Сергей Гаврилов

Остзейские немцы в Санкт-Петербурге. Российская империя между Шлезвигом и Гольштейном. 1710–1918

От автора

«Ревель и Рига как бы просились сделаться новой столицей России… Но когда Ревель и Рига сделались русскими городами, город Санкт-Петербург существовал уже семь лет, на него было уже истрачено столько денег, положено столько труда, а по причине Котлина острова и Невы с ее четверным устьем он представлял такое выгодное и обольстительное для ума преобразователя положение, что уже поздно было думать о другом месте для новой столицы».[1]

Тем не менее Петербург строился по лекалам милой сердцу Петра бюргерской германской цивилизации, готовым примером которой был расположенный рядом Ревель. Неспроста любимой женщиной Петра, его женой, царицей, впоследствии – царственной преемницей Екатериной стала простая «чухонка» Марта, родившаяся в Тарту (Эстония) и воспитанная в Алуксне (Латвия). В жилах всех царей от Елизаветы Петровны до Николая II текла отчасти и «чухонская» кровь.

Дорога из Петербурга в Ревель начиналась у Екатерингофа и заканчивалась у Екатериненталя, подчеркивая именем Екатерины связь двух городов, на развитии которых в 1710—1918 годах сказывались одинаковые факторы: резиденция российских правителей, окно в Европу, военно-морская база, промышленные предприятия, связанные с флотом. Из Эстляндии Петербург импортировал готовые институты, Петру I они казались олицетворением европейского прогресса: бюргерско-цеховые структуры (гильдии), дворянское губернское самоуправление (рыцарские корпорации). Отсюда в Петербург переселялись целые купеческие династии (напр., Крамеры, Вольфы, Витте). Из среды остзейских дворян цари получали своих самых преданных и исполнительных слуг – потомки тевтонских рыцарей, разбитых Александром Невским на льду Чудского озера, составили костяк российской имперской государственной машины (напр., первый министр граф Б. Миних, основатель жандармского корпуса и первый руководитель III отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии граф А. Бенкендорф, канцлер князь А. Горчаков, по матери – фон Ферзен и др.). Через Эстонию проникала в Петербург немецкая светская ученость, в том числе многие яркие представители российской академической мысли (напр., академик Струве), путешественники (напр., И. Крузенштерн), даже художники (напр., Г. X. Гроот), и, наоборот, в Эстонии, на курортах Хаапсалу, а потом и Усть-Нарвы, следуя традиции, заложенной царями Александром I и Николаем I, искали отдохновения представители петербургской государственной и художественной элиты (напр., Державин, Чайковский, Лесков). Навстречу, из Петербурга, проникал в Эстонию свет православия, чтобы потом вернуться обратно. Именно Эстонии суждено было стать хранительницей православной традиции, которая родила и передала в нужное время России ее главного пастыря, уврачевавшего многие раны атеистической эпохи – патриарха Алексия II.

Схематическая карта Шлезвига и Голъштейна.

Эта книга – не энциклопедический справочник. Скорее – попытка показать роль выходцев из прибалтийских губерний в петербургском периоде российской истории от начала XVIII века до начала века XX. И заодно – роль Петербурга – Петрограда-Ленинграда в истории Эстонии. Здесь нет хронологически строго последовательного изложения фактов. Пожалуй, это сборник биографических набросков, поданных на фоне истории России с XVIII по XX век.

Остзейских дворян, сыгравших выдающуюся роль в вестернизации России, я называл для простоты эстляндцами. Географические названия приводятся в русской традиции на базе немецких, в скобках даются соответствующие современные топонимы. Кроме того, я попытался отразить исключительную роль Петербурга в становлении эстонского народа, его социальном и политическом развитии, которое привело к возникновению государства Эстония на месте исторической германской провинции Эстляндия. Хотелось соединить повествование с путеводителем, указать хотя бы некоторые адреса, где происходили события, упомянутые в книге, потому что «архитектура тоже летопись мира, она говорит тогда когда молчат и песни и предания» (Н. В. Гоголь). Наконец, местами я сознательно разбавлял сухость материала живостью скрытых цитат из русской классической литературы. Сознательно не претендую на исчерпывающую полноту представленного материала. Трактовка исторических событий в книге часто отличается от общепринятой в российской исторической традиции и исторической мифологии. Вместе с тем я старался не просто упомянуть события в Петербурге, главными участниками которых были выходцы с территории современной Эстонии, но расшифровать их внутреннюю логику.

Мыза Гарк (эст. Харку). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Надо сказать, что в работе над книгой мне самому приходилось часто удивляться, как много центральных фактов из русской истории оказались связаны с интересами этих самых выходцев, и прежде всего немаловажная составляющая часть парадигмы исторического развития Российской империи, которую можно для краткости охарактеризовать: «Между Шлезвигом и Гольштейном».

Пожалуй, здесь уместно напомнить: «Шлезвиг-Гольштейн (Schlesuig-Holstein), земля в Германии. 15,7 тыс. км2. Нас. 2, 7 млн чел. (1995 г.). Адм. ц. – г. Киль. Первонач. 2 самостоят, части – герцогство (с XI в.) Шлезвиг (Ш.) и графство (с XII в.; с 1476 герцогство) Гольштен (Г.); в 1386 г. объединены под властью графов Г. С 1460 г. в персональной унии с Данией (Г. с 1815 г. одноврем. чл. Герм, союза). В результате Дат. войны 1864 г. Г. перешел под управление Австрии, Ш. – Прусии, после австро-прус. войны 1866 г. Ш.-Г. прус, провинция. По плебисциту 1920 г. Сев. Ш. В составе Дании» (Большой Российский энциклопедический словарь. М.: Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 2007).

Начало и конец сосуществования Эстляндии и Петербурга в рамках Российской империи мистическим образом сопряжено с двумя русскими императрицами, биографически связанными с Эстонией. Символично, что в Таллине сохранились памятники архитектуры, связанные с обеими женщинами, при этом памятником правления Екатерины I в Таллине служит дворец, памятником эпохи Марии Федоровны – эпитафия… Одна стояла за немецкое княжество Голынтейн против Дании, отнявшей у Голынтейна Шлезвиг. Другая была за Данию против Германии, захватившей Шлезвиг. Эта борьба дорого стоила России.

Императрица Екатерина I втянула Россию в 1725 году в вековую феодальную распрю датских королей и их ближайших родственников герцогов Голштинских на стороне Голынтейна. Этот старинный спор датчан между собой тянулся с переменным успехом с XIV века. Не раз в XVIII веке Голштинские герцоги, по совместительству – русские цари, потомки Екатерины I, собирались воевать с Данией за Шлезвиг до последнего русского солдата, дважды – в 1725 и 1762 годах – доходило до открытого конфликта. Можно сказать, доминантой русской внешней политики XVIII века был вопрос о Шлезвиге. Три раза трон переворачивали в Петербурге, все из-за Шлезвига. Так и не давал покоя Шлезвиг Петербургу, пока Екатерина II в 1767 году не распутала этот злосчастный клубок. Шлезвиг вместе с Голынтейном отдали Дании, герцогов Голштинских пересадили в княжество Ольденбург по соседству и отделили их от русской короны. Во главе Ольденбурга поставили племянника несчастного Петра III – воспитанного в Таллине принца Петра Фридриха Людвига. Русским царям осталось право почетного родства и покровительства. Ну и титул впридачу – все русские цари, начиная с Павла I, именовались герцогами Шлезвиг-Голштинскими и Ольденбургскими.

Итак, Россия в 1700 году вступила в Северную войну. На захваченной у шведов территории Прибалтики царь построил новую столицу, нашел новую жену и нужные ему кадры для реформирования страны. В сентябре 1710 года русский осадный корпус под командованием голштинского уроженца генерала Боура осадил Ревель. 29 сентября представители осажденной крепости, делегаты от шведского гарнизона, эстляндской дворянской корпорации (рыцарства) и городского управления подписали акт капитуляции на мызе Гарк (эст. Харку), на основании которого провинция Эстляндия переходила в подданство к русскому царю. Взамен ей гарантировалось автономное самоуправление и восстановление имущественных прав помещиков, значительно подорванное предыдущими действиями шведского правительства. Так Эстляндия присоединилась к России.

Часть I

Екатерина Алексеевна. С Гольштейном против Дании за Шлезвиг

Глава 1

Интрига

Эстляндские дворяне стекаются в Петербург. – Граф Ферзен валяется пьяный в канаве.

Когда Петр I основал в 1703 году Петербург, он прорубил окно в Европу. Когда в 1710 году он присоединил к Петербургу еще и Таллин с Ригой, то распахнул ворота в Европу настежь. Ну и стоит ли удивляться, что в распахнутые ворота «по Балтическим волнам» в Россию хлынули не только товары в обмен на лес и сало (аналоги теперешних нефти и газа), но и разнообразные европейские интриги, в которых России отводилась роль хорошо если младшего партнера, а чаще всего объекта применения. Первую такую интригу, определившую судьбу России на много десятилетий вперед, завязали при непосредственном участии дворянской корпорации эстляндского рыцарства. Во время Северной войны датский король воспользовался случаем, чтобы герцогство Шлезвиг у Гольштейна отнять. Россия должна была помочь голштинским герцогам вернуть Шлезвиг под свою власть.

Герцог Голштинский Карл Фридрих был племянником Карла XII и его самым очевидным наследником. Он жил и воспитывался в Швеции. Карл XII придерживался, как теперь говорят, нетрадиционной сексуальной ориентации и обществу женщин предпочитал общество хорошеньких мальчиков (случайно или нет, но из числа эстляндских дворян), и соответственно своих детей не имел. В 1718 году Карл XII погиб при невыясненных обстоятельствах при осаде датской крепости Фридрихсгалль (ныне крепость Фредрикстен в норвежском городе Халден). Герцог Голштинский уже готовился взойти на шведский трон, так как предполагал, что место шведского короля ему гарантировано уважением к воле Карла XII. Напрасно генерал-фельдмаршал Дюкер, уроженец мызы Мейрис (эст. Мяяри), настаивал, чтобы он активно вступил в действия для закрепления своих прав. «Узнав о смерти дяди, молодой этот принц, убитый горестью, заперся в своей палатке. Напрасно те из генералов, которые были преданы ему, старались добиться возможности говорить с ним. Дюкер умолял фаворита его Ренсдорфа уговорить принца явиться перед армиею и уверял, что заставит немедленно провозгласить его королем. Ренсдорф входил к своему государю, но вышел от него с ответом, что он неутешен и не может ни с кем говорить. „В таком случае, – сказал Дюкер, – пусть будет что будет"… Льстецы, которые всегда обманывают государей и их любимцев, уверили Карла-Фридриха и Ренсдорфа, что шведский народ обожает потомка Густавов, рожденного и воспитанного среди его. В этой уверенности неопытный принц не предпринимал ничего, думая, что гораздо более возьмет горестью о потере героя, чем желанием скорее завладеть его престолом. Такое промедление было спасением для шведской свободы. Иначе как осмелилась бы она поднять голову против монархической власти в виду короля, провозглашенного армиею и уже вступившего во все права своего предшественника?»[2]. Словом, прокатили герцога – шведский трон ему не достался. Нашлись в Швеции более могущественные силы, чем армия. Тут он снова впал в горесть и стал послушным орудием в руках интриганов. Когда, казалось, пропало все – и Шлезвиг, и шведская корона выскользнули из рук, комбинаторы европейской политики поспешили на помощь.

Герцог Карл Фридрих Голштинский.

Внезапно царь Петр I стал склоняться к миру со Швецией в пику союзнице Дании. «Для этого он решился воспользоваться комбинацией, предложенной некогда первым министром Швеции Герцем, – содействовать кандидатуре герцога Голштинского в качестве преемника Карла XII и выдать за него замуж одну из дочерей. Герцогу были сделаны от имени царя следующие предложения: „Его королевское высочество без промедления приедет в Россию и отдаст свою участь в руки царя; он сочетается браком с одною из царевен; царь не заключит мира без действительного восстановления Шлезвига и Голштинии и уступит герцогу, как скоро он прибудет в С. – Петербург, Ливонию и Эстонию, созвав в то же время сословия обеих провинций и предложив им избрать его своим государем". Шведы горели желанием снова присоединить эти области к своей короне, а потому обеспечением для герцога их обладания ему открылся верный путь к престолу (шведскому)»[3]. Путем такой комбинации царь приобретал мощную державу в союзники, высокородного родственника в зятья, а через него и наследника в собственной стране – внука, которого он расчитывал воспитать достойным продолжателем дела германизации и бюргеризации России.

За кулисами этой «интриги» стояли представители эстляндского дворянства, вернувших себе земельные владения, отобранные шведской властью, с помощью Петра I, но желающих оставаться все-таки поддаными шведского короля. Эту партию для простоты можно назвать «голштинцами». «Голштинцы» занимали ключевые посты в шведской придворной иерархии и очень сплоченно действовали в Петербурге, особенно через царицу Екатерину I, той, несомненно, очень хотелось видеть свою дочь королевой шведской. К числу наиболее видных представителей «голштинцев» можно отнести кланы фон Штакельбергов, фон Левенов, фон Розенов, фон Врангелей, фон Ферзенов, Сталь фон Гольштейнов, фон Вахтмейстеров – как говорится, какие все имена!

Луи Каравакк. Портрет царевен Анны Петровны и Елизаветы Петровны.

В1721 году герцог прибыл в Петербург в сопровождении своего двора и оставался здесь 5 лет. «Герцог держал приличный двор, имел посланников при всех королевских дворах Европы, при многих дворах германских и, наконец, содержал большое число бедных шведских офицеров, которые называли себя и действительно могли быть его приверженцами»[4]. К «бедным шведским офицерам» надо отнести, прежде всего, уроженцев прибалтийских губерний, видевших в герцоге своего нового государя и заступника в петербургских коридорах власти. Во главе герцогского двора находился первый министр Хеннинг Бассевиц, ему и приходилось содержать всю эту ораву и проталкивать интересы своего сюзерена. «Бедные шведские офицеры» составляли «голштинскую» партию в России: эстляндские дворяне, у кого в родственниках были высокопоставленные сановники шведского королевства, на них герцог Голштинский расчитывал опереться в борьбе за шведский трон и за Шлезвиг.

Ф. Берхгольц, камергер герцога Голштинского, вел дневник, куда скрупулезно и бесстрастно записывал все подробности пребывания герцога в Петербурге. В записи от 6—7 апреля 1723 года рисует типичную картинку времяпрепровождения «бедных шведских дворян» в Петербурге и главную цель их устремлений. «Приехавшие сюда накануне шведский генерал-майор Сталь и брат его, бывший лифляндский ландрат, были в этот день у его высочества с визитом и потому обедали у него вместе с генерал-лейтенантом Штакельбергом и молодым двоюродным братом его, Штакельбергом из Лифляндии. За столом пили-таки, но не слишком много… 7-го <апреля> герцогу представлялись молодой шведский камергер граф Вахтмейстер и зять его, полковник Розен (один из величайших фаворитов покойного короля, человек, как говорят, превосходнейший и честнейший)… Оба этих господина, только вчера приехавшие из Лифляндии, явились в Петербург с тою же целью, которая вызвала сюда всех уже прибывших или находящихся еще в дороге лифляндских дворян, именно чтоб просить об утверждении за ними их поместий и хлопотать при здешнем дворе еще о некоторых других предметах, касающихся до последних».[5]

Что же представляли из себя эти «бедные шведские офицеры», которые пили, ели и весело проводили время у голштинского герцога в Петербурге и заодно хлопотали в пользу своих эстляндских имений? Думаете, какие-нибудь безногие шведские капитаны Копейкины приехали униженно милости просить?

Упомянутый генерал-лейтенант Карл Адам фон Штакельберг – это достойнейший из достойнейших. Последний шведский губернатор острова Эзель (эст. Сааремаа), шведский барон. В 1722 году он женился на графине Бонде, племяннице оберкамергера герцога Голштинского. Эта женитьба и вывела его на роль неофициального главы партии «голштинцев» в России. Генерал-поручик шведской службы, он перешел в русское подданство и незамедлительно был утвержден Петром I в том же звании русской армии. При шведах он владел имением Пиддул (Пидула) на острове Эзель (Сааремаа) и десятком других имений на материковой части Эстонии. Ему и ходатайствовать не пришлось – имения были ему возвращены автоматически.

А. Владимиров. Невский проспект в петровское время. 1903 г. Из частной коллекции.

Отто Вильгельм Сталь (фон Гольштейн), тот самый, что пил со Штакельбергом, «но не слишком много», – тоже на капитана Копейкина не тянет. Представитель виднейшего эстляндского семейства на службе шведских королей. Конечно, милостями был не обделен и в Швеции. Шведский барон, генерал-майор. Имения в Эстляндии у него как у шведского подданного да высокого рангом военачальника враждебного войска реквизировали русские власти во время войны. Но теперь герцог Голштинский в Петербурге – почти наследник престола Российской империи. А барон Отто был доверенным лицом вдовствующей герцогини Голштинской, его матери. Доставлял письма Карла XII к сестре. Да такую заслугу – может ли наследник русского трона забыть? А отец его – Якоб Сталь фон Гольштейн, инженер-генерал шведской армии? Сколько крепостей против русских построил! А брат Богуслав – шведский фельдмаршал? Такому человеку в Петербурге царицы Екатерины Алексеевны всегда рады были. Отто Вильгельм Сталь фон Гольштейн – кандидат достойный если не в русские министры, то в камергеры принцессы Анны Петровны обязательно. Ну и мызы, конечно, вернули. Не ему самому, но племяннику. А в министры второго племянника определили потом – штатс-конторой заведывать, то есть расходами российского государства.

Господский дом мызы Ания близ Ревеля. Июль 2010 г. Фото автора.

Третий из упомянутых, шведский граф Аксель Вильгельм фон Вахтмейстер, приехал в Петербург «отыскивать» в свою пользу имение Ваемла на острове Даго (эст. Хийумаа). Сын шведского генерал-адмирала, племянник президента шведской военной коллегии, говоря современным языком, министра обороны Швеции. Многочисленные источники дружно называют Акселя Вахтмейстера самым любимым партнером короля Карла по утехам в постели – можете представить себе объем милостей, которыми графа Акселя фон Вахтмейстера осыпали… Впоследствии он, впрочем, женился на дочери первого министра, графине Бассевиц. Такого человека герцог не мог не осчастливить своим вниманием. «Граф Бонде прочел нам распоряжение, по которому граф Вахтмейстер назначался камергером, с тем чтоб по старшинству ему считаться моложе Брюммера и старше меня <Берхгольца>, потому что Брюммер еще в шведской службе был старше его; я же, как уж сказано выше, подчинился этому распоряжению по желанию герцога. В 10 часов мы пошли к его королевскому высочеству, который вручил графу Вахтмейстеру камергерский ключ»[6]. И в просьбе камергера его шведского королевского высочества герцога Голштинского – разве могла царица Екатерина Алексеевна отказать? Отдали Вахтмейстерам половину острова Даго в наследственное владение, хотя продолжали они оставаться иностранными подданными.

П. Пикарт. Санкт-Петербург. 1704 г.

Следующий «бедный шведский офицер» в числе ходоков к герцогу Голштинскому в Петербург – Густав Фредерик фон Розен (1688, Ревель – 1769, Стокгольм), основоположник шведского графского рода фон Розен. Именно он сопровождал Карла XII в бегстве после битвы под Полтавой, за храбрость отмечен королем и произведен в генерал-адъютанты. Отобрали у него русские военные власти имение Зонорм (эст. Роосна) в Эстляндии за его подвиги во славу шведского короля. Но – онже еще в 1716 году назначается вице-директором шведского адмиралтейства, обер-комендантом крепостей Карлскрона и Карлсхамн. В 1722 году произведен королевой Ульрикой в генерал-майоры, и карьера его только начиналась. Впоследствии получил титул барона (1731 г.) и графа (1751 г.) Шведского королевства, назначен генерал-губернатором Финляндии – от русских оборонять. Такого человека – как же могли обойти милостью в Петербурге в 1723 году? Вернули имения, пусть не ему лично – брату. Брат – ландрат Ганс фон Розен – был в дальнейшем реальным правителем Эстляндии при номинальных русских генерал-губернаторах. «До 1755 года гражданских губернаторов в Эстляндии не было, и она управлялась генерал-губернаторами при непосредственном содействии вице-губернаторов… Но так как почти все эти генерал-губернаторы большею частью не жили в Эстляндии, а находились в Петербурге, или в другом месте при иных еще обязанностях, то самою губернею, на время отсутствия их, заведывали обыкновенно вице-губернаторы, коими и были: 1) Барон Фридрих фон Левен. 2) Ландрат, барон Ганс фон Розен…».[7]

Подобных ходоков насчитывались сотни. Всем герцог помогал, никому не отказывал. Сложнее всего ситуация с имением сложилась у шведского графа Ганса фон Ферзена. Сын шведского генерал-фельдцейхмейстера, то есть главнокомандующего артиллерийскими войсками, сам высокопоставленный шведский военачальник (генерал-поручик, бывший шведский комендант Нарвы), зимой 1722 года тоже прибыл в Петербург «отыскивать» свое поместье Маарт (эст. Маарду). А поместье-то царь конфисковал в пользу жены. Можно ли даже помыслить, чтобы назад свое имение требовать – у кого, у самой царицы! – а вот поди ж ты: «Презабавно было смотреть, как шведский граф Ферзен возился с старым обер-прокурором Писаревым, с которым в этот день всюду разъезжал и везде садился рядом: он постоянно уговаривал его пить, между тем как тот вовсе не был расположен отвечать ему. Граф приехал сюда отыскивать чего-то в пользу своих поместий и потому мастерски подделывается к старым русским и называет братьями всех прокуроров и секретарей, из которых этот обер-прокурор главный; к тому же с последним он только и может еще несколько объясняться, потому что тот в Германии научился немного говорить по-немецки…Когда герцог хотел ехать домой, подошел обер-прокурор Писарев и просил его оказать ему милость – заехать в этот вечер еще на минуту и к нему. Хотя его королевское высочество во весь вечер не очень-то был доволен им за множество затруднений… однако ж не хотел отказать ему… и потому поехал к нему с своею свитою и с графом Ферзеном, даже посадил его в свои сани. По приезде нашем туда нас угощали разными фруктами в сахаре, из которых почти ничего нельзя было есть, и дочь хозяина, девушка лет 15 или 16, но с виду еще очень глупая и простая, должна была, по здешнему обычаю (вместо своей больной матери), разносить всем и каждому сперва водку, потом вино…». Шутка ли – сначала водку, потом вино… Не мудрено, что далее «граф Ферзен был навеселе и приставал к герцогу, чтобы еще куда-нибудь ехать… причем Ферзен выпросил себе позволение ехать с его высочеством в одних санях и быть у него кучером. Но эта затея едва не кончилась очень дурно: в то самое время, как мы скакали довольно быстро, навстречу нам попались какие-то сани, и он опрокинул его высочество на таком скверном месте, что легко могло случиться большое несчастье. Сани упали на сторону графа, и он попал под них, так что его сначала приняли за шинель и оставили в этом положении, тем более, что сани свалились с деревянной мостовой в яму глубиною локтя в полтора, где шинель как раз накрыла его. Все мы немало перепугались».[8]

Приняли валявшегося без чувств в петербургской придорожной канаве пьяного графа, председателя стокгольмского надворного суда, за шинель… О темпоро, о морес! Ну и что вы думаете – водка ли с вином помогли, или герцог – а отыскал-таки граф Ферзен свою пользу. Сенат издал указ, чтобы реквизированную в пользу императрицы мызу Маарт под Ревелем у графа казна выкупила. Получилось, что у него мызу не отняли, но он ее добровольно продал.

Граф Ферзен вернулся довольный в Швецию. Сын сего веселого графа Аксель фон Ферзен был инициатором создания партии Шляп в Швеции – политического крыла «голштинцев». Внук же оказался доверенным лицом французской королевы Марии Антуанетты (некоторые упорно называют их любовниками) и до последнего боролся, чтобы спасти ее от гильотины. Впрочем, это уже другая история другой страны…

Глава 2

Из грязи в графы-1

Эстляндские родственники Екатерины Алексеевны.

Родство имело исключительное значение в традиционных обществах, особенно с имущественной стороны. Король Сигизмунд гарантировал эстляндцам права наследования до пятого колена – по мужской линии среди законнорожденных потомков. Например, скончался какой-нибудь граф Остен-Сакен. А у него детей нет. И братьев нет. И у его отца братьев нет. И у деда братьев нет. Докажешь, что ты его родственник не дальше пятиюродного брата, – получишь его имущество по наледству. А то и титул.

Став в 1712 году законной супругой Петра I и царицей, Екатерина Алексеевна неизбежно начинает покровительствовать своим родственникам. Как не порадеть родному человечку? Но собственных родителей, родных братьев и сестер она не помнила, поскольку сызмальства росла в доме пастора Глюка. Поэтому первым объектом родственного попечения стали «родственники» царицы по линии семьи пастора. У пастора было двое сыновей – Кристиан Бернард и Эрнст Готлиб. Названные братья царицы. Могли Глюки стать виднейшими сановниками империи, но не стали – что даже странно. Ранняя смерть благодетельницы помешала.

По линии Кристиана Бернарда в состав русской знати вошли Фитингофы из имения Коссэ (эст. Вийтина) и Гельмерсены из имения Дукерсгоф (эст. Каммери). Пусть по женской линии, но легло на них счастье стать родственниками царского дома. Иван Федорович (Отто Герман) фон Фитингоф был очень богат, владел многими поместьями по всему остзейскому краю. Прибрал к рукам даже Мариенбург (лат. Алуксне) – город, где прошло детство Екатерины Алексеевны. За богатство и влияние его прозвали «полукоролем» Лифляндским. Вызванный Екатериной II в Петербург в 1787 году, он был назначен главным директором медицинской коллегии, то есть, говоря современным языком, министром здравоохранения.

Обычаи того времени требовали (а средства барона позволяли) возведения особняка в столице империи. Он и построил его, да по проекту придворного архитектора Дж. Кваренги, да и не где-нибудь, а на углу Гороховой улицы и Адмиралтейского проспекта – с видом на Зимний дворец. Одно слово, полукороль. Роскошь, которой окружил себя этот вельможа, приводила современников в трепет. Архитектор дерптского университета И. В. Краузе, посетивший Фитингофа в Петербурге в 1790 году, так передавал свои восторженные впечатления от посещения жилища екатерининского министра: «Только здесь я понял, что такое роскошная опочивальня. Ротонда, великолепная кровать в нише… особенно же прекрасны огромные зеркала, отражающие все, что возлежит на этом ложе; наслаждению служат здесь всевозможные средства. То же самое и в бельэтаже, вплоть до находящегося там туалета…».[9]

Фиксационный чертеж (начала 1840-х гг.) фасада особняка И. Ф. Фитингофа.

«Полукороль» Лифляндии, руководитель остзейского масонства, как водится у просвещенных людей, очень увлекался магией и покровительствовал небезызвестному шарлатану Калиостро. Дочь его Барбара-Юлиана, воспитанная в соответствующем духе, стала впоследствии знаменитой проповедницей мистицизма – гремучей смеси гернгутерского благочестия и иллюминатского мракобесия. Баловалась она и предсказаниями. Рассказывают, что в этом доме она однажды имела видение: по стенам ее комнаты будто бы стекала кровь. В ужасе она сбежала из своего шикарного будуара на первый этаж, и привиделось ей, что и там на полу стоят лужи крови. В чем-чем, а здесь в предвидении ей не откажешь. Спустя сто лет с небольшим ее латышские земляки действительно залили здание кровью, когда Ф. Э. Дзержинский выбрал здание под штаб-квартиру чекистов.

Особняк И. Ф. Фитингофа (дом губернских присутственных мест). 1790 г., арх. Дж. Кваренги. Фото 2008 г.

Портрет Б. Ю. Криденер с сыном, 1784 г. Фрагмент репродукции с портрета Ангелики Кауфман.

Родоначальнику петербургской ветви рода Гельмерсен посчастливилось быть братом – будьте внимательны – первой жены Кристиана Бернарда Глюка, старшего сына пастора. Поэтому-то Гельмерсены из Дукерсгофа (эст. Каммери) считались в родстве с Романовыми, что гарантировало им место в составе высшей знати империи. Отто Фридрих Гельмерсен (1728—1785), «племянник» Екатерины Алексеевны, был назначен наместником Эзельским и жил в аренсбургском замке на положении почти что главы отдельного государства. Среди представителей династии выделяется Григорий Гельмерсен – выдающий русский геолог, директор Горного института в Петербурге. Гельмерсены к началу XX века обрусели. Как настоящие русские интеллигенты остались в 1917 году Петрограде «слушать музыку революции» – и для чего же? Чтобы сгинуть на Беломорканале… Василий (Вильгельм) фон Гельмерсен – филолог, художник-силуэтист, обожал Пушкина. Он пытался выжить при новой власти, но – «вычищен» в 1929 году из Академии наук и препровожден на Соловки. «В бараке для актеров помещалось до ста человек. Здесь жили и работники редакции газеты „Перековка". Среди них были исключительно интересные люди: литераторы, философы, ученые. Особенно запомнился художник Гельмерсен Василий Васильевич – бывший библиотекарь царя, маленький, худенький старичок лет 90, всегда улыбающийся, приветливый, остроумный, энергичный. Он когда-то был почетным членом разных заграничных академий, магистр, доктор-филолог, свободно владел многими иностранными языками, потрясающе знал историю всех времен и народов, мог часами наизусть цитировать главы из Библии, декламировал Державина, Пушкина, Блока и еще вырезал ножницами из черной бумаги стилизованные силуэты из „Евгения Онегина": Татьяна, Ольга, Ленский… С закрытыми глазами!»[10]. Как, однако, далеко зашло за два века жизни Гельмерсенов в России их погружение в русскую среду. Не перековать было даже на ударной стройке строительства социализма. Библию и Пушкина цитировал Василий Васильевич. Ну и расстреляли его в 1937 году. К юбилею поэта, так сказать.

Катарина фон Бон, жена петровского министра обороны (урожд. Рейтерн), и супруга пастора Глюка, приемная мать императрицы (урожд. Рейтерн). Обе из Риги. Обе из купеческих голштинских семей. Чем не подходящая кандидатура в родственники? Что ж, стали и Рейтерны крупными русскими аристократами. Министр финансов Михаил Христофорович фон Рейтерн унаследовал купеческую жилку своих предков. Стал министром финансов в труднейшее пореформенное время. Только-только кончилась неудачная Крымская война. Крестьян освободили из крепостной зависимости. В России капитализм надвигается: банки, тресты, биржевые игры. Ничего, кажется, справился «Егор Гайдар» своего времени.

Говорили, император Александр III не взлюбил Михаила Христофоровича как эстляндского немца за то, что он критиковал затраты на войну с Турцией в 1877—1878 годах. Когда Рейтерн сказал ему, что не может найти средства на войну, Александр, тогда еще наследник престола, писал: «И это называется русский министр финансов, понимающий интересы и достоинство России, да к черту этого поганого немца. Слава Богу найдется на матушке России из 8 000 0000 жителей хотя один министр финансов настоящий!» Ну, конечно, нашелся – и еще какой настоящий и, может быть, даже русский – а именно Самуил Грейг, внук адмирала, похороненного в Ревельском Домском соборе.

Замок наместника Эзельского Современный вид. Фото автора.

Саркофаги адмиралов И. Крузенштерна и С. Грейга в Домском соборе в Таллине под сенью Андреевского флага. Саркофаг С. Грейга выполнен по эскизу Дж. Кваренги.

Строптивого министра из «поганых немцев» переместили на должность… премьер-министра. Графский титул получил от императора. Состояние позволило наследникам возвести в эстляндской глуши замок в стиле британских королевских резиденций (а-ля Балморал). Пережила эта громада и революции, и войны. Сейчас замок стоит пустой, разрушается. В маленькой Эстонии никому не по карману содержать такие замки.

Или вот еще история воплощенной русской мечты. Буссо Фредеричи (позднее фамилия трансформировалась в Фридерици), происхождения туманного, бухгалтеру то ли из Италии, то ли из Германии повезло вовремя приехать в Петербург и здесь жениться на дочери «генеральши фон Бон», урожденной Рейтерн. Ее только-только царской родственницей признали. Отсюда, понятно, ее супругу один шаг до эстляндского дворянства и пара шагов до генеральского звания. Вот так бухгалтер и стал русским генерал-поручиком. Так делались карьеры при царице Екатерине Алексеевне, и при дочери ее Елизавете Петровне. Раз попавши в придворную обойму, очень трудно из нее выскочить.

Замок в поместье Алатскиви. Современный вид. 2005 г. Фото автора.

Представитель следующего поколения Ермолай Карлович Фридерици, уже, понятно, эстляндский дворянин плюс герой кругосветного плавания и войн с Наполеоном, назначается комендантом царской резиденции в Павловске. С 1820 по 1869 год – почти 50 лет! – распоряжался он в городе как директор и комендант. Трудно перечислить все объекты, которые появились в городе его радением, упомяну лишь Никольские ворота, библиотеку Марии Федоровны[11], Павловский вокзал. Каждый день видеть царя, императрицу, истину им с улыбкой говорить – о погоде там, о видах на урожай. Дети вместе в парке играют. Идиллия. Волей неволей, а к XX веку и породнишься. Испытания революции проверяют преданность слуг. Вдова его внука в 1918 году в Ялте вышла замуж за великого князя Андрея Александровича, и дети Фредерици росли в доме великих князей.

«Названых» сестер у царицы Екатерины Алексеевны было несколько. Вместе с ней они попали к русским в плен. Не забыла Екатерина и их тоже. Пополнили состав высшей русской знати их потомки. Елизавете Глюк посчастливилось выходить замуж, когда Екатерина Алексеевна уже стала официальной царицей в России и вошла во вкус роли благодетельницы. В 1715 году она выдала Елизавету за русского морского капитана французского происхождения Никиту Вильбоа (Франсуа Гийом де Вильбуа).

Свадьбу «названой» сестры царицы праздновали в императорском дворце, Елизавету Вильбоа произвели в статс-дамы петербургского двора, а Никита Вильбоа пошел вверх по карьерной лестнице. Кристине Глюк, «матери» царицы, на радостях выделили мызу Айа (эст. Ахья) в Дерптском уезде. Как пишет Гельбиг, «Вильбуа обладал горячей кровью и приятностью своей нации, но, кажется, не отличался ни особыми познаниями, ни заслугами»[12]. Действительно, трудно сказать, какие реальные победы или заслуги имел он на военно-морском поприще. Тем не менее Никита Петрович пробыл на русской службе почти 50 лет, благополучно пережив четырех царей, смены политического курса и прочее. В чине вице-адмирала он вышел в отставку около 1747 года с поста командира Кронштадтского порта и уехал в имение тещи Айя (Ахья), где дожил до глубокой старости. С его именем связывают «Записки Вильбуа», или «Анекдоты о российском дворе». Они состоят из пяти частей, в которых рассказывается много интересных деталей о жизни российского общества при Петре I, и в первую очередь о судьбе его близких (царицы Евдокии Лопухиной, Екатерине I и Александре Меншикове). Семейство Вильбоа прочно укоренилось в Эстляндии и Лифляндии, и его представителям довелось оказать немало услуг своим землякам благодаря связям в Петербурге.

Нет конца этим счастливым облагодетельствованиям. Кого замуж выдали, кого имением наградили, кого в генералы произвели. Там и Нироды, и Кошкули, и Липгарты, и Криденеры… Если до пятого колена считать, то, почитай, половина эстляндского рыцарства в родственниках у царской семьи окажется. И это только по линии Екатерины Алексеевны! Пока речь шла только о пожалованиях, о распределении наград и должностей, все было красиво, в стиле мексиканских сериалов. Но родство – еще и политический инструмент чудовищной силы. Народ в России доверчивый до легковерия. То в чудесно спасшегося царевича Дмитрия поверит, то в царя Петра Федоровича. А тут – царица-чужестранка, семьи не помнит. Таит такая неопределенность опасности для престола. Того и гляди родственники найдутся какие-нибудь неподходящие. Например, муж. Появился один претендент на родство из пленных шведов, некто Крузе Иоганн – будто бы признал в Екатерине свою неверную женушку. Случилось это в 1710 году, Екатерина еще не стала царицей, но уже была матерью Анны и Елизаветы, поэтому муженька, подлинного или мнимого, быстро отправили в Сибирь, где он и сгинул.

Здание Павловского вокзала. (Не сохранилось).

Павловск. Никольские ворота.

В 1724 году состоялось обручение дочери Петра I и Екатерины Алексеевны Анны Петровны и герцога Голштинского. В том же 1724 г. Швеция заключила с Россией договор о дружбе, в котором обе страны обязались содействовать возвращению герцогу Шлезвига. Зачем еще Швеции с Россией дружить, кроме как ради Шлезвига? Герцога признали «королевским высочеством» в Швеции: решением Рискдага зафиксировали права Карла-Фридриха на титул, пенсию и на престолонаследие. Казалось, все шло по намеченному плану. Россия вот-вот войдет в состав герцогства Голштинского, объединится со Швецией и Шлезвиг будет отвоеван у ненавистной Дании соединенными силами обоих государств.

И тут случилось чудо. В 1724 году «нашлись» наконец кровные родственники Екатерины. По сравнению с этой историей воссоединения родных, разлученных почти сразу после рождения, любые мексиканские сериалы – просто детский лепет. Дело было так: будто бы некий польский путешественник разглядел в пьяном кучере на одном из постоялых дворов Курляндии такое сходство с русской императрицей, что незамедлительно сообщил об этом куда следует. Кучера захватили, допросили – и из рассказов пьянчужки стало доподлинно понятно, что он-то и есть самый что ни на есть родной брат царицы. Кучера звали Карл, и был он сыном некоего Самуила Скаврона, беглого слуги Владислава Сапеги, минского воеводы. Тот как раз готовился породниться с князем Меншиковым, и это обстоятельство, похоже, стало решающим аргументом в пользу истинности предложенной версии. Выходило, что царица Екатерина Алексеевна, она же Марта Самуиловна Скавронская, – дочь беглого слуги, и по законам того времени хозяева могли претендовать на свою утраченную собственность.

Сам автор исторических анекдотов Н. Вильбоа или его анонимный публикатор, поведавший миру эту душещипательную, но малоправдоподобную историю, называет чудесное обретение императрицей Екатериной братьев и сестер «интригой», то есть вымыслом, – и это уже тем более вероятно, что нам известно умение поляков находить к своей выгоде родственников царской семьи, будь то Лжедмитрий или княжна Тараканова. Вопрос лишь в том, против кого была направлена интрига. Возможно, авторы интриги стремились скомпрометировать низким происхождением невесту и отвратить тем самым герцога Голштинского от намеченного бракосочетания. Возможно, в этом деле были как-то замешаны корыстные интересы светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова.

Господский дом мызы Айя (эст. Ахья). Построен в конце 1740-х гг. Предположительно по проекту Б. Расстрелли. Современный вид.

Но царь Петр незамедлительно поверил словам кучера, повелел привезти его в Петербург, встретился сначала сам с ним, затем привел на встречу Екатерину. «Беседа происходила у амбразуры окна, где царица, сидя в кресле, слышала все, что говорилось. Царь, по мере того как бедный Скавронский отвечал, старался привлечь внимание государыни, говоря ей с видом притворной доброты: „Екатерина, послушай-ка это! Ну как, тебе это ни о чем не говорит?" Она ответила, изменившись в лице и заикаясь: „Но…". Царь перебил ее: „Но если ты этого не понимаешь, то я хорошо понял, что этот человек – твой брат". „Ну, – сказал он Карлу, – целуй сейчас же подол ее платья и руку как императрице, а затем обними ее как сестру"»[13]. Екатерина, которая осталась сиротой в двухлетнем возрасте и была воспитана чужими людьми, естественно, не могла помнить никого из своих кровных родственников. Но она не могла не повиноваться, если сам Петр повелел ей считать этого незнакомого мужика своим братом. Через Карла, видимо, вышли на других родственников, их Екатерина и знать не знала, и, вероятно, предпочла бы и дальше не знать.

В конце 1726 года Карла Скавронского, его жену, которую на русский манер стали называть Марией Ивановной, и их детей перевели в Петербург, где императрица «подарила ему роскошный и богато меблированный дом с окнами на Неву»[14] – на Миллионной улице. 5 января 1727 году кучер Карл и его потомство возводятся в графское достоинство Российской империи. Отзывы современников о графе Карле Скавронском и его жене «единодушны и однообразны: даже на фоне распущенного и вечно пьяного окружения Екатерины I они прослыли сугубыми пьяницами, а Мария Ивановна, как деликатно заметил историк Гельбиг, прославилась еще и „необузданными излишествами относительно мущин"».[15]

Екатерина I.

Провозглашение Екатерины I императрицей Всероссийской. Гравюра XIX в.

«Интрига» с обретением низкородных родственников Екатерины не отвратила герцога от намерения жениться на Анне Петровне. Интриганы целей не достигли. На кону – Шлезвиг и шведский трон. Подумаешь, дядя – простолюдин и пьяница. Вон, сам председатель стокгольмского надворного суда в канаве пьяный валялся. Однако, не дождавшись свадьбы, Петр I умер, не назначив преемника. По всем многовековым правилам трон должен был перейти к его единственному внуку Петру – сыну казненного царевича Алексея. По праву первородства. Но это могло означать крушение планов «голштинской» партии – всех бесчисленных «бедных шведских офицеров» и эстляндских «родственников» Екатерины Алексеевны по линии пастора Глюка. Настало время их решительных действий. На самого герцога, впрочем, никто уже не рассчитывал – он мог теперь спокойно запираться в палатке. Первый министр Гольштейна X. Бассевиц организовал вооруженную демонстрацию в Петербурге в поддержку Екатерины Алексеевны. «Бассевиц был человек хитрый, искусный в интригах и предприимчивый: он составил план действия, подстегнул честолюбие Меншикова…»[16]. Даже фраза Петра I перед смертью «Отдайте все…» считается выдумкой Бассевица.

В конце концов, провозгласили новой правительницей России Екатерину Алексеевну с титулом императрицы. Фактически это был пусть и бескровный, но дворцовый переворот. Свадьба герцога была спасена. Бассевиц в награду получил титул графа, поместья в Эстляндии и незамедлительно зачислен в ряды эстляндского рыцарства. Герцог вскоре официально сочетался браком с царевной Анной и фактически становился правителем России, поскольку основная цель императрицы Екатерины I состояла в том, чтобы удержать трон в нужных руках до рождения внука, следующего герцога Голштинского.

Но Екатерина сделала больше – она активизировала действия против Дании. Шлезвиг стал главным объектом устремлений русской политики. Надолго. Императрица выдвинула «настоятельное требование о возвращении Шлезвига зятю и приказала вооружить мощный флот»[17]. В 1726 году в Ревеле сосредоточили русский десантный корпус, который предполагалось переместить на кораблях к Копенгагену. Однако Англия выслала эскадру в Балтийское море. В Европе создались две коалиции, и вопрос о Шлезвиге грозил перерасти в большую общеевропейскую войну. Императрица скончалась в 1727 году в разгар военных приготовлений, и обстановка разрешилась без военных столкновений. На этот раз. Но уже в 1725 году трудно было дать ответ на вопрос, кто кого присоединил – Россия Эстляндию или Эстляндия Россию. Скорее уж Эстляндия присоединила Россию к Гольштейну

Глава 3

Административная реформа

В отечестве своем был писарь. Генрих Фик. – Эстляндское дворянское звание уравновешивает тяжкое обязательство жить в России.

У Петра, по мнению российских историков, замыслы были гениальные. Сложился даже стереотипный оборот речи – «по гениальному замыслу Петра»… Рискнем ли мы противоречить традиции? Итак, по гениальному замыслу Петра Россия должна была войти в состав герцогства Голштинского и объединиться под властью одного государя со Швецией. Это, в свою очередь, предполагало систему управления страной, унифицированную со шведскими стандартами. Старомосковские приказы явно не годились, требовалось что-то новое, прогрессивное, европейское.

Но царь столкнулся с проблемой, с которой сталкиваются все реформаторы в России, – нет готовых управленческих решений, нет также и квалифицированных кадров. Тут судьба в лице Хеннинга Бассевица, премьер-министра Гольштейна, как мы уже знаем, «человека хитрого, искусного в интригах и предприимчивого», представила царю «камералиста-практика» Генриха Клауса Фика. Что такое «камералист», да еще и «практик», современному человеку абсолютно точно понять трудно. В XVIII веке камералистами называли экономистов, состоявших на службе у немецких князьков и «изобретавших средства к умножению государственных доходов без отягощения подданных». В широком смысле слово «камералист» можно толковать как «управленец». Генрих Фик состоял на службе у голштинского герцога комиссаром в заштатном городишке, где он «отправлял юстицкие, экономические и полицейские дела», все сразу. В отечестве своем был, как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Петр I обрадовался: понятное дело, раз управился с «юстицкими, экономическими и полицейскими делами» в Экернферде (все слышали о таком?), то уж с Россией справится обязательно. И незамедлительно принял Фика на российскую службу.

Вообще-то Генрих Фик начинал свою служебную карьеру в Пернау (Пярну) квартирмейстером Лифляндского пехотного полка шведской армии. После разгрома шведов в Прибалтике в 1710 году он вернулся на родину в Голштинию и уже оттуда прибыл в Петербург по рекомендации Бассевица и по приглашению петровского уполномоченного генерала Вейде в 1715 году. То есть камералистской практике его от силы было лет пять стажа. Словом, уже надо готовиться к худшему. Вот-вот грянет скандал, гениальный замысел Петра провалится.

Замок Оберпален. (эст. Пыльтса-маа). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Но подождите опасаться. Судьба делает крутой поворот – нет, Генрих Фик вовсе не становится канцелярской крысой в приказе, его направляют с тайной миссией и с датским паспортом для изучения системы государственного управления в Швецию. В Швеции он действует год, после чего вывозит в Россию «несколько сот регламентов и разных ведомостей»[18]. Не камералист, а прямо Штирлиц какой-то. Такая осведомленность достаточно мелкого иностранного чиновника в делах государственного управления, особенно в тайных, не вполне объяснима. Скорее всего, Генрих Фик играл роль всего лишь связного, в Швеции его ждали более высокопоставленные и осведомленные «камералисты-практики» (не обошлось, конечно, без «голштинцев»), они-то и снабдили его необходимыми сведениями.

Фику оставалось доставить документы в Петербург, что он выполнил блестяще, по легенде, спрятав их на всякий случай в складки платья своей жены. Платья тогда громоздкие были, широкие. Представляете, как шуршало платье бедной фрау Фик, когда она грузилась на корабль? В соответствии с его «разведывательными» данными и при его непосредственном руководстве в России в 1717—1720 годах осуществляется административная реформа в соответствии со шведскими образцами, в частности, введены коллегии в качестве центральных учереждений исполнительной власти, усовершенствована судебная система, введено территориально-административное деление на губернии и осуществлено много других полезных начинаний.

И здесь приходится признать, что недостаток практического опыта не отразился на деятельности камералиста в Петербурге. Очевидно, господин Фик обладал бесспорным организаторским талантом, поскольку фактически единолично осуществил глубокую реформу управления чужой, гигантской, неповоротливой страной. За заслуги Генрих Фик награждается дворянством и целой областью на территории современной Эстонии, включавшей 10 мыз, с центром в старинном замке Оберпален (Пыльтсамаа).

Если вам уже знакомы

Достопамятные томы,

В коих мудрый Карамзин,

Ученик бессмертной Клии,

Описал войны России

Средь Ливонии долин —

Вам известен Оберпален… [19]

Расположенный на полпути между Ревелем и Дерптом, Оберпален был некогда столицей средневекового Ливонского королевства, которое царь Иван Грозный выделил своему зятю герцогу Магнусу. В XVII веке здесь находилась резиденция шведского фельдмаршала Генриха Врангеля и его потомков. В общем – далеко не рядовое поместье. С историческим подтекстом. Но и Генрих Фик получил имение в благодарность за свершения, тоже далеко не рядовые. А кроме того, он де не желал присягать Петру и принимать российское подданство (отказался от «тяжкого обязательства остаться навсегда в России») просто так, но соглашался на это, если «будет принят за вассала государева» и ему «будут пожалованы местности в Лифляндии или Эстляндии, и если он и его потомки будут пользоваться преимуществами лифляндского или эстляндского дворянства». На русское не соглашался, стервец, исключительно на эстляндское. Да оно и понятно – ведь сам Петр обещал передать в скором времени провинции в руки герцога, наследного принца шведского. Чтобы удержать камералиста, Петр удовлетворил все его просьбы. Из голштинского горожанина Г. Фик превратился в эстляндского помещика.

Это обстоятельство, кстати, сыграло с ним злую шутку, поскольку «амт Оберпален», пожалованный ему Петром I, до Северной войны принадлежал шведскому генерал-фельдмаршалу Дюкеру, оказавшему столь значительную поддержку герцогу. При помощи последнего большую часть земель Дюкеру возвратила царица Екатерина I. Остался Генрих Фик «с тяжким обязательством», но без Оберпалена.

Замок Оберпален (эст. Пыльтсамаа). Внутри крепости. Июль 2010 г. Фото автора.

Горька судьба реформатора в России, это вам могли бы подтвердить и Чубайс, и Гайдар. Вот так, стараешься, стараешься… Петр дал, а Екатерина отняла… Обидно, что с подачи своего же, герцога Голштинского. Чтобы как-то подсластить пилюлю, Екатерина I назначила Генриха Фика на должность вице-президента Коммерц-коллегии: раз камералист, то докажи на деле, что ты можешь на практике увеличить доходы казны «без отягощения подданных». А заодно и свои собственные. Фик доказал. Как сообщил Гельбиг, известный собиратель сплетен XVIII века, «его стараниями…ежегодный таможенный доход увеличился на 200 000 рублей»[20]. Он обладал несомненной коммерческой хваткой. Даже в сибирской ссылке, которая ему предстояла, занялся Фик торговлей и использовал для целей коммерции своих охранников.

Исключительная роль принадлежит Генриху Фику в послепетровских перестроечных комбинациях властных структур в России. «Мысль о необходимости учредить, для завершения коллегиальной реформы, „Высокий тайный совет", высказана была Фиком еще в 1723 году, в записке, поданной в сенат 9 ноября. Игравший в замысле верховников видную роль кн. Д. М. Голицын находился до известной степени в этом деле под влиянием Фика… Фик внушил ему, по собственному заявлению, расположение к лифляндским правам и привилегиям и к шведской олигархической конституции»[21]. Речь шла о копировании административной структуры непосредственно из Гольштейна, где Верховный тайный совет нес на себе функцию канцелярии премьер-министра, а его председатель Хеннинг Бассевиц был фактическим руководителем страны при номинальном главе государства в лице герцога. По идее Г. Фика, Верховный тайный совет в России создавался для герцога Голштинского в качестве премьер-министра при императрице Екатерине I. «17 февраля Макаров объявил в Верховном тайном совете, что „ее величества соизволение есть, дабы его королевское высочество герцог Голштинский присутствовал в (Верховном тайном) совете, когда ему донесут, что бытность его потребна…" 23 февраля герцог явился в заседание Совета и просил о занесении в протокол заявления его, что он хочет быть принят в Совете как член и товарищ, что он не хочет и не может один сам собой ничего определять и брать на себя, но желает вместе с другими членами советом и делом служить благу ее императорского величества и общему; герцог просит членов Совета при каждом деле объявлять свободно и откровенно свое мнение, что будет ему особенно приятно, тем более что он в русских делах еще неопытен. Как бы то ни было, однако герцог, как член царского дома заняв первое место, оттеснил светлейшего князя на второе»[22]. Не хочет и не может один сам собою ничего определять и брать на себя… Представляю, как всполошился светлейший князь Меншиков. Всплеснул, наверно, руками, приговаривая: «А не много ли ты на себя берешь?»

А. Д. Меншиков.

Анна Иоанновна.

Идея прижилась и, как часто бывает, пережила непосредственный контекст своего возникновения. Подброшенная Г. Фиком российским вельможам идея ограничения самодержавной власти в пользу олигархического совета, столь умело утвержденная в Швеции в 1720 году путем ликвидации несговорчивого Карла XII, стала отправным пунктом замыслов по ограничению самодержавной власти монарха некими кондициями, то есть условиями, на которых члены Верховного тайного совета пригласили в 1730 году Анну Иоанновну, герцогиню Курляндскую, на русский престол. «Составленные верховниками ограничительные пункты Фик читал вслух в своей коллегии, в присутствии чиновников, и радовался, говоря, что „российская империя ныне стала сестрицею Швеции и Польши"»[23]. Читал вслух… Эхе-хе. Как говаривал господин Фамусов: «Вот молодость!.. читать!.. а после – хвать!..». Анна Иоанновна пообтерлась в столице, затем кондиции публично разорвала, а тех, кто их поддержал, признала изменниками. За факт публичного чтения и похвалы кондиций Фика арестовали, осудили на «вечную ссылку» и отправили так далеко в Сибирь, что для его освобождения после воцарения Елизаветы только на поиски сосланного ушло почти два года. Наверное, тогда Генрих Фик горько пожалел, что дал себя уговорить и принял «тяжкое обязательство остаться навсегда в России»…

Елизавета Петровна возвратила Генриха Фика из ссылки и вернула ему конфискованные поместья в Эстонии. «Дэн Сяо пин» петровских административных реформ и «серый кардинал» царствования императрицы Екатерины I в новую эпоху уже не вернул себе прежнего положения. Он поселился в замке Оберпален и занялся любимым занятием – коммерцией: основал несколько производств, включая мануфактуры по производству крахмала, стекла, выделыванию кожи. Замок зажил при нем новой жизнью, далекой, прямо скажем, от рыцарской старины и аристократических устоев.

Руины замка Оберпален (эст. Пыльтсамаа). Июль 2010 г. Фото автора.

Но камералиста век недолог. Тем более в России. Генрих Фик скончался в Оберпалене в 1750 году. От брака с Хеленой Крузе имел 5 дочерей. Они удачно вышли замуж и стали основательницами по материнской линии нескольких династий эстляндского и лифляндского дворянства – фон Фитингоф, фон Лилиенфельд, фон Бок. Поместье Оберпален он разделил между двумя младшими – Кристиной и Авророй. Внук Авроры Фик, в замужестве майорши Лау, Александр Владимирович фон Паткуль станет другом детства императора Александра II и будет состоять в должности обер-полицеймейстера Петербурга в начале 1860-х годов. Замок Оберпален в 1790-х годах перешел в собственность графа Бобринского, а от него – к князьям Гагариным. Они владели поместьем и замком вплоть до образования независимой Эстонской республики и реквизиции земельной собственности эстонскими властями в 1919 году. Дворец и церковь в замке были разрушены в ходе боевых действий в 1941 году.

Вид прекрасный недалеко

На равнине, из садов

Нам открылся одинокой

Белокаменной, высокой,

С головой до облаков,

Оберпален, замок древний.

Жаль, что он среди степей:

Не картинные деревни,

Ее роскошный вид попей,

Лишь чухонские харчевни

Окружают замок сей.[24]

Е. Лансере. «Петербург в начале XVIII столетия».

Верховный тайный совет как соперник самодержавия не долго продержался. Другое детище Генриха Фика оказалось долговечнее. Коллегии существовали в России как самостоятельные учереждения почти сто лет – до эпохи Александра I, а позднее стали частью управленческого аппарата министерств.

В соответствии с рекомендациями Генриха Фика, царь «по примерам других христианских областей Всемилостивейше намерение восприяти изволил… надлежащие государственные коллегии учредить. А именно: иностранных дел, камер-, юстиц-, ревизион-, воинскую, адмиралтейскую, коммерц-, штатс-контор, берг– и мануфактур-коллегии». 10 штук. С Сенатом и Синодом будет 12 – вместо 44 приказов в допетровскую эпоху. Иначе как административной революцией и не назовешь! Одни названия какие важные – штатс-контор! Берг– и мануфактур! Секретные данные, которые Фик добыл и вывез из Швеции якобы с риском для жизни, эти пресловутые «несколько сот регламентов и разных ведомостей», касались прежде всего структуры и штатного расписания коллегий. «Каждая из них состояла из присутствия и канцелярии… Присутствие составляли: президент, назначавшийся самим государем, вице-президент, назначавшийся Сенатом, 4 (иногда 5) советника и 4 (в некоторых коллегиях 5) асессора… Президент, главное лицо в коллегии, был обязан прежде всего наблюдать за немедленным исполнением указов государя и Сената, однако он не имел права предпринимать какие-либо решения без согласия прочих членов, „понеже коллегии устроены для того, дабы каждая с совету и приговору всех своей коллегии делала". Присутствие собиралось в специально предназначенной для этого комнате, посреди которой стоял покрытый сукном и украшенный зеркалом стол; на одном конце его сидел президент, а справа и слева от него размещались прочие члены по старшинству; за особыми столами сидели секретарь и нотариус… Начальником канцелярии в коллегии был секретарь, принимавший все просьбы и составлявший важные документы. Кроме него в канцелярии находились: нотариус, актуариус, переводчик, регистратор и несколько низших чиновников. Первый составлял протокол всех дел, решавшихся в коллегии; в обязанности второго входило ведение журнала всей поступающей документации и заведование хозяйственной частью; третий переводил с иностранных языков и, наконец, последний вел всю документацию, для чего имел две книги: одну – в которую по окончании года вносилось содержание всех решенных дел, и другую, так называемую регистратуру, делившуюся, в свою очередь, на четыре книги»[25]. Бесценные, в общем, сведения добыл Генрих Фик с риском для жизни. Взять хотя бы вот этот стол с зеленым сукном и четыре книги…

Для упомянутых 10 коллегий, а также Сената с Синодом стали строить репрезентативный офисный центр на стрелке Васильевского острова. Ныне главное здание Петербургского университета, единое по всей протяженности, по замыслу Д. Трезини, первоначально состояло из нескольких раздельных корпусов – по одному для каждой коллегии. «Вытянутое здание обращено торцовым фасадом к Неве и разделено на самостоятельные, но одинаковые по размерам трехэтажные корпуса. В XVIII веке каждый корпус был перекрыт отдельной крышей и имел свой вход. Все они объединялись в единую прямолинейную композицию (общая длина – около 400 метров). Фасады идентично обработаны в духе петровского стиля. Они были окрашены в оранжево-красный цвет, на фоне которого рельефно выделялись белые пилястры, лопатки, наличники окон. Что касается интерьеров, то о них можно судить по сохранившемуся залу Сената (Петровскому залу), наиболее богато декорированному… Сохранившиеся в Петровском зале скульптурные украшения стен и потолка были выполнены в 1736 году мастером И. Росси»[26]. Здания достроили только к 1742 году. К этому времени много воды утекло в реке Неве. К концу XVIII века здесь располагались только архив Сената, Святейший Синод и Римско-Католическая духовная коллегия.

Глава 4

Второе призвание варягов

На ловлю счастья и чинов. – Эстляндские дворяне как менеджеры петровских реформ.

Учреждение коллегий, реформа армии и создание флота потребовали кадровой революции и массированного импорта квалифицированных специалистов, прежде всего высшего и среднего звена. По сути дела, это было второе призвание варягов. И они пришли, тем более что многим далеко и ходить не надо было. Эстляндские дворяне с готовностью откликнулись на призыв царя и своего, уже обещанного им герцога, и поспешили в Петербург не только отыскивать старые имения и льготы, но и новые должности и почести. Петр I в 1717 году собственноручно набросал примерный штатный состав колллегий: «Русские: президент, вице-президент (русской или иноземец); 4 коллегии советника, 4 коллегии асессоры, 1 секретарь, 1 натарий, 1 актуарий, 1 регистратор, 1 переводчик; подьячие 3-х статей. Иноземцы: 1 советник или асессор, 1 секретарь, шкрейвер»[27] (шкрейвер. – то есть писарь. – С. Г.). Петр I сознательно поощрял двойную администрацию, когда из-за спины номинальных русских руководителей (президент) реально делами управляли приглашенные иностранные специалисты (вице-президент). Из 10 коллегий, созданных при Петре I, эстляндцы или лица, чьи «потомки пользовались преимуществами лифляндского или эстляндского дворянства», получили посты вице-президента в четырех. А считая самого Г. Фика – в 5 коллегиях, то есть управляли 50 % государственных дел России.

Сказано было о «бедных шведских офицерах». Сказано было и об эстляндских родственниках новой императрицы. О камералисте-практике много говорилось. Отчего же не сказать тогда уж и о «варягах», которым идеи камералиста пришлось в Петербурге претворять в жизнь? Между ними интересные типажи попадаются…

Вот, например, центральное звено любой государственной машины – налоговое ведомство. Многие институты, актуальные во время оно, ушли в прошлое. Ведомства, отвечающие за поступления в казну, только укрепились и упрочили свое положение. Российская налоговая служба в XXI веке считает свою историю со времен основания Петром I Камер-коллегии. Камер-коллегия ведала казенными подрядами и откупами, продажей казенных товаров, казенными винокуренными заводами, рыбными ловлями и сальными промыслами, строительством казенных зданий, дорог и мостов, а также таможенными сборами. Не только благополучие правящей верхушки, но армия и флот, строительство крепостей и дворцов – все зависело от количества денег, поступивших в казну усилиями Камер-коллегии и ее эстляндского менеджера. Понятно, что природные русские не смогли бы управиться ни с рыбными ловлями, ни с сальными промыслами, ни тем более – с казенными винокуренными заводами. Кого же, вы думаете, царь-реформатор определил на должность управляющего вице-президента при номинальном президенте князе Д. Голицыне? Кому доверил собирать доходы для государства, в том числе и для войны со Швецией? Может быть, камералисту-практику Г. Фику? Ему бы и карты, что называется, в руки. Но – нет. Несчастный голштинец оставался всего лишь советником в Камер-коллегии до смерти Петра. На должность вице-президента нашлась кандидатура, в глазах царя более достойная, – шведский барон Магнус Вильгельм фон Нирот, полковник шведской армии. Ну, разумеется, эстляндец.

Фрагмент диарамы «Разгром шведского десанта на о. Котлин в 1705 году».

Учебники истории, пожалуй, незаслуженно обходят молчанием сего «птенца гнезда Петрова». Между тем он выделяется нестандартной судьбой даже на фоне прочих авантюристов своего века. Магнус фон Нирот родился в 1663 году, вероятно, в имении матери Альп (эст. Альбу) в центральной Эстляндии. Где учился, где рос – наличные данные не позволяют сказать. Известно, что юношей поступил на военную службу в Швеции. Король Карл XI тогда свою «перестройку» осуществлял и в европейских делах не последнее участие принимал. В 24-летнем возрасте получил Магнус Вильгельм от шведского короля Карла XI титул барона – даже в либеральной Швеции баронскими титулами не разбрасываются. Возможно, сыграли роль родственные связи, возможно – заслуги перед государством. Во всяком случае, в 1688 году, в год Славной революции в Англии и Девятилетней войны на континенте, он 25-летним произведен в полковники шведской армии.

Шведы тогда много воевали в Европе. Кто тогда был за кого, за что воевали, понять трудно. Вчерашние союзники вдруг становились противниками и ожесточенно воевали друг против друга. Барон Нирот принимал участие в Девятилетней войне на территории Голландии, командуя полком из немецких подданных Карла XI. Неизвестно, что да как, но только и Северную войну в 1700 году он так же полковником и встретил, да так полковником и остался. Из всех шведских военачальников именно полковник фон Нирот, наверное, ближе всех подобрался к Петербургу. В июне 1705 года он командовал шведским десантом на остров Котлин. «4 июня часть шведских кораблей безрезультатно бомбардировала Кроншлот. Через несколько часов шведы отошли и стали на якорь на южном фарватере в пяти верстах от Кроншлота. На следующий день часть шведских кораблей попыталась высадить десант в западной части Котлина. К берегу подошли 80 лодок с десантом под командованием полковника Нирода. Однако их встретила картечь с батареи Толбухина и ружейный огонь пехоты, засевшей в окопах. Десантники в беспорядке бросились к лодкам. Потери шведов составили 40 человек убитыми и 31 пленными».[28]

Дальнейшая военная карьера полковника барона Магнуса Вильгельма фон Нирота (Нирода) развивалась в шведском гарнизоне Ревеля, под началом губернатора, прославленного его родственника графа Карла фон Нирота. К осени 1710 года русские войска обложили Ревель со всех сторон. Помощи от короля, разгромленного под Полтавой и запертого в далекой Турции, ждать не приходилось. В общем, перед обороняющимися возникла дилемма – или претерпеть все традиционные способы ведения войны, свойственные старинным русским воеводам, или поверить царю Петру и сдаться. В городе начался голод, свирепствовала эпидемия чумы. Жутко было. На раздумья времени не оставалось. В итоге, барон фон Нирот город сдал. Началась у барона новая жизнь, человеколюбивая. Женился. Ему бы в поместья да заняться хозяйством. Детей воспитывать. Возраст уже солидный – к 50 годам. Да вот незадача, не дал Бог детей. Тогда полковник в отставке барон фон Нирот, бывалый вояка и морской десантник, решил посвятить себя воспитанию чужих детей.

В своем имении Альп (Альбу) он основал Рыцарскую академию для мальчиков-сирот из бедных дворянских семей. В программу входили немецкий, французский и латинский языки, история, филисофия, математика, география, архитектура, рисование, политес, а также танцы, фехтование и верховая езда. В общем, все, что любил и ценил сам, все, что хотел бы передать своим собственным, но так никогда и не родившимся сыновьям. Почти университетский курс. Даже архитектура. Набрал он воспитанников более 20, точнее современникам как-то и не сосчитать было. Для воспитанников выписали учителей из Германии. А во главе всех учителей местный пастор. На содержание академии шли доходы от четырех имений барона. Так в России за несколько лет до основания Петербургской академии наук и при ней гимназии появилась первая академия.

Инициатива была замечена. В Альп (Альбу) прибыли с ознакомительной поездкой кабинет-секретарь Петра I Макаров и главный православный иерей при дворе царя Феофан Прокопович. Феофан потом разродился похвальным словом на похвальное начинание барона – в том смысле, что-де Русь богата талантливыми людьми, но они все, как драгоценные металлы, в земле были зарыты, и лишь в эпоху Петра их стали извлекать, гранить и обрабатывать и т. д.[29]. И Петру приятно, и барону слава. И так прославился барон на просветительско-благотворительной ниве, что определили его в главные камералисты России. Такой человек справится с рыбными ловлями и с казенными винокуренными заводами. Ну и родство с Фридрихом Левеном, вице-губернатором Эстляндии, свою роль сыграло и немалую – у того половина шведского двора в родственниках, братья все сплошь в «голштинской партии» в Швеции состоят. Разве можно сомневаться в человеке, у которого в зятьях сам Фридрих фон Левен? Все доходы в России сосчитает, в казну внесет, себе не оставит и врагу тайны не расскажет. Так и стал барон в Петербурге жить-поживать на должности вице-президента Камер-коллегии, для России добра наживать, а купно с президентом своей коллегии Д. Голицыным и советником Фиком проекты Верховного тайного совета сочинять. Любил ведь философию с политесами.

Господский дом мызы Альп (эст. Алъбу). Ноябрь 2005 г. Фото автора.

Князь Д. Голицын – главный радетель конституционных проектов из числа собственно русских сподвижников Петра. За них и поплатился при царице Анне, умер в 1737 в Шлиссельбургской крепости. Барон Нирот, так ловко обтачивавший грубые камни русской души, тоже ушел с государственного поста – кажется, обошлось без репрессий, но его ждало разочарование другого рода. Вернулся к воспитанникам в Альп, глядь – а ведь сам в долгах как в шелках. Собака-управляющий обокрал…

Карл фон Бреверн.

Доходило до того, что пастор Вреде, директор школы, должен был на управляющего в суд подавать. Пока барон радел в Петербурге над государственными доходами, собственные уронил. Не на что стало школу содержать. Воспитанников разогнали. Говорят, некоторые потом устроились в жизни, все-таки французской грамоте обучены. В 1738 году пришлось в конце концов барону Нироту имение продать за 18 000 рейхсталеров барону Врангелю, да и те деньги еще через суд востребовать. В разгар тяжбы человеколюбивый барон скончался.

Герман Бреверн – вице-президент Юстиц-коллегии, немаловажного звена в управленческом аппарате новой России. Рейтерны и Бреверны – представители рижского купеческого патрициата, которые получили шведское дворянство в конце XVII века. Герман Бреверн женат на Катарине Рейтерн, которую в родственницы Екатерине Алексеевне определили. Удачная для карьерного роста женитьба счастливо соединялась с европейской ученостью – Герман Бреверн закончил университет в Германии. Немец, грамотей, да еще из хорошей семьи – вот вам и портрет топ-менеджера петровских реформ, который должен был обеспечить превращение Московской Руси в Российскую империю, провинцию герцогства Голштинского. В 1717 году при образовании системы коллегий Генриха Бреверна произвели в сан действительного статского советника и назначили вице-президентом новообразованной Юстиц-коллегии. «Он же юстиц-коллегию и устраивал, совместно с юстиц-ратом Сигизмундом Адамом фон Вольфом»[30]. А вопросы пришлось решать актуальнейшие: «Сколько числом при той же коллегии советников и иных чиновных людей: по тому же свейскому Уставу содержать, по данным реэстрам вице-президента и советника Фика, и к тем же делам писарей… понеже в государстве Российском перед Швециею в поместных и в судных делах есть умножение великое?»[31]. То есть в русской Юстиц-коллегии штатный состав должен быть один в один со шведским, как «регламентах», которые Г. Фик выкрал из Швеции, или допустимы вольности, поскольку в России одного «шкрейвера» явно мало?

