Юрий Погуляй

ЧЕРНЫЙ КОРАБЛЬ

Пролог

От Смешного Джеймса несло тухлым луком. Воняло так, что Питер Макдоннел искренне мечтал о том, чтобы сегодня чертову вонючку убили. Молил о милосердной пуле или добром клинке в грудь проклятого британца. Ведь если Джеймса прикончат, то он больше никогда-никогда не дыхнет своим зловонием в сторону товарищей. И как только Господь удосужился создать такое смердящее недоразумение?

Питера подташнивало. Он старательно воротил лицо от Джеймса, но запах, как ему казалось, уже окутал корабль и сейчас туманом расходился по морю, грозя покрыть вообще весь мир. И пока они терпеливо ждут сигнала к атаке, Вселенная заволакивается мерзким луковым духом, от которого никогда и никому больше не будет спасения. Макдоннел ртом набрал полную грудь воздуха и в очередной раз задержал дыхание. Потомок шотландских горцев боролся с желанием ударить вонючего британца, но капитан дал им недвусмысленный приказ: молчать, не шевелиться и стараться не дышать. Никому и в голову не могло прийти ослушаться Томаса Фенна, самого жестокого джентльмена Вест-Индии. Поэтому вся абордажная команда «Посейдона» безмолвно облепила правый борт и ждала сигнала, а в двух кабельтовых от крадущегося в ночи пиратского судна по лунной дорожке неспешно дрейфовал сонный торговый парусник, на корме которого покачивался тусклый фонарь.

Знак.

Рулевой на шканцах ничего не подозревающей жертвы обернулся в их сторону и приветственно махнул рукой. Питер знал, что золото делает с людьми много разных чудес. И даже верные одному кораблю моряки охотно пускают кормильца на дно за пару лишних монет. Бородатому нескладному предателю было обещано место на борту «Посейдона» и неплохая доля добычи. Но большая ошибка доверять Томасу Фенну, бессменному капитану их фрегата.

В ночной тишине глухо стукнулись сошедшиеся борта, тут же раздался свисток квартермейстера, и вслед за ним тихая морская ночь разорвалась торжествующими криками пиратов. Команда «Посейдона» бросилась на приступ спящего парусника.

На палубе обнаружилось несколько бездыханных тел — подкупленный рулевой зарезал своих же товарищей. Остальные моряки, кроме капитана, спали на закрытой палубе. И как раз о них должны были позаботиться Питер и Смешной Джеймс. Лестница вниз была заботливо прикрыта люком, ограждающим спящих моряков от дождя и волн. Но когда приятели оказались у спуска на палубу, крышка уже открывалась, и из недр парусника показалась голова заспанного матроса. Макдоннел ударил его сапогом в лицо, услышал вскрик, улыбнулся и метнул в трюм несколько самодельных гранат. Внизу заорали, послышалась возня, но в следующий миг Питер захлопнул крышку и угнездился сверху.

Возмущенный рев внизу сменился испуганными воплями, затем в люк кто-то ударил, а спустя несколько мгновений нутро корабля прошила череда взрывов. Крики тут же стихли. Питер театральным жестом стащил с головы засаленный платок и прижал его к груди.

Смешной Джеймс растянул зловонную пасть в ухмылке. Дело сделано.

Кто-то из уцелевших моряков, не замеченный рулевым, тенью метнулся к борту и прыгнул в воду. Косой Фрэнки бросился было следом, но его одернул Фенн:

— Пусть плывет. Рыбам тоже нужен корм!

Капитан «Посейдона» гордо ступил на борт захваченного парусника. Как всегда нарядный, как всегда ухоженный. Дорогие бриджи из черного дамаста, шикарный, черный же камзол и отделанная серебром треуголка. За поясом торчали два богато украшенных пистолета, а в левой руке Томас Фенн держал фонарь, и в неровном свете лицо пирата приобретало демонические черты. На свою добычу корсар смотрел равнодушно, с оттенком скуки. И если бы не леденящий душу взгляд серых глаз — можно было бы посчитать его за обычного английского пэра на ночной морской прогулке.

Питер услышал в трюме какое-то движение, толкнул Смешного и распахнул люк. Пришел черед лукового вонючки метать гранаты. Грохот взрывов заглушил жалобный вопль снизу и стук топоров на корме. Несколько пиратов на шканцах выламывали дверь в капитанскую каюту. В темноте метались тени, и фонарей на погибающем паруснике явно не хватало, чтобы осветить всю палубу.

— Капитана приказ оставить граната, — прошипел за спиной Питера злой голос, и потомок шотландских горцев скрючился, ожидая удара. За его спиной неожиданно оказался Безликий Блэки, верный и ужасный пес Фенна. Обернувшись к огромному телохранителю капитана, Макдоннел коротко и торопливо кивнул, а затем заискивающе глянул в прорези зловещей черной маски. Глаза Блэки жутковато поблескивали в свете корабельных фонарей, и по ним нельзя было с уверенностью сказать, что в следующий миг пудовый кулак дикаря не врежется в живот провинившемуся — а возможно, и невиновному — матросу. Обезображенный дикарь с Черного континента, когда-то давно подобранный капитаном, служил хозяину верно, истово и давно уже перестал быть простым рабом. Бесстрашные пираты избегали даже смотреть в сторону Безликого. Негр был жесток, силен и умен. И капитан ему многое прощал.

Восторженный рев с кормы возвестил о том, что дверь сдалась. Пираты вытащили из каюты неудачливого торговца и швырнули его на палубу, под ноги подошедшему капитану. Томас Фенн приподнял фонарь над головой и чуть наклонился, разглядывая бедолагу.

— Билли Харрис, — громко произнес он и саркастически добавил: — Какая неожиданная встреча!

Купец рывком поднялся на ноги, но его тут же скрутили двое рослых корсаров. Взрыкнув, пленник попытался их стряхнуть, однако люди, державшие ему руки, были опытными головорезами и знали, как заставить человека прекратить сопротивление. Рык перешел в стон боли. Питер сморкнулся в сторону, не отрывая взгляда от торговца. Это был крепкий, крупный британец, широколицый, светловолосый, с тяжелой челюстью. Макдоннел с интересом следил за происходящим.

— Фенн… — выплюнул торговец.

— Неужели ты думал, что тебе удастся сбежать от меня, Билли? — издевательски спросил пират.

Блэки хрипло вздохнул и неторопливо пошел в сторону Фенна и его пленника. Пираты, оказавшиеся на пути гиганта, испуганно расступились. В полной тишине негр приблизился к капитанам и остановился за плечом Томаса, скрестив на груди могучие руки. Он был на две или три головы выше рослого Харриса и гораздо шире в плечах.

— Никто не смеет мешать Томасу Фенну, Билли, — со значением произнес капитан «Посейдона». — А ты хотел мне помешать!

Капитан посудины хмуро молчал, буравя бешеным взором улыбающегося пирата.

— Почему ты молчишь, Билли? Ты же любишь поговорить, даже когда тебя об этом не просят! Ты же любишь лезть в чужие дела, да, Билли?

Харрис резко втянул носом воздух и, не сводя глаз с капитана «Посейдона», плюнул на палубу. Блэки тут же шагнул вперед и лениво, с отмашкой, отвесил купцу оплеуху, от которой тот свалился на собственный плевок. Вокруг дружно загоготали пираты. Но тут же шум общего веселья прервал дикий крик, раздавшийся из капитанской каюты.

Харриса поставили на ноги, и сейчас в нем было значительно меньше той непоколебимой силы и уверенности. Но взгляда от Фенна он не отвел. И даже не обернулся, когда на палубу вытащили молодую женщину и ребенка.

— Слышал ли ты, что женщина на корабле — весьма недобрая примета, Харрис? — вкрадчиво поинтересовался тонкогубый Фенн.

Торговец молчал, его глаза сузились от бешенства, но он не промолвил ни слова.

— Ты глупец, Билли, — покачал головой корсар и медленно, почти крадучись, направился к семье купца. — Ты сам положил их головы на плаху, запомни это.

— Не трогай их! — вдруг прорычал Харрис глубоким сильным голосом, шедшим откуда-то изнутри, и Питеру стало жалко попавшего им в плен бедолагу. — Тебе же я нужен! Это ведь я сдал твоих перекупщиков губернатору, а не они!

Капитан «Посейдона» улыбнулся.

— Как ее зовут, Билли?

Питер облизнулся. У купца оказалась роскошная жена. Или так падал свет от фонарей в руках пиратов? Макдоннел сразу вспомнил Бетти Три Руки с Акульего острова. Ловкая девочка знала, как доставить мужчине удовольствие, и брала совсем немного. Любила свою работу. Была бы она хоть вполовину так хороша, как эта белокурая красотка… Наверняка шведка! Шотландец позавидовал Косому Фрэнки, который сжимал пленницу в двусмысленных объятиях, не давая той ни единого шанса пошевелиться. Томас приблизился к пленнице и мельком взглянул на ее сына. Светловолосый мальчуган не сводил с Фенна странного, немигающего взгляда.

— Взять щенка, — нервно приказал Томас. Ребенка мгновенно сграбастал Джим Мокроносый.

— Она зарезала Джека Хиккенса, капитан, — пожаловался Фрэнки. — Это он их нашел. Они прятались в потайном отделении.

Томас отстраненно кивнул и грубо взял пленницу за подбородок, придирчиво оглядывая правильные, изящные черты. Та не пыталась сопротивляться или упрямиться. Она гордо встретила его взгляд — и неожиданно плюнула корсару в лицо.

На палубе воцарилась тишина. Слышен был лишь плеск волн да поскрипывание такелажа. Пираты даже дыхание затаили, ожидая развязки. Фенн побелел от гнева и сильным ударом смазал женщину по лицу. Фрэнки мгновенно отпустил девицу и отпрыгнул в сторону, подальше от озверевшего капитана. Остальные разбойники бросились врассыпную.

Разъяренный Томас прыгнул вперед, толкнул женщину и, пока та падала, выхватил из-за пояса пистолет. Пират, ни секунды не раздумывая, выстрелил красавице в лицо.

Над миром повисла тишина. На миг. Но это был оглушительный по силе молчания миг. Застыли пираты, застыло море, застыл ветер. Даже время остановилось.

— Эльза! — раненым быком взревел Билли Харрис и рванулся вперед. Ему удалось опрокинуть обоих охранников, но тут на его пути оказался Блэки. Негр повалил купца на палубу и с заметным трудом прижал несчастного капитана к мокрым доскам. — Эльза! Я убью тебя, Фенн! Я убью тебя! Клянусь! Убью!

Рассвирепевший корсар в несколько шагов оказался рядом с поверженным моряком. Тот все еще рвался из рук Безликого, но сдвинуть телохранителя Фенна было не так-то просто. Ошеломленные пираты тем временем отошли от убитой женщины, будто опасаясь заразиться от нее смертью.

— Я достану тебя, Фенн! Даже если мне придется продать душу морскому дьяволу, ублюдок! Я доста…

Блэки поднялся на ноги, отряхнулся и отошел в сторону от обмякшего купца. Тот, видимо, был еще жив, но после пушечного удара в голову потерял сознание.

— Привяжите его к мачте и затопите корабль, — резко приказал Фенн. — Щенка — на «Посейдон», в трюм!

Пираты молча подчинились, старательно скрывая недовольство от капитана. Жена торговца была ох как хороша. Но только живой. От мертвой какой прок? Питер опять облизнулся, с горечью лелея в памяти образ красавицы. Томас лишил команду самой ценной части добычи. Терпеть им всем теперь до Акульего острова да до борделя матушки Луизы…

Взгляд корсара столкнулся с яростным взором малолетнего ублюдка. Отпрыск Харриса так и не заплакал. По спине Питера пробежал противный холодок. Жуткая семейка попалась «Посейдону». Она была так не похожа на прочих: испуганных, плачущих, умоляющих отпустить, идущих на все ради себя или близких. Гордые и смелые глупцы.

Фенн тем временем жестом подозвал предателя-рулевого. Тот послушно подбежал к своему новому капитану, подобострастно поклонился и коротко ахнул. Корсар одним движением выхватил из-за пояса длинный кинжал и всадил его в живот бородатому моряку.

— Не люблю предателей, — произнес пират, любуясь изумлением в глазах умирающего. Он сделал еще три коротких удара, и — Макдоннел был готов в этом поклясться — ни разу не моргнул, словно впитывая уходящую жизнь моряка.

Когда «Посейдон» покидал тонущее судно, Питер стоял на корме и смотрел, как тает в тумане черный от ночи корабль, к мачте которого был привязан человек. Харрис давно уже очнулся и теперь посылал вслед Фенну страшные проклятия. Макдоннел пожалел, что торговца не застрелили. Было бы много спокойнее.

Перекрестившись, шотландец отвернулся от тонущего парусника и столкнулся лицом к лицу с Джеймсом.

— Жалко девку, — тот дохнул на Макдоннела луком, и Питер, передернувшись от запаха, с огромным удовольствием съездил боевому товарищу по лицу.

ГЛАВА 1,

в которой читатель знакомится с Эриком Харрисом, Джеком Хайгарденом и ост-индским кораблем «Восторженный»

Энтони Смарт был хорошим моряком. И никому — ни разу — не довелось посмеяться над его говорящей фамилией. Старый капитан ост-индского торгового корабля «Восторженный» действительно отличался тонким и осторожным умом. Однако кроме этого, убеленный сединами британец был человеком сложных взглядов и со своим особенным пониманием благородства. Несмотря на это, его команда ходила с ним к берегам Индии уже не первый год и любила Энтони Смарта как родного отца, мигом укорачивая острые языки, посмевшие опустить шутку в адрес степенного англичанина.

К сожалению, дела у «старика Тони» в последнее время шли совсем неважно. Гордый капитан, который больше десяти лет верой и правдой служил Британской Ост-Индской компании, вдруг оказался не у дел. Среди команды ходили о том разные слухи. Канониры утверждали, что Смарт поссорился с кем-то из директоров. На камбузе мистер Джеймсон, коротышка кок, рассказывал о несчастной любви старика к молодой красавице из Калькутты, а преданные слушатели полубезумного кашевара понимающе качали головами и жалели разбитое капитанское сердце. Боцман Джек Хайгарден хитро щурился и обещал перемены к лучшему.

Собственно, домыслов и слухов на борту «Восторженного» хватало. Ведь впервые за много лет корабль Смарта шел не на юг, вдоль Черного континента, а на запад, к берегам далекой и лихой Вест-Индии. Туда, где заканчивался привычный мир и начинался новый, неизведанный. Многие смельчаки срывали в тех краях головокружительный куш. А многие пропадали навсегда среди множества волшебных островов Нового Света. И кто знает, что именно уготовано команде Смарта? Привычные морские разбойники у мыса Доброй Надежды могли оказаться божьими агнцами по сравнению с корсарами Вест-Индии. И даже Мадагаскар, осиное гнездо флибустьеров, был своим, знакомым злом. Поэтому, когда на совете офицеров Смарт предложил идти к далеким Карибским землям, то решение не стало единогласным. Пуще всех ратовал за путь к Вест-Индии бурный Джек Хайгарден. Но в пику ему тихий доктор Мэллоун из Лидса и первый помощник Фрэнк Скарлетт посчитали идею капитана не самой лучшей. Хотя все понимали, что особого выбора у «Восторженного» нет. Никому не хотелось идти в Калькутту без сопровождения боевых фрегатов компании. Так только пиратов приманивать.

Взять на юге груз негров никто не предлагал. Выгодное дело, но щекотливая тема. Смарт свирепел, когда сталкивался с работорговлей. И ярким примером был находящийся в темной кают-компании офицеров Эрик Харрис, которого Энтони, сердобольный и благородный человек, несколько лет назад выкупил у английского полковника. Мальчишка тогда убирал тростник на обширных плантациях безымянного колониста. Моряки шутили, что если бы Смарт мог выкупить всех, то он, несомненно, так бы и поступил, но, по счастью, в тот единственный вест-индский поход «Восторженного» обошлось только одним спасенным. Капитан относился к молчаливому остроглазому мальчишке как к сыну, а тот, знакомый с морским делом не понаслышке, медленно, но верно двигался к офицерской должности на корабле приемного отца. Остроумный Джек порой звал юношу Восемь Фунтов, потому что именно эту цену старина Смарт заплатил за Эрика Харриса.

На совете Эрик как обычно отмалчивался, предпочитая слушать, а не говорить, но ни от кого не укрылся странный огонь в его пронзительно-голубых глазах, когда большинством голосов было решено идти в Новый Свет с грузом оружия для английских колоний. Джек Хайгарден очень своевременно сообщил, что в порту стоит два линейных корабля Его Величества, которые вот-вот собираются отплыть к острову Оксбэй для борьбы с озверевшими пиратами.

Новость оказалась решающей. Плавание в компании двух военных судов непременно должно пройти без приключений.

Потом были сборы. Закупка припасов, расчет желающих уйти матросов, поиски товаров подешевле, чтобы продать их там, на Карибах, подороже. Обычная портовая суета. И наверное, это было самое тревожное, что выпало команде Тони Смарта в предстоящем долгом путешествии.

В море Господь и боевые корабли Англии хранили «Восторженный». Они без приключений пересекли Атлантику, и о выпавшем им пути нечего было сказать кроме емкого слова «прогулка». Это действительно оказалось прогулкой. Долгой, однообразной, но такой божественно легкой.

Моряки все как один радовались столь благостному пути через океан. Ведь плавание могло сложиться иначе. Могли буянить шторма да бури, мог на недели уходить в никуда ветер, а возвращаться с черными грозовыми тучами. Но ничего этого не случилось. Эрик вообще считал это путешествие самым простым из тех, в которых побывал «Восторженный».

Не путь, а отдых. Ему, как штурману, работы на борту почти не нашлось — путь успешно прокладывали военные корабли Его Величества, и рулевому на «Восторженном» оставалось лишь держать курс за тяжелыми линкорами. Так что Харрис большую часть времени проводил либо в кубрике, общаясь с простыми моряками, либо спал за шторкой на своей койке в кают-компании.

Впрочем, оставаться один на один с собой и разгорающейся по мере приближения к Вест-Индии жаждой мести он не любил. Потому что немедленно зацикливался на своей ненависти к пирату-убийце. Ни на минуту, ни на миг он не мог забыть о той ночной трагедии, которая в одночасье унесла жизнь его отца и матери. И чем ближе к Карибам подбирался «Восторженный», тем чаще Эрик одними губами шептал, имя того корсара.

Томас Фенн. О да… Томас Фенн. Он найдет его. Он обязательно найдет эту крысу.

В один из таких моментов, когда на Эрика нахлынула волна ненависти и злости, на горизонте показался силуэт неизвестного судна. Харрис в ту секунду стоял на баке, глядя, как рассекает невысокие волны окованный нос судна.

— Парус! — прервал его размышления наблюдатель из «вороньего гнезда». Эрик вскинул голову, а за его спиной взволнованно загудели голоса.

Обычное любопытство моряков, многие недели не видевших никого на многие мили вокруг, сейчас показалось Харрису раздражающим. Но он удержал в себе эмоции, скинув их на прилив ненависти к Фенну. Команда оживилась: все, кто не был занят работой, прильнули к правому борту, пытаясь разглядеть далекий корабль, идущий параллельным курсом. Маленькая точка в колыхающейся равнине моря. Безумно одинокий посреди могучей, дремлющей сейчас стихии.

Интересно, кто это? Славный англичанин? Смелый голландец? Коварный француз? Жестокий испанец?

Или пират?

Харрис прищурился, глуша накатывающую из глубины сердца ярость. Перед глазами опять встала та злосчастная ночь, и Эрик был готов поклясться, что снова услышал роковой выстрел, оборвавший жизнь его матери. А где-то среди плеска волн почудились ему проклятия обреченного на смерть отца.

— О чем мечтают Восемь Фунтов? — хлопнул его по плечу Джек Хайгарден. Эрик вздрогнул от неожиданности и обернулся. Длинные черные с проседью волосы верзилы были собраны в хвост. Широкое загорелое лицо боцмана блестело от пота, но бывалый моряк все равно улыбался. Чем ближе они подходили к диким водам. Вест-Индии, тем радостнее становился Джек.

Как он только подкрался так незаметно? Харрис вновь посмотрел на далекий корабль. Вдруг эта посудина принадлежит Фенну?

— Тут суровые места, мой юный друг, — неожиданно серьезно проговорил Джек. Он оглянулся, прикрикнул на кого-то из матросов, а затем повернулся к Эрику: — Возможно, твой капитан давно уже кормит рыб или висит в клетке над какой-нибудь захудалой бухтой.

Хайгарден знал о ненависти молодого штурмана. Знал и старался быть тактичным с кровоточащими воспоминаниями приятеля. Наверное, Эрик изменился в лице при воспоминаниях о Фенне, раз здоровяк так точно угадал его мысли.

— Он жив… — покачал головой Харрис. Он был в этом уверен. И почему же этот корабль на горизонте не может быть тем самым, а? Море порою преподносит злые сюрпризы. Но с другой стороны: лучшие каперы годами могли гоняться за отчаянными капитанами здешних вод и находить лишь кровавые следы от побед удачливых корсаров и ничего более. А он-то кто?

— Представь, Джек, что он плывет на том судне, — поделился опасениями Эрик.

— Допустим, мистер Харрис, — улыбнулся старина Хайгарден, — но что ты сможешь сделать, если это действительно так? Поверь старому Джеку — ты никогда не нагонишь пирата, если увидишь его так же близко, как и этот корабль. Клянусь сердцем леди Джейн.

Леди Джейн, наверное, была одной из родственниц Джека. Никто никогда ее не видел, но упоминал ее верзила регулярно. Среди прочих. А вообще приятель прав. Не на той лошадке они по морю ходят, чтобы гоняться за шустрыми корсарскими шхунами.

— Будет шторм, — понюхал соленый воздух Джек и отлепился от борта. — Вот что важно, Восемь Фунтов.

Над палубой полетели его приказы и проклятия, которыми он подгонял замешкавшихся матросов.

Боцман не ошибся. Буря, первая за последние месяцы, налетела на них уже к вечеру, заволокла небо грозовыми чернильными тучами, взъярила прежде спокойные волны. Стихия вовсю отыгралась за недели спокойного плавания. Пока на палубе кипело жаркое сражение со взбесившимся океаном, Эрик торчал в кают-компании и, вцепившись руками в стол, внимательно изучал грубо начерченные карты здешних мест. Над его головой опасно поскрипывал старый фонарь, за дверьми грохотали плохо закрепленные части вооружения, гремели бочки. Бились о борта оборвавшиеся тюки. Слышались крики матросов, которые пытались закрепить летающий по кораблю груз.

Сложно устоять на ногах в шторм. Иногда подбрасывает так, что ступни отрываются от пола, а при должном невезении можно даже убиться о переборку. Поэтому Эрик держался за стол, словно клещ за собачью шкуру, и разглядывал карты.

Он предполагал, что они уже совсем недалеко от Карибского моря, но все-таки не был до конца в этом уверен. Дорогу он не отслеживал, потому как лоцман с гордого «Защитника» (одного из линейных кораблей Его Величества) бывал в этих краях раньше и теперь служил проводником для «Святого Якова» и «Восторженного». Но время безделья подошло к концу, и потому Харрис старался восполнить пробелы, запоминая россыпь островов на пожелтевшей карте и чертя максимально точные линии маршрутов.

Интересно, а где тот остров, с которого его вызволил Смарт?

Шторм лютовал до полуночи, а когда пошел на убыль, Эрик наконец уснул. После безумия бури обычная качка не заметна вовсе, и любой опытный матрос с превеликой радостью пользуется подобным даром Господа, чтобы поспать подольше. Ночь прошла сладко и спокойно. А потом на «Восторженный» обрушилось утро.

Эрика разбудили жуткие вопли с верхней палубы. Джек. Разгневанный боцман распекал кого-то такими отборными ругательствами, что сам дьявол, наверное, в испуге забился подальше в глубины. Встревоженный Эрик вышел из кают-компании в коридор, поднялся по трапу на верхнюю палубу и выругался.

Их корабль, измотанный ночным буйством природы, встретил рассвет в одиночку. «Защитник» и «Святой Яков», несколько недель величественно сопровождавшие судно Энтони Смарта, исчезли. Видимо, ночью «Восторженный» снесло далеко в сторону. Или военные заблудились. Или пробудился Кракен и уволок огромные линейные суда под воду. Неважно, что произошло. Главное — с этого момента их корабль остался один. И это как раз на подходе к Вест-Индии!

В бескрайнем синем небе насмешливо сверкало жаркое солнце, словно и не бесновалась погода ночью, разметавшая их «экспедицию». На баке «Восторженного», широко расставив ноги, угрюмой глыбой возвышался Фрэнк Скарлетт. Широкоплечий помощник Смарта с хмурым видом обозревал в подзорную трубу окрестности и сквозь зубы цедил проклятия. За спиной Эрика боцман распекал испуганного рулевого. Проспал тот, что ли?

— Мальчик мой, ты славно отдохнул, правда? — раздался скрипучий голос Тони Смарта. Харрис обернулся: капитан стоял на шканцах и держался за перила. Низкорослый морщинистый англичанин вышел из своей каюты при полном параде и сейчас цепким взглядом обшаривал чистый горизонт.

— Мистер Смарт, — почтительно склонил голову Эрик.

— Выведешь нас? — Капитан по-прежнему не смотрел на своего штурмана. В глазах старика плескалось непонятное веселье.

— Конечно, сэр!

— Тогда почему ты стоишь? Или мне нужно попросить Джека дать тебе под зад? Святая Мария, Эрик, поторопись! — шутливо разгневался Смарт. Старик находился в отличном расположении духа. Неужели ему в тягость было долгое и спокойное путешествие, раз он так обрадовался приключениям?

— Конечно, сэр, — сказал Эрик.

— Будь я проклят! — воскликнул вдруг Скарлетт. — Парус!

— Вот ведь как получается, — блаженно улыбнулся Смарт, спустился по трапу на палубу и отправился на бак. Эрик, разумно посчитав, что сейчас его штурманские знания никому не нужны и можно удовлетворить собственное любопытство, последовал за ним.

— Солдаты? — первым делом спросил Смарт, когда оказался рядом с мрачным старшим помощником.

— Нет, — отрезал Фрэнк. — И мне это совсем не нравится, клянусь дьяволом!

«Вчера тоже был корабль», — подумал Эрик. Он внимательно смотрел в ту сторону, куда указывала труба Скарлетта, но ничего не видел.

— Тридцать ядер на могилу мерзавцам, — прорычал первый помощник, резким жестом сложил трубу и обернулся к капитану.

— Так куда же он двигается, мистер Скарлетт? — вкрадчиво поинтересовался тот. Сухонькая кисть нежно обнимала блестящую рукоять трости. В последнее время Смарт все чаще обращался к помощи Фрэнки. Возраст неторопливо брал свое. И зрение уже не то, и сила из рук ушла, но Тони еще держался и не собирался вставать на прикол.

— На запад, капитан. И да пусть милостив будет к нам дьявол, — надеюсь, так оно и дальше пойдет. В этих краях я готов верить только…

Фрэнки умолк в раздумье и зло скривился:

— Да никому не готов верить, капитан!

О далеком корабле на время забыли. Команда сноровисто привела «Восторженный» в порядок, а Эрик весьма ловко определился с направлением дальнейшего плавания. Уже к вечеру он с затаенным облегчением увидел в небе птиц, а вскоре после этого обнадеживающего знака из «вороньего гнезда» на фок-мачте раздался торжествующий рев наблюдателя:

— Земля! Земля!

Его крик быстро подхватили остальные матросы. Да и сам Харрис не удержался от восторженного возгласа, когда увидел впереди черную полоску, ограничивающую морские просторы. Конец слепому путешествию! Близость земли воодушевляла. Несмотря на то что сердца матросов до конца принадлежат морю, сейчас многие были готовы на все, лишь бы ступить на твердую почву.

Эрик отыскал взглядом Джека. Боцман, скрестив на груди могучие руки, щурился на заходящее солнце и странно улыбался, будто странник, который спустя много лет вернулся домой. Хайгарден заметил взгляд приятеля и весело ему подмигнул.

— Наконец-то опробуем нормального пойла, приятель, — блаженно вздохнул Джек, едва Эрик подобрался поближе. — Этот ром, которым нас потчует старик, совсем мне не по душе, знаешь ли. Благородным джентльменам стоит промочить горло чем-нибудь более достойным, не находишь?

— Я бы и от родниковой воды не отказался, Джек, — улыбнулся ему Харрис.

— Как думаешь, это Оксбэй? — задумчиво спросил Хайгарден.

Эрик лишь пожал плечами. Он не мог сказать с уверенностью, что перед ними нужный им остров. Да и в любом случае земля была как нельзя кстати. Вода окончательно протухла, да и припасы неумолимо подходили к концу. Даже если это не Оксбэй — Смарт наверняка вышлет на берег часть команды, чтобы пополнить запасы воды и, если посчастливится, подстрелить что-нибудь свежее, вкусное, отличное от опостылевшей солонины и гнилых яблок. Мистер Джеймсон мог сварить потрясающую похлебку на свежем мясе. Рот Харриса заполнился предательской слюной.

— Что бы это ни было, оно как нельзя кстати, Джек.

— Хм… — загадочно произнес боцман. — Не уверен. Некоторые острова в здешних краях я бы советовал обходить стороной. Впрочем, не мне тебе об этом рассказывать, восьмифунтовый ты наш.

Харрис с возмущением посмотрел на приятеля и краем глаза отметил что-то неладное в море позади «Восторженного».

— Джек, корабль! — толкнул он боцмана.

Хайгарден резко обернулся.

Со стороны кормы в море показался темный хищный силуэт флейта. Проклятие! Они все время косились на далекий парус, утром замеченный Скарлеттом, и умудрились пропустить другое судно!

— Пусть Кракен сожрет мое сердце, если мы не нарвались на приключения, — пробурчал прищурившийся боцман.

— Я сообщу капитану, — сказал Эрик.

Одного взгляда на таинственное судно было достаточно, чтобы понять — в скорости «Восторженный» заметно проигрывает шустрому незнакомцу. А значит, он может быть опасен.

Тем более, раз подобрался так близко.

Тони Смарт и Фрэнк Скарлетт были в кают-компании, где о чем-то приглушенно спорили, когда их прервал Эрик. Грозный первый помощник зло выругался, услышав про корабль, и в ожидании посмотрел на капитана, но тот с отеческой улыбкой лишь кивал головой, будто Харрис все еще что-то рассказывал.

— Мистер Смарт, — осторожно окликнул его Эрик.

Фрэнки тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу и проговорил:

— Нам надо вооружать команду!

— Не будем паникерами, джентльмены. Может, это добрый торговец черным деревом. Под каким флагом путешествует это судно?

Скарлетт громко фыркнул и покинул кают-компанию. По лестнице застучали его подкованные сапоги.

— Быстро только кошки родятся, — прокомментировал это капитан. Он все так же улыбался с блаженным видом. — Однако Фрэнки прав, команду лучше вооружить. Пусть мистер Буллит расчехляет пушки. Передай ему мой приказ, мальчик.

Эрик торопливо кивнул и бросился на поиски главного канонира. На борту «Восторженного» раньше насчитывалось двадцать четыре пушки, которые выполняли скорее отпугивающую роль. Поэтому в итоге их осталось не больше десятка, да и те Смарт собирался продать до того, как расстался с Ост-Индской торговой компанией. Слава богу, передумал.

Как в воду глядел старик. Как чувствовал.

Буллит уже крутился наверху, среди всполошившихся матросов, и приказу капитана обрадовался. Коренастый, круглолицый артиллерист обычно проводил свои дни в своем гамаке, на опердеке под баком, маясь бездельем и скукой. Последний раз его служба пригодилась, когда отставший от военного конвоя Смарт в течение дня отпугивал от себя две пиратские шхуны неподалеку от Мадагаскара. Вот тогда мистер Буллит знатно повеселился. Пока его радостную пушечную игру не прервали вернувшиеся вояки, равнодушно спустив канонира с небес на грешную воду. Пираты бросились наутек, едва увидели боевые корабли.

С тех пор прошла пара лет, и некоторые пушечные гнезда совсем опустели, уступив место различным бочкам да тюкам.

Флейт тем временем неотвратимо приближался к «Восторженному», и, несмотря на отчаянную возню матросов, которых кнутом проклятий подгонял Хайгарден, у их ост-индского судна не было ни единого шанса уйти от странного преследователя. Эрик поднялся на ют и остановился рядом с мрачным Скарлеттом. Первый помощник плотно стиснул зубы и гневно раздувал широкие ноздри. Гостям он был отнюдь не рад. Его верхняя губа подрагивала, будто у ярящегося пса.

— Добро пожаловать в Вест-Индию, сынок, — процедил Фрэнки, скосив глаза на Эрика.

Харрис не ответил, наблюдая, как на грот-мачту взбирается черный флаг со скалящимся черепом. Вопросов у него больше не было. Пираты.

Эрик задрожал от ярости.

— Это глупо! А море дураков не любит. И это значит, у них что-то есть за пазухой, — хрипло прокаркал мистер Скарлетт. Первый помощник мерил бешеным взглядом корабль корсаров. — Но бывает, и идиоты попадаются.

Увидев непонимание молодого штурмана, Фрэнки терпеливо пояснил:

— Пушек у них примерно столько же, сколько у нас. Команда меньше. Чего они хотят, лопни мои глаза? Думают, что на легкую добычу наткнулись? Да сорок ядер им в задницу, дорого же они заплатят за это!

Скарлетт сплюнул за борт и взревел:

— Мистер Буллит! Предупредительный!

Пушка «Восторженного» одиноко гавкнула прежде, чем успело рассеяться эхо от голоса первого помощника. Однако Фрэнки даже не посмотрел, куда ушло ядро. Он сделал вызов пиратам и теперь ждал их ответа.

С корабля корсаров послышался издевательский смех и улюлюканье, и левый борт флейта лениво огрызнулся залпом легких пушек. Капитан пиратов даже не озаботился повернуться к противнику боком: он, как и Скарлетт, просто отослал свое сообщение чужакам. Затем флейт начал перестраиваться, дабы не попасть под следующий выстрел мистера Буллита. Черный флаг на грот-мачте скользнул вниз, на смену же поднялся ярко-красный — так корсары предупредили команду «Восторженного», что пленных брать не станут.

Эрик поправил перевязь с саблей и проверил, как держится пистолет за поясом. Сердце его колотилось, но он старался не показывать виду. У них опытная команда, у них бывалые матросы. А он — офицер на борту «Восторженного» и, значит, должен быть лучше всех. Пусть хоть зеленые флаги вешают!

— Поджилки не трясутся, Восемь Фунтов? — раздался за его спиной деловитый голос Джека. Хайгарден поднялся к офицерам и задумчиво воззрился на корабль пиратов. Крики со стороны корсаров звучали все задиристей.

— Ничуть.

Эрик не солгал. Сейчас он больше всего на свете хотел вступить в драку. Руки — да, тряслись, да и те от желания встретить сталью наглецов.

Хайгарден подмигнул ему и опять воззрился на медленно подплывающий флейт. Капитан пиратов вел свой корабль к «Восторженному», но при этом старательно не лез под орудийные порты. Хотя откуда ему было знать о бережливости Смарта? Странным было то, что он и сам не стрелял.

Скарлетт отер нос рукавом, вновь сплюнул и неожиданно усмехнулся:

— Они все-таки пойдут на абордаж. Разомнемся, джентльмены?

— Только этого и ждем, — хохотнул Джек, и тут Фрэнки помрачнел. Боцмана он недолюбливал, но близость битвы на мгновение заставила об этом забыть. Минутная слабость прошла, и первый помощник стал самим собой.

— Мистер Хайгарден, — сурово одернул он Джека. — Ваше место на палубе, а не здесь.

— Как прикажете, мистер Скарлетт, — с недовольным видом поклонился ему боцман и ушел.

Команда тем временем неторопливо готовилась к бою. У фальшборта выстроилось несколько метких моряков с мушкетами, и сейчас они выглядывали на приближающемся флейте предводителей пиратов.

Эрик, наконец, смог прочитать название корабля. «Быстрый Вепрь». Им посчастливилось столкнуться с англичанами.

На борту флейта флибустьеры уже готовили абордажную команду, до Эрика донеслись обрывки удалой пиратской песни. Раскатом громыхнули пушки «Восторженного», но ядра ушли в сторону от судна корсаров.

Штурм начался рутинно и буднично. «Вепрь» поравнялся с «Восторженным», затрещали столкнувшиеся борта, и вверх с флейта полетели «кошки». Тут же грянул залп моряков с палубы, и на доски полилась первая кровь. Бывалые корсары не пытались забросить абордажные крючья за фальшборт или свисающие части такелажа — они использовали для этого орудийные порты, и только сейчас до Эрика дошло, насколько же уязвим их корабль без достаточной команды канониров. Сколько там сейчас было матросов? Десяток? Или меньше?

— Я вниз! — крикнул он Фрэнки и бросился на палубу.

Снаружи застонали стягиваемые друг с другом борта, торжествующе завопили корсары и прокатилась горохом череда выстрелов. Харрис не увидел, как шальная пуля попала суровому Скарлетту в левое плечо. Первый помощник дернулся, ощерился, гневно глянул вниз и здоровой рукой достал пистолет.

Эрик опоздал. Пока он и несколько моряков, присоединившихся к нему по дороге, пробирались к дальним орудийным портам, туда уже успели забраться первые пираты. Флибустьеры сцепились с орудийными расчетами и, к сожалению, справились с артиллеристами очень быстро и почти без потерь.

Харрис подоспел, когда у камбуза добили последнего из защитников. Навстречу ему из темноты опердека выскочил огромный лохматый корсар. В обеих мускулистых руках он сжимал по страшной кривой сабле, и чувствовалось, что обращаться с ними бандит умеет. Однако проверять таланты флибустьера Эрик не стал: выдернул пистолет из-за пояса и разрядил его прямо в широкую волосатую грудь пирата. Тот охнул, с какой-то обидой посмотрел на молодого штурмана и, выронив сабли, повалился на тюки.

Следующим противником Эрика оказался беззубый юркий коротышка с длинными обезьяньими руками. Пират взорвался серией ударов, и Харрис попятился, сдерживая безумный ураган ошеломительных атак. У его товарищей дела шли не так удачно. Из четырех моряков, спустившихся с ним, двое погибли сразу. В третьего с оглушительным громом разрядил свой пистолет корсар в широкополой шляпе, увешанной странными оберегами, но лишь ранил, — впрочем, эту ошибку чуть позже исправил обезьянорукий коротышка.

Эрик сдерживал его почти до лестницы на верхнюю палубу, проклиная великолепные навыки фехтования у грязного пирата. Однако у самого подъема беззубую мартышку оттеснил в сторону огромный одноглазый негр, и Харрис с большим облегчением пронзил новому противнику живот.

Наверху тем временем тоже загремел сабельный бой. Видимо, часть бандитов смогла забраться аж до фальшборта и перевалить через него на палубу «Восторженного».

Эрик и последний из уцелевших моряков намертво встали у лестницы, не позволяя корсарам зайти сражающимся наверху товарищам в тыл. Харрису повезло уложить еще двоих пиратов, когда из глубины захваченной палубы к ним вернулся коротышка. Беззубый флибустьер с удвоенным запалом набросился на защитников, но теперь ему уже мешали тела менее удачливых соратников.

— Пистолет! Пистолет! — прокаркал, кто-то из глубины палубы. — Пристрелите этого щенка!

— Он мой! — визгливо заверещал коротышка. С каждым ударом он противно пищал, все больше разъяряясь от ловкости Эрика.

Грохнул выстрел. Затем второй.

Пираты не сразу сообразили, что на опердеке появился кто-то еще. Сквозь порты лезли их боевые товарищи, артиллерийская команда «Восторженного» была перебита, и подмога, на взгляд разбойников, увязла на лестнице. Но тогда кто стрелял?!

Третий выстрел осветил темный участок орудийной палубы рядом с камбузом, и Эрик увидел приземистый силуэт мистера Буллита. Воспользовавшись заминкой, Харрис бросился вперед, наотмашь полоснув проклятую «мартышку» саблей. Уцелевший моряк «Восторженного» кинулся следом за штурманом.

Пираты заметались в поисках укрытия: вспышка выстрела высветила множество пистолетов, заткнутых за ремни мистера Буллита. Канонир оказался ходячим арсеналом.

— Мистер Буллит! — заорал Эрик и, подтолкнув моряка, бросился к артиллеристу.

У него были с собой порох и пули, и он мог попытаться помочь канониру с зарядкой. Нырнув за бочки и пребольно ударившись коленом о брошенный канониром пистолет, Эрик прижался спиной к покатым доскам и полез за кошелем с порохом. Рядом грохнулся моряк.

— Как звать?

— Морган, — ошалевшим голосом произнес тот. — Гарри Морган, сэр.

— Держи, Гарри. — Он ткнул в него рукояткой пистолета. — Заряжать умеешь?

— Да, сэр.

— Так заряжай!

Мистер Буллит, не глядя на соратников, хохотнул и сместился чуть левее. Отсюда ему были хорошо видны силуэты мечущихся среди бочек пиратов. Люки для пушек были открыты только с одной стороны, как раз с той, куда полезли флибустьеры. Самим корсарам из-за темноты никак не удавалось отследить перемещение канонира. Ни одна лампа на палубе не горела, а света через решетки на потолке явно не хватало.

Эрик тем временем зарядил свой пистолет и зашарил по полу руками. Буллит стрелял трижды. А значит, среди мусора во тьме хоронятся еще два разряженных пистолета. Рядом натужно сипел сосредоточенный Морган.

Бахнул выстрел. Грохнулся о доски еще один пистолет. Эрик приподнялся над бочками, выглядывая противников. Краем глаза он успел заметить, как кому-то из пиратов удалось прорваться на лестницу.

— Будь я проклят, — пришло запоздалое раскаяние: они не должны были покидать проход!

Наверху бушевала смерть, и над гулом сражения то и дело раздавался хохот Джека. Вот кому было совсем не страшно. Эрик увидел, как через пушечный порт в корабль попытался залезть еще один пират, и выстрелил. Пуля сбила корсара вниз, и тот безмолвно, камнем рухнул в море.

Харрис бросил разряженный пистолет Моргану.

Справа грянул выстрел мистера Буллита, и в тот же миг Эрик увидел темный силуэт за широкой спиной канонира. Артиллерист закашлялся, захрипел и повалился на доски.

Смерть вечно улыбающегося канонира заставила Харриса похолодеть от бешенства. Тщательно сдерживаемая ярость вдруг затопила Эрика могучей волной, и он плотно стиснул зубы, чтобы не зарычать.

Пираты. Пираты! Он ненавидел пиратов. Ненавидел их желание уничтожать все, что попадало в их руки. Они не строят, они не растят. Они разрушают и грабят. То, что было добыто честными людьми потом и кровью, — легко может стать добычей какого-нибудь подонка, в жизни не ударившего пальцем о палец.

И такие люди без раздумий обрывают чужую жизнь!

Так, спокойно. Рядом с Эриком возился с пистолетом Морган. Буллит мертв. Те трое бедолаг, которые спустились на опердек вместе с ними, — погибли. Пиратов за дальними бочками человек пять. Плюс тот, кто убил канонира. Итого шесть. По веревкам в порты больше никто не лез, но это не значило ровным счетом ничего. Подмога морским разбойникам может прийти в любую секунду.

У него два пистолета. Это два выстрела. Можно добраться до тела Буллита, но это не так-то просто, и не факт, что канонир перед смертью не истратил все заряды. А еще Эрик не был уверен, что проклятая «мартышка» окончательно успокоилась после случайного удара. Такие ребята отличаются поистине дьявольской живучестью. Хотя он сейчас ранен и не сможет больше изображать из себя обезумевшую мельницу.

Пуль у пиратов не должно было остаться. По крайней мере Эрик на это надеялся.

Наверху по-прежнему кипела драка, но криков поубавилось. Джек по-прежнему слал проклятия корсарам, и оставалось надеяться, что команда «Восторженного» достойно встретила морских разбойников.

— Гарри, — прошептал он испуганному матросу, который весьма ощутимо дрожал от страха. — Поговори со мной. Только громко, Гарри. Убеди меня сдаться.

Морган ничего не понял, испуганно вцепился в его рукав, и Эрик решительно отвел его руку в сторону.

— Отвлеки их, — бросил Харрис и тихонько скользнул в темноту. В сторону, где погиб Буллит.

— Мистер Харрис, давайте сдадимся, — спустя пару мгновений послышался тонкий голос Моргана. Молодец парень, все понял правильно!

— Нет, каналья! — прохрипел он же из-за бочек. — Харрис не сдается! И тебе, шваль, не советую.

Эрик с изумлением покачал головой. Гарри нашел интересную импровизацию. Неожиданную.

Тихо пробираясь меж тюков и аккуратно выбирая место, куда поставить ногу, он слушал представление Моргана.

— Прошу вас, сэр! Умоляю, их больше. Мы проиграли. Они заберут все и уйдут! — дрожащим голосом умолял Гарри. — Ты дурак, Гарри! — яростно рычал он потом, — они повесят тебя на рее, если ты им сдашься.

Эрик услышал слева от себя хриплое дыхание и застыл. Мимо него на звук «голосов» пробирался темный силуэт. От пирата мерзко разило немытым телом и перегаром. Резким ударом Харрис пронзил бандиту горло, перехватил падающее тело и осторожно опустил его на пол. Осталось пять.

— Не трогайте меня! Не трогайте! Я сдаюсь! Пощадите! — кричал Гарри.

Эрик добрался до того ряда бочек, за которыми должны были прятаться пираты. Там они и находились. В свете дня, пробивающегося через орудийные порты, он увидел всех пятерых. Разбойники нерешительно переглядывались. Видимо, среди них не осталось командиров или хотя бы лидеров. Обычные морские шакалы, ждущие приказа истинного волка.

— Застрелю! Застрелю мерзавца!

Харрис прижался к бочке, осторожно выглядывая в проем, где затаились корсары. Один из них, наконец, сделал другому жест рукой, мол, обойди их. Большая удача. Пират возмущенно и беззвучно что-то прошептал, резко махнул рукой и поспешил выполнять приказание. Он получил кинжалом в печень, едва добрался до места, где прятался Эрик. Сразу после того как бандит с воем упал на доски, Харрис отбросил нож и шагнул в проем, выхватывая пистоли. Два выстрела слились в один. Два корсара рухнули замертво. На появившегося Эрика воззрились две пары испуганных глаз. Слишком быстро пираты превратились из охотников в дичь. Слишком неожиданно для них.

У одного из бандитов не выдержали нервы, и он ринулся к орудийному порту. Но второй с ревом бросился в атаку. Эрик встретил его простым блоком, а затем двумя ударами рассек ему горло и живот.

— Молодец, Гарри! — крикнул он сметливому моряку и бросился в погоню за беглецом.

Тот, обхватив веревку, скользнул по ней на борт своего корабля, и Харрис, ни минуты не раздумывая, поспешил следом. Только тогда, когда его ноги оторвались от тверди родного корабля, а руки в перчатках вцепились в грубую веревку, — Эрик понял, что на самом деле происходит. Однако палуба чужого корабля стремительно приближалась. Беглец рухнул на доски «Вепря», поднял голову и испуганно заорал.

Со стороны руля к нему на подмогу бросился плечистый пират с голым, разукрашенным татуировками торсом.

Не успел. Эрик пружинисто спрыгнул на палубу флейта, в два шага настиг беглеца и пронзил его насквозь, а затем повернулся к рулевому. Краем глаза он заметил, что корсары спасаются с борта его корабля бегством. А это означило только одно — победа!

В руках рулевого появился огромный тесак, больше подходящий мяснику, чем воину. Однако такое оружие хорошо для неповоротливых противников, о чем громила, видимо, никогда не задумывался. Ловкий Эрик увернулся от мощного удара пирата и тут же оказался у него за спиной. Детина растерянно замер на секунду, пытаясь сообразить, куда же пропал его противник, но в следующий миг сабля Харриса перерубила ему шею.

На палубу прыгнул первый из спасающихся пиратов. Он даже не пытался посмотреть, что происходит на его судне. Бандит вскочил и хотел было перерубить тросы «кошек», дабы расцепить корабли. Однако Эрик не позволил ему этого сделать, пронзив горло. Корсары спасались бегством с «Восторженного», еще не зная, что «Вепрь» им уже не принадлежит. Не зная, что скользят в руки смерти. Большой ошибкой морских волков было оставить свой корабль без защиты. Одинокий рулевой — плохая охрана. Видимо, капитан флибустьеров оказался слишком уверен в своих силах. И наверняка уже погиб.

Вскоре битва стихла, а с борта «Восторженного» до Харриса донеслось довольное:

— Будь я проклят, Восемь Фунтов, если ты не захватил этот чертов корабль!

Джек перегнулся через фальшборт и приветственно взмахнул своей чудовищной саблей. На палубе «Восторженного» ликовали моряки, из орудийного порта высунулась улыбающаяся физиономия Гарри Моргана.

— Победа… — Эрик попробовал на вкус сладкое слово, и ему понравилось. — Победа!

На борт «Вепря» спустились несколько разгоряченных схваткой моряков и по-хозяйски принялись осматривать корабль. Каждый из них с немым восхищением смотрел на молодого штурмана и трупы пиратов у его ног.

Эрик тем временем забрался на палубу «Восторженного», где его радость немного поугасла. Настил был залит кровью, под сапогами неприятно хлюпало. Подошвы липли к алым доскам, а тошнотворный запах смерти перебил привычную соль морского ветра. Драка здесь была нешуточная. Сердце Харриса неприятно екнуло, когда он увидел, что у грот-мачты, прижавшись к ней спиной, сидит мертвый Скарлетт. Черт… Рядом с погибшим первым помощником валялось несколько зарубленных им пиратов. Хмурый британец ушел на тот свет как настоящий мужчина.

Стянув с головы платок, Эрик окинул палубу встревоженным взглядом. А где Тони?

Старика нигде не было видно. Ноги сами понесли Харриса к капитанской каюте, и пока он бежал туда, оскальзываясь на мокрых от крови досках, то воображение рисовало поистине страшные картины. Ведь кто-то же пробрался с нижней палубы к лестнице. Кто-то же прошел! Мог подняться и на шканцы…

Оказавшись у капитанской каюты, Эрик не стал стучаться. Просто вломился внутрь — и застыл в оцепенении. Седовласый Смарт сидел в своем резном кресле, из его груди торчал длинный пиратский нож, а уже знакомый Эрику убийца копался в столе. Беззубый пират, похожий на обезьяну, поднял голову и нехорошо улыбнулся. На груди корсара еще алел росчерк сабли, однако такая рана не смогла его удержать.

— Убью! — прорычал Эрик и бросился на пирата. Тот драться не стал, а с разбегу прыгнул в окно каюты и вместе с тысячей осколков полетел вниз, в море.

— Чтоб ты сдох, каналья! — заорал ему вослед Харрис. Он оперся руками об оконную раму и жадно выглядывал внизу голову проклятого пирата. Тот все не выныривал. Прошла пара минут, прежде чем Эрик нашел в себе силы повернуться к убитому Смарту. Старик и после смерти улыбался.

Внутри заныла пустота… Харрис не мог оторвать взгляда от погибшего капитана. Вечный Тони, добрый Тони, славный Тони — мертв? И что, теперь его никогда больше не будет? И теперь даже словом с ним не перекинуться в кают-компании?!

Стало так больно и обидно. Ноги загудели, и Эрик медленно осел на пол, глядя на склонившуюся голову Смарта. Старик даже не успел удивиться перед смертью. В его глазах навсегда застыло веселье.

С палубы донесся ликующий рев.

Как же некстати такая радость. Как же некстати…

Ликование было вызвано находкой моряков, обыскавших захваченный флейт. Трюмы корсарского корабля ломились от богатой добычи, которая теперь, по морским законам, отходила команде «Восторженного». Золота и серебра у пиратов оказалось так много, что в глазах большинства моряков загорелась сумасшедшая алчность. В таком состоянии начинаются драки даже за медный грош, несмотря на то, что под ногами золотые плиты.

— Капитан погиб… — проговорил Эрик, выйдя на шканцы, но его никто не услышал. У команды были новости поважнее. Золото. Много золота.

— Смарт погиб, — громче повторил Харрис, но его вновь не услышали.

