком уж неожиданным для него оказалось это наивное предложение Мел.

Джек представить не мог, как ему следует вести себя в окружении ее родных. Как вообще должен вести себя мужчина, который пришел в гости родителей и многочисленных братьев женщины, которую беззастенчиво совратил в первый же день знакомства. Даже PR-гении из агентства «Сумеречный всадник» вряд ли смогли бы дать ему рецепт правильного поведения в сложившейся ситуации. Скорее всего, они посоветовали бы своему незадачливому клиенту пусть с запозданием, но отклонить приглашение, сославшись на неотложность дел. Вот только какие неотложные дела могут быть у холостяка в сочельник?

Тряхнув головой, Джек провел руками по волосам и ступил на дорожку перед очаровательным домиком Рурков, укорив себя в излишней щепетильности и решив вести себя невозмутимо, что бы ни творилось в стенах этого дома.

Джек подошел ближе и уже мог различить силуэты людей сквозь оконный занавес в гостиной.

Особо выделялись очертания большой и пышной рождественской ели, мигающей многоцветьем лампочек.

А вот и крыльцо. Джек остановился, перевел дыхание, поправил галстук и нажал на дверной звонок. И еще раз подумал, как странно все происходит. Он без всяких намерений соблазняет девушку, а уже через несколько дней по собственной воле отправляется знакомиться с ее семейством. Сюжет для юмористического рассказа. Не его жанр!

— О! Проходите, пожалуйста! Стало быть, вы и есть тот самый писатель — друг нашей Мел, — восторженно встретила его на пороге радушная женщина с изумрудными глазами, в точности как у Мел. — Заходите… Вешайте здесь свое пальто. А, уже нет места. Я освобожу для вас крючок, перевешу пиджак сына… Вот. Теперь свободно.

— Спасибо, — смущенно проговорил Джек. — С Рождеством вас.

Зеленоглазая женщина широко улыбнулась. Так она еще сильнее напоминала Мел. Джек заметил, что у нее такие же густые волнистые каштановые волосы. Без всякого сомнения, это и есть мать Мел, подумал Джек.

Он передал хозяйке символические подарки — роскошный букет цветов и бутылку виски. Женщина посмотрела на этикетку и с видом знатока произнесла:

— О! Вы тоже принесли «Джеймсон». Он у нас в ходу. Имон будет вам очень благодарен.

— Эйлин! Да где ты там пропадаешь?! Веди гостя сюда, — раздался громкий мужской голос из комнаты, где и без того стоял шум.

— Вас очень хотят видеть, — повела гостя в комнату Эйлин. — Мел говорила, что вы очень знамениты. Не удивляйтесь моим словам, мистер Девлин. Мы плохо разбираемся в современной литературе. Это дочка у нас — специалист… Мы ждали только вас. Все уже в сборе.

— Надеюсь, я не сильно вас задержал, — тихо произнес Джек.

— Нет-нет. Вы вовремя, это дети начали съезжаться с утра. Помогали нам готовиться. Для нас Рождество — это не только ежегодное испытание, но и огромная радость. Чудесный повод собраться всем вместе, — восторженно пояснила женщина. — Да, кстати, я все еще не представилась. Меня зовут Эйлин, я мама Мел.

— Джек Девлин, — представился он и склонился, чтобы поцеловать Эйлин руку.

— Бросьте, юноша, — смущенно проговорила она. — Я сразу почувствовала себя старушкой. Зовите меня просто Эйлин.

— Ваше желание для меня — закон, — склонил голову в знак согласия Девлин.

Эйлин ввела, наконец Джека в гостиную, битком набитую членами семьи Рурк, и представила его собравшимся:

— Разрешите вам представить знаменитого писателя Джека Девлина. Галантен, как рыцарь, красив, как демон. Комбинация хоть и убийственная, а все равно восхищает.

Джека Девлина так, пожалуй, еще не представляли.

— И мы его любим, как родного. Потому, что Джек Девлин — это именно тот человек, который оценил литературный дар нашей обожаемой Мел и пригласил ее в турне по мировым столицам, куда она отправляется сразу после рождественских праздников, — объявила непосвященным Эйлин.

Новость произвела фурор среди молодежи семейства Рурк. Никто из них и не чаял когда-нибудь лично встретиться с самим Джеком Девлином!

— Да… Всё так, — окончательно сконфузился Джек Девлин.

— Твоя подруга Луиза была совершенно права. В жизни он намного красивее, чем на экране телевизора, — прошептала Мел на ухо разомлевшая невестка Джеси.

Мел неодобрительно посмотрела на жену одного из братьев и обратилась к Джеку:

— Давай я представлю тебе своих родственников.

— Не боишься утомить гостя? — раздался мужской голос из-за спины Мел.

— Это мой брат Кристи, — сказала девушка. — В нашей семье он слывет красавчиком, — пояснила она, указывая на привлекательного молодого человека.

— Приятно познакомится. Я читал все или почти все ваши книги. Невероятно, что вижу вас в доме моих родителей, — протянул ему руку Кристи, обнимавший за талию свою жену Софью.

— Счастлив видеть людей, благодаря которым мне удалось сколотить приличное состояние, — смело пошутил Джек.

— Тут нас таких много собралось, приятель… Правда, Мел? — окликнул ее Кристи. — Мел, ну что ты язык проглотила? Она все уши нам прожужжала рассказами о великом Девлине. Мы думали, крошка спятила, пока вы не появились в нашей гостиной.

— Вот как? — кивнул Джек. — И что же она могла такого рассказать обо мне?

— Не так уж много я о тебе знаю, — смущенно проговорила девушка.

— Я обязательно прочту какую-нибудь из ваших книг, Джек, — сказала Эйлин, усаживаясь за огромный обеденный стол. — Но расскажите, откуда вы? — бесхитростно спросила она.

— У меня квартира на Манхэттене, — ответил Джек.

— Я была в Нью-Йорке и на Манхэттене. Мы с Имоном посетили этот город на нашу двадцатую годовщину. Поездка была незабываемой… Но я имела в виду не это, Джек. Откуда вы родом? Где живет ваша семья? — ласковым материнским голосом обратилась к нему Эйлин.

Джек растерянно посмотрел на зеленоглазую женщину, которая с интересом дожидалась его ответа.

— Я… Ну, как вам сказать… — замялся он. — В общем, нет у меня родни. Я сам по себе.

— То есть, совершенно нет родных?! — изумилась мать Мел.

— Так сложилось, — пожал плечами Джек.

— Но, как такое могло произойти? — взволнованно спросила сердобольная женщина.

— Эйлин, прекрати нападать на гостя, — остановил ее супруг. — Почему он должен обо всем нам рассказывать?

— Простите меня, Имон прав… Я не должна лезть вам в душу, — извинилась Эйлин.

— Ничего страшного. Я не в обиде, — с облегчением выдохнул Джек.

— Джек, это замечательно, что ты выкроил время, чтобы прийти к нам. Я бы попросила тебя остаться на игру в шарады. Но если ты должен идти… — разочарованно проговорила Мел. — Может быть, все-таки останешься. Шарады — это ведь твой конек. Наверняка тебе удастся всех обыграть…

— Увы, Мел, не могу, — покачал головой Джек. — Поблагодари еще раз от моего имени своих родителей, — попросил он, снимая с вешалки пальто.

— Конечно, Джек… Я провожу тебя до ограды, — кивнула Мел, выходя вместе с ним.

По дороге Джек усмехнулся, и Мел вопросительно посмотрела на него.

— Я тут подумал… — произнес он, — насколько для меня это необычный опыт.

— О чем ты сейчас говоришь? — переспросила она.

— Семейный ужин, — пояснил Джек.

— Понятно…

— Послушай, худышка, — подчеркнуто бодро обратился он к девушке. — Нет желания поцеловать одинокого человека на счастье?

Мел охотно повернулась к нему и положила руки на плечи. Джек обнял ее за талию и склонился к губам.

— Счастливого Рождества, — прошептал он после долгого поцелуя.

— Счастливого Рождества, — отозвалась Мел.

— А теперь беги в дом, худышка, а то простудишься… И не забудь: завтра у нас рандеву на Елисейских полях.

— Хорошо, что не битва при Ватерлоо, — пошутила Мел и побежала в дом.

Глава девятая

— Ваш билет недействителен, мадмуазель Рурк. Вот, пожалуйста, вам новый.

— Мне ничего об этом не известно, — озадаченно нахмурилась Кармел.

— Но это так. Вам в салон первого класса.

От этого сообщения Мел заметно повеселела.

Она не знала точно, кто позаботился об ее комфорте, хотя и догадывалась. Но инициатором замены билета была определенно не Жозефина Дансворт, которая сообщила ей за день до отбытия: «Я надеюсь, ты понимаешь, Мел, что тебя направили работать, а не шиковать. Поэтому советую свести свои расходы к минимуму».

Войдя в салон первого класса, она тотчас встретилась взглядом с Джеком.

— Привет! — радостно замахал он ей. — Давай сюда… Присоединяйся. Мел, познакомься с Аликой. Она специалист по PR-технологиям, работает на Торна в агентстве «Сумеречный всадник», — представил он Мел свою спутницу — молодую и элегантную женщину, возле которой Мел сразу почувствовала себя гадким утенком.

Ей неожиданно припомнилась ее шутка о битве при Ватерлоо.

— У меня был билет в эконом-класс. По какой причине мне заменили билет? — Мел на удивление удачно сумела сымитировать безразличие.

— Я так распорядился, — пояснил Джек.

— Но редакция не возместит необоснованное увеличение расходов.

— А с них никто и не потребует возмещения. Я беру все расходы на себя, милая, — заверил ее Джек и потянул за руку к сиденью напротив.

— Рада познакомится с вами, Мел, — с вежливой улыбкой поприветствовала ее изящная блондинка Алика и протянула ей тонкую руку со словами: — Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Приятно, что в нашей команде есть собственный журналист. Чаще бывает, что имиджмейкеры и репортеры представляют противоборствующие стороны.

— Мел скорее выступает в качестве летописца турне, — вмешался в их беседу Джек.

— Я же надеюсь, что это качество не помешает мне объективно излагать собственную точку зрения, — обеспокоено проговорила Мел.

— Мы ни в коем случае не станем навязывать вам собственную точку зрения, — поспешила успокоить ее Алика. — Я права, Джек?

— Абсолютно, — охотно откликнулся Джек Девлин.

— Я знаю, вы у Джека на особом положении, — внезапно объявила блондинка.

— Почему вы так решили? — вздрогнула Мел.

— Он сказал, что вы остановитесь в его апартаментах в Париже и в Нью-Йорке, — пояснила Алика.

— Я первый раз об этом слышу, — призналась Мел и вопросительно посмотрела на Джека.

— Почему ты не снимаешь пальто? — спросил ее Девлин. — Я попрошу сделать нам кофе. Что вы об этом думаете, дамы?

— Вы давно дружите? — проигнорировала его вопрос Алика, а когда Джек самолично отправился за кофе, вновь приступила к Мел с допросом.

— Не сказать, чтобы очень давно… — осторожно ответила девушка.

— Но вы дружите, насколько я понимаю?

— Ну… пожалуй, — удовлетворила ее любопытство Мел.

— Джек сказал, что встречал Рождество в вашей семье. Меня это очень удивило. Он всегда избегает шумных компаний, предпочитает одиночество, помешан на тайне личной жизни. Оттого я и удивилась, узнав, что есть человек, с которым у него другие отношения, — объяснила Алика.

— Какие отношения?

— Доверительные… Он, как я понимаю, целиком вам доверяет, раз препоручил вам освещать его первое турне… Поймите, Мел, говоря с вами об этом, я руководствуюсь отнюдь не досужим любопытством. Мне, как PR-технологу, важно знать, с каким человеком я буду работать в одной команде. Наши действия должны быть согласованы, и для меня желательно, чтобы они отвечали интересам моего клиента.