По кончине Германа Бреверна его старший сын Карл унаследовал в Петербурге положение отца и дом на Васильевском острове, нынешний участок № 43 по 2-й линии. На месте здания школы стоял одноэтажный деревянный дом на каменном подвале, который называли «Боновым домом» (по имени его отчима генерала фон Бона), или «домом Бреверна». Карл фон Бреверн играл важную роль и при Анне Иоанновне, при царице Елизавете вырос до звания конференц-министра – лишнее доказательство того, что немец-грамотей для любой власти потребен.

Бреверны владели десятком имений в Эстляндии вплоть до революции и исправно поставляли военных и прочих деятелей в Петербург. Из потомков петровского министра юстиции можно назвать известного русского дипломата и пушкиниста, графа Николая Бреверн де ла Гарди. Вы сомневаетесь, что он русский? Напрасно. Допустим, ваша фамилия Иванов. У вас есть автографы Жуковского? А у графа Николая Бреверн де ла Гарди были. Внук Сашеньки Протасовой (баллада «Светлана» ей посвящена; помните, наверное, хотя бы вступление: «Раз в крещенский вечерок / девушки гадали…»), он хранил в семейных архивах автографы В. А. Жуковского, переписку бабушки с учителем Пушкина и передал эти бесценные реликвии Пушкинскому Дому.

Пушкинский Дом.

Граф владел великолепным домом в Гапсале (эст. Хаапсалу). Там останавливались члены царской семьи, когда приезжали на курорт. Великий князь Кирилл Владимирович вспоминал: «В детстве из-за чрезвычайно жесткой воды в Царском мы страдали кожными заболеваниями. Она была настолько плоха, что мягкую невскую воду специально привозили для отца из Санкт-Петербурга, а нас дважды возили на лечение в Хаапсалу, прекрасную водолечебницу в Эстляндии, известную своими грязями… Мы остановились в доме, любезно предоставленном в наше распоряжение двумя очень милыми старыми девами, графинями Бреверн де ла Гарди, которые иногда навещали нас»[32]. Услышим еще про Гапсаль и про этот дом.

Юриспруденция очень привлекала эстляндскую молодежь – до XX века включительно. Из среды юристов много политиков вышло, борцов за свободу. Кто остзейские привилегии отстаивал, кто независимую Эстонию. Следующим вице-президентом Юстиц-коллегии, на месте рано скончавшегося Германа Бреверна, стал также образованный купеческий сын Сигизмунд Адам Вольф, нотариус нарвского магистрата. В юности, еще при оккупации Нарвы русскими, ему повезло – не выслали его «в недро России», но «был взят» (приглашен или таки взят?) воспитателем к детям Меншикова. Это обстоятельство, понятно, обеспечило ему карьеру в Петербурге, а семье – всяческое благоприятствование в торговых делах, фактически доступ к русской казне. Вольфы принадлежали к прослойке нарвского купечества, сумевшей детскую тягу русского царя Петра к немецкой бюргерской цивилизации претворить в конкретные и весьма значительные состояния.

Гапсапь (эст. Хаапсалу), курзал. Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Пока Сигизмунд Адам Вольф устраивал Юстиц-коллегию и разбирался, сколько «шкрейверов» будет достаточно для России, брат его Якоб в течение 20 лет состоял исключительным поставщиком английского сукна для русской армии и, несметно обогатившись, занялся ростовщичеством. Он ссужал деньги знатнейшим сановникам империи. Известен факт, что в 1744 году он выдал канцлеру Бестужеву 40 000 рублей разом – астрономическая по тем временам сумма. Братьям Вольф принадлежали обширные земельные владения как в столице, так и в Прибалтике.

Якоб Вольф владел участком по современному адресу Каменно-островский пр., 21 (ныне на этом месте здание Александровского лицея). Здесь у него находилась большая двухэтажная дача с обширным садом. Две близлежащие улицы даже назвали по его имени – Большая и Малая Вульфовы (советские названия – улицы Чапаева и Котовского). Мало олигарху богатства, так еще и в топонимику столицы влез! Сигизмунд Адам получил от императрицы Екатерины I поместье Лустифер (эст. Лустивере) в Эстляндии, где выстроил барочный господский дом (существовал до 1880-х). Среди его потомков – генерал от инфантерии барон Карл Вольф, директор Императорского фарфорового завода, депутат Государственной думы барон Николай Вольф.

Александровский лицей. Современное фото.

Адмиралтейств-коллегия – пожалуй, самое знаковое ведомство в петровских преобразованиях. Петербург – «окно в Европу». Флот – любимое детище Петра I. Не было до Петра у России флота, не было соответствующего ведомства. Приходилось с нуля создавать – и флот, и его управление, и береговую инфраструктуру. В Петербурге на месте нынешнего здания Адмиралтейства была когда-то крепость. Вокруг нее – ров, крепостные валы. Сейчас вместо них – парк и площади. Много мест в Петербурге связано с адмиралтейским ведомством. Адмиралтейский проспект. Адмиралтейские верфи. Смольный – где корабли смолили. Пеньковый буян. Кронштадт – город-крепость. Стапели, гавани, якоря, пушки. Парусина, канаты. Доски надо напилить, высушить. Маяки. Фарватеры. Компасы, атласы. Адмиралтейских контор по всей стране 11 штук. Каждую нужно построить, укрепить, укомплектовать. Штаты составить, регламенты. Людей нужных найти, обучить. Да все это – в условиях войны. Как задумаешься, голова кругом может пойти.

Тучков буян – бывший склад пеньки. Легендарное название – «дворец Бирона». Арх. А. Ринальди. Июль 2010 г. Фото автора.

Как удавалось все успеть? Все это хозяйство свалилось на голову адмирала Петра Сиверса.

Он стал вице-президентом Адмиралтейств-коллегий взамен скончавшегося Корнелия Крюйса в 1727 году. Номинальный русский президент Адмиралтейств-коллегий граф Апраксин после смерти царя Петра в Москву уехал. Нет Петра – не нужен и флот стал. Царь Петр II по морям ходить не особо стремился. И неизвестно, что сложнее – создать флот на пустом месте, но при заинтересованном участии высшей власти, или поддерживать хозяйство тогда, когда интерес угас.

К концу 1728 года скончался и Апраксин. Остался Сиверс по старшинству главным. Вроде как уже полноценный президент коллегии в звании первого адмирала флота. Сам себе и звание присвоил. «2 января 1728 г. Сивере приехал рано утром в присутствие Адмиралтейств-коллегий и приказал записать в журнал, что он, на основании Адмиралтейств-регламента, как первый адмирал флота, будет заседать на президентском месте и подписывать свою фамилию славяно-русскими буквами, а не латинскими, как прежде. Это постановление Сиверса было беспрекословно подписано всеми членами коллегии»[33]. Странная довольно привилегия – если вице-адмирал или шаутбенахт какой-нибудь, то подписывайся как хочешь, латиницей на родном языке. Ну а уж если сам себя выбрал первым адмиралом флота и на президентском месте заседаешь, то получи и почетное право на кириллице подпись ставить. Кириллица – как маршальский жезл, что ли, ценилась?

С этого времени и до начала 1732 года начинается «безотчетное» управление военно-морским делом в России адмиралом Сиверсом. А в 1732 году отправили его в отставку и повелели жить безвыездно в деревне. Дом в Петербурге отобрали. Пострадал адмирал от императрицы Анны. Гадают до сих пор историки, что было причиной опалы. Кто интригами объясняет, кто «симпатией к голштинскому принцу». Не спешил, дескать, свое военно-морское ведомство к присяге на верность императрице Анне привести. «Не пил здоровье императрицы» и где-то кондиции за шкафом прятал. Так-то оно так, но, может быть, дело проще обстояло. В период своего «безотчетного» управления адмиралтейским ведомством затеял адмирал строительство масштабное в Кронштадте: канал, док, гавань. Денег требовал все больше и больше. И все – без отчета. Стал в итоге в казне недостаток средств ощущаться. 117 тысяч рублей закопал адмирал в строительные работы, а ему все мало. Казна говорит – нет денег. Адмирал тогда: «Давайте мне все кабацкие и таможенные сборы в Кронштадте». Отдали и сборы. Адмирал все роет и роет. Опять денег нет. И отчета нет. А он опять за свое – требует инвестиций. Машину какую-то надумал покупать, что ли, тысяч за двести. Отберите, говорит, пивную и медовую монополию у купцов в Кронштадте и мне отдайте – строительства канала и гавани ради. Отдали и монополию. Куда деваться – птенец гнезда Петрова, и подпись не как-нибудь, славяно-русскими буквами ставит. Не каждый шкрейвер еще и разберет, чего он там накарябал. Копал, копал адмирал, пивом, медом торговал, но пришлось ему в конце концов перед новыми властями отчет держать. Год императрица Анна у власти была, пока, наконец, задались вопросом – нет, не куда деньги дел, а – внимание! – по чьему указу делаются работы? Пришлось признаться адмиралу, что вроде как по изустному повелению царя Петра еще первого. Ну, тогда подумали-подумали и решили ретивого адмирала устранить. На пивную монополию да таможенные сборы в портовом городе Кронштадте и других охотников много найдется. Отправили его в имения жить. А дом в Петербурге отобрали в погашение трех тысяч долга перед казной. За остальные, видимо, отчитался.

В знак благоволения к репрессированному прежним режимом сподвижнику своего отца Елизавета Петровна подарила его вдове имения в Эстляндии. 10 августа 1744 года дала Адмиралтейств-коллегии следующий указ: «Жене адмирала Сиверса Софии Елисавете Нумере и детям ее отдать в вечное владение вместо заслуженного мужем ее жалованья лифляндскую мызу Екзекали (Эйзекюль, эст. Ыйзу – С. Г.) и кронштадтский флагманский каменный дом»[34]. Стали-таки потомки адмирала пользоваться преимуществами эстляндского дворянства. Хозяйством занялись. Много среди эстляндских потомков адмирала людей достойных – одних генералов и адмиралов российской армии и флота наберется как минимум восемь. Яков Сиверс – один из тех русских генералов, которые перешли на сторону большевиков, помогли им справиться с врагами и впоследствии были теми же большевиками ликвидированы (дело «Весна» 1931 г.). Из приспособившихся к новому режиму можно назвать Аркадия Сиверса – кандидата наук, профессора, изобретателя, яркого представителя питерской технической интеллигенции на службе советской власти.

Глава 5

Толпой стоящие у трона

Эстляндцы при дворе российских императоров в XVIII веке. – Зарисовки семейных судеб. – Эстонцы как вещь.

Короля, как известно, играет свита. Или двор. По определению А. Мосолова, бывшего много лет начальником канцелярии Министерства двора, «главною функцией двора является поддержание престижа монарха»[35]. Кроме того, двор ведал ежедневным обиходом семьи правителя. Причем заведование обиходом было хронологически первой функцией двора. При царе Борисе Годунове числилось при дворе дворовых людей всех чинов: «ключники, стряпчие, сытники, подключники; конюшенного приказу приказчики, конюхи, стремянные, стряпчие; ловчего пути охотники и конные псари; сокольничья пути кречетники, сокольники, ястребники, трубники и сурначи»[36]. Когда-то, давно, конечно, в московском царстве, тридесятом государстве, постельничий действительно следил за чистотой, убранством и сохранностью царской постели и охранял ее от колдунов; стряпчий облачал государя и приносил особую присягу, в которой клялся в царскую «стряпню» (полотенца, платья и пр.) «никакого зелья и коренья лихого не положити». Когда Россия должна была стать частью герцогства Голштинского, от этого анахронизма пришлось избавиться.

После петровской модернизации эстляндцы полюбили службу при русском дворе. Эстляндцы или иные зарубежные выходцы, которые хотели службу в Петербурге соединять с преимуществами эстляндского шляхетства. Они оказали существенное воздействие на формирование структуры круга приближенных к монархам и заметно обогатили терминологию наименований придворных различных иерархических уровней. Постельничий стал обер-камергером, то есть старшим комнатным господином. Гораздо приличнее звучит, чем постельничий. Официально обер-камергер руководил придворными кавалерами и представлял членам императорской фамилии тех, кто получил право на аудиенцию. При русских императрицах XVIII века обер-камергеры, они же постельничие, составляли им компанию в постели. Эстлив-курляндцы любили эту должность. Например, обер-камергер Левенвольде был постельничим Екатерины I, обер-камергер Бирон был постельничим Анны Иоанновны. Заместителем постельничего в Древней Руси был стряпчий с ключом. При Петре I эту должность переименовали в камергера, то есть комнатного господина. По примеру голштинского двора камергеру двора петербургского поручили заведовать личной казной монарха, ключ от которой камергер всегда носил с собой. Впоследствии звание камергера стало почетным пожалованием или верхней ступенькой в карьере придворных выдвиженцев, которых много было при Петре, например из его денщиков.

Для дам в петровской иерархии придворных чинов тоже нашлись места регламентированные. Во главе их поставлена была обер-гофмейстерина ее величества; действительные статс-дамы (то есть «действительно обретающиеся в чинах своих») следуют по Табели за женами действительных тайных советников, действительные камер-девицы приравнены к женам президентов от коллегий, гоф-дамы – к женам бригадиров, гоф-девицы – к женам полковников. То есть бригадирша – еще не должность, но уже официальное звание. Екатерина Алексеевна была происхождения незнатного, и родовитые русские боярыни не торопились к ней в услужение. Поскольку она – родом из Прибалтики, то и придворные дамы многие за ней оттуда же приехали, иногда, впрочем, не по своей воле. «Около Екатерины не группировались жены бояр и стольников, не было при ней и дворцовых боярышень. Весь ея придворный женский штат состоял из нескольких немок-прислужниц, носивших прозвания камер-медхен и камер-фрау… девица Крамер, Устинья Петровна Гринвальд и Яганна Петрова широко эксплуатировали расположением к себе Екатерины и были влиятельными личностями»[37]. Девица Крамер – Анна Регина, по-русски Анна Ивановна, во многом прошла путь самой императрицы. Была она дочерью нарвского обер-фискала (налогового инспектора вкупе со стукачом) Бенедикта Крамера. Десятилетней девочкой ее захватили в русский плен («по взятии россиянами отечественнаго ея города была вывезена в недро России»).[38]

Тут пошла она по рукам, от одного боярина к другому (то в Вологду, то в Казань «к генералу Апраксину; от него была она послана в Петербург к генералу Балку в подарок, который спустя несколько времени отдал ее гоф-фрейлине Гамильтон»[39]) – так начиналась карьера «влиятельной личности». Что довелось ей испытать, каких издевательств натерпеться, можно только догадываться. В 1714 или 1716 году, ближе к 20-летию, вошла она в штат прислужниц, или скорее даже наперсниц, русской царицы, и выдвинулась на передние роли при дворе. После убийства царевича Алексея клевретами Петра I именно Анне довелось обмывать и одевать тело несчастного в Петропавловской крепости.

Н. Зауэрвейд. Петр I усмиряет ожесточенных солдат своих при взятии Нарвы в 1704 г. (1859).

Л. Каравак. 1722 г. Наталья Алексеевна (справа) в образе Дианы в 8-летнем возрасте с братом, будущим Петром II, в образе Аполлона.

При воцарении Екатерины I пошла она в гору. «Девица Крамер занималась придворными интригами в высшем кругу тогдашняго общества»[40]. Комментаторы не шибко жалуют нравы женской половины Петербургского двора петровского времени. По описаниям, он больше походил на притон, нежели двор европейского монарха, который долженствовал поддержать его престиж. Говорится о том, что при дворе у императрицы оная девица Крамер близко сошлась с «другой пройдохой», некоей немкой Каро, проституткой из борделя в Гамбурге, привезенной в Петербург кем-то из дипломатов. Куда же деваться проститутке из гамбургского борделя в новопостроенном граде Петербурге? Разумеется, ко двору императрицы. Девицу Крамер пристроили гофмейстериной двора Натальи Алексеевны, старшей сестры будущего императора Петра II. Ну и девку Каро туда же впридачу Екатерина продемонстрировала тем самым степень небрежения к потомству Петра от первого брака. Так измывались над сиротами. Если бы не Герхард Иоганн фон Левенвольде, обер-гофмейстер двора их матери, принцессы Брауншвейг-Вольфенбюттельской, то, наверное, совсем извели бы их. С Левенвольде считались – как-никак, эстляндец (из имения Малла близ Ревеля). Сам государь отличал его – за то, что убедил эстляндское рыцарство Петру I присягнуть. И при Венском дворе принят. С другой стороны, зять могущественного фон Левена, который при шведском дворе в фаворе. Царевна Наталья, по отзыву посла испанского герцога де Лириа, «украшалась всеми возможными хорошими качествами; не была красавицею – но что значит красота, когда сердце совершенно! Она была покровительницею иностранцев и говорила очень хорошо на французском и немецком языках, была идолом всех честным людей, перлом России – словом так совершенна, что бог не дозволил ей жить долго на сем свете».[41]

Меншиков не особо выказывал уважение к детям убитого царевича Алексея. Светлейший обкрадывал их тоже. За что и поплатился. Опала и ссылка князя Меншикова последовали за тем, что он присвоил себе 9000 золотых червонцев, подаренных Петром II старшей сестре. Вскоре после этого девочка умерла – в 1728 году. Кстати, через год умирающий Петр II в бреду приказал заложить сани, «чтобы скакать к Наталье». По смерти принцессы Натальи вскрылось вдруг отсутствие фамильных драгоценностей – золотых украшений, драгоценных камней. Розыскали. Распознали. Оказалось, гофмейстерина Анна, не долго сомневаясь, прибрала к рукам. Прямо у гроба своей госпожи. Вместе с бывшей проституткой постарались. Бедовые девки были. Школу жизни суровую прошли, прежде чем ко двору попасть. Пришлось ей «отъехать в свои имения» – подаренную ей Екатериной I мызу Йоала близ Нарвы. Там, по сказанию современников, «провождая спокойную жизнь, умерла в 1770 году, имея от роду 76 лет»[42]. В общем, осталась верна лютеранству и Бог привел ее домой. И стала она образцовой купчихой в Нарве. Выторговала по старой памяти у царицы Анны привилегию своим братьям – исключительную монополию лужский лес вывозить за границу. Так и пошел знаменитый купеческий, а потом и баронский род Крамеров. Возглавляли Крамеры многие торговые предприятия в столице империи, вели коммерческие дела членов царствующей династии. Пушнину ли на Аляске добывать, железную ли дорогу в Павловск построить – царям вроде самим не с руки было, нарвским купцам Крамерам доверяли.

Вплоть до конца XVIII века дворцовое хозяйство было натуральным, то есть все предметы, необходимые для обихода, включая пищу, посуду, мебель и прочие снедь и скарб («стряпню»), производились в деревнях и мастерских, принадлежащих царю.

Главными учреждениями придворного ведомства этого времени были Придворная контора и Главная дворцовая канцелярия. Понять причины создания двух разных органов для выполнения фактически одной и той же функции вне контекста эпохи уже невозможно. Вероятно, они создавались разными монархами как синекуры для своих фаворитов. Новому фавориту – новая синекура. Ну-ка – возглавлять хозяйственные дела всего царского домена. Тут хочешь не хочешь, к рукам много прилипнет. Желающих поуправлять хватало, наверное, так что царям пришлось разделить сферы освоения государственных доходов.

Эстляндцы и тут кстати пришлись. Например, семья Розенов. Папаша – Георг-Густав фон Розен – один из тех уроженцев остзейского края, что принадлежали к когорте небезызвестного Паткуля. Готовы были продать свою шпагу даже варварскому царю Московскому, чтобы вернуть земельную собственность, отобранную в шведскую казну. Георг-Густав родился на мызе Шенангерн (эст. Крааби) на юге современной Эстонии и 17-летним покинул родные края «от преследований шведского правительства». Сначала уехал в Европу искать чинов и наград. По матери он принадлежал к известному австрийскому роду Виндишгрец, так что тянуло его в Австрию. Оттуда перешел на службу в Данию. Потом – к Петру I. Если коротко, Георг Густав фон Розен – авантюрист и интриган. Типичный птенец гнезда Петрова. Наверное, вы и не слыхали о таком. Неудивительно. Если всех птенцов гнезда Петрова учебники перечислять начнут, всяких Древников и Розенов, русскому человеку тоскливо станет от пестроты эстляндских имен и фамилий.

Итак, генерал-поручик (!) русской армии Георг Густав фон Розен командовал 20-тысячным корпусом русской армии в Курляндии и Польше в кампанию 1705 года. Но не заслугами своими на офицерском поприще знаменит был, скорее связями в Вене. Как пишет Бантыш-Каменский в своей биографии фельдмаршала Меншикова, «любовь Петра Великого к Меншикову до того простиралась, что еще в 1703 году отправлен был в Вену генерал-поручик Розен для исходатайствования ему княжеского звания». В общем, Розен-отец использовался, прежде всего, как связной для деликатных поручений к Венскому двору. Харктера он был явно экстравагантного. Подрался (на дуэли?) с генералом Эвальдом Ренне, первым комендантом крепости Санкт-Петербурх. Тот тоже из эстляндских птенцов гнезда Петрова. Ну и убежал опять в Вену, бросил пить, кутить, воевать – ушел в монастырь. В Вене ему больше нравилось жить, чем в Петербурге. Монахом в венском монастыре лучше, чем генералом при Петре.

Царица Анна Иоанновна поручила управлять придворной конторой братьям Розенам, сыновьям скандального генерал-поручика. Старший сын венского интригана Иоганн Густав фон Розен назначается в 1732 году императрицей Анной Иоанновной генерал-директором «всех дворцовых волостей и вотчин». Выражаясь современным российским языком, стал он председателем госкорпорации по управлению императорскими земельными активами. Управлял, видимо, так себе, потому что в 1733 году повелено было отпускать из Штатс-контор-коллегии (то есть из государственного бюджета) в Придворную контору на содержание высочайшего двора по 260 000 рублей в год. Так что не впервой латать прорехи управленческих экспериментов бюджетными финансовыми вливаниями.

Зато руководил конторой не без пользы для себя – обзавелся земельной собственностью в Эстляндии, например имение Кийкель (эст. Кийкла) близ Нарвы приобрел. Финал эксперимента был закономерен для любого предприятия, которым управляют государственные чиновники с обязанностью «надлежащее смотрение и экономию производить». Уличен был во взяточничестве и отстранен от должности барон фон Розен, а затем как будто речь пошла о предании его суду ввиду «показанных на него с крестьян дворцовых деревень взяток и многотысящных упущений денежных и прочих доходов»[43]. Сильное обвинение против представителя венской группировки!

Господский дом имения Кийкелъ (эст. Кийкла). Июль 2010 г. Фото автора.

Что же надо было совершить, сколько, грубо говоря, «нахапать», чтобы даже у Анны Иоанновны терпение лопнуло? И что же, думаете, попал в застенок Тайной канцелярии коррупционер? На дыбу и плаху? Результат попыток решительной борьбы с коррупцией во времена императрицы Анны оказался куда как банальным. Следствие тянулось так долго, что обкраденная императрица скончалась раньше, чем восторжествовало правосудие, к власти в Петербурге пришла Брауншвейгская чета, позиции австрийского лобби в Петербурге еще более укрепились, и недавно еще состоявший под следствием преступник, взяточник и коррупционер Иоганн Густав барон фон Розен был не просто амнистирован (26 января 1741 г.), но возвращен к своим прежним обязанностям генерал-директора по всем дворцовым волостям и вотчинам с прежним рангом и жалованием армейского генерал-майора. Продолжил, в общем, «надлежащее смотрение и экономию производить». Отставленный вторично при Елизавете, барон Розен мирно скончался в 1752 году. Не слышно, чтобы русская императрица его преследовала. Потомки взяточника и казнокрада много пользы принесли отечеству. Спасибо заплечных дел мастерам Следственной канцелярии, что спустили дело против Иоганна Густава фон Розена в 1739 году на тормозах. Особенно постарался искупить вину пращура геолог Михаил Федорович фон Розен (1902—1989 Ленинград). Он рассчитал запасы золота на Алтае в районе бывших рудников императорского Кабинета. Сосланный на Алтай как сын врага народа, он непосредственно участвовал в разработке месторождений алтайского золота в 1941—1951 годах, чем существенно пополнил запасы сталинской казны. С лихвой вернул долги за своего проштрафившегося предка. Михаилу Розену разрешили вернуться европейскую Россию, и он скончался в Ленинграде в 1989 году. В конце жизни он передал в коллекцию Русского музея портреты своих предков из эстляндского имения Кийкель (Кийкла).

Господский дом имения Ментак (эст. Мяэтагузе). Июль 2010 г. Фото автора.

Барон Отто Фабиан фон Розен, брат разоблаченного коррупционера, генерал-майор, состоял инспектором императорских поместий на Украине. То есть под началом брата в госкорпорации управления царскими активами производил «надлежащую экономию» в наиболее плодородных регионах империи. Этот чиновник был виртуозом своего дела. Теоретиком эскплуатации крестьянского труда. Надо сказать, что управлял украинскими поместьями барон Отто Фабиан вовсе не из Киева, а из Петербурга и своего эстляндского захолустья, где тоже немало потрудился над вопросами эффективного менеджмента. В 1739 году он составил документ, получивший название «Декларация Розена», – манифест крепостного права в Прибалтике. При упоминании этого документа эстонцев до сих пор бросает в дрожь.

«В 1739 г. в связи с запросом царского правительства о том, насколько далеко по местным законам распространяется власть помещика на крестьян… бароном Розеном были составлены ответы, получившие известность как „Декларация барона Розена". В ней подчеркивалось, что крестьяне попали в полную крепостную зависимость еще во время захвата страны Немецким (Тевтонским) орденом. В качестве крепостных рабов они переходили по наследству, продавались, дарились, закладывались, а в случае бегства хозяин мог требовать их возвращения. Право собственности помещика распространялось также и на имущество крестьянина, и на то, что он производил своим трудом. Размеры повинностей помещик устанавливал по своему усмотрению»[44]. В этом документе вызывает особое восхищение доказательная база: «Барон Розен подчеркивал, что эти права настолько общеизвестны и общепризнанны, что не нуждаются ни в каких особых доказательствах». На основании этого документа эстонцев почти сто лет продавали как вещь, а все имущество крестьянина, включая сельскохозяйственный инвентарь, дотоле составлявшее его неоспоримую собственность, единым росчерком пера переходило к помещику. Например, есть у крестьянина Яана мельница, а сам Яан вроде как помещику принадлежит. На основании «Декларации Розена» помещик мог продать Яана отдельно, мельницу отдельно. И весь сказ. Понятно, что при такой постановке вопроса эстонцы появлялись в Петербурге крайне редко – обычно как слуги вместе со своими господами.

Монетный двор в Петропавловской крепости. Июль 2010 г. Фото автора.

Принципы, изложенные в «Декларации», помогли Отто Фабиану управляться с экономией в свою пользу. Он передал детям довольно обширные земельные владения на востоке Эстляндии, центром которых было имение Ментак (эст. Мяэтагузе). К концу XVIII века владельцем имения был его внук Евгений-Октавиан фон Розен, достаточно состоятельный помещик (900 душ), активный деятель дворянского самоуправления Эстляндии.

Евгений фон Розен занимался винокурением, сбывал водку в Нарве. На этом бизнесе многие бароны поднялись. Его сын Андрей, тогда нарвский гимназист, должен был доставлять домой из Нарвы деньги, полученные от продажи водки, зашитыми в карман куртки. «Праздники Рождества и Пасхи и каникулы проводил я у родителей в деревне, в Ментаке. Поездки эти для меня очень памятны: летом случалось путешествовать с обратными подводами, доставлявшими вино в Нарву, а мне поручено было получить деньги. Для большей предосторожности просил я зашить эти деньги в боковой карман моей куртки, которую не снимал до прибытия домой. Ночлег бывал под шатром небесным, близ большой дороги, где местность позволяла иметь подножный корм. Вокруг огромного костра помещался я с мужиками; огонь, звезды, предстоящая радость скорого свидания удаляли сон, хотя монотонный напев эстонца „ай-ду, ай-ду, ай-ду" с малыми переливами голоса и его монотонная беседа могли легко клонить ко сну. Всегдашний разговор крестьян, тогда еще крепостных людей, имел главным и исключительным предметом живот и пищу».[45]

При всем уважении к мемуаристу-декабристу – не только монотонно запоешь «ай-ду, ай-ду, ай-ду», но волком на луну выть станешь, когда тебя прадед твоего господина вещью беправной объявил и все твое имущество на себя переписал. Так и жили они, сердешные, по хуторам, на положении вещи бессловесной, пока Александр III баронов не поприжал.

При образовании Главной дворцовой канцелярии в 1724 году ей поручалось «ведать во всех губерниях… дворцовые и конюшенные волости» (то есть управлять делами домена царской семьи), а также «верхнее надсмотрение над всеми дворцовыми строениями и над служащими при дворе»[46]. Ей подчинялись провиантская контора, обеспечивавшая императора продовольствием, интендантских дел и камер-цалмейстерская конторы, заведовавшие дворцовым и парковым строительством, декоративной отделкой дворцов и меблированием. Управление этим дворцовым хозяйством через Главную дворцовую канцелярию осуществлял (обер)-гофмейстер, или дворецкий. В его же обязанности входило и управление штатом придворных слуг. Эта сторона придворной службы была наиболее ответственной. Оклад (обер)-гофмейстера колебался от 2500 до 4500 руб в год.[47]

При Елизавете Петровне Главная дворцовая канцелярия выдвинулась на первый план в системе учереждений, ведавших придворным хозяйством. Стали думать, кому поручить такой ответственный фронт работ – вместо баронов Розенов, доверия не оправдавших. Кто достоин 4500 рублей получать – деньги немалые? Чтобы и дворцовые и конюшенные волости ведать, и над дворцовыми строениями досматривать. Строений при Елизавете немало прибавилось – и Летний, и Зимний дворцы, и Большой Петергофский, и новый Царскосельский, что глаз золотом слепил. Понятно, Иванов-Петров-Сидоров не годился. Императрица поручила свое хозяйство достойнейшему человеку, естественно, из эстляндцев. Кристиан Вильгельм Миних, младший брат фельдмаршала, приехал в Россию из Ольденбурга только в начале 1730-х годов, когда брат был в зените фавора при императрице Анне. Сплетники утверждали, что был Кристиан Вильгельм сущей посредственностью, ничего серьезного не достиг и только болтался под ногами. Утверждение, кажется, несправедливое, по крайней мере во второй части. Иметь брата министра обороны Российской империи, а затем и премьер-министра, и не получить солидной должности – это не по-русски. Руководил он Монетным двором империи – должность, согласитесь, отнюдь не эфемерная.

Дом Розенов в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

Опала брата при воцарении Елизаветы его не коснулась. Причиной тому – маленькая услуга, оказанная Елизавете. «В царствование Анны близ дворца вспыхнул пожар. Императрица отправилась его смотреть, в сопровождении принцессы Анны (матери императора Ивана III) и Елисаветы. Стужа была жестокая, а оне так поспешно вышли из дворца, что забыли надеть шубы. Первыя две вскоре согрелись, благодаря усердию придворных, прибежавших вслед за ними и оспаривавших друг у друга честь служить им своими шубами. Одна Елисавета дрожала от холода: никто не смел предложить ей шубу из боязни быть заподозренным в тайных сношениях с нею, окруженною подозрительным и бдительным надзором. Частию из сожаления, частию из желая попытать счастья, Миних предложил ей свою шубу. Эта любезность, опасная для всех других, была едва замечена врагами и преследователями Елисаветы, на которую посредственность Миниха не бросала никакой тени. Но Елисавета была тронута его поступком. По своем воцарении, она дала ему помещение во дворце, с должностью гофмаршала».[48]

Замерзла Елизавета на пожаре, а Миних-младший – тут как тут со своей шубой: не изволите ли, ваше высочество, погреться? Маленькие услуги делают иногда большие вещи. Говорили, что он возгордился потом очень, стал похож на павлина. Не было зеркала во дворце, чтобы он мимо прошел, не охорашиваясь. Этакий дворецкий Мальволио на петербургский манер. Екатерина II вспоминала впоследствии о своей жизни при дворе Елизаветы, что Миних «удивил ее странной манерой говорить лишь с закрытыми глазами и очень медленно. Впрочем, – пишет она далее в своих Записках, – это был человек очень образованный и очень честный, хоть и педант немного; потом он стал потехой всего двора из-за странной мании читать каждому письма своей жены; он начинал с императрицы и кончал пажами, если не находил других слушателей».[49]

Елизавета ценила в нем именно честность и педантизм. Мог ведь неправильно золото от породы отделить. Мог монету попортить. Над конюшенными волостями недосмотреть. Но не было претензий к Кристиану Вильгельму. Он получил в подарок от императрицы эстляндские имения брата близ Дерпта, Луниа (эст. Луунья) и Мойзекац (эст. Моосте), так что и ему удалось соединить выгоды службы при русском дворе с преимуществами эстляндского шляхетства. К. В. Миних скончался в 1768 году и похоронен в часовне у стены церкви Св. Иоанна в Дерпте, которую он построил еще в 1746 году в качестве семейной усыпальницы. Купил землю у прихода за 50 рублей серебром – десять футов в длину и 11 в ширину.

Церковь Святого Яна в Тарту с усыпальницей К. В. Миниха. Февраль 2010 г. Фото автора.

Глава 6

Заговор

Дело Петра I живет и побеждает при Анне Иоанновне и графе Минихе. – Константинополь вытесняет Шлезвиг. – Эстляндские дворяне плетут заговор в пользу сюзерена, лежащего в Киле под «балдахиной на подушке, к которой приколота была каруна с алмазами». – Национальная русская революция ноября 1741 года.

Не ходит прямыми путями интрига. Честолюбие Меншикова, некогда столь удачно «возбужденное» Бассевицем зимой 1725 года, не унималось. Если оказалось так легко играть русским троном в пользу бывшей наложницы, то что мешает светлейшему князю повернуть трон в пользу, например, родной дочери? В общем, уже в 1726 году состоялся контрпереворот, голштинскую чету выпроводили из России в Киль. Началась традиционная междоусобная возня российских кланов. В результате череды смещений и переворотов к власти в Петербурге в 1730 году пришла конкурирующая с эстляндским рыцарством курляндская группировка остзейского дворянства. Бирон.

В официальной российской историографии период царствования Анны Иоанновны, племянницы Петра I, называется «бироновщина», или «период немецкого засилья». Осуществилась мечта Петра I – германизация русской жизни приобрела уже вполне отчетливые черты в столице и необратимый характер по всей территории империи. Расцвел Петербург. Приобрел свой строгий, стройный вид. При царице Анне Иоанновне учреждается Комиссия о санкт-петербургском строении во главе с графом Бурхардом Минихом. Комиссия утвердила новый план развития города, зафиксировала административное деление на 5 частей: Адмиралтейскую, Васильевскую, Петербургскую, Литейную, Московскую – оно сохранилось в общих чертах и в XXI веке. Комиссия же систематизировала улицы города и зарегистрировала их официальные названия. Большая Невская перспектива получила свое название – Невский проспект, которое не смогли отменить даже большевики. По предложению Комиссии проложили новые улицы (Садовая улица, Владимирский и Загородный проспекты). Лучевые перспективы и пересекающие их улицы были увязаны с изгибами рек Фонтанки, Мойки и Кривуши. Улицы должны быть широкими, дома на главных магистралях – каменными. Так под руководством Б. К. Миниха сформировался геометрически строгий облик старого Петербурга, составляющий его главную отличительную черту.

Новое время выдвинуло новых героев. Бурхард Миних – главный из них. «Личность Миниха – бесспорно одна из самых замечательных в ряду деятелей русской истории…

Искусный водопроводитель, мудрый администратор, непобедимый полководец, он, куда только ни ставила его судьба, везде являлся достойным продолжателем Петра Великого, к памяти которого до гробовой доски сохранял благоговейное уважение».[50]

Старо-Ладожский канал.

Б. К. Миних.

Крупнейший деятель царствования Анны Иоанновны, премьер-министр правительства России (1741), Бурхард Кристофор Миних происходил из бедной ольденбургской семьи и всего достиг собственным умом, усердием и талантом. Он был приглашен на русскую службу как инженер-гидростроитель для постройки Ладожского канала, который русские строили-строили, да никак не могли построить (тот самый Писарев, что с графом Ферзеном вынужден был возиться). Будто бы в то время Петербург испытывал недостаток продовольствия из-за нестабильного подвоза по причине бурного нрава Ладожского озера, и канал нужен был как некая дорога жизни, чтобы барки с провиантом и строительными материалами могли беспрепятственно обходить Ладогу. Миних приехал – и построил. Копать, конечно, было кому и без Миниха. Но надо было с умом копать. Глубины соблюсти, перепады высот. Инженерный расчет требовался. Канал был крупнейшим гидротехническим сооружением того времени в мире – 117 километров, со шлюзами и мостами. Тут, как водится, захотел Миних соединить свою службу российским императорам с преимуществами лифляндского и эстляндского дворянства. Захотел – получи. Пожалованы были ему с графским титулом «многие земли» в Эстляндии близ Дерпта.

Не успел Миних одну петровскую идею, почти загубленную фаворитами царя, осуществить, ему другая, еще более неподъемная задача ставится. Царь Петр I умер, Екатерина Алексеевна скончалась. Петр II в Москву переехал. Петербург вроде как и не нужен стал. Оставили Миниха в городе главным – пущай дальше в болотах копается, раз любитель такой. Так они с адмиралом Сиверсом и копошились – один в Кронштадте землю роет, другой под Шлиссельбургом. Но – сумел Миних поддержать функционирование Петербурга по возвращении столицы в Москву при Петре II (1728—1730). «Начальствование над городом и оставшимися в нем войсками поручено было генерал-фельдцейхмейстеру Миниху, человеку с основательными военными знаниями, деятельному, настойчивому и распорядительному… Деятельный Миних всячески старался поддерживать опустевшую столицу. Он неутомимо давал обеды, балы, празднества в торжественные дни, делал смотры войскам, парады при спуске судов»[51]. Б. X. Миних прибрел участок на современном Невском проспекте и сам спроектировал здание кирхи для многочисленной лютеранской общины Петербурга, крупнейшее на то время после Петропавловского собора каменное церковное здание в городе. Он же заложил первый камень в основание кирхи, разумеется, во имя апостола Петра, разумеется, в Петров день 29 июня 1728 г.

Анна Иоанновна предоставила простор организаторскому таланту Миниха. Неизвестно, что произошло бы с петровскими начинаниями, если бы Бурхард Миних не развил их и не усовершенствовал. Генерал-фельдцейхмейстер, то есть командующий всей артиллерией и инженерными войсками империи, затем президент военной коллегии, то есть военный министр (1730 г.), генерал-фельдмаршал (1732 г.), Миних провел блестящую реформу вооруженных сил России. При нем модернизировали или построили с нуля 50 крепостей, включая Петропавловскую и Кронштадт. Он создал новый род войск – саперные полки. Он же, кстати, сначала спас арапа Петра Великого – Абрама Ганнибала, а потом и содействовал его карьере. «Миних спас Ганибала, отправя его тайно в Ревельскую деревню, где и жил он около десяти лет в поминутном беспокойстве…».[52]

Миних составил новые штаты для армии, заменившие петровскую «табель» 1704 года, ввел в армии корпус тяжелой конницы (12 кирасирских полков, включая лейб-гвардии Конный полк), а также создал первые гусарские части. Наконец, Миних отменил многие петровские (!) привилегии для иностранных офицеров, включая и эстляндцев (!!), которыми Петр I когда-то заманивал их на службу, в том числе двойные против русских офицеров жалованья.

Петрикирхе. Январь 2009 г. Фото автора.

Чтобы впредь сократить зависимость России от «импорта» иностранных военных специалистов, Б. Миних основал регулярное обучение офицерского корпуса и учредил Кадетский корпус, как сказано в императорской указе, для «двухсот шляхетских детей от тринадцати до осьмнадцати лет, как Российских, так и Лифляндских и Эстляндских провинций», которые обучались бы «арифметике, геометрии, рисованию, фортификации, артиллерии, шпажному действу, на лошадях ездить и прочим к воинскому искусству потребным наукам»[53]. Результаты благотворных реформ не замедлили сказаться.

В разгар споров о правомерности императорского титула для российских монархов Миних сформулировал Константинопольский проект: изгнание турок из Константинополя и коронование императорской короной русского императора. Он не только составил план кампании, но и был близок к его осуществлению – впервые проник в Крым и разорил гнездо степняков. Веками держали они Русь в страхе, веками нападали оттуда на Русь и безнаказанно скрывались на полуострове. Неумелые попытки русских командиров противодействовать – командир впереди, на лихом коне, – всегда оканчивались в лучшем случае безрезультатно. Тут за дело берется эстляндец-фельдмаршал со своей немецкой педантичностью, планы строит, диспозиции, «Die erste Kolonne marschiert… Die zweite Kolonne marschiert…»: «1736. Азов будет наш; мы овладеем Доном, Днепром, Перекопом… год 1737. Е. и. в. полностью подчинит себе Крым… 1738. Е. и. в. подчинит себе Молдавию и Валахию, стонущие под турецким игом… год 1739. Знамена и штандарты Е. и. в. будут водружены в Константинополе. В самой первой, древнейшей греко-христианской церкви, в знаменитом восточном храме Св. Софии в Константинополе, она будет коронована как императрица греческая и дарует мир… И кто тогда спросит, чей по праву титул? Того, кто коронован и помазан во Франкфурте или в Стамбуле?».

Ну и готово дело – и Крым взят, и путь на Константинополь открыт. 17 августа 1739 года Миних у Ставучан разгромил превосходящее войско турок и взял убедительный реванш за поражение Петра I в 1711 на том же Пруте – 90 тысяч турок Вели-паши бежали, Колчак-паша в плен сдался, русские потеряли только 13 (!) человек убитыми. Хотин – крепость, вырубленная в скале, сдался без боя. Ломоносов пишет оду: «Восторг внезапный ум пленил…». Путь на Константинополь открыт, но австрийские «союзники» спешат заключить мир с турками. Им совсем не хочется, чтобы российская императрица короновалась в Константинополе. Не достался Константинополь России. Остался императорский титул для России как будто незаконным. Но идея сформулирована. Совсем скоро вытеснит балканский проект герцогство Шлезвиг из внешнеполитических устремлений российских императоров.

Фельдмаршал пережил опалу, ссылку, но не сломился. Возвращенный в Петербург Петром III, он и через двадцать лет стал заметной фигурой на политическом Олимпе. Последним его проектом стало строительство дамбы через Финский залив. Неисправимый прожектер! Опередил время на 200 лет. Фельдмаршал скончался в 1767 году в возрасте 84 лет. Он был первоначально погребен в церкви Св. Петра на Невском проспекте. Впоследствии прах перенесли в имение Луниа (Луунья) близ Дерпта. На месте его упокоения в советское время построили свинарник. Потомки не были благодарны – политические интересы заслонили объективную оценку. В вину Миниху-полководцу в основном вменяется большое количество погибших, не щадил-де людей – так и гуляет этот тезис по исторической литературе, невзирая на лишь 13 погибших в битве при Ставучанах.

Парк мызы Луниа(эст. Луунья), где похоронен фельдмаршал Б. Миних. Июль 2010 г. Фото автора.

Однако при всех успехах петровского дела германизации России в 1730-е годы, при расцвете Петербурга, перспектива возвращения Шлезвига под власть голштинского герцога максимально отдалилась. Эстляндцы ориентировались на Швецию, курляндцы исторически – на Польшу, политически – на Австрию. «Прежнее прямое участие петербургского кабинета в распрях герцога Голштинского с королем датским обратилось в посредничество, к которому приступил и немецкий император. Герцогу предложили отступиться от спорной половины Шлезвига за 1 миллион рейхсталеров…»[54]. Герцог хоть и нуждался в деньгах, отверг этот вариант. И умер. Эстляндское рыцарство затаилось. Но от своих устремлений не отказалось. Шлезвиг ждал вовзращения к Гольштейну Остзейские провинции жаждали возвращения под власть Швеции. На смену интриге пришел заговор.

XVIII век – эпоха заговоров, переворотов и революций. Сторонники свергнутого английского короля Якова II Стюарта создали разветвленную секретную организацию «якобитов» (не путать с якобинцами!), дважды – в 1715 и 1745 годах – поднимали открытые вооруженные восстания против английских королей, плели бесчисленные заговоры, опутали своими ячейками всю Европу и под конец, кажется, забыли, за что вообще идет борьба – главное бороться. В 1747 году в Лондоне состоялась последняя публичная казнь на площади перед Тауэром – обезглавили одного из предводителей шотландских якобитов лорда Саймона Фрейзера. Якобиты не добились цели, но совершенная структура их тайных обществ до сих пор будоражит умы сторонников теории заговоров.

Не менее увлекательно развивался заговор «голштинцев» в России и Швеции, незаслуженно забытый – и это при том (а может быть, именно потому), что «голштинцы» в отличие от якобитов целей своих достигли. А задача у них оказалась едва ли не сложнее задачи якобитов. Якобитам надо было восстановить на троне законного короля в одной стране, и в своей борьбе они открыто провозглашали этот лозунг и опирались на поддержку сочувствующих соседей. «Голштинцам» требовалось посадить своего кандидата на троне двух государств! И как-то так исподволь, чтобы не только головы не лишиться, но и постов. Фактически они плели заговор в двух странах в пользу третьей. Их теория считала герцога Голштинского законным наследником престола как в России, где престол достался курляндцам, так и в Швеции, где король Фредерик I Гессенский узурпировал трон.

Руководителями «голштинского» заговора были эстляндские дворяне по обе стороны Балтийского моря. Итак, о чем же они радели? Анна Петровна произвела на свет наследника зимой 1727/28 года. О подробностях непродолжительной жизни ее в Киле, столице Гольштейна, о рождении «голштинского принца» известно из своеобразных документов эпохи – письмах, которые Марфа Шепелева, подруга и «кузына» (внучка пастора Глюка) Елизаветы, посылала царевне в Царское Село (цитирую с сохранением авторской орфографии в той мере, пока это не препятстует пониманию): «1727 году, декабря 11 дня. Киль. Всемилостивеишая государыня цесаревна и матушка моя. Данашу я вашему высочеству, что их высочество, слава богу, в добром здаровьи, и нова ражденой принц (то есть новорожденный внук Петра I. – С. Г.) слава богу, в добром здаровьи, только кришит. Данашу я вашему высочеству, что у нас севодьни все пьяни; боле данасить нечаво неимею, точию остаюсь веръная ваша раба и дочь и кузына Мавра Шепелева». В самом деле, главное сказано, чего ж еще. Но нет, даже Мавра сообразила, что хорошо бы все-так расшифровать, отчего «все пьяны» в Киле. «А как радила ваша сестрица, то трожди палили ис пушек, и ездили па улицам трубачи и политавдры, и потом пришли все кавалеры и дами поздравлять; а как будут крестить, то я вашему высочеству отпишу обо въсем, как будит и каво станут переменять чини – а надеюсь, что многих станут переменять чини…» Естественно, рождение сына и наследника послужло грандиозным поводом для празднования и чинопроизводства, что представляло из себя, в свою очередь, главный интерес для дам-корреспонденток на обоих концах Балтийского моря. Попутно отметим, что о племяннике Марфа соизволила сообщить Елизавете лишь одну подробность – что он «кришит». Справедливости ради надо сказать, что корреспонденткам не было в ту пору еще и 20 лет.

Вскоре состоялось крещение новорожденного. Летит в Петербург следующая грамотка. «Киль, февраля 12 дня, 1728 году. Всемилостивеишая государыня цесаревна и матушка моя. Данашу я вашему высочеству, что их высочество, слава богу, в добром здаровьи. Данашу я вашему высочеству объ церемони: сперъва шли камар-юнъкары и гоф-юнкары, потом несли камеръгеры балдахину, а именно: Беръхольц, Старк, Гилденкруг, Цеих; под балдахиною несли на падушки принца два таиния советников, а именно: Клоизеляемн (?) да Басовыч; тои же падушки приколота была каруна с алмазами; по бакам шли, по праву руку Авдотья Ильинишна; по леву сторону граф Бонша (графиня Бонде. – С. Г.); …за цесаря (германского императора. – С. Г.) стал Бишов; за императора (Петра II. – С. Г.) принц Август; за каралеву шветцкую и за вас стала Басовыца жена. И как вошли церковь, то заиграла, музыка и дамы шли по своем ранъгам; и как акрестити, то палили из 131 пушки… Потом жаловали в чини Бримера шлос хоп ман (Брюммер произведен в шлосс-гауптманы, то есть комендантом Кильского замка. – С. Г.); Вахъмейстер обор егар меистер (граф Аксель Вахтмейстер произведен в оберегермейстеры. – С. Г.); Кетен, бурх-камаргер и Басовыч маладои титуляръной камаръгер (сын графа Бассевица возведен в титулярные камергеры. – С. Г.) от герцуговои сторони, а у цесаревни сталмейстер Кулубарс камер юнкар (камер-юнкер Каульбарс назначен шталмейстером со стороны Анны Петровны. – С. Г.) и Самароков камар юнкар; Шувалов – гоф юнкар… Инова вашему высочеству данаситъ ничаво не имею, точию остаюсь веръная ваша раба и дочь Мавра Шепелева. Киль, февраля 19-го дня, 1728 году. Дами все были в робах. Ещеш данашу у графа Бонду сын умер. Еще два дни будит банкет».

В общем, все понятно. Дамы в робах. Младенец под «балдахиной». Вахтмейстера – в обер-егермейстеры. А у графа Бонду сын помер. Весело… Из перечисленных господ, кстати, Вахтмейстер, Бриммер и Каульбарс (тот самый генерал-адьютант со штуцером, из которого якобы застрелили Карла XII, – впоследствии шведский барон и генерал-лейтенант) были представителями эстляндского рыцарства. Крестили новорожденного в честь его высокородных родственников с обеих сторон – Карл Петр Ульрих (Карл в честь Карла XII, Петр – в честь Петра I и Ульрих – в честь «каралевы шветцкой» Ульрики Элеоноры).

Разумеется, давались балы и пиры. «Ещеш данашу, что у нас были бали через день, а последънои был бал у графа Басовыца; и танцавали мы там до десятова чесу утра, и не удаволились вкомнатах танцвать, так стали польскои танцавать (в) поварни и в погребе… и все дами килския также танцавали, а графша Кастель, старая лет 50, охотница велика танцавать, и перетанцавала всих дам, маладих перетанцавала…» и т. д.[55] Интересно, как выглядели танцы в погребе? На одном из фейерверков в честь рождения сына Анна Петровна простудилась и скончалась. Заметили ли это придворные? Или банкет продолжался? Отец ребенка и сам недолго жил. В 13 лет остался Карл Петер Ульрих круглым сиротой.

Тонкая ниточка, но заговор получил своего – по якобитской терминологии – «молодого претендента». Памятуя о печальной судьбе его и сына его, не напрасно ли выжил сиротка?

А в 1740 году умерла бездетная царица Анна. Она назначила преемницей свою племянницу Анну Леопольдовну Мекленбургскую. В Петербурге снова начались брожения, настала пора действовать. Пружина заговора распрямилась. На первом этапе предстояло привести к власти в Петербурге цесаревну Елизавету. Ее задача один в один совпадала с задачей Екатерины Алексеевны в 1725 году – сохранить трон в России для голштинского герцога. На втором этапе голштинская династия должна была утвердиться в Швеции. Для этого предполагалось использовать ресурсы покоренной России. Забегая вперед, скажу – план удалось выполнить на 100 %.

«Искусные в интригах» люди в Петербурге «подстегивали самолюбие» Елизаветы. Ее особенно подстегивать и не требовалось – честолюбива была с детства. А ее обижали жестоко. «За обедом при дворе по случаю дня рождения императора принц Антон и брат его были посажены за стол обер-гофмаршалом, а она – простым гофмаршалом»[56]. Куда это годится? Разгневанная Елизавета клялась своим иностранным покровителям, что «предприятие» будет иметь «счастливый успех», потому что в Ливонии все недовольны и преданы ей[57]. Насчет Ливонии – кто бы, как говорится, сомневался, но, кажется, маловато будет, чтобы национальную революцию объявлять. В Петербург срочно прибыл чрезвычайный шведский посол Эрих Матиас фон Нолькен, естественно, «голштинец». Он принадлежал к «голштинцам» по рождению – его отец был владельцем имений на острове Эзель (Сааремаа), а мать приходилась родной сестрой руководителю «голштинцев» генерал-поручику Карлу Адаму фон Штакельбергу Шведские источники весьма высоко оценивают вклад Эриха фон Нолькена в дело антироссийского шпионажа – он еще в 1725 году обретался «на собственный счет» в Петербурге, где якобы раскрыл некие важные переговоры между Россией и Пруссией. Сын его впоследствии служил послом в Петербурге при Екатерине II. Потомки же вообще переселились в Эстляндию при Александре I. К ним по наследству перешли гигантские владения Минихов близ Дерпта.

Преображенский собор.

По общеизвестным данным, осенью 1740 года Нолькен предложил Елизавете следующий план: цесаревна подписывает обращение-обязательство к шведскому королю с просьбой помочь ей взойти на престол, а король затевает войну против России, наступает на Петербург и тем самым облегчает переворот в пользу Елизаветы. Для исполнения плана он дает ей сто тысяч экю, а она обещает в случае успеха предприятия передать Швеции Остзейские провинции, утраченные по Ништадскому миру 1721 года. Поладили так: Елизавета приняла план и деньги, но документ подписать отказалась, резонно возражая, что крайне опасно излагать на бумаге столь важную тайну, и ограничилась устными заверениями.[58]

Во исполнение договора партия Шляп – политическое крыло «голштинцев» – действительно организовала объявление Швецией войны России «за устранение потомства Петра Великого» (царевны Елизаветы и герцога Голштинского) от русского престола и за «власть, которую иностранцы захватили над русской нацией». Кажется, именно «голштинцы» – Карл Адам Штакельберг и его штаб – сформулировали этот тезис о перевороте Елизаветы как о некоей национально-освободительной революции, положившей конец «немецкому засилью», тезис, который до сих пор гуляет не только по художественным произведениям, но и в научных монографиях.

На полученные от «голштинцев» деньги Елизавета взбунтовала Преображенский полк. Прошедшие у нее на глазах перевороты научили ее, что достаточно лишь горстки верных гвардейцев, чтобы захватить власть в Петербурге – ну соответственно и во всей стране. 24 ноября 1741 года ближе к полуночи Елизавета явилась в казармы Преображенского полка. Там она обратилась к своим приверженцам: «Други мои! Как вы служили отцу моему, то при нынешнем случае и мне послужите верностью вашею!»… Купленные на деньги «голштинцев» 300 солдат-преображенцев дружно прокричали «ура!» и ринулись на штурм императорской резиденции. Солдаты нервничали, спешили, цесаревна с трудом шла по снегу. Вот тогда-то гренадеры подхватили ее на свои широкие плечи и внесли в Зимний дворец.

Где новый Михаил Ромм? Или Михалков Никита? Это вам не Ленин в октябре, это русская национально-освободительная революция с саксонцем-гренадером Грюнштейном в первых рядах (скоро посадят и Грюнштейна, революция пожирает своих детей). К утру 25 ноября 1741 года советник Карл фон Бреверн известил мир манифестом, что в России новая власть – Елизавета вступила на престол «по законному праву, по близости крови к самодержавным родителям». Эстляндская группировка одолела курляндцев. «Когда я итожу то, что прожил и роюсь в днях, ярчайший где? Я вспоминаю одно и то же – 25-е, первый день…» Трудно отделаться от мысли, что революции в Петербурге делаются по лекалу.

Глава 7

Необходимое пояснение

Голштинцы утверждаются в России и завоевывают Швецию.

Несправедливо было бы не сказать, как голштинцы приобрели также шведский престол с помощью России. Российские источники традиционно интерпретируют войну 1741—1743 годов как попытку шведского реванша за поражение в Северной войне. Дескать, шведы хотели вернуть себе и Выборг, и Прибалтику, и вообще отодвинуть границу до Архангельска, а Петербург сравнять с землей. Агрессию совершили. Спорить не приходится, хотели отнять. Но уже профессору Соловьеву было известно, что напали по согласованию с Елизаветой Петровной и действовали в ее поддержку. Русскому послу в Стокгольме было предъявлено объявление войны 28 июля 1741 года. Что же дальше сделал «агрессор», чтобы стереть Петербург с лица земли? Ровным счетом, ни-че-го. Наоборот, русская армия вторглась в Финляндию и безжалостно стерла с лица земли шведскую тогда крепость Вильманстранд (фин. Лаппенранта), жителей которой фельдмаршал Ласси выслал пленниками в Россию, а отряды казаков и калмыков «сожгли несколько десятков финских деревень»[59]. Словом, все по традиции – «со всею жестокостью, свойственной старинным русским воеводам при вторжении в неприятельскую землю».[60]

Может быть, после этого «агрессор» наконец предпринял какие-то действия, которые дают право российским историкам его так называть? «В начале сентября в Финляндию прибыл граф Левенгаупт. Он собрал оставшиеся шведские войска и устроил им смотр. Всего в строю оказалось 23 700 человек. На этом активные боевые действия в Финляндии закончились»[61]. Это не шутка. Боевые действия со стороны шведов в кампанию 1741 года действительно закончились строевым смотром.

Когда читаешь описание Русско-шведской войны 1741—1743 годов, создается впечатление какой-то инсценировки. «Без боя сдали…», «сожгли и без боя отступили…» – наиболее характерные выписки из фронтовых сводок о действиях «агрессора». Если до вступления на трон Елизаветы шведы еще пытались обороняться от наступающих русских войск, то потом они вообще воевать перестали. В 1742 году без единого сражения русские заняли всю Финляндию и разоружили шведскую армию. 24 августа 1742 года 17 тысяч шведов в Гельсингфорсе без боя сдались на милость противника, едва ли не меньшего числом. И, впрочем, были действительно милостиво посажены на корабли и отправлены по домам. Такое же впечатление инсценировки, видимо, создалось и у сановников в Стокгольме, потому что шведских военачальников Левенгаупта и Будденброка вызвали в столицу Швеции «для объяснений», где арестовали и приговорили к смерной казни. Будденброк, родом лифляндец, как старый воин, просил, чтобы его расстреляли, но ему все-таки отрубили голову. Левенгаупт бежал из тюрьмы в ночь перед казнью, но его поймали и все равно казнили.

Уступчивость шведских военачальников в Финляндии объясняется закулисными маневрами «голштинцев» в столицах обоих воюющих государств. Неспроста сын Карла Адама фон Штакельберга служил адьютантом у графа Левенгаупта (кстати, и Будденброк тоже приходился родственником эзельскому экс-губернатору). Ожидались выборы наследника бездетному королю Фредерику Гессенскому. Датский король активизировал попытки обеспечить шведский трон для своего сына. В этом случае неизбежно было бы объединение Швеции и Дании, и шансы отобрать Шлезвиг у Дании катастрофически уменьшались. «Голштинцы» стремились обеспечить избрание нужного кандидата, используя тактику «поражения своего правительства».

В преддверии выборов в июне 1743 года в тогдашней столице Финляндии городе Або (фин. Турку) состоялись переговоры между делегациями воюющих сторон. Русскую делегацию возглавлял барон Потт фон Люберас, приглашенный Петром шведский специалист-фортификатор, эстляндский помещик. Шведскую делегацию составляли известный сторонник герцога Голштинского Цедеркрейц и все тот же Э. М. Нолькен, который план переворота с Елизаветой согласовывал. В срочном порядке делегации выработали некий Уверительный акт между Россией и Швецией. Вообще-то это должен был быть мирный договор, который фиксировал бы итоги войны. Но Уверительный акт создавался для другой цели: документ намекает шведской стороне, кого надо избрать наследником. Если изберете наследником шведского престола принца Адольфа Фредерика, регента герцогства Гольштейн, епископа Любекского, то Елизавета возвратит Швеции Финляндию. Этот документ Елизавета впоследствии подписала. Не такой, конечно, это документ, который Нолькен испрашивал у Елизаветы в 1740 году в обмен на денежные субсидии. В силу обстоятельств Елизавета возвращала шведам не Прибалтику, но Финляндию. Перехитрила.

Еще в ходе переговоров русские военачальники советовали ей Финляндию не отдавать, но создать на ее территории независимое государство либо вообще присоединить к империи. Глупые, они не знали, на каких условиях делалась национальная русская революция всего за несколько месяцев до того. «Однако тем временем при дворе Елизаветы сформировалась партия сторонников Адольфа. Видную роль среди них играли Брюммер (гофмаршал наследника Петра), лейб-медик Лесток, тайный советник Бреверн и др. О таких Румянцев писал в Петербург Бестужеву, что им „в том нужды нет, хотя бы мы и Новгород отдали, только бы его герцог королем избран был. В конце концов кучка иностранцев убедила императрицу уступить шведам"»[62]. Ну вот, как говорится, и приехали. Революцию делали, чтоб скинуть «власть, которую иностранцы захватили над русской нацией». А спустя всего несколько месяцев опять – «кучка иностранцев» в Петербурге верховодит. Эстляндцы – фон Брюммер, фон Бреверн. Ради герцога стараются…

Не успели еще чернила высохнуть на Уверительном акте, как в Швеции созывается риксдаг – съезд народных представителей – именно с целью избрать наследника престола. Сторонники альтернативного кандидата – принца датского – устроили какую-то маловразумительную, но шумную демонстрацию в самом Стокгольме. Накануне заседания риксдага они привели в столицу толпу вооруженных крестьян – митинговать на майдане Норрмальмсторг за своего кандидата… Шведский исторический фольклор отметил опереточность этого мероприятия метким обозначением «Большой даларнской пляски». Официально это событие обычно называют «восстанием в Далекарлии». Войско восставших беспрепятственно прибыло в Стокгольм, где начались погромы и перестрелки. Не то чтобы национальная шведская революция, но что-то похожее. «Уверительный акт» едва успели вовремя привезти в Стокгольм, потому что «далекарлийские крестьяне в числе осьми тысяч ворвались 22 июня в столицу, с тем чтоб провозгласить наследником принца Датского; картечи заставили крестьян разбежаться[63]. Не очень, кажется, демократично обошлись в демократической Швеции с волеизъявлением народа.

Парк и строения мызы Фалль (эст. Кейла-Йоа). Современный вид. Апрель 2010 г. Фото автора.

Непонятную роль в этом действе играл один из «голштинских» активистов среднего звена Вильгельм фон Врангель (1695, Ревель – 1774, Ревель), майор шведской армии, вернувшийся с войны после капитуляции Гельсингфорса. Он родился в Эстляндии и владел имением Фалль (эст. Кейла-Йоа), то есть Водопадное, близ Ревеля. Перебравшись по окончании Северной войны в Швецию, он основал там родовую линию шведских баронов Врангель. Поскольку, перефразируя классику, Врангелей всегда много, то этих баронов звали «Врангели из Фалля».

Он был военным советником при этом опереточном войске, но как-то так хитро замешкался в решающий день с выступлением, что дал королю Фредрику возможность сгруппировать свои силы. Его арестовали 22 июня 1743 года и приговорили к «20 дням на хлебе и воде» и пожизенному заключению в Варбергской крепости. Как только «голштинского» кандидата короновали королем шведским, Вильгельма Врангеля незамедлительно помиловали. Он вернулся в Эстонию, и скончался в Ревеле в 1774 году.

Ну вот, на фоне «плясок» с перестрелками 23 июня 1743 года король Фредрик и риксдаг единогласно избрали «коронным наследником» принца Адольфа Фридриха.

Немало содействовал успеху «предприятия» русский эмиссар Клаус Фридрих (он же Николай Андреевич) фон Корф (не путать с Иоганном Альбрехтом Корфом, тогдашним русским посланником в Дании!). Как сказано в биографии барона и кавалера, «Николай Андреевич Корф присутствовал все это время в Королевстве Швеция и непрестанно сообщал Императрице Всероссийской о всех тонкостях сложных переговоров, что позволило в конце концов урегулировать русско-шведские отношения…»[64]. В то время государства не особо скрывали подоплеки свободных выборов и даже простодушно делились сведениями о тех суммах, которые вносили в пользу местных «патриотов» из числа своих клиентов. Елизавета дала на поддержку своего шведского протеже 40 000 рублей. Николай Андреевич Корф должен был этими средствами разумно распорядиться, так как «при сеймах в этой стране много помогают деньги». Вот и все тонкости. Хотя французы давали в 8 раз больше, но Елизавета выставила на кон также Финляндию, она и перевесила. Сделали правильный выбор депутаты – подписала Россия со Швецией уже полноценный мирный договор.

Сразу после выборов граф Аксель фон Левен, губернатор шведской Померании, двоюродный брат эстляндского губернатора, выехал в Любек пригласить Адольфа Фридриха в Швецию. Елизавета выдала герцогу подъемные 50 000 рублей на дорогу. Довольные результатом стокгольмских выборов, стороны подписали настоящий мирный договор, по которому Финляндию вернули «агрессору». Россия и Швеция объединялись под скипетром одной династии. «Голштинцы» победили. Поддержка Швеции в предстоящей борьбе за Шлезвиг была обеспечена.

Предстояло России ополчиться на Данию за Шлезвиг. Но в самом Петербурге нашлись у Дании доброхоты. Первым из них был канцлер А. Бестужев-Рюмин, тот как раз в это время приобрел неограниченное влияние в международных, да и внутренних делах России. Его влияние сопоставимо с влиянием Александра Меншикова при дворе Екатерины I. Недаром имел он звание канцлера, то есть не просто министра иностранных дел, но как бы первого министра. Деятельность его оценивается по-разному. Многие комментаторы следуют за профессором Соловьевым, который, кажется, из-за одной только русской фамилии канцлера выставляет его русским патриотом, вступившим чуть не в одиночку в борьбу с иностранным влиянием. Другие считают его обычным для XVIII века беспринципным интриганом, который обслуживал весьма небескорыстно для себя лично и за счет России интересы других европейских государств. «Все современники говорили, что Бестужев брал от дипломатов взятки. Теперь мы даже хорошо знаем, от кого именно, и даже более того – знаем, как, жалуясь на беспросветную нужду, канцлер вымогал у них деньги. Тогда многие сановники состояли на содержании иностранных дворов. Но у Бестужева в этом деле был свой простой секрет – он не брал взятки от врагов (французов и пруссаков), а только от друзей (австрийцев и англичан)».[65]

В фаворе у императрицы Елизаветы Бестужев оказался в связи со смутной историей о духовном завещании Екатерины I, которое он будто бы нашел в Киле в бытность посланником в Дании. Завещание закрепляло престолонаследие за дочерьми Петра и Екатерины и за голштинским герцогом. В день коронации Бестужева произвели в графы и кавалеры ордена Андрея Первозванного. Медлительность Бестужева привела к тому, что ареной противоборства Гольштейна с Данией за Шлезвиг силами России стала все та же Швеция. Опасались наступления датской армии на Стокгольм после выборов наследника. Русский галерный флот выступил из Ревеля с десантной пехотой на борту осенью 1743 года. «30 ноября два русских полка, Ростовский и Казанский, имели торжественный вход в Стокгольм с музыкою и распущенными знаменами. Старый король выражал большое удовольствие, и все удивлялись бодрому и военно-храброму виду солдат, которые, несмотря на продолжительное и трудное пребывание на галерах, шли бодро и в хорошем порядке»[66]. Ограниченный российский воинский контингент в Швеции зимовал с ноября 1743 под Стокгольмом, и вернулся домой только к лету следующего года. Обошлось без открытой войны с Данией. Шлезвиг остался в руках датчан, российская политика – в руках А. Бестужева. Стало понятно, что при его правлении Шлезвига не вернуть. В борьбе за Шлезвиг наступила интермедия – Гольштейн выиграл только первый акт, и то слишком большими силами. Требовалось утвердиться на завоеванной территории.

Избранный наследником в Швеции голштинский принц Адольф Фридрих вступил на трон в 1751 году и правил 20 лет. Он основал династию, которая правила в Швеции до 1818 года. Голштинская династия правила в России до 1917 года под фамилией Романовы.

Глава 8

Из грязи в графы-2

Растрелли на службе выдвиженцев.

