Бетти Лоуренс

Бесценный дар

ГЛАВА 1

Высокая статная шестидесятилетняя леди, стоящая рядом с большим письменным столом красного дерева, протянула руку и позвонила. Немедленно появилась крошечная по сравнению с ней сморщенная китаянка и почтительно поклонилась.

— А Ма Тан, мистер Стэнли уже дома?

— Да, госпожа.

— Пригласи его ко мне.

А Ма Тан, старейшая из прислуги семьи Гилбрайт, бывшая нянька детей, теперь уже взрослых, а ныне домоправительница, снова поклонилась и исчезла, что-то неодобрительно бормоча себе под нос. А Кларисса Гилбрайт повернулась к окну, выходящему в сад, и глубоко задумалась. Ей предстоял последний серьезный разговор с сыном перед принятием важного решения.

Спустя несколько минут раздался громкий стук в дверь. Она вздрогнула, пришла в себя и отозвалась:

— Да-да.

На пороге появился невысокий, но прекрасно сложенный светловолосый молодой человек с высокомерным выражением лица и холодным взглядом.

— Мама, ты хотела меня видеть? — произнес он ледяным тоном.

— Да, Стэнли. Когда ты вернулся?

— Это мое личное дело, — сквозь зубы процедил ее сын.

— Нет, не твое. Сегодня рано утром состоялось заседание совета директоров, и прошло оно, заметь, без тебя, хотя твое присутствие было желательно.

— Я занимался другими делами.

— Догадываюсь, — иронично ответила миссис Гилбрайт. — Но, несмотря на твое блистательное отсутствие, мы приняли решение об очередном расширении международных связей «Гилбрайт трейдинг интернешнл».

— Не надо разговаривать со мной, как с малолетним несмышленым ребенком, — вспылил Стэнли. — Я тоже не развлекался, а встречался с президентом «Первого гонконгского банка».

Миссис Гилбрайт не обратила внимания на гневную вспышку сына. Их разногласия, увы, давно уже стали привычным явлением.

— Сейчас самым перспективным, как ты прекрасно знаешь, является австралийский континент.

— А как же мое предложение о расширении европейских контактов? — спросил Стэнли.

— Австралийский рынок еще не освоен, там кроются колоссальные возможности, — бесстрастно продолжила она, словно не слышала его слов. — Мы намерены немедленно открыть отделение в Сиднее. Ты отправишься туда и займешься этим лично. Твоя кандидатура принята единогласно. Стэнли просиял.

— Черт, наконец-то! — воскликнул он.

— Да, наконец-то, — согласилась миссис Гилбрайт. — Уверена, что ты справишься. В конце концов, канадское отделение развивается и процветает благодаря твоим заслугам.

— Удивительно, что ты это признаешь, — едко заметил ее сын.

— У меня достаточно ума, чтобы не смешивать твои деловые качества и образ жизни, — холодно ответила миссис Гилбрайт.

— Какие же у тебя претензии к моему образу жизни?

— Прекрати паясничать, Стэнли! — прикрикнула на него мать. — Мы говорили с тобой на эту тему миллион раз. Твои похождения являются предметом сплетен всего Гонконга. Не забывай, что тебе через четыре месяца исполняется двадцать восемь. Согласно завещанию твоего отца я должна буду передать тебе пост президента и контрольный пакет акций «Гилбрайт трейдинг интернешнл». Но только при условии, что ты будешь удовлетворять всем требованиям, которые лично я нахожу необходимыми для лица, занимающего такой важный пост.

— И что же это за требования? — поинтересовался сын.

— Я считаю, что если взрослый мужчина не в состоянии управлять собственной семьей, то он тем более не сможет справиться с делами крупного концерна. Поэтому, если ты не женишься к двадцать восьмому дню рождения, мне придется продолжать исполнять обязанности главы предприятия, пока твой младший брат не достигнет такого же возраста, и уже тогда решить, сможет ли он занять президентское кресло.

— Черт побери, мама, ты не можешь так поступить со мной! — заорал Стэнли, окончательно выйдя из себя.

— Могу, мой мальчик, еще как могу! Я устала быть посмешищем в обществе, выслушивать скабрезные подробности о твоих приключениях. Тебе пора остепениться.

— Остепениться?! Да на ком же, к дьяволу, мне надо жениться? Ты уже лет пять пытаешься сосватать мне перспективных, на твой взгляд, невест, но все они или уродины, или зануды, или просто безмозглые идиотки!

— Не надо кричать на меня, сын, — строгим голосом сказала миссис Гилбрайт. — И ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Маргарет Горденс в высшей степени достойная и интересная девушка и могла бы стать тебе прекрасной женой.

— Маргарет?! — Стэнли уже не мог сдерживаться и только что не плевался от бешенства. — Да эта Марго, к твоему сведению, спит со всеми подряд, и с парнями, и с девицами, причем нередко предпочитает девиц! Хочешь женить меня на лесбиянке? Тогда будешь посмешищем всю оставшуюся жизнь, это уж точно!

— Не смей так отзываться о дочери моей лучшей подруги! — Миссис Гилбрайт тоже кричала, не в состоянии терпеть грязной клеветы.

— Да твоя лучшая подруга вместе со своей доченькой потаскухой и лесбиянкой только и ждут, как бы запустить свои крашеные ноготки в наши деньги!

— Все, Стэнли, замолчи! — решительно оборвала его мать. — Я не верю этим отвратительным сплетням. Итак, или ты через четыре месяца женишься, или не будешь президентом «Гилбрайт трейдинг интернешнл». Учти, это мое последнее слово! Я хочу иметь внуков, в конце концов. Твоя женитьба — мое единственное, но непременное условие!

— Ты это серьезно? — тихо, но угрожающе спросил Стэнли.

— Абсолютно!

— Ладно, давай уточним еще раз, чтобы не осталось никаких сомнений. Не позднее пятнадцатого марта у меня должна быть жена, тогда я получу контрольный пакет акций «Гилбрайт трейдинг интернешнл» и стану ее президентом, правильно?

— Совершенно верно!

— Что ж, будь по-твоему, только не забудь своих слов, — прорычал Стэнли, повернулся и вышел, с силой хлопнув дверью.

12 марта 1971 года, Сидней, Австралия

— Стэн, милый, какая прелесть, — проворковала платиновая блондинка, принимая от сидящего напротив молодого человека золотое кольцо с бриллиантом. — Спасибо.

— Пожалуйста. — Он откинулся на спинку кресла и обвел взглядом полутемный зал ресторана. — Извини, но у меня сегодня еще много дел, так что пора собираться. Помни, что завтра напряженный день, Милли. Будь готова к половине девятого. Мы заедем в адвокатскую контору и подпишем брачный контракт, позавтракаем, потом к двенадцати — на церемонию в ратушу, вечером — на самолет.

— О, Стэн, — интимным голоском произнесла Миллисент Флерри, — ну зачем тратить время на всех этих юристов? Мы могли бы провести утро намного интереснее, чем оформляя скучные и ненужные бумажки. — И она вызывающе облизнула ярко накрашенные губы. — Я же согласилась на твои условия, к чему такие формальности?

— Ты действительно согласилась. В том числе и на подписание контракта, — напомнил Стэнли Гилбрайт с холодком в голосе. — Я готов выполнить свои обещания при условии, что ты выполнишь свои.

— О, я не обману тебя, Стэн, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь. Не о чем. Все предусмотрено и завтра утром будет подтверждено документально. Ты проведешь со мной в Гонконге три месяца, потом уедешь домой. Спустя девять месяцев мы официально разведемся и я перечислю на твой счет сто пятьдесят тысяч долларов. Так, Миллисент?

— Все так, Стэн, кроме одной мелочи… — Женщина взглянула на него с плохо скрываемой смесью хитрости и жадности. — Ты заплатишь мне не сто пятьдесят, а триста тысяч. Только на таком условии я подпишу твой чертов брачный контракт.

— Что ж, Милли, дорогая, ты все решила сама, — спокойно ответил ее компаньон. — Никто из Гилбрайтов никогда не позволял шантажировать себя, и я не собираюсь быть исключением. Колечко можешь оставить себе, в оплату уже оказанных услуг, — прибавил он.

Миллисент ощутила смутное беспокойство: а вдруг рыбка все же сорвется? Да нет, крючок сидит слишком глубоко. Если самолет вылетает завтра, то ему ни за что не успеть найти другую женщину, которая согласится зарегистрировать брак в столь короткий срок, даже при такой сверхщедрой оплате.

— Постой, постой, Стэн, у тебя нет другого выхода, кроме как жениться на мне. И я не собираюсь надувать тебя, просто не хочу остаться на мели через пару лет. А для тебя, что сто пятьдесят, что триста тысяч, — разницы никакой.

Но Гилбрайт не слушал ее. Он поднялся с кресла, бросил на стол стодолларовую банкноту и ледяным тоном произнес:

— Все, дорогуша, мое предложение больше не действует. Счастливо оставаться.

Он невозмутимо направился к выходу, хотя внутри у него все кипело. Жадная стерва сорвала все старательно выстроенные планы. Но пусть даже не надеется, что у нее пройдет этот фокус.

Миллисент догнала его и схватила за локоть.

— Подожди, Стэн, минутку…

Он хладнокровно стряхнул ее руку, словно назойливую муху, и продолжил путь. Милли не сдавалась:

— Ты не можешь так поступить. Я нужна тебе…

— Ошибаешься, дорогуша, я прекрасно обойдусь без тебя. Джордж, — Стэнли повернулся к приближающемуся к ним официанту, — вызовите, пожалуйста, машину для мисс Флерри.

— Но… но на ком же еще ты успеешь жениться до отъезда?

— Хоть на первой встречной, только не на тебе! — С этими словами он решительно вышел из ресторана.

Молодая женщина медленно брела по улицам города мимо ярко освещенных витрин магазинов, кафе и ресторанов. Пухлая полуторагодовалая девчушка то неуклюже ковыляла рядом, держась за руку, то просила, чтобы ее понесли, то начинала крутиться на руках и требовала опустить ее на землю, то залезала в коляску. Малышка Камилла была полна сил и энергии, несмотря на поздний час, чего нельзя было сказать о ее матери. Орланда Смит чувствовала себя смертельно усталой после длинного, но бесплодного дня, проведенного в поисках работы. Позавчера ее уволили из небольшого кафе, где она мыла посуду за мизерную плату, которой едва хватало на жизнь. Хозяин грубо заявил, что у него не ясли и не благотворительное заведение. Раньше девочка преспокойно спала в коляске, пока мать занималась делом, но в последнее время стала больше бодрствовать и требовать внимания, как и положено растущему ребенку.

Что же делать? — размышляла Орланда. Какую найти работу, чтобы иметь возможность присматривать за малышкой? Тех жалких грошей, что платят за мытье посуды или уборку, ни за что не хватит на няньку. Идеальным решением была бы надомная работа, но какая? Вот если бы она умела печатать… Но у нее нет денег, чтобы купить или взять напрокат пишущую машинку и освоить даже такое несложное искусство. Или открыла бы свой маленький детский садик, чтобы постоянно быть с дочерью. Но…

— Ма, ма, — пролепетала крошка, дергая ее за край старой выцветшей юбки и прерывая печальные размышления. — И-и-и…

Орланда посмотрела на девочку и улыбнулась. Камилла, единственная ее радость, любимая, ненаглядная дочурка. Она сделает все, что угодно, абсолютно все, лишь бы создать ей достойные условия жизни.

— Пить хочешь, моя маленькая? Сейчас, сейчас.

Молодая женщина достала из коляски бутылочку и обнаружила, что та пуста. Оглянулась, заметила уличного торговца и потянулась к сумке… О Боже! Замок открыт, а кошелек… Где же кошелек? Куда он подевался? Орланда лихорадочно перебирала скудное содержимое — расческа, носовой платок, несколько заколок…

— Ма… — Камилла настойчиво тянула за край юбки.

Ее мать продолжала нервно копаться в сумке, уже начиная понимать весь ужас происшедшего: кошелек, а с ним и все деньги — и предназначенные в уплату за квартиру, и сэкономленные и отложенные на питание на ближайшие две недели, пока она ищет работу, — украдены! О Господи, не может быть… Как такое случилось? И что… что теперь делать? Малышка хочет пить, скоро проголодается, они обе далеко от квартиры, где домовладелец именно сегодня ждет арендной платы.

Орланда присела на корточки, притянула к себе маленькую девочку и забормотала:

— Тихо, родная моя, тихо. Погоди, мама что-нибудь придумает, обязательно придумает.

Но из глаз ее уже текли слезы — слезы отчаяния, уныния и безнадежности.

Стэнли Гилбрайт широко шагал к стоянке, где оставил машину, продолжая кипеть от ярости. Будь проклята эта негодяйка, которая решила, что сможет перехитрить его, угрозами вырвать лишние деньги! И мать тоже, за то, что своим дурацким условием поставила его в такое невозможное, немыслимое положение! Почему, ну почему она не желает понять, что он никогда и ни за что не согласится жениться на Маргарет, которая так и ждет, когда сможет начать проматывать его состояние? Да, надо признать, она хороша собой, эффектная высокая брюнетка, но непомерное тщеславие и баснословная жадность в сочетании с неимоверной распущенностью не вызывают в нем ничего, кроме отвращения. Невозможно даже представить, как лечь с такой в постель, не то что произвести на свет следующее поколение Гилбрайтов.

Что ж, мрачно думал Стэнли, ультиматум матери заслуживает только одного ответа. Жаль только, что алчность и глупость Миллисент сорвали его прекрасно подготовленную месть. И теперь он снова оказался на исходных позициях: перед необходимостью найти невесту, которая вызовет ярость матери и сотрет самодовольную ухмылку с красивого лица Марго. А времени на это практически не осталось, ему необходимо оформить брак не позднее завтрашнего вечера.

Внезапно он споткнулся и чуть не упал… Чертыхнулся, посмотрел вниз и увидел коляску с маленькой девочкой, которую он чуть не опрокинул. Присев на корточки, Стэнли посмотрел на ребенка, затем оглянулся по сторонам. В двух шагах от него молодая женщина рылась в своей сумочке.

— Простите, сэр, — испуганно пролепетала она, хватая ребенка на руки. — Это моя дочка.

— Я догадался, — сурово ответил Стэнли, поднимаясь. — А что она тут делает? Это неподходящее место для прогулок с детьми.

К тому же в такое время этой крохе полагается быть дома, в кроватке, подумал он. Безответственная мамаша, преступно безответственная!

— Извините, пожалуйста, — повторила женщина, вытирая рукой мокрые глаза, и попятилась, ощущая на себе пристальный взгляд незнакомого мужчины.

Орланда остро чувствовала разницу между ними: он — свежевыбритый, благоухающий дорогим лосьоном, безупречно и дорого одетый, вышедший из хорошего ресторана, и она — растрепанная, в мятой и далеко не новой одежде, с покрытым пылью и слезами лицом, голодная и без единого цента в кармане.

— Я с вами разговариваю. Почему вы молчите?

— Мы… мы уже собирались ехать домой… — запинаясь, начала Орланда, — но у меня… у меня… — И замолчала, чтобы не расплакаться снова.

— Что у вас? — продолжал допытываться мужчина как-то странно разглядывая ее.

— У меня украли кошелек! — отчаянно выпалила она. — Мне нечем даже за трамвай заплатить, а хозяин квартиры сказал, чтобы сегодня без денег я и не думала приходить. Камилла скоро захочет есть и спать… — И вдруг, неожиданно для самой себя, прошептала: — Помогите, пожалуйста… — И вспыхнула от нестерпимого стыда.

В это мгновение Стэнли осенило: да может ли кто-то быть лучше этой жалкой невзрачной особы с младенцем, к тому же еще и попрошайки, для его цели? Он бросил взгляд на ее руку: нет ли случайно обручального кольца? Нет, конечно нет!

— Вы замужем? — все-таки решил уточнить он, продолжая лихорадочно прикидывать все плюсы и минусы.

Плюсов виделось больше, вернее, одни сплошные плюсы. Мать хватит удар, когда она узнает, что своими угрозами заставила его жениться на замухрышке с ребенком, выпрашивающей на улице деньги у посторонних мужчин. А сама девица, судя по всему, настолько нуждается, что согласится на его предложение, не раздумывая, и будет еще благодарна. И уж конечно не станет шантажировать его, как Миллисент Флерри, вымогая лишние деньги.

— Нет, — еле слышно прошептал объект его коварных замыслов.

— Так я и думал, — буркнул Стэнли и увидел, как женщина попятилась. — Вам не нужно бояться меня, — тут же добавил он более мягко.

Орланда была в ужасе. Да она ли это? Как только язык у нее повернулся произнести эти слова? Как она смеет просить помощи у постороннего? О чем думает? А вдруг он позовет полицейского и ее посадят в тюрьму? Что тогда будет с Камиллой? С другой стороны, что ей еще остается делать? Без родных, без друзей, с ребенком на руках и без денег…

— А приятель у вас есть? — продолжал свои расспросы мужчина. — Я имею в виду, любовник.

В ответ она только молча покачала головой. Стэнли перевел глаза на пухлую румяную девочку, которая задрала голову и с огромным интересом разглядывала его, посасывая палец. Что ж, похоже, ребенок здоровый, несмотря на такую безответственную мать. Хорошая малышка, симпатичная, любопытная, вон как глазенки поблескивают! И не капризная. Он снова взглянул на женщину и заметил, что та сильно побледнела. Господи, ну что она такая нервная?

— У меня есть к вам деловое предложение, — с трудом подавив раздражение, ровным голосом произнес Стэнли Гилбрайт.

Орланда в ответ то ли всхлипнула, то ли тихо простонала, но он не обратил внимания, поскольку оснований для такой реакции не было. Женщина, однако, отшатнулась, словно ее ударили, и пробормотала:

— Простите, сэр, извините, сэр, нам надо идти. До дома очень далеко…

— О, Стэн, дорогой, — неожиданно раздался рядом ехидный голосок Миллисент, тоже покинувшей ресторан, — я смотрю, ты спешишь выполнить свое обещание — «Хоть на первой встречной, только не на тебе». Как тебе, однако, не повезло с первой встречной!

Мужчина обернулся и уставился в кошачьи зеленые глаза своей бывшей «невесты».

— Нет, Милли, дорогая, как раз очень повезло, — тихо, но твердо произнес он. — Она именно то, что необходимо для моего плана.

Лицо блондинки исказилось от недоверия и бешенства.

— Ты шутишь, Стэн?

Но он насмешливо приподнял бровь и заверил ее:

— Вовсе нет. А теперь, почему бы тебе не оставить нас одних, дорогая?