— Возьми, взбодрись, худышка, — вернувшийся Джек протянул ей чашку ароматного кофе.

— Благодарю, — кивнула она. — Алика объясняет мне принципы своей работы.

— Профи! Одна из лучших, — похвалил блондинку Джек Девлин. — Протеже Торна.

— Мне даже неловко, — кокетливо улыбнулась Алика. — Вы не возражаете, если я пересяду? Мне бы хотелось еще поработать.

— Как тебе будет угодно, — отозвался Джек.

— Она так серьезно относится к своей работе? — шепотом спросила его Мел, когда Алика пересела на другое место и распотрошила папку с документами.

— Да, она такая, — кивнул Джек.

— Тогда ей следует знать, — тишайшим шепотом проговорила Мел.

— О чем?

— О том, что твои недоброжелатели смогут упрекнуть меня в лицеприятии, если прознают, что мы были близки. Такое обвинение поставит под сомнение не только мою, но и ее работу тоже, — обосновала свое мнение Мел.

— Милая, не драматизируй, пожалуйста. И не думай, что я собираюсь скрывать нашу связь, словно я ее стыжусь.

— Связь? О чем ты говоришь, Джек? Нет никакой связи, — почти бесшумно возмутилась Мел.

— Здравствуйте, а как же твой вчерашний поцелуй? — напомнил ей Джек.

— Забудь про поцелуй, — строго проговорила девушка.

— Хорошо, я тебя понял. Тебе нравится разыгрывать недотрогу. Принимаю твой вызов. Меня это тоже заводит, — по-своему интерпретировал ее слова Джек Девлин. — Оставим поцелуи на потом. Назовем их Поцелуями Тьмы.

— То есть?

— Тьма поцелуев в темное время суток, а значит, Поцелуи Тьмы, — расшифровал писатель Девлин.

Их поезд рассекал недра Ла-Манша, стремительно приближаясь к берегам Франции.

В полдень они уже были в Париже.

Алика с вокзала отправилась в отель, предварительно уточнив с Джеком и Мел последовательность их будущих совместных действий.

Мел же поехала на квартиру Джека. Она немало удивилась, когда после ухода Алики обнаружила, что тот продолжает сохранять дистанцию в общении с ней, на необходимость которой она намекнула в поезде. Но еще больше удивилась, когда выяснила, что писатель-американец владеет французским, как коренной парижанин, в то время, как она с трудом изъяснялась в пределах школьного курса.

Пика изумления Мел достигла, когда оказалась в его парижской квартире. Если бы ей пришлось описывать все те дизайнерские изыски, что отличали интерьер комнат, то ей не хватило бы красноречия.

Джек проводил ее в комнату для гостей. В двух словах объяснил, что и где находится, после чего оставил одну, высказав вполне логичное предложение, что ей с дороги лучше бы отдохнуть.

Мел вышла на балкон и ахнула от волшебной красоты открывшейся панорамы города. Но вместо всепоглощающего восторга почувствовала себя несчастной.

Ближе к вечеру Джек Девлин постучал в дверь ее комнаты. Мел отозвалась, и Джек вошел.

— Моя домработница, мадам Маринез, может приготовить нам ужин… Еще она обеспечила нас дровами, поэтому в гостиной можно разжечь камин. Что скажешь?

— Отличная идея. Но еще только пять часов. Разве ты уже проголодался? — спросила Мел, посмотрев на свои часы.

— Не настолько, чтобы отменить запланированную на вечер прогулку. Надеюсь, ты составишь мне компанию, Мел?

— С удовольствием, — искренне ответила девушка. — Только переоденусь. Я быстро.

— Не торопись, — кротко проговорил Девлин. — Могу и подождать.

Мел принялась суетливо собираться, ломая голову над тем, что бы надеть на первую прогулку с Джеком по столице романтической любви.

* * *

Зайдя в маленькое бистро неподалеку от квартиры Девлина, они заняли столик в дальнем углу. Вокруг плавали клубы сигаретного дыма, звучали обрывки эмоциональных разговоров посетителей, царили ароматы табака, вин, еды и надушенных француженок…

Джек перевел спутнице меню, после чего, оба сделали заказ.

— Итак, кто такой Адам? — неожиданно задал ей непростой вопрос Джек Девлин, когда они снова остались вдвоем.

Мел резко подняла на него взволнованные глаза, но затем решила попытаться уйти от ответа:

— Первый человек, созданный по образу и подобию Божьему.

— Ты знаешь, Мел, кого я имею в виду, — настаивал Джек.

— Откуда тебе известно про Адама? — тяжело вздохнув, перевела она вопрос.

— Одна из твоих невесток нашептала. Из благих побуждений, разумеется. Сказала только то, что Адам — болван. Мне хотелось бы знать поподробнее, — серьезно проговорил Девлин.

— Тогда слушай, — кивнула Мел. — Мы познакомились в баре, что возле редакции. Затем еще несколько раз встречались. Нам было приятно проводить время вместе. Однажды, когда после свидания он проводил меня до дома и поднялся ко мне, нагрянула его жена, о существовании которой я представления не имела. Должно быть, она выследила его… Конец истории…

— Как долго продолжалась ваша связь? — сухо осведомился Джек.

— Около трех месяцев, — нехотя призналась Мел. — Мне казалось это достаточным сроком, чтобы хорошо узнать человека. Я ошибалась.

— Тебе нравилось с ним?

— Очень, — кивнула Мел.

—Ты любила его? — немного испуганно поинтересовался Девлин.

— Любила ли? Нет, не думаю… — ответила она, чуть поразмыслив. — Но я доверяла ему. Вместе нам было так легко. Мне казалось, мы не только любовники, но и друзья. А оказалось, что он жил другой, неизвестной мне жизнью. Обманывал меня, обманывал жену.

— Тебя что, покоробило сильнее? То, что ты не была единственным его пристрастием, или же сам факт двуличия?

— Пожалуй, и то и другое в равной степени, — неуверенно ответила Мел. — Я не задумывалась над этим. Просто нашим отношениям пришел конец. А правда меня шокировала. Поэтому я тяжело переживала случившееся.

— Должно быть, этот мерзавец частенько заводит романы на стороне. Не думаю, что, будучи пойманным своей женой на измене, он остановится. Скорее всего, она выслеживает его не первый раз. Может быть, это у них что-то вроде семейного «развлечения», — иронически предположил Джек Девлин.

— Говоришь, как эксперт. Однако вряд ли твои доводы могут служить мне утешением, — грустно улыбнулась девушка.

— Прости. Не хотел задеть твои чувства. Но, Мел, что было, то прошло. В утешение могу сказать только одно. Когда я встречаюсь с женщиной, я ей верен. Просто когда приходит время расставаться, я честно ей об этом говорю, — серьезно произнес Джек.

— И последнее слово всегда за тобой? — спросила Мел с усмешкой.

— Не обязательно, — коротко ответил мужчина.

— Насколько длительными бывают твои отношения с женщинами, Джек?

— Пожалуй, я воздержусь от прямого ответа, Мел, — сказал Джек, нахмурившись.

— Почему же? — заинтересовалась молодая женщина.

— Вряд ли я смогу сказать тебе то, что ты хочешь услышать, — неохотно признался знаменитый писатель.

— Иначе говоря, твои романы проносятся в одночасье… — грустно подытожила для себя Мел.

— Нам предстоит быть вместе в течение двух недель. Нам хорошо вместе… в постели. И я знаю, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя, — прошептал Джек.

— То есть ты руководствуешься сугубо рациональными соображениями?

— Что дурного в рациональном взгляде на жизнь? Я не стану ни к чему тебя принуждать. Решать тебе, Мел. Я лишь могу гарантировать, что со своей стороны сделаю все, чтобы эти две недели были приятными для нас обоих, — деловито пообещал он. — Я не требую твоего ответа прямо сейчас. Подумай… На завтра запланирована моя встреча с французским издателем и переводчиком. Я пойду на нее один. Найдешь, чем заняться?

— Приступлю к осмотру достопримечательностей, — ответила Мел.

Глава десятая

— А как тебе эта елочка? — вопрошал Джек, сжимая руку Мел в своей руке и, задрав голову, разглядывая огромную рождественскую ель в атриуме Галери Лафайет.

— Обрати внимание, Джек, на того человека, — сказала Мел, указывая рукой в противоположную сторону, туда, где некто, энергично размахивая руками, пытался привлечь к себе внимание Джека Девлина.

— Зря ты прореагировала, Мел, — упрекнул ее Девлин. — Я давно уже заметил его. Это один из присланных на подмогу Алике — человек Торна. Мы бы могли еще какое-то время погулять по магазинам, а теперь придется идти к нему.

— Если бы я знала, что ты такой коварный… — пожала плечами Мел.

Джек с одобрением посмотрел на девушку и хвастливо предположил:

— Похоже, ты и представить не можешь, насколько коварен этот Девлин!

А затем, нагнувшись к уху Мел, шепотом предложил:

— Предлагаю сейчас же сбежать, пока он до нас не добрался. Я уже уделил ему немало времени этим утром. И он меня утомил.

— Разве не сам ты нанял их обслуживать свой тур? — удивилась Мел.

— Этого требуют современные реалии. PR-технологии проникли всюду. Но кто скажет, чем они отличаются от старых добрых принципов очковтирательства? А эти муравьишки с университетскими дипломами, мнят себя чуть ли не факирами, мудрыми визирями или серыми кардиналами. Смех!

— Не предполагала, что ты так к этому относишься, — созналась Мел.

— Итак, Мел, бежишь со мной? — потянул Джек девушку за руку.

— Куда ты, туда и я! — рассмеялась она.

— Смешаемся с толпой, — сказал он и нырнул в толчею.

— Как ты будешь обходиться без своей любимой конспирации, мальчишка? — еле поспевая за ним, спросила Мел.

— Придумаю что-нибудь.

Мел около трех часов провела с Джеком. Как рядовая поклонница, она попросила его поставить свой автограф на купленном ею экземпляре его новой книги и желательно с дарственной надписью. Он с серьезностью отнесся к просьбе девушки.

— И все-таки, почему ты от него удираешь, Джек? — допытывалась Мел, когда они выбрались из универмага и зашли в кафе.

— Они убеждают меня, что турне будет значительно эффективнее, если в каждом городе, начиная с Парижа, я не только выступлю на встрече с читателями, но и дам пресс-конференцию, — посвятил ее в суть конфликта Джек Девлин.

— Но это же полностью противоречит первоначальному замыслу. Ведь, насколько мне известно, Торн поддержал твое условие о недопущении репортеров, фотографов, телеоператоров. А теперь высылает людей, чтобы те внушили тебе обратное? Это, по меньшей мере странно, — озадаченно проговорила девушка.

— Ничего странного тут не вижу. Они соглашались со мной, когда нужно было заключить контракт. Теперь же собираются раздуть максимальный ажиотаж вокруг моей персоны, на который только способны. Они привыкли действовать нахрапом, — объяснил Джек.

— Но ты ведь этого не хочешь и, ясно дал им это понять.

— Они надеются меня перевоспитать. Когда привыкаешь относиться к себе, как к властителю дум, трудно смириться с индивидуальной точкой зрения одного человека. Торн исходит из того, что я подписал контракт с его агентством и в моих интересах соглашаться с их стратегией игры. Он относится ко мне как к писателю, которому застенчивость и отсутствие деловой хватки мешали раньше заняться массовым тиражированием собственного имени. Он не может понять, что я строю свою карьеру согласно собственному стратегическому плану и до этого момента мой план меня не подводил.

— И какой же ответ ты дал его человеку? — спросила Мел.