Елизавета мало ездила по стране – разве что в Москву да Киев на богомолье. Тем более показательна ее поездка в Ревель, в столицу своих сторонников в России в 1746 году. Вместе с ней путешествие совершили великий князь и наследник Петр Федорович, его супруга Екатерина, а также дядя Петра герцог Адольф Фридрих, избранный наследником шведского трона. В Ревеле императрица и ее спутники остановились в Екатеринентальском дворце, отремонтированном по такому случаю.

Эстляндцы постарались на славу принять дочь Петра. «На встречу ей выехали верхами Черноголовые, то есть дружина молодых купцов и прикащиков, в голубых кафтанах, палевых куртках и черных с перьями шляпах; они приветствовали ее и сопровождали до Екатериненталя, где стали в шеренгу и после троекратных выстрелов направились назад в город, откуда явились также к приему высоких гостей члены магистрата и большой гильдии. На другой день представлялось съехавшееся в Ревель Эстляндское рыцарство, ландрат фон Штакельберг из Мексгофа обратился к ея величеству, а затем к великому князю и его супруге, с краткими, но прекрасно сочиненными речами. Этому ученому и умному, видавшему свет, господину, вместе с его супругою, которую государыня обняла и облобызала, были оказаны особыя почести»[67]. Не мудрено. Особые почести, конечно, не за пустые речи оказывались. Ученый и умный господин был кузеном барона Эриха Нолькена, от которого Елизавета получила 100 000 золотом для совершения национальной русской революции. В знак благодарности за поддержку эстляндцев в возведении ее на русский трон Елизавета подарила 8000 рублей городу Пернау (Пярну) для постройки каменной церкви. Церковь построили к 1750 году и освятили, естественно, в память святой Елизаветы. Специалисты называют ее уникальной, потому что фасад и шпиль постройки были оформлены в стиле барокко.

Дворецв Екатеринентале (эст. Кадриорге) в Таллине. Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Церковь Святой Елизаветы в Пярну. Июль 2010 г. Фото автора.

Барокко в переводе с итальянского означает – «склонный к излишествам». Очень правильное определение. Покуда великий князь Петр Федорович взрослел, тетенька могла вволю насладиться правлением. При Елизавете во многом возобновились нравы двора ее матери, мужем (тайным) русской императрицы из ливонских крестьян становится украинский пастушок (А. Разумовский). Власть и деньги оказались в руках фаворитов. Дочь служанки, Елизавета простодушно тянулась к блеску золота и драгоценностей, и двор ее также. Как нельзя более ее вкусам подходила вычурность барокко, низведенная до аляповатости рококо. Если эпоху царицы Анны в архитектурном отношении можно охарактеризовать как время концептуальных решений, определивших развитие Петербурга на десятилетия, если не на века, то эпоху Елизаветы характеризует создание сооружений, концентрированно выражающих расцвет стиля русского барокко:

масштабность и напыщенность. Придворный архитектор Б. Растрелли принялся по заказу императрицы и ее приближенных наполнять столицу империи и ее окрестности дворцами и постройками, бьющими в глаза кричащей демонстрацией богатства и составляющими ныне костяк петербургской имперской архитектуры. Из них к началу XXI века уцелели:

а) Основная императорская резиденция, так называемый Зимний дворец – четвертый уже по счету со времен Петра. Дворец строился долго и стоил дорого. По некоторым данным, его стоимость составила астрономическую сумму «2 622 020 рублей, 19 и 3/4 копеек»[68]. Вот эти три четвертых копейки особенно впечатляют. Как в скобках маленькое «б» в названии партии большевиков. Елизавете Петровне не удалось в нем поселиться, поскольку он был еще не отделан к моменту ее кончины.

б) Большой дворец в наследственном загородном имении Царское Село. Елизавета получила Царское Село вместе с Пупковым в 1728 году от Петра II. Там она и жила вдали от двора. Сюда же она приехала после коронации в Москве, и здесь был устроен праздник. Указ о строительстве в Царском Селе дворца, «приличиствующего императрице», подписан в 1744 году. «Растрелли сделал все, чего требовала изысканная роскошь того времени: на одни наружные украшения кариатид до баллюстрады, ваз и статуй на крыше было употреблено шесть пудов, 17 фунтов и два золотника червонного золота. По рассказам современников, прежде, при ярком солнечном сиянии, на дворец с открытыми глазами никак и смотреть было невозможно».[69]

Зимний дворец. Начало XIX в.

Фрагмент раззолоченного интерьера в Большом дворце в Царском Селе. Фото любезно предоставлено Дж. Коллманом из Стенфордского ун-та (США).

в) Большой дворец в Петергофе. Б. Растрелли построил его практически заново. «Здешний дворец тогда строился… завтра ломали то, что сделано было сегодня. Дом этот был шесть раз разрушен до основания и вновь выстроен… целы счета на миллион шестьсот тысяч рублей»[70]. Всего-то. Елизавета придирчиво требовала максимальной роскоши в оформлении интерьеров. «При утверждении эскизов зал, где предполагалось принимать столичное купечество, она повелела „как можно более вызолотить", пояснив: „Торговые люди ведь любят золото…" Впрочем, и сама государыня обнаружила немалую любовь к роскоши, и в последние свои годы с особенной гордостью подчеркивала, что Петергофский дворец ничем не уступает Версальскому».[71]

Большой дворец и фонтаны Петергофа. Июль 2010 г. Фото автора.

Дворец графов Воронцовых на ул. Садовой.

Эстляндские и лифляндские родственники и протеже императрицы получили высокие российские чины. Скавронские составляли ближайшее окружение Елизаветы еще в 1730-х годах и неизбежно оказались облагодетельствованными при ее воцарении. Династия не продолжилась, но среди женской половины Скавронских было немало колоритных фигур. Тот же Гельбиг дает убийственно совершенную в своей лаконичной простоте характеристику дочери кучера Карла: «Анна Карловна вышла замуж за графа Михаила Воронцова, умершего великим канцлером. Она была статс-дамой императрицы Елизаветы и Екатерины II и кавалерственной дамой ордена Св. Екатерины. Эта графиня Воронцова была прелестная женщина, но любила выпить» [72] (выделено мной. – С. Г.). Очевидно, и второе поколение графов Скавронских все еще несло на себе отпечаток происхождения из ливонских крестьян. Растрелли возвел в 1757 году для Воронцовых дворец на Садовой улице.

«Последняя Скавронская», урожденая графиня Юлия фон дер Пален, с 1825 года – графиня Самойлова, унаследовала титул и богатство нескольких семейств. Ее дед по отцу, граф Петр фон дер Пален, родился близ Ревеля на мызе Пальмс (эст. Пальмсе). Он был генерал-губернатором Петербурга при императоре Павле и сильно содействовал его свержению. Мать Юлии, урожденная графиня Мария Скавронская, бросила мужа и ребенка и отправилась в Париж. Все те же необузданные излишества относительно «мущин», облагороженные куртуазным воспитанием. Наследственное… Юлия росла в доме своей бабушки графини Екатерины Скавронской и ее второго мужа графа Юлия Помпеевича Литта-Висконти-Арезе, бывшего гроссмейстера Мальтийского ордена и богатейшего вельможи павловского и последующих царствований. Достаточно сказать, что одна из двух мадонн кисти Леонардо в собрании Эрмитажа носит его имя – граф был наследником владетельных герцогов Миланских. Графиня Юлия повадками явно пошла по стопам женщин династии Скавронских, вела экстравагантный образ жизни, жила в свободном браке с художником Карлом Брюлловым, который ее запечатлел на нескольких картинах. «Ей нет соперниц, нет подруг, / красавиц наших бледный круг в ее сиянье исчезает…».[73]

В 1830 году графиня Юлия заказывает проект своей дачи в Графской Славянке Александру Брюллову, тот вошел тогда в архитектурную моду. «Мне дорого иметь архитектором того, кто носит имя Брюллова… И потому я жду Вашего согласия на постройку моего дома и позволю себе тогда прислать Вам все нужные указания. Скульптуру и живопись взяли на себя С. Гальберг и С. Щедрин». Коротко и ясно. И попробуй отказать. Построенная по проекту Александра Брюллова дача графини в Графской Славянке стала центром салонной жизни Петербурга. Будто бы Царское Село опустело, потому что светские львы и дипломаты предпочли ее общество обществу царской семьи. Царь попробовал образумить графиню, чтобы не забывалась. «Какие недоразумения между родственниками?» – парировала графиня. Тогда последовало настоятельное предложение дачу продать.

К. Брюллов. Графиня Самойлова, удаляющаяся с бала.

Предложение царя равносильно приказу, и вскоре дачу выкупил Николай I. Даже название поменяли – Графская стала именоваться Царской Славянкой. Графиня Юлия не унималась: «Скажите императору, что ездили не в Славянку, а к графине Самойловой». Заносчива была. Плохо кончила. Излишества насчет мужчин подвели. Не подумайте чего лишнего – тривиально обобрали поклонники. Дачу разгромили в годы революции. Пропали и Брюллов, и Гальберг, и Щедрин. Царскую Славянку переименовали в поселок с показательным названием Коммунар.

Дом Энгельгардта (бывший Вильбоа), Невский пр., 30. С акварели Садовникова.

Когда Елизавета Петровна пришла к власти, она стремилась облагодетельствовать не только кровных родственников своей матери (Скавронские, Гендриковы, Ефимовские), но и внуков пастора Глюка, вместе с ними она росла и считала их братьями и сестрами.

Сын Никиты Петровича Вильбоа и Елизаветы Глюк Александр Гийом де Вильбоа был прежде всего талантливым военным инженером. В августе 1739 года он зачислен сержантом в лейб-гвардии бомбардирскую роту. Ему было 23 года – староват уже для сержанта. Воцарение Елизаветы поправило положение. В 1744 году – он уже полковник! Пройти за пять лет все чины от сержанта до полковника – это, пожалуй, многовато даже для «времени славного Элизабет». Вот что значит быть «двоюродным братом» императрицы.

Александр Вильбоа был пожалован в камер-юнкеры молодой великой княгини Екатерины: «Во время последних зимних месяцев и частых придворных балов и маскарадов при дворе снова появились двое прежних моих камер-юнкеров, назначенных полковниками в армию, Александр Вильбуа и граф Захар Чернышев; так как они искренне были ко мне привязаны, то я была очень рада их видеть и сообразно с этим приняла их; они, со своей стороны, пользовались каждым случаем, когда могли дать доказательства своего искреннего расположения». Эта обоюдная привязанность великой княгини и камер-юнкеров послужила поводом к тому, что Александра Вильбоа на всякий случай от греха подальше отправили в армию выполнять прямые обязанности офицера.

Он принял участие в Семилетней войне. В битве при Гросс-Егерсдорфе генерал-майора А. Вильбоа ранили (по донесению Апраксина, «генерал-майор Вильбуа хотя и ранен был в голове, однако до окончания всего дела с лошади не сошел»), за отвагу награждается орденом Александра Невского. С воцарением Петра III в феврале 1762 года генерал-поручик Александр Вильбоа был назначен генерал-фельдцейхмейстером, то есть главой артиллерийского ведомства Российской империи и членом Военной коллегии, – ну и, конечно, пополнил ряды клиентов Б. Растрелли. К периоду возвышения относится строительство его репрезентативного особняка на Невском пр., 30, по проекту придворного архитектора. Хозяин, впрочем, недолго наслаждался своим жилищем в центре столицы и в связи со своей вынужденной отставкой в 1766 году продал его князю А. М. Голицыну, а тот в 1799 году продал его купцу-миллионеру М. С. Кусовникову, чья дочь О. М. Кусовникова вышла замуж за полковника В. В. Энгельгардта. Позднее владелецы менялись, но в городскую топонимику здание вошло как «дом Энгельгардта».

В 1765 году Александр Вильбоа вынужден был просить об отставке, официально – по состоянию здоровья от последствий тяжелого ранения («ранен в голове»), фактически потому, что на его место претендовал бывший его подчиненный Григорий Орлов, фаворит императрицы. А. Н. Вильбоа уехал, как было принято говорить, в свои поместья близ Дерпта (Тарту). От досады шпынял там своих крепостных эстонцев, они прозвали его «злым генералом», по-эстонски «kuri kindral». Так и пошло потом название мызы – Куриста да Куриста, в смысле – «злое место». Там он и скончался в 1781 году и был похоронен на кладбище при приходской церкви в Вендене (эст. Вынну). Над могилой возвели склеп, ныне заброшенный, но все равно впечатляет – сразу видно, что не рядовой помещик здесь упокоился.

Часовня на могиле генерала А. Вильбоа. Старое кладбище Вынну. Июль 2010 г. Фото автора.

Портрет графа К. Сиверса.

Клиентом Б. Растрелли оказался и граф Карл фон Сиверс, фаворит императрицы Елизаветы, генерал-аншеф при Петре III, обер-гофмаршал императрицы Екатерины II. Он принадлежал к той ветви голштинских Сиверсов, которые не имели отношения к адмиралу Петру Ивановичу, но самостоятельно выдвинулись при национальной русской императрице, к голштинцам испытывавшей привязанность несказуемую. Биография Карла фон Сиверса представляет собой яркую иллюстрацию русской поговорки «из грязи – в князи», столь часто воплощавшейся в реальности в русской истории XVIII века. Камердинер помещика фон Тизенгаузена из Везенберга (эст. Раквере), он прибыл в Петербург и «за хорошие манеры» через служанок (!) попал ко двору Елизаветы Петровны, тогда опальной великой княжны. По официальной версии, Карл был хорош собой, умен и умел играть на скрипке – что доставило ему место подле Елизаветы «пить утром кофе» (кофешенк Елизаветы, 1735 г.). «Так как он отличался приятною наружностью и притом глядел здоровяком, то постепенно повышался на должностях придворнаго лакея, прислужника за императорским столом, старшего лакея, затем камер-юнкера, камергера и наконец гофмаршала… И вот теперь он проживает в своих великолепных поместьях, одним из первых Русских вельмож»[74]. Как делались карьеры!

Вполне вероятно, однако, что его появление при дворе Елизаветы и последующее возвышение не были случайными и сопрягались со способностью быстро выполнять деликатные поручения разного рода. Злые языки утвеждают, что Карл Сиверс доставил энную сумму от эстляндских помещиков для нужд своей покровительницы. Врут, наверное. Впрочем, кофе пить по утрам рядом с принцессой – дорогого стоит. В прямом и переносном смысле. Явно мало одного умения на скрипке играть. После ее восшествия на престол он назначается камер-юнкером к наследнику. Вскоре он успешно выполнил новое деликатное поручение – повидал будущую невесту великого князя и привез ее портрет.

Расположение Екатерины II к Карлу Сиверсу, проявляемое даже после свержения Петра III, объясняется той положительной ролью, которую граф Сиверс сыграл в деле ее обручения с русским великим князем. Карл Сиверс был особенно отличаем русской императрицей Елизаветой, так как женился на госпоже Крузе, внучке голштинского садовника ее сестры.

Ближний круг приближенных царицы составили голштинские дамы разного происхождения. Как сообщает Екатерина II, вся отрасль фрейлинского дела при дворе императрицы Елизаветы находилась под голштинским управлением. Фрейлины ее величества находились «под надзором некоей госпожи Шмидт, жены придворного трубача. Эта Шмидт была финляндка по происхождению, необычайно толстая и массивная; притом бой-баба, всецело сохранившая простой и грубый тон своего первобытного положения. Она, однако, играла роль при дворе и была под непосредственным покровительством старых немецких, финских и шведских камер-фрау императрицы, а следовательно, и гофмаршала Сиверса, который был сам финляндец и женат на дочери г-жи Крузе, сестры одной из первых любимиц»[75]. Был он на самом деле эстляндец голштинского происхождения, но имел поместья также и в Финляндии.

Центральное здание больницы Фореля хранит черты дворца графа «де Сиверса».

Благосклонность к себе всех правителей России от Елизаветы до Екатерины II Карл Сиверс сумел превратить в довольно сушественное состояние. Он владел Красносельской бумажной мануфактурой, имениями Сельцо и Муратове по Нарвской дороге. В 1745 году он произведен в бароны, в 1760 – в графы Священной Римской империи. В 1746 году ему пожалована мыза Вайвара под Нарвой, которую Карл фон Сиверс задумал превратить в столицу своих владений и переименовал в Сиверсгоф. Он приобрел еще с десяток поместий в Эстляндии и Лифляндии, так что все сыновья получили богатое наследство, а дочери – приданое. В 1761 году Б. Растрелли возвел для него дворец на подъезде к Петербургу по Петергофской дороге. Судя по сохранившимся чертежам, это был одноэтажный дом на высоком цоколе и с высоким мезонином. «Здание было возведено в стиле зрелого барокко, со всеми его атрибутами – сложно прорисованными наличниками, картушами, фигурными решетками, декоративной скульптурой и вазами на фасаде»[76]. Позднее основательно перестроенное здание передается больнице для душевнобольных, известной также как «больница Фореля».

После Второй мировой войны остатки разрушенной больницы вошли в состав главного корпуса Кировского жилгородка. Говорят, от построек XVIII века сохранились только соединительные галереи с колоннами. Кажется, эти колонны и задали основное настроение всего комплекса – такова сила растреллиева архитектурного гения. Нужно обладать достаточно богатой фантазией, чтобы в сталинском ампире середины XX века видеть черты, восходящие к высокому барокко середины века XVIII, но – находят: «Старые каменные дачи-дворцы, как правило, поставленные под обрывом верхней террасы, перестраивались, подвергались разрушениям, те же из них, которые были восстановлены, дают некоторое представление об архитектуре старой петергофской першпективы. В современных границах города это – центральное здание „Кировского городка" на проспекте Стачек (дворец графа де Сиверса, построенный в 1761 году Б. Ф. Растрелли, неоднократно перестраивавшийся)…»[77]. Несомненно одно: колонн хватило, чтобы предотвратить превращение этого петербургского уголка в стандартные новостройки Юго-Запада.

Смольный собор. Современное фото.

Старшая дочь графа Елизавета, крестница императрицы, вышла замуж за его племянника Якова, стараниями тестя ставшего генерал-поручиком, послом в Польше, губернатором и кавалером высших российских орденов. Гигантские владения графа Карла Сиверса в Петергофском уезде (Сельцо, Лопатино, Гадебуш, в русском варианте – Готобужа) достались младшей внучке Елизавете, в замужестве баронессе Икскюль. Была эпоха просвящения и свободных нравов. Пока Яков Ефимович исполнял свои государственные обязанности, графиня заводила многочисленные романы. Излишества относительно мужчин дали себя знать предсказумым образом – супруги развелись. Елизавета родила в Ревеле еще одну дочь от связи с князем Андреем Вяземским. Девочку окрестили Екатериной и дали фамилию Колыванова. Впоследствии она стала женой историка Карамзина.

На месте «Смольного дома» царевны, где принцесса Елизавета пила кофе с Карлом Сиверсом по утрам и встречалась с эмиссарами «голштинцев», она повелела построить монастырь. Последнее творение Б. Растрелли в России – Смольный собор – приводит в восторг многих зрителей. «Смольный монастырь вообще наиболее совершенное создание его гения, развернувшегося здесь во всю ширину. Это не только лучшая жемчужина в творчестве Растрелли, это и наиболее „русское" из его произведений… Глядя на <него>, нельзя не почувствовать, что здесь „русским духом пахнет", что человек, в голове которого родилась эта архитектурная сказка, бывал и в Ростове, и у Троицы Сергия, и русские города-лубки, монастыри-сказки произвели на него глубокое впечатление».[78]

В Смольном соборе, охраняемом как памятник архитектуры мирового значения, в советское время сначала размещался склад, к 1980-м годам он превратился в некий концертно-выставочный зал. Фальш его пустынного интерьера оставляла неприятный осадок у всякого, кто заходил в этот зал, и как будто сьедала первоначальный восторг от лицезрения внешних форм храма. Пожалуй, лучше всего это настроение тягостного опустошения от посещения напоказ оштукатуренного, но лишенного жизни храма выразил один из младших представителей Серебряного века русской поэзии эстонец Юрий Иваск, на склоне лет допущенный на родину:

Я аукну в купон растреллиев

И седую крысу вспугну.

Поздно. Внуки давно расстреляны.

Я люблю другую страну.[79]

Растрелли уехал. Барокко уступило место классицизму. На место Растрелли заступил Ринальди.

Портрет графа Я. Сиверса.

Глава 9

Россия входит в состав герцогства Голштинского

Неоцененные заслуги обер-гофмаршала Брюммера.

Царица Елизавета, хотя была русской императрицей, все же оставалась при этом «дщерью» Петровой и положила себе за правило следовать курсом отца на голштинизацию России. Елизавете было 32 года, когда она взошла на трон, конечно, многовато для невесты по стандартам XVIII века, но с ее приданым она могла бы легко найти мужа даже и в таком возрасте. И ребенка родить, и трон ему оставить. Гибкая система престолонаследия в России после Петра вполне допускала такой вариант. Но Елизавета с самого начала с непреклонностью самопожертвования отказала себе в этом вполне естественном желании. Первым делом новая русская национальная императрица Елизавета вызвала в Россию племянника, Карла Петера Ульриха Голштинского, и официально провозгласила его наследником трона.

Незамедлительно по вступлению на престол Елизавета отправила в Киль своего зятя Николая фон Корфа привезти наследника в Петербург. Барон Николай был женат на Екатерине Карловне Скавронской, двоюродной сестре императрицы. Не подумайте, что карьерист. В 1740 году женился – до революции. В то время это был достаточно мужественный поступок. Елизавета – под подозрением, и небезосновательно. Неизвестно еще, как карты лягут. Мог барон Николай из-за такого родства и пострадать. Да и невеста не ахти какова – дочь кучера-пьянчужки. Не женитьба, а подвиг. Наперекор опасностям и сословным предрассудкам женился. Но – не прогадал барон.

С 1741 года последовал карьерный взлет. Выпало ему наследника в Россию доставить да невредимого через враждебные страны перевезти. Выбор был вряд ли случаен: из всех родственников императрицы в 1741 году, пожалуй, только Николай фон Корф подходил для такого щекотливого поручения – воспитан, образован, офицер и, что немаловажно, благородного происхождения из старинного прибалтийско-немецкого рода, а уж самое замечательное достоинство – немец до мозга костей, так что и в 1741 году, и много позднее «хотя всю свою жизнь в России препроводил и до старости дожил, но не умел не только писать по-русски, но даже подписывать свое имя, а подписывал оное по-немецки»[80]. Императрица – русская, а здесь снова – «кучкой иностранцев» попахивает.

Герцог, хоть и отрок 13 лет, но, однако, уже возраста вполне сознательного, мог и закапризничать, и отказаться от высокой милости ехать в Россию к тете – вот был бы конфуз. Главное, могли отказаться от его имени регенты и воспитатели, в видах собственной выгоды или высокой политики. Но не отказались, а согласились и даже очень быстро. Уже один факт безропотного согласия герцогского двора поменять перспективу наследования в Стокгольме (где королю было 65 лет) на жизнь в Петербурге (где императрице, еще не прочно утвердившейся у власти, было 32 года) и ждать очереди властвовать оставалось весьма продолжительно – уже один только этот факт говорит о силе «пружин», к такому решению подталкивавших, как, впрочем, и о сумме средств из русской казны, тут задействованных.

С завидным упорством, несмотря ни на какие затруднения, Елизавета пестовала наследника в племяннике. По желанию отца и по завещанию матери, российский трон должен был достаться герцогу Голштинскому, и если им оказался непутевый Карл Петер Ульрих – значит, так тому и быть. 28 ноября 1741 года, на третий день царствования, Елизавета Петровна издала обстоятельный манифест с изложением программы действий. Герцог Голштинский провозглашался истинным наследником российского престола, но так как был он не православный, то Елизавета брала трудное бремя управления Россией на себя – пока тот не примет святого крещения. В российской историографии царствование Петра III проходит эпизодом на фоне славного времени Елизаветы. Был, дескать, и такой курьез, но, к счастью, скоро закончился. На самом деле Россия уже на третий день ее правления стала частью Голштинского герцогства. Период с 1741 по 1762 год справедливее было бы называть правлением герцога Голштинского при регенстве его тетки Елизаветы.

Барон Корф справился с поручением и благополучно довез юного герцога до Петербурга, куда прибыли 5 февраля 1742 года в сопровождении голштинской свиты во главе с эстляндцами Фридрихом Брюммером, обер-гофмаршалом, и Готшалком Дюкером, игравшем роль опекуна малолетнего «графа Дюкера» – под этим псевдонимом ехал сам герцог. Неизвестно, какие чувства испытали при встрече тетя с племянником – ни разу ведь не виделись до того. Но была тут обязательная перемена чинов и прочие придворные радости: «Императрица немедленно надела на племянника Андреевскую ленту с бриллиантового звездою, а герцог дал учрежденный отцом его орден Св. Анны Разумовскому и Воронцову. 10 февраля праздновалось рождение герцога: ему исполнилось 14 лет»[81] – 14 лет со дня, когда жива еще была мать, когда лежал он на подушке «под балдахиною», не подозревая о том, сколько вокруг него развернется интриг и заговоров и какая печальная уготована ему кончина. Эх, знал бы, где соломки подстелить, – не ездил бы в Петербург. Перемена чинов коснулась и майора Корфа – высочайше пожалован был чином камергера императорского двора, то есть чином, соответствующим званию генерал-майора по Табели о рангах! Из майоров – в генерал-майоры! О, время славное Елизаветы!

Г. X. Гроот. Герцог Голштинский Карл Петер Ульрих, Великий князь Петр Федорович. 1743 г.

Начинается второе пришествие эстляндцев в Петербург. Воспитатель великого князя Петра Федоровича, обер-гофмаршал двора голштинского герцога, граф (1744 г.), кавалер орденов российских Андрея Первозванного и Александра Невского, Отто Фридрих фон Брюммер открывает длинную вереницу эстляндских и лифляндских воспитателей царских детей. Он родился на мызе Вайкюль (эст. Ваекюла) в 1690 году. В ходе Северной войны Брюммеры переселились в Швецию, откуда уже Отто Фридрих поступил на службу к герцогу Голштинскому. Кажется, залогом его успеха при голштинском дворе было близкое родство со шведским фельдмаршалом Дюкером, «оказавшем значительные услуги герцогу». Первый раз Брюммер прибыл в Петербург еще во времена Петра I в свите отца великого князя. Во время царствования Екатерины I он назначается камергером ко двору Елизаветы Петровны («Для служения протчих персон от крови назначены все камергеры, а именно: у государыни цесаревны Елизабет – Камергер Брюммер…»[82]) и с тех пор пользовался ее благосклонностью.

Велики заслуги обер-гофмаршала перед государством российским и русской историей. Заслуга первая: дурным воспитанием испортил характер наследника. Заслуга, конечно, не в том, что испортил, а в том, какие последствия из этого вышли. По воспоминаниям Я. Штелина, воспитательные меры Брюммера не то что не соответствовали принципам педагогики, но и выходили за рамки приличия в отношениях не только между подданным и господином, но и даже между двумя благородными людьми. «Брюммер и в России продолжал обращаться с своим воспитанником как нельзя хуже: презрительно, деспотически, бранил неприличными словами, то выходил из себя, то низко ласкался. Однажды он до того забылся, что подбежал с кулаками к Петру, едва Штелин успел броситься между ними…»[83]. Строгий был воспитатель, употреблял и розги.

Канцлер А. Бестужев распускал слухи, что Брюммер нарочно испортил своего подопечного дурным воспитанием, когда узнал, что Елизавета решила объявить своего племянника наследником российского престола: «…Приложил столько же старания испортить ум и сердце своего воспитанника, сколько заботился раньше сделать его достойным шведской короны»[84]. Бестужев много чего утверждал, чтобы угодить своим датским друзьям. Но допустим, испортил преднамеренно. Эх, дескать, не дасталось Швеции такое сокровище, ну так пусть же России будет хуже. И так это стало очевидно впоследствии, что даже императрица Елизавета пожалела о своем выборе. «Характер и поведение племянника сильно огорчали императрицу; она не могла провести с ним четверти часа спокойно, не почувствовав досады, гнева или печали; в обществе близких людей, когда речь заходила об нем, Елисавета с горькими слезами жаловалась на несчастье иметь такого наследника; будучи вспыльчива, она не разбирала слов для выражения своей досады на Петра»[85]. Так вот тетушка и плакала от испорченного характера своего племянника все 20 лет своего царствования, но ни разу почему-то не подумала его из наследников убрать.

За императрицу это сделали ее подчиненные. «Но что заставляло Елисавету раздражаться и плакать, то заставляло других сильно задумываться насчет будущего России. Канцлер Бестужев не видал ничего хорошего ни для России, ни для себя (NB! – Тут ключевое слово, кажется, «для себя». – С. Г.) в этом будущем… Бестужев не сомневался, что Петр, как скоро сделается императором, возвратит шведам часть завоеваний Петра Великого, чтоб только с их помощью завоевать у Дании Шлезвиг»[86]. То есть сделает именно то, что подразумевал еще Петр I, приглашая голштинского герцога себе в зятья. То, ради чего эстляндские дворяне Елизавету на престол возвели, потратив столько хлопот, времени и денег. В общем, призадумался канцлер и придумал комбинацию, как такое несчастье предотвратить. Чтоб Шлезвиг за Данией впредь остался. И чтобы самому не прогадать. От усердия, правда, пострадал. Но замысел осуществился. Что он такое придумал, увидим позднее.

Ну вот, а теперь представьте, что было бы, если бы не испортил Брюммер наследника дурным воспитанием? Представляете – не плакала бы Елизавета от дурного характера племянника. Не предала бы жена. Не возненавидели бы его гвардейцы. Не забеспокоились бы датчане. Словом, остался бы сидеть на троне царь Петр III долго. Что стало бы с Россией? Представить страшно. Даже «Капитанской дочки» не было бы. Благодарить надо господина Брюммера, что он дурным воспитанием наследника разбудил бдительность господина Бестужева. Не поблагодарили. Более того, выгнали, можно сказать, взашей. Парадокс. Но эту заслугу, по крайней мере, отметили историки.

Вторая заслуга Брюммера перед русской историей беспримерна, хотя и прошла абсолютно незамеченной современниками и потомками. И за нее не поблагодарил никто. Именно он есть настоящий виновник приглашения принцессы Ангальт-Цербстской, будущей императрицы Екатерины II, в Россию. Как только стало известно о назначении герцога наследником русского престола, многие европейские столицы озаботились выбором потенциальной супруги наследнику. Интересы голштинской партии и эстляндских дворян диктовали такой выбор невесты для наследника российского престола, который прочно закреплял бы российскую корону в руках голштинского дома. «Брюммер и Лесток… представили царице, что принцесса из сильного дома едва ли будет склонна к послушанию, надобно избрать такую, для которой бы брак был подлинным счастьем. Употребили и духовных лиц для внушения, что принцесса-католичка будет опаснее для православия, чем протестантка, и предложили принцессу Цербстскую»[87]. То есть именно Брюммеру принадлежала идея женить великого князя Петра Федоровича, голштинского герцога, на его двоюродной сестре Фике, «принцессе Цербстской» по отцу, но принцессе голштинской по матери.

Царицу Елизавету долго уговаривать не пришлось. Императрица быстро санкционировала выбор гг. Лестока и Брюммера.

Г. X. Гроот. Петр Федорович и Екатерина Алексеевна. 1745 г.

В самом деле, не Дуню Лопухину или Марфу Собакину какую-нибудь русскому великому князю в жены предлагать, не для того «немецкое засилье» свергали, бироновщину. Брюммер в письме к принцессе-матери от 17 декабря 1743 года нового стиля сам излагал побудительные мотивы: «Надеюсь, ваша светлость вполне уверены, что с самого приезда моего в Россию я не перестаю трудиться для счастья и величия наияснейшего герцогского дома (голштинского). Успел ли я в этом или нет, пусть судят другие». Успел, успел.

Но другие стали судить потом однобоко. «Питая давнее глубокопочитание к особе вашей светлости и всегда желая уверить ее в моем уважении на деле более, чем пустыми словами, я думал дни и ночи, нельзя ли сделать что-нибудь блистательное в пользу вашей светлости и вашей знаменитой фамилии. Зная великодушие вашего сердца и благородство ваших чувств, я не колеблюсь ни минуты открыть вашей светлости дело, которое прошу содержать в глубочайшей тайне, по крайней мере, на первое время. В продолжение двух лет, как я нахожусь при этом дворе, я имел часто случай говорить ее императорскому величеству о вашей светлости и о ваших достоинствах. Я долго ходил около сосуда и употреблял разные каналы, чтоб довести дело до желанного конца. После долгих трудов, наконец, думаю, я успел, нашел именно то, что пополнит и закрепит совершенное счастье герцогского дома… (выделено мной. – С. Г.)»

«Ходил около сосуда, употреблял разные каналы» – как стелет, стервец! Ай да Брюммер, ай да…! «По приказанию ее императорского величества я должен вам внушить, чтоб ваша светлость в сопровождении старшей дочери немедленно приехали в Россию. Ваша светлость, конечно, поймете, почему ее величество так сильно желает видеть вас здесь как можно скорее, равно как и принцессу, вашу дочь, о которой рассказывается так много хорошего»[88]. Ну, конечно же, их светлость сразу поняли – потомки вот подкачали. До сих пор думают, что Петр III встретил свою строптивую избранницу случайно, где-нибудь на балу. Никак не хотят признать, что величайшую русскую императрицу подарил Петербургу эстляндский дворянин исключительно в видах закрепления «совершенного счастья» голштинского герцогского дома. Благодаря стараниям эстляндского голштинца российский трон даже при столь бурном разводе царственных супругов, случившемся в 1762 году в Петербурге, сохранился за отпрыском голштинского дома, в руках внучки голштинского герцога. Соответственно интересы голштинского герцогства остались среди приоритетов российской политики.

За устройство брака герцога Голштинского и принцессы Ангальт-Цербстской Отто фон Брюммер был пожалован в графское достоинство Священной Римской империи. Но в середине 1740-х годов ему пришлось вторично покинуть Россию из-за интриг канцлера Алексея Бестужева. Он жил и скончался в 1752 году в Висмаре, шведской провинции на территории Померании.

Глава 10

Шерше ля фам

В Петербурге снова переворачивают трон из-за Шлезвига. – Дальнейшая судьба герцогского дома.

Двор наследника стал истинным центром сосредоточения голштинцев и эстляндцев. Штакельберги, Ребиндеры, Мантейфели, Левены, Врангели, Дельвиги, Эссены, Фитингофы и проч. и проч. заняли почетные места в голштинской придворной иерархии и вошли в состав российской элиты – к неудовольствию собственно русских аристократов. Неудовольствие проскальзывает в воспоминаниях современников. «Любимое удовольствие великого князя состояло в том, чтоб курить табак с голштинцами. Эти офицеры были большею частью капралами и сержантами в прусской службе; это была сволочь, сыновья немецких сапожников»[89]. Резко. Подразумевается, что сами критики были эталоном аристократизма.

При посредничестве эстляндских дворян, группировавшихся вокруг великого князя, в Петербург проникали разные прогрессивные западные идеи, например о вреде крепостничества. Считается, например, что командир голштинской гвардии барон Густав фон Левен познакомил наследника с идеями пастора Эйзена, который критиковал патриархальные, почти рабовладельческие отношения между помещиками и крепостными крестьянами. С подачи пастора Эйзена вошло в моду в Эстляндии, а потом и по России «ярмо барщины старинной оброком легким заменять». Например, императрица Екатерина II перевела крестьян в ропшинском имении на денежную ренту (оброк) с помощью пастора из кирхи в Торма на Дерптской дороге.

Граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин получил образование за границей. Начинал он учиться в Копенгагене, в «датской шляхетской академии». Копенгаген и сейчас завораживает приезжих. А представьте юношу, неопытного, с пылкой душой, который только-только от родительского дома впервые выбрался самостоятельно в свет. Из московской Руси да в просвященную Европу. Да и возраст чувствительный – 16 лет. История не сохранила имя той, которая повстречалась Алеше Бестужеву в Копенгагене. Но на всю жизнь полюбил Данию будущий канцлер Российской империи. Привязанность к женщине часто толкает мужчин на нерациональные поступки. А историки потом гадают – что да как. Почему граф всем странам предпочитал Данию? Шерше ля фам, как говорят французы, – ищите женщину.

Граф как человек, наделенный разносторонними дарованиями, любил, например, химию. Так потом всю жизнь и «химичил». В Копенгагене же и капли некие изобрел – «бестужевскими» назывались – укрепляющего и возбуждающего действия препарат. Для получения чудодейственного средства растворяют 1 часть полуторахлористого железа в 12 частях смеси спирта с эфиром, жидкость разливают в склянки из белого стекла, закупоривают и подвергают действию солнечного света, пока раствор совершенно не обесцветится; препарат затем ставят в темное место и по временам откупоривают пробку склянки, пока жидкость не окрасится в желтоватый цвет. В таком виде и пьют. Представляете – 12 частей спирта с эфиром. Возбудишься неизбежно.

Канцлер Данию любил, Голштинию не любил. За это наследник престола его тоже не любил. И ничего хорошего графу ждать не приходилось. Вот как-то напился граф своих капель, возбудился и придумал заменить наследника на наследницу. Нашел, так сказать, женщину своей мечты. По рассказу императрицы Екатерины II, он составил проект «доставить ей участие в правлении ее супруга». Не бескорыстно, конечно. Взамен граф хотел получить три коллегии в управление – иностранных дел, военную и адмиралтейскую. То есть возглавить силовые ведомства, а заодно и внешние сношения империи. Фактически – продлить свое пребывание при кормиле власти в России по кончине императрицы Елизаветы. Что это было за «участие», каким образом предполагалось его доставить, про то умолчала государыня. Но интрига раскрылась. Екатерина на коленях вымолила у Елизаветы прощение. Бестужева схватили и сослали. Дания после падения Бестужева паниковала. Неотвратимо надвигался тот час, когда герцог Голштинский должен был вступить на русский престол и повести войну за Шлезвиг до последнего русского солдата. Паника дошла до того, что датский посол 11 июля 1761 года ровно в 9.00 явился к канцлеру Воронцову и передал ему устное, но настоятельное внушение, что «его датское величество будет уже почитать великого князя явным себе неприятелем и потому станет принимать меры свои против как его высочества, так и Российской империи».[90]

Представляете, как смеялись сановники в Петербурге? Дания против России – и меры принимать! Но хорошо смеется тот, кто смеется последний… Датский король не ошибся. Наследовав трон по смерти Елизаветы, Петр III незамедлительно хотел идти войной на Данию. «Император имел сердечное желание вернуть герцогство Шлезвиг-Голштинское… Было также и нечто восторженное и в той поспешности, с которой он хотел выступить с российской армией, чтобы возвратить герцогство Шлезвигское и начать войну с королем Дании, которого нужно было, как он говорил, низложить и сослать в Малабар»[91]. А где же обещанные меры?

Ропша. Фото 2008 г.

Граф А. Бестужев.

Но идеи канцлера Бестужева жили и, как оказалось, побеждали. Когда внук Петра I герцог Голштинский, по совместительству – император всероссийский, собрался уже в поход, в Петербурге началась очередная национальная революция. Вдруг. Совершенно неожиданно. Так же, как в ноябре 1741 года. Так же, как в феврале 1917 года. Надо бы на войну, а гвардейцы – давай кричать: император-де изменник! На войну не пойдем, будем свободу защищать!

Фактически это была контрреволюция – переворот с целями, противоположными ноябрьской революции Елизаветы Петровны в 1741 году. Основной целью переворота 1741 года возращение Шлезвига герцогу Голштинскому за счет опоры на российские материальные и человеческие ресурсы. Главная цель переворота 1762 года – сохранение Шлезвига в руках датского короля. В третий раз в Петербурге трон «перевернули» за каких-то тридцать пять лет – все из-за Шлезвига. Король датский в своей ноте не соврал – он «принял свои меры „против как его высочества, так и Российской империи"».

Хотя российская историография выставляет переворот Екатерины II как некое спонтанное возмущение русской гвардии из патриотических побуждений против императора-иностранца, очевидно, что за организаторами переворота стояли Дания и ее союзница Англия. Дания еще в самом начале правления Елизаветы думала «принимать меры». «Принимая во внимание слабость короля датского и отсутствие всякой надежды на помощь какой-нибудь иностранной державы, надобно опасаться, что он надеется на какую-нибудь революцию в России. О такой революции приходят слухи со всех сторон, как уже ее величеству отсюда много раз было сообщено…»[92]. Кем сообщено? Да французскими друзьями герцога Голштинского. Благодаря этим предупреждениям иностранных друзей и путем репрессий Елизавете тогда удалось подавить инакомыслие и удерживать власть почти 20 лет.

В. Эриксен. Екатерина II. 1762 г.

В 1762 году, однако, при либеральном государе Петре III датская угроза «принимать меры свои против как его высочества, так и Российской империи», оказалась реальностью. Еще Фридрих Великий предупреждал Петра Федоровича о пагубном влиянии иностранных послов в Петербурге. Он советовал императору убрать их из столицы под благовидным предлогом, например, взять их в обозе армии в Померанию: «Для большей безопасности надобно заставить также всех иностранных министров следовать за вами, этим вы уничтожите в России все семена возмущения и интриги, а чтоб все эти господа не были вам в тягость, вы можете всегда их отправить в Росток, или Висмар, или в какое-нибудь другое место позади армии, чтоб они не могли передавать датчанам ваших планов. Я не сомневаюсь также, что вы оставите в России верных надсмотрщиков, на которых можете положиться, голштинцев или ливонцев, которые зорко будут за всем наблюдать и предупреждать малейшее движение»[93]. Практика показала, что надежды на таких надсмотрщиков не оправдали себя. Голштинский герцог, который питал к барону Николаю фон Корфу понятные симпатии с 14-летнего возраста, назначил его в марте 1762 года «над всеми полициями» командиром. Получается, что барон Корф несет главную должностную ответственность за то, что анти-голштинский заговор 1762 года не раскрыли и не предотвратили. Но что можно было поделать, если император сам отменил сыскную канцелярию и пытки? Одно дело пикеты против пьянства и драк, другое – заговоры против государя. Эх, как ни крути, а курляндец – это не эстляндец… Впрочем, эстляндцы тоже разделились. Дезориентировались. Разлад ведь был не между императором и бунтовщиками из какой-нибудь Далекарлии. Разлад был между императором и императрицей. Между герцогом и герцогиней Голштинскими. А может, милые бранятся – только тешатся? К кому пристать, кого поддержать? Как отмечает Гельбиг, «Александр Вильбуа… мог верной преданностью своему государю уничтожить революцию в самом ее начале», но Екатерина переманила его на свою сторону одной лишь улыбкой. Шерше ля фам! Все публикаторы сплетен, или анекдотов, по российской истории XVIII века сходятся в том, что Вильбоа не был заговорщиком, и мог бы сохранить Петра III у власти, если бы в решающий момент старая симпатия к Екатерине не перевесила лояльности к государю, поставившего его на высокие посты. «Орлов бежал к артиллерии, войску многочисленному, опасному, которого все почти солдаты носили знаки отличия за кровавые брани против короля прусского. Он воображал, что звание казначея давало ему столько доверенности и они тотчас примутся для него за оружие; но они отказались повиноваться и ожидали приказания от своего генерала. Это был Вильбуа, французский эмигрант, главнокомандующий артиллериею и инженерами, человек отличной храбрости и редкой честности. Любимый несколько лет Екатериной, он надеялся быть таковым и вперед»[94]. Чудак. Для женщины прошлого нет, разлюбила – и стал ей чужой. Езжай, брат, в имения – станешь пить да раздумывать, не стоит ли собаку купить…

Петр III.

Дворец Монплезир в Нижнем саду Петергофа. В июле 1762 года – резиденция Екатерины Алексеевны. Отсюда она бежала в Петербург, чтобы начать революцию. Июль 2010 г. Фото автора.

Во время революции Петр III находился в Петергофе. «Император находился в нижнем, ближе к Неве, Петергофском саду. Он сидел на стуле. Рядом с ним графиня Воронцова. Она плакала. Он казался довольно спокоен, но несколько бледен»[95]. Фельдмаршал Бурхард Миних, остававшийся верным Петру III, предлагал действовать. После неудачной попытки захватить Кронштадт он предложил отступать в Ревель. В Нарве стояли драгуны полка герцога Августа. «Мундир синий, с воротником, обшлагами и лацканами черными, подбоем красным и аксельбантом и шлейфами желтыми: камзол и штаны белые; пуговицы медныя; галстук красный, с белою каемкою; на шляпе галун и пуговица желтые, петлица и верхняя кисть белыя, нижния кисти и кисть у темляка трех цветов: синяго, белаго и краснаго». Понятное дело, эстляндские дворяне при поддержке таких красавцев сумели бы защитить своего сюзерена или, по крайней мере, переправить его дальше в Европу. Но Петр III был слишком мягок, дал себя свергнуть, как ребенок, которого взрослые отправили спать. Кажется, большую роль сыграла тут привязанность к Елизавете Воронцовой, с которой он не захотел расстаться. Шерше ля фам!

Голштинская гвардия императора, размещенная в Ораниенбауме, готова была сражаться. Современник вспоминает:

Петерштадт. Дворец Петра III. Июль 2010 г. Фото автора.

«1762 года, 28 Июня (9 Июля), в 11 ч. утра Его Всероссийское Императорское Величество Петр Ш-й отправился из Ораниенбаума в Петербург с тем, чтобы там следующий день, в Субботу, весело отпраздновать день своих имянин… Когда Государь отъехал, я пошел к себе на квартиру в казармы, перед небольшою крепостью, так называемым Петерштатом. Это была крепостца, которую Государь устроил для своего удовольствия, недалеко от Ораниенбургскаго дворца. Я скинул верхнюю одежду и помышлял о том, где мне пообедать, так как тут ничего не было, кроме хлеба и немного молока. Вдруг мчится кто-то стремя голову мимо казарм к Петерштату. Я разсмотрел, что это был генерал-адъютант Гудович. Он также быстро поехал назад. Тотчас послышался барабанный бой и тревога. Мне подумалось, что Государь захотел узнать, во сколько минут солдаты могут вооружиться; но скоро сделалось известно, что в Петербурге возстание. Больше нам нечего было разузнавать, так как с некотораго времени мы уже не переставали ожидать такого несчастия. Тут все пришло в безпорядок. Бросились к пушкам, достали острых патронов и хватались за все, чем бы защищаться. Император проехал от Ораниенбаума всего четверть мили, как ему доложили, что возстание общее, что он низложен и что Императрица супруга его провозглашена царствующею монархинею. Император тотчас приказал Гудовичу ехать назад и выслать находившияся в Ораниенбауме Голштинския войска в Петергоф. Их всего было вооруженных 800 человек, почти без всяких военных запасов, и это против 14 тысяч Русскаго войска! Мы готовы были пожертвовать нашею жизнию, тогда как у тех говорила же совесть о том, что они изменили своему государю».[96]

Как будто были возможность и решимость организовать оборону, но «главным командиром нашей злосчастной толпы был генерал Ловен, из эстляндскаго дворянства, совсем неспособный действовать в таких обстоятельствах… Император главным образом приказывал, чтобы наши не начинали стрелять. Я передал о том генералу Ловену. Он был в смущении, и я, как и другие, убедился, что гораздо труднее исполнить генеральскую должность, нежели носить генеральское имя»[97]. Вроде как упрек проскальзывает. А чего тут упрекать, если сам император дал приказ не стрелять? Любой тут в смущение придет – как с 800 солдатами обороняться от 14 тысяч и при этом не стрелять. Император как мягкий человек принял решение скорее сдаться, нежели посылать верных солдат на верную гибель. Он сам отплыл в Кронштадт, а гвардейцам приказал возвращаться в Ораниенбаум.

Тут пришлось им помучаться. По сообщению флигель-адъютанта императора Давида Сиверса, «в два часа по полудни… прибыл русский генерал Суворов с конногвардейцами и гусарским отрядом и потребовал, чтобы сдано было все вооружение. Сначала отобрали его у офицеров, а потом все Голштинское войско было согнано в крепостцу Петерштат, откуда уже никого не выпускали. Этот жалкий Суворов держался правил стародавней русской подлой жестокости. Когда обезоруженных немцев уводили в крепостцу, он развлекался тем, что шпагою сбивал у офицеров шапки с голов и при этом еще жаловался, что ему мало оказывают уважения. За тем он начал разыскивать, сколько у кого запасено денег, пожитков и драгоценностей».

Давид фон Сиверс родился в 1732 году в имении Застама (эст. Сястна) близ Гапсаля, где его отец служил управляющим. Он сделал головокружительную карьеру благодаря женитьбе на единокровной сестре Петра Федоровича. К 30 годам он был флигель-адьютантом императора, полковником Драгунского полка принца Георга Голштинского («мундир белый, с воротником, лацканами и обшлагами черными, подбоем бланжевым и аксельбантом желтым; камзол бланжевый; штаны лосинныя; пуговицы желтыя; галстук черный, с белою обшивкою; на шляпе галун и петлица желтые, кокарда черная, кисти черныя с белым; на погонной перевязи темныя полоски черныя; обшивка чапрака и чушек оранжевая»[98]), впоследствии датским конференц-советником.

А. Бенуа Кладбище. 1896—1897 гг.

Замок Robe (эст. Колувере) близ Гапсаля. Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Записки Давида Сиверса, сохранившие свидетельства со стороны приверженцев императора об очередной русской национальной революции, хоть и написаны много лет спустя, заслуживают, по мнению публикатора П. Бартенева, доверия, поскольку «он был человек прямой, благодушный и набожный». Ну перепутал Финский залив с Невой – экие мелочи. По его воспоминаниям, после издевательств и мародерства голштинцев и эстляндцев отпустили восвояси – обошлось, кажется, без кровопролития. Впрочем, жители Мартышкино убеждены, что без кровопролития не обошлось, часть безоружных пленных голштинцев перебили. Позднее над их могилой по приказу великого князя Павла был построен склеп с говорящей надписью «Мученики», склеп изучал и зарисовал живший в 1890-х годах на даче в Мартышкино А. Н. Бенуа: «Он имел форму усеченной пирамиды, покоившейся на как бы вросших в землю дорических колоннах; пирамида на четырех углах основания была уставлена задрапированными урнами. Все это из сурового, почерневшего от времени гранита. На черной же доске, пригвожденной на недосягаемой высоте к передней стенке мавзолея, значилась надпись, смысл которой, к сожалению, было невозможно угадать, так как три четверти ее бронзовых золоченых букв выпали и пропали. Достаточно, впрочем, было одного слова Martyri (мученики), оставшегося целым, чтобы обострить любопытство до крайности»[99]. А. Н. Бенуа предполагал, что в склепе могли быть похоронены голштинские офицеры, погибшие в дни переворота 1762 года. В 1960-х годах склеп разрушили.

Мыза Кольк (эст. Кольга). Старое здание господского дома. Июль 2010 г. Фото автора.

Судьба эстляндских дворян из окружения императора Петра III сложилась по разному. Герцог Петер Гольштейн-Бек, один из самых приближенных, губернатор Петербурга при Петре III, вернулся в Ревель, где продолжал выполнять обязанности губернатора. Увидим еще, как обошлась судьба с его потомками. Петр Бредаль, обер-егермейстер Петра, получил от Екатерины в подарок имение Гросс-Улила (эст. Сууре-Уллила) близ Дерпта, где жил и скончался. Граф Стенбок со своей голштинской женой выехал в родовое имение Кольк (эст. Кольга) близ Ревеля. Императрица посетила их в 1766 году.

Фланкирующая башня Большого дворца в Ораниенбауме. Июль 2010 г. Фото автора.

Сильнее всего пострадал генерал-майор, командир гвардии Густав фон Левен. Хотя никогда не принимал участия в военных действиях, зато в службе при дворе был тертым калачом. Густав фон Левен родился в Ревеле в 1690 году. С детства входил он в ближайшее окружение Петра I и герцога Голштинского. Густав фон Левен был женат на дочери знаменитого Вольмара фон Шлиппенбаха («сдается пылкий Шлиппенбах…»), тот играл выдающуюся роль в российском административном аппарате при Петре I. Эстляндские дворяне избрали его своим предводителем в 1734 году – не столько в силу каких-то военных заслуг, сколько в силу той роли, которую бароны фон Левен, его ближайшие родственники, играли тогда в Швеции (Аксель фон Левен, генерал, зять премьер-министра Горна, один из руководителей партии Шляп, политического крыла голштинцев в Швеции). Густав фон Левен владел средневековым замком Лоде (эст. Колувере) близ Гапсаля и еще несколькими крупными имениями в Эстляндии.

Он тоже уехал в свои эстляндские поместья. Но Екатерина быстро отобрала их под разными предлогами. Эстляндское рыцарство Петр III облагодетельствовал. Помимо безусловного подтверждения всех привилегий император выдал рыцарству еще и льготный заем в 50 тысяч рублей. Из которых 30 тысяч достались кому? Правильно, барону Левену. А Екатерина II, взойдя на трон, потребовала сразу денежки вернуть. Как же вернуть, если они давно потрачены, ну и пришлось продать замок Григорию Орлову.

Отто Кристиан Энгельбрехт фон Штакельберг – внук Карла Адама, предводителя «голштинской» группировки эстляндских дворян, – возглавлял гвардейскую кавалерию Карла Петера Ульриха, лейб-драгунский полк. Милостями был осыпан превеликими. После переворота 1762 года он жил в своих эстляндских поместьях. Фамильные хроники живописуют Отто Кристиана Энгельбрехта как образованного мецената, собиравшего коллекцию произведений искусства. Он был женат на дочери Готшалка Дюкера. Супруги превратили мызу Фена (Вяяна) в центр своих владений. В 1780-х годах выстроили новое здание господского дома в имении (по проекту, как утверждается, неизвестного итальянского архитектора), оно до сих пор впечатляет своими формами и стилем – не говоря о людях того времени! Неоднократно обращали внимание на сходство форм усадебного дома имения Фена и Большого дворца в Ораниенбауме: удлиненный фасад, члененный рустованными оконными проемами, и обязательная колоннада вокруг центрального входа. Ощущается попытка обыграть уступы рельефа местности. Особое сходство придают фланкирующие башни, без них здание в Вяяна напоминало бы казарму.

Господский дом мызы Фен (эст. Вяяна). Вид на фланкирующую башню. Апрель 2010 г. Фото автора.

Потомки Отто Кристиана Энгельбрехта фон Штакельберга занимали исключительно высокое положение в Петербурге, особенно после того, как его внук Карл женился на Эмилии Гауке. Запутанная династическая история. Один из первых матримониальных скандалов в царском семействе. Шурин наследника российского престола герцог Александр Гессенский увлекся фрейлиной императрицы Юлией Гауке, мало того – женился на ней в 1851 году. Соответственно и Карл Штакельберг становился родственником царской семьи. Да еще каким близким – муж сестры жены брата будущей императрицы! Одним словом, свояк будущего императора. Юлия и герцог Александр подверглись опале и были высланы из России. Отец оскандалившегося герцога, однако, не пристыдил шалуна и не аннулировал его брак. Он сделал Юлию герцогиней Баттенберг. Так и пошли герцоги Баттенберги, впоследствии – Маунтбаттены. Чтобы устранить возможную тень, которую «бедные» родственники могли бросить на императрицу Марию Александровну и ее потомство, их сделали богатыми и знатными. Александр II завоевал для племянника Болгарию и сделал его царем. Теперь уже не скажут, что русский царь – кузен выскочки, чей дед был цыганом-брадобреем в Варшаве. Скажут – кузен царя Болгарского.

Не забыли и Штакельбергов. Карл Штакельберг был произведен в генералы и назначен командовать лейб-гвардии кирасирами ее величества, расквартированными в Гатчине. Его многочисленные эстляндские родственники отправились в Болгарию помогать «братьям-славянам» управляться в новом государстве. Например, Александр фон Каульбарс из имения Меддерс (эст. Мыдрику) был назначен министром обороны Болгарии. А когда наследник русского престола Николай Александрович женился на гессенской принцессе, Штакельберги превратились почти что в боковую ветвь царской семьи. Ниже генерала им уже никак нельзя быть на русской службе.

Константин Карлович Штакельберг (1848, Стрельна – 1925, Таллин) был одаренным музыкантом. Сделали его руководителем придворного оркестра, дали звание генерал от кавалерии (!). Ниже никак нельзя – троюродный брат царя российского, кузен царя Болгарского. Именно Константин Штакельберг основал коллекцию музыкальных инструментов при Зимнем дворце, которая теперь превратилась в самостоятельный музей, размещенный ныне в Шереметевском дворце на наб. р. Фонтанки.

Господский дом мызы Педдес (эст. Кальви). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Его брат Георгий (1851, Санкт-Петербург – 1913, Усть-Нарва) музыкальностью не был отмечен. Служил себе в армии, шел, так сказать, по стопам отца. Так бы и служил поступательно на церемониальных должностях. Но – родство обязывает. Сделали его военачальником. Генерал от кавалерии, он командовал Сибирским корпусом русской армии во время Русско-японской войны и принял на себя много упреков в связи с ее плачевным для России исходом.

Наконец, младший брат Николай фон Штакельберг (1862, Гатчина – 1943) по военной стезе не пошел. Его поставили церемониймейстером Высочайших дворов в звании действительного статского советника. В 1900-х годах он унаследовал мызу Пёддес (Кальви) на северном побережье Эстляндии и возвел здесь господский дом, скорее напоминающий королевский дворец, нежели жилище провинциального помещика. Архитектору В. Карповичу удалось передать главную мысль – подчеркнуть формами и объемом здания родство владельца с царской династией, а также герцогами Гессен-Дармштадтскими и английским королевским домом.

А в 1762 году в России оказалось одновременно два низвергнутых императора на положении узников. Многовато. Чревато революциями. Герцога Голштинского, российского императора Петра III, убили в Ропше несколько дней спустя после переворота. Императора Ивана VI, герцога Брауншвейг-Вольфенбюттельского, убили в Шлиссельбурге при неясных обстоятельствах в 1764 году. После этого у Екатерины не оставалось потенциальных соперников в борьбе за трон – кроме собственного сына. Она правила в России безраздельно до кончины в 1796 году – еще 34 года.

Король датский Фредерик V, которого так и не удалось сослать в Малабар, счастливый обладатель Шлезвига, скончался в 1766 году в возрасте всего лишь 43 лет, как говорят, от последствий беспробудного пьянства. На четыре года всего-то пережил соперника. Его вдова Юлиана Мария, урожденная герцогиня Брауншвейг-Вольфенбюттельская, узурпировала власть в Дании. Она, кстати, добилась, чтобы племянников – оставшихся в живых детей Анны Леопольдовны, переселили из Холмогорского заточения в Данию.

Женщины, захватившие власть в России и Дании, поделили Шлезвиг мирно. В 1767 году подписан трактат, в соответствии с которым герцоги Голштинские, по совместительству – российские императоры отрекались от претензий не только на Шлезвиг, но и на Гольштейн, тот оставался во владении датского короля; взамен Дания отдавала территории Ольденбург и Дальменгорст, а их Екатерина II, в свою очередь, уступала во владение младшей линии герцогского дома. Это был крупнейший обмен земельными владениями в XVIII веке в Европе. Да что там, крупнейшее событие во всей новейшей русской истории. Россия получала независимость от Гольштейна!

К моменту размена территориями два поколения эстляндских дворян выросли в состоянии подданства русским царям. Они проиграли борьбу за Шлезвиг, но выиграли в другом. Поддержав притязания голштинских герцогов в их борьбе с датчанами за российский и шведский трон, эстляндские дворяне добились того, что на троне в Швеции и в России утвердилась династия герцогов Голштинских. Более того, их непосредственным правителем был наследный принц настоящего немецкого княжества. Несколько десятилетий российская губерния Эстляндия находилась как бы в унии с герцогством Ольденбургским. Как в Англии наследник престола носит титул принца Уэльского, так в Ольденбурге наследник престола был генерал-губернатором Эстляндским. Наследные герцоги Ольденбургские вообще вышли из Эстляндии.

Королева датская Юлиана Мария. В 1766—1784 фактический регент Дании при психически больном пасынке, короле Кристиане VII.

Невельский замок – резиденция губернаторов эстляндских. Июль 2010 г. Фото автора.

Принцы Павел и Петр Ольденбургские. 1790-е гг.

Будущему герцогу Ольденбургскому Петру Фридриху Людвигу было только 7 лет, когда случилась революция 1762 года. Он приходился кузеном наследнику русского престола царевичу Павлу Петровичу и поэтому находился под покровительством царицы Екатерины II. Его оставили жить и учиться в Ревеле под присмотром двоюродного деда по матери герцога Петра Августа Гольштейн-Бекского, генерал-губернатора Эстляндии. На средства российской казны для ольденбургских родственников царской семьи в Ревеле возвели представительный дворец на Вышгороде, ныне занятый парламентом Эстонской республики. Герцог Петр Фридрих Ольденбургский прожил в России 23 года. Его воспитывал эстляндский дворянин Карл Фридрих фон Стааль. Герцог Петр выехал в Ольденбург, где вступил во власть в 1823 году. Оба его сына выросли также в России и поочередно управляли Эстляндией в начале XIX века.

Здание Училища правоведения.

Старший сын герцог Павел (Пауль Фридрих Август, с 1829 по 1853 год – великий герцог Ольденбургский Фридрих Август I) – управлял Эстляндией как генерал-губернатор в 1811—1816 годах – с перерывом на войну с Наполеоном. Собственно, Отечественная война 1812 года между Россией и Францией именно из-за него и началась. Не верите? Почитайте хотя бы Льва Толстого: «С конца 1811-го года началось усиленное вооружение и сосредоточение сил Западной Европы, и в 1812 году силы эти – миллионы людей (считая тех, которые перевозили и кормили армию) двинулись с Запада на Восток, к границам России, к которым точно так же с 1811-го года стягивались силы России. 12 июня силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления. Что произвело это необычайное событие? Какие были причины его? Историки с наивной уверенностью говорят, что причинами этого события была обида, нанесенная герцогу Ольденбургскому..»[100]. Пришлось России наконец и повоевать – пусть не за Шлезвиг, за Ольденбург, но зато с кем! – со всей Европой во главе с Наполеоном!

После войны, когда за обиду отомстили, пришлось герцогу Ольденбургскому наполеоновские реформы подтвердить. Из них главная – освобождение крестьян. И не только в Ольденбурге. Герцог был администратором в Эстляндии. По его инициативе и непосредственном участии проводилась крестьянская реформа в провинции, и эстонцы-крестьяне получили личную свободу от немцев-помещиков. Хоть и с опозданием, но победили идеи пастора Эйзена на одном, отдельно взятом клочке Российской империи. Стал тикать счетчик, когда примеру Эстляндии последует вся Россия. И через каких-нибудь сто лет – для мировой истории пустяшный промежуток времени – отнимут бывшие крепостные у своих господ и власть, и привилегии, и землю. Уж не придется больше «ай-ду, ай-ду, ай-ду» по ночам напевать безысходно.

Младший брат ольденбургско-эстляндского администратора герцог Петр (Георгий Петрович) был женат на своей двоюродной сестре, великой княгине Екатерине Павловне. Из-за нее, собственно, весь европейский скандал и разгорелся. Современники говорят, что имела Екатерина Павловна влияние на брата, царя Александра I, огромное. А тут – такая обида. У свояка государство отнял корсиканец! Соответственно и она получается уже не свояченица владетельного государя, а так – ни то ни се, неудачница. Шведский трон ускользнул в 1809 году. А теперь и Ольденбургское герцогство отняли. Надавила она на брата. Пришлось тому с Наполеоном отношения выяснять всерьез. Ну и «совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие». Женщины с именем Екатерина играли значительную роль в истории Государства Российского.

Хотя не досталось сыну ее принцу Петру Георгиевичу Ольденбургскому ни герцогства, ни княжества какого-нибудь захудалого, не дали ему пропасть российские родственники из старшей линии Гольштейн-готторпского дома. Император Николай I вызвал герцога Петра Георгиевича в Россию. Так и пошла династия российских принцев Ольденбургских, боковая ветвь императорской фамилии. У герцога Петра было достаточно ума, чтобы не вмешиваться в крупные политические проблемы, но достаточно состояния, чтобы оставить по себе заметную память в Петербурге. Вероятно, по обстоятельствам личной судьбы (круглый сирота с 6 лет) он очень много сделал как благотворитель. Он жил в бывшем дворце Бецкого, перестроенном для него в 1830-х годах архитектором Стасовым. На свои средства герцог учредил Императорское училище правоведения. Для этого в 1835 году он выкупил дом Неплюева на Фонтанке за 700 тысяч рублей и заказал его престройку архитектору Мельникову. Перестройка обошлась герцогу более чем в 1 миллион рублей. Другие постройки, связанные с жизнью герцога в Петербурге (дача на Каменном острове, а также могила в Троице-Сергиевой лавре и памятник перед Мариинской больницей), разрушили в советское время.

После отъезда Петра Ольденбургского в Германию особый статус прибалтийских губерний, в том числе дворянское самоуправление в Эстляндии, были упразднены. Изменившаяся обстановка диктовала эстляндцам новые правила игры: добиваться как можно более богатых наград и почестей лично для себя в Петербурге и отстаивать автономные права корпорации, ее полномочия и привилегии на исторически подвластной территории. Петербург был им не чужд – здесь они всегда оставались на первых ролях. Центром притяжения эстляндских дворян снова стал наследник престола – великий князь Павел Петрович. Он должен был восстановить нарушенную его матерью историческую обособленность остзейского края. Его и воспитывал в соответствующем духе Карл Магнус Остен-Сакен с острова Эзель (Сааремаа). К наследнику в Гатчину потянулись отпрыски эстляндских помещиков. Петр Алексеевич фон дер Пален, например…

Часть II

Мария Федоровна: с Данией за Шлезвиг против Гольштейна

Только-только все успокоилось в Европе после Наполеоновских войн, короли и герцоги, в том числе Ольденбургские, получили назад свои земли и титулы, в международных делах наступила некоторая гармония, даже термин такой изобрели – европейский концерт. И вдруг, – на тебе, опять Шлезвиг «вылезает». Не было в европейских делах середины XIX века вопроса более болезненного и насущного, чем вопрос о Шлезвиге и Гольштейне. Германия и Австрия отняли-таки Шлезвиг у Дании. Дважды воевать пришлось – в 1848 и в 1864, но отняли. В 1848 году царь Николай I заступился за Данию, в 1864 не нашлось у страны сказочника Андерсена заступников. «В 1864 году Пруссия и Австрия, два первоклассные государства, имевшие в совокупности около 60 000 000 жителей и могущие располагать чуть не миллионного армиею, нападают на Данию, одно из самых маленьких государств Европы, населенное двумя с половиною миллионами жителей, не более, – государство невоинственное, просвещенное, либеральное и гуманное в высшей степени. Они отнимают у этого государства две области с двумя пятыми общего числа его подданных…»[101]. Так и расстроился европейский концерт, пошли неувязки, обострились франко-прусские противоречия. Покатилось дело к большой войне.

И вышло так, что в это-то время русской императрицей стала датчанка. И вот Дагмар – в святом крещении Мария Федоровна – всю патриотическую датскую ненависть к голштинским (шире – германским) завоевателям привила своему мужу императору Александру III и сыну Николаю II. Центр тяжести российской политики качнулся в стан врагов Германии. В России наступила эра дегерманизации. От петровских начал стали отказываться. Царь Александр III отказался подтвердить остзейские привилегии при вступлении на трон. Дошло до открытой войны с Германией, Петербург переименовали на русский лад.

Глава 11

Принц Гольштейн-Бекский

История его правления в Эстляндии и Петербурге. – Потомки.

Прапрадед Марии Федоровны принц (с 1773 года герцог) Петер Август Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Бекский по происхождению относился к королевской датской семье. Предком принца и по отцовской, и по материнской линии являлся брат датского короля Фредерика II Юхан Младший. Большая семья была. А королевство – маленькое. Приходилось изворачиваться, чтобы братья на трон не зарились, – то герцогство какое-нибудь им выделить, то епископство. Брата Магнуса Фредерик II пристроил управлять островом Эзель (эст. Сааремаа) да титул дал королевский. Но Магнусу показалось королевство тесновато, и он перебежал к Ивану Грозному и даже женился на его племяннице. Царь подарил ему замок Оберпален (Пыльтсамаа) в качестве резиденции и обещал всю Ливонию. Финал известен – пришлось бежать и от Ивана Грозного. Так где-то в бегах и сгинул Магнус. Юхан Младший планов грандиозных не строил. Его потомство владело маленьким герцогством Бекским – в центре Германии. Пусть небольшим, зато безопасным. К XVIII веку владения семейства сузились до размеров одного замка, так что Ганс Христиан Андерсен как будто с них и списывал короля из сказки «Принцесса на горошине»: «Как-то ввечеру разыгралась страшная буря: сверкала молния, гремел гром, дождь лил как из ведра, ужас что такое! И вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошел отворять». В общем, владетельные герцоги Гольштейн-Бекские владели крохотным замком, и если им и не приходилось самим отворять ворота своего замка, то уж служить как простым дворянам за жалованье у иностранных государей было не привыкать. Сказал бы кто тогда, что их родственники будут управлять не то что Эзелем, а всей Россией – наверное, они бы очень удивились.