Кто-то оказался рядом и радостно затряс Эрика за плечо, не заглядывая в распахнутую дверь капитанской каюты. Внизу, на палубе, моряки хлопали друг друга по спинам, поздравляя с победой и удачей.

В ярости Эрик что было сил заорал:

— Капитана убили!

На судне мгновенно наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием и скрипом от соприкасающихся бортов да шумом волн. Среди десятков обращенных к Эрику лиц он наконец увидел Хайгардена. Джек, залитый кровью с ног до головы, медленно положил себе на плечо свою чудовищную саблю и нахмурился.

* * *

— Что же теперь делать? — в очередной раз спросил Мэллоун. Корабельный доктор в своем извечном белом парике и с черным саквояжем на коленях в кают-компании чувствовал себя неуютно. Он вообще редко выбирался из своей каюты, которая также служила ему и приемным покоем.

— Все согласно морскому закону, — солидно заявил Хайгарден. — Согласно морскому закону команда должна сама выбрать себе капитана и офицеров. А это сейчас просто необходимо, клянусь печенкой Кракена!

Эрик устало кивнул меланхоличному Мэллоуну. Джек был прав. Из офицеров на борту «Восторженного» осталось лишь трое: Харрис, Хайгарден и сам доктор. Канонир погиб, первый помощник погиб, капитан погиб, и даже корабельного плотника Саббатини зарубили во время схватки на палубе. Весть о смерти Тони Смарта немедленно охладила весь боевой пыл команды. Многие из моряков ходили под парусами «Восторженного» уже не первый год. Некоторые были вместе с Тони еще в то время, когда тот подобрал Эрика на одном из островов. И теперь старина Смарт погиб. Верить в это не хотелось.

Но как ни печально было признавать — смерть капитана спасла «Восторженный» от бойни. Джек рассказал, какие призывы звучали среди моряков, пока не пришла весть о гибели Смарта. Часть моряков, возбужденная «легкими деньгами», клялась, что готова тотчас поднять черный флаг, раз у корсаров бывает такая добыча. Часть команды на это отреагировала более чем агрессивно. Джек едва унял пару стычек между матросами, — не обошлось, конечно, без парочки боцмановских тумаков особо обезумевшим от золота морякам.

Стоило больших трудов навести порядок на судне и дождаться, пока не схлынет боевая горячка. И теперь уже можно было решать насущные вопросы.

— Флейт мы взять не сможем. Нам не хватит людей, чтобы довести два корабля до порта. А жалко, — заметил Джек. — Хороша посудина. Ее можно продать за отличные деньги, джентльмены. Клянусь яйцами дьявола — преотличные деньжата можно за него выручить. Может, спрятать его в какой-нибудь бухте на этом острове?

— А сколько осталось до Гринфорда? — Мэллоун его будто бы и не услышал. Доктор выглядел потерянным. Всю схватку он просидел, запершись у себя в каюте, и Эрику стоило больших усилий уговорить уроженца Лидса выйти оттуда, даже когда сражение утихло.

— День? Два? — предположил Харрис. — Я не уверен, что перед нами Оксбэй. Это может быть и Рэдмонд. А может, еще какой-нибудь островок. Нам нужно подойти поближе и все разузнать.

— Но для этого мы должны выбрать капитана, — вкрадчиво заметил боцман. Он уперся могучими кулаками себе в бока. — Согласно морскому закону.

— Пусть будет Харрис? — посмотрел на него Мэллоун, но Джек неожиданно сурово покачал головой:

— Согласно морскому закону, док, пусть решает команда!

— Но вас же всего двое. Капитаном надо стать кому-нибудь из вас. Разве команде надо выбирать? Разве вы не можете договориться так? Смарт любил Харриса, я думаю, он хотел бы, чтобы Эрик возглавил «Восторженный», — непонимающе улыбнулся Мэллоун.

Джек поиграл желваками, вперив в него тяжелый взгляд:

— Согласно. Морскому. Закону.

— Хорошо-хорошо, — поднял руки доктор. — Но я сразу отказываюсь участвовать в этих выборах. У меня жар, мне нужно идти к себе в каюту.

Эрик обменялся с Джеком взглядами, и Харрис с удивлением заметил нехороший огонек в обычно веселых глазах Хайгардена. Или показалось? Неужели боцман всерьез надеется стать капитаном? Неужели думает, что команда выберет его? При всем уважении к старине Хайгардену — слава у Джека была не самой лучшей. Из-под маски веселого добродушия то и дело прорывался разъяренный морской дьявол, а подобные взрывы простых моряков настораживали.

Эрик почти не сомневался, что вскоре встанет у руля «Восторженного». И дело было не в высоком самомнении и тщеславии. Просто из всех кандидатур на пост капитана ему хоть что-то противопоставить мог только ныне покойный Фрэнки Скарлетт. Сурового британца уважала и любила вся команда. Он умел заставить себя слушать без лишних тумаков, чем выгодно отличался от несдержанного Джека.

— Пойду сообщу команде. — Боцман поднялся из-за стола и вышел.

— Берегись его, Эрик, — тихо проговорил Мэллоун и с опаской поглядел на дверь. — Джек не так-то прост, как кажется. Я боюсь, что он сам… из этих…

— «Из этих»? — не понял Харрис.

— Из пиратов, Эрик. Осторожнее с ним, мой друг. — Мэллоун торопливо засобирался. — А теперь я, пожалуй, пойду. Мне, кажется, пора.

Эрик остался к кают-компании один. Он медленно выпрямился и оглядел родные стены. Не нужен ему «Восторженный» без Смарта. Не нужен, и все тут. Со смертью старика Тони, Фрэнки и мистера Буллита из корабля будто ушла душа. И вроде бы все так, как прежде, но на плечи лег тяжелый, непривычный груз.

Он никогда не думал о тех временах, когда капитан решит уйти на покой. Никогда не думал, что может оказаться на месте старика. А теперь…

Прогнав из головы лишние мысли, Эрик поднялся. У него еще много дел. Пока команда не выбрала себе новых офицеров, они с Джеком главные на посудине покойного Смарта. А дела в море не ждут. Скорбеть о мертвых можно, только когда живые в безопасности.

На палубе матросы отдраивали с досок кровавые пятна, кто-то правил поврежденный такелаж. Эрик молча прошелся от кормы до бака, вслушиваясь в разговоры моряков. Говорили только об одном. О сокровищах, которые лежали в трюме «Быстрого Вепря». Один из матросов и вовсе разоткровенничался:

— Мы можем перебраться на флейт, братцы. Обрубить канаты и уйти прочь. Кто нас найдет здесь? А добра до конца жизни хватит. Клянусь Господом Богом — я своими глазами видел: сколько там сокровищ!

Его товарищи заметили Эрика, но не успели шикнуть болтуну. Один из них состроил страшные глаза — мол, обернись.

— Так-так, — глухо подал голос Харрис. Моряк застыл, словно его пронзила шпага, и испуганно сжался.

— Значит, перебраться на флейт? Имя, матрос!

— Джим Хопкинс, сэр, — пролепетал тот и повернулся. Остальные матросы попятились, мечтая скрыться с глаз долой. В старушке Англии за такие речи можно было сразу угодить на рею и пообщаться с пеньковой вдовушкой.

— Джимми, значит. Хорошее имя. Славное. — Эрик одним мягким движением оказался совсем рядом. — Легкого хлеба захотел?

Моряк нервно замотал головой и умоляюще посмотрел в глаза Харрису.

— Ты хоть раз задумывался, скольких убили эти мерзавцы, чтобы забить свой трюм? А? Задумывался? — Харриса захлестнул гнев. Его рука сжала эфес сабли так сильно, что побелели костяшки. — У тебя есть родственники, Джимми?

— Отец, сэр. В Престоне, сэр. — На несостоявшегося пирата было больно смотреть. Он побелел от ужаса, а его губы предательски задрожали.

— Эрик? — рядом оказался Джек. Огромный, вездесущий Джек. — Что случилось, старина?

— У нас тут кое-кто хочет податься в пираты. Я вот думаю, не вздернуть ли его? — прорычал Харрис, не сводя бешеного взгляда с Хопкинса.

Боцман все сразу понял, злобно фыркнул на провинившегося матроса и увлек Эрика в сторону:

— Это Карибы, Восемь Фунтов. Здесь уже другие законы. Здесь надо быть мягче, если не боишься проснуться утром с кинжалом в сердце. Чем провинился Джимми?

Эрик в двух словах рассказал приятелю об услышанном.

— За последний день я слышал несколько таких предложений, приятель, — покачал головой боцман. — Будь терпеливее. Ребята увидели, какой может быть жизнь в этих краях. Но увидели только одну ее сторону — удачливую. Дай им время успокоиться, подумать. Поверь, это в них еще кровь говорит!

— На флейт надо поставить охрану. Иначе и правда найдется дурак, который попытается увести его вместе с сокровищами, — буркнул Эрик.

— Лучше все перетащить к нам. А пиратское судно затопить. Зачем силы распылять? А добычу можно поделить среди команды, по-братски. Заслужили, клянусь Кракеном! Ты ведь помнишь, что офицерам двойная доля положена?

Боцман не удержался от широкой улыбки и этим неожиданно разозлил Харриса.

— Тебе тоже золото важнее, да?

— Я любил старика Тони, — посмурнел Джек. — Ты зря меня упрекнул, Восемь Фунтов. Но старик мертв, а мы, чертова канитель, еще живы. И нам надо жить и идти дальше. Понимаешь меня, проклятая каракатица? А мальчишку прости.

Эрик обернулся было к незадачливому Хопкинсу, но тот уже куда-то скрылся.

— Думай о том, что нам делать после того, как прибудем в Оксбэй, приятель. Разрази меня гром, если у меня есть хотя бы одна идея. — Широкоплечий боцман сокрушенно взмахнул рукой. — Старик всегда все знал.

Чего там думать? Все давно уже придумано. У Харриса появился план, едва Тони Смарт принял решение идти в Вест-Индию. Еще до того момента Эрик уже откладывал сбережения на дорогу к далеким Карибам, еще до рокового выбора старого капитана знал, что покинет судно для путешествия в Новый Свет. И когда «Восторженный» отправился в поход, был уверен, что как только они бросят якорь в первом карибском порту, в тот же день он сойдет на берег. Однако случайный абордаж все перечеркнул и подарил Эрику горький шанс остаться на борту родного корабля и продолжить поиски Фенна.

Весь день и вечер команда «Восторженного» перетаскивала сундуки с пиратскими сокровищами в заброшенную каюту стюарда да погребала в море павших. Сцепившиеся в абордажном порыве корабли неспешно дрейфовали в открытое море, превращая далекий остров в узкую полоску земли. Когда настала очередь старика Тони, то «Восторженный» будто заплакал, застонав всеми палубными досками, от чего многие перекрестились. А Эрик, насупившись, наблюдал за тем, как тело капитана принимают темные карибские волны. Старик уходил с улыбкой на лице, одним из трех десятков убитых товарищей. Хмурый Харрис шмыгнул носом, вспомнив тот день, когда Тони выкупил его из рабства. Он ведь тогда не поверил британскому капитану. Был уверен, что завтра начнутся новые побои. И только спустя два месяца плавания в Старый Свет понял, что свободен — если можно так сказать про юнгу на борту торгового корабля…

Проклятие, то было хорошее время.

Когда пробило восемь склянок, все уцелевшие в утренней драке матросы собрались на шканцах для выбора капитана. Руководить выборами поставили Мэллоуна, несмотря на тихое ворчание Джека, который врача из Лидса открыто недолюбливал. Меланхоличного лекаря поместили на бочку и заставили держать речь.

— Джентльмены, — начал тот и поправил парик.

Моряки загудели, выражая свое одобрение. Сейчас, на совете, все были равны, и человек благородный, дворянин, коим являлся Мэллоун, только что тонко это подметил.

— Собрание наше скорбно, — грустно продолжил он. — И видит Бог, лучше бы его и вовсе не было, но неисповедимы пути Господни. И теперь стоим мы здесь, в окружении братьев наших по морю, чтобы решить дальнейшую судьбу нашего любимого «Восторженного». Многие из вас прошли под этими парусами большую часть своей жизни и не знали другого капитана, кроме старика Смарта. Но время Энтони прошло.

Эрик даже вздрогнул от того, как непривычно звучало имя Тони из уст Мэллоуна.

— Сегодня нам необходимо выбрать нового капитана. Согласно «морскому закону». — При этих словах врач нашел глазами угрюмого Джека. Тот прищурился от тонкой шпильки доктора и презрительно улыбнулся.

От взгляда Эрика их молчаливая перепалка не утаилась. Хайгарден вел себя более чем странно. Куда подевался весельчак и балагур? Что за дьявол в него вселился?

— Однако я прошу вас вспомнить, — повысил голос Мэллоун и повернулся к Эрику, — кого больше прочих ценил старина Энтони. — Врач хитро улыбнулся. — А теперь, пожалуй, начнем!

Моряки загалдели:

— Харриса!

— Хотим Харриса!

— Хайгардена!

— Старого Уилла!

— Харриса!!!

— Пусть будет Мэллоун!

— Джека в капитаны!

Среди волнующегося океана лишь две фигуры оказались недвижимы. Непоколебимый как скала Хайгарден и встревоженный происходящим Эрик. Он почувствовал, как бурлит гнев за показной невозмутимостью Джека. Однако стоило ему поймать взгляд боцмана, как тот неожиданно подмигнул старому приятелю и тем самым успокоил Эрика.

Отдельные голоса все четче и четче сливались в скандирование: «Харрис! Харрис!». Джек, поняв тщетность своих надежд, молча развернулся и ушел с палубы.

— Я полагаю, — попытался перекричать толпу Мэллоун; он вскинул вверх руки, призывая к тишине, и повторил: — Я полагаю, джентльмены, что мнение наше почти единодушно.

Команда «Восторженного» взревела.

ГЛАВА 2,

в которой Эрик прибывает в Оксбэй

«Быстрого Вепря» затопили старым дедовским способом. Пробили топорами днище и покинули судно, оставив его волнам. Он затонул раньше, чем «Восторженный» добрался до намозолившего глаза острова. Эрик стоял на баке и изнывал от жары, глядя, как корабль приближается к золотистому пляжу, за которым начинались джунгли. Нет, это определенно не Оксбэй. Но и скалистым бесполезным огрызком земли его тоже назвать было нельзя. На безлюдный берег накатывались ленивые волны и отступали, оставляя на песке длинные влажные следы. Над пляжем кружили болтливые чайки, и чем ближе к острову подходил «Восторженный», тем больше птиц замечал Эрик. Изумрудные кроны пальм, непривычно яркие после долгого путешествия, буквально кишели ими, и казалось, будто лес дышит.

Харрис вспомнил душный ад, в котором прошло два года его детства. Беспощадное солнце, от которого невозможно укрыться. Постоянная сырость, превеликое множество змей и скорпионов, гниющие раны, возникающие от простых царапин, лихорадки, приходящие из джунглей, — все это никак не вязалось с тем райским местом, что раскинулось впереди.

Но спускаться на берег все равно не было никакого желания. Поэтому Эрик отослал на остров два десятка моряков во главе с Джеком в надежде, что им удастся отыскать пресную воду и, может быть, подстрелить какую-то живность. Хайгарден скупо кивнул, выслушав команду капитана, но вид у него был недовольный. Бывший боцман теперь стал первым помощником, однако после выборов неожиданно замкнулся в себе и общения с Эриком избегал. Хотя такую перемену можно было понять. Редко какой моряк не мечтает стать хозяином собственного корабля. Судьба предоставила им шанс, но избрала Эрика. Это нормально. Это нужно принять. С этим нужно смириться, и для этого Джеку потребуется время. Эрик был готов подождать столько, сколько потребуется.

Он очень не хотел терять друга.

К берегу переваливались через ленивые волны две шлюпки «Восторженного». Вооруженные моряки с опаской и нетерпением тянули шеи, разглядывая тропический рай. Эрик не стал дожидаться того момента, когда лодки уткнутся в песок. Жара сводила его с ума. Зло глянув на палящее солнце, он отправился к себе в каюту. Там прохладнее.

Удача им улыбнулась. В глубине острова Хайгарден нашел пресное озеро, и уже к вечеру «Восторженный», пополнив запасы воды, двинулся дальше на запад. К Оксбэю они вышли только через два дня.

И первым, что увидел Эрик на подходе к острову, был стоящий на рейде «Защитник». Линейный корабль Его Величества монолитом торчал в полумиле от берега, и волны бились о его борт, как будто о скалы. Когда «Восторженный» прополз мимо гиганта, на том приветственно выбросили флаги. А затем сигнальщик передал свои извинения за случившийся шторм. Эрик уловил в солдатском послании издевку и потому никак не отреагировал на это сообщение. Когда вояки были нужны — их, как обычно, рядом не оказалось. И потому Харрис то и дело ловил себя на мысли, что обвиняет солдат в гибели Смарта.

Как будто жизнь старика оборвал не нож проклятой «обезьяны»!

Порт Оксбэя показался Эрику крошечным. Все-таки сказывался опыт ост-индских путешествий, где размахи были совсем другие. Ну, а с роскошными городами старушки Англии и сравнивать не приходилось.

На рейде у острова кроме «Защитника» стоял на якоре потрепанный бриг да в море бродило несколько рыбацких лодок. Сам город был обнесен невысокой стеной, на которой изредка показывались красные мундиры английских солдат. Как слышал Харрис, основной твердыней на острове являлся форт Гринфорд, но туда он заходить не собирался. Незачем. Тот товар, что они привезли, можно продать и здесь.

Хотя зачем себя утруждать, когда в трюме покоится несколько сундуков с пиратским золотом? Эрик еще никак не свыкся с мыслью о том, какое богатство упало в руки его команды. Впрочем, он даже не до конца осознал, что наконец добрался до Вест-Индии. Пересечь Атлантику не самая простая задача. Впору бы радоваться. Но как это возможно — после недавней стычки с местными флибустьерами?

«Восторженный» опустел в первый же час по прибытии в порт. Эрик отпустил в город почти всю команду, оставив на борту только пару человек для охраны и сказавшегося больным Мэллоуна. Доктору он доверял и потому даже не волновался за судьбу запертого в каюте стюарда груза. Делить пиратские сокровища Эрик собирался попозже и подальше от Оксбэя, но небольшую долю отправляющимся на берег морякам выдал. Нужно же им на что-то погулять в городе.

Сам Эрик сошел на берег последним. С причала солнечный Оксбэй казался таким далеким и невозможным. Будто и не было его за серыми стенами укреплений. Пока Харрис шел к воротам из порта в город, к нему два раза подошли потасканного вида дамы, предложившие недвусмысленные услуги, но Эрик поспешно ретировался, не желая даже отвечать представительницами древнейшей из профессий.

Над Оксбэем царил душный зной, и даже легкий ветер с моря никак не мог прогнать омерзительного чувства духоты. У ворот с мокрыми от пота лицами страдали два солдата в красной форме с белой оторочкой; на Эрика они даже не взглянули, полностью посвятив себя мучению.

Внутри городок казался еще меньше, чем снаружи, но тут хотя бы уже можно было найти спасительную тень от невысоких зданий. Первую из таверн Эрик прошел не останавливаясь. Там наверняка собралась вся команда «Восторженного», а ему совсем не хотелось, чтобы о нем пошли разные слухи. Вряд ли кому понравится, если их капитан начнет выспрашивать у местных забулдыг новости о пиратах.

Эрик же шел именно за этим. Потому что нет такого порта, где бы не ошивалась шваль, близкая к морским разбойникам. А где один бандит, там и другой, и третий. Люди тянутся друг к другу. Плохие к плохим, хорошие к хорошим, и плохие к хорошим. У человечества свои законы.

Харрис прошел трактир под названием «У тетушки Энн» не поднимая глаз, хотя и заметил, что у дверей в кабак, под вывеской, стоит задумчивый Хайгарден. Джек, как показалось Эрику, узнал своего капитана, но виду тактично не подал. Мало ли какие дела у Харриса на острове. Какое его собачье дело, отчего новоизбранный капитан не хочет пить со своей командой. Благородные — они ж люди не от мира сего, верно?

Миновав «У тетушки Энн», Эрик облегченно выдохнул и продолжил путешествие по Оксбэю. Где-то здесь, среди тенистых каменных улочек, таились ответы на его вопросы. Где-то здесь шебуршились по углам старые слухи о Томасе Фенне, убийце Эльзы Харрис и ее мужа Уильяма. И Эрик чувствовал себя псом, поймавшим знакомый след, но пока еще сидящим на цепи.

В конце концов судьба привела его в кабак «Сломанный компас», который спрятался в глухом тупичке на другом конце города. Эрик наткнулся на него часа через два блужданий по узким улочкам Оксбэя и, едва увидев темное и грубо сколоченное здание в конце переулка, сразу же понял: перед ним было то самое место, где он найдет ответы на свои вопросы. У самых дверей в таверну валялся местный пьяница и, когда Харрис прошел мимо, что-то заворчал и неуверенно попытался ухватить его за ногу, но мгновенно утих, получив в лицо сапогом.

Хлопнула дверь в кабак, и на Харриса дохнуло спертым воздухом, смешанным с запахами жаркого и рома. Посетителей в мрачном, плохо освещенном трактире было немного, но все обернулись на вошедшего в «Компас». Недружелюбные, хищные лица. Местечко, скорее всего, пользовалось дурной славой, и это было несомненной удачей.

Слава Господу, Эрик не заметил в зале никого с «Восторженного».

— Я ищу Томаса Фенна, — громко сказал он.

Кто-то из бродяг хрипло, булькающее засмеялся. Трое бывалых матросов, расположившихся за крепким столом неподалеку от входа, после слов Эрика уткнулись в свои кружки, будто вычеркнув гостя из списка живых.

— Его много кто ищет, юноша, — ответил Харрису сильный голос. За стойкой бара стоял долговязый трактирщик. Это был уже пожилой, потрепанный жизнью человек лет пятидесяти. Сухое и печальное лицо пересекала черная повязка, закрывающая правый глаз. На крючковатом носу воцарилась уродливая бородавка.

Ответ трактирщика еще больше развеселил хриплого бродягу. В центре зала охотно прыснула со смеху парочка моряков, с насмешкой глядя на Эрика.

— Я сказал что-то смешное? — поймал их взгляд Харрис, и вызов в его взоре заставил мужчин потупиться, несмотря на то, что оба были людьми крепкими и явно в драке опытными.

— Молодой сквайр горяч, но неумен, — укорил его трактирщик. Эхом опять забулькал бродяга. Он, надвинув на глаза помятую и испачканную черную треуголку, сидел в темном углу в полном одиночестве, но при этом откровенно потешался над Эриком. — Меня зовут Зрячий Билл. — Тонкие обветренные губы трактирщика изогнулись в усмешке. — Не обращайте внимания на Безумного Джонни. Он стал особенно весел и отважен после того, как ему отшибло последний разум в битве флота Его Величества и французской эскадры де Буи у Тортуги.

— Почему же я неумен, Билл? — Эрик решил пропустить мимо ушей обращение «сквайр». Пусть хоть лордом зовут, какая, к дьяволу, разница?

— Расспрашивать о Томасе Фенне в столь благочестивом месте, как Оксбэй… — Трактирщик сокрушенно покачал головой, не отрывая от Харриса внимательного взгляда, и тот едва удержался от того, чтобы не поежиться. Здоровый глаз у Билла был странного цвета. Почти красного.

— Ром? Грог?.. Молоко? — с чуть заметной иронией в голосе добавил трактирщик.

Опять забулькал Джонни.

— Мне нужен Томас Фенн, старик, — грубо оборвал его Эрик и бросил на стойку золотой из захваченных им сокровищ. Монета мгновенно исчезла в жесткой ладони Билла.

— Пусть найдет Черный корабль! Черный корабль! Да! — хрипло заорал Безумный Джонни. — Черный корабль знает, где Фенн. Проклятый капитан знает! Да!

Трактирщик покосился на раздухарившегося забулдыгу и покачал головой:

— Не слушайте его, добрый господин. Но помочь вам я все равно не смогу. Не вожусь я с «береговым братством». Губернатор Рэдмонда не слишком-то жалует флибустьеров.

— Черный корабль знает! — высоко взвизгнул Билли и тут же, словно испугавшись, уткнулся прыщавым носом в кружку с ромом.

— Может, кто из твоих посетителей знает, где находится Фенн? — громко спросил Эрик. — Я хорошо заплачу за информацию.

— А вот это вы зря, — шепотом произнес трактирщик и тонко усмехнулся. — Но раз вам так не жалко желтых монет, то еще одна позволит мне кое-что вспомнить. Но дальше, боюсь, наступит полное беспамятство.

Эрик спиной почувствовал недобрые взгляды посетителей таверны. Да, пожалуй, с последней фразой он погорячился. Как бы теперь не пришлось уходить из таверны с боем.

Еще одна монета легла на стойку и так же споро исчезла.

— Акулий остров, — шепнул ему трактирщик, а затем грубо и громче произнес: — Ищите Черный корабль, сэр.

— Я видел Черный корабль! — немедленно вскинулся Джонни. — Клянусь печенью дьявола — своими глазами я видел этот чертов проклятый корабль! И его проклятого капитана! Черного, как сама смерть! Как эти чертовы черномазые с чертового Черного континента.

— Что за черный корабль? — заинтересовался Эрик и попросил рома.

— Легенда Карибского моря, сэр, — по-отечески улыбнулся ему Билл. — Разное о нем говорят, но никто ничего толком-то и не знает.

— Пират он! Проклятый самим дьяволом пират! — вскочил со своего места Джонни. — Он взял чертов испанский приз, доверху забитый чертовым золотом чертовых краснокожих, но команда вышвырнула его за борт, да! И с тех пор он ищет все монеты из той чертовой добычи и топит в море встреченных им пиратов, отпуская в плавание мертвые корабли! Ты ведь видел «Желтую рыбу» Лоусена, Билли?

Трактирщик с солидным видом кивнул и посмотрел на Харриса:

— Правду говорит. Пустую бригантину Лоусена выбросило море милях в пяти от нашего порта.

— Кто такой этот Лоусен? — раздраженно спросил Эрик.

— Пират, сэр. Как и многие другие. Он обычно крутился вокруг Рэдмонда. У нас тут, в Оксбэе, гости нечасто бывают, сэр. Потому и пираты не заглядывают почти.

— На грот-мачте «Желтой рыбы» был нарисован черный корабль! Знак Проклятого капитана! — брызнул слюной Джонни. — И никого из его команды не удалось найти!

— А еще был «Десперадос», — подал голос один из моряков.

— И братья Ллойд! — вставил Джонни. — И «Гордость» МакЛарена.

— Говорят, что Фенн был одним из людей Проклятого капитана. Поэтому, если хотите найти старину Томаса, Черный корабль ваш верный помощник, — хитро улыбнулся Зрячий Билл.

Эрик молча допил ром, грохнул кружкой по столу и встал.

— За счет заведения, добрый сэр, — сухо опередил его трактирщик. За спиной Харриса зашумела отодвигаемая лавка, и одноглазый торопливо добавил: — Удачи вам, добрый сэр.

С этими словами он нервно глянул поверх Эрикового плеча и юркнул в подсобку. Харрис поиграл желваками, готовясь к теплому разговору. Трое моряков все-таки решили перейти к действиям. Джонни вдруг утих и также поспешно ретировался.

— Говорят, ты Фенна ищешь? — вальяжно произнес один из моряков, самый дюжий и с наиболее зверским лицом. У него были круглые вытаращенные глаза без бровей, а во рту темнел неровный ряд гнилых зубов. Грязные, сальные волосы матроса были зачесаны назад и собраны в хвост. Довершало картину огромное кольцо в мочке левого уха. — Я знаю, где его найти!

— Мы, — недружелюбно буркнул один из его приятелей.

— Да, — немедленно поправился он. — Мы знаем! Пойдем!

Эрик задумался. Скорее всего, перед ним грабители, но с другой стороны, если хочешь отыскать пирата — не жди, что его окружают актрисы какого-нибудь из лондонских театров. Глупо будет упустить шанс узнать больше о Фенне только из-за секундной осторожности.

— Хорошо, идем, — легко согласился он и зашагал к выходу.

Моряки за его спиной переглянулись и заулыбались.

Первого он свалил на землю, когда тот попытался схватить его за воротник камзола. Разбойник оказался нетерпелив и не стал дождаться, пока его товарищи выйдут из кабака. Эрик легко увернулся от ожидаемой атаки, перехватил руку бандита и швырнул через хлипкую ограду в грязь переулка. Второй на миг растерялся, а затем схватился за саблю, заблокировав в проходе третьего грабителя. Харрис сделал всего лишь один выпад, ловко пронзив грудь противника. Это отпугнуло последнего из нападавших, и он юркнул обратно в «Сломанный компас», бросив подельников.

Эрик тем временем склонился над тем, кому посчастливилось просто упасть. Острие кинжала надавило на грязную шею разбойника.

— Так где находится Фенн? — ласково спросил его Харрис.

— Не знаю, добрый господин, — испуганно затараторил тот. — Простите, добрый господин. Помилуйте!

В трех футах от матроса остывало тело его товарища, и этот факт пугал неудавшегося грабителя пуще кинжала у шеи. Харрис порывисто встал, понимая, что ничего от бандита не добьется, убрал саблю и поправил съехавший на лоб головной платок.

Значит, Акулий остров…

Покинув злополучный темный переулок, Эрик спешно отправился в сторону порта. Смерть бандита могла вызвать лишние вопросы у местных солдат, и тяжба могла затянуться. Особенно если учесть, что на Оксбэе судейскими делами заправлял губернатор с Рэдмонда, до которого почти двое суток пути. Так что лучшим выходом из ситуации было скрыться из города.

Эрик без приключений пересек Оксбэй, но у выхода из города удача его оставила, а он сам допустил непозволительную ошибку. Уже подходя к стражникам, он увидел за воротами Гарри Моргана. Парень выглядел испуганным, и это насторожило Харриса. Что-то произошло, что-то случилось. Но то ли происшествие в «Сломанном компасе» так подействовало, то ли весть об Акульем острове полностью захватила его мысли, — Эрик бездумно зашагал к знакомому моряку.

Увидев капитана, тот вскинул было руку, но одернул себя и коротко отрицательно мотнул головой. И тут путь все еще ничего не понимающему Эрику преградили трое солдат во главе с тучным офицером. Последний страшно страдал от жары, но шикарный белый парик снимать не спешил. Подслеповато уставившись на Харриса, офицер пошевелил толстыми губами, облизнул их и сипло спросил:

— Любезный, не вы ли являетесь Эриком Харрисом, капитаном судна «Восторженный»?

Морган, увидев солдат, опустил голову и быстрым шагом двинулся к пристани. Эрику ничего не оставалось, кроме как проводить его недоуменным взглядом.

— Да, это я. А что случилось?

Первая мысль была: злая судьба как-то скверно обошлась с кораблем. Может, затонул? Сел на мель? Столкнулся с другим судном?

— Вы арестованы, — с каким-то облегчением произнес офицер и сделал знак измученным жарой солдатам: — Взять его.

— Но за что? — изумился Эрик и попятился.

— За пиратство, щенок, — неожиданно зло огрызнулся офицер. — Зеленый совсем, а уже туда же!

— За что?! — у Харриса даже челюсть отвисла. Ошалев, он никак не отреагировал на то, как к нему шагнул один из солдат и ловко выхватил его саблю и пистолет.

— В темницу его, — отмахнулся толстяк.

— Но я не пират!

Сильный толчок в спину подсказал Эрику, что солдаты думают иначе.

Могли ли они узнать об убитом у «Сломанного компаса» разбойнике? Несомненно нет. Но тогда что произошло?

Харрис лихорадочно соображал, как же ему быть дальше и что делать. За спиной по мостовой тяжело топали солдаты; офицер чуть приотстал, наконец сняв парик, и, отдуваясь, вытер блестящую от пота лысину. Обвинение в пиратстве заполучить несложно. А после такого обвинения легко можно оказаться в клетке за стенами форта или на виселице. До Эрика доносились разные слухи о диких нравах в колониях. Да и сам он был свидетелем местного колорита. Но чтобы вот так, в первый же день оказаться пиратом…

Стоп. На «Защитнике» об их корабле знали. Знали, что «Восторженный» никак не мог оказаться пиратом. Они всю дорогу шли вместе с судами Его Величества!

За исключением последних двух дней.

Харрис все понял.

Редкие жители Оксбэя старательно прижимались к краям улицы, пропуская мимо угрюмый конвой.

— Налево, — грубо скомандовал кто-то из солдат, когда они приблизились к одному из узких переулков.

Харрис послушно свернул и чуть не врезался в компанию матросов с «Восторженного», околачивающихся у какой-то лавки. Среди них Эрик заметил мистера Паттерсона. Новый боцман скользнул скучающим взглядом по процессии и сделал вид, что в упор не знает несчастного пленника. Моряки тоже всячески делали вид, что они тут случайно.

Солдаты что-то заподозрили. Хмуро покосились на чужаков, чуть замедлили ход, но отметив, что морские бродяги не выказывают никакой угрозы, расслабились.

В ту же секунду мистер Паттерсон заорал:

— Бей!

Патруль раскидали мгновенно, однако толстый офицер успел выхватить пистолет и даже выстрелить, ранив одного из моряков.

— Мистер Харрис, — почтительно кивнул капитану мистер Паттерсон. — Нам надо бежать, сэр. И очень, очень быстро, сэр.

— Спасибо! — выдохнул Эрик.

Для него сейчас не было ничего важнее выражения благодарности. Команда «Восторженного» осознанно пошла против закона только ради того, чтобы отбить своего капитана! Это дорогого стоило. И Харрис никак не мог прийти в себя от шока.

Обвиненный в пиратстве, он вдруг действительно стал пиратом. Убийство в трактире, нападение на патруль, бегство из-под стражи… Как-то не очень хорошо начались его поиски Фенна. Не заладились, одним словом.

Охрана на воротах задержать беглецов не сумела. Эрик прошел мимо обезоруженных солдат, провожающих его бешеными взглядами, и даже не нашел в себе сил кивнуть Гарри Моргану, который вместе с товарищами стоял тут же, с конфискованными у солдат длинными мушкетами, и молодецки скалился людям мистера Паттерсона.

«Восторженный» терпеливо ждал на пристани, однако Эрик отметил, что корабль готов отплыть в любую секунду. Когда же Харрис и его товарищи показались на причале, с судна послышался торжествующий рев.

На палубе Эрика встречал Хайгарден.

— Капитан! Клянусь Кракеном, ты влип в историю, едва ступив на берег! — прогудел он.

— Что произошло, Джек? — Эрик остановился тяжело переводя дух. — Ты знаешь, что произошло?

— Кто-то пустил слух, будто наш трюм набит ворованным золотом, мои дорогие Восемь Фунтов, — со значением произнес Хайгарден. — Не стоило отпускать команду на сушу, капитан. Не стоило. Сейчас нам нужно ставить все паруса и бежать, пока на чертовом «Защитнике» не поднимут тревогу. «Святой Яков» сейчас торчит на рейде у Гринфорда, однако нам хватит и «Защитника», клянусь сердцем моего папаши!

Харрис обернулся на причал. Наверх по трапу спешили последние моряки с «Восторженного». Замыкал шествие раненный в руку моряк, которому помогал идти товарищ.

— Отплываем! — приказал Эрик. — Раненого — к Мэллоуну, быстро!

— Есть, капитан, — расплылся в улыбке Хайгарден и взревел: — Слышали, ленивые ублюдки? Руби швартовы! Поднять паруса!

Его приказы тотчас подхватил мистер Паттерсон, и матросы засуетились, забегали, обезьянами ринулись по вантам наверх. Эрик удовлетворенно кивнул, нервно поглядывая на порт. Пушек он не видел, но вездесущ лишь Господь. На Оксбэе наверняка уже подняли тревогу. Пират в порту большая редкость.

— Джек, Мэллоун у себя? — поинтересовался Харрис.

— Был где-то тут, — отмахнулся Джек и с яростным рыком побежал к кому-то из матросов: — Ах ты раззява, лопни твои глаза! Да что же ты делаешь?!

«Восторженный» отчалил и направился к выходу из гавани. И пока он неторопливо выбирался в открытое море, половина команды не сводила глаз с замершего на рейде «Защитника». Огромный линейный корабль Его Величества так и стоял на якоре, спустив все паруса.

Харрис было понадеялся, что так оно и будет дальше, но его мечты прервал сидящий в «вороньем гнезде» моряк.

— Сигналят! Сигналят с земли! Бьют тревогу!

Но уже было поздно. «Восторженный» уверенно двигался в открытое море, оставив тяжелый британский корабль позади. Паруса на «Защитнике» поднялись только тогда, когда военное чудовище превратилось в небольшую точку на горизонте. Шансов догнать поймавший ветер ост-индский корабль у солдат уже не было, несмотря на всю медлительность «Восторженного».

Харрис и команда ост-индского судна, прибывшие в Оксбэй честными торговцами, покидали его уже дерзкими пиратами.

ГЛАВА 3,

в которой Джек говорит о своем пиратском прошлом, а Мэллоун ведет себя странно

— Кто-нибудь знает, как это случилось? — спросил Эрик, когда офицеры собрались в кают-компании. Двоих из них он видел на совете впервые. Уже знакомый ему коренастый и пухлый Паттерсон и новый канонир Скотт по прозвищу Сумасшедшее Ядро. Этих двоих предложил команде Хайгарден, и моряки охотно поддержали его.

Однако Эрик никогда не видел Скотта рядом с пушками.

— Клянусь Кракеном, кому-то на нашей посудине стоило бы укоротить язык, — охотно воскликнул Джек. — Я был «У тетушки Энн», когда ко мне подошел наниматься пират! Представляете? Нет, я, конечно, сразу же прогнал бродягу, клянусь потрохами моей бабушки, но перед этим все-таки разузнал, кто же надоумил его ко мне обратиться. Оказывается, джентльмены, в город прибыл некто Эрик Харрис, и этот молодой корсар сорвал недавно куш, ограбив богатый британский корабль, а теперь удачливый капитан набирает себе сорвиголов в абордажную команду. Каково, а?

Эрик сдавленно кашлянул. Вот это новости…

— Я, конечно же, мигом отправил наших ребят обратно на корабль, — продолжил Хайгарден, а затем с жаром добавил: — И клянусь сердцем деда, это была очень сложная задача! Ребята только-только добрались до первосортного рома!

— А здесь, на борту он приказал отослать людей на ваши поиски, капитан, и приказал сделать все, чтобы доставить вас на борт, сэр, — вставил Паттерсон. Он лихо закрутил кончик рыжего уса. — А большего мы не знаем, сэр!

В воцарившейся тишине послышался легкий стук. Мэллоун с задумчивым видом играл с какой-то деревяшкой и будто находился далеко-далеко отсюда, в мире волшебных врачебных грез и докторских дел. На красноречивые взгляды офицеров он никак не отреагировал.

— Эргхх-кх, — хрипло откашлялся Скотт и сплюнул. — Харк-хааа.

После этого он криво улыбнулся, проигнорировав возмущенный взгляд Эрика, и спросил:

— И кхуда нам теперь дхеваться? Британские пхорты нам закрыты. А испханцы, португальцы и лягушатники пустят нас ко дну, едва увидят флаг!

И тут Хайгарден сказал:

— Акулий остров, джентльмены.

Эрик встрепенулся. Взметнулись вверх тонкие брови очнувшегося от забытья Мэллоуна. Крякнул в задумчивости Скотт Сумасшедшее Ядро, а Паттерсон коротко хмыкнул, будто услышал донельзя бородатый анекдот.

— Акулий остров? — переспросил его доктор.

— Акулий остров. — Джек посмотрел в глаза Эрику. — Это место никогда не признавало ничьих законов. Настоящий остров свободы, клянусь селезенкой тетушки Роззи!

— Пиратская цитадель? — ужаснулся Мэллоун.

— Наш бледный костоправ забыл, что мы теперь пираты? — ядовито улыбнулся Джек и покачал головой: — Это опасное заблуждение!

— Но у нас же есть выбор! Мы можем перегрузить золото и скрыться на берегу. Мы можем купить себе другой корабль. В конце концов, мы можем переименовать «Восторженный» в какую-нибудь «Испаньолу» или просто отправиться обратно в Ост-Индию! Старик Смарт погиб, а капитаны Ост-Индской компании всегда нужны. Они охотно примут нас обратно, господа. О чем вы говорите? — затараторил Мэллоун, лицо которого от волнения пошло красными пятнами. — Эрик? — обратился он за помощью к капитану, но поддержки не нашел. — Вы сошли с ума, господа?!

— Мне нравится предложение Джека, джентльмены. Мистер Мэллоун, даже будучи для всех пиратами, мы совершенно не обязаны грабить мирные суда, ведь правда? Потому и не будет за нами грехов перед короной и перед Богом, — сказал Харрис.

— Всякое зло начинается с малого, мой милый друг, — сокрушенно покачал головой доктор. — Опасно забыть о черте и ненароком ее перешагнуть. Поверьте мне, молодой капитан, вы ступаете на скользкий путь…

— Я не буду никого неволить, мистер Мэллоун. Господа, — Эрик окинул взглядом собравшихся, — завтра же прошу оповестить команду о наших намерениях. Всех желающих остаться верными Его Величеству мы обязуемся высадить на побережье Рэдмонда. Живыми и здоровыми, господа. Это важно!

Паттерсон широко улыбнулся, сверкнув золотыми зубами. Джек послушно кивнул. Они откровенно радовались решению Харриса, и если Эриком двигало желание отомстить, то о чем в первую очередь думали его офицеры?

— А потом мы двинемся на Акулий остров. Если, конечно, разрешим небольшую проблемку, — сказал он.

— Кхакхую? — оживился Сумасшедшее Ядро.

— Я не знаю ни единого острова в этом архипелаге, который назывался бы Акульим.

— Не беда, клянусь Кракеном! Я знаю! — воскликнул Джек.

Глаза первого помощника горели азартом.

— Откуда же? — прищурился Эрик.

— Когда-то давно я ходил под парусом «Кровавого ворона» в этих водах. — Он в сердцах приложил к груди ладонь. — До того как попасть на «Восторженный», я был приватиром, господа. Но то дела давние, и я получил амнистию, клянусь вам!

Мэллоун что-то зло прошипел и смерил Джека презрительным взглядом.

— Док, не смотри на меня так, прошу! Неужели за твоей душой нет ни единого греха? — возмутился Хайгарден.

— Где находится Акулий остров, Джек? — прервал его Эрик, принимаясь раскладывать на столе карту.

Дальнейший совет проходил в жарком обсуждении: как им двигаться к цели и где лучше высадить тех матросов, которые пожелают оставить корабль. Так как пиратская вотчина находилась к югу от Оксбэя, было решено обогнуть остров с востока и высадить преданных короне моряков там. А затем полным ходом двигаться к Акульему острову, где можно, наконец, разделить добычу, взятую с борта «Быстрого Вепря» и решить, как быть дальше.

Мэллоун в беседе участия не принимал. Он демонстративно скрестил руки на груди, будто возведя невидимую преграду. И даже когда совет закончился и Эрик отпустил офицеров, доктор не произнес ни слова. Перед уходом он подошел к Харрису вплотную и внимательно посмотрел капитану в глаза, а затем, ни слова не говоря, развернулся и ушел. Однако перед этим сунул в ладонь Эрику записку.

Харрис едва дождался того момента, когда кают-компания опустеет, а потом торопливо развернул послание доктора. Поднеся кусок мятой бумажки поближе к свету масляного фонаря, он прищурился, разбирая торопливый и неаккуратный почерк врача.

«После четвертых склянок на баке, — говорилось в ней. — Приходи. Это очень важно».

Таинственное сообщение заинтриговало Эрика. Доктор еще на совете показался ему весьма странным и вел себя загадочно. А теперь еще и записка с таким содержанием. Почему Мэллоун не остался после совета и не рассказал все? Почему он ничего не сказал на самом совете? Или это как-то связано с их решением поднять пиратский флаг? В таком случае им действительно будет о чем поговорить. Эрик уважал благородного британца и собирался посвятить его в свои планы по поиску Фенна. Ведь Мэллоун и в самом деле мог решить, будто Харрис встал на скользкий путь морского разбойника.

До четырех склянок капитан «Восторженного» терзался в догадках, попутно решая насущные вопросы и прокладывая курс вдоль Оксбэя. В назначенное время он поднялся на бак. Уже стемнело, да и облака к вечеру совсем скрылись с усыпанного звездами небосвода. Море успокоилось, превратившись в волнистое и отполированное зеркало титанов, и Эрик даже залюбовался великолепным видом. Чуть скрипел такелаж, где-то стучали игральные кости отдыхающих моряков. А за бортом лениво и величественно шумели волны.

Доктор не пришел. Встревоженный Харрис спустился в каюту к Мэллоуну, но не застал его и там.

Не объявился меланхоличный врач и утром, когда Паттерсон и Джек собрали всю команду на шканцах.

Первый помощник, узнав новость о пропаже Мэллоуна, искренне расстроился. Даже несмотря на то, что бледного британца он не любил. Однако интерес у него был исключительно шкурный: без доктора на борту опасно уходить далеко от берега. Море коварно. Можно и кровавым поносом до смерти изойти, если приличного врача поблизости не окажется.

Паттерсон по приказу Эрика лично обшарил весь корабль, но не нашел никаких следов Мэллоуна.

Харрис терялся в догадках. Может, британец вчера перебрал и свалился за борт? Эту версию ему предложил Джек, но капитана она не удовлетворила. Или доктор испугался, что всех противников пиратства взбунтовавшаяся команда повесит на рее, и сбежал? Неужели он мог так подумать?

Экипаж «Восторженного» с неожиданной радостью встретил весть о том, что Харрис решил поднять черный флаг, а все офицеры его поддержали. Лишь четверо моряков предпочли покинуть судно. И когда их высаживали на безлюдном берегу Оксбэя, гордые матросы старались не смотреть на «павшего» капитана. Для них Харрис оказался коварной змеей, которую пригрел на груди Смарт. Так долго зарабатываемая репутация «Восторженного» оказалась подмочена спустя несколько дней после смены капитана. Что ни говори — прелюбопытный факт, наводящий на разные мысли.

Паттерсон и несколько матросов еще несколько раз обыскали «Восторженный», но врач словно испарился, и в конце концов Эрик успокоил себя мыслью, что доктор мог и сам нырнуть за борт. А при должном везении и умении благополучно доплыть до земли довольно легко. Сбежал — и ладно. Харрис и без него справится!

«Восторженный» тем временем шел на юг, в сторону пиратской обители. Погода баловала моряков, непривычных к вест-индским водам. Паттерсон постоянно повторял, что Эрику служит сам ветер и что с таким капитаном одно удовольствие ходить по волнам. Иногда на горизонте показывались паруса, но милость Господня проносила их мимо. Кто знает, кем были те моряки? Кто знает, чем закончилась бы их встреча?

Эрик собирался пополнить экипаж на Акульем острове, ведь только после этого можно было думать о чем-то большем, чем нервное наблюдение за чужими парусами. В драке удача могла и отвернуться от команды «Восторженного». Зачем же лишний раз рисковать?

В тот вечер, когда они встретили мертвый корабль, Эрик уже собирался ложиться спать. Однако услышал оглушительный топот чьих-то сапог, а затем робкий стук в дверь:

— Капитан, сэр! — прокричал ему матрос. — Прямо по курсу корабль, сэр!

Эрик открыл дверь и шагнул на палубу. На баке торчал Джек и разглядывал в подзорную трубу дрейфующий фрегат со спущенными парусами.

— Джек? — Харрис остановился рядом с первым помощником.

— Это португалец, сэр. Брошенный португалец, — поделился наблюдениями тот и передал Эрику трубу. — Ни единого огня на всей посудине!

На борту фрегата тоскливо поблескивало, отражая огни «Восторженного», название мертвеца: «Сан-Рафаэль».

— Пусть подготовят шлюпку. — Харрис внимательно осмотрел задраенные орудийные порты. — Может, нам удастся раздобыть парочку пушек. Португальцам они уже без надобности.

— Это отличная идея, капитан, — расплылся в улыбке Джек. — Лишняя пушка никогда не помешает, сэр!

После злосчастных выборов Хайгарден редко звал его Восемь Фунтов и все чаще добавлял к обращению сэр. Эрика печалила эта перемена, но он упрямо не подавал виду, что отметил такие новшества.

Пока шестеро крепких матросов гребли к брошенному «Сан-Рафаэлю», Эрик задумчиво разглядывал темный силуэт мертвого фрегата. Что за напасть приключилась со столь хорошим кораблем? Но чем ближе они подходили к дрейфующему судну, тем больше деталей открывалось его взору. Выше ватерлинии в правом борту «Сан-Рафаэля» зловеще чернело несколько опасных пробоин, а такелаж с этой стороны оказался полностью оборван. С грот-мачты свисали обрывки паруса.

— Матерь Божья, помилуй… — прошептал один из моряков. — Смотрите! Смотрите!

С бушприта свисало тело мертвеца.

— Будь я проклят, — выругался бородатый матрос с красным распухшим носом.

— Гребите, черти! — немедленно прикрикнул на него Джек, хотя и сам с подозрением покосился на повешенного. Предчувствие подсказывало ему, что перед ними болтался капитан брошенного фрегата.

— Сэр, дурной это знак. Не к добру висельника в море встретить, — почти взмолился бородатый.

— Закрой свой грязный рот, трус! — прорычал Хайгарден и чуть приподнялся. — Или мне его заткнуть?

Моряк мгновенно утих.

В полной тишине Эрик поднялся на пустую палубу корабля и сразу же почувствовал дух буйствовавшей здесь смерти. То там, то здесь на досках валялись вещи, словно моряки в панике бросали их и спасались в воде от того ужаса, что застал их на борту верного фрегата. Даже следов сражения, кроме злополучных пробоин, не осталось. Харрис посмотрел в сторону грот-мачты и вспомнил рассказ Безумного Джонни из «Сломанного компаса».

— Огня! Быстро! — скомандовал он.

Один из моряков немедленно поднес к нему масляную лампу. В неровном пляшущем свете Эрик разглядел на мачте черный силуэт корабля.

— Что это? — выдохнул моряк. К ним подошел Джек и с интересом воззрился на рисунок. Ткнув его пальцем, первый помощник попробовал его на язык:

— Уголь. Что за чертовщина, Эрик?

Харрис не ответил. Минуту он изучал грубый рисунок, вслушиваясь в скрипы мертвого корабля. Фрегат опасный противник. Эрику очень не хотелось встречаться с тем злом, которое поразило «Сан-Рафаэля».

— Надо убираться отсюда, капитан! — опять заныл бородач.

— Джек, проверь пушки, — приказал Эрик.

— Слушаюсь, сэр, — тихо проворчал Хайгарден, забрал фонарь и рыкнул: — Ты и ты, за мной.

Выбранные матросы в ужасе переглянулись.

— Шевелитесь, трусливые каракатицы! — подогнал их Хайгарден. Он тоже не хотел идти в темные недра безлюдного судна и прятал свой страх за напускной грубостью.

Эрик неторопливо дошел до бушприта.

— Капитан! — тихо окликнул его бородатый моряк. — Не надо, капитан.

Он, наверное, решил, будто Харрис собрался вытащить повешенного бедолагу на палубу. Эрик был не настолько сентиментален. Выхватив саблю, он перерубил веревку, и мертвое тело рухнуло в море.

— Клянусь Девой Марией, здесь побывал сам дьявол, — истово закрестился бородач.

Дьявол не дьявол, но от безлюдного фрегата исходили волны тоски и ужаса. Эрик насилу дождался Хайгардена, мечтая покинуть мертвое судно как можно скорее. Первый помощник и двое моряков были весьма бледны, когда выбрались на палубу. И к тому же ничего не нашли.

— Нет пушек, капитан. И вообще ничего нет. Словно и не было там никого никогда… — подавленно сообщил Хайгарден.

Эрик смотрел на приятеля, еле сдерживаясь, чтобы не приказать затопить фрегат. Он не хотел заставлять Джека снова ползти вниз, в пропахшие смертью недра «Сан-Рафаэля».

— Уходим, — приказал Харрис.

Редко когда его команды выполнялись с такой скоростью и с такой радостью.