— Никакого. Сказал, что подумаю. Ну, а потом сбежал…

— Зрелый поступок, — заметила Мел, сосредоточенно нахмурившись.

— Не забивай себе этим голову, худышка. Ты не замерзла? — заботливо поинтересовался Девлин.

— Нет, — покачала она головой.

— Тогда пойдем еще погуляем, — вновь потянул он ее за руку.

— Куда ты меня ведешь?

— Пока пусть это останется тайной, — заинтриговал ее Джек. — Но тут есть место, которое мне не терпится показать тебе.

Над Парижем висел влажный вечерний туман, зимнее солнце давно закатилось, и город сверкал огнями рекламы, уличных фонарей, фарами машин и праздничными гирляндами на зданиях и деревьях.

Когда Джек остановился у забора, Мел смогла разглядеть только ряды деревья и надгробные памятники.

— Что это? — спросила она.

— Это место представляется мне эпицентром парижской романтики, — гордо ответил Джек Девлин.

— Кладбище? — удивилась Мел.

— Да, — согласился Джек.

— Но оно закрыто, — с облегчением подытожила Мел.

— Днем оно открыто для туристов. И поэтому интереса не представляет, — лениво сообщил Девлин. — Но ночью — другое дело: ночью здесь восхитительно.

— Ночь на кладбище, по-твоему, это восхитительно? — скептически переспросила Мел.

— Только не говори, что ты боишься, Мел, — грозно предупредил ее Джек.

— Страха нет, но и желания — тоже, — ответила она.

— Ты знаешь, я ожидал большей решительности от отважной дамочки из отеля «Ритц», — упрекнул ее автор популярных мистических историй.

— Не имеет значения, — отмахнулась Мел. — Ворота все равно закрыты.

— А это мы еще посмотрим, — сказал Джек и повел спутницу в обход, очевидно осведомленный о том, что в ограде имеется лаз, в который он и юркнул, пройдя несколько метров.

— Давай за мной, — позвал он девушку. Мел, как всегда, подчинилась.

— Тут жутко, — съежившись, прошептала она, продираясь между надгробий.

— Не соглашусь… — громко произнес Джек. — Здесь прекрасно. Здесь покоятся Эдит Пиаф, Оноре де Бальзак, Оскар Уайльд, Джим Моррисон. А посмотри на могильные монументы, многие из них — настоящие произведения искусства, созданные великими людьми в память о великих людях.

Мел остановилась напротив каменного изваяния молодой женщины, держащей младенца на руках, что касался губами ее нежной груди.

— Они, как настоящие, — растроганно проговорила девушка. — Посмотри, какие спокойные у них лица.

— Посмотри на даты, — подсказал Джек. — Она прожила всего тридцать два года. Оставив шестерых детей.

— Там так написано?

— Да.

— Это объясняет, почему поставили такой памятник. Почти вся ее недолгая жизнь прошла в материнстве… Грустное счастье, — вздохнула Мел.

— Сейчас говори потише, — сдавленно прошептал Джек.

— Почему? — шепотом спросила его Мел.

— Здесь круглосуточная охрана. Гоняют престарелых фанатов Джима Моррисона. Примерно в это время у них бывает обход, — тихо объяснил ей Джек.

— Ты хочешь сказать, нас могут поймать?

— Да не трусь ты так, Мел. Мы же не вандалы. В случае опасности прикинемся влюбленными. Пожурят и отпустят. Это же Франция… Итак, продолжим экскурсию, — вкрадчивым шепотом предложил Джек Девлин. — Смотри! — указал он на удивительный серокаменный монумент, на котором было выгравировано символическое изображение переплетения мужчины и юной девы. — Это Абеляр и Элоиза, — торжественно произнес Джек, не побоявшись кладбищенской охраны.

— Кто они? — прошептала Мел.

— Легендарные французские любовники. Он был философом, а она — его ученицей. Они полюбили друг друга и тайком сбежали, — проговорил Джек.

— Романтично, — протянула Мел.

— Очень романтично, особенно если учесть, что в этой истории есть еще и незаконнорожденное дитя, и жестокий дядя, и тайное венчание, и многое другое…

— И как все это закончилось?

— Как и положено заканчиваться высоким отношениям на грешной земле — трагедией, — глубокомысленно объявил мужчина. — И теперь существует такая традиция: если ты надеешься на истинную любовь, то оставь записочку с просьбой в усыпальнице этих двух страдальцев, и твое желание сбудется, — насмешливо добавил он.

— Джек, я не понимаю, что мы здесь делаем? — раздосадованная его тоном, проговорила Мел.

Вместо ответа он прислонил ее к ближайшему гранитному обелиску и властно поцеловал.

— Джек, — пробормотала Мел. — Вести себя так на могилах — это оскорбление здесь покоящихся.

— Не думаю, что страстное проявление жизни может их оскорбить… — предположил он, обхватив ее за бедра. — Мой писательский жанр таков, что я с полным правом считаю кладбище своей стихией.

— Я протестую, — словно в суде, возразила Мел.

Джек прижал женщину к граниту, приподнял, поддерживая за талию, и впился в ее губы. Ее руки безвольно обвили его шею.

— Дьявол! — сипло выругался мужчина. — Если бы не зима, можно было бы раздеться.

— Веди меня скорее домой, Джек. В противном случае я за себя не отвечаю и оставлю тебя нагишом на морозе, — рассмеялась Мел.

* * *

Хотя парижские таксисты привычны ко многому, Джек и Мел честно держали себя в руках, не проронив ни слова, а лишь многообещающе посматривая друг на друга.

— Эта была самая долгая поездка на такси, — посетовал Джек, когда они вошли в прихожую его парижской квартиры.

Через несколько секунд ее пальто уже валялись на полу, туда же отправился его пиджак, затем рубашка, ее жакет и блузка.

Тонкие кожаные перчатки по-прежнему были на Мел, когда Джек чуть замешкался в поисках крючка на ее бюстгальтере. Мел заливисто хохотала, пока автор детективных историй не догадался, что застежка впереди.

— Молодец, трудности тебя не пугают, ты не сдаешься, — сказала она Джеку.

Он слегка укусил ее за нижнюю губу.

Мел продолжала смеяться.

Джек избавил ее от трусиков и подхватил на руки.

Мел обняла его за шею и положила голову на его плечо.

— Только смотри не засыпай, — предупредил ее Джек.

Мел не спала полночи…

Когда наконец они, обессиленные, разжали объятия, он спросил ее, тяжело дыша:

— Я тебя не раздавил?

— Не знаю… Мне кажется, я умерла. Рассыпалась на меленькие кусочки.

— Вот и отлично, — проговорил он с облегчением.

— Отдыхай, но… не расслабляйся, — шаловливо прильнула к нему Мел.

Глава одиннадцатая

Джек Девлин отлично знал Париж. И у них оставалось целых два дня до вылета в Нью-Йорк.

Первая встреча с читателями прошла успешно, маленькая битва с людьми Торна завершилась победой, Мел была в полном его распоряжении и не оказала никакого сопротивления. Чего еще желать?

Проснувшись около полудня, они отправились гулять в Латинский квартал, который Мел знала по классическим черно-белым фильмам.

В этой толчее с ее чужестранным многоголосием можно было потерять спокойствие духа, но только не рядом с Джеком. Он казался Мел королем.

А вернувшись домой, они сразу же легли в постель, так велика была их взаимная страсть.

— Я знаю одно отличное местечко в Северной Африке. Не откажешься слетать туда со мной, поужинать? — предложил Джек, когда оба уже устали от любовных игр.

— У-у! — простонала она, запуская пальцы в его волосы. — Не хочу вставать!

— Прекрати, порочная женщина, — остановил ее Джек. — Быстро поднимайся, одевайся, летим, — скомандовал он, шутливо укусив ее за ягодицу.

Мел вскрикнула.

— Как ты можешь быть голоден, если у тебя есть я? — обиженно упрекнула она его. — Я еще никогда не встречала такого прожорливого мужчину, как ты.

Джек ликовал, это можно было прочесть по его самодовольному лицу.

— Я забочусь о тебе, моя худышка, — с улыбкой до ушей произнес он.

Мел привстала, внимательно наблюдая за тем, как Джек одевается.

— Нравится? — спросил он, заметив ее взгляд.

— Безумно, — прошептала она. — И все-таки обратный порядок действия был бы предпочтительнее. Раздевайся, Джек, пожалуйста.

— Скажешь мне это на ночь глядя, — отозвался он.

— А почему мы не можем остаться дома? — театрально закапризничала женщина.

— Есть хочу, — исчерпывающе ответил Джек.

— Мы могли бы вместе сходить на рынок и что-нибудь приготовить дома, — предложила она.

— Это так мило, — воскликнул Джек, поцеловав кончик носа Мел. — Ты хочешь готовить для меня?

— Я не сказала этого. Мы могли бы вместе приготовить ужин, — уточнила она, лениво повалившись на подушку.

— Ты знаешь, что я не люблю отговорок, — притворно строго произнес Джек, сорвав с женщины простыню.

— Давай полежим еще немного. Смотри, за окном уже темнеет… — меланхолично констатировала Мел и потянула Джека на постель.

— Совершенно верно. Поэтому быстро вставай и одевайся.

— Ну почему ты такой жестокий? — жалобно простонала женщина.

— Если ты отказываешься выходить из дома, тогда тебе придется приготовить мне сытный ужин. Сама будешь готовить. Поняла? — пригрозил Джек.

— А ты?

— А я не умею, — признался писатель.

— Шутишь? — усомнилась Мел.

— Нисколько, — покачал он головой.

— Но ты же такой гурман. Различаешь малейшие оттенки вкуса, часами можешь описывать послевкусие любимых блюд… Я тебе не верю, Джек. Ты опять меня дурачишь.

— Нет, я тебе говорю, — буркнул Джек. — И когда это я тебя дурачил, Мел? Тот, у кого хорошо получается поесть, вовсе не обязан уметь приготовить. Рестораны тогда на что?

— Я знаю многих достойных мужчин, которые не считают зазорным хлопотать по кухне. Мой отец, например, один из моих братьев, который шеф-повар, есть и другие, любящие постряпать, — назидательно сообщила Мел.

— Кухня — не моя стихия, — возразил Джек.

— В отличие от погостов, где ты чувствуешь себя как рыба в воде, — поддразнила она автора мистических повествований.

— Слушай, женщина, не заставляй меня оправдываться из-за того, что я не умею стряпать, — возмутился мужчина.

— А хочешь, я научу тебя готовить омлет? Быстро и вкусно. Неоценимый навык для привлекательного холостяка. Будешь сражать своим умением барышень, которые окажутся в твоей спальне после меня, — великодушно предложила Мел.

Джек, озадаченный ее дерзостью, внимательно вгляделся в Мел и сказал:

— Очень дельное предложение… Однако ты забываешь, что именно для этих целей я и держу мадам Маринез.

— Но ее рабочий день окончен… Пошли готовить, — позвала Мел.

— Я готов заключить с тобой коммерческое соглашение, худышка, — ласково прошептал, присев рядом с ней на постель, Джек.

— Интересно, какое? — отозвалась женщина.

— Я доставлю тебе наслаждение в постели, а ты накормишь меня ужином. Идет? Будем баловать друг друга, кто как умеет.

— Ты готов умереть с голоду, оставшись в одиночестве? — сочувственно воскликнула Мел.

— Дорогая, я не умру с голоду, потому что одиночество мне не грозит, — надменно изрек Девлин.

— Смотри внимательно, Джек. Берешь сковороду, достаешь масло… — учительствовала Мел.

— Помедленнее, мисс Рурк, я не успеваю записывать, — перебил ее Джек.