Начиналось все прозаично: мама Петера Августа попросила русскую царицу Анну принять сына на русскую службу. А то болтался недорослем по Европе, никак не мог себя найти. В России устроили его полковником – до генерала даже при бироновщине дорасти надо было. Принц, впрочем, чваниться не стал, службу нес исправно, поучаствовал в кампаниях 1730-х годов под командованием славного фельдмаршала Б. X. Миниха. Фельдмаршал характеризовал его по службе положительно: «Крепкого и здорового сложения, справедливый и хороший полководец, служит охотно и добрый воин». С воцарением в 1741 году императрицы Елизаветы Петровны фельдмаршала отправили в Сибирь, а другие русские полководцы прежнего царствования —

Кейт, Левендаль, Ласси – отправились от греха подальше на заработки в более благополучные страны. Не то принц Петер Август. В России обжился и уезжать не захотел. Получил звание генерал-поручика. А главное – женился. На графине Головиной, дочке адмирала, президента Адмиралтейств-коллегии.

Адмирал при новой императрице вошел в фавор. В 1742 году, во время странной Русско-шведской войны, Головин стал генерал-губернатором Санкт-Петербурга и главнокомандующим войсками, которые должны были защищать столицу от возможного нападения шведов. А в 1743 году на адмирала Головина возлагается командование всем корабельным флотом. Зачем от такого счастья уезжать? Но счастье переменчиво. Действия адмирала Головина вызвали недовольство императрицы, и отправили его в почетную отставку на «лечильные воды». Не сослали в Сибирь, и на том спасибо. Так что принц не долго пользовался покровительством тестя. И с приданым вышла заминка. Адмирал был нрава просвещенного и свое состояние завещал «жившей с ним незаконной жене Гозенфлихт» с детьми. Принц добился, чтобы императрица Елизавета наследственное владение с ярким, броским таким названием Нижние Деревеньки у Гозенфлихтов отняла и законной наследнице Наталье Николаевне герцогине Гольштейн-Бекской, урожденной Головиной, вернула. Тогда стало у герцога все-таки больше землицы, чем в родном герцогстве Бекском. Ворота, наверное, самому уж отворять не приходилось. Настоящее счастье наступило, когда в 1750 году племянница герцога Софья вышла замуж в прусском замке Прекельвиц (пол. Праквице) за герцога Георга Гольштейн-Готторпского, дядю будущего императора. Тут и принц Гольштейн-Бекский становился близким родственником наследника российского престола. На родственника пролился дождь наград и пожалований. Что там Нижние Деревеньки! Императрица Елизавета Петровна пожаловала герцогу несколько имений в Эстляндии и назначила его губернатором Ревеля и его окрестностей. Среди пожалованных герцогу в Эстляндии имений была мыза Лаакт (эст. Лагеди).[102]

Портрет принца Гольштейн-Бекского.

Короткое правление Петра III ознаменовало пик в карьере герцога. Петр-Август-Фридрих Гольштейн-Бекский был произведен в российские фельдмаршалы с назначением петербургским генерал-губернатором, «командиром над всеми полевыми и гарнизонными полками, находившимися в Петербурге, Финляндии, Ревеле, Эстляндии и Нарве». Получил под свое командование Петербург в дополнение к Ревелю и Нарве. Петр III рассчитывал на него. «Добрый воин», пороху нюхал. Во главе армии за Шлезвиг воевать, может, и не поставишь, но войска вокруг Петербурга доверили – как-никак эстляндец, да и зять бывшего губернатора. Войсками командовать, чтобы в поход на Данию идти, Петр вызвал дядю, герцога Георга, генерала прусской службы. Сам поехал навстречу к нему в Нарву и оттуда сопровождал его в Петербург. Дорогого гостя поселили в особом дворце на месте нынешнего здания Сената, «где ожидало их множество Русской и Голштинской знати и состоялся большой ужин».[103]

Строения мызы Лаакт (эст. Лагеди). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Недолгое правление герцога в Петербурге не ознаменовалось громкими свершениями, но полезные меры предпринимались.

Кирьяново – дача Е. Р. Дашковой.

Из них самым полезным приходится признать указ о запрещении выпуска домашнего скота на городские улицы. Очень полезное нововведение – представляете, приедет иностранный гость, например тот же герцог Георг Гольштейн-Готторпский, а на Адмиралтейском лугу коровы пасутся. Или того хуже, не приведи господь, – какая-нибудь бурая свинья в присутствие забредет. Еще куда ни шло, если забегут на центральные площади куры или гуси. Но свиней и козлов велено было на публичные площади не пускать. От этого не только эстетическая картина портится – могут поссориться обершенк Нарышкин с президентом двух академий Екатериной Романовной Дашковой.[104]

Герцога ввели было в состав нового правительственного органа Российской империи, очередного Верховного тайного совета. 20 мая Сенат слушал указ: «Чтоб многие его императорского величества к пользе и славе империи его и к благополучию верных подданных принятые намерения наилучше и скорее в действо произведены быть могли, то избрали его императорское величество трудиться под собственными его императорского величества руководством и призрением над многими до того принадлежащими делами его высочества герцога Георгия, его светлость принца Гольштейн-Бекского, генерал-фельдмаршала Миниха, генерал-фельдмаршала князя Трубецкого, канцлера графа Воронцова, генерал-фельдцейхмейстера Вильбоа, генерал-поручика князя Волконского, генерал-поручика Мельгунова и действительного статского советника тайного секретаря Волкова»[105]. Благополучие верных подданых российского императора зависело теперь от рассуждения таких крупных эстляндских помещиков, как герцог Гольштейн-Бекский, генерал-фельдмаршал Миних, генерал-фельдцейхмейстер Вильбоа, а заодно и тайный советник Волков. Совет, впрочем, недолго продержался – уже в июне произошла революция, и принц потерял все свои посты в столице, но сохранил пост ревельского губернатора.

Дворец генерал-губернатора герцога Петра Августа Гольштейн-Бекского в Ревеле, ныне – резиденция парламента Эстонской Республики. Июль 2010 г. Фото автора.

Герцог вернулся в Ревель, где стал жить поживать и добра наживать. Остзейские историки склонны живописать его правление в Эстляндии как «золотой век»: «Вследствие своего открытого и гуманного склада ума, тонкого чувства такта, трез-вомыслия, трудолюбия и достоинств, присущих урожденному немецкому князю, управлял провинцией „не как сатрапией, а скорее как наследственным герцогством"»[106]. Когда умер дядя императрицы Екатерины II герцог Георг, то его детей доверили герцогу Петру Августу на воспитание. Ревель превратился в резиденцию боковой ветви герцогов Голштинских, родственников российских императоров. В 1767 году для герцога и его подопечных по приказанию Екатерины II стали строить резиденцию на Вышгороде по проекту приглашенного из Иены архитектора Иоганна Шульца. Укрепления средневековой ревельской крепости сильно обветшали, и было решено снести восточную стену а на ее месте возвести дворец губернского правления.

Усыпальница герцога Петра Голыитейн-Бекского при церкви Св. Николая в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

Но герцог не успел въехать в свой новый представительный офис. Он скончался в 1775 году. Герцога оплакивал весь эстляндский люд. 18-го мая состоялись похороны. «Между часом и двумя часами пополудни собрались во дворе замка высший генералитет, господа ландраты и все благородное рыцарство, члены городского магистрата… купцы из Большой гильдии, братства Черноголовых, гильдии св. Канута и все население Вышгорода; все были в черных накидках с белыми застежками. Сама процессия началась в три часа под предводительством его сиятельства вице-губернатора фон Сиверса и специально назначенного для этой цели церемониймейстера… Похороны Высочайшего усопшего… сопровождались пушечными выстрелами на валах, а также троекратным салютом собранных полков. На следующий день доставили Высочайшего усопшего с факельной процессией на кладбище к церкви Св. Николая, где находится его каменная часовня. Говорят, ее строительство встало в 600 рублей. Гроб поместили в гробницу и замуровали вход могильным камнем».[107]

Герцог был женат два раза. Его первая жена графиня Гессен-Филипсталь родила сына Карла и скончалась. Кажется, Карл остался жить в Германии у родственников, когда герцог перебрался в Россию. Дочь Петра Августа и Натальи Головиной Наталья в 1767 году в Ревеле вышла замуж за бывшего флигель-адъютанта Петра III князя Ивана Сергеевича Барятинского. Молодые венчались в православной Преображенской церкви Ревеля, той самой, где на иконостасе изображено венчание Екатерины на царство. «Праздничный кортеж с женихом и невестой направился из замка в русский собор. После венчания кортеж с молодоженами вернулся в замок на Вышгороде. Мать и сестра жениха встретили молодых по русскому обычаю хлебом с солью… Празднования завершились на третий день балом-маскарадом».[108]

Так герцог оказался основателем двух родов – протестантских немецких князей Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Бекских и (по линии дочери) русских православных князей Барятинских. По первой линии он является прародителем датского королевского дома, его потомки правят сейчас в Дании и Норвегии (до 1974 г. – также в Греции). Когда датские туристы приезжают в Таллин, они с удивлением узнают и с явным недоверием воспринимают информацию, что Таллин – датский город не только потому, что был основан датчанами, но и потому, что здесь покоится прах основателя современной королевской датской династии.

Правнук герцога по русской православной линии князь Александр Барятинский в июле 1856 года назначается главнокомандующим кавказского корпуса и наместником Кавказа. Под его руководством была завершена бесконечная Кавказская война: наконец, покорены кавказские горские племена и пленен их предводитель знаменитый имам Шамиль. Барятинские унаследовали владения герцога в России, в том числе Нижние Деревеньки.

Глава 12

Дагмар

У Дании отнимают Шлезвиг – вместе с Гольштейном. – Принцесса Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургская становится женой наследника русского престола. – Усыпальница герцога Гольштейн-Бекского в Ревеле отреставрирована.

Дагмар – имя для датской королевской семьи нередкое – славянского происхождения. Когда-то датский король Вольдемар (праправнук Владимира Мономаха, в честь него и назван) женился на чешской принцессе Драгомире. Датчанам тяжело было выговорить славянское имя, и они превратили его в Дагмар. Король Вольдемар носил гордое прозвище Победитель, потому что завоевал Эстляндию в 1219 году и основал крепость Ревель. Эстонцы прозвали крепость Датским городом, или Таллином. Благодаря подвигам победоносного короля были прославлены и проникли в датский, а затем и в общеевропейский обиход имена Вольдемар и Дагмар.

Принцесса Дагмар, будущая русская императрица Мария Федоровна, родилась в 1847 году в Копенгагене, в семье офицера датской армии принца Кристиана Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургского, правнука губернатора Ревельского и генерал-губернатора Петербургского. В семье было шестеро детей, все они по жизни хорошо устроились, так что Кристиана прозвали потом «тестем всей Европы».

Семья жила скромно даже по датским меркам – говорить об этом стало общим местом. Однако не подумайте, что Дагмар приходилось мерзнуть, торгуя спичками на улицах Копенгагена. Они жили как бедные родственники не самого богатого королевского дома Европы, но все-таки как члены королевской семьи. И под покровительством тети, королевы Марии Софии Фредерики, вдовы короля Дании Фредерика VI.

Говорят, вдовствующая королева Мария очень горевала, что у нее нет своих внуков, и видела их в детях младшей сестры. Из них всех тетя души не чаяла почему-то именно в племяннике Кристиане и добилась того, чтобы король принял его в состав королевской семьи и подарил ему к совершеннолетию дом на высоком цоколе, в три этажа, в центре Копенгагена, известный под именем Желтого дворца. Так что принц Кристиан играл при датском королевском дворе ту же роль дальнего и бедного, но любимого и обласканного родственника, какую тогда же играл при дворе царя Николая I принц Петр Ольденбургский.

В общем, отцу принцессы Дагмар повезло. Не пришлось ехать на заработки куда-нибудь в Россию. Он жил в Дании. Числился в датской армии. Женился на принцессе Гессен-Кассельской – немаловажный плюс, ведь тетя тоже принадлежала к этому роду (не потому ли и милости?). В общем, тетя ли постаралась, звезды ли помогли, но в 1847 году великие державы по предложению царя Николая назвали принца Кристиана наиболее приемлемым кандидатом на датский трон по кончине бездетного короля Фредерика VII – по-датски говорит как на родном языке, а по крови – немецкий принц. С нужным чувством такта, чтобы управлять страной не как сатрапией. И когда у супругов в том же 1847 году в Желтом дворце родилась дочь, счастливые родители назвали ее в честь тетушки – ведь полное имя Марии Федоровны, данное ей при рождении – Мария София Фредерика Дагмар.

Памятный знак в Таллине на склоне холма Тоомпеа – на месте падения датского национального флага Данеброг в 1219 г. Июль 2010 г. Фото автора.

Сестры принцессы Дагмар и Александра, будущая королева Английская.

А Дания в это время напоминала Югославию 1990-х годов – смешалось в кучу и оскорбленное национальное величие, и смена социальных устоев, и растущие аппетиты соседей, и разнонаправленный национализм главных этнических групп – датчан и немцев. Катастрофа поражения 1814 года, когда Данию как союзницу Наполеона победители лишили ее главной колонии Норвегии, привела к стойкому чувству ущемленного национального величия. Имперская мания развилась. Ни о чем другом и не помышляли, только бы Шлезвиг удержать.

Победа над голштинскими герцогами, одержанная путем революции 1762 года в России, сыграла теперь с датскими королями злую шутку. Датские короли, они же герцоги Голштинские, загнали себя в ловушку. Они бы и рады не быть сатрапами, конституцию какую-нибудь в духе времени подписать, свободы даровать, а Гольштейн упирается. Дескать, мы сами себе хозяева, никаких конституций от датского короля не хотим. И тут бы еще можно было как-то договориться, но прогнило что-то в самом датском королевстве. Пошел в датском королевском семействе разлад – еще жив последний король из династии Ольденбургов, но наследники уже меряются силами. Из племянников Фредерика VI – главные претенденты герцог Фридрих Кристиан Август Аугустенбургский и Кристиан Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургский. На стороне первого – старшинство в роде, на стороне второго – любовь тетушки Марии и знание датского языка.

Королевская резиденция в Копенгагене. На переднем плане Желтый дворец, в котором родилась принцесса Дагмар. Май 2010 г. Фото автора.

Портрет Марии Федоровны.

Знание датского языка перевесило. Герцог Кристиан Август Аугустенбургский не получил датской королевской короны и остался очень обижен. Взбунтовал Гольштейн вместе со Шлезвигом, пруссаков пригласил. Нагадил. В отместку в Дании выпустили в продажу ночные горшки с портретом герцога Кристиана Августа Аугустенбургского на дне. Дескать – получи обратно свое добро. Но воевать с Пруссией – это вам не портрет герцога, как бы это покультурнее выразиться, описать (ставьте ударение сами).

Через сто лет после несчастного Петра III, но настигла датского короля война за Шлезвиг. И не с Россией. С Пруссией. Тут революцией не отделаешься. Едва отец Дагмар занял королевский престол в 1863 году под именем Кристиана IX, как война началась. Как ни старались датчане, но не смогли выстоять. Пруссаки, естественно, победили. Пруссия отобрала Гольштейн у отца принцессы Дагмар. Заодно и Шлезвиг. В 1867 году оба княжества Пруссия аннексировала.

Подъем датского национализма и обостренное чувство национальной обиды сформировали мировоззрение Дагмар и определили ее отношение к Германии. Много лет спустя, уже в эпоху Первой мировой войны она писала: «В течение пятидесяти лет я ненавидела пруссаков, но теперь питаю к ним непримиримую ненависть». То есть с 1864 по 1914 год – ненавидела просто, а с 1914 – жгуче.

И вышло как-то так, что дочь того племянника короля Фредерика VI, который не получил датскую корону и связался с пруссаками, стала женой кайзера Вильгельма II[109]. А дочка того племянника короля Фредерика VI, который получил датскую корону, но потерял Шлезвиг, стала невестой наследника русского престола, матерью Николая II. Чувствуете, какая интрига намечается? В 1866 году Дагмар отправилась в Россию на борту корабля под говорящим названием. Рискнете погадать, каким? Корабль назывался «Шлезвиг», на датской мове правильнее – «Слесви». Это был, как принято выражаться в образованных кругах, «мессидж», то есть намек. Шлезвиг Пруссия у Дании отняла, но Дания знает, как Пруссии отомстить.

Репродукция с картины Otto Bache. Датские солдаты возвращаются в Копенгаген, 1849 г.

Когда о помолвке русского великого князя с принцессой Дагмар было объявлено, Барятинские не сплоховали. Разыскали могилу прадедушки Петра Августа Гольштейн-Бекского в далеком Ревеле. Отреставрировали. И табличку приделали, где по-латыни написано:

«Этот монумент благочестивому усопшему герцогу Гольштейн-Беку Петру-Августу-Фридриху. Реставрирован в 1865 году его потомками: князем Александром Барятинским, генерал-фельдмаршалом; Владимиром Барятинским и Анатолием Барятинским, генерал-лейтенантами; Виктором Барятинским, адмиралом в отставке; супругой князя Сайн-Виттгенштейна и супругой графа Орлова-Давыдова, потомков князей Барятинских». Так мол и так, покоится здесь наш общий предок герцог Гольштейн-Бек Петр-Август-Фридрих, общий не только для князей Барятинских с княгиней Сайн-Витгенштейн и графиней Орловой-Давыдовой, но и для невесты наследника престола Российской империи. Тоже мессидж. Послание urbi et orbi – городу и миру. Знайте, мол, все сущие во языцех – Барятинские теперь родственники царского дома.

22-го сентября 1865 г. принцесса Дагмар взошла на борт корабля «Шлезвиг», и многочисленная толпа жителей Копенгагена пришла проститься с ней. Гравюра XIX в.

Мемориальная доска на фасаде усыпальницы герцога Петра Голъштейн-Бекского в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

Глава 13

Маша против Кати

Влияние датского патриотизма супруги русского императора на антигерманские настроения мужа. – Великокняжеская чета в Эстляндии. – Судьбоносное свидание немецкой и русской императорских семей в Нарве.

Принцесса Дагмар прибыла в Петербург в сентябре 1866 года. 12 октября она приняла православие и стала Марией Федоровной. 28 октября Мария Федоровна и наследник российского престола Александр Александрович обвенчались. Молодых поселили в Аничковом дворце. Впервые после Петра I женой наследника русского престола стала принцесса из страны за пределами Германии. Это событие тоже иначе как революцией не назовешь. Назовем ее матримониальной. В эпоху объединения Германии под верховенством Пруссии, превращения единой Германии в ведущую политическую и экономическую силу мира женой наследника русского престола и матерью будущего русского императора стала ненавистница Пруссии. По условиям брачного контракта, Мария Федоровна как жена наследника русского престола получала 50 000 рублей серебром в качестве подарка, с которых ей выплачивались только проценты при жизни супруга. Вся сумма капитала причиталась ей к выплате только если она овдовеет. Если наследник скончается до того, как взойдет на трон, она получала бы 85 000 рублей в год из средств департамента уделов и постоянное место проживания, если останется жить в России. Если же она уедет за границу, то будет получать только 42 500 рублей.

Почти 15 лет Мария Федоровна прожила в Петербурге на положении жены наследника престола («цесаревны»), и за это время она должна была решить 2 задачи: а) обеспечить трон своему мужу и детям и б) поддерживать и развивать антигерманские настроения мужа в атмосфере неограниченного, сгущенного германофильства петербургского двора, чтобы потом, став императором, Александр предпринял нужные действия для возвращения Шлезвига под власть Дании.

Задача «а» была не так проста, как может показаться современному читателю. Мало родить сына. Почти одновременно с бракосочетанием 21-летнего великого князя Александра и принцессы Дагмар 48-летний его отец царь Александр II завел вторую семью с княгиней Екатериной Михайловной Долгорукой, которой тогда не исполнилось и 20 лет. В 1872 году у Александра и Екатерины родился сын Георгий, которого в семье звали Гога, – единокровный брат наследника-цесаревича Александра. Царь отдавал явное предпочтение своим маленьким детям от связи с княжной Долгорукой. Впоследствии он узаконил их происхождение, для начала присвоив титул светлейших князей Юрьевских. Более того, он хотел приравнять их к детям от первого брака.

Репродукция с портрета Я. Туксена. Александр III, Мария Федоровна и великий князь Михаил. 1884 г.

«– А вот и мой Гога! – воскликнул гордо Император, поднимая в воздух веселого мальчугана и сажая его себе на плечо. – Скажи-ка нам, Гога, как тебя зовут? – Меня зовут князь Георгий Александрович Юрьевский, – отвечал Гога и начал возиться с бакенбардами Императора, теребя ручонками. – Очень приятно познакомиться, князь Юрьевский! – шутил Государь. – А не хочется ли, молодой человек, вам сделаться Великим князем?»[110]. Молодому человеку, понятно, хотелось больше поиграть с папиной саблей, но взрослые хорошо понимали, чего хочется его папе. В царской семье наступил разлад. Причин разлада между Аничковым и Зимним дворцами было, по мнению мемуаристов, несколько, «но главной являлось увлечение Александра II княжною Долгорукою. Эта, ставшая общеизвестной, связь, а особенно последовавший затем брак царя, оскорбляли наследника. Он считал их несовместимыми с достоинством русского императора»[111], ну и с собственными видами на наследство. Мария Федоровна вспоминала: «И тогда я поднялась как настоящая львица, защищающая своих детенышей. Между мною и государем разыгрались тяжелые сцены».

В 1880 году скончалась мать великого князя императрица Мария Александровна, законная жена Александра II. Катя Долгорукая с детьми уже давно жила в Зимнем дворце. Царь незамедлительно, не выждав положенного по этикету траура, женился на Екатерине Долгорукой. Появились слухи, что царь хочет короновать Екатерину. И коронация будто бы назначена на апрель 1881 года. Но за месяц до того императора убили. Поляк Гриневицкий бросил бомбу, которая распутала эту семейную драму: сделала Александра III царем, Марию Федоровну – императрицей, ну а Кате и ее детям пришлось выехать за границу. Удачно как-то получилось, прости господи. Александр Александрович хорошо знал русскую историю – как никак, а преподавал ему профессор С. Соловьев. Кажется, он хорошо выучил ту главу, в которой рассказывалось об отношениях Екатерины I и царевича Алексея. Екатерины III в русской истории не последовало.

Задача «б» – воспитание антигерманского настроения в муже ради возвращения Шлезвига под власть датского короля была тоже не из простых. «Как истая датчанка, государыня ненавидела немцев, не прощая им аннексии Шлезвига и Голштинии в 1864 году»[112]. И это при том, что, по словам современника, «император Вильгельм I Германский и некоторые мелкие немецкие князья пользовались при дворе Александра II слишком большим и совершенно незаслуженным влиянием». Например, правителем болгарским в 1879 оказался племянник императора Александра II (по линии гессенских родственников его жены) и эстляндских помещиков Штакельбергов (по линии матери) герцог Александр Баттенберг – и это после кровопролитной войны, как было официально заявлено, «за освобождение балканских славян», в которой основная тяжесть вынесла на своих плечах Россия! Какой стоял перед Марией Федоровной отчаянно непреодолимый вызов! В итоге, однако, настойчивость Марии Федоровны принесла свои плоды: «…Реакция в душе Александра III оказалась чрезвычайно энергичною: он буквально возненавидел все немецкое».[113]

Крамской. Портрет незнакомки (княгини Е. М. Долгорукой?)

Это, впрочем, не исключало симпатии к Эстляндии. Ведь ее прапрадеда официально приняли в ряды эстляндского рыцарства в 1756 году. Здесь он провел большую часть жизни, вырастил и выдал замуж дочь, скончался и похоронен в Ревеле. И для самой Марии Федоровны Эстляндия была дорога. Она любила бывать в Эстонии – потому что здесь любил бывать ее муж. А сам Александр III посещал Эстонию, наверное, чаще любого другого русского царя, кроме разве что Петра I. Александр III привык с детства проводить летние месяцы в Гапсале (эст. Хаапсалу). Он отдыхал в Гапсале начиная с 6-летнего возраста, с 1852 года, – сначала с матерью, затем самостоятельно. В 1871 году он привез сюда жену Марию с детьми. Мария незадолго до этого родила второго сына Георгия. Старшему сыну Николаю было всего три года. Здесь отогрелась она душой после смерти младенца Александра.

Репродукция с картины Маковского. Александр II на смертном одре.

Сергей Волконский вспоминает Марию Федоровну отдохнувшей и посвежевшей после пребывания на «гапсальских водах»: «В 1871 году приезжала в Фалль цесаревна Мария Феодоровна. Как-то запомнились мне подробности этого посещения. В шесть часов утра приехали два барона, Мейендорф и Буксгевден, предупредить, что цесаревна приедет из Гапсаля к двенадцати часам; с ней свиты человек шесть… Хорошо помню платье цесаревны – серой парусины, отделанное полосой красного бархата под кружевной прошивкой… Цесаревна была мила, в радостном, почти детском настроении духа. Она рвала цветы направо и налево от дороги; но вдруг увидела землянику – вот уж прямо как ребенок обрадовалась. Заметив это, мы с братом стали рвать землянику и подавать ей. Очень нас поразило, что она съедала все ягодки, даже самые зеленые…»[114]. Сразу видно – человек из Дании, земляники не видал.

Репродукция с картины Сверчкова. Александр III в ландо. 1888 г.

Репродукция с картины Крамского. Портрет Марии Федоровны.

Письма царской семьи содержат упоминания Гапсаля как места, где они все были счастливы. «Жду с нетерпением нашего возвращения в милый и тихий Гапсаль и радуюсь вас всех увидеть»[115], – писал Александр своему старшему сыну летом 1880 года из Красного Села. Там, вдали от двора и столичных дел, семья фактически проводила отпуск от государственных дел и церемониального этикета. Эстонская изустная традиция сохранила и передала картины счастливого семейного отдыха царственной четы.

«Александр III наследником престола приезжал каждое лето на гапсальские грязевые ванны, вместе с семьей. Они жили на вилле де-ла-Гарди, пивали, бывало, чай напротив виллы, под сенью деревьев под стенами епископского замка. Он немного понимал по-эстонски. Нормальный был мужик. Поддерживал гапсальских бедняков, повелел восстановить кирху в замке. Во время строительных работ в стене нашли скелет женщины, вокруг головы – черный платок, видимо, заживо замуровали когда-то[116]. В Гапсале Александр III частенько выезжал с семьей на прогулки, когда в лес, когда на острова. Дети катались на маленьких осликах, которые ужасно орали. Мальчики – будущий император Николай II и его братья – были очень подвижными озорниками – бросали в пруд лопаты и метлы слуг, ползали под столом и отрывали у гостей пуговицы. Однажды император поехал с семьей в лес за Ууэмыйза, и там они купили у батрачки сметаны. На обратном пути шарабан тряхнуло на кочке и вытряхнуло сметану из посудины, которая у кучера на козлах стояла, прямо на всю царскую семью. Так они со смеху чуть не померли».[117]

Городская вилла графов Бреверн де ла Гарди. Совремнный вид. Здесь останавливалась во время отдыха в Гапсале семья великого князя Александра. Июль 2010 г. Фото автора.

Мария Федоровна покровительствовала городу Гапсаль. Городишко знаменит своим средневековым замком – резиденцией эзельских епископов. Но к 1880-м годам замок практически развалился, кафедральный собор стоял с 1726 – 150 лет! – без крыши и разрушался. Мария Федоровна организовала восстановление древнего замка, дала денег на реставрацию собора. Ее призрением Гапсаль преобразился. К работам приступили в 1886 году, и через три года восстановленный храм был освящен в честь сына императорской четы и в память святого Николая.

Пребывание в Гапсале царской четы способствовало популяризации курорта в среде столичной аристократии и интеллигенции. В конце XIX – начале XX веков здесь бывали на отдыхе члены царской династии, представители столичного бомонда, творческой интеллигенции.

Впоследствии Гапсаль увековечил память об Александре III. Здесь установили два (!) памятника императору – один из которых, хоть и в изуродованном виде, уцелел до наших дней. Монумент воздвигнут в 1896 году на том месте, где царь любил отдыхать и, по легенде, разводил костер и пек картошку. Стелу из местного изестняка, популярного строительного камня, известного под названием «вазалеммаский мрамор», украшал позолоченный купол, напоминавший купола русских церквей. В нише на металлической плите было изображение царя, запекающего картошку на костре. Перед плитой горела лампада. Лампаду и плиту уничтожили еще в 1918 году.

Руины замка и восстановленный при помощи императрицы Марии Федоровны храм Св. Николая в Гапсале (эст. Хаапсалу). Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

В 1881 году Александр Александрович стал императором (и в Гапсаль уже никогда не вернулся). Достаточно кратковременный период правления Александра III охарактеризовался стремительным ростом российской экономики, увеличением благосостояния населения империи (сумма вкладов в сберкассах увеличилась в 10 раз за неполных 12 лет царствования). Сам хороший пианист, собиратель живописи, Александр III покровительствовал изящным искусствам. При нем были основаны Русский музей в Петербурге и Исторический музей в Москве. Рывок страны в области развития национальной культуры оказался настолько впечатляющим, что главный императорский театр оперы и балета в Петербурге – Мариинский – принято связывать с именем Марии Федоровны, хотя здание построено еще при Николае I, а свою деятельность театр начал в 1860 году и получил название в честь Марии Александровны, супруги Александра II.

Вокзал в городе Гапсаль – самый длинный крытый перрон в Российской империи – был построен в 1905 г. для приема царского поезда. Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Под влиянием жены Александр III разорвал тесные связи с Германией и переориентировал внешнюю политику страны на союз с Францией, которая успешно использовала впоследствии российский ресурс для антигерманского реванша после поражения в 1871 году. В августе 1890 г. Александр III посетил Нарву в связи с маневрами гвардии и очередной годовщиной Нарвской битвы 1700 года. Царь прибыл в Нарву на поезде утром 4 (17) августа 1890 г. и остановился на даче Штиглица/Половцова. Во время визита состоялась встреча императора Александра III и кайзера Германии Вильгельма II. Заканчивалось действие «перестраховочного» договора между Россией и Германией. От переговоров монарха и кайзера зависело, с кем дальше будет дружить Россия – с Германией или Францией. Очень важная была встреча, можно сказать – судьбоносная.

По такому случаю вместе с царской четой прибыли представители всех ветвей императорской фамилии: представители старшего поколения царской семьи великие князья Николай и Михаил Николаевичи, братья Александра II; братья самого императора – великие князья Владимир, Сергей, Алексей Александровичи; герцог Александр Ольденбургский и герцог Георгий Лейхтенбергский. «После обеда присутствовавшие приглашаются пройти в пальмовый садик, куда приходит Нарвское певческое собрание (Liedertafel) петь немецкие песни. Государь, очень любящий хоровое пение, благодарит их и говорит с некоторыми из них по-немецки»[118]. Вопрос, на каком языке говорить в Эстляндии – на немецком или русском, скоро остро встанет на повестке дня.

Вечером того же дня в Нарву из Ревеля прибыл поезд с кайзером и членами его делегации, в состав которой были включены родственники жен великих князей, немецких принцесс, – например, герцог Мекленбург-Стрелицкий, брат жены великого князя Владимира Александровича; герцог Гессенский, тесть великого князя Сергея Александровича, и др.

Несмотря на солидную подготовку с германской стороны, профранцузская линия Александра III осталась неизменной и после нарвского свидания.

Шлезвиг перевесил. Немецкие жены русских великих князей шептались за спиной Марии Федоровны – пора бы ей вспомнить, что она на самом деле принцесса Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургская. Немка. Но она уже сделала свой выбор. Она была принцесса Слесви-Хольстен-Сенерборг-Люксборгская. Датчанка одним словом.

Памятник Александру III в Пуллапя близ Гапсаля. Июль 2010 г. Фото автора.

Глава 14

Русификация и ее плоды

Эстляндцы как булка. Александр III способствует становлению политиков-эстонцев.

У современных читателей могут быть неправильные представления об истории Эстонии. Просьба не путать Эстляндию и Эстонию. Эстония, которую мы сегодня знаем как государство эстонцев, возникла в результате многочисленных революций («российская нация к революциям привычна») 1917 года в России. До 1917 года на этой территории существовала заграничная провинция Германии в составе Российской империи под названием Эстляндия. Превращение Эстляндии в Эстонию – побочное следствие борьбы, которые разные страны вели с Германией силами России. Кто за что. Например, Франция – за Эльзас, Дания – за Шлезвиг. Начало превращению Эстляндии в Эстонию пришлось как раз на годы царствования Александра III.

До Александра III Эстляндия была полностью автономной, сохраняя собственные законы и привилегии. Верховная власть принадлежала ассамблее помещиков, членов Эстляндского рыцарства. По словам председателя Эстляндского рыцарства графа Вольдемара фон Тизенгаузена на ландтаге 1887 года, «едва ли найдется еще такая область в Европе, которая имеет подобную широкую автономию»[119]. Например, держать кабак в деревне мог только помещик, член рыцарства. Понятно, что питейное заведение – очень выгодный бизнес. Тевтонские рыцари конца XIX века готовы были глотку перегрызть за свою монополию. А тут приходит новый царь и говорит – извините, подвиньтесь, я вам эту привилегию не подтверждаю. Теперь виноторговля будет монополией моей государственной казны. В общем, пошло ущемление феодальных прав баронов. Поначалу еще как-то сносно было. Царь впоминал Гапсаль и эстляндцев не трогал. Курляндцев – сразу поприжал. И лифляндцев. А эстляндцев щадил. Даже в пример приводил: у них-де порядок. Но потом закручивать гайки стал. Назначил в 1885 году губернатором в Ревель русского – князя Сергея Шаховского. Князь отнекивался было, так мол и так, я, Ваше Величество, немецкого языка не знаю – как же я буду в Эстляндии делами заниматься? А царь ему будто бы и говорит с улыбкой – не трусь, пусть они тогда русский учат. Князь приехал в Ревель и написал председателю рыцарства графу Вольдемару фон Тизенгаузену письмо. Разрешите представиться, мол, я князь такой-то, буду у вас губернатором, давайте сотрудничать. Вежливое такое письмо. Правильное. На красивом русском языке.

Здание эстляндского рыцарского собрания на холме Домберг (эст. Тоомпеа) в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

А Вольдемар фон Тизенгаузен сам только недавно избран председателем Эстляндского рыцарства – горит благородным огнем древние остзейские привилегии защищать. Но гореть мало. Надо еще как-то грамотно гореть – не сгорая. Рыцарство обычно избирало в свои вожди людей не столько по их деловым качествам, сколько по степени влияния их самих либо их родственников в петербургских коридорах власти. Так им как-то комфортнее гореть было. Вот и графа Вольдемара фон Тизенгаузена избрали с воцарением Александра III – очевидно, как родственника Паниных, Кутузовых и других русских аристократов, близких к новому царю. Неведомо откуда взявшийся сын известного педераста николаевских времен Петра Тизенгаузена (ему М. Лермонтов советовал: «Не води так томно оком, круглой жопкой не верти…») – тайна его рождения пусть останется на совести его матери – Вольдемар фон Тизенгаузен умел воспламенять остзейское юношество призывами типа то ли «сломаюсь, но не согнусь!», то ли «согнусь, но не сломаюсь»[120], но умным, видать, не был. Поэтому граф отправил князю в ответ на вежливое русское письмо довольно грубую отповедь на немецком языке за подписью секретаря – дескать, на незаконном языке писем не читаю и читать не намерен. В Эстляндии, мол, есть только один законный язык – немецкий, на то она и Эстляндия.

Александр III. 1890-е гг.

Представляете, что тут началось! Естественно, реакция! Царь в это время в Копенгагене отдыхал у тестя. Не дожидаясь его возвращения, полетела в Копенгаген к Александру III депеша, что остзейцы русский язык незаконным назвали. Ну царь, понятно, расстроился. Как же так, в Гапсале такими приятными людьми казались. Наверное, с женой посоветовался, с тестем. Они ему порассказали, как от своих голштинских «остзейцев» потребовали в Шлезвиге на датском языке делопроизводство ввести. Тогда царь так и поступил – подписал 15 сентября 1885 года во Фреденсборгском дворце своего тестя указ, что все государственные учреждения обязаны корреспонденцию вести на государственном языке, то есть русском. Во избежание разночтений разрешалось приложить копию документа на немецком языке, однако оригиналом считался русский экземпляр. Русский язык становился теперь самым законным даже в Ревеле.

Император также будто бы прислал министру внутренних дел графу Толстому из Копенгагена предписание уволить Тизенгаузена, однако поручение оказалось невыполнимым, так как должность председателя Эстляндского рыцарства была неподконтрольна министру и даже государю. Такие вот гримасы феодализма наблюдались в «тюрьме народов». Тизенгаузен остался на посту. Но на следующей аудиенции царь дал ему понять, что он им недоволен. Будто бы император стоял у окна, повернувшись к Тизенгаузену спиной, и барабанил пальцами по стеклу. Тизенгаузен постоял, постоял, потом покашлял. Император повернулся и сказал: «А, это все еще вы» и снова отвернулся. Тизенгаузен понял, что аудиенция закончена, поклонился и вышел[121]116. Вскоре он свою мызу Малла продал и уехал из страны. Не сгорел. Скорее согнулся. Да и сломался.

К началу правления Александра III национальное расслоение в Эстляндской губернии в статистических данных выглядело следующим образом. Примерно 5000 немцев-помещиков владели всей полнотой политической и экономической власти в сельской местности. Им подчинялось 270 тысяч батраков и арендаторов – эстонских крестьян, 95 % от всего эстонского населения провинции. Эти 95 % эстонцев представляли из себя как бы бессловесную служебную массу при немецких господах, обреченную на постепенное онемечивание. В Пруссии так же – были немецкие господа-рыцари и были пруссы-крестьяне. И стали все как один немцы. Издревле немецкие господа пользовались неограниченным правами в отношении эстонских крестьян. Феодальные привилегии включали и право первой брачной ночи, и право помещиков самостоятельно судить, наказывать и даже казнить крестьян.

Но наступила мрачная эпоха русификации. Александр III эти полицейские права у рыцарей отнял. Ввел общегосударственные полицию и суды. Одним словом, реакция. Объективно политика Александра III в отношении Прибалтики была политикой дегерманизации, поскольку «русификация» балтийских провинций способствовала усилению роли прежде всего коренного населения. Робкие попытки пришлой русской бюрократии укрепиться на административном уровне оказывались малоэффективными в силу саботажа в среде столичных либералов и мощного остзейского лобби в Петербурге. Зато эстонцы и латыши сильно укрепили свои социальные позиции – за счет увеличения благосостояния. Более того, тогда распространилась среди местного населения идея собственной государственности. Они поняли, что немецкие господа не всесильны, а русские администраторы – бестолковы.

На сомнительность такого курса замещения немцев на вершине региональной пирамиды власти представителями национальной интеллигенции указывали наиболее глубоко мыслящие общественные деятели России. Ретрограды вроде Константина Леонтьева. «А если мы… в Остзейском крае, вместо европеизма феодального, который дал Царям русским стольких хороших полководцев и политиков, будем вводить европеизм эгалитарно-либеральный, который, кроме адвокатов, обличительных корреспондентов, „реальных" наставников и т. п., ничего не дал и дать не может, то какая же это русификация?.. Если что-нибудь подобное будет нами делаться для эстов и латышей, то это очень печально. Все эти Мантейфели, Бреверны де-ла Гарди, Шау фон Шауфуссы – образы и величины определенные и значительные. А что такое эсты? К чему эта племенная демократизация? Пусть их не слишком теснят, и довольно!»[122]

Памятник Петру I в Таллине (уничтожен в годы первой независимости Эстонии. Открытка 1910-х гг.

Недолговременное правление Александра III не привело к решающей победе в битве с эстляндцами. Гибкие были, изворотливые. Сгибались и разгибались. Только согнешь их, глядь, а они снова разогнулись. Рассказывают такой случай – за завтраком в присутствии брата великого князя Владимира и его жены Марии Павловны где-то в 1893 году император ополчился на эстляндцев. «Эстляндцы требуют свои права назад, а я стисну их как эту булку!» – провозгласил он и сдавил своим гигантским кулаком, лежавшую на тарелке сайку. Чуть-чуть погодя сайка, однако, приняла свою первоначальную форму. Великая княгиня обратила на это его внимание, на что он бросил в ответ короткую фразу: «А может быть, они все-таки правы!»[123] Для справки: сайка – слово эстонского происхождения, означает белую булку.

И на протяжении правления его сына Николая так все время и было – их сдавливали, они распрямлялись. И какие хитрые были! В 1910 году к 200-летию вхождения в состав России поставили в Ревеле памятник Петру I. Как будто верноподданные. Но в руку царя вложили свиток, а там – привилегии, которые Петр I даровал, а Александр III не подтвердил. Намек. «Мессидж».

Часть III

Эстонцы в Петербурге в XIX веке

Глава 15

Этническая революция в Петербурге: из чухонцев – в эстонцы

Строительство церкви как катализатор национального самосознания. – Внук Энгельбрехта Штакельберга – покровитель петербургских эстонцев.

«До середины XIX века не было еще «адвокатов, обличительных корреспондентов, „реальных" наставников» в числе эстонцев. Даже в Петербурге. Не было еще эстонских газет или эстонских школ. Да и самих эстонцев еще не было как таковых. Были чухонцы – этакий этнический бульон, куда записывали всех выходцев из остзейского края и Финляндии. «У нас, не без основания, называют чухнами все нерусское поколение коренных жителей Петербургской, Выборгской и соседних балтийских губерний»[124]. Каково, впрочем, это основание называть столь широкий диапазон народов одним этнонимом – автор Толкового словаря живого великорусского языка не поясняет. Трудно было тогда русскому отличить ижорца от эстонца, эстонца от латыша, так же как теперь эвенка от эвена. Сами себя эти чухонцы называли просто «селяне», то есть жители сельской местности немецких провинций Эстляндия и Лифляндия в противовес немцам, господам и горожанам. На территории Лифляндской, Эстляндской и Петербургской губерний проживало примерно 900 тысяч селян, говоривших на близкородственных угро-финских диалектах.

От трех до пяти тысяч этих селян обреталось в Петербурге. Были они в основном солдатами или извозчиками. Слово такое даже изобрели в Петербурге – вейка, по словарю Даля буквально: «Извозчик из чухонцев, промышляющий только во время Масленницы». Ну или сравните у Достоевского: «Опять пыль, кирпич и известка, опять вонь из лавочек и распивочных, опять поминутно пьяные, чухонцы – разносчики и полуразвалившиеся развозчики»[125]. Пьяные то ли сами по себе, то чухонцы-разносчики вкупе с извозчиками пьяные – неприглядная компания петербургских трущоб. Ну или служанки да кухарки, если женщины. Например, у Гоголя в «Шинели»: «Анна, чухонка, служившая прежде… в кухарках, определилась теперь к частному в няньки…».

До конца 1830-х годов всех чухонских селян как выходцев из германских провинций Эстляндия и Лифляндия скопом записывали в немецкие приходы Петербурга, особенно в приход Святого Михаила, что на Васильевском острове. Скажете – не имеет значения? Имеет. При царе Николае I вообще в церковь не ходить нельзя было. Венчаться, детей крестить, покойников отпевать – только в церкви. Загсы еще не появились, не догадались церковь от государства отделить. Солдатам тем более церковь нужна – не ровен час война, а вдруг ранят, а вдруг – Богу душу отдавать? Надо чтобы хоть какой-нибудь капеллан рядом был. При церкви и грамоте учились. Класса два-три. Лютеранам важно было стать грамотными.

М. И. Лебедев. Вид в Павловском парке 1830—1833 гг.

Для конфирмации. Конфирмация – это второе крещение у лютеран, когда человек уже в сознательном возрасте должен подтвердить, что он согласен христианином быть, что папа и мама не ошиблись, когда его в кирху записали, а не в синагогу, например. Для этого человек должен научиться читать катехизис. Получается, неграмотному лютеранину конфирмации не получить, соответственно вроде как в Царство Небесное не попасть. Не верите? Напрасно. Известны случаи, когда неграмотным отказывали в конфирмации. Например, был у помещика фон Нирота крепостной эстонец по имени Яан. Отняли его мальчиком у родителей и привезли в Дерпт учиться на сапожника. Подоспела конфирмация, а Яан катехизис прочитать не может. Сапоги починить – пожалуйста, а вот «Отче наш» прочитать хотя бы по слогам – не в состоянии. Куда такого брать в лютеране? И не взяли. Пришлось ему в православные креститься. Так и стал Яан Иваном и фамилию русскую взял – Лебедев. Сын его Михаил прославился пейзажами окрестностей Петербурга. Видимо, потому что русский и православный оказался. А мог бы так сыном сапожника и остаться где-то в Дерпте.

Вот поэтому-то так важно, в какую церковь записывали чухонцев. На каком языке к конфирмации готовиться. С точки зрения русской бюрократии логично, что если из германских провинций, то в немецкую. И сами немцы чутко стояли на страже своей монополии – чтобы взносы мимо кассы не прошли. Но чухонцы вроде как и не немцы. Обидно им стало. И дома немцы-господа угнетают, и в Петербурге – пастор-немец. Но наступила эпоха романтизма. Пошла и у эстляндцев мода на национальную романтику. Барон Егор фон Розен либретто к русской национальной опере написал – «Жизнь за царя». Разрешили тогда чухонцам от немцев отмежевываться. Ушли эстонцы и латыши из прихода Святого Михаила. К началу 40-х годов XIX века в Петербурге сформировался самостоятельный эстонско-язычный приход.

Смоленское лютеранское кладбище поражает «мерзостью запустения». Где-то здесь находится могила Корнелия Лаланда и его жены Августы, урожденной Фрезе. Июль 2010 г. Фото автора.

Событие это сродни революции. Назовем ее этнической. В самой Эстляндии о таком и помыслить было нельзя – чтобы самостоятельный приход на эстонском языке организовать. Но начинало уже что-то страгиваться. Начинали селяне превращаться в «милый эстонский народ». Выкристаллизовываться из чухонского бульона. Отделяться не только от немцев, но и от финнов, латышей. И катализатором этого процесса, зримым воплощением и манифестацией стало строительство национальной церкви.

Храм построить – это большое мероприятие. У некоторых народов много веков на это ушло. Денег много надо. Бюрократию царскую пробить – легко ли? В тюрьме-то народов. Для целей национально-эстонского лютеранского богослужения снимали самоопределившиеся эстонцы сначала маленький домик в Коломне, в Дровяном переулке. «У Покрова стояла их смиренная лачужка за самой будкой…» (Пушкин А. С. «Домик в Коломне». – С. Г.). Отдельный домик – уже победа. Но домика мало. Без пастора даже у лютеран церковной жизни нет. У них обряд хоть и простой, но, по словам поэта, строгий и важный. Здесь вера «еще не перешла порогу, еще за ней не затворилась дверь» (Тютчев Ф. И. «Я лютеран люблю богослуженье. – С. Г.). Без пастора даже лютеранам никак нельзя. Но где же взять лютеранского пастора для эстонско-язычного прихода?

Жил-был Корнелий Лаланд, один из первых эстонцев, закончивших теологический факультет университета в Дерпте. На родине не нашлось Корнелию пасторской кафедры. Отец его – вчерашний крепостной. Вскладчину выкупили его отца у помещика доброхоты. Корнелий в университете, конечно, по-немецки научился говорить, и даже без акцента. Но все-таки… Как это – пастор из мужиков будет баронских детей конфирмировать? Баронских барышень причащать? Баронам проповеди читать? Не готовы были бароны к такой революции. Пришлось Корнелию в Петербург перебраться. Петербург тогда островком свободы был. В национально-культурном смысле. Вот и нашелся пастор для эстонцев. Самый что ни на есть свой, из селян. Корнелий Лаланд потом долго в Петербурге состоял пастором, высоко в иерархии поднялся. В 1877 году получил он назначение генеральным суперинтендантом петербургской консистории евангелически-лютеранской церкви – высшая церковная должность для лютеранина. Считайте, епископ столицы, архиепископ. Члены императорской семьи из лютеран теперь у него причащаются – а каких-то тридцать лет назад провинциальные барончики его в свою сельскую церковь не захотели взять. Большой человек. Сам помещиком стал – приобрел деревню Демкино. Но своих сородичей не забыл. Помогал устраиваться в Петербурге эстонцам, которые из Эстляндии бежали. Содействовал становлению эстонских национальных обществ. Скончался в 1891 году, похоронен на Смоленском лютеранском кладбище.

Решили эстонцы с новым пастором тогда новый храм строить, да такой, чтобы разнеслась слава далеко за пределами Петербурга. Чтобы и на родине услышали, что воспрянул эстонский народ от 700-летнего рабства. Но одного субъективного желания мало. Должно было много векторов совпасть, чтобы этническая революция победила, хотя бы в отдельном взятом городе Петербурге.

Вот какой вектор помог. 1830—1850-е годы – эпоха строительства армейских церквей в Петербурге. Царь Николай I извлек уроки из декабрьского восстания 1825 года. Гвардейцы поддержали мятежников. Тревожный сигнал. Для исправления ситуации стали строить храмы. Духовную язву врачевать. В идеале, каждому гвардейскому полку – свой храм. Не только место молитвы, но и символ единения – с полком, царем, Отечеством. Памятник боевой славы. Хранилище реликвий. Ну и способ подчеркнуть близость ко двору – у кого краше храм, у кого ближе ко дворцу стоит. Преображенскому полку построили Преображенский собор (1832 г.), Измайловскому полку построили Измайловский Троицкий собор (1835 г.), Семеновскому полку – Введенский собор (1842 г.), Конной гвардии – Благовещенскую церковь (1849 г.), лейб-гвардии Егерскому полку – Мироновскую церковь (1855 г.) и т. д.

Православные служивые получили место духовного окормления. Стали думать, что делать с инославными. В столичных частях служили рекруты из западных губерний, лютеране. Нельзя, чтобы они остались неохваченными этой программой церковного строительства.

Троицкий Собор Измайловского полка. Июль 2010 г. Фото автора.

И вместо скромного домика к 1860 году воздвиглось в Коломне, на Офицерской улице (ныне – улица Декабристов), представительное здание сакрального назначения. Эстонская церковь. Для эстонских солдат. Не поскромничали униженные и оскорбленные. Начиная с проектной стадии бросается в глаза нерасчетливая щедрость в затратах. Проект храма заказали не студенту какому-нибудь. Казалось бы, бедные селяне, солдаты да извозчики, должны были бы каждую копеечку считать. На проекте могли бы сэкономить. Но не стали. А заказали проект профессору архитектуры Петербургской академии художеств Гаральду Боссэ. Самому дорогому придворному (с 1858 г. – архитектор Высочайшего двора) архитектору, который заказы только от царской семьи да высших сановников империи принимал. Допустим, Гаральд Эрнестович родился в Лифляндии, так что мог снизойти до земляков, уважить просьбу. Если бы например, ему особо больше делать нечего было. Но не задаром же. К тому же он был просто завален работой на Высочайшую семью. Находился в зените своей славы, на пике карьеры. Именно в это время работал над созданием загородных резиденций для великих князей Николая (Знаменка) и Михаила (Михайловка) Николаевичей.

И все-таки заказ от эстонского прихода он принял. Смело экспериментировал стилями и материалами, опирался на опыт европейской практики. Для церкви подготовил проект в неороманском стиле. Практично к решению подошел – и с теоретической, и с жизненной точки зрения. «По моему внутреннему убеждению, строгой простоте и духу реформатского учения более всего соответствует стиль романский. Простота форм и отсутствие штукатурки как нельзя более характеризуют серьезное назначение постройки. Задающиеся профили весьма практичны в нашем всеразрушающем климате. Выгода была и та, что кирпичные постройки не требуют усиленного ежегодного ремонта»[126]. В общем, для строгого и простого обряда строгий и простой храмчик за 65 тысяч рублей серебром, в неороманском стиле, чтобы строгости обряда соответствовал. Ну и чтобы штукатурить не надо было часто. И небесам потрафил, и земному дань отдал. «Здание вмещало 800 человек и снаружи было украшено перспективным порталом и колокольней высотой 18 саженей (~40 метров) со шпилем, покрытым цинком. На фасаде все выступающие части были сделаны из фасонного кирпича. Д. И. Иенсен исполнил терракотовые украшения… Внутри она выглядела довольно скромно: облицовка „под дуб", две люстры, хоры, резная кафедра и большое распятие. Хорошую акустику создавали перекрытия из деревянных балок»[127]. Финансирование строительства храма и дома при ней взяла на себя в значительной степени царская казна.

Построили здание в рекордные сроки – за год. В Иванов день 1859 года пастор К. Лаланд заложил первый камень Иоанновской (Яновской) церкви, а в ноябре 1860 года он уже освятил готовый храм. Скорость постройки – от фундамента до шпиля – удивительная для XIX века. Главный православный храм столицы – Исаакиевский собор – строили почти 50 лет. А церковь для эстонских солдат и чернорабочих – внушительных размеров кирху по проекту придворного архитектора – построили за год. И в значительной степени за счет государства. Вот тебе и «тюрьма народов». Почему же эстонцам так повезло? Откуда такая щедрость? Какой-то третий вектор могущественной силы проглядывает за всеми этими чудесными метаморфозами. Возможно, секрет в том, что эстонцам покровительствовал барон Егор Федорович фон Мейендорф, командир всей гвардейской кавалерии, да к тому же президент Генеральной консистории.

Эстонская церковь Святого Иоанна.

Мыза Кумна – наследственное владение Мейендорфов – сохранялась в их собственности до 1940 г. Современный вид. Июль 2010 г. Фото автора.

Егор Федорович Мейендорф родился в 1794 году на мызе Охт (эст. Охту) близ Ревеля. Ему, не просто эстляндцу, но внуку командира голштинских драгун, любимого полка Петра III, было гарантировано блестящее будущее. Разумеется, служил он в гвардии и быстро продвигался по службе. Служба проходила, как водится, традиционно – между балами и игрой. К тридцати годам считался лучшим танцором Ревеля, завидным женихом (и конной гвардии полковник, и метит в генералы). «Ревель тогда славился гостеприимством, красавицами и танцами. Балы у губернатора барона Будберга, графа Буксгевдена, барона Деллинсгаузена, графа Мантейфеля были изящны; редко проходил день без танцев… Из числа молодых жен всех более блистали графини Мантейфель, а из девиц – графиня Тизенгаузен. Танцоры были почти исключительно одни военные, всех полков гвардии и армии; на бал являлись всегда в чулках и башмаках; в красных мундирах были два кавалергарда и шесть конногвардейцев. Лучше всех танцевали граф Ферзен и барон Мейендорф»[128]. Ничто не выдавало пока в молодом повесе того священного огня, который освятил его зрелые годы и передался по наследству внукам и правнукам. В польскую кампанию 1831 года Егор Федорович Мейендорф совершил свой главный военный подвиг. Собственно, подвиг состоял в диалоге. В одном бою польский офицер сделал в него два выстрела, но ни разу не попал. В третий раз пистолет дал осечку. Поляк отбросил пистолет и с изумлением заметил русскому офицеру: «Re respect aux braves» («Почтительность подобает храбрецам»). Но Мейендорф этой похвалы не оценил. В ответ он произнес: «Je meprise le respect dun rebelled» («Я презираю почтительность мятежника»), после чего хладнокровно зарубил поляка. Вот так – поговорили, поговорили как рыцари, а потом – хрясь! И нет поляка… Яркий этот диалог-подвиг произвел на государя Николая I большое впечатление, и именно поэтому он взял барона к себе флигель-адъютантом и назначил командиром лейб-гвардии Конного полка. Тут незаметно для барона что-то перевернулось в его душе – шутка ли, убить безоружного, фактически сдавшегося человека… И разгорелся священный огонь. Генерал стал истово верующим человеком. В лютеранском смысле. Например, он заказал Петру Клодту памятник Мартину Лютеру и поставил его на высоком постаменте недалеко от своей мызы Кумна в Эстляндии.

Памятник Мартину Лютеру близ Кейла (уничтожен в 1949 г.). Авт. – П. Клодт.

Яновская церковь, вид со стороны двора. Современный вид. Апрель 2010 г. Фото автора.

В 1840-е годы генерал-адъютант, командир гвардейской кавалерии, обер-шталмейстер высочайших дворов – он был назначен императором президентом Генеральной консистории евангелическо-лютеранской церкви империи, то есть стал фактическим главой лютеранской церкви в России. Такая у лютеран вера – во главе высшего органа церковного управления, аналога Священного синода, и обер-шталмейстер может побыть. Хороший человек, и ладно. Барон Мейендорф устроил Корнелия Лаланда пастором в свою дивизию, когда тому некуда было податься. Потом храм решили вместе строить. Злые языки говорили, генерал старается вовсе не из чистой религиозности. Кажется, пустые сплетни. Он был женат на Ольге Потемкиной, хоть и немке по происхождению (урожд. Брискорн), но православной. И дети все у них были православными. Последний в роде он оставался в лоне церкви своих рыцарских предков. Вот и хотел память оставить. Чтобы смотрели потомки на монументальные памятники и архитектурные сооружения, созданные по его заказу и под его покровительством, и вспоминали – был-де такой президент консистории Евангелическо-лютеранской церкви Егор фон Мейендорф. Внуки и правнуки барона все очень религиозными оказались, пусть и православными. Явно от него огонь перекинулся. Правнук его священник Иоанн Мейендорф – один из основателей автокефальной Американской православной церкви. Другой правнук Владимир Родзянко – архиепископ Калифорнийский и Сан-Франциский Василий. Правнучка Алена Слободская, урожденная Лопухина, – автор православной «Азбуки», по которой тысячи детей русских эмигрантов второй волны учились русскому языку в Америке. А память? Что ж. Егор Федорович, конечно, давно и успешно забыт. И в Эстонии, и в России.

Памятник Лютеру снесли еще в 1949 году. Церковь на Офицерской (ныне – Декабристов) улице обезобразили и превратили в склад. Но городское предание гласит, что фигуру царя Николая I для конной статуи на Исаакиевской площади Клодт лепил с барона Мейендорфа. На Лютера был непохож. Но для императора сгодился. Так что какая-то память осталась. А церковь, кстати, восстанавливают на средства, выделенные правительством Эстонии.

Глава 16

Рудольф Бернгард

Теория и практика капиталистического строительства.

Середина XIX века – эпоха реформ. Новый царь Александр II по примеру Эстляндии крепостное право отменил. Начался капитализм. Промышленный переворот. Строительный бум в том числе, но не все шло гладко на стройках. В 1862 году по проекту А. Т. Жуковского заложили новую церковь в русском стиле на Колтовской (ныне – Новоладожской) улице, при ее строительстве обрушился главный купол. Построили локомотивное депо для Петергофской железной дороги. И там потолок рухнул. Не умели рассчитывать русские инженеры перекрытия больших размеров, своды. Положение аховое. Надо не только купола церквей возводить. Надо промышленные предприятия строить. Цеха, депо.

Победное шествие промышленного переворота в России, вероятно, могло бы затормозиться, если бы не скромный инженер-эстляндец Рудольф Бернгард. Как сказано в его официальной биографии, «еще в 1864 г. Бернгарду было поручено дать свое заключение о причинах разрушения церкви на Петербургской стороне, в Колтовской улице, в Петербурге. Бернгард уже давно и много трудился над техническими вопросами, и случай с церковью в Колтовской улице побудил его систематически разработать начала теории сводов в связи с расчетом устойчивости церковных сооружений. Своей запиской о причинах обрушения частей храма в Колтовской Бернгард сразу составил себе известность в техническом мире и был возведен советом Строительного училища в звание инженер-архитектора…»[129]. А в 1871 году он получил звание профессора Санкт-Петербургской академии художеств за то, что разработал и ввел в практику преподавания курс теории сводов.

Рудольф Бернгард родился в Ревеле в 1818 году в семье местного архитектора. Цеховые умения передавались от отца к сыну в ганзейском городе Ревеле. Рудольфу тоже пришлось стать архитектором. Первоначальное образование он получил в Ревельской гимназии, но не доучился, надо было на заработки идти. Давал уроки математики другим недорослям. Математика потом много помогла карьере. В 1846 году Рудольф Бернгард закончил Строительное училище в Петербурге одним из лучших, с занесением фамилии на мраморную доску почета.

Правда, Строительное училище готовило не полноценных архитекторов. Скорее инженерных специалистов по строительству дорог – эстляндцы генерал граф фон Толль и генерал фон Притвиц так решили. Они тогда строительным делом в империи ведали. В империи, если помните, две проблемы было – дураки и дороги. Эстляндцы решили по ним Строительным училищем «ударить». Выпускники этого училища назывались гражданскими инженерами – в отличие от военных, которых готовило Инженерное училище под общим благотворным руководством эстляндца генерала Александра Фельдмана.

Съезжий дом Коломенской части. Современное фото.

По окончании училища Рудольф Бернгард поступил на работу в Министерство путей сообщения «архитектором чертежного правления первого округа Министерства путей сообщения (1846—1860-е гг.). В этой должности возвел много построек, в том числе гидротехнических»[130]. То есть помогал теперь уже новому борцу с бездорожьем графу Петру Андреевичу Клейнмихелю железную дорогу прокладывать из Петербурга в Москву. Рассчитывать арки мостов. Тут не до творчества – сплошные черчение да математика. Не много содействовала пока мраморная доска почета карьерному росту. Да еще и граф Петр Андреевич над русским народом издевался. По бокам дороги, как известно было доподлинно Н. А. Некрасову, все косточки русские лежат и за проезжающими вдогонку толпы мертвецов бегают. Не мудрено – даже гражданским инженерам денег мало платили. Рудольфа Бернгарда чуть до самоубийства не довели. Он жил впроголодь, в некой «неотапливаемой беседке». Кисти и воду подогревал на огне свечи. Но не дрогнул. К 1850-м годам пришли дополнительные заработки. Архитектор академик Рудольф Желязевич нанял трудолюбивого инженера построить съезжий дом Коломенской части. Съезжий дом – это не тот дом, куда гости съезжались. Это тот дом, куда пьяниц и дебоширов свозили. Полицейский дом вкупе с пожарной частью. Пока Яновскую церковь не построили, каланча съезжего дома была высотной доминантой округи. И такая странная была тогда манера – даже подобное учреждение строили вычурно, в каком-нибудь флорентийском стиле, непременно в подражание палаццо веккио. Если эстляндские земляки, жители Коломенской части, разбушуются, их в арестантские комнаты этого палаццо «с его чертами оборонительного зодчества» и свозили – проспаться.

В специальной литературе сообщается, что автором проекта съезжего дома был архитектор Рудольф Желязевич, а Рудольф Бернгард только «наблюдал» за постройкой. Наблюдения дотошного немца из Ревеля привели к тому, что кирпичная кладка наружных стен оказалась на редкость ровной и на удивление опрятной и привлекательной. Настолько привлекательной, что Николай I, посетивший строительство, приказал оставить стены без штукатурки. Так Р. Бернгард совершил свою первую революцию – он стал виновником рождения так называемого «кирпичного стиля» – особого направления в строительном искусстве, когда кирпич из обычного строительного материала стал основным элементом декора. Именно виновником, ибо автором следует признать самого императора. До него архитекторам и в голову не приходило оставлять стены «голыми», не приукрашивая их штукатурными отделками. И каков царь Николай – до всего ему было дело. Кажется, государственные дела должны целиком поглощать все внимание «жандарма Европы». Призрак уже бродит по Европе известный, не какая-нибудь толпа мертвецов вдоль железной дороги зубами клацает. Только успевай бунтовщиков вылавливать. Бунт в Венгрии. Петрашевцы-смутьяны. А он еще успевал смотреть, как строится съезжий дом в Коломенской части! Сатрап…

Карловская церковь в Таллине. Арх. О. П. Гиппиус, инж. – Р. Бернгард. Июль 2010 г. Фото автора.

Кирпичный стиль – визитная карточка Рудольфа Бернгарда, но отнюдь не Рудольфа Желязевича. Могло быть вполне и так, что Бернгард не только наблюдал, но и проектировал. Академик только подпись ставил. С начинающими архитекторами так бывает. Особенно, когда они еще не известны, с незаконченным гимназическим образованием. Ну а уж после расчетов о причинах обрушения купола на Колтовской церкви отпала необходимость за чужую подпись прятаться. И Колтовскую церковь достроили – в 1874 году (снесена после 1945 г.), да и не ее одну. Р. Бернгарда включили в состав Техническо-строительного комитета, надзиравшего за соблюдением правил строительства церквей в империи.

Фасад Евангелической больницы. Апрель 2010 г. Фото автора.

Но строил Р. Бернгард только в Петербурге и в Эстляндии. Сам или чаще всего в содружестве с земляком, архитектором Отто Гиппиусом. Эстонцы, например, захотели церковь себе отдельную построить не только в Петербурге, но и в Ревеле. Заказали Отто Гиппиусу проект. Царская семья опять же деньги дала на строительство.

Кому как не Рудольфу Богдановичу рассчитывать нагрузки на своды? В результате творческого содружества Р. Бернгарда и О. Гиппиуса появилась в Ревеле эстонская Карловская церковь, краше петербургской – и могучая, и статная. Стены из местного плитняка, две готические башни, как у средневекового замка. Она сразу привлекает внимание и жителей города, и гостей столицы Эстонии, являясь доминантой центральной части города. (Даже архитектурное обрамление известного Бронзового солдата в свое время подгоняли под Карловскую церковь.) И внутреннее оформление создавалось под стать наружному. «Крупнейшая церковная постройка (1500 сидячих мест)… с точки зрения внутреннего оформления Карловская церковь – самое целостное сооружение сакрального предназначения в Таллине; такое впечатление основывается, прежде всего, на мастерском решении конструкции потолка (деревянные лаги, несущие кирпичный свод), которое позволило перекрыть огромное помещение без промежуточных опор. Решение найдено в сотрудничестве с Р. Бернгардом»[131]. Переплюнули Бернгард с Гиппиусом самого Боссэ – что там Яновская церковь в Коломенской части Петербурга в сравнении с Карловской церковью на Тынисмяэ в Таллине!

Газгольдеры на Обводном канале.

Наиболее известным результатом творческого сотрудничества Отто Гиппиуса и Рудольфа Бернгарда в Петербурге является здание Евангелической женской больницы, построенное в 1870 году (Лиговский пр., 4). «Особенно выразителен и эффектен фасад главного здания, выходящий на Красную линию Лиговского проспекта. Изящный и динамичный, устремленный вверх центральный ризалит завершен щипцом с башенками и звонницей. Вход отмечен порталом со стрельчатым дверным проемом, над ним помещено тройное стрельчатое окно. Характерные готические элементы – щипцы и контрфорсы, башенки и пинакли, остроконечные окна и профилированные ниши – придают прозаическому больничному сооружению ярко выраженный романтический оттенок. Образ здания вызывает ассоциации со средневековыми замками»[132]. Понятно теперь, откуда авторы вдохновение черпали – старый Ревель питал их творческую фантазию.

«Важнейшей главой творческой биографии Бернгарда, областью, где его инженерное и архитектурное дарования проявились в неразрывной связи, стало промышленное зодчество… Здесь, как и в преподавательской деятельности, он оставался последовательным представителем рационально-технического направления, что глубоко соответствовало специфике промышленного зодчества»[133]. Среди целого ряда промышленных объектов, построенных в Петербурге в 1850—1880 годах по его проектам (Тюлевая фабрика, Петроградская наб., 42; Главный газовый завод, наб. Обводного канала, 74; Владимирский кожевенный завод, Кожевенная линия, 29 и 32, и др.)> выделяются так называемые газгольдеры на Обводном канале – гигантские цилиндры диаметром 40 и высотой около 20 м.

Таллин, дом Р. Бернгарда. Ул. Пикк, 62. Июль 2010 г. Фото автора.

К. Э. Гефтлер. Вид Невского проспекта и Адмиралтейства.

В общем, Рудольфу Бернгарду принадлежит не последнее место по вкладу в теорию и практику российской архитектуры эпохи нарождающегося капитализма. Как теоретик он разработал математически точные методы расчета перекрытий залов большого диаметра, что было насущной потребностью во второй половине XIX века в связи с бурным развитием промышленности. Как практик он успешно применил свои методики при строительстве промышленных объектов и храмовых построек, самостоятельно либо в содружестве с О. Гиппиусом. Наконец, он реорганизовал родное Строительное училище. Авторитет Рудольфа Богдановича был так высок, что едва ли не под одно его только имя царь Александр III повелел превратить среднее специальное учебное заведение в высшее – Институт гражданских инженеров имени Николая I. Выпускникам присваивалось звание инженер-архитектор. Научились они, наконец, правильно своды рассчитывать.