Несколько мгновений блондинка стояла рядом с ними, кипя от ярости, потом оттолкнула с дороги другую женщину и молча продолжила свой путь.

Перепуганная Орланда подхватила на руки девочку и хотела было догнать разгневанную Миллисент.

— Мисс, мисс, подождите! — крикнула она ей вслед, но блондинка не обратила на призыв ни малейшего внимания.

Господи, ну зачем ему надо знать, замужем ли я, есть ли у меня приятель и тем более любовник? — лихорадочно думала несчастная молодая женщина. Ясно, у него дурные намерения. Ей не раз доводилось слышать истории о том, как мужчины используют в грязных целях оказавшихся подобно ей в тяжелом положении женщин.

— Послушайте, я же сказал, что у меня к вам деловое предложение. Будьте же хоть немного вежливы и выслушайте. — Ироничный мужской голос немедленно приковал ее к месту, лишив сил бежать. — Оно сможет значительно улучшить ваше финансовое положение.

— Нет-нет, спасибо, я не занимаюсь такими вещами, — поспешно пролепетала Орланда, прижимая дочку к груди.

Мужчина нахмурился.

— Но вы даже не знаете, о чем идет речь, — резко возразил он.

— Что бы то ни было, я этим не занимаюсь. Два дня назад я работала судомойкой в кафе, пока меня не выгнали из-за ребенка. Я могу мыть, убирать, немного готовить, но это все. Все!

Он наконец понял, чем вызвана ее паника.

— Вы неправильно меня поняли, — ледяным тоном произнес Стэнли Гилбрайт. — Упомянутое мною деловое предложение не имеет отношения к сексу.

Орланда подняла глаза и впервые как следует разглядела говорившего. Невысокий, но атлетически сложенный, с широкими плечами, сильными руками, мощной шеей и изумительно красивым, хотя и высокомерным лицом. Серые глаза взирали на нее холодно, как на особо противный экспонат в террариуме. Ну конечно, как ей могло хоть на секунду прийти в голову, что этот изумительный образчик мужской красоты сделает предложение сексуального характера такому жалкому подобию женщины, как она?

— Давайте зайдем вот в тот бар, и я все объясню, — сказал Стэнли, прикасаясь к ее локтю.

Орланда сидеда, онемев от изумления, на высоком табурете у стойки. Малышка спала, прислонившись к ее плечу, не обращая ни малейшего внимания на шум и музыку.

— По-повторите, что вы сказали… — пробормотала наконец женщина, с трудом обретя утраченный от удивления дар речи.

— Я заплачу вам двести тысяч долларов, американских, не австралийских, — вздохнув, принялся повторять Стэнли, — если вы вступите со мной в законный брак сроком на один год. По окончании его мы оформим развод и я положу на ваш счет означенную сумму. Вам и девочке придется сопровождать меня в поездке домой, в Гонконг. Это обязательное условие. Там вы должны провести месяц, после чего можете вернуться обратно в Сидней. Все ваши расходы вплоть до расторжения брака будут оплачены. Но после этого вы получите двести тысяч американских долларов и ни центом больше. Это понятно?

Нет, думала Орланда, уставившись на него, совсем не понятно. Пока не вызывает сомнения только одно: перед ней ненормальный. Но сообщать это ему казалось неблагоразумным. Ей было ужасно неудобно, неловко сидеть в дорогом баре в обществе этого мужчины. И не только потому, что он сделал в высшей степени абсурдное предложение. Нет, простое пребывание рядом с таким поразительным представителем сильной половины человечества, казалось, подчеркивало ее собственную убогость и отсутствие женской привлекательности…

— Вы не верите мне?

Вопрос застиг ее врасплох, прервав восхищенное созерцание. Орланда открыла рот, чтобы ответить, но не нашла подходящих слов и снова закрыла его, не издав ни звука.

Стэнли криво усмехнулся, и она ощутила, как перехватило дыхание, как вдруг замерло сердце. Но сейчас некогда было обращать внимание на собственное состояние, ведь он продолжал говорить.

— Я первый готов допустить, что ситуация может показаться более чем странной. Но… — Стэнли развел руками, и Орланда не могла не отметить их красоту, изящество и скрытую силу, — дело в том, что мне срочно необходима жена для особой, несколько необычной цели: осуществления юридической формальности. Возможно, мне стоит добавить, что брак будет чисто номинальным. Теперь скажите, у вас есть зарубежный паспорт?

Орланда молча покачала головой. Стэнли раздраженно нахмурился, потом махнул рукой.

— Неважно, это легко устроить. Много времени не потребуется. А сейчас ответьте, каковы ваши отношения с отцом ребенка? Он заботится о вас? Интересуется девочкой?

Молодая женщина отчаянно пыталась придумать, что ответить, но безуспешно.

— Ясно. Так я и думал. — Стэнли не смог скрыть своего презрением к женщине, растящей ребенка без отца. Но в этом тоже был свой плюс: у нее будет больше поводов держать язык за зубами. — Впрочем, это к лучшему. По крайней мере, он не вмешается. — И Стэнли снова окинул Орланду с ног до головы пристальным взглядом, впитывая все подробности ее невыразительной, какой-то бесцветной внешности и явно принимая окончательное решение. — Таким образом, я не вижу ни малейших препятствий к осуществлению моего плана. Вы удовлетворяете всем условиям.

Орланда запаниковала. Он стремительно несся вперед, увлекая ее за собой, словно мощный автомобиль консервную банку, привязанную к выхлопной трубе. Эту бессмыслицу надо прекратить, немедленно!

— Погодите, — сказала она, — пожалуйста, послушайте. Я на самом деле совсем не подхожу вам. И извините, но нам пора идти, уже очень поздно, а путь предстоит неблизкий…

Действительно, время приближалось к десяти вечера, но дело было совсем не в этом.

Мистер Гилбрайт ответил мягким, как шелк, голосом:

— Если вы примете мое предложение, то вам не придется больше добираться домой на трамвае и бояться домовладельца. Вы сможете вести более чем комфортную жизнь, особенно по сравнению с нынешней, в течение ближайших нескольких лет. Если, конечно, отнесетесь к заработанным деньгам благоразумно.

Орланду буквально раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, незнакомец с таким нескрываемым презрением подчеркнул неприглядность ее существования, словно оно даже недостойно и названия жизни. И ей не хотелось иметь никакого дела с этим человеком. Но, с другой…

О, какое это искушение!

Более чем комфортная жизнь…

Что он говорил о деньгах? Какую сумму называл? Двести тысяч? И не австралийских, а американских долларов? Нет, это невозможно! Она не в состоянии даже осмыслить огромность суммы. О, с такими деньгами она могла бы уехать подальше от пыльного Сиднея, купить маленькую ферму, ей не пришлось бы больше думать о работе и хлебе насущном. Посвятить всю себя Камилле, ее воспитанию и образованию.

На какое-то мгновение ее внутреннему взору явилась яркая картина: небольшой дом с фруктовым садом, огороженное пастбище, по которому бродят овцы и, может быть, даже несколько коров, куры и утки, хозяйственные постройки, приветливые соседи… Настоящий дом, настоящая жизнь.

Она сама в светлой просторной кухне печет пироги, а дочь в это время ездит по двору на красном трехколесном велосипеде. На соседней ферме живет молодая чета с детьми, и мать иногда заезжает к ней днем со своими малышами. Они пьют чай, или кофе, или ледяной лимонад, а ребятишки вместе играют, качаются на качелях…

Орланда вздрогнула — настолько заманчивым и удивительно ясным оказался образ счастливого семейного очага.

Стэнли, сидящий напротив, заметил ее состояние и прищурился. Она схватила наживку, точно! Ему непросто было подвести ее к этому моменту, намного сложнее, чем представлялось вначале. Но он наконец-то добился ответной реакции.

Чем больше усилий Стэнли прилагал, чтобы уговорить Орланду, тем больше убеждался, насколько она идеальна для его замысла. Да мать просто рассудка лишится, когда он представит ей молодую супругу с ребенком от другого мужчины, которая к тому же поздним вечером просила милостыню у прохожих. И которая выглядела невзрачно и неаппетитно, как старая мятая тряпка. Это научит мать, как ставить ему ультиматумы!

Орланда тут же заметила торжествующий блеск серых глаз и содрогнулась от ужаса. Да она, видно, совсем с ума сошла! Как ей могло в голову прийти даже думать о его предложении! Двести тысяч — это же просто нелепо! Настолько же нелепо, как женитьба такого потрясающего мужчины на бесцветной, невыразительной женщине… такой, как она… какие бы странные причины ни вынуждали его к этому.

— Мне правда надо идти. — Молодая женщина внезапно заторопилась и резко поднялась. Это движение разбудило спящую девочку, и она громко заплакала. Орланда погладила ее по голове и ласково произнесла: — Ну-ну, крошка моя, не плачь, мама тут, с тобой.

Рев немедленно прекратился, Камилла широко открыла большие темные глазенки и похлопала мать по щеке. Потом начала крутиться что было сил, пытаясь освободиться из ее объятий и слезть на пол.

— Сейчас, маленькая, сейчас, мы уже идем. — Орланда проворно усадила девочку в коляску и повернулась к Стэнли.

— Я… э-э-э… Нам пора, спасибо… — пробормотала она, избегая смотреть на мужчину, который только что попросил ее выйти за него замуж.

— Двести тысяч американских долларов. Вам больше не придется бояться домохозяина. Не придется просить посторонних о материальной помощи. Не придется гулять ночью с дочкой по улицам. Это неподходящая для нее жизнь. — Его слова падали тяжелыми булыжниками и давили на ее совесть.

— Это не по-настоящему, — внезапно произнесла молодая женщина. — Так не бывает. Сумасшествие какое-то!

Незнакомец снова криво усмехнулся.

— Не знаю, успокоит ли вас, если скажу, что сам чувствую то же самое… — Стэнли глубоко и резко вдохнул, — если пятнадцатого числа я не появлюсь дома с женой, то потеряю все, к чему стремился в жизни. А этого я допустить не могу. Ни за что.

Его ледяной тон заставил женщину вздрогнуть. Но что она могла ответить на такие слова?

Ничего. Только уйти. Камилла вертелась в коляске, пытаясь выбраться из нее.

— Извините, — беспомощно пробормотала Орланда и направилась к выходу.

Но Стэнли догнал их, сунул женщине стодолларовую банкноту — целое состояние в ее обстоятельствах, — посадил в такси и захлопнул дверцу, что-то сказав водителю.

За тонкой фанерной стеной музыка гремела, не замолкая ни на секунду, уже третий час подряд. Орланда сидела на кровати в своей крошечной комнатке на третьем этаже, пытаясь не обращать внимания на головную боль. Счастье, что Камилла еще спит и не слышит этого грохота. На улице льет как из ведра, так что сегодня, увы, нет возможности уйти и хоть таким образом избавиться от назойливого общества соседа-алкоголика, которого Орланда изрядно побаивалась.

Господи, будет ли у нее когда-нибудь собственный дом? И для Камиллы эта конура, которую хозяин называет комнатой, уже мала. Пока она еще только лежала в кроватке, все было не так плохо. Но потом, когда девочка начала сначала ползать, затем ходить, этого пространства стало явно недостаточно…

Да о чем это она мечтает? Собственный дом, комната мала, насмешливо передразнила себя Орланда. Если бы не вчерашняя встреча со странным мистером, которого блондинка из ресторана назвала Стэном, они обе ночевали бы на улице! Ей необходимо думать о работе, о том, что делать дальше, иначе…

Что может случиться иначе, страшно было даже представить. Камиллу, ее любимую малышку, придется отдать на удочерение. Орланда вздрогнула, вспомнив пустые глаза работницы социальной службы, куда она обратилась в минуту отчаяния.

— Одинокой матери непросто прожить в нашем мире, мисс Смит, — сказала полная пожилая женщина с длинными ярко-малиновыми ногтями и такими же ярко накрашенными губами. — Даже с государственной поддержкой. У вас будут намного лучшие шансы чего-то добиться в жизни, если вы избавитесь от обузы.

Обуза! Именно это слово решило все. Заставило ее выпрямиться в полный рост, прижать двухнедельную малышку к груди и решительно заявить:

— Камилла останется со мной!

Никто и никогда не заставит ее отказаться от ребенка!

Девочка словно услышала мысли матери, зашевелилась и, радостно улыбаясь, открыла глазки. Грохот музыки, казалось, ее вовсе не беспокоил.

Орланда подняла дочь, одела, усадила в кроватке, а сама занялась приготовлением нехитрого завтрака на маленькой плитке на подоконнике. Но мысли ее непрерывно возвращались к вчерашней встрече. Да полно, не приснилось ли ей все это? Могло ли такое случиться, чтобы мужчина, мечта любой женщины, предложил ей выйти за него замуж и заработать таким образом целое состояние? Нет, чертовщина какая-то, скорее всего ей это померещилось. А как же деньги, сто долларов, которыми ты расплатилась с хозяином? — напомнил внутренний голос…

Раздавшийся стук заставил ее вздрогнуть. Камилла с интересом повернулась к двери. Стук повторился.

— Мисс Смит!

Она с трудом расслышала приглушенный голос сквозь грохот, называемый музыкой. Кто бы это мог быть? Домохозяин? Что ему нужно?

Орланда подкралась к двери и чуть приоткрыла ее, готовясь захлопнуть при первом же признаке опасности. В этом доме она постоянно была начеку.

— Кто там?

— Мисс Смит, меня зовут Стэнли Гилбрайт. Мы разговаривали с вами вчера вечером. Будьте любезны, разрешите мне войти.

От изумления она немедленно подчинилась. Стэнли взглянул на стоящую перед ним женщину и тотчас засомневался. Да сможет ли он в действительности осуществить свой смелый замысел — жениться на этой… этой жалкой замухрышке? Даже ради того, чтобы доказать матери, что не позволит обращаться с ним, как с непослушным ребенком, не допустит, чтобы его шантажировали, чтобы диктовали ему условия?

Орланда стояла перед ним в перекошенном на левый бок джемпере какого-то невообразимого серо-желто-зеленого цвета и в брюках, которые сидели так, словно принадлежали не ей. На самом-то деле так оно и было до прошлой недели, когда она приобрела их в магазине секонд-хенда. Тусклые волосы, заплетенные в длинную косичку, напоминающую мышиный хвост и формой, и цветом, ввалившиеся щеки, бледные губы, невыразительные глаза… И это существо, которое невозможно даже всерьез посчитать женщиной, будет называться миссис Гилбрайт? Миссис Стэнли Гилбрайт?!

Но именно это и делало ее столь превосходным оружием. Безусловно, она являлась полной противоположностью Миллисент, которую он выбрал сначала. Но зато теперь вместо секс-бомбы с длиннющими ногами и полным отсутствием мозгов в голове он привезет домой невзрачную мать-одиночку. Отлично, даже лучше для его цели! К тому же — Стэнли Гилбрайт обвел глазами убогую комнату и остановил взгляд на веселой пухлой малышке — Орланда Смит найдет более достойное применение его деньгам, чем Миллисент Флерри.

— Что… что вам здесь надо? Как… как вы нашли меня? — запинаясь, спросила потенциальная миссис Гилбрайт.

Стэнли вошел и плотно затворил за собой дверь. Женщина немедленно отступила на пару шагов и встала между ним и дочерью.

Он нахмурился. Неужели ей пришло в голову, что он может причинить вред ее малышке?

— Вы не должны бояться меня, — сухо произнес Стэнли. — А нашел я вас через вчерашнего таксиста, вот и весь секрет. Откуда такой грохот? — требовательно спросил он.

— Это из-за стенки, от соседа. Он любит громкую музыку.

— Невыносимо. Просто невыносимо. Как вы можете терпеть, у вас ведь ребенок!

Орланда мысленно согласилась с ним, хотя вынуждена была мириться с грохотом, как и все остальные жильцы дома. Но ничего не сказала — она все еще пребывала в состоянии глубочайшего потрясения. Мистер Стэнли Гилбрайт, потрясающе красивый, молодой и к тому же богатый мужчина стоял посреди ее убогой комнаты.

Но это продолжалось недолго. Он прошел к единственному столу, положил на него кожаный портфель и раскрыл его.

— Я привез все необходимые бумаги, мисс Смит, — деловито сообщил он. — Будьте добры прочесть их, прежде чем подпишете.

Орланда снова попятилась.

— Я… я ничего не буду подписывать, мистер…

— Мистер Гилбрайт. А вас с сегодняшнего дня будут звать миссис Гилбрайт. Вы должны привыкнуть к новому имени.

Орланда почувствовала, как вспотели ладони. Она украдкой обтерла их о брюки и, заикаясь, начала:

— М-мистер Гилбрайт, поверьте, я… я совсем не подхожу вам. Я… я не могу помочь вам… Это слишком… все странно… — Затем беспомощно оглянулась вокруг, пытаясь найти тактичные слова, чтобы объяснить, чего боится. Но чего?

— Странно? — Стэнли приподнял бровь, хмыкнул, потом грубовато согласился: — Да, действительно странно, мисс Смит. Но, как я и говорил вам вчера вечером, у меня нет другого выхода. Под угрозой мои деловые интересы… Впрочем, вам не стоит забивать голову ненужными вещами. Достаточно только знать, что обстоятельства требуют моей женитьбы, исключительно номинальной. Ни вам, ни вашему ребенку ничего не угрожает. И по окончании года, повторяю, вас ждет вознаграждение.

— Но… почему я? Именно я? — спросила наконец Орланда то, что больше всего волновало ее. — Такой мужчина, как вы, может выбрать любую женщину.

— Пожалуйста, мисс Смит, прошу вас думать о моем предложении не как о замужестве, а как о работе. Временной и высокооплачиваемой работе. Предыдущая кандидатка отказалась принять мои условия, они показались ей недостаточно щедрыми, — ответил он, решив быть предельно откровенным. — Это та женщина, которую вы встретили вчера вечером.

— Вы… вы собирались жениться на ней?!

— Да. К сожалению, она отказалась в самый неподходящий момент. Поэтому-то мне и понадобилось найти замену в самую последнюю минуту. Я должен жениться не позднее завтрашнего дня… А лучше сегодня.

— Но почему именно я? — настаивала Орланда.

Происходящее все еще казалось ей полной бессмыслицей, но знание того, что он готов был вступить в брак с той кошмарной девицей из ресторана, помогало поверить в серьезность предложения. Что, однако, было по-прежнему невероятным, так это выбор замены.