— Не дерзи, скверный мальчишка, — осадила его девушка. — Итак, сковорода, огонь, масло. И поскольку мы готовим омлет, то, что мы еще должны взять? Отвечай.

— Револьвер, — выпалил Джек.

— Зачем это? — вздрогнула Мел.

— Застрелиться, — пояснил мужчина.

— Ответ неверный. Оценка неудовлетворительная. Мы должны взять яйца. Да-да, и не нужно смеяться, без яиц омлета не получится.

— Правильно, мисс Рурк. Как и мужчины, — сострил Джек.

— И молоко… — проигнорировала его каламбур Мел. — Таким образом, мы сможем приготовить самый наипростейший омлет.

— Мисс Рурк, не тратьте на меня, бестолкового, своего драгоценного времени. Вы лучше готовьте свой омлет, а я здесь в уголочке прикорну, — пробормотал Джек и, усевшись за кухонный стол, положил голову на руки.

— … А сейчас самый важный момент, — невозмутимо продолжала женщина. — В чем бы, ты думал, заключается главный секрет приготовления омлета? Не слышу ответа! В степени накаленности сковороды…

Остаток лекции Джек старательно пропустил и, лишь когда услышал «Ну, вот! Готово!», поднял голову, потянулся, зевнул и промямлил:

— Надо же, как быстро. Мел, ты просто фея домашнего очага.

— Не подлизывайся. Лучше накрой стол в комнате.

— Слушаюсь, мадам, — недовольным тоном буркнул Джек и встал.

Когда Мел вошла в комнату с дымящимся ароматным омлетом, он уже открывал бутылку шардоне.

— Омлет был первым блюдом, которому мы все научились от отца. А он в свое время почерпнул эти знания от мамы во время их медового месяца, — доверительно сообщила Мел.

— Счастливчик, — съязвил Джек Девлин, которому совершенно не понравилась такая аналогия Мел.

— Странно, что твоя мама не научила тебя готовить.

— Ей было не до того. Для моей мамы было делом более важным удовлетворять собственные потребности, нежели своего ребенка. Она успешно отделалась от меня, когда мне было десять, — резко проговорил Джек.

Мел аккуратно выложила омлет на его тарелку, затем на свою и осторожно спросила:

— Из-за наркотиков?

— Из-за наркотиков, из-за веселых мужских компаний… Все это происходило буквально на моих глазах в нашей тесной двухкомнатной квартирке. Я даже не всегда мог уснуть по ночам из-за ее разгульного бдения или сладострастных стонов, — процедил Девлин.

— Ты говоришь, она оставила тебя… И с кем же? — взволнованно приподняв брови, спросила Мел.

— Со своим… сутенером, — без обиняков проговорил Джек. — Она сказала, будто есть такая вероятность, что он — мой отец. Но я сомневаюсь.

— И как тебе с ним жилось? — сочувственно поинтересовалась женщина.

— Уж, во всяком случае, не хуже, чем с матерью. Он был нормальный мужик, если не напивался. Но дважды избил меня до полусмерти. Тогда он был совершенно не в себе. Ужаснее всего, что он нападал на меня с бутылкой в руках… Но, как видишь, я выжил.

— А с матерью ты потом виделся?

— Она как-то выследила меня, когда я был подростком. Она прознала, что в свободное от учебы время я подрабатываю, и пришла требовать с меня деньги. Это не самый приятный эпизод в моей жизни, поэтому не будем об этом, — протянул Джек.

— Из-за этого ты избегаешь публичности? Боишься, что тебя станут отождествлять или противопоставлять той среде, из которой ты вышел? — задала, как ей казалось, закономерный вопрос Мел.

Джек отодвинул от себя тарелку с недоеденным омлетом, несколько мгновений просидел неподвижно, глядя в сторону, а затем гневно произнес:

— Я полагал, это разговор близких людей… Оказывается, все это время я говорил с репортером.

Он резко вытер губы салфеткой и встал из-за стола.

— Если это появится в прессе, я засужу тебя за клевету! — бросил он, выходя из комнаты.

Мел бросилась за ним по коридору со словами:

— Как ты мог такое подумать, Джек? У меня и намерения такого не было. Клянусь, что никогда тебя не предам.

Джек остановился. Мел догнала его и крепко обняла.

— Я обидел тебя? — кротко спросил ее Джек.

— Да, — кивнула она, и на ее глазах выступили слезы. — Обидел.

— Прости меня, худышка. Я не знаю, что на меня нашло. Ты так сформулировала свой вопрос, что мне на миг показалось, будто ты намеренно вытягивала из меня самые гнусные подробности моей биографии, — объяснил свою вспышку ярости Джек.

— Ты ведь не думаешь, что я стала тебе другом только для того, чтобы порадовать мадам Дансворт? — спросила Мел.

— Надеюсь, что это не так, — тихо ответил Девлин.

— Из меня выйдет никудышный репортер. Твоя тайна теперь — моя тайна, — улыбнулась она. — Но, если ты по какой-либо причине не можешь доверять мне всецело, то, может быть, нам следует расстаться?

— Обойдемся без мелодрам, худышка, — улыбнулся Джек ей в ответ. — Я доверяю тебе. И прости еще раз, что так неловко получилось. Но я еще никому никогда не рассказывал о своем прошлом.

— Твое прошлое делает тебе честь, милый, — нежно проговорила Мел.

— Что за глупость? — усмехнулся он.

— Вовсе не глупость, — покачала она головой. — Каким бы скверным оно тебе ни представлялось, ты превозмог его в себе. Ты не покорился судьбе, ты боролся и победил.

— Мел, я никуда не баллотируюсь. Не нужно за меня агитировать, — рассмеялся американец.

— Я говорю это от души и восхищаюсь тобой. Не знаю, как ты всего достиг, но это удивительно. Я и предположить такого не могла. До последнего момента была уверена, что ты аристократ по происхождению и воспитанию, — искренне призналась девушка.

— А пожалуй, это не такая уж и плохая идея насчет пресс-конференции. Позвоню людям Торна, пусть созывают репортеров, — решительно произнес Девлин. — И ты станешь звездой, Мел.

— Каким образом? — изумилась девушка.

— Ты задашь мне вопрос о моем происхождении, и я исчерпывающе на него отвечу.

— Да что такое на тебя нашло, Джек? Ты меня удивляешь. Не может быть, чтобы ты серьезно на такое решился! — воскликнула Мел.

— Почему?

— Еще минуту назад ты не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом, — напомнила ему Мел.

— Сила привычки! — воодушевленный собственной смелостью, провозгласил Джек. — Мне нечего бояться. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы назвать все вещи своими именами. Если кого-то мои признания шокируют, это их проблемы. Я не обманывал, не крал, не насиловал, не убивал. Чего мне конфузиться? Я не барышня… Да, раньше мне такая откровенность могла дорого стоить. Теперь же все иначе.

— Ты в этом уверен? — осторожно спросила Мел.

— Уверен.

— Но ты не хотел, чтобы твоя мать нашла тебя.

— Умерла… десять лет назад. Передозировка, — отчеканил Джек.

— Соболезную, — тихо проговорила Мел.

— Не стоит.

— Что бы ты для себя ни решил, Джек, я в своем досье не стану писать ни о чем, не имеющем отношения к твоему творчеству. Я знаю, как к этому отнесется Жозефина Дансворт, но меня это не волнует, — твердо заверила его Мел.

Глава двенадцатая

— Что случилось? — спросила Мел Джека, заметив напряженное движение его кадыка.

— Ничего, — поспешно покачал он головой и еще раз сглотнул.

Мел нахмурилась, но предпочла воздержаться от дальнейших выяснений.

— Мистер Девлин, не могли бы вы пристегнуть ремень безопасности, мы сейчас взлетаем, — обратился стюард к недисциплинированному пассажиру.

— Что? — вздрогнул тот, словно от неожиданности.

— Пристегните, пожалуйста, ремень безопасности, мистер Девлин, — терпеливо повторил стюард.

— Будет сделано, начальник, — отшутился Джек и щелкнул застежкой.

Мел не могла понять, что с ним происходит с того самого момента, как они взошли на борт, и то и дело с удивлением поглядывала на своего спутника.

Джек наконец это заметил и раздраженно огрызнулся:

— Прекрати за мной шпионить. Я в порядке.

— Прости, но я вижу, что это не так, — ласково произнесла Мел, стараясь не раздражать его еще сильнее. — Ты боишься летать? — шепотом предположила она.

— Не говори ерунды. Я постоянно летаю, — небрежно сообщил он.

— Мне это известно. Но все-таки ты боишься, хоть и пытаешься это скрывать, — уверенно произнесла Мел.

Обычно к полету Джек морально готовился с помощью виски. А взойдя на борт, принимал еще несколько таблеток снотворного средства. Такой могучий коктейль позволял ему забыться на все время полета.

Слишком бурное его писательское воображение рисовало множество вариантов чудовищной смерти в воздухе. Пожар на борту, разгерметизация салона, крушение в результате технических неисправностей оборудования или ошибок пилотов. В сознании Джека эти словосочетания обрастали массой красноречивых подробностей, почерпнутых из телевизионных репортажей с места катастроф, газетных статей, отчетов о расследовании происшествий. Он много энергии затрачивал всякий раз перед полетом на то, чтобы убедить себя в том, что погибнуть можно не только в самолете… Но эффект от подобной терапии был нулевым.

Однако этим утром Джеком овладела не виданная прежде мужская гордость. Наверное, в том виновата была хрупкая девушка, спавшая рядом. Он отказал себе в спасительном виски, равно, как решил обойтись без успокоительных средств.

Теперь же он не был уверен, что поступил правильно, однако и прослыть малодушным в глазах Мел, Джеку также не хотелось.

Мел пропустила свою руку под локоть Джека и прижалась к нему, нежно прошептав:

— Расслабься, дорогой. Дыши вместе со мной.

— Не могу, — проскрежетал он сквозь зубы и напряженно сощурился.

— Посмотри на меня, Джек, — попросила Мел.

— Отстань, — процедил он.

— Обними меня, пожалуйста, — не отступалась женщина.

Джек вынужден был подчиниться. Он крепко обнял ее за плечи и поцеловал в лоб.

— Разве это поцелуй? — укорила его Мел и приоткрыла рот.

Джек склонился к ее губам. Пожалуй, это и правда был единственный способ забыть обо всем, почему бы им и не воспользоваться.

Они обнимались и целовались подобно влюбленным на скамейке в парке. В какой-то момент они попали в воздушную яму, и Джек Девлин оторвался от губ Мел со словами:

— Мне показалось, что…

Но Мел вновь притянула его к себе, не дав договорить.

От поцелуев они опьянели оба, но сильнее — Девлин. Он положил ладонь на ее грудь и попытался даже протиснуть руку под узкий свитер, но Мел остановила его:

— Не место, Джек.

Он подчинился, но ненадолго. Когда он дерзко провел рукой у нее между ног, она оттолкнула его руку и раздраженно прошептала:

— Не смей, Джек. Мы не можем.

Но он словно не слышал ее.

— Садись ко мне на колени, — предложил Джек.

— Нас арестуют, — пригрозила Мел.

Обоих уже не раз посещала мысль, что в их общении не стало никаких барьеров. Только понимание и доверие, и любовь, в которой они еще не были готовы сознаться друг другу. Джек позволил себе даже быть трусливым на глазах у женщины, и она не устыдилась его, а сразу все поняла.

— Никогда… Слышишь, Джек? Никогда не стыдись своих чувств. Не скрывай их от меня, — нежно попросила его Мел. — Мне нравится, что ты такой… нормальный человек.

— Спасибо… Но я пока не готов разглагольствовать о своих фобиях, — ответил он.

— В этом нет необходимости. Я без лишних слов могу тебя понять, — сказала она, погладив его по щеке.