Рудольф Бернгард лично воспитал в институте много талантливых учеников, включая сыновей (Вильгельм и Эрвин Бернгарды), а также таких крупных мастеров промышленной архитектуры родной Эстляндии, как Р. Кнюпфер и П. Алиш. Профессор, член совета Петербургской академии художеств, организатор и первый директор Института гражданских инженеров, учредитель и почетный член Петербургского общества архитекторов, талантливый архитектор и гениальный инженер, реформатор строительного дела и обучения, депутат Городской думы Петербурга, Р. Бернгард в конце жизни вернулся в Ревель, где сын построил для него дом в Старом городе. Рудольф Бернгард планировал обобщить накопленный опыт и издать свои наблюдения отдельной книгой, но скоропостижно скончался в 1887 году.

Институт гражданских инженеров, ныне Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет – главное детище Р. Бернгарда и, пожалуй, самое полезное для Петербурга звено в наследии эстляндского выходца, продолжает ковать кадры инженеров и строителей, в том числе дорожников. Дураков, вроде бы, ныне победили, проблемы с дорогами еще остаются.

Среди выпускников института такие известные петербургские архитекторы рубежа XIX—XX веков, как И. Китнер, М. Перетяткович; архитекторы времен сталинской индустриализации и конструктивизма Л. Ильин, Д. Кричевский, А. Гегелло, братья Веснины. Здесь же учились А. Бубырь и Н. Васильев, они много работали по заказам как в Ревеле, так и в Петербурге. Эстляндцы частенько сюда поступали, например барон Генрих Розен, строитель Иркутска, или Карл Гефтлер (1853, Ревель – 1918, Петроград), скорее художник, чем архитектор, известный своими «воздушными» акварелями с видами Петербурга.

Глава 17

Петербург – город мечты

Эстонцы в Петербурге в начале XX века.

Богатейший купец, бургомистр Ревеля Богуслав Розен, родом из Померании (Поморья), кредитовал шведскую казну и в оплату услуг получил в 1620 году в аренду целых три уезда в только что завоеванной шведами Ингерманландии. Он стал жить в Копорье и назывался наместником Ямбургским. «Род Богуслава Розена владел Копорьем на протяжении 18 лет. За время его владения были построены дороги от прихода Тюро (Ораниенбаум) до прихода Катила (Котлы) и каменные конюшни… За время правления Богуслава Розена Копорье достигло расцвета – по доходам город сравнялся с Выборгом. Крепкие стены и крепостные ворота защищал хорошо вооруженный гарнизон. Дети Розена могли спокойно гулять в окрестностях Копорья. Из конюшни отца им были предоставлены лошади для прогулок. Многочисленные гости: королевские чиновники, наместники из других шведских владений, шведские и иностранные миссии, отмечали атмосферу счастья, спокойствия и благополучия. Часто в Копорье бывал в гостях король Густав Адольф с женой».[134]

Помимо аренды Копорья Богуслав Розен приобрел несколько поместий в качестве личной собственности – Домашево в нынешней Ленинградской области, а также Розенхаген (эст. Лехмья) близ Ревеля и Вейнъярвен (эст. Вяйнъярве) в центральной Эстонии. Но самое главное приобретение – дворянство. Как это водится у эстляндских баронов, Розены вышли из купцов. Купец Богуслав Розен стал потомственным дворянином. И в потомках – эстляндских помещиках Розенах – наследственная предпринимательская жилка проступает. В середине XIX века Арвед фон Розен стал самым крупным капиталистом всей Прибалтики. Состояние сколотил, конечно, на водке. Империя Арведа фон Розена в конце XIX – начале XX веков состояла из головного спиртоперегонного завода в Ревеле с филиалами по всей России. Спирт барона Розена покупали братья Смирновы – для производства своей знаменитой водки. Покупали и оборонные заводы – для производства взрывчатых веществ.

Но Арвед фон Розен не ограничивался водкой. Широкого кругозора был предприниматель – везде успевал. В последней трети XIX века беспроигрышными инвестициями стали вложения в железные дороги. Государство было заинтересовано в развитии транспорта. Оно предлагало желающим концессии на постройку и эксплуатацию железных дорог с гарантией прибыли. Барон Розен не мог остаться в стороне. Нюх на деньги он имел отменный. Знал господин Розен, что не справляется Петербург со своей функцией окна в Европу: мелковата Невская губа, замерзает на несколько месяцев. Не окно, а узенькая форточка. Вспомнили опыт Петра I – недаром царь под конец жизни задумал окно в Европу переместить в Эстляндию и основал незамерзающий и глубоководный Рогервик, позднее – Балтийский порт (эст. Пальдиски). Придумал барон железную дорогу построить из Петербурга в Балтийский порт, чтобы и на железной дороге нажиться, и транзит в свои руки взять – хлебный экспорт, прежде всего. Смутные, на генетическом уровне, воспоминания бродили, наверное, в мозгу предпринимателя о каменных конюшнях пращура Богуслава на дороге от Котлов до Копорья.

Крепость Копорье на гравюре Адама Олеария.

Эстляндцам приходилось заведовать финансами Российской империи. Один граф Канкрин сколько потрудился! Министром финансов России во второй половине XIX века служил Михаил Христофорович фон Рейтерн, племянник поэта Жуковского. 16 лет министром финансов был. Реорганизовал российские финансы после Крымской войны, после отмены крепостного права. Он поощрял строительство железных дорог. При нем построено 20 тысяч верст железных дорог – почти вся существующая и на сегодня сеть железных дорог в европейской части России. А уж Балтийской железной дороге – как он мог бы отказать в поддержке? Гарантировал Михаил Христофорович своим землякам 5 %-ную прибыль. То есть даст дорога прибыль – хорошо. Не даст, государство убытки покроет и на каждый вложенный рубль пять копеек прибыли добавит за счет бюджета страны. При таком раскладе – кто же от участия откажется?

Крепость Копоръе. 2001 г. Фото автора.

Общество Балтийской железной дороги рьяно взялось за дело: за год (!) построили 390 верст дороги между Тосно и Балтийским портом и 45 верст ответвлений, 21 станцию, 151 мост, в том числе через такие широкие реки, как Нарова и Луга. В самом Ревеле построили вокзал стоимостью 125 тысяч рублей как головную станцию Балтийской железной дороги: там размещались помещения для правления Общества и администрации дороги. Там же построили новые каменные «конюшни» Розена – главные мастерские для ремонта подвижного состава. Но это все как-то не то. Не соответствовало размаху. Престиж требовал, чтобы вокзал был и в столице империи.

В 1872 году Общество Балтийской железной дороги выкупило у барона Штиглица Петергофскую дорогу и построило соединительную ветку между Гатчиной через Красное Село на Петербург. На ее постройку потратили 351 тысячу рублей, еще 200 тысяч – на обустройство (не на строительство!) станции в Петербурге, которую переименовали в 1872 в Балтийский вокзал. Вот теперь все срослось правильно. Балтийская железная дорога стала обслуживать движение поездов на линии Петербург —

Ревель, и на линии Петербург – Петергоф – Ораниенбаум – популярнейшие у царской семьи направления. Государь на отдых в Гапсаль – по Балтийской железной дороге. Государь на маневры в Красное Село или там на скачки в Скачки – опять по Балтийской железной дороге. Государь на отдых к петергофским фонтанам – опять по Балтийской железной дороге! Но главное, конечно, грузовой транзит. В Ревеле отстроили огромный торговый порт с причалами, складами и элеваторами. Не скупились в расходах, да и чего особо скупиться было? – сколько бы ни потратили, а 5 % прибыли государство выплатит.

Здание Петергофского (с 1872 г. – Балтийского) вокзала. 1900-е гг.

И хлынул по новой железной дороге в столицу империи поток трудовых мигрантов. По данным переписи 1869 года – то есть как раз перед началом строительства Балтийской железной дороги, – в Петербурге на заводах работало 607 эстонцев, тридцать лет спустя число эстонцев-пролетариев в Петербурге выросло в 10 раз (!) и составило более 6000 человек. Добавились к извозчикам металлисты. Получить место на заводе в Петербурге было непросто. Но земляки помогали друг другу. Из письма на родину: «Просто здорово, что хотите в Петербург приехать. Здесь, конечно, трудно найти заработок, если нет ни знакомых, ни рекомендации, но поскольку я работаю помощником мастера на Путиловском заводе, то помогу вам место получить. Правда, поиск места стоит денег, потому что придется поднести „заздравные" начальству, от которого зависит последнее слово»[135]. То есть поднести, видимо, приходилось и ходатаю, и начальству.

Балтийский вокзал в Санкт-Петербурге. Современный вид. Апрель 2010 г. Фото автора.

Если возникновение и быстрое увеличение в Петербурге прослойки трудовых мигрантов-мужчин из Эстляндии понятно и закономерно, то переселение женщин в столицу – шаг не только смелый, но прямо-таки революционный. Большая часть эстонских женщин работала в Петербурге служанками или няньками. В 1897 году в городе их насчитывалось более трех тысяч. В соответствии с духом времени их называли боннами или даже гувернантками.

Из воспоминаний Натали Эндрексон в пересказе ее дочери: «Мама была бедной сельской девчонкой. Отец рано умер. Работала служанкой по хуторам. Свой дом был развалюхой. Однажды приехала знакомая девчонка из Питера, и говорит: "Чего ты здесь мыкаешься? Езжай в Петербург, там платят гораздо лучше". И мать поехала, не зная ни слова по-русски. Ее порекомендовали в одну семью, где хозяин был военный. Поскольку у нее были щеки красные от природы, она сразу понравилась своим здоровым деревенским видом. Хозяйка сказала, что возьмет служанкой. И хозяин потом похвалил. Позднее вышла замуж за Юри Эндриксона, который в Петербурге работал машинистом на корабле».[136]

Здание Александрийского женского приюта. Июль 2010 г. Фото автора.

В 1990-е годы был распространен выезд за границу гувернантками – под предлогом изучения языка. Кажется, назывались они тогда уже о-пэр (au-pair). Целый бизнес на этом построили – девушек вывозили английский язык изучать и подрабатывать бэби-ситтерами. Нет ничего нового под луной. Немало детей Петербурга выросло на руках таких вот чухонских нянек, или «бонн». «Рано утром бонна должна прибрать комнаты и одеть детей. Хозяйка идет сама с ними гулять, а бонне дает поручения. Когда дети возвращаются, бонна должна с ними играть и работу выполнять… Рабочий день с семи до девяти. Еда скудная, досыта не наешься, воздухом свежим подышать тоже не получается. Бонна по вечерам не имеет права из дому отлучиться без разрешения… У образованных девушек, которые занимаются воспитанием детей, жилищные условия получше. Их считают членами семьи. Зарплата 15—18 рублей в месяц». Второй по популярности была работа швеи. Швея зарабатывала 60 копеек в день. Рабочий день – с девяти до девяти, то есть короче, чем у няньки. К тому же вечером швея – свободна и по выходным сама себе хозяйка[137]. Это кому посчастливилось. Были такие, кому не посчастливилось.

Газеты того времени сокрушались, что в Петербурге тысячи эстонских публичных женщин[138] – явное преувеличение в духе революционной пропаганды. Но дыма без огня не бывает. Известно, что сюжет романа Л. Толстого «Воскресение» навеян рассказом адвоката Ф. Кони о судьбе проститутки с Сенной. «Розалия Онни… была чухонка-проститутка, судившаяся с присяжными за кражу у пьяного „гостя" ста рублей, спрятанных затем ее хозяйкой – вдовой майора, содержавшей дом терпимости самого низшего разбора в переулке возле Сенной, где сеанс животной любви оценивался чуть ли не в пятьдесят копеек…»[139]. С 1862 года боролись просвященные эстляндцы в Петербурге против проституции. Графиня Ламберт (урожденная Канкрина) открыла первый приют для таких женщин, которые пожелали бы встать на путь исправления. В приютах их обучали грамоте, Закону Божьему, швейному делу. Приют для эстонок-проституток существовал при Яновской церкви. Из-за него пастора Корнелия Лаланда в конце концов и выгнали земляки. Дали ему предписание выехать из приходского дома вместе с его «бабьем» в шестидневный срок. Не поняли его благородства. К 1900 году по инициативе нового пастора Яновской церкви Конрада Фрейфельдта построен образцовый приют на Васильевском острове («Александрийский приют – родовспомогательный дом для лютеранок», позднее роддом имени Видемана, В. О., Большой пр., 49—51).

Эстонская диаспора первоначально группировалась вокруг лютеранской церкви Св. Яана. Многие эстонцы в Петербурге были германизированы настолько, что с трудом понимали по-эстонски. Немецкий язык считался языком, достойным общения образованных людей. В романах классика эстонской литературы Эдуарда Вильде, действие которых происходит в эстонской среде Петербурга, герои нередко переходят на немецкий, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к состоятельному, образованному сословию. В 1880-х годах этническая революция в Эстляндии, вызванная реформами Александра III, докатилась обратными волнами до эстонской диаспоры в Петербурге. Стало модным говорить на родном языке.

В Петербург переехал активист эстонского движения в Эстляндии пастор Я. Хурт – бароны вытеснили. Он перенес на петербургскую почву идеалы эстонского национального возрождения, центральным элементом среди которых было полноценное среднее образование на родном языке. Он создал общество по сбору средств на эстонскую гимназию. К 1907 году общество превратилось в крупнейшее объединение эстонских мигрантов в Петербурге. Общество содержало несколько начальных школ в городе. По замыслу они предназначались для эстонских детей, сохранения эстонского языка среди детей мигрантов, распространения эстонской культуры. Фактически это были платные школы на русском языке, где эстонский язык преподавался дополнительно вместе с немецким. Стоимость обучения составляла для членов общества – 15 руб. в год за одного ребенка, 25 – за двух, 35 – за трех. Не состоявшие в обществе должны были платить за своих детей 20, 35 и 50 рублей соответственно. Количество учеников неуклонно росло. В 1914—1915 году в школах общества обучалось 616 детей: 336 мальчиков и 280 девочек, из которых только 325 были эстонцы, 232 – русские. Видимо, хорошо поставлен был педагогический процесс. Центральной являлась школа № 1, по адресу Ушаковская ул., 12. Ныне Ушаковская вошла в состав улицы Зои Космодемьянской.

Господский дом мызы Загниц (эст. Сангасте). Фото автора.

Школу Эстонского общества разместили именно в этой части города с расчетом на детей рабочих и служащих Путиловского завода, на котором работало много выходцев из Эстляндии. Леонтина Роберт, преподавательница немецкого языка, вспоминала: «Школа действовала по адресу Ушаковская ул., 12, в здании, в котором ранее размещалась русская начальная школа. Здание представляло из себя старое деревянное двухэтажное строение средней величины, обитое темно-коричневой вагонкой… Здание находилось посреди обширного, заросшего зеленью двора, отделенного от улиц высоким забором. Вокруг дома царили относительная тишина и покой, не попадала сюда и уличная пыль. Дети могли здесь в свободное время бегать и играть. Специальных спортивных или игровых площадок не строили… На первом этаже здания было несколько комнат для приюта, маленькая частная квартира, комнаты для преподавателей и каморка дворника… Сама школа находилась на втором этаже, где имелось 4 классные комнаты, широкий коридор с гардеробом, туалеты, учительская и квартира директора… Учеников в классах было 25—35 человек, мальчиков и девочек почти поровну… Школа работала на русском языке на основании программы, утвержденной для всех российских школ, с небольшими отклонениями, например уроками эстонского и немецкого языка… Выпускники могли поступать в коммерческие училища, техникумы, учительские семинарии, девочки также в 4-й либо 5-й класс гимназии. Для мальчиков препятствием была в этом случае латынь…».[140]

Военно-медицинская академия со стороны Боткинской ул. На переднем плане – памятник профессору С. П. Боткину. Июль 2010 г. Фото автора.

В общественной деятельности эстонцы Петербурга опирались на авторитетных деятелей диаспоры, которые имели общественный вес и финансовую независимость. В конце 1870-х годах эстонскую секцию общества Пальмс при церкви Св. Яана возглавлял издатель Карл Леопас. Он владел в столице типографией, которая специализировалась на выпуске нотных изданий. В начале XX века лидером общины стал известный врач-отоларинголог Петр Петрович Геллат. Он обосновался в Петербурге в начале века, потому что бароны вытеснили его из Эстляндии. Не хотели они лечиться у доктора, который эстонский язык не забывал. Отоларингология тогда – новая дисциплина, и Петр Геллат быстро пошел в гору: основал частную клинику, стал сверхординарным доцентом в Медико-хирургической академии, даже читал лекции по физиологии пения в Петербургской консерватории. Доктор Геллат стал фактическим организатором отоларингологии в России вообще и в Петербурге, в частности. По его инициативе в 1903 году в Петербурге основано общество врачей ЛОР, с 1905 года он стал председателем Петербургского общества отоларингологов. Петр Петрович прославился, в частности, собственным методом лечения синуситов, который он изобрел в 1911 году, – откачивал жидкость из носовых пазух с помощью шприца. По его инициативе и при активной организационной деятельности созывались два всероссийских конгресса отоларингологов – в 1906 и в 1910 годах. Он состоял членом Русского общества врачебных знаний, Русского хирургического общества имени Пирогова, Русского дерматологического и венерологического общества. Петр Геллат был активным политическим деятелем во время событий 1905 года и неизменным лидером и организатором общественной жизни эстонской диаспоры в Петербурге. По его инициативе и при финансовом участии Петербургского эстонского благотворительного общества, президентом которого он долгое время состоял, в Петербурге была организована специальная типография для печатания изданий на эстонском языке «Uhiselu» («Общежитие»), проведен сбор пожертвований на различные мероприятия, стипендии студентам, издание литературы. Он инициировал создание Петербургского общества эстонских врачей и газеты «Peterburi Teataja» («Петербургский вестник») на эстонском языке. Петр Геллат скончался в Петербурге в 1912 году, не дожив до 55 лет. Его прах покоится на родине, в местечке Загниц (эст. Сангасте), где он прикупил себе имение.

Выдающимся представителем эстонской диаспоры и виднейшим деятелем эстонской общественной жизни в Петербурге накануне Первой мировой войны был также врач Артур Лоссманн. Он родился в 1877 году в имении Феннерн (эст. Вяна-Вяндра) и окончил гимназию в Пернау (Пярну) для мальчиков с золотой медалью, что давало право поступить без экзаменов в любое высшее учебное заведение империи по выбору. Русификация Александра III предоставила такую возможность даже детям бедных эстонских батраков. В 1899 году он поступил в Военно-медицинскую академию в Петербурге. Академия уже на стадии обучения предоставляла возможность жить независимо от родителей: высокая стипендия, армейская униформа, проживание за счет государства. Взамен выпускник был обязан отслужить врачом в армии не менее трех лет.

По окончании академии Лоссманну пришлось служить на фронтах Русско-японской войны. В 1907 году он вышел в отставку и вернулся в Петербург, где у него была частная практика. Одновременно он работал ассистентом у своего учителя профессора С. Боткина в Клинике внутренних болезней и возглавлял общественную жизнь эстонской диаспоры. В 1910 году вошел в состав Городской управы Петербурга, где возглавил санитарный отдел.

Это было сложное время преобразований и реформ. На место революционных фразеров от медицины пришли частники и практики наподобие Артура Лоссманна. В 1910 году в городе насчитывалось 278 лечебных заведений, родильных приютов и амбулаторий, из которых городу подчинялось 49, включая 12 больниц на 11 тысяч мест, остальные принадлежали различным благотворительным и коммерческим учреждениям. В 1911 году при Городской управе образована Комиссия по реорганизации больничного и санитарного дела в Санкт-Петербурге. Упор делался на профилактическую работу и на повышение доступности медицинской помощи. По разработанному в комиссии плану предполагалось расширить существовавшие больницы и построить новые. Петербург делился на 22 санитарных участка. Комиссия пыталась добиться для всех горожан права на бесплатное лечение. В разгар реформаторской деятельности в 1913 году председателем городской комиссии по здравоохранению избрали Артура Лоссманна.

Первая мировая война прервала эту полезную деятельность. В 1914 году он вновь мобилизован и оставался на военной службе в российской армии до 1919 года, когда вернулся на родину. Родина тогда воевала с большевиками за независимость, и Артур Лоссманн оказался весьма востребованным специалистом – и со стороны административной, и со стороны медицинской деятельности. В 1920—1935 годах Артур Лоссманн служил заведующим Военного управления здравоохранения Эстонской Республики (начальник медицинской службы) в звании генерал-майора. Фактически он создал систему медицинского обслуживания в армии нового государства.

Ему повезло – советские репрессии 1940 года его не коснулись. Не успели. Но Артур Лоссманн не стал искушать судьбу и в 1944 году бежал с немцами. С 1947 года он жил в Англии, скончался в очень почтенном возрасте в 1972 году. Бывший председатель городской комиссии по здравоохранению Петербурга и главный военный врач независимой Эстонии написал в эмиграции воспоминания, в которых, в частности, подробно и тепло вспоминает о жизни в Петербурге, свои студенческие годы в академии – как танцевал с Кшесинской на балу, как участвовал в ежегодных парадах на Марсовом поле, как стоял по ночам в очереди за билетами в Мариинский театр…

К 1917 году эстонцы занимали пятое место по численности в составе населения Петербурга. Их опережали только русские, немцы, поляки и финны. Эстонская диаспора в городе значительно опережала в количественном отношении представителей других, гораздо более многочисленных народов империи. Количество эстонцев в Петербурге превысило 50 тысяч человек, причем «это число могло бы быть в два раза больше, если бы все, кто прибыл сюда эстонцем, эстонцем бы и оставался, сам и в своих потомках»[141]. Количество эстонцев в Ревеле несущественно превысило количество эстонцев в Петербурге только ближе к революциям. Скоро начнется новая эра во взаимоотношениях этих городов.

Глава 18

Петербург дает образование

Плоды «русификации». Юрфак СПбУ – кузница государственных деятелей для независимой Эстонии. – Скульптор, врач, инженер – наиболее известные эстонцы в Петербурге.

Реформы Александра III существенно подорвали духовную основу господства немцев в Эстляндии. В числе прочих мер царь ликвидировал монополию немцев на образование в провинции. Школы Эстляндии были выведены из подчинения эстляндскому рыцарству и подчинены Министерству народного просвещения Российской империи. Обучение велось на государственном языке, по государственным школьным программам. И незамедлительно вырос образовательный уровень эстонцев. Они получили прекрасную подготовку для продолжения обучения в высших учебных заведениях. Аттестат «министерской» школы давал право на поступление в университет в любой части империи. Дегерманизация Дерптского университета сделала его общедоступным. Быстро увеличивалось число эстонских студентов в высших учебных заведениях Петербурга. «Все больше эстонцев училось в университете, складывалась национальная интеллигенция. Многие эстонские юноши поступали в военные училища… Развивались профессиональные искусства: музыка, театр, живопись, зодчество, литература».[142]

Прогресс был просто поразителен. За какие-то 20—30 лет, в первую очередь благодаря реформам Александра III, эстонцы превратились из забитых, полуонемеченных рабов в самостоятельную, динамично развивающуюся европейскую нацию. Конечно, Александр III дал только возможность. К чести эстонцев, они ее не упустили. Образованные эстонцы оказались востребованы на рынке труда не только в традиционных сферах занятости (прислуга, извозчики, крестьяне), но и в отраслях, где требовались квалифицированные специалисты. Созрели «адвокаты, реальные наставники». Популярной стала профессия юриста. Политических и государственных деятелей Эстонии из стен юридического факультета Петербургского универститета немало вышло. Из 11 государственных старейшин – высший государственный пост в независимой Эстонской Республике – четверо. Август Рей, например. Непотопляемый политический деятель. При царе писал в Петербурге прокламации про гениального Карла Маркса. Помогал организовать восстание на броненосце «Память Азова». При первой независимости стоял во главе буржуазного государства и парламента. В 1944 году успел сбежать на Запад от освободителей. С 1945 года и до кончины в 1963 году был премьер-министром правительства Эстонии в изгнании и исполняющим обязанности президента республики. С большой любовью в преклонных уже годах в Стокгольме вспоминал годы учебы на юридическом факультете Петербургского университета. Профессоров Петражицкого, Тарле, Введенского, Фойницкого называл первыми в числе тех, кто «обогатил его дух». На склоне лет сокрушался: ни о чем, дескать, так не жалею, как о том, что при бегстве из Эстонии пришлось бросить учебники Введенского по логике и Фойницкого по уголовному судопроизводству.[143]

Столица России была крупнейшим центром формирования эстонской образованной элиты: врачей, педагогов, инженеров, представителей творческой интеллигенции. Лучшие из лучших приезжали в Петербург. Родители обычно были бедными хуторянами, в лучшем случае – ремесленниками. Многодетные семьи. Родители отрывали от себя последнее, чтобы дать детям возможность учиться в столице. Дети знали, какой ценой дается им путевка в жизнь. Пренебрегали неудобствами. Превозмогали трудности. Стремились стать лучшими. «Мое счастливое поступление в институт означало для родителей тяжелую нагрузку и беспокойства. Снабженный наконец 100 рублями я направился в Петербург. Оставив пару своих котомок на вокзале, я отправился петлять по улицам и выискивать, не найдется ли где-нибудь свободная комната. Нашел-таки у одной старой девы… Сдаваемые студентам примерно за 10 рублей в месяц комнаты были все приблизительно одного пошиба. Вход со двора. Лестница черная, заляпанная и темная, очень сильно воняла, среди запахов доминировала кислая капуста. Дверь квартиры обита войлоком и обычно завешена обтерханной одеждой. В комнате железная кровать, умывальник, стол и стул. В цену входил также кипяток, его можно было получить два раза в день утром и вечером в самоваре… Во всех без исключения комнатах были тараканы. Электричество в то время на частных квартирах было еще редкостью. Обходились керосиновыми лампами или свечками. Уличное освещение тоже было слабым. Горели газовые или керосиновые фонари. Дома проводил время редко. Большую часть времени проводил в институте…»[144]. В общем, намучился в студентах от недостатка электричества Август Вельнер и решил электричество в России развивать – электрификацию всей страны. Вырос из бедного эстонского студента один из авторов плана ГОЭЛРО. Его исследования энергетического потенциала рек Восточной Сибири легли в основу развития края на десятки лет вперед.

Хотя большинство эстонских разночинцев, получивших образование в Петербурге, вступали в самостоятельную жизнь накануне революции и применяли свои таланты и умения уже для своей независимой родины, некоторые все-таки успели оставить свой значимый вклад в развитие Петербурга.

Бюст академика А. Вельнера во дворе Таллинского технического университета. Июнь 2010 г. Фото автора.

А. Адамсон. Памятник броненосцу «Русалка» в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

Амандус Адамсон родился в семье эстонца-моряка близ Балтийского порта (эст. Палдиски). Однажды отец ушел в море и не вернулся. Морская тема проходит сквозной нитью через творчество скульптора, его лучшие и самые известные работы связаны с погибшими кораблями. Они так и называются: памятник броненосцу «Русалка» (в Таллине, 1904 г.) и Памятник погибшим кораблям (в Севастополе, 1905 г.).

Сироту вырастило эстляндское рыцарство. Эстляндцы содержали приют-школу для таких вот сирот, и не где-нибудь, а в центре Ревеля. У Аманда рано проснулась тяга к творчеству. В 14 лет он убежал в Петербург «поступать в Академию художеств». И откуда только узнал про такую? Беглеца, конечно, поймали, вернули в Ревель, примерно наказали. Какая тебе, Аманд, Академия художеств? Да и вообще, место ли эстонцу в свободных искусствах? Иди-ка ты в люди, а раз имеешь дар ваяния, то отправляйся резчиком по дереву в мебельную мастерскую. В 1870—1873 годах он работал в Ревеле в мастерской столяра Берга. Но – манили огни большого города. Академия… В академии прочно эстляндцы окопались. Среди ваятелей – в том числе Гальберг, Клодт, Залеман. И примкнувший к ним академик живописи Иван Келер. Один из первых образованных эстонцев, лидер кружка «Петербургских патриотов». А у того друг – тоже академик: Александр Романович фон Бок, родом – помещик из-под Дерпта. Александр Романович скульптор был неплодовитый, да и не оригинальный. Затруднительно даже назвать его работы, чтобы современный читатель, узнав, воскликнул: «Ба, надо же, оказывается, автор этой статуи фон Бок!». Ну вот хотя бы это: оформил он купол Академии художеств, усадив на него гигантскую статую Минервы – в окружении мальчиков, имеющих какое-то отношение к искусствам. Что это была за Минерва, к чему она там нужна, не знал, наверное, даже сам Александр Романович. Но Александр фон Бок был хорошим педагогом, скульпторов готовил прилично.

В 1873 году Аманд снова прибыл в Петербург пытать счастья. Не сразу, но попал в Академию, в класс Александра фон Бока. Угодил под крыло земляков. Угол для проживания нашел Адамсон на чердаке академии. Поближе к Минерве подобрался, да и платить за житье вроде как не надо. Явно академики Келер и фон Бок для земляка постарались. «Днем выполнял задания, предусмотренные программой, по вечерам засиживался дотемна в библиотеке, чтобы восполнить пробелы в своих познаниях и расширить кругозор»[145]. Недоедал, недосыпал, но окончил академию в 1879 году с большой серебряной медалью. Остался работать в Петербурге и жил там вплоть до 1918 года.

Академия академией, а путь к известности Адамсону открыло столярное мастерство. В то время строился дворец для брата царя великого князя Алексея Александровича. Красивому внешнему виду соответствовало изысканное убранство внутри. Центральным залом дворца была парадная столовая, а центральной частью столовой – камин в стиле ренессанса. Аманд мастерски исполнил в 1883 году резные панно для камина: «Иисус, превращающий воду в вино» и «Исцеление слепого». Не зря рыцари его в столярной мастерской гнобили. Понравился камин заказчику. Ну, пошла, разумеется, по столичным домам слава о чудо-мастере. Время правления Александра III – расцвет творчества скульптора. Деньги, вырученные от выполнения заказов, в том числе скульптурных портретов Алекасндра III и Марии Федоровны, позволили уехать в Париж на стажировку. Кругозор расширить, да и вообще – какой же художник не мечтает побывать на Монмартре?

А. фон Бок. «Минерва, окруженная мальчиками-гениями искусств». Статуя на куполе Академии художеств в Петербурге. Июль 2010 г. Фото автора.

После возвращения из Парижа последовал творческий взлет. В 1896 году обустраивали дворец герцогов Мекленбург-Стрелицких (бывший Михайловский) под Русский музей имени Александра III. Конечно, не мог Аманд Иванович в стороне остаться, не почтить память царя, так много сделавшего для дегерманизации Эстляндии. Выиграл конкурс на создание барельефов, аллегорически изображающих таинство рождения произведений живописи, ваяния и зодчества. Если вдуматься – даже страшно становится: в дереве изобразить таинство рождения! Но мастер есть мастер. Постарался на славу. За выразительность и безупречную логику композиции современники назвали его работу «скульптурной поэмой». В эти годы он в основном творил в малых формах, используя различные материалы (дерево, мрамор, бронзу). На синтезе французского необарокко и русского академического реализма он создал своеобразный салонный стиль, который получил в высшем свете Петербурга одобрительное внимание[146]. В 1907 году Аманда Ивановича избрали академиком Петербургской академии художеств.

К этому периоду относится его самое известное произведение в Петербурге – скульптурное оформление фасада, купола-башни и шара-глобуса американской компании швейных машин «Зингер» (Невский проспект, 28, ныне Дом книги). Компания хотела построить небоскреб, но тогда высотный регламент соблюдался неукоснительно, даже акулам бизнеса приходилось с этим считаться. Архитектор Сюзор, говорят, потрафил и нашим, и вашим. Высотность соблюл, но увенчал здание башней с глобусом, чтобы боссы чувствовали иллюзию небоскребности. Говорят, что именно эта башня и создает впечатление устремленности в высоту, как у небоскребов, но при этом не затмевает куполов Казанского собора и Спаса-на-Крови благодаря своей легкости. Глобус диаметром почти 3 метра – символ всемирного размаха деятельности компании «Зингер» – поддерживают внушительных размеров тети. Вспомнил, видимо, Аманд Иванович Минерву с купола академии – даром что ли столько времени в юности провел под ее покровом? Домом компании «Зингер» положено восхищаться. Образец-де модерна. При внимательном рассмотрении, однако, он неприятно поражает своей нарочитой аляповатостью и явно не вяжется с окружающими фасадами. Но скульптор всего лишь выполнял заказ архитектора, а тот, в свою очередь, угождал вкусам заказчиков, а вкусы у людей мира бизнеса не всегда стремятся к совершенству, но очень часто требуют наглядной демонстрации своих финансовых возможностей. Почему-то именно в форме небоскреба.

Фасад дома компании «Зингер». Скульптурное оформление – А. И. Адамсон. Июль 2010 г. Фото автора.

А. И. Адамсон.

Бюст епископа Платона перед Преображенским собором в Таллине. Скульптор А. И. Адамсон. Июль 2010 г. Фото автора.

Бюст хирурга Н. И. Пирогова в Тарту. Июль 2010 г. Фото автора.

В 1918 А. И. Адамсон переместился из революционного Петрограда на родину и творил еще 10 лет в независимой Эстонии. В Эстонской Республике создал несколько монументальных композиций в память об освободительной войне эстонского народа, скульптурные портреты (бюст епископа Платона и др.), памятники деятелям эстонской культуры (Ф. Крейцвальду в Выру и Л. Койдула в Пярну).

До конца XIX века главным центром медицинской подготовки в России оставался по-прежнему учережденный эстляндцами Дерптский (с 1885 – Юрьевский, с 1918 – Тартуский) университет. Именно через посредство этого учебного заведения из Европы проникала в Россию медицинская наука. Даже собственно русские медицинские знаменитости вроде Пирогова или Бурденко – суть продукт дерптской школы.

Параллельно в Петербурге создавалась своя школа подготовки медиков, также основанная на импорте квалифицированных специалистов из Германии и прибалтийских губерний. 8 ноября 1783 года императрица Екатерина II по инициативе лейб-хирурга Иоганна Генриха (Ивана Захаровича) Кельхена учредила в Петербурге Императорский медико-хирургический институт для обучения врачебной науке выходцев из Остзейских земель. Русские, видать, не котировались на врачей? Для краткости его называли Калинкинским институтом, потому что разместился он на территории Калинкинской больницы. Трудно перечислить всех врачей из числа эстляндских выпускников Калинкинского института и приглашенных специалистов, которые обеспечили становление медицины в Петербурге. Тут и Федор Иванович Буш, чей бюст установлен в Военно-медицинской академии, и многочисленные лейб-медики русских императоров.

Психоневрологический институт на улице Бехтерева. Июль 2010 г. Фото автора.

К концу XIX века петербургская медицинская школа окончательно отпочковалась от эстляндской. Ее оплотом стала Военно-медицинская академия. Обе школы даже конкурировать начали. Ведущим хирургом в России начала XX века был по-прежнему эстляндец: Вернер фон Мантейфель (одним из первых произвел успешную операцию по поводу огнестрельного ранения сердца в 1903 г.). Но и у петербуржцев были свои достижения. На улице Бехтерева на фасаде неврологического корпуса висит мемориальная доска в память основателя первой в России нейрохирургической клиники Л. М. Пуусеппа. «Здесь работал с 1908 по 1920 год выдающийся ученый Людвиг Мартынович Пуссепп, основатель первой в нашей стране нейрохирургической клиники в Психоневрологическом институте». Русский вариант написания его фамилии забавно стремится удваивать букву «с» в его фамилии, но оставляет в единственном числе и букву «у», и букву «п».

Людвиг (Людвиг Мартынович) Пуусепп был сыном эстонского рабочего из Везенберга (Раквере). Семья переехала в Киев, где Людвиг получил школьное образование. Вероятно, со временем узнаем, что Людвиг Пуусепп – выдающийся украинский хирург. В 1894 году он поступил в Военно-медицинскую академию в Петербурге. Академия подчинялась Военному министерству и была обеспечена средствами. Студенты первых курсов получали стипендию в 420 рублей, студенты старших курсов – 600 рублей. Очень хорошая стипендия давала возможность жить относительно обеспеченно уже в студенческие годы. Людвиг Пуусепп окончил академию в 1899 году с золотой медалью. Его оставили в академии готовиться к профессорской должности под руководством академика В. Бехтерева. Первую операцию по своей специальности нейрохирурга Пуусепп провел на последнем курсе академии.

В 1902 году он защитил диссертацию на тему «О центре мозга, который управляет половой эрекцией и семяизвержением» и получил степень доктора медицины. В 1908 году он основал при Психоневрологическом институте профессора Бехтерева первую в мире клинику нейрохирургии. Академик Бехтерев прогнозировал, что неврология трансформируется в хирургическую специальность «подобно гинекологии или офтальмологии». Людвиг Пуусепп должен был осуществить этот прогноз на практике. Он стал ведущим в России специалистом по хирургическому лечению болезней центральной и периферической нервной системы. В частности, во время Первой мировой войны он оперировал раненных в голову солдат.

В 1918 году в Петрограде на базе возглавляемого Людвигом Пуусеппом военного госпиталя был организован Нейрохирургический институт. Но уже в 1920 году Людвиг Мартынович поспешил использовать свое право на оптацию (переселение) в независимую Эстонию, хотя, строго говоря, Эстония не была его родиной. С 1920 до своей кончины в 1942 году он работал в Тартуском университете, где основал кафедру неврологии. Он развивал нейрохирургию, нейропатологию и рентгенологию в Эстонии, опубликовал многочисленные труды на русском, немецком и эстонском языках, всего более 250 работ. Проводил исследования, операции, в том числе за границей. 9 зарубежных научных учреждений избрали его своим почетным членом[147]. В Петрограде остался его ученик Алексей Молотков, который воссоздал клинику в 1926 году под названием Институт хирургической невропатологии. Говорят, академик Н. Бурденко скопировал его структуру при создании Центрального института нейрохирургии в Москве.

Л. М. Пуусепп.

Дворцовый мост. Июль 2010 г. Фото автора.

Оттомар Александрович Маддисон (1879—1959) (иногда пишут Мадиссон) был сыном ревельского сапожника. Любил, наверное, наблюдать, как отец иголку с дратвой сквозь подошву протыкает. Через одну подошву – легко. Через другую – не продраться. Почему? Сопртивление материалов. Решил любознательный Оттомар разгадать эту загадку. Поступил учиться в Петербургский институт путей сообщения – один из старейших в России вузов. Инженеры-путейцы хорошо зарабатывали. Часто стояли у истоков крупных индустриальных бизнес-проектов. «В Институте путей сообщения, как и во всех других, студенты носили форму. Она состояла из синих брюк, черного сюртука, обрамленного зеленым цветом. В два ряда серебряные пуговицы, погоны с зеленой окантовкой. В состав формы входил также белый воротничок. Парадная форма состояла из длинного сюртука с открытым воротником»[148]. Вырос из сына сапожника крупнейший авторитет по стальным конструкциям. Оттомар Маддисон закончил обучение в 1906 году. Его оставили при институте, где он проработал 15 лет – до 1921 года. В 1908—1918 годах он являлся консультантом Министерства путей сообщения России по строительству мостов, технической механике, испытанию материалов. Параллельно мосты проектировал, железнодорожные переправы в провинции и трамвайные – в Петербурге. Оттомар Маддисон спроектировал мосты через крупнейшие реки России (Волгу, Иртыш, Днепр) – более 10 мостов из стали и бетона, в том числе Дворцовый мост через Неву – вместе с выдающимся инженером Анджеем Петержицким под руководством их институтского наставника Николая Белелюбского. За плодотворную деятельность Оттомар Маддисон в 1913 году награждается орденом Св. Станислава III степени и орденом Св. Анны III степени в 1915 году. Николай Апполонович Белелюбский, по современным понятиям украинец, сказал о своих питомцах – эстонце и поляке: «Русский инженер проявил себя и смелостью взгляда, и распорядительностью, и беспримерною быстротою исполнения… Русские техники, выросшие на почве долгого теоретического и практического труда, представляют уверенный кадр работников для того громадного строительства, которым должна будет заняться с окончанием страшно разрушительной войны обновленная Россия».[149]

После «страшно разрушительной» войны произошла революция и вскоре наступил военный коммунизм. На улицах постреливали чекисты в кожаных куртках. Не до мостостроения. Всякий, кто в униформе с серебряными пуговицами, – враг. Оттомар Александрович Маддисон успел еще в 1918 году получить степень доктора технических наук. Диссертацию защитил. Как ни странно, не отменили революционеры научные звания. Не успели, наверное. Благодаря таким подвижникам, как Оттомар Александрович, теплилась еще жизнь в петроградских вузах и при военном коммунизме. Усилиями проректора Оттомара Маддисона уцелел Институт путей сообщения. Но не задержался профессор в России. Русские инженеры, «уверенный кадр работников», в большинстве своем устремились за границу. Поспешили поменять революционную родину на более спокойное место жительства.

Примером тому могут служить известные люди – Сикорский, Зворыкин. Анджей Пшеницкий тот же в Эстонию уехал. Из тех, чьи имена не на слуху, – М. Зароченцев, создатель холодильной индустрии в России. Тоже в Эстонию подался. На самом деле – зачем Советам холодильники? В 1921 году и Оттомар Александрович Маддисон отправился на историческую родину. Работал преподавателем в технических учебных заведениях, консультантом Управления железных дорог и Министерства путей сообщения, председателем Совета государственной сланцепромышленности. Параллельно проектировал мосты. В 1930 году его наградили крестом Орла III степени, а в 1940 году – Белой звездой III степени. Ни в России, ни в Эстонии наградами более высокой степени инженера не отметили. В 1946 году его избрали академиком Академии наук Эстонской ССР. Для него создали Институт строительных материалов при той же академии. Он еще с 1930-х годов пытался из сланцевой золы бетон создавать. Казалось, жить можно и при освободителях. Но настигли его чекисты и в Таллине. Как только после очередной великой войны восстановил мосты «русский инженер», отпала нужда в его услугах. Профессора и академика, уцелевшего при красногвардейских грабежах 1918—1920 годов в Петрограде, 30 лет спустя «вычистили» в Таллине как буржуазного националиста.

Бюст академика О. Маддисона во дворе Таллинского технического университета. Июнь 2010 г. Фото автора.

Глава 19

Дизайн

Мария Федоровна и Йоганн Гальнбек у истоков российского дизайна. – Эстонские дизайнеры. – Кузик и Анреп.

Научил когда-то Р. Бернгард русских инженеров правильно цеха строить – пошел капитализм вперед. Быстрыми темпами. Но встала проблема, типичная для российского производителя, – товарный вид изделий непривлекательный. Не позволяет им конкурировать с броскими упаковками импортного ширпотреба. Не прельщает товар к покупке. Говоря современным языком, дизайн страдает. Да что там ширпотреб! Мария Федоровна после датского изысканного фарфора Royal Copenhagen как увидела продукцию Петербургского императорского фарфорового завода, то сильно расстроилась. Рассердилась, мужу нажаловалась. История завода сообщает: «В 1881 году Мария Федоровна выразила директору Императорского завода крайнее недовольство безвкусием представленных на очередной просмотр вещей. Александр III повелел, чтобы „Императорский фарфоровый завод был поставлен в самые наилучшие условия, как в техническом отношении, так и в художественном, дабы мог он достойно носить наименование Императорского и служить образцом для всех частных заводчиков по этой отрасли промышленности"»[150]. Легко сказать: «Как в техническом, так и в художественном!».

Для технического и административного перевооружения директора Гурьева уволили и наняли барона фон Вольфа. А вот где художников-то взять? Они все в подражание Перову (он же фон Криденер) обличительные картинки малюют, вроде «Крестного хода на Пасху». Стали искать по всей необъятной России, кто поможет художественный уровень продукции Императорского фарфорового завода на достойную высоту поднять. Не сразу, но нашелся таковой – Август Карлович Тимус, из крестьян Эстляндской губернии, сын мельника. После обучения на курсах в Рисовальной школе Императорского общества поощрения художеств поступил еще и в академию и с 1896 года, наконец, устроился на завод. И с 1897 года он 17 лет заведовал скульптурной мастерской Императорского фарфорового завода.

Послужной список: в 1901—1905 годах создал анималистическую серию из 20 фигурок зверей, выполненных в фарфоре, цветной и белой бисквитной массе, а также в стекле. Потом по его моделям известный петербургский ювелир из эстляндских купцов Фаберже создавал подобных зверушек в камне – для великих князей и княгинь, для всех родственников Марии Федоровны, разбросанных по разным странам. В большую моду вошли зверушки.

В 1904 году А. Тимус разработал состав фарфоровой массы, которая позволяла выполнять в фарфоре большемерную скульптуру. В 1905—1906 годах создал из нее фарфоровый иконостас для церкви Святого Духа на кладбище Фарфорового завода.

Здание Императорского фарфорового завода.

Церковь снесли при советской власти безжалостно, вместе с уникальным иконостасом, да и с кладбищем заодно. С 1908 года Август Карлович заведовал всей технической частью завода, делал многочисленные проекты и модели ваз, скульптур и сервизов. Кажется, не жаловались больше императрицы на качество императорского фарфора.

Чтобы двинуть дело промышленного дизайна, мало было усилий одного Августа Карловича Тимуса. Требовалось комплексно решать кадровый вопрос. Нарвский барон из купцов Александр Людвигович Штиглиц тут помог, основал на свои деньги Центральное училище технического рисования. Целью училища была подготовка художников (сегодня мы их называем дизайнерами) для повышения эстетической привлекательности изделий широкого потребления, а также для подготовки учителей рисования. В училище были классы майолики, декоративной живописи и резьбы, ксилографии, офорта, живописи на фарфоре, рисования на ткани и набивке.

Техническое рисование – оно и есть техническое. Черчение, короче говоря. И до Штиглица чертежников много было. Вон, Рудольф Бернгард сколько в чертежниках намаялся. Нужно художественное! Идея в том заключалась, чтобы серийному, конвейерному, словом – капиталистическому производству придать черты индивидуальной выразительности уходящих в прошлое ремесленных промыслов. А для этого нужны были музей образцов ремесленных и народных изделий и библиотека изданий с иллюстрациями, чтобы в художественном отношении не отставать от мировых лидеров. И при них – училище. Именно в таком даже порядке – не библиотека при училище, а училище при библиотеке, да еще и с музеем. Чтобы чертежники посмотрели, вдохновились и превратились в дизайнеров. Или рекламщиков. Чтобы могли подать товар лицом.

Фигурки из коллекции Георга I, короля эллинов. Выставлены на продажу на аукционе Кристис в 2007 г.

Средства на создание и ежегодное пополнение фондов музея и библиотеки попечительский совет выделял гигантские – до полумиллиона рублей в год, но кого же поставить во главе библиотеки? Кому можно эти средства доверить? Чтобы со всего мира лучшие образцы дизайна скупить, систематизировать, сохранить. Думали-думали Штиглиц с Месмахером и нашли кандидатуру – Иоганн (он же Иван Андреевич) Гальнбек, сын пастора с острова Эзель (Сааремаа). Да и образование подходящее – как-никак Академия художеств за плечами. И назначен он был заведующим библиотекой в 1881 году, и продолжал руководить ей с момента основания училища до 1929 года – почти 50 лет. Практически в одиночку составил он с нуля гигантское по тем временам собрание книг, альбомов и учебных пособий, которое к 1917 году насчитывало более 17 тысяч единиц хранения (45 000 томов, 90 000 иллюстраций в виде рисунков, гравюр, увражей, офортов, хромолитографий). Многие из них сами по себе представляли художественную ценность, как, например, коллекции подлинников старых мастеров – рисунки Рафаэля, гравюры Рембрандта и Дюрера, даже коллекции книжных переплетов из личных библиотек французских королей XVII—XVIII веков.

Центральное училище технического рисования имени барона Штиглица.

Обеспеченный почти неограниченными финансовыми возможностями благодаря спонсорам Штиглицу и Половцову, Иван Андреевич комплектовал библиотеку книгами по истории искусства и по всем предметам, которые входили в программу обучения, – архитектуре, живописи, методике преподавания рисования, резьбе по дереву и мебели, ткачеству, ситценабивному делу и шитью, керамике, фаянсу и фарфору, майолике и эмали, стеклу, мозаике и графике, металлу, бронзе, драгоценным металлам и ювелирному делу, художественным работам из кожи, орнаменту и его истории. Он систематизировал коллекции, причем составил предметный каталог – единственный в то время в России, позволявший студентам подбирать литературу по отраслям знаний. Каталог содержал библиографию по всем отраслям декоративно-прикладного искусства, включая книги, статьи в журналах и огромное количество иллюстративного материала.

И. Кузик. Заалтарный витраж в великокняжеской усыпальнице Петропавловской церкви. Фото начала XX в.

Иван Андреевич лично выдавал книги студентам, то есть был одновременно и составителем, и хранителем, и простым библиотекарем. Уж как водится у немцев, завел строгий распорядок – часы работы, учет выдачи и возврата, даже соблюдение посетителями чистоты. «Что касается скрупулезных правил пользования библиотекой читателями, то среди них были и достаточно любопытные: читатель… при входе в библиотеку обязан был тщательно вымыть руки, для чего был оборудован специальный умывальник. Значимость этого предмета была столь велика, что задание на его изразцовое обрамление вошло в учебный план 1910 года… в библиотеке то и дело слышалась его <Гальнбека> команда: „Вычищайте ваши руки" или „Не кашлять"». По словам художника Кузьмы Петрова-Водкина, Гальнбек стал ее «цербером, страшным своей строгостью»: «Каждому подходившему к нему за увражами оно, казалось, говорило: „Ага, вот мой самый злостный враг!"»[151]. В общем, не сложились у Петрова-Водкина с Иваном Гальнбеком отношения. Не вышло из Петрова-Водкина петербургского дизайнера – уехал в Москву купать красных коней.

Зато многие эстонцы оценили преимущества нового учебного заведения. С удовольствием учились дизайну. Не смущал их рукомойник. Соответствовало обучение в училище их национальной психологии. Ведь по существу училище готовило ремесленников с художественным уклоном: краснодеревщиков, стекольщиков, художников-оформителей. Окончил училище – не обязательно на завод идти. Можно собственную мастерскую открывать. А на худой конец – можно учителем рисования в школу устроиться. После Академии художеств было бы обидно. А после Училища технического рисования – как будто само собой и разумеется. Недаром Владимир Пятс, брат президента независимой Эстонии, который в училище учился, именно его взял за основу аналогичного учебного заведения в Таллине и повторил структуру и учебный план в таллинском Художественно-промышленном училище, директором которого он впоследствии долгие годы работал.

Словом, стекались эстонцы в Петербургское училище технического рисования – из Нарвы, из Везенберга (Раквере), из Аренсбурга (Курессааре) и всех уголков Эстляндии и Лифляндии. Много их прошло мимо умывальника Ивана Андреевича Гальнбека. Некоторые оставили свой след в культуре и Петербурга, и Эстонии. Иван Куусик (русские варианты написания фамилии – Г. И. Ку(у)зик), например. Не слышали, наверное? А ведь отнюдь не рядовой судьбы деятель Серебряного века. Он родился в семье мелкого лавочника в далеком эстонском селении Тухалаане. Закончил училище в 1902 году по специальности декоратор и художник по стеклу. Очень талантливый был художник. Его оставили работать в училище преподавателем в стекольной мастерской. Затем отправили в Дармштадт – стажироваться у германских мастеров. Дармштадт – родина императрицы Александры Федоровны. По желанию царя и царицы там как раз построили православную церковь Св. Марии Магдалины, в ней еще продолжались отделочные работы. Иван Кузик выполнил мозаики для этой церкви (в 1903 г. – к бракосочетанию Андрея Греческого и Алисы Баттенберг, родителей принца Филиппа, герцога Эдинбургского). Работа понравилась, и ему заказали изготовление витражей для великокняжеской усыпальницы в Петропавловской крепости (1905 г.). Идея оформления алтарного витража на сюжет светлого Христова Воскресения принадлежала Л. Н. Бенуа. Живописный эталон натуральной величины, а также картон в карандаше в масштабе 1: 1 выполнил в 1905 году Н. А. Бруни. Непосредственным исполнителем работы стал Г. И. Кузик, – выпускник училища барона Штиглица по классу живописи на стекле. Витраж был изготовлен в Дармштадте, в мастерской профессора Мюллера-Чиклера. Автор эталона Н. А. Бруни исполнением своего замысла в стекле остался недоволен: «Тона красок не отвечают первоначальному эскизу и тени положены слишком резкие. Интенсивность красок и резкие тени центральной части композиции Г. И. Кузик пытался ослабить при помощи наждака, а кайму в виде ангельских головок и надпись церковнославянской вязью пришлось заменить полностью»[152]. Оригинальный витраж был разбит взрывной волной во время блокады и восстановлен к 300-летию Петербурга.

И. Кузик. Заалтарный витраж в великокняжеской усыпальнице Петропавловской церкви. Июль 2010 г. Фото автора.

Не понравился витраж мэтрам. Закончилась придворная карьера молодого эстонского витражиста. Но не сломила его неудача. Он долго и упорно учился в Петербурге – в Археологическом институте, в Академии художеств. Ездил в Египет и Грецию «изучать древности» – мозаику, стекло. Совершенствовался в Дармштадте и Мюнхене в стекольных мастерских. Но так никогда и не достиг славы Бориса Анрепа. Тот из эстляндских баронов был. В средствах стеснения не испытывал, на техническое черчение не разменивался. Из-за границы не вылезал. Этот «великолепный русский (с эстонской кровью»)»[153] английский художник по стеклу, конечно, далеко превзошел скромного эстонского труженика Кузика. Наверное, благодаря ахматовской музе.

Я позабыл слова и не сказал заклятья;

По деве немощной я, глупый, руки стлал,

Чтоб уберечь ее от чар и мук распятья,

Которые ей сам в знак нашей встречи дал.

Так писал он ей в 1916 году и уехал из России навсегда. Она признавалась, что звал ее к себе в Лондон («Мне голос был, он звал утешно…»), но не поехала. Выбрала Голгофу…

Иван Кузик уехал в 1920 году в Эстонию. Ему тоже голос был и утешно позвал на родину, и он не стал особо сопротивляться зову. На родине в Эстонии он стал директором Государственного художественно-промышленного училища (с 1939 г. – профессор) в Таллине, заведовал Эстонским художественным музеем. В общем, неплохо устроился. Правда, счел за благо в 1944 году бежать в Швецию от освободителей. На всякий случай. Витражи Советам не нужны были, а лес валить в Сибири – требовался народ…

Самый сложный период для директора библиотеки Ивана Андреевича Гальнбека наступил после переворотов 1917 года. Как он умудрился сохранить фонды, просто уму непостижимо. Надо было отапливать помещения – иначе пострадают книги. Мог бы книгами и отапливать. Или менять на хлеб. Но педантичный немец не подвел. Не ошиблись Штиглиц и Месмахер в выборе. Чтобы выжить – продавал свои личные коллекции. Еще в 1912 году он провел лето в экспедиции на родном острове Эзель (Сааремаа). Изучал древние церкви времен крестоносцев XIII века. Параллельно составил гигантскую коллекцию предметов эстонского народного быта – 2500 экспонатов. Ложки, прялки, миски. В конце 1917 года он был вынужден продать большую ее часть своему земляку Оскару Калласу, которого к нему прислали энтузиасты создания национального музея эстонского народа. Оскар Каллас, родом с острова Эзель (Сааремаа), одно время преподавал на кафедре сравнительного языкознания в Петербургском университете, потом стал активистом эстонского национального движения.

Кирха в Нюха. Башня, построенная по проекту И. А. Гальнбека. Август 2005 г. Фото автора.

Кирха в Лийва, где И. А. Гальнбек проводил изыскания в 1912 г.

Иван Андреевич хотел 45 000 финских марок за коллекцию. Целый день торговались, по словам Калласа, 24 часа. В конце концов уступил Иван Андреевич коллекцию за 16 000 рублей и оловянный кувшин[154]. Любил Иван Андреевич олово – просто не мог без него существовать. Книги писал – например, про русские оловянные предметы, про финские оловянные предметы, про эстонские и курляндские оловянные предметы. Или вот еще труд – раритет ценности необыкновенной: «Очистка и сохранение металлических предметов древности. Изделия из олова и оловянная чума» издания Государственной академии истории материальной культуры 1927 года, 32 страницы, с иллюстрациями, тиражом в 500 экземпляров. Как же мог бы он устоять против кувшина? Не устоял.

За 16 000 рублей Иван Андреевич купил себе в революционном Петрограде полтора фунта масла. Кувшина пришлось потом еще дожидаться, эстонские патриоты не сразу прислали – лишь в 1923 году, и то потому только уступили, что без него Иван Андреевич каталог коллекции отказывался передать. А вы уже знаете, что каталог Ивана Андреевича – отдельный вид искусства. Оскар Каллас увез коллекцию в Финляндию, чтобы большевики не уничтожили. Там, в ранге посла новой независимой Эстонской Республики, он выставку устроил. Чтобы горячие финские парни воспламенились сочувствием к родственному народу. Как увидели они ложки с прялками, на которые большевики покушались, так пошли как один на фронт – независимую Эстонию спасать. И что интересно – спасли…

Конечно, что-то погибло. Было утрачено. Экспроприировано. Но в целом и коллекция уцелела, и библиотека выжила. Из коллекции Гальнбека вырос Эстонский национальный музей. Библиотеку – вместе с Иваном Андреевичем – передали вкупе с другими национализированными ценностями в Эрмитаж в 1926 году. Сотрудники Эрмитажа отмечали безупречное состояние фондов. Иван Андреевич еще три года опекал свою библиотеку, находясь в штате Эрмитажа. Параллельно ездил в Эстонию – посматривать на свою коллекцию. Ездил, но возвращался. Он представляет интересный пример человека, который имел все возможности бежать в Эстонию из страны победившего социализма, из революционного Петрограда – вполне легально, по оптации 1920 года. Бежали все, кто мог и даже кто не мог. Бежали бывшие монархисты и бывшие революционеры (например, основатель партии социалистов-революционеров, экс-председатель разогнанного Учредительного собрания Виктор Чернов, женатый на эстонке. – С. Г.). Бежали воспитанники Гальнбека: Гюнтер Рейндорф, автор изображений на советских банкнотах и эскизов советского герба, Михаил Рундальцов, оформлявший улицы к первой годовщине Великого октября, к моменту третьей годовщины тоже оказался эстонцем. Ивана Андреевича, да с его кувшинами оловянными – приняли бы с распростертыми объятьями в Таллине и гражданство Эстонии дали бы за особые заслуги. А он не смог библиотеку оставить. Кажется, так и сидел, кипяток попивая, чтобы согреться, вместо ставшего буржуазным излишеством чая, и повторял случайным посетителям: «Вычищайте ваши руки». Пытался в новых условиях, когда «с парохода современности» сбрасывали не только Пушкина, материальную культуру старого мира сохранять. Ложки, миски. Пока его самого не вычистили. Но подарил Эстонии на память шпиль для церкви в родном приходе Пюха. В 1924 году!

Глава 20

От сентября 1710 до февраля 1917

История одной эстляндской семьи как зеркало русской революции. – Как правильно поделить женщину. – Пружины февральской революции.

Дворяне Пистолькорс – известная эстляндская фамилия. Как и большинство известных эстляндских дворян, они вышли из купцов. Еще в середине XVI века были просто Петерссонами. Потом новоявленные шведские короли из династии Ваза стали раздавать дворянство своим приближенным. Дворянину положена родовая фамилия. Желательно «покрасивше». Например, Левенштерн («Львиная звезда»). Или Левенгаупт («Львиная голова»). Шведские короли пекли себе дворян, как блины, и фамилии сочиняли по лекалу – брали какие-нибудь благородные сорта растений и к ним добавляли суффиксы типа – берг, – бах, – квист, – штерн, – грен и т. д. Послушать – звучит красиво: Розенберг, Розенбах, Розенштерн, Розенквист… А начнешь переводить, диву даешься, какие искусственно нелепые все имена – Розовогорский, или Розоворучьевский, или Розовозвездный. Петерссонам тоже вышло дворянство. И решили они соригинальничать. Заказали себе герб со скрещенными пистолетами и фамилию придумали необычную – Пистолькорс (Скрещеннопистолетовы). Громоздко, зато куда как оригинально.

После покорения шведской Прибалтики местные дворяне должны были или присягнуть русскому царю, или выехать в Швецию. Пистолькорсы остались в России и за два века русской истории довольно высоко поднялись в Табели о рангах. Иоганн Пистолькорс, прапорщик шведской армии, по окончании Северной войны принял русское подданство и женился на представительнице местного немецкого рыцарства. Центром его владений, наследственной вотчиной Пистолькорсов стало поместье Рутигфер (эст. Рутиквере) близ Дерпта (Тарту). Оно принадлежало пяти поколениям его потомков вплоть до конфискации в 1919 году.

Сыновья прапорщика Иоанна поделили одну женщину. У братьев Отто Фридриха фон Пистолькорса (1726—1755) и Морица Вильгельма фон Пистолькорса (1730—1792) была жена одна на двоих. Не пугайтесь – последовательно. Доротея Унгерн фон Штернберг вышла замуж за старшего брата и успела родить ему двух сыновей, но овдовела в 20 лет. Младшему брату пришлось жениться на молодой вдове. Из благородства. Так и положили начало традиции – умение разделить одну женщину с неким другим мужчиной еще сыграет существенную роль в возвышении эстляндского рода фон Пистолькорс.

Руины господского дома имения Рутигфер (эст. Рутиквере). Июль 2010 г. Фото автора.

К середине XIX века род Пистолькорсов разветвился и умножился. Эрик фон Пистолькорс – подчеркнуто шведское имя! – племянник Александра Штиглица, богатейшего человека в России, обретался в Петербурге на высоких должностях и в генеральских званиях. По окончании Николаевского кавалерийского училища он поступил служить в л. – гв. Конногвардейский полк и стал адъютантом командира Гвардейского корпуса великого князя Владимира. Эрик Пистолькорс женился в 1884 году на Ольге Карнович. Их квартира на Большой Морской в Петербурге и дача в Красном Селе были посещаемы самыми высокими гостями – включая императора Николая II. В дневниках великого князя Константина Константиновича есть запись от 8 июня 1893 года: «В семь часов мы с Ники поехали обедать в Красное Село, к жене конногвардейца Пистолькорс, так называемой „Маме Леле". Там был Павел, мадам Трепова, новый командир конвоя Мейендорф и его жена… Получив от нее записки с приглашениями, мы было смутились; Ники написал Павлу; как быть? Павел просил приехать, говоря, что будет очень весело. И действительно, скучно не было. Шампанское снова лилось в изобилии и Цесаревич мой опять кутнул…».[155]

Летний дворец вел. кн. Михаила Павловича – единственная дача представителей петербургской гвардейской знати, сохранившаяся в Красном Селе до настоящего времени. Июль 2010 г. Фото автора.

Радушный и открытый стиль жизни Эрика Пистолькорса привел к тому, что его женой Ольгой, урожденной Карнович, увлекся дядя императора великий князь Павел Александрович (Павел – в приведенном выше отрывке из дневника), младший сын Александра II. Кажется, с 1896 года они стали любовниками, Ольга родила ему сына Владимира, тот до 1905 года еще носил фамилию Пистолькорс. Пришла пора новому представителю Пистолькорсов делить женщину с другим мужчиной. И с кем! С великим князем, дядей царя! Генерал-майор Эрик мужественно крепился, но великий князь как-то долго не мог решиться на развитие отношений с его женой. Любить – любил. Возил с собой за границу. Позволял ухаживать за собой во время приступов экземы – весьма, по правде говоря, неприятного заболевания с эстетической точки зрения. Но замуж никак не звал, колебался. По воспоминаниям А. Волкова, камердинера великого князя Павла, «сначала на браке настаивала госпожа Пистолькорс. Великий же князь уклонялся даже от самых разговоров на эту тему. Напрасно ссылалась она на примеры, в частности, на морганатический брак императора Александра II и светлейшей княгини Юрьевской. На великого князя доводы эти не действовали…».[156]

Пришлось уж подключиться самому Эрику Пистолькорсу. «Тогда в дело вмешался сам Пистолькорс. Он предложил жене продать петербургский дом и принадлежавшее им имение в Финляндии и переехать на жительство за границу. Госпожа Пистолькорс стала колебаться, но муж ее категорически заявил, что он никому не позволит „трепать свое честное имя по панели". Великого князя слова эти задели за живое, и он бесповоротно решил жениться на госпоже Пистолькорс»[157]. Куда как убедительный аргумент! Ну были романы у великих князей на стороне. Там, у Николая Николаевича с балериной Числовой. Или у Константина Николаевича с балериной Кузнецовой. Но как-то не приходило великим князьям крамольная мысль жениться. Ну, то – Кузнецова, а тут – Пистолькорс! Такое имя по панели никак нельзя валять. Аргумент в пользу бесповоротной женитьбы – убийственный.

Генерал-майор Эрик немедленно предоставил жене развод. В 1902 году она стала женой великого князя, вдовца Павла Александровича. Но Павел Александрович колебался не зря. Это сейчас принцы спокойно выбирают себе в жены секретарш и манекенщиц. Тогда было гораздо строже – член царской семьи имел право жениться только на равной себе по положению женщине с безукоризненной репутацией. Поэтому пришлось венчаться тайно, за границей, без разрешения императора. По обнародовании новости великий князь Павел был репрессирован своим племянником, императором Николем II: лишен всех своих званий и постов в России и выслан за границу вместе с женой. Более того, у него отобрали детей от первого брака – Дмитрия и Марию.

Петербургский фольклор отреагировал на события стихотворением юмористического порядка:

Царь наш добр, но строгих правил,

Не на шутку рассердился,

Как узнал, что дядя Павел

На чужой жене женился…

Вопреки родству и дружбе

Дядю выгнал с русской службы

И теперь нет доли горше

Дяди Наела с Нистолькоршей.

После развода Эрика угораздило вляпаться в другой скандал: он, в свою очередь, взял в любовницы жену питерского биржевого маклера Андреева, а тот в сердцах свою неверную жену-то и зарезал. Делиться не захотел. Скандал замяли. Андреева оправдали. Темное дело. Интригой попахивает. Так и жил генерал Эрик в Царском Селе бобылем, причем с 1914 по 1917 год чуть ли не бок о бок со своей бывшей женой – только она в двухэтажном палаццо, богато декорированном произведениями искусства, а он – в деревянном домике на каменном жилом подвале на ул. Малой, № 50, между Дворцовой и Церковной. В 1922 году он получил разрешение эмигрировать в Латвию.

Семейный портрет. Ольга Валериановна, вел. кн. Павел с детьми. Фото 1911 г.

Экс-мадам Пистолькорс, надо сказать, оказалась далеко не ветренной искательницей счастья. Она не только ухаживала за князем, которого мучила экзема. Она осталась ему верна после революции 1917 года, когда брак с членом царской семьи стал опасным для жизни. В браке с великим князем Ольга Пистолькорс, с 1904 гогда – графиня Гогенфельзен, родила еще дочерей Ирину (1903—1990), с 1923 жену великого князя Федора Александровича Романова (племянник по матери Николая II), и Наталью (1905—1981), ставшую парижской супермоделью. Ее прославил своими фотографиями Георгий Гойнинген-Гюне, сын помещика из имения Навваст (эст. Навести) близ Вильянди.

Царское Село. Дворец Палей. Фото 1945 г.

Здесь частная история одной семьи с ее радостями и горестями становится историей России. В августе 1914 года Россия заступилась за Сербию. Началась Первая мировая война. Великого князя Павла простили и восстановили в званиях и должностях. Его жену принимала императрица. Брак был официально узаконен. Потом случилась Февральская революция. Царя сбросили. Арестовали. Заодно арестовали и царицу. И детей, вплоть до тринадцатилетнего царевича Алексея. Раз уж изменница царица, то и дети замазаны. Шпионы несомненно. Если бы вы послушали инициаторов этого переворота, какого-нибудь профессора Милюкова, то узнали бы, что царица изменница, потому что немка. Под ее давлением царь готовился заключить сепаратный мир с кайзером в ущерб союзникам России. Не мог самодержавный царь этого сделать, не спросясь у досужего профессора истории. За это профессор обрек и царя, и всю его семью на гибель.

Наталья Палей. Фото Г. Гойнинген-Гюне.

П. Даньян-Бувере Портрет кн. Ольги Палей, урожденной Карпович, в первом браке – Пистолькорс.

