Элен Кэнди

Поцелуй по памяти

1

Темнота… Ну сколько можно? Казалось, кто-то решил пошутить и закрыл ее глаза ладонями. Но шутка затянулась… Глаза не открывались. А тьма вызывала сильное отвращение. Целая вечность в темноте. У нее больше не было сил это терпеть! Господи, помоги…

Где-то там услышали ее молитву, где-то там, высоко… И тот, кто нас незримо оберегает и тихим шепотом подсказывает правильный путь, помог ей открыть глаза…

В комнате было непривычно светло. Яркий солнечный свет заливал больничную палату, теплый летний ветерок гонял прозрачный тюль у открытого окна, донося пряный аромат цветов из сада.

— Доктор, как она? — послышалось откуда-то издали.

— Скоро придет в себя. Показатели стабильные, заметны улучшения. Теперь она просто спит. Мы уже отключили аппарат искусственного дыхания, как видите. Все будет хорошо, мадам Ланози, ваша дочь поправится. Боюсь только, некоторое время у нее будут проблемы с памятью. Впрочем, может быть, это даже к лучшему…

Чуть позже послышались удаляющиеся шаги, видимо, посетители уже заходили сюда, потом продолжили разговор в коридоре, а сейчас ушли… И слава богу, ей хотелось побыть в одиночестве.

Ветер вновь колыхнул занавески.

Девушка улыбнулась, радуясь, что темнота наконец уступила место прекрасному солнечному дню, полному красок, тонких ароматов и открытий. Открытий…

А, собственно, кто я?

Она взглянула на загипсованную ногу, на перебинтованное запястье, на капельницу, стоявшую рядом с кроватью.

Потом аккуратно повернула голову направо и, увидев на прикроватной тумбочке рамку с фотографией, взяла ее в руки. Рамка немного запылилась, и девушка медленным движением указательного и среднего пальца левой руки провела по прохладному стеклу. С фотографии на нее смотрела девушка лет двадцати. Она стояла в обнимку с мужчиной старше ее, лет тридцати-тридцати пяти.

Фотография была сделана у моря: об этом свидетельствовали южный загар у обоих, яркие купальные костюмы и золотой песок под ногами.

Она взглянула на мужчину: карие глаза, такие же, как у стоящей рядом с ним девушки; черные вьющиеся волосы и улыбка… открытая и задорная…

Девушка посмотрела на свое отражение в стекле рамки и поняла, что на фотографии запечатлена она с каким-то близким для нее человеком.

Любовник? — подумала девушка. Нет. Она не почувствовала притяжения, которое возникает между влюбленными. Друг? Лучший друг… И сердце кольнуло, подсказывая, что девушка нашла правильный ответ на свой вопрос.

Друг… Но я его не помню… А кто я? Сколько мне лет? Как, черт возьми, меня зовут? И каким образом я здесь оказалась?

Девушка поставила рамку на прикроватную тумбочку и посмотрела на букет цветов.

Большие кремовые розы… Красивые цветы, жаль, что не ее любимые. Да, она вспомнила свои любимые цветы — белые ландыши: простые, немного наивные, с упоительным ароматом. Розы… нет, она не любила розы… считала их напыщенными и банальными.

Ее порадовало, что она вспомнила хоть это. Может, еще что-нибудь всплывет в памяти?

Девушка откинулась на подушку и закрыла глаза. Опять темнота, пустота и никаких ответов.

Она напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-то еще, но ничего так и не появилось в ее памяти. Тогда она перевернулась на правый бок и, открыв ящик тумбочки, заглянула в него — расческа и две сменных рубашки. Эти вещи не ответили на многочисленные вопросы девушки, поэтому она вновь откинулась на подушку и горестно вдохнула.

Ветер теребил занавески, пропускал солнечных зайчиков на белые стены, откидывая прозрачный тюль в сторону.

Девушка снова взяла рамку в руки и стала внимательно смотреть на фотографию.

И картинка ожила…

Небо нежно-голубого цвета; чайки, похожие на крошечные галочки, взмывают ввысь… Золотой песок греет ноги…

Затем кое-что еще вспыхнуло в ее памяти…

— Черт подери! — смеется он. — Хватит меня щипать! Она не успокаивается.

— Я тебя ненавижу, слышишь! — сквозь зубы цедит он, улыбаясь в объектив фотоаппарата.

Но девушка только задорно смеется и продолжает пощипывать его острыми ноготками за бок. Она не обижается на его слова, потому как прекрасно знает, что он ее сильно любит… свою младшую сестру!

Да! Брат! Старший брат. Лучший друг с самого детства. Любимый старший брат! Девушка поднесла изображение к губам и коснулась ими стекла. Потом она быстро освободила фотографию из рамки и, обрадовавшись своей находчивости, прочитала в уголке: «15.06.06. Я с Даниелем».

Его зовут Даниель! Конечно!

И вдруг она вспомнила качели в саду.

Ей не больше семи, ему уже семнадцать. На Даниеле джинсовый костюм и кеды со шнуровкой. По его лицу видно, что ему не хочется проводить воскресный вечер в компании малолетней сестры. С кислой миной он раскачивает качели и все время поглядывает на часы. Девочка заливается радостным смехом, но потом вдруг понимает, что брату все равно, он просто исполняет приказание родителей. Тогда она решает удивить его, привлечь его внимание и неожиданно соскакивает с качели. Вместо мягкого приземления на ноги она падает лицом на асфальтированную дорожку и расшибает лоб. Даниэль в шоке. Он не знает, что ему делать, что сказать родителям, ведь они ему не поверят, что сестра сама соскочила с качелей. Девочка начинает плакать, но, взглянув в испуганные глаза брата, понимает, что виновата сама, а достанется ему. Даниель опускается на колени и поднимает сестру с асфальта. Она обвивает руками его шею и, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, лишь тихо всхлипывает. Потом успокаивается. Даниель осматривает ее лоб и ласково говорит, что она набила себе большую шишку. И тогда девочка целует брата в обе щеки, говорит, что очень его любит, и обещает, что не выдаст. Он тоже прижимает ее к груди, поднимается с колен и отводит сестренку домой.

Наверное, с того дня мы стали друзьями, подумала девушка. Как мне его не хватает! Где же он сейчас? Кажется, он собирался уехать из Франции… Покинуть Марсель… Марсель… да, я живу в Марселе! Еще! Нужно вспомнить еще что-нибудь! Но в висках заныло. Девушка от боли закрыла глаза и прижала рамку с фотографией к груди. Потом еще раз взглянула на брата и поняла, что сейчас ей необходим сон. А завтра она непременно вспомнит что-то еще. С улыбкой она натянула белую простыню до подбородка и, представив теплый золотой песок, крики чаек и ласковое море, уснула.

Проснувшись, но еще не открыв глаза, она услышала, как кто-то возится у прикроватной тумбочки. Кажется, меняет цветы в вазе: убирает в мешок для мусора старые розы и ставит свежие, освобождая их от шелестящей упаковки. Девушка приоткрыла правый глаз и взглянула на посетителя.

Женщина лет сорока, в легкой летней рубашке с ромбами, завязанной узлом на талии и открывающей загорелый плоский живот, с помощью маникюрных ножниц аккуратно разрезает упаковку на букете кремовых роз…

Нагнувшись, чтобы поднять блестящую ленту с пола, она прозвенела массивной цепочкой на шее. На цепочке висело несколько кулонов. А на руках женщины красовалось множество колец, практически на каждом пальце. Но странно — это не выглядело вульгарно и безвкусно, наоборот, придавало ей шарма. Поправив короткую, облегающую юбку из черного хлопка, женщина отошла к окну и раздернула тюлевые занавески в разные стороны. Она вдохнула пряный аромат сада, провела рукой по длинным золотистым волосам и, обернувшись и взглянув на девушку, расплылась в улыбке.

— Мишель, я так рада, что ты пришла в себя…

Мишель? Меня зовут Мишель? Девушка снова закрыла глаза. Воспоминания, как огромная волна в бушующем море, захлестнули ее.

— Меня зовут Мишель, — представляется она и протягивает руку какой-то парочке. — Очень приятно, — отвечают ей.

Она слегка приседает, опускает голову, кланяясь, и идет по залу. На ней длинное платье цвета морской волны, прозрачные перчатки до локтя и туфли-лодочки. В зале играет музыка. Парочки начинают кружиться. Подходит Даниель и приглашает ее на танец…

Черт подери, так это настоящий бал!

Мишель открыла глаза и взглянула на белокурую женщину, присевшую на стул, стоящий напротив ее кровати. — Детка, ты меня помнишь? Я твоя мама… София… — Она взяла Мишель за руку.

Мама… да, она моя мать… В этом Мишель не сомневалась. Но материнской любви в ней столько же, сколько снега ранней осенью на юге Франции, подумала девушка. Казалось, что София пришла сюда по чьему-то требованию. Была бы ее воля, она бы провела день в салоне красоты. Да, и в этом Мишель не сомневалась.

Воспоминания стали меняться, как картинки в проекторе…

Закрытая дверь перед глазами. Мишель знает, что за ней мать. Девочка стучит и зовет ее, но та и не думает впускать дочь в комнату…

Бассейн, возле которого ее мать нежится на солнышке, попивая экзотические коктейли, и холодным тоном велит Мишель идти заниматься уроками.

Мишель вспомнила: материнская ласка и тепло были высшей мерой поощрения. Это случалось настолько редко и ненадолго, что малышка Мишель старалась сохранить в памяти минуты, проведенные в объятиях собственной матери.

— Детка, я так по тебе соскучилась! — София поцеловала дочку в лоб.

Соскучилась? — Мишель мысленно усмехнулась. Ладно, пусть думает, что я совершенно ничего не помню.

— Я тоже, мамочка! — Мишель выдавила улыбку. — Только я почти ничего не помню…

— О, детка, ты поправишься! Доктор предупредил, что ты можешь временно потерять память. Он рекомендовал просматривать старые фотографии, бывать в местах, где ты раньше проводила время, и память непременно вернется. Я принесла фотоальбом. Твой любимый! Помнишь, как мы вместе его украшали? — Она достала из объемной цветной сумки розовый альбом и протянула его дочери.

На лицевой части альбома переливались стразы, выложенные в форме сердца со стрелой, а в середине сердца блестели инициалы «М.Л.» — Мишель Ланози.

Девушка открыла альбом. На первой фотографии она увидела голенькую малышку, лежащую на животе и таращившую глазенки в объектив.

На следующей фотографии подросшая малышка уже сидела и улыбалась, демонстрируя недавно появившиеся молочные зубики.

— Правда, прелесть? — спросила София дрожащим голосом.

О боже! — Мишель подняла на мать глаза. Неужели она сама не чувствует, что переигрывает?

— Да, мама… — согласилась она и подумала, что если эта женщина будет и дальше изображать идеальную мамочку, то она выскажет ей все, что о ней думает.

Перевернув страницу, Мишель увидела себя, стоящую рядом с Даниелем.

Брату чуть больше двенадцати, ей — года два. Даниель в маскарадном костюме принца, с золоченой короной на голове; Мишель же в наряде маленькой феи. За ее спиной трепещут прозрачные крылышки, в руке — «волшебная палочка».

— Вы всегда были дружны с Даниелем. Ты считала его лучшим другом! Ты помнишь своего брата? — София кивнула на фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке.

— Да, я помню Даниеля! — ответила Мишель.

— Помнишь?

— Я вспомнила его еще вчера! — Мишель улыбнулась. — Он не уехал из Франции?

— Нет, он остался в Марселе помогать отцу в бизнесе. Очень многое изменилось… — София потупила взор. — Но тебе пока не нужно знать об этом! Ты должна заботиться только о своем здоровье!

Мишель кивнула и открыла следующую страницу.

— Ты только скажи — у нас все хорошо? — спросила она, глядя на глянцевую фотографию.

— Да, все наладилось! — София успокаивающе похлопала дочь по руке.

— Мам, можно еще вопрос? — Мишель прикрыла фотоальбом и посмотрела на мать.

— Да, конечно! — София приготовилась внимательно слушать.

— Что со мной случилось? Почему я потеряла память?

Нижняя губа Софии затряслась. Женщина постаралась взять себя в руки.

— Детка, доктор посоветовал пока не затрагивать подробности трагедии. Это может вызвать шок и осложнения…

— Трагедия? — Мишель немного испугалась.

— Потом… я все расскажу тебе потом, когда ты окрепнешь! Сейчас плохие воспоминания неуместны!

Мишель вяло улыбнулась. Она прекрасно знала, что допрашивать мать — то же самое, что стучаться в закрытую дверь. Пустая трата времени и сил!

— На днях я заберу тебя домой! — София улыбнулась, провела рукой по щеке дочери, убирая непослушную прядь черных волос, и встала со стула, показывая, что ей пора уходить.

— Буду ждать! — равнодушно произнесла Мишель.

Собственно, какая разница: дома она или в больнице? Тут хоть мать приходит к ней и уделяет ей время, а дома она сразу же забудет о существовании дочери! Даниель… Любимый брат. Как я соскучилась! — подумала Мишель.

— Я очень скучаю по Даниелю! — призналась она. — Пусть он меня заберет из больницы!

— Хорошо! — София накинула ручку сумки на плечо и отправилась к выходу. — Целую, детка. Буду скучать!

Мишель ничего не ответила и откинулась на мягкую подушку.

Держу пари, матери уже надоело навещать меня в больнице! — Девушка усмехнулась. Интересно, я давно здесь?

Сразу же после ухода матери к Мишель зашел доктор — симпатичный добродушный старичок. От него она узнала гораздо больше, чем от любящей мамы, которой явно не терпелось заняться своими делами. Доктор, успокаивающе похлопывая девушку по руке мягкой теплой ладонью, сказал, что она пострадала в автомобильной аварии, но, слава богу, все обошлось. Правда, она пробыла в коме довольно долго… Очень долго… Если быть точным, то два месяца. Но это даже хорошо. Зато за это время зажили все синячки, зарубцевалась рана на голове, срослась сломанная нога, и теперь наша Спящая красавица может отправляться сразу на бал… Да, она уже раньше приходила в себя, но никого не узнала и ничего не вспомнила. А теперь — вот умница какая — вспомнила брата, и дальше все пойдет лучше и лучше. Скоро память вернется к ней полностью. Но обо всех горестях все равно лучше забыть. Такая красивая и молодая девушка должна только радоваться… Старенький доктор, значительно поднявший Мишель настроение и прояснивший ситуацию, ушел, и девушка снова задремала.

После полуденного сна к Мишель зашла медсестра. Она спросила, чувствует ли пациентка боль в ноге. Мишель отрицательно покачала головой. И уже через минуту с помощью острых ножниц медсестра освободила загипсованную ногу от жесткого футляра. Потом она протерла ее мягкой губкой, смоченной в какой-то жидкости, пахнувшей эфирными маслами, и перемотала эластичными бинтами.

— Ну вот, все прекрасно! Вы так много времени провели в неподвижности, теперь вам необходимы прогулки, чтобы разминать ногу! Давайте я помогу вам выйти в сад.

Голова кружилась, от слабости ее пошатывало, но силы возвращались, казалось, с каждой минутой. Сначала она передвигалась только с помощью крепенькой и серьезной пожилой медсестры, но уже на второй день ей разрешили прогуляться одной. С помощью трости Мишель прошлась по саду и остановилась у клумбы с тигровыми лилиями. Девушка дотронулась до цветка и запачкала указательный палец в темно-коричневой пыльце. Она попыталась сдуть цветочный порошок с подушечки пальца, но пыльца только размазалась и теперь напоминала пятно от йода.

Мишель улыбнулась и подняла голову к прозрачному небу. В высоте летала парочка птиц, то парящая вместе, то разлетающаяся в разные стороны.

И сердце Мишель сжалось. Ведь где-то есть и ее любимый человек! Она была в этом уверена. Мишель закрыла глаза и вспомнила нежные прикосновения его рук, крепкие объятия… Вспомнила его поцелуи, вкус его губ… Да, он есть! Он существует! Только где он? Почему не приходит к ней?

Размышления Мишель прервал доктор. Она слышала его шаги, но стояла неподвижно, не оборачиваясь, погруженная в свои мысли и ощущения… воспоминания об ощущениях…

— Вам лучше? — спросил доктор, и Мишель открыла глаза.

— Да, спасибо.

— Как нога? Не беспокоит? — Пожилой доктор наклонился и прощупал коленку Мишель.

— Нет, все хорошо! Доктор, мне хочется узнать подробности происшествия. Вы не могли бы мне рассказать? Так странно ничего не помнить… — Мишель надеялась, что добродушный доктор раскроет ей тайну. А тайна была — она чувствовалась в странном поведении матери, уклончивых словах доктора, в ее собственных неясных ощущениях и отрывочных воспоминаниях…

— Дорогая моя, я бы не советовал вам сейчас вспоминать что-то негативное, это может плохо повлиять на процесс выздоровления. Вам сейчас нужны только приятные впечатления! — Доктор улыбнулся и перевел разговор на другую тему, которая, по его мнению, могла заинтересовать пациентку: — Кстати, не исключено, что вы можете помнить что-то, не относящееся к вашей личной жизни. Вот, к примеру, вы помните, что наш президент, Николя Саркози, женился?

— Нет. — Мишель пожала плечами и опустила глаза, ей было не до президента. Что бы там ни говорил этот милый доктор, но в данный момент девушку интересовала исключительно ее личная жизнь.

Доктор понял, что вовлечь пациентку в светский разговор не удастся, и предложил ей вернуться в палату — пришло время ужина.

2

Мишель, лежа в кровати, просматривала альбом. Листая страницы с фотографиями, она не могла ничего вспомнить. Тогда она возвращалась на первую страницу и начинала снова просматривать снимки. Но ничего нового так и не вспомнила. Это начинало злить Мишель. Она, как строгая учительница, принудительно заставляла своего ученика Память рассказывать у доски невыученный урок. Ученик молчал, а учительница злилась.

Когда за окном уже наступила ночь, Мишель убрала фотоальбом в ящик тумбы, выключила светильник и попыталась заснуть. Но сон не приходил. Больше часа девушка переворачивалась с одного бока на другой, стараясь заснуть. Она думала о матери, о любимом старшем брате и о других незнакомых для нее людях, запечатленных на фотоснимках. Порой ей становилось страшно: в двадцать два года (она выяснила свой возраст, заглянув в медицинскую карту) начать жизнь с чистого листа…

Незаметно Мишель заснула.

Темнота… Слышен вой сирены «скорой помощи». Острая боль в левой ноге, чуть выше колена. Мишель не в состоянии открыть глаза. Боль. Пустота. Темнота. А потом крики. Скрежет металла такой сильный, что звенит в ушах… Крики затихают. Опять тишина.

Открыв глаза, Мишель увидела, что молоденькая медсестра аккуратно складывает в сумку ее вещи. Мишель села на кровати и вопросительно посмотрела на девушку. Медсестра, заметив, что пациентка проснулась, одарила ее белозубой улыбкой и сказала:

— Доброе утро! Поздравляю, сегодня вы вернетесь домой!

Мишель улыбнулась ей в ответ и с наслаждением сладко потянулась.

Накинув атласный халатик, висевший на перекладине кровати, и надев мягкие тапочки, Мишель встала с кровати и, уже не опираясь на трость, но еще чуть прихрамывая, отправилась в ванную комнату.

Умывшись, она взглянула на свое отражение: длинные, немного взлохмаченные после сна черные волосы, карие глаза, аккуратный нос и розовые губы в форме сердечка…

Мишель улыбнулась. Вполне приличная внешность.

Могла быть и хуже! — подумала она. И вспомнив, что сегодня ее заберут домой, девушка вдруг заволновалась.

Судя по фотографиям, роскошной отдельной палате и маминым драгоценностям, я — из довольно обеспеченной семьи, рассуждала Мишель. Но разве я была счастливой? Любили ли меня в семье? Судя по тому, что мне удалось вспомнить, мать редко уделяла мне внимание… Да и вчера никто даже не навестил меня… Отца до сих пор вспомнить не могу. Брат почему-то хотел уехать из Марселя… Помню балы, дорогие курорты… Что еще?

Мишель стало грустно. Но вдруг в памяти вновь всплыли ощущения: нежные руки, горячие губы…

Кто же он? Я знаю точно: я любила и была любимой!..

— Сестренка! — В палате послышались шаги и знакомый голос, зовущий ее: — Мишель!

Даниель!

Глаза девушки вспыхнули радостными огоньками. Мой брат! Он здесь!

3

Распахнув дверь ванной комнаты, Мишель увидела Даниеля, держащего в руке букетик ландышей. Строгий костюм болотного цвета подчеркивал статную фигуру. Под пиджаком виднелась белоснежная рубашка, две верхние пуговицы были небрежно расстегнуты, открывая загорелую грудь. Густые черные волосы брата были красиво уложены, темно-карие глаза светились радостью… Немудрено, что молоденькая белокурая медсестра оставила вещи Мишель в покое и, прислонившись к перекладине кровати, не сводила глаз с посетителя.

Мишель крепко обняла брата за шею и ощутила знакомый горьковатый аромат мужского одеколона.

— Я скучала по тебе! — шепнула она ему на ухо и, почувствовав, что брат ответил ей улыбкой, тоже улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Даниель провел рукой по спине сестры и горячо поцеловал ее в обе щеки.

— Поздравляю с возвращением, сестренка! — ласково сказал он. — Тебе, наверное, не терпится оказаться дома?

— Да, — неуверенно ответила Мишель, борясь с волнением.

— Тогда пойдем, принцесса! Карета у подъезда! — шутливо воскликнул он и показал на часы, давая понять, что ей пора поторопиться со сборами.

Даниель бросил сумку с вещами сестры в багажник «ситроена» и открыл перед Мишель дверцу. Сев на переднее сиденье и перебросив через плечо ремень безопасности, Мишель вдруг почувствовала страх. Неведомое, неизвестно откуда появившееся чувство клещом впилось в самое сердце. Мишель попыталась глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться.

Видимо, это из-за аварии, подумала она, но изобразила на лице улыбку, когда Даниель сел за руль.

— Как у тебя дела? — спросила она брата.

— Все по-старому, — натянуто ответил он, как будто боялся в чем-то проговориться.

Мишель молча кивнула.

Даниель завел машину и крепко взял руль руками. В эту секунду Мишель увидела обручальное кольцо на безымянном пальце брата.

Вспышка… — Хелен, обещаю любить тебя вечно! — говорит в микрофон Даниель, держа в руке бокал с шампанским.

Красавица Хелен в свадебном платье улыбается и смущенно опускает глаза. Слышатся аплодисменты.

Хелен… Жена Даниеля, американка… Он познакомился с ней во время деловой поездки в Нью-Йорк… — Как поживает Хелен? — спросила Мишель, удобно устраиваясь в кресле.

— У нее все хорошо, — холодно ответил он.

Она заметила, что ему больно говорить на эту тему.

Опять вспышка… Мишель спускается в сад и видит Даниеля в беседке. Он пьет из стакана виски со льдом. На брате нет лица. Мишель пытается расспросить его, в чем дело. Но он только злится, а потом закрывает глаза ладонями и тихонько всхлипывает. Даниель плачет! Где это видано?! Что так сильно его расстроило? Чуть позже он признается, что Хелен подала на развод и улетела в Нью-Йорк. Ей, видите ли, надоело частое отсутствие мужа, его вечная занятость на работе. А кто, спрашивается, выделял ей огромную сумму денег, чтобы она могла не работать и наслаждаться жизнью, проводя большую часть времени в салонах и бутиках?

Да, Мишель ясно вспомнила красавицу Хелен. Ее длинные огненно-рыжие волосы, голубые глаза. Понятно, почему Даниель не смог устоять. — Не переживай, — решила подбодрить брата Мишель, — таких, как Хелен, уйма. И даже гораздо лучше. Любая женщина, поверь, рада будет с тобой познакомиться. Ты видел, как глазела на тебя эта хорошенькая медсестра? У нее аж рот открылся!

Даниель слегка улыбнулся и забарабанил пальцами по рулю, ожидая, когда загорится зеленый свет на светофоре.

— Мне не нужна «каждая», Мишель! — Он резко тронул машину с места, что заставило девушку вцепиться за край сиденья. — Теперь я полностью погрузился в работу! Она, знаешь ли, отвлекает!

Мишель усмехнулась и покачала головой.

— Ты что, решил жениться на своей работе?

— Да! Уж поверь, она не способна на предательство! — горько усмехнулся Даниель и свернул направо.

Чуть больше пятнадцати минут в салоне автомобиля царила тишина. Даниель ясно дал знать сестре, что больше не желает говорить о сбежавшей жене. Мишель решила взглянуть на родной город и прильнула к стеклу.

— Знаешь, — нарушила она молчание, — самое первое, что я вспомнила, когда очнулась, — это как я расшибла лоб, спрыгнув с качелей.

Даниель рассмеялся, вспомнив тот день.

— А ты не помнишь, как шантажировала меня тогда?

— Я? Шантажировала? — Мишель удивленно взглянула на брата. — Ты нагло врешь, пользуясь моей амнезией!

Даниель снова посмеялся.

— Целую неделю я кормил тебя шоколадными конфетами, чтобы ты не выдала меня Софии!

«София»? Даниель назвал мать просто по имени?! — Мишель несколько секунд не могла понять, в чем тут дело. Но тут же вспомнила, что Даниель ее сводный брат. Ну конечно! Ведь Даниелю чуть больше тридцати, а Софии нет еще и сорока пяти!

— Я был твоим пажом! А ты — негодной притворщицей! Симулянтка! — продолжал Даниель, искоса поглядывая на улыбающуюся сестру. — Когда я говорил тебе, что больше не принесу конфет, ты падала навзничь и начинала стонать, хватаясь за голову. Мне ничего не оставалось делать, как идти на кухню и воровать конфеты из-под носа нашей экономки Норы!

Мишель залилась хохотом.

— А сейчас? Если я схвачусь за голову, ты побежишь мне за конфетами? — Она игриво приложила ладонь к голове и застонала.

— Если только по инерции… А так — дам тебе в лоб, чтобы почувствовала, как шишки растут! — Даниель усмехнулся и покачал головой. — Вот мы и приехали!

4

Перед Мишель вырос белоснежный трехэтажный особняк с огромным садом. Девушка даже затаила дыхание: такого она не ожидала. Мельком взглянув на брата, она сделала вид, что помнит свой отчий дом.

Даниель улыбнулся и, открыв с помощью пульта ворота, въехал на дорогу, выложенную белым камнем. Мишель высунулась в окно и стала внимательно осматривать имение семьи Ланози. Она увидела большой фонтан и вспомнила, как в детстве бросала туда монетки, когда собиралась уезжать в путешествие с родителями.

Мишель улыбнулась и взглянула на широкую лоджию на втором этаже, подпертую четырьмя массивными колоннами. С лоджии до нее донесся женский голос и музыка, что-то из репертуара Патриции Каас.

Мама наверняка опять разговаривает по телефону и нежится под летним солнцем, решила Мишель и удивилась, что не заметила, как еще одно воспоминание вспыхнуло в ее памяти.

Даниель затормозил у входа и улыбнулся сестре.

— Мне нужно к отцу в офис. Увидимся вечером, не скучай! — Он вышел, открыл дверцу машины и протянул Мишель руку.

— Скучать не придется! — Мишель усмехнулась. — День, несомненно, будет полон открытий, — добавила она и, опираясь на руку брата, выбралась из машины.

В тот же момент дубовые двери дома распахнулись и по лестнице резво сбежала невысокая женщина лет шестидесяти в белом фартуке.

— Мишель, девочка моя! Наконец-то! Я так рада тебя видеть! — Женщина обняла девушку и расцеловала в обе щеки.

От нее вкусно пахло выпечкой и шоколадным молоком. Мишель вспомнила этот запах. Запах детства. Нора! Она вспомнила ее имя. «Кормилица Нора» — так звали в семье Ланози женщину-испанку, которая устроилась к ним на работу экономкой и кухаркой. Но когда Мишель только привезли из роддома, Нора стала еще и няней. Она практически заменила малышке мать, вскармливая ее искусственными смесями из бутылочки, так как София отказывалась кормить дочку грудью, дабы не испортить фигуру.

Даниель тем временем достал из багажника вещи Мишель и передал сумку Норе.

Мишель еще раз обняла женщину и с удовольствием вдохнула исходящий от нее аромат.

— Нора! Что это за чудный запах? Ты стряпала печенье?

Нора улыбнулась и кивнула головой.

— К твоему приезду, принцесса!

Мишель крепко сжала ее пухлую ручку, поцеловала на прощание Даниеля и, совсем немножко прихрамывая, направилась в дом.

Нора оставила сумку с вещами Мишель в гостиной и повела ее на кухню. Помещение было достаточно большим. По периметру стояли кухонные столы с мраморной отделкой. На стенах висели пучки чеснока, лука и красного перца. На плите из шести конфорок варился и жарился обед из нескольких блюд. Пахло так вкусно, что в животе у Мишель заурчало. — Помнишь, как ты любила в детстве проводить время на кухне? — спросила Нора, показывая ей на стул.

Мишель присела за стол и пожала плечами.

— Я многого не помню, Нора. Это меня сильно пугает!

— Ничего, принцесса! Скоро ты все вспомнишь! Ты дома, и это счастье! — Она улыбнулась, вытерла пухлые руки о белый фартук и, переваливаясь из стороны в сторону, направилась к холодильнику.

Чем-то Нора напомнила Мишель Мамушку из фильма «Унесенные ветром». Невысокая, ниже Мишель на голову, толстушка с круглым лицом и черными как уголь волосами, тронутыми сединой, вызывала у Мишель умиление. Девушка улыбнулась, когда вспомнила, что Нора еще тот мастер по ворчанию.

Скорее всего, Нора заменила мне мать, ее ласку и внимание… — решила Мишель. Наверное, поэтому она вызывает у меня такие приятные чувства. С ней спокойно. С Норой даже не страшно, что я потеряла память. Кажется, что она подставит свое плечо в нужный момент и прикроет грудью от несправедливости и жестокости.

Нора… нянюшка моя… Ну хоть кто-то в этом доме меня любит!..

Мишель с упоением вздохнула, когда пожилая женщина поставила перед ней фарфоровую тарелочку с теплым печеньем и стаканом шоколадного молока.

— Перекуси. Скоро обед. — Нора опять по привычке вытерла руки о белый фартук и отошла к плите, на которой жарилась телятина и варился грибной соус.