Пока они плавали на борт безлюдного фрегата и обратно, совсем стемнело, и свет фонарей на «Восторженном» неожиданно согрел застывшее сердце Харриса. Позади, за его спиной, молчаливой тенью дрейфовал корабль, на борту которого произошла жуткая трагедия, и рядом с ним бывалое ост-индское торговое судно казалось праздничным прогулочным шлюпом с экипажем, целиком состоящим из королевских шутов.

— Курс на зюйд-ост! — сурово скомандовал Эрик, едва его нога коснулась уютной палубы «Восторженного». — И шевелитесь! Не хватало нам еще всех чертей с бедняги «Сан-Рафаэля» к себе забрать.

Моряки — народ суеверный, и к шутливым словам Харриса они отнеслись серьезно. Забегали так, словно их брал на абордаж сам дьявол!

Утром никто старался и не вспоминать о вчерашней встрече. А днем «Восторженный» вышел к Акульему острову.

ГЛАВА 4,

в которой Эрик оказывается среди пиратов и знакомится с Луи де Граном

Пекло невыносимо. Солнце будто обезумело и вознамерилось выжечь все Карибы дотла. От чудовищного зноя силуэт скалистого острова вдалеке казался зыбким и нереальным. Эрик поправил на голове грубую треуголку, более подобающую капитану, и еще раз посмотрел на корсарскую стражу.

На рейде у пиратского анклава стоял колоссальный семипалубный галеон, на мачте которого реял черный флаг с белым силуэтом дельфина.

— Это просто охрана, — поспешил успокоить всех Джек. — Здесь сложный фарватер, много рифов. Люди знающие пройдут без труда, а новичкам вроде нас придется либо идти на ощупь, либо общаться с капитаном галеона. И поверьте мне, джентльмены, лучше нам с ними не ссориться.

Эрик изучал в подзорную трубу великолепный корабль и откровенно им любовался. Потрясающее судно. Гордое, могучее. Плавучая крепость. Ссориться с таким — действительно себе дороже.

На галеоне их заметили. Пиратский капитан решил повернуться к гостю бортом, дабы встретить его огнем из всех орудий, если будет такая необходимость.

— «Смертельный Кальмар», — прочитал название судна Эрик и не удержался от улыбки, забыв о том, что этот кальмар легко разнесет его корабль в мелкие щепки. Словно в подтверждение этих мыслей с галеона раздался одинокий пушечный выстрел. Корсар обозначил серьезность своих намерений.

— Спустить паруса. Поднять белый флаг. Шлюпки на воду, — немедленно отреагировал Харрис, которого царапнула неприятная мысль, как же он поступит, если узнает, что капитаном могучего корабля окажется сам Фенн. Успеет ли выхватить пистолет и пустить пулю мерзавцу в ненавистное лицо?

— Спустить паруса! Белый флаг наверх! Шлюпки на воду! — заорал мистер Паттерсон. Джек стоял рядом с Эриком и изучал пиратский галеон.

— А лоцмана они нам дадут? — спросил у него капитан. Первый помощник утвердительно кивнул головой, а затем посмотрел на Харриса, как на маленького ребенка:

— Это береговое братство, сэр.

Эрик сдержался от язвительного комментария. Он видел, на что способны корсары. И отнюдь не считал их рыцарями, в отличие от мечтательно улыбающегося Джека.

— Я считаю, что мы должны как можно быстрее поделить добычу, капитан, — вдруг произнес Хайгарден. — Мы таскаем ее уже много дней, а никто из джентльменов так и не увидел своей части добычи. Это нехорошо.

Эрик промолчал. Судьба пиратского золота его вообще не занимала. Куда как важнее была близость острова, на котором, возможно, оставил свой след Томас Фенн.

В крике чаек Харрису опять послышался голос отца, и он тряхнул головой, гоня воспоминания.

— Шлюпка на воде, капитан! — доложил розовощекий Паттерсон.

— Нам пора, Джек, — сказал Эрик.

Капитаном «Смертельного кальмара» оказался огромный широкоплечий и изуродованный шрамами негр. Поначалу Эрик принял его за Блэки Безликого, верного пса Фенна, но потом понял, что оказался неправ. Этот черномазый был помладше, да и поздоровее. Под просторной рубахой бугрились недюжинные мышцы, а с пояса свисала поистине чудовищная сабля, расширяющаяся к лезвию. Эрик видел подобное оружие у пиратов Мадагаскара. Скорее всего, из тех краев и пришли достойные друг друга страшилища: негр и его сабля.

— Я Белый Дельфи! — прокаркал чернокожий и презрительно скривил губы, изучая гостей. Те тактично не отреагировали на прозвище корсара. — Нужен лоцман?

— Да.

Переговоры решил вести Джек. И он не предупредил об этом Харриса. Метнув в сторону первого помощника злой взгляд, Эрик плотно сжал челюсти, чтобы не вспылить.

— Налог. Пятьдесят талеров мне. Лоцман вам, — процедил корсар.

— Мы согласны, — даже не посмотрел на Эрика Джек.

Что он вообще себе позволяет?

— Бена позвать! — гаркнул негр, а через несколько минут в шлюпку к Харрису спустился невзрачный пожилой человек.

— Добрый день, джентльмены, — тихо и очень мелодично поприветствовал он гостей. — Добро пожаловать на остров свободы! Сейчас я покажу вам дорогу.

Командовать парусами и рулевым оставили мистера Паттерсона. Пока Бен-лоцман указывал дорогу, Эрик и Джек спустились в кают-компанию, где Харрис, уже не сдерживаясь, рявкнул:

— Джек, что происходит? Почему заговорил с этим черномазым вперед меня? Почему не посоветовался, когда брал лоцмана? Ты кем себя возомнил? Капитаном?

Джек застыл с каменным лицом. Он был лет на двадцать старше Харриса, и взбучка от юного щенка — последнее, что ему хотелось испытать.

— Я капитан «Восторженного», Джек, нравится тебе это или нет. И выбрала меня команда. Поэтому знай свое место и десять раз подумай, прежде чем что-нибудь сделать самостоятельно!

На секунду Эрик подумал, что Хайгарден схватится за оружие и бросится в драку. Следы внутренней борьбы отразились на потном лице первого помощника, щека его дернулась, глаза гневно сощурились. Больше всего на свете Харрис хотел, чтобы старый приятель наконец осмелился и бросил ему вызов. Хорошая потасовка никогда не бывает лишней и прекрасно разгоняет застоявшуюся кровь.

— Я виноват, Эрик. Прости меня, — вдруг очень глухо и бесцветно произнес побагровевший Джек и тем мгновенно потушил всю ярость Эрика. Харрис никак не ожидал, что первый помощник так быстро пойдет на попятную. Он уже подготовил краткую хлесткую речь, чтобы окончательно втоптать Хайгардена в грязь, и теперь просто молчал.

— Просто я думал, раз лучше знаю порядки пиратов…

— Я скажу тебе, Джек, когда мне понадобятся твои знания, — все-таки осадил его Эрик и вышел из кают-компании.

Как-то глупо получилось с их дружбой. Столько лет жили душа в душу, а как только замаячила должность капитана, так и закончилось все, получается?..

«Восторженный» неторопливо подходил к скалистому Акульему острову. Рядом с пиратской цитаделью Эрик насчитал восемь кораблей разных типов и размеров. Парочка торчала у причалов, парочка покачивалась на волнах чуть восточнее от входа в бухту, а остальные стояли на якоре прямо в гавани.

Корсарский городок начинался прямо от пристаней и заползал россыпью хижин на каменистые, поросшие чахлыми пальмами холмы острова, рассеченные залитой солнцем крепостной стеной. В широкую и просторную бухту вел достаточно узкий проход, по краям которого, на каменных утесах, сторожили фарватер два серых форта. Пробраться к Акульему острову можно было только под их пушечным огнем и только здесь. Все прочие места были заботливо защищены скалами самой матушкой-природой.

Обитель пиратов показалась Эрику таким уютным и милым местом, что он даже нахмурился, поймав себя на легкой улыбке. О чем он думает? Перед ним остров, кишащий отчаянными головорезами, а не добрыми монахами Вестминстерского аббатства.

Невзрачный лоцман уверенно провел «Восторженный» в бухту, и их корабль бросил якорь между величественным фрегатом «Пеньковый Дядюшка» и бригом «Слепой Лев». Оба судна были практически пусты, лишь с фрегата доносилось пьяное и разухабистое пение двух или трех хриплых голосов:

— Если рома ты не пил,

Ты не пил! Ты не пил!

То, приятель, ты не жил!

Ты не жил! Ты не жил!

Если рома ты не пьешь,

Ты не пьешь?! Ты не пьешь?!

Вар-вар-вар-вар.

Последние строчки разобрать не удалось. Видать, выпито корсарами было уже немало.

В глубине бухты, позади «Слепого Льва», виднелись мачты еще одного фрегата, название которого было сокрыто от Эрика бригом. Судно-отшельник стояло на якоре в опасной близости от скал. Впрочем, может, приливы и отливы в том месте, огороженном с трех сторон скалами, капитану фрегата были знакомы, и потому он их и не боялся.

Эрик принялся разглядывать берег. Среди приземистых темных хибар, притулившихся почти у причалов, особенно выделялся нахохлившийся на высоких сваях трактир. Там наверняка найдется несколько желающих промочить горло за чужой счет и рассказать пришлым мореходам относительно свежие новости.

С собой Эрик взял только двоих моряков. Уже знакомого ему находчивого Гарри Моргана и молчаливого ирландца по прозвищу Лоб. Последний отличался громадным ростом и пудовыми кулаками. На лице гиганта всегда было какое-то отсутствующее выражение, будто он все в мире уже повидал и ему наскучили любые чудеса. С борта «Восторженного» короткую экспедицию провожали завистливые взгляды остальных матросов. Все хотели на берег. Все хотели вступить в новую жизнь. И всем пришлось остаться на борту.

Первыми в порту его встретили торговцы. Они выступили из теней покосившихся хижин у причала и окружили гостей острова.

— Ткани, троштник, кожа? Ваниль? — торопливо спрашивал почти беззубый старикан с обветренным лицом и гноящимися глазами.

— Покупаем оружие, — вторил ему молодой испанец в белой шелковой рубашке с широкими рукавами.

— Драгоценности? — приглушенно интересовался третий.

Эрик молча мотал головой, лавируя между скупщиками. Продавать ему было нечего. Вот купить — да, не помешало бы. Установить с десяток пушек на орудийную палубу. Добрать команду канониров и вообще экипаж.

Вот только так не хотелось устраивать из своего судна вертеп. Если раньше с ним под одним парусом ходили добропорядочные граждане Британии, то здесь, на острове корсаров, добирать придется из бандитов. И Эрик всерьез опасался поручать набор Джеку или же его приятелю Паттерсону. Оба офицера были одного поля ягоды, и если дать им полную власть, то вскоре на борту не останется ни одного честного человека.

Скупщики отстали от моряков и растворились в тенях пристроек, словно их и не было, а Эрик подошел к трактиру и прочитал вывеску: «На рогах».

Иссушенная ветром потемневшая табличка с грубо вырезанным названием таверны висела на ржавом стержне и, неприятно скрипя, чуть покачивалась от ветра. К взгромоздившемуся на сваи трактиру вела крепкая деревянная лестница с перилами. Эрик покосился по сторонам, встретил непонимающий взгляд Моргана, улыбнулся ему и смело поднялся по скрипящей лестнице к трактиру.

Дверь в таверну распахнулась, и дымный вонючий смрад чуть не сбил Эрика с ног. Капитан «Восторженного» отшатнулся и едва удержался от того, чтобы малодушно не замахать руками, пытаясь развеять омерзительный запах. В «На рогах» пили. Пили давно и беспробудно. Пили свободно, без порядка или уважения к окружающим. Те, кто еще мог сидеть, — сидели и пили. Кто не мог сидеть — пил лежа. Корсары горланили песни, над чем-то ржали, ругались друг с другом, но, насколько мог судить Эрик по движениям в сумраке трактира, никто не дрался. Харрис не выдержал в этом заведении и минуты. Его даже затошнило от мерзкого букета собранных в зале ароматов. Вырвавшись обратно на улицу, он столкнулся перед лестницей с худющим, как смерть, человеком.

— Куда прешь? — неожиданным басом возмутился тот.

Эрик наступил ему на начищенный до блеска сапог и этим, видимо, сильно опечалил незнакомца.

— Простите, — извинился было Харрис и увидел, как изумленно выкатил глаза корсар.

— Что ты сказал, каналья? — промычал он.

— Он сказал: свали с дороги, чертово мясо! — зло рыкнул Морган. На нем вдруг оказалась маска безумного и кровожадного морского волка, и она ему изумительно шла. Лоб с отсутствующим выражением лица что-то глухо, но угрожающе заворчал, и пирату этого хватило. Корсар мигом поник и юркнул в прокуренный зал.

— Сэр, ну нельзя с ними так, — немедленно вернулся прежний Морган.

Теперь перед Эриком был юный и нескладный матрос. Вот это мимика… Гарри сокрушенно покачал головой:

— Они только силу понимают, сэр. Только силу! Ну не надо вот этих вот «здравствуйте», «простите», «будьте добры». Это не старушка Англия, сэр. И вы не на приеме лорда Вайтера.

— Поучи меня еще, — неожиданно огрызнулся Эрик.

— Вот так гораздо лучше, сэр! — широко улыбнулся Гарри, и даже Лоб многозначительно хмыкнул.

Они отправились вверх по улочке в надежде отыскать кабак получше провонявшего перегаром «На рогах». Подъем по песчаной укатанной телегами дорожке начался почти от причалов и вел наверх к распахнутым воротам крепостной стены. Эрик огляделся, внимательно рассматривая довольно бедные хижины у порта. Скорее всего, основная жизнь на острове располагалась выше.

— Идем, — приказал он товарищам и двинулся наверх мимо ветхих лачуг из тростника и дерева, под крышами которых прятались от палящего зноя мрачные островитяне. До Эрика и его спутников никому дела не было. А случайные прохожие обращали на них не больше внимания, чем на редкие куцые пальмы в округе.

Возле окованных железными полосами ворот никого не оказалось. Да и по самой стене никто не прогуливался. Пиратская дисциплина, что сказать. Все-таки бандиты звали это место островом свободы. Караулы, вахты и дозоры не для вольного берегового братства — так, наверное, считали эти глупцы.

Дорога здесь вела правее и снова вверх. Забираясь выше и выше, моряки все чаще оборачивались на удаляющуюся бухту. И наверное, впервые они могли увидеть свой корабль с высоты птичьего полета: отсюда, с дорожки, неповоротливый «Восторженный» казался изящной игрушкой.

Так, праздно глазея по сторонам, они добрели до настоящей мостовой, пройдя сквозь еще одни распахнутые ворота пиратской крепости. Вторая стена была выше первой и тоже перегораживала все свободные от скал участки, органично вписываясь в островной ландшафт. Дома за укреплениями, в верхнем районе города, отличались от портовых хижин надежностью и приличным внешним видом, некоторые и вовсе были сложены из камня. Чуть дальше, в глубине острова, виднелась еще одна крепостная стена, огораживая возвышающийся на высоком холме пиратский замок.

Эрик остановился, разглядывая корсарскую твердыню. Линия укреплений на холмах, позади, выглядела неровной, но все равно надежной. Вторая внушала больше уважения и, казалось, способна была сдержать любое наступление. Однако настоящей твердыней был именно далекий замок. Три мощные широкие башни из серого камня, крепостные стены с портами для пушек и подъемные ворота через обрыв. Хорошее местечко выбрал для себя местный губернатор, если такой вообще есть на пиратском острове.

Ветер усилился, что для измученных жарой моряков показалось настоящим подарком небес. Нагревшийся за день морской воздух приятно обдувал кожу и освежал вспотевшую от подъема спину. Эрик вдруг улыбнулся. Господи, подумал он, как же хорошо стоять ногами на твердой земле!

Улочка, петляя между домами, вывела их на широкую площадь, путь к которой преграждало длинное каменное здание. На другой стороне площади виднелись уютные домики, прячущиеся от солнца в тени скал.

Драку Эрик увидел чуть позже, чем услышал. Сначала откуда-то спереди донеслось громкое: «Merde! Сдохни, грязная португальская собака!», а затем зазвенела сталь. Спустя несколько секунд из-за угла здания показались два фехтовальщика. Мужчины пятились, сдерживая натиск сразу шестерых пиратов, и дела у них шли неважно. Один из отступающих довольно неловко орудовал саблей, и если бы не его товарищ, давно бы уже лежал на земле с расколотым черепом. А вот его стремительный напарник обращался со своим оружием весьма умело: только парочка появилась на улице, как шпага молниеносно пронзила горло одному из пиратов.

— Ха-ха! — торжествующе воскликнул боец. — До новых встреч, mon ami!

Здоровяк упал под ноги своим товарищам, но бандиты расступились и попытались охватить француза и его спутника полукругом.

— Мы должны им помочь, — бросил Эрик.

В этот момент высокий краснокожий пират зацепил саблей второго фехтовальщика, и Харрис услышал, как тот вскрикнул от боли. Вернее — вскрикнула! Британец похолодел, поняв, что в драке участвует женщина.

— Назад, каналья! — вскричал тем временем француз и отогнал индейца от раненой, прозевав удар корсара в алой шелковой рубахе. Сабля пирата лишь зацепила его предплечье, но в такой драке подобная рана могла закончиться трагедией.

— Diable! — выругался француз.

— Двое против пятерых — это бесчестно, джентльмены! — заявил Харрис и решительно вмешался в бой. Он выбрал себе в жертву пирата в красной рубашке и весьма преуспел в своей атаке. Разбойники не ожидали, что к их противникам подоспеет помощь, а потому щеголь не успел защититься и получил удар по правой руке. На мостовую упала отрубленная кисть, а бандит закричал так страшно и жалобно, что у Эрика по спине пробежали мурашки. Ирландец Лоб с грозным ревом врезался сразу в двоих корсаров, сграбастал их, как котят, и с противным стуком столкнул головами. А мгновение спустя француз ловко поднырнул под удар краснокожего и вонзил тому кинжал в живот. Затем он выпрямился и с восторженным «ах-ха!» проткнул шпагой последнего бандита.

Гарри Морган растеряно оглядел место боя и с шутливой обидой убрал оружие за пояс. Ему так и не довелось вступить в драку, чему он, судя по всему, был только рад.

— Merci, mon ami! — Француз отсалютовал Эрику шпагой, безошибочно определив в нем главного, а затем коротким ударом добил все еще верещащего безрукого. Крик перешел в бульканье, и корсар упал лицом на камни. — Отныне Луи де Гран ваш покорный serviteur![1] Клянусь своей шпагой, что вы не найдете товарища вернее, если примете мою дружбу!

Он был невысок, этот отважный фехтовальщик, и одет хоть и небогато, но аккуратно и даже изящно. На голове де Грана красовалась черная шляпа с кокетливым зеленым пером. Длинные черные волосы француза были собраны в хвост и перевязаны белой лентой.

— Эрик Харрис, капитан «Восторженного», — представился Эрик, во все глаза изучающий женщину в мужском платье. — Вы ранены, миледи?

Даже безликий серый костюм не мог скрыть утонченности стоявшей перед ними дамы, а когда Харрис увидел скрывающееся под широкополой шляпой лицо, то и вовсе потерял дар речи от восхищения. Но его тут же ожег взгляд черных глаз и неожиданно резкий голос:

— Всего лишь царапина. Не беспокойтесь.

Нарочитая грубость незнакомки вернула Эрика обратно на землю.

— Вы вовремя, Эрик Харрис, — вклинился между ними юркий француз. — Вы чертовски вовремя, клянусь моей шляпой! Tout est bien qui finit bien.[2] Эти португальские собаки покушались на честь драгоценной Мари, и вы оказались как нельзя кстати, mon ami.

— Мэри, — поправила его девушка. На вид ей было не больше двадцати, и Эрик не мог отвести от нее глаз, несмотря на то, что его очарованный взгляд сильно нервировал красавицу. — И благодарю вас, Луи. Если бы не вы…

— О нет, mon cher, благодарите не меня, а этих отчаянных парней! Ваш скромный слуга всего лишь тянул время, — с хитрой улыбкой поклонился ей француз и приподнял шляпу.

— Спасибо и вам, — сдержанно поблагодарила моряков девушка и поправила свою шляпу так, чтобы широкие поля закрыли ее глаза. — Прошу меня простить, но я спешу.

— Но миледи! — воспротивился Эрик. — Куда вы пойдете одна?!

— Я могла все решить миром, — неприветливо буркнула она и, закрыв лицо платком, торопливо зашагала в сторону крепости.

— Миром? — глупо повторил Эрик и посмотрел на француза. Не могло ли случиться так, что до кровопролития их довела задиристость де Грана?

Луи сделал вид, что ничего не понял, и предложил покинуть место сражения — «на всякий случай, mon ami, на всякий случай», — а когда узнал, что британцы разыскивают таверну почище, напористо предложил проводить их в отличное местечко.

Им оказалось то самое длинное здание, у которого нашли смерть шесть пиратов. Луи неустанно повторял, что такие стычки здесь штука обычная, и если им и стоит ждать неприятностей, то только от подельников павших бедолаг, с которыми, француз был уверен, такие «славные бойцы» непременно справятся.

Эрик постарался не думать, сколько же десятков подельников могло найтись у перебитых португальцев, в команду которых затесался индеец. Луи же болтал без умолку, и потому вскоре о пиратах было забыто. Веселый, остроумный, опасный фехтовальщик, француз попал на Акулий остров случайно. Прежде он был офицером на военном фрегате «Ля Бургон», однако злая судьба столкнула его с капитаном-подонком, которого благородный де Гран успешно убил на дуэли, а затем вынужденно и в большой спешке покинул корабль. Вскоре он примкнул к небольшой пиратской компании, с которой-то и оказался здесь. О разномастной ватаге, состоящей преимущественно из потомков буканьеров, француз отзывался с пренебрежением, считая ее бесчестной.

Эрик, Гарри, де Гран и молчаливый Лоб заняли место в самом далеком и темном углу из всех возможных. Трактир, в котором они оказались, назывался «Добрая дева» и разительно отличался от портового кабака. Столы здесь были длиннее, чище, а воздух прозрачнее. По залу то и дело сновал молодой ушастый паренек с метлой, прибирался. Пока вокруг кутили пираты, охотно прогуливая заработанную в море долю.

Мысли о последней тревожили Харриса. Ему очень не хотелось делить добычу, взятую с «Быстрого Вепря». На эти деньги можно было так много сделать для «Восторженного»! Раздобыть пороха, ядра, пополнить запасы, отремонтировать само судно (хотя он и не видел в порту верфи, но плотники-то на острове все равно найдутся), — столько планов, столько трат. Однако команда может просто закипеть. Победа над корсарами разбудила моряцкую жадность, а теперь ее, безусловно, будет подогревать Хайгарден. А потом, рано или поздно, случится взрыв. Золото меняет людей.

Эрик угрюмо наблюдал за шумным кабаком и бурной жизнью морских волков. Он еще не свыкся с мыслью, что теперь для всего окружающего мира он такой же бандит, как и любой из этих бродяг.

Одного из корсаров за соседним столом, щуплого, но чертовски высокого англичанина, вдруг вырвало. Его товарищи чуть не разорвались от хохота, хлопая задыхающегося приятеля по спине. Кто-то сунул ему глиняную кружку с ромом, и бандит тяжело перевел дух, а затем сделал богатырский глоток, чем вызвал еще большую радость среди товарищей.

— Клянусь требухой дьявола, старина Лоуренс знает толк в хорошей выпивке! — проорал кто-то из его приятелей.

Дикари…

ГЛАВА 5,

в которой Эрик узнает о том, кто такая Мэри

Сидели так недолго. Эрик, наконец, собрался с мыслями, по-прежнему исподлобья глядя на светлый зал трактира. Гарри ощутимо набрался, раскраснелся и неустанно болтал с Луи де Граном, чем страшно раздражал своего капитана. Ром не лучший помощник хранить секреты. Еще не хватало, чтобы Морган вспомнил про сокровища с «Быстрого Вепря» в столь благородной, но все равно сомнительной компании.

Однако Эрик зря волновался. Он это понял только в тот момент, когда Луи де Гран запальчиво воскликнул:

— Будь я проклят, mon ami! Быть может, на вашем славном корабле найдется место для скромного ценителя искусств?!

Гарри улыбнулся краешком губ и победно глянул на своего командира, заслужив одобрительный кивок. Опять актерское искусство. Пьяная беседа дала свой результат: горячий француз сейчас жаждал только одного — взойти на борт «Восторженного» членом команды. Молодец Морган. Далеко пойдет. Опять всех обманул.

Эрик и сам собирался предложить де Грану присоединиться к экипажу «Восторженного», благо свою удаль бывший военный показал, да и о пиратах отзывался с пренебрежением, чем сразу же подкупил Харриса.

— Для отважного человека место всегда найдется, — улыбнулся французу Эрик.

И в этот момент кабак притих. Это произошло так, будто с моря пришла гигантская волна безмолвия и лениво стерла все звуки в прежде шумном и веселом трактире. Никто из британцев не понял, что произошло, и когда умолк де Гран, уставившийся на вход в «Добрую деву», Харрис повернулся на лавке к незнакомцам, нарушившим веселье пиратов. В горле тут же пересохло.

Неподалеку от двери, у стены, стоял Безликий Блэки. Верный пес Томаса Фенна. Трудно было не узнать этого огромного негра, скрестившего на груди могучие руки и поигрывающего бицепсами. Лицо гиганта все так же закрывала шелковая маска, из-под которой поблескивали белки диких глаз. Чернокожий корсар внимательно оглядывал притихший зал. А мимо него, пригибаясь, внутрь заходили вооруженные люди, и ничто в них не говорило о том, что они пришли сюда просто промочить горло. Было ясно, что прислала их сюда чужая воля.

Последним показался статный и даже величественный пират, вместо левой кисти которого поблескивал серебряный протез. Правой рукой он не очень-то почтительно держал за локоть Мэри.

— Merde! — прошипел де Гран. — Как я только не догадался?! Это же люди Фенна! Клянусь, я сожру свою шпагу, о, Мари, Мари!

Харрис исподлобья наблюдал за происходящим. В трактир набилось уже свыше десятка бандитов, но среди них не было никого похожего на убийцу из прошлого. Проклятие, неужели сам Фенн не явился?

— Безликий пришел, — покачал головой де Гран. — Португальцам несладко будет.

— Почему с ними Мэри? — Эрику окружающая ее компания совсем не понравилась.

— Я разыскиваю Луи де Грана, — зычно и очень спокойно произнес владелец серебряного протеза. Его лицо неожиданно показалось Харрису приятным. По-мужски приятным.

Может быть, немного осунувшееся, надменное, сухое, с аристократической проседью, но оно сильно отличалось от большинства окружающих физиономий. В нем виднелся внутренний свет ума и, быть может, даже благородства. Хотя то, как он держал Мэри, без слов говорило о том, что благородства-то пирату как раз и недостает.

Француз смешно повел носом, словно тот у него зачесался, а затем смело поднялся на ноги:

— К вашим услугам!

Эрик встал из-за лавки следом, услышав, как за его спиной засопел поднимающийся Лоб и ловко вскочил Гарри. Что бы ни потребовалось бандитам от де Грана — британцы не собирались бросать нового товарища.

Пират склонил голову к Мэри, и та коротко кивнула. Выглядела она отнюдь не испуганной. Недовольной — да. Мечтающей убраться подальше из «Доброй девы» — да. Но не испуганной. Коротко вздохнув, девушка скользнула взглядом по своим спасителям и коротким движением поглубже надвинула на глаза шляпу.

— Приятно видеть благородного человека на Акульем острове, — равнодушно улыбнулся Серебряный Протез. Здоровой рукой он вытащил из-за пазухи кошель и отдал его юркому пирату рядом с собой. Тот торопливо проскользнул мимо столов к Луи и с легким поклоном передал ему награду. Француз нахмурился.

— Томас Фенн просил передать вам свою благодарность за спасение его женщины.

Эрик впился взглядом в широкие поля шляпы Мэри. Проклятие! Он умудрился помочь возлюбленной своего врага! Вот ведь незадача.

Хотя не похожа она была на счастливую супругу. Харрису на миг показалось, будто она пытается вырвать руку из цепкого капкана Серебряного Протеза.

— Я сделал это не ради награды! — возмущенно воскликнул Луи.

— Тот, кто поднимет руку на принадлежащее Фенну, — умрет. Тот, кто защитит имущество Фенна, — будет вознагражден, — сухо произнес пират, обращаясь ко всему залу.

Этого Эрик выдержать уже не смог. Пусть она хоть трижды жена мерзавца, но она все-таки женщина.

— Позвольте, сэр! — вырвалось у него. На него тут же метнулось несколько десятков взглядов, однако британец их будто и не заметил. — Разве подобает настоящему джентльмену так говорить о даме?

Серебряный Протез неожиданно тепло улыбнулся Эрику и коротко кивнул:

— Речь настоящего джентльмена. Я приношу свои извинения тебе, юный моряк. Ты смел. Конечно, ты прав, и я повел себя грубо. Простите, миледи. — Он чуть улыбнулся, но улыбка тут же сошла с сухого лица. — Однако сути мои слова не меняют.

Слова пирата Эрик пропустил мимо ушей, а вот острый взгляд Мэри заставил его сердце биться чаще. Она вскинула голову и так странно посмотрела на него из-под полей шляпы, что Харрис неожиданно для себя покраснел. Столько тепла и приятного удивления оказалось в этом взгляде. Ему пришлось взять себя в руки, и он медленно опустился на лавку, заметив, как его жжет еще один странный взгляд. Безликий Блэки прищурился, изучая Харриса и словно копаясь в памяти. Однако его интерес продлился недолго, и изуродованный пират отвернулся от британца, даже не догадываясь о том, что Эрик-то черного гиганта узнал. И мысли в его голове родились совсем не добрые.

Фенн оказался ближе, чем можно было надеяться. Эрик предполагал, что ему придется попотеть, выведывая у пиратов информацию о старом враге, но убийца сам приплыл в его руки. Какая удача! Мысли о Мэри он старательно отогнал прочь. Позже. Все позже. Не до нее сейчас.

Серебряный Протез тем временем вышел из трактира, да и остальные бандиты потянулись к выходу. Последним ушел Блэки, но перед самым выходом он опять повернулся к столику, где сидел Харрис. Глаза гиганта вновь сузились, но Эрик без содрогания выдержал тяжелый взгляд негра. Чернокожий корсар повел широкими плечами и ушел, чуть не выбив хлипкую дверь. Резкий стук ознаменовал продолжение веселья. Флибустьеры зашумели сначала неуверенно, с опаской, а затем все отвязнее и громче.

— Расскажите мне о Томасе Фенне, — обратился Эрик к Луи.

Видимо, что-то выдало британца, так как француз восхищенно цокнул языком:

— О, mon ami, вы выбираете себе серьезных соперников!

— Мне не до шуток, мой друг, — сухо попросил его Харрис. Слушать ироничные комментарии ему сейчас совсем не хотелось. Судьба свела его с Фенном именно здесь, на Акульем острове, а не в одной из сотни возможных оазисов или пиратских бухт. Интонации Эрика заставили подобраться хмурого Лба. Он что-то проворчал и покосился на лягушатника.

— Томас Фенн — хозяин этого острова, mon ami, — покачал головой де Гран. Темные глаза француза хитро заблестели. — Та крепость в центре острова — его твердыня. И каждый второй пират в порту пустит вам, мистер Харрис, кровь по первому слову Фенна. А другая половина сделает то же самое по его знаку. И бойтесь Седрика Хука так, как боитесь самого дьявола!

— Седрика?

— Того бандита с серебряным протезом. Это правая рука Фенна, mon ami, и пусть вас не смущает его благородный вид. Еще тот головорез этот Хук, поверьте мне. Я много недоброго о нем слышал. А тот негр…

— Блэки, — глухо проронил Эрик.

— О, так вы уже знакомы с личным цербером Фенна? — осклабился Луи. Он подбросил в воздух плотно набитый монетами кошель. — Признаться честно, господа, не ожидал, что дело настоящего джентльмена может так хорошо оплачиваться. Гуляем? Предлагаю поднять наши… — француз скептично покосился на потрескавшиеся кружки, — …м-м… бокалы за женщин.

Эрик машинально вскинул руку, чокаясь с товарищами. У него из головы все не шло лицо Мэри и тот взгляд, которым она его одарила. Было бы совсем неплохо увидеть его еще раз. Почувствовать на себе ласкающий взор теплых глаз. Но как она вообще связалась с проклятым Фенном? Неужели по доброй воле?

Он не хотел в это верить. Да и не держал бы ее так грубо благородный мерзавец Хук, если бы Фенн действительно ценил Мэри. Но она находится рядом с ним. Может, они даже живут в одной комнате! Если Эрик найдет ее, значит, найдет и ублюдка Томаса! Господи, как же долго он до него добирался! Сколько лет бережно лелеял в себе ненависть к чертовому пирату. Сколько ночей провел с открытыми глазами, обуреваемый жаждой мести.

Сколько раз гремел в ушах тот роковой выстрел, оборвавший жизнь его матери? Сколько раз он просыпался от приснившегося крика обреченного на гибель отца? Сложно сосчитать. Но в одном Эрик был уверен точно.

Фенн должен умереть.

Но как до него добраться?

— А вы знаете, как можно проникнуть в крепость? — в лоб спросил он у Луи.

Француз, устремив пристальный взгляд на Харриса, сделал большой глоток и, неожиданно перейдя на «ты», коротко и деловито бросил:

— Откажись.

— Нет, — в тон ему ответил Эрик, и де Гран широко улыбнулся:

— Мне нравятся британцы. Клянусь грудью Девы Марии — вы мне так нравитесь! Отчаянные смельчаки!

На его возглас обернулись моряки из-за соседнего столика. Вот кто-кто, а свидетели Эрику были не нужны.

— Нам пора идти, — решительно сказал он и поднялся из-за стола.

К тому же команда, запертая после долгого путешествия на борту «Восторженного», вряд ли одобрит затянувшуюся разведку капитана. Все-таки надо хотя бы один сундук поделить между ними, чтоб ребятам было на что гулять по пиратской вотчине. Сундука же должно хватить?

Эрик плохо разбирался в кодексах берегового братства. Где-то и когда-то он слыхал о том, как заведено делить добычу на корсарских судах, но там она вся оговаривалась заранее. Флибустьеры просчитывали доли, указывали вознаграждения за травмы, имели авторитетных людей для дележки. А у Харриса оказался побитый корабль, заполненный бывшими верноподданными Его Величества, парочка амнистированных пиратов (он был уверен, что мистер Паттерсон, как и Джек Хайгарден, раньше ходил под черным флагом) и забитая сундуками с золотом каюта. Опасная смесь.

Если бы авторитет среди команды у Хайгардена был повыше, то, вернувшись в бухту, можно было и не найти в ней «Восторженного». С такими-то богатствами на борту…

Пока британцы вместе с новым членом экипажа брели вниз, в порт, Эрик терзался лихорадочными размышлениями и пытался сосредоточиться на чем-то одном, на чем-то наиболее важном именно сейчас, в эту самую секунду. Но в голове беспорядочно мелькали то мысли о Мэри, то колыхалась злость на Фенна, то возводились планы по проникновению в пиратскую цитадель, то возникали вопросы насчет Хайгардена и пиратского золота.

Подобный хаос вызвал в его душе прилив гнева, и он усилием воли заставил себя думать о чем-то одном. Сначала — команда. Ей нужно выдать хоть какую-то долю с захваченных сокровищ и отправить на берег.

И при всем при этом Хайгардена с корабля отпускать нельзя — мало ли каких знакомых он найдет на берегу и наберет в команду? Лучше заняться отбором лично. И донести до экипажа тяжелые вести, что львиную долю добычи им необходимо пустить на ремонт корабля и необходимые закупки.

Корабль оказался на месте. Команда не подняла бунт и не удрала в море, отчего Эрик испытал нешуточное облегчение. Но когда он поднялся на борт «Восторженного», то почувствовал на себе множество недобрых взглядов. На фоне этого недовольства моряков остро ощущалось удовлетворение Хайгардена. Первый помощник неодобрительно покачивал головой, но в его глазах горел сытый огонек, появляющийся в глазах кота после уничтожения крынки молока или сметаны. Подогрел уже команду, старый друг?

— Время дележки, — объявил Эрик, одним махом стерев кислые мины с лиц матросов. На Джека он даже не взглянул, хотя и страшно хотелось — как отреагирует старый интриган на столь изящный, по мнению Харриса, ход? — А потом — время гулять, — добил он пошатнувшийся столп хайгарденовской власти.

Моряки радостно взревели.

ГЛАВА 6,

в которой Эрик находит Мэри и узнает о ее отношениях с Фенном

Шестьдесят четыре. Всего шестьдесят четыре матроса вместе с де Граном и самим капитаном насчитывала команда «Восторженного». А раньше экипаж переваливал за сотню.

Моряки заходили в каюту старого Смарта, ставшую родным домом для Эрика, топтались на пороге, жадно глотали слюну, глядя на ровные золотые столбики монет, а затем, получив сущие гроши (на взгляд Харриса), радостно и торопливо откланивались. Никто и не пытался возмущаться, когда капитан начинал рассказывать о трудных днях и больших тратах. Все думали лишь о том, как бы оказаться на берегу и начать тратить дармовое золотишко. Кивали, соглашались и не видели, как улыбается довольный Эрик. Пока пусть всё идет так как идет. Пиратствовать он уже не собирался. Фенн был рядом, и идти против Бога и закона в его поисках Харрису больше не нужно. А вот корсарские сокровища можно пустить на дела поблагороднее выпивки и шлюх.

Оттого-то и идею Хайгардена создать свод законов на «Восторженном» он воспринял без энтузиазма.

— Подготовьте, — кивнул Эрик сидящему напротив него Джеку, про себя отметив, что теперь первому помощнику будет чем заняться на борту корабля. И на берег верзила пока не попадет. Долю он Хайгардену дал двойную и не забыл об этом сообщить. Джек ничего не сказал, но Эрик был уверен, что бывший приятель выяснит у товарищей, действительно ли офицерскую долю он получил.

— Это займет пару дней, — глухо и вроде бы недовольно пробормотал первый помощник. Он мял в руках плотный кожаный кошель, в который только что смахнул две стопки золотых монет.

— Мы не торопимся. Мне еще столько нужно сделать. Пушки, канониры, запасы… — завел старую шарманку Эрик. Ему было неприятно разговаривать с Хайгарденом. Несмотря на то что Джек вел себя спокойно и казался добродушным мишкой, Харрис своему помощнику больше не доверял.

— Я бы мог заняться донабором… — попробовал было предложить Хайгарден, но осекся, встретив жесткий взгляд капитана.

— Лучше займитесь сводом, мистер Хайгарден. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше. А я пока постараюсь разобраться с остальными делами, — холодно приказал ему Эрик. Он знал, кого доберет бывший пират.

Джек поиграл желваками, но ничего не сказал. Также молча он поднялся из-за стола, бросил на капитана задумчивый взгляд и, ни слова не говоря, вышел.

— Следующий! — гаркнул Эрик.

Его опять разозлило поведение бывшего друга. Вот до чего доходит жажда власти! Был боевой товарищ, а стал ядовитой гадиной. Избавиться бы от него, ведь не доведут до добра такие отношения. Харрис засопел от обиды.

— Капитан, сэр? — На пороге показался очередной матрос. Он по-птичьи вытягивал шею, оглядывая стол. Золото искал, долю свою. А ведь когда-то был честным моряком.

Как только последний матрос получил свою награду, Харрис облегченно выдохнул. Часть проблем осталась позади. Обогнув тяжелый стол, за которым прятался опустевший сундук из-под пиратских сокровищ, Эрик вышел из каюты и столкнулся лицом к лицу с Паттерсоном. Боцман широко улыбнулся и почтительно кивнул:

— Мистер Харрис…

— Слушаю вас, мистер Паттерсон.

Где-то внизу, в кубрике царило радостное оживление. По команде разливалась эйфория предвкушения. Мыслями каждый из матросов был на берегу, в каком-нибудь кабаке или борделе.

— Я так понял, вы отпускаете всю команду на берег, сэр. Быть может, мне стоит заняться вербовкой?

Эрик внимательно посмотрел на хитрого боцмана. А ведь его наверняка подослал Хайгарден.

— Нет, мистер Паттерсон, этим я займусь лично, как только у меня появится время.

— Но сэр, мы можем его сэкономить, сэр. Я имею в виду время, — зашел с другой стороны тот.

— Мистер Паттерсон, — с нажимом проговорил Эрик.

Боцман все понял и пожал плечами:

— Как скажете, сэр.

— Передайте матросам, мистер Паттерсон, что до завтрашнего утра все совершенно свободны. На корабле останусь я, Хайгарден и де Гран. Также оставь парочку вахтенных. Только обязательно приободри ребят. Все-таки на берег всем хочется.

— Хорошо, сэр. Будет исполнено в лучшем виде! — расплылся боцман в лисьей улыбке.

Вскоре корабль опустел. Эрик прошелся по тихому, поскрипывающему на волнах судну, наслаждаясь покоем, воцарившимся на палубе. Где-то в глубине «Восторженного» в кают-компании сидел озадаченный сводом законов Хайгарден, и хотя бы пару дней можно было вздохнуть свободно и позабыть про его интриги. Смеркалось; остров почернел, и на нем загорелись первые фонари. На «Слепом Льве» пробили четыре склянки, и в вечернем покое этот звук показался каким-то чуждым. На бриге тускло мерцал одинокий огонек. Надо бы и на «Восторженном» зажечь хотя бы один, подумал Эрик, но тут его отвлек стук подкованных сапог о доски палубы.

— Вы удивляете меня, капитан, — с ходу обратился к нему Луи де Гран. — Я, клянусь шпагой, верю в доброту и честность людей, но отпускать на берег команду, когда на борту хранятся немыслимые сокровища… Нелепо! Нет, конечно фортуна меня любит, я знаю это, и то, что я попал к столь богатому капитану — лишь очередное тому доказательство, но, проклятие, вы не боитесь, что сегодня же на вашу посудину слетится весь этот чертов остров?!

— Думаете, это возможно, — грабить уже здесь, в бухте? — с сомнением поинтересовался Эрик. — Сомневаюсь, что кто-нибудь осмелится пойти против берегового братства. Это все-таки анклав. Если здесь будут действовать обычные порядки — то и в убежище толку не будет. Воры — да, могут и заглянуть… но вы ведь будете начеку?

— О, mon ami, да я теперь спать буду среди этих сундуков!

Эрик улыбнулся. Хотя в душе его шевельнулось подозрение, которое он постарался унять. Все-таки де Гран бывший военный офицер, да и то, с какой отчаянной храбростью Луи вышел на бой против шестерых пиратов, только чтобы заступиться за незнакомую женщину, — не могло не подкупать. Не может такой человек быть бесчестным. И если он дал слово, то непременно его сдержит. Наверное… Ну а в худшем случае…

В худшем случае он всего лишь потеряет золото, тогда как в лучшем — обретет настоящего друга.

— Боюсь, так оно и произойдет, месье де Гран, — вдруг повернулся к нему Эрик.

Француз вопросительно приподнял тонкую левую бровь.

— Вам придется эту ночь провести на сундуках. Мне надо отлучиться на берег, — пояснил британец.

В глазах Луи загорелось восхищение:

— Будь я проклят, mon ami, но вы сильно рискуете, если я правильно вас понимаю.

— Вы правильно меня понимаете, Луи.

Акулий остров гулял даже после того, как стало смеркаться. Океан потемнел, и воздух стал настолько свеж, что Эрик наслаждался каждым вдохом так, как измученный жаждой путник наслаждается холодной водой. В освещенных фонарями трактирах прогуливали свое состояние бывалые морские волки, охотно спуская его на простые и такие родные сердцу блага, о которых можно только мечтать долгими и холодными ночами их порой унылых скитаний. Пират живет быстро и бесхитростно. Ему некогда задумываться о будущем. Монеты для многих есть великое зло, которое необходимо уничтожить как можно быстрее.

Эрик вернулся на берег тайком. Догреб на ялике до причала и постарался пристать так, чтобы лодка не стукнула о доски. Почти прижимаясь к земле, он выбрался на мокрый настил и, крадучись, скользнул к трактиру «На рогах». Темная ночь выступала преданным союзником. На ночной дороге не было ни души, и потому Эрик без приключений миновал сначала одну из крепостных стен, а затем и вторую. Оказавшись на уже знакомой улочке, он остановился у дороги, ведущей к приземистому замку Фенна. В кромешной мгле пиратская цитадель показалась ему особенно зловещей.

Какое-то время Харрис наблюдал за молчаливой твердыней, прижавшись к нагревшейся за день стене дома. Сквозь нее он слышал глухой гомон пирующих в здании бандитов, но на улицу никто из них не рвался, позволив Эрику внимательно изучить далекий замок.

В правой башне, чернеющей на фоне темного неба, мерцал тусклый свет — может, от камина. Над воротами двумя точками горели фонари, а чуть выше, видимо, на стене, светилась еще парочка, и даже отсюда можно было увидеть, как мимо них прогуливается часовой: огоньки мигали, когда он заслонял их своим телом. Вот только вряд ли дозорный сильно бдит в ночной страже. С Томасом Фенном, судя по тому, как притихли моряки в «Доброй деве», ссориться опасно. Что ж, это к лучшему. Больший авторитет капитана — меньше бдительности у рядового бойца.

Пригнувшись и стараясь держаться в тени, Эрик неторопливо отправился к воротам.

С моря дул теплый и легкий ветерок, донося до него едва уловимый запах жаркого с одного из пиратских пиров. Желудок заурчал, словно напоминая о том, что пора бы и подкрепиться. Последний раз он нормально ел… Эрик задумался, и с удивлением понял, что не помнит. Вчера?

На окраине поселка он нашел каменистую дорогу к замку, будто проложенную прямиком сквозь гору. Слева и справа от нее вздымались в небо огромные валуны да торчали сточившиеся каменные зубья скал. Укрываясь за так удачно подвернувшимися подарками Фортуны, Эрик двинулся к цитадели.

В крепости царила мертвая тишина. За спиной Эрика шумел пьянствующий поселок, а замок Фенна хранил зловещее молчание. Странно, ведь именно здесь должна кипеть жизнь — все-таки перед Харрисом возвышался замок хозяина Акульего острова.

Стена вокруг цитадели была невысокой. При должной сноровке и с крепкой «кошкой» перебраться трудов бы не составило. Эрик с опаской приближался к замку, почти вслепую шаря перед собой руками и пробуя сапогом твердые камни. Темнота укутала остров, дорога изобиловала ямами, трещинами, скатившимися на тропу валунами, и стоило не забывать про крепостной ров, который таился где-то в потемках. Как бы не свалиться в него, когда к стене побежит…

Эрик разглядел ряды безмолвных орудийных бойниц. Если каждая из них скрывает пушку, то незавидна судьба фенновских врагов. Пока дойдут до стен — посекут их картечью. Остановившись у последнего из валунов, Харрис присел и вслушался в тишину замка. После долгого пути во тьме сердце колотилось как сумасшедшее, и от гулкого стука в ушах Эрик даже задержал дыхание, опасаясь выдать себя.

Как раз в этот момент где-то впереди раздался кашель. Часовой. Пират что-то недовольно буркнул, видимо, пожаловавшись себе под нос на тоскливую вахту, и шаркнул ногой по каменной крошке. Свет от фонаря выдернул его фигуру из темноты.

Харрис неторопливо принялся разматывать с пояса веревку, которую он предусмотрительно захватил с собой с корабля. При этом он не сводил взгляда с часового, который прислонил мушкет и с кряхтением оперся на парапет, вглядываясь в темноту. При должной удаче Эрик мог бы снять его одним выстрелом, но тогда тишина цитадели могла смениться на что-нибудь совсем неподобающее для разведки.

Где-то далеко громыхнуло, а следом за разрывом донесся чуть различимый восторженный хор пьяных глоток. Веселятся. Интересно, не его ли ребята сейчас там развлекаются?

До стены осталось шагов пятьдесят. Свет фонарей падал на площадку перед воротами, — вроде бы чисто, мусора нет никакого. Шума не будет.

Пират на воротах опять кашлянул, вновь что-то пробурчал и с тяжелым вздохом отвернулся. Вот он, шанс. Эрик скользнул вперед, чувствуя, как замерло его сердце. Ноги понесли вперед так легко, словно Харрис в одну секунду сбросил сотню фунтов.

Сорок шагов. Часовой опять тяжело вздохнул. Ладони у Эрика вспотели, и он поплотнее перехватил смотанную в кольцо веревку с «кошкой».

Тридцать шагов.

— Тоска-а-а… — протянул флибустьер и зевнул.

Эрику очень хотелось пить. Он приближался к яркому пятну света от фонарей и думал только о том, как было бы здорово попить чистой водички. Ведро бы выдул!

Двадцать шагов.

Часовой начал напевать себе под нос что-то невыразимо унылое.

Десять шагов.

Эрик оказался в пятне света и взмолился Господу, чтобы тот не позволил пирату обернуться. Молитвы Харриса оказались услышаны: бандит даже не пошевелился.

Прижавшись к створкам запертых ворот, Эрик бесшумно перевел дух, чувствуя, как кузнечным молотом стучит в груди сердце. Повезло. Часовой был точно над ним. Футов двадцать, не больше!

И что дальше?

Эрик вдруг представил, как все это выглядит со стороны и какой странной покажется эта картина случайному наблюдателю из поселка. Подстегнутый неожиданной и неприятной мыслью, он резко присел и, костеря свою глупость, забился в угол между деревянными воротами и холодными серыми камнями арки. Сжавшись, он посмотрел по сторонам. Ров оказался уже, чем ему показалось, но он был. Черный провал зиял шагах в пяти от ворот, и судя по всему, лететь там было прилично. Харрис задрал голову, слушая, как мычит наверху скучающий корсар.

Двадцать футов, значит… Эрик осторожно выбрался из своего укрытия и выглянул из арки, высматривая пирата. Тот по-прежнему стоял спиной к поселку и разглядывал что-то внутри крепости. Решение пришло быстро. Взметнулась вверх метко брошенная «кошка», перелетела через голову часового, и в этот же момент Эрик резко дернул за веревку. Сверху раздался изумленное мычание, тут же перешедшее в хрип: острые крючья вонзились бедолаге в горло. С грохотом свалился прислоненный к зубцу мушкет.

Проклиная свое невезение, британец сдернул труп вниз, едва успев уклониться от грузного тела. С глухим стуком мертвый часовой бухнулся на камни. Из его шеи толчками выливалась кровь, быстро пропитывая грязную рубаху. Эрик даже скривился от отвращения.

За стеной все было по-прежнему тихо. Пропажу часового никто не заметил, несмотря на то, что Харрис не смог провернуть свое дело бесшумно. Подхватив труп под мышки, Эрик дотащил его до рва и спихнул покойника в темноту. Грузное тело скользнуло вниз, шурша мелкими камнями, и Харрис тревожно прислушался.

Из поселка донесся очередной пьяный крик, а Эрик сноровисто смотал «кошку» и повторил бросок. Закрепив ее и убедившись, что веревка выдержит, он ловко забрался на пристройку над воротами и присел, затаившись на каменном дне боевого хода. Замок молчал. Ни единого звука не раздавалось среди хмурых и толстых стен пиратской твердыни. Раззявы.

Хотя — чего им бояться, если на входе в единственную бухту торчит галеон Белого Дельфи? Солдаты без боя не пройдут, а врагов у Фенна на острове нет.

«Не было», — поправил себя Эрик и улыбнулся. Он чувствовал, что проклятый пират рядом, что с минуты на минуту его глотка окажется совсем близко и в нее можно будет вцепиться зубами.

Капитан «Восторженного» огляделся, чуть высунувшись наружу. Узкий проход, в котором он оказался, соединял валганги, где размещались орудия. Скорее всего, из этих башенок вниз, в тесный внутренний двор, должны вести лестницы. По крайней мере, Эрик на это рассчитывал. Он собрался с силами и хотел было подняться, как вдруг услышал скрип открывающейся внизу двери. В ночную мглу ворвался деловитый гул мужской компании, а затем их прорезал звонкий голос:

— Нет!

Эрик тут же вжался в камни.

— Оставь меня, Томас!