Если вы захотите узнать более веские, научно обоснованные причины Февральской революции, то почитайте учебники истории позднейших периодов. Там написано что-нибудь очень наукообразно-анекдотичное, типа «верхи не могут, низы не хотят». И только вдова великого князя Павла Александровича Ольга Карнович, в первом браке Пистолькорс, назвала публично и откровенно самую вероятную причину Февральской революции. Потерявшая мужа, растрелянного в Петропавловке, и сына Владимира, заживо сброшенного в шахту в Алапаевске, княгиня Ольга (по царскому указу от 1915 г. – княгиня Палей) чуть ли не единственная осмелилась обвинить в несчастьях семьи и страны не только большевиков, а и Керенского с Милюковым, она рассказала на страницах парижского издания «Ревю де Пари», что «революция» февраля 1917 года делалась из кабинета английского посла на английские же деньги. «Английское посольство по приказу Ллойд-Джорджа сделалось очагом пропаганды. Либералы, князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и т. д., постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции… В Петербурге в начале революции рассказывали, что Ллойд-Джордж, узнав о падении царизма в России, потирал руки, говоря: „Одна из английских целей войны достигнута"»[158]. Конечно, это всего лишь версия пристрастного современника. Кто верит, что Елизавета Петровна в 1741 году свергла свою троюродную сестру Анну, чтобы спасти русскую нацию от засилья иностранцев, тот, конечно, поверит и в версию царицы-изменницы.

Глава 21

Петроград – город эстонской национально-демократической революции

Значительное лицо и его внук. – Эстонские любители русской литературы берут власть в городах Эстляндии.

Деллинсгаузены (не путать с Беллинсгаузенами!) – фамилия броская. Вышли Деллинсгаузены из купцов. Как и большинство эстляндских баронов. В 1783 году купили себе баронский титул у германского императора и стали титулованными дворянами. Тогда многие так делали – император в деньгах нуждался и не был особо разборчив в присвоении титулов. Так что баронским титулом кого можно было удивить? Чтобы реальной значительности набраться, мало одного только баронского титула. Дедушка отца эстляндской независимости барон Эдуард фон Деллинсгаузен-старший только с 1818 года сделался значительным лицом, а до того времени он был незначительным лицом. Сын эстляндского помещика средней руки, пошел он в военную службу да так бы и коротал жизнь по захолустным гарнизонам, но в 1818 году Эдуарду Деллинсгаузену посчастливилось жениться на Анне фон Ламсдорф, дочери графа Ламсдорфа, старшего воспитателя великих князей Николая и Михаила.

Могла ли юная графиня Ламсдорф быть женой простого армейского офицера? Карьера молодому офицеру была обеспечена: жизнь при русском дворе такова, что даже дети воспитателей великих князей и княжен (Ливены, Барановы, Бенкендорфы и т. д. – по некоторому стечению обстоятельств, в основном, балтийские немцы) должны были быть безупречно устроены в обществе. И вот уже Эдуард Деллинсгаузен – полковник Измайловского полка (не командир полка, но полковник), адъютант великого князя Николая, будущего царя.

В кампаниях турецкой 1828—1829 годов и польской 1831 года Эдуард Деллинсгаузен заслужил Георгиевские ордена IV и III степени, получил звание генерал-лейтенанта, но перешел на гражданскую службу и назначен был директором Департамента во вновь учрежденное Министерство государственных имуществ. Место его, может, и не почиталось значительным в сравнении с другими, еще значительнейшими, – директор Департамента не ахти какая должность, для генерал-лейтенанта тем более, но доход давало немалый. К тому же при царе Николае Павловиче гражданские министерства все равно что военные ведомства были. Многие герои минувших войн на гражданскую службу перешли. Генерал граф Толль – тот был назначен министром путей сообщения. Генерал граф Киселев – министром государственных имуществ. Чиновники в министерствах все равно как на военной службе, в униформе. Зимой – в шинелях, некоторые даже и с бобровыми воротниками или с бархатными отворотами…

Господский дом мызы Каттентак (эст. Ааспере), наследственное имение баронов фон Деллинсгаузен. Июль 2010 г. Фото автора.

Барон Эдуард управлял строительством зданий, заказчиком которых выступала государственная казна, подрядами. Современники вспоминают, что дело было выгодное. «Отец мой был очень дружен с генерал-адъютантом бароном Деллинсгаузеном, который был назначен директором 3-го Департамента Министерства государственных имуществ. В одно утро отец мой призвал меня к себе: „Отправляйся, – сказал мне отец, – к Синему мосту в 3-й Департамент Министерства гос(ударственных) имуществ. Вели доложить о себе директору департамента барону Деллинсгаузену Он предложит тебе место, советую принять, в цензуре нет никакой карьеры, а по новому Министерству будут и награды, да и жалованья в этом Министерстве гораздо значительнее против прочих"»[159]. И мы-то знаем уж наверняка, как государственные чиновники умеют исправлять надлежащую экономию, особенно по части управления государственными имуществами.

Благодетельная служба барона Эдуарда фон Деллинсгаузена у Синего моста вылилась в строительство в Петербурге многих казенных зданий периода Николаевского царствования. Дворцы, казармы, церкви, учебные заведения. Дерптский уроженец архитектор Э. Анерт построил здание Практического (Технологического) института на Царскосельском проспекте.

А. Щедрин построил Ректорский корпус университета. А. Мельников построил здание Училища правоведения на Фонтанке. К. Тон построил главный корпус Лесного института. Да и в своем имении барон Эдуард фон Деллинсгаузен не постеснялся – построил дворец значительный, с колоннами и портиком, в стиле классицизма.

Домское рыцарское училище в Ревеле. Здесь учился будущий морской министр Российской империи И. К. Григорович. Июль 2010 г. Фото автора.

Внук значительного лица барон Эдуард фон Деллинсгаузен-младший родился в этом здании в 1863 году. Его юность и воспитание прошли под знаком укрепления немецкого национального самосознания, которое началось с победы пруссаков над Францией в 1871 году и объединения германских княжеств в Германскую империю. Он занимал должность председателя Эстляндского рыцарства 16 лет подряд, с 1902 по 1918 год, – рекордный срок. Основная энергия его правления направлялась на борьбу с дегерманизацией провинции, на нейтрализацию усилий российского правительства по интеграции Эстляндии в общероссийское правовое и культурное поле. Борьбе за эстляндскую автономию посвящалась вся деятельность барона в составе Государственного совета России, куда он по должности входил, и в иных коридорах власти. «Каким бы радостным ни был оптимизм немцев, будущее внушало опасения, поскольку количество государственных учереждений в Ревеле росло и их проникновение во все сферы городской жизни приносило с собой усиление русского элемента в городе… Закладка военного порта в Ревеле имела одно последствие – увеличение числа русских в городе, и мы, немцы, должны были все больше отступать на второй план. Меня сверлила одна мысль – а останется ли возможность в будущем при данных обстоятельствах сохранить немецкую культуру?» Мигранты понаедут. Не знал барон в 1912 году, что Ревель – город эстонской культуры Таллин, и мигранты угрожают эстонской культуре. «Наша небольшая немецкая община могла что-то значить только в том исключительном положении, которое у нас тогда было – немецкие подданные русского царя с собственной культурой. Если нас этого лишат, то мы растворимся в огромном море и будем отличаться от остальных только именами, но не культурой, укладом жизни, традициями и обычаями. Поэтому так важно было держаться сплоченно и не идти ни на какие компромиссы с другими элементами». С другими элементами – значит с эстонцами. «В политической и административной сферах было трудно остановить все возраставшую русификацию, потому что русским удалось уже на уровне школы выиграть пробуждающуюся эстонскую общину на свою сторону. В общественной и хозяйственной сферах, однако, и прежде всего в собственном доме требовалось непоколебимо оставаться немцами. Только тогда могли мы надеяться, что, несмотря на изменившиеся обстоятельства, сможем на своей родине удержаться и до конца выстоять»[160]. Прошу заметить – по мнению барона, не было бы руссификации, не было бы и «пробуждающейся эстонской общины», а пришли русские со своими школами и подорвали власть немецкого меньшинства.

Барон Э. Деллинсгаузен-младший пишет свои мемуары.

Яан (Иван Иванович) Поска.

Барон Деллинсгаузен очень любил Германию и старался всячески содействовать ее интересам. Российский военный порт не давал ему покоя. Будучи не в состоянии помешать размещению русского флота в Ревеле, ему удалось воспрепятствовать созданию полноценной русской военно-морской базы в городе благодаря связям с военно-морским министром Григоровичем, эстляндцем по матери. «У морского министерства был план подчинить ревельский укрепрайон военному ведомству. Ревелю угрожала судьба Кронштадта. В учереждениях гражданской власти был бы введен военный режим, морское ведомство обязательно приняло бы меры, которые затруднили бы деятельность торгового порта, дальнейшее развитие города было бы под угрозой. Ревельское крупное купечество обратилось ко мне с просьбой предпринять в Петербурге своевременные шаги, чтобы император не одобрил эти планы, поскольку их претворение в жизнь означало бы медленное уничтожение Ревеля как торгового города. В интересах всей провинции я с готовностью выполнил эту просьбу… Для того чтобы повлиять в нужном направлении на морского министра Григоровича, отправился к нему лично. Мать Григоровича, урожденная фон дер Ховен, родилась в Эстляндии и в это время уже пожилой дамой вновь поселилась на жительство в Ревеле. Сам Григорович до поступления в морской кадетский корпус несколько лет учился в рыцарском Домском училище на Вышгороде. Используя теплые чувства министра к городу, где он провел свою юность, я добился того, что он обещал голосовать против проекта, составленного в собственном министерстве»[161]. Хорошо представляю себе эту картину, как хитрый лис Эдуард накануне войны с Германией охмуряет русского военно-морского министра. Зачем, дескать, в порту военный режим вводить, пропуска – пусть побольше немецких шпионов шныряет, за русскими кораблями подсматривает, подглядывает…

Новая российская власть в Петрограде в марте 1917 года, кажется, не сомневалась в политической неблагонадежности эстляндцев, в их прогерманских симпатиях. Первыми же крупными мерами по переустройству России на новый, демократический лад оказались меры по ликвидации автономии остзейских губерний, в основе которых лежали петровские привилегии, дарованные эстляндцам в 1710 году. Проще говоря, отняли у рыцарей исключительное право определять политическую, экономическую и культурную судьбу края. Не для того, в конце концов, английское посольство привело к власти Керенского и весь его временный Верховный тайный совет, чтобы власть в прифронтовых губерниях в немецких руках оставить. От них до Петрограда – сто верст, не более. Тем более остзейцы – опора старого режима! Принялось Временное правительство конструировать на месте Эстляндии и Лифляндии Эстонию и Латвию.

Основатель эстонского государства и отец эстонской независимости Иван Иванович Поска был тем самым типичным представителем «другого элемента», с которым барон Деллинсгаузен на компромисс не пошел и которого русские переманили на свою сторону еще на стадии школы. Он родился в 1866 году на хуторе близ Дерпта (Тарту) пятым ребенком в семье православного эстонского крестьянина. Дома говорили по-русски. Современники вспоминали, что Иван Поска говорил чисто по-русски и с заметным русским акцентом по-эстонски. Иван рос в православной среде, и неудивительно, что был отдан на учебу в Рижское духовное училище. Он вышел из семинарии в 1886 году и поступил в Дерптский университет на юридический факультет.

Среди студентов этого престижного вуза в 1881—1890 годах эстонцев насчитывалось всего 155 человек. Поступить туда было трудно, но Рижское православное духовное училище, видимо, давало неплохую подготовку. А главное – император Александр III русифицировал Дерптский оплот германского духа. Поэтому такие, как Иван Поска, не владевшие немецким языком, получили возможность там учиться. И к 1908 году число эстонцев в этом специфически эстляндском заведении уже приблизилось к одной десятой от общей численности. Столкновение с кастовым миром эстляндских баронов толкнуло эстонского юношу в лагерь русской культуры, тем более что он был русскоязычный. Он занялся переводами на эстонский язык русской классики, в частности перевел и издал повесть Пушкина «Пиковая дама». Окончив университет, молодой юрист начал работать в 1900 году адвокатом в Ревеле. С ним вместе начинал работать другой молодой юрист из эстонцев – Константин Пятc. С этого времени начинается сотрудничество двух адвокатов и общественных деятелей, которое привело к ликвидации Эстляндии и возникновению Эстонии.

Константин Яковлевич Пятc родился в 1874 году на мызе Такерорт (эст. Тахкуранна) близ Пернау (Пярну) в православной семье. Его отец – эстонец, строительный мастер, мать русская – Ольга Туманова. Уже избранный президентом независимой Эстонии, Константин Пятc оставался в значительной степени под влиянием русского культурного поля. По воспоминаниям его массажиста Николая Устюжанинова, «хороший был человек – Пятc… Приняв процедуру, всегда просил что-нибудь почитать ему, рассказать какой-нибудь анекдот. Любил слушать рассказы Зощенко, Чехова»[162]. Ну вот и приступили эти два любителя русской литературы, Пушкина, Чехова и Зощенко, к ликвидации власти эстляндцев, пока те с царским правительством боролись за свои привилегии.

Власть в Эстляндии еще и в первые десятилетия XX века оставалась в руках рыцарей. Но на территории провинции находилось несколько городов с правами, как бы мы сказали сейчас, юридического лица, то есть самоуправляющиеся административные единицы, неподвластные решениям рыцарства. Крупнейшими самоуправлениями на территории современной Эстонии были Ревель (Таллин), Дерпт (Тарту), Пернау (Пярну), Нарва. Юридические основы самоуправлений были заложены в Средние века. Во главе городского самоуправления находился магистрат, в состав которого избирались представители крупнейших купеческих династий, причем – пожизненно. По-научному эта система называется сословным представительством.

Константин Яковлевич Пятc.

Стандартная феодальная система управления имела здесь свою специфику. Вся логика сословного представительства в Эстляндии строилась так, чтобы исключить попадание «другого элемента» в руководящие органы. Внутри населения города было жесткое деление на бюргеров, то есть полноправных граждан, и неграждан.

В 1877 году в Ревеле вводится общероссийский порядок городского управления на основе городового положения 1870 года. Принцип сословного представительства заменялся налоговым цензом. Вместо магистрата учреждалась Городская дума, избиравшаяся сроком на 4 года. К этому времени в городах Эстляндской губернии проживало более 14 тысяч немцев, 12 тысяч эстонцев и примерно 6000 русских. В Ревеле и эстонцев, и немцев было примерно поровну – около 10 тысяч каждой национальности. Но немцы считались бюргерами, а эстонцы – нет. К тому же образованный слой был еще мало развит – «адвокатов, обличительных корреспондентов, „реальных" наставников» еще не хватало. По данным губернского статистического комитета, на 1871 год в Ревеле насчитывалось интеллигентов немецкой национальности 380 человек, русской национальности – 77, и только 27 эстонских интеллигентов. Александр III в 1892 году осуществил еще более прогрессивную реформу местного самоуправления. Налоговый ценз заменялся имущественным. Достаточно было владеть в городе имуществом стоимостью не менее 1000 рублей, чтобы получить право голоса, причем деление избирателей на разряды в зависимости от величины налоговых выплат отменялось. Голос какого-нибудь Ивана Поска из предместья на выборах в Городскую думу «весил» столько же, сколько голос купца Кристиана Ротерманна, владевшего недвижимостью на миллионы рублей. Рост благосостояния эстонцев при Александре III и его политика дегерманизации привели к появлению профессиональных политиков из числа эстонцев. В 1904 году адвокаты Поска и Пятc, любители русской литературы, создали на выборах в Ревельскую городскую думу русско-эстонский блок и победили немцев. Блок получил 43 мандата из 60. Эстонцы выиграли власть в городах Эстляндии. Иван Поска стал городским головой в городе Ревеле.

Здание братства Черноголовых – корпорации молодых горожан из немецких бюргерских семей. Таллин. Июль 2010 г. Фото автора.

Но главной ареной борьбы эстонцев и эстляндцев за полноту власти в губернии оказался Петроград. Подоспела Февральская революция. Петроград оказался втянут в междоусобную борьбу эстляндского рыцарства и эстонских националистов. Новые власти эстляндцам не доверяли. На кону – война до победного конца, а тут – немцы под боком. Не успели еще отгреметь последние залпы буржуазно-демократического переворота, как Ивана Ивановича Поска назначили полномочным представителем новой власти в Эстляндской губернии. Губернским комиссаром, по-революционному выражаясь. Из городского головы – в губернаторы, карьерный рост замечательный. Продиктовал новый губернатор центральной власти в Петрограде свои условия: Эстляндию превратить в Эстонию. Дать автономию наподобие финляндской. Чтобы свои законы, своя власть, своя армия, своя полиция – все на эстонском языке.

«Мирная» демонстрация эстонцев в Петрограде. Март 1917 г.

Чтобы «временные» посговорчивее были, решил Иван Иванович их для верности еще припугнуть. 26 марта 1917 года – месяца еще после свержения царя не прошло – он организовал демонстрацию эстонцев в Петрограде. Говорят, очень большая была демонстрация. Сорок тысяч человек (число, впрочем, сомнительное, почти все эстонское население Петрограда: надо было, чтобы не только проститутки присоединились, но и дети малые. – С. Г.). В разливанном море собраний и шествий, в которое превратилась вся страна и особенно Петроград, кого демонстрацией удивишь? Даже у проституток состоялось собрание. Слушали-постановили. На время – десять, на ночь – двадцать пять рублей. И меньше – ни с кого не брать. Но в эстонской демонстрации в основном военные участвовали. Скажете, что такое сорок тысяч? Буквально через год тридцать, максимум пятьдесят тысяч чехословаков ликвидировали советскую власть на всей территории от Повольжья до Владивостока. А тут в одном Петрограде – сорок тысяч вооруженных и дисциплинированных эстонцев. Организованная военная сила. Слово поперек свободной Эстонии скажи, и ликвидируют незамедлительно. Не посмотрят, что свой, буржуинский.

Эстонская историография, во всяком случае, придает исключительное значение этой демонстрации. Штатный хронист эстонской государственности, бывший премьер-министр Эстонской республики М. Лаар сообщает: «Временное правительство наверняка положило бы этот проект под сукно, если бы не мощная демонстрация 40000 петроградских эстонцев, состоявшаяся 26 марта 1917 года. Кое-где большевики пытались силой удержать рабочих-эстонцев на заводах, но подоспевшие солдаты-эстонцы без труда оттеснили большевиков. 40 000 эстонцев, шедших стройными рядами под музыку духовых оркестров, с разивающимися красными и сине-черно-белыми знаменами, произвели глубокое впечатление на утомленный анархией Петроград».[163]

Результат не заставил себя ждать. «Глубоко впечатленное» Временное правительство уже 30 марта (12 апреля) приняло «Постановление о временном устройстве административного управления и местного самоуправления Эстляндской губернии». Пусть не обманывает невнятное название документа. Речь шла о создании нового государства на территории русской Прибалтики, власть в котором передавалась «пробуждающейся эстонской общине». Это вам не царская администрация с ее робкой русификацией. Эти церемониться не будут. На родине удержаться не дадут маленькой, но гордой немецкой группе, и самобытности лишат, и экономического благополучия.

Стал барон Деллинсгаузен, председатель Эстляндского рыцарства, протестовать. Взывать к мировой общественности. К исторической справедливости. К авторитету Петра I. «Эстляндское герцогство присоединилось к Российскому государству 29-го сентября 1710 года на основании капитуляционных пунктов, заключенных с командующим осадным корпусом генералом Боуром и позднее утвержденных Петром I; этот факт получил международное признание при заключении Ништадского мира в 1721 году. Исходя из международного права Эстляндское рыцарство получило подтверждение своих привилегий, которые возникли еще во времена датского правления и неоднократно подтверждались как магистрами Тевтонского ордена, так и датскими королями. Особо следует подчеркнуть право рыцарства представлять всю провинцию, за исключением городов. Российское правительство постановлениями от 30-го марта и 22-го июня нарушило это право, поскольку создан новый орган верховной власти, эстонский маапяэв, который в значительной степени перенимает функции рыцарского ландтага. Эстонское рыцарство не давало на это свое согласие, равно как и существующие до сей поры Государственный совет и Государственная дума. Другие стороны, подписавшие Ништадский мир 1721 года, также не давали официального одобрения новым постановлениям. Соответственно, постановление не имеет законной силы»[164]. Но – проговорился барон: «…право представлять всю провинцию, за исключением городов». Незаметно для русского наблюдателя параллельно с большой общерусской буржуазно-демократической революцией в Петрограде произошла революция маленькая. Национально-демократическая. Эстонцы свергли власть эстляндцев. Город победил феодалов.

Глава 22

Русь слиняла в три дня

Новое бранденбургское чудо [165] и его последствия для Эстляндии.

Вот-вот возникнет на карте новое государство – Эстония. Победит Иван Поска барона Эдуарда фон Деллинсгаузена. Но – опять вмешалась большая политика. История зигзаги выписывает. Ввязался царь Николай II, внук короля Кристиана IX, у которого пруссаки Шлезвиг отняли, в войну с пруссаками. Уже в Копенгагене смирились с потерей, а Россия все воевала. Уже кайзер Вильгельм II своему кузену намеки начал делать через тот же Копенгаген – дескать, чего воюем зря, может, договоримся? Но – следили союзники зорко за Россией. А что, если и правда от Шлезвига отступиться? Шлезвиг-то ладно. Эльзас с Лотарингией на кону стоят. Камерун опять же. (Как союзники умеют воевать с Германией без России, увидели в 1940 году.)

В 1917 году до последнего русского солдата решили союзники воевать за Эльзас и Камерун. Подвел Шлезвиг Россию под революцию. Устранив ненадежного, с их точки зрения, царя, сумели они сохранить Россию в составе коалиции, чтобы нанести ее силами по Германии и Австро-Венгрии еще один мощный удар наподобие «Брусиловского прорыва». Новые власти громко заявили – война продолжается. До победного конца! Тот, кто платит, тот и заказывает музыку. Англичане заказали июньское наступление.

По решению военного министра Александра Керенского генерала Алексеева на посту главнокомандующего заменил генерал Брусилов, с чьим именем был связан успех крупного наступления летом 1916 года. Алексей Брусилов вырос в семье дяди Карла Георга фон Гагемейстера. Племянник эстляндского помещика графа Юлия Стенбока, директора Департамента уделов, он принадлежал, таким образом, к избранному аристократическому кругу и получил образование в Пажеском корпусе в Петербурге. В 1884 году он женился на Анне фон Гагемейстер, своей сводной кузине. «Этот брак был устроен согласно желанию моего дяди, ввиду общих семейных интересов. Но, несмотря на это, я был очень счастлив, любил свою жену горячо, и единственным минусом моей семейной жизни были постоянные болезни и недомогания моей бедной, слабой здоровьем жены. У нее было несколько мертворожденных детей, и только в 1887 году родился сын Алексей, единственный оставшийся в живых… Жена моя происходила из лютеранской семьи, и имение ее брата было расположено в Эстляндской губернии, недалеко от Ревеля… Почти каждую осень после лагерного сбора мы проводили некоторое время у них в деревне…»[166] – имении Гагемейстеров Паункюль (эст. Паункюла) недалеко от Ревеля. Мог генерал Брусилов сам стать скрытым эстляндцем, на манер министра Григоровича, но не стал. Типичный продукт эпохи Александра III – пришлось его жене из немецкой и лютеранской семьи переходить в православие и сына воспитывать православным. Более того, поляк по матери, генерал Брусилов присоединился к Красной армии в 1920 году – потому что считал Красную армию защитницей России в конфликте большевиков с Польшей. Русификация – какие неожиданные всходы дает.

Господский дом мызы Паункюль (эст. Паункюла). Июль 2010 г. Фото автора.

В общем, стали Англия и Франция стращать Германию силою России, гением Брусилова. Но в условиях революционной демократии наступление Брусилова провалились. Второго прорыва не случилось. Более того, были потеряны завоевания первого прорыва 1916 года. Русские оставили Галицию, общие потери русской армии на всех фронтах превысили 150 тысяч человек. В тылу и на фронтах наступил коллапс. Германцы поняли, что Россия побеждена. Уже не стали разбрасываться – повели наступление на российскую столицу. В сентябре-октябре 1917 в ходе операции Альбион захватили острова Эзель (эст. Сааремаа) и Даго (эст. Хийумаа) и разгромили русский Балтийский флот. Потери германской армии составили примерно 400 человек, русская армия только пленными потеряла примерно 15 000 человек. И германцы спокойно отвечали Франции и Англии, что Россия-де сильна, но к революциям привычна и скоро они узнают, «какая в ней перемена может последовать».

Германия понимала, что она не в состоянии оккупировать и эффективно контролировать всю территорию Российской империи. Поэтому была сделана ставка на ту часть представителей революционной демократии, которая соглашалась принимать деньги от немцев. Предполагалось щедро финансировать радикальных революционеров, чтобы привести их к власти в России. Нужных людей перебросили из Швейцарии в пломбированном вагоне. Видимо, затраты на такую операцию были меньше затрат на продолжение военной кампании и оккупацию. Похожий сценарий Германия применила, кстати, в 1940 году во Франции. Тогда рассчитали немцы правильно, что оккупация всей Франции, и особенно ее колоний, потребовала бы колоссальных людских и экономических ресурсов, поэтому привели к власти маршала Петэна. Франция Петэна из противницы становилась помощницей и союзницей Германии. Во Франции сторонников сотрудничества с Германией называют коллаборационистами. В российской историографии коллаборационистов 1917 года называют «интернационалистами», большую часть которых составляли большевики. После взятия немцами плацдарма в Эстляндии они остановили наступление на Петроград.

В действие ввели коллаборационистов (воспользуемся современным термином) в Петрограде. Их руководитель В. Ленин выступил с воззванием «Большевики должны взять власть»: «Международное положение именно теперь, накануне сепаратного мира англичан с немцами, за нас. Именно теперь предложить мир народам – значит победить». То есть смысл захвата власти – не в революционной войне за победу мирового пролетариата, а в том, чтобы предложить мир Германии раньше англичан. Вы слышали когда-нибудь, что в октябре 1917 года англичане собирались мириться с Германией? Что-то сомнительно. Но – Ленину виднее. В октябре 1917 года состоялась вторая по счету революция в Петрограде, менее чем за год, – чтобы предложить мир народам в лице германского кайзера Вильгельма. Подконтрольные коллаборационистам вооруженные банды, так называемая Красная гвардия, захватили власть в Петрограде. Им была обещана экспроприация экспроприаторов, то есть свобода грабить состоятельный класс. Закрывайте, не закрывайте этажи, а нынче будут грабежи.

Н. Е. Врангель, отец главнокомандующего Русской армией «черного барона», с изрядной долей сарказма описал будни победившего в отдельно взятой России коммунизма в своих мемуарах. Он прожил год в революционном Петрограде: «В течение многих недель я пытался достать необходимые бумаги, чтобы уехать в Таллин. Куда ни обращались, всегда оказывалось, что со вчерашнего дня право на выезд дает другое учреждение… Условия жизни стали еще тяжелее. В нашей теперь холодной, оголенной квартире было жутко. Электричество давали лишь с семи вечера, керосина и свечей достать нельзя было ни за какие деньги, и приходилось часами сидеть в потемках в бездействии со своими невеселыми думами, с минуты на минуту ожидая прихода грабителей и убийц».[167]

Первым же актом правительства коллаборационистов, так называемого Совета народных комиссаров во главе с Лениным, была капитуляция перед Германией, известная в советской историографии под названием «Декрет о мире». Что-то вроде Уверительного акта царицы Елизаветы. Заверили немцев, что не будут больше воевать и предоставляют право Германии «самоопределить» народы Российской империи. Ну и «слиняла» Русь в три дня. В общем, боком вышла для России борьба за Шлезвиг и Эльзас, нелюбовь Марии Федоровны к германцам. Делегацию нового правительства вызвали в ставку главнокомандующего Восточным фронтом германской армии генерала Гофмана, которая находилась в Бресте-Литовском – для выработки конкретных условий капитуляции.

Господский дом мызы Ухтен (эст. Ухтна). Имение Врангелей. Июль 2010 г. Фото автора.

Вы читали, наверное, Декрет о мире? Правильно, не стоит эта галиматья того, чтобы на нее время тратить. Но в 1917 году люди были наивные, не только читали, но и верили прочитанному. «Если какая бы то ни было нация удерживается в границах данного государства насилием, если ей, вопреки выраженному с ее стороны желанию… не предоставляется права свободным голосованием, при полном выводе войска присоединяющей или вообще более сильной нации, решить без малейшего принуждения вопрос о формах государственного существования этой нации, то присоединение ее является аннексией, т. е. захватом и насилием»[168], ну а народные комиссары тут как тут со своим декретом – берите суверенитета, сколько проглотите. В развитие, так сказать, процесса издал Совет народных комиссаров Декларацию прав народов России, в которой провозгласил «право народов России на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства».[169]

Новая революция, новый передел. Парад суверенитетов начался, как водится, с Эстляндии. Эстляндское рыцарство решением комитета полномочных представителей от 30 ноября (13 декабря) 1917 года объявило о независимости Эстляндии от России и пригласило Германию защитить новое старое государство. Председатель рыцарства барон Деллинсгаузен подписал это решение и отправил в двух экземплярах в Берлин, через Хельсинки и через Стокгольм. Оказалось, не только к авторитету Петра I обращался барон. К авторитету пушек кайзера Вильгельма II тоже успел прибегнуть. Эстляндское герцогство стало вторым государственным образованием на территории Российской империи, которое воспользовалось правом на свободное самоопределение, вплоть до отделения, декларированным в Декрете о мире и последующих актах советского правительства. Первым стала Финляндия – 6 декабря (по новому стилю) 1917 года отделилась. Про Финляндию – горы литературы написаны. Фильм ставили с Кириллом Лавровым в роли доброго дедушки Ленина, «Доверие» назывался. Про Эстляндию молчат историки. Молчат соответственно и музы. Конец наступил историческому симбиозу Эстляндского герцогства и России – от которого Россия так много выиграла. Который так радовал Петра I, основателя Петербурга. 29 сентября 1710 года присоединилась Эстляндия к России – стала Россия европейским государством. 30 ноября 1917 года отделилась Эстляндия, стала Россия социалистическим государством.

Но возникла здесь коллизия. Петроградские большевики – с немцами мирятся. Предложить мир Германии раньше англичан спешат. Готовы любую часть территории Российской империи отдать. А руководители эстонских большевиков, товарищи Кингисепп и Анвельт, хоть интернационалисты по обязанностям, немцев ненавидят. Так бы всех и поразвесили на столбах. У барона Деллинсгаузена – только авторитет исторических документов 200-летней давности. А у товарищей Кингисеппа и Анвельта – вся мощь пролетарской диктатуры с революционным правосознанием. «Товарищ Маузер» слово в основном берет. Барон Деллинсгаузен взывает к германским войскам из Ревеля – придите, спасите, а не то растопчут нас большевики и «другие элементы». А империалисты стоят на острове Эзель, всего-то день пути до Ревеля, и не двигаются. Все мнутся – боятся, что обвинят в аннексии. Барону из Берлина уклончиво отвечают – мы как-нибудь на переговорах с Львом Троцким ваш вопрос попробуем уладить… Эстляндское герцогство подвисло. Авторитет петровских привилегий без опоры на солдат кайзера Вильгельма – не очень весомая аргументация в споре с «товарищем Маузером».

Осмелели товарищи Анвельт с Кингисеппом. 10 февраля 1918 года был опубликован указ председателя исполкома советов Эстляндской губернии Яана Анвельта: дворян и буржуазию объявить заложниками. Всех дворян – арестовать. Кого поймали – посадили в порту в гигантское здание хлебного элеватора. Инженеры Клевщинский и Енакиев построили его незадолго до войны – для хлебного транзита. Балтийская железная дорога диктовала развитие. Крупнейший в мире был элеватор. На всех эстляндцев хватало места. Женщин собирались позже отправить морским транспортом – в Кронштадт. К матросам. Так бы и сгинула маленькая, но гордая немецкая группа, но нашлись свои герои и героини. Фрейлен Карин Веттер-Розенталь метнулась к германским войскам на остров Эзель (Сааремаа) и рассказала, что мужчин-немцев хватают и сажают. Вот-вот увезут в Красноярск. Германские войска подумали еще немного и выступили. Нарушили перемирие, с комиссарами подписанное. Неспешным маршем, но дошли до Ревеля за семь дней. 25 февраля 1918 года освободили Ревель и Дерпт – заключенных спасли. Спасли немецкую провинцию Эстляндию.

Хотя Деллинсгаузена и его соратников, комиссары успели вывезти в Петроград и поместить в тюрьму «Кресты». Еще старая администрация тюрьмы там сохранилась.

Яан Анвельт.

Воспоминания барона рисуют быт политзаключенных, характерный для застенков царского режима. «Благодаря предупредительности охранников мы могли переписываться со знакомыми в городе и получать от них деньги и подарки… Знакомые снабжали нас лакомствами и съестными припасами, так что мы могли помогать даже нашим сокамерникам. Немецкое отделение Российского Красного Креста посылало нам за символическую плату ежедневно очень хороший обед, который был гораздо более аппетитным, чем тюремная баланда. Мои родственники фон Транзе снабдили меня деньгами, а фон Крузенштерн, который жил недалеко от Крестов, посылал мне каждый вечер в термосе кофе… Мы, политические, чувствовали себя за тюремными стенами значительно свободнее и могли днем общаться между собой…».[170]

Однако и товарищи Анвельт с Кингисеппом успели эвакуироваться в Петроград. Петроград стал прибежищем организованной красной эмиграции из Эстонии. В ожидании мировой революции сводили они счеты со своими контрреволюционерами. Несмотря на официальную отмену смертной казни в революционной России, трибунал эстонских большевиков в петроградской эмиграции приговорил барона к смерти и был полон решимости приговор привести в исполнение. «12 марта я услышал от „представителя политических", что дирекция тюрьмы в тревоге, поскольку получила сведения, что вечером будет предъявлено требование выдать четырех приговоренных ревельским трибуналом к смерти. Дирекция сообщила, чтобы мы, поелику возможно, поискали защиты извне, поскольку у них не хватит сил защитить нас от крупных банд. Директор тюрьмы согласился передать это письмо по назначению. Один из товарищей по заключению, г. Андреас фон Антропофф, написал своему шурину, жившему в Петербурге, чтобы тот обратился к шведскому послу за помощью. Генерал Брендстром использовал весь свой авторитет, чтобы разъяснить советским властям, что планирующаяся казнь означала бы нарушение договора и может привести к дальнейшему продвижению немецких войск. В результате тюрьму стало защищать с этого дня специальное воинское подразделение. Им поставли задачу, чтобы никакая красная банда не смогла ворваться в тюрьму..»[171]. Своеобразные картинки жизни в революционном Петрограде. Спасайтесь, заключенные, от палачей сами. И все по блату, все через иностранцев!

Словом, интернационалисты рассорились. Петроградские большевики вынуждены выставить дополнительную охрану вокруг «Крестов», чтобы предотвратить ее захват эстонскими большевиками. Конечно, не из любви к эстляндским баронам.

Тюрьма Кресты со стороны улицы Симбирской (ныне – улица Комсомола). Июль 2010 г. Фото автора.

Из страха перед войсками кайзера. Которых они будто бы возле Нарвы с боями остановили. На кону – судьба «похабного» Брестского мира. Нельзя спровоцировать срыв. 16 марта 1918 года ратифицировали Брестский мирный договор. По условиям мира должны были освободить и немецких заключенных. Казалось бы, ура – вот она, свобода! Вот-вот примет радостно барона у входа. Но «17-го марта барон Александр фон Мейендорф, барон Карл фон Шиллинг, Отто фон Крузенштерн, Пауль Зигварт фон Кюгельген и другие друзья совещались с представителями шведского посольства и пришли к выводу, что тюрьма для нас теперь – самое безопасное место, так как отсутствует возможность возвращения в Ревель. Поскольку мы будем вынуждены после освобождения остаться в Петрограде, нас могут настичь в любой момент эстонские красногвардейцы по приказу Анвельта».[172]

Опять – организованная эстонская сила в аморфном Петрограде. Но не может же барон бесконечно в тюрьме от революционного возмездия спасаться. Того и гляди красные эстонцы возьмут «Кресты» штурмом. Надо что-то делать. Народный комиссар юстиции Петр Стучка пригласил к себе барона Карла фон Шиллинга и предложил ему свой автомобиль, чтобы вывезти председателя Эстляндского рыцарства из «Крестов» мимо дежуривших у ворот «красных банд». «Шиллинг поблагодарил и принял предложение. В тюрьме Шиллинг действовал так энергично, что нас четверых… без справки об освобождении и без выдачи личных вещей на автомобиле комиссара юстиции вывезли из тюрьмы и, покружив по городу, привезли в тот дом, где жил Шиллинг»[173]. Оставил латыш товарищ Стучка своего красного коллегу эстонца товарища Анвельта с носом в Петрограде! Ох, уж эти латыши… (Товарищ Леонид Заковский, он же Генрих Штубис, латыш родом из Курляндии, скоро совсем изведет эстонцев в Ленинграде. Именно он возглавил большой террор в Ленинграде после убийства Кирова. Пытал и расстреливал людей тысячами. Красных эстонцев, которые в Ленинграде спасались от преследований буржуазных властей, предательски ликвидировал по делу «фонтанников». Остальных уничтожил в ходе чисток в 1934—1938 годах: сотни тысяч жителей города, среди них оставшиеся в городе эстонцы были отправлены в лагеря и ссылку/т. н. «Кировский поток»/, где вскоре большинство из них погибло. – С. Т.).

Таллин. Вид с холма Тоомпеа. Июль 2010 г. Фото автора.

После некоторых приключений отбыл-таки внук значительного лица барон Деллинсгаузен в родную Эстляндию, находившуюся под сенью дружеских германских штыков. Если бы победила Германия в Первой мировой войне, была бы сейчас у Ленинградской области граница на западе с Балтийским герцогством – так называлось государство, которое сконструировали бароны на территории Эстляндии и Лифляндии. «С началом 1-й Мировой войны германские посольства в нейтральных странах постоянно осаждались людьми разных национальностей (финские националисты, польские графы, украинские церковники, кавказские князья и разбойники с большой дороги) и революционерами всех мастей, желавшими создавать комитеты освобождения, распространять национальную пропаганду и работать в интересах создания независимых и свободных государств»[174]. В 1916—1918 годах объявили о своей независимости от России под патронажем германских оккупационных властей Польша, Финляндия, Украина, Белоруссия, Литва, республики Закавказья. Эти страны и теперь существуют на карте мира. Но Балтийского герцогства, которое возникло вместе с ними, на ней нет. Нет Эстляндии и Лифляндии. Есть кривые улочки старого Таллина и старой Риги, черепичные крыши и высокие шпили. Есть средневековые рыцарские замки и бюргерские ратуши. Но их присвоили себе новые государства Эстония и Латвия, созданные на этой территории по решению победителей в Первой мировой войне – Англии и Франции. В ноябре 1918 года отступающие германские войска передали власть представителям господ Поска и Пятса. Шлезвиг поделили справедливо – пополам между Германией и Данией.

Глава 23

Вместо послесловия

Православные святые подвижники эстонской национальности. – Ближайшие и отдаленные последствия русификации Прибалтики.

В связи с твердым внутриполитическим курсом царя Александра III марксистские и околомарксистские источники обычно называют его «реакционером». Действительно, смерть отца от рук террористов-революционеров определила отрицательное отношение царя к атеистическим доктринам, что получило отражение в его политике государственного покровительства православной церкви. При Александре III не строили пышных дворцов, при нем строили божьи храмы. «За 13 лет этого царствования было основано больше монастырей и освящено больше церквей, чем за предыдущие полвека… Число монастырей в стране выросло в эти годы на 106, а приходских церквей – на 2,5 тысячи!».[175]

Тягчайшим преступлением русификации, которое не могут простить Александру III до сих пор прогрессивно мыслящие люди и в Эстонии, и в России, – это ликвидация монополии протестансткой церкви в Прибалтике. Со времен крестовых походов эстонские крестьяне обязаны были посещать ту же церковь, куда ходил их господин. Когда рыцари подчинялись папе и крестьяне были католиками. Насильственно их окатоличили. Огнем и мечом. Потом рыцари стали протестантами. Крестьяне – естественно, тоже. Куда деваться? Прониклись учением Лютера вместе со своими господами. Александр III дал им возможность выбирать. Хочешь – оставайся лютеранином, хочешь – присоединяйся к православной церкви.

В Эстляндии развернулось движение за переход в православие. Создавались десятки новых приходов, главным образом в сельской местности. Для подготовки священников Рижской епархии Русской православной церкви, которая охватывала и территорию Эстляндии, были основаны в Риге еще в середине XIX века православное духовное училище и семинария. В 1894 году ее закончили – в числе 15 выпускников – эстонские питомцы александровской православной революции: Александр Пакляр, Александр Паулус, Николай Пятc. Их старшим современником был Павел Кульбуш – он закончил в том же году Петербургскую духовную академию. Разная впереди их ждала судьба. В годы суровых испытаний пришлось служить однокашникам.

Священномученик епископ Платон (в миру – Павел Петрович Кульбуш) родился 13 июля 1869 года в Эстляндии. Его отец Петр Георгиевич Кульбуш был псаломщиком и учителем церковно-приходскои школы при православной церкви в местечке Арросар (Аруссааре). В 1890 году Павел Кульбуш окончил Рижскую духовную семинарию по первому разряду и как лучший студент выпуска был направлен на учебу в Санкт-Петербургскую духовную академию на полное казенное содержание. Через четыре года он окончил академию по первому разряду со степенью кандидата богословия. 5 декабря 1894 года в Петропавловском соборе Павел Кульбуш рукоположен во священники. Уже студентом академии Павел Кульбуш занялся православной миссионерской деятельностью среди петербургских эстонцев, многие из которых официально числились лютеранами, фактически оставаясь язычниками.

31 декабря 1894 года указом Синода учреждается специальный приход для эстонцев, жителей Коломны, которые желали бы присоединиться к православию. Таких набиралось ни много ни мало почти 4 тысячи человек из 12 тысяч эстонской диаспоры в Петербурге. У нового прихода не было своего храма.

В 1898 году Русской православной церковью канонизирован Исидор Юрьевский – православный священник, которого немцы-католики утопили в проруби в Юрьеве (Дерпте, ныне Тарту) в Крещенье 1472 года за отказ признать унию православной церкви с католической с римским папой во главе. По инициативе о. Павла в Петербурге открылось Эстонское братство во имя священномученика Исидора Юрьевского. Братство пеклось о возрастании и духовном укреплении православной эстонской паствы, занималось изданием и распространением духовной литературы на эстонском языке, заботилось об устройстве библиотек, оказывало помощь нуждающимся и главной целью имело – построение приходского храма.

В 1903 году приступили, наконец, к строительству в Петербурге эстонской православной церкви во имя священномученика Исидора Юрьевского. Если помните, строительство лютеранской кирхи для петербургских эстонцев длилось всего год, строительство финансировало государственная казна, проект составил крупнейший придворный архитектор. А тут – русификация. Вообще должны мгновенно были строить. Доказать на деле, что Россия – православная империя и Петербург – столица ее.

Собор Воскресения Христова (Спас-на-Крови).

Но – Петербург слезам не верит. На строительство лютеранской кирхи для эстонцев в Петербурге казна не скупилась. На строительство православной церкви как-то постеснялись деньги давать – не ровен час обвинят в национальных притеснениях, неравноправии. Ну, в общем, русификация русификацией, но как-то по-ленински к русификации подошли при Николае II – лучше недосолить, чем пересолить. Три тысячи личных рублей пожертвовал государь император Николай II – и на этом участие официальных лиц государства в возрастании и духовном укреплении православной эстонской паствы завершилось.

Строительство велось на пожертвования частных лиц. Первый взнос на эстонский храм сделал о. Иоанн Кронштадтский. По ходатайству о. Павла участок земли под храм и приходской дом на Екатерининском канале Петербургская городская дума передала эстонскому приходу в дар, а член братства архитектор А. А. Полещук безвозмездно исполнил проекты и эскизы всех построек. Остался отец Павел один на один со строительством. Оттого и растянулось строительство на несколько долгих лет и закончилось только к 1908 году. Внутренняя отделка храма заняла еще несколько лет. А до тех пор так и приходилось православным в подвале молиться. Пятиглавый храм вписался в перспективу Екатерининского канала. Одновременно он замкнул трехугольное здание эстонского братства, расположенное вдоль канала. Храм в русском стиле не представляет из себя нового слова в архитектуре, но своими пропорциями, цветом, отделкой гармонично сочетается с окружающей застройкой.

Собор Александра Невского в Таллине. Июль 2010 г. Фото автора.

Война и революция, казалось, даже способствовали карьере петербургского пастыря. В августе 1917 года в Юрьеве (Тарту) состоялось собрание представителей той части Рижской епархии, которая еще не была оккупирована немцами. Шел процесс структурирования государства Эстония. Официально на собрании выбирали делегатов на Всероссийский поместный собор. Фактически на собрании была сформирована самостоятельная епископия, так называемое Ревельское викариатство, в состав которого вошли все эстонские приходы за пределами Петроградской митрополии. Кандидатом на епископскую кафедру выдвинули отца Павла Кульбуша. Патриарх Тихон, лично знавший протоиерея Павла, одобрил его назначение словами: «Никому не удастся в наше темное время правителей-безбожников заставить его отступить от веры». Не отступил. В декабре 1917 года отец Павел принял монашеский постриг под именем Платона и был возведен в сан епископа 31 декабря 1917 года в Александро-Невском соборе Ревеля (Таллина) митрополитом Вениамином Санкт-Петербургским и викарием Санкт-Петербургской епархии епископом Лужским Арсением. Свою кафедру первый епископ из эстонцев назначил в Юрьеве (Тарту).

Вид на Свято-Исидоровскую церковь. Август 2010 г. Фото автора.

А через год – 2 января 1919 года – его арестовали эстонские большевики. По своей природе это были неисправимые доктринеры. «Гвозди бы делать из этих людей…» Они буквально следовали заповедям Маркса об уничтожении религии – «опиума для народа». Если в России советские власти как-то миндальничали с православием – то обновленцев напустят, то еще кого-то, то в Эстонии все происходило с немецкой прямолинейностью. Запретить религию – и все тут, раз Карл Маркс так заповедал. Владыку арестовали за нарушение запрета об отправлении религиозных культов. Уже в ночь с 14 на 15 января 1919 город Юрьев (Тарту) занял отряд эстонских партизан под командованием псковского крестьянина Юлия Куперьянова. Перед бегством красные эстонские комиссары расстреляли 20 человек из заключенных – в их числе владыку Платона. Тело епископа Платона носило на себе следы 7 штыковых и 4 огнестрельных ран, причем одна из них – от разрывной пули прямо в правый глаз, затылок был пробит прикладом винтовки. Его опознали только по спрятанной на груди панагии. Епископа Платона погребли в левом приделе Спасо-Преображенского собора в Ревеле, того самого, на иконостасе которого помещен портрет Екатерины II. В августе 2000 года на юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви в Москве епископа Платона причислили к лику новомучеников российских. В Свято-Исидоровской церкви на Екатерининском канале в Петербурге в правом приделе храма, перед алтарем, хранится икона с изображением святого.

Преемником отца Павла в Свято-Исидоровской церкви Петрограда стал отец Александр (Пакляр). Александр Викентьевич Пакляр родился в 1873 году близ Верро (Выру) в семье сельского учителя – эстонца. По окончании семинарии в 1894 году он 10 лет служил в сельских церквях Рижской епархии. В1904 году отец Павел пригласил его служить помощником настоятеля в приход Исидора Юрьевского в Петербурге. После избрания отца Павла епископом Ревельским в 1918 году именно о. Александр стал настоятелем церкви на берегу Екатерининского канала. Он не эмигрировал в Эстонию в 1920 году, оставшись со своей паствой. В безбожном Ленинграде именно эстонский священник из далекого захолустья ежедневно совершал свой тихий подвиг деятельного служения православной церкви. Был период, когда храм на Екатерининском канале стал неофициальным центром патриаршей православной церкви в городе. Из 127 приходов Ленинграда лишь 5 остались верны патриарху Тихону, остальные оказались захвачены «обновленцами».

Приходской дом при церкви сослужил неожиданную службу – здесь разместились в 1920-е годы Петроградские высшие богословские курсы – единственное в те годы духовное учебное заведение Русской православной церкви. По данным приходской летописи, приход, который окормлял отец Александр, во время гонений во второй половине 1920-х – первой половине 1930-х годов материально содержал 9 церквей, в том числе такие известные, как Федоровский собор и Борисоглебская церковь на Калашниковской набережной[176] Сама церковь Исидора Юрьевского продолжала оставаться центром религиозно-нравственного воспитания благодаря подвижничеству другого эстонца – отца Карпа (Эльба), протопресвитера Свято-Исидоровской церкви. В годы оголтелых гонений на веру он создал Детский союз при храме и руководил его работой.

Успенский собор в Тарту. 1918—1919 гг. – кафедральный собор епископа Платона. Февраль 2010 г. Фото автора.

Храм закрыли 25 февраля 1935 года и сильно изуродовали как внутри, так и снаружи. Красивый барочный иконостас уничтожили, купола снесли. В 1930-х годах расстреляли всех эстонских священнослужителей ленинградской епархии: протоиерея Карпа (канонизирован в 2002 г.), протоиерея Николая Симо (канонизирован в 2002 г.), протодиакона Петра Симо, протоиерея Иоанна Сарва (канонизирован в 2003 г.). Отца Александра Пакляра арестовали в 1937 году и расстреляли в январе 1938 года. Вместе со священниками репрессировали и значительную часть прихожан. К концу 1930-х годов закрыли все бывшие храмы эстонского благочиния, да и вообще православные храмы. Казалось, православная церковь не только обезглавлена, но перестало существовать и тело церкви.

Но – неисповедимы пути Господни. Рядом с Ленинградом по ту сторону новой государственной границы была Эстония. Преемником расстрелянного епископа Платона в Эстонии стал другой выпускник Рижской духовной семинарии отец Александр (Паулус). Он родился в 1872 году в Орикюла близ Пярну в семье эстонского крестьянина. По окончании семинарии служил в сельских приходах Эстляндии. Его избрали предстоятелем Эстонской православной церкви после признания ее автономии в 1920 году Синодом Русской православной церкви. На долю отца Александра выпала организация церковной структуры и поддержания церковной жизни в самостоятельной Эстонской Республике, когда православная церковь в самой России оказалась фактически в руках обновленцев и подлежала уничтожению со стороны советских властей. В состав Эстонской апостольской православной церкви при митрополите Александре входило 147 приходов. Общее количество православных в Эстонии достигало 210 тысяч человек (130 тысяч эстонцев и 80 тысяч русских) – при численности населения около миллиона. Благодаря усилиям митрополита Александра авторитет православной церкви в Эстонской Республике возрастал из года в год. Когда в России церковь систематически уничтожалась, имущество расхищалось, святыни подвергались осквернению, храмы разрушались, в Эстонии количество православных приходов только возрастало. В 1923—1939 годах в Эстонии построили 15 новых православных храмов.

Корсунская часовня в Старом Изборске. 1929 г. Архитектор А. Владовский 2004 г. Фото автора.

Сохранились и продолжали действовать старые церкви на русских территориях, отошедших к Эстонии. Так, промыслом Божьим удалось сохраниться Успенскому монастырю в Печорах и многим русским храмам на правом (ныне российском) берегу Нарвы. Их потом уничтожили – после освобождения. Когда в России духовенство уничтожалось тысячами, в Эстонии налаживалась богословская жизнь. В 1933 году при Псково-Печерском монастыре открылась духовная семинария. Тетка автора прошла обучение на право преподавать в школе Закон Божий на специальных курсах в Нарве. За годы пребывания на своей кафедре митрополит Александр рукоположил более ста священнослужителей, в том числе таких известных, как протоиерей Михаил Ридигер (отец патриарха Алексия II), протопресвитер Александр Киселёв, духовник генерала Власова. Через деятельность митрополита Александра протянулась православная традиция в Псковскую миссию – к церковному возрождению России при патриархе Алексии II: «Русский дворянин, европеец по происхождению и рождению, последний церковный, да и какой-нибудь заметный в обществе деятель не советского воспитания…».[177]

Патриарх Алексий II добрым словом вспоминает время своего детства и юности, когда православной церковью в Эстонии руководил митрополит Александр. «В самом начале 20-х гг. с благословения священноначалия… появились студенческие религиозные кружки, заложившие основу Русского студенческого христианского движения в Прибалтике… Разносторонняя деятельность РСХД в Прибалтике привлекала православную молодежь, тем более что среди его членов были такие известные люди, как протоиерей Сергий Булгаков, иеромонах Иоанн (Шаховской), Н. А. Бердяев, А. В. Карташов, мать Мария (Скобцова), В. В. Зеньковский, Л. Н. Липеровский и Г. В. Флоровский, а также Б. П. Вышеславцев, Л. А. Зандер, С. М. Зёрнова, С. Л. Франк и другие выдающиеся соотечественники… В Эстонии РСХД руководили Иван Аркадьевич Лаговский, один из основателей движения в Прибалтике и Рижского центра, Татьяна Евгеньевна Дезен и Николай Николаевич Пенькин. Брат митрополита Виленского и Литовского Елевферия протоиерей Иоанн Богоявленский, настоятель таллинского Александро-Невского кафедрального собора, редактировал с 1930 по 1940 год выходивший в Таллине журнал „Православный собеседник". Затем он был ректором Ленинградской духовной академии и семинарии, в июне 1947 года принял монашество с именем Исидор и занимал с 22 июня 1947 по 18 декабря 1949 года кафедру епископа Таллинского и Эстонского.

Алексий II.

Пюхтицы (Успенский женский монастырь в Куремяэ). Август 2010 г. Фото автора.

…В среде многочисленной молодой русской интеллигенции в Прибалтике на протяжении 20-30-х годов сохранялась живая тяга к участию в деятельности РСХД. Большой вклад в развитие движения внесли Л. Д. Шумаков и Т. П. Лаговская-Милютина. Вспоминаю рассказы моего отца Михаила Александровича, участника Пятого съезда РСХД, проходившего в июле 1932 года в Пюхтицком Успенском монастыре. Эта обитель была одним из центров паломничества членов движения и гостеприимно принимала в 1930 и 1932 годы летние съезды, а в 1935 году – съезд движения крестьянской молодежи РХД, возникшего в 1934 году в Печерском крае и Нарве. В 1935 году при участии священника Александра Киселева и Н. Н. Пенькина начала выходить газета „Путь жизни", которая оказала значительное влияние на расширение новой молодежной организации и усилила духовный и интеллектуальный потенциал РСХД в Прибалтике. В апреле 1931 года РСХД создало в Риге и Нарве скаутскую „Дружину витязей" для мальчиков, девочки участвовали в движении „Дружинниц"».[178]

Св. Иоанновский монастырь на Карповке. Восстановлен Алексием II в бытность его митрополитом Ленинградским как подворье Пюхтицкого Успенского женского монастыря в Куремяэ (Эстония).

Потом было вступление в СССР и освобждение 1944 года. В воспоминаниях патриарха судьба деятелей РСХД предстает безрадостной: «…В Эстонии РСХД работало до июня 1940 г. С установлением в республике советской власти начались репрессии против руководителей и участников движения. И. А. Лаговского, Т. Е. Дезен и Н. Н. Пенькина расстреляли в Ленинграде 25 апреля 1941 г. по приговору Военного трибунала. Христианские мученики были реабилитированы 6 августа 1990 г.

Л. Д. Шумаков погиб в лагере, Т. П. Лаговская-Милютина пробыла в лагере и ссылке 13 лет. Репрессии продолжались и в военный период на территории СССР за линией фронта, и затем в освобожденных от оккупантов Прибалтийских республиках. Многие из ревнителей православия мученически закончили свою земную жизнь в тюрьмах и концентрационных лагерях»[179]. Это не только про РСХД. Это и про Псковскую миссию в том числе. Но трудно уже было уничтожить церковь. Оказалось – невозможно.

Именно Эстонии, сохранившей в годы митрополита Александра (Паулуса) русские монастыри – от уничтожения и русских батюшек – от расстрелов, суждено было стать хранительницей православной традиции, которая родила и передала в нужное время России ее главного пастыря, врачевавшего многие раны атеистической эпохи, – патриарха Алексия II. При нем состоялось второе крещение Руси. Число храмов выросло с 7000 до 27 000. Число монастырей выросло с 21 до 730. При нем воссоединились Русская православная церковь и Русская православная церковь за рубежом. И если вдуматься, это все – отдельные плоды политики Александра III. Тогда думали – русификация Эстляндии. Оказалось – русификация России. Вот уж поистине – нам не дано предугадать, чем наше слово отзовется, и нам даются не только земные слава или злословие, но и благодать Божья.

Приложения

Алфавитный указатель имен персонажей с краткими комментариями

А

Август Павел Фридрих (1783, Растеде – 1853, Ольденбург) – Великий герцог Ольденбургский (1829—1853 гг.) из династии Гольштейн-Готторп. Племянник императора Павла I. Российский командир эпохи Наполеоновских войн, ранен при Красном. Генерал от инфантерии. В 1811—1816 годах – Эстляндский генерал-губернатор, ревельский военный губернатор. Инициировал отмену крепостного права в губернии после Отечественной войны 1812—1813 годов, что привело к личному освобождению эстонских крестьян от немцев-помещиков. В 1816 году вернулся в Ольденбург.

Адамсон Амандус (Аманд Иванович; 1855, около города Балтийский Порт – с 1929 г., Палдиски) – русский и эстонский скульптор и живописец, академик. Автор скульптурных композиций на фасаде Дома книги на Невском проспекте, памятников в Ревеле, Севастополе и других городах.

Адольф Фридрих (1710, замок Готторп – 1771, Стокгольм) – представитель младшей ветви Гольштейн-Готторпской династии. Двоюродный брат Карла Фридриха, герцога Голштинского, дядя Екатерины II. Назначен регентом герцогства Голыдтейн во время малолетства герцога Карла Петера Ульриха (Петра Федоровича). По инициативе «голштинской» группировки эстляндских дворян и при поддержке России избран в 1743 году наследником шведского престола. Вступил на трон в 1751 году под именем Адольф Фредрик. Брат Фридриха Августа, с 1767 герцога Ольденбургского.

Александр I (1777, Санкт-Петербург – 1825, Таганрог) – герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, император Всероссийский в 1801—1825 годах. Старший внук Петра III (Карла Петера Ульриха, герцога из династии Гольштейн-Готторпп). Покровительствовал Гольштейн-Готторпским герцогам. В 1812—1814 годах воевал с Францией из-за того, что Наполеон изгнал герцогов из Ольденбурга.

Александр I Баттенберг (1857—1893) – герцог, сын Юлии Гауке и герцога Александра Гессенского, племянник Александра II. Для него Александр II завоевал в 1878 году Болгарию и назначил его царем Болгарским. Двоюродный брат эстляндских помещиков Штакельбергов.

Александр II (1818, Москва – 1881, Санкт-Петербург) – герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, император Всероссийский в 1855—1881 годах. Правнук Карла Петера Ульриха (Петра III).

Александр III (1845, Санкт-Петербург – 1894, Крым) – герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, император Всероссийский в 1881—1894 годах. Любил отдыхать с семьей в Гапсале (Хаапсалу). С 1864 года женат на принцессе Датской Дагмар (в православии – Марии Федоровны). Ее влиянием объясняется антигерманская политика Александра III, в том числе в Эстляндии, которая привела к возникновению образованного класса среди эстонцев и в конечном итоге к замещению германской провинции Эстляндия государством Эстония.

Александра Федоровна (урожденная принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская; 1872—1918, Екатеринбург) – супруга Николая II, российская императрица.

Алексеев Михаил Васильевич (1857, Тверская губерния – 1918, Екатеринодар) – русский военачальник, генерал от инфантерии (1914 г.), генерал-адъютант (1916 г.), фактический командующий русской армией при Николае II.

Алексей Александрович (1850, Санкт-Петербург – 1908, Париж) – великий князь, четвертый сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны. Принимал участие в Нарвской встрече Александра III и кайзера Вильгельма II.

Алексей Николаевич (1904, Петергоф – 1918, Екатеринбург) – великий Князь, наследник престола, пятый ребенок и единственный сын Николая II и Александры Федоровны. Расстрелян вместе с родителями и сестрами.

Алексей Петрович (1690, село Преображенское – 1718, Санкт-Петербург) – царевич, наследник российского престола, старший сын Петра I и его первой жены Евдокии Лопухиной. Был женат на принцессе Шарлотте Кристине Софии Брауншвейг-Вольфенбюттель, сестре императрицы австрийской. Отец императора Петра II и великой княжны Натальи Алексеевны. Жил в эмиграции с «пленной крещеной чухонкой» девкой Ефросиньей, вероятно – эстонкой или финкой из Ингерманландии. Казнен по приказу Петра I в Петропавловской крепости.

Алексий II (в миру – Алексей Михайлович Ридигер, 1929, Таллин – 2008, Москва) – Патриарх Московский и всея Руси.

Алиса Баттенберг (1885, замок Виндзор – 1969, Лондон) – племянница императрицы Александры Федоровны и великой княгини Елизаветы Федоровны. Мать принца Филиппа, супруга королевы Елизаветы II.

Алиш Фридрих Вильгельм Пауль (Павел Васильевич) – архитектор Кренгольмской мануфактуры в Нарве. Ученик и помощник Рудольфа Бернгарда.

Анвельт Яан Янович (1884, близ Феллина (эст. Вильянди) – 1937, СССР) – профессиональный революционер в России и Эстонии, выпускник юридического факультета Петербургского университета. В 1917 году – председатель исполкома Эстляндского совета (глава исполнительной власти). Весной 1918 года – один из руководителей Петроградской трудовой коммуны.

Андерсен Танс Христиан (1805, Оденсе, Дания – 1875, Копенгаген) – датский писатель и поэт.

Андрей (1882, Афины – 1944, Франция) – принц Греческий и Датский.

Анерт Эдуард Тоттлиб (Эдуарт Христианович, 1790, Дерпт (эст. Тарту) – 1848, Санкт-Петербург) – русский архитектор, академик Академии художеств.

Анна Иоанновна (1693—1740, Санкт-Петербург) – герцогиня Курляндская (1710—1730 гг.), с 1711 г. – вдовствующая, русская царица в 1730—1740 годах. Племянница Петра I. Приглашена на царствование членами Верховного тайного совета при условии отказа от самодержавия. Вскоре восстановила самодержавие и ликвидировала Верховный тайный совет. При ней столица России возвращена в Санкт-Петербург и продолжены систематические реформы по европеизации России. Во время ее правления взамен эстляндской группировки в Петербурге возобладала курляндская группировка остзейского рыцарства, которая политически была ориентирована на Австрию.

Анна Леопольдовна (1718, Росток – 1746, Холмогоры) – российская правительница в ноябре 1740 – ноябре 1741 гг. Дочь Карла Леопольда, герцога Мекленбург-Шверинского. Племянница императрицы Анны Иоанновны, мать малолетнего императора Ивана VI.

Анна Петровна – дочь Петра I и Екатерины I (Марты Скавронской), герцогиня Голштинская (1725—1728 гг.). Мать Карла Петера Ульриха, герцога Голштинского (1739—1762 гг.), ставшего российским императором под именем Петра III в 1762 году.

Анна, принцесса, см. Анна Леопольдовна.

Анреп Борис Васильевич (1883, Санкт-Петербург – 1969, Лондон) – русский и английский художник, специалист по мозаике, литератор Серебряного века. Принадлежал к петербургской линии эстляндского рода фон Анреп.

Антон, герцог Брауншвейг-Волъфенбюттелъский (1714, Беверн – 1774, Холмогоры) – муж Анны Леопольдовны, русский генералиссимус, отец императора Ивана VI. Двоюродный брат Петра II и великой княжны Натальи Алексеевны. Брат датской королевы Юлианы. Свергнут вместе с женой и сыном в результате переворота, организованного «голштинской» группировкой эстляндского дворянства в пользу герцога Голштинского Карла Петера Ульриха. Отправлен Елизаветой Петровной в ссылку вместе с семьей в Холмогоры, где скончался.

Антропофф Андреас (Андрей Романович, 1878, Ревель – 1956, Бонн) – русский и немецкий физик, профессор Боннского университета, усовершенствовал Периодическую систему элементов, ввел термин нейтрон для обозначения гипотетического элемента с атомным номером нуль, который он поместил в начало периодической таблицы. В 1918 году содержался в петроградской тюрьме Кресты в числе заложников от эстляндского дворянства.

Б

Барятинский Александр Иванович (1815—1879, Женева) – князь, российский военный и государственный деятель. Генерал-фельдмаршал. Главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом, пленил Шамиля и завершил Кавказскую войну. Правнук герцога Петра Гольштейн-Бекского. Отреставрировал часовню с его прахом в Ревеле при церкви Св. Николая в 1864 году.

Барятинский Иван Сергеевич (1738—1811) – князь, российский военный и государственный деятель. Генерал-поручик (1777 г.), российский посланник в Париже в 1773—1785 годах адъютант принца Петра Голыдтейн-Бекского, генерал-губернатора Эстляндии. В 1767 году женился в Ревеле на его дочери Наталье, что значительно способствовало карьере как родственника герцогов Голштинских, императоров российских.

Бассевиц Хеннинг (1680—1749) – первый министр герцогства Голштинского, проживал в 1725 году вместе с герцогом в Петербурге. Организатор возведения на российский престол вдовы Петра I под именем Екатерина I с целью сохранения российского трона за голштинскими герцогами. В благодарность получил от императрицы мызу Полль (эст. Пыллула) в северной Эстляндии и был незамедлительно зачислен в состав Эстляндской рыцарской корпорации.

Белелюбский Николай Апполонович (1845, Харьков – 1922) – русский инженер и ученый в области строительной механики и мостостроения.

Белинский Виссарион Григорьевич (1811, крепость Свеаборг, Финляндия – 1848, Санкт-Петербург) – русский литературный критик.

Бенкендорф Константин Александр Карл Вильгельм Кристоф (Александр Христофорович, 1781—1844) – граф, генерал от кавалерии, генерал-адъютант, основатель и первый руководитель III отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии. Владелец имения Фалль (эст. Кейла-Йоа) близ Таллина.

Бенуа Александр Николаевич (1870, Санкт-Петербург – 1960, Париж) – русский художник, историк искусства, художественный критик, один из основателей объединения «Мир искусства». Сын архитектора Н. Л. Бенуа. После революции 1917 года сотрудничал с советской властью, возглавил картинную галерею Эрмитажа, но в 1926 году эмигрировал из СССР.

Бенуа Леонтий Николаевич (1856, Петергоф – 1928, Ленинград) – русский архитектор. Академик архитектуры (1885 г.) и действительный член (1893 г.) Петербургской академии художеств. Член-основатель (1903 г.) и почетный председатель Общества архитекторов-художников, редактор журнала «Зодчий» (1892—1895 гг.).

Бернгард Вильгельм Рудольфович (1856—1909) – архитектор, преподаватель Института гражданских инженеров. Сын Рудольфа Бернгарда.

Бернгард Карл Рудольф (Рудольф Богданович, 1819, Ревель – 1887, Дерпт) – архитектор, инженер-строитель, педагог. Тайный советник. Основатель Института гражданских инженеров имени Николая I (ныне – Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет). Ведущий специалист в области строительной механики в России, разработал теорию сводчатых конструкций, введенную в 1871 году в программу академического курса. Проектировал и осуществлял инженерные расчеты промышленных зданий и храмовых построек в Петербурге, Ревеле и других городах.

Бернгард Эрвин Рудольфович (1856—1909) – эстляндский губернский архитектор. Сын Рудольфа Бернгарда. Построил для отца дом в Старом городе в Ревеле.

Берхгольц Фридрих – камергер герцогов голштинских Карла Фридриха и его сына Карла Петера Ульриха.

Бестужев (Бестужев-Рюмин) Алексей Петрович (1693, Москва – 1768) – русский государственный деятель и дипломат, граф (1742 г.), действительный тайный советник (1740 г.). С 1712 по 1740 год – на дипломатических должностях, в том числе посланник в Дании с 1734 по 1740 год. Всю последующую жизнь сохранял англо-датскую ориентацию. Активно участвовал в придворных интригах всех царствований от Екатерины I до Екатерины II. В 1742—1758 годах полновластный руководитель внешней политики России в звании вице-канцлера.

Бехтерев Владимир Михайлович (1857, Вятская губерния – 1927, Москва) – русский медик-психиатр, невропатолог, физиолог, академик.

Бирон Эрнст Иоганн (1690—1772) – фаворит императрицы Анны, обер-камергер, герцог Курляндский (1737 г.). По завещанию императрицы Анны в октябре 1740 года назначен правителем России (регентом) при малолетнем царе Иване Антоновиче. Через месяц свергнут в результате переворота, организованного Б. Минихом, и отправлен в ссылку. Восстановлен в правах Екатериной II в 1762 году.

Бок Александр Фридрих (Александр Романович; 1826—1895, Санкт-Петербург) – русский скульптор, профессор Академии художеств в Санкт-Петербурге. Автор памятников кн. Паскевичу в Варшаве (уничтожен), композитору Глинке в Смоленске и др.

Бон Катарина (1679—1746, мыза Маарт (Маарду)) – в первом браке – жена вице-президента Юстиц-коллегии Германа Бреверна, с 1722 года замужем за Германом Йенсеном (в дворянстве фон Бон, генерал-аншеф, вице-президент Кригс-коллегии в Санкт-Петербурге). Урожденная Рейтерн, считалась «свойственницей» императрицы Екатерины I, поскольку воспитавшая Екатерину жена пастора Эрнста Глюка также была урожденная Рейтерн.