Мишель вошла в свою комнату и огляделась по сторонам. У стены стояла большая кровать с навесом, с которого спускались тюлевые занавески небесно-голубого цвета. На постели были разбросаны подушки в золотистых наволочках. Мишель подошла к кровати и присела на край, взглянув на свой письменный стол. Кроме ноутбука на столе ничего не было. Мишель показалось, что раньше там стояли рамки с фотографиями, ведь она так любит вспоминать лучшие моменты своей жизни. А теперь пустота… Хотя… Может, так оно и было? Мишель взглянула на комод, но и на нем было как-то непривычно пусто. Нет, кто-то специально прибрался в этой комнате! Она чувствовала, что здесь чего-то не хватает!

Девушка встала с кровати и подошла к письменному столу. Открыв ящики, она не нашла там ничего, что могло бы утолить ее любопытство.

Да и стены были другого цвета! — Мишель скрестила руки на груди. И кровать стояла у дверей балкона! Да, это точно!

Она вспомнила, как любила по ночам смотреть в открытое окно и чувствовать прохладный ветер, приносящий ей из сада букет ароматов.

Мишель вышла на балкон и перегнулась через перила. Увидев водосточную трубу, она усмехнулась, вспомнив вдруг, как раньше, находясь под домашним арестом, спускалась по этой трубе в сад. От земли до ее балкона было около пяти метров, но эта высота не пугала девушку. Труба была средней толщины, с частыми перекладинами, удобная, как лестница. Мишель снова усмехнулась.

— Детка, ты уже позавтракала? В больнице, наверное, кормили не так вкусно, как готовит Нора?

Мишель обернулась и увидела в дверном проеме мать. София, как всегда, шикарно выглядела. Никто бы не дал ей больше сорока. Длинные золотистые волосы были убраны в тугой хвост на макушке. Ее безупречную фигуру обтягивало платье ярко-розового цвета. На шее, как и в прошлый раз, висела массивная цепочка с кулонами.

София стояла на пороге комнаты и постукивала кольцами по дверному косяку. Она старалась улыбаться как можно шире и искреннее, но это у нее получалась, мягко говоря, не очень.

Зачем она вообще пришла? Наверное, хочет показать, что в ее обязанности входит уход за больной дочерью. Раньше она не интересовалась Мишель, а теперь пытается восполнить пробелы, пользуясь амнезией дочери? Но зачем ей это?

— Мам, чего ты хочешь? — прямо спросила Мишель. Ей надоело играть в идеальные отношения между матерью и дочкой.

София немного опешила. Скрестив пальцы в замок, она опустила глаза, словно пытаясь найти подсказку на полу.

— Мне тебя так не хватало… — шепнула она.

И Мишель поняла, что придется продолжить эту игру. Она подошла к матери и обняла ее за шею. Как непривычно! Даже с потерянной памятью Мишель это ощутила.

— Мам, скажи, вы делали перестановку в моей комнате? — Мишель отстранилась от матери и посмотрела ей в глаза.

— Да. По совету доктора. — София закивала головой.

— Хорошо. Тогда где мои фотографии? Открытки, письма? Разве у меня ничего не было?

Глаза Софии забегали.

— Я не хотела тебя расстраивать, но после того, как ты попала в больницу, в комнате случился пожар. Кто-то забыл выключить ночник, отчего-то произошло короткое замыкание, и все заполыхало! Да… заполыхало…

Мишель пожала плечами. Что же за игру она затеяла?

— Пожарные успели вовремя. Немного обгорел балконный навес и часть твоей комнаты.

Мишель прикусила нижнюю губу и понимающе кивнула головой.

— Может, теперь скажешь, как я попала в больницу? Ведь уже все хорошо! Я здорова. Я дома… — Мишель вопросительно посмотрела на мать, промолчав о том, что доктор уже все рассказал ей.

— Ладно. Ты ехала на машине и попала в аварию… Сильно ушибла голову и сломала ногу… — София снова попыталась обнять дочь.

— Почему ты мне раньше об этом не сказала? — Мишель заглянула в карие глаза матери.

— По совету доктора… — ответила София шепотом и быстро сменила интонацию: — Кстати, детка, я не хочу, чтобы ты появилась перед отцом в таком виде! — озабоченно сказала она. — Он может огорчиться. Нужно срочно съездить в салон красоты. Ты ведь просто обожаешь ходить по магазинам и салонам! — София по-дурацки захлопала в ладоши.

Ага, подумала про себя Мишель, просто умираю от желания немедленно отправиться в салон!

А потом она задумалась: а что, если я правда была такой же, как Хелен и София? Прожигала все дни напролет, меняя прически и выбирая новый гардероб. Для чего я еще предназначена? Есть ли у меня цель в жизни? К чему я стремлюсь? — Но она не смогла сразу найти ответы на эти вопросы. А может, Мишель никогда и не задавала их себе? Может, мать права, может, она действительно любит мотаться по магазинам и салонам…

И Мишель стало не по себе. Нет, она не хочет такой жизни!

5

Через час к дому Ланози подъехал черный джип и просигналил несколько раз. Мишель выбежала на балкон и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз.

Из автомобиля вышел мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме. Он прошелся вокруг джипа и, прислонившись к капоту, скрестил пальцы в замок.

Мишель постояла еще несколько минут на балконе, наблюдая за мужчиной, пытаясь его вспомнить, но так и не смогла. Она улыбнулась, когда он махнул ей рукой.

— С возвращением, Мишель! — крикнул мужчина. — Ты готова?

Мишель кивнула и вышла с балкона. Подойдя к зеркалу, она посмотрела на свое отражение.

Господи, расстроенно покачала она головой, как же трудно делать вид, что все хорошо, когда лица близких и знакомых людей в твоей памяти похожи на серые размытые пятна, когда их имена, звучавшие из моих уст миллионы раз, теряются на дне памяти. Жутко…

— И долго тебя ждать? — В комнату вошла София.

На матери был брючный костюм голубого цвета. Ее длинные волосы спадали на плечи. На груди висел золотой медальон в виде розы. На губах переливалась красная помада. Ее пышные ресницы казались еще длиннее и пушистее, благодаря черной туши.

Но когда София увидела, в чем собралась идти ее дочь, губы женщины вытянулись в тонкую ниточку.

— Что за монашеский наряд? — София подошла к дочке сзади и посмотрела через ее плечо на отражение. — Эта черная кофта наводит на мысль о трауре! — Она взяла двумя пальцами атласный воротник черной кофты и потянула в сторону. — Переодевайся!

Она быстро подошла к гардеробной Мишель и вывалила на постель яркие, кричащие и вызывающие, по мнению Мишель, вещи.

— Вот этот топ, — София бросила ярко-зеленый топ в руки Мишель, — и вот эту мини! — Вслед за топом полетела джинсовая юбка. — Одевайся! Я жду тебя внизу! Поболтаю пока с Бруно…

Не оставив Мишель шанса возразить, София, покачивая бедрами, вышла из комнаты и зацокала по мраморному полу коридора высокими шпильками.

Мишель проводила мать растерянным взглядом и присела на край кровати, тяжело вздохнув. Повертев в руках зеленый топ, она нашла его стильным, но слишком открытым. Однако, взглянув на свою округлую грудь и плоский живот, девушка решила, что мать права, глупо скрывать идеальную фигуру за черными бесформенными вещами. Поэтому Мишель быстро встала с кровати и начала переодеваться.

Всю дорогу София болтала по мобильному телефону, а Мишель сидела у окна и смотрела на проплывающие мимо городские пейзажи. Она тяжело вздохнула, устав от чириканья матери и ее глупых смешков, и посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отражались седые брови и светлые глаза водителя Бруно. Он поднял взгляд, оторвавшись на миг от дороги, и подмигнул Мишель. Девушка улыбнулась и откинулась на мягкую спинку кожаного сиденья.

— Бруно, мы опаздываем! — кричит София. У нее короткие русые волосы, лет пятнадцать назад эта прическа была ужасно модной. София, свернув женский журнал, обмахивается им как веером. И с каждым взмахом ее темно-серая блуза с широкими плечиками то прилипает к телу, то, наоборот, становится свободной.

— Бруно, прибавь скорость! Мишель, а ты поторапливайся! Сегодня приедет отец на твое выступление! — София заметно нервничает, а маленькая Мишель торопливо натягивает колготки, подгибая юбку бархатного платья.

Как только закончились занятия в частной школе, подъехали Бруно с Софией и забрали малышку Мишель на концерт в школе искусств, где девочка играла добрую фею в спектакле, поставленном специально для родителей. Времени было в обрез, поэтому девочке пришлось переодеваться в салоне автомобиля.

Подъехав к Марсельской школе искусств, София быстро бросает вещи Мишель в сумку и выталкивает девочку на улицу. Потом резко хватает ее за руку и волочет к корпусу.

Мишель оборачивается и видит Бруно. Он машет ей рукой и подмигивает.

Она отчетливо вспомнила немного грустные глаза Бруно. Нет, у него все в порядке, просто природа наградила этого человека печальными глазами, серыми, как тоскливый дождь. Мишель вновь взглянула в зеркало заднего вида и улыбнулась Бруно, когда их глаза встретились. Водитель вновь подмигнул и повернул машину направо, пересекая перекресток.

Салон красоты «Совершенство» находился в четырехэтажном торговом центре, в котором расположились магазины дорогого нижнего белья, аксессуаров, косметики и парфюмерии. Также в центре было несколько небольших кафе, где уставшие от долгих походов по магазинам посетители могли присесть и выпить бодрящего ароматного кофе, чтобы вновь набраться сил и продолжить шопинг. В общем, женский райский уголок, где редко можно было увидеть мужчин в роли посетителей, за исключением тех случаев, когда они искали подарки своим женам, любовницам и матерям. Мишель вошла в автоматически открывающиеся двери и на секунду замерла. Море света, музыка, вырывающаяся из огромных, расставленных повсюду колонок, женское щебетание, раздающееся со всех сторон, — все это заставило ее растеряться. Но она сразу вспомнила, что приходила сюда не раз, хотя и не являлась такой частой посетительницей этого центра, как ее мать.

София резко схватила дочь за руку и повела ее к лифту, походившему на огромную стеклянную каплю. Поднявшись на верхний этаж, женщина, цокая высоченными шпильками, направилась в салон «Совершенство». Она грозно взглянула на Мишель, когда та замялась на месте, и стремительно вошла в раскрывшиеся перед ней стеклянные двери.

Как только двери распахнулись, до Мишель долетел запах сладковато-цветочных парфюмерных отдушек. Девушка машинально провела рукой по своим длинным черным волосам и последовала за матерью.

Помещение салона было небольшим: шесть столов для стилистов и два стола для маникюра и педикюра.

— Пепе! — завизжала София и мелкими шажочками побежала к лысому мужчине, державшему в руке массивную щетку для волос.

Пепе повернулся, расплылся в улыбке и поцеловал Софию в обе, подставленные для приветствия, щеки.

— Пепе! — начала щебетать София. — Мне нужно подравнять кончики! А вот над шевелюрой Мишель нужно хорошенько поработать! — София ткнула пальцем в дочь.

— Конечно, дорогуша! — ответил Пепе, виляя бедрами, проплыл к Мишель и бесцеремонно взял двумя пальцами прядь ее волос.

— Какой ужас! Так все запущено! Это просто немыслимо! Фу! — Пепе скрестил руки на груди и зацокал языком.

Мишель готова была провалиться сквозь землю. Сначала ей стало ужасно стыдно, но потом охватила ярость и злоба: да что он себе позволяет?!

Мишель отошла от Пепе на шаг и взглянула на мать, которая уже усаживалась в кресло.

— Ладно, дорогуша, присядь пока на кожаный диванчик! Как только я разделаюсь с твоей матерью, возьмусь за тебя! — Пепе дирижировал щеткой для волос в воздухе.

Потом он рассмеялся, как жеманная кокетка, и направился к Софии, которая сразу начала рассказывать ему новости о какой-то звезде, создавшей собственную линию одежды.

Через полчаса Мишель сидела в кресле стилиста Пепе и с ужасом наблюдала, как он состригает ее длинные черные локоны. — Асимметричное каре тебе подойдет! — подбадривала дочь София. — Пепе, выстриги ей челку!

— Но я… — Мишель не успела вставить слова, как Пепе одним взмахом острых ножниц сотворил ей густую челку, начинающуюся от макушки.

— Отцу понравится твой новый образ! — София улыбнулась Мишель в зеркале и отправилась на кожаный диванчик допивать кофе, принесенный администратором.

Девушка проводила мать взглядом и почувствовала, как слезы накатываются на глаза. Она не могла ничего сделать, ее даже не спросили, согласна ли она менять свой образ.

Мишель сглотнула горький комок, застрявший в горле, и огорченно посмотрела на отражение в зеркале, из которого на нее смотрела незнакомая девушка.

— Да, кстати, — крикнула София, — Николас вернулся из Испании! Надеюсь, ты будешь рада его видеть?

— Николас? — Мишель повернулась на стуле к матери. — Кто это?

София залилась звонким смехом, а потом сообщила:

— Глупышка! Николас — твой жених!

6

Всю дорогу до дома Мишель молча смотрела в окно. Она не знала, какое дать определение нахлынувшим на нее чувствам. Объяснить, что творилось на душе у Мишель, можно примерно так: сомнение, смешанное со страхом перед неизвестным, плюс к этому жуткое волнение и беспомощность, потому как все попытки Мишель вспомнить Николаса были тщетными. Не вспомнила Мишель и Пепе, стилиста нетрадиционной ориентации, хотя, по его утверждению, они знакомы довольно-таки давно.

Николас… — прошептала мысленно Мишель и, закрыв глаза, сразу же представила чьи-то горячие губы, сильные руки, обнимающие ее… мужское дыхание, быстрое и неровное…

Она заметила, что в памяти вспыхнули те же воспоминания, что и тогда, в саду у клиники.

И Мишель улыбнулась: а что, если Николас и есть моя любовь? Возможно, это его поцелуи и ласки я вспоминаю? Может, это о нем я думаю постоянно? Возможно, именно от этих воспоминаний сердце начинает так бешено стучать и чувствуется, как приятное тепло разливается в груди?

Николас… Неужели счастье близко?

Мишель вновь улыбнулась, посмотрев в зеркало заднего вида, и, поймав грустный взгляд водителя Бруно, игриво подмигнула.

К шести часам вечера Нора принялась расставлять ужин из пяти блюд на дубовом столе, покрытом белой скатертью: жаркое из мяса с овощами, марсельский суп из разных сортов рыбы, тушенная в белом вине кислая капуста, грибная приправа из трюфелей и дары моря — устрицы с лимонным соком. По словам Норы, Даниель просто обожает устрицы. За тем, как Нора умело сервирует стол и расставляет блюда, Мишель с интересом наблюдала с самого начала, присев в кресло-качалку у огромных часов с маятником.

— Ну, принцесса, я не могу сказать, что твоя новая прическа мне нравится. Хотя тебе идет. Только вот твои длинные роскошные волосы мне были больше по душе! — проговорила негромко Нора, остановившись напротив Мишель.

— Знаешь, мне тоже. Только моего мнения никто не спросил! Я хотела высказать пожелания по поводу новой прически, но этот стилист Пепе только странно закатил глаза и зацокал языком! — Мишель разочаровано вздохнула. — В следующий раз я не дам над собой издеваться и скажу ему в лицо то, что о нем думаю! — Она хлопнула кулачком по правой ладони.

Женщина улыбнулась и вытерла руки о белый фартук.

— Не переживай! — подбодрила она девушку. — Волосы быстро отрастут!

Мишель вяло улыбнулась, но, вспомнив разговор с матерью в том злосчастном салоне красоты, внимательно посмотрела на старую няню и спросила:

— Нора, ты, наверное, знаешь Николаса?

Женщина молча кивнула.

— Что ты знаешь о наших отношениях? У нас с ним любовь? Мама говорит, что Николас — мой жених… — Мишель растерянно посмотрела в глаза старой няне.

Нора отвела взгляд и молча отправилась на кухню, не ответив Мишель на вопрос. Потом она вернулась с двумя соусницами в руках и поставила их на стол.

— Как ты думаешь, мать способна намеренно причинить боль своему ребенку? — спросила Нора после непродолжительного молчания.

Мишель отрицательно покачала головой, но, вспомнив Софию, которая старается во всем угодить мужу, немного усомнилась.

— Нора, ты ушла от ответа! — Она поднялась с кресла и подошла к столу.

— Девочка моя, я ничего не знаю. Я просто кухарка! И откуда мне знать, что творится в твоем сердце: любишь ты Николаса или нет? Прежде всего, ты должна спросить об этом себя! Как человек, Николас вызывает доверие. Он компаньон твоего отца. А Эмос за свои шестьдесят лет научился разбираться в людях. Значит, Николас действительно хороший человек… Но все же прислушайся к своему сердцу. Оно обязательно подскажет тебе правильный путь. Слушай сердце, девочка моя, слушай сердце… Потому как лучше советчика ты не найдешь.

Мишель улыбнулась и взяла Нору за пухлые ручки.

— Спасибо! — Девушка сжала ее пальцы. — Я поняла, что ты имеешь в виду. Я поняла.

Через десять минут в столовую спустилась София в черных брюках и белой блузке. Она молча подошла к Мишель и поправила ей челку. Одобрительно кивнув, София присела за стол и, скрестив пальцы в замок, стала ждать мужа. Ждать долго не пришлось. Буквально через несколько минут ворота раздвинулись, повинуясь властному жесту человека, и впустили главу дома Эмоса Ланози, сидящего на заднем сиденье «ситроена», и его сына Даниеля, управляющего машиной.

Мишель выглянула в окно и немного заволновалась. Почему-то воспоминания об отце так и не шли ей в голову. Наверное, дело в том, что она его мало видела — Эмос Ланози проводил все свободное время на работе.

Автомобиль остановился у крыльца дома, а через пару минут тяжелая дубовая дверь открылась и в гостиную вошли Эмос и Даниель.

Мишель улыбнулась брату и посмотрела на отца. Он был таким, каким она видела его на фотографиях в своем альбоме: полноватый, невысокого роста, с сединой в волосах и холодным взглядом.

Увидев дочь, Эмос слегка улыбнулся, подошел к ней и поцеловал в лоб, немногословно поприветствовав:

— Я рад, что ты дома.

И все. Хотя Мишель ждала большего. Она надеялась, что после такой долгой разлуки отец проявит к ней больше внимания и заботы.

Ей стало обидно. Она стояла у окна и молча смотрела на отца, усаживающегося за стол рядом с женой.

Чужая… — подумала Мишель о себе, но тут же почувствовала тепло ладони Даниеля.

— Ты ожидала большего? — спросил он шепотом.

Мишель кивнула.

— Ты точно не помнишь отца. Он всегда был таким и таким останется. Привыкай… — Он улыбнулся и сжал ее холодные пальцы. — И мой тебе совет: старайся всячески скрыть то, что потеряла память. В мире много людей, которые так и норовят обмануть, украсть, предать. Даже самые близкие… Хорошо? Обещай, что воспользуешься моим советом… — Он не дождался ответа сестры и шагнул по направлению к столу.

— Даниель, — Мишель вернула за руку брата, — спасибо тебе.

— За что? — Даниель нахмурил брови.

— За то, что ты есть…

Вечер плавно опустился на город. В саду зажглись низкие фонари, освещающие дорожки, и послышались голоса его крошечных ночных обитателей — стрекот, жужжание, шелест, — создающие какой-то особый вечерний уют. Мишель сидела на любимой с детства веранде и не могла отвести глаз от брата. Он стоял рядом и рассказывал о своей работе. Половину из сказанного она пропускала мимо ушей, наверное, потому что никогда не интересовалась семейным бизнесом.

Мишель смотрела на брата и мысленно благодарила его за то, что он не уехал из Марселя. Что бы тогда было? Мишель просто умерла бы от скуки и одиночества. Тогда бы ей пришлось все дни напролет проводить с Норой, потому как ни отец, ни мать не изъявляли желания подарить дочери хоть малую толику внимания и заботы.

— …Появились новые покупатели… — говорил Даниель и расхаживал по беседке, напоминая строгого учителя, объясняющего скучный предмет.

— Даниель, — прервала его Мишель, — ты знаешь Николаса?

Даниель замолчал, потом как-то осторожно проговорил:

— Это наш компаньон…

— …и мой жених, — добавила Мишель. — Расскажи мне о нем.

— Ну… — Даниель почесал затылок и опустил глаза. — Что тебя интересует?

— Мы давно с ним знакомы?

— Достаточно. Мишель, прошу тебя, давай оставим этот разговор! Скоро ты встретишься с ним сама и все обсудишь. Просто… я боюсь сказать что-нибудь не то… — Даниель растерялся.

— В смысле? — Мишель встала со скамьи.

— Я имею в виду, что искажу факты, наплету тебе то, о чем потом буду жалеть. Ты увидишь Николаса и сама все вспомнишь! Поверь, я никогда не вникал в ваши отношения и не знаю их подробностей!

Мишель вздохнула и снова опустилась на скамью.

— И когда я с ним смогу увидеться? — Ей не терпелось узнать, Николаса ли она вспоминала в саду у клиники. А кого же еще? Ведь это ее жених. Это он обнимал ее и целовал так жарко, что ее губы начинали гореть только при воспоминании об этом… Но почему он до сих пор не навестил ее? Неужели не рад тому, что она пришла в себя? Неужели не соскучился по ней? И она спросила об этом у Даниеля: — Меня удивляет, что он до сих пор не пришел повидать меня. Он в Марселе?

Даниель покачал головой.

— Нет, он уже уехал в Ниццу. И это ты забыла! — Он подошел и погладил Мишель по плечу. — Каждый год в последнюю декаду июля мы всей семьей едем в Ниццу на пару дней. Николас уже уехал, чтобы все подготовить.

— В Ниццу? А как же семейный бизнес? Тем более, по твоим рассказам, сейчас дел невпроворот?

— Мы едем только на выходные.

— И когда выезжаем?! — с нетерпением воскликнула Мишель.

— Разве София тебя не предупредила? — Даниель обнял сестру. — В эту пятницу!

И Мишель радостно захлопала в ладоши.

7

В пятницу, ближе к обеду, семья Ланози прибыла в один из лучших отелей Ниццы «Золотая пыль». Портье выдал им ключи от трех забронированных номеров и проводил гостей к лифту.

София и Эмос разместились в шикарном люксе, Мишель и Даниелю достались номера чуть проще, но с видом на море.

Войдя в номер, Мишель бросила сумочку на пузатый диван, стоящий в гостиной, и зашла в спальню. Ей понравилось, что кровать стоит напротив окна. Ура, она сможет лежа наблюдать за летающими над морем чайками. Мишель любила наблюдать за полетом птиц — это она помнила…

Она вышла на балкон и, прикрыв ладонью глаза от ослепительного солнца, с улыбкой посмотрела на берег. Ей непременно захотелось искупаться в море, но вряд ли мать одобрит эту затею! По ее словам, воспитанные девушки проводят время на шезлонге под зонтом, а не плескаются неизвестно с кем в море! Какая глупость! Приехать к морю и не искупаться! Ха, на этот вопрос мать бы ответила: есть бассейн на территории отеля, вот там и плавай!

Мишель не слышала, как в ее номер вошла София.

— Тебе нравится? — неожиданно спросила та, подойдя к дочери сзади.

Мишель вздрогнула, обернулась к матери и кивнула.

— Прекрасный вид! — София поправила шляпку с широкими полями и мельком взглянула на дочь.

— Мама, я не очень-то понимаю… Скажи, мы сюда приехали, чтобы любоваться морем? Можно было заняться этим и в Марселе! — Мишель вопросительно взглянула на мать.

— Дорогая, мы каждый год приезжаем в Ниццу. В это время в отель «Золотая пыль» съезжаются уважаемые семьи Пиренеи, Аквитании, Прованса и Корсики… — София приподняла бровь. — Мы элита, Мишель, сливки общества. Может, ты еще и не вспомнила, но этот номер резервируется для тебя каждый год уже в течение двадцати лет. Сначала мы брали с собой Нору, но когда тебе исполнилось тринадцать, Нора в первый раз осталась дома, и мы поехали в Ниццу без нее. Ведь тебе сейчас не нужна нянька? — София посмеялась и коснулась указательным пальцем кончика носа Мишель.

Девушка ничего ей не ответила, задумавшись.

— Надеюсь, ты соскучилась по Николасу?

— Я его не помню! Как я могу по нему соскучиться? — Разговор с матерью начинал злить Мишель.

— Детка, не расстраивай отца! — сказала София предостерегающим тоном. — А вот и Николас! — обрадовалась она, явно желая, чтобы дочь разделила с ней эту радость.

Мишель с нетерпением устремила взгляд туда, куда показывала София, и увидела высокого мужчину лет тридцати. Он был в рубашке с коротким рукавом и в свободных летних брюках песочного цвета. Вместо копны светлых волос, которую почему-то представляла себе Мишель, на его голове сияла лысина.

Господи, неужели я любила мужчин с бритыми головами? Почему-то лысина этого чужого мужчины вызвала у нее отвращение, но она постаралась это скрыть.

София посмотрела на дочь и легонько толкнула ее в плечо.

— Ну как? — спросила она.

— Прекрасный… восхитительный… вид на море! — произнесла Мишель с чувством и вышла с балкона, оставив мать любоваться будущим зятем.

К обеду многие гости отеля «Золотая пыль» спустились в ресторан, находившийся на первом этаже. Так же поступили и члены семьи Ланози.

Ресторан был небольшим, но очень уютным. В помещении играла музыка, с разных сторон долетали обрывки негромких разговоров. Мишель шла за Даниелем между столами и мельком оглядывала присутствующих.

Присев за стол у окна, девушка, следуя примеру матери, пригубила воды из бокала.

— Слава богу, что Вилини не приехали, — услышала Мишель шепот отца.

— Кто такие Вилини? — спросила она брата.

Даниель немного напрягся, потом быстро ответил:

— Оскар Вилини — конкурент отца по бизнесу.

— Ясно… — Мишель кивнула. — Чем займемся после обеда?

Даниель улыбнулся и взял ее за руку:

— Как всегда — гольф! Мужчины играют, а женщины сидят в сторонке и обсуждают последние новости.

От его слов Мишель стало не по себе.

— Фу! Как скучно! — быстро проговорила она.

Даниель усмехнулся и отпил воды из бокала.

Когда с кремовым супом было покончено, Мишель промокнула салфеткой губы и посмотрела на мать, которая расцвела, увидев приближавшегося к их столику Николаса.

— Добрый день! — Мужчина улыбнулся и поднес руку Софии к своим губам.

Потом Николас поздоровался с Эмосом и Даниелем, крепко пожав им руки, и остановился возле Мишель.

Она подняла глаза и посмотрела на него. Николас был довольно симпатичным мужчиной, но совсем не в ее вкусе. У него были грубые черты лица: крупный широкий нос, волевой подбородок, глубоко посаженные зеленые глаза и густые брови вразлет. Его губы были узкими и твердыми. Неужели эти губы могли дарить ей такие чудесные поцелуи? Поцелуи, которые не смогла стереть из ее памяти даже амнезия…

Мишель неуверенно улыбнулась ему, он ответил ей широкой улыбкой, потом наклонился и поцеловал ее в лоб.

Но даже прикосновение его губ не помогло Мишель вспомнить Николаса. Ей показалось, что в саду, у клумбы с лилиями, она думала совершенно о другом человеке.

Нет! Этого не может быть! Как же так, у меня есть жених, я его, должно быть, любила… А сейчас? Есть ли в моем сердце любовь к нему? Ничего… Абсолютно ничего…

— Я скучал! — шепнул он ей на ухо. — Жаль, что ты так долго спала, принцесса… — сказал Николас уже громче, явно в расчете на публику.

— Да уж… — Даниель засмеялся. — Должно быть, выспалась на год вперед.

Николас подхватил шутку и тоже посмеялся. Потом он снова наклонился и поцеловал Мишель в щеку. Девушка заметила, с каким удовольствием за этим наблюдают ее отец и мать. Похоже, они любят Николаса гораздо больше, чем она сама. Странно все это…

— До встречи, дорогая, — попрощался Николас с Мишель. — Увидимся на поле! — сказал он остальным и направился к выходу.

Мишель почувствовала пустоту. Еще вчера она надеялась, что встреча с Николасом заполнит ее до краев. Что она перевернет все с головы на ноги. Что эта встреча ответит на многие вопросы, которые не давали Мишель покоя. Но ее ожидания не оправдались…

Она растерянно посмотрела на брата и тяжело вздохнула. Казалось, Даниель прочитал все, что говорили глаза Мишель, и виновато опустил взгляд в тарелку с недоеденным супом.

Перед Мишель расстилалось огромное поле, покрытое темно-зеленой подстриженной травой. Она сидела под огромным зонтом на переносном стульчике и не могла понять смысла разговоров своей матери и еще нескольких женщин. Скрестив ноги, Мишель взглянула на мать и расстроенно покачала головой. Ей было страшно скучно. Как будто она с другой планеты, из другого мира, слеплена из другого теста… Чужая всем…

— Вы слышали, что Эмили Пуно собирается разводиться с мужем? А он, наглец, претендует на половину имущества! — говорила София без остановки, порой сглатывая слова.

Остальные три дамы в шляпках с широкими полями завороженно ее слушали, как будто она открывала для них законы вселенной.

Потом они принялись перемывать косточки неверному супругу-иждивенцу, и Мишель почувствовала, что готова застрелиться.

Взглянув на поле, она увидела отца, который в этот момент менялся со своим кэдди клюшками.

Отец… Строгий, холодный, немногословный… Казалось, он был совершенно не способен дарить тепло и заботу. Конечно, Эмос заботился о семье, обеспечивал ее материально. Но разве этого достаточно?

Мишель хотелось вспомнить, что в детстве она любила проводить свободное время в кабинете отца, наблюдая за его работой, слушать его сказки на ночь, играть с ним во дворе, гулять в парке и вместе есть мороженое. Она хотела вспомнить заботливого отца, дарящего любовь и ласку, но у нее это не получилось. А все потому, что ничего подобного не было. Эмос Ланози не уделял внимания детям. Похоже, он считал, что этим должны заниматься мать и няня Нора.

Мишель вспомнила тот вечер, когда в первый раз после выписки из больницы увидела своего отца, и то состояние дискомфорта, когда она почувствовала на себе холодный и суровый взгляд Эмоса. Не только взгляд, но и все его движения заставляли ее сердце замирать. Понятно, почему София тряслась перед ним как осиновый лист. Она явно боялась сделать что-то не так и впасть в немилость.

Мишель посмотрела на болтающую без умолку мать, потом перевела взгляд на длинные ноги этой совершенно чужой женщины, ее прекрасную фигуру и решила, что, скорее всего, София до брака была моделью.

Видимо, размышляла Мишель, встретив Эмоса, ее мать поняла, что работать не обязательно, просто нужно уметь угождать. Вот и все. Потом, родив дочку, она перевалила все материнские обязанности на няню Нору и занялась собой…

— А вы видели платье из серого атласа и шифона в последней коллекции Пако Раббана?