Британец застыл, осторожно полез за пистолетом Томас? Фенн?

— Глупая курица, — ответил невидимый мужчина. Еще раз хлопнула дверь, и гул голосов стих. — Я говорил тебе не ходить в поселок одной! Тебя ранили!

— Это царапина! Господи, да ты невозможен, Томас! Я тебе не рабыня. Я буду ходить там, где мне вздумается!

Лицо Эрика исказила гримаса ненависти. Он узнал голос мужчины. Прошло больше десяти лет, но он сразу же его узнал! Проклятый Фенн.

— Ой, да катись ты куда хочешь, сама же потом приползешь обратно! — рявкнул Томас. Нужно было действовать. Такой шанс выпадает редко! Его злейший враг был на расстоянии выстрела. — Эй, там, гоните эту драную кошку прочь! Откройте ворота!

— Дик? Старина? — совсем рядом послышался глубокий и чуть хрипловатый голос. Эрик, готовый было высунуться из укрытия, вздрогнул. — Ты уснул там что ли, собака шелудивая?

— Вставай, Дик! — заорал снизу еще один пират. Заскрипели открываемые ворота. — Бьюсь об заклад, Кид, эта свинья сейчас в поселке! Вот как скажу Седрику, Дик! Слышишь меня, Дик?

Эрик потянулся за вторым пистолетом, лихорадочно огляделся. Гости могли прийти как справа, так и слева, с лестницы. В любом случае придется пошуметь. И если он сейчас высунется, то вряд ли сразу отыщет во дворе Фенна, а сам окажется как на ладони.

Странно, раньше ему казалось, будто он способен пойти на смерть только ради того, чтобы заполучить шанс и убить проклятого пирата. А сейчас он сидит, прижав к груди пистолеты, и пытается мыслить рационально. Струсил?

— Дик — сволочь, — заявил пират, а его товарищ басовито хохотнул. — Слазай наверх, Кид, а? Эта сухопутная крыса, может, просто дрыхнет там без задних ног.

Хлопнула дверь. Скорее всего, это Фенн вернулся в жилую пристройку. И тут же заскрипели закрывающиеся ворота.

— Не полезу, — благоразумно отказался корсар. — Пусть Седрик лезет.

Пираты, посмеиваясь над грустной судьбой Дика, которого «Хук насадит на крюк», отошли от ворот, и Эрик очень осторожно выглянул наружу. Он понимал, что раз эти двое бандитов оказались рядом так бесшумно, то почему бы внизу не возникнуть еще кому-нибудь. Небольшой пиратской армии, например.

Но ему повезло: внутренний двор крепости был совершенно пуст.

А по каменной тропе в сторону поселка кто-то шел. Силуэт странника уже растаял в темноте, но Харрис был убежден, что это Мэри. Спустившись с ворот, он поспешил следом за девушкой. Стараясь не шуметь, спотыкаясь и молча проклиная зловредные камни, ставящие ему подножки, он почти нагнал ее, когда услышал, что девушка всхлипывает. Мэри даже наедине боролась со своими чувствами. Он шмыгала носом и всячески пыталась успокоиться, абсолютно не замечая догоняющего ее Эрика.

Видимо, «беседа» с Фенном задела ее. Немудрено, этого легко можно ожидать от такого подонка, каким являлся Томас. Что она вообще нашла в нем?

— Мэри, — тихо окликнул ее Эрик и тут же пожалел о своем необдуманном поступке: девушка резко остановилась и выхватила саблю.

— Кто здесь?

— Простите, я не хотел вас пугать, миледи. — Он прижал руки к груди, забыв, что та не увидит его жеста. — Я искренне прошу меня простить, что оказался свидетелем вашего несчастья.

— Ты кто? — грубо спросила она. — Еще один надсмотрщик Томаса?! Сирано?

— О нет! Мы встречались сегодня. Я Эрик Харрис, приятель Луи де Грана.

Пару секунд она молчала, будто пыталась вспомнить сегодняшний день, и после этой паузы в ее голосе оказалось значительно меньше злости.

— Что вы тут делаете? Следите за мною?

— Конечно нет, прелестная Мэри, я оказался здесь случайно.

Не станет же он рассказывать, что собирался убить ее возлюбленного. Хотя… возлюбленного ли?

— Вы чем-то расстроены, миледи?

Тихо вздохнула вернувшаяся в ножны сталь. Мэри немного успокоилась.

— Вы сильно рискуете, Эрик, заговаривая со мною, — заметила она. — Томас может убить вас только за это.

— Пусть попробует, — хищно усмехнулся Харрис и подошел поближе. — Вы позволите проводить вас, миледи? Быть может, я могу вам чем-нибудь помочь?

Ему удалось смутно распознать нежный овал ее лица, а спустя мгновение яркий лунный свет залил все вокруг и вырвал красавицу из объятий ночи. Девушка все еще сомневалась, раздумывая над предложением Харриса. Сейчас она показалась ему такой милой, такой беззащитной. Держалась она уже не так агрессивно, как днем, после драки с португальцами.

— Проводите. Если не боитесь, — вдруг улыбнулась она. — Я собиралась прогуляться по дальнему обрыву. И если повезет, встретить рассвет на восточном краю острова.

У Харриса мелькнула мысль, что рискованно оставлять «Восторженный» так надолго без присмотра. Но в следующую секунду Эрик с раздражением отмел ее прочь. Прелестная Мэри сейчас была намного важнее.

Она могла привести его к Фенну.

Они прогуляли до утра, и эта ночь оказалась одной из самых чудесных и волшебных ночей в жизни Эрика. Поначалу Мэри осторожничала, приглядываясь к своему случайному знакомому, и потому они обменивались обычным вежливым мусором (несмотря на достаточно грубую манеру девушки вести беседу), обсуждали извечную грызню Испании, Франции и Англии, говорили о погоде, о колониях и индейцах. Но с каждым часом разговор их становился все откровеннее. Так бывает, когда хочется раскрыться собеседнику полностью. Хочется показать свои самые темные и затхлые уголки души — в надежде, что вот этот-то человек их примет. Вот он-то их оценит. Вот он-то поддержит тебя в долгом сражении с жизнью. Одним махом избавит от угрызений и страхов.

Кстати, о жизни. Эта недобрая леди обошлась с Мэри некрасиво, и то везение, которым так гордился Эрик, несчастную девушку обошло стороной. Родилась она на материке, в небольшом городке Саванна, в семье Эндрю Виллиана, тридцать лет назад переехавшего в Новый Свет из Виндзора. Ее светлое детство прошло в шумном поместье на берегу красивого озера и было оборвано краснокожими. У Мэри было пятеро братьев и две сестры, и всех она потеряла во время молниеносной, но невероятно кровопролитной войны с индейскими племенами. Ее мать не выдержала удара судьбы и вскоре от тоски сошла в могилу.

Так в семье Виллианов остались лишь отец и дочь. Жалкая тень от огромного, дружного дома.

Сложно себе представить, через что пришлось пройти Эндрю и Мэри после таких утрат. Но им каким-то чудом удалось остаться на плаву. Каким-то божественным провидением удалось выжить и преуспеть. Конечно, пришлось заплатить детством. Мэри и ее отец работали от зари до ночи на собственных плантациях табака. Старый Свет охотно покупал дурную траву, и дела Виллианов даже пошли в гору. Но судьба преподнесла им еще один урок, окончательно и бесповоротно изменивший жизнь Мэри. Сейчас она горько улыбалась, вспоминая ту наивную восторженную девочку, которой выпал шанс отправиться с крупной партией товара в Лондон. Ей было семнадцать лет, душу переполняли мечты, и казалось, что весь мир лежит у ее ног. Сердце содрогалось от фантазий, что где-нибудь на тесных улочках дождливой столицы ей встретится настоящий принц или как минимум истинная любовь. Конечно, она и не думала о том, чтобы бросить отца. Но мечтать ведь Господь не запрещает? Особенно когда тебе семнадцать.

Бог разрешил ее романтические желания очень просто. Их торговый шлюп попался пиратам, едва выйдя в открытое море. Товар, конечно, пропал. А молодую и красивую девушку разбойники решили взять в заложники, и здесь, как посчитала Мэри, ей вновь не повезло. Сейчас она считала, что лучше бы ей было выброситься за борт. Или, может, соблазнить капитана, квартирмейстера, боцмана, да хоть кого-то из офицеров и сбежать. Но задним умом все крепки.

Корсары послали в Саванну человека с посланием для губернатора, а сами отправились в свое логово. Мэри была уверена, что отец заплатит любые деньги, чтобы освободить единственную дочь, и поначалу даже не сильно-то и испугалась плена, считая, что скоро все закончится. В тот момент она искренне радовалась тому, что жуткие бандиты ее не трогают и обращаются настолько бережно, насколько вообще на это способны морские оборванцы.

Однако шло время, корабль бандитов прозябал в бухте Акульего острова, а о заложниках словно позабыли. Впрочем, гонца пиратов могли повесить и до того, как тот успел сказать про выкуп. В тех местах на расправу народ был скор и флибустьеров вешал сноровисто. Отец, скорее всего, так ничего и не узнал о судьбе дочери. Может, он счел ее погибшей. А может, и сам умер от горя.

Впрочем, Мэри надежды не теряла. Находясь в плену, она всё равно чувствовала, что в любой момент жизнь должна измениться. Что череда унылых дней в качестве заложницы вот-вот подойдет к концу. Ей начал оказывать осторожные знаки внимания корабельный врач — сухопарый молодой человек по имени Чарли. Она вежливо принимала его ухаживания, надеясь, что смуглолицый кавалер сможет помочь в будущем и, кто знает, освободить из плена. В общем, Мэри была уверена в том, что все должно измениться.

Команда «Пчелы», захватившей девушку, косилась на нее недобро, несмотря на суровый запрет капитана даже подходить к красавице. На затхлых палубах зрело недовольство из-за подзадержавшейся на борту женщины, и рано или поздно что-то должно было случиться.

Фенн увидел ее совершенно случайно. Просто проплывал мимо пиратского барка в бухте и скользнул по нему подзорной трубой. Мэри же «посчастливилось» в тот момент оказаться на палубе. Опершись на планшир, она с грустью наблюдала за игрою волн, и еще не знала, что теперь ее судьба окончательно определена. Фенн влюбился в девушку сразу и предложил капитану двойную цену против выкупа. Тот, разумеется, согласился.

И ведь даже в момент «продажи» Мэри еще думала, что у нее есть шанс. Что она может сбежать в каком-нибудь порту, выпрыгнуть в океан недалеко от берега. Затеряться, спрятаться, исчезнуть.

Но вскоре узнала, что Фенн уже много лет не отходит далеко от Акульего острова и что теперь она обречена провести всю свою жизнь среди унылых скал его цитадели и никогда больше не увидит отца. Томас крутился вокруг нее неловким ужом, выполняя все прихоти, кроме одной, — он никогда не выходил в море. Бывалый и жестокий пират держал в страхе целый остров, но пределы бухты никогда не покидал. Люди болтали разное, многие считали, что Фенн может себе позволить обрасти корнями, пока его суда приносят ему долю с грабежей.

Но находились и те, кто был уверен, что истинная причина «оседлости» Томаса — Черный корабль.

Проклятие Карибского моря.

Неведомое судно, не оставляющее в живых даже случайных встречных.

Да, в трактирах и по сей день можно встретить моряков, у которых нашелся бы знакомый, товарищ которого служил в команде, где был боцман, который видел как-то раз Черный корабль, но, оговаривались эти моряки, может быть, тот боцман был пьян и ему просто почудилось. И как только доходило до дела, а любопытные начинали искать хотя бы первое звено в этой цепочке — все сразу обрывалось.

Кое-кто несведущий считал Черный корабль призраком или выдумкой, но Мэри знала, что это не так. И знала, что проклятое судно как-то связанно с Фенном. Несколько капитанов Томаса пропали, а пустой бриг одного из них год назад разбился о северные скалы острова.

На останках грот-мачты красовался рисунок Черного корабля…

Под горячую руку проклятого капитана попадались и вольные корсары, и только это еще как-то поддерживало репутацию Фенна. Ведь стоило хоть кому-то из капитанов убедиться в слабине губернатора Акульего острова, и в том, что Черный корабль действительно преследует Фенна, — то поднялась бы буря.

За беседой они дошли до восточного края скалистого острова. Последнюю милю их путь пролегал по каменному плато, поросшему хлипким кустарником. Мэри шла первой, показывая дорогу Эрику, но тот все равно спотыкался, краснел и злился на себя за нерасторопность. А девушка прыгала по камням так ловко, словно не раз ходила здесь с закрытыми глазами.

Харрис невольно ловил себя на мысли, что восхищается Мэри. Она была не похожа на тех женщин, которых он когда-либо встречал. Она не так высоко ставила этикет и лицемерные манеры «приличного общества», но при этом и не скатывалась в вульгарность и откровенное хамство. Хотя при первой их встрече и вела себя странно, но молодой Морган дал понять своему капитану, что иначе бы ее просто не поняли. Милая лань отлично научилась выть в волчьей стае.

Мэри неожиданно остановилась. Они пришли. В шаге от девушки зловещей вечностью зиял обрыв, и где-то внизу, будто совсем в другой реальности, облизывали камни темные волны. В лицо Эрику ударил ветер, взметнул волосы Мэри. Без своей широкополой шляпы та оказалась еще прекраснее. Харрис залюбовался темными длинными локонами, ему захотелось коснуться их, но он одернул себя и испуганно отступил назад.

Что это с ним?

Небо перед ними окрасилось рыжим, а из моря ослепительной монетой поднималось солнце. Волны с успокаивающим шумом накатывали на берег Акульего острова, бились о скалы и раздосадованно отступали. Над головой кружились чайки, а с каждым мигом алый диск все больше и больше выползал из-за горизонта, озаряя небеса рядом с собой болезненно-красным светом.

— Я часто прихожу сюда, — тихо шепнула Эрику завороженная Мэри.

Он лишь хмыкнул: чего-чего, а рассветов он навидался, пока плавал. Но Харрис не хотел разрушать ее святыни. Для девушки этот рассвет мог знаменовать многое. В конце концов, она настоящая пленница на холодном острове. Это удивительно, что она все еще сохранила способность так искренне радоваться обычному восходу.

— А Фенн?

— Он знает, что меня на острове никто не тронет, — фыркнула Мэри и дернула плечом. — А те, кто тронет… Португальцы, которых вы убили, еще легко отделались. Кстати… спасибо, — словно выдавила из себя она. — За то, что ты вступился за меня там, в трактире. Перед Седриком.

— Так поступил бы любой благородный человек.

— Значит, из таких там оказался только ты. И за это тоже спасибо.

Мэри повернулась к нему, и секунду они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Сердце Харриса застыло, и мужчину бросило в жар. Что-то должно было произойти. В такие моменты обязательно что-то происходит. Он качнулся в ее сторону, но девушка предостерегающе подняла руки.

— Осторожнее, Эрик, — с улыбкой произнесла она. — Мне будет очень обидно, если тебя убьет Фенн. Тебе пора идти.

— Но…

— Уходи, Эрик. — Ее улыбка погасла.

— Я приду завтра ночью к воротам. Мы можем еще немного поболтать, — сказал Эрик. Он вдруг понял, что так ничего и не узнал о Фенне, что всю ночь вместо того, чтобы выпытывать о своем враге информацию, беседовал о чем угодно, кроме Томаса.

В глазах Мэри заплясали веселые чертики, но она ничего не ответила.

— Я буду ждать, клянусь! — торжественно пообещал ей Харрис.

— Иди, Эрик, — и она отвернулась к морю, любуясь восходом.

Он оставил ее одну на обрыве, в золотом свете восходящего солнца. Один раз Эрик обернулся, но смог увидеть лишь ее тонкий силуэт, разделяющий ослепительное светило пополам. Интересно, она хоть раз повернулась, чтобы проводить его взглядом?

Хотелось бы думать, что да…

На борт он вернулся, когда совсем рассвело. Остров все еще спал. В районе порта шатались загулявшиеся моряки, но в общем целом анклав пиратов подернулся дымкой утреннего «ничто».

Вахтенный на «Восторженном» встретил Эрика сонным и немного недовольным взглядом. Матрос наслушался веселья товарищей за ночь и, скорее всего, был готов продать душу за шанс оказаться среди друзей на берегу, а не здесь, посреди тихой бухты. Харрис прошел мимо с каменным выражением лица. Сейчас все его мысли были заняты одним: добраться до кровати в капитанской каюте и уснуть.

Окна, выбитые при нападении «Быстрого Вепря», грозили молодому капитану кривыми стеклянными зубьями. Надо бы их заменить. Надо бы заменить.

Надо бы…

ГЛАВА 7,

в которой происходит приключение

— Что за кошка пробежала между вами, mon ami? — спросил де Гран. Он выглядел помятым, будто и правда всю ночь провел, неустанно охраняя сундуки. — Я имею в виду вас и первого помощника.

Эрик пожал плечами. Думать о рухнувшей дружбе он не хотел. Слишком тяжелыми были те мысли, слишком неприятными. За свою недолгую жизнь ему толком и не удалось обзавестись друзьями. Многое мешало. И бурлящая глубоко внутри ненависть к убийце родителей, и тяжелые воспоминания о душных и знойных плантациях старого полковника. Некоторые считали Харриса озлобившимся на весь мир человеком и старались держаться подальше. А он и не настаивал на общении, выстраивая свою жизнь без оглядки на окружающих. Джек же был из тех, кого не отпугнула мрачность и угрюмость Эрика.

— Он хотел капитанскую должность, — буркнул Харрис. — А выбрали меня.

— Он хороший человек, mon ami, — покачал головой француз. — Мне удалось пообщаться с ним ночью.

— Это как? — насторожился Эрик.

— Каюта стюарда находится совсем рядом с кают-компанией. Мистер Хайгарден приходил меня проведать, — хитро улыбнулся Луи. — Клянусь грудями Девы Марии — ваш первый помощник удивился, что вы поручили новичку сторожить сокровища. О, mon ami, вы бы знали, как я этому удивился! Но я ценю ваше доверие, капитан! Тем более, что я ваш должник.

— Вы бы и сами справились в той драке, Луи. Я видел, как вы сражались. Кстати, где вы так научились драться?

— Я солдат, — гордо заявил француз. — Солдат должен уметь драться!

— Солдат много, — скептично отметил Харрис.

— Я хороший солдат, mon ami. А Джек хороший моряк.

— Ему будет приятно, что у него появился заступник. — Эрику не удалось полностью убрать из своих слов сарказм.

Луи не ответил, а Харрис уставился на просыпающийся остров. Людей на берегу было немного, жаркое солнце опять загоняло жителей острова под крыши ждать прохладного вечера. Праздная жизнь островитян, должно быть, имела свою прелесть. Да и чего еще хотеть? Здесь у них свой мир, своя страна со своими законами. Республика Свободы, будь она проклята.

И посреди нее, в крепости, сидит зловещим пауком его злейший враг, до которого чертовски хотелось добраться. И чем быстрее, тем лучше! Но как это сделать? Команда «Восторженного» вряд ли будет рада обзавестись столь мощным противником, и потому рассчитывать можно только на себя. На свою силу, на свою хитрость и на свою же находчивость. Задача-то элементарная: пробраться в крепость (и он уже знает, как это сделать) и достать проклятого пирата!

Все просто. Вот только ночная вылазка показала, что Фенн не коротает дни в одиночестве, а пробиться через ряды его прихвостней задача не по Эриковским силам.

Ответ напрашивался сам собой, и заключался в сладком и томительным для его души имени. Мэри. Скорее всего, она — единственный шанс подобраться к Томасу. Но отчего в душе так противно из-за подобных мыслей?

— Корабль, — вдруг произнес де Гран.

Эрик обернулся: за то время, пока он спал, в бухте появилось еще две посудины, которые встали на якорь ближе к фарватеру, но Луи явно имел в виду не их. Из-за скальных отвесов ко входу в бухту вынырнул потрепанный фрегат. Скорее всего, он, сокрытый от «Восторженного» скалами, уже довольно долго полз по ломаной линии фарватера, и потому заметили его только сейчас. Вид у посудины был весьма жалкий. Харрис поднес к глазам подзорную трубу. Фок-мачта фрегата покосилась, часть парусов зияла прорехами, но команда пока еще контролировала ход судна. И делала это суетливо.

Пока он наблюдал за работой далекого экипажа, фрегат вдруг накренился и замер.

— Сели на мель, — прокомментировал это де Гран. — Мы можем им посочувствовать, правда, mon ami?

Судя по интонации — француз скорее злорадствовал.

— Здесь сложный фарватер.

— Я знаю, капитан.

На покосившемся фрегате спустили на воду ялик, и тот резво отправился прямо в порт. Моряки на веслах гребли как безумные, и это насторожило Харриса. На терпящем бедствие судне случилось что-то более серьезное, чем встреча с отмелью. Он перевел трубу на палубу фрегата и заметил, что пираты постоянно оглядываются куда-то назад. Куда-то за монолитные скалы.

Корабль спустил на воду еще две шлюпки. Корсары прыгали в них, не теряя ни секунды, а одна из посудин ушла к берегу, даже не дождавшись последних пассажиров. Кое-кто из пиратов рискованно пустился вплавь, пользуясь низкой волной и относительным спокойствием бухты.

Тем временем ялик достиг пристани, и из него выскочил полуголый пират, сразу бросившийся куда-то в глубь острова. А вскоре над бухтой тревожно загудел набат.

— Merde! — воскликнул де Гран. — Это нападение!

Эрик не сразу понял, что имеет в виду француз. Севшие на мель бандиты решили атаковать остров? Что за ерунда? А затем он увидел, как рядом с покосившимся фрегатом из-за скал величаво выплывает уже знакомый ему корабль.

Огромный «Защитник» неторопливо просочился в узкий перешеек между двумя скалистыми обрывами — и тут же заговорили пушки форта.

— Тревога! — заорал Эрик. Встреча с англичанами, а тем более с уже знакомым многопалубным чудовищем Его Величества вряд ли будет теплой.

— Луи, найди Джека!

«Защитник» огрызнулся больше для порядка, чем для дела. И заодно разнес в щепки покосившийся пиратский фрегат. Военные обезумели, это было ясно как божий день. Лезть в узкое горло меж скал под огнем фортов, по неизвестному фарватеру…

Хотя у них был шанс. В бухте покачивались безмолвные корабли пиратов, большая часть экипажа которых пьянствовала на острове.

Хайгарден оказался на палубе быстрее, чем Харрис мог надеяться. Вопросов он не задавал, мигом оценив картину происходящего.

— Безумцы! — коротко прокомментировал верзила.

— Идем на берег, Джек. Здесь мы ничего сделать не сможем.

Первый помощник спорить не стал.

Когда шлюпка ударилась о настил причала, Луи восхищенно выдохнул:

— Отчаянные мерзавцы, клянусь шпагой! Британцы смелый народ, mon ami!

Теперь они видели, как следом за «Защитником» ко входу в бухту не спеша входит второй военный корабль. И почему-то Эрик был уверен, что это сам «Святой Яков».

Проклятие! Один линкор может везти на себе полтысячи солдат. А если их два…

На берегу царила суета: вооруженные пираты спешили к первой крепостной стене. Береговое братство занимало позиции. Один из корсарских кораблей поднял паруса, разворачиваясь к надвигающимся многопалубным монстрам. Остальные посудины так и не сдвинулись с места, отчего и пострадали: «Защитник» оставил позади себя изуродованный фрегат и поравнялся с ближайшим из спокойно покачивающихся на волнах кораблей. Прогремел еще один залп, борт линкора затянуло дымной завесой, а пострадавший бриг взорвался фейерверком щепок и частей такелажа. Грот-мачта рухнула в воду, и корсарский корабль неторопливо накренился, черпая воду оружейными портами. «Не боец», — подумал Эрик и ощутил некоторое волнение. «Восторженный» стоял в стороне от основной линии фарватера, но если англичане поставили себе цель выбить все суда в бухте и уйти — они не поленятся подобраться к нему поближе. Пока еще пушечный огонь ему был не страшен. Да и между его кораблем и линкором хлипким щитом торчал чей-то фрегат.

Заговорили орудия второго форта, и тут уже пиратам улыбнулась удача. Несколько ядер с треском вонзилось в верхнюю палубу «Защитника», хоть и не остановили тяжелого монстра. Огрызнулся залпом единственный действующий корабль пиратов, но особого урона противнику не нанес.

Эрик с товарищами поспешил наверх, к воротам, и едва успел проскочить сквозь закрывающиеся створки. Несколько матросов, подгоняя друг друга руганью, стремились побыстрее захлопнуть проход, неистово вращая скрипучий ворот. Ржавая цепь надсадно хрипела, и противный звук резал уши. Забравшись на стену и заняв первые попавшиеся свободные места между зубьев, моряки перевели дух. Вокруг царил возбужденный гомон. Пираты совершенно не ожидали нападения. Тем более, что на страже их покоя должен был стоять галеон Белого Дельфи. Как только негр пропустил мимо англичан? Сбежал он, что ли?

Толпа встревоженных корсаров жила своей особенной жизнью и являла собой весьма жалкое зрелище. Многие едва держались на ногах, то ли успев набраться доброго рома с раннего утра, то ли еще не отойдя от ночного веселья. Разномастная ватага бандитов, в которой были и индейцы, и чернокожие, и даже несколько узкоглазых разбойников с другого конца света, кричала, размахивала руками, но никто не пытался взять командование на себя. Не столько потому, что не хотел, сколько потому, что его бы все равно никто не стал слушать. Здесь собрались морские волки с тех восьми, а вернее, уже семи судов, что сейчас торчали в бухте. Разные экипажи, разные порядки. Себе дороже пытаться организовать столь разномастный люд. Отовсюду слышались шутки, смех и проклятия. Разбойники подзуживали друг друга, разгоняя кровь перед возможной схваткой.

Только в орудийных башнях соблюдалось некое подобие порядка. Среди пиратов-канониров вышагивал седовласый долговязый корсар с костылем вместо левой ноги и деловито покрикивал на подчиненных. Вид бывалого морского волка внушал спокойствие и уверенность в скорой победе.

— Это люди Фенна, — заметил де Гран, увидев интерес Эрика.

Харрис посмотрел на офицера внимательнее: не мог ли хромой разбойник быть среди тех матросов, что когда-то захватили корабль его отца? Однако угловатые черты лица и идеально прямой нос были ему незнакомы.

Неожиданно шутки и веселье пиратов стихли. И в тишине отчетливо послышалось ругательство де Грана.

— Diable! — воскликнул тот. — Британцы настроены серьезно!

На входе в бухту появился третий линкор. Под пушечным огнем «Защитника» пошел ко дну еще один пиратский корабль. Эрику показалось, что несчастное судно сложилось пополам от сокрушительного удара. А тот корсар, который единственный решил принять бой на море, вклинился между «Святым Яковом» и третьим линкором, ловко лишив обоих возможности открыть орудийный огонь. Пустой фрегат, прикрывающий «Восторженного», все еще покачивался на волнах, и Харрис молился, чтобы так оно было и дальше.

Громыхнули пушки смелого разбойника, и на берегу поднялся торжествующий крик. А секунду спустя идущий первым «Защитник» со скрежетом наткнулся на риф.

Форты тотчас обрушили всю мощь береговых пушек на застывший линкор, оставив в покое два других. Хотя слово «тотчас» здесь было неуместным. Канониры на скалах наверняка блистали сноровкой и умением, однако после каждого выстрела повисала долгая тишина перезарядки.

С «Защитника» стали спускать шлюпки. Эрик насчитал пять больших посудин, похожих на баркасы. Британцы основательно подготовились к штурму. До этого Харрис слышал о максимум трех шлюпках на борту крупных кораблей. Чаще их волокли привязанными за кормой, но здесь явно был не тот случай.

Солдаты в красных мундирах стекали в лодки по веревочным лестницам, как дружные и организованные муравьи.

— Брандер! — хрипло заорал кто-то из пиратов.

Эрик прищурился. Из тени на западном краю бухты выполз невзрачный и кособокий кораблик, начиненный, как водится у таких живых бомб, порохом от киля до палубы. Британцы пока не видели медленно приближающейся к ним смертельной угрозы. «Святой Яков» лениво поравнялся со своим поверженным товарищем, от которого уже отчалили три десятивесельные шлюпки. Последние две чуть зазевались, видимо, поджидая кого-то из офицеров.

Когда на потрепанном фортами «Святом Якове» обнаружили угрозу, то правый борт корабля немедленно выплюнул в сторону брандера адский огонь. Затрещали доски попавшего под обстрел «Защитника», над бухтой понеслись дикие крики. Британский капитан не пощадил боевых товарищей, стараясь смести приближающуюся бомбу пиратов.

К несчастью для жителей острова, сумасшедший залп все-таки зацепил брандер, и начиненный взрывчаткой шлюп тут же занялся пламенем и сбился с курса. Теперь смертельно опасное судно двигалось не к «Якову», а к «Защитнику», и уцелевшим морякам на борту тонущего линкора осталось только беспомощно наблюдать за тем, как к ним приближается огненная смерть. Уцелевшая шлюпка тем временем пыталась отойти подальше от раненого линкора. С хрустом, показавшимся Эрику на редкость приятным, брандер ткнулся в борт «Защитника» и ярко вспыхнул. Пламя очень быстро перебралось на линкор, и вскоре пороховые запасы английского линкора сдетонировали, и гордость Британии дрогнула, — от громового удара морской титан раскололся надвое и теперь медленно, но верно разваливался на части.

Торжествующий рев пиратов прокатился по острову. Два судна — это не три.

Тяжелым кораблям Его Величества все равно дальше было не пройти, потому «Святой Яков» застыл и тоже принялся спускать шлюпки.

Теперь у них не осталось иного выбора, кроме как высаживаться на готовый к бою укрепленный берег. Форты по-прежнему плевались огнем, выбрав целью третий линкор. Дальнейшее зависело только от засевших в обороне пиратов: красные мундиры с «Защитника» уже достигли причала. Раскатисто громыхнул очередной залп с «Якова», и Эрик инстинктивно бросился под защиту стен. С ужасающим грохотом ядра врезались в каменную кладку где-то слева, кто-то страшно заорал от боли, а над стеной поднялось густое облако пыли.

Долговязый пират в орудийной башне гаркнул, и корсарские пушки ответили англичанам. Однако ни один из снарядов до цели не долетел. Офицер канониров скривился от ярости и отвесил ближайшему бандиту увесистый подзатыльник:

— Заряжай!

В облаках дыма шлюпки с «Защитника» поравнялись с забитыми десантом ботами «Святого Якова». Британцы время не теряли: пока линкор поливал огнем берег, в ход уже шла морская пехота. И несмотря на то что англичане потеряли один из боевых кораблей, шансы на успех у них еще были.

Однако тут в дело опять вступил тот безумный и отчаянный корсар, про которого Эрик уже успел позабыть. Впрочем, видимо, как и «Святой Яков». Вывернув из-за огромного и тяжелого борта «Якова», флибустьер целенаправленно двинулся на хлипкие посудины десанта, воспользовавшись перезарядкой на линкоре. На корабле англичан попытались отобрать у него ветер, раскинув широкие паруса, но ушлый корсар проскочил мимо и врезался в шлюпки. Затрещали весла, заголосили люди. Послышались пистолетные выстрелы и хлопки мушкетов.

Только сейчас Эрик разглядел название героического корабля. На борту шустрой шхуны красовалось имя «Арабика», и сейчас она разрушала последнюю надежду британцев на высадку. Коршуном налетев на лодки англичан, корсар быстро пустил их ко дну и попытался развернуться, чтобы вновь нырнуть за корму морского гиганта.

Но тут «Святой Яков» перезарядился…

Залп изрешетил «Арабику», и боевой дух моментально ушел из судна. Если до этого в нем чувствовалась сила, чувствовалась жизнь, хитрость, ловкость, то теперь из кораблика будто выдернули душу, и он, проплыв еще немного по инерции, начал разваливаться прямо на глазах.

Эрик сокрушенно покачал головой, глядя, как уходит на дно гордое и отчаянное суденышко. Неведомый пират пожертвовал собой и жизнью своей команды ради спасения острова? Отчего-то Харрис не верил в подобный альтруизм безымянного корсара. Скорее всего, капитан «Арабики» просто не угадал со временем перезарядки на борту «Святого Якова». Но от этого он не перестал быть храбрецом и достойным джентльменом.

Тем временем третий корабль сосредоточил огонь на фортах, и «Святой Яков» тоже огрызнулся из всех орудий в сторону пиратского поселка, пытаясь поддержать оставшихся на берегу морских пехотинцев.

На причалы тем временем выбирались доплывшие до порта моряки как с потопленного линкора, так и со шлюпок — их было около сотни.

— Проклятие, — произнес Джек. Он высунулся за зубец и указал рукой на причал. — Они лезут в шлюпки на пристани!

Эрик думал пару секунд. Пару долгих секунд, в течение которых поражался случившейся с ним метаморфозе. Еще месяц назад он был законопослушным подданным Его Величества. Еще месяц назад его глаза наливались кровью при мысли о пиратах. Еще месяц назад он никогда бы не подумал о том, что красные мундиры станут его врагами.

— Если мы останемся здесь, они доставят сюда всех! — наконец сказал он. — Мы должны сбросить этих собак в море!

Последние слова Эрик прокричал уже на бегу.

— Merde, да вы викинг, mon ami. — Луи де Гран бросился следом за своим капитаном.

Огромный Хайгарден мгновение колебался, но затем встал на сторону Эрика.

— Откройте ворота! — проревел Джек. — Откройте ворота!

— Молчать, каналья! Ждать приказа! — воспротивился ему кто-то со зловещим басом.

— В бой, дуралеи! — в пику ему заорал Эрик. Он бежал по боевому ходу к воротам и расталкивал попадающихся ему по дороге корсаров. — Чем дольше сидим — тем больше солдат высадится! Разве вы не видите? Мы должны скинуть их в море!

Кто-то попытался их задержать, но Эрик легко оттолкнул его с дороги. Бедолага запнулся и упал. В падении он перекувырнулся через парапет и с коротким криком ухнул со стены вниз.

— Простите, — буркнул себе под нос Харрис.

— Сидите здесь, идиоты! Клянусь яйцами, за стенами мы в безопасности! — в ярости завопил кто-то из корсаров. — Не открывайте ворота! Господи боже, да остановите вы их!

— Откройте ворота! — рявкнул Хайгарден.

Створки заскрипели. Голос разума сторожей возобладал над стоном страха.

От крепостной стены до причалов, где все смелее хозяйничали британцы, было чуть больше тысячи ярдов. Выскочив на петляющую дорогу к порту, Эрик решил обернуться… и обомлел. Его пример и призыв воодушевили многих пиратов. Из ворот ломилась огромная разномастная ватага корсаров. И это зрелище придало Эрику сил.

— Не стой! — подогнал его Хайгарден. Он с огромным тесаком в руке пробежал мимо, словно бросил вызов своему капитану. Харрис решил непременно его догнать. Это вопрос чести — вступить в бой раньше опытного Джека.

Де Гран едва поспевал за раздухарившимся товарищем, бурча себе под нос проклятия.

У англичан, оставшихся на берегу, не было ни единого шанса. Разрядив мушкеты в набегающую волну морских разбойников, солдаты молча схватились за сабли и шпаги. Несколько пиратов, схлопотав пули, повалились на землю. Смерть взмахнула косой совсем рядом с Эриком: бородатый пират с красным головным платком на шее жалобно ахнул, получив свой кусок свинца, пробежал по инерции еще несколько ярдов и неуклюже завалился набок.

Драка закончилась довольно быстро. Харрис лишь успел разрядить пистолет в лицо одного из англичан, а дальше все смела лавина корсаров. Многие бросились добивать спасающихся вплавь солдат, и берег заволокло криками боли и мольбами о пощаде.

— Сейчас они придут снова! — закричал кто-то из пиратов.

Громыхнул раскат со «Святого Якова», с визгом и громом на остров обрушились британские ядра. Одиноко гавкнули в ответ пушки корсаров, поднимая в воде неподалеку от линкора водные столбы. Бухту заволакивал вонючий дым от полыхающих останков «Защитника».

Эрик огляделся. Находиться в одном месте всей кучей было неблагоразумно. До корабля англичан осталось около полутора тысяч ярдов, и уж на таком расстоянии пушечный залп принесет значительно больше урона, чем до этого. Отбив берег у морской пехоты британцев, пираты развязали руки артиллерии.

— В стороны! — крикнул он и бросился бежать в поисках укрытия.

Корсары тоже кинулись врассыпную, прячась среди портовых хижин. Эрик же притаился за стеной из воняющих тиной бочек и приготовился к худшему. Так прошло несколько долгих минут, в течение которых Харрис все ждал оглушительного залпа с британского корабля.

Мало-помалу пираты осмелели, выглядывая из укрытий.

Эрик тоже высунулся из-за бочек и с удивлением обнаружил, что «Святой Яков» медленно разворачивается в сторону выхода из бухты. Неуклюже, неторопливо, но разворачивается. Линкор тянуло два свободных и не замеченных корсарами баркаса. Предусмотрительный капитан сберег шлюпки для маневра и теперь при их помощи покидал порт. Весла пенили воду, оттаскивая громадину прочь от пристаней. Паруса «Якова» опустились, будучи совсем бесполезными.

Одновременно с разворотом линкор забрал спасшихся в пиратских шлюпках солдат. Сейчас среди клочьев дыма было видно, как покачиваются на волнах пустые корсарские посудины.

— Они уходят! Уходят! — завопил худощавый смуглый пират неподалеку от Эрика. Сквозь рванину его одежд блестела на солнце загорелая кожа, корсар заплясал какой-то дикий танец, потрясая двумя пистолетами, и орал: — Они уходят!

И тут линкор дал последний залп, но уже по самому порту. Трактир на сваях в одну секунду обратился в руины, похоронив под собой с десяток бандитов поглупее.

Дальше англичане уходили в тишине. Пока «Святой Яков» и «Защитник» орудовали в бухте, их товарищ расстрелял оба пиратских форта и теперь ждал отступающий линкор в отдалении.

— Отбились, клянусь шпагой! — Эрик услышал голос де Грана и обернулся к приятелю. Тот сиял от радости и обмахивал раскрасневшееся лицо шляпой. — Клянусь честью, это был славный опыт. Никогда прежде не видел таких «операций». Славные британцы устроили бы нам славные поминки, mon ami, если бы не смелый капитан с «Арабики». Кстати, кто был тот достославный джентльмен?

Эрик пожал плечами. Он ничего об этом не знал. И сейчас его больше беспокоил вопрос что вообще произошло? Как здесь оказался рейд англичан и почему он пробрался к входу в бухту так неожиданно?

ГЛАВА 8,

в которой появляется Черный корабль

— Черный корабль, — со значением в голосе сказал Морган. Вид у него был помятый, но довольный. Кто знает, где носило Гарри, но вернулся он на борт одним из последних. Вся команда уже была на месте и занималась своими повседневными делами.

— Неужели? — скептически удивился Эрик.

Де Гран многозначительно хмыкнул.

— Истину говорю. «Смертельный Кальмар» так и стоит на страже. Вот только нет там ни единого человечка на борту, клянусь Богом! А сам Дельфи того… На бушприте. Ну… Вы же знаете, мистер Харрис!

Эрик вспомнил безымянного капитана с мертвого фрегата, который они встретили не так давно в открытом море.

— Погоди, — вмешался Джек. — Ты-то откуда знаешь?

— Рассказывали! А потом туда на баркасе люди Фенна отправились.

У Эрика нервно дернулся глаз при упоминании злосчастного имени.

— Вот, вернулись… — пожал плечами Морган.

Их беседа проходила в кают-компании, и даже отсюда Эрик слышал, как стучат топоры в его каюте, наверху. Пора было приводить ее в порядок. В ближайшее время до стекольных мастеров ему добраться не получится, так что лучше уж заколотить зияющие пробоины в корме «Восторженного». Заложить досками память о гибели старины Тони Смарта.

— Невозможно перебить команду галеона так, чтобы никто не поднял тревоги. Чтобы не выстрелила ни одна пушка. Я не верю в это, клянусь яйцами моего дяди Тома! — возмутился Джек.

— За что купил, за то и продаю, — даже обиделся Морган. — Я сам не видел. Но заметьте, как вовремя здесь оказались военные, а? Если бы не «Кровавая Мэри», что так неосмотрительно села на мель у входа в бухту, и не ее моряки, — мы бы узнали о нападении бриташек только после того, как они в своих красивых красных мундирах промаршировали бы сквозь ворота первой стены и вежливо бы постучались во вторые. Форты стояли пустыми! Будь я проклят, но гарнизоны их и глаза-то продрали не сразу.

— А кто был капитаном «Арабики»? — вдруг вспомнил Эрик.

— Один из людей Фенна. Хороший, говорят, моряк был, — улыбнулся Морган. Его легкий характер, великолепный актерский дар и подвешенный язык сделали из молодого матроса потрясающий источник информации. — Звали его то ли Красный Свен, то ли Кровавый Свен, — я не запомнил.

— Хороший капитан бы не погиб, — кисло заметил Хайгарден. — Но сражался он красиво, клянусь зубами моей бабки! Однако, джентльмены, давайте вернемся к нашим делам. Я считаю, что сейчас нам просто необходимо как можно быстрее покинуть остров! Мистер Харрис? Ваше мнение? На мой вкус здесь становится слишком опасно!

Эрик внимательно посмотрел на Джека. Отчасти он прав: британцы ушли, но теперь они знают фарватер в бухту и в следующий раз подберутся гораздо ближе. Форты уничтожены и ничего не сделают. Впрочем, они и так не сыграли большой роли, пропустив в свою слепую зону «Защитника». «Святого Якова» они попытались остановить, но тоже неудачно. А вот третий корабль Его Величества все расставил по местам. Так что защита Акульего острова буквально по швам треснула. И каждый лишний день, проведенный здесь, лишь увеличивает опасность того, что британцы вернутся уже с транспортами, с плавучими орудийными платформами и не на трех линкорах, а побольше. Эрик сомневался, что англичане оставят найденное логово пиратов в покое. Интересно, как они вышли на Акулий остров?

Харрис был убежден, что Черный корабль отнюдь не случайно покарал судно Белого Дельфи накануне английской атаки. Но что тогда получается? В Карибском море завелся свой колдун? Или капитан Черного корабля — хитрый капер на службе Его Величества?

И как он, в таком случае, смог без единого выстрела уничтожить команду целого галеона? Эрик поежился. Может, эти разговоры вполголоса о проклятом капитане не пустые слухи? Как там рассказывал на Оксбэе безумный моряк? Черный корабль ищет свою утраченную долю с испанской добычи?

— Сейчас мы можем донабрать команду в течение суток, Эрик, — завел привычную шарманку Хайгарден и тем опять оттолкнул от себя капитана. — На берегу теперь множество моряков, оставшихся без кораблей.

— О, mon ami, и все они с радостью перейдут на наш! Все вместе! Единым целым. Вспоминая старые лихие денечки и свою старую посудину. Мистер Хайгарден, вы не опасаетесь, что в одно прекрасное утро вы проснетесь, а вокруг вас только акулы, а сам «Восторженный» с новой командой уходит далеко в море? — вмешался улыбающийся Луи.

— По своему опыту судишь? — недружелюбно поинтересовался Джек. Француз не отреагировал на издевку в голосе Хайгардена. — У меня не забалуют! Я им покажу единое целое и старые лихие денечки…

— Так, — тяжело проронил Эрик. — Джентльмены. Я считаю, что мистер Хайгарден все-таки прав. В ближайшие дни нам нужно покинуть остров. Здесь становится… м-м… небезопасно, скажем так. Все мы знаем старушку Англию. Скоро солдаты вернутся, и к тому моменту я бы хотел оказаться не здесь, среди… местного населения, а где-то поближе к Тортуге или еще какому свободному острову.

Больших трудов ему стоило избегать слов вроде «пират», «бандит», «разбойник». Хотя они так и рвались с языка в соленый воздух, чтобы обнаружить угрюмое Эриковское неприятие берегового братства. Но что бы они вызвали в ответ? Еще более грозно сдвинутые брови Хайгардена? Гаденькую и снисходительную улыбочку толстяка Паттерсона? Нервное покашливание Сумасшедшего Ядра? Да-а… Эрик поймал себя на мысли, что среди всех присутствующих в кают-компании людей он может доверять только молодому Моргану и Луи, которого знает меньше суток! Это же чудовищно.

В голове мелькнула кровожадная идея. А не вздернуть ли всех этих новых «офицеров» на рее? Ведь с такой командой каши не сваришь! Но как это сделать? Скорее уж Эрика заставят прогуляться в море удивленные матросы, посчитавшие, что юный капитан обезумел, раз хочет повесить столь славных людей, голословно бросаясь обвинениями в заговоре.

Как же трудна оказалась капитанская ноша! И как только Тони Смарт выдерживал такое давление?

Хотя… У старика был собственный цербер: мистер Скарлетт. Хороший был человек. Как знать, может, на его авторитете и держался порядок на «Восторженном»?

— А что у нас с провиантом? — вкрадчиво поинтересовался Паттерсон. Боцман опять улыбался и поблескивал поросячьими глазками.

— Я отправил на берег мистера Джеймсона, — глянул на него Эрик. — Он позаботится о воде и припасах.

— Надеюсь, не накупит протухшей солонины, как тогда, в Гвинейском заливе? — с мрачной усмешкой пошутил Хайгарден.

Сумасшедшее Ядро противно захихикал, и даже Эрик не удержался от улыбки. После неудачной покупки их кока, мистера Джеймсона, вся команда неделю считала гальюн самым родным местом на корабле. С тех пор вечно потный коротышка Питер Джеймсон на любое мясо смотрел с опаской. И будь его воля — команда «Восторженного» мигом бы оказалась на какой-нибудь из водоросле-рыбных диет.

Эрик знал, что их кок сильно переживает о том казусе, и потому старался не упоминать про злосчастную историю. Остальные моряки таким чувством такта не отличались и не могли отказать себе в удовольствии хоть как-то пошутить над коротышкой Джеймсоном. Впрочем, в этих шутках не было злобы.

— Хорошо, джентльмены. Думаю, на этом мы и закончим, — подытожил Эрик. — Мистер Хайгарден, мистер Паттерсон, проследите за ремонтом в моей каюте. Проверьте состояние такелажа, пройдитесь по трюму. Если на корабле обнаружится хоть малейшая поломка — я должен о ней знать, а завтра ее быть не должно. Да, Джек, как обстоят дела с уставом?

— Завтра будет готово, мистер Харрис. — Хайгарден сказал это настолько учтиво, насколько умел.

— Отпустите на берег вахтенных и, если будет возможность, наведите порядок на орудийной палубе. Свалка там спасла мне жизнь, но это не дело. Я даже не знаю, останки каких грузов там покоятся, джентльмены! Может, нам удастся его продать?

Золото никогда не бывает лишним.

На «Восторженном» закипела работа. Эрик какое-то время прохаживался по палубе, наблюдая за стараниями моряков и поглядывая по сторонам. Обломки «Защитника» растаскивали на шлюпках портовые жители. В самом дальнем краю бухты, у скал, догорал огромный погребальный костер. Пираты не церемонились с телами англичан. Хоронить на Акульем острове вообще задача не из легких.

После боя воды бухты изобиловали различным мусором. Бочки, доски, щепки, обрывки парусов, одежды… Пару раз Эрик видел трупы, и их баграми отталкивали в сторону берега. Пусть уж хозяева острова заботятся о своих мертвецах. Харрису и «Восторженному» нет дела до смерти морских бродяг.

Повсюду стучали топоры, и остров словно превратился в гигантскую столярную мастерскую.

Эрик впитывал суету корсарского быта и ждал заката. Несмотря на то, что произошло сегодня в порту, он не собирался отказываться от вечерней встречи с Мэри. День есть день. Ночью открываются врата в другой мир. В котором есть только он и она. И проклятый Фенн.

Когда достаточно стемнело, Харрис тайком покинул свой корабль на ялике и прокрался к крепости. Сегодня всё ему удавалось проще и быстрее, чем вчера. Путь казался старым, знакомым, сотни раз пройденным. Он словно упрашивал молодого капитана поспешить, потерять бдительность. Променять её на самоуверенность.

Вот только Эрик не раз видел, какой может быть цена за излишнюю самонадеянность. Он предпочитал слыть мнительным человеком. Успех любой операции зависит от мелочей. Любая упущенная деталь, даже совсем крошечная, может загубить все. И если сейчас во тьме Карибов Эрик смело поскачет по камням и сломает себе, например, ногу, это многое изменит.

Поэтому Харрис двигался осторожно, но быстро и скоро уже оказался у входа в крепость Фенна.

Мэри не пришла.

Эрик затаился у камней напротив ворот, вслушиваясь в ночную жизнь острова. Сегодня на воротах оказалось сразу двое часовых. Вот только бдительности у них было не больше, чем у того, сброшенного в ущелье прошлой ночью. Пираты обменивались короткими отрывистыми фразами, и ничто в их поведении не говорило о том, что вчера пропал один из их товарищей. Может, его сочли погибшим при нападении английских солдат? Впрочем, какая разница.

Прошел час. Эрик сидел на земле, вслушиваясь в ночные звуки и надеясь, что сейчас заскрипят ворота, выпуская молодую неудачливую девушку. В голове метались сотни мыслей, и он старался унять их безумную чехарду, вылавливая их по одной, обдумывая и отбрасывая. Заметно похолодало, и Харрис все чаще стал ловить себя на желании подняться и уйти прочь. Вот только не в его характере было отступать от слова. Да и Мэри, несомненно, просто искала способ пройти мимо охраны и потому задерживалась. Ей всего лишь еще не подвернулся удобный случай.

Прошел второй час. Эрик все чаще возвращался мыслями к Хайгардену и сложной ситуации на корабле. Как ему все исправить? И надо ли? Сегодняшний день показал, что они с Джеком вполне еще могут быть друзьями. Что они способны на общее дело и у них весьма неплохо получается. Ведь, если говорить честно, в бой пиратов поднял именно Хайгарден. Да, Эрик бросил клич, но подгонял всех его первый помощник.

На третий час Эрик уже откровенно заскучал. Прислонившись спиной к холодным камням, он лениво бросал в темноту небольшие камушки, слушая их тихий стук. Часовых он уже не боялся. Даже здесь слышался их богатырский храп, да и сотни ночных звуков — особенно звон цикад — успешно заглушали его наивные игры.

Когда пошел уже пятый час тоскливой вахты, Эрик поймал себя на мысли: не слишком ли самонадеян он оказался? Зачем Мэри, так хорошо устроившейся при дворе местного «короля», рисковать своей репутацией, встречаясь с никому не известным моряком? Ведь по сути, кто таков этот Эрик Харрис? Что за корабль такой «Восторженный»? Чем прославился? Кто может поручиться? Откуда он? Есть ли у него хоть что-нибудь за душой, кроме странного для этих краев ост-индского судна?

Так что вполне логично, что Мэри забыла о своем знакомом. Спокойнее будет спать.

Когда небо на востоке посветлело, предупреждая о близящемся рассвете, Эрик услышал, как в отдалении под чьей-то ногой хрустнула каменная крошка. Голова в одну секунду стала ясной, мышление четким. Харрис моментально подобрался и схватился за пистолет.

— Эрик? — очень тихо послышался голос Мэри. — Вы здесь?

Это была победа.

— Он что-то заподозрил, — сказала Мэри, когда они пришли на свое (господи, он уже зовет его своим?!) место на скалах. — Весь вечер и всю ночь крутился рядом со мною и пытался быть милым. Дева Мария, как же я его ненавижу, Эрик!

Ему очень хотелось сказать, как схожи их чувства. Но кто знает, как она отреагирует на такие заявления?

— Да еще и это сегодняшнее нападение, — сокрушенно покачала головой она. — Томас и так-то не ангел, но сейчас просто обезумел. Он чуть не застрелил Седрика, представь себе!

— Я видел его только один раз, Мэри, — тактично напомнил ей Эрик.

— Ах да… Простите. У Фенна есть только два близких человека. Блэки, который с ним плавает с зари времен, и Седрик. И сегодня они спорили. Я так и не поняла о чем, но они кричали. Боже мой, как они кричали. И ведь никто никогда не повышал голос на Томаса. Я думала, что он его убьет. Клянусь Богом, я мечтала о том, чтобы Фенн убил этого подонка.