— Потому что между вами и женщинами подобного ей типа есть существенная разница. Миллисент жаждала моих денег, дабы ублажать себя. — Он так внимательно посмотрел ей в глаза, словно заглянул в самое сердце. — А вам они по-настоящему нужны. Это делает вас более… надежной кандидатурой.

Орланда замерла, оцепенела. А он безжалостно продолжал:

— Вам необходимы деньги, мисс Смит. Чтобы спасти и вас, и вашего ребенка. Вы не можете продолжать жить в этой кошмарной трущобе, сами знаете, что не можете. У вас нет ни работы, ни других средств к существованию. Мои деньги помогут вам начать новую жизнь в приличном месте. Они — спасательный круг и для вас, и для вашей девочки. Возьмите же их, возьмите деньги, которые я предлагаю.

Орланда побледнела как смерть. Искушение было слишком велико.

Стэнли внимательно наблюдал за эмоциями, ясно отражающимися на ее лице. И продолжал настаивать, как при заключении сделки:

— Я держу в руках ключи к вашей будущей жизни. Новой жизни. Достойной. В обмен за несколько недель настоящей. Это все, чего я прошу. Чтобы вы и ваша девочка провели в моем обществе один месяц, и после этого вы обе свободны. Свободны и финансово обеспечены.

Орланда задыхалась.

— Но я совсем вас не знаю… Вы можете быть… кем угодно, — слабо запротестовала она.

Он вскинул голову и высокомерно взглянул на нее.

— Я — Стэнли Гилбрайт, будущий президент правления «Гилбрайт трейдинг интернешнл», крупнейшей в Гонконге торговой корпорации. Семья Гилбрайт хорошо известна и более ста лет пользуется заслуженным уважением.

Молодая женщина залилась яркой краской, ясно различив негодование в его голосе.

— П-простите, но я же не вращаюсь в деловых кругах…

— И сделанное мною предложение включает то и только то, о чем я вам сказал. Если желаете, можете переговорить с моими адвокатами. А в этих документах… — Он постучал указательным пальцем по разложенным на столе бумагам. — В них указано, что именно вы получите по расторжении нашего брака. Так скажите, что же мешает вам подписать их?

«Вы! — хотелось ей крикнуть. — Только вы!» Орланда тупо уставилась на него. Я не могу, думала она, выйти замуж за такого сногсшибательного мужчину, даже временно. Это… это сумасшествие… полная бессмыслица…

Ее отвлек яростный вопль. Камилле наскучило сидеть в кроватке и перебирать немногочисленные игрушки. Женщина бросилась к ней, подхватила на руки и крепко прижала к себе маленькое теплое тельце. Плач моментально прекратился, и малышка уставилась на стоящего у стола незнакомца.

— Двести тысяч американских долларов, — тихо произнес Стэнли. — Подумайте, хорошенько подумайте, что вы можете сделать с такими деньгами…

Уходите, мысленно взывала к нему Орланда. Господи, скорее уходите! Забирайте свой дорогой портфель, бумаги и уходите, пока я не уступила! Не искушайте меня!..

— Вы сделаете это не для себя, вы сделаете это для вашей дочери.

Она закрыла глаза, пытаясь спрятаться, спастись от мягкого, обольстительного голоса.

— Если я сейчас уйду, то уже не вернусь. Как вы будете жить дальше, зная, что сами отказались от возможности обеспечить достойное будущее своему единственному ребенку?

Орланда молча раскачивалась, прижимая к себе малютку, которая снова начала хныкать.

— Месяц… всего один месяц! И потом вы свободны, финансово обеспечены, независимы!

— Камилла поедет со мной, — срывающимся голосом заявила Орланда.

Стэнли кивнул.

— Естественно, она поедет с вами. Вам необходимо только подписать бумаги. — Он вытащил из нагрудного кармана пиджака ручку с золотым пером и протянул ей. — Подойдите…

Она не могла больше противиться ни искушению, ни властности его голоса. Медленно, словно во сне Орланда посадила Камиллу обратно в кроватку и, не обращая внимания на ее громкие протесты, приблизилась к столу. Взяла ручку, проследила глазами за указательным пальцем Стэнли и расписалась там, где он остановился внизу страницы.

Господи, что же она натворила?

ГЛАВА 2

Безучастно глядя в иллюминатор на плывущие внизу облака, Орланда сидела в кресле. Камилла спала у нее на коленях. Взлет был тяжелым, малышка плакала от боли в ушах, от которой не смогла даже отвлечь бутылочка с ее любимым апельсиновым соком, и успокоилась только спустя полчаса.

Женщина украдкой взглянула через проход, туда, где сидел ее супруг Стэнли Гилбрайт. Перед ним на столе была разложена куча бумаг и, судя по сосредоточенному виду, он забыл, что находится в самолете не один.

Орланда, для которой, как и для ее дочери, это был первый в жизни полет, едва могла поверить в происходящее. Но, с другой стороны, вся ее жизнь с той минуты, как она поставила подпись на привезенных Стэнли документах, выглядела какой-то нереальной. И если бы не приказ не думать, то едва ли она смогла бы выполнить все необходимые формальности. А так она просто покорилась чужой железной, несгибаемой воле…

Они увиделись в ратуше в четыре часа дня. Перед этим молодой человек в очках, один из секретарей Стэнли, приехал за ней и отвез в магистрат, где она получила необходимые для регистрации брака и путешествия в Гонконг документы на себя и Камиллу. Сама брачная церемония прошла для нее как в тумане.

Должно быть, ей удалось сделать все, что положено, правильно ответить на заданные вопросы, но единственное, что запомнилось, — это присутствие рядом с ней не очень высокого, но сильного и властного мужчины. В тот момент, когда он взял ее левую руку и надел на палец золотое кольцо, она едва не потеряла сознание. А потом услышала громкий рев Камиллы, которую помощники пытались развлечь в соседнем помещении, и позабыла о происходящем, стремясь поскорее очутиться рядом с дочерью. Как только все закончилось, она кинулась туда, схватила ее на руки и изо всех сил прижала к себе.

Подошедший Стэнли легко коснулся ее локтя.

— Если вы готовы, то нам пора ехать, — безразличным тоном произнес он.

Они отбыли в огромном сверкающем лимузине и спустя полчаса оказались в аэропорту, а потом и на борту частного лайнера. Ее муж поинтересовался только, удобно ли они с девочкой устроились, и после этого не обращал на них ни малейшего внимания.

Орланда никак не могла прийти в себя. Туман в голове упрямо отказывался рассеиваться. Плыви по течению, сказала она себя, поглаживая светлые кудряшки своей дочери. Потрясение поначалу придавало ей необходимые силы, но постепенно молодая женщина ощутила нарастающее волнение — ведь она ехала за границу впервые в жизни.

Гонконг. Жемчужина Юго-Восточной Азии. Неужели она действительно скоро окажется в этом почти сказочном городе, о котором столько слышала и читала? Чтение было единственной отрадой ее жизни, помогало отвлечься от реальности тусклого существования в сиротском приюте и переносило в чудесные земли, знакомило с интересными людьми.

Глядя на облака внизу, Орланда обратилась мыслями к Джерри и сразу ощутила, как на глаза навернулись слезы. Джерри, маленькое беззащитное существо с израненной душой и искалеченным телом. Рядом с Джерри даже она могла считать себя счастливицей. Неудивительно, что они сразу потянулись друг к другу, почувствовали глубокое внутреннее сродство, и скоро их связала настоящая дружба, истинная и глубокая привязанность.

Джерри, где ты сейчас, Джерри? Где-нибудь тут неподалеку, на небесах?

Камилла зашевелилась. Орланда наклонилась, легонько поцеловала ее шелковистые волосики и почувствовала, как сердце переполнилось любовью. Она подняла глаза и снова посмотрела в иллюминатор. Да, она поступила правильно, согласившись на этот странный брак. Теперь у нее не осталось никаких сомнений. Каким бы удивительным и неестественным это ни выглядело, она приняла верное решение.

Ради Камиллы.

Впервые с того момента, как Стэнли Гилбрайт перевернул ее хрупкий мир с ног на голову, Орланда ощутила себя в ладу со своим внутренним «я».

Это состояние оставалось неизменным до той минуты, когда самолет сел в аэропорту Гонконга. Там, в сутолоке и суматохе, слушая завывания Камиллы, у которой при посадке снова заболели уши, Орланда опять ощутила себя консервной банкой, привязанной к выхлопной трубе мощной машины, — Стэнли Гилбрайту.

Он прикоснулся рукой к ее плечу, ненавязчиво, но твердо, и произнес:

— Сюда, пожалуйста.

Они быстро прошли таможенные и пограничные формальности и оказались на улице, перед другим сверкающим лимузином. Шофер в униформе открыл дверцу, подождал, пока они удобно устроились, уложил багаж и занял свое место.

Плавно покачиваясь на мягких рессорах, роскошный автомобиль двинулся в путь по сверкающим, залитым огнями, шумным и многолюдным улицам ночного Гонконга. Орланда не отрываясь смотрела в окно, показывала Камилле пальцем на всевозможные чудеса. Стэнли сидел в дальнем углу, по-прежнему погруженный в свои бумаги, что устраивало ее как нельзя лучше. Ей совсем не хотелось вести сейчас якобы принужденную беседу.

Она тихо нашептывала на ухо малышке и буквально впитывала в себя все, что видела. Автомобиль медленно полз вперед и вверх, на холм. Прошло около сорока минут, когда Стэнли закрыл свой портфель и возвестил:

— Вот мы и приехали.

Орланда быстро взглянула на него. Красивое лицо его казалось особенно напряженным. И она тоже напряглась. Ей внезапно пришло в голову, что путешествие в самолете и автомобиле было всего лишь краткой прелюдией. А сейчас, именно сейчас ей предстояло начать играть роль миссис Гилбрайт.

Словно прочитав ее тревожные мысли, Стэнли сказал:

— Не волнуйтесь. Вам нечего бояться. Это всего лишь ваша работа. Временная. Пожалуйста, не забывайте этого, и все будет в полном порядке.

Что это? Правда ли в его голосе прозвучала угрюмая нотка или ей только послышалось? Стэнли окинул ее придирчивым взглядом, и она вздрогнула, инстинктивно почувствовав недовольство, скрывающееся в глубине его души. Недовольство, вызванное тем, что пришлось жениться на ней.

Что ж, решила Орланда, это его проблема, не моя. Она просто выполняет то, за что он, говоря откровенно, платит ей деньги. Да, она прошла сквозь брачную церемонию, но это всего лишь формальность. Да, она миссис Гилбрайт, но только по названию, которое никогда не будет соответствовать реальному положению вещей.

На короткое мгновение Орланда испытала острую тоску, почти боль, что ей никогда не доведется подъезжать вот так к собственному дому, что сидящий рядом мужчина, за которого не жалко и умереть, никогда не будет ее настоящим мужем… Такое бывает только в сказках.

Но сказки — это не настоящая жизнь. Они всего лишь… сказки…

Лимузин остановился перед большим трехэтажным каменным особняком на холме Виктории. И Орланда уставилась на него широко раскрытыми от удивления и восхищения глазами.

Она наклонилась, взяла на руки Камиллу, которая уснула, убаюканная плавным покачиванием лимузина, и вышла наружу. Вечер был теплым и мягким, над головой сияли многочисленные звезды, но налетевший с залива ветерок заставил ее вздрогнуть и вспомнить о неподобающем в таком великолепии наряде. Это лучшее ее платье, которое Орланде выдали в «Армии спасения», было велико ей примерно на два размера и по фасону больше подходило старухе, чем девятнадцатилетней женщине. Но, видимо, Стэнли Гилбрайта устраивало то, как одета его жена. Если бы у него возникли какие-то возражения, он мог бы приказать одному из своих помощников отвезти ее в ближайший магазин, и…

— Идемте, — прервал невеселые мысли Орланды мужчина, ставший сегодня днем ее мужем, и крепко взял за локоть.

В пальцах его ощущалось напряжение, которое немедленно передалось Орланде, а через нее и Камилле — девочка заворочалась и захныкала.

Орланда кинула быстрый взгляд на супруга. Лицо Стэнли было суровым, замкнутым, и она сразу поняла, что мысли его где-то далеко, совсем не с ней и Камиллой.

Они приблизились к парадной двери, которая широко распахнулась. На пороге стоял и кланялся маленький китаец в европейской одежде. Орланда сразу решила, что он выполняет обязанности дворецкого. Китаец приветствовал Стэнли на чужом ей языке, и хотя она не разобрала ни слова, но почувствовала, что их приезд явился неожиданностью. Особенно ее приезд.

Мужчины обменялись несколькими быстрыми фразами, и новоявленная миссис Гилбрайт сразу заметила глубокое неодобрение пожилого слуги. Он окинул осуждающим взглядом не только ее, но и Камиллу. Стэнли был холоден и явно недоволен словами китайца. Они вошли в холл.

— Вы и девочка, должно быть, очень устали, — сказал Стэнли. — Идемте, я покажу, где вы можете отдохнуть.

И направился к широкой, ярко освещенной мраморной лестнице. Орланда потрясенно смотрела вокруг. Внутри особняк показался ей даже величественнее, чем снаружи. И мебель, и ковры, и драпировки выглядели невероятно, фантастически дорогими.

И здесь, в этой роскоши ей предстоит провести ближайший месяц? Да это же настоящая сказка!

Стэнли провел ее в просторную комнату на втором этаже, и она снова не могла поверить своим глазам. Посреди стояла необъятная кровать, настоящее королевское ложе, покрытое белым шелковым покрывалом и заваленное шелковыми же подушками. Пол устилал толстый ковер цвета слоновой кости. Такого же цвета шторы закрывали стену с тремя большими, выходящими в сад окнами.

— Дверь в ванную — налево, — коротко сообщил Стэнли. — У вас есть все необходимое для вас и ребенка? Если нет, позвоните, и By Линь достанет, что потребуется.

Орланда молча кивнула, ощущая невероятную неловкость. By Линь проследовал за ними на второй этаж и сейчас вошел в комнату, неся ее чемодан, который выглядел столь же жалким, потертым и неуместным среди этой роскоши, как и она сама.

— Хорошо, — сказал Стэнли, глядя на часы. — Освежитесь, приведите в порядок себя и ребенка. Хотите кофе?

Она кивнула.

— С-спасибо.

— Когда отдохнете, By Линь проводит вас вниз. О… — Он замолчал, взглянул на нее и сказал: — Можете не переодеваться к обеду.

И ушел. Китаец последовал за ним. Орланда осталась наедине с дочерью. Она снова обвела комнату восхищенным взглядом. Было совершенно ясно, что их попросту засунули в укромное место в доме, пока они не понадобятся, но не могла пожаловаться на условия. Такого она не видела даже в кино.

Камилла в отличие от нее чувствовала себя здесь вполне уверенно и с удовольствием отправилась знакомиться с новым жилищем. Орланда смотрела, как малышка нетвердо проковыляла к необъятной кровати, на которой вполне хватят места и для нее, и для ее мамы.

Мысль о том, где будет спать муж, даже не пришла Орланде в голову.

А тот тем временем спустился по мраморной лестнице. Лицо его стало еще более напряженным. Нельзя сказать, чтобы он с нетерпением ждал неминуемого столкновения с матерью, но оно было неизбежным… и необходимым. Ему придется проучить ее, дать понять раз и навсегда, что не позволит дергать за нитки, словно он кукла-марионетка.

Для миссис Гилбрайт «Гилбрайт трейдинг интернешнл», основанная больше ста двадцати лет назад, была прибыльным, но довольно утомительным делом.

Но для Стэнли компания представляла собой все — и наследие отца, деда, прадеда и прапрадеда, и надежное будущее, и волнующую игру, и сильную, крепкую власть. Все! Он не один год учился и набирался опыта на разных участках своей будущей фирмы и сейчас вернулся из Сиднея, провернув несколько сверхвыгодных сделок и заключив четыре многолетних контракта.

Но миссис Гилбрайт пока являлась президентом и держателем контрольного пакета акций «Гилбрайт трейдинг интернешнл», и ей хотелось передать и то, и другое его младшему брату, который был робким, покорным юношей и ни в чем не перечил властолюбивой матери. Для корпорации такой президент явился бы настоящим бедствием. И Стэнли твердо намеревался воспрепятствовать ей в этом. Ради президентского кресла и процветания компании он готов был пойти на все, что и доказал, отважившись на неординарный шаг: женился, следуя букве, но не духу материнского приказа.

Он прошел в кабинет и сел в старое отцовское кресло. By Линь при встрече сообщил ему, что госпожа Кларисса и мисс Маргарет отправились в город на обед и концерт и вернутся поздно. После чего попытался выяснить, кто такая молодая женщина с ребенком.

Но Стэнли отказался отвечать на этот вопрос и отослал дворецкого. Статус приехавшей с ним невзрачной девицы останется тайной, пока не вернется его мать. Тогда всех присутствующих, включая Марго, ждет сюрприз. И еще какой! Стэнли мрачно усмехнулся. Она просто идеальна, как он и предвидел. Когда Орланда попала наверх, в отведенную ей комнату, то смотрела вокруг разинув рот, словно неожиданно попала на чужую планету. В нелепом, слишком большом для нее платье, бесцветная, без макияжа и с тусклыми волосами, забранными в скучный пучок. И с ребенком без отца… Да уж, сюрприз так сюрприз!

Кларисса Гилбрайт с ума сойдет от ярости — и не только потому, что сын перехитрил ее, но и потому, что такая невестка сделает-таки ее посмешищем в обществе, мнением которого она так дорожит.

Стэнли на мгновение нахмурился, представив, что предстоит пережить его избраннице, потом отмахнулся от неприятной мысли. В конце концов он платит ей немалые деньги, да к тому же девчонка и не подозревает, что именно сделало ее столь привлекательной в его глазах. До сих пор она прекрасно справлялась со своей ролью — выполняла все, что ей приказывали, без разговоров и вопросов, ни во что не вмешивалась и не путалась под ногами.

Он посмотрел в темноту за окном. Почему, ну почему все должно было случиться таким образом? Разве нельзя было просто поговорить с матерью, разрешить возникшие разногласия полюбовно? Увы, нет, они зашли слишком далеко после смерти отца. Власть ударила Клариссе в голову, и она решила, что может творить все, что ей угодно, забыв о том, что ее правление — явление временное. Завещание отца ясно, она свое условие выдвинула, он его выполнил. Теперь ничто не стоит между ним и контрольным пакетом акций компании.

Что же касается личных отношений, то так уж сложилось, что А Ма Тан практически заменила ему и младшему брату мать, когда Кларисса, взяв в руки бразды правления семейным бизнесом, перестала обращать на сыновей внимание.