Мишель закатила глаза и взглянула на брата, который замахивался клюшкой. Ударив по мячу, он с довольной улыбкой посмотрел, прикрыв глаза ладонью от яркого солнца, как белая точка парит в воздухе на фоне голубого неба.

Потом Даниель взглянул на сестру и рассмеялся, когда та показала жестами, что сейчас повесится от скуки.

Но уже через десять минут участники игры и зрители разместились по гольф-машинам и начали двигаться ближе к лунке. Мишель слегка приободрилась — хоть какое-то разнообразие.

— Я сяду за руль! — Она запрыгнула на сиденье водителя и, не обращая внимания на мать, которая села рядом и не сводила глаз с дочери, принялась разбираться в управлении. — Черт, я не знаю, как эта штука работает! — Мишель подергала за рычажки.

— Может, я поведу? — спросила мать, показывая всем своим видом, что Мишель отнимает у нее драгоценное время.

— Мама! Черт подери! — Девушка снова подергала за рычажки.

— Не ругайся! Лучше уступи мне место, — процедила София, махая рукой уезжающим собеседницам. — Мы скоро будем! — крикнула она им вдогонку.

— Я не умею водить машину! — Мишель испуганно посмотрела на мать. — Если бы умела, то, наверное, вспомнила бы…

София молча пожала плечами.

— Мама… — Мишель схватила ее за плечи. — Ты говорила, что я попала в аварию… Так кто был за рулем?

8

Мишель смотрит в окошко машины на ночной Марсель. Тихо играет радио. Она чувствует себя счастливой. Прислонившись к холодному стеклу, Мишель ощущает, что ее пальцы сжимает крепкая мужская рука. Она улыбается, но не поворачивается к водителю и продолжает смотреть на ночной Марсель…

— Со мной кто-то был… Мужчина… да… — Мишель схватилась за голову. — Дорогая… — София хотела обнять дочь, но девушка оттолкнула ее руки.

— Я что-то вспоминаю…

Мишель напряглась. Она хотела заставить собственный образ, внезапно возникший в памяти, повернуться к водителю и посмотреть на него. Узнать кто он… Но тщетно.

— Мама, с кем я была в день аварии?

— Ты ехала на такси! — быстро ответила София, но Мишель не поверила ей.

— Что случилось с водителем? Мы были с ним знакомы? — настаивала на ответе Мишель.

— Вряд ли. Водитель был нетрезв и поэтому вывернул на закрытую на ремонт дорогу… Просто ужас! — София всплеснула руками.

— Что с ним сейчас?

— Отец потребовал для него наказания…

— ЧТО С НИМ СЕЙЧАС?! — Мишель перешла на крик, потому как поняла, что на мать действует только повышенные тона.

— Где-то в Нормандии на исправительных работах… — пролепетала София.

Мишель опустила глаза. Может, она вспомнила совершенно другую поездку на автомобиле. Может, держал ее руку Николас? Не мог же таксист держать ее за руку?

Нет! — подумала Мишель. Все бред. Нужно просто успокоиться… Она сделала пару глубоких вздохов и потерла ладонями лицо.

— Садись за руль, — сказала она матери и вылезла из гольф-машины.

— А ты куда? — выкрикнула София, наблюдая, как дочь направляется пешком в сторону лунки.

— Хочу прогуляться! — ответила Мишель, не поворачиваясь. — Может, еще что-нибудь вспомню.

— Не дай бог… — шепнула себе под нос София и завела машину.

Когда начало смеркаться, Мишель, не предупреждая мать, вышла из своего номера и направилась к пляжу. Солнце уже заходило и, казалось, тонуло в голубой ребристой поверхности моря. Мишель сняла туфли и прошлась по уже остывшему песку. Больше всего на свете она хотела сейчас вернуть память. Узнать ответы на все вопросы, которые она тщетно задавала самой себе и окружающим. Но память решила поиграть с Мишель в «рождественскую коробку конфет», по правилам которой можно открывать только то окошко, на котором написана сегодняшняя дата. Так, съедая по одной конфете в день в течение месяца до Рождества, оставляешь закрытым только большое окошко в середине конфетной коробки. А потом открываешь его с приходом праздника и обнаруживаешь сюрприз.

Но сюрпризы бывают не только приятные. Мишель боялась этого сюрприза. Почему-то сердце подсказывало ей, что если просто ждать, то ответ может прийти слишком поздно. Когда случится что-то непоправимое. И она боялась опоздать. Но память не сдавалась, она строго разрешала Мишель открыть только одно окошечко в день, ни больше ни меньше. Только одно… любое наугад.

Мишель остановилась у воды и коснулась носком туфли прохладной темной глади.

— Пробуешь воду? — услышала она и вскрикнула от неожиданности. — Прости, что напугал! — Николас рассмеялся.

Мишель виновато улыбнулась и отвела от него взгляд.

— Тебе становится лучше?

— Да, — ответила Мишель. — Думаю, что до свадьбы заживет! — пошутила она.

— Ты думаешь, память вернется к тебе в течение этих двух недель? — Николас явно не принял шутку.

— Двух недель?! — Мишель растерялась.

— Это тебя расстроило? Если хочешь, мы можем отложить свадьбу… Так как?

Николас задал последний вопрос таким тоном, что Мишель ничего не оставалось делать, как отрицательно покачать головой. Конечно, заставить себя полюбить этого чужого человека за две недели просто нереально! Но была ли вообще любовь между ними?

— Николас, скажи, как произошла наша помолвка? Я хочу вспомнить… — Мишель подошла ближе к мужчине и посмотрела ему в глаза.

— Как обычно…

«Как обычно»? — Мишель прикусила губу. Как помолвка двух любящих людей может быть обычной? Как такие вещи вообще могут быть обычными?! Она хотела высказаться по этому поводу, но решила промолчать.

— Был званый ужин в твоем доме…

— А я-то там была или я уже лежала в больнице? — Мишель посмеялась собственной шутке и удивилась, заметив, как напрягся Николас. — Прости…

— Ничего. — Николас устремил взгляд на горизонт и убрал руки в карманы брюк.

Мишель тоже молчала, глядя на море, сменившее синий цвет на свинцовый. Она сразу же, с самого первого взгляда поняла, что между ней и Николасом мало общего. А раньше? Что было до того, как она попала в аварию? Может, эта авария изменила ее до неузнаваемости? Если между ней и Николасом были светлые чувства, если они любили друг друга и были счастливы, то, наверное, можно все вернуть… Как только память разрешит ей открыть очередное окно.

9

На следующий день, после недолгой прогулки по пляжу в компании матери и ее подруги, жены магната ювелирного бизнеса, Мишель зашла в отель, чтобы переодеться к обеду.

Выйдя из лифта, она направилась к своему номеру, но, увидев приоткрытую дверь апартаментов, в которых поселились ее родители, машинально заглянула туда.

В гостиной расположились мужчины: ее отец, Даниель, Николас, вчерашние игроки в гольф и еще несколько мужчин, которых она видела за ужином в ресторане. Всего человек десять, не более. Они сидели на кожаных диванах и попивали из хрустальных стаканов виски со льдом.

— Вилини предал меня, — говорил отец Мишель. — Сначала он вздумал мне угрожать, а потом перешел к действиям. Слава богу, что деление фирмы прошло так, как я задумал. Мой адвокат быстро поставил Вилини на место…

— Молодец, Эмос! — С дивана встал пожилой мужчина намного старше Ланози. — Быстро отреагировал. Бывает, что самые близкие люди, с которыми ты вместе начинаешь бизнес и даже готов пойти на сближение семей, что является самым святым, могут предать тебя.

— Вилини висит на волоске. Многие покупатели отказались от его услуг. Теперь вы, мсье Ланози, можете считать себя единственным представителем нашего бизнеса в Пиренеи, если не в ближайших департаментах и регионах! — сказал Николас и поднял стакан с коричневым напитком.

— Эмос, я хотел спросить о вашей дочери… — начал мужчина средних лет с широкими бакенбардами.

Мишель напряглась и заволновалась. Сейчас она может услышать то, что пока не помнит. Главное окошечко с сюрпризом на Рождество. Узнать тайну, которая изменит очень многое…

Она уже приготовилась услышать что-то важное, но в этот момент двери лифта распахнулись, и до девушки донеслось чириканье матери.

Мишель отпрянула от двери, проклиная все на свете, и побежала к своему номеру.

Захлопнув за собой дверь, она взглянула на свое отражение в зеркале и поняла, что авария и деление фирмы как-то взаимосвязаны. Возможно, второй учредитель пытался надавить на Эмоса Ланози, угрожая жизни его дочери… Видимо, он и подстроил аварию…

Неужели она пешка, просто пешка в руках умелых игроков, которые способны позволить противнику срубить ее, чтобы заманить в ловушку ферзя?

Мишель стало горько. Но обидней всего девушке было то, что она не помнит практически ничего, что касается аварии. А мать ни за что не раскроет ей тайну, так как отец явно наложил на эту тему запрет.

А Даниель? Конечно, он хороший друг, любимый брат, но он также ничего скажет, для него тоже священны законы отца. Надеяться на откровения Норы или Бруно вообще нет смысла! Смешно.

Никто не поможет. Нужно самой вставать на ноги и вспоминать, что произошло. Нужно спешить. Иначе будет поздно. Это подсказывает ей сердце.

10

В Марсель пришла ненастная погода. Серые тучи заслонили небосклон. Ожидался дождь. Но погода не заставила Мишель остаться дома. Ведь дома было еще хуже. Мать, как всегда, безостановочно трещала по телефону, не обращая на дочь внимания, как будто ее совсем нет. Отец с Даниелем уехали в офис до вечера. А Нору отпустили до конца дня к сестре, которая жила на окраине Марселя.

Оставшись совсем одна, Мишель решила побродить по улочкам родного города, посмотреть афиши у кинотеатра, где-нибудь перекусить.

Ближе к обеду она зашла в кафе и заказала чашечку кофе. В зале, казалось, не было свободных мест, но, оглядевшись по сторонам, она обрадовалась — у окна стоял небольшой свободный столик на два места. Мишель улыбнулась своему маленькому везению и направилась к столику.

Кофе оказался замечательным: в меру терпким и очень ароматным. Ммм…… только, пожалуй, чуть-чуть горьковат для нее. Мишель добавила немного сахара, размешала его, положила ложечку на блюдце и снова отпила кофе.

Настроение слегка поднялось, но как только Мишель начинала вспоминать о доме, о своем пустом существовании, ей снова сделалось невыносимо больно и одиноко. Что же может скрасить ее жизнь? Наполнить ее смыслом?

— Простите, у вас не занято? Вы не против, если я присяду? — послышался мужской голос.

Мишель подняла глаза.

Перед ней стоял молодой человек лет двадцати пяти. На нем была голубая джинсовая куртка, летние брюки светло-коричневого цвета и вязаная шапка. Первое, на что обратила внимание Мишель, были его глаза. Голубые, бездонные, как чистые озера, в которых можно легко утонуть… и, пожалуй, это будет приятно.

— Да, присаживайтесь… — Мишель улыбнулась и показала на свободный стул.

Молодой человек улыбнулся ей в ответ и стянул шапку. Пряди светло-русых с пепельным оттенком волос свободно упали на плечи и оттенили загорелое лицо. Его черты были правильными и изящными. Мишель невольно сравнила незнакомца с Николасом, вспомнив грубые черты лица жениха.

— Меня зовут Кристиан, — представился молодой человек и протянул ей ладонь.

— А я Мишель, — ответила она и пожала ему руку.

Кончики его пальцев были прохладными, хотя ладонь оказалась приятно теплой и сухой.

Садясь, Кристиан нагнулся, и Мишель почувствовала аромат его одеколона. Он улыбнулся, Мишель ответила открытой улыбкой.

Она была рада ему и подыскивала тему, чтобы завести разговор. Ей показалось, что это незнакомый мужчина сможет хоть чуть-чуть скрасить ее одиночество.

— Жаль, погода испортилась… — начала Мишель.

— Да. А вы пьете кофе без сахара? — спросил он ее.

Мишель немного растерялась:

— С сахаром, а что?

— Я не знал, что ответить вам про погоду, и решил спросить вас о кофе. Довольно трудно подыскать оригинальную тему для разговора, когда не знаешь собеседника… — напрямую ответил ей молодой человек.

Мишель рассмеялась.

— Может, перейдем к темам, которые действительно интересуют нас обоих? — с улыбкой предложил Кристиан.

— Хорошо! — согласилась Мишель. — Попробуем их найти. Чем вы занимаетесь?

— Я художник, — ответил он.

— Неужели? — Мишель искренне заинтересовалась. — Вы обучались или…

— Самоучка, — продолжил за нее Кристиан. — Отец, правда, определил меня в колледж, но там ничему интересному меня не научили. Я знал все это и раньше.

— И что вы рисуете?

— Я пишу портреты, иногда пейзажи… Конечно, когда приходит вдохновение! — Кристиан снова улыбнулся и отпил кофе.

Мишель он понравился. Он был искренним и говорил обо всем прямо, а ей уже оскомину набили завуалированные беседы с родственниками и их скучный этикет.

— А чем вы, Мишель, занимаетесь? Что интересует вас?

— О… — Она растерялась. А, собственно, чем я занимаюсь? Может, сказать правду: болтаюсь по дому и бьюсь об стену головой, чтобы хоть что-то вспомнить о своей прошлой жизни?

И вдруг вспышка в памяти: она сидит у рояля и тонкими пальчиками перебирает белые клавиши, касается черных, и слышит прекрасную мелодию, рождающуюся с каждым новым прикосновением. Но вот Мишель останавливает легкий бег пальцев и оглядывается по сторонам — вокруг нее плотным кольцом стоят слушатели. Видимо, очередной бал…

Конечно! Ведь в гостиной стоит рояль! Точно! Я же обучалась в школе искусств музыке и актерскому мастерству! — Я играю на фортепиано, — ответила Мишель и обрадовалась, что вспомнила хоть что-то.

— Чудесно. — Кристиан улыбнулся. — Смотрите, а мы не заметили, что пошел дождь!

Мишель взглянул в окно, по стеклу которого стекали капли дождя.

— Господи! Я забыла дома зонтик! — Мишель расстроенно покачала головой.

— Тогда придется переждать. Вы не против, если я составлю вам компанию? Хотите еще кофе?

Мишель покачала головой. Отрицательно — на первый вопрос и утвердительно — на второй. Нет, она вовсе не против его компании. Да, она хочет еще кофе… Сейчас она была благодарна начавшемуся дождю, который дал ей возможность провести еще какое-то время с интересным собеседником.

Ближе к вечеру непогода стихла. Мишель и не заметила, как пролетело время. Она смеялась, шутила и рассказывала случаи из детства, которые смогла вспомнить, а именно — качели и ее детский шантаж. Кристиан живо реагировал на ее рассказы, смеялся, а когда на его загорелое лицо падали пряди пепельных волос, он забавно их сдувал, что вызывало у Мишель улыбку.

— Который час? — Она взглянула на настенные часы, висевшие напротив входной двери, и ахнула: — Ох! Боюсь, меня потеряли дома! Мне было приятно с тобой поболтать, Кристиан! — Мишель торопливо поднялась со стула.

— Мне тоже… — негромко ответил он. — Я часто завтракаю в этом кафе. Может, увидимся?

Мишель кивнула, помахала ему рукой и вышла из кафе.

Она чувствовала себя прекрасно! Как будто вновь родилась, как будто нашла цель своей жизни. Кристиан… Интересно, когда он сообщил, что является постоянным посетителем этого кафе, это был намек на то, что ему хотелось бы снова с ней встретиться? Ну да, он же так прямо и сказал… От этих мыслей Мишель улыбнулась и задала себе вопрос: а не позавтракать ли завтра в этом кафе? Да? Да! Да…

Мишель не заметила, как вышла на главную улицу. Поймав такси, она поехала домой, уже не волнуясь, что ей нечем будет занять себя. Ей хотелось быстрее добраться до дома и сыграть на фортепиано какую-нибудь прекрасную вещь, которую она конечно же знает наизусть, без нот, чтобы в мрачном, безжизненном доме воцарилась гармония, чтобы все члены семьи Ланози, а также Нора и Бруно собрались в гостиной, оставив свои дела, и послушали игру Мишель…

Такси остановилось у роскошного особняка, Мишель рассчиталась с водителем и вышла из машины. Набрав код, она открыла ворота, вошла и быстро побежала к дому.

Бросив сумку на диван в гостиной, она зашла на кухню, где застала Нору за готовкой рулета из телятины.

— Привет, Нора! — Мишель подбежала к пожилой женщине и расцеловала ее в обе щеки.

— Что случилось? — Нора отложила нож и взглянула на светящуюся изнутри девушку.

— Я вспомнила, что умею играть на фортепиано! Представляешь?

Нора обрадовалась и захлопала в ладоши.

— Ты думаешь, у тебя получится?

Мишель ничего не ответила, а только выбежала из кухни и побежала в гостиную.

Открыв крышку черного рояля, она села, положила пальцы на клавиши и… заиграла. Музыка разлилась по всему дому, заглядывая в каждый уголок. Мишель почувствовала, что на ее глаза накатываются слезы радости, она быстро смахнула слезу со щеки и заиграла «Лунную сонату», без единой ошибки, без сбоев… она играла, как будто репетировала каждый день, как будто не было той страшной, полной тайн аварии и двух месяцев больницы… Двух месяцев, проведенных в темноте… Она играла… играла не пальцами — всем сердцем!

Услышав звуки музыки, из своей комнаты спустилась София и, прислонившись к лестничным перилам, начала слушать игру дочери. Спустя какое-то время в гостиную вошли Даниель и Эмос, приехавшие с работы. Эмос замер в дверном проеме. Этот сдержанный человек прислушивался не столько к звукам музыки, льющейся из-под пальцев его чудом выжившей в аварии дочери, сколько к тем чувствам, которые непрошено овладевали его душой. Что это было? Радость за дочь, возвращающуюся к жизни? Восхищение ее мастерством? Отцовская гордость?

Даниель с довольной улыбкой подошел к роялю и облокотился на крышку. Мишель поймала его взгляд, улыбнулась ему и продолжила играть.

Все оставили свои проблемы за пределами гостиной и завороженно слушали игру Мишель, которая шла на поправку, которая радовалась, что память позволила ей открыть еще одно окошечко в коробке, полной сюрпризов…

11

Утро было ясным. Тучи за ночь рассеялись, и на голубом небосклоне сейчас не было ни облачка. Мишель остановилась посреди тротуара и подняла глаза, чтобы полюбоваться, как кружатся в чисто промытом небе птицы. Постояв несколько минут, девушка улыбнулась и пошла по направлению к вчерашнему кафе. Остановившись у окна заведения, она увидела Кристиана, который сидел за тем же столиком, что и вчера… на их месте… и все время поглядывал на часы. Увидев Мишель на улице, он помахал рукой и улыбнулся.

— Привет! — Мишель повесила объемистую сумку на спинку стула и присела за стол.

— Доброе утро! — Кристиан вновь улыбнулся и сдул с лица непослушную прядь пепельных волос. — Как настроение?

— Превосходное! А у тебя? — поинтересовалась Мишель.

— Давно не чувствовал себя так хорошо! Может быть, это из-за погоды?

Мишель посмеялась. Ну конечно, подумала она. Куда пропала вчерашняя прямота?

— Я знал, что ты придешь… — сказал он ей.

Мишель опустила глаза и почувствовала, как румянец, залил щеки.

— Почему? — спросила она его.

— У меня появилось ощущение, что мы с тобой знакомы целую вечность! Такое бывает, когда человек тебя понимает с полуслова, когда у тебя с ним много общего. Ну я это так… просто… Может, мне показалось…

— Да, Кристиан, такое бывает. — Мишель покивала головой в знак согласия.

Потом они заказали завтрак: яичницу с беконом — и с удовольствием справились с ним, чередуя поглощение пищи и обсуждение новой галереи, открывающейся на следующей неделе.

— Можно, я закажу тебе пирожное? — спросил Кристиан. — Надеюсь, ты не на диете, как многие другие француженки?

— Нет, не на диете. — Мишель хихикнула. — Я люблю…

— Разреши мне угадать… — перебил ее Кристиан.

— Хорошо, — сдалась Мишель и откинулась на спинку стула.

Подошел официант, и Кристиан попросил принести два медовых пирожных с карамельной начинкой.

— Как ты догадался? — Мишель от удивления развела руками.

— Не знаю. Просто я сам люблю медовое. Вот и подумал, что если у нас есть что-то общее…

— Видимо, есть! — Мишель дотронулась до его пальцев и тут же отдернула руку как ошпаренная.

— Ты чего? Я не против! — сказал он и сам накрыл ладонью ее руку.

— Нельзя, Кристиан…

— Почему?

— Ты правда хочешь знать? — Мишель боялась, что если расскажет ему все, то он уйдет, и больше она его никогда не увидит. И тогда все по-прежнему станет скучным и невыносимым.

— Да, хочу.

— Мне очень приятно твое общество. Ты мне нравишься, но я помолвлена… — Мишель прокляла свою решительность и посмотрела в глаза собеседнику, пытаясь прочитать, что он чувствует.

— Ну и что? Каждый человек может изменить свою судьбу…

— Но, изменяя свою судьбу, он изменяет и судьбу окружающих его людей.

— Да уж… Из какой книги эта цитата? — Кристиан непринужденно продолжал разговор, как будто Мишель и не сообщала ему о своей помолвке.

— Не помню. Может, это из фильма?

— Кстати, какой твой любимый фильм?

— Мне нравится «Амели», — ответила Мишель.

— А не сходить ли нам на этот фильм в старый кинотеатр за центральным парком завтра вечером?

Мишель пожала плечами.

— Ну ты подумай, потом скажешь! — Кристиан поправил ворот красной рубашки, не застегнутой на пуговицы, потому как под ней была белая футболка, и наклонился ближе к собеседнице. — Мишель, ты играла вчера на фортепиано?

— Да! Не знаю, почему ты это спросил, но меня вчера посетило вдохновение. Я играла больше трех часов…

— У тебя есть любимое произведение?

— Да. Хочешь угадать?

— Наверное, Бетховен. «К Элизе»… Или «Лунная соната». Впрочем, я плохо разбираюсь в классике…

— Ты угадал… — шепнула Мишель, уже не улыбаясь. — Как это у тебя получилось?

— Не знаю. Просто представил тебя за черным роялем… в длинном платье… твою игру…

— У меня действительно дома черный рояль…

Она непроизвольно наклонилась к нему… Он взял ее руку и крепко сжал в ладони.

— Мне кажется, что мы знаем друг друга всю жизнь… — шепнул он ей.

Мишель немного растерялась, отвела глаза и вдруг увидела, что в кафе входит ее мать с двумя подругами. Девушка быстро убрала руку и поправила челку.

— Что-то не так? — спросил Кристиан.

— Моя мама…

12

София возвращалась из торгового центра, расположенного в квартале от этого кафе. Как только женщина зашла в помещение и увидела свою дочь, улыбка сразу же исчезла с ее лица, глаза забегали, и София растерянно остановилась. Потом, что-то шепнув подругам, она быстрым шагом направилась к столику, за которым сидели Кристиан и Мишель.

— Мама, познакомься, пожалуйста… — Мишель встала со стула и почему-то виновато посмотрела на мать.

— Да как ты можешь? — процедила София дочери на ухо, не отводя глаз от Кристиана. — Быстро домой! Не хватало, чтобы Николас узнал об этом!

— Хорошо, мама. Но позволь сначала тебе представить Кристиана. Он мой друг. — Мишель постаралась разрядить накаленную обстановку.

— Очень приятно! — Кристиан поднялся со стула и протянул женщине руку. — Мадам…

— София, просто София. — Она выдавила улыбку и неохотно вложила свою руку ему в ладонь.

Кристиан искренне улыбнулся и удивленно взглянул на Мишель, которая явно не знала, куда себя деть. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда, который впивался ей малиновым румянцем в щеки и острым, мешающим дышать кинжалом в грудь. Какая глупая ситуация…

— Пойдем, Мишель! — скомандовала София. — Приятно было познакомиться! — небрежно бросила она Кристиану и проследовала к выходу.

Мишель смущенно улыбнулась молодому человеку, закинула сумку на плечо и пошла было за матерью, но, почувствовав, как прохладные пальцы Кристиана обхватили ее запястье, остановилась.

— Ты придешь? — шепотом спросил он, поглядывая на Софию, которая прощалась с подругами.

— Куда? — не поняла Мишель.

Господи, ей так хотелось остаться… остаться с ним.

— К старому кинотеатру… завтра вечером… придешь? — быстро проговорил он.

— Хорошо… в шесть… — шепнула Мишель и побежала за матерью.

Остановившись у выхода, она взглянула на Кристиана и слегка ему улыбнулась, так, чтобы остальные посетители ничего не заметили. Он тоже улыбнулся ей в ответ, она поймала его улыбку и толкнула крутящуюся дверь, за которой ее ждала София с неприятным для Мишель разговором.

— Что ты себе позволяешь? — не вытерпела София и схватила дочь за плечи посреди улицы. — Мама, я просто завтракала! Что здесь такого? — Мишель удивленно посмотрела на мать, которая просто кипела от злости.

— У тебя есть жених, скоро свадьба!

— У меня даже кольца нет! — Мишель показала матери левую руку.

— Николас подарит тебе его у алтаря. Вы сами так договорились! — София грубо взяла дочь за руку и повела в сторону стоянки, на которой их ждал Бруно.

— Я не помню этого! — Мишель выхватила руку и остановилась.

— Ты многого не помнишь! Но вести себя прилично просто обязана! Я ничего не скажу отцу. Но если ты вздумаешь играть со мной…

— Я тебе не маленькая девочка! — Мишель повысила голос.

— До свадьбы ни ногой из дома. Поняла? Иначе будет худо! — сказала София жестким тоном и пошла в сторону автомобильной стоянки.

Мишель ничего не оставалась делать, как последовать за матерью. Девушке так хотелось остановиться и закричать, чтобы все в округе узнали, как ей плохо, как она хочет выбраться на волю из огромного особняка, напоминающего тюрьму. Она хотела, чтобы все узнали, как Мишель одинока в этом мире, как ей хочется любви и заботы… Но она не стала этого делать. Этика, черт подери.

Все утро следующего дня Мишель просидела в своей спальне на кровати, обнимая подушку в виде полумесяца. Она не знала, как поступить: послушаться мать или сбежать на свидание к Кристиану. Думая о нем, Мишель замечала, что на ее лице появляется улыбка. Она призналась сама себе, что он очень ей симпатичен. Ей нравились его голубые глаза, бездонные, как глубокие и чистые озера, в которых так и хочется тонуть снова и снова. Его озорная улыбка завораживала, к его пепельным волосам хотелось притронуться. А аромат его одеколона пьянил и дурманил ее. Он казался ей знакомым. — Может, похожий одеколон есть у Даниеля или отца? — спросила себя Мишель и улыбнулась, соскочив с кровати.

Бесшумно поднявшись по лестнице, она вошла в спальню родителей и направилась к полочкам в ванной комнате, на которых стояли разные бутылочки, баночки и, в том числе флакончики с туалетной водой. Она быстро сняла первую крышечку и поднесла к носу — нет, не тот запах. Открыла второй флакончик — тоже не тот. Третий, четвертый, пятый и все остальные не дали положительных результатов, и Мишель покинула спальню родителей.

Спустившись на этаж ниже, она тихо открыла дверь в комнату Даниеля и вошла. Быстро проскользнув в ванную, она открыла шкафчик, висевший над раковиной, и достала флакончики с духами. Первый запах был явно противоположен аромату одеколона Кристиана, второй немного походил, но все равно был не тот. Но когда Мишель взяла в руки третий пузырек из черного стекла с синей, надколотой крышечкой, по ее спине как будто пробежался электрический ток. Вот! Это тот запах! Абсолютно тот!

— «Признание», — прочитала она вслух.

Потом Мишель поднесла пузырек к свету и увидела, что жидкости в нем совсем мало, на дне. Она снова сняла крышечку и поднесла бутылочку к носу.

Ей вдруг представилось, что Кристиан стоит рядом, возможно, за ее спиной, и улыбается.

Мишель открыла глаза, спрятала пузырек в кармане джинсов, убрала остальные флаконы на полочки и вышла из комнаты Даниеля.

Стрелки часов уже перевалили за пять вечера. Мишель, стоя на балконе, проводила взглядом машину, увозящую мать, и спустилась в столовую. — Ты куда? — В гостиную вышла Нора, вытирая руки о фартук.

— Когда вернется мама?

— К восьми. Она поехала к Жасмин. Три часа ее точно не будет. Ты не ответила на мой вопрос! — Нора подошла ближе к девушке. — Ты хочешь сбежать, ведь так? Иначе бы ты не спрашивала, когда вернется мать. Значит, ты наказана. И куда же тебя так тянет, если не секрет?

Мишель колебалась: рассказать Норе о Кристиане или же придумать другую версию на ходу.

— Нора, обещай, что никому не расскажешь! — Мишель взяла ее за руки и повела на кухню.

— Святая Мадонна, клянусь! Давай рассказывай, что случилось!

— Нора, два дня назад я познакомилась в кафе с молодым человеком. Он очень хороший собеседник, он угадывает мои мысли! Кажется, что мы знакомы очень-очень давно. Мне с ним интересно… Знаешь, я думала, что за два дня невозможно влюбиться. Раньше бы я в это ни за что не поверила! Но сейчас…

— Святая Мадонна! — воскликнула Нора и закрыла рот ладонью.

— Да, я знаю, что поступаю нечестно по отношению к жениху, к Николасу, но он, во-первых, не уделяет мне внимания… совсем никакого, даже самую чуточку. Во-вторых, мы с ним абсолютно разные… А Кристиан художник… — с чувством произнесла Мишель и улыбнулась.

Глаза Норы округлились, голова закружилась, и, чтобы не упасть, женщина схватилась рукой за разделочный стол.

— Нора, с тобой все в порядке? — перепугалась Мишель.

— Теперь лучше… Чертово давление… — Нора улыбнулась и присела на стул. — Кристиан… красивое имя. А ты не боишься наломать дров?

— Знаешь, я уже несколько раз спрашивала себя об этом. И каждый раз сама себе отвечала: нет, не боюсь.

— Тогда иди…

Мишель удивилась тому, что Нора так быстро ее отпустила:

— Я думала, что ты начнешь мне читать мораль!

— Я никогда не ругала тебя, когда ты слушала свое сердце. Иди же! У тебя немного времени!

Мишель расцеловала пухлую маленькую женщину в обе щеки и, счастливая, выбежала из кухни.