— Почему вы так его не любите, Мэри? — Седрик не показался Эрику отъявленным мерзавцем.

— Люди делятся на три категории, милый викинг. — Харрис даже вздрогнул от того, как она его назвала. — Первая категория — простые мерзавцы. Они могут врать, могут убивать, предавать, и всем им уготована дорога в ад, но они хотя бы честны в намерениях. Вторая — обычные люди, такие, как мы. А вот третья… Третья — гиены в оленьей шкуре благородства. И только в самый последний миг, когда у твоего горла оказывается нож, — ты понимаешь, кто они на самом деле. Седрик как раз из таких. Многие считают его благородным человеком. Думают, что у него есть честь! А на деле он чудовище похуже Фенна.

— Они с Томасом друзья? — спросил Эрик.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что это так. А иногда я вижу в глазах Хука странный свет. Может, он хочет свергнуть Фенна? Господи, если это произойдет, то что же этот мерзавец сделает со мною?!

— Не думайте о том, что еще не произошло, — неуклюже попытался успокоить ее Эрик. — Зачем зря тревожить сердце?

— Вам легко говорить. Вы сегодня здесь, а завтра совсем в другом месте! Вы можете больше никогда не возвращаться на этот проклятый остров! Вы свободны. А я рабыня…

— Вы пробовали сбежать?

— Ах, Эрик, Эрик… Из крепости я сбегу, это несложно. Люди Фенна если и охраняют ворота, то скорее для вида. Сегодня часовые просто спали, представь? А вчера один ушел с поста и, как я поняла, до сих пор не вернулся. Но куда мне деваться после побега из цитадели? Уплыть на лодке в открытое море? Это же верная смерть! И я пока, — она выделила эта слово, — к ней не готова. Милый Эрик, ни один из капитанов не осмелится взять меня на борт! Они все боятся Фенна…

Ее слова уязвили Эрика: ведь он не страшился проклятого пирата и готов был взять девушку с собой, чем бы это ни грозило ему и его команде. Но черная слабость обиды быстро отступила. Мэри ведь никак не могла знать о его планах и мыслях. И она вправе ожидать худшего, ведь ей и так сильно досталось от жизни.

— А в какой из башен он живет? — осторожно спросил он.

— В западной. Там же, где и я, но его комната выше.

— И что, он совсем без охраны?

— А зачем ему охрана в башне? От меня защищаться?

— Ну… Он же местный губернатор, — замялся Эрик.

— Он не пускает к себе своих церберов. Я знаю, что наверх к нему подниматься вправе только Блэки. И даже Седрик никогда не заходил дальше моей комнаты. Томас не любит, когда в его комнатах появляется кто-то еще. Я, например, никогда у него не была, — неожиданно усмехнулась Мэри и закусила губу.

Это едва не свело Эрика с ума. Так чувственно у нее получилось, так маняще.

— Я собираюсь отправиться в море. Послезавтра на рассвете, — решился он.

Мэри словно окаменела — и вдруг коротко кивнула, будто сама себе:

— Тогда доброй тебе дороги, викинг. — Голос девушки ожег Эрика холодом.

— Боюсь, вы меня не поняли. Я хотел бы взять вас с собой, — признался он.

Несколько секунд она не шевелилась, словно не веря в услышанное. А затем повернулась к нему, испытующе буравя взглядом карих глаз.

— Взять… меня?

— Да, Мэри. — Ему стоило больших сил излучать уверенность и спокойствие под ее взглядом. — Надеюсь, вы согласны?

— Господи, Эрик! — тихо воскликнула она и робко улыбнулась. — Конечно, я согласна! Господи боже… Но… если Фенн узнает, то…

— Мы действительно должны сказать ему об этом? — неуклюже пошутил Эрик, но Мэри все равно засмеялась. О, какой у нее был смех! Звонкий, ласковый, волшебный! Харрису так хотелось, чтобы он не утихал. Чтобы девушка всегда смотрела на него таким горящим взглядом и смеялась!

— Ты такой забавный, маленький викинг, — с оттенком восхищения произнесла она.

— Я приду завтра ночью и заберу вас, Мэри. А послезавтра вы уже будете на свободе! Если хотите, я высажу вас в ближайшем порту. Или могу отправиться прямиком в Саванну. — Сейчас Эрик был готов на всё что угодно. Он даже мог согласиться отвезти красавицу в Лондон, если она только попросит. Влюбился? Ой, да к черту мысли, когда поет сердце!

Мэри вдруг побледнела. Её счастье, её восторг в один момент сошли на нет, а глаза испуганно расширились. Эрик не сразу понял, что она смотрит ему за спину.

Обернувшись, капитан «Восторженного» увидел, что по горному плато к ним неспешно идут две фигуры.

— Уходи, — неожиданно приказала ему Мэри. — Уходи немедленно! Они следили за мной!

— Но ты…

— Уходи! Ты не сможешь спрятать меня сегодня! — В ее глазах загорелась решимость. — Приходи ночью. Я буду ждать тебя!

— Я могу…

— Беги, дурак! — топнула ногой она. Среди камней появилась третья фигура. — Тут есть узкая тропка вниз. Через пару тысяч ярдов она войдет в ущелье, оно тянется до самой бухты. Иди по нему!

— Но ты уверена…

— Это Седрик, я убеждена. Они следили за мной…

— Мэри… — Ему так хотелось обнять ее на прощание. А еще лучше коснуться губами ее щеки… милого носика… губ… Он был даже убежден, что Мэри не будет против, но если это увидят приближающиеся пираты, то Фенн действительно взъярится. Он ведь и сейчас вряд ли обрадуется новостям. — Идем вместе. Мы можем спрятаться среди скал. Пересидеть день и уйти завтра! — Он ни о чем сейчас не думал, кроме девушки. Кто знает, как отреагирует проклятый пират на ночное рандеву возлюбленной?!

— Нет, Эрик. Фенн поднимет на уши весь остров, если я исчезну. Он перевернет тут все, камень за камнем. Поверь мне и не беспокойся за меня! Только приходи завтра! Умоляю тебя!

— Я приду. — Эрик спрыгнул на едва заметную тропку, ведущую вниз по камням. — Я клянусь тебе, что приду!

Его не преследовали, и Мэри вреда не причинили. Харрис наблюдал издалека за тем, как пираты поравнялись с девушкой. Никто из них не осмелился даже дотронуться до женщины Фенна. Но как поведет себя Томас?

Проводив возлюбленную (о, это сладкое понимание чувства!) взглядом, Эрик поспешил обратно на свой корабль. Едва заметная тропка вилась между покрытых холодным мхом валунов, огибала расщелины, терялась среди россыпи камней. Внизу величественно рокотало море.

Когда под ногами оказалась довольно сносная дорожка, явственно уходящая к поселку пиратов, Эрика настигла запоздалая, но очень неприятная мысль. Тут же бросило в жар. Проклятие! О чем он думал? Какое «заберу с собой»? А как же Фенн? Ведь чертов ублюдок еще жив и вряд ли подавится за обедом рыбной костью!

Эрик скрипнул зубами. Расслабился, забылся, оказался в пренеприятнейшем тупике. С одной стороны — обещание Мэри, с другой — возможность потерять последний шанс для мести. Вряд ли Фенн встретит его потом с распростертыми объятиями. Привет, мол, Харрис. Ты украл у меня женщину, а потом посмел вернуться? Какой молодец!

Эрик остановился, чтобы перевести дыхание и подумать, присел на остывший за ночь камень и уставился на море. Волны плавно катились по блестящему от солнца простору, и им не было никакого дела до человека-песчинки, взирающего на них со скалистого берега. Они повидали великое множество судеб и похуже.

И как теперь быть? Гнаться за двумя зайцами? Другого выбора, по сути, у него и не осталось. Всё нужно сделать сегодня. Эрик мгновенно вспотел от мелькнувшей мысли. Ведь действительно, всё нужно сделать сегодня. За одну ночь. Нет иных вариантов. Поступаться собственной честью и нарушать обещание он не собирался. Отказываться от того, чтобы увидеть кровь Фенна на своих руках, тоже не планировал. Значит, решено. Сегодня.

Эрик поднялся на ноги и отряхнулся. Нужно спешить.

Интересно, как отреагирует Мэри, когда поймет, что у Эрика с Фенном свои счеты и он не собирается от них отказываться?

ГЛАВА 9,

в которой происходит ссора

Утром его разбудил требовательный стук в дверь, чудовищно резкий в привычных скрипах досок и такелажа. Эрик с заспанным видом вскочил и сначала схватился за рукоять пистолета и только потом открыл глаза. Сколько ему удалось поспать? Вернулся он вскоре после того, как рассвело, и незадолго до того, как мистер Паттерсон просвистел на палубе побудку. Во рту властвовала омерзительная сухость, а голова была на редкость тяжелой.

Господи, удалось хоть часок-то поспать?

— Кого черт принес? — недружелюбно поинтересовался Эрик, царапая пересохшим языком нёбо.

— Капитан, — на пороге возник Хайгарден. В руках он держал парочку исписанных листов бумаги. — Я подготовил устав, как вы и просили.

Джек держался спокойно и немного отстраненно, будто общался с абсолютно незнакомым человеком.

— Давай сюда, — поморщился Харрис. Принесла нелегкая помощничка.

Хайгарден, недовольный такой реакцией, нервно повел плечами, но бумагу все-таки протянул. Взяв заляпанные чернилами листки, Эрик развернулся спиной к своему помощнику и прошел ко столу. Расправил проект устава ладонями и вчитался.

— «Пункт первый. Каждый член Компании обязан исполнять учтивые приказания». Учтивые? — взглянул на Хайгардена Эрик. — Это как понять?

— Пираты не простые моряки. Мы должны уважать друг друга. От юнги и до капитана — в жизни берегового братства все равны!

Харрис улыбнулся столь пафосному настрою и покачал головой. Скорее всего, сложности по этому вопросу возникнут как раз у Джека. Хотя… в последнее время он старался моряков лишний раз не задирать. Зарабатывал репутацию.

— Пункт второй. «Капитану причитается две доли от всей добычи»… Как щедро. Но мне нравится. Ладно, дальше. «Если кто задумает бежать или что утаит от Компании, да будет высажен на пустынном берегу с флягой пороха, флягой воды, одним ружьем и пулями»… Господи, Джек, что это за слог? Откуда ты это взял вообще?!

— На моем предыдущем судне были такие правила, сэр, — с каменным выражением лица ответил тот.

— Кстати, а как ты оказался в старушке Англии? — поинтересовался Эрик.

— Была амнистия всем, кто решит завязать с пиратством, капитан, — так же спокойно и с легким вызовом в голосе ответил Хайгарден. Его поведение и интонации начали раздражать Харриса. Строит тут из себя оскорбленную невинность… Черт, а ведь вчера почти было вернулись старые времена.

— Ладно. Пункт четвертый. «Если кто украдет или утаит от Компании вещь стоимостью, превышающую пиастр, да будет высажен на пустынном берегу или застрелен». По-моему, проще застрелить, да, Джек?

— Как вам будет угодно, капитан.

Пока устав Эрику даже нравился. Без старины Скарлетта порядка на корабле стало меньше, и потому для новой жизни «Восторженного» необходимо было вводить наказания посерьезнее, пожестче. Чтобы держать в узде всех потенциальных бунтарей. Ведь никому не захочется оказаться на необитаемом острове только потому, что прихватил лишнюю монету.

— Здорово, Джек. Продолжим. Пятое: «На спине того, кто поднимет руку на другого, пока этот устав действует, да будут высечены скрижали Моисеевы»… Прости, что?

— Скрижали Моисеевы, — со значением в голосе ответил Джек.

— Это я понял, не дурак. А менее поэтично?

— Тридцать девять ударов линьком по голой спине.

— Господи боже ты мой, — подивился Эрик, покачал головой и продолжил: — Пункт шестой. «Ко всякому, кто приведет свое оружие в негодность, закурит в трюме трубку без крышки или понесет зажженный светильник без кожуха, да будет применено то же наказание, что в предыдущей статье». То есть скрижали на спине, да?

Харрис вдруг понял, что просто издевается над Хайгарденом. И судя по насупленному виду первого помощника, тот тоже поймал себя на схожей мысли. У верзилы нервно задергался правый глаз.

— Хорошо, пусть будут скрижали. Дальше… «У всякого, кто не содержит свое оружие в чистоте, готовым к бою или пренебрегает своими обязанностями, да будет урезана доля, а кроме того, пусть он подвергнется наказанию, какое сочтут нужным капитан и Компания». Да ты поэт, Джек!

— Капитан… Вы не могли бы избавить меня от ваших комментариев? — начал звереть Хайгарден.

— О, первый помощник, какие слова! — осклабился Харрис. — Я задел вас? Простите великодушно!

На лбу Джека выступила испарина. Проклятие, и зачем это нужно Эрику? Зачем доводить бывшего приятеля до белого каления? Ведь каждая злая шутка лишь больше настроит Хайгардена против него. Надо успокоиться.

— Ладно, прости, Джек, — насупился Эрик и пробежал глазами дальнейший текст: — «Если кто лишится в бою руки до локтя или ноги до колена, тому полагается дополнительно четыреста пиастров, если потеряет конечность — восемьсот». Пункт восьмой. «Если когда придется повстречать порядочную женщину, то кто предложит ей сожительствовать без ее на то согласия, тут же претерпит смерть». Ого! Это достойно настоящего джентльмена, Джек.

— Я рад, что вам понравилось, капитан, — с каменным лицом ответил первый помощник.

— Я сейчас даже не иронизирую, Джек. Это действительно правильный пункт. Нам ведь не нужен корабль жестоких обезьян?

— Да, сэр.

Последний пункт Эрик перечитал дважды. И с недоверием посмотрел на первого помощника.

— Ты это серьезно, Джек? — Он перевел взгляд на лист бумаги и прочитал: — «Женщинам запрещено находиться на корабле. Любой, кто проведет на корабль женщину, будет казнен». Что это, мистер Хайгарден?

— Женщина внесет раздор в команду, сэр, — с охотой пояснил Джек. — Посеет зависть у одних, если она будет чьей-то женой. Или будет лишним соблазном, если окажется свободной. Не стоит дразнить голодного медведя свежей рыбой, сэр.

— Но казнить…

— Женщина на борту — к беде, капитан.

Эрик покачал головой и отложил листок в сторону:

— Мне нужно подумать об этом, Джек. Я готов хоть сейчас согласиться со всеми твоими пунктами, кроме последнего.

Вот ведь незадача. Хайгарден откопал из своей прошлой жизни неплохой свод законов, но пункт о женщине на борту рушил Эрику все планы. Злой шуткой судьбы будет если, приведя Мэри на «Восторженный», он окажется нарушителем собственного устава. Тут хочешь не хочешь, а надо думать о последствиях. Кодекс нельзя принимать сегодня. Нельзя ни в коем случае. Особенно его последний пункт.

— Во время вербовки мы должны будем оглашать наши требования к кандидатам, сэр, — напомнил Хайгарден. Его глаза мечтательно заблестели. — И уже вечером мы сможем отплыть с этого проклятого острова! Сможем стать свободным экипажем!

Эрик задумчиво наблюдал за помощником. Тот, видимо, уже предвкушал взятие на абордаж какого-нибудь жирного торговца и дележ богатой добычи.

— Во время вербовки мы их и огласим, — одернул он Джека. — Все, кроме последнего пункта.

— И тогда они потащат на борт своих шлюх. — Хайгарден вынырнул из мечтаний и скривился от презрения к будущим кандидатам. — Вы этого хотите, сэр?

— Бордель нам тут не нужен, ты прав. Ну, мы же что-нибудь придумаем? Тех, кто придет на пристань с женщиной, — просто не возьмем. Это ведь не сложно, Джек?

— Конечно, капитан. Как скажете, сэр!

Это «уважительное» обращение кололо Эрика пуще издевок. Напускная вежливость иногда хуже грубой брани. И порой ранит значительно больнее. Да и грубияна не так хочется убить, как такого вот «умника».

— Я думаю, остальные офицеры уже в курсе устава? — хмыкнул Эрик и ни капли не удивился, когда Хайгарден кивнул. — И все его одобряют, разумеется?

— Даже учитывая последний пункт, сэр. — По лицу Джека скользнула самодовольная улыбка.

— Ну еще бы… Скажи мистеру Джеймсону, что я голоден. Надеюсь, он наварил уже чего съестного?

По правде говоря, сейчас Харрису больше всего хотелось спать, а не есть. Но на отдых у него времени не было. Ему и Хайгардену предстояло отправиться на берег, засесть в какой-нибудь кабак (скорее всего в тот, возле которого он познакомился с Мэри) и объявить о наборе на «Восторженный». А затем дождаться позднего вечера и опять отправиться к крепости.

— И еще, Джек… — бросил он в спину уходящему Хайгардену. — Я очень не хочу с тобой ссориться. Мы же были друзьями!

Тот застыл, будто Эрик в него выстрелил. Неуклюже повернулся и как-то странно взглянул на Харриса:

— Вы абсолютно правы, мистер Харрис. Мы были друзьями.

С этими словами здоровяк ушел, оставив своего капитана в прескверном настроении. Да уж, теперь пути назад нет. От Хайгардена надо избавляться. Эрик подошел к столу, открыл правое отделение и вытащил оттуда запечатанную воском бутылку с ромом. Покрутив ее в руках, он поднес бутыль к свету, изучая содержимое, а затем решительно спрятал ром обратно в стол. Сегодня ему нужна трезвая голова. Отдохнет он потом. Позже.

Небо было чистым, и Эрик, выйдя на палубу, посчитал это добрым знаком. Не самая радостная участь — оказаться запертыми в бухте, когда настанет пора бежать с острова под всеми парусами. На носу корабля стоял задумчивый Паттерсон. Боцман курил трубку и смотрел на воду.

На лице толстяка не было даже намека на улыбку, и Эрик передернулся от неприязни, возникшей едва он увидел эту обрюзгшую физиономию с потухшим и злым взглядом. Господи боже, неужели это и есть истинное лицо их боцмана? Паттерсон заметил, что за ним наблюдают, и тут же жизнерадостно осклабился, мигом преобразившись в добрячка и своего парня. Харрис недружелюбно смерил его взглядом и отвернулся.

ГЛАВА 10,

в которой происходит найм матросов

Весть о том, что на ост-индское судно требуются опытные моряки, облетела остров быстрее ветра, и уже через полчаса в «Добрую деву» повалил народ. Эрик и Джек расположились посреди зала за одиноким столом, расчистив перед ним небольшую площадку. Сейчас от нее через всю таверну тянулся хвост из матросов, и по самым скромным прикидкам Харриса, это еще не было и половиной всех желающих.

Разный народец пришел пытать счастья на новом судне, но большинство выглядело настолько дико и устрашающе, что Эрик хотел от них избавиться без всяких разговоров. Хайгарден подходил к работе ответственнее. Закинув ноги на стол и демонстрируя всему залу дорогие начищенные сапоги, он вальяжно, скучающе задавал вопросы каждому из соискателей и, лишь получив ответы, вежливо поворачивался к капитану:

— Мистер Харрис?

Ничто в Джеке не говорило о том, что несколько часов назад он окончательно разорвал их дружбу.

— Да, — кивал ему Эрик. Или мотал головой: — Нет.

Иногда капитан «Восторженного» задавал вопросы сам, когда ему казалось, что есть о чем спрашивать, но по большей степени он лишь отсекал наиболее бандитских кандидатов.

Среди пришедших наниматься моряков оказался и уже известный им лоцман Бен, оказавшийся после гибели Белого Дельфи в свободном плавании. По иронии судьбы пожилой матрос задержался на острове всего лишь на день больше, чем планировал, и тем сберег свою шкуру. Эрик даже не скрывал, как он рад такому ценному приобретению. Тем более, что Бена ему несомненно послало провидение. Иначе нельзя было назвать тот факт, что команда получила прекрасного лоцмана как раз сегодня, в день, когда Эрик собирался бежать с острова.

Моряки шли и шли. Рослые чернокожие с ослепительными белками глаз и широкими зубами, флегматичные и стройные жители красного материка, разномастные, но все как один потрепанные жизнью европейцы. Будь воля Эрика, он набил бы команду кем угодно, но не последними. Так получилось, что на лицах испанцев, голландцев, португальцев, французов и англичан лежала печать порока. И Харрис прекрасно понимал, что любой из пиратов предаст его при первой же возможности. Все эти косые взгляды, нервные жесты, вороватые манеры и злость с жадностью, плохо скрываемые под маской равнодушия, — все это могло лишь добавить Эрику проблем. Позже. Когда «Восторженный» выйдет в открытое море.

Хайгарден в этот раз прекрасно владел собой и даже никак не комментировал частые отказы своего капитана. Лишь кивал следующему матросу, задумчиво закусывал мундштук трубки и начинал свои обычные вопросы:

— Как звать?

— Сколько лет?

— Что умеешь?

Потом в дело вступал Эрик:

— Где плавал?

До четвертого вопроса доходили немногие. Вообще, Харрису даже понравились эти собеседования. Он чувствовал себя практически королем, отбирая людей в свой (помилуй боже — в свой!) экипаж, и старался угадать под бандитскими масками людей приличных, благородных, насколько это было возможно на пиратском острове.

Большей частью в его команду попали люди, праздно отдыхавшие на берегу, пока пушки англичан громили их суда. Был один моряк с «Кровавой Мэри». И еще один матрос чудом уцелел после гибели «Арабики».

Люди попадались разные, конечно. Кто-то вел себя заносчиво и самоуверенно, будучи уверенным в том, что такой отчаянный морской волк — как раз то, что нужно любому экипажу. Кто-то потрясал своим равнодушием ко всему, кроме доли в добыче. Кто-то, наоборот, сразу начинал предлагать, как получше устроить жизнь на незнакомом ему корабле. Таких Эрик старался развернуть сразу, подбирая спокойных, но заинтересованных в новой команде матросов, которые не сильно выступали насчет устава «Восторженного» и метода дележки.

Дележка вообще до сих пор была слабым местом Эрика. Кто знает, как отреагирует команда, которую он на днях так старательно убеждал в больших проблемах судна. В некоторых пиратских компаниях существовала корабельная доля, но какого она должна быть размера, никто не знал. И как бы моряки не посчитали, что эти сундуки в каюте стюарда слишком уж жирный кусок для «Восторженного». Тем более, что пушек у них так и не прибавилось. Здесь, на Акульем острове, орудия были на вес золота. В прямом смысле.

Моряки приходили и уходили. Тех, кто устраивал Эрика, Хайгарден просил прибыть к причалу незадолго до заката и предупреждал, что ждать никого не станет. Шлюпки придут, заберут новых членов команды и уйдут. Кто опоздал — тот в экипаже не нужен.

Пришли все. Никто не задержался. Тридцать восемь новичков. Почти треть команды. Эрик наблюдал за их прибытием с борта «Восторженного». Может, кто-то из них станет частью большой и дружной семьи на их корыте. А может…

О плохом думать не хотелось. Напряжения и так хватит этой ночью, когда Эрик отправится в свой одиночный рискованный поход. Хайгарден и Паттерсон вряд ли будут сидеть сложа руки, пока их капитан где-то прохлаждается. Первый помощник не упустит возможности закрепить свои позиции и склонить новичков на свою сторону. Он ведь способный актер, умеет быть своим парнем. Тем более, пока никто из новичков не столкнулся с его гневливым характером и пудовыми кулаками.

Как только сорвется Хайгарден, вот тогда и откроются глаза у вновь прибывших матросов. А до той поры его авторитет будет непоколебим. И возраст молодого капитана тоже сыграет свою роль…

Эрик был моложе большинства из матросов на собственном корабле, а опыт, как и половое бессилие (как говаривал в свое время Тони Смарт), приходят с годами. И опыт в море ценят больше, чем молодость.

— Джек! — Эрик знал, что первый помощник находится неподалеку и также внимательно наблюдает за пополнением.

— Да, капитан?

— Подготовь корабль к отправке. — Харрис облокотился на планшир и повернул голову к Хайгардену: — С рассветом мы отправляемся.

— Сэр? — изумился Джек, глазки у него предательски забегали. — Но мы должны проверить навыки наших молодых матросов! Погонять их для порядка…

— Пусть учатся в бою. Мы уходим завтра. Никого на берег не отпускать.

— Сэр? — Интонация первого помощника изменилась: в голосе появилась нескрываемая издевка.

— Что?

— Ни для кого не секрет, что вы вторую ночь пропадаете на острове, — кашлянул Хайгарден. — Наш отъезд как-то связан с этим?

— Господи, Джек, неужели это так важно? Я дал тебе команду, и ее нужно выполнить. Когда дело дойдет до боя, до абордажа, ты тоже будешь уточнять мои мотивы, а?

— Капитан… — Лицо Хайгардена приняло обычное обиженное выражение.

Черт возьми, может, Эрик и вправду стал слишком задирать бывшего друга? Неужели в нем так сильна обида на Джека?

— Виноват, сорвался. Простите, мистер Хайгарден, — буркнул он первому помощнику и вновь посмотрел на приближающиеся шлюпки.

Весла дружно разрезали гладкие волны бухты; тоскливо, но в унисон, скрипели уключины, а новички с нескрываемым интересом оглядывали борт «Восторженного». Ост-индские суда нечасто забредали в Карибское море. Слишком высокие, слишком тяжелые, слишком медленные для Вест-Индии корабли при всех этих недостатках обладали одним неоспоримым достоинством — они могли смело огрызнуться на любого противника. И вполне возможно, повергнуть его в пучину волн, — если, конечно, заполнить орудийные порты пушками, а не пустыми бочками.

Но новички об этом еще ничего не знали. Им вообще предстояло многому научиться. И у них будет шанс проявить себя. Сразу.

Тем временем солнце нырнуло за западные скалы, погрузив бухту в сонливую тень. Эрик с трудом находил себе место перед вылазкой в крепость Фенна. Он бродил по верхней палубе, будто запертый в клетку волк, и то и дело поглядывал на темнеющее небо, нетерпеливо ожидая наступления ночи. А потом и вовсе забрался к себе в каюту, пытаясь немного отвлечься от ожидания изучением карт Вест-Индии и прокладыванием хоть подобия маршрута, чтобы убить время, пока не стемнеет достаточно для вылазки на берег. Конечно, можно было заняться поиском слов, дабы красиво объяснить Мэри, почему ей придется подождать его среди холодных камней, пока он рыщет по крепости Фенна в поисках убийцы своих родителей. Но Эрик не хотел сейчас ворочать в голове неуклюжие формулировки. Наступит время, и Господь сам подскажет.

Где-то за час до полуночи к нему постучался де Гран. Они поболтали, и все время беседы Эрик не мог отделаться от желания позвать приятеля с собой. Уверенный, хищный француз, глаза которого постоянно щурились от напускной лени, был умелым бойцом и мог пригодиться, когда придет пора драки. Но при этом Харрис считал, что все запланированное ему необходимо совершить самому и в одиночку. Лишний человек — это еще одна деталь в импровизации. Тот самый фактор, способный разрушить все из-за ненужной мысли, чужого чувства или движения.

А Эрик не хотел так сильно рисковать. Потому что сегодня он собирался убить Фенна и забрать с острова Мэри. И от одной только мысли об этом становилось жарко.

Так что на остров он отправился один. Вахтенные проводили его без видимого интереса. Они, вероятнее всего, изнывали от любопытства, но среди них оказалось несколько новичков, а те решили, что пока еще не настолько влились в команду, чтобы задавать какие-либо вопросы капитану. В конце концов, до берега меньше тысячи ярдов, а следующий корабль, которому будут нужны обычные моряки, а не хитроумные лоцманы или молчаливые канониры, на Акулий остров может и вовсе не заглянуть. Так что стоило и подождать, придержав язык на привязи. Ведь некоторые матросы торчали в пиратском анклаве не первый месяц, подыскивая себе подходящую посудину.

А кое-кто и спился, не дождавшись.

Небольшой ялик, с которым за последние две ночи Эрик почти породнился, послушно довез капитана до причала. Там, привязав лодку, Харрис выбрался на пристань и, совершенно не скрываясь, зашагал в поселок. Солнце давно уже нырнуло в море, на небе бисером рассыпались звезды. У первых крепостных стен загорелись фонари.

Эрик смело шел к крепости, чувствуя приятный вес двух заряженных пистолетов за поясом и тяжесть абордажной сабли. Его распирала уверенность в себе и гордое осознание того, на что он идет. Странно, но в нем не нашлось ни капельки страха, не нашлось ни единого грамма сомнений или каких либо терзаний. Все казалось таким простым, таким незатейливым.

Под ногами хрустела каменная крошка, в спину дул легкий бриз, а на сердце Эрика царила небывалая легкость. Миновав обе крепостные стены, Харрис вышел в верхний поселок и столкнулся на дороге с пьяным пиратом. Отсалютовав едва соображающему от выпивки бандиту, он прошел мимо, свернул на узкую улочку и скоро уже выбрался на знакомый «горный коридор», ведущий к крепости Фенна.

Недалеко от ворот он остановился, прислушиваясь и пытаясь понять, сколько часовых на сей раз стоит на страже замка. Крепость хранила гробовое молчание, и даже фонари у ворот не горели. Однако в окнах западной башни играли отблески огня. Примостившись на старом привычном месте, у нагревшегося за день валуна, Эрик принялся ждать.

Примерно час он терпеливо сидел на месте и едва не рехнулся от монотонного стрекота цикад. Вчера было проще. Он слышал хотя бы голоса часовых, а сейчас даже из поселка не доносилось ни звука. Остров захватило подозрительное и немного пугающее безмолвие. Эрику вдруг почудилось, будто из темноты на него кто-то смотрит. Это чувство оказалось настолько сильным, что Харрис даже положил руку на рукоять пистолета и нервно вслушался.

На ум совершенно некстати пришли воспоминания о Черном корабле и неожиданно опустевших судах. Вдруг проклятый моряк высадился на берегу и злыми чарами умертвил всех пиратов Акульего острова? И сейчас на главной башне крошащимся угольком выводит свой зловещий знак…

Эрик с трудом выгнал из головы столь странные мысли. Суеверия никогда не захватывали его прежде и оттого столь удивителен оказался этот голосок страха, блуждающий в глубине его души. Что за ерунда ему мнится? Откуда такие чуждые мыслишки?

Когда появилась более-менее здравая идея, Эрик ухватился за нее, словно утопающий за протянутую руку. Ухватился и тут же успокоился. Все очень просто. Он всего лишь устал. Мало спал, а днем намучился на вербовке. Понятное дело, отчего такая чушь в голову лезет. Вполне логично, что даже сказки плотью обрастают. А значит, необходимо отринуть лишнее. Думать о Мэри. И о Фенне. Устроившись поудобнее, Харрис зевнул и скрестил на груди руки, сунув ладони под мышки и пытаясь так немного согреться. Ночь на землю опустилась прохладная.

Терпения хватило еще на час, а потом оно накатило на рифы тревоги и медленно пошло ко дну.

Черт возьми, куда запропастилась Мэри? Они договаривались о ночной встрече, чтобы спокойно дойти до порта, подняться на борт и тихо-мирно выскользнуть в открытое море, пока весь пиратский остров спит. План Эрика рассыпался словно карточный домик. Он просто не успеет пробраться в покои Фенна, если девушка задержится еще немного! Близился рассвет, и каждая минута казалась вечностью, по истечении которой настанет как минимум день Страшного суда.

В конце концов Эрик решил действовать.

Сначала он бесшумно добрался до мертвенно тихих ворот и несколько минут вслушивался в мир за стеной, пытаясь уловить хоть какой-либо звук. Затем вновь размотал веревку с «кошкой» и перебросил ее через стену. Металл царапнул камни, но в крепости вновь ничто не отозвалось.

Оказавшись на стене, Харрис аккуратно смотал веревку и положил ее рядом с одним из зубьев, в тени, а затем неторопливо прошел к лестнице и застыл. Впереди него зиял черный провал, в котором даже не угадывались ступени. Проще простого свернуть себе шею на такой лестнице. И даже ему, нетрусливому человеку, было чуточку жутко делать шаг в зловещую темноту.

Вытащив пистолет и дотянувшись левой рукой до шершавой стены, Эрик медленно протянул ногу в пустоту. После долгих и мучительных секунд он все-таки дотронулся носком до ступени и облегченно выдохнул. Кто знает, какой высоты или длины тут лестницы? Каждый шаг как приключение!

Когда он ступил на вымощенную площадку внутреннего двора, его рубаху можно было выжимать. В висках колотилось разошедшееся сердце, а глаза щипало так, что Эрик плотно стиснул зубы и с остервенением вытер лицо еще сухим рукавом.

Такой простой спуск оказался крепким орешком. И дело было даже не в крутости и опасности лестницы, а в том, что, упав, можно было поднять на уши весь гарнизон крепости. А это наверняка бы подпортило такой славный подарок Господа, как отсутствие часовых.

Во внутреннем дворе Харрис прижался разгоряченной спиной к изумительно прохладной стене и огляделся. Черная махина центральной башни, угнездившаяся посреди площади, его не интересовала. Слева виднелся силуэт восточной твердыни, также ему не нужной. Мэри говорила, что она и Фенн живут в западной. В той самой, где в окне дрожал свет — может, от камина? И до нее было каких-то двести ярдов пути. Вдоль сложенной из грубого камня стены, а затем по короткой лестнице наверх, к дверям.

Быстро преодолев это расстояние, Эрик поднялся к башне и прислушался. Тихо. Спокойно.

Вот и славно.

Нащупав кольцо двери, Харрис осторожно потянул его на себя, опасаясь услышать пронзительный скрип рассохшегося дерева. Но на удивление, вход в башню раскрылся перед ним без единого шума. Из недр пахнуло теплом и приятными ароматами. Впрочем, как же еще должно было пахнуть в комнате Мэри?

Эрик несколько секунд стоял на пороге, вслушиваясь в темноту. Проклятие, да где же все? Вытащив из-за пояса второй пистолет, Эрик закрыл глаза (внутри было так темно, словно он ослеп) и сначала напряг, а потом расслабил все мышцы, стараясь таким образом успокоить зашедшееся в волнении сердце.

Что-то было не так. Что-то было совсем не так. В этой башне живет женщина Фенна. В ней живет сам Фенн. Вон, наверху горит огонь, а значит, башня совершенно точно не пустует. Но где же охрана? Мэри говорила, что Томас никого не пускает к себе в комнату. Но это же не значит, что в округе вообще нет его людей!

Эрик сделал шаг вперед и бедром случайно задел какую-то мебель — вероятно, стул. В тишине раздался отчетливый стук.

— Попался, — хрипло произнес кто-то, и в тот же момент громко хлопнула входная дверь, лязгнул засов, а Харрис бездумно бросился назад. В темноте он столкнулся с невидимым прежде человеком и, ни секунды не медля, разрядил пистолет ему в грудь. Незнакомец хрюкнул, засипел и рухнул на пол.

— Огня! Огня! — заорали в темноте, а Эрик моментально присел и проворно, по-крабьи, отполз немного в сторону, пока не уперся в еще одну стену. Черт побери, а где теперь выход? Он ведь абсолютно не ориентировался в темноте проклятой башни! Скорее всего, его убежищем стал крошечный предбанник, но кто знает, может, судьба занесла уже и в саму проходную? Как тут покои-то располагаются? Эрику за все недолгую жизнь как-то не довелось попутешествовать по пиратским башням.

Кто-то из застигнувших его врасплох корсаров ударил огнивом, высекая искры и выдавая свое месторасположение. Харрис, поразившись своему хладнокровию, выстрелил в окрасившийся алым силуэт и отбросил второй пистолет в сторону.

— Проклятие! Да дайте же огня! — рыкнул кто-то в темноте.

Харрис крадучись двинулся на голос. Но в дороге опять натолкнулся на стул, который с грохотом рухнул на пол. Темноту тотчас же прорезала вспышка выстрела, выхватив из мрака человека. Пиратская пуля с визгом вошла в доски, а Эрик, пребольно стукнувшийся коленом, ринулся на бандита в надежде достать его саблей. Все планы изменил подвернувшийся стол. Разогнавшийся Эрик с судорожным вздохом врезался в него и, зашипев от боли, повалился на пол.

— Фрэнки, Фрэнки! — тихо позвали откуда-то сзади.

И тут вспыхнул свет. Кто-то одним ударом высек искры на пропитавшийся смолой факел, и по комнате заплясали черные тени. Проклятие! Все-таки обложили, мерзавцы. В комнате оказалось еще трое пиратов, и один из них был на том конце злосчастного стола. Судя по лицам, никто из корсаров не ожидал подобной прыти от ночного гостя. Вместо веселья да легкой добычи они в первую же минуту потеряли двоих товарищей!

Эрик повернулся к тому пирату, который стоял за так неудачно попавшимся на пути столом. В одну секунду, едва не взвыв от пронзившей его боли, юноша вскочил на ноги и без лишних пируэтов прыгнул на корсара. Лицо рыжебородого разбойника изумленно вытянулось. Он так и не поверил, что попавшаяся в силки добыча перешла в атаку, и потому не успел защититься. Сталь вонзилась корсару в живот, и рыжебородый жалобно и немного обиженно хныкнул. Затем схватился за окровавленную саблю широкими ладонями и упал на колени.

— Так-так-так! — света стало больше. Да и противников тоже: со второго этажа башни ловко спускался Безликий, а следом показался и сам Фенн. Эрика прошиб жар ярости. Но добраться до пирата шансов у него уже не было. Оба уцелевших корсара держали Харриса на мушке и, судя по их испуганным лицам, с большим удовольствием застрелили бы этого прыткого моряка, успевшего во тьме убить их троих приятелей.

— Молодой щенок решил бросить якорь в чужую гавань, — издевательский голос пришел к Эрику из прошлого. Как часто этот мерзавец снился ему во снах? Как часто после этого Харрис-во-сне убивал Фенна-во-сне различными, частенько омерзительными способами? И вот наконец они свиделись.

— Молодое поколение совсем уже не то, что наше, верно, мой старый темный друг?

Томас постарел. Лицо его обветрилось еще больше, потускнело. Кожа высохла, в волосах проявилась седина. И только надменный взгляд совсем не изменился.

Безликий Блэки глухо хмыкнул, поддерживая игру своего хозяина.

— Слышал ли ты, щенок, что к чужому руки не протягивают? — Фенн не торопился спускаться с лестницы. Он будто наслаждался сценой, с каждым предложением переходя на одну ступеньку ниже. И скорее всего, не придавал значения бурлящему яростью взору молодого моряка. Томас был в своей башне, на своем острове, со своими людьми.

— Дайте больше огня, я хочу посмотреть на этого ублюдка, — резко приказал негласный губернатор Акульего острова. Корсар, у которого был факел, послушно шагнул вперед и ткнул полыхающим сгустком смолы чуть ли не в лицо Эрику. При этом пират не отпускал пистолета, настороженно наблюдая за пленником.

— Это я слышу от грабителя и разбойника? — очень спокойно спросил Харрис. Господи, каких же сил ему стоило держать себя и свои эмоции в руках.

— Фу! — скривился пират. — Что за слова? Для наших благородных ушей они попросту оскорбительны, верно ведь, джентльмены?

Джентльмены с угрозой следили за каждым жестом Эрика и на шутки не реагировали. На полу остывали тела их товарищей, и Харрис видел, что любой из корсаров с радостью разорвет его на части. Вот только их предводитель не давал знака.

Пока не давал.

— Каждый из нас человек чести, и слушать подобные наветы нам попросту неприятно, — цокнул языком Томас.

Он чуть располнел. В детских воспоминаниях Эрика Фенн был ловким чудовищем, сильным и опасным противником. Но видимо, годы, проведенные на острове, дали о себе знать. Лидер корсаров обрюзг, обзавелся вторым подбородком и парой десятков лишних фунтов веса. Впрочем, силу пират, кажется, не подрастерял.

Эрику показалось, что шикарный камзол немного тесен флибустьеру, будто Фенн все еще надеялся сбросить жирок. Или боялся сам себе признаться в том, что сдал. Некоторые люди сложно переживают подобные изменения.

Свет от факелов позволил Харрису оглядеться. В комнате, где он оказался, по всей видимости, располагалась прихожая: вряд ли Мэри могла ночевать в таком месте. Хороший и крепкий стол, за которым умер рыжебородый. Несколько надежных тяжелых деревянных стульев. Одна лавка у стены, тоже из дерева. Большая, надо сказать, ценность на столь каменистом острове. Несколько лежанок под лестницей. Грубо сколоченный шкаф. Для одежды, интересно, или оружия?

На гвозде у лестницы висел большой фонарь.

Фенн прошел в центр зала и скрестил на груди руки, насмешливо оглядывая Эрика. Рядом с ним черной глыбой замер Безликий Блэки, и Харрис кожей чувствовал, как жжет бешеный взгляд черного пирата.

— Кто ты такой, щенок? — поинтересовался Томас. — И как ты, гаденыш, посмел приблизиться к Мэри?

Эрик вздрогнул. Вот в чем дело! Проклятие, как он сразу об этом не подумал? Раз уж люди Фенна видели его вчера ночью, то вполне логично было бы оставить здесь засаду на непутевого ухажера и понадеяться на его глупость.

Ставка успешно сыграла. Ведь у Эрика даже мысли не возникло, что Томас может устроить засаду. Что часовых на воротах нет специально. Что его заманивали в эту башню, чтобы взять с поличным, а он самонадеянно считал, будто крадется в ночи ловкой тенью мстителя!

Снаружи раздались встревоженные крики, и тут же кто-то забарабанил в дверь. Выстрелы, видимо, разбудили весь гарнизон Фенна. Сам пират и глазом не повел, пристально изучая Эрика.

— Мне знакома твоя морда, приятель, — с сомнением протянул он. — Где-то я тебя уже видел…

— Несомненно, — прорычал в ответ Харрис. — Мы встречались…

— Хм? — искренне заинтересовался корсар. Он подошел поближе: — И где же?

— Ты…

Грохнуло два выстрела. В унисон. Эрик даже чуть присел, посчитав, что так кончилось терпение у корсаров. Но в следующий миг с удивлением обнаружил, что оба стрелка как подкошенные рухнули на пол. Фенн изумленно открыл рот и обернулся на лестницу.

— Эрик! Скорее сюда! — Мэри отбросила в сторону разряженное оружие, выхватила из-за пояса еще один пистолет и направила его на Томаса.

— Мэри?! — ахнул корсар. — Что ты делаешь?!

— Заткнись, Том! Богом клянусь — у меня рука не дрогнет! — резко ответила она. — Эрик! Быстрее!

От ударов затрещала входная дверь, видимо, пираты снаружи взялись за топоры.

Фенн с изумлением поднял руки:

— И это все после того, что я для тебя сделал?

Эрику на миг даже стало его жалко. Вид у пирата был потерянный.

— Как ты можешь, Мэри? Что случилось?

Харрис бросился к ближайшему трупу, выдернул из безвольной кисти пистолет и направил его на Томаса. Но тот даже не взглянул на него.

— Эрик! — почти завизжала Мэри. — Что ты делаешь?!

— Ты убил мою мать! — выпалил юноша и спустил курок.

Пистолет глухо щелкнул. Разряжен! И его держали под прицелом бесполезного куска железа?! Проклятие!

— Эрик! Быстрее наверх!

Блэки черной глыбой шагнул вперед, немного запоздало заслоняя собой Фенна. С грохотом рухнула входная дверь, впуская пиратскую подмогу. Харрис бросил на ненавистного корсара бешеный взгляд, а затем метнулся по лестнице вверх. Совсем рядом взвизгнула пуля и врезалась в каменную кладку.

Пропустив Эрика в широкую комнату, Мэри захлопнула дверь и накинула засов.

— Бежим! — Девушка ткнула стволом пистолета в сторону дальнего окна.

Оно выводило на стену. Пара ярдов вниз, а затем по боевому ходу до ворот — и можно бежать дальше. Но ведь позади останется живой и невредимый Фенн…

Ну да… И сотня его головорезов!

Эрик прыгнул и задержался внизу, чтобы поймать Мэри. Ему это удалось так ловко, будто он всю жизнь ловил под окнами принцесс. Красавица на миг обвила его шею тонкими руками, одурманила запахом своих волос, но уже спустя секунду выскользнула и побежала вперед, показывая дорогу. Где-то внизу у стены злобно переругивались пираты.

Опять послышался стук топоров и треск дерева: корсары высаживали дверь в покои Мэри.

— К воротам, тупицы! — послышался далекий крик Фенна. — К воротам!

Только чудо позволило беглецам достичь заветного зубца, под которым Эрик оставил веревку. Само провидение помогло им, заботливо расстилая под ногами твердую поверхность и не подсовывая выбоин в камне или губительных провалов. Крепость Фенна в некоторых местах была весьма побита временем, а может быть, даже и пушками.

Оказавшись у зубца, Эрик подхватил веревку, моментально закрепил «кошку» на стене и сиганул вниз, крикнув:

— Не бойся, я тебя поймаю!

В темноте он не видел лица Мэри, но когда вниз упал хвост второй веревки и девушка ловко спустилась по ней со стены, — лишь восхищенно цокнул языком, на миг даже забыв о погоне. Никогда прежде он не видел таких чудес в женском исполнении.

— Куда теперь? — выдернула она его из объятий изумления.

— За мной! — Он схватил ее за руку и побежал прочь от крепости. Прочь от затрещавших ворот. Прочь от врага всей его жизни. Душу обуревали самые разные чувства — от стыда и ненависти к злосчастному незаряженному пистолету до тихой бессильной ярости в адрес Фенна, который был у него на мушке, но все равно умудрился уцелеть.

Ночь оглашалась грязной браню преследователей, которую перекрывал яростный рык Фенна:

— Живыми брать, идиоты! Обоих живыми! Живыми!

У беглецов была фора в пару сотен ярдов, но вскоре это преимущество могло сойти на нет. Ведь им приходилось скакать по каменистой дороге почти вслепую, и любой прыжок, любой шаг мог оказаться последним. Эрик поймал себя на мысли, что с закрытыми глазами бежать было бы ненамного сложнее. Каждый миг он с содроганием ждал, что земля уйдет у него из-под ног. Или упадет Мэри. Но удача пока хранила их обоих, хотя в любую секунду могла и отвернуться. Перевести благосклонный взгляд, например, на вооруженных до зубов пиратов, которые с факелами и фонарями бежали где-то позади.

Свет, кстати, сыграл с преследователями злую шутку. Во-первых, он их выдавал, во-вторых слепил, а в-третьих, игра теней превращала путь пиратов в нечто совсем зловещее и опасное. Ведь каждая черная прогалина за освещенным камнем могла на самом деле скрывать в себе расщелину, яму. И поэтому корсары, оказавшись за пределами крепости, заметно сбавили ход. Никто не хотел покалечиться, и даже вопли и угрозы Фенна не могли подогнать осторожничающих пиратов.

Каждый из них справедливо полагал, что никому не удастся сбежать с Акульего острова, и потому не видел смысла в такой вот ночной спешке.

Благодаря этой нерешительности Эрик и Мэри оказались в корсарском поселке с большим отрывом. Они мчались мимо сонных домов, в которых устало стихало обычное веселье, и один за другим проскакивали узкие пустынные переулки.

Ветер! Харрису нужен был ветер. Это была самая слабая часть его плана. Безвольные паруса на «Восторженном» станут надежными гвоздями в крышке его, Эриковского, гроба. Конечно, они могут выбраться на рейд и при помощи шлюпок, но лучше бы им повезло с ветром.

Промелькнули крепостные ворота, и дорога стала забирать ниже. Эрик бросил торопливый взгляд на спутницу. Он боялся, что заметит на ее лице усталость, но вновь удивился. Мэри, как ему показалось, даже не запыхалась. Мало того, она улыбалась, чем в очередной раз поразила сердце юноши. Выносливости столь хрупкой и изящной красавицы могли позавидовать многие мужчины.

Остались позади вторые крепостные створки, и беглецам открылся вид на гавань. Эрик отметил, что в бухте появился новый корабль. И в тот же миг налетел на поднимающегося к поселку человека. Оба с проклятиями повалились на землю, Харрис перекувырнулся через голову, вскочил на ноги, убедился, что Мэри уже проскочила живое препятствие, и бросился дальше, краешком сознания отметив, что даже в темноте ночи тот случайный «прохожий» кого-то ему напомнил.

— Каналья, — прошипел тот, поднимаясь, но Эрик его уже не слышал. — Стой, ублюдок!

Харрис торопился к пристани, а в груди росло беспокойство. Точно, он видел этого человека раньше! И встреча с ним точно была не самой приятной. У пирата были очень, очень длинные руки…

С ветром ему повезло. Едва Эрик поднялся на палубу и протянул руку Мэри, как подул отчетливый северный ветер.

— Отплываем, — сипло приказал Харрис.

— Поднять паруса! — тотчас заорал мистер Паттерсон. — Руби швартовы!

Харрис облокотился на планшир, перевел дыхание и похолодел от болезненного осознания той смутной тревоги на берегу. Сейчас, находясь на борту «Восторженного», Эрик отчетливо припомнил того мерзавца, убившего старика Смарта. Вспомнил и разразился жуткими проклятиями. Господи боже, как можно было совершить столько ошибок за одну ночь? Он упустил «мартышку», он упустил Фенна!

Ему вдруг захотелось вернуться на берег. Плюнуть на всё, плюнуть на Мэри, на корабль, на команду, будь она проклята, и спрыгнуть вниз, в темные воды бухты. Затем выбраться на сушу, найти «обезьяну» и убить! Ему стало так обидно, так противно, так горько! Вот почему нельзя все исправить? Если бы тогда, при падении, он узнал мерзавца… Если бы… Проклятие!

Эрик ударил кулаком по планширу и шумно вдохнул, успокаивая нервы. Что толку от таких мыслей? Если его ненавистью можно было бы убивать, он выжег бы к чертям весь пиратский остров!

— Капитан?.. — раздался за его спиной изумленный голос.

Джек. Чертов Джек! Эрик обернулся:

— Да, мистер Хайгарден?

Мэри смело встретила любопытствующие взгляды изумленных моряков. Одернула камзол, стряхнула грязь со штанов и гордо выпрямилась.

— Что происходит, капитан?

— Где де Гран? — задал встречный вопрос Эрик.

Тот, слава богу, оказался поблизости. Француз протиснулся сквозь собравшуюся толпу матросов и приветственно коснулся шляпы. Де Гран сразу узнал девушку, но удержался от комментариев, хоть и бросил на Эрика весьма выразительный взгляд.

— Отведи Мэри ко мне в каюту, — устало попросил его Харрис.

Тот галантно протянул девушке руку:

— Мадемуазель…

Мэри благосклонно приняла его помощь и молча прошествовала через весь корабль, делая вид, будто не замечает жгучих матросских взглядов.

— Чего стоите, лентяи? Работать! — Мистер Паттерсон вырвал моряков из транса, и жизнь на корабле забурлила. Но посреди нее мрачной мачтой возвышался Хайгарден, и взгляд у него был совсем не добрый.

— Женщина на борту к несчастью, капитан, — процедил Джек. — Мы должны ее высадить. Клянусь требухой Кракена — нам не будет удачи, и сам Бог отвернется от нас, если мы не избавимся от девчонки.

Слова об удаче были как нельзя кстати. Ведь действительно сегодня шаловливая сударыня очень зло посмеялась над ним.

Стерва.

— Джек, это ненадолго. Устав мы еще не приняли, но непременно примем, когда в следующий раз сойдем на берег. Все будет хорошо, — примиряющее проговорил Эрик.

Он достал подзорную трубу и уставился на берег. Преследователи быстро смекнули что к чему, и сейчас, если Харрис все правильно понял, Фенн гнал своих людей к кораблям. Соседство с бригом «Слепой Лев» и фрегатом «Пеньковый Дядюшка» вдруг показалось Эрику тревожным. А ведь за ними торчали мачты еще одного незнакомого судна.

«Восторженный», скрипя такелажем, медленно полз к выходу из бухты и имел неплохую фору, но на открытой воде преследователи, если они будут, легко нагонят тяжелое судно Харриса.

— Не лучше ли высадить ее сейчас, капитан? — вкрадчиво поинтересовался Джек.

Эрик повернулся к нему и только сейчас заметил, что первый помощник не один. Рядом с ним уже оказалось несколько матросов, и почти все они были из свеженабранных. Новая паства Хайгардена.