Стэнли потряс головой, пытаясь избавиться от обидных воспоминаний, открыл свой портфель, достал оттуда и из ящика стола папки с документами и с головой погрузился в работу, забыв о времени.

Вскоре, однако, он услышал шум мотора и увидел приближающийся в дому серебристый «мерседес», принадлежащий Марго. Стэнли поднялся из-за стола и направился в холл, приняв нарочито небрежный, расслабленный вид.

— Стэн, это ты? — услышал он удивленный голос матери.

— Да, мама.

— Когда ты вернулся? — сухо поинтересовалась Кларисса Гилбрайт.

— Пару часов назад, — коротко ответил сын и приблизился к стоящей рядом с матерью девушке. — Марго, добрый вечер, — сдержанно произнес он и наклонился поцеловать ей руку.

Несмотря на избыток макияжа, чрезмерно длинные кроваво-красные ногти и просто валящие наповал духи, мисс Горденс была хороша собой.

— О, Стэнли, — промурлыкала она, — какой сюрприз! — И окинула его оценивающим взглядом.

— Блудный сын вернулся домой, — лаконично сообщил он. — Приятный вечер?

— Очень! Изумительный! Мы были на восхитительном концерте. Новый певец, я просто наслаждалась им!

— О! А он тобой — тоже? — негромко спросил Стэнли.

— Не смей оскорблять меня, Стэн, — прошипела Марго, и лицо ее исказилось от ненависти.

Но Гилбрайт только пожал плечами. Он знал, что не стоило говорить гадости, но был в курсе, что Марго выбирает любовников и иногда любовниц в основном в артистических кругах, и не мог отказать себе в удовольствии съязвить.

— И чем же, — услышал он холодный голос матери, — мы обязаны твоему возвращению?

Серые глаза Стэнли недобро сверкнули.

— Ну как же, мама, неужели ты забыла? Послезавтра мой день рождения. Двадцать восемь.

— Да, правда.

Миссис Гилбрайт прищурилась и внимательно посмотрела на него.

— Вот я и прибыл, как и положено почтительному, послушному сыну. Давай пройдем в гостиную. Думаю, нам есть что отметить. — Он снова повернулся к Маргарет. — Марго, надеюсь, ты присоединишься? — Черты ее лица разгладились и осветились самодовольной улыбкой. Стэнли мягко улыбнулся в ответ.

— Вот и отлично, дорогая.

— Итак, — сказала Кларисса, усевшись в глубокое кресло перед камином, — могу ли я расценивать это как знак того, что ты наконец-то изволил прийти в себя? — Голос ее был резким, пронзительным, но взгляд, устремленный на сына, еще пронзительнее.

— Неужели ты сомневалась, мама? — бесстрастно ответил тот.

Кларисса в ответ издала горлом звук, средний между всхлипом и рычанием.

— Я прекрасно знаю, насколько ты своевольный и упрямый человек, Стэнли.

— Ну-ну, — успокаивающе сказал он, — я решил, что пора взяться за ум и стать образцовым сыном… Но сначала, мама, мне хотелось бы уточнить, не забыла ли ты о своем обещании передать мне контрольный пакет и пост президента компании, если я женюсь к своему двадцать восьмому дню рождения, а? Оно в силе? — Тон его был деловым и оживленным.

— Ты прекрасно знаешь, что в силе, — ответила Кларисса Гилбрайт. — Я поставила только одно условие и, безусловно, сдержу слово, если ты выполнишь его. Твой отец всегда безоговорочно доверял моим мнениям и суждениям. Он согласился бы со мной, уверена.

— Отлично! В таком случае, мама, можешь пожелать мне счастья и позаботиться о подписании, всех необходимых бумаг.

Миссис Гилбрайт замерла и сжала руками подлокотники кресла, лишившись на мгновение дара речи. Чего нельзя было сказать о Маргарет.

— О, Стэн, какой ты нехороший, — проворковала она. — Сделать мне предложение в такой странной форме. — Она хихикнула. — Но не волнуйся, я придумаю тебе достойное наказание за такое отсутствие галантности. — Марго повернулась к будущей свекрови. — Скажите мне, Кларисса, как я должна проучить нашего милого грубияна, который лишил меня удовольствия побыть объектом ухаживания? — И снова засмеялась, уже кокетливо, и взглянула на своего будущего супруга.

На его лице появилось очень странное выражение, словно он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Стэнли поднял руку и произнес:

— Что ж, думаю, теперь самое время выпить шампанского.

Тут же появился By Линь, неся на серебряном подносе серебряное ведерко с бутылкой замороженной «Вдовы Клико» и бокалами. Он поставил поднос на стол между ними, выслушал тихое приказание Стэнли, поклонился и неслышно вышел из гостиной. А молодой человек посвятил безраздельное внимание откупориванию шампанского.

Марго раздраженно цокнула языком.

— By Линь стареет. Принес лишний бокал. Думаю, пришло время отправить его на покой.

Раздался легкий хлопок, звук льющейся жидкости, и Стэнли протянул ей полный бокал.

— Когда станешь хозяйкой в доме, сможешь сама сказать ему об этом.

Губы Маргарет чуть заметно скривились в самодовольной улыбке. Стэнли внимательно наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.

Кларисса взяла свой бокал и подняла его.

— Предлагаю тост. — Она явно была счастлива, что сумела наконец-то уломать строптивого старшего сына, и не пыталась этого скрыть. — За будущую миссис Гилбрайт!

Стэнли тоже поднял свой бокал.

— Как это мило с твоей стороны, мама, — пробормотал он. В этот момент раздался какой-то звук, и он повернул голову к двери — И как своевременно!

На пороге стояла Орланда. За ее спиной маячил By Линь. Стэнли испытал ни с чем не сравнимое удовлетворение. Девица являла собой именно то зрелище, на которое он и рассчитывал. И мать, и ее драгоценная Марго глядели на нее во все глаза, а она стояла перед ними — одетая в кошмарное платье, с волосами, стянутыми на затылке в пучок, и — что самое замечательное — с ребенком, сидящим на ее правом бедре.

Стэнли подошел к ней и взял за руку. Потянул вперед, продемонстрировав всем золотое обручальное кольцо на ее пальце.

— Позвольте мне, — произнес он голосом сладким, как восточный шербет, — представить вам мою жену, миссис Гилбрайт.

ГЛАВА 3

Минуту стояла гробовая тишина. А потом разразился скандал. Громче всех звучал голос пожилой леди. Она так кричала, что Орланда, перепугавшись, не могла понять ни слова. Но тон говорил сам за себя.

Миссис Гилбрайт — ибо молодая женщина сразу поняла, что это не кто иная, как мать Стэнли, сыпала быстрыми возмущенными словами: «невероятно», «позор», «оскорбление», «чудовищно». Маленький дворецкий выглядел так, словно его ударили кирпичом по голове. А женщина с ярко накрашенными губами, сидящая за столом, похоже, просто отказывалась верить своим ушам.

А потом, к ужасу Орланды и скрытому восторгу Стэнли, раздался рев Камиллы.

Орланда вырвала руку, у сжимавшего ее запястье Стэнли, и прижала к себе плачущую девочку, отвернувшись от членов явно ненормальной семейки. Что тут происходит?

В этот момент звучный голос ее мужа перебил визгливый голос его матери. Он был таким же гневным, как и у миссис Гилбрайт. Орланда в отчаянии попыталась ретироваться, удрать из гостиной, успокоить малышку Камиллу, но это оказалось невозможным. Девочка не замолкала, а ее саму внезапно схватили за рукав. И тут же Орланда оказалась окутанной тяжелым облаком сладких дорогих духов. Она оглянулась — младшая из двух женщин смотрела ей в лицо, зло сощурив глаза.

— Кто вы такая? — прошипела та. — Что за игру затеяли? И почему прикидываетесь женой Стэнли?

Она схватила ее за руку, попыталась нащупать золотое обручальное кольцо, словно хотела проверить, настоящее ли оно. Но Орланда вырвалась и повернулась так, чтобы защитить своим телом от разъяренной фурии плачущую Камиллу.

Затем кинулась к открытой двери, споткнулась, крепче прижала к себе дочь и выскочила наконец в просторный холл с мраморной лестницей. Скорее, скорее оказаться в тишине отведенной ей спальни! И только захлопнув за собой массивную дверь, она позволила себе перевести дыхание.

Первой и неотложной ее заботой была Камилла, которая рыдала почти истерически. Но постепенно тихие, нежные материнские слова, ее поглаживающие, мягкие руки оказали желанное действие, и девочка затихла, сунула большой палец в рот и успокоилась.

Орланда же по-прежнему ощущала глубочайшее потрясение. Крики в гостиной слились в общий гул, мешая понять отдельные слова, но бешенство и неистовство всех участников отвратительной сцены нельзя было спутать ни с чем.

Господи всемилостивый и всемогущий, во что же я ввязалась? Пожалуйста, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я проснулась и увидела, что мы дома! — мысленно взмолилась она. Увы, это был не сон. Она на самом деле здесь, в Гонконге, в особняке, замужем за мужчиной, чья мать едва не лишилась рассудка при известии о его женитьбе на ней, Орланде…

Она прижала Камиллу к груди и присела на кровать. Дочка почувствовала ее уныние и снова захныкала…

К крикам внизу присоединились громкие тяжелые шаги, стали с шумом хлопать двери. Наконец, после самой громкой вспышки голосов послышался самый сильный удар захлопнувшейся двери. Он разнесся по всему дому, потряся его до основания. После этого все затихло. Но не прошло и тридцати секунд, как раздался рев мощного двигателя, потом визг колес сорвавшегося с места автомобиля.

И снова тишина воцарилась в особняке. Абсолютная, гробовая. И это нервировало не меньше, чем крики.

Орланда инстинктивно поняла, что самое лучшее в ее ситуации, — это держаться вдали от всех и вся, и осталась в своей комнате. Камилла постепенно успокоилась, но прошло не так много времени, как природа взяла свое и малышка снова закапризничала. Она проголодалась.

Мать порылась в сумке, но найденные там груша и пара печений не удовлетворили дочь. Следующие полчаса Орланда провела в тщетной попытке как-то развлечь ее, заставить забыть о еде и уснуть без ужина. Но нет, это оказалось невозможно. Растущий организм настоятельно требовал нормальной пищи, и никакие пустяки не могли заменить ее.

Делать нечего, со вздохом решила Орланда, на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. Тихо, ни звука, кроме бешеного биения ее сердца. Взяв девочку на руки, молодая женщина осторожно вышла из комнаты и бесшумно спустилась по лестнице. Надеясь найти By Линь, миновала главный коридор и свернула в ответвление, которое, по ее представлениям, должно было вести в хозяйственное крыло. Одна дверь была приоткрыта, и Орланда робко вошла. Если бы речь шла о ней одной, то она бы с радостью осталась без ужина и укрылась от враждебного мира в кровати. Но Камилла — другое дело. Неужели никто в этом доме не пожалеет невинную крошку?

Оглядевшись, Орланда сразу поняла, что оказалась в кухне. Колоссальных размеров плита, на которой с легкостью можно было приготовить обед на сто гостей, длинные разделочные столы и ряд раковин. Возле одной из них маленькая женщина начищала медный котел, почти равный ей по размерам.

Заслышав легкий звук шагов, она повернулась и уставилась на незваную гостью.

— Что? — спросила она недружелюбным тоном. Ее лицо было сморщенным как печеное яблоко, и выражение его даже отдаленно не походило на приветливое.

Орланда тяжело сглотнула.

— Пожалуйста, извините… — начала она и замолчала.

— В чем дело? — проскрипела старуха. — Что вам здесь надо?

Молодая женщина едва не бросилась бежать. Но Камилла, сидящая у нее на руках, крепче прижалась к ней, придав сил.

— Извините, мне очень жаль, — запинаясь, забормотала Орланда, — но нельзя ли… немного еды… и чуточку молока… для моей дочки?

Маленькая, но от этого не менее злющего вида китаянка ожгла ее неприязненным взглядом. Молодая женщина внутренне сжалась. Нет, этого не может быть, ни одна женщина не может отказать ребенку в пище, как бы ни разозлилась на вторжение в ее царство такой неприятной особы, как Орланда, из-за которой в гостиной разразился целый скандал.

Черные глаза-щелочки внимательно осмотрели, почти ощупали ее, впитывая все подробности: и поношенную одежду, и тонкую, почти изможденную фигуру, и прижавшуюся к матери девочку. Потом перешли на нервное, испуганное, исхудавшее лицо. И внезапно взгляд старой женщины смягчился. Она всплеснула руками, быстро-быстро что-то залопотала на родном языке и бросилась к Орланде.

— Заходи, заходи, — сказала китаянка уже по-английски, беря ее за руку. — Садись вот тут. — И подтолкнула ее к стулу у большого стола. — Ты проголодалась, да? Глупая девчонка, почему не позвонила из своей комнаты?

— Я не хотела… причинять неудобства, — призналась «глупая девчонка».

Старуха поцокала языком.

— Ребенок не должен дожидаться пищи, — заявила она. — И его мать тоже.

Затем повернулась к плите, погремела посудой, сняла крышку с одной кастрюли, с другой, наложила полную тарелку белого рассыпчатого риса, полила золотистым маслом, добавила ароматных приправ и поставила на стол перед Орландой. Дала ей ложку и проворно подвязала девочке чистое полотенце, чтобы защитить одежду.

Камилла широко открыла рот и нетерпеливо захлопала мать по руке, требуя кормить ее. Едва успев проверить, не горячо ли, Орланда поднесла полную ложку к ее рту.

Когда девочка съела все без остатка и развеселилась, появилась вторая, большая по размеру тарелка, наполненная не менее ароматным рисом с кусочками овощей и рыбы.

Маленькая китаянка спокойно взяла Камиллу на руки и сказала ее матери:

— Ешь.

А сама прошла с девочкой к плите, налила в чашку воды и умело напоила ее, не пролив ни капли. Камилла не протестовала и, судя по веселому щебетанию, ощущала себя вполне довольной на руках незнакомой женщины.

Та просияла от удовольствия и заговорила с ней по-китайски, потом достала из холодильника кувшин с молоком, согрела немного в кастрюльке, налила и села напротив Орланды. Малютка Камилла схватила стакан и сунула туда нос.

— Ешь, ешь, — повторила женщина Орланде, заметив, что та на минуту прервалась.

И та с удовольствием подчинилась, потому что в жизни своей не пробовала ничего подобного этому блюду — изумительно вкусному, душистому, сытному.

— Спасибо, — пробормотала Орланда, испытывая смесь неловкости с огромной благодарностью.

Китаянка позволила ей закончить, играя с Камиллой, которая совершенно не испытывала неудобства от того, что с ней говорят на незнакомом языке. Орланда украдкой наблюдала за ними. Очевидно, женщина вырастила немало детей и прекрасно знала, как развлечь девочку.

Покончив с едой, Орланда удовлетворенно вздохнула. Старуха взглянула на нее и спросила:

— Ну, наелась? — Получив в ответ кивок, сказала: — А теперь давай поговорим. — Она передвинула Камиллу с одного колена на другое. — Стэнли ее отец?

Орланда оцепенела от изумления, которое не замедлило отразиться на ее лице. Такая реакция вроде бы порадовала старую женщину.

— Что ж, хоть это хорошо, — заявила она.

Тон ее снова стал прохладным, и Орланда, совершенно подавленная событиями этого длинного и трудного дня, едва не расплакалась.

— Понимаю, — безжалостно продолжила китаянка, — значит, он женился просто для того, чтобы досадить матери.

Орланда беспомощно посмотрела на нее. Она не знала, что сказать. Не знала, что вообще можно говорить, а что нет. Ей и в голову не приходило, что она окажется в такой взрывоопасной атмосфере. Но последнее, очевидно, совсем не удивляло домоправительницу — по крайней мере, Орланда решила, что китаянка занимает именно эту должность.

— Что он, совсем с ума сошел? — воскликнула она. — Вечно одно и то же, вечно! Постоянные ссоры, ссоры… Темперамент, как у отца, а ума… Ох уж эти твердолобые мужчины! — Старая китаянка сжала руку в маленький кулак и потрясла им в воздухе. — Но это… это самая дурная его выходка!

— Простите, — тихо сказала Орланда. — Мне очень жаль.

Что еще тут можно было добавить?

Женщина ответила по-китайски, потом перешла на английский:

— Ну-ну, дело уже сделано. Итак, если Стэнли не отец твоей девочки, то почему ты вышла за него?

Прямота вопроса поставила Орланду в тупик.

— Мистер Гилбрайт сказал, — начала она и замолчала, потом предприняла вторую попытку: — Мистер Гилбрайт сказал, что ему необходимо жениться к своему дню рождению по причинам юридического характера. Я… я согласилась, потому что… — И Орланда снова замолчала.

Ей внезапно стало стыдно признаться, что причины, побудившие принять его предложение, были чисто меркантильными.

— Он предложил тебе деньги, да?

Орланда мучительно покраснела и опустила глаза.

— На д-деньги, которые мне пообещал мистер Гилбрайт, я смогу купить небольшую ферму, чтобы моя дочь могла расти здоровой.

Старая женщина снова поцокала языком.

— А отец девочки?.. Нет-нет, не говори, сама знаю. Он исчез, да? Вечно одна и та же история: мужчинам плевать на последствия, а у девчонок не хватает мозгов в голове. — Она поднялась, вернула Камиллу матери и начала собирать тарелки. — Ну-ну, теперь уж ничего не поделаешь. Но должна сразу предупредить тебя: этого Кларисса никогда не простит сыну.

Стэнли застонал и открыл глаза. Яркое солнце пробралось сквозь шторы и залило просторную светлую спальню, мешая ему отсыпаться. Он с трудом пришел в себя и тут же пожалел, что сделал это. Больше всего хотелось обо всем забыть.

Накануне он выскочил из особняка и уехал в город, а в ушах еще звучали материнские проклятия. Мчась внизло холму Виктории на своем любимом «ягуаре», он перебирал в уме все отвратительные, оскорбительные слова, которыми они обменялись. Вспоминал неистовую ярость матери и собственные жестокие слова о том, что именно она своим упрямством вынудила его пойти на такие радикальные меры и теперь только благодаря себе имеет в качестве невестки мать-одиночку, которая мыла посуду в дешевом кафе и побиралась на улицах.

В какой-то момент ему показалось, что Клариссу Гилбрайт хватит удар прямо в гостиной. Но она пришла в себя и дала выход гневу за то, что он опозорил семейное имя. Что до Маргарет, то она выглядела так, словно только и мечтает, как бы достать флакончик яду и кого-нибудь отравить. Или всадить кинжал в спину. Предпочтительно, конечно, ему.