— Эх, Мишель… — Нора вытерла руки о белый фартук. — Любовь поможет тебе вспомнить все…

13

Такси остановилось у центрального парка, Мишель рассчиталась и быстро выбралась из машины. Прибавив шагу, она пересекла аллею и вышла к арке, за которой расположился старый кинотеатр.

Пока она шла по дорожке, вымощенной гладким камнем, волнение и радость захлестывали ее. Мишель не могла сдержать улыбки, ей хотелось петь и танцевать… Наверное, потому что она почувствовала себя свободной и счастливой.

Через несколько минут она увидела Кристиана. Он стоял у крыльца кинотеатра. На нем были голубые джинсы и темно-синий пуловер в серую полоску. Заметив Мишель, Кристиан улыбнулся и направился к ней.

— Сегодня не показывают «Амели». Я взял билеты на «Спеши любить». Думаю, тебе понравится.

Мишель улыбнулась и кивнула.

— А это тебе… — Кристиан протянул ей букетик белых ландышей. — Продавец советовал взять розы, но мне кажется, что они…

— …напыщенны и банальны? — продолжила за него Мишель.

— Вот именно! В самую точку, молодец! — Кристиан сжал ее тонкие пальчики. — Ты тоже так считаешь?

— Да. Именно так. — Мишель была поражена, что Кристиан угадал и это.

— Ну тогда идем? Сеанс начнется через десять минут! — Он крепко взял ее за руку и повел в кинотеатр.

Фильм был настолько романтичным и сентиментальным, что у Мишель соскользнула не одна слеза по щеке. Она чувствовала на себе взгляд Кристиана, и порой ей становилось стыдно, но вовсе не за то, что проводит вечер, будучи невестой, с другим мужчиной, а за то, что позволяет эмоциям взять верх над здравым смыслом. Ведь слезы — это слабость…

— Прости… — Девушка полезла в сумочку за бумажными платочками. — Черт, как назло, забыла платки.

Кристиан улыбнулся и нежно поднял голову Мишель за подбородок. Потом он аккуратно провел пальцами левой руки по ее щекам и посмотрел в ее карие глаза.

— Ты прекрасна… — шепнул он ей.

— Мне так хорошо с тобой, — ответила она и мысленно поблагодарила Бога за то, что он привел ее в кафе в тот ненастный день и позволил познакомиться с таким чудесным человеком, как Кристиан.

На заднем сиденье такси Мишель любовалась букетиком ландышей, подаренным Кристианом. Вечер прошел восхитительно. После фильма они прогулялись по парку. За это время Мишель ни разу не вспомнила ни о матери, ни о Николасе. Все проблемы и неурядицы как будто остались в прошлом, в совершенно другом мире, где Мишель чувствовала себя ненужной, чужой и лишней. С Кристианом все было иначе. За эти короткие три дня Мишель обрела опору и защиту, а главное — веру в себя и в жизнь, которая может быть такой счастливой. Чуть позже Кристиан поймал такси. Мишель не хотела возвращаться в реальность, она желала всем сердцем, всей душой остаться здесь, в этом уютном мирке рядом с Кристианом.

Но время поджимало. Если мать узнает, что Мишель убежала из дома без ее ведома, да еще с мужчиной, она непременно сообщит об этом отцу, и тогда Мишель будет очень худо.

Нужно было спешить. И Мишель прыгнула в такси, оставив номер мобильного телефона Кристиану. Он крепко сжал ее руку и подмигнул на прощание.

Мишель захлопнула дверь, назвала водителю адрес и, прильнув к стеклу, проводила взглядом Кристина.

В салоне такси негромко играла медленная музыка. Мишель откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза. И вот тут она наконец трезво спросила себя: что ей делать? Как быть с замужеством? Может, стоит поговорить с отцом? Вряд ли что-то путное из этого получится. Кристиан… Как с ним хорошо…

Мишель тяжело вздохнула и посмотрела в окно, за которым проплывали знакомые дома.

— Остановитесь здесь! — сказала она водителю.

Не нужно, чтобы кто-нибудь увидел, как я выхожу из такси, подумала Мишель и рассчиталась с водителем.

Выйдя из машины, она быстро прошла вдоль дороги и свернула к калитке, которая вела в сад. К ужасу Мишель, на дверях висел электронный замок с кодом, которого она не знала.

— Черт… — выругалась Мишель и, неизвестно на что надеясь, набрала три цифры наугад, но замок лишь запищал и, разумеется, не открылся. — Черт… — снова выругалась Мишель и испугалась, когда заиграл в сумочке ее мобильный телефон.

— Мишель! — шепотом проговорила Нора. — Где тебя носит? Все уже садятся за стол. У нас Николас в гостях!

— Меня потеряли?

— Нет, я сказала, что ты принимаешь ванну!

— Спасибо, дорогая! — Мишель в отчаянии посмотрела на бездушный замок, не пускающий ее домой. — Нора, какой код на калитке?

— «358», — быстро ответила Нора. — И еще… У черного входа Бруно паркует машину. Не советую с ним встречаться, он тут же доложит отцу. О господи, как же ты попадешь домой?

— Мишель! — послышался в трубке отдаленный голос матери. — Спускайся! Иначе я сама к тебе поднимусь!

— Мишель! — Нора забеспокоилась. — София ушла из столовой. По-моему, она идет к тебе.

— Не волнуйся! — Мишель открыла калитку и побежала к водосточной трубе.

Убрав в сумку цветы и мобильный телефон, она схватилась за перекладины и начала ловко карабкаться вверх. Через минуту Мишель залезла на балкон и быстро вбежала в комнату.

— Детка, я вхожу! — послышался голос матери.

— Заходи! — отозвалась Мишель и швырнула сумку под кровать.

Дверь распахнулась, и София подозрительно посмотрела на дочь.

— Я готова! — Мишель натянула на лицо светскую улыбку и вышла из комнаты, легонько толкнув мать в плечо.

Когда Мишель появилась в столовой, Николас встал и галантно преподнес ей букет из кремовых роз. Девушка неискренне улыбнулась и передала цветы Норе, чтобы та поставила их в вазу. — Скучала? — спросила Николас, касаясь губами лба невесты.

Он чужой… он совершенно чужой! — думала про себя Мишель, когда Николас усаживался рядом с ней за стол. Разве я его любила когда-то? Нет, уж точно нет! Мишель мрачно опустила глаза и взяла в руку вилку. Аппетит пропал, а также пропало желание улыбаться и шутить. Стало пусто на душе… чего-то сильно не хватало.

— Что-то случилось? — спросил Даниель, наклонившись к Мишель. — Ты выглядишь подавленной…

— Я не чувствую себя нужной Николасу. Этот человек совсем не похож на влюбленного. И даже не пытается притворяться. Он только дежурно поприветствовал меня и принялся обсуждать дела фирмы с отцом. Я чужая ему… И я не могла его любить. Это точно! — шепотом ответила Мишель брату. — Я ведь права, так?

Даниель ничего не ответил и, взглянув на Николаса, пожал плечами.

— Я так устала от всей этой лжи… — Мишель отложила вилку с ножом и встала из-за стола.

В комнату заглянул прохладный ветер и заколыхал прозрачными занавесками. Мишель закрыла за собой дверь, и ветер немного успокоился. Достав из-под кровати спрятанную сумку, она вынула увядшие ландыши и вдохнула их аромат. Ей сразу же вспомнился Кристиан. Мишель захотелось вырваться из дома и снова прогуляться по вечерним улочкам Марселя рядом с человеком, который понимал ее.

14

Рано утром Кристиана разбудил звонок по мобильному телефону. Он нехотя поднялся с кровати и подошел к письменному столу, заваленному папками и бумагами.

— Я слушаю, — ответил Кристиан и потер ладонями глаза.

— Это Мишель. Доброе утро, прости, что разбудила. Может, встретимся, если ты, конечно, не против?

— Конечно! — Кристиан улыбнулся. — Где ты сейчас?

— У меня немного времени. Я сказала матери, что совершу утреннюю пробежку. Но я приехала в центр. Знаешь небольшой сквер с прудом на Сорок восьмой улице?

— Еще бы не знать! Я живу поблизости! Может, зайдешь ко мне? Выпьем кофе. Я покажу тебе картины… Запоминай адрес…

Через двадцать минут Мишель сидела на кухне Кристиана и пила горячий, ароматный напиток. — Какие чудесные эскизы! — Она просматривала альбом и восхищалась.

— Спасибо! — поблагодарил ее Кристиан и налил Мишель еще кофе. — Я рад, что ты зашла ко мне.

Мишель мило улыбнулась.

— А это что за наброски? — Она показала ему на эскиз крупных цветов, выполненный в стиле кубизма.

— Картина, когда я ее напишу на холсте, будет красочной… много красок. Цветы получатся яркие, живые, сочные… — Кристиан посмотрел на Мишель. — Эта идея пришла мне в голову после нашей с тобой прогулки. Я не рисовал около трех месяцев, но, когда я увидел тебя в первый раз, моя рука снова потянулась за карандашом…

Мишель посмотрела в его глаза. Она поверила каждому его слову. Она не допускала мысли, что Кристиан способен ее обмануть. Так сердце подсказывало.

— Ты тоже вернул меня к жизни. Семья меня не понимает… совершенно… да еще свадьба.

— Ты его любишь?

— Ты имеешь в виду моего жениха?

Кристиан кивнул.

— Нет. И, мне кажется, никогда не любила. Мы такие разные… Но мне не оставляют выбора. Уже все решено… В последнее время я вообще не понимаю, что происходит вокруг.

— Я обещаю, что буду рядом с тобой… — Кристиан взял Мишель за руку и поднес ее к своим губам. — Я обещаю.

— Мне пора возвращаться… — Мишель встала со стула.

Но Кристиан притянул ее к себе.

Мишель и не думала сопротивляться. Она обвила руками его шею и позволила посадить себя на колени. Кристиан обнял ее, его взгляд опустился на губы Мишель, которые подрагивали в легкой улыбке.

Она запустила пальцы в его русые волосы и положила голову ему на плечо. Они сидели неподвижно, просто наслаждаясь близостью, и Мишель чувствовала себя в полной безопасности.

Пора было возвращаться домой. Но она сказала себе, что посидит так еще минутку. Только одну минутку…

На улице стало пасмурно. А через несколько минут начал накрапывать дождик. — Я поймаю такси, — сказала Мишель и, подойдя к дороге, остановила ярко-желтую машину.

— Подожди. Не спеши… — Кристиан притянул ее к себе. — Я не хочу, чтобы ты уходила.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Я тоже не хочу, но надо.

Утренний дождь усилился. Но Мишель даже не заметила этого. Она не сводила взгляда с Кристиана, он тоже искал ответа на свои вопросы в ее глазах. Они смотрели друг на друга и пытались понять, что же происходит между ними…

Капли дождя стекали по лицу Мишель, по ее волосам… Кристиан провел рукой по лицу девушки и потянул ее к себе. Она закрыла глаза и почувствовала, как их губы сближаются для поцелуя. Еще мгновение, и Кристиан приник к ее губам. Его дыхание становилось все горячее и горячее… Голова Мишель кружилась, а ноги подкашивались. Она обвила руками его шею и еще сильнее прижала к себе. Ей не хотелось останавливаться, она хотела большего…

Дождь тем временем превратился в ливень. Но Кристиан и Мишель не замечали этого. Они были заняты поцелуем. А остальное их не интересовало.

— Не уезжай… побудь со мной еще немного… — попросил Кристиан.

— Я не хочу уезжать… — шепнула Мишель, не открывая глаза, и услышала, как Кристиан отпустил машину.

— Что мы будем делать? — спросил он и провел рукой по мокрым волосам Мишель.

Но она молчала, подняв к нему залитое слезами неба лицо. Ее губы ожидали поцелуя…

Возвращаясь домой, Мишель уже не боялась скандала, который закатит мать. Ей было абсолютно все равно, что она ей скажет. Мишель открыла калитку и забежала в сад. Свежий ветер донес до нее аромат жасмина. Девушка закрыла глаза и с удовольствием вдохнула сладкий воздух. Казалось, что никому сейчас не удастся испортить ей настроение. По крайней мере, она не позволит этого сделать. С такими мыслями Мишель вошла в дом и первое, что она услышала, был крик Софии: — Где ты была?! — Мать стояла в гостиной, держа в руке чашку с чаем.

— На пробежке. Меня застал дождь, и я решила его переждать в беседке ближайшего парка, — непринужденно ответила Мишель, и Софии осталось только одно — поверить.

— А Кристиан? Ты с ним больше не встречалась? — София поставила чашечку на журнальный столик и внимательно посмотрела на дочь.

— Нет, не встречалась. Знаешь, мама, мне кажется, что мы были знакомы до аварии. Ты не знаешь его? — Мишель направилась к лестнице, ведущей в ее спальню.

— Нет. Это исключено! — София последовала за ней.

— Почему же? — Мишель остановилась и обернулась к матери.

— Я знала всех твоих друзей и знакомых. Кристиана среди них не было.

Мишель поймала растерянный взгляд матери. Та не умела лгать, это было заметно: у нее бегали глаза, а речь становилась невнятной.

Ты обманываешь меня, мама, подумала Мишель. Я знала Кристиана. Точно знала.

Но тогда почему он не сказал Мишель об этом? Если они были знакомы, то Кристиан должен помнить ее. Что-то тут не так. И Мишель пришлось временно принять версию матери.

— Детка, я прошу тебя только об одном. Не встречайся с Кристианом. Это ни к чему хорошему не приведет. Если узнает Николас, то получится скандал… Ты опозоришь нашу семью! — София взяла Мишель за руку. — Обещаешь?

Мишель ничего не оставалось делать, как молча кивнуть.

Всю ночь Мишель не могла сомкнуть глаз. Ее терзали мысли о Кристиане, о свадьбе. Может, и правда мать желает для своей дочери лучшего? Может, стоит прислушаться? Но Мишель понимала, что это говорит ее ум. Ум, который легко обмануть. А вот сердце подсказывало совсем другое. Мишель вспомнила поцелуй под дождем и коснулась пальцами губ. Ей захотелось вернуться к Кристиану, оказаться с ним рядом… в его объятиях… нежных и сильных.

Но до свадьбы осталось три дня. Разве за это время можно хоть что-то изменить? Вряд ли.

Мишель закрыла глаза и постаралась заснуть… Во сне ей не станут мешать, и она сможет полностью насладиться улыбкой, голубыми глазами и нежными губами Кристиана…

15

Утром Мишель разбудили шаги по комнате. А чуть позже в ее спальню проникли яркие солнечные лучи.

Мишель открыла глаза и увидела мать, стоящую у окна.

— Что-то случилось? — промямлила девушка и отвернулась, зарываясь лицом в подушку.

— Вставай, соня! Сегодня ответственный день. Днем нужно выбрать свадебное платье, а вечером будет званый ужин!

— Ужин? — Мишель приподнялась на подушке.

— Да. Придут наши близкие друзья. Ну все! Вставай, детка! — София сдернула с Мишель одеяло и направилась к дверям. — Поторапливайся! У нас немного времени. Нужно объехать семнадцать магазинов за семь часов!

Потрясенная Мишель проводила глазами мать и плюхнулась обратно на подушки.

Семнадцать магазинов! Черт подери, дайте мне пистолет!

Ближе к двенадцати часам, пообедав в ресторане, София потащила Мишель в очередной, шестой по счету, магазин. Мишель уже возненавидела и свадьбу, и фальшиво улыбающихся продавщиц, которые одобрительно кивали всякий раз, когда девушка выходила из примерочной, и владельцев этих магазинов, которые выставили на продажу такое огромное количество одинаковых на первый взгляд платьев.

София распахнула двери и вошла в салон. Мишель последовала за ней и вдруг остановилась… На манекене было надето платье нежно-голубого цвета с оборками на юбке. Небольшие рукава в форме фонариков, талию украшает пояс-бант…

Мишель сразу же показалось, что она была в этом салоне раньше. Но когда и для чего? Она не помнила.

— Я хочу примерить это платье, — сказала Мишель продавщице.

Девушка улыбнулась и шепнула ей:

— В прошлый раз, когда вы его примеряли, я сразу сказала, что вы будете самой красивой невестой во Франции…

— Я его примеряла? — удивленно спросила Мишель и посмотрела на мать.

— Конечно, детка, мы заходили в этот салон несколько месяцев назад. Ты не помнишь? — София сдвинула брови, но потом улыбнулась. — Ну все, иди в примерочную!

Стоя перед зеркалом в этом платье, Мишель закрыла глаза, и в памяти всплыл эпизод.

На улице ранняя весна. Ярко светит солнце. Мишель с матерью находятся в этом салоне свадебных платьев. Их обслуживает эта же девушка. Мишель поднимает левую руку и рассматривает надетое на палец кольцо с небольшим бриллиантом. Потом ее взгляд падает на отражение в зеркале. У нее длинные волосы, аккуратно убранные в элегантный низкий узел, на шее колье с голубым сапфиром. Она счастлива. Она безумно счастлива… потому что любит и любима… Она выходит из примерочной кабинки, и София ахает от восторга. Мишель начинает кружиться. Она смеется. Ей так хорошо!

— Мама, ему ведь понравится?! Он любит голубой цвет, я это знаю! — говорит Мишель и любуется своим кольцом.

— Да, детка, он будет поражен твоей красотой! — соглашается София.

— Вы станете самой красивой невестой во всей истории Франции! — восхищается продавщица и поправляет подол ее голубого платья.

— Мы покупаем это! — Мишель вышла из примерочной и протянула девушке платье. — Но, детка, я даже не взглянула, как ты в нем смотришься! — София развела руками.

— Ты ведь уже видела! Раньше… пару месяцев назад. У меня было сапфировое колье на шее… — напоминала Мишель, приближаясь к матери. — А еще у меня на пальце было кольцо с бриллиантом. Обручальное кольцо… я вспомнила его, и не говори мне, что это не так. Я примеряла платье, я была счастливой. Очень счастливой…Что же произошло, черт подери? Почему сейчас я не могу найти себе места? — шепотом спрашивала Мишель у матери. — Я задыхаюсь…

— Детка, успокойся. Это предсвадебный синдром. Каждая невеста через такое проходит! — София обняла дочь. — Все хорошо!

— Почему-то мне в это не верится!

Дома было скучно. София заехала только переодеться и попросила Бруно отвезти ее к подруге, Нора занималась готовкой, а Даниель еще не вернулся с работы, и поэтому Мишель ничего не оставалось делать, как выйти в сад. Она прошлась вдоль живой изгороди, вдохнула аромат цветов, распустившихся на клумбах, дотронулась до цветущих кустов жасмина и оказалась у гаража, в который Бруно ставил машину. Сейчас гараж пустовал, и Мишель вошла внутрь.

На стенах висели полки со строительными принадлежностями, запчастями и прочей рухлядью. Мишель уже собралась уходить, но вдруг ее взгляд привлекла противоположная стена. Она была затянута белой материей.

Сердце Мишель отчего-то вдруг дрогнуло. Некоторое время она молча стояла, глядя на стену. Затем вдруг решительно подошла к ней. Схватившись руками за верхний угол тряпки, она с силой рванула ее вниз… и замерла. Она не поверила своим глазам: на стене была картина, сделанная по тому самому эскизу, которым Мишель любовалась у Кристиана, — большие цветы, выполненные в стиле кубизма… сочные, яркие, жизнерадостные…

— Он был здесь… — шепнула Мишель и оперлась на стену, чтобы не упасть.

— Что ты здесь делаешь? — послышался голос Даниеля.

— Кто нарисовал эти цветы? — спросила Мишель, не отводя от картины взгляда.

— Это не важно! — ответил Даниель.

— Что значит «не важно», черт подери?! — закричала Мишель и повернулась к брату. — Хватит играть со мной в кошки-мышки! Мне надоели ваши дурацкие секреты! Если об этом я узнаю сама, я никогда тебе не прощу! Мне очень важно это узнать, Даниель, пойми же наконец! Кто изобразил эти цветы?

— Ты.

— Я не умею рисовать! У меня нет такого таланта! — Мишель показала на стену.

— Их нарисовала ты.

— Нет! Не может быть. Я видела точно такой же эскиз у…

— У кого? — Даниель подошел к сестре и посмотрел ей в глаза. — У кого ты его видела, Мишель?

— Это не важно. Видела и все!

— У Кристиана? — Даниель схватил сестру за плечи и потряс.

— Откуда ты знаешь? — испуганно спросила Мишель, подумав, что это Нора проговорилась.

— Кристиан часто бывал у нас дома. Он был и моим, и твоим другом.

— Как? — Мишель почувствовала, что ее ноги стали ватными. — Мы были раньше знакомы?

Даниель кивнул:

— Послушай, Мишель! Прекрати с ним общение! Это будет только тебе во благо!

— Почему же? — Она отошла от брата. — Ты обманываешь меня! Кристиан не был со мной знаком. Он бы мне сказал.

— Мишель, успокойся! — Даниель взял сестру за руку. — Послушай, что я тебе сейчас скажу. Кристиан — враг!

— Нет! — Мишель истерически засмеялась.

— Поверь мне! Кристиан твой, мой, наш враг! — Даниель снова потряс сестру за плечи, как будто считал, что таким образом его сестра лучше усвоит информацию.

— С чего ты взял? — Мишель усмехнулась.

— Хорошо, я тебе объясню все. Месяц назад отца предал его близкий друг Оскар Вилини, с которым они вместе начинали бизнес. Он — враг нашего отца, опасный и злейший!

— Ну и что? — Мишель свела брови в недоумении.

— А то! Кристиан — сын Оскара Вилини!

16

Мишель сидела за столом рядом с Николасом и равнодушно смотрела в тарелку. Она до сих пор не могла поверить словам брата. Но ведь только с Кристианом Мишель чувствовала себя в безопасности, с ним ее даже не беспокоило, что она не помнит практически ничего из прошлого. А теперь? Оказалось, что она ходила по лезвию ножа, играла в очень опасную игру… Как все обманчиво!

— Дорогая, ты прекрасно выглядишь… — сказал ей Николас, прерывая ее мысли.

— Что? — Мишель подняла глаза на жениха и улыбнулась. — Спасибо.

— Может, потанцуем? — Не дождавшись ее ответа, Николас взял Мишель за руку и встал со стула.

Они вышли в центр столовой, и Николас положил ее руки себе на плечи. Мишель почувствовала слабый аромат его одеколона. Запах ей не понравился — горьковато-древесный. Она подняла глаза и посмотрела на Николаса: широкие густые брови, сращенные на переносице, крупный нос и тонкие губы. В Ницце, когда Мишель увидела Николаса в первый раз после аварии, он показался ей довольно симпатичным, но теперь она могла, положив руку на сердце, заявить, что не видит в нем ровно ничего привлекательного. Ничего, что могло бы в ней, Мишель, вызвать симпатию.

Что же их связывало? Душевная теплота? Искренность общения? Абсолютно ничего. Она его точно не любила. И как бы Мишель сейчас ни старалась, уже не полюбит никогда. Так же, как и он ее…

— Мишель, дорогая, нам придется отложить медовый месяц до зимы… — Николас посмотрел на невесту. — Ты не сильно расстроилась?

— Нет, все в порядке! — Мишель была рада такому заявлению, ведь провести с Николасом наедине около месяца в другом городе, а может, и в другой стране, стало бы для нее высшей мерой наказания.

— Эмос задумал расширение бизнеса. Поэтому я просто необходим ему в Марселе.

— Отлично. Медовый месяц подождет! — Мишель понимающе кивнула головой.

— Я рад, что моя будущая супруга не будет ревновать меня к работе!

Мишель кисло улыбнулась и, отвернувшись от Николаса, оглядела гостей. Всего пришло человек сорок: подруги матери, компаньоны отца по бизнесу, дальние родственники, которых Мишель видела на фотографиях в своем альбоме. И почему-то никто не вызывал у нее желания подойти к нему и завести разговор. Они были совершенно другие. Их интересовали цены, новые технологии, которые использует Эмос Ланози, и игры на бирже. Мишель это было неинтересно. Что касается подруг матери, то дело обстояло еще хуже: обсуждение новой линии одежды молодого французского дизайнера, скандала на Каннском фестивале и нового альбома какой-то модной певицы вызывало у Мишель скуку.

Музыка закончилась, и Николас повел невесту обратно за стол. Поцеловав ей руку, он пообещал, что скоро придет, но пропал до конца вечера.

Больше часа Мишель просидела одна за столом, равнодушно наблюдая, как гости хаотично передвигаются по комнате.

И тогда она поняла, что совершенно никому не нужна. Никто ее не видит, не слышит, не замечает. Тогда, черт подери, почему бы ей ни продолжить опасную игру с врагом семьи?

Кристиан… Как ни старалась Мишель, она не могла поверить, что Кристиан способен заманить ее в опасную ловушку, подстроенную его отцом. Да и вообще, может, это Даниель решил обмануть Мишель? Тогда как объяснить рисунок в гараже? Может, это совпадение? Может, Мишель действительно видела этот рисунок на открытке и решила изобразить его на стене в гараже?

Вспышка… У гаража стоит красный автомобиль марки «Рено». Дверцы машины распахнуты, музыка вырывается на улицу.

Мишель завязывает старую рубашку узлом на бедрах и залезает на стремянку.

— Тебе я позволю раскрасить свой шедевр! — Кристиан смеется и подходит к лестнице.

— Большая честь! — Мишель берет тонкую кисточку и касается ею носа Кристиана.

— Ты хочешь меня разозлить? — Он обхватывает ее бедра и, крепко прижав к себе, снимает с лестницы.

Потом они смотрят друг на друга. Она закрывает глаза и получает страстный поцелуй.

— Давай раскрасим твой шедевр вместе? — просит его Мишель.

Они берут в руки кисти и раскрашивают цветы. Кристиан обнимает ее сзади и показывает, как нужно правильно накладывать краски. Мишель не смотрит на стену, она любуется его улыбкой. Он замечает взгляд Мишель и снова впивается ей в губы. Кисти падают на пол, за ними летят рубашка и жилетка… потом брюки Кристиана и бриджи Мишель… А из колонок красного «рено» продолжает звучать музыка…

Мишель улыбнулась. Больше всего на свете ей захотелось оказаться рядом с Кристианом. Почувствовать себя нужной и счастливой. Недолго думая, она встала из-за стола и подошла к матери, которая горячо спорила с гостьей о каком-то новом салоне красоты.

— Мама, я что-то неважно себя чувствую… — Мишель дотронулась ладонью до лба. — Я поднимусь к себе.

— Конечно, дорогая, я пришлю Нору с чаем. Ты не должна захворать прямо перед своей свадьбой!

Мишель кивнула и поспешила подняться на второй этаж.

Захлопнув за собой дверь, Мишель нашла в сумочке мобильный телефон и набрала номер Кристиана.

— Привет! Это Мишель. Нам нужно срочно поговорить.

— Хорошо… — ответила трубка.

— Ты можешь приехать за мной? Я скажу тебе адрес. — Она быстро продиктовала адрес и выглянула в окно. — Остановишься у деревянной беседки возле моста.

— Буду через двадцать минут.

— Жду… — Мишель положила трубку и бросила мобильный телефон в сумочку.

Потом она быстро достала из гардероба джинсы и атласную блузку и начала переодеваться.

Стук в дверь заставил ее встрепенуться.

— Кто там? — спросила Мишель.

— Это Нора. Я чай принесла.

Мишель открыла дверь и запустила свою кормилицу.

— Куда ты собралась? — Нора поставила поднос на тумбу и взглянула на Мишель, которая предстала перед ней в лифчике и джинсах. — Это ведь не спальная пижама?

— Нора, мне очень нужно к Кристиану!

— Святая Мадонна! — воскликнула женщина. — Дом полон гостей, в столовой расхаживает твой жених, а ты… бежишь к любовнику, — шепнула Нора последние слова, оглядываясь по сторонам.

— Мне очень нужно, пойми же меня! — Мишель подошла к старой няне. — Я люблю его, и мне все равно — враг он или друг. Какая разница? Кристиан Вилини… это только имя. Ведь он не желает мне зла. По нему это видно. Я чувствую, что Кристиан тоже меня любит! Мы любили друг друга до аварии. Я вспомнила это! Может, Кристиан боится мне в чем-то признаться? Может, он не решился открыться, боясь травмировать меня? Я хочу это узнать! Но в чем я точно уверена — я смогла вспомнить Любовь!

— О, девочка моя! — Нора смахнула слезу со щеки. — Запрись изнутри. Я скажу, что ты заснула. Но прошу тебя, не задерживайся!

Мишель обняла Нору и поцеловала ее в обе щеки.

— Я постараюсь…

Быстро спустившись по водосточной трубе, Мишель спрыгнула на землю и побежала в сад. Набрав код на замке, она открыла калитку и вышла на проселочную дорогу. Легким и стремительным шагом Мишель направилась к беседке у моста и сразу увидела машину Кристиана — черный «пежо». Тогда почему я вспомнила красный «рено»? Может, это старая машина Кристиана. А вдруг в моей памяти все перемешалось?

Она подошла к машине и, открыв дверцу, села на переднее сиденье.

— Привет! — сказала она ему и посмотрела в глаза.

— Привет! Я так рад тебя видеть! — Кристиан обнял ее за шею и поцеловал в лоб.

— Давай уедем отсюда… Эти места наводят на меня тоску!

— У вас дома званый ужин в честь предстоящей свадьбы!

— Мне все равно. Я хочу провести этот вечер с тобой! — Мишель крепко сжала его руку.

Кристиан улыбнулся и завел машину.

Через полчаса они оказались у моста в центре города. Объехав его с другой стороны, Кристиан заглушил машину и нажал на кнопку откидного верха.

— Ты хотела со мной поговорить?

— Да, Кристиан. — Мишель кивнула. — Только обещай, что будешь искренним со мной!

— Обещаю. — Кристиан развернулся к Мишель и приготовился ее слушать.

— Твоя фамилия Вилини? Ты сын Оскара Вилини?

— Да, — ответил Кристиан. — Только вчера я узнал, что ты дочь Эмоса Ланози.

— Ты меня обманываешь! — Мишель затрясла головой. — Мы были с тобой знакомы раньше, я это помню!

— Понимаешь, Мишель… Я попал в аварию и смутно помню свою прошлую жизнь.

От его слов Мишель растерялась.

— Авария? Какая авария?

— Она случилась около трех месяцев назад. В машине отказали тормоза…

Вспышка в памяти… Мишель смотрит в окно на ночной Марсель. Тихо играет радио. Мишель чувствует себя счастливой. Прислонившись к холодному стеклу, она ощущает, как ее пальцы вдруг сжимает крепкая мужская рука. Она улыбается, но не поворачивается к водителю и продолжает смотреть на ночной Марсель.

— Хорошая ночь! — слышит она голос Кристиана.