— Сейчас мы этого сделать не сможем, Джек, — словно ребенку объяснил он. — Сейчас нам нужно на всех парусах бежать прочь с этого проклятого острова и никогда больше на него не возвращаться. Ты помнишь об англичанах, а?

— Это женщина Томаса Фенна, братцы, я узнал ее, — хрипло проговорил один из моряков.

От этих слов Эрику внезапно стало жарко. Проклятие, не рановато ли тайна выплыла наружу?

— Губернатора острова? — Глаза Хайгардена округлились в изумлении. — Эрик, да ты с ума сошел! Ты выкрал женщину Фенна?!

— Не выкрал, а помог сбежать, — поправил его Харрис Он все еще надеялся разрешить возникшую сложность полюбовно.

— Эрик, да мне плевать, почему она здесь! Клянусь Кракеном, ты подводишь наш корабль под его пушки! Неужели вся команда должна расплачиваться за то, что ты позарился на пару красивых ножек?

Матросов вокруг стало еще больше, Харрис отметил, что Паттерсон с хитрой улыбкой наблюдает за беседой, но своих подручных не одергивает. По собственной ли инициативе, или Джек готовил это выступление заранее?

— Мистер Паттерсон? — перехватил его взгляд Эрик. — У нас закончилась работа?

Боцман сделал вид, что не услышал вопроса. Вот даже как…

— Следи за своим языком, Джек, — переключился на первого помощника Харрис.

Хайгарден не оставил ему другого выбора. Первый помощник бросил ему вызов на глазах у всей команды, и этот бунт необходимо было подавить.

— А то что? — усмехнулся Джек и многозначительно положил руку на рукоять своей абордажной сабли.

Эрик не ответил. Он змеей метнулся вперед, на ходу выхватив из-за пояса кинжал. Неповоротливый Хайгарден отшатнулся было в сторону, но в следующий миг замер и поднял руки вверх. Острая сталь у горла моментально сделала первого помощника послушным и робким.

— А то я тебя зарежу, — вкрадчиво прошипел Эрик, краем глаза поглядывая на окруживших их матросов. Если кто-то решится прийти на помощь Хайгардену… грядут большие неприятности. — И буду прав, мой милый Джек. Ты слишком часто своевольничаешь, слишком откровенно заришься на МОЙ корабль. Ты и мистер Паттерсон. — Он повернул голову к изумленному боцману.

Тот мигом вспомнил про свои обязанности и принялся сыпать командами:

— А ну, чего опять встали, раззявы! Быстро за работу! Бегом-бегом, отдыхать в аду будете!

Довольный маленькой победой Эрик повернулся к побагровевшему Джеку.

— Ты больше не первый помощник. — Харрис отнял от его горла кинжал. — Мистер Паттерсон, просветите матроса Хайгардена насчет его новых обязанностей.

Поросячьи глазки боцмана недобро блеснули, но он послушно кивнул капитану. Эту змею тоже нужно приструнить. Растерянный Хайгарден беспомощно озирался, словно ожидая поддержки от окружающих матросов. Но те уже спешили по своим местам и старательно игнорировали попавшего в опалу офицера.

Какое-то время Джек топтался на месте, а затем с потерянным видом ушел прочь.

Эрик облегченно выдохнул. Слава богу, обошлось малой кровью. Страшно представить, что началось бы, поддержи Хайгардена кто-нибудь из матросов…

ГЛАВА 11,

где Эрика настигает опасность, которая приходит совсем не оттуда, откуда он ее ждет

Спустя вечность «Восторженный» дополз, наконец, до выхода из бухты. Если бы проклятиями Эрика можно было наполнить паруса, то они давно бы миновали останки севшего на мель фрегата, погибшего при атаке англичан. Корабль Харриса полз, как умирающая морская черепаха. Скрипел, стенал, тяжело рыскал в стороны под рукой пучеглазого рулевого, усердно следующего фарватеру. И делал все это «Восторженный» очень медленно. Даже британские линкоры входили в корсарский порт бешеными оленями по сравнению со страдальческим бегством ост-индского судна.

Гавань за кормой кипела от рассекающих воду весел: шлюпки пиратов торопливо свозили на грозные суда нетрезвых головорезов. А тот корабль, который пришел ночью и привез длиннорукого убийцу, уже расправлял паруса.

Слева и справа от «Восторженного» вздымались холодные скалы с еще дымящимися останками фортов, а дальше к югу раскинулась темная великая мощь моря. Горизонт был чист, ветер лениво дул им в корму, и впереди могло быть только хорошее, потому как позади его точно не было. Эрик весь извелся, пока «Восторженный» героически преодолевал изрезанный путь по гавани. Утешало его лишь то, что преследователям придется повторить путь полумертвой улитки, а когда они выберутся — если вообще выберутся, — Эрик будет уже далеко.

Матросы «Восторженного» грязными обезьянами крутились где-то наверху, на вантах и мачтах. То и дело верещал свисток мистера Паттерсона, подгоняющий зазевавшихся моряков. Тучный угрюмый боцман делал вид, что капитана на палубе нет. А если и случайно касался его взглядом, то мимолетно, словно обжигаясь.

Эрик вдруг поймал себя на скверной мысли, что команда-то слушает толстяка. Слушает беспрекословно. Как опытные морские волки, так и совсем еще щенки. Змея на груди Харриса умела управлять людьми и наверняка натачивала свои ядовитые клыки. Как пить дать, натачивала!

Под тяжелым взглядом капитана мистер Паттерсон ощутимо занервничал, будто кожей почувствовал злость Эрика. Оглянулся, опустил глаза и быстро отвернулся.

Господи, да что за команда ему досталась? Как с такими офицерами вообще можно управлять судном?

Почему бы не поставить боцманом того же Моргана? Парень молодой, но ему хотя бы можно доверять. Он не смотрит волком, совсем не глуп, а его актерское ремесло может помочь при управлении командой. Вон как ловко осадил того пирата на берегу. Неплохой ведь вариант!

Вот только матросы постарше сразу встанут на дыбы. Еще бы, какой-то юнец без командного голосования, одной лишь протекцией командира вдруг стал боцманом. Того же Паттерсона они хоть как-то выбирали.

А тут такая новость. Вот он, Морган, помните его? Он только что юнгой с нами ходил, а теперь — извините-подвиньтесь, будет командовать. Нет, нельзя дальше злить команду. Разжалование Хайгардена и так скоро аукнется. У Джека наберется с десяток верных людей. Добавить еще те четыре десятка, что они выгребли в порту. Почти половина команды способна поддержать опального офицера.

Утопить его по-тихому, что ли?

Вот это мысли в голове крутятся… Сказывается усталость.

— Держать курс по ветру, — глухо приказал он рулевому и отправился к себе в каюту. Все то время, пока торчал на баке, он чувствовал, как по нему прокатываются косые взгляды матросов. Ему очень хотелось поймать каждый из них. Заставить их потухнуть, сменить жгучее неодобрение страхом, раз уж уважение не сложилось.

У трапа на шканцы он остановился, медленно повернулся и гаркнул:

— Мистер Паттерсон!

Толстяк вздрогнул, как от выстрела, его спина на миг ссутулилась, но тут же расправилась. Боцман повернулся к капитану, даже не пытаясь стереть с лица угрюмую гримасу. Свинячьи глаза потускнели, но огонек злобы в них все еще тлел.

— Передайте команде мои слова, мистер Паттерсон.

Тот прищурился, высморкался и расставил ноги пошире, балансируя на качающейся палубе:

— Конечно, капитан.

— Они, — Эрик ткнул рукой на пиратские корабли, — преследуют не меня. Они преследуют наше золото! Помните это.

Боцман изумленно открыл рот, его глаза округлились.

— Мистер Паттерсон?

Толстяк поревел слова капитана так громко, что его должны были услышать даже в «вороньем гнезде».

— И запомните это сами, мистер Паттерсон, — тихо, со значением, добавил Эрик. Он ни на миг не отрывал взгляда от боцмана. — Если вдруг решите что-нибудь такое предпринять…

— Но, сэр… — промямлил растерянный толстяк.

Рука буквально зачесалась от желания врезать в рыхлый подбородок, но Харрис удержался, кивнул офицеру и ловко поднялся по лестнице на шканцы. Он ликовал, но не показывал виду. Решение пришло быстро и изящно. Теперь вряд ли его спеленают во сне, чтобы вместе с Мэри выдать преследователям.

Теперь они будут трястись за золото на борту. За свое золото.

У двери в капитанскую каюту стоял Луи и нервно щерился. На лоб француза была глубоко надвинута привычная шляпа, а в руках де Гран сжимал по пистолю. Кивнув Эрику, он с кислой интонацией отметил:

— Вас еще не разорвали на части?

— Ты-то чем недоволен? — с вызовом спросил Харрис.

Француз расплылся в широкой улыбке и стволом пистолета приподнял шляпу, открыв взору хитрые глаза.

— Своим благородством, mon ami. Будь я проклят, если не ловлю себя на мысли о том, что судьба Мари может оказаться важнее моей жизни. И мне чудовищно стыдно за это, oui. Я, оказывается, даже меньше француз, чем вы британец! Ради любви пойти на такие глупости… Сумел бы я так?

— Не сомневаюсь, мой друг, — с облегчением улыбнулся Эрик.

— Ваша уверенность — мой щит, mon ami. Но что ни говорите, это будет славная смерть!

— Я пока не собираюсь погибать. — Эрик усмехнулся. — У меня другие планы.

Де Гран восхищенно покачал головой:

— Преклоняюсь перед вашей храбростью и честью. Только не забудьте повторить эти слова, когда Фенн нас догонит! — иронично добавил он.

— Вы боитесь Фенна? — удивился Эрик.

Француз даже побледнел:

— Когда дело доходит до драки — де Гран никого не боится! — и тут же с улыбкой заметил: — Но ведь пока еще до драки не дошло, oui?

— Oui, — согласился Харрис и постучал в дверь.

Мэри открыла почти сразу же, будто все это время ждала сигнала и держала руку на запоре. Эрик жестом позвал за собой де Грана и устало прошел в центр комнаты. Первым делом он подошел к столу и наконец вытащил из него бутыль с ромом. Будь оно всё проклято. Всё-всё-всё.

— Рому? — Он поглядел на товарищей.

— С удовольствием, — немедленно отозвался де Гран.

Мэри молчала, настороженно следя за каждым жестом Эрика. Девушка заметно нервничала, будто опасалась, что сейчас ее путь на свободу прервется. Что молодой капитан избавится от нее, как от неожиданной проблемы.

— Мэри?

— Спасибо, не хочется… Все в порядке? Что-то случилось?

— Ничего нового, Мэри, — ободряюще улыбнулся он. Ему не хотелось говорить о пиратской флотилии, которая вот-вот пойдет по их следу. Два фрегата, бриг и, Эрик был готов поклясться, то загадочное судно, прятавшееся в глубине гавани. Лихая эскадра Акульего острова во главе с самим Фенном. Если он, конечно, выберется в море самолично. Скорее всего, пошлет кого-нибудь из псов. Седрика того же…

— А от рома вы зря отказываетесь. — Он вытащил запылившиеся кружки и плеснул в каждую из них крепкого пойла. — Жизнью надо наслаждаться. Пока еще есть возможность.

Получилось двусмысленно, и Эрик хотел было извиниться, как послышался лихорадочный стук в дверь и крик:

— Парус! Капитан! Парус! Парус!

Неужели кто-то из преследователей так ловко миновал сложный выход из пиратской гавани?!

— Иду. — Эрик с сожалением посмотрел на кружку, облизнул губы и отставил ее в сторону.

Луи ждать не стал, одним глотком расправился с содержимым и с удовольствием крякнул.

— Идемте, капитан!

— Мэри, вы запритесь. Никому, кроме меня, не открывайте. Зарядите пистолеты, они должны быть где-то там. — Харрис с отстраненным видом указал на оружейный шкаф. — И простите, мне надо идти.

Выход из гавани был пуст, и Харрис почувствовал, как в нем всколыхнулся гнев. Что за ерунда?! Но испуганный матрос ткнул рукой в другую сторону, туда, где на фоне охваченного рассветным огнем горизонта четко виднелся далекий силуэт корабля. Паруса на судне были подняты, и двигался незнакомец в ту же сторону, что и «Восторженный». Однако чем дольше Эрик наблюдал за фрегатом, тем больше ему казалось, что загадочный попутчик неумолимо приближается.

Неприятное соседство, но не критическое. При желании от встречи можно и уклониться, если сменить курс и идти галсами в другую сторону. Но это только если забыть о преследователях с Акульего острова… Первый уже показался на выходе из бухты. В такой ситуации бессмысленно маневрировать, крутиться, менять курс. Это как мертвому кровопускание делать. Так что, если параллельно «Восторженному» двигается враг — то он всего лишь один. А если их судно задержится, отрываясь от незнакомца, то его быстро нагонят корабли Фенна, а там уже даже госпожа Удача ничем не сможет помочь экипажу Харриса.

— Будь я проклят, — с раздражением процедил Эрик, переводя трубу с одного судна на другое. — Будь я проклят!

Может, это кто-то из торговцев, под покровом ночи проходящий зловещий пиратский остров? Или заплутавший корсар? Или просто путешественник-странник, ведь, как ни удивительно, и такие корабли встречались на бескрайних карибских просторах.

— Мистер Паттерсон! — рявкнул Харрис. — Мне нужен мистер Скотт. Срочно!

Толстяк, напряженно следящий за таинственным попутчиком, немедленно отвесил оплеуху ближайшему матросу и повторил приказ капитана. Молодой моряк споткнулся, с испугом глянул на боцмана и бросился в трюм. Канонир «Восторженного» редко покидал родную вотчину.

Когда Сумасшедшее Ядро показался на палубе, фрегат заметно приблизился, уничтожив последние надежды на то, что это обычный торговец. Стал бы какой-нибудь купец приближаться к одинокому кораблю по собственной воле? Нет, может быть, и стал, но не в этих краях и не на боевом фрегате.

— Мистер Скотт, приведите орудия в боевую готовность.

Услышав приказ, канонир радостно засиял и омерзительно захихикал, а затем умчался в трюм, будто ребенок к любимым игрушкам.

— Мистер Паттерсон, вооружите людей.

Лучше быть готовым к худшему. Так приятнее обнаруживать лучшее.

— Mon ami, — одними губами проговорил де Гран. Он стоял очень близко к приятелю, и потому его слов никто больше не услышал. — Мы удостоились великой чести… Merde…

Эрик уже и сам все понял. С залитого кровью горизонта «Восторженному» наперерез шел темный кошмар Вест-Индии.

— Господи боже, — вдруг в ужасе прошептал тот моряк, что позвал Эрика наверх. — Это же Черный корабль!

Харрис сцепил зубы, ненавидя зоркость матроса. Вот только паники ему сейчас не хватало. Мало эскадры Фенна на хвосте и бунтарей на борту, так теперь еще и это… Разглядывая в трубу иссиня-черные паруса фрегата, Эрик лихорадочно соображал, как же ему дальше быть. Судьба благосклонно выхватила «Восторженный» из лап пиратов, а затем щедро сунула его в объятия местной легенды. И не самой доброй легенды, стоило отметить.

Черный корабль внушал трепет. Грозный величественный фрегат уверенно шел по волнам и казался посланником ада. Черным на нем было все: такелаж, борта, паруса, палубы, орудийные люки, мачты, шлюпки за кормой. Эрик пригляделся — что-то странное бахромой свисало с бортов фрегата, будто те поросли лианами. Длинными бурыми извивающимися лианами, заканчивающимися то ли ядрами, то ли… Харрис похолодел.

О борт Черного корабля бились привязанные за волосы головы.

К горлу подкатил комок, и Эрик с трудом удержал рвотный позыв. Проклятие…

Рядом кто-то охнул. Попятился назад и заорал:

— Черный корабль!

Эрик мгновенно развернулся и коротко ткнул его кулаком в зубы:

— Отставить панику! Где твое оружие, матрос?! Это всего лишь корабль! И ничего дьявольского в нем нет, клянусь Господом! Мы нашпигуем этих бродяг свинцом и скормим акулам.

Де Гран с изумлением глянул на товарища. Да, слова он подобрал презабавные. И что самое интересное, Эрику очень понравилось, как они прозвучали. По крайней мере, его самого они отрезвили хорошо.

На палубе застучало, заругалось, заскрипело. Встревоженный гул поглотил все — от бушприта до кормы. Посеревший мистер Паттерсон с мушкетом в руках переминался у фальшборта и нервно сглатывал, глядя на приближающийся Черный корабль.

Внизу заскрипели раскрываемые орудийные порты.

— Все пушки на правый борт! — закричал Эрик. — Кто свободен — в трюм, помогать мистеру Скотту!

Вот почему он раньше не подумал об этом? В затылке словно болезненная молния полыхнула, и Эрик, не отрывая взгляда от темного фрегата, потер больное место указательным пальцем.

Мистической скорости Черного корабля можно было только позавидовать. «Восторженному» бы такую силу в паруса! Можно было бы сразу забыть про всех преследователей разом.

— Господи Боже, помилуй! Господи-господи-господи! — жалобно зачастил кто-то рядом.

— Встать, трусливая собака! — рыкнул де Гран.

— Это все девка виновата! — заскулил молящийся. — Не будет нам удачи! Не будет! Все погибнем!

Грохнул выстрел, и боль Харриса мгновенно прошла. Француз рехнулся?!

— Diable! Кто еще хочет спрятать свой страх за женскую юбку?!

Эрик с изумлением уставился на растекающуюся из-под мертвого моряка лужу крови. Француз, судя по всему, дела в долгий ящик не откладывает… Может, под шумок застрелить и мистера Паттерсона? Харрис нервно хмыкнул. И еще раз.

На капитана стали оборачиваться. А тем временем все выше поднималось солнце, и все ближе подходил Черный корабль. И когда до темного силуэта осталось чуть больше тысячи ярдов, мистер Скотт сделал первый залп. Без команды.

Моряки едва удержались на ногах от толчка, а ядра вспучили воду, не долетев до вражеского фрегата добрых пятидесяти ярдов. Эрик вцепился в фальшборт, мысленно считая секунды до перезарядки.

На мачту корабля-легенды, несомненно обалдевшего от смелости «Восторженного», рывками поднялся уже знакомый Эрику алый флаг. Так же их в свое время встретил и «Быстрый Вепрь».

— Дьявол меня побери, — прогудел кто-то из матросов. С ним сложно было не согласиться. Вообще день сегодня получился безумно долгим и чудовищно тяжелым. Столько всего свалилось в кучу. Даже перечислять страшно, чтобы окончательно не запутаться.

— Не многовато ли для одного раза, Господи? — тихо процедил Эрик.

Черный корабль приближался, постепенно замедляя ход. И отвести взгляд от колотящихся по борту голов было просто невозможно. Свободные моряки на борту «Восторженного» уже вооружились и облепили левый борт, испуганно разглядывая зловещую легенду Карибского моря. Над судном повисла напряженная тишина.

По верхней палубе фрегата неспешно двигались черные силуэты. Словно призраки. Словно… Харрис с трудом удержался от крестного знамения. Может, это действительно демоны?! Может, золото, оказавшееся на борту «Восторженного», и впрямь принадлежит дьявольскому капитану?!

Взгляд зацепился за фигуру человека на носу Черного корабля. Рослый моряк в черном рассматривал «Восторженный» в подзорную трубу, и в какой-то момент Эрик понял, что незнакомец наблюдает именно за ним. Пока вражеская команда выстраивалась вдоль борта и готовилась к абордажу, их капитан внимательно изучал свою жертву.

Где еще один залп? Чем там занимается мистер Скотт?! Пора было уже и… А почему не стреляют с фрегата?!

Широкоплечий наблюдатель с Черного корабля резко махнул рукой, и Эрик едва не зажмурился. Сейчас две орудийные палубы как ответят ему на столь несвоевременный вопрос…. Разом.

Грохот залпа мог поставить жирную точку в затянувшихся сегодня приключениях. Но в следующий миг над «Восторженным» поднялся изумленный гул. Несколько моряков, явно из пришлых, бухнулись на колени, вознося благодарность Господу. А Черный корабль вдруг вильнул в сторону и поплыл прочь, будто акула, внезапно потерявшая интерес к добыче. Люди из старой команды, ходившей по морям еще под командованием Тони Смарта, поглядывали на молящихся с недоумением, но неожиданному подарку судьбы тоже радовались. Кем бы ни был этот загадочный фрегат, а вряд ли «Восторженный» пережил бы бой с темным порождением Вест-Индии. И неважно, кто там у штурвала: какой-нибудь мистер Стивенсон или сам дьявол.

Алый флаг на Черном корабле пополз вниз. Темные паруса сморщились, опускаясь.

Эрик вдруг поймал себя на мысли, что очень устал. У него не осталось сил даже на то, чтобы удивиться столь странному поведению атаковавшего их фрегата.

Проклятие, ему нужно хорошенько выспаться. Вот прямо сейчас он пойдет к себе в каюту и ляжет спать, да.

Он заслужил. У него были тяжелые дни. Тяжелые ночи. Он пережил за последние несколько суток столько, сколько не случалось испытывать многим за долгие годы.

— Двигаемся прежним курсом! — гаркнул Харрис и вновь посмотрел на удаляющийся прочь Черный корабль. Как этот фрегат смог без боя уничтожить команду галеона Белого Дельфи? И что же за моряк так пристально наблюдал за ним в подзорную трубу? Неужели это и был тот самый капитан, проклятый за испанское золото?

— Гарри!

Молодой Морган мгновенно оказался рядом.

— Слушаю!

— Прошу, следи внимательно за всем, что происходит вокруг. Если что-то пойдет не так… — Он со значением посмотрел в карие глаза моряка. — Что угодно, Гарри, понимаешь?

Тот понимающе кивнул.

— Если что-то пойдет не так, немедленно буди меня. Я иду спать. У меня нет сил, Гарри.

— Да, капитан. Хорошо, капитан!

Лицо Моргана сияло от радости. Хотя, наверное, каждый моряк на борту «Восторженного» только что испытал неземное счастье. Никто и в мечтах своих не представлял, что сможет выжить в бою с Черным кораблем. И Харрис не был исключением. Потому весь экипаж благодарил Бога за его милость. Суровые лица и молодых пиратов, и корсаров со стажем сейчас сверкали улыбками, и опытные морские волки радовались дарованному им шансу как дети.

Про женщину на борту на время забыли. Слава богу.

Эрик едва замечал всеобщее ликование. Его мышцы ныли от усталости, а в голове образовалась такая сладкая легкость, что верхом мечтаний стала ровная поверхность, на которой можно растянуться. Будь он не капитаном, а каким-нибудь простым матросом, то уже плюхнулся бы на такие манящие доски и с блаженным видом прикрыл налившиеся тяжестью веки.

Харрис пошатнулся, но вцепился рукой в фальшборт и вымученно улыбнулся радости матросов. Кивнув Гарри, который наверняка заметил, как прескверно выглядит его капитан, Эрик побрел в свою каюту.

У двери что-то его остановило. Пронзительный взгляд? Резкое слово? Черт его знает. Эрик обернулся.

У грот-мачты стоял Хайгарден, и в глазах его царил могильный холод. Обветренные бледные губы были плотно сжаты; не лицо — серая каменная маска.

Ой, да черт с ним. Сейчас главное поспать.

ГЛАВА 12,

в которой жизнь, кажется, налаживается, а потом все рушится

Горизонт был чист. Морские просторы плавно сливались с синим небом, и на всем протяжении волнующейся равнины не было ни единого намека на корабли преследователей. Эрик несколько раз оглядел в подзорную трубу северную кромку, втайне опасаясь обнаружить там чужие паруса. Но слава Богу, на сей раз им действительно повезло. Они оторвались от пиратской эскадры, и теперь впереди «Восторженного» бурлили свободные воды Карибского моря, а все дороги казались открытыми.

Даже спокойные и величественные воды сегодня были на стороне Эрика, ласково накатываясь на корабль с кормы и бережно приподнимая судно.

Но несмотря на кажущийся покой и безопасность, день прошел в тревожном ожидании. Жизнь на борту ничем не отличалась от привычной, и только звон натянутых нервов да боязливые взгляды за спину придавали ей иной, специфический вкус. Эрик с самого рассвета, как только немного пришел в себя после всех этих приключений, излучал уверенность в себе, учтиво отдавал команды, душевно интересовался делами простых моряков. А после обеда и вовсе бочку рома выкатил. Ему нужно было напомнить ребятам о том, что он хороший капитан. Чертов славный малый. И ради него можно немного потерпеть свалившиеся на «Восторженный» неприятности.

Харрис отпустил трубу и левой рукой потер уставший глаз, по-прежнему не сводя взгляда с горизонта. Все складывается как нельзя лучше. Все просто замечательно и изумительно. Облака на горизонте, правда, показались нехорошие. Темные рваные тени скользили по небу на восток, но ветер пока еще был на стороне «Восторженного».

Откуда-то сверху донеслась ругань, и Эрик задрал голову, пытаясь разглядеть источник свары. Два матроса на вантах о чем-то спорили, совсем не стесняясь в выражениях. Коренастый моряк в ярко-желтой рубахе буквально забросал соперника замысловатыми конструкциями, сделал страшное лицо и бешеной обезьяной улез куда-то вверх.

Харрис с оттенком зависти вздохнул. Как же хороша жизнь простого матроса! Он бы с радостью махнулся местами с этим ловким малым. Ползал бы по вантам, драил палубу и не думал о том, как же выкручиваться из создавшегося положения. Эрик скривился и вновь уставился на горизонт. Уже по привычке. Он в любой момент ожидал появления парусов и истошного вопля из «вороньего гнезда». До Чертового архипелага несколько дней пути — при добром стечении ветра и обстоятельств. А значит, шансы увидеть на хвосте пиратов Фенна возрастают с каждой минутой. Это там, в россыпи островов, можно затеряться, встав на якорь в одной из сотен изломанных мелями и рифами бухт. Здесь же открытое море, укрыться негде. Так что вся надежда на архипелаг. Иссушенный временем Бенджамин, их новый лоцман, уверял Эрика, что знает каждый чертов кусок земли в тех краях.

У Харриса не было причин не верить тихому и непривычно вежливому старику. Но расслабляться он все равно не спешил и ближайшее будущее рождественской историей не считал.

Тяжелое ост-индское судно шло на юг под всеми парусами.

Эрик устало прикрыл глаза. Надо бы спуститься в камбуз, взять чего-нибудь пожевать у мистера Джеймсона. С позавчерашнего вечера голодает. Нервы неплохо приглушили аппетит, но со временем даже они утихают на фоне желудочного воя. Харрис опять скользнул взглядом по горизонту и тут же скривился в презрительной усмешке. Хватит уже психовать! Пусто и пусто.

Он прислонился спиной к фальшборту и столкнулся взглядом с одним из матросов. Белобрысый юнец тут же отвел глаза, склонил голову и куда-то заспешил. Хотя до этого просто подпирал мачту… Вид у моряка был напряженный.

Что еще стряслось?

Второй странный взгляд Эрик поймал тоже случайно. Один из драящих палубу матросов распрямился, вытер рукавом пот со лба и недобро глянул на капитана.

Интересно, это у нас усталость или бунт? Харрис осторожно огляделся.

На носу посвистывал один из помощников мистера Паттерсона. Вдоль бака от правого борта к левому прохаживался верзила в камзоле с оторванными рукавами и покрикивал на работающих матросов. Пятеро матросов драили палубу, еще двое наводили блеск на рынде. А на самом носу еще несколько матросов проверяли запасные паруса.

Но изучать свою команду Эрик начал не просто так. Его охватило странное и неприятное предчувствие. Случайностью ли были два странных взора подряд, или на борту «Восторженного» что-то началось?

Облокотившись на планшир, Харрис опустил голову, будто задумался, а сам исподлобья наблюдал за работой команды, жадно отмечая любые подозрительные моменты. Вот кто-то из полотеров покосился на Эрика через плечо, но тут же продолжил работу. Вот наверху, на вантах, повис Джон Миртэйл, с которым они любили выпить, еще когда Харрису и навигационные карты-то не доверяли. И он тоже глядел с мрачной злобой.

Эрик лихим и развязным движением надвинул на лоб грубую треуголку. Отвердевшая от пота и соли ткань чуть царапнула кожу, но зато скрыла взгляд капитана от команды.

Дела, видимо, намечались совсем неважные, раз пошли такие подозрительные брожения.

Ему потребовалась пара минут, чтобы отыскать подходящее объяснение такому поведению. Странно, что он не сделал этого раньше. Ведь можно было ожидать подобных казусов. Он выбрал себе противника не по зубам. Это не Хайгардена приструнить, не Паттерсона одернуть. Тут враг серьезнее и опаснее. Морские суеверия успешно владели умами команды. Может, сами по себе, а может, с заботливой подачи бывшего помощника и жирного боцмана.

Со скучающим видом Эрик отлепился от фальшборта и неторопливо, стараясь вести себя естественно, зашагал к своей каюте. Это оказалось не так-то просто. Обычно никто никогда не задумывается, как он ходит. Но стоит почувствовать на себе чье-то недоброе внимание или уловить затылком колючий, недружелюбный взгляд…

Походка стала чуть более расхлябанная, чем обычно. Плечи с немым вызовом расправились. Если бы еще можно что-нибудь сделать с глазами, которым явно недоставало уверенного выражения… Эрик старался более ни на кого не смотреть, дабы не вызывать чужих подозрений. Ему казалось, будто любой, даже случайный взгляд немедленно вскроет его страх, как ланцет взрезает потемневший чирей.

Но в последнем случае можно было хотя бы отмыться!

До трапа он дошел без приключений. Поднялся по крутой мокрой лестнице на шканцы, пересек их и замер у двери в свою каюту. Ему вдруг показалось, что сейчас взгляды всех матросов без исключения прикованы к нему. В горле пересохло.

Тук-тук-тук… тук-тук… тук-тук.

Тишина. Медленно потекло время, а Эрик старательно делал вид, что все в порядке. Он скучающе изучал свои сапоги, переминался с ноги на ногу, бросал рассеянные взгляды по сторонам. Но не оборачивался.

Господи, Мэри, почему так долго?! Неужели спишь?

Тук-тук-тук… тук-тук… тук-тук.

Но вот засов лязгнул, и Мэри наконец-то открыла дверь. Эрику стоило больших трудов войти внутрь как ни в чем не бывало, словно не пронзали спину десятки угрюмых взоров. Однако внутри каюты его ждал другой сюрприз.

— О, mon ami! — поприветствовал капитана де Гран. Француз сидел в кресле Харриса, закинув ноги в изящных сапогах на стол, и улыбался. Мэри с виноватым видом пожала плечами, но в глазах девушки сияло удовольствие.

— Я решил скоротать время нашей милой Мари, oui! Вы не в обиде, о скандинавский мавр?

Эрик нахмурился:

— Кто?

Луи немного разочарованно покачал головой:

— Забудьте, мой капитан.

— Я не ожидал вас здесь увидеть, Луи.

Интересно, что он вообще тут делал? Как его впустила Мэри? И откуда он узнал про секретный сигнал? Подслушал?

— Я сам не думал, что окажусь здесь, клянусь шпагой! Но раз уж судьба открыла мне таинственные двери, то я решил поддержать нашу прелестную Мари в ее золотой клетке.

Эрик с большим облегчением запер за собой дверь. Но взгляда от француза так и не оторвал, ощущая странное, незнакомое прежде чувство ревности.

— Мы только что рассуждали, mon ami, куда же вы поведете нас после Чертового архипелага. И не пришли к общему мнению, oui. — Де Гран опустил, наконец, ноги на пол и грациозно поднялся из кресла. — Прошу, капитан!

— Мы пойдем в Саванну. Но только после того, как я наведу порядок на этом чертовом корабле, — ответил Эрик. Он обошел стол, бросил на него надоевшую треуголку и с облегченным вздохом угнездился на своем законном месте.

При упоминании Саванны Мэри удивленно вздрогнула, а в глазах ее вспыхнул немой восторг. О чем они с де Граном тут ворковали, интересно?

— Порядок — звучит шедеврально, mon ami! Но не поздно ли? — с сомнением проговорил Луи, и что-то в его интонации задело Харриса еще больше, чем странные взгляды на палубе.

— Вы что-то знаете?

Эрик, несмотря ни на что — удивительно! — не мог отвлечься от ревнивых мыслей. Господи, а ведь женщины наверняка считают де Грана привлекательным. Честь, благородство, уверенность в себе и манеры настоящего джентльмена… Великолепный букет!

— Немного, mon ami. Весьма немного. Краем уха слышал, как в трюме говорили о безумном капитане. Конечно, я попытался найти мерзавца и познакомить его с моей шпагой, но там так темно, mon ami. Так темно, oui.

— Что именно там говорили?

— Что капитан сошел с ума. Что его околдовала пиратская ведьма. О, простите, Мари! Представьте, они считают, будто вы живете здесь во грехе и поклоняетесь дьяволу. Но я думаю, они попросту завидуют капитану, oui. Мари, вы прекрасны, и даже морские волки не могут устоять против ваших чар. — Де Гран чуть поклонился девушке, а затем достал из кармана батистовый платок и промокнул им губы. — Мы с Мари считаем, что вы, мой капитан, совершили большую ошибку, взяв ее на борт. Огромную ошибку. Но…

— Я так тебе благодарна, милый викинг, — перебила его Мэри, и на лице ее не нашлось ни капли смущения или недовольства словами француза, что сразу же опечалило Эрика.

— …клянусь шпагой, — ровным голосом продолжил Луи, — вы заставили меня поверить в настоящее английское рыцарство! Oui! Но теперь в ваших… нет — в наших интересах как можно быстрее добраться до Чертового архипелага и, как вы правильно сказали, навести на корабле порядок. Иначе его наведет кто-нибудь другой.

В дверь постучали.

— Вот уж дудки, — буркнул себе под нос Эрик. Выдвинув ящик, он достал из него початую бутыль с ромом и, не сводя раздраженного взгляда с двери, плеснул в кружку сладкого пойла.

Стук стал настойчивее.

Ром воспламенил гортань и моментально согрел нутро. По телу поплыли теплые и ласковые волны, и Эрик даже глаза прикрыл от удовольствия.

— Да… — решился он наконец. — Входите, недоноски!

Дверь толкнули.

На пороге оказались мистер Паттерсон и Гарри Морган. Лицо боцмана побагровело от ярости, и гнев его явно был направлен на молодого матроса.

— Мистер Харрис, сэр, — прокряхтел толстяк, едва поймал взгляд Эрика. — Я застал этого щенка в каюте с сокровищами!

— А что ты сам, боров, там делал? — фыркнул Морган.

Из недр колыхающегося тела мистера Паттерсона донесся угрожающий рык. Он вцепился в Гарри и втащил того в каюту. Харрис с тяжелым вздохом встал на ноги и обогнул массивный стол. Остановившись перед моряками, он убрал руки за спину и рявкнул:

— Так, молчать оба! Мистер Морган, ваша версия.

Боцман метнул в сторону Мэри злобный взгляд, а затем вновь тряханул Гарри за одежду:

— Говори, вор!

— Я всего лишь зашел проверить, целы ли сундуки, — огрызнулся на толстяка Морган. — Всего лишь убедиться, что никто ничего не тронул. И тут вваливается этот… мистер Паттерсон… и начинает оскорблять меня. Он назвал меня крысой, капитан!

— Крыса и есть! До дележки нельзя шарить по сундукам! — почти взвизгнул боцман.

— Я и не шарил! — рявкнул Морган.

Эрик закатил глаза. Господи помилуй… Мало ему проблем…

— Мистер Паттерсон, теперь вы. Что вам понадобилось в каюте? — Он вперил свой взгляд в заплывшее лицо толстяка.

— Я видел, как этот щенок туда полез! Неужели я должен был стоять в стороне, пока он обворовывал команду?!

— Я ничего не крал!

— Врешь! — Слюна боцмана брызнула Эрику в лицо, и тот еле удержался, чтобы не размахнуться и не свалить мистера Паттерсона одним красивым мощным хуком в челюсть.

— Капитан! — возмутился Гарри.

— Я разберусь с ним, мистер Паттерсон, — злобно прошипел Эрик и жестом отослал боцмана прочь. Тот неуверенно переступил с ноги на ногу, смерил Моргана злобным взглядом и фыркнул:

— Вы сильно ошибаетесь в этом щенке, мистер Харрис.

— Займитесь своими обязанностями, мистер Паттерсон! — холодно одернул его Эрик.

Толстяк поморщился, отвернулся и побрел прочь, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Как он вообще стал боцманом с такой комплекцией? Как над ним моряки не смеются?

— Что ты действительно делал в трюме? — тихо спросил Эрик у Моргана.

— Дверь была открыта, — так же вполголоса ответил тот. — И мне показалось, что кто-то там есть. Я залез проверить. И тут Паттерсон. Он наверняка стоял на стреме… У нас завелась крыса, сэр!

«Кто у нас тут только не завелся», — с тоской подумал Харрис.

— Замки в порядке?

Луи заметно нервничал и старался на Гарри не глядеть. Неужели так сильно беспокоится о золоте? Как мило!

— На первый взгляд все хорошо, сэр. Но я не был бы сильно уверен в том, что так оно и будет дальше.

— Я разберусь с этим, Гарри. Спасибо тебе!

— Рад служить, мой капитан, — почтительно поклонился Морган и выскользнул из каюты.

Иногда Эрик забывал о том, что на борту «Восторженного» хранятся сокровища погибшего корсара. Ну, есть золото и есть. Пока не до него. Вот выберутся из передряги, а там можно будет уже и дух перевести. Дележку закончить, наконец. Определиться с корабельной долей. Господи боже, да сколько ж можно голову себе забивать?

Ему-то забыть удавалось, но золото не переставало тревожить рассудок простых матросов…

Эрику вдруг вспомнились те светлые дни, когда его делом были молчаливые и бесчувственные карты. Дрязгами тогда занимался суровый Фрэнки Скарлетт, сложные вопросы решал Тони Смарт, рядом всегда был тихий и добрый Мэллоун, а на орудийной палубе царил улыбающийся Буллит. Вот это было хорошее время. Доброе время…

— Чему ты так улыбаешься, мой викинг? — поинтересовалась Мэри, вернув его на грешную землю. О, как она была прекрасна в этот момент. В темных глазах девушки плескалась горячая забота. Ласковая, обволакивающая, нежная. Пахнущая сандалом…

Эрик сглотнул.

— Мне надо проверить сокровища. Скоро вернусь, — и он позорно сбежал из комнаты, не заметив, как за его спиной Луи и Мэри переглянулись. Француз не удержался от широкой улыбки, а девушка спрятала смешок в кулак и отвернулась.

У каюты, где покоились сундуки, Харрис оказался буквально через пару минут. Мистер Паттерсон уже был тут и тучной статуей преграждал путь в сокровищницу. На лбу боцмана выступал обильный пот, и он то и дело вытирал его рукавом. Приходу капитана толстяк даже обрадовался и заметно успокоился.

Над входом висел масляный фонарь, и аккурат под ним валялся сбитый замок. Жалкое зрелище. Но у кого же хватило наглости и смелости влезть в корабельный сейф?

Эрик знаком попросил боцмана освободить проход, а затем, не обращая внимания на потеющего стража, досконально обшарил всё помещение. Подергал запертые крышки сундуков. Сунул нос в каждый темный угол.

— Клянусь Богом, сэр, это Морган! — хрипло проговорил толстяк. Он топтался у дверей и нервно поглядывал по сторонам. — Это он, мерзавец! Поверьте мне, сэр. Он не тот…

— Мистер Паттерсон, — грубо оборвал его Эрик. Как же ему противен этот тупой жирный ублюдок. — Я сам разберусь!

— Да-да, сэр, конечно, — тут же притих боцман и засопел.

В комнате пахло плесенью. Массивные сундуки стояли прямо на полу, кое-где друг на друге, но все были закрыты. Все до одного! Получается, таинственный взломщик ограничился лишь входным замком. А потом его, скорее всего, вспугнули. Или же он нашел, что хотел? Просто не обратил внимания на забитые золотом сундуки, забрал необходимое и скрылся.

Ведь может быть такое?

Конечно, нет! Просто чья-то неуемная жадность. Которую необходимо пресечь.

— Мистер Паттерсон… — Эрик с задумчивым видом вышел в коридор. На толстяка он даже не посмотрел.

— Сэр? — глухо откликнулся тот.

— Заколотить и организовать охрану. И желательно очень быстро!

— Слушаюсь, сэр!

Затем Эрик оставил боцмана и вернулся к более важным вопросам.

Например, что за дела у Луи с Мэри?!

Когда он вошел обратно в каюту, француза уже не было.

— Все в порядке? — встретила его вопросом Мэри.

Она медленно прошла к заколоченному досками окошку и, заведя руки за спину, прислонилась к стене. Взгляд у нее был обеспокоенный и чуть недоверчивый, будто она все еще сомневалась в добрых намерениях Эрика. Харрис откровенно залюбовался девушкой. С какой грацией она себя вела, и как выгодно смотрелись сейчас ее распущенные вьющиеся волосы, спадающие на плечи. Даже мужская рубаха с расстегнутыми верхними пуговицами шла Мэри лучше любого вечернего туалета.

— Эй? — прервала затянувшуюся паузу девушка и немного смущенно улыбнулась.

Эрик наконец очнулся от оцепенения. Замечательно. Он все это время глупо пялился на нее и не дал никакого ответа. Браво, капитан Харрис. Браво. Какой же был вопрос?

— Простите?

— Все в порядке? — терпеливо повторила она.

«Конечно, в порядке. Если забыть, что рядом с тобой стал крутиться ловкий де Гран, что нас вот-вот догонят взбешенные пираты, а собственная команда смотрит на меня волком», — подумал Харрис и сказал:

— Я разберусь, Мэри.

Он закрыл за собой дверь. Плотно закрыл. И засов накинул. Хорош капитан корабля, хорош. Спрятался в домик, да?

Она понимающе кивнула:

— Не ожидал, что твоя команда так отреагирует? — Улыбка исчезла, а в голосе прозвенело недовольство.

Эрик ничего не ответил, но инстинкт подсказал ему, что нужно заканчивать этот разговор. И чем быстрее, тем лучше.

— Признаться честно, я не совсем так представляла себе свое спасение, — странным голосом заговорила Мэри. — Сейчас мне кажется, что на острове я была в большей безопасности. Дико звучит, но это правда. И несмотря на это, я все равно тебе благодарна. Лучше хлипкая свобода, чем крепкая тюрьма.

Эрик кисло улыбнулся, слушая скрип идущего по волнам «Восторженного». Не самые теплые слова, на которые можно было рассчитывать, но соль в них действительно есть. Может ли он защитить девушку в такой ситуации, в которой они оказались? Вряд ли.

— Интересно, когда-нибудь мужчины перестанут гневно щуриться, стоит даме ступить на палубу корабля? — задумчиво, в никуда спросила Мэри. — Ведь когда-нибудь такой день наступит, правда? Как бы я хотела увидеть мир, в котором женщина зависит сама от себя, а не от суеверий, домыслов и самодурства некоторых мужчин.

Эрик вздохнул, пожал плечами и добрался до своего кресла.

— Порой я просыпаюсь утром в дурном настроении только потому, что Господь наделил меня этим.

Она указала на свою грудь, и смутившийся Харрис тут же отвел взгляд. Уши запылали, и ему стало так неудобно, так неприятно… Захотелось сбежать.

— И такая реакция меня тоже печалит, — устало произнесла девушка за его спиной. — Я ведь не прокаженная! Я обычный человек.

«Не совсем так, — молча возразил ей Эрик. — Не совсем обычный».

— Самые счастливые мои впечатления за последние годы — это прогулки по острову в мужских нарядах, — неожиданно призналась Мэри. — Когда в тавернах меня принимали как ровню. Когда мне грубили, когда мне угрожали, когда я попадала сапогом в лужу чьей-то блевотины, а вокруг ржали огромные вонючие мужики, и никто из них не видел во мне женщину, потому что не знал об этом.

— Многие считают, что море не для женщин, — уклончиво произнес Эрик. Разговор ему не нравился.

— Да я и сама так считаю, милый викинг. Мы, женщины, пассажирки. На мужских кораблях, на мужских фермах, на мужских кухнях. Даже в мужских жизнях! Но это же несправедливо!

— Что случилось, Мэри? — потерял терпение Эрик и повернулся к девушке.

Та скрестила руки на груди и, закусив губу, расстроенно тряхнула головой.

— Очень обидно быть обузой, Эрик! Очень обидно сидеть здесь взаперти, словно чумная, и слышать трусливые слова твоих моряков. И ведь я ничего, понимаешь, ничего не могу сделать. Только сидеть и ждать, понимаешь?!

— Если хочешь, можешь пойти и подраить палубу, — фыркнул Харрис и тут же пожалел о резких словах. Но девушка неожиданно улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась. И ее журчащий смех рассеял напряжение, царившее во время всего этого разговора.

Они проболтали до вечера. Музыкальный голос Мэри зачаровывал похлеще дудочки Крысолова, и, сидя в кресле, наблюдая за ее жестами, любуясь чертами ее лица, Эрик чувствовал, как по телу растекается умиротворение. Не хотелось даже шевелиться. Он полулежал в кресле, и ему было хорошо и спокойно.

После заката мистер Джеймсон прислал в каюту капитана молодого помощника. Тот, запинаясь, передал ужин для «мистера и миссис Харрис». Шутка полубезумного кока прозвучала в полной тишине, и моряк поспешно ретировался, обожженный гневным взором капитана. Мэри и Эрик не сказали друг другу ни слова, но взглядами обменялись, и от жара в темных глазах красавицы страшно захотелось пить.

Если, конечно, тот Эрику не почудился.

Ночь Харрис опять провел на полу, на старых вещах Тони Смарта, еще вчера покоившихся в ныне голодном сундуке. Язык алого шелка до сих пор свисал из распахнутых деревянных губ и касался пола. На кровати капитана, занавешенной балдахином, отдыхала Мэри. Хлипкая преграда вдруг стала толще крепостных стен для чести Эрика, и такая метаморфоза его сильно смущала. Никогда прежде он не испытывал особого пиетета по отношению к женщинам. Конечно, лихая жизнь моряка исключает из круга общения высшее общество (если не считать пары балов, куда Эрика занесло в компании Тони Смарта), и потому плотские утехи были уделом простого бордельного отдыха. Как можно после такого представить, что тонкая, почти прозрачная ткань способна удержать мужское желание.

Но что-то в характере девушки, что-то в ее манерах останавливало Эрика. И это интриговало его еще больше.

Утром в их дверь требовательно постучали.

— Паруса! Капитан! Паруса за кормой! — кричал какой-то матрос.

Харрис резко сел и несколько секунд приходил в себя.

— Паруса! — не унимался недобрый вестник.

На своей кровати зашевелилась Мэри, отдернула балдахин и испуганно посмотрела на Эрика. Какая она милая с утра!

— Как неожиданно, правда? — буркнул он, с трудом спрятав свое умиление. Не нужно быть ученым, чтобы догадаться, кто же это появился на горизонте.

ГЛАВА 13,

в которой герои бегут прочь от кораблей Фенна, а Эрик узнает о Луи нечто странное

День прошел спокойно. Так спокойно, что Харрис не раз ловил себя на мысли о том, что все это ему, наверное, снится. Потому что не было никакой суеты, никаких волнений на борту. Команда вела себя тихо-мирно. Буднично. За кормой из горизонта неторопливо вырастали пиратские паруса, а на «Восторженном» царили покой и порядок.

Иллюзий Эрик не питал. Но и выхода никакого из ситуации не видел. На морских просторах невозможно спрятаться. Здесь все решает скорость. А ее-то как раз ост-индскому торговцу и не хватало. Поэтому Харрису и его команде оставалось лишь изображать спокойствие. Вот только Эрик был уверен в том, что экипаж ждать не станет. Что уже поползли черные слухи, а в темных углах кубрика зародились недобрые планы, помешать которым в силах разве только дьявол!

Это понимание чугунными ладонями давило на уставшие плечи капитана. И самым омерзительным в бесполезно пролетевшем дне оказалось то, что никаких мыслей, планов или идей у Эрика не возникло. Зловещая, гудящая пустота. Надежда, что все разрешится само собой. Бессильное понимание, что необходимо хоть что-то делать, и четкая ясность ближайшего будущего.

Харрис прибег к средству слабых. Он с несколькими кувшинами вина заперся в своей каюте и весь день делал вид, будто жизнь удалась. Мэри же замкнулась в себе, прекрасно понимая настроение своего «спасителя». Наверное, она тоже, вслед за командой, принялась за «темные планы».

Выпивка помогла Эрику забыться, и после заката напившийся капитан о пиратах и не вспоминал. Тяжесть ожидания отступила перед мыслями простыми, сиюминутными, пьяными. Центром мироздания, самой сокровенной мечтой и навязчивой идеей для него неожиданно стала Мэри. Он никак не мог выгнать из головы образ ее полных, чувственных и несомненно мягких губ. В дымке сознания, которая заволокла его каюту, смазав очертания стен, стола и смешного сундука — только ее губы остались действительно важной и реальной деталью его мира. Интересно, каков у них вкус?

Смелая и неожиданная мысль вдруг его испугала, и он тут же залил свой страх вином. Бояться нет смысла. Особенно сейчас, когда на хвосте…

— Не-а, — пьяно хмыкнул Эрик. — Не-а!

Надо думать о ее губах. О мягких, наверняка податливых губах. Интересно, а она ему ответит на поцелуй? О боже, только бы ответила! А потом пусть все горит в геенне огненной. Мир за нежный, мягкий, мимолетный поцелуй Мэри. Эта мысль пульсировала в помутневшем сознании и постепенно заполняла всё его существование. Подталкивало к действию. Вокруг могли рушиться вселенные и погибать во мраке целые миры. Взбунтовавшаяся команда могла жечь паруса и рубить днище. Пираты могли лезть на абордаж, а гигантские птицы с Черного континента биться в заколоченное окно — все ерунда. Только ее поцелуй имел значение!

Девушка спала.

Эрик тяжело поднялся из-за стола и, пошатываясь, подошел к когда-то его кровати. Присел, пытаясь удержаться на неустойчивых ногах, которые так и норовили подкоситься, и с большим трудом сфокусировал взгляд на Мэри. Волосы девушки разметались по подушке, и это было так соблазнительно!

Он неожиданно заслушался ее дыханием. Ровным, тихим, родным. Хотелось просто прилечь рядом, смотреть в ее безмятежное лицо и слушать, как она дышит. Это желание даже затмило жажду губ. Ненадолго.

Минуту он, покачиваясь, любовался девушкой, а потом наконец решился, подался вперед.

И чуть не упал. Слишком много выпито, слишком туманно в голове. Ноги подвели его в самый неподходящий момент, и потому он едва не повалился на кровать. Вот это был бы казус. Вряд ли такой поцелуй пришелся бы Мэри по вкусу.

Тихо хихикнув, Эрик добрался до разбросанного на полу тряпья. Момент был упущен, и теперь самым главным желанием стало желание поспать.

Уснул он сразу.

Разбудили капитана лишь первые склянки, означающие, что на борту «Восторженного» наступил полдень. Старая морская традиция сейчас показалась ему дикой. Война, как говорится, войной, а такие мелкие детали въелись в матросов вместе с потом и морской солью. По твоему следу идет целая эскадра корсарских кораблей? Экая неприятность! Но сейчас пора драить палубу, салага. А о погоне ты сможешь подумать после третьей склянки.

Похмелье, по счастью, минуло Харриса. И потому проснулся он с улыбкой на лице, несмотря на тяжелые и неприятные воспоминания о вчерашнем вечере. Как юнец, честное слово. Надо быть решительнее! Все-таки, может, последний день живем! Скривившись от дурной мысли, он усилием воли прогнал ее прочь и посмотрел на кровать. Мэри все еще спала, и потому Эрик, стараясь не шуметь, собрался и осторожно выбрался из каюты. На пороге он замер.

Засов!

А ведь так не хотелось ее будить, господи!

Девушка спросонья почти ничего не поняла, но выбралась в ночной рубашке из кровати (премного смутив Эрика) и прошлепала босыми ногами по полу до двери. Харрис выскользнул наружу, убедился, что засов опущен, и неторопливо осмотрелся, наслаждаясь утренней свежестью. Если бы не паруса преследователей, которые маячили за кормой, то денек можно было бы назвать приятным. По небу неспешно шествовали небольшие пушистые облака, паруса наполнял хороший, уверенный ветер, и ничто не предвещало неприятностей.