Стэнли закончил памятный вечер возвращения домой в третьем или четвертом баре, допивая несчетный коктейль и проклиная весь свет.

Ледяной душ вернул его к жизни. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже перевалило за полдень. Канун дня его рождения. Ликования не ощущалось, праздновать победу тоже не было настроения. Подойдя к окну, он посмотрел вниз, на Гонконг, но величественная панорама не принесла обычной радости. Он попытался сосредоточиться на важных вещах, на том, что надо созвать заседание правления «Гилбрайт трейдинг интернешнл», объявить о своем вступлении на пост президента, потом приступить к давно лелеянным планам расширения сферы деятельности в Европу. Но это ему не удалось. Стэнли прошелся по комнате, подошел к другому окну, выходящему в сад, и снова тупо уставился в него.

Какое-то движение привлекло его внимание. Он присмотрелся и увидел девицу с младенцем, медленно выходящую из-за угла. Она шла медленно, держа малышку за руку, а та радостно ковыляла на слабых ножках. Господи, как он мог забыть о них? Стэнли увидел, как Орланда наклонилась, поймала девочку, когда та споткнулась, помогла обрести равновесие.

Что же теперь делать с ней? Она сыграла предназначенную ей роль — помогла ему выполнить условие матери, что было необходимо для получения законного поста главы фирмы. Больше он в ней не нуждался, но и не мог отправить обратно в Австралию, чтобы не возбудить подозрений в фиктивном браке.

Стэнли пожал плечами и отвернулся. Он скажет А Ма Тан, чтобы присмотрела за девицей и ее ребенком, не подпускала их к нему, не позволяла докучать. А так пусть пока наслаждаются каникулами.

Он уже готов был отойти от окна, как вдруг заметил еще одну женскую фигуру.

Маргарет!

Она явно направлялась к девчонке и была зла, как стая бешеных собак.

Орланда остановилась. Эта женщина, кто бы она ни была, запомнилась ей тем, что накануне находилась в такой же ярости, как и миссис Гилбрайт, если не большей. И сейчас приближалась к ним с явно недобрыми намерениями. Орланда опасливо ждала. Туфли противницы на высоких каблуках скрипели по гравию дорожки.

Маргарет встала прямо перед Орландой, предоставив ей шанс разглядеть себя. Накануне вечером в общем бедламе такой возможности не было, но сейчас в ясном свете дня Орланда сразу заметила и стильную прическу, и дорогой модный шелковый костюм, и умело наложенный макияж. Черные глаза незнакомки сверкали от едва сдерживаемой злости…

Что Маргарет собиралась сказать сопернице, осталось неизвестным. Снова послышался скрип гравия, и из-за угла появился Стэнли Гилбрайт. На нем был светло-синий шелковый костюм и белая рубашка с ярким галстуком. Орланда смотрела на него во все глаза, затаив дыхание.

— Марго, — быстро начал он, — тебе пора уехать из этого дома. Здесь тебя делать нечего. Странно, что так и не поняла, что я никогда не женюсь на тебе. Ни за что!

— Угу, и ты сделал своей женой эту дешевую потаскушку, лишь бы не жениться на мне! — сказала, словно выплюнула, Маргарет. — Посмотри на нее. Да она похожа на драную кошку!

Презрение в ее тоне и во взгляде, которым она окинула перепуганную Орланду, заставило Стэнли напрячься.

— Довольно! — рявкнул он и покосился на молодую женщину. Ее лицо посерело то ли от страха, то ли от нанесенного оскорбления. Он глубоко вздохнул и продолжил: — Думаю, Марго, будет лучше, если ты вернешься домой. Ты уже достаточно причинила неприятностей, убедив мою мать, что будешь для меня идеальной парой.

Глаза Маргарет сверкнули яростным огнем.

— А ты считаешь, что не принес ей горя, заявившись с этой… этой… девицей? — выкрикнула она. — Похоже, ты страшно доволен своей выходкой!

Она резко повернулась на высоченных шпильках и гордо удалилась.

Медленно, осторожно Орланда выдохнула, даже не поняв, что до сих пор не дышала. Камилла прильнула к матери, испугавшись громких, разгневанных голосов.

— Все в порядке, детка, — прошептала та, подхватила ее на руки и уткнулась губами в шелковистые кудряшки малышки.

Но все было далеко не в порядке. Это прекрасное место казалось ей враждебным и несло угрозу им обеим.

— Вы должны были сказать мне.

Орланда сама не поняла, как решилась выговорить эти слова. Где только нашла смелость бросить ему этот упрек? Но она выговорила их и теперь смотрела в глаза мужчине, который уговаривая выйти за него замуж, ссылался лишь на выгоду в бизнесе.

Только вот происшедшее и вчера, и сегодня явно не имело никакого отношения к «Гилбрайт трейдинг интернешнл». Гнев и ненависть, проявившиеся в ту секунду, когда она показалась на пороге гостиной, не могли быть порождены причинами чисто делового порядка.

Это было дело семейное. Отвратительное, взрывоопасное семейное дело.

— Сказать — что? — Голос Стэнли прозвучат много резче, чем ему хотелось, и все из-за Марго, с которой он обменялся неприятными репликами.

— Предупредить, что я окажусь на минном поле, — натянуто ответила Орланда. — Тут все в ярости от того, что вы женились на мне. И ваша мать, и эта женщина, и даже ваши дворецкий и домоправительница!.. Я не знала, что все так возненавидят меня, — закончила она дрожащим голосом.

— Они ненавидят не вас, — раздраженно ответил Стэнли. — Они злятся на меня. А единственный человек, на которого зол я, это моя мать… Ладно, можете уж узнать и все остальное, — вздохнув, сказал он. — Мать мечтала, чтобы я женился на Марго. Она дочь ее старинной приятельницы и очень хотела стать миссис Гилбрайт, чтобы тратить мои деньги. В паре со своей мамашей она приложила массу усилий, чтобы убедить мою мать, что будет мне безупречной женой и идеальной матерью для моих детей. Тогда моя мать решила заставить меня жениться на Марго, используя единственное имеющееся в ее распоряжении средство: пригрозив, что не позволит мне занять пост президента компании. Один пункт в завещании отца давал ей эту возможность. Такого я не мог допустить. Это моя компания, и я уже полжизни учусь и работаю, чтобы она процветала, как при отце. И не собираюсь отказываться от того, что мое по праву! Как и не собирался жениться на женщине, на которой не желал жениться! Поэтому я перехитрил их. Мой день рождения завтра, а я вернулся вчера и представил матери свою жену.

— Дешевую потаскушку? — О, сколько горечи прозвучало в голосе Орланды!

Стэнли оцепенел. Конечно, она не могла не слышать слов Маргарет. А его законная жена повернулась, собираясь уйти.

— Постойте! — Стэнли схватил ее за руку. — Вы не должны обращать внимания на Марго. Естественно, она ожесточилась. И попыталась накинуться на вас. Вот и все.

— Благодарю за пояснения, но я бы предпочла, чтобы на меня не накидывались. Вы и ваша бывшая невеста не знаете ничего ни обо мне, ни о моей прежней жизни. Ни о моей дочери.

Красивое лицо Стэнли потемнело от гнева.

— Я знаю, что молодая женщина, оставшаяся с младенцем на руках и без мужа, по меньшей мере повела себя безответственно и была неразборчива в том, с кем ложится в постель.

Орланда задохнулась от негодования. Но потом взяла себя в руки и с достоинством ответила:

— Думаю, мистер Гилбрайт, я проявила большую неразборчивость, когда согласилась выйти за вас замуж. Мне надо было сначала выяснить, что собой представляют мои будущие родственники.

Она вырвала у него руку и быстро пошла прочь. Стэнли выругался и поспешил следом.

— Мне очень жаль, что вам пришлось стать участницей безобразной сцены, — натянуто сказал он. — Но хотел бы напомнить, что вы получите значительную денежную сумму за то, что делаете в настоящее время.

Орланда остановилась как вкопанная. Да, Стэнли, безусловно, прав и она не должна забывать этого, даже если он и не рассказал ей об истинных причинах их странного брака.

— Я все сделала настолько хорошо, насколько могла, мистер Гилбрайт, — тихо ответила Орланда. — Выполнила то, чего вы желали, и тогда, когда желали. Но мне бы очень хотелось, чтобы в круг моих обязанностей не входила необходимость служить боксерской грушей для всех и каждого, недовольного вашим браком.

Стэнли скривил губы.

— Вы просите еще денег? Она побледнела.

— Нет, мистер Гилбрайт, я не прошу лишних денег. Я просто хочу впредь не становиться объектом оскорблений со стороны членов вашего семейства и домочадцев. Это нервирует Камиллу. А теперь, пожалуйста, будьте так добры, дайте мне инструкции, как себя вести, и я постараюсь выполнить их как можно лучше. Желаете, чтобы я вернулась в свою комнату?

— Вы можете делать все, что захотите. — Стэнли ощущал странный гнев от ее отпора. — Особняк и сад в вашем распоряжении. И я совсем не чудовище. К тому же высказал вам свои сожаления по поводу поведения гостьи моей матери. Она скоро уедет, так же как и я. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

И он ушел, оставив ее в состоянии бессильной ярости. Впрочем, к чему трепать себе нервы? Какой смысл в устроенной ей сцене? Сильные мира сего всегда были и будут равнодушны к чувствам всех остальных. Для мистера Стэнли Гилбрайта она не больше, чем инструмент, которым он воспользовался для достижения своей цели, — взятый напрокат и оплаченный. Когда в ее присутствии нет необходимости, лучше держаться в тени и помалкивать. Что бы ни происходило вокруг.

Орланда снова спустила Камиллу на землю и смотрела, как девочка развлекается, собирая мелкие камешки и бросая их обратно. Потом, когда это занятие ей наскучило, малышка протянула руку.

— Устала, родная? Ну хорошо, давай возвращаться.

Они медленно прошли по дорожкам к черному входу в дом. Так Орланде было спокойнее. Домоправительница, которую звали А Ма Тан — как выяснилось за завтраком, — очевидно, смирилась с их присутствием в особняке. Она вела себя с ними с грубоватой прямотой, скрывающей золотое сердце.

— Молоко для девочки готово, — сказала китаянка, когда Орланда заглянула в дверь.

Камилла проковыляла прямо к старухе, выразив таким образом уверенность в том, что та ее любит. А Ма Тан усадила ее за стол, поставила перед ней кружку молока.

— Молоко, — сказала она и несколько раз повторила слово.

— Мо… — подхватила Камилла, быстро выпила и просияла. — И-и-и…

— Она просит еще, — робко пояснила Орланда.

А Ма Тан наполнила снова кружку и улыбнулась, глядя на малышку.

— Она хорошая девочка. Хоть и без отца. — Затем перевела взгляд на Орланду и добавила: — Ты любишь ее, я вижу. И это делает тебя хорошей женщиной.

Глаза Орланды наполнились слезами. Домоправительница привычно поцокала языком и поставила перед ней дымящуюся чашку кофе. Потом долила Камилле молока.

— Пейте, — сказала она обеим.

К безграничному удивлению Орланды, день прошел превосходно. А Ма Тан взяла их под свое покровительство и даже сумела среди мноначисленных дел найти время для Камиллы, что несказанно понравилось малышке. Молодая женщина принесла в кухню игрушки и устроилась рядом с девочкой на краю длинного стола.

Пока домоправительница собирала и относила наверх ланч для миссис Гилбрайт, заглянул By Линь и сообщил, что госпожа Марго уехала. Судя по тону, старик не испытывал к экс-невесте хозяина слишком уж нежных чувств. Сам Стэнли еще раньше умчался в город, и рев мотора его автомобиля на выезде из ворот усадьбы заставил А Ма Тан нахмуриться.

Орланда, правда, испытала облегчение. Насколько же проще ей было находиться среди прислуги. Впрочем, говорила она себе, тут мое законное место.

Ланч оказался настоящим пиршеством, а потом… Потом А Ма Тан отвела свою подопечную и Камиллу к бассейну. Вода поблескивала под яркими солнечными лучами, и девочка, обожающая купаться, радостно залопотала.

— А мистер Гилбрайт не будет возражать? — робко спросила Орланда.

А Ма Тан на миг поджала губы.

— Ты — миссис Гилбрайт. Нет-нет, не говори, что только по названию! Ты — его жена. И если тебе хочется плавать — плавай сколько угодно. Хочешь загорать — загорай!

Орланда не могла противиться искушению. Вода в бассейне прогрелась на солнце, и Камилла визжала от удовольствия и плескалась в резиновом круге, поднимая тучу брызг, без риска простудиться. Накупавшись вволю, она немедленно уснула на шезлонге. А Орланда наслаждалась солнечной ванной. В одном она была стопроцентно уверена: такой роскоши в ее жизни больше не будет никогда. И что бы ни творилось вокруг, она намерена сполна воспользоваться тем, что предоставила судьба. Семейные распри Гилбрайтов не имеют к ней ни малейшего отношения.

Они с дочкой провели тихий вечер в обществе старых слуг. Никто не посылал за ними. Стэнли, к великому облегчению Орланды, в особняк не вернулся.

— Он остался в городской квартире, — неодобрительно сказала А Ма Тан.

Позже, когда вернулись в спальню и малышка Камилла уснула, Орланда сидела на кровати, пила принесенный ей кофе и читала. Потом подошла к открытому окну и выглянула в сад.

Моя вторая ночь в Гонконге, подумала Орланда, впивая ароматы цветов. Кошмар сиднейской комнаты казался отсюда нереальным. Мне повезло больше, чем можно было даже мечтать.

И тут перед ее внутренним взором возникло красивое мужское лицо с серыми глазами и упрямым подбородком. Сердце на секунду остановилось, потом помчалось галопом. О да, Стэнли Гилбрайт как раз тот мужчина, что заставляет сильнее биться женские сердца.

Но он недоступен, недоступен для нее, словно находится за тысячи миль, хотя и является ее законным мужем.

Орланда вздохнула, закрыла окно и улеглась в кровать, стараясь не потревожить спящую дочку.

ГЛАВА 4

Стэнли гнал «ягуар» на большой скорости, с легкостью догоняя и обходя все остальные машины. Ему полагалось бы пребывать в отличном расположении духа. «Гилбрайт трейдинг интернешнл» наконец-то принадлежала ему безраздельно. Но радости он почему-то не испытывал. Ему не хотелось неприятных столкновений с матерью, но еще больше — встреч с девицей, которую он сделал своей женой на ближайший год.

Она вызывала у него острое чувство психологического дискомфорта.

Для этого нет никаких причин, убеждал себе Стэнли, глубже вдавливая педаль газа. Я финансово обеспечиваю ее на всю жизнь. Ей не на что жаловаться.

Кроме того, что она попала в чужое место, не зная ни традиций, ни обычаев, а куча незнакомых людей демонстрирует ей свое презрение и ненависть, тихо возразил ему внутренний голос.

Стэнли крепче сжал губы и резко прибавил скорость. «Ягуар» фыркнул, возмущенный подобным обращением.

И ты после вчерашнего скандала и отвратительной сегодняшней сцены уезжаешь и оставляешь ее одну, хотя знаешь, что твоя мать дома, снова напомнил о своем существовании противный голосок в сознании.

А что еще делать? Бесцельно сидеть в особняке, бродить по саду? Да у него куча дел, ему необходимо быть сегодня в головном офисе фирмы, взять бразды правления в свои руки. Ради этого он и пошел на этот нелепый брак. Он вернулся домой не за тем, чтобы нянчиться с несчастной оборванкой лишь потому, что женился на ней накануне днем. К тому же она знала, на что идет, когда подписывала документы.

Нет, не знала, продолжал настаивать на своем мерзкий голосок в голове, лишая Стэнли покоя. Все было именно так, как Орланда тебе и сказала: она не знала, что окажется посреди минного поля семейных распрей. Она доверилась тебе, когда ты сказал, что ни ей, ни девочке ничего не угрожает. А тут…

Ну ладно, мрачно подумал Стэнли, у меня все равно нет причин переживать по этому поводу. Эта Орланда всего-навсего не очень смышленая сиднейская девчонка, которая и забеременела скорее всего от нехватки ума. Разве ей понять, о чем они все так кричали вчера? А сегодня… что ж, сегодня ей представилась возможность насладиться удобствами жизни в особняке миллионеров.

Стэнли знал, что мать не появится рядом с его «женой», а запрется в библиотеке, пребывая в молчаливой ярости, что Марго покинет дом сразу после него, что By Линь и А Ма Тан позаботятся о девчонке и ее ребенке. Придя к этому выводу, он прогнал смутное беспокойство и сильнее надавил на педаль газа. Мощный автомобиль летел вперед, и Стэнли снова переживал давно знакомый восторг от большой скорости.

Однако тревожные мысли вернулись, когда он подъехал к дому и увидел стоящий у входа автомобиль. Ага, догадался Стэнли, прибыло подкрепление.

И неудивительно. Мать всегда, во всех неприятных ситуациях искала поддержки у единственной дочери, старшей сестры Стэна и Майка, особенно когда хотела пожаловаться на выходки сыновей. Впрочем, на Майка она никогда не жаловалась… Ладно, Флоренс может говорить все что ее душе угодно по поводу его поступка. И она, конечно, не откажет себе в этом удовольствии, острый язычок не пощадит никого. Но это ничему не поможет. Он, Стэнли, перехитрил-таки мать…

By Линь перехватил его в тот момент, когда он вошел в холл. Старик слуга только открыл рот, и Стэнли сразу понял, что тот недоволен. Уже сами интонации его голоса недвусмысленно говорили о том, что и он, и грозная А Ма Тан не одобряют поведения молодого хозяина.

— Я вижу, прибыла моя дорогая сестра, — небрежно сказал Стэнли, старательно игнорируя недовольство слуги, который знал его лучше, чем отец или мать.

— Да, мистер Гилбрайт. Мадам Флоренс и месье Серж приехали час назад. Они с вашей матушкой, — многозначительно ответил By Линь.

Стэнли кивнул.

— Ладно, думаю, надо пойти и, не откладывая в долгий ящик, закрыть этот вопрос. Они в кабинете?

— Нет, мистер Гилбрайт, в библиотеке. — Старый слуга указал налево, согнувшись в нарочито почтительном поклоне. Стэнли сделал два шага в указанном направлении и услышал за спиной выразительное покашливание. Он обернулся.

— Миссис Гилбрайт с девочкой в саду, — сообщил By Линь. — Возможно, вам захочется поприветствовать их до того, как увидеться с сестрой и зятем?

Стэнли замер от удивления.