— Да, солнышко! — Она поворачивается и целует его в щеку. — Скоро приедем домой и я докажу тебе свою любовь! — обещает она…

Мишель откинула голову на спинку сиденья. — Кристиан! Мы были вместе в ту ночь… Ты это помнишь? — Она закрыла глаза. — Мы ехали на красном «рено». У тебя был красный «рено»!

— Да, был. На нем я попал в аварию! — Кристиан ударил себя по лбу ладонью. — Я не мог понять, почему мне каждую ночь снилось, что кто-то был рядом, когда я вел машину. Тихо играло радио. Сейчас я даже смогу вспомнить радиостанцию… Мы ехали домой! Ко мне домой! — Кристиан подпрыгнул на сиденье. — Ты помнишь это?

Мишель кивнула.

— Если мы встречались до аварии, тогда почему ты выходишь замуж за Николаса? — нахмурившись, спросил Кристиан.

— Не знаю… — Она пожала плечами. — У меня очень много вопросов. Почему моя мама не сказала, что мы с тобой были раньше любовниками? Почему?

— Семейный бизнес! Наши отцы, как я узнал, стали врагами. Но мы не должны страдать из-за вражды наших родителей!

— Кристиан, мы должны были пожениться! Да! Сегодня в свадебном салоне я вспомнила, как примеряла одно из платьев… небесно-голубого цвета… Это же твой любимый цвет… Мы собирались пожениться, Кристиан! — Мишель опустила голову ему на плечо. — Нас хотят разъединить. Дома нет ни единой твоей фотографии… Правда, я нашла у брата флакончик с такой же туалетной водой, как у тебя. И обрызгала ею свои подушки… — Мишель засмеялась. — Кристиан, я знаю одно: наша встреча в кафе была неслучайной!

— Знаю, дорогая, знаю… Я люблю тебя, Мишель! Всегда любил и любить буду! — Он взял ладонями ее лицо и нежно поцеловал.

— Кристиан, я не хочу быть с Николасом! Я не люблю его. Он мне противен! — По щекам Мишель потекли слезы.

— Мы придумаем… мы что-нибудь придумаем! — Кристиан принялся осыпать ее шею и лицо поцелуями.

— Я так по тебе соскучилась! — Мишель закрыла глаза и освободила пуговицы на атласной блузке от петель.

Кристиан улыбнулся и нежно провел рукой по загорелой, бархатистой коже Мишель. Сбросив блузку, она села на колени Кристиана верхом и начала стягивать с него голубую рубашку и белую майку. Тело Кристиана было красивым, мускулистым и загорелым. Его сильные руки обхватили Мишель за бедра и приподняли девушку.

Она откинула голову назад и почувствовала, как Кристиан расстегивает пуговицы на ее джинсах. Через несколько минут, разложив передние сиденья, они, абсолютно голые, уже предавалась любовным ласкам под звездным небом.

Он все время шептал ей о любви, и она слушала его, закрыв глаза, и была уверена, что Кристиан говорит правду.

Ночь укрыла любовников от посторонних взглядов. Луна притушила свой ослепительный серебряный свет, чтобы не смущать их. Время позволило им насладиться моментом. Казалось, что оно замедлило ход. Все были на их стороне: и Ночь, и Время, и Случай, позволивший им встретиться вновь. Потому как Любовь способна абсолютно на все: привести созданных друг для друга людей в назначенное место в один и тот же час, дать им шанс насладиться друг другом, затормозить ход времени… Да, Любовь была на их стороне. И только люди, самые близкие люди упорно мешали их счастью…

— Милый мой, любимый, единственный… Я так скучала… я знала, что ты где-то рядом… Я люблю тебя, Кристиан… — шептала Мишель…

17

— Добрый день! — приветствует Мишель продавца парфюмерного магазина. — Я хочу сделать подарок старшему брату. Какую туалетную воду вы посоветуете?

— Есть новинка. Свежий аромат. «Признание». — Продавец достает с полочки небольшой пузырек из темного стекла.

Мишель берет в руки флакончик, но он выскальзывает и летит на мраморный пол.

— Какая я неловкая! — с досадой произносит Мишель и поднимает пузырек. — Слава богу, не разбился! Только крышечка треснула. — Она снимает крышечку и вдыхает аромат. — Пожалуй, я его куплю…

Продавец кивает и наклоняется за футляром.

— «Признание» — мой любимый аромат! — слышит Мишель мужской голос и оборачивается.

Перед ней стоит молодой человек лет двадцати пяти в голубых джинсах и в сером пуловере с черными ромбами. Мишель сразу же обращает внимание на его глаза — голубые, бездонные… ангельски красивые…

— Ваш друг будет доволен подарком! — говорит он ей.

— Я покупаю подарок для брата, — поправляет его Мишель и улыбается.

Незнакомец сдувает с лица непослушную прядь русых волос с пепельным отливом и протягивает девушке руку:

— Меня зовут Кристиан. Кристиан Вилини…

Она жмет ему руку и представляется:

— Мишель Ланози. Можно просто Мишель!

Он ей улыбается, и его улыбка сразу же ее завораживает.

— Может, обсудим «Признание» в кафе за углом. Я расскажу, как эта туалетная вода действует на противоположный пол! — шутит Кристиан.

— С удовольствием! — соглашается Мишель.

После покупки они идут в кафе, находящееся в квартале от торгового центра, и заказывают по чашечке кофе с медовым пирожным.

Во время беседы они вдруг узнают, что их родители являются друзьями и соучредителями одной фирмы. И находят причину, почему они раньше не встречались: Кристиан обучался в частной школе в Париже, а потом поступил в художественный колледж. Окончив его, он вернулся в Марсель. И вот уже второй день как не знает, чем себя занять… Он признается, что очень рад такой встрече.

Мишель смеется весь вечер, а потом, когда настает время прощаться, дарит Кристиану поцелуй в щеку. Кристиан же не теряется и приглашает Мишель на свидание. Она с охотой соглашается…

Картинка резко меняется…

Мишель садится в машину Кристиана и спрашивает:

— Кристиан, как ты думаешь, что он тут делал?

— Не знаю! — отвечает он и заводит машину. — Странный человек.

— Признаться, я его боюсь! — Мишель сжимает пальцы Кристиана.

— Не бойся! Я всегда с тобой! — Он улыбается ей и выезжает со стоянки.

Из радио доносится тихая музыка. Мишель прислоняется к стеклу и смотрит на ночной Марсель, а потом ее руки на миг касаются пальцы Кристиана, она поворачивается и целует его…

Дуновение прохладного ветерка заставило Мишель открыть глаза. На улице уже светало, вдали погасли огни. Скорее всего, уже раннее утро. Мишель приподнялась на сиденье автомобиля и взглянула на спящего Кристиана. Он спал в одних джинсах, с голым торсом, и Мишель вспомнила вчерашнюю ночь. Она нагнулась и поцеловала любимого в лоб. От поцелуя Кристиан открыл глаза и улыбнулся.

— Доброе утро, — шепнул он ей.

— Доброе утро, — ответила она. — Во сне я вспомнила, как мы с тобой познакомились. Это было в торговом центре. Я покупала подарок брату.

— «Признание»?

— Ага. — Мишель кивнула. — Ты помнишь?

— Сейчас — да. Я помню твои шикарные длинные волосы. Аромат твоих духов и длинный алый шарф на твоих плечах.

Мишель, улыбнувшись, провела рукой по его волосам.

— Кристиан…

— Что?

— Отвези меня домой.

— Хорошо… — Он сел и крепко обнял Мишель. — Я люблю тебя. Нам нельзя расставаться. Мы должны узнать правду, которую скрывают от нас.

— Рано или поздно мы все узнаем. Я люблю тебя.

Убедившись, что все спят, Мишель направилась в кабинет отца. Почему-то она была уверена, что ключ к разгадке хранится где-то здесь. Она прошлась вдоль книжных полок, заглянула в ящики стола, но так ничего и не нашла.

Присев в кресло отца, Мишель закинула голову и начала вспоминать, где ее отец хранит важные документы.

Но память не соизволила обеспечить Мишель данными, наверное потому, что за ночь позволила открыть целых два окошечка.

Девушка потерла ладонями глаза и вскрикнула, когда увидела перед собой отца в махровом халате.

— Мадемуазель Ланози, может, объясните, что вы здесь делаете?

— Папа… — Мишель растерялась, но потом быстро взяла себя в руки. — Мне нужно с тобой поговорить. Удели мне двадцать минут.

— Ты уверена, что тебе хватит этого времени?

— Я постараюсь уложиться. — Мишель кивнула и, освободив отцовское кожаное кресло, пересела на диван, поджав ноги.

— И что же тебя беспокоит? Свадьба? Волнуешься? — Эмос зажег сигару и задымил.

— Нет, папа, я хочу поговорить с тобой о Кристиане Вилини! — прямо сказала Мишель и не удивилась, когда Эмос закашлялся от дыма.

— Ты вспомнила? — Он быстро сел в кресло и внимательно посмотрел на дочь.

— Отчасти. Я вспомнила, что мы должны были пожениться, нашу первую встречу, день перед аварией. Мы же были тогда вместе, хотя мама обманула меня, сказав, что меня вез таксист!

— Хорошо, и что тебя беспокоит?

— Как это что? Я люблю Кристиана, а он любит меня! Я не хочу выходить замуж за Николаса! — Мишель развела руками.

— Хватит! — Эмос ударил кулаком по столу, отчего Мишель вздрогнула. — Во-первых, Николас порядочный, обеспеченный, из хорошей семьи мужчина. Он идеально тебе подходит! Во-вторых, я бы никогда не позволил тебе выйти замуж за Кристиана, потому как тем самым разрешил бы тебе породниться с нашими врагами! В-третьих, это по вине Кристиана ты потеряла память! Он был пьян!

— Это неправда! — Мишель покачала головой. — Это неправда!

— Хорошо! — Эмос встал со стула и подошел к книжной полке. Нажав на какую-то потаенную кнопку в стене, Эмос отошел в сторону, и картина, с изображенным на ней пейзажем, выдвинулась навстречу к нему. Без труда он отодвинул картину в сторону и набрал код на замке сейфа. Через несколько секунд засовы щелкнули, и Эмос достал из тайника желтую папку.

— На! Почитай, что написали эксперты! — Эмос бросил папку на журнальный столик перед Мишель.

Она тут же схватила дело об аварии и начала пролистывать страницы.

Фотографии, прикрепленные к листам, пугали ее: красный «рено», смятый в гармошку, Мишель без сознания, вся в синяках и ссадинах, разбитое стекло на дороге, смешанное с кровью…

Слава богу, что мы остались живы! — Она покачала головой.

Перевернув страницу, Мишель увидела выводы экспертов. И, пробежав глазами по строчкам, прочитала, что Кристиан на самом деле употребил алкоголь, прежде чем сесть за руль.

— Может, тут ошибка?

— Мишель! Не будь наивной! — Эмос выпустил струю табачного дыма.

— Но тут не указано, в каком количестве найден алкоголь в крови Кристиана!

— Это не важно!

— Нет, папа, это важно! Ответь на вопрос, что вы не поделили с Оскаром Вилини? Из-за чего возникла ваша ссора?

— Деточка, это дела взрослых людей, я не собираюсь тебя в них посвящать!

— Нет, папа! От этого зависит моя судьба! Если бы не ваша ссора, мы с Кристианом были бы счастливы!

— Двадцать минут закончились! Конец беседе!

— Но мы не договорили! — Мишель развела руками.

— Ты просила двадцать минут. Я тебе их дал!

— Хорошо! — Мишель встала с дивана. — В следующий раз, когда захочу поговорить с родным отцом по душам, позвоню его секретарю и запишусь на прием!

Она укоризненно покачала головой и, выйдя из кабинета, хлопнула дверью.

Весь день Мишель просидела у окна, размышляя над сказанным отцом. Она не верила, что Кристиан виновен в аварии. Наверное, Мишель просто не хотела в это верить. Также она не могла понять, почему так жестока судьба. Почему Мишель полюбила сына врага ее отца? Может, так и должно быть, может, их любовь способна прекратить вражду между семьями Ланози и Вилини? Господи! — Мишель усмехнулась. Она вспомнила, как в школе зачитывалась Шекспиром. Ее любимым произведением было «Ромео и Джульетта». Она хотела такой же любви, страстной и на всю жизнь. Полюбить так сильно, чтобы забыть страх перед смертью. Отдать жизнь и уйти вслед за любимым туда, где не будут препятствовать их чувствам…

— Кристиан… — Мишель прилегла на кровать и процитировала Шекспира: — «Одно ведь имя лишь твое — мне враг, а ты — ведь это ты, а не Монтекки!».

Она закрыла глаза и представила Кристиана. И ей стало горько оттого, что, возможно, после брака с Николасом они больше никогда не увидятся. Он не возьмет ее за руку, не прикоснется губами к ее щеке, не скажет нежных, ласковых слов…

О, Кристиан! За что нам это?

Ближе к вечеру Мишель спустилась в гостиную и увидела Даниеля, сидящего возле камина со стаканом виски в руке. — Завтра свадьба… — сказала она и села рядом с братом. — Может, ты знаешь какого-нибудь монаха, у которого есть зелье.

— Какое зелье? — Даниель с недоумением взглянул на сестру.

— Зелье, выпив которое можно заснуть на сорок восемь часов, а все подумают, что я умерла. Свадьбы тогда не будет, а я, проснувшись, убегу с Кристианом, и нас не будут искать! — Мишель, не отрываясь, смотрела на пламя камина.

— Ты сейчас серьезно? — строго спросил Даниель.

— Да, если у тебя есть знакомый монах! — Мишель рассмеялась. — Даниель, из-за чего поссорились Оскар Вилини и наш отец?

Даниель продолжал молчать.

— Расскажи… пожалуйста, мне это очень важно! — Мишель потрясла брата за руку.

— Они разошлись во мнении.

— В каком именно?

— Отец указал на карте место, где он собирался искать нефть. Оскар был с ним не согласен. По его расчетам, нефти там не должно было быть. Но ты знаешь отца… Он очень упрямый! Нефти действительно не оказалось. И поэтому денег потрачено было много, а прибыли никакой. В следующий раз, на другом участке, они нашли нефть, и Вилини потребовал перечислить ему больше средств, чем обычно. Ведь эта нефть была найдена по расчетам Оскара. Отец отказался, тогда Вилини напомнил ему о прошлом промахе. Получилось, что Оскар Вилини потерял деньги по вине нашего отца. Он требовал компенсации. Отец принял заявление Оскара в штыки. Уж очень ему не нравится, когда ему указывают на его ошибки… Тогда Вилини начал угрожать…

— Что именно он сказал?

— Он сказал, что вы с Кристианом собираетесь пожениться, а упрямство нашего отца может этому помешать.

— Я абсолютно с ним согласна!

— Потом отцу кто-то сообщил, что Оскар Вилини намерен прибегнуть к крайним мерам… В общем, тебе угрожала опасность…

— Какая именно?

— Не знаю… слава богу, что до этого не дошло. Отец сначала думал, что авария, в которую ты попала, была подстроена Оскаром.

— Но со мной же был Кристиан, его сын!

— Вот именно, только это и переубедило отца. Но он до сих пор ждет от Вилини этого шага. Ведь легко заманить человека с амнезией в ловушку! Поэтому встречаться с Кристианом опасно! Откуда ты знаешь, на что он способен?

— Ты говоришь чушь! Кристиан никогда бы меня не тронул пальцем! Это отец со своей гордостью и жадностью губит мне жизнь! — Мишель сжала кулачки.

— Ты, Мишель, еще по-детски наивна. Когда речь идет о больших деньгах, то люди быстро забывают и свою любовь, и родственные узы! Мир изменился, Мишель. Ушли времена Шекспира, когда каждый мог отдать жизнь за даму сердца! Очнись, сестренка. Пришли другие времена: молодые юноши женятся на богатеньких старушках, чтобы потом не работать, девушки готовы лечь с противным толстосумом в постель, чтобы завтра прийти в ресторан, в котором она работает официанткой, в новых сапогах… Где же любовь, Мишель? Где твой Шекспир? А моя Хелен? Я ведь давал ей все — и любовь, и средства, чтобы она не скучала… Что же ей нужно было еще? Я боготворил ее, я старался проводить каждую свободную минутку рядом с ней… И чем же она меня отблагодарила? Уехала, даже не сказав «прощай». Пристала документы на развод по почте! А ведь я тоже верил в любовь, как и ты. Но понял, сестренка, что глубоко заблуждался. Шекспир на пенсии! — Он залпом опустошил бокал и тяжело вздохнул, глядя в камин.

Мишель ничего ему не сказала в защиту любви, она молча смотрела, как играют друг с другом язычки пламени в камине. Даниель тоже неподвижно смотрел на огонь. Наверное, о чем-то думал, может, вспоминал красавицу Хелен, которую не смог сделать счастливой…

Мишель провела рукой по его черным волосам и прижалась к плечу брата. Он обнял сестру. Мишель поджала ноги, устраиваясь поудобнее…

Они еще долго неподвижно сидели, наблюдая за танцем пламени, и думали каждый о своем… О прошлом, в которое так хотели оба вернуться…

18

— Потрясающий вид! — говорит Кристиан.

Мишель сидит с ним рядом и крепко держит его за руку. Она боится высоты, но только с Колеса обозрения можно увидеть панораму Марселя.

Вдали, у самого горизонта, виднеется море. Оно переливается на солнце золотом и сливается с голубым небосклоном.

Мишель смотрит на Кристиана. Ветер раздувает его русые волосы…

— Я люблю тебя, — говорит ему Мишель.

— Ты уже не боишься высоты?

— Нет. Потому что я с тобой. А с тобой мне ничего не страшно! — признается она.

— Тогда знай: я всегда буду рядом, и никто, и ничто не сможет нам помешать. Я тоже люблю тебя. Люблю больше всего на свете! — с улыбкой говорит он ей и, взяв в ладони ее лицо, нежно целует.

Ветер щекочет их лица, внутри все сжимается от волнения… Мишель счастлива. И ей кажется, что ничего плохого не случится. Все будет так, как сейчас.

— Утро доброе! — София зашла в комнату и бесцеремонно распахнула шторы. Потом она резко сдернула с Мишель одеяло и начала ее будить. Вот если бы Мишель Ланози оказалась на месте Джульетты, то София бы сейчас в ужасе вскрикнула и побежала звать на помощь, ибо ее дочь не подавала бы никаких признаков жизни.

Жаль, что я не Джульетта! — подумала Мишель и открыла глаза.

— Ну что, детка! Сегодня ты станешь Мишель Брайно! Разве ты не рада? — София присела на край кровати.

— Очень хорошие новости, мама! — простонала Мишель и потянула на себя одеяло.

— Нет! Все! Пробуждайся! У нас мало времени. Скоро приедет Пепе! Я не хочу, чтобы он застал тебя в постели! Живо вставай! — Она снова сдернула одеяло и бросила его на пол.

Мишель тяжело вздохнула и открыла глаза. Взглянув на мать, она вдруг ясно осознала весь ужас положения. Сегодня ее свадьба. И она с отвращением представила брачную ночь с Николасом… И всю свою будущую жизнь, которую она потратит бесцельно и бездумно, как ее мать.

Мишель почувствовала головокружение, как только села на кровати. И, схватившись за виски, снова плюхнулась на подушки.

— Так! Я сказала «Встать!» А старые фокусы с больной головой здесь не пройдут!

— Мне действительно плохо!

— Вставай! — София выхватила подушку и, бросив ее на пол, направилась в холл. — Зайду через десять минут. Будь добра, приведи себя в порядок.

Мишель слабо что-то простонала и поджала к груди ноги. Утренний холодок заставил ее тело задрожать. Тяжелые мысли вызвали сильную головную боль и отвращение ко всему, что попадалось на глаза. Было уже поздно что-то менять. Недаром ее сердце подсказывало, что она может опоздать. Конечно, раньше Мишель не понимала, что именно ей нужно, какая у нее цель… а теперь стало поздно… действительно поздно, потому как назад пути уже нет. Что она может сделать, как противостоять всем этим людям — разумным, сильным и влиятельным… Тем, у кого полная власть над ней — наивной, беспомощной и потерянной…

Ближе к полудню Мишель сидела в небольшой комнатке в соборе святого Луи. Перед ней стояло огромное зеркало, и Мишель наблюдала, как соленые капли, текущие из ее глаз, размазывают макияж. До церемонии осталось не больше двадцати минут. Но Мишель надеялась, что этого времени ей хватит, чтобы подумать о прошлом и успеть привести себя в порядок… Ее не радовало платье, которое она примеряла для другой свадьбы, свадьбы с Кристианом… Мишель раздражала прическа, сделанная Пепе, эти вульгарные кудри… Ее злила мать, которая никак не хотела оставлять Мишель наедине, чтобы дать ей возможность привести мысли в порядок. Софии казалось, что только она способна наставить дочь на истинный путь, что Мишель сама ни в коем случае не сможет в себе разобраться…

— Мишель… — послышался голос Кристиана.

Девушка подняла глаза и посмотрела на отражение в зеркале. За ее спиной, в окне маячил Кристиан. Она увидела, как он, распахнув створку окна, запрыгнул в комнату.

— Закрой дверь… — сказал он ей шепотом.

Мишель кивнула и побежала к двери.

— Что ты здесь делаешь? — Она подошла к нему и крепко обняла.

— Хотел увидеть тебя. Ты очень красивая. Даже когда плачешь. Плачешь — и все-таки выходишь замуж за другого… — Кристиан грустно улыбнулся и вытер салфеткой потекшую тушь.

— Я люблю тебя, Кристиан! — сказала Мишель и почувствовала, как по щекам вновь покатились слезы. — Очень люблю.

— Я знаю, малыш. Я тоже люблю… правда, люблю. — Кристиан поцеловал ее в щеки и слегка коснулся холодными губами ее губ. — Все будет хорошо. На этом жизнь не заканчивается.

— Пообещай мне…

— Что угодно! — Кристиан посмотрел ей в глаза.

— Мы все равно будем вместе. Я сейчас ничего не могу сделать. Ты понимаешь? Но эта свадьба не помешает нам любить друг друга!

— Мы будем вместе, что бы там ни было. Обещаю, Мишель…

В дверь постучали несколько раз, и невеста услышала голос отца:

— Мишель, нам пора…

— Хорошо, папа, я выйду через пару минут! — крикнула она.

Мишель взглянула на Кристиана и снова упала в его объятия. Он расцеловал ее лицо, крепко сжал холодные пальчики… Потом быстро вскочил на подоконник и выпрыгнул в окно.

Мишель подбежала к окну:

— Кристиан, я не уезжаю на медовый месяц… я остаюсь здесь… — шепнула она ему.

Он снова подбежал к ней, подтянулся и поцеловал в губы.

— Завтра утром я отправлю тебе записку. В ней сообщу о встрече… — быстро проговорил Кристиан.

— А как же мобильный телефон? — спросила Мишель.

— Можем нарваться на Николаса… лучше записка… Завтра…

Мишель кивнула и, услышав, что отец снова стучится, подарила Кристиану прощальный поцелуй, закрыла окно и подбежала к зеркалу.

Слезы высохли. Она усмехнулась. Родители, жених… Они хотели от нее покорности. А получат ложь. Насилие всегда порождает ложь…

Быстро поправив макияж, Мишель укрылась фатой и вышла к отцу.

— Волнуешься? — спросил он ее.

— Конечно! — ответила Мишель и почувствовала, как заныло ее сердце, когда заиграл орган.

Она ступала по дорожке и горько усмехалась. Раньше, еще в детстве, она часто представляла себя в свадебном платье идущей рядом с отцом к алтарю. Она видела эту картину яркой и жизнерадостной. Наблюдающие за церемонией гости обязательно должны были выглядеть счастливыми и улыбающимися. Но сегодня, подняв глаза, Мишель не разглядела ни одного лица. Все они показались ей серой массой, разлитой по церковным скамейкам. Она не видела красок, не слышала музыки… Ей казалось, что играет какая-то ужасная траурная мелодия, а вместо нежных, ароматных и выразительных цветов везде натыканы безвкусные, банальные, напыщенные как светские дамы розы…

И вот отец уже довел дочь до Николаса и удалился. Мишель подняла глаза на будущего мужа. В эту секунду он показался ей настолько отвратительным, что ее чуть не стошнило. Она отвернулась и глубоко задышала, приводя себя в чувства.

Святой отец уже начал читать роковые слова, после которых каждый жених и невеста, если они любят друг друга, говорят правду… а если нет, то лгут наглым образом перед святыней. Мишель должна была взять на себя грех и соврать, что она будет хранить навязанному ей мужу верность и любить его всегда, что бы там ни было с ними… Ложь. Она всегда будет любить, что бы там ни было с ними, Кристиана…

Святой отец продолжал читать священные слова, иногда заглядывая в Библию. Мишель усмехнулась своей же мысли и почувствовала, что ее тянет обернуться назад. Она обернулась и увидела Кристиана, стоящего у дверей. В руках он держал букет ландышей. Мишель почувствовала, что по ее щекам снова потекли слезы. Она увидела, как он положил букет на пустую скамейку, кивнул ей, показывая жестом, что все будет хорошо, и ушел.

— Николас Брайно, согласны… — Священник не знал, что стоящая перед ним невеста умоляет Бога замедлить время, а если возможно, вернуть ее обратно, в прошлое, за три месяца до этой церемонии…

— Мишель… — Николас сжал ее пальцы.

— Что? — Девушка растерялась и посмотрела на священника.

— Согласны ли вы взять в мужья Николаса Брайно… — Священник говорил еще что-то, но Мишель пропустила его слова мимо ушей. Она не могла поверить, что роковой момент настал.

— Мишель… — Николас опять сжал ей пальцы.

Мишель услышала, как по залу пронеслось легкое перешептывание.

— Да… — выдавила из себя Мишель и закрыла глаза.

Потом священник спросил, не знает ли кто-нибудь причин, по которым брак можно было бы считать незаконным. Странно, но никто таких причин не знал. А Мишель промолчала…

Пару секунд послушав тишину, священник объявил Мишель и Николаса законными мужем и женой.

Николас повернулся к Мишель и надел ей кольцо на безымянный палец левой руки. Он улыбался, а Мишель не могла сдержать слез. Она ненавидела его всем сердцем.

Потом Николас откинул фату и, прижав к груди новоиспеченную супругу, собирался поцеловать ее в губы.

Но Мишель не поддалась. Она резко отвернулась от мужа и, проведя под глазами перчаткой, смахнула слезы. Спустя несколько секунд она все-таки повернулась к гостям и натянуто улыбнулась, мысленно спрашивая всех присутствующих: ну что, довольны? Теперь вы счастливы, сделав из меня очередную марионетку? Я не буду следовать вашим указаниям. Вы переступили через меня, я переступлю через вас! Я не сдамся! Не буду играть по вашему сценарию! Хватит! На этом представление окончено!

В роскошном ресторане, находившемся на первом этаже самого престижного отеля в Марселе, проходило пиршество. Между столами, расставленными вокруг сцены, бегали официанты с подносами и разносили закуски и шампанское. На сцене играл оркестр, и музыка заглушала гомон гостей и звон бокалов. Мишель сидела рядом с Николасом и безуспешно пыталась понять, о чем поется в песне, которую исполняла на сцене довольно известная певица, приглашенная на торжество… Торжество ее родителей и Николаса — ее мужа… Мужа… Мишель вздрогнула и снова застыла. У нее не было желания ни разговаривать, ни танцевать. Она просто ждала, когда закончится это представление.

— Ты счастлива? — спросил ее Николас.

Мишель уже собралась сказать ему, что всем сердцем ненавидит его, как у стола вдруг возник Эмос Ланози и пригласил дочь на танец. Мишель не могла ему отказать.

— Правда, чудесный день? — спросил отец, кружа дочь в танце.

— Тебе сказать правду? — Мишель посмотрела на отца покрасневшими от слез глазами. — Ты действительно хочешь ее знать?

— Догадываюсь, что ты можешь сказать… — буркнул Эмос и укоризненно посмотрел на дочь. — Если ты чем-то недовольна, будь добра, не порти настроение другим!

— Ничего себе! — с сарказмом воскликнула Мишель. — Боишься, что тебе испортят настроение? А ты не понимаешь, что испортил мне жизнь? Ты разлучил меня с любимым человеком и заставил выйти замуж за Николаса, которого я терпеть не могу! А все почему? Потому что ты, видите ли, поссорился с Оскаром Вилини! А разве я виновата в этом? Разве Кристиан виноват в этом? Ты испортил мне жизнь, папа… Мне и Кристиану…

— Спасибо за танец! — рявкнул Эмос и быстро повел дочь к праздничному столу. — И на будущее: придержи язык… иначе поплатишься за свою разговорчивость!

Мишель выдернула руку из крепкой хватки отца, наградила его ненавидящим взглядом и села за стол.

Больше она ни с кем не пойдет танцевать! Пропади все пропадом!

Для брачной ночи Мишель и Николаса был выделен номер люкс на верхнем этаже отеля. Когда они вошли в лифт, Николас попытался взять жену за руку, но Мишель резко отдернула руку и отвернулась. — Что-то не так? — спросил он.

— Я устала…

— Сейчас отдохнешь. Я тебя понимаю! — ласково шепнул ей он.

Ничего ты не понимаешь, подумала Мишель. Я устала не от свадебной церемонии, не от глупых тостов и натужного веселья, я устала жить так, как хотят мои родители, которые не знают и даже не догадываются, что творится в моей душе. Им все равно. Я всем чужая. И с тобой, Николас, муж мой законный, я никогда не почувствую себя счастливой… Ты не тот человек, который назначен мне судьбой. А тот единственный, кого я люблю, является врагом моей семьи. И семья перевесила, оказалась сильнее нашей с ним любви. И я не знаю теперь, что мне делать, как с этим жить… Знаю точно лишь одно — ты моей любви не получишь.

Лифт остановился, и с коротким перезвоном двери кабинки распахнулись.

— Я возьму тебя на руки! — Николас обнял Мишель.

— О боже! Я тебя умоляю! — Она убрала его руки и замотала головой. — Просто открой дверь.

Николас выглядел оскорбленным. Он приподнял бровь и недовольно взглянул на жену.

Открыв дверь номера, Николас пропустил Мишель вперед и зашел следом.

Номер был шикарный: огромная кровать, застеленная шелковыми простынями, прекрасный вид из окна, огромного, во всю стену. Но все портили расставленные по всем углам вазы с кремовыми розами.

— Я ненавижу эти цветы! — сказала она.

— Ты не любишь розы? — Николас принялся развязывать галстук.

— Да! Я ненавижу розы. Особенно кремовые! Это любимые цветы моей матери, но никак не мои! — Мишель сбросила туфли и прошлась босиком по мягкому ковру с орнаментом.

— До аварии ты их любила! — Николас не отступал.

— До аварии? — Мишель рассмеялась. — Ты действительно так считаешь?