— Откуда такая уверенность? — с улыбкой поинтересовался Джек.

— Я чувствую тебя, как саму себя, — призналась Мел.

— Мы обсудим это поподробнее, когда выберемся из этой адской машины, — пообещал мужчина, вновь пытаясь подобраться поближе к ее женским прелестям.

— Ловлю на слове, — тихо произнесла Мел и, крепко держа его руку, чтобы он не залез к ней под юбку, повернулась к иллюминатору.

Она смотрела в маленькое окошко на облака и не заметила, как слезы, скопившись в уголках глаз, скользнули по щекам.

Мел переполняли чувства. Она поняла, что влюбилась, возможно, впервые за свою недолгую жизнь. Но влюбилась по-настоящему. Крепко.

Мел торопливо поднялась со своего места и, не глядя на Джека, пошла в туалет.

Наплакавшись, умывшись, придя в себя, она вернулась.

— Что-то не так, худышка? — осторожно спросил Джек.

Она покачала головой.

— Не обманывай, — нахмурившись, сказал он.

— Устала, — тихо ответила Мел и притворилась, что засыпает.

Джек Девлин последовал ее примеру, но заснул всерьез. И остаток пути она думала о том, что должна смириться, что у ее чувства не будет будущего и что они расстанутся, как только их самолет приземлится в Лондоне.

Глава тринадцатая

На следующее утро Мел, просыпаясь, потянулась по привычке обнять Джека, но большая постель была пуста. В чужом доме, в незнакомой комнате Мел почувствовала себя одинокой.

Это было непривычно…

Мел посмотрела на часы, которые показывали семь утра. Прилетев в Нью-Йорк накануне под вечер, они, усталые, добрались до квартиры Джека.

Мел удалось увидеть его обитель лишь мельком прежде, чем они уединились в спальне. После насыщенного сильными переживаниями полета, они долго не могли оторваться друг от друга, как в их первую встречу в «Ритце».

Их ночь была буквально пронизана чувственными токами. Они оба будто заряжались какой-то новой неведомой энергией. Таких поцелуев Мел еще не знала. На смену привычной опаляющей страстности пришла безмерная нежность. Сильный и напористый Джек еще никогда не ласкал ее с таким упоением…

Мел села на край постели. Перед ней от пола до потолка во всю стену простиралось огромное окно. Манхэттен, казалось, лежал у самых ног.

Занимался поздний зимний рассвет. Холодный город был словно подрумянен золотисто-малиновым скользящим отсветом утра. В просветах горизонта можно было разглядеть рыжевато-алые разводы.

Мел вздрогнула, вновь легла на постель, натянула на себя пуховое одеяло и задумалась.

Ее мысли не были отчетливыми, но все они были посвящены только одному человеку — Джеку Девлину: где он сейчас может быть? Что он делает? О чем думает? Что чувствует? Чего хочет?

Мел повернулась на бок и стала смотреть, как быстро меняются краски утра за окном. Рассвет завораживал, но она продолжала думать о Джеке. Она вспоминала, как он выглядел, когда спал в самолете. Как неистово любил ее, когда привел в свой дом. Вспомнила, как он был красив и притягателен в их первую встречу, как смел и настойчив был в минуты их первой близости. Как безотказна она была всякий раз, когда он желал ее. И как ей самой нравится быть слабой, беззащитной и послушной, когда они вдвоем.

Ей захотелось увидеть его, и чем быстрее, тем лучше.

Мел поднялась с постели и отправилась в душ. Ополоснувшись, надела старые джинсы, которые всегда носила дома и брала с собой в любую поездку, и любимую футболку в обтяжку. И отправилась на поиски.

Квартира Девлина в Нью-Йорке поражала не меньше, чем его парижские апартаменты. Безусловно, это было жилье не просто богатого, но и чрезвычайно честолюбивого человека. Все, от дверной ручки и кофейного столика до дорогой картины в раме и огромного плазменного телевизора, было выдержано в едином стиле. Безупречно выверенный интерьер и полное отсутствие миленьких безделушек отличали эту квартиру.

Как поняла Мел, именно здесь знаменитый писатель Девлин проводил большую часть своего времени, но, переходя из комнаты в комнату, не могла в это поверить. Квартира казалась ей не местом жительства творческого человека, а каким-то выставочным павильоном.

В дверном проеме одной из комнат Мел увидела Джека. Он сидел за большим письменным столом, его лицо было освещено компьютерным монитором, руки покоились на клавиатуре. Он задумался, и его взгляд скользил мимо экрана компьютера. За его спиной вдоль всей стены стояли огромные книжные стеллажи, ломящиеся под весом книг.

Мел не решилась заходить в его кабинет и осталась стоять в дверях, наблюдая за ним.

Через некоторое время он словно опомнился и принялся печатать. Пальцы его очень ловко порхали по клавиатуре.

Он долго что-то печатал, затем остановился, перечитал, всматриваясь в экран с легким прищуром, затем удовлетворенно кивнул, перевел взгляд, как оказалось, на узкий дверной проем и присмотрелся.

Разглядев за приоткрытой дверью Мел, которая не скрывала, что наблюдала за ним, он удивленно присвистнул:

— Привет! Ты уже проснулась?

Мел открыла дверь шире и, улыбаясь счастливой улыбкой, вошла в кабинет.

— Да, встала… Прости, если помешала тебе. У меня не было намерения отвлекать, но очень хотелось посмотреть на знаменитого писателя за работой. Мне любое творчество представляется непостижимой тайной, — восторженно проговорила Мел, бесшумно приближаясь босиком к его столу.

К этому моменту рассвет уже окрасил весь кабинет ярко-красным заревом.

— Иди ко мне. Я могу прерваться, — сказал Джек, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла и проведя обеими руками по волосам. — Хорошо поработал.

Мел подошла к нему.

— Хочешь, я приготовлю нам завтрак?

— Не суетись, — лениво произнес Джек и, обхватив бедра женщины, поцеловал ее живот.

Мел нежно потрепала его по волосам.

Джек усадил ее на колени. Их лица оказались одно напротив другого.

И он, и она внимательно посмотрели друг на друга.

Их больше не разрывало нетерпение сомкнуть объятья, расцеловать, познать наслаждение в близости. Они могли бесконечно созерцать друг друга. И это было новым этапом в их отношениях. В тишине каждый сознавал, что им лучше вместе, чем врозь. Но Джек не готов был еще принять до конца эту новость.

— Чем это так вкусно пахнет? — спросил он, нырнув носом в ее волосы.

— Шампунь…

— А что ты говорила про завтрак? — напомнил ей Джек.

— А что бы ты хотел? — нежно поинтересовалась женщина.

— Блинчики с кленовым сиропом. Традиционный нью-йоркский завтрак. Я работал четыре часа. Можешь представить, как я проголодался!

— Неужели ты так и не лег? — восхищенно, но вместе с тем обеспокоено воскликнула влюбленная женщина.

— Представь себе. Муза — женщина строгая. Поднимет из постели и вырвет из самых нежных объятий на свете, — промурлыкал Джек Девлин.

Жар рассветного солнца оказался обманчивым.

Когда влюбленные вышли на улицу, их обожгло морозным воздухом. Кутаясь в пальто, накинутые на легкую домашнюю одежду, и прижимаясь друг к другу, как птички на обледенелых проводах, они пересекли проезжую часть.

С лучезарными улыбками на лицах они влетели в любимое кафе Джека. Он поцеловал ледяную руку Мел и еще раз посмотрел на нее долгим озадачивающим взглядом, от которого ей хотелось и смеяться и плакать.

Он никогда еще не был так полон жизнью, как в этот миг. Ни гнетущих воспоминаний, ни страхов, ни тоски, ни даже желания, кроме волчьего голода, кроме желания жить.

Джек был дома, он писал, он жаждал и получал желаемое. Он был хозяином своей жизни, своего таланта, своих чувств. Все казалось ему подвластным.

Он уже не мог вспомнить той тоски, что одолевала его в Лондоне, когда весь мир захлебывался от преувеличенных комментариев, открыв его последнюю книгу, которая даже ему казалась последней. Не мог припомнить того, что побуждало его подливать виски в бокал всякий раз, когда он возвращался из ресторана в свой номер в «Ритце»… До того самого мгновения, как он обнаружил в своем душе эту зеленоглазую худышку, которую сжимает теперь в своих объятьях.

Но он отлично помнил, как она, промокшая, жалкая и нелепая, городила околесицу, объясняя, что перепутала номер. А он велел ей, промокшей, раздеться и напоил ее виски, чтобы не простудилась, отчего ее моментально сморило. Отчетливо помнил каждое движение ее молодого хрупкого тела, когда он развязал поясок ее махрового халата. И тогда в самый первый раз она была так же покорна его власти, как и теперь, ночи спустя…

Джек посадил ее возле себя за столиком в светлом просторном кафе и прошептал:

— Надеюсь, ты так же голодна, как и я. Потому, что это будет лучший завтрак в твоей жизни.

Через минут пятнадцать-двадцать Мел бросила салфетку на стол и посетовала:

— Я нагрузилась под самую завязку. Мне очень грустно это признавать, но если я и впредь буду составлять тебе компанию за каждым приемом пищи, то превращусь в плотный мясной рулетик или в румяную сдобную булочку. За истекшую неделю я прибавила не менее десяти фунтов.

— Прибавь еще столько же, и можешь остановиться, — высказал свое пожелание Джек Девлин.

— Что?! — возмутилась молодая англичанка.

— На мой вкус, тебе не хватает мясца на бедрах, да и грудь могла быть пополнее, а то и ущипнуть не за что, — со смаком произнес Джек, сопровождая свои слова красноречивыми жестами.

— Ты сущий дьявол, Девлин. Не искушай! — шутливо отмахнулась от него Мел. — А что, если все съеденное скопится в районе живота? — спросила Мел и, смяв салфетку, запустила ею Джеку в лицо.

— Ты не пыталась мне возражать даже в «Ритце», когда мы еще не были парой. Почему же ты делаешь это теперь? — вопросительно изогнув красивые брови, обратился к ней Джек.

— Неужели ты действительно хочешь, чтобы я была толстой?

— Хочу. Тебя должно быть много, — пробормотал он, целуя ее в шею.

— А такая, как теперь, я тебя уже не устраиваю? — неожиданно обидевшись, спросила Мел, и ее глаза сердито засверкали.

— Перестань. Мне очень нравится моя худышка. Даже и в таком виде ты на редкость сладенькая, — попытался утешить он ее, но это не помогло. — Ты сама лучше чувствуешь, какой тебе приятнее быть. Я просто не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за того, что прибавила пару фунтов.

Но Мел было уже не успокоить. Она оттолкнула Джека и закрыла лицо руками. Что-то другое, намного более важное, нежели расхождение во взглядах на ее фигуру, беспокоило женщину.

Она не понимала, как он может указывать ей, как она должна питаться и насколько ей необходимо поправиться, если собирается уйти от нее по завершении этого турне. Но, как это ему сказать?

Мел хотела удержать его любой ценой. Даже если для этого придется совершать самые отчаянные поступки. Она смахнула слезы с глаз. Из-за красноты век глаза выглядели пронзительно зелеными. Она хитро улыбнулась Джеку, встала из-за стола и потянула его за собой.

— Уже уходим? — спросил Джек.

— Ты разве не знаешь, что туалетные кабинки в кафе достаточно вместительны для двоих, — заговорщически прошептала Мел.

— Мне нравится ход твоих мыслей, худышка. Но ты не боишься, что нас арестуют? Америка — не Франция. Побежали домой, да побыстрее, — бросив на поднос двадцать долларов, сказал Джек.

— Я забыла, что мы в последний раз праздновали? — прижимаясь к влажной груди Джека, спросила Мел.