Ну, кроме пиратской эскадры на хвосте.

Усмехнувшись собственной шутке, Эрик поправил на голове треуголку и отправился на камбуз. В животе призывно урчало, а сейчас не было смысла откладывать на завтра то, что можно съесть сегодня. Тем более что на вотчине полубезумного мистера Джеймсона он не появлялся уже очень давно, хотя раньше, когда еще ходил простым штурманом, частенько составлял компанию старому моряку.

Спустившись на опердек, Эрик быстро миновал чуть расчищенную палубу, ловко лавируя меж бочек и тюков. Камбуз находился на носу, под баком, и запахи оттуда уже приятно щекотали ноздри. Рот наполнился слюной. Вряд ли мистер Джеймсон приготовил что-то необычное, но, несомненно, стряпня его сегодня удалась.

Эрик, наконец, добрался до вотчины кока и взялся за ручку двери. Потянул на себя и пошатнулся от облака ароматов, ударивших ему в нос. Мистер Джеймсон никогда не экономил на специях! И команда боготворила его за это. Многие из моряков знали, каково неделями питаться безвкусной баландой, и каждый из них мог побожиться, что на «Восторженном» кухня разительно отличается от обычной.

Толстый коротышка крутился у печи, попеременно обращаясь к висящему под потолком чучелу попугая. Звал он его стариной Сильвером и при беседах с мертвой птицей все время мерзко хихикал да неприятно шмыгал носом.

— Мистер Джеймсон, — почтительно приветствовал старика Харрис.

Тот лишь вскинул руку к потолку и со значением мотнул кистью, не отрывая взгляда от бурлящего котла, в котором, судя по виду, готовилось какое-то жуткое варево злобного колдуна. Но зато как оно пахло!

— Завтрак, сэр? — утробным басом поинтересовался кок и вскинул глаза к потолку. — Старый Сильвер, не напомнишь, завтракал ли сегодня наш капитан?

Он покачал головой, слушая «ответ» попугая.

— Да-да, наш капитан спит словно младенец. Смелый, надо сказать, человек, да? Он ведь не боится морских теней, что зацепились за его корму, да? Конечно, Сильвер!

— Чем будете нас радовать в обед, мистер Джеймсон? — проигнорировал его намеки Эрик.

— Все как обычно, капитан-сэр. Все будет очень… — морщинистое лицо кока задумчиво осунулось, а затем моряк радостно просиял, найдя нужное слово, — …сытно, да! Верно, Сильвер?

Джеймсон склонил голову набок, слушая ответ попугая. Потом кивнул, хмыкнул и широко взмахнул рукой.

— Старина Сильвер, как ты только можешь так думать?! Клянусь языком короля Якова, наш капитан знает что делает, да! У него наверняка есть план! Да-да, Сильвер! Всамделишный план!

С полубезумным коком можно было беседовать откровенно. Когда-то Эрик так и поступал. Что бы потом ни стал рассказывать мистер Джеймсон — ему все равно никто бы не поверил. И очень зря.

Камбуз — очень значимое место на корабле. Это исповедальня и круглый стол для простых моряков. Здесь порой возникают гениальные мысли и разрабатываются зловещие операции.

— Плана нет, мистер Джеймсон. — Эрик прикрыл за собой дверь. — Что происходит в команде? — в лоб спросил он старика.

Кок даже не улыбнулся, лишь посмотрел в потолок, на своего облезлого попугая:

— Господи, Сильвер, ты же в приличном обществе! Не смей так выражаться, а то я сварю тебя нашему мудрому капитану на завтрак!

Эрик промолчал, ожидая продолжения «спектакля».

— Что значит «пока еще капитану»? — разгневался кок неслышимой тираде собеседника. — Да как у тебя язык поворачивается говорить такие вещи? Наши храбрые моряки никогда не пойдут на подобную низость, глупый ты Сильвер!

В следующий миг Джеймсон даже забыл про свой суп. Он прижал обе руки к груди, уставился на чучело и возмущенно прошептал:

— Как? Неужели только я об этом не слышал? И мерзкий лягушатник с ними?!

Харрис прислонился к двери и прикрыл глаза. Де Гран?..

— Сильвер, Сильвер, жаль, что мы не можем летать! — сокрушенно покачал головой кок. — Я бы с великой радостью сейчас отправлялся куда-нибудь в тихие и безопасные джунгли, в лихорадку и объятия черных людоедов, а не торчал на столь мерзком и нехорошем корабле. Может быть, ты спасешься, Сильвер? Лети, Сильвер! Распахни крылья, старина!

Джеймсон с ожиданием смотрел на попугая, и Эрик на минуту даже поверил, что чучело взлетит, но потом кок сам разорвал пелену ожидания. Моряк хитро улыбнулся мертвой птице и злорадно хихикнул, а затем повернулся к капитану.

— О! Мистер Харрис! — удивился он. — Оказывается, вы все это время были здесь? А я вас и не заметил! Мы с моим другом тут немножечко… м-м… болтали, верно Сильвер?

— Я уже ухожу. Спасибо, мистер Джеймсон. — Есть неожиданно расхотелось.

— О… Уже уходите? Он уходит, мой маленький глупый Сильвер! Да-да…

Кок что-то проворчал, отвернулся от Эрика и тут же забыл про капитана, погрузившись в работу.

Харрис покинул камбуз со смешанным чувством. Значит, «мерзкий лягушатник с ними». Чертовски неприятная весть. Заговор на борту зрел, и здесь сомнений никаких не было. Но где Хайгарден да Паттерсон, а где де Гран. Ведь Эрик спас жизнь французу! Неужели Луи?..

Может быть, это он из-за Мэри? И из-за менее прекрасных женщин порой начинались кровопролитные войны. Чего уж и говорить о столь прекрасном цветке, как темноокая чаровница.

Впервые за многие дни путешествия и приключений Эрик не знал, что ему делать. Так кстати вспомнилась недавняя беседа с Мэри, где она жаловалась на горькую судьбу и необходимость «сидеть и ждать». Сейчас он понимал ее как никто другой. У него тоже нет другого выбора, кроме как «сидеть и ждать». И даже если команда не поднимет бунт, хотя после сцены на камбузе это предположение можно поставить под сомнение, то у них все равно нет ни единого шанса на победу в бою. А «Восторженный» вряд ли оторвется от наседающих корсаров. Если, конечно, люди Фенна не просчитались с водой, едой и прочими запасами. Или сам губернатор Акульего острова не решит отказаться от преследования. Ну или Кракен поднимется со дна морского и потопит суда пиратов. Ведь тоже вариант, разве нет?

Так что, при недюжинном везении «Восторженный» окажется в безопасности. Он доберется до Чертова архипелага, прокрадется сквозь десятки островов и выскочит к материку. Потом немного на север, к английским колониям, и Мэри будет спасена. Семья ее воссоединится и…

И что дальше?

Впрочем, зачем зря забивать голову? Среди моряков наверняка найдутся неглупые люди, которые охотно разъяснят ситуацию тем, кто поглупее. Шанс выжить у них есть только один — бунт. А это значит, что…

Проклятие, неужели ему нужно бежать с собственного корабля?! Посреди открытого моря?!

Поднявшись на палубу, Эрик в очередной раз обозрел горизонт. Паруса пиратов (кстати, их осталось лишь трое) неумолимо следовали за «Восторженным». На сей раз они его не на шутку зачаровали. Харрис застыл и несколько минут не сводил глаз с кораблей Фенна. Ему казалось, что так они будут плыть медленнее.

— Mon ami, — послышался сзади вкрадчивый голос.

Эрик вспыхнул от злости, но прикрыл глаза и выждал пару секунд, чтобы обуздать эмоции.

«Мерзкий лягушатник тоже с ними?» — проскрипел в ушах голос кока.

— Наших врагов стало чуточку поменьше? — ровным голосом проговорил Эрик.

Де Гран остановился рядом, оперся на планшир и пожал плечами:

— Будь у меня труба, я смог бы сказать это с уверенностью, mon ami. Но так сложилась моя судьба, что труба находится у вас.

— Что происходит на корабле, Луи? Какие настроения в команде? — не оборачиваясь, спросил Харрис.

Некоторое время француз молчал, видимо, изумленный таким вопросом, а затем осторожно ответил:

— Мой друг, какое настроение может быть у зайца, по следу которого идут отборные королевские гончие?

— Проклятие, Луи, что за странные примеры?! — Эрик покосился на приятеля и заметил, как неподалеку от них застыл собранный Паттерсон, обшаривающий прищуренным взглядом линию горизонта.

— Простите меня, капитан, — чуть поклонился француз, — мне вечно приходят в голову чересчур поэтичные сравнения! — Он с достоинством выдержал испытующий взор Харриса, а затем недоуменно повел бровями: — Mon ami, что за странный взгляд? Что-то случилось?

«Случилось, французская собака. Случилось!» — подумал Эрик, но вслух произнес:

— Все хорошо, Луи. Все хорошо…

Француз зябко поежился:

— Сегодня прохладно, не правда ли?

Эрик пропустил его слова мимо ушей. Хотя де Гран был прав. Ветер изменился и принес с собой промозглость. Харрис вновь уставился на линию горизонта. Вот что ему делать? Как быть? Зарядить пистоли и начать показательные казни? Застрелить Хайгардена? Застрелить мистера Паттерсона? А что дальше? От пиратов на хвосте это не избавит. А если в команде и есть еще преданные ему люди, то после подобных вывертов они точно от него отвернутся.

А если его убьют?.. Что тогда станет с Мэри? Какая судьба ей будет уготована?

Насилие? Насилие отсечет Хайгарден, если до того момента не словит пулю Эрика. Ведь несмотря на то что бывший первый помощник оказался человеком самовлюбленным и завистливым, он никогда не был мразью. С другой стороны, верзила легко, без долгих душевных терзаний, пустит девушку прогуляться по «доске». И выходит, что Харрис может смело встретить заговорщиков лицом к лицу, может смело погибнуть с оружием в руках, но после него Мэри останется на борту «Восторженного» в одиночку. Одна против целой команды.

И вот этого Харрис допустить не мог. Им необходимо спасаться бегством. И не позже чем сегодняшней ночью. Ведь если хорошо подумать, то он может собрать достаточно припасов и пресной воды, затем незаметно спустить ялик в сумерках и сбежать под покровом темноты с корабля. А остальные пусть живут как хотят. У Фенна зуб на капитана «Восторженного», а не на само судно. Ничего предателям не грозит. Выпутаются и из этой передряги. Выберут капитаном Хайгардена и присягнут на верность Фенну. Вот и все дела.

Вот только куда плыть? Ялик в открытом море — верная смерть. Да, по картам к юго-востоку отсюда был какой-то крупный остров, но какой шанс до него добраться на двух-то веслах?

Впрочем, если сидеть на месте и покорно ждать развития событий, то дальнейшая судьба кажется еще печальнее!

Неожиданно налетел пронзительно холодный порыв ветра, и Харрис на миг отвлекся от размышлений. Ч-черт! Запахнув поплотнее полы камзола, он покосился в сторону каюты. Там потеплее будет. Кстати, хорошее напоминание: кроме еды, нужно взять еще и теплые вещи. У старика в сундуке точно что-то было.

Но вот ялик в одиночку ему спустить не получится. А значит, нужно обратиться за помощью, а раз «мерзкий лягушатник с ними», то доверять теперь некому. Эрик обернулся и застыл. Лодки, на которую он так рассчитывал, на привычном месте не оказалось. Что это значит?!

— Mon ami, я бы хотел… — вдруг заговорил Луи, но осекся, прерванный неожиданным криком.

— Капитан! Капитан! — На палубу поднялся встревоженный Гарри Морган. Он, придерживая шляпу, быстро подошел к Харрису, обменялся взглядами с де Граном и неуверенно улыбнулся: — У меня новости, капитан! Нам срочно нужно поговорить!

Эрик оцепенело покачал головой. На борту что-то началось. Что-то точно началось. Иначе как мог пропасть ялик?

— Говори…

Морган замялся, огляделся и тихо шепнул:

— Лучше всего наедине, сэр.

Новости. Перемены совсем уже рядом. Гарри нервно облизнул губы и скосил настороженный взгляд в сторону, на кого-то из матросов.

— Ну идем. — Харрис зашагал в сторону своей каюты.

Француз проводил Эрика каким-то странным взглядом, но молодой капитан «Восторженного» его, увы, не заметил. Харрис поднялся по трапу на шканцы, миновал окаменевшего мистера Паттерсона. Боцман явно был чем-то взволнован и старался не показывать своих эмоций, но тщетно. У самой двери Эрик обернулся и перехватил напряженный взор поросячьих глазок. Толстяк рывком отвернулся.

Харрис положил руку на пояс, готовый в любую секунду выхватить пистолет, и, не сводя взгляда с боцмана, постучался в каюту.

Тук-тук-тук… тук-тук… тук-тук.

Паттерсон не шевелился. Гарри беспокойно переступал с ноги на ногу, а за массивной дверью в его каюту царила тишина. Наверное, Мэри опять спит. Боцман тяжело вздохнул, и его рука поползла к поясу.

Эрику стоило больших усилий не дернуться. За ним наверняка наблюдает вся команда. Как смешно он будет выглядеть, если испуганно выхватит оружие и станет грозить спине ленивого жирдяя. Боцман поправил пояс, отер руки о штаны и облокотился на перила.

В каюте послышалась возня. Лязгнул запор, и дверь отворилась, явив им заспанное лицо Мэри.

— Проходи. — Харрис чуть подтолкнул Моргана в спину.

Гарри послушно скользнул внутрь, а Эрик, все еще держа руки на оружии, осторожно последовал за ним, не сводя взгляда с мистера Паттерсона.

Тот так и не обернулся. Но все равно, накинув засов, Эрик тяжело перевел дух, будто после долгой пробежки:

— Команда сейчас как пороховая бочка, Гарри. Интересно, когда они…

— Эрик… — сдавленно прошептала Мэри, и Харрис застыл.

Так бывает только когда все очень плохо. Капитан «Восторженного» медленно обернулся.

В руке Гарри был пистолет, и его ствол многозначительно смотрел в живот Эрику.

— «Они» уже, мой капитан, — скривил губы моряк. — Спасибо, что открыли дверь, сэр. Мы долго думали, какой ценой придется ее ломать, если вы или девушка запретесь, — улыбнулся Морган и шевельнул оружием. — Откройте засов еще раз, прошу!

— Гарри… — с трудом выдавил из себя изумленный Эрик.

— Мне нужно думать о карьере, сэр, — пожал плечами тот, не сводя с него напряженного взгляда. — Прошу вас, откройте засов. А ты, сука, не шевелись, иначе я прострелю ему живот.

Последнее адресовалось двинувшейся в сторону Мэри, и интонация у Моргана была зловещая. Девушка замерла, беспомощно переводя взгляд с предателя на Эрика.

— Я не верю своим глазам… — просипел Харрис.

— Откройте дверь, сэр, — с нажимом повторил Морган. — Мне все равно, чему вы верите. Вы не интересовались моим мнением, когда притащили на борт девчонку, и вы не спрашивали меня, хочу я или нет переходить дорогу местному королю пиратов. Джек все правильно говорит, мистер Харрис. А вот вы оказались глупее, чем я думал.

Эрик медленно повернулся к двери. В висках гулко стучала кровь, а на сердце завыла какая-то детская обида. Ведь он верил Гарри! Верил!

— Засов, сэр, — напомнил предатель.

Ничего более тяжелого Харрис в жизни не поднимал. В промасленном дубовом куске дерева сейчас собралась вся его обида и отчаяние. У него не возникло ни единой мысли о том, что можно было хоть как-то бороться. Предательство Моргана основательно выбило почву из-под ног.

Засов глухо стукнул об пол, скрипнула дверь. В каюту бочком вошел мистер Паттерсон с пистолетом. Глаза боцмана недобро щурились, и он опять омерзительно потел.

— Я же говорил, что все получится, — улыбнулся ему Морган.

Мистер Паттерсон презрительно фыркнул.

— Прошу вас, — шутливо поклонился Гарри, пропуская вперед Эрика и Мэри. — Команда будет рада переменам, уж поверьте!

В сердце Харриса заклокотала ярость. Хотелось развернуться и, наплевав на все, броситься на предателя. Вцепиться пальцами в наглые глаза, свернуть шею, разодрать его на части! Сделать хоть что-нибудь. Но оставалось лишь коситься на Моргана бешеным взглядом и молчать, покорно выполняя его команды.

Сейчас хозяином положения был предатель.

Но в следующую секунду всё изменилось. Гарри вдруг жалобно ахнул, его лицо вытянулось, а затем он попытался было развернуться, но запнулся о порог и упал на колени. О доски тяжело ударился выпавший из его рук пистолет.

Мистер Паттерсон отер длинный нож о штаны и сунул клинок себе в сапог. Взгляд у боцмана бурлил немой яростью. Не сдерживая неприязни, толстяк толкнул Моргана ногой в спину. Предатель рухнул лицом вниз и в агонии заскреб скрюченными пальцами по доскам.

— Я подготовил ялик, капитан, — глухо произнес боцман. Толстяк не отрывал взгляда от трупа Гарри. — Вы можете уйти с орудийной палубы. Лестница у второго порта по правую руку. Вода, еда, патроны там есть.

— Паттерсон?! — У Эрика не нашлось иных слов. Он совершенно перестал что-либо понимать.

— Я утром его спустил. Сказал, для парламентера к пиратам. Обманул Джека. Теперь вам можно, — словно сам себе пробубнил боцман.

— Я не понимаю, Паттерсон…

— Много вопросов, щенок, — вдруг окрысился тот. — У тебя не так уж много времени. Бегом! Хватит мне одного малолетнего гаденыша!

— Идем, Эрик! — потянула его за руку Мэри.

Боцман грузно переступил труп Моргана и вытащил из-за пояса пистолет. Откуда-то с вантов раздался пронзительный недобрый свист. Все еще стоящий у бака де Гран медленно повернул к ним голову.

— Бегом! — гаркнул мистер Паттерсон и толкнул Эрика в спину.

Толстяк удивительно шустро бросился следом за ними, а когда они оказались на опердеке, вжался в стену и поднял пистолет вверх, нервно поглядывая то на люк, ведущий в кубрик, то на лестницу.

— Я буду держать их сколько сумею!

Наверху слышались вопли бросивших работу матросов, по палубе застучали сапоги. Эрику было стыдно. Эрику было страшно. Эрику было нехорошо. Так, наверное, всегда бывает, когда тебе протягивает руку помощи враг, а друг при этом пытается воткнуть нож в спину.

— Зачем, Паттерсон? — спросил он.

— Назло, — буркнул тот. — Беги уже!

Харрис топтался на месте, пока Мэри не потянула его за руку. Это немного отрезвило юношу, и он всмотрелся в темноту опердека. Сквозь решетчатые люки на потолке в темное помещение прорывался свет, а из открытых орудийных портов несся шум волн и соленый воздух. На первый взгляд палуба была пуста. Неужели им еще раз улыбнулась удача?

— Сюда. — Он увлек Мэри во тьму, ко второму пушечному порту. — Это здесь.

Оказавшись у проема, Харрис присел на корточки и принялся шарить руками по полу рядом с пустым люком. Где-то тут Паттерсон спрятал веревочную лестницу! Если, конечно, не соврал. Пальцы находили грязь, обрывки каких-то тряпок, щепки и небольшие камушки. Да где же она?!

Встав на колени, он лихорадочно ощупал все еще раз, а затем прикрыл глаза и переключился на стены. Может, на какой-нибудь гвоздь повесили? Кто знает, куда толстяк ее сунул!

— Не это ищешь? — вкрадчиво спросил из темноты Хайгарден. И тут же полумрак палубы осветил масляный фонарь. Верзила сидел рядом с одной из бочек, и Эрик заметил, что в одной руке он держит пистолет, а в другой моток веревки.

Бывший первый помощник оказался здесь не один. Еще четверо вооруженных матросов, из набранных на Акульем острове, отлепились от переборок. А из-за камбуза вышел мистер Скотт с мушкетом. На лице коротышки сияла радостная улыбка, и он беспрестанно шмыгал носом.

С лестницы раздался выстрел. Затем еще один. Но никто из бунтовщиков и ухом не повел.

— Никогда не думал, что Паттерсон так мелочен и труслив. Догадывался, но не думал, — покачал головой Джек. Вид у него был уставший.

— И это все из-за должности боцмана, Эрик. Представь себе — боцмана. Не капитана, не квартирмейстера, которую ты так и не ввел, кстати. А всего лишь боцмана!

Эрик в темноте ободряюще сжал тонкую и теплую кисть Мэри, на миг поразившись бархату ее кожи. Девушка робко ему ответила, и это словно раскрыло ему крылья за спиной.

— Но если честно, я знал, что он так поступит. — Хайгарден качнул пистолетом и скривился, словно от кислятины. — Конечно, меня это задело. Но зато теперь я окончательно убежден в том, что Гарри станет лучшим боцманом, клянусь печенкой папеньки.

— Морган мертв, — злорадно улыбнулся Эрик.

Но Джека весть никак не впечатлила.

— Печально, — равнодушно сказал он. — Придется поломать голову над кандидатурами. Джимми его все-таки убил, да? Хотя зачем я спрашиваю? Глупый, глупый Джимми.

Эрик плотно сжал губы. Он ведь, получается, и имени мистера Паттерсона не знал! Хотя чего уж там, не по доброте ведь сердечной боцман пошел на «преступление». Совсем не по доброте сердечной.

— Месье Луи, — вдруг произнес Хайгарден, и сердце Эрика екнуло. Джек смотрел в сторону лестницы, со стороны которой хищной походкой вышел де Гран. Француз деловито засунул за пояс пистолет. Господи, это он убил Паттерсона?

— Обыщите, пожалуйста, наших пленников и сопроводите их…

— А ты, оказывается, предатель, Луи? — процедил Харрис. Если бы ненавистью можно было убивать…

Француз даже не смутился, лишь пожал плечами, улыбнулся, вытащил из-за пояса еще один пистолет и направил его на Эрика:

— Mon ami, жизнь жестокая штука, особенно когда берешься играть чужими. Идем, oui?

— Мразь, — прошипела Мэри. — Какая же ты мразь, Луи.

Уголки губ де Грана дрогнули, но он тут же овладел собой:

— Прелестная Мари, как вы грубы. Но как же вы хороши при этом! Радуйтесь, Мари, — капитан Хайгарден великодушно отдал вас мне, а я знаю, каково это прикасаться к… — француз улыбнулся, — …прекрасному, oui. Вам понравится, клянусь шпагой.

Эрик рванулся вперед. Джек что-то предостерегающее крикнул, но зря. Француз, на которого бросился Харрис, резко ушел в сторону, нырнул в тень, тут же появился из нее и нанес страшный удар по ногам бывшего капитана. Пол бросился к лицу Эрику, плечо, которым он врезался в грязные доски, тут же заныло. Харрис попытался перевернуться, но в следующий миг сверху оказался де Гран, и холодная сталь недвусмысленно прижалась к шее Эрика.

— Спокойнее, mon ami, — ровным голосом попросил француз. — Я буду нежен с ней, клянусь.

Харрис вновь дернулся, но бывший военный без труда вжал его в пахнущий плесенью пол и уперся коленом между лопаток.

— Я ведь говорил тебе, Эрик, что женщина на борту к беде, — послышался голос Хайгардена. Здоровяк приблизился и присел на корточки рядом с лицом Харриса. — Подумай на досуге об этом, хорошо? Клянусь пяткой брата и шелковистыми волосами моей сестры — все могло бы быть совсем иначе.

— Будь ты проклят, — прохрипел Эрик.

— Буду, Эрик, буду. Но надеюсь, мистер Фенн, в отличие от Господа нашего, окажется милостив, — устало сказал Джек, поднялся, а затем ударил его ногой в лицо.

И Харрис нырнул во тьму.

ГЛАВА 14,

в которой Эрик видит Фенна

Его привязали к столбу на офицерском складе, в трюме. Перекинули веревки через переборки, подтянули их чуть наверх, закрепили за крючья. Плен оказался сидячим. Длины веревки, опутывающей ноги, едва хватало, чтобы чуть согнуть их в коленях. А руки привязали так, что они постоянно находились на уровне глаз и потому очень быстро немели.

Иногда он чуть приподнимал корпус, разминая затекшие кисти, и если бы не эта «свобода», то давно бы уже попрощался с руками. Как-то раз ему уже довелось увидеть подобное в детстве. Это был какой-то безумный ирландец, вечно пытающийся сбежать с плантации того полковника, на ферме которого в свое время трудился Эрик. Рыжий, покрытый веснушками гордец в конце концов оказался прикованным в хлеву, рядом с загоном для свиней, и через трое суток его кисти почернели и распухли так, что их пришлось отрубить.

Звериные крики страдающего от боли ирландца он тоже помнил и не хотел примерять на себе те ощущения.

Вскоре после того, как его привязали в темном и вонючем трюме, Эрик почувствовал, как изменился ход «Восторженного». Паруса судна опустились, и судно легло в дрейф, покачиваясь на спокойных волнах темного моря. Где-то в глубине души Харрис обрадовался такому исходу. Теперь ему не нужно забивать голову всяким мусором и волком глядеть по сторонам, ожидая неприятностей. Они его успешно настигли, и теперь имело смысл размышлять только о том, как бы выкрутиться из создавшейся ситуации и вытащить Мэри.

Мысли путались. Сказался жестокий удар Хайгардена на прощание. Губы распухли и жглись, стоило Эрику дотронуться до них языком, во рту гнила вязкая горечь, а в ушах гудела тысяча москитов.

Интересно, какая судьба ему уготована после того, как Джек передаст его и Мэри пиратам?

Эрику вдруг стало страшно. Он вспомнил слова Луи… Те ужасные слова Луи, сказанные им на орудийной палубе! В них не хотелось верить, но воображение язвительно подсовывало омерзительные образы. Но ведь француз не мог так хорошо притворяться славным парнем, а потом вдруг превратиться в чудовище. Не мог!

Или Эрик оказался настолько слеп? Ведь те взгляды, что Луи бросал на Мэри, его неожиданное «оплаченное» предательство… Как только удалось проворонить проклятого аспида?! Харрис зажмурился, надеясь хоть так изгнать из сердца тревогу. Все равно сейчас он ничего сделать не может.

Но если у Луи поднялась рука на Мэри… Господь еще не видел столь жутких смертей, которая настигнет француза в этом случае!

Так прошло несколько минут. Или часов? Время тянулось чрезвычайно медленно, растягиваясь от пробудившейся жажды и ноющей боли в висках, губах и глазах. Он знал, что скоро все изменится. Что скоро боль окончательно уступит место жажде, и совсем не потому, что болячки излечатся сами собой. Просто настанет момент, когда сознанием Эрика будет управлять лишь мечта о глотке хоть какой-нибудь жидкости.

Бочка с водой стояла в ярде от него, но дотянуться до нее у Харриса не было ни единого шанса. Над дверью висела крошечная лампадка, света которой как раз хватало, чтобы вырвать из темноты столь сладкие и желанные очертания. Джек наверняка специально позаботился о столь волнующей близости к воде. Мстит.

Но за что?

Справа и сзади сквозь шум волн за бортом прорвался отчетливый шорох. Эрик затаил дыхание, вслушиваясь. Через несколько секунд звук повторился. А потом усилился, и Харрис его узнал. Темноту заполнило шуршание десятка маленьких лапок.

— Чтоб вас разорвало… — прошипел он.

Крысы. Вечные спутницы кораблей. И к ним еще предстояло привыкнуть. Раньше, до того как капитанская каюта Смарта оказалась в распоряжении Харриса, серые твари были частью привычного мира, даже по кают-компании пробегали, хоть и редко. Но за то короткое время, пока Эрик командовал «Восторженным», он основательно подзабыл об этих тварях. Теперь же обнаглевшие от сладкой жизни в трюме приветы из прошлого с каждой минутой подбирались к пленнику все ближе. Пару раз кто-то из хвостатых разбойников прыгал ему на колено, и Эрик с омерзением вздрагивал, сбрасывая проклятых грызунов. Но чем дальше, тем крысы становились смелее.

И самым жутким была не эта неприятная близость. Самым жутким было демоническое попискивание, окутавшее съежившийся мирок Эрика. Грызуны были повсюду…

— Проклятие!

Он почувствовал, как острые коготки торопливо пробежались по рубахе на спине, и опять дернулся, стряхивая с себя крысу. Вспомнились жуткие истории о том, как моряки просыпались от того, что какая-нибудь серая тварь с упоением вгрызалась им в носы, в уши. Живо вспомнились, с яркими деталями. Эрик забился словно в судорогах:

— Прочь! Прочь!

Пискнув, твари разбежались.

На время все утихло.

Но вскоре началось снова. Темнота пищала, шуршала, постукивала и накатывалась на Эрика, а затем испуганно отступала, замирала, дарила краткие минуты передышки и вновь шла на приступ. Раз за разом. Эта бессмысленная борьба с крысами продолжалась до вечера. Или до ночи? Кто знает, сколько времени прошло на самом деле? Боль в голове ожидаемо отступила на второй план, уступив место более важному чувству. Вся вселенная Эрика теперь состояла лишь из горячей жажды и изматывающего писка. На ненавистную бочку у двери он старался не смотреть, и все чаще его посещали мысли о том, что у крыс есть кровь. Что, если ему удастся схватить зубами хотя бы одну из мерзких тварей? — он сможет смочить свое полыхающее нутро. Но едва он представлял, как «жертва» хватает его за губу, за нос, за веко — то тут же отбрасывал и без того страшную идею подальше. Пока она вновь не всплывала из мечущегося сгустка переживаний.

Иногда в трюме объявлялся кто-то из матросов, и Эрик слушал их шаги или глухие голоса, а затем кричал. Просил дать хотя бы один глоток воды, просил ослабить веревки на руках, которые уже стали распухать.

Никто даже не попытался помочь бывшему капитану, словно того и не было в темном трюме.

Гость пожаловал к нему только вечером (или уже ночью?). Судя по пьяным крикам сверху — на борту царило разнузданное веселье. Команда хлебала последний ром перед неминуемой встречей с пиратами. Несмотря на то что у них в колоде остались неплохие козыри в лице Мэри и, может быть, Эрика, — ни у кого из моряков не было уверенности в том, что все проживут еще хотя бы одно утро. Потому и гуляли.

Сначала под весом гостя несколько раз простонали ступеньки. Затем заворочался ключ в замке, и наконец взвизгнула рассохшаяся дверь.

— Тра-та-та! — пьяно пошатнулся Хайгарден.

Джек ввалился в камеру Эрика, повесил на один из забитых в стену крючьев еще один фонарь и прислонился к стенке у проема. Какое-то время он пыхтел, собираясь с мыслями.

— Пить хочешь? — наконец родил он.

Харрис с трудом пошевелил во рту распухшим языком. Тот сухо царапнул по небу, и Эрик без тени гордости выдохнул:

— Да…

Джек хрюкнул. Отлепился от стены и качнулся к бочке. Громыхнула цепь, к которой крепилась кружка. До слуха Эрика донесся приятный плеск воды.

— На. — Хайгарден сунул ее прямо в лицо.

Холодное железо больно садануло по зубам, но Харрис боли не почувствовал. Он припал к кружке, жадно высасывая из нее воду и едва не застонал от удовольствия. Джек молчал все то время, пока бывший капитан удалял жажду. Потом он набрал еще одну, но Эрик, у которого опасно забурлило в животе, качнул головой:

— Нет…

Хайгарден пожал плечами, мол, как хочешь, и выпрямился, изучая его с ног до головы. Джек хорошо набрался. Сколько раз они пили вместе, но чтобы верзила хотя бы покачнулся разок — Эрик не мог вспомнить подобного. Сейчас же новый капитан «Восторженного» едва держался на ногах.

Эрик молчал, настороженно наблюдая за пиратом. Чего ему нужно?

— Мы спустили паруса, — икнул Джек. И посмотрел «со значением», видимо, ожидая реакции. В углу тихонько пискнула одна из серых тварей, и вот это как раз привлекло внимание Эрика. Он чуть вздрогнул.

— Зачем ты так поступил, Восемь Фунтов? — вдруг горько вздохнул Хайгарден. Он мотнул головой и привалился плечом к стене. Чуть сполз по ней вниз, но тут же поправился, утверждаясь на ногах. — Вот зачем, а? Ведь все так хорошо было… Я ведь искупил все. Искупил до полного искупления. — Он хихикнул и также скомканно продолжил: — Все против меня. Один лишь шажок — и все. Ма-аленький такой шажочек, а дальше покатилось… И клянусь потрохами — только хуже стало.

Эрик ничего не понимал, но молчал.

— Я скотина, мой старый друг, — вдруг признался Хайгарден. — Я такая скотина… Но будь я проклят, если жизнь обошлась со мною хорошо. Кому-то достаточно было всего лишь попасться на глаза доброму старичку, ха. Добренькому старичку — бац! И ты король! Тебя все холят и лелеют. Любят. Почитают! А кому-то всю жизнь пришлось вкалывать, чтобы вылезти со дна. Мне пятый десяток, Эрик. Чертов пятый десяток! С каждым годом шансов на что-то большее не прибавляется. Совсем не прибавляется, да! И я же не пошел ко дну! Я же пробился! Боцман на торговом корабле — это весьма неплохо, Харрис! У меня был шанс на большее, Эрик, будь ты проклят. У меня был шанс стать капитаном. Честно, заслуженно! Но ты все испортил!

Харрис плотно стиснул челюсти. Большого ума не требовалось, чтобы понять, куда клонит Джек. Господи, как же он взрастил свою обиду! Как он ее лелеял все это время!

— Миленький хорошенький Харрис. И его чертов дружок Мэллоун! Ха-ха!

Хайгарден извлек откуда-то бутыль и жадно к ней приложился, запивая последние слова. Ром потек у него по подбородку, кадык противно запрыгал. Наконец он оторвался от пойла, утер лицо рукавом и тяжело перевел дыхание.

— Не скажи тогда этот мерзавец про «любимчика Тони», — с болью в голосе сказал Джек, — команда выбрала бы меня! Меня! Честно бы выбрала! Господи, да мечтой моей жизни была спокойная работа на ту же компанию в Ост-Индии! А где я опять оказался?! В береговом братстве?! Опять в разбойники дорожка? Надоело, клянусь дьяволом, — надоело, Эрик!

Он вдруг громко рыгнул и захлопнул рот широкой ладонью. Хихикнул:

— Вот.

— О чем ты, будь я проклят, говоришь? — прохрипел Харрис.

— Мэллоун, скотский Мэллоун. Это он заставил нас искать тебя тогда, на Оксбэе! Он, да пусть его вечно грызут черви! Я хотел увести команду, после того как шепнул кое-кому, что ты пират. — Хайгарден самодовольно крякнул. — Вот тогда-то все и началось. Я-то надеялся, что тебя возьмут солдаты, а мы уйдем! Потом поделим золото, я возьму себе корабельную долю и вернусь в старушку Англию. Проклятие, там золота столько, что я мог бы никогда больше не задумываться о будущем. Я бы стал капитаном своего собственного корабля и жил бы в свое удовольствие! Я бы поплыл дальше Индии, к землям узкоглазых. Я бы повидал эту странную ледяную землю на севере! Я бы столько всего увидел! — Он сокрушенно вздохнул. — Но молодой щенок, которому важнее всего лишь его протухшая жажда мести, все у меня отобрал. Новый капитан, проклятие! И все рухнуло. Все покатилось.

— Ты убил Мэллоуна? — вдруг понял Эрик.

Хайгарден пьяно кивнул и, оправдываясь, произнес:

— Он хотел рассказать тебе, что я хотел отправиться из Оксбэя без тебя. Я пригрозил ему. Паттерсон пригрозил. Но он все равно был опасен, и мы решили подстраховаться.

Эрик вспомнил ту записку, что Мэллоун сунул ему в руку перед своим исчезновением. Вот о чем хотел сказать доктор. Но не успел. Господи боже… Джек…

— А ты ведь мог отказаться от должности капитана тогда. — Хайгарден скривился и сокрушенно развел руками. — Мог! Господи, ты же еще совсем мальчишка! Куда тебе командовать кораблем?! Как ты мог вообще об этом думать? Я был лучшей кандидатурой! Я лучше знаю море! Я лучше знаю людей! Но ты полез в бутылку, Эрик. И вообще это ты во всем виноват! — Джек стал распаляться. Его слова стали резче, движения дерганными. — Тебе ни до кого нет дела, кроме себя, верно? Мы все тут твои игрушки! С этой шлюхой своей еще учудил! Ты дурак, Эрик. Непроходимый дурак! Дурак и сволочь. Мне вообще есть дело до того, кто ради девки готов поставить под удар весь экипаж?! А кому-нибудь еще есть дело? Или ты об этом не подумал? Надо же — стравить нас со своим врагом и считать, что это нормально!

Эрик молчал. Ему очень хотелось остаться одному и не слушать дальнейшей исповеди Хайгардена. Верзила будет гореть в аду, в этом нет никаких сомнений. Подумать только, это же старина Джек распустил те слухи на Оксбэе, а потом еще и убил Мэллоуна!

— Завтра тебя настигнет справедливость, — зло скривился Хайгарден. — То, за чем ты так стремился, — само тебя догнало!

Он резко развернулся, ударился плечом о косяк двери, выругался и вышел прочь. Грохнула дверь, вновь заскрежетал замок, и заскрипели под весом пьяного верзилы ступеньки.

Джек ушел, оставив Эрика наедине с крысами. И эта компания была стократ приятнее. Нельзя сказать, что новости оказались удивительными. Харрис давно уже не доверял бывшему другу, но все-таки — бедняга Мэллоун…

Удивительно, но визит пьяного Хайгардена благотворно сказался на Эрике. Несмотря на попискивающую и шуршащую темноту, ему все-таки удалось провалиться в хоть и болезненную, нервную, но все-таки дрему. Покрывало сна то и дело рвали осмелевшие крысы, но окончательно он проснулся только оттого, что кто-то довольно грубо пнул его ногой в бок.

Эрик вздрогнул, дернулся. Попытался повернуться, но это вышло так неуклюже, что человек, держащий над его головой масляный фонарь, презрительно хрюкнул. Щурясь от света и сна, Харрис осоловело оглядел гостей и несколько секунд никак не мог сообразить, кто перед ним стоит. А потом в свете фонаря блеснул серебром протез гостя.

Седрик Хук…

— Вот мы вновь и встретились, смелый юноша, — бесцветно промолвил тот. — Неожиданно для меня, честное слово.

Эрик облизнул пересохшие губы. Значит, пираты их уже догнали. Это хорошо. Это пойдет на пользу Мэри, если Луи оказался подонком…

— Где Мэри? — хрипло спросил Харрис, не сводя изучающего взгляда с лица Седрика.

— Тебе-то какая разница? — чуть улыбнулся пират и покачал головой. — Забудь о ней, малыш. И так уже доигрался. Мальчики…

Из темноты выступило несколько мускулистых пиратов. Обезображенные лица, обветренная кожа. У одного из бандитов не хватало уха.

— На «Посейдон» дурика. — Хук зевнул и отвернулся.

Одноухий что-то промычал, шагнул вперед. Рванулась веревка, связывающая руки Эрика. Боль пронзила все тело, но Харрис, сцепив зубы, даже не застонал.

Головорезы, не церемонясь, подняли его на ноги и толкнули в сторону лестницы. Под сапогами вновь заскрипели ступени, провожая своего бывшего капитана. Каждый шаг наверх приближал Эрика к развязке, и отчего-то старый «Восторженный» вдруг показался ему родным домом, который так не хотелось покидать.

Все эти переборки, подъемы, повороты. Темный коридор к кают-компании, запах с камбуза. Шли последние секунды, и Эрик молча прощался с кораблем.

На верхнюю палубу он вышел, зажмурившись от яркого солнца, а затем пригнул голову и так вот, чуть набычившись, огляделся. Вся команда «Восторженного» собралась на шканцах, и меж бледных от страха и волнения моряков яркими попугаями прохаживались пираты. Разбойники в своих пестрых одеждах смотрелись как сборище бродячих циркачей. От обилия желтого, красного, пурпурного, фиолетового, бирюзового зарябило в глазах.

С борта фрегата, вцепившегося в правый бок «Восторженного» хваткой из десятков «кошек», был перекинут трап. И Эрик вдруг узнал это судно. «Посейдон». Именно этот корабль разрушил его детство! С опозданием Харрис понял, чьи мачты он видел тогда в бухте, за «Пеньковым Дядюшкой» и «Слепым Львом».

У трапа стоял Хайгарден и старательно делал вид, будто все в порядке, будто все хорошо, и его судьба, как и судьба всей команды, не зависит от настроения Фенна. Джек щурился на яркое солнце и улыбался, не замечая рыскающих по кораблю пиратов.

Эрика толкнули в сторону трапа, и он медленно побрел по сухим, нагретым солнцем доскам, чувствуя, как провожают его взгляды бывших товарищей. Интересно, хоть один из них возразил против новой власти? Впрочем, какая разница? Самое главное сейчас — понять, где же Мэри. Исподлобья, украдкой осмотрев палубу «Восторженного», Эрик уставился на «Посейдон». И увидел…

У штурвала фрегата стоял сам Томас Фенн, и вид у него был самодовольный и расслабленный. Охота ублюдка удалась, он был на пике своего триумфа. Интересно, сколько лет подлый убийца провел на суше? Лицо разбойника лучилось счастьем. Рядом с губернатором Акульего острова врос в палубу Безликий Блэки, и его могучая лапа капканом держала Мэри за локоток. Эрик жадно всмотрелся в ее лицо, опасаясь увидеть на нем следы побоев. Их взгляды встретились, и губы девушки тронула тень улыбки. Но тут же исчезла.

Перекинутый с борта на борт трап покачивался под весом. Внизу о борта разбивались ленивые волны, и темная пучина на миг показалась выходом. Но каким-то сомнительным. Даже если удастся выплыть со связанными и распухшими руками, то все равно добьют — либо пираты, либо акулы, которых много в местных водах.

Да и хватит уже бегать!

Эрик неловко спрыгнул на палубу «Посейдона» и еле удержался на ногах. Опять захотелось пить. А кроме того, еще и совсем несвоевременные желания обуяли. Харрис бросил взгляд в сторону гальюна, а затем повернулся к Фенну.

У трапа на шканцы Харриса встречал еще один знакомый. И увидев его, Эрик на миг забыл, что связан. Рванулся вперед, но корсар, в руках которого был конец веревки, резко дернул на себя, и острая боль отрезвила британца. У перил, прислонившись к ним спиной, со скучающим видом чистил ногти убийца Смарта. Заметив Харриса, «обезьяна» щедро одарил его беззубой улыбкой и ловко крутанул в руке нож.

— Каррас, это он? — прокаркал со шканцев Фенн.

Длиннорукий пират кивнул и шутливо поклонился своему командиру, бросив при этом яростный взгляд на пленника.

— Я тебя достану, — не отводя глаз, прошипел бандит и тронул левой рукой то место, куда когда-то давно, будто в прошлой жизни, пришелся удар Эриковской сабли.

— Сдохни, макака, — в тон ему ответил он.

Каррас зарычал, но тут же осекся и отступил, бросив взгляд на Седрика Хука, только что спрыгнувшего на палубу «Посейдона».

— Ты ловкий и везучий мерзавец, — покачал головой Фенн. Слова эти обращались Эрику. — Весьма ловкий! Украл мою женщину, украл мое золото! Где ты его спрятал?

Харрис пожал плечами и широко улыбнулся.

— Седрик, — Фенн перевел взгляд на помощника, — узнай у их нового вожака, где мое золото!

— Будет исполнено, мой капитан, — величественно поклонился тот. — Ренди, Ганс, Шило-Мыло — за мною.

— Блэки, отведи ее в мою каюту, — не оборачиваясь, приказал Фенн.

Негр в ту же секунду шагнул назад, потянув за собой Мэри. Та дернулась тряпичной куклой, бросила взгляд на Эрика, но покорно пошла следом.

Все с ней будет хорошо, убеждал себя Харрис. Если сейчас она в порядке, то и дальше все будет так! Иначе ведь и быть не может! Оптимистичный настрой давался с трудом. Хотелось взреветь от ярости и броситься следом. Но конвоиры вряд ли позволят ему сделать хотя бы пару шагов.

Пираты во главе с Хуком вернулись на борт «Восторженного». И Эрик не отказал себе в удовольствии насладиться греющим душу зрелищем: лицо Хайгардена, осознавшего, что корсары пришли за сокровищами, расстроенно вытянулось. Хорошо, что Джеку хватило ума не сопротивляться, когда тяжелые сундуки отправились на «Посейдон». Ограбленные моряки провожали золото более чем грустными взглядами. Еще вчера они были относительно богатыми людьми, а теперь… Теперь у них ничего не осталось.

Харрис их даже чуточку пожалел. В конце концов, среди них были и неплохие ребята. Может, их всех и обуяла жадность и трусость, но кто без слабостей вовсе — того просто кто-то придумал. Даже монахи грешат.

Фенна чрезвычайно занимала погрузка золота, за которой он наблюдал с нескрываемой страстью. Появление каждого сундука пират встречал счастливой улыбкой. Деньги его занимали больше Мэри… Господи, может, он и в погоню-то отправился только из-за сокровищ? Ведь может быть и такой поворот истории, да?

Для того чтобы перенести сундуки, с борта «Посейдона» перекинули еще пару досок, организовав широкий настил. Моряки медленно проходили по сгибающимся доскам, бледные от страха перед отдыхающей внизу пучиной. Один неверный шаг, одно резкое движение — и тяжеленный драгоценный груз ухнет в воду и скроется там навсегда.

Вряд ли им приходила в голову мысль о собственной безопасности. Голодные взгляды корсаров как на «Восторженном», так и на «Посейдоне» говорили яснее слов об их истинных чувствах.

Наконец последний из сундуков скрылся в недрах «Посейдона», и тогда расслабившийся Фенн обратил свое внимание на Эрика. Приблизившись так близко, что Харрис почувствовал застарелый запах пота, Томас вгляделся в него тяжелым взглядом и поскреб рукой щетину.

— Как же ты еще молод, щенок, — наконец промолвил он. — И ты бы далеко пошел, не перейди мне дорогу. А теперь тебя ждет петля.

Эрик улыбнулся, чем изрядно удивил пирата:

— Чему ты улыбаешься?

Он был так близко… Так близко! Эрик рванулся вперед и боднул пирата головой в нос. Тут же руки пронзила дикая боль, и Харрис повалился на колени, чувствуя на своем лице соленую и такую вкусную кровь врага. Фенн отшатнулся и прижал к лицу руку, в изумлении глядя на пленного.

— Вот ведь гад! — булькнул он. Меж его растопыренных пальцев струилась кровь, и Томас потешно фыркал, пуская алые пузыри.

Рядом с Эриком вдруг оказалась черная тень, и от удара Блэки голова Харриса мотнулась в сторону. Шея хрустнула и налилась тупой болью.

«Сломал?!» — мелькнула паническая мысль. Но слава богу, повернуть голову он смог. Как раз под второй удар.

— Стоять! — прорычал Фенн. — Блэки, назад!

Телохранитель, ноздри которого раздувались от гнева, а глаза зловеще покраснели, с большой неохотой отступил прочь.

— Молись, щенок. — Томас посмотрел на свои окровавленные руки. — Молись, потому что больше тебе на этом свете делать нечего. Я, пожалуй, вздерну тебя на центральной площади Акульего острова! Клянусь Господом Богом! Пусть все знают, как опасно воровать у Томаса Фенна!

Харрис раздвинул разбитые в кровь губы в самодовольной улыбке.

— В трюм поганца! — рявкнул Фенн и, бросая бешеные взгляды, ушел прочь.

Эрик прикрыл глаза. Сейчас он чувствовал себя героем. Раз за разом прогоняя в памяти удачный удар, он все больше и больше испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Его рывком поставили на ноги и толкнули в сторону трапа.

Перед тем как спуститься в недра «Посейдона», Харрис споткнулся и глянул на «Восторженный». Пираты уходили с ограбленного корабля, так и не тронув никого из команды. Можно вздохнуть с облегчением.

Эрика больно ткнули в спину, и он, стараясь удержать равновесие, шагнул вперед.

ГЛАВА 15,

в которой мы узнаем кое-что о Черном корабле

Сегодня у ветра не было запаха. Сладкий привкус крови исчез окончательно, и это угнетало Черного капитана. Последний корабль, попавшийся на пути его фрегата, лишь раззадорил древнюю жажду. Подогрел бурлящую в венах ярость. И опять не дал успокоения.

Мало того, та встреча, случившаяся несколько дней назад, разожгла ненависть пуще прежнего. Добавила в нее еще немного темных красок. Где-то впереди, крошечной точкой на горизонте, маячила его лучшая добыча, до которой еще нужно было добраться. Но он уже чувствовал ее запах. Он уже взял ее след.

Его жертва еще ничего об этом не знала. Еще не чувствовала жаркого дыхания за своей спиной.

Черный капитан ощерился.

— Энктагя,[3] — хрипло произнесли за спиной. Можно было не оборачиваться, потому что прежде чем раздались первые слова, ноздри Черного капитана защекотал терпкий запах горелых трав и шерсти. Это означало, что старый шаман выбрался из своей каюты и сейчас при помощи двух подручных борется с качающейся палубой. Сколько раз ему было сказано не рисковать собой без надобности?!

Капитан повернулся. Белесые глаза слепца смотрели куда-то мимо него и вверх. Жуткий взгляд, страшный. К нему невозможно привыкнуть.

— Грядет шторм, Энктагя! — прохрипел шаман. Крепкие подручные поддерживали своего учителя под руки, и лица их были сокрыты капюшонами. — Белая рука видит.

— Белая рука рискует, — очень глубоким и низким голосом ответил ему Черный. Многие считали, что так же звучит рог Посейдона.

— Белая рука дышит, — слабо улыбнулся шаман. Ветер прикрыл бледное, почти прозрачное лицо старика капюшоном. — Белая рука чувствует.

Черный капитан понимающе кивнул. Когда у тебя отбирают все, ты начинаешь ценить каждую мелочь, будь то холодный ветер или соленые брызги. Он отвернулся от шамана и, широко расставив ноги, уставился на далекие паруса. Шторм грядет… Шторм даст ему шанс.

Сама судьба наполняла черные паруса Безымянного и гнала за тремя корсарскими судами. Их четвертого товарища Капитан потопил неподалеку от осиного гнезда. Потопил из ярости, из отчаяния. Отыгравшись на безобидной жертве так, словно перед ним была добыча всей его жизни. И только потом понял, что все не так ужасно, как ему показалось. Что он ошибся, и едва ли не впервые в жизни искренне обрадовался собственному промаху.

Теперь же он крепко держал невидимый простому глазу след. Так крепко, как держит брошенную веревку утопающий. Так надежно, как кобель чует запах течки. Так отчаянно, как голодный цепляется за плесневелый кусок хлеба.

Даже дьявол не сможет его остановить.

Небо на западе начало темнеть, и это зрелище Капитан встретил с улыбкой. Его команда черными тенями носилась по вантам и мачтам, готовясь к удару стихии, а он стоял на баке и встречал приближающийся шторм, как влюбленный свою невесту. Облака наливались цветом его парусов, волны принимали силу его ненависти, ветер раздувал его жажду крови. День близился.

Полоса все чернела, сожрав далекие паруса. Стихия должна была накрыть пиратские корабли первыми, и только потом она доберется до него. Только потом.

И если Господь Бог лишит его добычи, то тогда пусть остережется сам. Гнев не станет разбирать, кто небожитель, а кто простой человек из крови и мяса.

За его спиной послышался глухой стук костыля о мокрую палубу. Иеремия. Старый верный друг. Единственный якорь прошлого, державший его многие годы на останках человечности. Преданный моряк, с которым они прошли все эти годы с гибели «Рапсодии». В ту ужасную ночь, когда ушла на дно его старая жизнь, Иеремия, вовремя спрыгнувший в воду при пиратском абордаже, вернулся и отвязал его от мачты.