Николас кивнул.

— Нет, дорогой, нельзя забыть о том, что ты любил. Амнезия коснулась моего мозга, но не сердца!

— Ты что-то уже вспомнила? — спросил Николас.

— Да, знаешь ли, парочку эпизодов, но, к сожалению, тебя в них нет! — сказала Мишель и направилась в ванную комнату, чтобы хоть немного побыть в одиночестве.

Когда она вышла из ванной, Николас сидел в гостиной и пил виски. Она быстро разделась и легла в постель. Ей было все равно, что он подумает… Мишель не собиралась принимать во внимание ни его чувства, ни его самого. Родителям нужна была эта свадьба — они ее получили. На этом все. Все. А теперь она постарается заснуть, чтобы эта глупая ночь поскорее прошла и наступило завтрашнее утро. Она желала всем сердцем увидеть Кристиана…

19

Проснувшись, Мишель, стараясь двигаться неслышно, спустила с постели ноги и медленно встала. Обернувшись, она увидела на другом краю огромной постели спящего Николаса, отвернувшегося к стене, и на носочках побежала в ванную комнату.

Одевшись в джинсы и топ, принесенные сюда Норой по просьбе Мишель, она написала Николасу записку, в которой говорилось, что она будет ждать его в ресторане на первом этаже к обеду, и покинула номер.

Когда двери лифта открылись, Мишель быстрым шагом направилась к стойке портье.

— Доброе утро! — поздоровалась она. — Для меня есть сообщения?

Портье поприветствовал ее и, повернувшись к ячейкам, достал конверт и протянул его Мишель.

Она отошла от стойки и развернула послание:

«Жду у входа в отель».

Мишель улыбнулась, сложила конверт и, убрав его в карман, пошла к автоматически открывающимся дверям.

На улице было ясно. Мягко светило утреннее солнце, отражаясь во всех витринах и окнах домов.

Мишель подняла глаза к небу, на котором не было ни облачка, улыбнулась и начала искать взглядом машину Кристиана.

Увидев черный «пежо», стоящий на другом конце улицы, Мишель устремилась к нему.

— Утро доброе! — Мишель постучалась в окошко и улыбнулась, когда Кристиан проснулся.

— Привет! — сказал он ей и кивнул на соседнее сиденье.

Она поспешила сесть в машину.

— Как первая брачная ночь? — В голосе Кристина послышалась нотка ревности.

— Думаю, Николас от нее не в восторге, я сразу же заснула… — ответила Мишель и утешила его поцелуем. — Я очень плохая жена!

Кристиан посмеялся и со страстью впился в ее губы.

— Давай, поедем ко мне… — предложил он, и Мишель с радостью согласилась.

Как только Кристиан захлопнул дверь в квартире, Мишель быстро освободилась от топа и обвила руками его шею. Он тоже не заставил ее ждать и сбросил с себя рубашку. — Всю ночь представлял себе, как ты извиваешься в руках своего мужа! — признался Кристиан, продолжая целовать ее шею.

— Тебе это нравилось?

— Я сходил с ума… — Он взял руками ее лицо и начал осыпать поцелуями. — Ты моя… ты только моя…

Мишель нравились его слова. Она хотела слышать их каждую минуту, каждую секунду… чувствовать прикосновение его горячих губ, содрогаться от удовольствия, когда сильные руки Кристиана ласкают ее тело…

Он быстро расстегнул молнию на ее джинсах и, схватив Мишель на руки, понес в спальню.

Любопытные солнечные лучи, пробирающиеся сквозь прозрачный тюль, играли яркими зайчиками на стенах, отражались в зеркале и падали на тела любовников.

Кристиан улыбнулся и накрыл себя и Мишель белой простыней. Его русые волосы падали ей на лицо. Она смеялась и крепко прижимала Кристиана к себе. Мишель таяла в его руках, закидывала голову от наслаждения, впивалась ногтями ему в спину.

Кристиану нравилось это. Он хотел овладеть Мишель полностью, чтобы она принадлежала только ему. И Мишель не сопротивлялась…

Как карусель, несущаяся на высокой скорости, заставляет смеяться от восторга, как морская волна, настигнувшая внезапно, сковывает тело и вынуждает затаить дыхание, как поток ветра, летящий в лицо, заставляет закрыть глаза… так это было. Они прочувствовали все это. Им было хорошо вместе, так хорошо, как не было никогда и ни с кем. И они знали, что только друг с другом могут испытать такое немыслимое, запредельное наслаждение, открыться полностью, расслабиться и отдаться…

— Стучат в дверь… — шепнула Мишель.

— Тебе показалось! — перевел дыхание Кристиан и, остановившись, прислушался.

Стук продолжался.

— Кто это может быть? — Мишель испугалась. — А если это Николас?

— Нет, это совершенно исключено! — Кристиан присел на край кровати и посмотрел на Мишель, которая испуганно завернулась в простыню. — Скорее всего, это почтальон. Давай не будем открывать? — Кристиан улыбнулся и потянул к себе Мишель.

Стучать прекратили, но вскоре в прихожей раздался женский голос:

— Кристиан, ты дома?

Мишель вздрогнула и судорожно стала натягивать на себя простыню:

— Кто это?

— Это моя мать… — ответил Кристиан, вздохнул и набросил на плечи халат.

20

Мишель остолбенела от ужаса. Она не знала, куда ей деться, все мысли в голове перемещались.

— Дорогой, я зашла, чтобы… — Мадам Вилини застыла в дверном проеме. Ее глаза округлились, а на лице вспыхнул румянец. Прикрыв рот ладонью, она посмотрела на сына, потом перевела взгляд на Мишель и тихо сказала: — Что здесь происходит?

Мишель опустила глаза. В такую неловкую ситуацию она никак не ожидала попасть. Она молчала и ждала, пока Кристиан все объяснит.

— Мама, ты не вовремя! — сердито сказал он и завязал узел на поясе. — Я же просил тебя: прежде, чем заходить ко мне, позвони…

— Я беспокоилась. Всю ночь ты не брал трубку… Мишель, — обратилась к ней мадам Вилини, — ты же вчера вышла замуж…

Мишель подняла глаза, полные слез, посмотрела на мать Кристиана и, закрыв лицо ладонями, заплакала.

Кристиан опустился на край кровати и обнял ее.

— Мама, выйди, мы оденемся, — спокойно сказал он, и мадам Вилини зацокала шпильками, направляясь на кухню.

— Что мне делать? — шепнула Мишель. — Я опозорена!

— Успокойся, родная! Мы все объясним маме, она поймет! — Кристиан погладил ее по волосам. — Все хорошо. Одевайся…

Алексис Вилини зашла на кухню и взглянула в окно. Она до сих пор находилась в шоке. Ее руки тряслись, губы дрожали… По привычке она все время дотрагивалась до черных волос, убранных в элегантный узел. За свои пятьдесят лет Алексис никогда не испытывала такого жгучего стыда.

Она присела на стул и обвила руками колени. Мадам Вилини не знала, чем себя занять, в голове крутилось столько вопросов… ответы на которые она боялась услышать.

— Мам, я сделаю кофе! — Кристиан зашел на кухню и, открыв кухонный шкаф, достал молотый кофе.

Насыпав в кофеварку пару ложек, он включил аппарат и сел на стул напротив Алексис. Они молчали, пока на кухню не вошла Мишель. Девушка тяжело вздохнула и, не поднимая глаз, села рядом с Кристианом.

— Мама, — начал он. — Я не говорил с тобой на эту тему. Думаю, сейчас как раз время все прояснить. Мы с Мишель любим друг друга. Ты ведь все знаешь. Мы попали в аварию. И потом, после комы, потеряли друг друга… Забыли друг друга… Но потом встретились и все вспомнили. Мама, мы любим друг друга по-прежнему… Если бы не вражда отцов…

— Но Мишель замужняя женщина! Как вы можете так себя вести? — Алексис всплеснула руками.

— Ведь Кристиан сказал… Мы любим друг друга, мадам Вилини. Родители заставили меня выйти за Николаса… Мне неприятен этот человек. Я никогда не буду его женой по-настоящему, только на бумаге. Наша брачная ночь — фикция… Я хочу быть только с Кристианом! — Мишель подняла глаза и посмотрела на Алексис. — Ведь не случайно нас свела судьба снова. Мы в тот момент даже не догадывались, что принадлежим к враждующим семьям!

Алексис взяла Мишель за руки.

— Девочка моя, но ведь со вчерашнего дня у тебя появился муж! — выделяя каждое слово, произнесла мадам Вилини. — Муж… Грешно иметь любовника!

— А разве не грешно разлучать двух любящих людей, обманывать их, говорить, что никакого Кристиана в твоей жизни никогда не было, что ты попала в аварию, возвращаясь домой на такси? Что твой жених — совсем другой человек, чужой, холодный, нелюбимый и нелюбящий… А как же сердце? Разве оно не выделит любимого человека из толпы? Не укажет на него? — Мишель вытерла слезу. — Мадам Вилини, вы можете рассказать всем о том, что видели. Вы вправе это сделать. Мне уже все равно…

— Никто не узнает об этом… — Алексис тяжело вздохнула. — Не узнает, потому что видела вас я. А если на моем месте окажется кто-то другой? Что вы тогда будете делать?

Кристиан обнял Мишель за плечи и поцеловал в лоб.

— Будь что будет!

Алексис покачала головой и убрала руку со стола, чтобы Кристиан смог поставить перед ней чашечку горячего кофе.

Мишель вернулась в отель чуть раньше обеда. Она изобразила вежливую улыбку, когда проходила мимо стойки портье, и направилась в ресторан. Она огляделась вокруг в поисках мужа. Николаса нигде не было. Она уже собиралась уходить, как вдруг его фигура выросла перед ней.

— Добрый день! — сказал он ей. — Я потерял тебя, когда проснулся.

— Я же оставила записку.

— Я нашел ее не сразу. Давай закажем обед, а пока его несут, ты мне расскажешь, где была.

Мишель покладисто кивнула и подала Николасу свою руку.

Сейчас грубость ни к чему! — подумала она и изобразила из себя примерную жену.

Присев за стол, Мишель сложила салфетку на коленях и облокотилась подбородком на обе руки.

— Я люблю по утрам гулять. Свежий воздух… птички чирикают, ну ты понимаешь… — непринужденно начала Мишель.

— Ага! — Николас кивнул. — И как часто ты будешь выбегать по утрам, оставляя меня одного?

— По моему желанию. Каждый раз, как мне этого захочется. Я все-таки творческий человек. Музыку сочиняю….

— Неужели? — Николас откинулся на спинку стула. — И как называется твоя последняя композиция?

— Она на стадии доработки. Скоро я обязательно тебе ее сыграю… — пропела Мишель наигранным голосом. — Думаю, тебе понравится!

— Буду на это надеяться. — Николас кашлянул в кулак и поправил ворот белой сорочки.

Мишель непринужденно ему улыбнулась.

— Как спалось?

— Хорошо, спасибо! — ответил Николас. — Правда, я надеялся, что ты меня дождешься и мы ляжем в постель вместе.

— Прости, я так вымоталась! — равнодушно солгала Мишель и взмолилась, чтобы поскорее принесли заказ.

Хоть тогда у Николаса будет занят рот! — с тоской подумала она, не ощущая ни малейшего желания беседовать с этим чужим человеком.

На следующий день семьи Ланози и Брайно присутствовали на открытии галереи. В залах было выставлено много работ молодых и перспективных художников. Мишель оторвалась от семьи и в гордом одиночестве расхаживала по залам. Вдруг ее взгляд упал на картину — цветы в сочных, ярких красках, выполненные в стиле кубизма. Она сразу узнала автора картины. И ей даже не надо было опускать взгляд на табличку в углу рамки — Кристиан Вилини. Значит, он здесь. Мишель огляделась по сторонам и снова взглянула на картину. Вдруг она почувствовала, как ее руку кто-то схватил. Мишель обернулась и увидела Кристиана.

— Идем, — быстро сказал он ей.

— Нас могут увидеть! — запротестовала Мишель.

— Твоя семья в другом зале. Идем же!

Мишель последовала за ним, стуча высокими каблучками. Остановившись возле подсобного помещения, Кристиан огляделся и быстро открыл дверь.

В комнатке тускло горел свет. Мишель сначала не могла ничего разобрать. Но, доверившись Кристиану, последовала за ним осторожными шажками.

Он отвел ее в самую глубь помещения и посадил на стол. Обняв его руками и обхватив ногами его бедра, Мишель взглянула ему в глаза.

— А любовники когда-нибудь становятся мужьями? — спросила она его.

— Да, если ты встречалась с ним раньше, чем со своим мужем! — Кристиан поцеловал ее в губы. — Я скучал… я безумно скучал.

Она улыбнулась.

— Здесь нельзя оставаться надолго. Могут зайти за шампанским или еще за чем-нибудь, — быстро проговорил Кристиан. — Давай встретимся завтра?

— Хорошо. А где? Сегодня я переезжаю к Николасу.

— Где он живет?

— За центральным парком, возле старой церкви.

— Ясно. Скажи Николасу, что пошла на утреннюю пробежку. Думаю, он не будет против. Подходи к ближайшему перекрестку, я буду там тебя ждать.

— Хорошо! — Мишель кивнула и, обняв Кристиана за шею, крепко его поцеловала. — Я живу только этими свиданиями… У меня нет больше ничего в этой жизни… только ты!

Кристиан улыбнулся и провел рукой по бедру Мишель. Она еще сильнее обвила его бедра ногами и запустила пальцы в русые волосы с пепельным отливом.

— Нам пора. Тебя могут потерять.

Мишель соскочила со стола и поправила юбку короткого черного платья.

— Я выйду первой. А ты минут через пять. Хорошо?

Он кивнул, она ему улыбнулась и направилась к двери.

— Мишель! — окликнул он ее. — Погоди…

И снова ее обнял, не в силах отпустить.

— Буду скучать! — сказала Мишель. — Оставь нежность на завтра. Меня действительно могут потерять.

Он разжал руки, и Мишель, послав ему воздушный поцелуй, направилась к двери.

Как только она распахнула дверь, перед ней оказался Даниель.

— Что ты там делала? — спросил он с недоумением на лице.

— Я перепутала двери, думала, что здесь туалет! — Мишель прикусила губу и виновато посмотрела на брата.

Даниель усмехнулся и покачал головой.

— Пойдем! — Она схватила его за руку. — Ты покажешь мне, где здесь женский туалет!

— По лестнице на второй этаж и направо! — ответил он ей.

Мишель поблагодарила его улыбкой и побежала в сторону лестницы.

Даниель, провожая ее взглядом, еще раз усмехнулся. Он остановился у одной из картин и начал ее рассматривать. Вдруг до него донесся звук захлопывающейся двери. Даниель оторвал взгляд от картины и обернулся. То, что он увидел, поразило его: Кристиан Вилини, выйдя из того помещения, которое Мишель спутала с туалетом, рассеянно огляделся по сторонам и, не заметив Даниеля, направился в другой зал.

Что, черт подери, здесь происходит? — спросил себя Даниель. Кристиан и Мишель были вместе в подсобке. Чем они занимались?

Даниель принялся искать сестру. Он хотел задать ей несколько вопросов и, увидев наконец Мишель в одном из залов, направился к ней.

— Красивая картина, правда? — спросила Мишель брата, показывая на яркие цветы в стиле кубизма. — Когда я перееду к Николасу, я хочу, чтобы эта картина висела в спальне. Тогда я буду чаще вспоминать о доме!

— Может, о Кристиане? — спросил Даниель, ожидая, что Мишель встрепенется и начнет это отрицать.

— Да, ты прав. Я буду каждый день думать о Кристиане! — Мишель повернулась к брату и улыбнулась. — Ты же вспоминаешь Хелен?

Даниель ничего не ответил, только отпил прохладного шампанского.

— Ты знаешь, что Кристиан на выставке? — спросил Даниель, теперь он был уверен, что Мишель скажет ему правду.

— Да, мы виделись. И я пообещала ему, что куплю его картину! — Мишель прищурила глаза.

— Почему ты так себя ведешь?

— Как, Даниель? Мне теперь запрещено здороваться со старыми друзьями?

— В подсобных помещениях? — Даниель недовольно фыркнул.

— Я же сказала, что перепутала двери!

— Ага, и Кристиан тоже? Только до него это дошло чуть позже! — Даниель укоризненно покачал головой.

— И что дальше?

— Думай головой, Мишель! — процедил он. — Если хоть еще раз я увижу тебя с ним, ни тебе, ни ему мало не покажется! Ты же сама себе могилу копаешь! Ты что творишь, глупышка! — Даниель потряс Мишель за плечо. — Ты играешь с огнем! Выбрось это из головы!

— А! Вот вы где! — В зал вошли София, Эмос и Николас. — О чем вы спорите?

— Николас, дорогой… — Мишель подбежала к мужу. — Я хочу эту картину…

Николас расплылся в улыбке, но, когда он прочитал имя художника, от улыбки не осталось и следа.

— Может, ты хочешь какую-нибудь другую? — ласково спросил он Мишель.

— Нет, остальные мне не понравились! — Мишель натянула улыбку и мельком посмотрела на брата, который от негодования прикусил нижнюю губу и опустил глаза. — Знаешь, Николас, эта картина прекрасно подойдет к нашей спальне. Она будет отлично смотреться возле кровати, напротив семейного ложа…

Мишель приподняла бровь, показывая своим видом, что ждет одобрительного ответа от мужа.

Николас тяжело вздохнул и кивнул головой:

— Хорошо, если ты так хочешь…

Мишель, довольная собой, посмотрела на мать, которая явно пыталась вспомнить, где же она видела эти цветы, выполненные в стиле кубизма. По телевизору? В книге? Но когда она подошла ближе и прочитала имя художника, ее лицо вспыхнуло румянцем.

— Ну что, дорогой, давай оформим заказ…

— Может, увезем картину сразу?

— Мы сейчас поедем в ресторан! Это неудобно! Самим выносить, самим затаскивать!

— Но она ведь небольшая!

— А если повредим? Тогда галерея не будет отвечать за перевозку!

— Хорошо, ты меня уговорила. — Николас усмехнулся. — Пусть пришлют с доставкой завтра днем.

Мишель еще раз самодовольно улыбнулась.

Теперь у Кристиана будет адрес дома Николаса!

21

После ужина в ресторане Мишель начала жаловаться на головную боль. Она, как профессиональная актриса, тяжело вздыхала, отмахивалась от расспросов матери и даже выпила таблетку аспирина.

— Может, поедем домой? — предложил Николас.

Мишель кивнула головой и снова скорчилась от боли.

Через полчаса она зашла в спальню и прилегла.

— Ты не против, если я часик подремлю? — спросила она мужа, взглянув на часы, которые показывали девять часов вечера.

— Конечно, дорогая! Если что, я в гостиной.

— Хорошо! — Мишель улыбнулась Николасу и принялась расстегивать молнию на платье.

Он еще постоял в дверном проеме, наблюдая, как его молодая жена расстилает постель и ложится, потом негромко закрыл дверь.

Мишель не хотела спать. Она обняла подушку и взглянула в окно. Солнце уже заходило и прощальным светом озаряло верхушки деревьев.

Мишель закрыла глаза.

Вспышка в памяти…

— Привет! — говорит Мишель. — Привет! — отвечает ей Кристиан. — Ну что, понравилась туалетная вода твоему брату?

— Да, он передал тебе большое «спасибо» за совет! — Мишель любуется его улыбкой, голубыми глазами…

— Давай пройдемся по парку?

— Давай, — соглашается Мишель и позволяет взять себя за руку.

Они идут по аллее. Уже вечереет. Заходит солнце… Они никуда не спешат, у них целая ночь впереди, они ни от кого не прячутся… а зачем? Пусть все любуются красивой, счастливой парой…

— Я рассказал отцу, что встретил тебя, — говорит Кристиан.

— И что он ответил?

— Он искренне рад. Думаю, что и твои родители будут не против.

— Конечно нет! — Мишель смеется. — Мне всегда казалось, что мой отец ищет мне пару среди своих компаньонов.

— Знаешь, мне нравится, когда ты улыбаешься! — говорит Кристиан. — Я хочу, чтобы ты улыбалась чаще.

— Как получится! — Мишель поворачивается к нему лицом и кладет руки на плечи Кристиана.

— Ты любишь цветы? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечает Мишель. — Покажи мне девушку, которая их не любит!

— А какие твои любимые? Думаю, что розы слишком банальны…

— Ненавижу розы. Особенно кремовые. Их так любит моя мама, что меня уже от них тошнит!

— Ты любишь какие-то особенные цветы?

— Да! — Мишель кивает. — Я люблю ландыши…

— Отлично! Жди меня здесь! — говорит Кристиан и бежит в сторону цветочного лотка.

Мишель, провожая его взглядом, смеется.

— Ландыши! Специально для тебя! — говорит Кристиан, когда возвращается, и протягивает ей букет в белой упаковке из папиросной бумаги.

— Спасибо! — Мишель вдыхает нежный цветочный аромат.

— Это — чтобы ты чаще улыбалась… — говорит он ей и в награду получает поцелуй.

Мишель закрывает глаза и касается его губ снова. Кристиан крепко прижимает ее к груди и начинает страстно целовать…

Возбуждение разливается теплом по всему телу. Хочется большего, хочется еще…

— Какие мы бесстыжие! — шепчет ему Мишель. — Целуемся посреди улицы!

— Мы французы, не забывай! — отвечает ей Кристиан.

— Значит, мы обязаны быть бесстыжими? — удивляется Мишель.

— Нет! Нам разрешено целоваться где вздумается. Конечно, это не Париж. Но чем Марсель хуже Парижа?

Мишель смеется, а Кристиан любуется ее улыбкой.

Мишель открыла глаза и взглянула на электронные часы, которые показывали, что прошло только полчаса. Она боялась, что Николас сейчас вернется и начнет приставать к ней. Конечно, он имеет на это право — все-таки законный муж! Но Мишель этого точно не хочет, да и вряд когда-нибудь в ней проснется такое желание.

И она постаралась заснуть, но сон не приходил. Тогда она отвернулась от окна на другой бок и услышала шаги Николаса, приближающегося к спальне.

Она закрыла глаза и притворилась спящей. Теперь она слышала, как Николас зашел в спальню и остановился. Потом он дошел до окна и закрыл шторы. Подойдя к ночнику, дернул за веревочку, и спальню озарил тусклый свет. Чуть позже Мишель почувствовала, как ее муж прилег на кровать и коснулся губами ее оголенного плеча.

— Ты спишь? — тихо спросил он.

Мишель ответила ему молчанием. Николас тяжело вздохнул, посидел на краю кровати некоторое время и вышел из комнаты.

И только тогда она с облегчением вздохнула…

22

На следующее утро Мишель, прислонившись к Кристиану, наблюдала, как чайки порхают над водой. Утро выдалось ясным. Пробудившееся солнце переливалось в синем море золотыми блестками.

— Что сказал Николас? — спросил Кристиан, обнимая Мишель.

— Я его не видела с утра. Наверное, ушел на работу! — ответила она, продолжая любоваться небесной лазурью. — Завтра званый вечер у семьи Ронульо. Мы не встретимся.

— Маскарад?

— Да… — Мишель взглянула на Кристиана.

— Я тоже иду. Нас пригласили.

— Я боюсь, что Николас будет следить за мной в течение всего вечера. — Мишель привстала на колени и повернулась к Кристиану.

— Мы будем осторожны… — успокоил ее Кристиан.

— Скажи мне, мы всю жизнь будем прятаться?

— Нет! — быстро ответил он. — Нужно время, чтобы все вспомнить. Собрать фрагменты, склеить их воедино, чтобы получилась целая картина. Тут много тайн и загадок. Ведь мои родители тоже хотели, чтобы я тебя забыл…

— Мой отец сказал, что мы в аварию попали по твоей вине, — призналась Мишель. — В твоей крови нашли алкоголь.

— Чушь! Я не употребляю! — Кристиан покачал головой. — Ты помнишь, что было до аварии?..

Вспышка… Вечер. Уже стемнело. Мишель садится в машину и спрашивает:

— Кристиан, как ты думаешь, что он тут делал?

— Не знаю! — отвечает он и заводит машину. — Странный человек.

— Признаться, я его боюсь! — Мишель сжимает пальцы Кристиана.

— Не бойся! Я всегда с тобой! — Он улыбается ей и выезжает со стоянки.

В машине включено радио, играет тихая музыка. Мишель прислоняется к стеклу и смотрит на ночной Марсель. Кристиан на миг сжимает ее руку, привлекая внимание. Она поворачивается и целует его…

Красный «рено» пересекает мост и сворачивает на центральную улицу.

— О черт! — ругается Кристиан.

— Что такое? — пугается Мишель.

— Тормоза! Тормоза отказали…

— Я помню, что было до аварии, но с того времени, как мы сели в машину. — Хорошо. Ты, наверное, вспомнила, что отказали тормоза?

— Да… — Мишель кивнула.

— Ты читала выводы экспертов?

— Да, читала. Но там ничего не…

— Не написано про отказ тормозов? Вот именно! — Кристиан усмехнулся. — И аварию списали на меня! Но ведь ты мне веришь?

— Конечно! — Мишель обвила его шею руками. — Кристиан, ты помнишь, в салоне мы разговаривали о каком-то человеке, ты еще назвал его «странным»?

— Нет… пока не помню… но думаю, что скоро я смогу назвать его имя.

Мишель посмотрела в глаза Кристиана.

— У нас все будет хорошо, ведь так?

— Да! И очень скоро, я обещаю! А сейчас ты не хочешь искупаться? — спросил Кристиан и увидел, как глаза Мишель зажглись.

Оставив всю одежду на золотом песке, они побежали к воде, держась за руки, и нырнули.

Вода еще не успела нагреться на солнце, поэтому она показалась им сначала ужасно холодной.

— Ты меня любишь? — спросила Мишель, подплывая к Кристиану.

— Безумно! — Он притянул ее к себе.

Она обвила ногами его талию и впилась в его губы. Кристиан, придерживая одной рукой ее бедра, другой ласкал ее грудь. Она закидывала голову от удовольствия… Солнечный свет слепил им глаза… морские волны касались их тел…

Чуть позже Кристиан взял на руки Мишель и вынес ее на горячий песок. Волны, накатывающиеся на берег, щекотали их ноги. Крупинки песка облепляли влажные тела. Кристиан продолжал целовать Мишель в щеки, губы, грудь… Она оседлала его и закинула голову назад. По мокрым волосам стекали капли, скользили по выгнутой спине и падали на песок.

Влюбленные были одним целым, неделимым… Они чувствовали друг друга без слов, они понимали, что говорят их глаза.

Мишель читала взгляд Кристиана: «Я не хочу делить тебя ни с кем. Ты только моя. Моя любимая… Я бы отдал все, чтобы вернуть те дни, когда нам никто не мешал, когда мы были счастливы, как сейчас!»

Кристиан в свою очередь прочитал, что хочет сказать ему Мишель: «Я буду всегда принадлежать только тебе. Только ты делаешь мою жизнь счастливой. Только тобою я живу, только тобою дышу. Ты моя звезда, за которой я иду. Я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось…»

Он притянул ее к себе и впился в губы. Их поцелуй был долгим, глубоким и страстным. Как будто они хотели насладиться друг другом в последний раз. Кристиан боялся, что любой их поцелуй может стать последним. Это не зависело от его желаний, от его возможностей. Он пытался запомнить этот поцелуй… потому что неизвестно, когда будет следующая встреча, следующий поцелуй, слова любви и объятия…

Через полчаса, немного уставшие и разморенные солнцем, влюбленные лежали на спине и смотрели в небо.

— Ты помнишь, мы как-то были уже здесь? — спросил Кристиан.

— Да? Здесь красиво и, главное, никого нет, кто бы нам мог помешать! — сказала Мишель и почувствовала, что Кристиан улыбнулся. — Давай сбежим! — Она повернулась к нему и обняла его. — Уедем куда-нибудь! Туда, где нас не найдут!

— Мишель! Мы не успеем сесть в самолет, как нас поймают! — усмехнулся Кристиан.

— Николас с отцом уезжают в командировку в Париж на следующей неделе! У нас будет в запасе несколько дней!

Кристиан молчал.

— Пожалуйста, любимый, я так больше не могу! Давай уедем! Прошу тебя! Снимем небольшую квартирку на берегу моря где-нибудь в Испании. Прошу! Мне не нужна роскошь. Я готова от нее отказаться! Мне нужен только ты! Ты будешь писать картины, а я устроюсь преподавать в школу искусств. Мы сможем прожить! Главное, что мы будем вместе! Если ты меня любишь…

Кристиан приподнялся на руке и посмотрел в глаза Мишель.

— Я тебя очень люблю… Но боюсь, что нас разлучат навсегда. Если у нас не получится сбежать, ты понимаешь, какие будут последствия?

— Мне все равно! Но если мы не попытаемся, я буду жалеть об этом всю свою никчемную, пустую жизнь!

Кристиан обнял Мишель.

— Хорошо, — согласился он. — Пожалуй, стоит попробовать! Когда, говоришь, Николас с Эмосом уезжают?

— Через неделю… на несколько дней.

Кристиан улыбнулся и поцеловал Мишель в лоб.

— Нам пора! Давай еще раз искупаемся и поедем.

Мишель согласилась, и они снова побежали к морю.

Как только Мишель зашла в квартиру, она сразу почувствовала запах сигары. Это подсказало ей, что муж дома. Она перевела дыхание и ровным шагом направилась в гостиную.

— Где ты была?

— На пробежке! — ответила Мишель. — Почему ты так рано?

— Соскучился по тебе! — Николас положил сигару в пепельницу и встал с кресла. — Мишель!

— Что? — Она обернулась.

— Почему у тебя мокрые волосы?

Мишель растерялась. Какая глупость! Она даже не придумала отговорку. Девушка опустила глаза и почувствовала, как испепеляющий взгляд Николаса прожигает ее.

— Я пробегала мимо газона, а там случайно включилась машина для поливки! — Мишель машинально провела рукой по волосам. — Так неловко получилось! — Она хихикнула.

— Прими душ! — Николас ласково поцеловал ее в лоб.

— Хорошо! — быстро согласилась Мишель. — Потом я приготовлю тебе вкусный кофе!

Николас кивнул. Но как только Мишель вышла из гостиной, он с силой затушил сигару.

Волосы мокрые… Допустим, я поверю, что включилась машина для поливки газонов, рассуждал он. Но как она объяснит, почему остался сухим ее спортивный костюм?

На следующий вечер в шикарном особняке семьи Ронульо проходил бал-маскарад в честь десятого дня рождения Мелиссы Ронульо. В огромном зале с выходом на крытую террасу, на которой расположились столики с закусками и шампанским, играла классическая музыка.