— Так… Я тоже забыл, — ухмыльнулся Джек. Мел рассмеялась.

— Не имеет значения. Но должна признать, это было феерически.

— Нет, подожди… Я сейчас вспомню, — проговорил он, напрягая память. — А! — воскликнул он. — Мы праздновали прибавление мякоти на твоей очаровательной попке.

Мел сделала вид, что хочет стукнуть его в грудь. Он поймал ее кулачок и поцеловал.

— За что, милая? — жалостливо спросил он.

— Господин писатель, вы выражаетесь слогом, недостойным вашего высокого дарования, — пожурила его поклонница таланта.

— Не может быть? Мне так показалось, что я очень изысканно выразил свою мысль. «Мякоть на попке». Разве не прелестно? — возразил он.

— Тогда почему ты только недавно утверждал, что у мои костлявые бедра? — придирчиво напомнила Мел.

— Не относись слишком серьезно к моим словам. Если бы мне не нравились твои бедра, худышка, ты бы здесь сейчас не лежала, — объяснил он.

— А где бы я лежала, если не здесь? — воинственным тоном спросила Мел, взгромоздившись на него.

— Не представляю, — пожал плечами Джек. — Там, или там, или там. — Он замахал руками.

— Придумай, ведь ты писатель.

— Хорошо. Ты была бы сейчас с каким-нибудь поджарым ценителем худосочных дамочек, который и сам питается листочками салата и проращенной пшеницей, но, к сожалению, не в состоянии ни возбудить, ни удовлетворить женщину так, как это делаю я, — сообщил Джек.

— Ты ставишь под сомнение полезность здоровой пищи?

— Мужская сила требует не только здоровой, но и калорийной пищи, — подытожил Джек Девлин.

— А чему ты так радовался этим утром? — переменила тему Мел.

— Тому, что начал новую книгу, и, как могу судить, весьма успешно, — поделился новостью Джек.

— Очень рада за тебя, милый! — воскликнула Мел, поцеловав возлюбленного в щеку.

— Дорогая, меня это даже не радует, а окрыляет. Еще недавно я был уверен, что выдохся. И эти мысли убивали меня, — признался он.

— Я не знала. Мне казалось, что ты легко пишешь.

— Раньше писал легко. Но последние три месяца все браковал. Нашел какой-то ступор… Затмение… До сегодняшнего утра.

— Это потому, что ты вернулся домой, — предположила Мел.

— Вовсе не поэтому, — покачал головой Джек. — Ты — мое вдохновение, худышка. Ты и твоя будущая пухлая попка, — поддразнил он, ущипнув девушку.

— Вечно ты подшучиваешь надо мной, Джек.

— Поверь, Мел, ты распаляешь во мне желание. С тобой я вновь хочу писать, путешествовать, хочу быть лучше, — нежно нашептывая, теребил он ее шелковистые волосы.

— Выходит, я положительно на тебя действую, — подытожила Мел.

— Выходит, что так, — согласился с ней Джек Девлин. — Вопрос, как действую на тебя я?

— Тоже весьма благоприятно, — кивнула ему в ответ Мел.

— Чем это подтверждается? — осведомился писатель.

— Мне очень хорошо с тобой, милый.

— Значит, мы подходим друг другу, — серьезно проговорил Джек.

В книжном магазине на Шестой авеню подходила к концу встреча автора популярных мистических детективов с читателями. Среди ньюйоркцев ему было комфортнее, чем где-либо. Они разговаривали на одном языке. Благодаря этой встрече он стал понимать, чего лишал себя все эти годы добровольного отшельничества.

Для Мел эти дни на Манхэттене сильно отличались от безумств в Париже. Джек находился дома, больше не чудачил и ее не втягивал в чудачества. Со стороны могло показаться, что их будни скучны, но Мел всецело прониклась рутиной писательских будней знаменитого Джека Девлина. Ей была дорога каждая минута, проведенная рядом с ним.

Даже оставаясь наедине со своим репортерским заданием, она ни на минуту не прекращала жить его жизнью. Она писала о своем возлюбленном, об его уникальном литературном даре. И была счастлива.

Впрочем, не обходилось и без сюрпризов.

Ночь в Метрополитен-опера, в который они приехали на роскошном лимузине с шофером, с шампанским в салоне. Незабываемая прогулка в магазин «Сакс Пятая авеню» — мечта любой женщины, особенно если кавалер щедр, как Джек Девлин.

— Теперь мы будем выходить в свет каждый вечер, — сказал Джек, упаковав фирменные пакеты с обновками в багажник, а не уместившиеся бросив на заднее сиденье. — Я хочу, чтобы все мужчины завидовали моему везению, а все женщины — красоте моей спутницы, — гордо добавил он.

— Не обманывай меня, Джек, — внимательно приглядевшись, обратилась к нему Мел. — Тебя беспокоит предстоящая пресс-конференция. Я это вижу. Еще не поздно отменить.

— Это расценят, как слабость. Да и я не хочу отступать. Не терплю полумер. И чего мне опасаться, когда со мной моя фея? — спросил он, проведя рукой по ее волосам.

— Я не пойду, — с трудом выдавила из себя Мел.

— Я рассчитываю на твое участие. Ты мне нужна. Не забывай, Мел, у тебя особая миссия, — настаивал он.

— Миссия, которую я могу провалить, — тревожно проговорила женщина.

— Мел, посмотри на меня. Расслабься, дыши со мной, — вспомнил он ее увещевания в самолете. — Все будет хорошо. Я ничего не боюсь, и ты не должна… Не смей расстраиваться. Там будут фотографы. Ты обязана затмить всех…

Глава четырнадцатая

Мел покинула лимузин в сопровождении Джека Девлина. Зимний воздух холодил обнаженные щиколотки. Они прошли мимо строя папарацци и вошли в отель.

— Вот видишь, Мел. Это вовсе не было так страшно, — шепнул ей на ухо Джек Девлин.

В велюровом платье без бретелек молодая англичанка смотрелась безукоризненно.

Самой же Мел казалось, что, не будь это платье куплено и подарено ей Джеком, оно не производило бы такого чудесного эффекта и не преобразило бы простушку в царственную красавицу.

Воспитанную в скромности, без преувеличенного внимания к собственной персоне, Мел не просто было убедить в том, что она красива. Требовались усилия, такие, как, например, покупка этого прекрасного платья, которое, как полагала Мел, без труда сделает привлекательной любую женщину, ее в том числе.

Было десять часов вечера — время, на которое назначили начало мероприятия с участием элиты Манхэттена.

Элегантные декорации бальной залы, сочетание роскошного золота со строгостью серебра в художественной росписи колонн и украшениях женщин придавали заурядному светскому рауту оттенок сказочности.

Сквозь дверь на террасу виднелась легендарная статуя Свободы.

Негромкая музыка джаз-квартета соединялась с непрерывным шепотком собиравшихся зрителей, отдельными радостными возгласами и звоном хрусталя. Бриллианты спорили своим блеском с электричеством и побеждали, притягивая завистливые взгляды.

Мел не успевала фиксировать взглядом лица знаменитостей, которых до этого момента приходилось видеть только на журнальных фотографиях, по телевизору и в кино.

Многие из присутствующих были знакомы с творчеством мистера Девлина, а некоторые из них даже оказались его страстными поклонниками. Мел немного ревновала Девлина к роскошным женщинам, толпившимся вокруг него с восторженными взглядами, и ей не хотелось оставлять его ни на минуту.

Некоторые из собеседниц Джека Девлина расщедрились в своих похвалах настолько, что даже несколько раз отметили красоту платья Мел.

Мел их вежливо благодарила, невольно ловя в каждом слове и взгляде угрозы, которых, возможно, и не было.

На рауте Мел встретила Алисию, сотрудницу нью-йоркского представительства PR-агентства «Сумеречный всадник», с которой уже несколько раз пересекалась в связи с туром Девлина.

— Вы знаете, где дамская комната? — шепотом спросила Алисия.

— Подождите, предупрежу Джека, что отлучусь, и поищем вместе, — сказала Мел.

Джек же посчитал необходимым предупредить ее, чтобы не особенно задерживалась, поскольку он планировал уже в ближайшее время покинуть это в целом занудное, на его взгляд, мероприятие.

Мел и Алисии не пришлось долго искать туалет, поскольку на выходе из бального зала они заметили указатели.

Встретившись через некоторое время перед зеркалом, женщины с полминуты напряженно молчали, поскольку не были знакомы друг с другом настолько, чтобы найти подобающую тему для беседы в туалете. Первой открыла рот Алисия, которая оказалась менее щепетильной, чем Алика, ее британская коллега.

— Все говорят, что он бесподобен в постели.

— Прошу прощения? — непонимающе посмотрела на нее Мел, поправляя макияж влажной салфеткой.

— К чему это ханжеское смущение, Мел? Не притворяйся, будто не поняла, о ком я говорю. Что касается меня, я восхищаюсь твоей гибкостью. Полностью довериться мужчине, зная, что это всего лишь на две недели, — это признак неоспоримой смелости… Или глупости. Но то, что ты не глупа, — на мой взгляд, очевидно.

— Твоя осведомленность поражает меня, Алисия. Даже не знаю, что на это сказать, — заняла высокомерную позицию Мел.

— Я зеленею от зависти, когда вижу вас вместе. И не я одна. Он горяч, этот Девлин. Как тебе удалось заполучить такого парня? — желала продолжения разговора Алисия.

— Не прилагая усилий, — сухо парировала Мел.

— Я вижу, ты так уверена в себе, что даже не знаю, как тебе сказать, — сымитировала смятение Алисия.

— Сказать что? — сурово посмотрела на нее Мел.

— Я понимаю, что суюсь не в свое дело. Но ты мне симпатична, Мел, — притворно мялась Алисия.

— Говори, что хотела, или прекрати мудрить, — потребовала Мел, которая чувствовала, что становится сильнее, достаточно сильной, чтобы противостоять любым нападкам, а не прятаться от них.

— Просто… У Джека не самая лучшая репутация на Манхэттене.

— Он что, сбежавший из тюрьмы уголовник? — гневно спросила Мел, чтобы пристыдить Алисию.

— Что-то в этом роде, — рассмеялась невозмутимая Алисия. — Он отъявленный сердцеед. И это известно всем привлекательным девушкам Манхэттена. Прежде мы, разумеется, не догадывались, что Джек Демпси или, если тебе угодно, Девлин — знаменитый писатель, но то, что он ловелас, знали совершенно точно. Чтобы не быть голословной, скажу. У меня есть подруга Кэтрин. Приблизительно год назад она и Джек предприняли короткое путешествие. Для него их роман закончился, как только они приземлились в аэропорту Нью-Йорка. А она по сей день не может прийти в себя.

— Что случилось? — спросила Мел и тут же отругала себя за этот вопрос.

Довольная тем, что Мел заглотила наживку, вместо того, чтобы просто уйти, Алисия азартно продолжала:

— Ничего такого, о чем пишет в своих кровавых историях Девлин… Просто он был убийственно честен с Кэтрин с самого начала, но это не помешала ему во время их короткого совместного проживания вести себя с моей подругой так, словно она единственная женщина на земле… Этого было достаточно, чтобы Кэтрин, глупенькая, убедила себя в том, что однажды он изменит своим намерениям и не станет разрывать их отношения, когда отдых закончится. Да что там тянуть резину, она влюбилась в него по уши. Ты меня понимаешь, Мел? Сделала то, чего не должна была делать, зная, кто такой Джек. Хуже всего то, что девчонка настолько спятила, что решилась признаться ему в своих чувствах.

— И?

— Их отдых окончился досрочно. Ее признание стало стимулом к их разрыву.

— Он бросил ее там? — спросила Мел.