Боссэ Гаральд Юлиус (Юлий Андреевич, Гаральд Андреевич, Гаральд Эрнестович, 1812, Рига – 1894) – русский и немецкий архитектор. С 1858 года архитектор императорского двора. Автор проекта немецкой реформатской церкви на Большой Морской улице (перестроена под клуб работников связи). Ему же приписывается окончательный проект эстонской лютеранской церкви Св. Яана на Офицерской (ныне – Дукабристов) улице. В 1863 году выехал в Германию.

Боур (Бауэр) Рейнгольд (Родион Христианович, 1667, Гольштейн – 1717, Украина) – шведский ротмистр, русский генерал от кавалерии, один из главных военачальников русской армии во время Северной войны. В 1710 году осаждал Ревель и принял его капитуляцию.

Бреверн де ла Гарди Николай Александрович (1856—1929, Ницца) – граф, камергер высочайших дворов, дипломат. Внук Александры Протасовой, племянницы поэта В. Жуковского. Пушкинист. Владел домом в Гапсале (Хаапсалу), где останавливались члены царской семьи во время поездок на курорт.

Бреверн Герман (1663, Рига – 1717, Санкт-Петербург) – вице-президент Юстиц-коллегии в Петербурге, действительный статский советник. Основатель разветвленной династии эстляндских дворян фон Бреверн и графов Бреверн де ла Гарди.

Бреверн Карл (1704, Рига – 1744, Санкт-Петербург) – русский дипломат, государственный деятель. Кабинет-министр Елизаветы Петровны. Сын Германа Бреверна. Владел домом на Васильевском острове.

Бредаль Петр Петрович – обер-егермейстер Петра III, сын адмирала Петра Бредаля, который был зачислен в состав Эстляндской рыцарской корпорации в 1730 году, когда состоял командиром Ревельского порта. Во время революции Екатерины II находился вместе с Петром III в Петергофе. В дальнейшем жил в имении возле Дерпта.

Брендстрем Пер Хенрик Эдвард (1850—1921) – шведский посланник в Петербурге в 1906—1920 годах.

Бриммер, см. Брюммер.

Бруни Николай Александрович (1856—1935) – русский художник, академик (1906 г.), заведующий мозаичным отделением Академии художеств.

Брусилов Алексей Алексеевич (1853, Тифлис – 1926, Москва) – русский военачальник и военный педагог, генерал от кавалерии (1912 г.), генерал-адъютант (1915 г.), с 1920 года воеенспец в Красной армии. Воспитан в семье дяди, Карла фон Гагемейстера.

Брюллов Александр Павлович (1798, Санкт-Петербург – 1877) – русский архитектор, художник, профессор архитектуры Императорской Академии художеств. Автор здания Главного штаба Гвардейского корпуса на Дворцовой площади, здания Пулковской обсерватории и других объектов по заказу Императорского двора, а также частных особняков в Петербурге, включая дачу графини Самойловой в Графской Славянке. Брат Карла Павловича Брюллова.

Брюллов Карл Павлович (1799, Санкт-Петербург – 1852, Италия) – русский художник, представитель академизма, профессор Петербургской академии художеств. Брат архитектора Александра Брюллова, гражданский муж графини Юлии Самойловой, которую изобразил на нескольких картинах.

Брюммер (Бриммер) Отто Фридрих (1690, мыза Ваекюль (эст. Вайкюла) – 1752, Германия) – гофмаршал герцога Голштинского, воспитатель герцога Карла Петера Ульриха, с 1741 года – наследника русского престола великого князя Петра Федоровича. Сын эстляндского дворянина. Играл ведущую роль в обеспечении русского трона за голштинской династией, представил кандидатуру принцессы Ангальт-Цербстской в качестве невесты великого князя. За эти заслуги получил титул имперского графа и произведен в кавалеры ордена Андрея Первозванного.

Бубырь Алексей Федорович (1876, Украина – 1919, Украина) – русский архитектор, видный мастер северного (скандинавского) модерна. Выпускник и преподаватель Института гражданских инженеров.

Будберг Готхард Вильгельм (Богдан Васильевич, 1766, Рига – 1832, Рига) – тайный советник, камергер. Дипломат. Гражданский губернатор Эстляндии.

Будденброк Генрих Магнус (1685—1743, Стокгольм) – шведский генерал-поручик, выходец из лифляндского рода, родственник Карла Адама фон Штакельберга. Командующий корпусом шведской армии в Русско-шведской войне 1741—1743 годов. Очевидно, участвовал в заговоре «голштинцев». Обвинен в поражении шведской армии и казнен за измену.

Буксгевден Александр Федорович (1783, Санкт-Петербург – 1837, Ревель) – граф, сын петербургского генерал-губернатора Федора фон Буксгевдена и Натальи Алексеевой, дочери Екатерины II и Алексея Орлова. Унаследовал имения князя Орлова в Эстляндии. Его дом в Ревеле в 1820-х годах славился балами для местной знати и отдыхающих на ревельских водах.

Булгаков Сергей Николаевич (1871, Орловская губерния – 1944, Париж) – русский философ, теолог, священник.

Бурденко Николай Нилович (1876, Пензенская губерния – 1946, Москва) – русский и советский хирург, главный хирург Красной армии в 1937—1946 годы, академик АН СССР (1939 г.), академик и первый президент АМН СССР (1944—1946 гг.), генерал-полковник медицинской службы. Выпускник Юрьевского университета. Был женат на дочери дерптского помещика Элле фон Зейдлиц.

Буш Иоганн (Иван Федорович, 1771, Нарва – 1843, Санкт-Петербург) – русский хирург, профессор хирургии Медико-хирургической академии, создатель школы практической хирургии в Петербурге.

В

Вальдемар II Победитель (1170—1241) – король Дании в 1202—1241 годах. Правнук Владимира Мономаха, князя Киевского. В 1219 году предпринял Крестовый поход в землю эстов, разбил эстонское ополчение и основал крепость, которую назвали Датским городом, по-эстонски – Таллин.

Васильев Николай Васильевич (1875, село Погорелки Угличского уезда Ярославской губернии – ?) – русский архитектор, видный мастер северного (скандинавского) модерна. Выпускник Института гражданских инженеров.

Вахтмейстер Аксель Вильгельм (1701—1763) – граф, шведский камергер, любовник короля Карла XII. Сын шведского генерал-адмирала. В 1725 году перешел ко двору герцога Карла Фридриха Голштинского, действительный камергер последнего. Зять графа X. Бассевица, первого министра герцога Голштинского. Владелец имения Ваймель (эст. Ваемла) на острове Даго (Хийумаа).

Введенский Александр Иванович (1856, Тамбов – 1925) – русский философ и психолог.

Вейде Адам Адамович (1667—1720) – русский генерал от инфантерии, вице-президент Кригс-коллегии. Один из ведущих русских военачальников во время Северной войны.

Вельнер Аугуст (Август Адамович, 1884, Дерптский уезд – 1952, Таллин) – русский и эстонский инженер-гидролог, один из разработчиков плана ГОЭЛРО («государственная электрификация России»). Выпускник Института путей сообщения в Санкт-Петербурге.

Вениамин – митрополит Санкт-Петербургский, новомученик российский.

Веснины – советские архитекторы, братья, работавшие в творческом содружестве. Из трех братьев двое учились в Институте гражданских инженеров: Виктор Александрович (1882, Юрьевец – 1950, Москва; первый президент Академии архитектуры СССР (1939—1949 гг.), ответственный секретарь Союза советских архитекторов (1939—1949 гг.) и Александр Александрович (1883, Юрьевец – 1959, Москва; ответственный редактор журнала «Современная архитектура», почетный член Академии строительства и архитектуры СССР).

Веттер-Розенталь Карин – эстляндская дворянка, сообщила германским войскам на острове Эзель о репрессиях эстонских большевиков в отношении эстляндского дворянства.

Вильбоа (Гийом де Вильбуа) Александр (Александр Никитич, 1716—1781, Дерпт (эст. Тарту)) – русский военный инженер, генерал-фельдцейхмейстер, член Совета при императоре Петре III. Сын адмирала Н. Вильбоа и Елизаветы Глюк, входил в близкое окружение императрицы Елизаветы, поскольку считался ее двоюродным братом. Камер-юнкер и поклонник великой княгини Екатерины, впоследствии императрицы Екатерины II. Строитель Екатерининского канала в С. – Петербурге, а также укреплений в Дерптской крепости. С 1765 года, в отставке, жил в своих поместьях близ Дерпта.

Вильбоа Елизавета (? – 1757, мыза Айа (эст. Ахья)) – дочь пастора Глюка, в доме которого выросла будущая императрица Екатерина I, считалась ее сестрой. Придворная дама двора Екатерины. В 1715 году выдана замуж за Никиту Вильбоа (правильно Гийом де Вильбуа), французского моряка на русской службе. К свадьбе получила в подарок мызу Айа близ Дерпта.

Вильбоа (Гийом де Вильбуа), Франсуа (Никита Петрович, 1681, Франция – 1760, мыза Айа (эст. Ахья)) – участник Северной войны и Персидского похода, вице-адмирал (1747 г.). Зять Кристины Глюк, названной матери императрицы Екатерины I. С его именем связаны «Анекдоты о российском дворе» («Записки Вильбуа») – источник биографических сведений о Екатерине I.

Вильгельм I (1797—1888) – король прусский с 1861 года, император Германии с 1871 года. Захватил в 1864 году и аннексировал Шлезвиг и Голыдтейн. Разгромил Францию в 1871 году и объединил германские княжества, за исключением Австрии, под своим верховенством в единой государство – Германскую империю.

Вильгельм II (1859, Берлин —? поместье Доорн, провинция Утрехт, Нидерланды) – германский император и король Пруссии в 1888—1918 годах. Зять Фридриха VIII, герцога Шлезвиг-Голштинского.

Владимир Александрович (1847—1909, Санкт-Петербург) – великий князь, третий сын Александра II и Марии Александровны. Член Государственного совета, генерал-адъютант, генерал от инфантерии. Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II. В 1884—1905 годах главнокомандующий войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа.

Волков Алексей Андреевич (1859—1929, Тарту) – камердинер великого князя Павла Александровича, впоследствии царицы Александры Федоровны.

Волков Дмитрий Васильевич (1718—1785) – русский государственный деятель. Составитель мирного договора с Пруссией, секретарь Петра III и член Совета при императоре. При Екатерине II – президент Мануфактур-коллегии, губернатор нескольких губерний, в том числе генерал-полицмейстер Петербурга. В 1759 году получил в подарок от Елизаветы Петровны мызу Ринген (эст. Сууре-Рынгу) близ Дерпта.

Волконский Михаил Никитич (1713—1788) – князь, российский военный и государственный деятель, московский губернатор в 1771—1780 годах. В 1761 году главнокомандующий русскихвойск в Польше, подписал перемирие с Пруссией. При Петре III – член Совета при императоре.

Волконский Сергей Михайлович (1860, мыза Фалль (эст. Кейла-Йоа) – 1937, США) – директор управления императорских театров. Мемуарист.

Вольф Сигизмунд Адам (1675, Нарва – 1752, Лустифер (эст. Лустивере)) – воспитатель детей князя А. Меншикова, затем вице-президент Юстиц-коллегии в Петербурге, барон (1747 г.). Основатель династии русских баронов Вольфов. Брат Якоба Вольфа.

Вольф Якоб (1698, Нарва – 1759, Санкт-Петербург) – купец, ростовщик. Владелец земельного участка на Петербургской стороне (Большая и Малая Вульфовы улицы). Представитель нарвского купечества, которое спонсировало переворот Елизаветы Петровны. Брат Сигизмунда Адама Вольфа.

Воронцов Михаил Илларионович (1714—1767) – русский государственный деятель, дипломат. С 1744 вице-канцлер, в 1758—1762 канцлер российской империи. Свояк императрицы Елизаветы, муж ее двоюродной сетры Анны Карловны Скавронской.

Воронцова Анна Карловна (1722—1775/76) – жена канцлера графа Михаила Воронцова, дочь графа Карла Скавронского, двоюродная сестра императрицы Елизаветы Петровны, статс-дама.

Супруги Воронцовы получили от Елизаветы Петровны в подарок замок Мариенбург (Алуксне), где выросла Екатерина I.

Воронцова (в замужестве Полянская) Елизавета Романовна (1739—1792) – фаворитка Петра III, сестра Екатерины Воронцовой (Дашковой).

Врангель Вильгельм (1695—1774, Ревель) – эстляндский дворянин, владелец имения Фалль (Кейла-Йоа) близ Ревеля. После Северной войны – в Швеции, основатель династии шведских Врангелей. В 1743 году – военный советник войска «далекарлийский крестьян», сторонников кандидатуры датского принца на шведский трон.

Врангель Николай Егорович (1847, имениеЛопец в Ямбургском уезде – 1923, Карловац, Югославия) – русский антиквар. Внук эстляндского помещика Германа фон Врангеля, владельца мызы Ухтен (эст. Ухтна). Отец главнокомандующего Русской (белой) армией П. Н. Врангеля.

Вяземский Андрей Иванович (1746—1807) – наместник нижегородский и пензенский. Действительный тайный советник. Сенатор. Отец поэта П. Вяземского. Дочь Екатерина от связи с графиней Сиверс носила фамилию Колыванова, поскольку родилась в Ревеле (старое русское название – Колывань), впоследствии замужем за Н. М. Карамзиным.

Г

Гагемейстер Анна (1861—1908) – двоюродная сестра и первая жена А. Брусилова.

Гагемейстер Карл Петер Георг (1813, мыза Паункюль (эст. Паункюла) – 1888, Сухум) – чиновник в администрации Закавказья, действительный статский советник. В его доме воспитывался А. Брусилов.

Тальберг Самуил Иванович (1787, мыза Каттентак (эст. Ааспере) – 1839) – русский скульптор. Популяризатор жанра скульптурного портрета в русской скульптуре. Профессор Академии художеств.

Гальнбек Иоганн (Иван Андреевич, 1855, пасторат Пюха – 1934, Ленинград) – русский архитектор, исследователь и историк культуры. С 1880 года заведующий библиотекой при Центральном училище технического рисования барона А. Л. Штиглица. Основатель и председатель Российского общества художественной промышленности.

Ганнибал Абрам Петрович (1696—1781) – российский военный и государственный деятель, прадед (по матери) поэта Александра Пушкина. С1731 года в Пернове (Пярну), с 1742 года – оберко-мендант Ревеля, где родился дед Пушкина Януарий. Владелец имения Рагула (Рахола) близ Ревеля.

Гауке Эмилия (1821, Варшава – 1890, Санкт-Петербург) – дочь Морица Гауке (граф с 1829), польского военного министра при великом князе Константине. Он был убит заговорщиками в 1831 году. Дочери Софья, Эмилия и Юлия были приняты фрейлинами ко двору императрицы Александры Федоровны, жены Николая I. С 1843 года замужем за Карлом Штакельбергом.

Гауке Юлия (1825, Варшава – 1895, замок Хайлигенберг в Гессене) – дочь Морица Гауке (граф с 1829 г.), польского военного министра при великом князе Константине. Он был убит заговорщиками в 1831 году. Дочери Софья, Эмилия и Юлия были приняты фрейлинами ко двору императрицы. С 1851 года жена принца Александра Гессенского, брата Марии Александровны, жены великого князя Александра Николаевича. Выслана с мужем в Гессен. Получила в 1858 году титул герцогини Баттенберг, который передавался по наследству. Мать князя Александра Баттенберга, царя Болгарского. Благодаря этому браку эстляндские родственники, прежде всего Штакельберги, получили значительные повышения по службе.

Гегелло Александр Иванович (1891—1965) – советский архитектор. Окончил Институт гражданских инженеров.

Геллат Пеетер (Петр Петрович, 1857, приход Теаль (эст. Сангасте) – 1912, Санкт-Петербург) – один из первых эстонцев с высшим медицинским образованием. С конца XIX века работал в Петербурге, внес существенный вклад в становление российской отоларингологии. Неофициальный лидер эстонской диаспоры в Петербурге в 1900-х годах.

Тельбиг Георг Адольф Вильгельм – секретарь саксонского посольства, прибыл в Россию в 1787 году и провел восемь лет в Петербурге. Собрал большое количество сплетен, или анекдотов, биографического характера и опубликовал их в Германии в 1809 году в виде книги, в русском переводе известной под названием «Русские избранники».

Гельмерсен Вильгельм (Василий Васильевич, 1873, Санкт-Петербург – 1938, Соловки) – филолог, библиотекарь Николая II, камер-юнкер. Художник-силуэтист. Автор силуэтных иллюстраций к поэме Пушкина «Евгений Онегин». Потомок Отто Фридриха Гельмерсена. После 1917 года работал в Академии наук переводчиком, «вычищен» в 1929 году, арестован и умер (по др. данным – расстрелян) в лагере.

Гельмерсен Григорий Петрович (1803, мыза Дукерсгоф (эст. Каммери) близ Дерпта – 1885, Санкт-Петербург) – генерал-лейтенант, путешественник, геолог, директор Горного института в Петербурге. Внук Отто Фридриха Гельмерсена.

Гельмерсен Отто Фридрих (1728, мыза Паргель (эст. Парила) – 1785, мыза Дукерсгоф (эст. Каммери)) – «племянник» Екатерины I по линии Кристиана Бернарда Глюка, наместник Эзельский. Основатель династии петербургских Гельмерсенов.

Герц Георг Генрих фон (1668—1719) – тайный советник и член правительства в герцогстве Гольштейн, затем первый министр Швеции после возвращения Карла XII из Турции. Считается автором идеи, по которой герцог Голштинский должен был жениться на дочери царя Петра I.

Гефтлер Карл (Карл Эдуардович, 1853, Ревель – 1918, Петроград) – русский архитектор и художник-акварелист. Выпускник Института гражданских инженеров.

Гиппиус Отто Пий (Отто Густавович, 1826—1883) – архитектор, теоретик церковного зодчества. Внук пастора из церкви Нисси близ Ревеля. Проектировал лютеранские храмы в Ревеле, Нарве, Петербурге и других городах.

Глюк Кристиан Бернард (?—1735) – старший сын пастора Э. Глюка. Считался братом императрицы Екатерины I. Камер-юнкер царевича Алексея. Через дочерей был основателем нескольких династий «свойственников» Российского императорского дома из числа эстляндских дворян (Фитингофы, Гельмерсены, Нироты, Лешерны), которые пользовались благосклонностью царей.

Глюк Кристина (?—1740, мыза Айа (эст. Ахья)) – урожденная Рейтерн. Дочь шведского офицера, арендатора Мариенбурга (лат. Алуксне). Жена пастора местной кирхи. Считалась приемной матерью Екатерины I. Вывезена вместе со всем семейством в Москву в 1702 году.

Глюк Эрнст (16?—1703, Москва) – пастор в Мариенбурге (Алуксне). В его доме на положении воспитанницы выросла Марта Скавронская, впоследствии – императрица Екатерина I.

Глюк Эрнст Готлиб (-1699—1759) – младший сын пастора Э. Глюка. Считался братом императрицы Екатерины I. По воцарении императрицы Елизаветы, своей «племянницы», был возведен в дворянское достоинство Российской империи, назначен вице-президентом Юстиц-коллегии в чине статского советника. Был женат на представительнице эстляндского рода фон Таубе.

Гоголь Николай Васильевич (1809, Полтавская губерния – 1852, Москва) – русский писатель.

Голицын Дмитрий Михайлович (1665—1737, Шлиссельбург) – князь, номинальный президент Камер-коллегии, член Верховного тайного совета, покровитель Генриха Фика.

Головин Николай Федорович (?—1745) – русский адмирал и государственный деятель, с 1733 – президент Адмиралтейств-коллегии, командующий Балтийским флотом в 1742—1743 годах.

Гольштейн-Бекская Наталья Николаевна (1724—1767) – урожденная графиня Головина, дочь адмирала Николая Федоровича Головина, президента Адмиралтейств-коллегии при царице Анне, командующего Балтийским флотом в 1742—1743 годах. С 1742 года замужем за принцем Петром Августом Гольштейн-Бекским.

Гольштейн-Готторпский Георг Людвиг (1719—1763, Гамбург) – прусский генерал-майор, российский генерал-фельдмаршал. Двоюродный дядя Петра III и родной дядя – Екатерины II. К бракосочетанию Карла Петера Ульриха (Петра Федоровича) и Екатерины произведен Елизаветой Петровной в кавалеры высших российских орденов Андрея Первозванного и Александра Невского. Петр III 1762 года назначил его генерал-губернатором Гольштейна (с жалованием в 20 000 руб. в год), первым членом Совета (правительственного органа) при российском императоре и намеревался поставить его главнокомандующим русской армией в войне с Данией за Шлезвиг. Выехал в Гольштейн после переворота Екатерины, где вскоре скончался. Дети принца Георга, двоюродные братья Екатерины II, оставлены ею в Эстляндии на воспитании у родственников.

Горн Арвид (1664—1742) – шведский политический деятель.

Горчаков Александр Михайлович (1798, Гапсаль (эст. Хаапсалу) – 1883, Германия) – светлейший князь, руководитель внешней политики России при Александре II. По матери принадлежал к эстляндскому роду фон Ферзен.

Гофман Макс (1869—1927) – германский военный деятель, генерал-майор. С сентября 1916 года – командующий германскими войсками на Восточном фронте. С декабря 1917 по февраль 1918 год фактически глава германской делегации во время мирных переговоров с делегацией Совета народных комиссаров в Брест-Литовске.

Грейг Самуил Алексеевич (1827, Николаев – 1887, Берлин) – министр финансов (1878—1880 гг.) России. Внук С. Грейга, адмирала русской службы шотландского происхождения, похороненного в Ревеле в Домском соборе.

Григорович Иван Константинович (1853—1930) – русский военно-морской и государственный деятель, генерал-адъютант, адмирал (1911 г.). Морской министр Российской империи в 1911—1917 годах. По матери принадлежал к эстляндскому роду фон дер Ховен. В детстве жил и воспитывался в Ревеле.

Гроот Г. X. (1716—1749) – придворный художник императрицы Елизаветы. Прибыл в С. – Петербург из Ревеля. Получил официальные должности «галлереи директора» и «придворного малера». Он написал портреты многих персонажей Елизаветинского двора, включая саму императрицу.

Грюнштейн Петр (?—1775) – лейб-компании адъютант, один из доверенных лиц Елизаветы в деле подкупа солдат Преображенского полка для мятежа в 1741 году. Получил от Елизаветы чин адъютанта и 927 душ крепостных. В 1745 году поссорился с А. Разумовским и попал под суд. По некоторым данным, скончался в 1775 году.

Гудович Иван Васильевич (1741—1820, Украина) – в 1761—1762 годах генерал-адъютант Петра III, впоследствии русский государственный и военный деятель, генерал-фельдмаршал, главнокомандующий отдельными корпусами на Кавказе и в Европе, генерал-губернатор Москвы.

Густав II Адольф (1594, Стокгольм – 1632, Германия) – король Швеции в 1611—1632 годах, сын Карла IX и Кристины Голштинской. По Столбовскому миру устье Невы и побережье Финского залива до Нарвы перешло во владение Швеции под названием Ингерманландия. В 1620 году назначил ревельского купца Богуслава Розена наместником Копорским.

Гучков Александр Иванович (1862, Москва – 1936, Париж) – русский политический деятель, лидер партии «Союз 17 октября». Председатель III Государственной думы (1910—1911 гг.). Военный и морской министр Временного правительства России.

Д

Дагмар(а), Драгомира – первая супруга датского короля Вальдемара Победителя Драгомира Богемская, дочь короля чешского Оттокара I.

Дагмар, см. Мария Федоровна.

Дашкова (урожд. Воронцова) Екатерина Романовна (1743, по другим сведениям 1744, Санкт-Петербург – 1810, Москва) – племянница Анны Карловны Скавронской, сестра Елизаветы Воронцовой. Подруга и сподвижница императрицы Екатерины II, участница государственного переворота 1762 года. Имела прозвище Екатерина Малая. В 1783 году назначена на пост директора Императорской Академии наук и художеств. По ее предложению была также открыта Российская академия наук (21 окт. 1783 г.), имевшая одной из главных целей исследование русского языка, и Дашкова стала ее первым президентом.

Деллинсгаузен Иоганн Эдуард (1795, Ревель – 1845, Санкт-Петербург) – генерал-лейтенант, генерал-адъютант его императорского величества.

Деллинсгаузен Фридрих (1769, Аренсбург (эст. Курессааре) – 1839, Ревель) – барон, эстляндский ландрат. Крупный землевладелец. Его дом в Ревеле в 1820-х годах славился балами для местной знати и отдыхающих на ревельских водах. Дед Эдуарда Деллинсгаузена, последнего предводителя эстляндского рыцарской корпорации.

Деллинсгаузен Эдуард Юлиус Александр (Эдуард Николаевич, 1863, мыза Каттентак (эст. Ааспере) – ?) – действительный статский советник, член Государственного совета. Председатель Эстляндской рыцарской корпорации в 1902—1918 годах, то есть фактический глава правительства Эстляндской губернии (герцогства Эстляндского) в составе Российской империи, затем самопровозглашенного независимого государства. Подвергался преследованиям и арестам со стороны эстонских большевиков.

Державин Гаврила Романович (1743, Казань —1816) – русский поэт и государственный деятель. Отдыхал в Гапсале (Хаапсалу) у своего свояка графа Стенбока «на водах».

Дзержинский Феликс Эдмундович (1877, Виленская губерния – 1926, Москва) – с декабря 1917 года председатель ВЧК (с 1922 г. – ГПУ, ОГПУ).

Дмитрий Павлович (1891, Ильинское близ Москвы – 1942, Швейцария) – великий князь, сын великого князя Павла Александровича и Александры Георгиевны, принцессы Греческой.

Долгорукова Екатерина Михайловна (1847—1922) – княжна, любовница (с 1866 г.), затем супруга (1880 г.) императора Александра II под именем светлейшей княгини Юрьевской.

Дюкер Готшалк Генрих (1710—1770, Ревель) – камергер и гофмаршал Карла Петера Ульриха, герцога Голштинского. Из эстляндских дворян, внучатый племянник шведского фельдмаршала Карла Густава Дюкера по отцу и потомок нарвских купеческих родов Крамер и Витте по матери. Играл роль отца Карла Петера Ульриха в 1741—1742 годах во время его переезда из Гольштейна в Петербург под именем «графа Дюкера». Получил значительное вознаграждение в виде пожалований и чинов. Владел мызой Фена (Вяяна) близ Таллина и имением Лилиенбах (Ореховая Гора) на территории Ивангорода.

Дюкер Карл Густав (1663, мыза Мейрис (эст. Мяяри) – 1732, Стокгольм) – шведский генерал-фельдмаршал, граф, член Государственного совета Швеции. Сторонник герцога Голштинского на шведском троне. Получил при содействии герцога обратно гигантские земельные владения на территории современной Эстонии, так называемый «амт Оберпален», реквизированные русской администрацией по завоевании провинции.

Е

Екатерина I (1684, предположительно Дерпт (эст. Гарту) – 1727, Санкт-Петербург) – русская императрица в 1725—1727 годах, жена Петра I с 1712 года, «спутница» царя примерно с 1703 года. Воспитывалась в доме пастора Глюка в Мариенбурге (Алуксне). Петр I подарил ей и назвал в ее честь имения Екатериненгоф в Петербурге и Екатериненталь в Ревеле. Мать Елизаветы, императрицы, и Анны, герцогини Голштинской, прародительница Российского императорского дома и герцогов Голштинских. Поставила политику России в зависимость от интересов герцогства Голштинского в его конфликте с королями Дании.

Екатерина II (1729, Штеттин (пол. Щецин) – 1796, Санкт-Петербург) – русская императрица в 1762—1796 годах. По матери – герцогиня Гольштейн-Готторпская. С 1744 года – жена герцога Голштинского Карла Петера Ульриха, наследника русского престола. Пришла к власти в России в результате переворота, организованного, вероятно, датским правительством с целью не допустить участия России в войне за герцогство Шлезвиг на стороне Гольштейна. В 1767 году заключила трактат с датским правительством, по которому герцоги Голштинские, по совместительству русские цари, отказывались от претензий на Шлезвиг в обмен на герцогство Ольденбург. Герцогство Ольденбург передавалось в наследственное владение ее дяде, брату матери, герцогу Гольштейн-Готторпскому Августу.

Екатерина Алексеевна, см. Екатерина I.

Екатерина Павловна (1788—1819) – дочь императора Павла I, сестра императора Александра I. С 1809 года замужем за принцем Георгием Ольденбургским, с 1816 года – королева Вюртембергская.

Елизавета Петровна (1709, Коломенское – 1761/62, Санкт-Петербург) – дочь Петра I и Марты Скавронской. Российская императрица в 1741—1762 годах. Пришла к власти в результате переворота, подготовленного «голштинской» партией эстляндских дворян в России и Швеции.

Енакиев Федор Егорович (1852—1915, Московская губерния) – инженер, предприниматель. Член правления Общества Балтийской железной дороги, Петербургского элеваторного акционерного общества и др. Строитель элеватора в Ревельском порту, крупнейшего в мире.

Ж

Железняк (Железняков Анатолий Григорьевич; 1895, Московская губерния – 1919, Екатеринославская губерния) – российский революционер.

Желязевич Рудольф Андреевич (1811—?) – русский архитектор, академик архитектуры (1842 г.). Автор проектов съезжего дома Коломенской части, Пассажа, гостиницы на Знаменской (ныне – Восстания) площади и др.

Жуковский Андрей Тимофеевич (1832—1873) – русский архитектор, академик архитектуры (1856). Автор проекта Спасо-Преображенской церкви на Колтовской улице (не сохр.).

Жуковский Василий Андреевич (1783—1852) – русский поэт. В 1814—1817 годах по личным обстоятельствам много времени проводил в Дерпте (Тарту). В числе знакомых и друзей хирурги Мойер и Зейдлиц (друг и биограф поэта), Тимофей фон Бок, сын основателя Дерптского университета, полковник лейб-гвардии гусарского полка (ср. послание Т. Боку «Мой друг, в тот час, когда луна взойдет над русским станом, с бутылкой светлого вина…») и др. С осени 1817 года – учитель русского языка великой княгини Александры Федоровны, жены будущего императора Николая I. В 1826—1840 годах – руководитель учебной программы великого князя Александра, будущего императора Александра II. Приобрел имение Мейерсгоф (Меери), в котором проводил летнее время в 1830-х годах, в том числе написал поэму «Ундина». В 1841 году женился на дочери своего друга художника К. Рейтерна Елизавете фон Рейтерн. Под влиянием эстляндских друзей и при благосклонном покровительстве императрицы поддерживал импорт немецкого романтизма в русскую литературу, в том числе интерес к национальной старине.

3

Залеман Роберт Карлович (1813, Ревель – 1874, Санкт-Петербург) – русский скульптор, профессор. Автор скульптурных композиций для памятника Николаю I на Исаакиевской площади, для памятника «Тысячелетие России» в Новгороде и др.

Зароченцев Михаил Трофимович (1879, Ставрополь – 1963, США) – русский и американский инженер, специалист по холодильным установкам. Эмигрировал на Запад через Эстонию.

Зворыкин Владимир Козьмич (1888, Муром – 1982, США) – русский и американский инженер русского происхождения, один из изобретателей современного телевидения.

Зощенко Михаил Михайлович (1895, Петербург – 1958, Ленинград) – советский писатель.

И

Иван IV Грозный (1530, село Коломенское под Москвой – 18 марта 1584, Москва) – русский царь. Пытался завоевать Ливонию в 1559—1589 годах.

Иван VI (Иван Антонович, 1740—1764, Шлиссельбург) – российский император с октября 1740 по ноябрь 1741 года, сын принца Антона Брауншвейг-Вольфербюттель и Анны Леопольдовны. Формально царствовал первый год своей жизни при регентстве герцога Бирона, а затем собственной матери Анны Леопольдовны. Свергнут в результате революции в ноябре 1741 года в пользу герцога Голштинского Карла Петера Ульриха, подготовленной эстляндскими дворянами. Провел всю жизнь в заключении в тюрьмах, в одиночной камере в Шлиссельбурге, где был убит в 1764 году по приказу Екатерины II.

Иваск Юрий Павлович (1907, Москва – 1986, США) – русский поэт эстонского происхождения, литературный критик, американский историк русской литературы. С 1920 по 1944 год – в Эстонии, окончил юридический факультет университета в Тарту, сотрудничал с русскими эмигрантскими изданиями. Бежал в Германию от освободителей, с 1949 года – в США. Яркий представитель младшего поколения Серебряного века русской литературы. Автор монографии «Константин Леонтьев», исследователь и публикатор творчества В. Розанова, Н. Данилевского, Г. Федотова, друг Марины Цветаевой.

Иенсен Давид Иванович (1816—1902, Санкт-Петербург) – датский и русский скульптор. Учился в Королевской академии художеств в Копенгагене у Б. Торвальдсена. В 1841 году приглашен в Петербург для оформления дворца великой княгини Марии Николаевны. Участвовал в оформлении эстонской лютеранской церкви Св. Яана на Офицерской (ныне – Декабристов) улице в Санкт-Петербурге.

Икскуль Елизавета Яковлевна (урожд. Сиверс, 1776, Санкт-Петербург – 1865, мыза Хеймар (эст. Хяймре)) – младшая внучка Карла фон Сиверса, наследница имений Сиверсов в Эстляндии, а также Гадебуш (Гатобужа), Сельцо и Муратово под Петербургом.

Ильин Лев Александрович (1880, Тамбовская губерния – 1942, Ленинград) – советский архитектор, градостроитель. Учился в Институте гражданских инженеров.

Иоанн Кронштадтский – святой подвижник Русской православной церкви, покровитель православия на эстонской земле.

Исидор Юрьевский – священномученик.

К

Каллас Оскар (1868, Кармель (эст. Карма) – 1946, Стокгольм) – эстонский фольклорист, общественный и государственный деятель.

Канкрин Георг Людвиг (Егор Францевич, 1774, Германия – 1845, Павловск) – русский государственный деятель, министр финансов Российской империи в 1823—1844 годах. Граф (1829 г.). Внесен в списки эстляндского рыцарства в 1830 году. Владел несколькими мызами на территории Эстляндии.

Карамзин Николай Михайлович (1766—1826, Санкт-Петербург) – русский писатель, поэт, почетный член Петербургской академии наук (1818 г.). Создатель «Истории государства Российского» – одного из первых обобщающих трудов по истории России. Имел официальное звание историографа, пожалованное Александром I. Был женат на внебрачной дочери князя А. Вяземского и графини Е. Сиверс.

Карл XII (1682—1718) – король шведский в 1697—1718 годах. Убит при осаде датской крепости Фридрихсгалль, по официальной версии – ядром, выпущенным из крепости, по неофициальной версии – заговорщиками, которые стремились предотвратить переход шведской короны в руки Гольштейн-Готторпской династии.

Карл Петер Ульрих (1728, Киль – 1762, Ропша) – герцог Голштинский (1739—1762 гг.) из династии Гольштейн-Готторпп, с 1741 года также наследник русского трона, в 1761—1762 годах – российский император Петр III. Приведен к власти в России в результате заговора эстляндских дворян в России и Швеции с целью восстановить власть герцогов над герцогством Шлезвиг с опорой на российские ресурсы. Свергнут в результате заговора, организованного английским и датским правительствами во время подготовки к войне России с Данией из-за Шлезвига. Внук Петра I и внучатый племянник Карла XII. Основатель Гольштейн-Готторпской династии на русском престоле.

Карл Фридрих (1700—1739) – герцог Голштинский в 1701—1739 годах. Племянник Карла XII, был назначен его наследником на шведском троне. Отстранен от наследования в результате заговора в 1718 году. После этого приглашен Петром I в Петербург в качестве жениха его дочери Анны. Одним из условий соглашения было назначение герцога администратором Эстляндии и Лифляндии с последующим возвращением этих провинций Швеции в случае избрания герцога на шведский престол. В 1726 году – председатель Верховного тайного совета, то есть фактически глава правительства в России. Вскоре отстранен от власти и выехал в Гольштейн. Его потомки приведены к власти в России в 1742 году в результате очередного заговора эстляндских дворян и правили до 1917 года.

Карпович Ольга, см. Палей Ольга.

Карпович Владислав Станиславович (1872—1937) – руссский архитектор. Учредитель и секретарь Общества архитектурных знаний (с 1914 г.). Автор трудов по строительству особняков и дач. Автор господского дома Николая Штакельберга на мызе Пёддес (эст. Кальви). Председатель Ленинградского общества архитекторов. Редактор журнала «Зодчий» (1924 г.).

Каульбарс Александр (1844, мыза Меддерс (эст. Мыдрику) – 1929, Париж) – русский генерал от кавалерии, в 1882—1883 годах – министр обороны Болгарии.

Каульбарс Иоганн Фридрих (1698—1762, Гетеборг) – шведский генерал от кавалерии, обер-комендант Гетеборга. В юности – на службе герцога Голштинского Карла Фридриха, шталмейстер герцогини Анны Петровны. Основатель династии эстляндских баронов фон Каульбарс. Среди его потомков – братья Николай (русский генерал от инфантерии) и Александр (русский генерал от кавалерии, министр обороны Болгарии).

Кейт Джеймс Фрэнсис Эдвард (Якоб фон Кейт, Яков Вилимович Кейт; 1696, Шотландия – 1758, Германия) – представитель шотландского якобитского клана, российский генерал (1728—1747 гг.), один из главных русских военачальников в Русско-турецкой войне 1736—1739 годов, Русско-шведской войне 1741—1743 годах, комендант Ревеля в 1744—1747 годах. Затем на прусской службе, генерал-фельдмаршал, губернатор Берлина, советник Фридриха II в начальный период Семилетней войны. Пал в сражении при Хохкирхе.

Келер Иоганн (Иван Петрович, 1826, близ Феллина (эст. Вильянди) – 1899, Санкт-Петербург) – русский художник, придворный портретист, профессор Академии художеств в Санкт-Петербурге. Один из первых образованных эстонцев, неофициальный лидер эстонской диаспоры в Петербурге в 1860—1870-х годах, руководитель кружка т. н. «петербургских патриотов» Эстонии.

Кельхен Иоганн Генрих (Иван Захарович, 1722, Рига – 1810, Санкт-Петербург) – лейб-хирург Екатерины II. Создатель системы профессиональной медицинской подготовки в России. Управлял Санкт-Петербургским немецким медико-хирургическим институтом и Медицинской коллегией.

Керенский Александр Федорович (1881, Симбирск – 1970, Нью-Йорк) – русский политический деятель; военный министр, затем министр-председатель Временного правительства.

Кингисепп Виктор Эдуардович (1888, приход Кармель (эст. Каарма) – 1922, Таллин, Эстония) – профессиональный революционер в России и Эстонии, выпускник юридического факультета Петербургского университета. В 1917 году – председатель Эстляндского военно-революционного комитета.

Киселев Александр Николаевич (1909, Тверская губерния – 2001, Москва) – священнослужитель Эстонской апостольской православной церкви, Русской православной церкви за границей, Православной церкви в Америке. Во время служения в Эстонии – один из духовных наставников будущего Патриарха Московского Алексия II.

Киселев Павел Дмитриевич (1788, Москва – 1872, Париж) – русский государственный деятель, граф, генерал от инфантерии (1834 г.), министр государственных имуществ (1837 г.).

Китнер Иероним Севастьянович (1839, Санкт-Петербург – 1929, Германия) – русский архитектор, выпускник Строительного училища в Петербурге.

Клейнмихель Петр Андреевич (1793—1869) – русский государственный деятель, граф, строитель Николаевской железной дороги. Внук пастора из Риги.

Клодт фон Юргенсбург Петер Якоб (Петр Карлович, 1805, Санкт-Петербург – 1867, Финляндия) – русский скульптор, профессор Академии художеств в Санкт-Петербурге. Принадлежал к родовитой эстляндской семье, которая владела имением Пейт (эст. Клооди) близ Ревеля, где родился его отец, генерал-майор Карл Клодт. Автор «Колесницы» на триумфальной арке Нарвских ворот, скульптурной группы «Укротители коней» на Аничковом мосту, памятника Николаю I на Исаакиевской площади и других скульптурных работ в Санкт-Петербурге и в других городах. Памятник Мартину Лютеру его работы на мызе Кумна в Эстонии уничтожен в 1949 году.

Кнюпфер Рудольф (1831—?) – эстляндский губернский архитектор, соученик и помощник Рудольфа Бернгарда.

Койдула Лидия (Лидия Эмилие Флорентине Яннсен; 1843, Феннерн (эст. Вяндра) – 1886, Кронштадт) – эстонская поэтесса, активистка национального движения. Автор текста современного государственного гимна Эстонии.

Кони Анатолий Федорович (1844, Санкт-Петербург – 1927, Ленинград) – русский юрист, общественный деятель и литератор.

Константин Константинович (1858, Стрельна – 1915, Павловск) – великий князь, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, генерал-инспектор военно-учебных заведений, президент Императорской Санкт-Петербургской академии наук. Поэт, переводчик и драматург.

Константин Николаевич (1827, Санкт-Петербург – 1892, Павловск) – великий князь, генерал-адмирал, второй сын императора Николая I и Александры Федоровны.

Корф Клаус Фридрих (Николай Андреевич, 1710, Курляндия – 1766) – генерал-аншеф, действительный камергер, сенатор, генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга. Зять Елизаветы Петровны, поскольку женился в 1740 году на ее двоюродной сестре. Эмиссар Елизаветы в Швеции для подкупа членов шведского риксрода на выборах преемника Фредрика I в 1743 году. Выполнял иные деликатные поручения.

Корф Иоганн Альбрехт (1697, Регенгоф – 1766, Дания) – президент Петербургской академии наук (1734—1740 гг.), с 1740 года – посол в Дании.

Крамер Анна Регина (Анна Ивановна, 1694—1770, Нарва) – дочь нарвского оберфискала, захвачена в русский плен, переходила из рук в руки. С 1714 года в свите царицы. Впоследствии гофмейстерина двора Натальи Алексеевны. После смерти последней выехала в Нарву. Получила торговую монополию на вывоз леса через Нарву.

Краузе Иоганн Вильгельм (1757, Германия – 1828, Дерпт) – архитектор Дерптского университета.

Крейцвальд Фридрих Рейнгольд (1803—1882) – эстонский поэт, писатель, фольклорист, просветитель, врач и общественный деятель, основатель эстонской национальной литературы.

Криденер Барбара Юлиана (урожд. Фитингоф; 1764, Рига – 1824, Крым) – писательница, проповедница, основательница религиозной секты.

Кристиан IX (1818—1906) – король Дании с 1863 по 1906 год. Праправнук Петра Гольштейн-Бекского, генерал-губернатора Эстляндии. Тесть Александра III, дед Николая II. После его вступления на престол Пруссия аннексировала герцогства Шлезвиг и Гольштейн.

Кричевский Давид Львович (1892—1942, Ленинград) – советский архитектор. Окончил Институт гражданских инженеров.

Крузе Иоганн – шведский драгун, якобы законный муж Екатерины Алексеевны (Екатерины I).

Крузенштерн Адам Иоганн (Иван Федорович, 1770, мыза Хаггуд (эст. Хагуди) – 1846, мыза Асс (эст. Кильтси)) – адмирал, первый русский кругосветный мореплаватель.

Кузнецова Анна Васильевна (1847—1922) – балерина, любовница великого князя Константина Николаевича.

Кульбуш Павел Петрович, см. Платон.

Куперьянов Юлий (1894, Псковская губерния – 1919, Тарту) – эстонский военный деятель, лейтенант, глава крупного партизанского формирования, воевавшего против большевиков.

Куусик Ханс (Ку(у)зик) Иван (1872, Туххалане, эст. Тухалаане – 1953, Стокгольм) – русский и эстонский художник-витражист, педагог, эстонский общественный деятель. Выпускник Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица (1902 г.). Автор нескольких витражных композиций в Петербурге. Директор Государственного художественно-промышленного училища (ныне – Академия искусств Эстонии), с 1939 года – профессор.

Л

Лаар Март (1960, Вильянди) – эстонский политик, историк и государственный деятель, премьер-министр Эстонии с 1992 по 1994 и с 1999 по 2002 год.

Лавров Кирилл Юрьевич (1925, Ленинград – 2007, Санкт-Петербург) – советский актер театра и кино.

Лаланд Корнелий (1824, приход Камби (эст. Камбья) – 1891, Санкт-Петербург) – пастор эстонской лютеранской церкви Св. Яана, суперинтендант (с 1877 г.) петербургской консистории евангелически-лютеранской церкви. Окончил теологическое отделение Дерптского университета, один из первых эстонцев с высшим образованием. Основатель и руководитель благотворительного общества «Пальмс», которое объединяло петербургских эстонцев. Похоронен на Смоленском лютеранском кладбище.

Ламберт (урожд. Канкрина) Елизавета Егоровна (?—1871?) – дочь министра финансов Егора Канкрина, общественная деятельница.

Ламсдорф Анна (1798—1876, Ницца) – жена Эдуарда фон Деллинсгаузена-старшего, дочь графа Матвея Ламсдорфа.

Ламсдорф Матиас (Матвей Иванович; 1745—1828) – генерал от инфантерии, генерал-адъютант его императорского величества. Воспитатель двух сыновей Павла I, великих князей, Николая и Михаила Павловичей.

Ласси Петр Петрович (1678—1751) – русский генерал-фельдмаршал (1736 г.), граф, на военной службе с 1700 г. В 1723—1725 годах – член Кригс-коллегии, затем – рижский генерал-губернатор. Один из ведущих военных специалистов во время Северной войны и главных военачальников русской армии в эпоху царицы Анны Иоанновны, главнокомандующий русской армией в Русско-шведской войне 1741—1743 годов. Отец автрийского генерал-фельдмаршала Франца Морица фон Ласси.

Лау Аврора – дочь Генриха Фика, наследница имения Обрпален (Пыльтсамаа).

Лебедев Михаил Иванович (1811, Дерпт (эст. Тарту) – 1837, Неаполь) – русский художник-пейзажист, сын крепостного сапожника. Отец был эстонцем, крещеным в православие. Считается первым профессиональным художником из эстонцев.

Левен Аксель (1686—1772, Германия) – шведский генерал, инженер-фортификатор, политический деятель. Зять Арвида Горна, президента Канцли-коллегии Швеции. Двоюродный брат Густава фон Левена, вице-губернатора Эстляндии. С 1737 года – главнокомандующий шведскими войсками в Финляндии, строитель крепостей Вильманстранд и Фредриксгамн. Партия Шляп использовала его, чтобы убедить Арвида Горна подать в отставку. В дальнейшем он играл важную роль в закулисных комбинациях «голштинской» группировки в Швеции. После выборов он был послан в Киль, чтобы известить герцога Адольфа Фридриха об избрании его наследником шведского трона и сопровождать его в Швецию. По восшествии его на трон в 1751 году произведен в графское достоинство Шведского королевства.

Левен Густав Рейнгольд (1690—1766, Ревель) – председатель Эстляндской рыцарской копорации, генерал-майор, командующий голштинской гвардией герцога Карла Петера Ульриха (великого князя Петра Федоровича, с 1761 года – императора Петра III) в Ораниенбауме. Сын Фридриха фон Левена, губернатора Эстляндии при Петре I и последующих правителях. Двоюродный брат графа Акселя фон Левена, одного из руководителей партии «Шляп» в Швеции. Владел замком Лоде (Колувере) близ Гапсаля. После переворота Екатерины II был вынужден продать замок ее фавориту Григорию Орлову.

Левен Фридрих (1654, замок Лоде (эст. Колувере) – 1744, Ревель) – вице-губернатор Эстляндии в 1711—1736 годах. Фактический правитель Эстляндии при номинальных русских генерал-губернаторах типа А. Меншикова.

Левенвольде Густав Рейнгольд (1693—1758, Соликамск) – фаворит Екатерины I, граф (1726 г.). Владелец гигантских земельных владений в Эстляндии и Лифляндии.

Левенвольде Герхард Иоганн (?—1723, Дерпт (эст. Тарту)) – действительный тайный советник, один из инициаторов перехода Эстляндии под власть русских царей. В 1710—1713 годах генеральный уполномоченный Петра I в Эстляндии и Лифляндии. Впоследствии – организатор брака царевича Алексея и принцессы Софьи Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттель, обер-гофмейстер ее двора и воспитатель детей принцессы и царевича Алексея (великой княжны Натальи и Петра II). Зять Фридриха фон Левен. Отец графов фон Левенвольде, которые имели большое влияние при дворе императрицы Анны.

Левенгаупт Карл Эмиль (1691—1743, Стокгольм) – шведский генерал-фельдмаршал и политический деятель, граф. Один из лидеров партии «Шляп» – политического крыла голштинцев в Швеции, главнокомандующий шведской армией в Русско-шведской войне 1741—1743 годов. Фактически сдал Финляндию русским без боя, что было, видимо, частью заговора для обеспечения избрания «голштинского» кандидата в качестве наследника шведского трона. Казнен за измену.

Левендаль Ульрих Фридрих Вольдемар (Владимир Левендаль; 1700, Гамбург – 175, Париж) – российский генерал-поручик, один из главных русских военачальников в Русско-турецкой войне 1736—1739 и Русско-шведской войне 1741—1743 годов, кавалер ордена Александра Невского. Граф. Эстляндский губернатор в 1740—1743 годах. Впоследствии на французской службе, маршал Франции (1747 г.).

Лейхтенбергский Георгий (1872, Рим – 1929, Германия) – правнук Николая I, член Императорского дома. Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II.

Ленин (наст, фамилия Ульянов) Владимир Ильич (1870, Симбирск (сов. Ульяновск) – 1924) – русский политический деятель, глава партии большевиков, председатель советского правительства в 1917 году.

Леонтьев Константин (1831, Калужская губерния – 1891, Сергиев Посад) – русский философ и публицист консервативного направления.

Леопас Карл – издатель нотной литературы, неофициальный лидер эстонской диаспоры в Петербурге в 1880-х годах.

Лесков Николай Семенович (1831, Орловская губерния – 1895, Петербург) – русский писатель. Неоднократно отдыхал в Эстляндии «на взморье».

Лесток Иоганн Германн (Иван Иванович, 1692, Люнебург —1767, Санкт-Петербург) – русский политический деятель. Прибыл в Россию в 1713 году, получил должность лейб-медика, оказывал влияние на Елизавету Петровну. Обеспечивал связь между заговорщиками и французским послом, пользовался значительным влиянием при русском дворе непосредственно после переворота Елизаветы в 1741 году. Действительный тайный советник, граф. Был женат на Авроре фон Менгден. В 1748 году арестован и сослан.

Литта-Висконти-Арезе Джулио Ренато (Литта Юлий Помпеевич, 1763, Милан – 1839, Санкт-Петербург) – русский придворный и государственный деятель, обер-камергер, граф. Богатейший вельможа первой трети XIX века. Второй муж Екатерины Энгельгардт, в первом браке – Скавронской. По слухам, он настоящий отец графини Юлии Самойловой.

Ллойд-Джордж Дэвид (1863—1945) – британский политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1916—1922 годах.

Ломоносов Михаил Васильевич (1711—1765, Санкт-Петербург) – русский ученый и поэт.

Лопухина Евдокия Федоровна (1669—1731) – царица, первая супруга Петра I, мать царевича Алексея.

Лоссманн Артур (1877, Феннерн (эст. Вана-Вяндра) – 1977, Великобритания) – русский и эстонский врач, глава санитарного отдела Петербургской городской управы в 1910—1913 годах, в 1913—1914 годах – председатель комиссии по здравоохранению Петербурга. Неофициальный лидер эстонской диаспоры в Петербурге в 1910-х годах. В 1920—1935 годах – начальник медицинской службы армии Эстонской Республики. С 1944 года – в эмиграции на Западе.

Львов Георгий Евгеньевич (1861, Дрезден – 1925, Париж) – русский общественный и политический деятель, князь, министр-председатель Временного правительства.

Люберас (Потт фон Люберас) Иоганн Людвиг (?—1752, Санкт-Петербург) – русский инженер-генерал, фортификатор, строитель Кронштадского и Ревельского военно-морских портов. Перешел на русскую службу из шведской. Владелец имений Бринкенгоф (Принги) и Койк (Койги) близ Дерпта. В 1743 году возглавлял русскую делегацию на переговорах в Або (Турку).

М

Магнус (1540—1583) – датский принц из династии Ольденбургов, брат короля Фредерика II Датского, получил от него остров Эзель (Сааремаа). В ходе Ливонской войны переметнулся к русским, король Ливонии с 1570 года, вассал Ивана IV Грозного. Был женат на двоюродной племяннице Ивана Грозного Марии Владимировне, княжне Старицкой.

Маддисон Оттомар Александрович (1879, Ревель – 1959, Таллин) – русский и эстонский инженер, специалист по строительству мостов и дорог. Выпускник, затем профессор мостостроения Института путей сообщения в Петербурге, в 1919—1920 годах – проректор. С 1920 года в Эстонии. Академик (1946 г.) Академии наук ЭССР.

Макаров Алексей Васильевич (1675—1750) – кабинет-секретарь Петра I.

Маклаков Василий Алексеевич (1869—1957) – депутат Государственной думы от Конституционно-демократической партии, член ЦК партии кадетов.

Мантейфель Готхард Андреас (Андрей Андреевич, 1762—1832, Берлин) – граф, камергер, тайный советник, сенатор. Крупный землевладелец. Сын генерала голштинских войск, шурин Фридриха Нолькена, шведского посла в Петербурге. Его дом в Ревеле в 1820-х годах славился балами для местной знати и отдыхающих на ревельских водах.

Мария Александровна (1824, Дармштадт – 1880, Санкт-Петербург) – русская императрица, жена Александра II, урожденная герцогиня Гессенская. Сестра герцога Александра Гессенского, с 1852 года женатого на фрейлине императрицы Юлии Гауке. Эстляндские родственники Юлии Гауке (в первую очередь, Штакельберги) благодаря этому браку стали родственниками царской семьи.

Мария Павловна (1854, Макленбург-Шверин – 1920, Франция) – великая княгиня, жена великого князя Владимира Александровича.

Мария Павловна (1890—1958, Германия) – великая княжна, дочь великого князя Павла Александровича и греческой принцессы Александры Георгиевны.

Мария София Фредерика – королева датская, урожденная герцогиня Гессен-Кассель. Тетя короля Кристиана IX, способствовала назначению его преемником в обход герцога Голштинского Фридриха Аугустенбургского.

Мария Федоровна (1759, Штеттин (пол. Щецин) – 1828, Павловск) – русская императрица, жена Павла I, урожденная принцесса Вюртембергская. Мать императоров Александра I и Николая I.

Мария Федоровна (1847, Копенгаген – 1927, Копенгаген) – русская императрица, жена царя Александра III, мать императора Николая II. Урожденная принцесса датская Дагмар. Прапрадед герцог Петр Гольштейн-Бекский был генерал-губернатором Петербурга и Ревеля (Таллина) в середине XVIII века и похоронен в Ревеле возле церкви Св. Николая. С детства «питала жгучую ненависть» к пруссакам. Ее влиянием объясняется антигерманское сближение России и Франции при императорах Александре III и Николае II, что привело в итоге к Первой мировой войне.

Мария-Антуанетта (1755, Вена – 1793, Париж) – королева Франции, младшая дочь императора Франца I и Марии-Терезии. Супруга короля Франции Людовика XVI.

Мейендорф Александр Егорович (1848—1907, Санкт-Петербург) – генерал-лейтенант, генерал-адъютант, командир Собственного его императорского величества конвоя.

Мейендорф Александр Феликсович (1869, Баден-Баден – 1964, Лондон) – русский политический деятель, заместитель председателя Государственной думы. В 1917 году один из лидеров национального движения российских немцев, сыграл важную роль в освобождении заложников из числа представителей дворянства и немецкой буржуазии, взятых 22—23 и 28—29 января 1918 года в Ревеле и Юрьеве (эст. Тарту).

Мейендорф Егор Федорович (1794, мыза Охт (Охту) – 1879, Санкт-Петербург) – русский генерал от кавалерии, генерал-адъютант его императорского величества, обер-шталмейстер высочайших дворов, кавалер ордена Андрея Первозванного. Внук Энгельбрехта Штакельберга, командира лейб-драгун Петра III. Участник Отечественной (1812—1814 гг.), Русско-турецкой (1828—1829 гг.), Русско-польской (1831 г.) войн. В 1830-х годах – командир лейб-гвардии Конного полка, покровитель эстонцев, служивших в Петербурге в гвардейских частях. Основатель династии русских придворных деятелей.

Мейендорф Иван Феофилович (отец Иоанн Мейендорф; 1926, Франция —1992, Канада) – протопресвитер Православной церкви в Америке, богослов, церковный историк. Правнук Егора Мейендорфа и Ольги Потемкиной. В 1976—1984 годах – настоятель церкви Христа Спасителя в Нью-Йорке. В 1984—1992 – декан (руководитель) Свято-Владимирской духовной семинарии, сменил на этом посту другого выходца из Эстонии, протопресвитера Александра Шмемана. Вместе с о. Александром Шмеманом был активным участником процесса предоставления Северо-Американской митрополии статуса автокефалии, повлекшего за собой ее преобразование в Православную церковь в Америке, в которой о. Иоанн был председателем отдела внешних сношений и членом митрополичьего совета.

Мельгунов Алексей Петрович (1722—1788) – адъютант (1756 г.) великого князя Петра Федоровича. Ближайший сподвижник Петра III. В феврале 1762 года произведен в генерал-поручики, назначен членом Совета при императоре. При Екатерине II – действительный тайный советник.

Мельников Авраам Иванович (1784, Ораниенбаум (сов. Ломоносов) – 1854, Санкт-Петербург) – русский архитектор, академик Академии художеств. Автор проекта реконструкции Преображенского собора в Ревеле.

Меншиков Александр Данилович (1673, Москва – 1729, Березов) – сподвижник Петра I. Светлейший князь, герцог Ижорский. Президент Военной коллегии, генерал-фельдмаршал (1709 г.), полный адмирал (1726 г.), генералиссимус морских и сухопутных войск (1727 г.). Генерал-губернатор Санкт-Петербурга (1703—1727 гг.) и Эстляндии (1710—1723 гг.). Владел недвижимостью в Ревеле на улице Лай и имением Лаакт (эст. Лагеди) близ Ревеля.

Месмахер Максимилиан Егорович (1842, Санкт-Петербург – 1906, Дрезден) – русский и немецкий архитектор, академик архитектуры (1872 г.), профессор Академии художеств (1890 г.). С 1880 года – директор Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица.

Милюков Павел Николаевич (1859, Москва – 1943, Франция) – русский политический деятель, историк и публицист. Лидер Конституционно-демократической партии. Министр иностранных дел Временного правительства в 1917 году.

Миних Бурхард Кристофор (Христофор Антонович, 1683—1767) – русский военный инженер, строитель Староладожского канала. Граф. Генерал-фельдмаршал (1732 г.). Владелец имений на территории Эстляндии. Президент Военной коллегии, командующий русской армией в Русско-турецкой войне 1735—1739 годов. Взял Крым, разгромил турок при Хотине. Первый министр России в 1740 году. В 1742 – сослан Елизаветой Петровной в Пелым, возвращен из ссылки Петром III в 1762 году. При императрице Екатерине II возглавлял строительство морского порта в местечке Рогервик на севере Эстляндии, которому дал наименование Балтийский порт (совр. искаженное эстонское название – Палдиски).

Миних Кристиан Вильгельм (1688—1768) – русский придворный деятель, руководитель монетной канцелярии, с воцарением Елизаветы Петровны – обер-гофмейстер ее двора, руководитель Главной дворцовой канцелярии. Брат фельдмаршала Б. К. Миниха. Получил его имения в Эстляндии после его опалы и ссылки.

Михаил Николаевич (1832, Петергоф – 1909, Франция) – великий князь, четвертый сын императора Николая I; генерал-фельдмаршал, генерал-фельдцейхмейстер. Председатель Государственного совета (1881—1905 гг.). Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II.

Михаил Павлович (1798, Санкт-Петербург – 1849, Варшава) – великий князь, четвертый сын Павла I и Марии Федоровны. Младший брат императоров Александра I и Николая I. Главнокомандующий гвардейскими и гренадерскими корпусами.

Молотков Алексей (1874—1950) – русский советский невропатолог, ученик Л. Пуусеппа, создатель Института хирургической невропатологии в Ленинграде.

Н

Нарышкин Александр Александрович (1726—1795) – придворный Петра III. Обершенк. Владел дачей на Петергофской дороге по соседству с дачей княгини Дашковой. Однажды свиньи Дашковой потоптали огород у Нарышкина, что послужило причиной ссоры и судебной тяжбы.

Наталья Алексеевна (1714, Санкт-Петербург – 1728, Москва) – дочь царевича Алексея Петровича и Шарлотты-Софии, герцогини Брауншвейг-Вольфенбюттель, сестра императора Петра II. Оказывала влияние на брата.

Некрасов Николай Алексеевич (1821, Немиров – 1878, Санкт-Петербург) – русский поэт, писатель и публицист.

Николай I (1796, Царское Село – 1855, Петербург) – герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, император всероссийский в 1825—1855 годах. Третий внук Карла Петера Ульриха, герцога Гольштейн-Готторпского (Петра III).

Николай II (1868, Царское Село – 1918, Екатеринбург) – герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, император всероссийский в 1893—1917 годах. Отрекся от власти в результате революции 1917 года. Эстляндское рыцарство не признало его смещения и объявило о независимости от России в связи с нарушениями со стороны Временного правительства привилегий, дарованных Петром I.

Николай Николаевич-старший (1831—1891) – великий князь, российский военный и государственный деятель; третий сын императора Николая I и Александры Федоровны. Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II.

Нирот Магнус Вильгельм (1663—1740, Ревель) – шведский барон, полковник шведской армии. Командовал шведским десантом на острове Котлин в 1705 году. Эстляндский помещик, создал в своем имении Альп (Альбу) в центральной Эстляндии Рыцарскую академию. Вице-президент Камер-коллегии в Санкт-Петербурге.

Нолькен Эрих Матиас (1694, Рига – 1755, Стокгольм) – эстляндский дворянин, шведский дипломат, посол Швеции в России, один из разработчиков заговора, который вернул к власти в Петербурге династию голштинских герцогов в ноябре 1741 года. Племянник Карла Адама фон Штакельберга, главы партии «голштинцев» в России. Основатель династии эстляндских баронов фон Нолькен, с 1898 года – графов фон Рейтерн.

О

Ольденбургский Александр Петрович (1844—1932, Франция) – принц, внук герцога Георгия Ольденбургского, правнук Павла I. Русский военный и общественный деятель. В 1885—1889 годах – командующий гвардейским корпусом. Генерал от инфантерии (1895 г.). Член Государственного совета (1896 г.). Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II.

Ольденбургский Георгий Петрович (Петр-Фридрих-Георг, 1784—1812, Ярославль) – принц Ольденбургский из династии Гольштейн-Готторп. Племянник императора Павла I. Младший брат великого герцога Ольденбургского Фридриха Августа I. С 1808 года на русской государственной службе, генерал-губернатор Эстляндский, затем назначен генерал-губернатором трех губерний: Тверской, Ярославской и Новгородской и главным директором путей сообщения. С 1809 года был женат на великой княгине Екатерине Павловне. Основатель династии российских принцев Ольденбургских.

Ольденбургский Петр Георгиевич (1812, Ярославль – 1881, Санкт-Петербург) – российский военный и государственный деятель; сын принца Георгия Ольденбургского и великой княгини Екатерины Павловны. Вырос в Германии. Приглашен в Россию Николаем I, который присвоил ему права члена Российского императорского дома. Генерал от инфантерии, сенатор, член Государственного совета и председатель Департамента гражданских и духовных дел, главноуправляющий IV Отделением собственной е. и. в. Канцелярии.

Онни Розалия – чухонка-проститутка с Сенной площади, чья судьба, по версии А. Кони, послужила толчком к написанию романа Л. Толстого «Воскресение».

Орлов Григорий Григорьевич (1734—1783, Москва) – русский военный и государственный деятель, фаворит императрицы Екатерины II. Получил от Екатерины в подарок Мраморный дворец в Петербурге и имения вокруг Петербурга, включая Гатчину и Лигово. Владел также замком Лоде (эст. Колувере) близ Гапсаля, куда удалился в 1771 году после окончания фавора.

Остен-Сакен Карл Магнус (1733, мыза Кельялл (эст. Кыльяла) – 1808, мыза Кирна) – воспитатель (1761—1772 гг.) великого князя Павла Петровича, впоследствии также великого князя Константина Павловича. Действительный тайный советник, граф (1797 г.). Российский посланник в Дании. Внучатый племянник Карла Адама фон Штакельберга, племянник шведского посланника в Петербурге Эриха Нолькена. Авторитет «голштинцев» у русских царей из династии Гольштейн-Готторп был так высок, что даже не родной по крови племянник Карла Магнуса Остен-Сакена князь А. М. Горчаков был назначен канцлером Российской империи.

П

Павел I (1754—1801, Санкт-Петербург) – российский император в 1796—1801, в 1762—1767 годах – герцог Голштинский, из династии Гольштейн-Готторп, сын герцога Карла Петера Ульриха (великого князя Петра Федоровича) и великой княгини Екатерины Алексеевны (Екатерины II). Екатерина подписала в 1767 году от его имени трактат с датским правительством, по которому герцоги Голштинские отказывались от притязаний на Шлезвиг и передавали герцогство Гольштейн под власть датских королей, взамен получали графство Ольденбург, которое становилось герцогством. За ними сохранялся также титул «герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский», который носили все русские цари, потомки Павла I. По этому документу Россия фактически получила независимость от Голштинии. По достижении совершеннолетия Павел подтвердил этот документ. Он протежировал герцогам Ольденбургским как ближайшим родственникам и покровительсвтовал эстляндским дворянам, которые составили костяк его «гатчинской» гвардии.

Павел Александрович (1860, Царское Село – 1919, Петроград) – великий князь. Шестой сын императора Александра II и Марии Александровны; генерал-адъютант, генерал от кавалерии. С 1902 года женат на Ольге Пистолькорс, которой в 1915 году дарован титул княгини Палей.

Пакляр Александр Викентьевич (1873, уезд Верро (эст. Выру) – 1938, Ленинград) – священник церкви Исидора Юрьевского в Петрограде – Ленинграде в 1918—1935 годах.

Палей Владимир Павлович (1897, Санкт-Петербург – 1918, Алапаевск) – сын великого князя Павла Александровича и Ольги Пистолькорс; с 1904 года – граф Гогенфельзен, с 1915 года – князь Палей.

Палей Ирина Павловна (1903—1990) – княжна, дочь великого князя Павла Александровича и Ольги Пистолькорс.

Палей Наталья Павловна (1905, Париж – 1981, Нью-Йорк) – княжна, дочь великого князя Павла Александровича и Ольги Пистолькорс. Французская манекенщица и актриса.

Палей Ольга Валериановна (1865, Санкт-Петербург – 1929, Париж) – княгиня (1915 г.), с 1904 года – графиня Гогенфельзен, в первом браке Пистолькорс. Жена (с 1902 г.) великого князя Павла Александровича.

Пален Петер Людвиг (Петр Алексеевич, 1745, мыза Пальмс (эст. Пальмсе) – 1826, Митава (лат. Елгава)) – генерал от кавалерии, генерал-губернатор Петербурга в 1801 году, один из организаторов убийства императора Павла I. Представитель эстляндской аристократии.

Пален Юлия, см. Самойлова Юлия.

Паткуль Александр Владимирович (1817—1877, Царское Село) – генерал от инфантерии, полицеймейстер Петербурга. Друг детства императора Александра II. Правнук Генриха Фика.

Паулу с Александр Карлович (1872, Перновский (эст. Пярнуский) уезд – 1953, Стокгольм) – клирик Русской православной церкви в Эстонии, впоследствии первый предстоятель Эстонской апостольской православной церкви Константинопольского патриархата. Митрополит Таллинский и всея Эстонии Александр.

Перетяткович Мариан Марианович (1872, с. Усичи Волынской губернии – 1916, Киев) – русский архитектор и преподаватель. Окончил Институт гражданских инженеров. Академик архитектуры (1913 г.).

Перов Василий Григорьевич (настоящая фамилия Криденер; 1834, Тобольск – 1882, Москва) – русский живописец, один из членов-учредителей Товарищества передвижных художественных выставок. Незаконнорожденный сын барона Г. Криденера.

Петен Анри Филипп (1856—1951) – французский военный и политический деятель. Глава коллаборационистского правительства (правительство «Виши») во время Второй мировой войны.