— Позже, — спустя несколько секунд ответил он и продолжил свой путь, спиной ощущая осуждение дворецкого.

Войдя в библиотеку, Стэнли моментально охватил взглядом картину и понял, что прошедший час мать расписывала в подробностях его многочисленные преступления. Флоренс внимательно слушала, а Серж по обыкновению витал в облаках, не обращая внимания на очередной семейный скандал.

— О, ты изволил наконец-то вернуться, — ядовито заметила Кларисса при появлении старшего сына. — Сначала сделал все, чтобы убить меня, потом бросил. Чего еще прикажешь ожидать?

Стэнли ощутил знакомое раздражение.

— Мне надо было съездить на Куинс-роуд, мама. Созвать экстренное заседание правления, чтобы подтвердить мое назначение на пост президента.

Кларисса зашипела, как раненая змея.

— О, ты уже сбросил меня со счетов. Чудесно, просто чудесно! Когда ты своим легкомысленным поведением и склонностью к необоснованному риску доведешь семейное предприятие до краха, помни, что ты забрал его у меня обманом.

— Ты дала мне слово, мама, что, если я женюсь ко дню рождения, ты выполнишь условия отцовского завещания. Я удовлетворил твое требование. Говорить больше не о чем. — Стэнли говорил твердо, но тихо, не собираясь доставлять ей удовольствие и переходить на крик. — Я не мальчик, которому можно приказывать. Я в состоянии вести дела компании так, чтобы она приносила десятикратные по сравнению с нынешними доходы. То, что ты пыталась сделать, непростительно. Это моя жизнь, моя. У тебя нет права обращаться с ней, как с игрушкой.

Флоренс поднялась с кресла и встала между матерью и братом.

— Довольно, Стэн, и ты, мама, помолчи, пожалуйста. Неужели вы не можете хоть иногда говорить как цивилизованные люди?

— Цивилизованные? — Кларисса чуть не задохнулась от возмущения. — И ты, Фло, говоришь о цивилизованности после всего, что он устроил?

Сестра вздохнула.

— Что меня больше всего поражает, мама, так это то, что ты до сих пор не знаешь собственного сына. Господи великий Боже, да разве не от тебя он унаследовал упрямство? Ты пыталась принудить Стэна, он воспротивился всеми имеющимися в его распоряжении способами. А чего еще ты могла ожидать? Я же предупреждала тебя не давить слишком сильно! Если бы он хотел жениться на Марго, то сделал бы это без твоей помощи.

Мать смотрела так, словно готова была наброситься на дочь, но та не дала ей ни единого шанса.

— Что касается тебя, Стэн, — обратилась она к брату, — то слава Богу, у тебя хватило здравомыслия не связываться с Марго. Я искренне надеюсь, что наступит день, когда ты построишь брак на основе взаимной любви. Но сначала надо покончить с этим ужасным мезальянсом. Должна прямо заявить тебе, брат, что решительно не одобряю твоего поведения. Однако хочется верить, что тебе еще удастся проявить себя не только смелым бизнесменом и роковым красавцем. — Флоренс улыбнулась и протянула к нему руки. — Может, соблаговолишь обнять единственную сестру?

Стэнли подошел и принужденно поцеловал ее.

— Вот и отлично. — Она чуть отстранилась, заглянула ему в глаза и улыбнулась. — Мы с тобой еще поговорим, Стэн. Я постараюсь, и не в первый раз, уладить ваши разногласия. — Флоренс отпустила его и отступила в сторону. — Но сначала нам надо как следует отдохнуть. Этот перелет из Парижа доконал нас. Серж слишком много работал последний месяц, только что закончил читать лекции и принимать экзамены. И у меня было полно дел. Тебе следует лучше рассчитывать время таких сюрпризов, Стэн… Идем, дорогой.

Флоренс схватила мужа под руку и потащила его прочь, едва дав возможность обменяться рукопожатием с зятем. Несколько секунд Стэнли стоял, неуверенно глядя на мать, которая все еще выглядела так, словно готова взорваться в любую секунду. Почему, думал он, ну почему у нас вечно такие баталии?

Его охватило почти отчаяние. Мать казалась ему посторонним человеком. Яростным, гневным чужаком.

Кларисса увидела выражение глаз сына и правильно прочла его мысли.

— Ты тоже можешь идти. Я сыта по горло твоим обществом.

Стэнли не нуждался в повторении. Он повернулся и покинул библиотеку.

Лучше всего сейчас поплавать, думал он, идя в свою спальню. Миля кролем и столько же брассом помогут избавиться от отрицательных эмоций.

Он надел плавки, вышел из дома, направился к бассейну… И остановился, не дойдя нескольких шагов.

Кто-то уже плескался в воде. Двое. Он сразу узнал их. Его молодая жена и ее ребенок.

Стэнли наблюдал за ними, укрытый кустами цветущих азалий. Орланда играла с девочкой, стоя на мелководье, расставив для устойчивости ноги. Она подкидывала малышку в воздух и ловила в тот момент, когда та падала обратно в бассейн. Обе заливисто смеялись. Очевидно, девчушка была в полном восторге. Она взвизгивала, взлетая вверх, и потом, когда мать подхватывала ее в воде.

Стэнли шагнул вперед, и Орланда замерла, заметив его приближение. Она уставилась на молодого мужчину словно громом пораженная, будто перепугалась до полусмерти, увидев его, и Стэнли разозлился. Он не людоед и не вампир, почему она так смотрит на него? Но Орланда уже спешила покинуть бассейн, игнорируя возмущенные протесты дочери.

— Простите меня, пожалуйста. Мне очень неловко. Я не знала, что нам нельзя сейчас плавать, — опустив глаза, робко сказала она.

Ее извиняющийся тон разозлил Стэнли еще больше. Она заставила его почувствовать себя настоящим монстром.

— Вы не должны уходить, — сухо заявил он, бросив принесенное полотенце на один из шезлонгов. — Мне понадобится только одна дорожка. Все остальные в вашем распоряжении. Можете продолжать играть с ребенком.

Но Орланда уже вылезла из воды.

— Нет-нет, мы уже закончили.

Судя по воплям девочки, та решительно была не согласна с матерью.

— Продолжайте купаться!

Голос Стэнли прозвучал много резче, чем ему хотелось. Это все потому, что девица смотрела на него, как на чудовище. Словно он дал к этому повод.

— Нет, правда… — пробормотала она, не поднимая глаз, и начала потихоньку пробираться к шезлонгу, на котором лежачи их вещи.

Девочка яростно болтала ногами, выгибалась, пытаясь вырваться из крепких материнских объятий, и на секунду Стэнли показалось, что она вот-вот упадет. Он кинулся вперед в тот самый момент, как Орланда нагнулась и опустила Камиллу на землю.

Их глаза встретились, и то, что он прочел в ее взгляде, потрясло его. Девица была в ужасе, она по-настоящему испугалась! Испугалась его!

Стэнли выпрямился.

— Мне показалось, что она упадет, — объяснил он.

Орланда тоже разогнулась, продолжая удерживать девочку за руку, хотя та изо всех сил тянула ее к бассейну.

— Ее зовут Камилла, — вдруг произнесла молодая женщинами так же внезапно перестала казаться испуганной. Наоборот, теперь она выглядела разгневанной, как почти все, с кем он общался в последние два дня. — То, что у нее нет отца, еще не означает, что у нее нет и имени.

Стэнли раздраженно тиснул зубы и окинул ее взглядом. Орланда была худой, кожа да кости, и купальник висел на ней как тряпка, которую давно следовало выбросить на помойку. Впрочем, возможно, так оно и было. Старый, вылинявший, утративший эластичность, с безобразными коричневыми цветочками на тусклом зеленом фоне.

Пока он созерцал неприглядный наряд, выражение ее глаз снова изменилось. И Стэнли узнал его. Это выражение появилось в ее взгляде в тот раз, когда он рассматривал ее, прикидывая, подойдет ли она для его целей. Обида? Нет, униженность.

И еще молодой Гилбрайт узнал и свою реакцию на него — то ощущение глубокой неловкости, которое пережил днем за рулем «ягуара». Ну хорошо, допустил он, девчонка не виновата в том, что похожа на драную кошку. Естественно, у нее нет лишних денег, чтобы купить приличный купальник, который мог бы подчеркнуть какие-то достоинства фигуры, вместо того чтобы свести их на нет. И это относилось ко всему ее гардеробу.

Внезапно перед ним мелькнул образ Марго, отшлифованной и отточенной дорогими модельерами, парикмахерами, массажистами и маникюршами. Сравнение было убийственным. Стоящая перед ним женщина казалась существом с другой планеты.

Он нахмурился, вспомнив, как Маргарет бросила в ее адрес жестокие слова «дешевая потаскушка».

И снова Стэнли ощутил приступ неловкости, на сей раз более сильный. Какое право Марго имела так говорить? Это просто смешно!

Нет, не смешно. Оскорбительно!

Стэнли снова взглянул на девочку, которая по-прежнему прилагала все усилия, чтобы вернуться в воду. Ладно, пусть у нее нет отца, но обвинять ее мать в безответственности совсем не то же самое, что обвинять в проституции. Ощущение неловкости и психологического дискомфорта усилилось.

«Вы не знаете ничего ни обо мне, ни о моей прежней жизни». Утреннее обвинение не первый раз всплывало в его памяти. Конечно, слова Марго больно обидели, оскорбили женщину.

Тем временем Орланда подтащила ревущую девочку к шезлонгу, обернула мокрое тельце полотенцем, но та, не переставая рыдать, тут же сбросила его. Однако ее мать проворно вернула полотенце на место и сама закуталась в другое.

Наверное, помогло полотенце, скрывшее от глаз отвратительный купальник, или заходящее солнце, окрасившее и бассейн, и все вокруг в нежные, теплые тона, но внезапно Стэнли показалось, что Орланда со стройными ногами и руками и гладкой кожей выглядит достаточно привлекательно. Да у нее длинные волосы, с удивлением заметил он. Хотя она и не распустила их, но, по крайней мере, собрала в хвост, отказавшись от скучного пучка или косички.

Стэнли смотрел, как она привычно посадила девочку на бедро. Горестные рыдания уже прекратились, и малышка взирала на Стэнли большими темными глазами. Интересно, глаза темные, почти черные, а волосенки светлые. Как, она сказала, зовут девочку? Камилла? Надо постараться не забыть.

Орланда собрала вещи и ушла, пробормотав «извините». Малышка — Камилла, сурово поправил себя Стэнли — сжимала надувной круг, словно сокровище.

Он пережил очередной приступ неловкости и раздражения. Девчонка, это было заметно невооруженным глазом, прекрасно проводила время с ребенком — Камиллой, снова напомнил он себе, — а теперь они поспешно направлялись к дому. И совершенно напрасно. В этом не было необходимости. Они не помешали бы ему.

Да ладно, теперь уже поздно рассуждать об этом. Она сама решила уйти. Едва ли это моя вина, сказал себе Стэнли, по-прежнему раздраженный. Он подошел к бортику, нырнул и энергично поплыл…

Через час он ощутил, что устал. Но настроение заметно исправилось. Солнце медленно опускалось за горизонт, воздух был теплым и приятным. Он прошел к шезлонгам, где оставил полотенце, и энергично вытер волосы.

Ему захотелось есть. Стэнли вернулся в особняк, принял душ, переоделся и выпил коктейль. Он был уверен, что за обедом Флоренс накинется на него, станет пилить. Но плавание улучшило расположение его духа, и он знал, что выслушает ее спокойно. Теперь он даже радовался, что сестра приехала. Ей всегда удавалось утихомирить мать, к тому же он просто любил Фло.

Присутствие сестры и зятя поможет сделать обед меньшим испытанием для всех. И ему, и матери придется вести себя, как положено цивилизованным людям, без криков и взаимных обвинений. Надо бы вызвать Сержа на разговор, спросить о его студентах или о последних научных изысканиях. Вообще-то зять не очень словоохотлив, но стоит только ему сесть на своего конька — творчество Бальзака — и найти жертву, готовую слушать, и он будет говорить часами.

Входя в дом, Стэнли улыбался. О, в ближайшие дни у него всегда будет время для бесед о великом Оноре!

Минут через пятнадцать, когда он уже спустился в гостиную и потягивал второй коктейль, появилась Флоренс. Она села в соседнее кресло, взяла бокал с вином и воинственно взглянула на брата.

— А теперь мы поговорим.

Наверху Орланда купала Камиллу. Необходимости в этом не было, но ванна стала небольшой компенсацией за прерванное веселье в бассейне. Орланда, правда, не очень расстраивалась, они и так провели там большую часть дня, наслаждаясь и водой, и солнцем, и комфортом.

Сначала поплавали, потом поели в кухне вместе с By Линем и А Ма Тан, снова поплавали, вздремнули. Затем отправились обследовать сад, даже вышли немного за пределы владений Гилбрайтов, прошли по дороге вниз. А когда вернулись, А Ма Тан сообщила, что прибыли сестра мистера Стэнли и ее муж. Орланда поспешила спрятаться у бассейна, скрытого от особняка густыми кустами азалий…

Вспомнив об этом, женщина внутренне съежилась. О Боже, ну почему бы не уйти на десять минут раньше? Как она могла позволить, чтобы Стэнли застал ее у воды? Если бы смущение могло убивать, она бы скончалась на месте. В тысячный раз его образ встал перед ее глазами — невысокий, но атлетически сложенный, загорелый, мускулистый, настоящее совершенство…

Благодарение Господу, она не покраснела. Это было бы последним из возможных унижений — показать, что она буквально глаз от него отвести не может. А так пережила только уже знакомое; его презрительный взгляд, словно она ничтожное и не очень чистое существо…

Орланда присела на корточки перед ванной и брызнула на Камиллу водой. Девочка залилась радостным смехом, схватила полную ладошку пены и кинула в мать. Та стерла ее с лица и мельком взглянула на себя в зеркало.

И расстроилась. Какой ужасный вид! Футболка перекосилась и наполовину вымокла, волосы растрепались. Но не это самое страшное. Орланда знала, что у нее неинтересное, невыразительное лицо, тусклые волосы с посеченными концами, давно не стриженные. Она попыталась вспомнить, когда последний раз была в парикмахерской, и не смогла. Длинные волосы дешевле коротких, хотя стрижка была бы ей к лицу.

Да, она ни на что не похожа. Ей не удастся привлечь ни одного мужчину, скорее оттолкнуть, тем более такого, как Стэнли Гилбрайт. Она невольно вспомнила Марго — вон какая женщина пыталась заманить его и то потерпела неудачу. Впервые в жизни Орланда застыдилась своей наружности.

Хотя это было глупо и бессмысленно. Разве ее вина, что у нее простое лицо? Или что Стэнли такой красавец? И ничего странного, что женщина должна обладать сногсшибательной внешностью, чтобы привлечь его благосклонное внимание…

Внезапно клок пены повис у нее на подбородке и отвлек от невеселых размышлений. Камилла засмеялась, и Орланда перестала хмуриться, заставив себя отбросить болезненные мысли. У нее есть Камилла, которой все равно, как она выглядит. Единственное, чего малышка ждет от матери, — безграничной любви. А это — Орланда улыбнулась дочке — она может гарантировать.

Потом она одела Камиллу и усадила на кровати, дала пожелтевшую от времени плюшевую собачку и книжку с картинками. Орланда видела, что девочка устала и скоро заснет. Вот и хорошо. Тогда она потихоньку проберется в кухню и сделает себе сандвич. Сейчас, когда в доме гости, ей не хотелось лишний раз беспокоить А Ма Тан. А после вернется в спальню и заберется в постель, чтобы не попасться случайно на глаза кому-нибудь из членов семьи Стэнли. Или самому Стэнли.

Он, конечно, тоже этого не хочет.

Объект ее раздумий сидел в гостиной с сестрой. Стэнли не надеялся, что их разговор будет приятным, — так оно и оказалось. Но Флоренс в отличие от матери хоть поняла его точку зрения, правда, тут же заявила, что оба заслуживают то, что сделали друг другу.

— Вы просто невыносимы! — воскликнула она в конце своей пылкой тирады, потом перевела дыхание и добавила: — Ну ладно, а теперь, когда я высказала все, что хотела, приведи сюда свою жену. — Стэнли онемел от изумления, едва не выронил бокал и уставился на Флоренс во все глаза. — Послушай, тебе нет смысла прятать ее. Я ведь могу и сама разыскать бедняжку.

Стэнли натянуто произнес:

— Она в своей комнате.

— Вот и сходи за ней. Не может же она сидеть там весь вечер.

— Она занимается ребенком, — ответил Стэнли, поставив бокал на столик.

Но Флоренс решительно отмела его возражение.

— Ребенка можно поручить прислуге. Зачем иначе держать такой штат? Узнай, готова ли она спуститься к обеду. Мать терпеть не может, когда опаздывают к столу.

Но Стэнли продолжал сидеть.

— Ты не понимаешь, Фло… — начал он, но сестра оборвала его.

— Я все отлично понимаю, Стэн, — сказала она с заметным раздражением в голосе, — и знаю, что ты бросил несчастную девочку на произвол судьбы, как только привез сюда. Отправился в город на целый день после вчерашнего скандала только потому, что одержим фирмой. Но вот что я тебе скажу, мой драгоценный братец: какими бы срочными ни были твои дела и как бы тебе ни хотелось поскорее занять пост президента компании, ты не имеешь права бросать молодую жену в одиночестве. Это недопустимо! И меня совершенно не интересует, по расчету этот брак или еще по чему, достойная она тебе пара или нет. Существуют правила приличия, и они не допускают такого вызывающего поведения по отношению к супруге. Какой бы ни была эта девочка, насколько бы ни соответствовала имени миссис Гилбрайт, но ты женился на ней, и этим все сказано. Она — твоя жена. Изволь с этим считаться.

Стэнли скрипнул зубами. Чего-чего, а этого он никак не ожидал!

— Очень хорошо, — резко, даже ядовито ответил он, потом неожиданно для себя добавил: — Только, пожалуйста, Фло, отнесись к ней снисходительно. — И снова ощутил уже ставший почти привычным дискомфорт.

Флоренс — женщина прямая, зачастую суровая, ей ничего не стоит превратить несчастное создание ранее звавшееся Орландой Смит, а ныне миссис Гилбрайт — правда, временно — в начинку для пирожка.

— Я обещаю принять во внимание… гмм… неблагоприятные обстоятельства ее юности, — суховато произнесла Флоренс. — Мать достаточно красноречиво описала ее моральные качества и прошлое. Но если верить А Ма Тан — да, я уже говорила с ней, и я всегда доверяю ее суждениям, — это просто несчастная мать-одиночка, которых сейчас, увы, немало. Похоже, старушка уверена, что она не представляет собой ничего более страшного или постыдного. Мне хочется взглянуть на нее. А теперь отправляйся за своей женой.