— Мы не успеем, Билли, — сказал калека. Он потерял ногу три года назад, при штурме одного из пиратских судов. Но расстаться с ним Уильям Харрис не мог. Потому что в этом случае он потерял бы последние человеческие черты. Заблудился бы в жажде мести, забыл бы ее причину и утонул бы в корсарской крови.

Капитан Черного корабля пропустил слова друга мимо ушей. Они должны успеть. Не просто же так Господь наполнил его путь трудностями. Не может же он вот так жестоко подарить шанс и вернуть его в море.

Им удалось взять пленника с того судна, погибшего у Акульего острова. Омерзительный жалкий червяк растерял всю свою наглость, храбрость и спесь, едва оказался выловленным из бушующих волн. Стоило больших трудов не вздернуть его до того, как закончили свою работу подручные Белой Руки. Эти молчаливые индейцы умели развязывать языки. И как только подонок рассказал им все, что знал, — его выбросили в море, отрубив руки.

Когда Билли увидел своего сына на пиратском корабле, то думал, что его сердце разорвется на части. Сначала он просто не поверил своим глазам. И отменил атаку только из-за предчувствия, только поддавшись наитию. Сомнение развеялись позже, изгнанные истошными воплями пленного пирата. Эрик Харрис. Человек, который ограбил самого Томаса Фенна. А ведь на какой-то момент Билли поверил, что его сын присоединился к флотилии Акульего острова.

Первые два года после трагедии на «Рапсодии» Билли рыскал по островам в поисках своего сына. Он побывал почти во всех портах на западном материке, но и там никто ничего не слышал о малыше Харрисе. Проклятие, как же много здесь было поселений! Как много крошечных участков суши, за которые смог зацепиться человек.

И потом, отчаявшись, Уильям целиком отдался мести. Он продал дело, он продал все, что имел когда-то раньше, и на вырученные деньги снарядил корабль. Каперская лицензия обошлась ему дороже, но и здесь он выкрутился. И с тех пор больше собой не владел, рассекая воды Карибского моря на верном фрегате, у которого в разных портах были разные имена, и только в море он становился зловещим Черным кораблем.

Он убивал, он топил, он вешал капитанов, его молчаливые индейцы проникали на сонные корсарские корабли и травили команду ядами шамана, он помогал солдатам Англии, Франции, Голландии и даже Испании. Но так и не настиг проклятого Фенна!

Мечта встретить еще раз того ублюдка, застрелившего его жену, стала навязчивой. Он рыскал вокруг его острова, но Томас что-то почувствовал. Почувствовал и испугался.

И только четыре дня назад в сопровождении своих псов вышел из бухты. Впервые за много-много лет.

Мысль о том, что Томас нагонит медлительное судно его сына прежде, чем Билли сможет что-либо сделать, не давала ему покоя ни на секунду.

— Мы не успеем, — тихо повторил Иеремия и встал рядом.

— Мы должны успеть, мой друг, — гулко ответил Уильям.

Шторм приближался.

— Идем в каюту, — позвал его калека.

ГЛАВА 16,

в которой приходит шторм

Запертый в трюме Эрик почувствовал приближение шторма еще до того, как за крепкими бортами «Посейдона» взревела разъяренная стихия. Сначала усилилось привычное покачивание палубы, к которому он вроде бы даже приноровился, несмотря на связанные руки и ноги. Но потом болтанка усилилась. На «Посейдон» накатывались гигантские волны, и корабль жалобно поскрипывал под их ударами.

Харриса замутило. Одно дело — встречать стихию на ногах, а совсем другое — лежать, скрючившись на полу, и чувствовать, как твое тело норовит скатиться то в одну, то в другую сторону. Вдобавок после «приветствия» Блэки у него раскалывалась голова, огненными гвоздями пронзая виски при каждом движении.

В трюме шуршали плохо закрепленные тюки, гремели сталкивающиеся боками бочки. Эрик лежал у переборки и отчаянно вглядывался в темноту. Когда его спустили сюда, он заметил, что противоположная сторона его «каюты» заставлена бочками. Как они переживут шторм? Не завалят ли его при каком-нибудь диком прыжке судна? Почему он не посмотрел на них внимательнее, когда еще мог? Было бы много спокойнее.

Ему живо представилось, как корабль кренится и в этот момент сверху падает первая из бочек. А за ней вторая. Третья. И хорошо, если его сразу убьет. Что, если завалит и переломает все кости и он будет медленно умирать под весом тысяч фунтов пиратского хлама?

Эрик сглотнул загустевшую и горькую слюну.

С каждой минутой корабль болтало все больше и больше. Там, наверху, под ударами ветра и дождя, должно быть, сходил с ума рулевой, отчаянно пытающийся держать корабль носом к волне. Господи, только бы там оказался настоящий мастер своего дела…

Что-то стукнуло в трюме. Громко стукнуло. Может, упала одна из бочек, вроде тех, которые нависали во тьме над Эриком. Харрис тяжело перекатился поближе к переборке и попытался, как смог, закрепиться у нее.

Корабль тряхнуло так, что Эрика подбросило в воздух на пару дюймов. Пребольно стукнувшись о стену, он выпалил проклятие, и головная боль тут же напомнила о себе — перед глазами вспыхнул яркий обжигающий росчерк. Торопливо извиваясь, Харрис вновь вернулся к переборке, но следующий же прыжок корабля отбросил его прочь.

Под спиной зашуршал песок, в котором попадался разнообразный мусор. Что-то больно кольнуло его в бок, а следующая волна бросила Эрика прямиком на стойку с бочками.

Харрис выдохнул, ударившись об нее спиной, и зажмурился, ожидая удара сверху.

Корабль скрипел и стонал так, что могло показаться, будто он разваливается прямо на ходу. Эрика болтало из стороны в сторону по всей «каюте» и прикладывало то к одной стене, то к другой. Один раз он уткнулся в мягкий тюк и попытался за него ухватиться. Всяко лучше оказаться под мешками, чем под бочками.

Но не удалось. Грубая ткань выскользнула из горящих от усилия пальцев, и Эрика опять уволокло в «путешествие» по трюму.

За бортом ревел ветер, «Посейдон» рыскал из стороны в сторону, а потом закружился. Это могло означать все что угодно. Может, рулевого смыло волной, а может, сам руль не выдержал.

Голова раскалывалась, рот наполнился противной слюной, в ушах звенело, скрежетало, ревело и стучало. Где-то в глубине трюма рассыпалась одна из стоек, и теперь бочки страшно грохотали друг о друга. Запахло ромом. Даже не запахло, а завоняло.

Эрика вырвало.

И после этого на него накатила приятная слабость. Даже звуки словно отдалились. Но вскоре все вернулось с утроенной силой.

Сколько времени продолжалась эта борьба «Посейдона» с морем — сложно было сказать. Но спустя долгие века качка стала утихать. И едва ход судна стал привычным, уверенным, Эрик со счастливой улыбкой на лице провалился в сон. Измученный тряской организм больше ни о чем другом и мечтать не мог.

Проснулся он от того, что на него кто-то смотрел. И этот недобрый взгляд выдернул Эрика из самых глубоких пучин сновидения, где было хорошо и уютно.

В проеме между двумя рядами стоек, у входа в узилище стоял человек. За его спиной на длинном гвозде висел фонарь.

— Я смотрю, ты тут времени зря не терял. Заблевал все, — сказал посетитель, едва увидел, что Харрис открыл глаза. — И сам извозился, — с омерзением добавил он спустя пару секунд.

Голос был знаком. Это не Фенн, точно. Не де Гран. Не Джек. Кто же?

— Капитан приказал удостовериться, живой ты или нет, — равнодушно бросил гость и шагнул вперед. Серебряный протез матово блеснул в скупом свете лампы. Седрик Хук собственной персоной. Любопытно даже. Фенн мог послать любого из матросов, зачем прислал одного из своих помощников?

— Удостоверился? — прохрипел Эрик. Голос прозвучал жалко, тускло и опять разбудил головную боль. Проклятый Блэки!

Пират ничего не сказал, огляделся и покосился назад. Прислушался.

— У меня есть к тебе предложение, малыш, — ровным голосом произнес он. — Тебе может понравиться. Ты же хочешь жить, верно? И я могу тебе кое-что предложить.

Эрик промолчал, хотя внутренне весь подобрался.

— Мы потеряли «Слепого Льва» и «Пенькового Дядюшку», если тебе интересно, — проговорил Седрик и опять обернулся. Несмотря на спокойный голос, чувствовалось, что пират нервничает. Опасается чужих ушей. — Штормило.

«А то я не догадался!» — поморщился Эрик. Все тело болело от синяков, оставленных прошедшей бурей.

— Фенн собирается с тобой побеседовать, — продолжил Хук. Он наклонился и вытащил из голенища сапога длинный нож. — Скорее всего, один. Один — я подразумеваю, что здесь будет только он и его черная обезьяна.

Эрик уставился на лезвие ножа.

— Я не знаю, как мои люди проворонили у тебя оружие, — покачал головой Седрик. — Но если Фенн неожиданно умрет…

Наверху что-то громыхнуло, и рука Хука дернулась, пряча нож. Выждав паузу и убедившись, что гостей можно не ждать, он облизнул тонкие губы и улыбнулся:

— Но если Фенн неожиданно умрет, кто знает, может, новый капитан отпустит тебя на свободу, а не вздернет на Акульем острове? Что скажешь?

— Сам, как я понимаю, трусишь? — спросил Эрик.

Седрик покачал головой:

— Меня сложно обидеть, малыш. Я слишком много повидал, чтобы обращать на это внимание. Твое мнение, Эрик, мне даже неинтересно. Я лишь предоставлю тебе шанс и этот нож. Время Томаса прошло. У тебя есть шанс его прикончить. Мне показалось, ты не очень любишь нашего капитана.

Он сухо усмехнулся, словно закашлялся.

— Почему ты сам его не убьешь, раз метишь на его место?

— Только глупцы бросают вызов лицом к лицу. Смелые люди, но глупые. Мне не нужны подозрения в том, что это я причастен к гибели Фенна. Тогда будет проще занять его место. Ведь простому человеку все равно, кто над ним стоит, если все происходит без шума и пыли. Смута способна увлечь многих, подарить им соблазн выбора, а умный лидер этого не допустит, малыш.

Седрик бросил нож в песок и отступил на шаг назад:

— У тебя же, напротив, выбор есть. Выбирай.

Пират вышел в коридор и снял с гвоздя фонарь.

Затем обернулся и добавил:

— Не ошибись, малыш.

С этими словами Седрик ушел, оставив Эрика в кромешной тьме. И едва стихли его шаги, как Харрис торопливо пополз к месту, куда корсар бросил нож.

Освободившись, он первым делом поднялся на ноги и размял затекшие мышцы. Сжимая в руке оружие, Эрик настороженно вслушивался в жизнь на корабле и с маниакальным упорством приводил себя в порядок. Голова все еще болела и немного кружилась, но уже не так страшно, как несколькими часами ранее.

Он совсем не удивился предложению Седрика и даже подводных камней в нем не искал. Золото, власть и женщины — три кита пиратской жизни. Печально, но факт. Ведь всё, абсолютно всё случившееся с ним за последнее время так или иначе вращалось вокруг этих маяков. Хайгарден, Морган, Паттерсон, Седрик — власть, де Гран — женщина, Фенн — золото, власть и женщина. Да и сам Эрик, чего греха таить, оказался в этой ситуации из-за женщины.

Чем же он отличается от этих мерзавцев, предателей и убийц? Получается, что ничем.

Но не может быть все так просто! Не может! Существует десятки причин, сотни поводов. Нельзя всё сводить к злосчастной троице желаний.

Его размышления прервал шум на лестнице. На лбу тут же выступила испарина, а сердце заколотилось так громко, что его стук наверняка был слышен на всех палубах «Посейдона». Вжавшись в темный угол, Эрик сжал вспотевшей ладонью чуть шершавую рукоять ножа. Фенн?

Спускалось двое. Значит, Седрик-таки отправил своего капитана на смерть.

В проходе качнулись тени, вырванные из темноты фонарем гостей. Эрика передернуло, зубы предательски застучали от волнения, и Харрис скривился в бессильной ярости на собственное тело. Он не боится! Не боится! Это ненависть!

Подобравшись для атаки, юноша затаил дыхание. В любой момент всё решится.

В проходе раздался глухой удар, и тут же тишину разорвало проклятие Фенна. А в следующую секунду в «узилище» вошел Блэки, и Харрис бросился вперед. Огромный негр не зря имел дурную славу среди моряков Акульего острова. Каким-то звериным чутьем Безликий почувствовал атаку и отшатнулся в сторону, а затем с коротким рыком попытался перехватить руку Эрика. Острое лезвие полоснуло Блэки по предплечью, и телохранитель Фенна взревел от ярости и боли.

Харрис едва ушел от могучего удара гиганта и отпрыгнул в сторону.

— Что такое, Блэки? — встревоженно воскликнул Томас.

Эрик мысленно проклинал Безликого. Если бы первый удар пришелся в цель, если бы громила не отшатнулся, то у него был бы шанс. А теперь…

Харрис вновь прыгнул вперед и полоснул негра по второй руке. Блэки разъяренным быком ринулся в бой, намереваясь схватить шустрого противника. Тот увернулся, пригнулся и скользнул в сторону, нанеся еще один размашистый удар. На сей раз сталь попробовала на вкус бок негра, царапнула ребра. Телохранитель взвыл, повернулся, и тут Эрик сделал шаг вперед, вонзив нож в живот Безликому.

Громила обхватил его медвежьей хваткой и чуть приподнял, сдавливая в смертельных объятиях. Он будто и не чувствовал, как Эрик рвет острой сталью его нутро. Удар, удар. В сторону. Провернуть.

Блэки заорал от боли, а в груди Харриса послышался отчетливый треск ребер. Голова чуть не взорвалась от огненной молнии. Эрик еще раз рванул нож вверх, чувствуя как сталь уперлась во что-то твердое.

Хватка Безликого ослабла. Негр неожиданно отпустил Эрика и, пошатнувшись, схватился за нож, все еще торчащий из его располосованного брюха.

— Блэки?! — взвизгнул Фенн.

Гигант тяжело плюхнулся на колени, что-то промычал и повалился лицом вниз. Противно хрустнул вошедший еще глубже нож, а Эрик бросился на Томаса. Пират растерянно стоял в проходе, не в силах оторвать взгляда от погибшего телохранителя. Однако в следующий же миг его лицо исказилось гримасой ненависти, и он встретил Харриса сильным ударом в лицо.

В глазах потемнело, на долгую секунду Эрик оказался в вязком тумане. Второй удар отбросил его назад:

— Паскуда! Тварь! — кричал Фенн.

Третий удар заставил Харриса отступить еще дальше. Он едва пришел в себя, как споткнулся о труп Блэки и грохнулся на спину. Фенн тут же оказался сверху. Темнота заполнилась пыхтением борьбы. Ребра горели огнем, боль мешала дышать. Сознание меркло, и он ощутимо проигрывал пирату.

А скоро и вовсе отключился. Очнулся Эрик спустя несколько секунд, не больше, но и этого Фенну оказалось достаточно.

— Я сдеру с тебя кожу. С живого! — шипел Томас, связывая его руки ремнем. — По кусочку. Медленно. Ты убил Блэки, гаденыш! Кто дал тебе нож?! Кто дал тебе нож, паскуда?!

Эрик молчал, непонимающе гладя в орущее лицо пирата. Что он говорит? О чем он говорит? Сейчас Харрис ничего не понимал. Мир кружился в безумном танце, все мускулы размякли, и даже мысли еле копошились, словно мухи в сиропе.

— Ты пожалеешь о том, что вообще родился, щенок…

— Парус, капитан! Парус! — заорали откуда-то сверху.

Томас фыркнул и наотмашь ударил Эрика еще раз.

— Парус!

— Хватит орать! Это либо Лис, либо Рыжебородый! — огрызнулся Фенн.

— Но парус черный, капитан!

Пират застыл, как громом пораженный, и в его глазах мелькнул огонек страха.

— Я вернусь, щенок! — процедил он Эрику и быстро покинул трюм.

Харрис тяжело сглотнул. Ребра, голова, да что там — все тело оказалось в пасти боли, и та жевала его с наслаждением, с радостью. Рядом остывало тело Блэки. Ну хоть какой-то счет, устало подумал Эрик. Черная тварь тоже приложила свою руку к смерти родителей. Пусть теперь горит в аду!

Туман перед глазами постепенно рассеивался. Откуда-то из глубины прохода тускло светил забытый пиратом фонарь. Он покачивался из стороны в стороны и чуть постукивал о доски переборки. Эрик не отрывал от него все еще мутного взгляда, силясь удержать себя в сознании. Сейчас ему нельзя проваливаться в темноту.

Он с трудом подтянул к лицу связанные руки и вцепился зубами в вонючую кожу ремня.

ГЛАВА 17,

в которой происходит краткий морской бой

Темный силуэт незнакомца, показавшийся в пелене дождя, пиратов не испугал. Огромная махина появилась из серой хмари, окружавшей останки корсарской флотилии, будто черт из табакерки. Безмолвно, неожиданно и непоколебимо. Но до той поры, пока кто-то из матросов не разглядел цвет парусов на корабле, его считали за нашедшегося «Пенькового Дядюшку».

— Свистать всех наверх! Пушки на левый борт! — донеслось сквозь рев волн с «Восторженного». Джек Хайгарден несокрушимой скалой застыл на баке, готовый к сражению хоть с дьяволом. Новый капитан чувствовал себя как рыба в воде и давал команду за командой, погоняя зазевавшихся моряков.

Черный корабль не стал размениваться на пушечную перестрелку. Он, не сбавляя хода, шел прямиком на «Посейдон», где уже поднималась паника. Кое-кто из моряков грохнулся на колени и вслух молился о спасении. Кто-то поглядывал в бурлящие воды, прикидывая шансы спастись там от проклятого фрегата. Появление Фенна чуть отрезвило экипаж, но не надолго. Противник приближался так быстро, что простым матросам оставалось только в растерянности смотреть на прорастающий сквозь туман корабль, который постепенно заполнял все их мысли.

«Восторженный» не бездействовал. Почти два десятка моряков повисли на мачтах, борясь с расправленными парусами. Распахнулись люки орудийных портов, из которых показались вороненые стволы пушек. Ост-индский торговец чуть накренился влево, совершая неожиданный разворот. И ведь у них был шанс. Действительно был. Черный корабль шел прямиком на «Посейдон», тем самым открывая свой левый борт для обстрела с «Восторженного». Но при маневре Хайгардена его орудия зарылись носами в ревущие волны, а в следующий момент что-то громыхнуло.

Громыхнуло так, будто сам Господь низверг гром и молнию на головы пиратам. От поворачивающего торговца во все стороны полетели щепки. Взрыв разворотил нижнюю часть кормы, и в трюм хлынули потоки воды. «Восторженный», получивший смертельное ранение, дернулся, рыскнул в сторону, и его нос неспешно пополз вверх, в небо. С мачт и бортов в море посыпались люди. Тех, кому не повезло упасть рядом с тонущим кораблем, увлекали бурлящие у бортов водовороты. Кому посчастливилось оказаться чуть дальше — изо всех сил гребли к «Посейдону».

— Человек за бортом! Человек за бортом! — заголосили сразу несколько пиратов. Вниз, извиваясь, устремились веревки.

«Восторженный» быстро уходил под воду. Его переборки ломало разъяренное добычей море, вымывало из гибнущей посудины то, что когда-то было нехитрыми моряцкими пожитками. Обрывки одежды, бочки, обломки судовой мебели, нехитрая кухонная утварь, части такелажа и какой-то вовсе неопределимый хлам — среди волн можно было увидеть многое. От крена по палубе с грохотом заскользили тяжелые орудия, сметая на своем пути все, что попадалось. Ни одна из пушек ост-индского торговца так и не успела выстрелить.

Черный корабль стремительно надвигался, с каждой секундой все ближе и ближе подходя к «Посейдону». Они шли нос в нос друг к другу, и ветер, который явно был на стороне противника, наполнял темные паруса поистине дьявольской силой. Пираты вцепились в борта, в мачты, и никто не мог отвести взора от безжалостной махины, грозящей вот-вот обрушиться на них из объятий дождя.

Но в последний миг зловещий рулевой вражеского фрегата сделал неожиданный поворот, и вместо того, чтобы обрушиться на «Посейдон» живым тараном, Черный корабль с треском обшивки и хлопками рвущегося такелажа приложился бортом о борт «Посейдона». Сила удара была такой, что многие из моряков не удержались на ногах, но уже в следующий миг опытные волки, очнувшиеся от наваждения, ринулись в бой.

Гневно плюнули ядрами пушки обоих фрегатов, и на орудийных палубах воцарился ад. Смертельные заряды рвали на части тела неудачливых матросов, крушили сваи и балки. Щепки с визгом прошивали казалось бы самые недосягаемые участки и настигали спрятавшихся было матросов. У канониров началась своя игра, по жестоким правилам. Горе тому, кто уже разрядил свое орудие до того, как напротив него оказался люк с готовыми к бою пушкарями противника. Одно движение фитилем способно превратить нескольких людей в окровавленные мясные ошметки.

Тела фрегатов пронизывала дрожь от рвущих нутро выстрелов, а наверху, на палубах, закипел кровавый бой. По команде Фенна пираты сами бросились на приступ Черного корабля. Несколько раз хлопнули мушкетные и пистолетные выстрелы. На палубе противника заметались одетые в черное моряки, стремящиеся сбросить корсаров в море.

Эрик всего этого не видел. Он лежал на полу и силился разобраться со злосчастным ремнем. Каждый раскат орудий лишь подстегивал его. Палубой выше воцарилась настоящая преисподняя. Он даже тут слышал истошные вопли раненых, ревущие раскаты выстрелов, топот и рев.

Но проклятый ремень не сдавался, зубы оказались не самым лучшим подспорьем для борьбы с путами. Взрыкивая от злости и досады, Эрик исступленно бросался на «приступ» снова и снова.

Он не обращал внимания ни на что, кроме проклятого черного ремня. Корабль могли захватить акулоголовые люди-каннибалы родом с морского дна, и Харрису было бы совершенно все равно. Главное — путы. Чертовы путы!

Наверное, только поэтому к нему подобрались практически бесшумно. Эрик извивался на полу, как вдруг почувствовал, что он уже не один. Харрис одним движением перевернулся на спину.

Мэри?

— Эрик, — девушка склонилась над ним, обдав его жарким дыханием и запахом волос, — слава Богу, ты в порядке!

Ребра с ней не согласились, да и кружащаяся голова хотела было возразить красавице, но Харрис сдержался. В руке Мэри появился нож.

— Нас нагнал Черный корабль, Эрик!

Она была по-настоящему испугана. И хоть скудный свет и не позволял всецело разглядеть ее лицо, Эрик был убежден, что она бледна.

— Столько крови… Столько крови там, наверху, — тихо шептала она. — Ох… Ты убил его?

Мэри увидела труп Блэки, и в тот же миг нож поддел ремни.

— Верь де Грану. Верь ему! — торопливо шепнула Мэри, склонилась к лицу Эрика, и его щеки коснулись ласковые губы. — Он взорвал «Восторженный»!

Путы поддались, и Харрис немедленно перехватил нож из ее слабеющих рук.

— Только ему, — загадочно повторила Мэри.

— Спрячься, — бросил ей Эрик и, шатаясь, поднялся на ноги. Чуть мутило, при вдохе болели ребра, во рту было сухо и горько, но в целом он мог сражаться.

— Жди здесь, Мэри. — Он склонился к девушке. Та прижалась к нему на секунду, а затем отпрянула.

— Я буду ждать, — сказала она.

Эрик, сжимая нож, шагнул в проход к лестнице. Пришло время… Палубу выше опять прошила череда выстрелов. Сейчас их было уже не так много, как раньше. Большая часть канониров вряд ли пережила первую атаку. А оставшиеся стреляли вслепую, раз за разом кроша проломленные борта противника.

Харрис поднялся на первую из палуб. У самой лестницы что-то орал в темноту пират. Эрик деловито, одним движением перерезал тому горло, выхватил из-за пояса уже мертвого моряка пистолет и разрядил его в грудь еще одному бандиту, появившемуся у трапа. Затем склонился и обшарил тела пиратов, отметив, что судьба вывела на него Карраса, «обезьянорукого» убийцу Тони Смарта. Нелепая, случайная смерть. Но на удивление, ничто в душе у него не шелохнулось, несмотря на так внезапно свершившуюся месть. Сейчас были вещи и поважнее.

Его добычей стало еще два пистолета и хорошая сабля. Последнюю он взял очень своевременно: из объятого дымом пространства палубы к нему с криком выскочил тучный корсар. Выпад, боль треснувших ребер, укол, — пират замолк.

В борт «Посейдона» с треском врезалось еще одно ядро, и Эрик едва успел упасть навзничь, укрываясь от разлетевшихся по палубе щепок. Что-то ощутимо ударило его по голове, и в глазах на миг потемнело. Проклятие! Здесь точно нельзя задерживаться!

Ему удалось без приключений миновать кубрик и вторую орудийную палубу. Повсюду уже царили хаос и смерть. Из затянутых дымом помещений неслись стоны и брань раненых. Казалось, весь корабль стенает десятками голосов, оплакивая свою незавидную участь. Чем бы ни закончилось морское сражение, а «Посейдону» уже досталось.

На верхней палубе царил относительный покой. Большинство моряков уже перескочили на борт Черного корабля, и сейчас там, над разъяренным ревом десятков голосов, отчетливо звенела сталь да коротко гавкали одинокие выстрелы.

Выбравшись на мокрую от воды и крови палубу, Эрик выпрямился, оглядывая пространство перед собой. На баке за фальшбортом прятались с десяток корсаров с мушкетами, а с такелажа у самой грот-мачты свисал зацепившийся ногой труп. Его вытянутые руки почти доставали доски палубы. Еще несколько тел валялось на самой палубе.

Харрис развернулся и застыл. Судьба вновь оказалась к нему неблагосклонна: привела юношу прямиком под пистолет Седрика Хука. Помощник Фенна, стоящий у люка с опердека, никак не показал своего удивления. Он был дьявольски спокоен и равнодушен. Господи, да человек ли он вообще?!

— Конечно, это была непростая задача, малыш. Но я думал, ты справишься с Томасом. Я разочарован, — холодно промолвил пират.

На шканцах обнаружилось еще несколько вооруженных мушкетами корсаров. Они распластались на палубе, укрываясь от выстрелов. Среди них Эрик увидел де Грана. Мокрый француз, растерявший все свое изящество и грацию, нервно ворочался у фальшборта. Харрису так захотелось, чтобы этот мерзавец повернулся к нему лицом… но что о нем говорила Мэри?..

Луи будто услышал мысли Эрика, дернулся и бросил на него взгляд. Его глаза в изумлении округлились.

— Увы, но теперь ты мне уже не нужен, — равнодушно произнес Седрик, уголки рта неуловимо дернулись вверх. Грохнул выстрел, и Хук все с тем же невозмутимым лицом опустил руку с пистолетом. Пошатнулся, оборачиваясь, а затем шагнул назад и сломанной куклой рухнул в лестничный проем. Изумленные пираты уставились на де Грана, только что застрелившего первого помощника Фенна, и юркий француз не стал терять время даром. Метнулся влево, вправо. Хищно блеснула сталь, разбрызгивая вокруг капли крови. Смертельная мельница за несколько секунд унесла четыре жизни.

— Господи, да пригнись же, idiot! — завопил Луи.

Обалдевший Эрик пришел в себя и нырнул лицом в доски. С бака хлопнул выстрел, и пуля со звонким «баммм» ушла в палубу неподалеку от Харриса.

Внизу опять громыхнули пушки, которым вторил стон сцепившихся в агонии бортов.

— Что происходит, Луи? — заорал Эрик, спрятавшись за якорным воротом и прижавшись к нему спиной. Де Гран выцеливал кого-то на баке, но, видимо, пират спрятался, и француз раздраженно выругался, а затем сиганул со шканцев вниз и через пару секунд уже был рядом с Харрисом.

— Вы сказочный idiot, mon ami. Я должен принести свои извинения за эти слова, но это истинная правда, клянусь вам! Как вы могли поверить, что я способен на такую низость по отношению к даме? Как вы могли вообще допустить?!.

Пуля взвизгнула совсем рядом с ними.

— Merde, mon ami. Нам следует разобраться с этими «мушкетерами», oui! Но сначала ответьте, как вы могли просто подумать, что я на это способен?!

— Луи, сейчас не время!

— Как только мы выберемся отсюда, я подумываю вызвать вас на дуэль, — с ослепительной улыбкой произнес француз. — Но это будет позже. Где Мэри?

— В трюме. Сейчас там безопаснее всего.

— Хорошо. Как вам погодка, mon ami?

Дождь усилился, яростно хлеща сражающихся людей. Добрый знак. Тех стрелков на баке можно не бояться. От такого ливня порох уже ничто не спасет.

— Неплохой денек, чтобы умереть.

Луи закатил глаза:

— Не разочаровывайте меня, месье Харрис. Не разочаровывайте! Chacun est l'artisan de sa fortune![4]

Пираты на баке затаились, выжидая, а Эрик почувствовал, что на нем уже нет ни одной сухой нитки.

— Что будем делать? — Француз отбросил в сторону бесполезный пистолет. — На что мы вообще можем рассчитывать?

— Где Фенн?

— С абордажной группой ушел на тот борт.

Для того чтобы увидеть происходящее на палубе Черного корабля, необходимо было подняться на ноги, чего делать совсем не хотелось. Вдруг у корсаров на баке еще не отсырел порох в мушкетах? Но и сидеть ждать здесь, у якорного ворота, не казалось самой светлой идеей из всех возможных.

Еще бы понять, враги или друзья на борту таинственного незнакомца… Мог ли это быть тот самый случай, когда враг моего врага — мой друг? Или же команда Черного корабля вообще никого за друзей не держит?

Эрик первым заметил движение слева, мгновенно подобрался и вскочил на ноги. Ребра жалобно взвыли, и в глазах Харриса помутнело. Долговязый пират щерился во всю свою небритую морду, демонстрируя штакетник гнилых зубов. Мушкет в его руках выглядел солидно, но, как надеялся Эрик, был бесполезен. Харрис, не теряя ни секунды, бросился в атаку. Шлепнул промокший боек, и довольная гримаса в один миг слетела с уродливой физиономии стрелка. Росчерк сабли вскрыл ему горло, и бандит рухнул на доски, корчась и силясь заткнуть смертельную рану. Второй корсар был в паре футов от них и тоже попытался выстрелить. Эрик шагнул вперед и отправил бандита в адово пекло. Но дальше все оказалось не так-то просто. Противников осталось семеро плюс еще один стрелок на баке, но тот, правда, был занят, выцеливая кого-то на борту Черного корабля.

Из укрытия выскочил Луи, оказавшись плечом к плечу с Эриком. Пираты медленно приближались. Никто из них не рвался в бой первым, но и страха на уродливых лицах не было видно. Неспешно, очень осторожно, выставив перед собой сабли и длинные ножи, разбойники брали приятелей в полукруг.

— Вам кого-нибудь оставить, месье Харрис? — поинтересовался де Гран. Тот не ответил, напряженно вглядываясь в угрюмые морды корсаров. Атака могла начаться в любой момент, и он никак не хотел ее пропустить. Француз же, наоборот, принялся зубоскалить и задирать приближающихся врагов.

Наконец сверкнула сабля первого из бандитов. Бородатый корсар скорее дал отмашку товарищам, чем всерьез попытался напасть. Однако движение подействовало на его подельников, и те с проклятиями и руганью оживились. Уклоняясь от выпадов и ударов, Луи и Эрик медленно попятились назад, глядя, чтобы их не обошли со спины.

Пираты походили на стаю псов перед атакой. То и дело кто-нибудь на миг вырывался из общего строя, чтобы нанести удар, но друзья либо успешно уклонялись, либо парировали одиночную атаку. А потом Эрик ткнулся спиной в переборку. Они миновали лестницу на нижнюю палубу, промахнулись мимо трапа, ведущего на шканцы, и уперлись в дверь каюты Фенна. Или что здесь могло располагаться на этом паршивом корабле?

Корсары ринулись в бой, и дальше мир для Эрика стал мозаикой. Он отшатывался, парировал, наносил удар, парировал, уклонялся, парировал, контратаковал. Из застилающей взгляд пелены вырывались искаженные горячкой боя лица пиратов. Удар, парировать, отбить, уклониться, полоснуть, ударить.

Слева по-французски ругался де Гран, сдерживающий натиск троих бандитов, — один из разбойников уже повалился на мокрые доски, налетев на шпагу Луи. Время вдруг покинуло их, словно остановилось. Руки налились свинцом, и легкие с каждым мигом все больше и больше занимались пламенем усталости, а каждое движение вызывало адскую боль в ребрах, да и давалось с трудом. Но если быть честным с самим собой — Эрик вообще не понимал, как смог столько продержаться после столь тяжелого шторма и драки с Фенном и Блэки. Откуда только силы взялись?

Впрочем, откуда бы они ни пришли — сейчас мышцы выли от усталости, а пальцы грозились выпустить горячую рукоять сабли.

Один из машинальных ударов на контратаке достиг цели, и Эрик едва не упустил свое оружие. Чудовищно худой пират схватился за перерубленную руку и с воем покинул тут же сомкнувшийся полукруг.

Пятеро против двоих.

Глаза заливал едкий пот, смешанный с солеными морскими брызгами. Очень хотелось протереть лицо, но любое лишнее движение могло оказаться последним.

Пятый пират вдруг вскрикнул, шагнул вперед и рухнул лицом на палубу прямо под ноги де Грану. Француз едва успел переступить через труп, как хрюкнул еще один разбойник. Но этот попытался развернуться, неловко зацепив при этом одного из своих товарищей. Отвлекшийся бандит выругался и в этот же миг умолк: Луи сделал выпад, пронзив его грудь.

Двое против двоих. Но вот один пират, ошалев от столь скорой кончины троих подельников, ринулся к фальшборту и ловко перемахнул его, спрыгнув в воду. Последний из пиратов тут же наткнулся на саблю Эрика.

Друзья, едва переводящие дух, воззрились на своего спасителя. Харрис, не удержавшись, протер глаза от пота. Облегчения не наступило, резь только стала острее. Выругавшись про себя, Эрик скривился и промочил глаза и так уже сырым рукавом. Он видел, что над трупами корсаров стоит Мэри, сжимающая в своих прелестных руках пиратскую саблю и длинный кинжал, но никак не мог преодолеть боль и хоть как-то приветствовать спасительницу.

— Мари! — Луи попытался сдержать шумное дыхание и почтительно попытался коснуться пальцами полей шляпы, по-видимому, забыв о судьбе последней. Кстати, а что случилось с его шикарным головным убором? — Я восхищен вами, Мари!

Девушка не могла отвести глаз от двух убитых ею корсаров. Она буравила их странным взглядом, будто надеясь, что те поднимутся. Что они еще живы.

— Мэри, вы спасли нам жизнь, — выдавил из себя Эрик, наконец одолевший разъедающую глаза боль. Этими словами он выдернул ее из транса. В следующий миг взор девушки затуманился, и она лишилась чувств.

— Merde! — воскликнул Луи.

Харрис не понял, как это произошло и откуда он нашел силы для прыжка, но в самый последний момент ему удалось подхватить падающую красавицу. Грохнуло о палубу выпавшее из ее рук оружие.

— Mon ami, не расслабляемся! — проговорил вдруг француз. Эрик поднял голову.

На баке остался лишь один стрелок, да и тот отбросил бесполезное оружие в сторону, но затем оскалился и спрыгнул на палубу, выхватив сразу две сабли. Выписывая ими немыслимые узоры, корсар осторожно двинулся к приятелям. Рассекающая воздух сталь резала дождь, разбрасывая в стороны теплые капли.

Эрик переглянулся с Луи, а затем осторожно положил Мэри на палубу, с трудом выпрямился и шагнул вперед. Палуба качнулась — стоило больших трудов удержать равновесие. Ветер опять швырнул в глаза пригоршню дождевых капель, и, утвердившись на ногах, Харрис с раздражением моргнул. Рядом встал пошатывающийся от усталости де Гран. Пират, выписывая свистящие узоры, подошел поближе, и когда до него оставалось не больше ярда, Эрик сцепил зубы и вонзил свою саблю в стальной вихрь. С оглушительным лязгом и скрежетом мельница корсара остановилась, наткнувшись на оружие Харриса и выбив его из слабеющих рук юноши. Встретив испуганный и одновременно торжествующий взгляд пирата, Эрик ядовито ему улыбнулся, а через миг Луи сделал резкий выпад, проткнув грудь бандита шпагой.

— Это было легко, — резюмировал француз.

— Простите, — послышался голос Мэри. Девушка с виноватым видом села, покосилась на тела мертвых пиратов и прикрыла рот рукой. — Я…

— Все в порядке, — поспешил успокоить ее Эрик, поднял саблю и огляделся.

Сражение на палубе Черного корабля еще бурлило, но темные фигуры явно одерживали верх. Пираты пятились, сбивались в небольшие группки, стараясь подороже продать свои шкуры, но силы их таяли. Эрик вцепился в планшир, выискивая среди дерущихся Фенна. Но губернатора Акульего острова нигде не было видно.

Одна из групп корсаров сгрудилась у дальнего борта, сдерживая напор загадочных, одетых во все черное матросов. Наверное, это был самый яркий очаг захлебнувшейся и перешедшей в оборону атаки. Корсары дрались как львы, но с каждым мигом силы их все больше и больше таяли. Вот упал под градом ударов плечистый лысый бандит с огромным топором. Вот перевалился через фальшборт и рухнул в бурлящие волны еще один пират.

Бой на палубе Черного корабля постепенно утихал. Несколько корсаров попытались спастись на борту «Посейдона», кто-то спрыгнул в воду, кто-то соскользнул по веревкам в зияющие раны пробитого ядрами корпуса. Но ни один из них, Эрик был готов в этом поклясться, не был Томасом Фенном. Неужели проклятый пират погиб во время схватки? Или вообще умудрился сбежать?

Вцепившись в мокрый планшир усталыми ладонями, Харрис жадно оглядывал палубу Черного корабля. По телу пробежала дрожь слабости, ноги подкосились, но Эрик удержался. Фенн должен быть где-то там! Обязан быть там!

По палубе деловито сновали одетые в черное моряки и добивали раненых пиратов. Взгляд Эрика остановился на капитане таинственного корабля. От широкоплечего моряка веяло недюжинной силой и львиной уверенностью. Каждый его шаг, каждое движение, каждый наклон к раненому были наполнены внутренним благородством. Им можно было восхищаться.

Капитан Черного корабля повернулся к кому-то из своих людей, что-то приказал, и лицо пожилого мужчины вдруг показалось ему знакомым. Он точно его когда-то видел. Причем видел не раз! Кто же это?

— Эрик! — закричала вдруг Мэри.

Харрис тяжело развернулся, покачнулся и едва не упал из-за обрушившейся на «Посейдон» волны. С трапа на палубу выбрался окровавленный Фенн. Пират растерял весь свой лоск и надменность, превратившись в изуродованного оборванца. Левая рука корсара болталась плетью, на щеке алела глубокая царапина, и глаз над ней заплыл отвратительной синевой.

— Щенок! — гаркнул Томас, мгновенно узнав Эрика. — Как ты выбрался?! Кто тебе помог? Эта глупая стерва?

Луи, не замеченный пиратом, устремился в атаку. Но буквально за миг до того, как француз оказался рядом с Фенном, тот обернулся и неожиданным ударом встретил забывшего об осторожности де Грана. Луи отшатнулся, но за его спиной оказался лестничный провал и, нелепо взмахнув руками, де Гран полетел вниз.

— Не-ет! — закричала Мэри.

Томас проводил его яростным взглядом, а затем опять повернулся к окаменевшему Эрику.

— Это все ты виноват! Все из-за тебя! — прорычал пират и тяжело двинулся к Харрису. Правую ногу он чуть подволакивал. Что бы там ни говорили о Фенне злые языки, а трусом он не был. И сейчас израненный, изможденный, проигравший битву за свой корабль, он все равно шел в бой.

Эрик вытащил саблю и угрюмо уставился на приближающегося врага. Он смотрел в залитое кровью лицо Томаса и пытался расшевелить в себе хоть немного старой ненависти или злости на этого человека. Но усталость приглушила все чувства, и лишь ярость, поднятая падением Луи, хоть как-то разогрела сердце. Все старые эмоции сейчас отчего-то ушли на задний план.

— Я порежу тебя на куски!

— Помнишь мою мать, Эльзу Харрис?! — прохрипел Эрик и шагнул навстречу пирату.

— Портовую шлюху с Нью-Провиденса? — ощерился тот.

Это не было фехтованием. Наверное, так когда-то давно сражались пещерные люди, вооруженные гигантскими сучковатыми дубинами. Размах, удар. Усталый шаг по инерции вперед, потом назад. Размах.

Каждое движение было для Эрика настоящей пыткой. Но и Фенн подрастерял силы. Вот он сделал выпад, упав на правое колено и вскрикнув от боли. Эрик неуклюже уклонился, споткнулся и его чуть развернуло в сторону. Восстановив равновесие, Харрис повернулся к бандиту и поднял саблю.

— Ты застрелил ее, ублюдок, — бесцветно произнес он. — Выстрелил ей прямо в лицо. Помнишь? Эльза Харрис!

— Я многих стрелял, щенок! — рыкнул Фенн и рукавом отер кровь с лица. — И постреляю еще, поверь мне.

— Этого не будет, — устало покачал головой Эрик и ринулся в драку.

Он нанес несколько размашистых ударов, из которых два Фенн отразил, от одного уклонился, а последний и вовсе прошел далеко от цели. Эрик рубанул воздух даже видя, что Томаса рядом нет. Пират опять припал на правое колено и тяжело переводил дух, наблюдая за противником.

— Дерешься как баба, — фыркнул он. Эрика его слова совсем не задели. Сил больше не было. Шатало так, словно на море вновь разбушевался шторм. К горлу подкатил тошнотворный ком.

— Эрик! Эрик! — опять закричала Мэри.

Он дернулся, обернулся. С нижней палубы выходили люди в черном, перебравшиеся на «Нептун». Их вел уже знакомый ему широкоплечий капитан. Увидев драку, моряк громко приказал:

— Никого не трогать!

Харрис отвернулся. Вновь прибывшие пока были не опасны. Пока… Мир сузился до пошатывающегося от усталости и потери крови пирата.

— Эльза Харрис… Ты убил ее, — вновь проговорил Эрик. — Двенадцать лет назад. Ночью. Ты застрелил ее и утопил моего отца, Уильяма Харриса.

Томас не ответил. Он шагнул вперед и бесхитростно рубанул сверху вниз. Эрик качнулся вправо, уклоняясь, и нелепо повалился на палубу. Локоть пронзила резкая боль, и лишь чудом ему удалось удержать в руке саблю.

— Значит… время и тебе… отправиться… за родителями…

Фенн ринулся в атаку, будто обезумевший дровосек. Но силы его тоже подошли к концу. Последний удар Эрик, так и не успевший подняться, встретил своим клинком, и противники захрипели, пытаясь продавить свое оружие поближе к сопернику. Вокруг стояли молчаливые люди в черном и сам капитан таинственного фрегата, но никто из них не попытался остановить драку.

Боль в ребрах слепила Эрика. Руки болезненно ныли от усталости. И с каждым мигом он боялся просто потерять сознание. Фенн кровавой глыбой навалился на него всем весом. С лица пирата на лицо Эрика тяжело капала кровь. Корсар щерился в бессильной ярости, но сабля не сдвинулась ни на дюйм.

Харрис неблагородно ударил его коленом между ног. Томас тяжело выдохнул, глаза пирата выпучились, и он со стоном отвалился в сторону, схватившись за причинное место. Моряки в черном расхохотались. Эрик, не желая упускать свое преимущество, кинулся на корчащегося от боли корсара, оседлал его и ударил кулаком в лицо.

— Эльза… — неистово шипел он. — Харрис… Моя… мать… Билли… Харрис… мой… отец… ты… убил… их!

Голова пирата бессильно моталась из стороны в сторону, и на какой-то миг корсар потерял сознание. Усталый Эрик поник, глядя на распухшую физиономию Томаса Фенна.

И тут их окатили морской водой. Двое моряков в черном со смехом шагнули назад, глядя, как осоловело оглядывается Эрик и как закашлялся очнувшийся Томас.

— Эльза Харрис, — гулко проговорил капитан Черного корабля. — Ты помнишь ее?

Моряк склонился над Фенном, в то время как сильные руки его матросов оттащили в сторону изможденного Эрика.

— Будь… проклят… — просипел Томас.

— А помнишь ли ты самого Уильяма Харриса? Человека, сдавшего твоих перекупщиков на трех островах? Разрушившего твою жалкую империю контрабандистов?

Видимо, что-то изменилось в лице Фенна, потому что капитан Черного корабля усмехнулся:

— Помнишь, каналья. И наверняка помнишь, как я поклялся отомстить тебе, Фенн. Но мой сын успел раньше!

— Этот… маленький… ублюдок?! Твой… ублюдок? Он!.. — прохрипел пират. — Надо было… привязать его… с тобой…

— Я гонялся за тобой все эти годы. — Лицо Уильяма исказила гримаса ненависти. — Я топил твоих жалких шакалов, попадавшихся мне на пути. Я убил столько пиратов, что в аду меня поджидает армия жаждущих мести ублюдков. И наконец-то я тебя достал! Господи, я даже не верю в это!

Фенн пожевал губами и плюнул Харрису-старшему в лицо.

Черный капитан вздрогнул, утерся, а затем вырубил корсара коротким ударом в челюсть.

— Отчаянный ублюдок, да простит Господь его душу, — покачал головой он и легко поднялся на ноги. Эрик в измождении лежал на палубе и смотрел, как над ним плывет небо и лицо его отца. Как же он изменился за эти годы… Морщины стали глубже. Глаза светлее и тусклее.

— Отец? — это все, на что его хватило.

Капитан улыбнулся.

— Отец… Мэри… Луи… Они друзья.

Уильям Харрис понимающе кивнул:

— Отдыхай, сын. Отдыхай…

Эрик, успокоенный словами отца, закрыл глаза и провалился в темноту.

* * *

Сознание возвращалось неохотно. Глубокий и изматывающий сон с трудом вытолкнул Эрика на поверхность. Харрис бессильно заморгал, разглядывая темную переборку перед собой. Спустя несколько долгих минут к нему стали возвращаться остальные чувства. Первой вернулась боль. Ломило все тело, и ни одна мышца не была исключением.

Потом пробудился слух, уловив звуки мирного корабельного быта. Вновь спокойно скрипел такелаж, вновь бились о борта волны. И стучали топоры. Много топоров.

— Где я? — прохрипел Эрик, переворачиваясь на левый бок. Он знал, что не один. Каким-то шестым чувством, но знал. И оказался прав: у его лежанки сидела Мэри. Глаза девушки обрадованно вспыхнули.

— Мы на «Безымянном». — Она подалась к нему всем телом, но смутилась и принялась поправлять полы камзола. — На корабле твоего отца.

— Что с Луи?

— Месье Харрис, какая удача, что вы обо мне вспомнили! — послышалось справа. Эрик повернулся, сходя с ума от ломоты в мышцах. Де Гран лежал на соседней лежанке и выглядел довольно бодро.

— Я умудрился сломать ногу, mon ami! — широко улыбнулся француз, и эта улыбка согрела Харрису сердце. Его друг оказался жив — и это главное. А раны и синяки заживут.

Мэри вдруг встала с табуретки:

— Твой отец просил сказать, когда ты проснешься.

— Будь я писателем, то непременно написал бы о вашей семье роман, mon ami! — весело проговорил де Гран, проводив девушку смеющимся взглядом. — О суровом Черном корабле, о гордом молодом капитане и о несчастной женщине, трагически погибшей от руки мерзавца. Это была бы славная история, oui!

Эрик многозначительно хмыкнул.

Отец пришел не один. Его сопровождали несколько крепких матросов с носилками. Уильям Харрис, глаза которого лучились счастьем, не ответил ни на один из вопросов сына. Лишь стоял, скрестив на груди руки, и наблюдал, как его люди укладывают Эрика на носилки.

— Ты должен это увидеть, — только и сказал он, когда моряки наконец подняли носилки.

Над Карибским морем светило солнце. Искалеченный «Посейдон» покачивался на волнах в сотне ярдов от Черного корабля. Вид у него был довольно жалкий. В бортах зияли проломы, мачты покосились.

— Смотри. Грот-мачта, — произнес Уильям и дал Эрику свою подзорную трубу. Еще ничего не понимая, тот навел ее на грот-мачту «Посейдона» и увидел…

…привязанного к ней Томаса Фенна.

— Пусть топят, — глухо приказал Харрис-старший.

Эрик нахмурился. Его что-то встревожило. Что-то шло не так…

— Отец! — вспомнил он. — Там полный трюм золота!

— Я бывалый моряк, юноша. Первым делом я забрал к себе на борт все ценное, — с играющими в глазах озорными огнями фыркнул капитан Черного корабля.

Со стороны «Посейдона» послышался стук топоров, а вскоре от покореженного борта отлепилась шлюпка с одетыми в черное моряками.

— Я помню, как страшно стоять вот так. У мачты тонущего корабля, — неожиданно тускло произнес Уильям. Взор его потемнел. — Это очень страшно, Эрик!

Фенн затравленно озирался по сторонам, тщетно рвался из надежных пут, бешено вращал глазами и сыпал проклятиями. Сначала тихо, себе под нос, а затем все громче и громче.

— Будьте прокляты! — вдруг донеслось до них с «Посейдона». — Будьте вы прокляты!

Эрик ничего не почувствовал. Ровным счетом ничего. Если не считать едва уловимую жалость. Но тут его руки кто-то коснулся, и странное чувство моментально улетучилось. Рядом с носилками остановилась Мэри, и в ее глазах он разглядел столько тепла и нежности, что мигом забыл об обреченном Томасе Фенне.

— М-да, — неожиданно кисло протянул Уильям. — Я думал, это доставит мне больше радости. Старший помощник Форест! Передайте канонирам, пусть они пустят это дырявое корыто ко дну как можно скорее. Блюдо кажется мне слишком пресным, нечего смаковать его дальше. — Голос Харриса-старшего приобрел бодрость: — И держите курс на материк. Сдается мне, что нам предстоят кой-какие мирные хлопоты.

И он хитро кивнул на Эрика и Мэри, не отрывающих друг от друга глаз.

Черный корабль гордо шел по волнам в сторону новой, совершенно непривычной для него жизни.

Жизни, в которой больше не было мести.

Примечания

1

Слуга (фр.).

2

Все хорошо, что хорошо кончается (фр.).

3

Бог Воды у оджибве, индейского племени Северной Америки.

4

Всяк кузнец своего счастья (фр.).

Content

Юрий Погуляй
ЧЕРНЫЙ КОРАБЛЬ

Пролог

ГЛАВА 1, в которой читатель знакомится с Эриком Харрисом, Джеком Хайгарденом и ост-индским кораблем «Восторженный»

ГЛАВА 2, в которой Эрик прибывает в Оксбэй

ГЛАВА 3, в которой Джек говорит о своем пиратском прошлом, а Мэллоун ведет себя странно

ГЛАВА 4, в которой Эрик оказывается среди пиратов и знакомится с Луи де Граном

ГЛАВА 5, в которой Эрик узнает о том, кто такая Мэри

ГЛАВА 6, в которой Эрик находит Мэри и узнает о ее отношениях с Фенном

ГЛАВА 7, в которой происходит приключение

ГЛАВА 8, в которой появляется Черный корабль

ГЛАВА 9, в которой происходит ссора

ГЛАВА 10, в которой происходит найм матросов

ГЛАВА 11, где Эрика настигает опасность, которая приходит совсем не оттуда, откуда он ее ждет

ГЛАВА 12, в которой жизнь, кажется, налаживается, а потом все рушится

ГЛАВА 13, в которой герои бегут прочь от кораблей Фенна, а Эрик узнает о Луи нечто странное

ГЛАВА 14, в которой Эрик видит Фенна

ГЛАВА 15, в которой мы узнаем кое-что о Черном корабле

ГЛАВА 16, в которой приходит шторм

ГЛАВА 17, в которой происходит краткий морской бой

Примечания