— Не так вульгарно, Мел. Джек поступил иначе. Он был очень терпелив и рассудителен. Душевно все с ней обсудил. Нес красноречивую чушь, что он, мол, не тот, кто ей нужен, что она заблуждается, путая влечение с любовью. Множество раз напомнил бедной Кэти, что был с ней честен с самого начала их отношений, сказав ей откровенно, что не планирует продлевать эту короткую интрижку. Он утешал ее тем, что жалеть ей не о чем. Им было очень хорошо вместе, и ей это прекрасно известно. По его мнению, хороший секс стоит того, чтобы сделать короткий перерыв в работе. И теперь самым лучшим для нее выходом будет возвращение к этой самой работе. Вот так галантно он отделался от моей подруги Кэти, — подробно расписала Алисия.

— И как она сейчас? — с искренним сочувствием поинтересовалась Мел.

— Ну, как говорится, время лечит. Все-таки почти год прошел… Это его признание накануне Рождества разбередило ее раны, конечно. Хотя совсем недавно она начала встречаться с другим человеком. Но ей это не просто дается. Она боится ему доверять, и, на мой взгляд, напрасно. Обжегшись на молоке… Поэтому я считаю необходимым предупредить тебя, Мел, — подытожила Алисия.

После услышанного Мел не знала, как относиться к этому разговору. Как к искренней заботе или как к банальной клевете завистливой женщины?

— Благодарю, — сдержанно произнесла Мел. — Но, полагаю, предостережение излишне. Я не романтическая натура. Внешность обманчива. У меня есть свой резон для того, чтобы быть сейчас с Джеком, — мастерски солгала англичанка.

— Это лучшее, что я сегодня услышала! — бодро воскликнула Алисия, направляясь к выходу. — Надеюсь только, что ты меня правильно поняла. Уважаю сильных женщин.

— Спасибо, если ты причисляешь меня к их числу, — непринужденно улыбнулась Мел и покинула дамскую комнату вслед за Алисией.

Мел была на входе в бальный зал, когда к ней подошел незнакомый полный невысокий человек и окликнул ее по имени:

— Вы ведь Кармел Рурк. Я прав?

— Да, — кивнула Мел, которой не хотелось отвлекаться на очередной странный разговор.

— Вы английский репортер, сопровождающий мистера Девлина?

— Да-да, это я. А кто вы такой? Что вы хотели? — нетерпеливо спросила женщина.

— Вам бы следовало меня знать, мисс Рурк. Я Донован Дилейни, веду рубрику светских новостей в «Пост», — с некоторой обидой представился коротышка.

— Приятно с вами познакомиться, мистер Дилейни. Но я очень спешу, — торопилась отделаться от репортера Мел.

— Но на одно короткое слово могу я вас попросить? — настаивал британский репортер.

— Вы не понимаете, мистер Дилейни. Меня ждут, — твердо проговорила она и недовольным тоном спросила, давая ему понять, что такие беседы с незнакомыми людьми, даже соотечественниками и коллегами, ее не радуют: — Что вы хотели? Будьте кратки.

— Отлично, мисс Рурк, — торжествовал Дилейни. — А для начала отойдемте в сторонку, — жестом пригласил он ее в тихий коридор. — Говорю вам это только потому, что вы милая девушка из хорошей семьи. Советую порвать вам все ваши отношения с мистером Девлином.

— Да, как вы смеете? — не сдержала возмущения Мел.

— Не шумите… — резко пресек ее Дилейни. — С момента его признания в канун Рождества наши люди узнали много интересного о прошлом мистера Девлина. И это прошлое изрядно попахивает, я вам скажу. И очень скверно попахивает, мисс Рурк. Не хочу углубляться в подробности, в свое время вы все узнаете из материалов газеты «Пост», а пока прислушайтесь к совету зрелого и опытного человека. Оставьте его. И немедленно.

— Вы сейчас о ком говорили, уважаемый? — презрительно обратилась к нему Мел. — О писателе Девлине, насколько я поняла?

— Совершенно верно, — торопливо кивнул Дилейни.

— Меня поражает та быстрота, с которой изменилось читательское отношение к его работам, лишь стало известно, как выглядит этот самый Девлин, — упрекнула репортера Мел.

— Я и раньше не был его поклонником, — самодовольно сообщил Дилейни.

— Но вы хотя бы можете, как человек неравнодушный к его персоне, объяснить мне, каким образом информация о прошлом автора влияет на художественное качество уже признанных во всем мире бестселлеров? — хладнокровно произнесла Мел.

— Вы так уверены в нем… — не без ехидства отметил Дилейни. — А вам известны подробности его прошлой жизни?

— Оставьте меня в покое! — повысила голос Мел и пошла прочь.

— Тише-тише… Это был невинный вопрос сочувствующего человека, — промямлил он ей вслед.

Мел присоединилась к Джеку только во время фейерверка, когда головы всех присутствующих были задраны вверх, а глаза устремлены к небу.

Мел коснулась пальчиками спины Джека, и он, оторвав взгляд от ярких огней, сверкавших на небе, поцеловал ее мучительно-долгим поцелуем, который все же не смог унять волну беспокойства, поднятую Алисией и репортером Дилейни.

Глава пятнадцатая

Часы пробили полночь…

— С Новым годом, худышка, — прошептал Джек, оторвавшись от ее губ.

— Теперь, надеюсь, мы можем пойти домой? — печально ответила на его поздравление Мел.

— Милая, — недовольным тоном отозвался Джек. — Как домой? Праздник все-таки!

— Я устала, Джек. А завтра утром предстоит работа. Звонила Дансворт, чтобы поторопить меня, — сказала чистую правду Мел.

— Но впереди у нас еще Лос-Анджелес и снова Лондон!

— Она сказал, что скептически относится к моей писанине. Иными словами, я разочаровала ее, — уныло констатировала Мел.

— Что за бред?! — возмутился Девлин. — Какой у нее есть повод для недовольства?

— До нее дошла информация, что я проявила непрофессионализм, непозволительно сблизившись с объектом исследования. Я не могу ее винить, — смиренно произнесла Мел.

— Наша личная жизнь никого не касается, — категорически заявил Джек. — Ты очень расстроилась?

Мел устало покачала головой.

— Да не особенно. Признаться, я предвидела такой оборот.

— Вижу, что расстроилась. Мел, почему бы тебе не послать свою статью, а вместе с ней и эту Дансворт в какое-нибудь не самое приличное место? Хочешь, подскажу адрес? — хулигански предложил Джек.

— И остаться без работы? Нет, так не годится, — отказалась от заманчивого предложения Мел.

— Есть много других изданий, в которых горят желанием заполучить тебя в сотрудники.

— Мне очень приятно, что ты так высоко оцениваешь мои профессиональные качества. Однако это не соответствует действительности, — с тяжелым вздохом произнесла Мел.

— Ты ведь не хочешь отменить нашу поездку в Лос-Анджелес? — настороженно спросил Джек.

— Придется… — коротко ответила она. — Чем я заплачу за квартиру, если меня уволят?

— Это не причина для расставания, я заплачу, — охотно вызвался Джек.

— Ты не можешь этого сделать!

— Очень даже могу. Я просто обязан платить за свою женщину, — похвалился Джек.

— Идиотская фраза! — неожиданно резко отозвалась Мел.

За завтраком Джек невзначай попросил Мел передать ему «Пост», что она и не замедлила сделать.

Он без видимого интереса пролистывал газету, пока его взгляд не застрял на одной из страниц. Джек Девлин нахмурил брови.

— Не знал я, что ты за моей спиной общаешься с прессой, — гневно произнес Джек, подняв на Мел сощуренные глаза.

Она непонимающе развела руками. Джек швырнул газету ей на колени.

Женщина лишь прочла название статьи, выведенное крупными буквами:

«Любовница знаменитого писателя подтверждает слухи о его неприглядном прошлом».

* * *

— Я никогда не говорила ничего подобного, — заверила его Мел.

Джек презрительно посмотрел на нее.

— И ты, разумеется, совершенно невинна!

— Ты должен верить мне, Джек. Я не могла сказать ничего подобного. Тебе известна моя позиция, — пыталась достучаться до него Мел, видя, что Джек больше склонен верить газете, нежели ее заверениям.

— Я предупреждал тебя, что, если какая-нибудь подобная информация просочится в прессу, я всех засужу, тебя в том числе! — прокричал он, схватив Мел за локоть.

— Не прикасайся ко мне! — попыталась вырваться из его тисков оскорбленная недоверием женщина.

— Не смей играть со мной в эти грязные игры! — пригрозил Джек.

— Я повторяю, что не делала этого. Если ты отказываешься мне верить, то это твои проблемы.

— Тогда объясни мне, по какой причине они приплели тебя к этой истории! — грозно потребовал Девлин.

— Как я могу тебе это объяснить? — недоумевала Мел. — Ты полагаешь, будто я отправилась в редакцию газеты «Пост» и рассказала им все, что узнала от тебя? За кого ты меня принимаешь, Джек?

— А у тебя есть другие объяснения этому факту? — раздраженно спросил он, указав на заголовок статьи.

— Это не факт, Джек, а самая заурядная клевета. Но если ты веришь этим словам больше, чем моим, то нам действительно пора расстаться, — тихо произнесла Мел и встала, чтобы уйти.

— Остановись, Мел! — зычно окликнул ее Джек. — Ладно… Прости меня. Это паранойя. Просто все вышло не совсем так, как я планировал, — неожиданно быстро смягчился мужчина.

— Но ты сам же собирался пролить свет на свою прошлую жизнь, — напомнила ему Мел.

— Вот именно, что сам. Но они опередили меня этой публикацией, — нервозно признал писатель.

— То есть после этой публикации твое личное признание уже не произведет должного оглушительного эффекта? — насмешливо спросила обиженная Мел.

— Да, это так, — подтвердил Джек. — Они представили меня жалким неучем и выскочкой, сыном проститутки, который все эти годы вводил в заблуждение весь мир.

— Но ты знаешь, что это не более, чем гнусная инсинуация, которая не имеет ничего общего с реальностью. Так какая тебе разница, что кропают о тебе эти жалкие борзописцы? Ты — великий Джек Девлин! Ты стал тем, кем хотел стать, — внушала Мел.

— Это знаем мы с тобой, но газеты создают общественное мнение! — воскликнул Джек. — Поверь мне, печатное слово имеет власть над людьми большую, чем слово устное.

— И ты лучшее тому подтверждение, — холодно упрекнула его Мел. — Я думала, ты мне доверяешь. Но достаточно было одного клеветнического заголовка, чтобы от твоего так называемого доверия не осталось и следа, — грустно проговорила женщина.

— А ты, Мел? Разве ты мне доверяешь?

— Что ты хочешь этим сказать? — удивилась девушка.

— Почему ты собираешься лететь домой в свою пустую квартиру, выслушивать несправедливые придирки этой злобной старухи Дансворт, вместо того, чтобы остаться со мной?

— Остаться с тобой? — переспросила его Мел.

— Ты ведь хочешь этого?

— Одного моего желания мало, — тихо произнесла она. — Наши отношения давно вышли за рамки планируемых. Если я не вернусь домой теперь, потом это может плохо для меня кончиться, — честно признала Мел.

— Может плохо кончиться? В каком смысле?

— Я влюблена в тебя. Быть может, не просто влюблена… Я люблю тебя, Джек, — отважно созналась молодая женщина.

— Любишь — и сбегаешь? Это нелогично, Мел, — пробормотал опешивший Джек Девлин.

— А я и не стремлюсь быть логичной. Мне это ни к чему, — отвернулась от него женщина. — И лучше мне уехать теперь, пока я еще способна сделать это добровольно. Я не желаю быть изгнанной из твоей постели, когда ты найдешь мне подходящую замену. Я не доставлю тебе такого удовольствия, — четко проговорила она, не глядя на растерянного писателя.