За своей женой. Стэнли покорно вышел, но последние слова сестры продолжали звенеть в мозгу. Такого не следовало допускать. Девчонка не должна была вторгаться в его жизнь — сама женитьба на ней была уже достаточной неприятностью. И вот теперь Фло требует привести ее вниз, в столовую, словно Орланда его жена.

Но она и есть твоя жена. Ты женился на ней согласно всем требованиям закона, сказал вездесущий внутренний голос.

Ага, но я не собираюсь провести с ней остаток жизни, угрюмо возразил ему Стэнли, перешагивая через две ступеньки за раз. Он остановился перед нужной дверью и постучал.

Орланда вздрогнула. Она задремала, глядя, как мошкара, влетевшая в приоткрытое окно, неудержимо стремится к свету настольной лампы. Попытки прогнать ее оказались безуспешными, и она продолжала наблюдать, чувствуя неожиданную симпатию к крошечным созданиям, летящим на смертельную приманку. Стэнли Гилбрайт напоминал ей этот свет — красивый, неотразимый, гибельный. С какой легкостью она могла превратиться в одну из этих мошек…

Стук раздался снова, уже громче. Орланда взглянула на дочь, убедилась, что та не проснулась, выбралась из кровати и открыла…

И дверь, и рот.

Перед ней стоял Стэнли, удивительно привлекательный в светло-сером костюме и бледно-зеленой рубашке, оттеняющей золотистый загар. Она едва не задохнулась от волнения и восхищения.

— Можно войти? — Он шагнул вперед, еще не договорив, и посмотрел на спящую девочку. — Не побеспокою?

Побеспокоишь, и еще как! — мысленно вскричала Орланда. Ты пугаешь меня, ужасаешь! Заходишь сюда воплощением женской мечты и спрашиваешь, не побеспокоишь ли?

Она кое-как справилась с собой и пробормотала:

— Нет, вовсе нет.

Стэнли кивнул.

— Скоро подадут обед. Вы успеете переодеться? — Молодая женщина только тупо кивнула, потеряв дар речи. — Одна из служанок придет посидеть с ре…— Он вовремя остановился и поправился: — Посидеть с Камиллой. Она сходит за вами, если девочка проснется.

— Камилла обычно спит до часу, до половины второго, — ответила Орланда, не отдавая себе отчет в том, что именно говорит. — Потом просыпается.

Но сегодня и вчера Камилла проспала всю ночь, утомившись от длинного путешествия и многочисленных впечатлений, а также благодаря непривычной после сиднейской комнаты тишине. И дала матери возможность выспаться тоже, впервые со дня своего рождения. Сон пошел ей на пользу — Орланда знала это. Она чувствовала себя отдохнувшей, даже окрепшей. Правда, усмехнулась она про себя, мне и уставать-то сейчас не от чего. В настоящий момент моя жизнь один сплошной отдых…

— Хорошо. — Стэнли продолжал говорить, и ей пришлось напрячься и заставить себя слушать его. — Тогда я оставлю вас, чтобы вы переоделись. Пожалуйста, поспешите… — Он окинул недовольным взглядом ее бесформенную футболку.

Орланда кивнула, давая понять, что слышала его и поторопится.

Стэнли повернулся и вышел. Внизу он присоединился к Флоренс и ее мужу. Вскоре появился By Линь и невозмутимо возвестил, что миссис Гилбрайт чувствует себя утомленной и обедать будет у себя в комнате. Стэнли чуть оживился, но ничего не сказал по поводу очевидного нежелания матери сидеть за одним столом с невесткой. Флоренс же сдерживаться не стала.

— Ну что за невозможная женщина! — воскликнула она. — Хочется верить, что у твоей молодой супруги достаточно толстая кожа.

И снова Стэнли почувствовал беспокойство или… укол совести? Толстая кожа? Да уж, ей она была просто необходима с той самой минуты, когда он окинул ее взглядом и решил, что эта замухрышка отлично подойдет для его мести…

Дверь тихо открылась, и он резко обернулся. Орланда неуверенно стояла на пороге, словно вызванная из небытия его мыслями.

Она выглядит как невзрачный серый мышонок, подумал Стэнли, заметив, что на ней снова то жуткое платье, то самое, в котором она вышла за него замуж, и волосы снова стянуты в пучок. Единственное, что говорило в ее пользу, это то, что она смотрелась опрятной и чистой.

— Добрый вечер, — произнесла Орланда тихим, каким-то сдавленным голосом.

ГЛАВА 5

На минуту воцарилась тишина. А потом, когда увидел, как бледность начинает заливать лицо женщины, Стэнли поднялся и подошел к ней.

— Входите и познакомьтесь с моей сестрой и ее мужем.

Он взял ее под локоть и провел в гостиную. От его прикосновения Орланда напряглась и едва не споткнулась о лежащий на полу толстый персидский ковер. И даже когда отпустил ее, Стэнли видел, что она не расслабилась, осталась скованной.

— Флоренс — это Орланда. Орланда — это моя старшая сестра Флоренс. А это ее муж Серж Мареттон. Серж — это Орланда.

Несчастная женщина едва дышала от потрясения. Стэнли Гилбрайт назвал ее по имени!

До настоящей минуты он ни при каких обстоятельствах не назвал ее Орландой. Обращался к ней просто на «вы», заставляя снова и снова испытывать боль от такого вызывающего отказа считать ее человеческим существом с именем собственным. Но сегодня вечером — она вдруг широко открыла глаза, вспомнив его визит в спальню, — он даже назвал ее дорогую малышку не ребенком, не девочкой, а Камиллой! В это почти невозможно было поверить.

Так же как и в то, что он представляет ее своим сестре и зятю. По-настоящему, как полагается. Когда Орланда вошла в гостиную и увидела всех троих, то собралась с силами, ожидая очередного унижения. Такого, как вчера, когда впервые предстала перед матерью мужа. Но сейчас вместо отвратительных, оскорбительных выкриков и проклятий, элегантная женщина лет тридцати пяти — тридцати семи просто стояла и рассматривала ее. Да, она слегка поджала губы, разглядывая новоявленную родственницу, но не повела себя так, словно ее сейчас хватит удар. Более того… Флоренс неожиданно улыбнулась. Не широко, не ослепительно, не тепло, но благовоспитанно, как при обмене приветствиями с незнакомым человеком. И ее муж тоже улыбнулся, немного неопределенно, но точно не холодно.

— К сожалению, — безупречно вежливо произнес Стэнли, обращаясь к жене, — моя мать сегодня не сможет присоединиться к нам. Надеюсь, вы извините ее.

Орланда закусила губу. Ей было предельно ясно, что Кларисса Гилбрайт избегает ее как прокаженную. И неудивительно, подумала она. С точки зрения хозяйки дома, так, видимо, оно и есть. Едва ли я отвечаю ее представлениям об идеальной невестке. Ну почему Стэнли не подумал, что ему надо найти женщину своего круга на место жены, если уж хотел избежать брака с Марго? Вместо этого женился на «первой встречной» — она запомнила эти слова платиновой блондинки в Сиднее, — и вот, что из этого вышло. Ему бы стоило предвидеть, как мать прореагирует на невестку, которая зарабатывала на жизнь мытьем посуды и даже отважилась попросить денег у незнакомого мужчины. И к тому же имеет ребенка. Неужели Стэнли не знал, что все это только усугубит непростую ситуацию в его семье?

Впрочем, пусть Стэнли сам заботится о своих взаимоотношениях с матерью. Что касается ее, то ей не стыдно быть посудомойкой, не стыдно, что у Камиллы нет отца. Дочка — ее жизнь, самый драгоценный, последний подарок Джерри…

By Линь тихо кашлянул и сообщил, что обед сейчас будет подан. Стэнли снова взял Орланду за локоть, и она опять напряглась. Ясно, это показуха для родственников, и ей внезапно захотелось, чтобы он был далеко от нее, в другой комнате, в другом городе, а еще лучше на другом конце света. Потом она заставила себя расслабиться. Не стоит волноваться, этот мужчина не для меня, напомнила она себе. Разве я не видела, как он смотрит на меня? Словно я не достойна уважения…

Все перешли в столовую, и Орланда, широко раскрыв глаза, оглядела комнату со светлым наборным паркетом, удивительной красоты камином и явно дорогой современной мебелью. Посередине стоял большой полированный светлый стол.

By Линь и несколько других слуг подавали первое блюдо — китайский остро-сладкий салат с креветками. Орланда дождалась, пока остальные приступят к еде, и последовала их примеру при выборе вилки и ножа. Попробовав салат, она на мгновение замерла, наслаждаясь изысканным вкусом.

— Вам нравится? — спросила Флоренс. В ее голосе слышался слабый французский акцент, приобретенный за восемь лет жизни в Париже.

— Изумительно, — ответила Орланда. Флоренс улыбнулась.

— Мне не всегда нравится китайская кухня, но А Ма Тан готовит превосходно. Я даже подумываю пригласить ее к нам в Париж и приготовить обед коллегам Сержа. Могу поспорить, они никогда не пробовали ничего подобного. А ведь французы славятся своими деликатесами.

Орланда сразу поняла, что сестра ее мужа завела эту беседу, чтобы дать ей возможность прийти в себя и освоиться в обществе незнакомых людей. И оценила ее доброту.

— Вам надо попробовать всего понемногу, — продолжала Флоренс. — Утку по-пекински мы сегодня наверняка отведаем, это фирменное блюдо А Ма Тан. Вообще в китайской кухне есть масса направлений, но основное требование у всех — это свежесть продуктов. Вы, наверное, не знаете, что такое креветки фу-йонг? О, они потрясающе вкусные! Обязательно поеду в город отведать их. Именно в город, прямо на улице! Гонконг знаменит уличными ресторанчиками и частными лавочками, готовят повсюду, но кругом такая чистота, что трудно поверить. А жареные осьминоги! Это просто чудо! А тушеный карп…

Орланда благодарно слушала и ела.. Салат сменился легким прозрачным супом, потом китайской капустой, обжаренной с медом, и наконец предсказанной Флоренс уткой по-пекински.

Стэнли, как и собирался, втянул в разговор зятя, и Серж, который до сих пор молчал, разговорился. Сначала пожаловался на современных студентов, которые совершенно не интересуются классиками, а только оценками, потом перешел на творчество Бальзака, которым глубоко восхищался.

— Полно, Серж, не будь занудой, — вскоре прервала его Флоренс, — далеко не все разделяют твои пристрастия. Мой муж преподает в Сорбонне, — повернулась она к Орланде, — и привык разглагольствовать перед студентами. Но вам, наверное; скучно слушать…

— Ну что вы! — возразила Орланда. — Я просто обожаю Бальзака. Прочитала всю «Человеческую комедию» и более ранние произведения тоже…

— Правда? — удивился Серж. — И что вам больше всего нравится?

— «Шагреневая кожа», — смущенно ответила Орланда, немного испугавшись, что к ней обращается профессор знаменитого парижского университета. — Наверное, потому, что прочитала этот роман первым. А уж потом были и «Отец Горио», и «Обедня безбожника», и «Гобсек», и «Утраченные иллюзии»… — Тут она увидела, что стала центром всеобщего внимания, застеснялась и замолчала.

Серж заметил ее состояние и подхватил нить разговора, разбирая наиболее значительные, на его взгляд, произведения, анализируя черты некоторых героев, даже находя аналогии с современными политическими деятелями и финансистами. Он периодически обращался к Орланде, чтобы узнать ее мнение. Та уже поборола излишек скромности и отвечала смелее.

Обед закончился жареными в сиропе бананами.

— Вам нравится, Орланда? — спросила Флоренс.

— О да, очень! — искренне ответила та.

— В таком случае, Стэн, — сказала Флоренс, — я считаю, что твоя святая обязанность свозить Орланду в город, показать Стэнли-маркет, угостить креветками и осьминогами на Козуэй-Бэй…

Господи, перепугалась Орланда, этого только не хватало! Флоренс словно забыла, что у них брак только по названию. Едва ли у ее мужа есть желание и время разштекать жену-дурнушку.

— Нет-нет, — поспешно возразила она, пока Стэнли не ответил какой-нибудь резкостью, — это невозможно. Моя дочка…

— Ничего страшного, ей пора научиться обходиться без вашего постоянного присутствия, — строго заявила Флоренс. — Не волнуйтесь, с нами она будет в полной безопасности. У А Ма Тан большой опыт общения с детьми, и она сказала мне, что у вас прекрасная, здоровая и очень развитая для своего возраста дочь, что делает вам честь. — И приветливо улыбнулась.

Орланда почувствовала, что начала покрываться краской смущения. Она уставилась в пустую тарелку, потом ощутила легкое прикосновение к своей руке.

— Вам пришлось нелегко, правда? — тихо спросила сестра ее мужа. — Люди зачастую, слишком несправедливы и торопливы в своих суждениях…

Она кинула взгляд на брата, который молчал, стиснув зубы, потом перевела глаза на появившегося в дверях By Линя.

— Кофе будет подан в гостиной, — возвестил старый дворецкий.

Все поднялись из-за стола, и Стэнли наконец получил возможность задать Орланде вопрос, который терзал его весь вечер, доводя почти до невменяемости. Он схватил ее за локоть и повернул к себе.

— Не будете ли вы любезны пояснить мне, почему, будучи хорошо образованной женщиной, занимались неквалифицированной, черной работой?

Орланда уставилась на него во все глаза. Он стоял совсем близко, но сейчас это не так беспокоило ее. Слишком сильным было удивление.

— Образованной? — эхом откликнулась она.

— Вы знакомы с литературой настолько, что могли поддерживать связную беседу с профессором Сорбонского университета, что удается далеко не всем, — пояснил Стэнли. — И вы умны, это очевидно. Так почему же мыли тарелки в каком-то жалком кафе?

Орланда расслабилась. На этот вопрос она могла ответить с легкостью.

— Я всегда любила читать, — Она решила не утомлять его подробностями о жизни в сиротском приюте. — Но мне, к сожалению, удалось окончить лишь школу. — Как раз вскоре после ее выпускных экзаменов Джерри поставили диагноз, но об этом она тоже умолчала. — Однако благодаря вам, — она сглотнула и потупилась, — я теперь смогу заняться своим образованием. Так что, когда Камилла пойдет в школу, я уже смогу найти себе работу получше. Конечно, только на часть дня, пока она будет на занятиях. Чтобы не расставаться с ней надолго.

— Стэнли, — раздался голос Флоренс, — отпусти бедную девочку, дай ей возможность кофе выпить.

Он разжал пальцы и вежливо проводил ее в гостиную.

— Садитесь рядом со мной, — пригласила Флоренс и похлопала рукой по светлой кожаной обивке дивана. — Стэн, Серж хотел бы выкурить сигару, но я категорически возражаю против курения в комнатах. Будь добр, проводи его на террасу.

Да уж, усмехнулась про себя Орланда, эта Флоренс Мареттон привыкла командовать и мужем, и братом. Она незаметно взглянула на Стэнли, и их глаза встретились. В его промелькнула усмешка и что-то еще. Вопрос? Возможно. Флоренс тоже заметила это.

— Не волнуйся, братец, Орланда будет со мной в полной безопасности, я ее не съем. И она не обязана отвечать мне, если не захочет.

Сама Орланда как-то сомневалась в этом. Но прошедший обед убедил ее в том, что старшая сестра мужа, несмотря на свой властный характер, женщина приятная и не испытывает враждебности по отношению к невестке.

Так оно и было. На протяжении получаса, пока они пили кофе со сливками и изысканными сладостями, Флоренс обстреливала Орланду самыми разными вопросами, выясняя подробности ее жизни, учебы и работы, расспрашивая о дочери и о причинах, побудивших согласиться на более чем странное предложение Стэнли Гилбрайта. К крайнему удивлению молодой женщины, не была затронута только одна проблема — как вышло, что у ее ребенка нет отца.

— Такие вещи случаются, — сказала Флоренс, — все чаще и чаще. Но я честно скажу, что восхищаюсь вашей смелостью и решимостью оставить ребенка при себе. Было бы намного проще отдать ее в соответствующее учреждение.

Никогда! Орланда едва не выкрикнула это вслух. Слишком хорошо она помнила свое детство, сиротский приют, постоянные насмешки и издевки, от которых хотелось умереть. Но ей удалось выжить, и она не допустит, чтобы ее дочь прошла через такие же тяжелые испытания.

Орланда посмотрела сквозь распахнутые двери на террасу, где Серж и Стэнли курили сигары, и залюбовалась красивым силуэтом мужчины, за которого вышла замуж за двести тысяч долларов. Что-то болезненно сжалось у нее внутри. Она отвернулась. Нет, это невозможно. Глупые, ребяческие мечты. Жалкие и бессмысленные. Он не для нее…

На следующее утро ее разбудила молодая служанка, принесшая поднос с кофе.

— Доброе утро, госпожа, — тихо приветствовала она Орланду на ломаном английском и сразу же заворковала над спящей Камиллой. Орланда села, прислонившись спиной к подушкам, и стала наслаждаться ароматным напитком, вливающимся в окна солнечным светом и щебетанием птиц.

Всю жизнь, каждый последующий день я буду вспоминать эти мгновения, думала она. Красоту этого места. Как грустно, что отпущенное мне время так коротко, так мимолетно… Но тут же одернула себя и напомнила, как несказанно ей повезло, что вообще довелось оказаться здесь и увидеть, какой бывает жизнь…

Мысли ее вернулись к прошлому вечеру. Как странно… Флоренс и Серж Мареттон так хорошо, по-доброму отнеслись к ней, и Стэнли тоже был вежлив и почти внимателен. Флоренс, похоже, даже не сочла чем-то предосудительным, что она вышла за ее брата из-за денег.

— Конечно, не могу сказать, что я одобряю случившееся, — заявила она свойственным ей безапелляционным тоном, — но вполне понимаю. И не упрекаю вас, милая.

Орланда нахмурилась. Значило ли это, что она упрекает брата?

Господи, как же тяжело! Конечно, не ее вина, что она оказалась здесь, в этом особняке, среди всех этих людей, но все равно невыносимо, когда все вокруг хотят только одного: чтобы ты оказалась на другом континенте…

Пробуждение Камиллы отвлекло ее от грустных мыслей. Девочка всегда встречала новый день в радостном настроении, которое неизменно прибавляло матери сил даже в самые трудные времена, когда она с ног валилась от усталости. Не то что теперь, когда целыми днями отдыхает, а ночами спит в непривычной, но такой приятной тишине.