Повсюду расхаживали и вели непринужденный разговор гости в смокингах, в элегантных вечерних платьях, с полумасками на лицах и с бокалами шампанского в руках.

Мишель стояла у парадной лестницы и искала глазами Кристиана. На ней было длинное платье небесно-голубого цвета. Изящная серебряная полумаска прикрывала ее лицо.

— Мадам Ронульо хочет послушать твою игру на фортепьяно. — К Мишель подошла София в черном платье, с черной полумаской на лице. — Ведь Мелисса тоже учится в школе искусств, которую окончила ты… Малышка считает тебя примером для подражания! — шепнула София последние слова дочери на ушко. — Так что? Мне сказать Лионе, что ты сыграешь?

— Да. Я с удовольствием! — ответила Мишель и улыбнулась.

Как только мать покинула ее, девушка снова начала рассматривать гостей в поисках Кристиана.

— Ждешь его? — К Мишель подошел Даниель в серебряной полумаске.

— Да. Он должен прийти! — ответила Мишель и вздрогнула, когда микрофон запищал.

— Прошу прощения! — извинилась мадам Ронульо. — Друзья! Сегодня прекрасный вечер. Не так ли? И он будет еще прекраснее после того, как мы послушаем превосходную игру на фортепьяно одной из наших гостей!

Гости захлопали в ладоши и стали оглядываться по сторонам.

Мишель спустилась по лестнице и присела за белый рояль. Сейчас она была рада, что ее лицо прикрывает маска, потому как почувствовала, как румянец вспыхнул на ее щеках.

Мишель открыла крышку рояля и принялась играть «Сон любви». Она быстро перебирала пальчиками, и в тишине, воцарившейся в зале, рождалась прекрасная мелодия.

Мишель играла с чувством. Делала акцент, повышала громкость… потом вновь играла тихо и спокойно… чтобы заставить слушателей затаить дыхание…

Она касалась клавишей пальцами, но со слушателями говорила ее растревоженная душа…

Когда Мишель закончила, буря аплодисментов оглушила ее. Она забыла это чувство — когда ее игрой восхищаются. Мишель ощутила, как на глаза накатываются слезы…

Она улыбнулась и поклонилась. Потом Мишель поцеловала малышку Мелиссу, которая тоже собралась покорить зал своим мастерством и доказать, что ее возраст не является помехой профессионализму.

Действительно, девочка играла превосходно. Хотя и допускала небольшие погрешности, но все же нельзя было не заметить, что юное дарование обладает талантом.

— Ты прекрасно играла… — услышала Мишель шепот за спиной и ощутила аромат туалетной воды «Признание». — И ты очень красива…

— Спасибо, Кристиан… — не оборачиваясь, ответила она и, скрестив руки за спиной, улыбнулась, когда его пальцы коснулись ее ладони.

— Это тебе, — сказал он и вложил ей в руку что-то холодное и небольшое…

Она поднесла ладонь к лицу и увидела серебряную брошь с россыпью брильянтов в виде букета ландышей.

— Какое чудо! — шепнула Мишель и приколола брошь на платье. — Спасибо.

— Я люблю тебя… — сказал он, и Мишель услышала удаляющиеся шаги.

Она оглянулась и увидела Кристиана в элегантном черном костюме и с черной маской на лице. Его пепельные волосы спадали на лоб и скулы. Он направлялся к родителям, которые стояли в холле второго этажа и смотрели вниз, на Мелиссу Ронульо.

Мишель вновь взглянула на подарок Кристиана. Брошь была чудесной… Она улыбнулась, прислонилась к деревянным перилам и закрыла глаза, слушая музыку.

— Ты потанцуешь со мной? — спросил Даниель, когда оркестр заиграл вальс. — Конечно! — Мишель подала ему руку, и они вышли на террасу, где уже кружились несколько пар.

— Когда-то и мы с Хелен танцевали на этой террасе…

Мишель посмотрела на брата и опустила голову ему на плечо.

— У тебя все будет хорошо.

— Прости, Мишель, что я был так груб с тобой в галерее. Просто… я очень беспокоюсь за тебя…

— Я понимаю, Даниель. Со мной все будет хорошо! Ты едешь в Париж с отцом?

— Нет, — ответил Даниель. — Отец сказал, что я нужен здесь, в Марселе. Он едет с Николасом…

Мишель кивнула и снова прислонила голову к его плечу. Больше они ни о чем не говорили.

Когда музыка закончилась, Даниель поднес к губам руку Мишель и поцеловал.

— Спасибо, неизвестная красавица! — Он улыбнулся.

— Обращайтесь еще! — подыграла ему Мишель и рассмеялась, но замолчала, увидев направляющегося к ней Кристиана.

Как только Даниель вышел с террасы, Кристиан подошел к Мишель, нежно обнял ее и закружил в танце.

— Нас могут увидеть… — шепнула Мишель.

— Но мы же в масках! В крайнем случае, скажешь, что танцевала со старым другом!

— Не такой уж он старый! И вполне прекрасен собой! — парировала Мишель.

Она закрыла глаза и вдохнула аромат его туалетной воды. Она слышала его учащенное дыхание… Мишель захотелось еще сильней прижаться к Кристиану и поцеловать его нежные, горячие губы…

Стоя у стола с закусками, Николас не сводил глаз с жены. Он кипел от злости, наблюдая, как Мишель танцует со своим бывшим любовником. Маска на лице Кристиана его не обманула. А почему «бывшим»? — вдруг задал себе вопрос Николас и быстро опустошил очередной бокал с шампанским, пытаясь успокоиться. Но с каждым бокалом его ненависть разрасталась все больше и больше.

— О! Николас! Я тебя искала! — На террасу вышла София. — Из-за этих масок можно запутаться. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

— Конечно, София! — ответил Николас и, взяв ее под локоток, повел в дом. — Вы исполните одну мою просьбу?

— Любую, Николас, для тебя любую! — София расплылась в улыбке.

— Когда я улечу в Париж, пусть Мишель поживет в вашем доме. Я не хочу, что моя жена скучала одна.

— Конечно, Николас. Я позабочусь об этом! — Софии было приятно, что ее зять обратился к ней за помощью. Ей это очень польстило.

— Николас улетает в Париж в понедельник вечером. У нас есть два дня. Меня никто не потеряет. Я буду одна в доме мужа. Нужно купить билеты на самолет. — Я позабочусь об этом, — ответил Кристиан. — Наконец-то все закончится. Наконец-то нам никто не будет мешать.

Мишель закрыла глаза и снова вдохнула его аромат. Она не могла поверить, что совсем скоро ее жизнь изменится, раскрасится яркими красками… и тогда она почувствует себя по-настоящему счастливой.

— Мне пора. Николас может потерять. Он предупреждал, что мы уйдем сегодня пораньше… — Мишель посмотрела в голубые глаза любимого. — Я буду скучать. Увидимся в понедельник вечером…

— До встречи… — Кристиан поднес руку Мишель к губам и, закрыв глаза, поцеловал.

Мишель почувствовала тепло его губ. Как ей хотелось поцеловать Кристиана…

— До встречи… — Она улыбнулась ему и покинула террасу.

23

Горячая ванна с лавандовым эфирным маслом помогли Мишель расслабиться. Она закрыла глаза и опустила голову на свернутое махровое полотенце, лежащее на борту ванны.

Мишель не думала ни о чем. Она пыталась отпустить от себя дурные мысли и забыть все, что ее беспокоило в последнее время.

— Мишель! — В ванную комнату вошел Николас. — Нам нужно поговорить!

— Хорошо! Выйди, я оденусь! — Она почувствовала себя неловко.

— Ничего! Расслабься. Я могу поговорить с тобой и здесь! — Николас присел на борт ванны и начал осматривать жену с ног до головы. — Ты потрясающе красива!

— Николас! — Мишель прижала к груди колени. — Ты меня стесняешь! Я чувствую себя неудобно!

— Ты моя жена, черт подери! — Николас дотронулся до ее лица рукой.

Она тут же отвернулась.

— Разве ты меня не хочешь? — Он взял ее за руку и заставил посмотреть ему в глаза. — Ах, да! Кристиан…

— При чем здесь Кристиан? — пожала плечами Мишель.

Николас раскатисто засмеялся и отшвырнул ее руку.

— Ты пьян! — Мишель с омерзением посмотрела на мужа. — Ложись в постель!

— Хорошая идея! — Николас быстро встал с бортика ванны и потянул Мишель к себе за запястья.

— Отпусти! Мне больно!

— Ничего! Потерпишь! — Николас подхватил ее на руки и, не обращая внимания на стремительно намокавшую одежду и струйки воды, стекающие с мокрой Мишель, понес ее в спальню.

Там он резко швырнул ее на кровать и принялся быстро раздеваться.

— Не смей прикасаться ко мне! — процедила она. — Ты пожалеешь!

Но угрозы вызвали у Николаса только самодовольную улыбку и еще больше разожгли его желание.

— Я не буду выключать свет! Дам тебе возможность любоваться картиной Кристиана Вилини, пока я буду наслаждаться тобой! — Он сбросил рубашку и снял брюки.

Мишель никогда не чувствовала себя так паршиво. Влажные ладони Николаса до боли сжимали ее грудь и бедра. Его поцелуи вызывали тошноту.

Мишель сглотнула горький комок, застрявший в горле, и взглянула на картину Кристиана. Слезы сразу же потекли по ее щекам. В глазах все поплыло. Мишель считала каждую секунду, проведенную в объятиях своего мужа. Она с нетерпением ждала, когда это наказание закончится. Но, как назло, время замедлило шаг. И каждая секунда казалась вечностью…

— Запомни! Ты моя собственность! Только моя! — говорил ей Николас и до боли в скулах сжимал ей рот рукой. — Запомни!

Мишель молчала, хотя ей хотелось закричать, ударить его чем-то тяжелым, чтобы он заткнулся и отстал.

— Кристиан ничтожество! Он никто по сравнению со мной! — продолжал Николас, осыпая поцелуями ее шею.

Мишель дрожала как осиновый лист. Она ненавидела мужа всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего тела.

Она закрыла глаза и представила лицо Кристиана. Его улыбку, его голубые глаза, пепельные волосы, которые так нещадно трепал ветер…

Ей стало легче. Она смогла уйти от реальности… У нее получилось…

Холодные простыни обжигают разгоряченные тела любовников. Мишель крепко прижимает к груди Кристиана и смотрит в его голубые глаза. Он опускает взгляд на ее губы и страстно начинает ее целовать. Они сливаются воедино. Они становятся одним целым… — Я схожу с ума по тебе… — шепчет Кристиан и целует ее шею. — Ты самая восхитительная женщина на свете…

Мишель запускает в его русые волосы пальцы… Она сжимает руками простыню и начинает извиваться в сладкой истоме…

Кристиан смотрит на ее счастливое лицо, и улыбка слегка подрагивает на его губах. Он хочет снова… он хочет еще… и она согласна. И вновь в безумном танце страсти любовники предаются ласкам…

Как только Николас улетел в Париж, за Мишель приехал Даниель. Он прошел в гостиную и увидел сестру, сидящую у камина. — Скучаешь? — спросил он, присаживаясь с ней рядом.

— Нет! А что ты здесь делаешь? — Мишель сдвинула от удивления брови.

— Николас попросил Софию приглядеть за тобой. Он очень переживал, что тебе будет скучно в одиночестве.

— Какая чушь! — Мишель всплеснула руками. Она поняла, чего добивался ее муженек.

— Возьми с собой самое необходимое, мы едем домой! — С этими словами Даниель поднялся и протянул Мишель руку. — Прошу тебя, не тяни время. Мне еще нужно успеть поработать!

Мишель не стала заставлять брата ждать. Она быстро переоделась и схватила сумку из прихожей.

Через полчаса она была уже дома.

Мишель снова почувствовала пустоту. Она зашла в свою комнату и закрыла дверь. Плюхнувшись на кровать, Мишель достала мобильный телефон из сумочки и набрала номер Кристиана.

— У нас не получится сегодня встретиться! — разочарованно прошептала Мишель. — Я в отцовском доме.

— Когда у тебя все заснут, я проберусь к тебе через балкон!

— С ума сошел!

— Я не раз это делал, разве ты не помнишь?

— Хорошо. Я дам тебе знать! — сказала Мишель и положила трубку.

Потом она переоделась к ужину и спустилась в столовую. Весь вечер София расспрашивала Мишель о муже.

— Вы прекрасно подходите друг другу! — София не скрывала, что Николас очень ей импонирует.

— Да, мам, — равнодушно соглашалась Мишель. — Николас хороший.

Но как только она вспоминала ту ночь, когда он решился взять ее силой, Мишель становилось дурно. Хотя наутро Николас принес свои извинения в виде букета кремовых роз, который Мишель чуть позже выбросила в мусорную корзину, она была уверена, что никогда не сможет его простить.

— Вы думали о детях? — спросила София дочь.

— Что? — Мишель растерялась.

О каких детях может идти речь, если муж вызывает у нее только отвращение?

— Нет, мама, мы пока не собираемся заводить детей! — Мишель встала из-за стола. — Спасибо, Нора, за ужин. Все было очень вкусным! — сказала она няне и пошла к себе в комнату.

Ближе к полуночи Мишель на цыпочках поднялась на третий этаж, где находилась родительская спальня, и приоткрыла дверь. Тусклый лунный свет падал на кровать, на которой сладко спала София.

Мишель улыбнулась, радуясь, что ее мать не сможет помешать их с Кристианом свиданию, и спустилась в свою комнату.

Буквально через двадцать минут Мишель продиктовала по мобильному телефону код замка Кристиану, чтобы он смог пройти через калитку в саду.

Убедившись, что сигнализация отключена, Мишель вышла на балкон и стала ждать любимого.

Электронный замок в саду тихо пропиликал, а вскоре послышались крадущиеся шаги. Мишель перегнулась через перила балкона и увидела Кристиана. В руке он нес букет ландышей. Убрав цветы за пазуху рубашки, он схватился за перекладины на водосточной трубе и полез вверх.

Мишель не могла сдержать смеха. Она прикрыла ладонью рот и негромко хихикнула. Кристиан поднял глаза на Мишель и улыбнулся.

— Давай быстрее! — попросила его Мишель. — Бруно еще в гостиной!

Кристиан кивнул и быстро залез на балкон.

— Как в старые добрые времена! — Он обнял Мишель и крепко поцеловал ее в губы. — Как я скучаю по тем временам!

— Скоро все изменится! — Мишель искала в его глазах поддержки.

— Конечно! Все будет хорошо! — ответил он ей и, взяв за руку, повел в комнату.

В спальне Мишель тускло горел ночник, и комнату заливал теплый оранжевый свет. Кристиан, улыбаясь, начал расстегивать пуговицы на рубашке. Мишель наблюдала, как он снимает с себя одежду, и чувствовала, что у нее внутри разгорается желание.

Кристиан сбросил джинсы на пол и принялся раздевать Мишель. Он делал это нежно и не спеша, как будто боясь причинить ей боль.

Она не могла отвести от него глаз. Кристиан был ангельски красив. Ей хотелось прикоснуться к нему, позволить овладеть ею… она могла расслабиться с ним, забыть о проблемах… полностью перенестись в другой мир… только с ним… с Кристианом.

Мишель положила голову на плечо Кристиана и водила рукой по его груди. Он, улыбаясь, смотрел на дрожащий от сквозняка небесно-голубой балдахин и думал о завтрашнем побеге. — Ты точно решилась? — спросил Кристиан.

— Конечно, любимый! — Она поцеловала его в плечо.

— Ты собрала вещи?

— Я взяла с собой самое необходимое, чтобы не возвращаться в квартиру Николаса.

— Отлично. Завтра в восемь утра в аэропорту. Самолет вылетает в девять.

— В девять утра начнется новая жизнь… — Мишель мечтательно вздохнула. — Скажи же, Кристиан, мы ведь это заслужили? Мы достойны того, чтобы наша жизнь стала лучше? — Мишель привстала и повернулась к Кристиану. — Мы любим друг друга, мы обязаны быть счастливыми. Иначе как? Разве за любовь, за чистую и преданную Любовь мы должны понести наказание?

— Нет, Мишель, ты абсолютно права! Справедливость будет на нашей стороне. Когда мы улетим, когда нас не смогут найти, и только тогда наши родители поймут, что их вражда сущая глупость, что они совершали самую большую ошибку в своей жизни — препятствовали нам любить друг друга! — Кристиан провел рукой по щеке Мишель. — И то, что ты изменяешь своему мужу, не считается грехом. Тебя заставили, ты не хотела выходить замуж за Николаса. Если даже случится, что нас остановят, не бойся и не жалей ни о чем. Тебе не должно быть стыдно за то, что ты ЛЮБИШЬ. Бог наградил нас, людей, этими чувствами, так почему мы должны их скрывать? Почему мы должны стыдиться этого?

Мишель обвила руками шею Кристиана.

— Я буду верить, что все получится. Если не в этот раз, то в другой. Мы все равно будем вместе, что бы ни случилось! Мне сердце подсказывает…

Кристиан поцеловал Мишель и взглянул на часы, стоящие на прикроватной тумбочке.

— Уже три часа ночи, мне пора! — Он встал с кровати и принялся натягивать джинсы.

— Останься… побудь со мной еще немного…

— Мишель, завтра мы вместе улетим. Завтра начнется новая жизнь. Осталось пять часов до встречи…

Мишель улыбнулась и, взяв его за руку, потянула обратно в постель. Он посмеялся, бросил рубашку на пол и, присев на край кровати, крепко обнял Мишель.

— Осталось совсем немного времени…

— Для меня эти часы покажутся вечностью. Я уверена, что не смогу заснуть… — Она посмотрела ему в глаза, в небесно-голубые глаза. — Ты самое дорогое, что у меня есть…

— Потрепи, Мишель, скоро мы будем вместе навсегда… — Кристиан поцеловал ее в лоб и встал с постели.

Мишель с улыбкой наблюдала, как он одевался. Потом она взяла в руки букет ландышей и вдохнула их аромат.

В коридоре, ведущем к парадной лестнице, было темно, только от распахнутой двери спальни Мишель на пол и противоположную стену ложился тусклый оранжевый прямоугольник света. — Я тебя провожу… — шепнула Мишель Кристиану и взяла его за руку. — Иди за мной…

На цыпочках они пересекли холл и услышали, как по парадной лестнице кто-то поднимается.

— О боже! — Мишель торопливо потащила Кристиана обратно в спальню.

— Я ничего не вижу… — шепнул он ей и, споткнувшись обо что-то тяжелое, крепко сжал ее руку.

Тишину нарушил звон разбившейся посуды.

Мишель замерла, но, быстро опомнившись, распахнула в своей спальне двери. Однако было уже поздно.

В коридоре вспыхнул свет. Мишель боялась повернуться и посмотреть в глаза человеку, который уличил ее в супружеской неверности. Она подняла глаза и посмотрела на Кристиана. Он молчал, держа ее за руку… Тогда Мишель обернулась и увидела Даниеля. Мужчина посмотрел сначала на испуганную сестру, потом перевел взгляд на ее любовника, потом снова на Мишель…

— Даниель… — Она шагнула навстречу брату. — Даниель… — Мишель не могла подобрать нужных слов.

— Даниэль? — послышался с третьего этажа голос Софии. — Что там такое?

Мишель вздрогнула и еще сильнее сжала ладонь Кристиана. Она смотрела брату в глаза и безмолвно молила, чтобы он ничего не говорил матери.

— Даниель? — переспросила София. — Это ты?

Мишель закрыла глаза. Все! Все кончено! — подумала она. Ее мечта уехать с Кристианом в Испанию и жить с ним долго и счастливо рухнула, как карточный домик, разбилась, как хрустальная ваза…

— Ничего страшного, София. Я по неосторожности разбил напольную вазу! — откликнулся Даниель. — Все в порядке!

— Следующий раз будь повнимательней! — сказала София, а чуть позже послышалось, как дверь в ее спальне захлопнулась.

Мишель с облегчением вздохнула и с благодарностью посмотрела на брата.

— Бруно в гостиной. Спускайся через балкон. Я выключу сигнализацию… — сказал Даниель и направился к парадной лестнице.

Мишель проводила его взглядом и завела Кристиана обратно в спальню.

— И что это мне вздумалось везти тебя через дом! Надо было сразу воспользоваться балконом. Господи! Я так испугалась! — призналась девушка, когда они вышли на балкон.

— Я был уверен, что Даниель не выдаст нас. Когда-то мы были друзьями… — ответил Кристиан и перекинул ногу через перила. — Не забудь, завтра в восемь утра в аэропорту… — напомнил он и поцеловал Мишель в губы.

Она кивнула и провела рукой по его лицу.

— Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Кристиан, что бы ни случилось! — Мишель не хотела его отпускать, не хотела с ним расставаться. — В восемь утра.

— Но если ты вдруг передумаешь…

— Ты с ума сошел! — Мишель отрицательно покачала головой. — Я даже в мыслях такое не держу.

— Но все же, если ты передумаешь, я не буду тебя винить…

Мишель снова коснулась губами его губ и стала наблюдать, как Кристиан спускается по водосточной трубе. Потом она проводила его взглядом до сада, прислушалась к пиликанью электронного замка и зашла в комнату.

В воздухе еще витал аромат его туалетной воды «Признание». Она могла бы узнать этот запах среди тысячи других…

В полвосьмого утра черный «шевроле» мчался по направлению к дому семьи Ланози. На заднем сиденье из натуральной кожи цвета кофе с молоком сидел Николас. Он перелистывал документы и был вполне доволен заключенной в Париже сделкой. Николас Брайно и Эмос Ланози объединили свои фирмы в одну. Причем Николас Брайно официально стал держателем акционерного пакета, по которому ему полагалась половина новоиспеченной нефтедобывающей фирмы. Почему Эмос Ланози согласился на такой шаг, было известно только Богу… Николас убрал документы в портфель. В отличие от Эмоса Ланози, который остался в Париже еще на день, Николаса тянуло в Марсель как магнитом. Почему — он еще не знал, но был уверен в своей интуиции, которая редко его подводила.

Подъезжая к дому Ланози, Николас увидел рядом с ним желтое такси и попросил своего водителя притормозить.

Что здесь происходит, черт возьми! — Он посмотрел на тропинку, ведущую в сад семьи Ланози. И через несколько минут заметил фигурку Мишель, которая выбежала из калитки и направилась к такси. Она была одета в легкий брючный костюм, на плече висела большая сумка. Добравшись до такси, Мишель бросила сумку на заднее сиденье и села в машину.

— Давай за ними, — приказал Николас и от злости прикусил нижнюю губу.

Девчонка! — думал он. Решила меня обвести вокруг пальца! Со мной шутки плохи…

Около восьми часов такси затормозило у аэропорта. Мишель рассчиталась и вышла из машины. Пройдя через автоматически открывающиеся двери, она оказалась в просторном помещении, где уже толпилось достаточно много людей, и стала искать глазами Кристиана. — И что ты тут делаешь? — Николас подошел к ней сзади и схватил за руку.

Она оглянулась, и маска ужаса застыла на ее лице.

— Отпусти меня. Не держи, прошу, Николас. Мы не сможем сделать друг друга счастливыми! — взмолилась Мишель. — Пожалуйста…

Но он не стал ее слушать и быстро вывел из здания аэропорта. Она сопротивлялась, пыталась убрать его руку, но хватка Николаса была железной.

— Садись в машину! — скомандовал он. — Живо!

Мишель еще раз взглянула в зеленые глаза Николаса.

— Прошу тебя…

— В машину! — Он быстро открыл дверцу «шевроле» и запихнул внутрь Мишель. — А вот и наш Кристиан! — Николас широко улыбнулся и взглянул на жену.

Кристиан вышел из такси и остановился у входа в аэропорт. У него тоже была дорожная сумка на плече.

Мишель хотела окрикнуть его, но взгляд Николаса заставил ее промолчать.

— Что же ты делаешь? — простонала Мишель и закрыла глаза ладонями. — Зачем?

— Я хочу задать тебе тот же вопрос! Ты ложишься под этого мальчишку всякий раз, когда я в отъезде либо на работе. А потом имела наглость мне лгать, глядя в глаза! — Николас больно схватил Мишель за скулы и отшвырнул ее лицо. — Мне с тобой противно сидеть рядом!

— Тогда отпусти меня с ним!

Николас залился смехом. Потом он покачал головой и посмотрел на Кристиана.

— Чтобы ты вышла сухой из воды, а меня опозорила? Нет, малышка, так не пойдет! Доставай свой мобильный!

— Что?

— Я не буду повторять! — рявкнул он. — Хочешь, чтобы я не рассказывал о твоих похождениях Эмосу, слушайся меня!

Мишель поставила на колени сумку и достала телефон.

— Набирай номер Кристиана и говори то, что я тебе скажу. Если ты попытаешься вилять, тебе мало не покажется!

— Зачем ты это делаешь? — Мишель растерянно посмотрела на мужа.

— Набирай номер Кристиана! — закричал на нее Николас. — И скажи ему, что ты не хочешь с ним никуда лететь и предпочитаешь остаться с мужем.

— Нет! Я этого не скажу! — Мишель покачала головой.

— Ты представляешь, как будет опозорена твоя семья? Не удивлюсь, если твой отец откажется от тебя. Он столько потратил сил и времени, чтобы достичь таких высот, а его глупая дочка решила опустить его ниже некуда!

Мишель вытерла слезы и посмотрела на Кристиана.

— Я люблю Кристиана…

— У тебя есть два варианта. Первый: мы оставляем этот инцидент между нами. Второй: я поднимаю скандал. Но ни первый, ни второй вариант не дают тебе права лететь вместе с Кристианом.

Мишель закрыла лицо ладонями и горько заплакала:

— Я тебя ненавижу! Ненавижу всем сердцем!

Николас усмехнулся.

— Звони. Я считаю до трех! Раз… — Николас посмотрел на жену. — Два…

Она откинулась на спинку кожаного сиденья и быстро набрала номер Кристиана.

— Ты где? Мы же опоздаем! — отозвалась трубка.

Мишель посмотрела на крыльцо аэропорта и увидела, как Кристиан принялся ходить кругами.

— Я не полечу с тобой. Я остаюсь с мужем! — быстро проговорила Мишель и бросила трубку.

Потом она снова взглянула на Кристиана, который застыл на месте, ничего не понимая.

— Я люблю тебя, Кристиан… — шепнула она и коснулась ладонью стекла.

— Заводи машину! — приказал Николас водителю. — Едем ко мне домой. Мишель должна собрать вещи! — Когда машина разогналась по шоссе, ведущему от аэропорта к городу, он забрал мобильный телефон у жены и выбросил его в окно.

24

Мишель сидела у отца в кабинете на кожаном диване, поджав ноги. Мысленно она проклинала бывшего мужа. Николас все же закатил скандал и подал на развод, сказав, что не намерен очернять свою фамилию, связывая себя узами брака с неверной женой. Он не стал скрывать факта измены жены и от журналистов. Казалось, Николас специально выставляет себя в роли жертвы.

— Как ты посмела опозорить семью? — Эмос стоял у камина, убрав руки в карманы и холодно глядя на дочь. — Я давал тебе все, что ты хотела, и чем ты отблагодарила меня?

— Папа…

— Молчи! — грубо крикнул Эмос и ударил кулаком по каминной полке. — Как я буду смотреть в глаза тем людям, которым я доказывал, что моя дочь — пример для подражания, скромная, умная, воспитанная? А ты — развратная дура!

— Папа…

— Молчи, сказал! — Он прошелся по кабинету. — Николас Брайно единственный человек, который поддержал меня после раскола фирмы!

— Дай мне сказать… — Мишель попыталась вставить слово, но Эмос не стал ее слушать.

— Ты читала, что пишут газеты? — задал он вопрос, хотя прекрасно знал, что все статьи Мишель чуть ли не выучила наизусть. — Послушай только: «Любовь Ромео и Джульетты против враждующих нефтедобывающих фирм»! — прочитал Эмос заголовок.

— Я люблю Кристиана, папа! — Мишель вытерла слезы растянутыми рукавами кофты. — Я очень его люблю…

— Любовь? — Эмос засмеялся. — Ты так наивна, Мишель, так молода… Двадцать три года — этим все сказано. Нет любви, дочь!

— Зато есть месторождения нефти, счета в банках Марселя и знатный род! Конечно, папа, в твоей жизни нет любви! Да и в моей теперь тоже… — Мишель горестно посмотрела на отца. — Если бы не ваша ссора с Оскаром Вилини, то мы с Кристианом были бы счастливы…

Эмос достал сигару из деревянного ящика и прикурил ее. В комнате сразу же запахло табаком. Затянувшись и выпустив пару дымовых колец, мужчина посмотрел на дочь.

— Я знаю, что нужно сделать.

— Ты о чем?

— Ты уедешь из Марселя на пару месяцев. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы утихла шумиха, а ты одумалась и стала наконец взрослым человеком!

— Папа, но зачем…

— Хватит вопросов! — Он снова затянулся сигарой и прислонился спиной к столу, скрестив ноги. — Твоя мать проследит, чтобы ты села в самолет и долетела до нужного места… С ней я уже об этом поговорил. Твой самолет через два часа. Собери вещи.

— Куда я лечу?

— В Испанию. Ты ведь вроде собиралась бежать в эту страну? Я дам тебе такую возможность! Иди, собирайся!

Мишель молча вышла из кабинета. Ноги сами привели ее на кухню к кормилице Норе, и девушка, взглянув на кухарку, села за стол и горько расплакалась.

— Деточка, что с тобой? — Нора быстро вытерла руки об белый фартук и погладила Мишель по голове. — Что сказал твой отец?

— Он отправляет меня в Испанию.

— Святая Мадонна!

— Нора, мне нужна твоя помощь! — Мишель, как безумная, схватила женщину за руки и крепко сжала ее ладони. — Нора, ты должна рассказать об этом Кристиану! У меня нет возможности ему позвонить — Николас выбросил мой мобильный телефон на дорогу. Пожалуйста, Нора, помоги мне! Если он сможет меня простить, пусть приедет в аэропорт… Возможно, нам удастся вместе улететь.

— Хорошо, — согласилась женщина. — Я сообщу Кристиану.

Бруно мчал машину по дорогам Марселя и ни разу не взглянул на Мишель в зеркало заднего вида. Даже он осуждает меня! — подумала Мишель и закрыла глаза. Господи, дай же мне сил вытерпеть испытания, выпавшие на мою голову! Прошу тебя, Господи, пусть Нора успеет рассказать все Кристиану, пусть Кристиан успеет приехать в аэропорт.

— Детка, отдых пойдет тебе на пользу, вот увидишь! — нарушила молчание София, по ней было видно, что она переживает. Неизвестно только, из-за чего: то ли из-за душевного состояния дочери, то ли из-за расстроенного брака с ее обожаемым Николасом.