— С чего ты взяла, что так случится?

— Разве это не твой излюбленный сценарий? — спросила она, резко развернувшись.

— Я бы не стал ставить вопрос таким образом, — протянул Джек. — Значит, ты решила бежать?

— Обвиняешь меня в бегстве? Хочешь, чтобы это выглядело именно как бегство?

— А чего хочешь ты, Мел?

— Я честно призналась, что люблю тебя, Джек. Поэтому я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне?

— Мел, я так не могу. Мне требуется время, чтобы все обдумать, — пробормотал он.

— У тебя есть время, Джек. Только долго ждать я тебя не буду, — безапелляционно заявила женщина. — Мне ясно одно. Любить ты меня не способен, как не способен и полностью доверять. А другого я от тебя не хочу.

Мел стремительно пересекала вестибюль, когда ее окликнули:

— Мисс Рурк, с вами все в порядке? — обратился к ней консьерж.

— Все… нормально, — ответила она, хотя заплаканные глаза говорили об обратном. — Вы не могли бы поймать для меня такси? Я спешу в аэропорт.

— Забудь про такси, Джерри, — проговорил, выходя из лифта, Джек. — Оставь нас ненадолго наедине с мисс Рурк, — попросил он консьержа.

— Хорошо, мистер Девлин, — тот послушно удалился в небольшую комнатку за стойкой.

Джек подошел с Мел и взял из ее рук чемодан.

— Что ты делаешь? — забеспокоилась Мел.

— Ты видишь… Не задавай глупых вопросов.

— Я уезжаю, — твердо сказала Мел, пытаясь вернуть себе чемодан.

— Нет, ты остаешься. Ты не можешь так уехать. Я не готов тебя отпустить.

— Надо же! Он, видите ли, не готов. А мое желание ему безразлично, — встала в позу девушка.

— Ух, какая! — рассмеялся Джек.

— Не смей подтрунивать надо мной! — возмутилась Мел, вновь попытавшись отвоевать свой чемодан. — Это не смешно! Это моя жизнь, в конце концов! — сквозь слезы пробормотала Мел.

— Я и не смеюсь над тобой, Мел, — заверил ее Джек. — Давай вернемся ко мне и поговорим обо всем обстоятельно.

— Наговорились, достаточно.

— Я не сказал тебе главного, милая. Ты можешь дать мне десять минут? Если через десять минут я не смогу переубедить тебя, то, обещаю, сам вызову тебе такси.

Мел вняла его просьбе и молча вошла вместе с Джеком в лифт.

Через минуту они снова были в его квартире.

— Может быть, хочешь что-нибудь выпить? — спросил ее Джек, наливая себе виски.

— Нет, — покачала головой Мел.

— Ты не хочешь, чтобы я пил? — предположил Джек.

— Да, я была бы тебе очень признательна, если бы ты этого не делал, — дипломатично высказалась Мел.

Джек отставил стакан.

— Ты права, — сказал он.

— По поводу?

— Некоторые слова я не в состоянии произнести, — пояснил Джек, тяжело вздохнув. — Я не умею говорить о любви.

— Ты позвал меня назад, чтобы сказать, что не любишь?

— Не для этого. Нет… Наши с тобой отношения сложились совершенно иначе, чем я того хотел. С самого начала они стали особыми. Для меня это новый опыт. И поэтому хочу продолжения. Я не могу словами определить то чувство, которое заставляет меня просить тебя об этом. Но и позволить тебе уехать я не могу. И дело не в мужской гордости. Я бы легко пережил твой уход, если бы не страх порвать с тобой все узы.

— Много красивых фраз, господин писатель, но, увы, никакого смысла, — не удовлетворенная ответом, Мел поднялась с кресла.

— Дай мне еще хоть полчасика, Мел, — оживился Джек и, подхватив женщину на руки, понес в спальню…

Эпилог

— Мел! Мел! — кричала Луиза ей через дорогу, энергично размахивая руками.

Она поймала подругу недалеко от того самого книжного магазина на Пикадилли, где Мел впервые увидела Джека Девлина.

— Мел, почему ты не торопишься? Все уже собрались?

— Я не ожидала, что будет столько народу. Я теряюсь, — призналась Мел.

— Не смеши меня, дорогая! Твоя работа занимает высшие строчки рейтингов. Рекордное количество запросов в Интернете, — подбадривала ее восторженная Луиза ДиМарко. И название мне понравилось: «Девлин: человек за гранью вымысла». В высшей степени интеллигентное исследование. Литература про литературу. Ты сделала огромный шаг в своей карьере. Оказаться так близко к скандалу и суметь его избежать — это тоже огромное достижение, дорогая, — не уставала нахваливать подруга.

— Посмотри, как руки трясутся, — своеобразно прореагировала на похвалу Луизы Мел, протянув вперед обе руки.

— Не глупи, Мел… — Луиза обняла ее. — Соберись, и идем. У тебя нет ни малейшего повода для переживаний. Настало твое время получать лавры. Ты поймала свою удачу. Взяла в мужья такого мужчину, подарила ему славную доченьку, написала и издала такое замечательное эссе. В такой рекордный срок! Начала новую карьеру…

— Какую это? Ты имеешь в виду домохозяйки? — рассмеялась Мел.

— Биографа знаменитого писателя Джека Девлина… А ведь всего два года назад ты, если говорить откровенно, была никем. Ноль без палочки.

— Ты, как всегда, очень добра, Лу, — пошутила Мел.

— А что еще ты хотела? Я ведь считала тебя нюней. А ты обскакала меня по всем пунктам. Так что смирись с тем, что теперь я буду постоянно напоминать тебе о твоем невыдающемся прошлом. Надо же мне как-то компенсировать свое отставание, — шутливо пригрозила Луиза ДиМарко, подводя Мел к входу в книжный магазин. — А теперь ослепи всех счастливой улыбкой победительницы, Мел. Сыграй на камеры, как я тебя учила!

— А где же твой таинственный муженек? — спросила Луиза подругу после окончания встречи с читателями. — Я думала, он явится разделить с тобой бремя славы.

— Он обещал прийти, но позже, — прошептала Мел в ответ, ставя очередной автограф. Ей не хотелось признаваться подруге, что она безумно скучает по супругу, которого покинула чуть больше часа назад. Ее любовь, влечение, нежность к нему со времени их знакомства не только не ослабели, но даже сделались сильнее, ярче, пронзительней. И у Мел были все основания полагать, что их чувства взаимны. — У Джека были опасения, что, появись он сегодня на встрече с читателями, интерес к моей работе сменился бы ажиотажем вокруг его имени. Ты же знаешь, каков мистер Девлин скромник, — пошутила Мел. — Он обещал подъехать, когда отвезет малышку Эллу к Кристи и Мег. Ты же знаешь, что эта капризулька засыпает только после сказочки своего любимого папулечки.

— Неудивительно. О таком папулечке можно только мечтать. Элла для него словно центр вселенной. Как она? Я ее уже больше двух недель не видела, — поинтересовалась Луиза ДиМарко.

Мел сияющим взглядом посмотрела на подругу.

Элла Девлин, которой был год и три месяца, черноволосая и курчавая, с лучистыми темно-синими глазами, являлась центром и ее вселенной тоже. Она была тем существом, на котором сходились ее и Джека любящие взгляды.

Мел отчетливо помнила то чувство, которое посетило ее вместе с новостью о беременности, да так и осталось в ней. Вместе с сознанием собственного бедственного положения женщины безработной, без всякой уверенности и почти без надежды на то, что их отношения с Девлином будут прочны, она ощутила небывалую нежность. Словно неведомый свет заполнял ее изнутри и рвался наружу.

Это дало ей силы признаться Джеку. Она и не ожидала, что он придет в такое исступление от восторга. В тот момент и было все решено. Не родившееся еще дитя решило судьбу своих родителей. Джек не раздумывал ни минуты. Он вознамерился купить дом в Лондоне, что и совершил в самом скором времени.

Будучи на третьем месяце беременности, Мел, преодолевая недомогания и естественный в таких случаях дискомфорт, решилась взяться за работу. Поддерживаемая Джеком, она принялась готовить статьи для литературных журналов. Девлин убедил свою избранницу написать его биографию. Снабдив Мел всеми необходимыми фактами, он полностью доверился ее литературному вкусу в изложении обстоятельств его неоднозначного прошлого.

Прочтя ее работу по завершении, он остался доволен. На более деликатное отношение к себе и к своей предыдущей жизни он и не надеялся.

Но и Джеку пришлось многое переломить в себе. Он полностью доверился Мел. В процессе написания биографии он рассказывал ей всю свою подноготную, все ужасы детства, боль и обиды периода взросления, мучительные вопросы, ответы на которые он продолжал искать по сей день, мечты и устремления юности, что привели его на вершину.

Джек поверил ей все свои самые темные страхи. Он рассказал ей и о своих интимных встречах, не таясь, поведал о тех постыдных поступках, которые он совершал, движимый тщеславием, похотью или алчностью. Его исповедь любимой женщине, как ни странно, еще больше укрепила их отношения и стала началом их семейного счастья.

Не все его откровения легли на бумагу. Мел не могла делиться со всем миром теми исповедальными откровениями, к которым она стала причастна. Но каждое из его признаний сохранила в своем сердце.

Ей даже стало казаться, что она прожила со своим возлюбленным всю ту жизнь, которая навсегда осталась у Девина в прошлом.

Но когда книга увидела свет, Мел и Джек были уже счастливыми родителями и не сводили глаз со своей ненаглядной дочурки.

Мел методично принялась составлять незатейливые материнские хроники. Каждое новое движение, звук, слово, поступок дочери фиксировались рукой матери в дневнике, который она и Джек перелистывали с удивительным постоянством.

Слова «да», «нет», «папа», «мама» становились настоящим праздником для обоих родителей. Особенно их позабавило появившееся в лексиконе малышки выражение «хочу-дай-мое».

— Вы фанатичные родители, — любила повторять Луиза ДиМарко, наблюдая их родительские хлопоты.

Луиза по-доброму завидовала подруге, так как лучше других знала, что все, чего Мел удалось достичь, она заслужила своим кротким и благодарным отношением к судьбе и людям.

— Как дела, худышка? — спросил Джек, появившись.

— Полагаю, отлично. Ты успел к празднику, — ответила она, поцеловав мужа.

— Как и планировал, — признался он.

— А я так устала, что мне не до праздника, — посетовала Мел.

— Тогда пусть гости празднуют, а мы отправимся домой, и я обещаю, что ты очень скоро забудешь всякую усталость, любимая, — интимно прошептал супруг.

— Я верю вам, доктор, — охотно подыграла ему Мел.

— Нам никто не помешает. Я сдал ребенка на хранение до завтрашнего утра. Представь, Мел: только мы двое… — мечтательно произнес Джек.

— Так, может, нам снять королевские апартаменты в отеле «Ритц», мистер Девлин? — предложила женщина.

— Отличная идея, миссис Девлин! — подхватил Джек.

Не расцепляя объятий, мистер и миссис Девлин зарегистрировались у портье отеля, а через несколько минут уже вошли в номер.

— Я мечтала вновь здесь оказаться с тех пор, как это произошло между нами впервые, — призналась супругу Мел.

— Вот, значит, какая изощренная у тебя сексуальная фантазия?! — пошутил Джек Девлин. — Тогда давай вновь притворимся незнакомцами и разыграем эротический спектакль.

— А у нас получится? — спросила жена.

— Еще бы! Я ведь помню нашу первую встречу буквально поминутно. И очень хочется все это повторить. Только, чур, не убегай, когда я усну, любимая.

КОНЕЦ

Content

Хайди Райс
Аромат сладострастия

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Эпилог