Петер Август Фридрих (1697—1775, Ревель) – принц, с 1774 года владетельный герцог Гольштейн-Бекский, представитель младшей ветви датского королевского рода. С 1738 года на русской службе, в 1743—1752 годах – губернатор, в 1758—1775 – генерал-губернатор Эстляндии. В 1750 году его племянница вышла замуж за герцога Георга Голштинского, тем самым Петер Август Фридрих становился близким родственником Карла Петера Ульриха и его супруги великой княгини Екатерины. Владел несколькими мызами на территории Эстляндии, в 1758 году зачислен в состав Эстляндской рыцарской корпорации. В 1762 году – генерал-губернатор Санкт-Петербурга, генерал-фельдмаршал и член Совета при императоре Петре III. С 1763 года снова в Ревеле, опекун детей принца Георга Голштинского, в том числе Петера Фридриха, впоследствии – великого герцога Ольденбургского. Основатель современной датской королевской династии, а также королевских домов Норвегии и Греции. Похоронен в Старом городе в Ревеле, в часовне, специально построенной при церкви Св. Николая (эст. Нигулисте).

Петр I (1672, Москва – 1725, Санкт-Петербург) – русский царь в 1689—1725 годах, провозглашен императором в 1721 году после победы в Северной войне 1700—1721 годах, входе которой присоединил Эстляндию и Лифляндию к империи на основе широких привилегий для местного рыцарства и городов.

Петр II (1715, Санкт-Петербург – 1730, Москва) – русский царь в 1727—1730 годах. Внук Петра I, сын казненного царевича Алексея и герцогини Софьи Шарлотты, принцессы Брауншвейг-Вольфенбюттель. Воспитан Герхардом Иоганном Левенвольде. Возведен на престол А. Меншиковым 13-летним подростком. По официальной версии, скончался от оспы.

Петр III, см. Карл Петер Ульрих.

Петр Федорович, великий князь. См. Карл Петер Ульрих.

Петр Фридрих Людвиг (1755—1829, Германия) – администратор (регент) герцогства Ольценбургского и принц-епископ Любекский (1785—1823 гг.), великий герцог Ольденбургский (1823—1829 гг.). Двоюродный брат Екатерины II и Петра III. Оставшийся круглым сиротой в раннем детстве, вырос в Ревеле на попечении генерал-губернатора, своего родственника герцога Петра Гольштейн-Бекского. Непосредственным воспитателем герцога был эстляндский дворянин, полковник русской армии Карл фон Стааль. Владел поместьем Райкюль (Райкюла) в Эстляндии. Выехал в Ольденбург по смерти герцога Августа в 1785 году, где управлял от имени его слабоумного сына как «администратор» до 1823 года. Смещение Петра Фридриха Людвига Наполеоном и аннексия Ольденбурга стали причной ухудшения отношений России и Франции и привели к войне 1812—1813 годов. Его сыновья выросли в Петербурге и управляли Эстляндией в качестве генерал-губернаторов в начале XIX века.

Петражицкий Леон Иосифович (1867—1931) – крупный российский социолог и теоретик права, глава кафедры энциклопедии и философии права Петербургского университета (1898—1918).

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (1878, Саратовская губерния – 1939, Ленинград) – русский и советский живописец-символист, график, теоретик искусства, писатель и педагог. Наиболее известное произведение – «Купание красного коня» (1912 г.).

Пирогов Николай Иванович (1810, Москва – 1881, Винница) – русский хирург, естествоиспытатель и педагог, член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук. Выпускник Профессорского института Дерптского университета. В Тарту ему установлен памятник.

Писарев (Скорняков-Писарев) Григорий Григорьевич – обер-прокурор Сената. Сделал карьеру благодаря деятельному участию в раскрытии связи царицы Евдокии Лопухиной со Степаном Глебовым. Арестовал царицу в Суздале в 1718 году.

Пистолькорс Иоганн – прапорщик шведской армии, основатель рода фон Пистолькорс в России.

Пистолькорс Мориц Вильгельм (1730—1792) – эстляндский помещик.

Пистолькорс Ольга, см. Палей, Ольга.

Пистолькорс Отто Фридрих (1726—1755) – эстляндский помещик.

Пистолькорс Эрих Герхардт (Эрик Августович, 1853—1935, Рига) – генерал-майор, адъютант великого князя Владимира Александровича.

Платон (1869—1919, Тарту) – священник церкви Исидора Юрьевского в Петербурге, затем первый епископ Эстонской апостольской православной церкви. Новомученик российский.

Полещук Александр Артемьевич (1849, Эзель (эст. Сааремаа) – 1944) – русский и эстонский архитектор, инженер. Академик архитектуры (1911 г.). Член православного братства Исидора Юрьевского, построил церковь Исидора Юрьевского на Екатерининском канале в Петербурге. С 1920 года жил в Эстонии.

Половцов Александр Александрович (1832—1909) – русский государственный и общественный деятель, меценат, промышленник. Государственный секретарь, действительный тайный советник. Член Государственного совета. Учредитель и долговременный председатель Императорского Русского исторического общества. Зять А. Л. Штиглица. Председатель попечительского совета Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица. Похоронен в Нарве в церкви Живоначальной Троицы.

Поска Иван Иванович (1866, приход Лайс (эст. Лайузе) – 1920, Таллин) – эстонский государственный деятель, один из основателей Эстонской республики.

Потемкина Ольга Федоровна (урожд. Брискорн, 1811—1852) – во втором браке замужем за генералом Егором Мейендорфом.

Притвиц (Притвиц унд Гаффрон) Фридрих (Федор Карлович (?—1849 Санкт-Петербург)) – инженер-генерал-майор Корпуса инженеров путей сообщения, директор Строительного училища в 1840—1842 годах.

Прокопович Феофан (1681, Киев – 1736, Петербург) – архиепископ, первенствующий член верховного Синода Русской православной церкви. Проповедник и государственный деятель, публицист, поэт, сподвижник Петра I.

Пуусепп (Пуссеп) Людвиг Мартинович (1875, Киев – 1942, Тарту) – русский и эстонский врач, один из основоположников нейрохирургии. Руководил с 1910 года кафедрой хирургической невропатологии в Психоневрологическом институте профессора Бехтерева. С 1920 года жил и работал в Эстонии. Генерал-майор медицинской службы Эстонской Республики. В 1920—1942 годах профессор неврологии в Тартуском университете, основатель кафедры, президент Эстонского неврологического общества.

Пушкин Александр Сергеевич (1799, Москва – 1837, Санкт-Петербург) – русский поэт.

Пшеницкий Анджей (Андрей Павлович; 1869—1941, Польша) – русский и польский инженер-мостостроитель.

Пятс Владимир Яковлевич (1878, мыза Такерорт (эст. Тахкуранна) – 1958, Канада) – эстонский художник, педагог, государственный и общественный деятель. Младший брат первого президента Эстонии К. Пятса. Выпускник Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица (1905 г.). Смоделировал его структуру и программу обучения при создании Таллинского художественно-промышленного училища (ныне – Академия искусств Эстонии) в 1914 году, директором которого долгое время являлся.

Пятс Константин Яковлевич (1874, мыза Такерорт (эст. Тахкуранна) – 1956, Калининская область) – эстонский государственный деятель, один из основателей и первый Президент Эстонской Республики.

Пятс Николай Яковлевич (1871, мыза Такерорт (эст. Тахкуранна) – 1940) – епископ Эстонской апостольской православной церкви Константинопольской патриархии. Брат президента Эстонии Константина Пятса.

Р

Разумовский Алексей Григорьевич (1709, хутор Лемеши Черниговской губ. – 1771, Санкт-Петербург) – фаворит Елизаветы Петровны, в 1730-х годах певчий придворной капеллы. После вступления на престол Елизавета Петровна произвела Разумовского в камергеры, генерал-поручики, одарила богатыми имениями и крепостными. По некоторым данным, в 1742 году Разумовский вступил с императрицей в тайный брак. Граф (1744 г.), фельдмаршал (1756 г.). Для него построен Аничков дворец в Петербурге.

Растрелли Бартоломео (1700, Париж – 1771, Санкт-Петербург) – итальянский архитектор на службе герцогов Курляндских и императрицы Елизаветы Петровны. Автор дворца герцога Бирона в Митаве (лат. Елгава), а также нескольких дворцов в Петербурге и окрестностях, включая Зимний, Большой Царскосельский и Большой Петергофский дворцы, а также дворцов знати. Главный представитель елизаветинского стиля, или русского барокко. В этом же стиле спроектировал несколько храмовых комплексов, включая ансамбль Смольного монастыря в Петербурге. После прихода к власти Екатерины II вернулся на службу к герцогам Курляндским.

Рей Август (1886, приход Пиллистфер (эст. Пилиствере) – 1963, Стокгольм) – эстонский политический деятель, занимал несколько раз министерские посты в правительстве Эстонской Республики. С 1945 по 1963 год – глава правительства Эстонской Республики в изгнании. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета в 1911 году.

Рейндорф Гюнтер-Фридрих (Гюнтер Германович; 1889, Санкт-Петербург – 1974, Таллин) – русский и эстонский художник-график, книжный иллюстратор. Выпускник Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица. Автор денежных знаков, почтовых марок, государственной символики РСФСР (автор цветного проекта государственного герба РСФСР в июле 1920 г.) и Эстонии (проекты государственного герба Эстонии, эскизы банкнот). Народный художник СССР (1969 г.).

Рейтерн Михаил Христофорович (1820, Смоленская губ. – 1890, Царское Село) – министр финансов Российской империи в 1862—1878 годах, председатель Комитета министров в 1882—1886 годах. Действительный тайный советник (1870 г.), граф. Детство провел на мызе Рестгоф (эст. Ресту) на территории южной Эстонии.

Ренне Карл Эвальд (1663, Ревель – 1716, Гродно) – русский генерал от кавалерии, один из главных военачальников русской армии во время Северной войны, первый комендант Петропавловской крепости в 1703 году, командующий русским корпусом на Украине и в Польше в 1711—1716 годах.

Ридигер Михаил Александрович (1902, Санкт-Петербург – 1964) – священнослужитель Эстонской и Русской православной церкви. Отец Патриарха Алексия II.

Ринальди Антонио (около 1709—1794, Рим) – итальянский архитектор. В 1752—1784 годах работал в России. Приглашен как архитектор гетмана Малороссии К. Разумовского, с середины 1750-хгодов – архитектор «молодого» двора, то есть двора герцога Голштинского и его супруги, наследников русского престола. В Ораниенбауме построил дворец Петра III, Оперный дом, ансамбль Собственной дачи с Китайским дворцом и Катальной горкой. С 1762 года – ведущий придворный архитектор в Петербурге, строитель Мраморного дворца, Владимирского собора, костела Св. Екатерины на Невском проспекте и Екатерининской церкви в Ямбурге и др. В творчестве Ринальди прослеживается эволюция от сложностей барокко к спокойной сдержанности классицизма.

Роберт Леонтина – учительница немецкого языка в школе № 1 Эстонского благотворительного общества в Петербурге.

Родзянко Владимир Михайлович (Владыка Василий; 1915, Екатеринославская губ. – 1999, Вашингтон) – епископ Сан-Францисский и Западно-Американский Американской православной церкви. Внук председателя III и IV Государственной думы Михаила Родзянко, правнук Егора Мейендорфа и Ольги Потемкиной. Двоюродный дядя – генерал-лейтенант А. П. Родзянко, командующий Северного корпуса во время первого наступления эстонской армии на Петроград летом 1919 года.

Родзянко Михаил Владимирович (1859—1924) – русский политический деятель, лидер партии «Союз 17 октября» (октябристов). Председатель Государственной думы третьего и четвертого созывов. Один из лидеров Февральской революции 1917 года, в ходе которой возглавил Временный комитет Государственной думы.

Розен Андреас (Андрей Евгеньевич; 1800, мыза Ментак (эст. Мяэтагузе) – 1884, Харьковская губ.) – прапорщик лейб-гвардии Финляндского полка, декабрист, мемуарист. В 1825 году женился на Анне Малиновской, дочери директора Лицея.

Розен Арвед (1849, Везенберг (эст. Раквере) – 1903, Ревель) – предприниматель, соучредитель нескольких промышленных предприятий, в том числе Балтийской железной дороги между Петербургом и Балтийским Портом (эст. Палдиски). Брат архитектора Генриха Розена.

Розен Богислаус (Богуслав, 1572, Померания – 1658, Ревель) – бургомистр Ревеля, в 1620—1636 годах – наместник шведского короля в Копорье.

Розен Ганс (1685, Ревель – 1767) – эстляндский ландрат, фактический администратор Эстляндии в 1730-х годах. Брат Густава Фридриха Розена, одного из лидеров партии «Шляп». Владелец имений Зонорм (эст. Роосна) и др. в Эстляндии.

Розен Генрих Леопольд (Генрих Владимирович; 1847, мыза Кусна – 1924, Геленджик) – русский архитектор, инженер. Действительный статский советник. Выпускник Института гражданских инженеров. Брат владельца Ревельского общества спиртовых заводов Арвида фон Розена.

Розен Георг Густав – генерал-поручик русской службы, командующий кавалерийским корпусом в Курляндии. Отец братьев Розенов.

Розен Густав Фридрих (1688, Ревель – 1769, Стокгольм) – шведский граф (1751 г.), генерал-лейтенант. Один из сподвижников Карла XII, сопровождал его после поражения под Полтавой в Турцию. Один из лидеров партии «Шляп», губернатор Финляндии, член Государственного совета. Брат Ганса фон Розена, фактического администратора Эстляндии в 1730-х годах.

Розен Евгений-Октавиан фон (1759, мыза Каллина (эст. Калина) – 1834, мыза Ментак (эст. Мяэтагузе)) – ландрат, эстляндский помещик, внук Отто Фабиана фон Розена.

Розен Иоганн Густав (1683—1752) – генерал-директор «всех дворцовых волостей и вотчин» в 1732—1740 годах. Сын Георга Густава фон Розена. Владелец имения Кийкель (эст. Кийкла) около Нарвы.

Розен Карл Георг Вольдемар (Егор Федорович, 1800, мыза Рикголъц (эст. Ригульди) – 1860, Санкт-Петербург) – поэт, драматург, критик. Литературный секретарь великого князя Александра Николаевича, назначен по рекомендации В. Жуковского. Один из главных импортеров немецкого романтизма в русскую литературу, плодотворно работал над использованием сюжетов из русской национальной истории. Наибольшей известностью у современников пользовались драмы и трагедии, написанные пятистопным ямбом: «Россия и Баторий» (1833 г.), «Петр Басманов» (1835 г.), «Дочь Иоанна III» (1835 г.), «Осада Пскова» (1837 г.). Автор либретто к опере М. И. Глинки «Жизнь за царя» (1836 г.).

Розен Михаил Федорович (1902—1989, Ленинград) – советский геолог, потомок Иоганна Густава фон Розена.

Розен Отто Фабиан (1684—1764, мыза Шенангерн (эст. Крааби)) – генерал-майор, инспектор императорских поместий на Украине. Автор «Декларации Розена» – юридического обоснования крепостной зависимости эстонских крестьян от остзейских помещиков. Сын генерал-поручика Георга Густава фон Розена, брат генерал-директора Иоганна Густава фон Розена.

Ротерманн Кристиан Абрахам (1801—1870) – ревельский купец, владелец недвижимости.

Рошаль Семен Григорьевич (1896, Санкт-Петербург – 1917) – российский революционер.

Румянцев Александр Иванович (1680—1749) – русский государственный деятель, дипломат. Из денщиков Петра I, сделал карьеру благодаря женитьбе на любовнице Петра I Марии Матвеевой. В 1743 году участник переговоров с шведскими представителями в Або (Турку).

Рундальцов Михаил Викторович (1871—1935) – русский гравер. Выпускник Центрального училища технического рисования барона А. Л. Штиглица. Член-учредитель Русского художественно-промышленного общества. С 1921 года в эмиграции, сначала жил в Эстонии, затем в США и Франции. Профессор Института объединенных искусств в Нью-Йорке. Последний председатель Общества русских художников им. И. Тургенева.

С

Самойлова Юлия Павловна (1803—1875, Париж) – русская аристократка, графиня, дочь генерала Палена и Марии Скавронской, знаменитая своими отношениями с художником Карлом Брюлловым. Изображена художником на нескольких картинах. Известна как «последняя Скавронская» – наследница графов Скавронских. Владелица имения Скавронских Графская Славянка.

Сарв Иоанн Романович – священнослужитель ленинградской епархии, эстонец. Новомученик российский.

Сергей Александрович (1857, Царское Село – 1905, Москва) – великий князь, сын Александра II. Принимал участие в Нарвском свидании Александра III и кайзера Вильгельма II.

Сиверс Петер (Петр Иванович, 1674, Германия – 1740, Санкт-Петербург) – адмирал, вице-президент Адмиралтейств-коллегии. При Анне Иоанновне отстранен от руководства коллегией, выслан в имения. После воцарения Елизаветы Петровны вдова адмирала получила земельные владения в Эстляндии.

Сиверс Аркадий Петрович (1903—1988) – специалист в области разработки и создания систем локации и связи. Профессор. Преподаватель Ленинградского института связи им. Бонч-Бруевича.

Сиверс Давид Рейнгольд (1732, мыза Застама (эст. Сястна) – 1814, Германия) – голштинский придворный, зять герцога Голштинского Карла Петера Ульриха (великого князя Петра Федоровича): в 1757 году женился на единокровной сестре герцога Фредерике Каролине фон Карольс. Флигель-адьютант императора, назначен командиром полка голштинских драгун герцога Георга, расквартированного в Нарве. Брат графа Карла фон Сиверса, дядя графа Якова фон Сиверса. В 1762 году выехал в Гольштейн.

Сиверс Елизавета Карловна (1746, Санкт-Петербург – 1818) – графиня, дочь обер-гофмаршала Карла фон Сиверса, крестница Елизаветы Петровны. С 1767 года замужем за двоюродным братом Яковом фон Сиверсом. Вела свободный образ жизни. От связи с князем Вяземским родила в Ревеле дочь Екатерину, которой дали фамилию Колыванова (от старинного русского названия Ревеля – Колывань), которая впоследствии вышла замуж за историка Н. М. Карамзина.

Сиверс Елизавета Яковлевна, см. Икскуль Елизавета Яковлевна.

СиверсКарл (Карл Ефимович; 1710, мыза Затцо (эст. Сатсо) – 1774, Санкт-Петербург) – русский придворный деятель, обер-гофмаршал, барон (1745 г.), граф (1760 г.). Из обедневшего голштинского рода. С 1735 или 1736 года – в Петербурге при дворе Елизаветы Петровны. Один из доверенных лиц, которых «голштинская» группировка эстляндских дворян использовала для связи с Елизаветой Петровной при подготовке переворота в пользу герцога Голштинского в ноябре 1741 года. Как «голштинец» по происхождению и по убеждениям, женатый на голштинской подруге императрицы Елизаветы, Карл Сиверс получил в ее царствование несметные богатства, чины и награды, включая несколько мыз в Эстляндии, имение Сельцо по Нарвской дороге и дачу под Петербургом (на месте т. н. «Кировского городка» в Автово), а также Красносельскую бумажную фабрику.

Сиверс Якоб Иоганн (Яков Ефимович, 1731, Везенберг (эст. Раквере) – 1808, Лифляндия) – русский государственный деятель, новгородский губернатор, чрезвычайный посол в Польше, действительный тайный советник, кавалер ордена Андрея Первозванного. Генерал-директор водных коммуникаций. Племянник Карла Сиверса, женат на его дочери Елизавете, наследник петербургских и лифляндских владений тестя. Племянник Давида Рейнгольда Сиверса и соотвественно двоюродный брат императора Павла I, возведен им в 1798 году в графское достоинство Российской империи.

Сиверс Яков Яковлевич (1869—1931) – русский генерал-майор из потомков адмирала Петра Сиверса, в 1919 году военспец в Красной армии. Начальник отдела Службы войск Петроградского сектора. В 1930 году арестован по обвинению в участии в контрреволюционной организации бывших офицеров л. – гв. Семеновского полка и расстрелян.

Сикорский Игорь Иванович (1889, Киев – 1972, США) – русский и американский ученый-авиаконструктор.

Симо Николай Адамович – священнослужитель ленинградской епархии, эстонец. Новомученик российский.

Симо Петр Адамович – священнослужитель ленинградской епархии, эстонец. Новомученик российский.

Скаврон Самуил – по апокрифическим данным, беглый слуга воеводы минского Сапеги, якобы родной отец царицы Екатерины I.

Скавронская Анна Карловна, см. Воронцова Анна Карловна.

Скавронская Екатерина Васильевна (урожд. Энгельгардт, 1761—1829) – племянница светлейшего князя Григория Потемкина-Таврического, жена Павла Скавронского, последнего представителя графов Скавронских по мужской линии. Во втором браке – графиня Литта. Бабушка графини Юлии Самойловой.

Скавронская Мария Ивановна – жена графа Карла Скавронского.

Скавронская Мария Павловна (?—1857) – в замужестве графиня фон дер Пален. Мать графини Юлии Самойловой. Бросила мужа и дочь и уехала в Париж.

Скавронская Марта, см. Екатерина I.

Скавронский Карл – якобы брат царицы Екатерины Алексеевны. Кучер. Найден в Курляндии поляками в 1724 году. Граф (1727 г.). Основоположник династии графов Скавронских.

Слободская Елена Алексеевна (урожд. Лопухина, по матери – Мейендорф; 1925, Сергиев Посад – 2003, США) – правнучка Егора Мейендорфа и Ольги Потемкиной. Выкуплена братьями вместе с родителями в 1935 году у советских властей, выехала с семьей в Эстонию. До 1940 года жили на мызе Кумна под Таллином, в 1940 году бежали в Германию, с 1952 – в США. Жена настоятеля храма Покрова Пресвятой Богородицы под Нью-Йорком. Автор православной «Азбуки» для детей эмигрантов.

Собакина Марфа Васильевна (?—1571) – русская царица, третья жена Ивана Грозного.

Соловьев Сергей Михайлович (1820—1879, Москва) – российский историк; профессор Московского университета с 1848 года, ректор Московского университета (1871—1877 гг.), член Императорской Санкт-Петербургской академии наук (1872 г.). Учитель истории великого князя Александра Александровича (Александра III).

Стааль Карл Фридрих (1721—1789) – русский генерал-майор, эстляндский ландрат, правительственный советник в Риге. В юности учился в Кильском университете. Воспитатель принца Петра Фридриха Людвига Гольштейн-Готторпского, с 1823 года великого герцога Ольденбургского. Владелец имений в Эстляндии, в том числе Райкюль (Райккюла), которое он приобрел у принца.

Сталин (наст, фамилия Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1878 или 1879, Гори, Тифлисская губерния – 1953, Московская область) – советский государственный, политический, партийный и военный деятель. В 1917 году – народный комиссар по делам национальностей, автор Декларации прав народов России – юридического обоснования возникновения независимых государств на территории России.

Сталь фон Гольштейн Георг Богислав (1685, Нарва – 1763, Мальме) – шведский фельдмаршал, губернатор Мальме. Один из лидеров шведских сторонников герцога Голштинского, лидер партии «Шляп». Племянник Якоба Сталь фон Гольштейна.

Сталь фон Гольштейн Отто Вильгельм (1668, Эстляндия – 1730, Стокгольм) – шведский генерал-майор, шведский барон (1719 г.). Доверенное лицо Карла XII и его сестры, герцогини Голштинской. Командующий артиллерией голштинского герцогства. Деятельно участвовал в Северной войне на стороне Швеции. Сын Якоба Сталь фон Гольштейна.

Сталь фон Гольштейн Якоб (1628, Пернау (эст. Пярну) – 1679) – шведский инженер-генерал, фортификатор. В 1660 году назначен командиром артиллерии шведских крепостей Эстляндии, Лифляндии и Ингерманландии. Строил и усовершенствовал укрепления Ревельской крепости. Архитектор, автор усадебных комплексов на территории Эстляндии, например господского дома мызы Маарт (эст. Маарду).

Стенбок Карл Магнус (1725—1798, мыза Колк (эст. Кольга)) – действительный статский советник, эстляндский ландрат. Внук шведского фельдмаршала Стенбока, пленение которого послужило поводом к аннексии Данией Шлезвига. Владелец имения Колк близ Ревеля. Женился на Магдалене фон Бломе из Гольштейна. Входил в число лиц, наиболее приближенных к Петру III. Во время революции Екатерины II находился вместе с Петром III в Петергофе.

Струве Фридрих Георг Вильгельм (Василий Яковлевич, 1793, Германия – 1864, Санкт-Петербург) – академик, основатель и первый руководитель Пулковской обсерватории. Приглашен в Петербург из Дерпта (эст. Тарту), где был директором обсерватории Дерптского университета.

Стучка Петр Иванович (1865—1932) – писатель, юрист, советский политический деятель. Выпускник юридического факультета Петербургского университета. В марте 1918 года – комиссар юстиции Петроградской трудовой коммуны. С 18 марта 1918 года – нарком юстиции РСФСР.

Суворов Василий Иванович (1705—1775) – русский государственный деятель, администратор. Генерал-аншеф. В 1760 году командирован в действующую армию «состоять при провиантском правлении», назначен сенатором, в январе 1761 года – генерал-губернатор завоеванной части Пруссии. Отец генералиссимуса Александра Суворова.

Сюзор Павел Юльевич (1844, Санкт-Петербург – 1919, Петроград) – русский архитектор, академик архитектуры.

Т

Тарле Евгений Викторович (1874, Киев – 1955, Москва) – русский советский историк. В 1903—1917 году – приват-доцент Петербургского университета. В 1913—1918 годах – одновременно профессор университета в Юрьеве (Тарту).

Тизенгаузен Вольдемар (1845—1915, Швейцария) – граф, председатель эстляндского рыцарства в 1884—1887 годах, владелец имения Малла в северной Эстляндии. Сын Петра Тизенгаузена.

Тизенгаузен Петр (1815, мыза Вальдау (эст. Вальту) – 1860, мыза Курналь (эст. Курна)) – ротмистр лейб-гвардии Гродненского гусарского полка. Однокашник М. Лермонтова в школе гвардейских прапорщиков, пользовался славой педераста. Лермонтову приписывается шутливое стихотворное послание П. Тизенгаузену:

Ее води так томно оком,

Круглой ж. кой не верти,

Сладострастьем и пороком

Своенравно не шути.

Не ходи к чужой постели

И к своей не подпускай,

Ни шутя, ни в самом деле

Нежных рук не пожимай.

Знай, прелестный наш чухонец,

Юность долго не блестит!..

Выпущен в кавалергардский полк, был застигнут на квартире командира Павловского полка князя Волконского с неким Ардальоном Новосильцевым и со скандалом переведен в Гродненские гусары. На этом его карьера кончилась.

Тимус Аугуст (Август Карлович; 1865, Везенбергский (эст. Раквереский) уезд – после 1917) – русский скульптор. В 1897—1914 годах заведовал скульптурной мастерской Императорского фарфорового завода, с 1908 года заведовал всей технической частью фарфорового производства. Одновременно сотрудничал с фирмой К. Фаберже, в частности, проектировал набор подарков по случаю пятидесятилетия царствования короля Кристиана IX.

Тихон – патриарх Московский.

Толль Карл Вильгельм (Карл Федорович, 1777, мыза Кескфер (эст. Кесквере) – 1842, Санкт-Петербург) – генерал от инфантерии, генерал-адъютант его величества, граф (1829), член Государственного совета, кавалер ордена Андрея Первозванного с бриллиантами и ордена Георгия Победоносца (до II степени включительно). Один из ведущих русских военачальников времен Отечественной войны и последующих кампаний. Взял Варшаву в 1831 году. С 1833 года – главноуправляющий путями сообщений и публичными зданиями империи.

Толстой Дмитрий Андреевич (1823, Москва – 1889, Санкт-Петербург) – министр внутренних дел России.

Толстой Лев Николаевич (1828, Ясная Поляна – 1910) – русский писатель и публицист, религиозный мыслитель. Воспитан теткой Алиной, в замужестве графиней Остен-Сакен. Трагические обстоятельства ее замужества, вероятно, определили негативное отношение Л. Толстого к балтийским немцам.

Тон Константин Андреевич (1794—1881, Санкт-Петербург) – русский архитектор, ректор Императорской академии художеств. Создатель русского стиля в храмовой архитектуре.

Трезини Доменико (Андрей Якимович Трезин; около 1670, Италия – 1734, Санкт-Петербург) – русский архитектор, создатель Петропавловского собора, здания 12 коллегий и других шедевров первоначального Петербурга. Его карьера на русской службе начиналась в Нарве в 1704 году по завоевании ее русскими.

Троцкий Лев Давидович (1879, Херсонская губ. – 1940, Мексика) – деятель международного коммунистического движения. Один из организаторов Октябрьского переворота в России в 1917 году и один из создателей Красной армии. В 1917 году – народный комиссар внутренних дел.

Трубецкой Никита Юрьевич (1699—1767) – князь, российский военный и государственный деятель, генерал-фельдмаршал; почти все годы царствования Елизаветы Петровны занимал должность генерал-прокурора. При Петре III – член Совета при императоре.

Туманова Ольга (1847—1914) – мать Николая, Константина и Владимира Пятсов.

У

Ульрика Элеонора (1688—1741) – королева шведская в 1718—1720 годах. Сестра Карла XII. Приведена к власти в обход законного наследника, герцога Карла Фридриха Голштинского. С 1715 года замужем за герцогом Фридрихом Гессенским. Фактическим правителем Швеции был ее муж (в 1741—1751 гг. – единолично), который был коронован под именем Фредрика I в 1720 году.

Унгерн фон Штернберг Доротея – жена Отто Фридриха и Морица Вильгельма Пистолькорсов.

Устюжанинов Николай – русский артист декламационного жанра, в эмиграции в Эстонии – личный массажист президента К. Пятса.

Ф

Федор Александрович (1898—1968) – князь императорской крови, внук Александра III по матери.

Фельдман Александр Иванович (1790, мыза Зельгс (эст. Селья) – 1864, Санкт-Петербург) – инженер-генерал, генерал-адъютант. Директор Инженерного училища. Карьера Фельдмана началась с того, что он восстановил по приказу Николая I церковь св. Олафа (эст. Олевисте) в Ревеле после пожара.

Ферзен Ганс (1683, Ревель – 1736, Стокгольм) – шведский генерал-лейтенант, губернатор Нарвы, впоследствии председатель стокгольмского надворного суда, высшей судебной инстанции в Швеции. Владелец имения Маарт (эст. Маарду) близ Ревеля, которое было реквизировано русскими властями и подарено Екатерине I. Основатель династии шведских графов фон Ферзен.

Ферзен Павел Карлович (1800, Санкт-Петербург – 1884, Дрезден) – граф, ротмистр кавалергардского полка, впоследствии обер-егермейстер высочайших дворов. Эстляндский землевладелец. В 1820-х годах – один из лучших танцоров на ревельских балах. В 1829 году умыкнул и женился на Ольге Строгановой. Прототип главного героя пушкинской повести «Метель». Владелец особняка в Петербурге по адресу Английская наб., 48, и имения Оллустфер (Олуствере) в Эстляндии.

Ферзен Ханс Аксель (младший) (1755—1810, Стокгольм) – шведский дипломат и военачальник. Внук Ганса фон Ферзена из имения Маарт (эст. Маарду) близ Ревеля. Принадлежал по рождению к высшей шведской знати из числа эстляндских дворян. Жил во Франции, служил во французской армии, участвовал в войне за независимость США. Аксель фон Ферзен был фаворитом французской королевы Марии Антуанетты и пытался организовать ее спасение в 1791 году из революционного Парижа под именем баронессы фон Корф. Растерзан толпой в Стокгольме, так как считался виновником смерти наследного принца шведского Карла Августа Аугустенборгского.

Фик Генрих Клаус (1678, Гамбург – 1750, Оберпален (Пыльтсамаа)) – секретарь герцога Кристиана Августа Гольштейн-Готторпского. По заданию Петра I импортировал шведские институты власти в Россию с целью унификации системы управления обоих государств, что должно было облегчить их дальнейшее объединение под властью герцогов голштинских. В награду ему были пожалованы обширные земельные владения в Эстляндии с центром в старинной крепости Оберпален (Пыльтсамаа).

Филипп (1921, Греция) – герцог Эдинбургский, бывший принц Греческий и Датский. Супруг королевы Елизаветы II.

Фитингоф Отто Герман (Иван Федорович, 1720—1792, Санкт-Петербург) – крупнейший помещик в остзейском крае, «полукороль Лифляндии». Руководитель масонства в Прибалтике. В 1787 году назначен Екатериной II президентом Медицинской коллегии. В Петербурге для него построен особняк по проекту Дж. Кваренги на углу Гороховой ул. и Адмиралтейского пр.

Фойницкий Иван Яковлевич (1847, Гомель – 1913, Санкт-Петербург) – русский криминалист, товарищ обер-прокурора Уголовного кассационного департамента Правительствующего сената. Профессор.

Фредрик I Гессенский (1676, Германия – 1751, Стокгольм) – король Швеции в 1720—1751 годах, ландграф Гессен-Кассельский (под именем Фридриха I) в 1730—1751 годах. С 1715 года – супруг Ульрики Элеоноры Шведской, сестры Карла XII. Главнокомандующий шведской армией в 1718 году, Фридрих стоял во главе антиголштинских сил и был коронован в 1720 году. При нем Швеция стала страной, в которой управляли олигархические группиировки. Состоял в длительной связи с Ульрикой фон Таубе, дочерью эстляндского дворянина, шведского графа. Законных детей не имел. Санкционировал избрание в 1743 году преемника из голштинской династии.

Фредерик II (1534, Хадерслев – 1588) – король Дании и Норвегии в 1559—1588 годах, из династии Ольденбургов. Участвовал в разделе Ливонской конфедерации германских государств. Получил остров Эзель (Сааремаа), который выделил своему брату герцогу Магнусу.

Фредерик V (1723—1766, Копенгаген) – король Дании и Норвегии в 1746—1766 годах. С ранней юности проявлял склонность к разврату и пьянству, которые и свели его преждевременно в могилу. От его имени посол Дании предъявил ультиматум России с угрозой «принимать меры» в связи с намерением наследника русского престола герцога Голштинского Карла Петера Ульриха отвоевать Шлезвиг с опорой на российские ресурсы. После воцарения Петра III меры действительно были приняты – император был свергнут. Вторая жена – Юлиана Мария, принцесса Брауншвейг-Вольфенбюттель, тетя императора Ивана VI Антоновича.

Фредерик VI (1768—1839, Копенгаген) – принц-регент Дании и Норвегии (1784—1808 гг.), король Дании и Норвегии (1808—1814 гг.), король Дании (1814—1839 гг.), из династии Ольденбургов.

Фредерик VII (1808, Копенгаген – 1863, Глюксбург) – король Дании с 1848 года, последний король из династии Ольденбургов. Не имел детей. После его кончины трон Дании перешел принцу Кристиану (Кристиан IX) из династии Глюксбургов в обход наследника по мужской линии герцога Голштинского Фридриха Аугустенборгского, что привело к войне с Австро-Пруссской коалицией и аннексии Шлезига и Гольштейна со стороны Пруссии.

Фредеричи Буссо Кристиан (1695—1760, Ревель) – бухгалтер, прибыл в Петербург из Германии. В 1723 году женился на дочери Германа Бреверна и Катарины Рейтерн. Получил чин генерал-поручика. Основатель династии эстляндских помещиков Фридерици, приближенных к царскому двору.

Фрейзер Саймон (?—1747) – предводитель шотландских якобитов, казнен в 1747 году перед лондонским Тауэром.

Фрейфельдт Конрад Раймунд (1847, Дерпт (эст. Тарту) – 1923, Петроград) – пастор лютеранских приходов в Дерпте и Петербурге, с 1892 года – генеральный суперинтендант евангелически-лютеранской конситстории. В 1920 году – председатель епископской конференции лютеранских приходов на территории Советской России.

Фридерици Герман (Ермолай Карлович; 1779, Везенберг (эст. Раквере) – 1869, Санкт-Петербург) – генерал от инфантерии, комендант Павловска в течение 50 лет. Правнук Буссо Фредеричи.

Фридрих II Великий (1712, Берлин – 1786, Потсдам) – король Пруссии в 1740—1786 годах. В 1756—1761 годах воевал с Россией в Семилетней войне, потерял Берлин и Кенигсберг, но от поражения его спасло «Бранденбургское чудо» – кончина императрицы Елизаветы и восшествие на трон в России герцога Голштинского Карла Петера Ульриха (под именем Петр III), который был поклонником Фридриха Великого.

Фридрих Август (1711, замок Готторп – 1785, Ольденбург) – принц Голштинский, герцог Ольденбургский. Двоюродный брат герцога Карла Фридриха. Дядя императрицы Екатерины II. В 1767 году получил трон и титул герцога Ольденбургского взамен Шлезвига и Гольштейна по соглашению между датским правительством и Екатериной II.

Фридрих Кристиан Август (1829, Аугустенбург – 1880, Висбаден) – герцог Гольштейн-Готторп-Аугустенбургский, племянник короля Фредерика VI Датского. Претендовал на датский трон в 1863 году, провозгласил себя герцогом независимого герцогства Шлезвиг-Гольштейн под именем Фридрих VIII. Тесть императора Вильгельма II.

X

Хурт Якоб (1839, приход Пельве (эст. Пыльва) – 1907, Санкт-Петербург) – эстонский общественный деятель, публицист. Пастор Яновской церкви в Петербурге в 1880-х годах.

Ц

Цеге фон Мантейфелъ Вернер Максимилиан Фридрих (Вернер Германович; 1857, мыза Мейрис (эст. Мяяри) – 1926, Таллин) – русский и эстонский хирург, создатель хирургической школы. Профессор кафедры хирургии Дерптского университета. Первый в мире начал оперировать в резиновых перчатках, первый в мире провел успешную операцию по поводу огнестрельного ранения сердца. Кавалер орденов Св. Станислава и Св. Анны всех степеней, придворный хирург Николая II. Во время войны за независимость Эстонии вступил в эстонскую армию, генерал-майор медицинской службы Эстонской Республики.

Цедеркрейц Герман (?—1755) – барон, шведский посол в России. Участвовал в выработке Уверительного акта по итогам Русско-шведской войны 1741—1743 годах, который содействовал избранию голштинского кандидата наследником шведского престола. Кавалер ордена Андрея Первозванного (1745 г.).

Ч

Чайковский Петр Ильич (1840, Вятская губерния – 1893, Санкт-Петербург) – русский композитор. Отдыхал в Гапсале (Хаапсалу), где до сих пор на набережной имеется «скамья Чайковского».

Чехов Антон Павлович (1860, Таганрог – 1904, Германия) – русский писатель и драматург.

Числова Екатерина Гавриловна (1846—1889) – балерина, любовница великого князя Николая Николаевича-старшего.

Ш

Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1694—1715, Санкт-Петербург) – жена царевича Алексея Петровича с 1711 года, мать императора Петра II. Тетка принца Антона Ульриха, супруга Анны Леопольдовны, а также императрицы Марии-Терезии, королевы Пруссии Елизаветы Кристины и королевы Дании Юлианы. Скончалась после родов сына.

Шаховской Сергей Владимирович (1852—1894) – губернатор Эстляндии в 1885—1894 годах. Многое сделал для ликвидации феодальных привилегий остзейского рыцарства.

Шепелева (в замужестве Шувалова) Марфа (Мавра) Егоровна (1708—1759) – подруга Анны Петровны, герцогини Голштинской, и Елизаветы Петровны. Жила вместе с Анной Петровной в Киле в 1726—1727 годах.

Шиллинг Карл Вильгельм (Карл Оттович; 1872 мыза Коок (эст. Коогу) – 1941) – капитан первого ранга, капитан яхты великого князя Михаила Александровича «Полярная звезда». В 1918 году сыграл главную роль в процессе освобождения немецких заложников во главе с Э. Деллинсгаузеном из тюрьмы Кресты.

Шлиппенбах Вольмар Антон (1658—1739) – шведский барон, генерал-майор (1701 г.), русский военный и государственный деятель. Участник Северной войны 1700—1721 годов. Командовал шведскими силами в Лифляндии и Эстляндии в 1701—1703 годах. Эстляндский вице-губернатор с 1704 года. Попал в русский плен под Полтавой. В 1713 году вступил в русскую армию, где получил чин генерал-поручика. Командовал русским десантным отрядом в Гангутском сражении. Член Кригс-коллегии, занимался реформированием русской армии. В 1718 году был введен в состав Верховного суда по процессу царевича Алексея.

Штакельберг Адам Фридрих (1703, мыза Пиддуль (эст. Пидула) – 1768, мыза Мексгоф (эст. Мяо)) – эстляндский ландрат, в 1740—1741 годах председатель эстляндской рыцарской корпорации. Сын Карла Адама фон Штакельберга, руководителя «голштинской» группировки эстляндских дворян в России. Близкий родственник шведского фельдмаршала Бернда фон Штакельберга. Владел имением Мексгоф (эст. Мяо) близ Вейсенштейна (эст. Пайде).

Штакельберг Георгий Карлович (1851, Санкт-Петербург – 1913, Усть-Нарва) – генерал от кавалерии, командующий 2-м Сибирским корпусом русской армии во время Русско-японской войны 1904—1905 годов. Правнук Энгельбрехта фон Штакельберга. Троюродный брат царя Александра III.

Штакельберг Карл (1816—1887, мыза Лилиенбах (рус. Ореховая гора), ныне на территории Ивангорода) – генерал-лейтенант, командир лейб-гвардии кирасирского Ее императорского Величества полка. Был женат на Эмилии Гауке, свояк императора Александра II.

Штакельберг Карл Адам (1669—1749, мыза Томель (эст. Тумала)) – шведский губернатор острова Эзель (эст. Сааремаа), шведский барон, генерал-поручик шведской, затем русской службы. Крупнейший землевладелец в Эстляндии. Неофициальный лидер партии «голштинцев» в среде эстляндских дворян.

Штакельберг Константин Карлович (1848, Стрельна – 1925, Таллин) – руководитель придворного оркестра, генерал от кавалерии. Основатель Музея музыкальных инструментов в Петербурге. Правнук Энгельбрехта фон Штакельберга. Троюродный брат царя Александра III.

Штакельберг Николай Карлович (1862, Гатчина – 1943) – церемонимейстер Высочайших дворов, действительный статский советник. Правнук Энгельбрехта фон Штакельберга. Троюродный брат царя Александра III.

Штакельберг Отто Кристиан Энгельбрехт (1735, Ревель – 1792, мыза Фена (эст. Вяяна)) – полковник, командир лейб-драгунского полка голштинской гвардии. Внук Карла Адама фон Штакельберга, предводителя «голштинской» группировки эстляндских дворян. Камергер герцога Карла Петера Ульриха (Петра III). Зять Готшалка Дюкера. Основатель династии крупных российских придворных и военных деятелей, эстляндских помещиков.

Штелин Якоб (Яков Яковлевич, 1709—1785, Санкт-Петербург) – воспитатель герцога Голштинского Карла Петера Ульриха после его назначения наследником российского престола, гравёр, медальер, «мастер фейерверков»; мемуарист; действительный статский советник.

Штиглиц Александр Людвигович (1814—1884, Санкт-Петербург) – финансист, промышленник, управляющий Государственным банком России (1860—1866 гг.), меценат. Окончил Дерптский университет. Развивал льняное и суконное производство в Нарве. Владел имением Парусинка на правом берегу Наровы (ныне на территории г. Ивангород, Российская Федерация), где был погребен в церкви Живоначальной Троицы.

Щ

Щедрин Аполлон Феодосиевич (1796—1847, Санкт-Петербург) – русский архитектор, академик Академии художеств. Автор проекта мавзолея Барклая-де-Толли в имении Бергхоф (эст. Йыгевесте). Сын Ф. Ф. Щедрина, известного скульптора, ректора Академии художеств.

Щедрин Сильвестр Феодосиевич (1791, Санкт-Петербург – 1830, Италия) – русский художник, пейзажист. Сын Ф. Ф. Щедрина.

Э

Эйзен (Эйзен фон Шварценберг) Иоганн Георг (1717, Германия – 1779, Ярополч близ Москвы) – один из немецких просветителей, которые прибывали на заработки в Россию через остзейские провинции. С 1741 года в Лифляндии, где в 1745—1775 годах подвизался лютеранским пастором в кирхе прихода Торма близ Дерпта (Тарту). Публицист. Занимался сельскохозяйственными и экономическими вопросами. Пропагандист освобождения крестьян. В 1777—1779 годах – управляющий подмосковными имениями графа Чернышева.

Эльб Карп Карпович – священник церкви Исидора Юрьевского, новомученик российский.

Эндрексон Натали – служанка в Петербурге из числа эстонских трудовых мигрантов.

Эндриксон Юри – корабельный моторист в Петербурге из числа эстонских трудовых мигрантов.

Ю

Юлиана Мария (1729, Вольфенбюттель – 1796, Фреденсборг) – королева Дании с 1752 года (с 1766 г. – вдовствующая), в 1772—1784 годах – фактический регент Дании. Сестра принца Антона, русского генералиссимуса, тетка Ивана VI Антоновича. В 1767 году подписала с Екатериной II трактат об отказе герцогов голштинских, российских императоров, от Шлезвига.

Юрьевская, см. Долгорукова Екатерина Михайловна.

Юрьевский Георгий Александрович (1872, Санкт-Петербург – 1913, Германия) – светлейший князь, старший сын императора Александра II и княжны Екатерины Долгорукой.

Юхан II Младший (1545—1622) – брат короля Фредерика II Датского и герцога Магнуса, герцог Шлезвиг-Гольштейн-Зондербургский. Основатель династии Глюксбург, к которой принадлежал герцог Петр Гольштейн-Бекский, генерал-губернатор Петербурга и Ревеля в середине XVIII века.

Примечания

1

Белинский В. Г. Собрание сочинений: В 3 т. Т. II. Текст цитируется по сайту: http: // az.lib.ru./b/belinskij.

2

Бассевич Г.-Ф. Записки, служащие в пояснению некоторых событий из времени царствования Петра Великого // Юность державы. М.: Фонд Сергея Дубова, 2000. С. 369.

3

Там же. С. 379.

4

Там же. С. 382.

5

Берхгольц В. Ф. Дневник. 1721—1725 гг. Текст на сайте воспроизводится по изданию: «Неистовый реформатор». М.: Фонд Сергея Дубова, 2000. http://www.voslit.info.

6

Там же.

7

Годунов В. И. 1710—1910 гг. Краткий очерк истории Эстляндии к 200-летнему юбилею завоевания ее Россией. Ревель, 1910. Текст приводится по сайту: http: //www genealogia.ee.

8

БерхгольцВ. Ф. Дневник. 1721—1725 гг. Текст на сайте воспроизводится по изданию: «Неистовый реформатор». М.: Фонд Сергея Дубова, 2000. http://www.vostlit.info.

9

Цит. по: Тайнуллин М., Бобылева В. Эстонская Пушкиниана. Таллинн, 1999. С. 286.

10

Дворжецкий В. Я. Пути больших этапов. Текст приводится по сайту: http: // www. dvorjetsky.ru.

11

См., напр., письмо Марии Федоровны управляющему Павловским городовым правлением Е. К. Фридерици: «Ермолай Карлович! Апробовав сделанный архитектором Росси план и фасад надстройки предполагаемой при Павловском дворце над расписанною декоратором Гонзагом Галлерею, для помещения там Главной моей библиотеки, я прошу приступить немедленно к производству работ, дабы в скорейшем по возможности времени привести сию надстройку к окончанию», http://www.allmuseums.spb.ru.

12

Тельбиг Г. фон. Русские избранники. М., 1999. С. 80. Текст приводится по сайту: http://mikvl.narod.ru.

13

Вильбуа Н. Рассказы о российском дворе // Вопросы истории. 1992. № 1.

14

Балязин В. Самодержцы. Любовные истории царского дома. М. Т. 1. С. 177.

15

Там же.

16

Устрялов Н. Г. Русская история до 1855 года. Петрозаводск, 1997. С. 522.

17

Там же. С. 524, 525.

18

Павлов-Сильванский Н. П. Статья о Г. Фике в Русском биографическом словаре под редакцией А. А. Половцова, том «Фабер – Цявловский». Текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru.

19

Языков Н. М. Чувствительное путешествие в Ревель. Текст приводится по сайту: http://www.yazikov.org.

20

Тельбиг Г. фон. Русские избранники. М., 1999. С. 80. Текст приводится по сайту: http: http://mikvl.narod.ru.

21

Павлов-Сильванский Н. П. Статья о Г. Фике в Русском биографическом словаре под редакцией А. А. Половцова, том «Фабер – Цявловский». Текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru.

22

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 18. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

23

Павлов-Сильванский Н. П. Статья о г. Фике в русском биографическом словаре под редакцией а. а. половцова, том «Фабер – цявловский». текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru.

24

Языков Н. М. Чувствительное путешествие в ревель. текст приводится по сайту: http://www.yazikov.org.

25

Дедюхова И. А. Структурная перестройка государственного аппрата россии к середине XIX века. текст приводится по сайту: http://deduhova.ru.

26

Пелевин Ю. А. двенадцати коллегий здание в Санкт-петербурге. архитектор д. а. трезини. 1722—1742. текст приводится по сайту: http://artclassic.edu.ru.

27

Полное собрание законов российской империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. Спб., 1830. № 3129. т. V. С. 525.

28

Широкорад А. Б. Северные войны россии / под общ. ред. а. е. тараса. м.: издательство «ACT»; мн.: Харвест, 2001. текст цитируется по сайту: http://militera.lib.ru.

29

«Адже русь дуже багата найкращими людьми, але вони, все ще як дорогоцінні метали досі в землі зариті лежали; багато ще, чого не вистачає, вона позичає, топить і обробляє». Феофан Прокопович. Філософські твори. т. III. текст цитируется по сайту: http://izbornyk.org.

30

Русский биографический словарь под редакцией а. а. половцова, том «бетанкур – бякстер». С. 337. текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru.

31

Полное собрание законов российской империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. № 3202 (об устройстве судебных мест по примеру Швеции…). т. V. С. 579.

32

Великий князь кирилл владимирович. моя жизнь на службе россии. гл. I. детство. текст цитируется по сайту: http://monarhist-spb.narod.ru.

33

Павлов-Сильванский Н. П. Статья о п. Сиверсе в русском биографическом словаре под редакцией а. а. половцова, том «Сабанеев – Смыслов». текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru.

34

Там ж е

35

Мосолов А. А. при дворе последнего императора. Спб., 1992. С. 187.

36

«Дворовые люди» // Энциклопедический словарь брокгауза и ефрона. т. 10 (19): давенпорт – десмин. 1893 г.

37

Есипов Г. яганна петрова, камер-медхен екатерины I-й // исторический вестник. 1880. № 3. текст цитируется по сайту: http://mikv1.narod.ru.

38

Штелин Я. подлинные анекдоты петра великаго, слышанные из уст знатных особ в москве и Санктпетербурге, изданные в свет яковом фон Штелиным, а на российской язык переведенные карлом рембовским. изд. 2-е. м., 1787. текст цитируется по сайту: http://on-island.net.

39

Там же

40

Есипов Г. яганна петрова, камер-медхен екатерины I-й // исторический вестник. 1880. № 3. текст цитируется по сайту: http://mikv1.narod.ru.

41

ГерцогЛирийский. записки о пребывании при императорском российском дворе в звании посла короля испанского. текст цитируется по сайту: http://www.vostlit.info.

42

Штелин Я. подлинные анекдоты петра великаго, слышанные из уст знатных особ в москве и Санктпетербурге, изданные в свет яковом фон Штелиным, а на российской язык переведенные карлом рембовским. изд. 2-е. м., 1787. текст цитируется по сайту: http://on-island.net.

43

Русский биографический словарь под редакцией А. А. Половцова, том «Рейтерн – Рольцберг». Текст приводится по сайту: http://www.rulex.ru

44

Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси. «Православие в Эстонии». Цитируется по сайту: http://www.sedmitza.ru.

45

Розен А. Е. Записки декабриста. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1984. Текст цитируется по сайту: http://www.hrono.ru.

46

Указ Сената цит. по: Индова Е. И. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII в. М., 1964. С. 293, 294.

47

Индова Е. И. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII в. М., 1964. С. 297.

48

Анекдоты прошлого столетия. (Извлечение из книг Шерера) // Русский архив, 1877. Кн. 3. Вып. 9. С. 166—179.

49

Екатерина II. Записки. СПб., 1907. С. 40.

50

Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. 1888. Т. VII. С. 103.

51

Авсеенко В. LИстория города Ст. – Петербурга в лицах и картинках в 1703—1903: Исторический очерк. СПб., 1992. С. 66, 67.

52

Пушкин А. С. Автобиография.

53

Цит по: Хазин О. Пажи, кадеты, юнкера. Текст цитируется по сайту: http://www.gumer.info.

54

Устрялов Н. Г. Русская история до 1855 года. Петрозаводск, 1997. С. 542.

55

Шепелева М. Е. Письма Мавры Егоровны Шепелевой к цесаревне Елисавете Петровне. 1727—1728 / Сообщ. И. А. Чистович // Русская старина. 1870. Т. 1. Изд. 3-е. СПб., 1875. С. 410—414.

56

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 21. Текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

57

Там же.

58

О подробностях этой торговли см., например, Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 21. «Отказываясь дать письменное обязательство, цесаревна уверяла Нолькена в своей благодарности Швеции за ее доброе расположение, уверяла, что первые движения с шведской стороны произведут немедленное действие в России» и т. д. Текст приводится по сайту http: // www. krotov.info.

59

Широкорад А. Б. Северные войны России / Под общ. ред. А. Е. Тараса. М.; Мн., 2001. Текст цитируется по сайту: http://militera.lib.ru.

60

Устрялов Н. Г. Русская история до 1855 года. Петрозаводск, 1997. С. 473.

61

Широкорад А. Б. Северные войны России / Под общ. ред. А. Е. Тараса. М.; Мн., 2001. Текст цитируется по сайту: http://militera.lib.ru.

62

Там же.

63

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 21. Текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

64

Федорченко В. Императорский дом. Выдающиеся сановники. Т. 2. Текст цитируется по сайту: http://www.otechestvo.org.

65

Анисимов Е. Канцлер Бестужев-Рюмин, или секрет «бестужевских капель». Дело. 16.9.2002. Текст цитируется по сайту: www.c-cafe.ru.

66

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 21. Текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

67

Эце Ф.-Х. Императрица Елизавета Петровна в Ревеле в 1746 г. (Отрывки) / Сообщ. А. А. Чумиков // Русская старина. 1885. Т. 46. № 5. С. 417—420.

68

Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1996. С. 172.

69

Там же. С. 454.

70

Екатерина II. Записки. СПб., 1907. С. 120, 121.

71

Авсеенко В. L, Вознесенский А. В. История Санкт-Петербурга. XVIII—XX вв. Текст цитируется по сайту: http://www.peterlife.ru.

72

Гельбиг Г. фон. русские избранники. м., 1999. текст приводится по сайту: mikv1.narod.ru.

73

Пушкин А. С. красавица.

74

Анекдоты прошлого столетия (извлечение из книг Шерера) / пер. и. в. Шпажинского // русский архив, 1877. кн. 3. вып. 12. С. 375—388.

75

Императрица екатерина II. мемуары. из книги «о величии россии». м., 2003. текст цитируется по сайту: http://az.lib.

76

Горбатенко С. Б. петергофская дорога: историко-архитектурный путеводитель. Спб., 2001.

77

Захаров О. Н. аpхитектуpные паноpамы невских беpегов. л., 1984. С. 282.

78

Грабарь И. Э. история русского искусства. т. 3. архитектура. м., 1910. С. 208.

79

T e New review: Novyĭ zhurnal: Volumes 92, 93, 1968, New York, NY.

80

Болотов А. Т. записки а. т. болотова, написанные самим им для своих потомков. калининград, 1990. текст цитируется по сайту: http://militera.lib.ru.

81

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 21. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

82

Берхгольц Ф.-В. дневник. 1721—1725 гг. приложение V. текст на сайте воспроизводится по изданию: неистовый реформатор. м.: Фонд Сергея дубова, 2000.

83

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 24. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

84

Императрица екатерина II. мемуары // о величии россии. м.: ЭкСмо, 2003. текст цитируется по сайту: http://az.lib.ru.

85

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 24. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

86

Там же

87

Там же. т. 21. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

88

Там же

89

Дашкова Е. Р. цит. по: Соловьев С.М. история россии с древнейших времен. т. 21. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

90

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 21. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info

91

Миних Б. очерк управления российской империи. перевороты и войны. м.: Фонд Сергея дубова, 1997. текст цитируется по сайту: http://www.vostlit.info.

92

Соловьев С. М. история россии с древнейших времен. т. 21. текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

93

Там же. т. 25.

94

Рюльер К.-К. история и анекдоты революции в россии в 1762 г. в книге «россия XVIII в. глазами иностранцев». л., 1989. текст цитируется по сайту: http://www.vostlit. info.

95

Сиверс Д. Р. записки д. р. Сиверса / примеч. п. и. бартенева // русский архив. 1909. кн. 2. вып. 7. С. 518—526.

96

Там же

97

Там же

98

Историческое описанiе одежды и вооруженiя россiйскихъ войскъ. 1899. т. 3. С. 114—141. текст цитируется по сайту: http://listat.ru.

99

Бенуа А. Н. мои воспоминания. м., 1980.

100

Толстой Л. Н. война и мир. т. 3. текст цитируется по сайту: http://az.lib.ru.

101

Данилевский Н. Я. Россия и Европа. Текст цитируется по сайту: http://www.vehi.net.

102

Мыза Лаакт имеет какое-то мистическое свойство притягивать интерес петербургских градоначальников с тех пор, как первым из их числа этой мызой владел князь А. Меншиков. В середине XVIII века ею же владел оберполицмейстер Петербурга Н. Чичерин. Уже в наше время, в разгар строительного бума Сергей Матвиенко, сын губернатора В. Матвиенко, «со товарищи» купил живописный остров в русле реки Пирита возле бывшей мызы Лаакт. Кажется, он хотел построить там домики для себя и других представителей российской бизнес-элиты и открыть вертолетную линию между Пулково и островом. Громадье планов сына петербургской градоначальницы не смог изменить даже кризис из-за бронзового солдата. Но экономический кризис, кажется, внес коррективы. Вышло ли что-либо коммерчески путное из этой затеи, неизвестно. – С. Г.

103

Сиверс Д. Р. Записки Д. Р. Сиверса / Примеч. П. И. Бартенева // Русский архив. 1909. Кн. 2. Вып. 7. С. 518—526. Текст цитируется по сайту: http://mikvl.narod.ru.

104

В 1788 году свиньи Нарышкина, соседа по даче княгини, разрыли ее цветник. Княгиня велела загнать двух свиней в сарай и убить их. Между соседями возникла тяжба. 30 октября 1788 года А. В. Храповицкий записал в Дневнике: «Дашкова побила Нарышкиных свиней; смеясь сему происшествию, <императрица> приказала скорее кончать дело в суде, чтоб не дошло до смертоубийства». Дашкову оштрафовали на 60 рублей. – С. Г.

105

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 25. Текст приводится по сайту: http://www.krotov.info.

106

Wedel. Esrtlandische ritterschaft, s. 24, cit. Mati Laur lk 51. Пер. с эст. автора.

107

Гольдман И. О лицах, упомянутых в тексте на памятной доске на фасаде часовни-склепа генерал-губернатора принца П. А. Гольштейн-Бекского. В сборнике «Eesti kunstimuuseumi aastaraamat 1990—1992. Lk 41, 42 обр. Перевод с эст. автора.

108

Там же. С. 43. Перевод с эст. автора.

109

См. Malmstrom S. R. Dagmar, princesse af Danmark, kejserinde af Rusland. Kobenhavn, 1930. S. 28.

110

Вел. кн. Александр Михайлович. Книга воспоминаний // Иллюстрированная Россия. 1933. Текст приводится по сайту: http://militera.lib.ru.

111

Мосолов А. А. При дворе последнего императора. СПб., 1992. С. 119, 120.

112

Там же. С. 91.

113

Там же. С. 70

114

Волконский С. М. Мои воспоминания: В 2 т. // Князь Сергей Волконский. М., 1992. Текст приводится по сайту: http://www.sakharov-center.ru.

115

Кузнецов В. В. Русская Голгофа. СПб., 2003.

116

Вероятно, та самая женщина, которую под видом слуги поселил у себя каноник монастыря и которую по преданию замуровали в стене замка живьем. В августе ее силуэт появляется в окне собора в замке. Явление известно под названием «белой дамы». – С. Г.

117

Keiser Aleksander 3. Haapsalus // Vabamaa. 1932. Текст цитируется по сайту: www.muuseum.haapsalu.ee. Пep. с эст. автора.

118

Дневник государственного секретаря А. А. Половцова. М., 1966. Т. II. С. 304.

119

Bellingshausen Е. von. Kodumaa teenistuses, lk. 42. Tallinn, 1994. Пер. с эст. автора.

120

Фамильный девиз Тизенгаузенов: «Frangas non flectas!», то есть: «Сломаюсь, но не согнусь!»

121

Bellingshausen, Е. von. Kodumaa teenistuses, lk 43. Tallinn, 1994. Пер. с эст. автора.

122

Леонтьев К. Н. Наши окраины // Собр. соч. СПб., 1912. Т. VII. Текст цитируется по сайту: http://knleontiev.narod.ru.

123

Bellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses, lk 49. Tallinn, 1994. Пер. с эст. автора.

124

Даль В. И. Чухонцы в Питере. Текст цитируется по сайту: http://www.philolog.ru.

125

Достоевский Ф. М. Преступление и наказание. Текст цитируется по сайту: ilibrary.ru.

126

Цит. по: Тыжненко Т. Е. Гаральд Боссе. Зодчие Санкт-Петербурга XIX – начало XX веков. СПб., 2000. С. 358, 359. Сказано, впрочем, по поводу Реформатской церкви на Мойке, построенной чуть позже – в 1862 году.

127

Антонов А. А., Кобак А. В. Святыни Санкт-Петербурга. СПб., 1996. Т. 3. С. 248.

128

Розен А. Е. Записки декабриста. Иркутск, 1984 г. Текст цитируется по сайту: http://www.hrono.ru.

129

Бернгард Рудольф Богданович. Энциклопедический словарь Брокгауза – Ефрона, текст цитируется по сайту: http://www.rulex.ru.

130

Там же.

131

Eesti arhitektuur. 1. Tallinn / uldtoimetaja Villem Raam, lk 248. Tallinn, 1993. Пер. с эст. автора.

132

Штиглиц М. С. рудольф бернгард. зодчие Санкт-петербурга. XIX – начало XX веков. Спб., 2000. С. 407, 408.

133

Там же С 401

134

Южакова О. копорье: величие сквозь века // балтийский щит. 19.05.2009.

135

Peterburi teataja 21.09.1913 // цит. по: R. Pullat «Lootuste linn/ Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917», lk 72. Tallinn, 2004. пер. с эст. автора.

136

PullatR. «Lootuste linn/ Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917», lk 92, 94. Tallinn, 2004. пер. с эст. автора.

137

Postimees 17.01.1905// цит. по: R. Pullat «Lootuste linn/ Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917», lk 92. Tallinn, 2004. пер. с эст. автора.

138

Peterburi teataja 7.10.1909 // цит. по: R. Pullat «Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917», lk 67. Tallinn, 2004. пер. с эст. автора.

139

Кони А. Ф. лев николаевич толстой. текст цитируется по сайту: http://bookz.ru.

140

Цит. по: PullatR. Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004, lk 289, 290. пер. с эст. автора.

141

PullatR. Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004. lk 45. пер. с эст. автора.

142

Лаар М., Валк Х., Вахтре Л. очерки истории эстонского народа. таллинн, 1992. С. 102.

143

ReiA. Mälestusi tormiselt teelt. lk 116.

144

Pullat R. Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004. lk 148. пер. с эст. автора.

145

NurkT. Amandus Adamson. 1855—1929: elu ja looming. Tallinn, 1960. lk 12, 13. пер. с эст. автора.

146

См.: PullatR. Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004. lk 252. пер. с эст. автора.

147

PullatR. Lootuste linn / Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004. lk 183, 185. пер. с эст. автора.

148

Воспоминания августа вельнера цит. по: PullatR. Lootuste linn. Peterburi ja eesti haritlaskonna kujunemine kuni 1917. Tallinn, 2004. lk 148. пер. с эст. автора.

149

Цит. по: использование железобетона при строительстве мостов. текст цитируется по сайту: http://prometro.ru..

150

Петракова А. императорский фарфоровый завод во второй половине XVIII – начале XX веков // русскiй антикварiатъ. текст цитируется по сайту: http://bg-znanie.ru.

151

Усова О. Служенье красоте // библиотечное дело. 2004. № 11 (23).

152

Данные по истории создания витража приводятся по: Андреева Ю. П., Трубинова Ю. В. история строительства великокняжеской усыпальницы // краеведческие записки. вып. 2. Спб., 1994.

153

Зиновьева Е. загадочный анреп // нева. 2006. № 10.

154

ÕunapuuP. Eesti Rahva Muuseumi majaehituse lugu 1909—1918. lk 159.

155

Цит. по: Макаренко С. княгиня ольга валериановна палей, графиня гоген-фельзен: одна, но истинная роль. очертания судьбы в документах и письмах. текст цитируется по сайту: http://www.peoples.ru.

156

Волков А. А. возле царской семьи. текст цитируется по сайту: http: //tsarevich. spb.ru.

157

Там же

158

Цит. по: Бьюкенен Дж. мемуары дипломата. м., 1991.

159

Есипов Г. В. воспоминания. цит. по: из сочинений байрона надо вырезать несколько страниц… текст цитируется по сайту:// vivovoco.rsl.ru.

160

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk. 130. пер. с эст. автора.

161

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk. 134. пер. с эст. автора.

162

Рацевич C. В. глазами журналиста и актера. текст цитируется по сайту: www.memorial.krsk.ru.

163

Лаар М., Валк Х., Вахтре Л. очерки истории эстонского народа. таллинн, 1992. С. 105.

164

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk 165. пер. с эст. автора.

165

Внезапная возможность избежать неминуемого поражения.

166

Брусилов А. А. воспоминания. текст цитируется по сайту: http://fi ctionbook.ru

167

Врангель Н. Е. воспоминания: от крепостного права до большевиков. текст цитируется по сайту: http://www.dk1868.ru.

168

Декрет II всероссийского съезда Советов о мире. декреты Советской власти. м., 1957. т. I.

169

Декларация прав народов россии. декреты Советской власти. м., 1957. т. I.

170

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk 182, 183. пер. с эст. автора.

171

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk 184. пер. с эст. автора.

172

Dellingshausen, E. von. Kodumaa teenistuses. Tallinn, 1994. lk 185. пер. с эст. автора.

173

Там же

174

Катков L. Февральская революция. париж, 1984. С. 89.

175

Антонов В. В., Кобак А. В. Святыни Санкт-петеpбуpга. Спб., 1997. т. 1. С. 17.

176

См. житие свмч. карпа (Эльба), протопресвитера петроградского // Свято-исидоровская церковь. Спб., 2007. С. 35, 36.

177

Золотое А. последний русский европеец алексий второй. текст цитируется по сайту: http://www.pravmir.ru.

178

Алексий II, патриарх московский и всея руси. православие в Эстонии. цитируется по сайту: http://www.sedmitza.ru.

179

Там же

Content

Сергей Гаврилов
Остзейские немцы в Санкт-Петербурге. Российская империя между Шлезвигом и Гольштейном. 1710–1918

От автора

Часть I Екатерина Алексеевна. С Гольштейном против Дании за Шлезвиг

Глава 1 Интрига

Глава 2 Из грязи в графы-1

Глава 3 Административная реформа

Глава 4 Второе призвание варягов

Глава 5 Толпой стоящие у трона

Глава 6 Заговор

Глава 7 Необходимое пояснение

Глава 8 Из грязи в графы-2

Глава 9 Россия входит в состав герцогства Голштинского

Глава 10 Шерше ля фам

Часть II Мария Федоровна: с Данией за Шлезвиг против Гольштейна

Глава 11 Принц Гольштейн-Бекский

Глава 12 Дагмар

Глава 13 Маша против Кати

Глава 14 Русификация и ее плоды

Часть III Эстонцы в Петербурге в XIX веке

Глава 15 Этническая революция в Петербурге: из чухонцев – в эстонцы

Глава 16 Рудольф Бернгард

Глава 17 Петербург – город мечты

Глава 18 Петербург дает образование

Глава 19 Дизайн

Глава 20 От сентября 1710 до февраля 1917

Глава 21 Петроград – город эстонской национально-демократической революции

Глава 22 Русь слиняла в три дня

Глава 23 Вместо послесловия

Приложения

Алфавитный указатель имен персонажей с краткими комментариями

А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

3

И

К

Л

М

Н

О

П

Р

С

Т

У

Ф

X

Ц

Ч

Ш

Щ

Э

Ю

Примечания