Мишель промолчала, продолжая смотреть в окно на вечерние улочки Марселя.

В квартире Кристиана раздался звонок. Он бросил уголь на блюдце и направился в прихожую, вытирая пальцы влажной салфеткой. Кристиан сильно удивился, когда, открыв дверь, увидел на пороге кормилицу Мишель. — Здравствуйте, Кристиан! — поприветствовала его Нора. — У меня для вас важное сообщение. Оно касается Мишель.

— Да, конечно, проходите! — Кристиан запустил Нору. — Что передала мне Мишель? Говорите, не тяните! — Он заволновался.

— Сегодня она улетает в Испанию по желанию отца.

— Куда именно?

— Мишель ничего не знает. Ей не сказали. Если вы успеете приехать в аэропорт, то можете увидеться…

Кристиана не нужно было долго упрашивать. Он схватил рубашку, висевшую на спинке стула, и, взяв Нору под локоток, повел к выходу.

— Нужно спешить! — сказал он. — Во сколько вылет самолета Мишель?

— Через полчаса!

— Я должен успеть! — Кристиан захлопнул дверь квартиры и быстро побежал по лестнице. — Спасибо, Нора!

— С богом! — крикнула она ему вслед и перекрестила.

Мишель стояла возле машины и наблюдала, как Бруно вытаскивает из багажника ее вещи. Она все время оглядывалась по сторонам и искала глазами Кристиана. — Скоро посадка! — София взяла Мишель за руку и повела ее в задание аэропорта.

Кристиан бросил машину на стоянке и побежал в сторону аэропорта. Первым делом он ринулся к кассе. — У вас числится пассажирка по имени Мишель Ланози?

— Простите, мсье, но мы не даем такой информации.

— Поверьте, это важно! — Кристиан наклонился ближе к девушке в синей униформе.

— Простите, мсье… — Девушка развела руками.

— Черт подери! — выругался Кристиан и, отвернувшись от стойки, начал искать глазами Мишель. — Сколько самолетов вылетает в ближайшие пятнадцать минут?

— Два, мсье, до Барселоны и до Парижа.

— Хорошо! Дайте мне билет до Барселоны!

— Но, мсье, вы не успеете…

— Продайте мне билет! Черт подери!

Девушка молча опустила глаза и быстро застучала по клавиатуре.

— Остались билеты только первого класса…

— Мне все равно! — Он достал бумажник из заднего кармана джинсов и бросил пластиковую карточку на стол.

— С вас три тысячи евро…

Кристиан указал на карточку:

— Можно быстрее?

— Приятного полета, мсье Вилини, — сказала девушка с дежурной улыбкой и протянула билет.

Кристиан бросился к стойке регистрации. Подойдя к корзине, он одним движением вытянул ремень из петель и, бросив всю мелочь из карманов, рванулся вперед.

— Мсье, ваши вещи! Стойте! — кричали ему вслед, но Кристиан не стал даже оборачиваться.

За минуту он пересек зал отлета и двинулся и терминалу.

— Стойте. Самолет до Барселоны уже закончил посадку! — остановил его мужчина в униформе.

— Нет! Остановите самолет! Это очень важно!

— Мне очень жаль, мсье… — Мужчина закрыл тяжелую металлическую дверь.

Кристиан отошел к окну и, прислонившись, проводил взглядом улетающий самолет.

Барселона… Мишель улетела в Барселону… Как я смогу ее найти в этом огромном испанском городе? Кристиан закрыл глаза и почувствовал, как на них наворачиваются слезы.

Он прикусил губу и разозлился сам на себя за то, что не успел вовремя, за то, что упустил Мишель…

Больше всего на свете он ненавидел Николаса. Из-за него они с Мишель вынуждены были расстаться…

Кристиан сжал кулаки и направился к выходу из зала отлета.

— Если рейс задерживается, может, выпьем пока по чашечке кофе? — предложила София и, не дождавшись ответа дочери, направилась в кафе, находившееся на втором этаже аэропорта. Мишель ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

— Мам, признайся, ты хоть чуточку меня поддерживаешь? — спросила Мишель, присаживаясь за столик.

— Если честно, я тебя не понимаю. Бросить Николаса ради Кристиана… очень глупо. Но самое главное, ты предала отца…

— Мама! — Мишель опустила глаза и посмотрела на черный напиток в белой фарфоровой чашечке. — Разве любовь — это преступление?

— Твоя — да! — София перемешала сахар маленькой ложечкой и положила ее на блюдце.

Возможно, где-то в глубине души Софии было жалко дочь, но, пережив множество эволюционных процессов, изменивших ее до неузнаваемости, она давно избавилась от ненужных эмоций.

Из обычной провинциальной девушки София Шелон стала моделью в небольшом агент-стве, как только ей исполнилось шестнадцать. Потом мадемуазель Шелон попала на высокий подиум, благодаря роману с одним из агентов известного модельера. А уже спустя год София Шелон переродилась, как бабочка из гусеницы, в Софию Ланози, выйдя замуж за успешного бизнесмена, который был старше нее на двадцать лет. София к этому времени уже поняла, что деньги решают все. И она продала себя полностью: свои чувства, мысли, принципы… Она стала во всем поддерживать мужа, даже если он был абсолютно неправ. За это София получала допуск к его средствам и могла баловать себя всем, что не выходило за рамки приличия. Она была довольна жизнью, потому как считала, что каждый человек всю свою жизнь стремится заработать побольше денег, чтобы на старости лет уйти на заслуженный отдых, а она это уже сделала — денег было предостаточно, отдыха тоже.

Что касается материнских чувств, то их не было. София родила Мишель для Эмоса, а не для себя. Рождение малышки Мишель было сродни получению жирной галочки, поставленной Эмосом в зачетной книжке Софии. Поэтому мадам Ланози с облегчением вздохнула, когда в их дом пришла устраиваться женщина-испанка по имени Нора. Конечно, София демонстрировала Эмосу свою материнскую любовь, таская Мишель на руках перед мужем или же неумело кормя ее из бутылочки, но как только Эмос уезжал из дома на работу, София тут же вручала ребенка Норе и шла на открытую террасу получать ровный золотистый загар.

— Начинается посадка на рейс номер… Марсель — Сарагоса… Повторяю… — раздался женский голос из колонок.

— Ура! — София игриво похлопала в ладоши. — Ждать долго не пришлось!

— Мы летим до Сарагосы?

— Ты летишь до Сарагосы. Чуть позже я скажу тебе название отеля, в котором ты остановишься… Пойдем! — София улыбнулась и зацокала каблуками по мраморному полу.

Эх, Кристиан! — Мишель тяжело вздохнула. Надеюсь, мне удастся тебе позвонить…

— Черт подери, какие люди! — воскликнул Николас, раскрыв дверь. — Можно поинтересоваться, откуда ты знаешь мой адрес? Ах да! Тебе сказали его в галерее, ведь картину Мишель заказала с доставкой! Кристиан ничего ему не ответил и быстро прошел в гостиную.

— А разве я тебя приглашал? — Николас потуже завязал пояс на халате и пошел за незваным гостем.

Как только он зашел в гостиную и приблизился к Кристиану, как почувствовал резкую боль в переносице. Только спустя пару секунд он понял, что это был удар Кристиана.

— Зря ты это сделал… — процедил Николас.

Он подошел к журнальному столику и достал из коробки салфетки. Кровь текла тонким ручейком из правой ноздри, и Николас поспешил остановить ее с помощью салфетки.

— Как ты мог так поступить с Мишель? — Кристиан снова сжал кулаки.

— Полегче, парень, полегче! — Николас посмотрел на его руки. — Я сделал так, как сделал бы на моем месте любой мужчина. Я наказал ее за измену. Да и тебя бы я застрелил с удовольствием! Живучий ты, однако…

Кристиан свел брови. Что подразумевал Николас под последними словами?

Вспышка в памяти… Кристиан стоит в гостиной дома семьи Ланози. Он ждет Мишель, которая о чем-то беседует с Норой и Даниелем на кухне.

Он поднимает глаза на часы с маятником и видит, что уже почти десять вечера. Чуть позже он видит, как из кабинета мсье Ланози выходит Николас. Он знает его и, кажется, давно. Да, конечно, Николас ненавидит Кристиана, а Кристиан испытывает к нему точно такую же неприязнь буквально с самой первой встречи.

— Добрый вечер, — холодно здоровается Николас.

— Добрый, — отвечает Кристиан, потом слышит, как Мишель зовет его на кухню.

Он бросает сумку на диван и покидает гостиную. На кухне Мишель просит рассудить их с Даниелем шуточный спор. Кристиан доказывает, что они оба не правы, и они все вместе смеются.

Через полчаса Кристиан и Мишель идут к своей машине и встречают неподалеку Николаса. Он кидает им равнодушное «до встречи» и исчезает в саду.

А уже через двадцать минут красный «рено» на всей скорости врезается в столб… Тормоза отказали…

Кристиан слышит, как кричит Мишель, как она боится, но ничего не может сделать. Он умоляя Бога совершить чудо, но чуда не происходит… впереди тупик, свернуть некуда. Кристиан пытается развернуть машину, чтобы удар пришелся на него… Глухой звук, скрежет металла…

«Скорая»… она должна приехать… нужно подождать, нельзя сейчас закрывать глаза. Кристиан не чувствует ног, не чувствует рук, он вообще ничего не чувствует… Он пытается повернуть голову в сторону Мишель, но глаза заволакивает туман, тошнота подкатывает к горлу, однако Кристиан борется… Он видит, что грудная клетка Мишель двигается. Значит, жива. Слава богу… Потом он слышит, как вдали завывают сирены. «Скорая»… Он еще раз смотрит на Мишель. Мысленно говорит, что очень ее любит, и закрывает глаза, думая, что больше не сможет их открыть никогда…

Кристиан взглянул на Николаса, который взял еще одну салфетку. Он вспомнил, как недолюбливал Николаса еще пару лет назад, потому как тот испытывал такие же пылкие чувства к Мишель, как Кристиан. Наверное, ревность и обида за то, что Мишель выбрала Кристиана, побудили Николаса подстроить аварию…

Снова вспышка… Минут за десять до аварии Кристиан просит Мишель достать из его сумки пластиковую бутылочку с минеральной водой.

Когда Кристиан делает большой глоток, его горло и грудь начинает жечь. Водка… в бутылке налита водка…

— Что случилось? — спрашивает Мишель, глядя, как Кристиан кривит губы.

— Это не минеральная вода… — Он протягивает бутылочку Мишель. — Кто-то подменил бутылку.

Мишель растерянно смотрит на Кристиана.

Кристиан рванулся к Николасу и затряс его за плечи. — Это ты! Это ты подстроил аварию! Я все вспомнил! — Кристиан закипал от злости. — Ты надеялся, что мы не выживем! Ты специально все подстроил.

Николас сначала растерялся, но потом истерически засмеялся.

— А ты не так уж глуп, как кажешься! Но только как ты докажешь мою причастность?

Кристиан толкнул Николаса в грудь, и тот упал на кресло.

— Увидишь…

Кристиан, сев в машину, набрал номер дома семьи Ланози и, услышав пожилой женский голос, облегченно вздохнул. Потому как если бы трубку взял Эмос, разговор не дошел бы даже до приветствия. — Нора! Это Кристиан. Скажите, а Даниель может подойти к телефону?

— Здравствуйте, к сожалению, его сейчас нет дома. Может, что-нибудь ему передать?

— Нора, а вы не скажете номер его мобильного телефона. Это очень важно!

— Да, конечно, — согласилась помочь Нора и продиктовала номер Даниеля. — Мне очень жаль, что вы так и не встретились с Мишель.

— Не беспокойтесь, Нора! Скоро все изменится! — сказал он и, попрощавшись, положил трубку.

Чуть позже он дозвонился до Даниеля и настоял на встрече с ним. Тот был настроен весьма негативно, но все же дал свое согласие.

Через двадцать минут Кристиан оставил машину на стоянке и направился к кафе, находившемуся неподалеку от центрального парка. Даниель, с присущей ему пунктуальностью, уже ждал его за столиком в кафе. — Добрый вечер, — сказал Кристиан и присел напротив.

— Добрый… Что ты хочешь от меня?

— Разговор очень серьезный. Давай начистоту?

— Хорошо. — Даниель глотнул кофе и посмотрел на собеседника.

— Скажи, как обстоят дела у Эмоса с Николасом?

Даниель сначала напрягся, но, вспомнив, что они договорились говорить начистоту, ответил:

— Николас настоял не только на разводе с Мишель, но и на том, чтобы снова разделить недавно образовавшуюся фирму. Отец подписал бумаги, когда они ездили в Париж.

— Почему тебя не взяли?

— Отец настоял, чтобы я остался в Марселе.

— А тебе не кажется, что Николас влияет на решения твоего отца?

— Сначала я думал так же, но отец уверил меня, что все под контролем. Он работал с Николасом больше пяти лет. Он ему доверял.

— И когда назначили суд?

— Через неделю.

— Тут есть подвох.

— С чего ты взял?

— Я в этом уверен. Во-первых, Николас давно хотел, чтобы мой отец перестал сотрудничать с твоим. Потому как мой отец не доверял Николасу. Это он настраивал Эмоса против моего отца. Из-за него и произошла ссора.

— Думаю, в этом ты прав. Я знаю, что Николас отговаривал отца платить Оскару вторую треть прибыли.

— Но все же наши отцы старались держаться вместе. До тех пор…

— Когда по твоей вине вы с Мишель попали в аварию?

— Это была не моя вина! Тормоза в машине отказали.

— А алкоголь?

— Помнишь, вы в тот день спорили с Мишель на кухне, а потом я доказывал, что вы оба не правы?

— Да, помню…

— Николас в это время заменил мою бутылку с минеральной водой на водку. Когда я захотел пить в машине, то нечаянно глотнул спиртное.

— Водку? Хорошо. Но тогда почему экспертиза не показала, что тормоза были перерезаны?

— А разве у Николаса нет денег, чтобы нанять своего эксперта?

— Подонок! — выругался Даниель.

— Скажи мне кое-что… Не Николас ли «благородно» предложил жениться на Мишель, чтобы она забыла меня? А, женившись на ней, разве не выклянчил он у твоего отца права на половину фирмы? И если он любил бы Мишель, то разве стал бы поднимать сейчас столько шума, изображать себя жертвой и торопиться развестись? Теперь, когда он стал богачом, Мишель больше не нужна ему… Я, кстати, посоветовал бы тебе разузнать, что на самом деле представляет собой его «фирма», которую он объединил с фирмой Эмоса. Существует ли она в природе? И поторопись…

— Кристиан… — Даниель провел ладонями по лицу. — У меня в голове не укладывается. Отец, он опытный, мудрый человек, как он не просчитал этого слизняка? Мне-то Николас всегда казался неприятным типом…

— Не будем о прошлом… Послушай, Даниель, учитывая, что Николас является владельцем крупного пакета акций, можно ждать от него любых сюрпризов. Нужно подстраховаться.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Если фирмы наших с тобой отцов объединятся, то Николас станет владельцем всего одной четвертой. Он не сможет ничего сделать.

— Вот именно. Теперь ответь мне еще на один вопрос! — Кристиан посмотрел на Даниеля. — Как мне найти Мишель?

— Я не знаю, честное слово… Но, Кристиан, ты не должен сейчас улетать. Ты должен помочь. Поговори со своим отцом. Согласится ли он помочь нашей семье?

25

Кристиан вышел на улицу, довольный разговором с Даниелем, и направился к своей машине. Подходя к стоянке, он увидел трех полицейских в форме, которые, видимо, его поджидали. Заметив Кристиана, один из них подошел к нему и, показав удостоверение, спросил:

— Кристиан Вилини?

— Да. А в чем дело? — Кристиан не мог понять, что происходит, но шестое чувство подсказывало, что его ждут неприятности.

— Проедете с нами. — Полицейский грубо схватил руки Кристиана и надел наручники.

— Объясните мне, в чем дело! — настаивал Кристиан.

— У вас есть право на адвоката! — ответили ему и посадили на заднее сиденье полицейской машины.

В изоляторе было прохладно. Кристиан сидел на твердой скамейке и поглядывал на полицейского, сидящего за столом и писавшего что-то в папке. Хранение наркотиков… Кристиан не мог в это поверить. Ему предъявили пакетик с белым порошком, найденный в его машине. Разумеется, он все отрицал. И, разумеется, ему не поверили.

Оставалось ждать, когда приедет отец и все уладит.

Где-то в конце коридора хлопнула дверь и послышались шаги. Кристиан напрягся и, встав со скамьи, подошел к решетке.

— Доброй ночи! — поздоровался пожилой мужчина с сединой на висках. На нем был черный костюм и серый галстук на тон темнее сорочки. — Меня зовут Оскар Вилини. Со мной адвокат…

Кристиан крепко сжал руками решетку и молился, чтобы его отпустили под залог, но полицейский и слышать об этом не хотел. И тогда в разговор вмешался адвокат. После часовой беседы со следователем Кристиана отпустили.

— Это все Николас! Это он подложил мне наркотики и, боюсь, не остановится на этом! — Кристиан сел рядом с отцом на переднее сиденье. — Подписка о невыезде препятствует мне выехать в Испанию к Мишель. Оскар Вилини только вздохнул и завел машину.

— Я бы посоветовал тебе забыть эту девушку. Так станет лучше и тебе, и ей.

— О чем ты говоришь, отец? — Кристиан сдвинул брови и возмущенно посмотрел на отца. — Николас Брайно хотел убить нас с Мишель! А все для того, чтобы вы с Эмосом перестали быть напарниками!

— Какая ересь! — Оскар усмехнулся.

— Отец, сделай кое-что для меня. Это очень важно. Это решит все проблемы!

Оскар сначала помолчал, гадая, что же может предложить сын, но потом согласился его выслушать.

— Ты должен встретиться с Эмосом. У вас все может наладиться. Согласись, ты жалеешь, что ваша фирма треснула по швам?

Оскар продолжал молчать.

— Когда вы переговорите с глазу на глаз, многое решится, ты поменяешь свое мнение, Эмос тоже. Отец, я тебя прошу, не отказывай мне!

Оскар тяжело вздохнул. После развала фирмы многие компаньоны встали на сторону Ланози. Оскар сначала не мог понять почему, но, прочитав пару сплетен в газете, ужаснулся. Он и не предполагал, что Эмос примет его слова как угрозу Мишель. Конечно, тут не обошлось без злых языков. Кто-то умело настраивал Эмоса Ланози против Оскара Вилини. Он не мог поверить, что дружба, которая длилась больше двадцати пяти лет, могла разрушиться в один миг, как карточный домик. Конечно, Оскар замечал за Эмосом чрезмерную тягу к деньгам. Порой его раздражала жадность друга и компаньона. Но он закрывал на этот недостаток глаза…

— Отец, ну что ты скажешь? Ты встретишься с Эмосом?

Оскар взглянул на сына и молча кивнул. Да, им давно следовало встретиться и поговорить…

26

Прогулявшись до ближайшего кафе, Мишель возвращалась в отель. Она искала места, которые могли бы ей напомнить о Кристиане. Первым таким местом был кинотеатр, в котором показывали старые фильмы. Она даже успела посмотреть «Амели» и «Спеши любить». Потом Мишель была приятно удивлена, обнаружив недалеко от отеля, в котором поселилась, небольшое кафе, чем-то напоминавшее ей о первой встрече с Кристианом. И с того дня она стала частой посетительницей и кафе, и кинотеатра.

Мишель жила только воспоминаниями. Она не хотела следовать пожеланию отца и начинать жизнь с чистого листа, потому как понимала, что такая жизнь будет пустой и бесцветной.

Мишель была счастлива, когда наутро осознавала, что во сне видела Кристиана, милого, любимого Кристиана.

Она скупала в лавках и цветочных магазинах ландыши. Возвращаясь с прогулки, ставила цветы в воду и, мечтая о Кристиане, вдыхала любимый аромат. Выбросив завядшие букетики, она тут же покупала новые.

Конечно же, первым делом она бросилась искать в парфюмерных магазинах туалетную воду «Признание», потому как ее флакончик опустел еще в первый день, когда она приехала в Сарагосу. Надушив все подушки и простыни, она проплакала целый день и всю ночь. Она плакала от обиды: в отеле отказались связать ее с Марселем. Разрешалось звонить только домой. На просьбу набрать другой номер ей отказывали без объяснений. Она пыталась найти уличный таксофон, но, как ни странно, вокруг не было ни одного. Наконец, решившись на дальнюю прогулку, спустя несколько дней она обнаружила телефон в другом районе города. Но сколько раз Мишель ни набирала номер Кристиана, его не оказывалось дома… А может, он просто не хотел брать трубку.

Почему-то она верила, что Кристиан приезжал в аэропорт, что он искал ее, но не смог найти… или же опоздал… Она жила надеждой на то, что, когда она вернется в Марсель, они непременно встретятся.

Мишель шла по узким улочкам, вымощенным гладким камнем. Иногда она останавливалась и поднимала глаза к небу, наблюдая за прелестным танцем птиц, иногда смотрела на влюбленные парочки, сидящие у фонтанов или на скамейках. Мишель улыбалась, она желала влюбленным, чтобы их чувства становились крепче изо дня на день, чтобы на их пути не появлялись люди, готовые любой ценой разрушить их счастье.

Когда Мишель вошла в отель, она по привычке подошла к стойке портье и спросила, нет ли для нее писем. Мужчина приветливо улыбнулся и сообщил, что ее дожидается в номере мадам Ланози. Мишель сначала не поверила сказанному, но зачем бы ему было ее обманывать? Она быстро направилась к лифту.

Поднимаясь на свой этаж, Мишель прокручивала в голове причины, по которым могла приехать мать. Может, что-то случилось с отцом? Может, заболела Нора? Или Даниель… вдруг он все-таки уезжает из Франции?..

Когда двери лифта раскрылись, девушка бросилась к своему номеру и, войдя в гостиную, увидела мать.

София сидела в кресле и пила апельсиновый сок из стеклянного бокала. Увидев дочь, она поставила бокал на журнальный столик и, встав с кресла, подошла к Мишель.

— Я так рада тебя видеть! — сказала София, и девушка с удивлением почувствовала, что мать говорит правду.

Признаться, и Мишель соскучилась по дому. Ей было так одиноко в чужой стране, в чужом городе…

— Я скучала! — Мишель обняла мать и провела рукой по ее длинным золотистым волосам. — Ты приехала меня навестить?

— Нет… — София покачала головой. — Я приехала за тобой…

Мишель сначала не поверила своим ушам. Она подумала, что ей показалось.

— Что? — переспросила Мишель.

— Я приехала за тобой. Самолет вылетает через три часа. У нас есть время прогуляться по Сарагосе.

Нет, этого не может быть! — Мишель растерялась. Это сон! Неужели отец изменил свое решение? Это не похоже на него…

— Что-то случилось? Папа заболел? — Мишель взяла за руку мать.

— Нет, детка. Все очень хорошо. Так хорошо, что ты не можешь себе представить…

— Мама! Прошу тебя, не тяни! — Мишель крепко сжала ее ладонь.

— Отец снова объединился с Вилини…

Мишель почувствовала, как ее грудь распирает радость. Ей захотелось закружиться, громко закричать…

— Оказывается, Николас хотел подло подставить Эмоса. Все наши проблемы — дело его рук. Фирма Брайно оказалась пустышкой…

Мишель обомлела и, нащупав рукой кресло, медленно опустилась в него.

— И что?

— Все это раскрыл Кристиан. К нему вернулась память, он встретился с Даниелем и переговорил с ним. А потом уговорил своего отца помириться с Эмосом и помочь ему выпутаться из этой истории. Представляешь, если бы не он, мы могли потерять все… — София присела на корточки перед дочерью и заглянула ей в глаза. — Это еще не все, Мишель…

— Что же еще?

— Оказалось, что это Николас виновен в аварии. Это он все подстроил: испортил тормоза, налил водку в бутылку из-под минеральной воды, чтобы напоить Кристиана… Суд доказал его вину. В общем, твоего бывшего мужа посадили.

Мишель вскрикнула.

— Я так и знала! Я так и знала! — Она закрыла лицо ладонями и покачала головой.

— Прости меня, детка… — София обняла дочь. — Прости…

— За что, мама? — Мишель посмотрела в карие глаза матери.

— За то, что не слышала тебя. Я плохая мать! — По щекам Софии потекли слезы. — Прости меня, детка!

— Мамочка, я тебя люблю. Все равно для меня ты самая лучшая! — Мишель подняла лицо Софии за подбородок и поцеловала мать в обе щеки. — Я люблю тебя…

— Ты дашь мне шанс исправиться? Обещаю, мы станем лучшими подругами! — София улыбнулась сквозь слезы.

— Конечно, мамочка! Конечно… — Она притянула голову Софии себе на плечо и погладила ее по волосам. — У нас все будет хорошо!

Мишель не верила в происходящее. Все это казалось ей просто замечательным сном. Ведь такое случается только во снах или в сказках! Еще десять минут назад она проклинала свою жизнь… еще десять минут назад она и мечтать не могла о таком завершении событий…

Прогуливаясь по улочкам Сарагосы, Мишель держала маму под руку, и это было необычайно приятно. Сегодня они не заходили в дорогие бутики, не останавливались в ресторанах, чтобы перекусить, они просто гуляли и вели беседу… обычную беседу между матерью и дочкой. Первый раз в жизни — искреннюю и доверительную… — Мама, а ты любишь папу? Если честно… — спросила Мишель.

— Да, люблю… по-своему. Я его очень ценю и уважаю, — ответила София, взглянув на дочь с улыбкой.

— А ты когда-нибудь любила так сильно, что была готова пожертвовать всем на свете ради жизни с любимым человеком?

— Наверное нет, детка. Но я вижу, какая любовь у вас с Кристианом… Возможно, не всем дается шанс так сильно любить друг друга…

Мишель улыбнулась.

— Я так хочу оказаться дома… Хочу увидеть Кристиана. Он знает, что я прилетаю сегодня?

София кивнула.

— Я уверена, он тебя ждет…

Ближе к вечеру самолет из Сарагосы приземлился в Марселе, и зал аэропорта заполнили вновь прибывшие пассажиры. Мишель остановилась у входа и стала искать глазами Кристиана. Она была уверена, что любимый обязательно встретит ее. Но его нигде не было видно.

Мишель посмотрела на мать и разочарованно произнесла:

— Мама, а Кристиан… Почему его нет?

София пожала плечами и, взглянув на автоматически открывающиеся двери, вдруг улыбнулась.

Мишель заметила улыбку матери и повернулась в сторону выхода. На мгновение все затихло… казалось, время замедлило свое течение… Мишель увидела Кристиана, в руках которого была охапка ландышей. Он подошел к ней и заключил в крепкие объятия.

— В Сарагосе нет туалетной воды под названием «Признание», представляешь? — шепнула она ему на ушко.

Кристиан засмеялся и поцеловал Мишель в обе щеки.

— Зато в Сарагосе продают ландыши на каждом шагу… — продолжала Мишель, вытирая слезы радости, стекавшие у нее по лицу.

— Ну-ну, перестань плакать! — Кристиан вытер слезы с лица Мишель. — Теперь все хорошо. Помнишь, я как-то тебе говорил, что мы все равно будем вместе? Что сделаю все возможное, чтобы ты была счастливой?

Мишель кивнула и снова крепко обняла Кристиана.

— Обещай мне, что мы больше не расстанемся… Обещай, Кристиан!

— Обещаю! — Он посмотрел в ее карие глаза и потянулся к губам за поцелуем.

София с умилением наблюдала за ними. Она могла признаться, положив руку на сердце, что действительно счастлива за Мишель. София опустила глаза и быстрым движением руки вытерла выступившую слезинку.

— Да у вас тут шекспировские страсти! — Подошедший Эмос хмыкнул и обнял жену. — Впервые вижу, что тебя что-то смогло растрогать!

— О, Эмос! Перестань! — София улыбнулась сквозь слезы и уткнулась лицом в плечо мужа.

— Ничего, дорогая, порадуйся за нашу дочь… Я не против! — Эмос снова посмеялся и ущипнул Софию за плечо. — Ты же меня так же любишь, правда?

Удивленная София подняла глаза на мужа. За последние годы она привыкла к серьезному, холодному и расчетливому Эмосу Ланози… И его внезапные заигрывания и шуточки перенесли Софию в те давние времена, когда они с Эмосом только начинали совместную жизнь.

— У тебя хорошее настроение? — игриво спросила София.

— Да, а что, есть повод грустить? Ты взгляни на наших голубков! — Эмос показал на Кристиана и Мишель, которые не сводили друг с друга глаз.

— Знаешь, Эмос, не зря их снова столкнула судьба. Ты же видишь: они безумно любят друг друга и готовы на все, чтобы отстаивать свое право любить.

— С каких это пор ты стала такой сентиментальной? — Эмос с улыбкой посмотрел на жену.

— А черт его знает! — шутливо выругалась София, за что получила шлепок ниже поясницы и расхохоталась звонко, как девочка.

На улице официально наступила осень, хотя листва на деревьях была еще зеленой, на клумбах до сих пор распускались цветы, а погода радовала теплыми деньками. — У вас есть ландыши? — спросил Кристиан у продавца цветов.

— Есть. Осталось два букетика, — ответил продавец.

— Беру оба! — Кристиан достал бумажник и рассчитался за цветы.

Перебежав дорогу, он протянул цветы ждавшей его Мишель.

— Сколько можно, Кристиан! — Она залилась смехом, прижимая к груди, по меньшей мере, букетов двадцать.

— Я подарю тебе сегодня все ландыши в этом городе! — Кристиан улыбнулся блаженной улыбкой абсолютно счастливого человека и забрал у Мишель букеты, уже не помещавшиеся в ее руках.

— Ты сумасшедший! — Мишель покачала головой.

— Конечно, я же влюбленный француз, который только что узнал, что скоро станет отцом! — Кристиан, обхватив одной рукой цветы, а другой жену, крепко поцеловал ее в губы.

— Я до сих пор не могу поверить… — Мишель пожала плечами и виновато посмотрела на мужа. — Казалось, еще вчера я жила одной лишь мечтой просто увидеть тебя… А прошло уже столько времени… Порой мне кажется, что это сон. И я так боюсь проснуться…

— Нет, дорогая, это не сон. Это реальность. Я не могу объяснить многого в этой жизни, но теперь я знаю точно, что люди, созданные друг для друга, все равно найдутся и обретут счастье… им это просто суждено, и не важно, какие преграды встанут на их пути… Любовь никогда не предаст и укажет правильный путь, даже если ты сам не видишь дороги, даже если ничего не помнишь… Достаточно одной только памяти о поцелуе любимого…

Content

Элен Кэнди
Поцелуй по памяти

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26