Позднее, после того как обе оделись и умылись, Орланда взяла левой рукой поднос, на котором ей подали кофе, правой — маленькую теплую ладошку Камиллы собралась спуститься вниз, в кухню. Но когда повернулась, чтобы захлопнуть ногой дверь, услышала шаги. Навстречу ей по длинному коридору шла Кларисса Гилбрайт. Увидев Орланду с девочкой, она замерла как вкопанная.

Орланда — тоже. Она сразу узнала пожилую леди, хотя видела ее всего однажды, в день приезда. Что делать? Пожелать доброго утра? Промолчать? Вернуться в спальню?

Камилла, сразу почувствовав состояние матери, обхватила ее коленку обеими руками и прижалась к ней лицом.

— Итак, — сурово произнесла миссис Гилбрайт, — вы все еще здесь.

Орланда молчала. Да и что она могла сказать? К тому же Стэнли не дал ей никаких инструкций на случай такой встречи.

— Надеюсь, вы не думаете, что можете чувствовать себя здесь как дома? — продолжала Кларисса все тем же тоном. — Уж не воображаете ли вы себя теперь настоящей леди? Вы с вашей ублюдочной дочерью?

Молодая женщийа помертвела.

А мать Стэнли с угрожающим видом шагнула к ней. Серые, как и у него, мечущие молнии глаза уставились на нее.

— Молчите? Тогда вам надо знать следующее: мой ненормальный сын женился на вас, чтобы оскорбить меня! Он дал мне понять, что настолько не считается ни со мной, ни с моими желаниями, что привел в мой дом вас, ничтожнейшую из ничтожнейших. Он выбрал вас, потому что вы худшая из всех, кого он мог только найти: некрасивая, невежественная, безграмотная, аморальная. Судомойка и побирушка из трущоб!

Господи, сейчас я потеряю сознании, испугалась Орланда, перед глазами которой все топлыло. Кровь прилила к голове и бешено стукала в висках. Камилла зарылась головой в ее юбку и тихо хныкала. Малышка не понимала грязных, гадких, омерзительных слов, но чувствовала яростную первобытную ненависть, исходящую от пожилой женщины. И презрение, невыносимое презрение.

Кларисса прошла мимо, не удостоив больше невестку и ее дочь ни словом, ни взглядом, только юбку подобрала, чтобы не запачкаться о них.

Орланда слышала, как позвякивает посуда на подносе в ее руках, и знала, что если не поставит его на пол, то обязательно уронит. Потому что не могла приказать себе не дрожать.

Неожиданно поднос куда-то исчез.

— Сюда, пожалуйста…

Она почувствовала, как ее провели обратно в спальню, как у нее забрали Камиллу, которая тут же зарыдала, а потом обнаружила себя на кровати. Она сидела, прижимая дочь к себе, держась за маленькое тельце, как за саму жизнь, ничего не видя, не слыша, не понимая. В ушах звучали оскорбительные слова Клариссы Гилбрайт.

Прямо перед ней маячил мужской силуэт, заслоняя солнечный свет. Стэнли Гилбрайт, женившийся на ней не потому, что она встретилась ему в последнюю минуту, когда сорвался предыдущий план, а потому, что хотел отомстить своей матери. Потому что знал: именно ее появление в доме непременно оскорбит миссис Гилбрайт. «Ничтожнейшая из ничтожнейших… некрасивая, невежественная, безграмотная, аморальная… Судомойка и побирушка из трущоб…»

— Орланда… — Стэнли произнес ее имя тихо, но настойчиво.

Она смотрела в пол, вцепившись в Камиллу, и раскачивалась, как старый еврей на молитве, стараясь не думать, не чувствовать…

— Вы не должны… не должны верить тому, что сказала моя мать. Она зла на меня, не на вас, — как-то странно произнес, почти проскрипел он.

Женщина обхватила рукой кудрявую головку дочери, прижала к своей груди. Но ничего не ответила, потому что ответить было нечего. Стэнли смотрел на нее, на маленькую поникшую фигурку, которую так безжалостно раздавила миссис Гилбрайт. Он хотел найти хоть какие-то слова утешения, но не мог. Его мать сказала истинную правду. Но он должен был как-то успокоить несчастную женщину.

— Орланда, я…

Она подняла голову и встретила его взгляд. Ее глаза были пустыми и невыразительными.

— Вы не должны ничего говорить. В этом нет совершенно никакой необходимости, — ровно и безучастно вымолвила Орланда. Только ничего не чувствовать, приказала она себя. Ничего! Потом поднялась, взяла Камиллу на руки и все тем же мертвым тоном продолжила: — Скажите, пожалуйста, где нам сегодня завтракать: в кухне или вы предпочитаете, чтобы мы ели здесь?

Стэнли нахмурился.

— Когда нет дождя, мы обычно завтракаем на террасе. Идемте…

Он протянул ей руку, но Орланда, словно не заметив его жеста, прошла к двери. Стэнли оказался там раньше нее, открыл дверь и пропустил ее вперед с безупречной вежливостью, с которой, наверное, привык обращаться с настоящей леди. Вместо этого, горько подумала Орланда, он тратит свои любезности на меня…

Нельзя забывать, что он выбрал меня потому, что я — это я, потому что именно появление такой женщины, как я, могло смертельно уязвить миссис Гилбрайт. О, любящий сын хладнокровно все спланировал и сделал меня орудием подлой мести.

Ей меньше всего хотелось завтракать с членами семьи мужа, но временно царящие в голове и сердце пустота и отупение от перенесенной боли помогут стерпеть и это. Выйдя в обществе Стэнли на террасу, она увидела, что за столом уже сидят Флоренс и Серж Мареттон. И Кларисса Гилбрайт…

Завидев Орланду, Серж поднялся и пожелал ей доброго утра. Она кивнула и с трудом выдавила вежливую улыбку. Кларисса Гилбрайт тоже поднялась.

— Я буду в кабинете. У меня есть дела. Флоренс, попроси, пожалуйста, чтобы мне подали кофе туда. — И вышла, ясно показав, что не желает находиться в обществе «ничтожнейшей из ничтожнейших».

Орланда опустилась на стул, но не на тот, что отодвинул для нее Стэнли, а на самый дальний от центра стола. Ей хотелось провалиться сквозь землю, а еще лучше умереть. Сердце болело, словно его зажали в тиски и принялись медленно закручивать рукоятку. Но она отказывалась признавать боль.

— Итак, — начала Флоренс, — вот и ваша малышка. Как, вы сказали, ее зовут? — Она задала вопрос громко и нарочито спокойно, чтобы показать, что ничего необычного не произошло.

— Камилла, — ответил Стэнли, устраиваясь напротив Орланды и расправляя на коленях салфетку.

Его голос был таким же натянутым, как у сестры, и Орланда подивилась, что могло явиться тому причиной. Возможно, усилие, которое потребовалось, чтобы заставить себя выговорить имя ее дочери.

Она занялась Камиллой — усадила ее себе на колени и начала поить молоком, которое принесла одна из служанок. Девочка радостно сжимала уже знакомую ей голубую кружку. У самой же Орланды аппетита не было. Она будто находилась за стеклом, отгородившим ее от всех остальных. Даже когда обращались к ней, ее ответы были еле слышными и предельно короткими.

— Вы устали, — сказала Флоренс. Орланда покорно кивнула, не встречаясь с ней глазами, и продолжила кормить малышку сладкой булочкой. Все по-прежнему казались далеко-далеко, а Стэнли — дальше всех.

Но он наблюдал за ней, она чувствовала это кожей. И скорее всего думал о том, какая же она некрасивая, вульгарная, как оскверняет атмосферу его прекрасного особняка собой и своей… ублюдочной дочерью. И жалел, что не может вымести ее, как мусор, и выбросить на помойку.

Почему, ну почему же так больно, что Стэнли Гилбрайт, совершенно чужой ей человек, использовал ее для того, чтобы нанести оскорбление матери? Почему больно, что он выбрал ее именно за то, что она «ничтожнейшая из ничтожнейших»?

Орланда знала, что ни одно из обвинений несправедливо, что ей решительно нечего стыдиться. Кто-то должен мыть посуду — иначе откуда бы взялись у них на столе чистые чашки? Те, кто занимаются такой работой, не должны стесняться ее. Стыдиться обязаны те, кто смотрят на людей сверху вниз только из-за того, что они бедны.

Но в глубине души Орланда все равно знала: Стэнли Гилбрайт изучил ее, проанализировал каждую черту ее внешности и все известные ему обстоятельства ее жизни, пришел к выводу, что она и именно она будет позором для его богатого, благовоспитанного, респектабельного семейства… и с удовольствием, с садистским наслаждением швырнул ее в лицо матери…

Настойчивый голос Флоренс вывел ее из задумчивости.

— Дорогая, разрешите мне взять Камиллу с собой. А Ма Тан сказала, что одна из ее дочерей оставила у нее кое-какие игрушки. Там есть куклы, которые обязательно понравятся малышке, и даже качели… Нет-нет, не беспокойтесь, она, я уверена, пойдет со мной. — Флоренс забрала девочку у Орланды и поставила на пол. — Пойдем, моя хорошая, я покажу тебе новые игрушки.

«Игрушки» было слово, которое Камилла хорошо знала и прекрасно понимала, какие удовольствия оно сулит. Поэтому радостно заковыляла, держась одной рукой за руку Флоренс, другой — за руку Сержа. Орланда безразлично наблюдала, как троица скрылась в дверях.

А Стэнли следил за ней. Она была такой маленькой, такой беззащитной, такой юной… Слишком юной, чтобы взвалить на себя ответственность за ребенка. И уж конечно слишком хрупкой, чтобы вынести жестокие обвинения, брошенные ей в лицо его матерью.

Он сжал кулаки. Господи, как же ей больно, это видно невооруженным глазом. И этот ее взгляд, как у побитой собаки, нет, у брошенного щенка, заставлял его чувствовать себя чудовищем. Орланда ушла в себя, замкнулась, как улитка в раковине, — и невозможно упрекать ее за это.

Уже знакомое ощущение неловкости обострилось, достигло максимума и переродилось в вину. Больше всего ему хотелось повернуть время вспять, предупредить отвратительную сцену, устроенную его матерью у спальни Орланды. Он отдал бы все, что угодно, лишь бы сделать это возможным.

Стэнли мысленно упрекал мать за гадкие, подлые, жестокие слова, но не снимал вины и с себя. Он сам специально представил несчастную молодую женщину в первый же вечер, старательно расписав, как они встретились, что она и ее ребенок представляют собой, чтобы довести до сведения матери, что никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит шантажировать себя и принуждать к тому, чего не хочет.

Он не собирался делать так, чтобы девчонка узнала об этом! И все же она не могла не узнать: они так орали, что не услышать способен был только глухой. Он намеренно использовал тяжелую ситуацию, с которой оказалась Орланда, в своих отнюдь не благородных целях.

И снова возникло знакомое неприятное чувство…

И еще гнев. Гнев, с которым он жил с того дня, как Марго начала охоту на него. Но теперь этот гнев был направлен на него самого.

Стэнли решительно поднялся. Орланда вздрогнула и посмотрела на него. Он стоял перед ней — красивый, свежевыбритый, в безупречно сидящем костюме.

— Идемте.

Она поспешно вскочила, стряхнула с юбки крошки… И заметила, как презрительно глядит на нее Стэнли. Если бы у меня были такие деньги, как у вас, мысленно сказала ему Орланда, то и я бы никогда не надела эту старую тряпку. Но у меня их нет. Бедность — не преступление и не причина, чтобы стыдиться. И я не буду, не буду!

— Сегодня, — сообщил Стэнли, — мы едем в город.

Орланда испуганно раскрыла глаза. Уж чего-чего, а этого она никак не ожидала. Потом ее осенило, что его приглашение-приказ имеет отношение ко вчерашнему обеду, к тому, что говорила Флоренс…

— Это совсем не обязательно, — сказала она.

— Надеюсь, вы позволите мне судить о том, что обязательно, а что — нет, — ответил Стэнли.

Она почувствовала его гнев и не удивилась. Конечно, сестра вынудила его показывать ей Гонконг, развлекать как настоящую молодую жену, и он злится, что должен провести прекрасный день в компании женщины, на которой женился лишь потому, что она «ничтожнейшая из ничтожнейших»…

— Я не могу оставить Камиллу, — пробормотала Орланда и отвела глаза, чтобы не смотреть на его лицо и сильную атлетическую фигуру.

— Камилла отлично проведет время, — заявил Стэнли с беззаботностью бездетного мужчины. — Ей ничто не угрожает с Флоренс и А Ма Тан, разве что задохнуться от переизбытка ласк. Обе в восторге от вашей дочери. — Он взглянул на часы и добавил: — Я хочу выехать через двадцать минут. Пожалуйста, будьте готовы. — С этими словами он кивнул и удалился.

Что теперь делать? — подумала Орланда. Отказаться ехать? Хотелось бы. Даже мысль о необходимости находиться в обществе человека, который воспринимает ее как вещь, на которую противно даже смотреть, была невыносимой.

Ну зачем он это затеял? Неужели не может придумать отговорку, чтобы отвертеться от попыток сестры заставить его развлекать молодую супругу, которую терпеть не может? И потом, ей нестерпимо страшно оставить Камиллу на попечение чужих людей. Они еще ни разу не разлучались с момента ее рождения.

Но когда она разыскала дочь, то выяснила, что той сейчас не до нее. Домоправительница заспешила ей навстречу.

— Иди, — сказала А Ма Тан. — Малышка счастлива. Она даже не заметит, что тебя нет. Если Камилла соскучится, я позвоню мистеру Стэнли. У него есть телефон в машине, не волнуйся. Он обещал, что тут же привезет тебя обратно, если понадобится. — И она заторопилась к девочке, которая с восторгом раскладывала вокруг себя красивые куклы, позабыв о матери.

Орланда неохотно повернулась и поднялась к себе, чтобы переодеться во что-нибудь менее жалкое. Отыскала в чемодане светлые брюки и бежевую блузку и решила, что это лучшее в ее гардеробе.

В точно указанное время она ждала в холле на первом этаже, мечтая пойти и проверить, как себя чувствует Камилла. Но знала, что это излишне, что та весела и довольна всем, а если увидит, что мать собралась куда-то уходить, то может расстроиться.

Шаги на мраморной лестнице заставили Орланду оглянуться. Стэнли спускался по ступеням — как божество снисходит на землю. Красивый, стройный, сильный. На пальце левой руки небрежно болтался светлый шелковый пиджак. Правой он держал темные очки. Орланда стояла, прикрыв старенькие брюки большой сумкой, ожидала приказаний своего повелителя и отчаянно желала перестать думать о том, что он самый прекрасный мужчина во вселенной.

— Готовы? Отлично. — Тон его был оживленным, но безликим, как и обычно, когда ему случалось обращаться к ней.

Они вышли из дому, и яркие солнечные лучи ослепили Орланду. Она заморгала и, ничего толком не видя, побрела за Стэнли по дорожке.

— Подождите, — приказал он, остановившись, очевидно, перед гаражом.

Она послушалась. Спустя минуту раздался приглушенный рокот, словно ожил дракон, и из ворот медленно выплыл автомобиль, удивительно похожий на большую белую дикую кошку.

Стэнли остановил его рядом с Орландой и открыл переднюю дверцу.

— Садитесь.

Молодая женщина с благоговейным трепетом уселась на мягкое кожаное сиденье и чуть не утонула в нем. Не успела она прийти в себя, как Стэнли потянулся за ремнем безопасности.

Орланда окаменела. Никогда он еще не был так близко к ней, и это нервировало. Она попыталась вжаться в спинку, чтобы его рука невзначай не коснулась ее груди. Но Стэнли проворно застегнул ремень и отодвинулся, вернулся на свое место, надел темные очки и надавил на газ.

Машина рванула вперед, и Орланда зажмурилась от страха, словно на американских горках. Они спускались по холму Виктории, и перед ними расстилался Гонконг, гавань и порт. Она открыла глаза и впивала подробности, а Стэнли мчался вперед, обгоняя всех подряд. Словно пытался таким образом уйти от чего-то очень неприятного для себя…

ГЛАВА 6

Улицы Гонконга были великолепны, многолюдны и нарядны, как и обещал путеводитель, приобретенный Орландой в аэропорту при отлете.

Куинс-роуд с броскими витринами шикарных магазинов вызывала благоговейный трепет, небоскребы центральной части заставляли почувствовать себя муравьем, от великолепия храмов на Голливуд-роуд захватывало дух. Но Стэнли, очевидно, не планировал показывать ей местные красоты и достопримечательности. Что-то другое было у него на уме. Но что?

Наконец белый «ягуар» остановился перед салоном красоты. Стэнли вышел из машины, открыл дверцу со стороны Орланды и сказал:

— Идемте.

Внутри их встретила юная симпатичная девушка — регистратор. Заглянула в книгу записей и сообщала, что им надо подняться на второй этаж в розовый зал, где их ожидает мадам Клод.

Они прошли по роскошной лестнице, покрытой ковром с толстым ворсом, скрадывающим звук шагов, и оказались в просторном помещении под названием «розовый зал». Их встретила молодая, лет двадцати семи-двадцати восьми, высокая женщина. Она кинулась к Стэнли, обняла и расцеловала его как доброго знакомого, а может, и более пылко…

Орланда стояла позади, с неловкостью наблюдая за обменом приветствиями и последовавшим за ним тихим разговором, в процессе которого Клод бросала на молодую женщину беглые взгляды и иногда задавала кое-какие вопросы. Очевидно, именно Орланда была предметом их оживленной беседы. Смущенно сжимая обеими руками большую хозяйственную сумку, она смотрела в окно на шумную улицу. Наконец Клод засмеялась, захлопала в ладоши и повернулась к Орланде.

— Идемте со мной, дорогая, — светло улыбаясь, произнесла она. — У нас с вами столько дел, не знаю, успеем ли до вечера. Но результатом будете довольны, обещаю. — И помахала рукой, маня ее за собой. — Думаю, Стэнли мы отпустим, ему тут делать нечего, путного совета от мужчин все равно не дождешься. — Клод усмехнулась и сказала ему: — Прогуляйся или съезди по делам.

Орланда обрела наконец-то дар речи.

— Что здесь происходит?

Глаза женщины сверкнули весельем.

— Это сюрприз, дорогая!

Орланда с беспокойством посмотрела на Стэнли и еще крепче сжала ручки хозяйственной сумки. Выражение лица ее спутника было странным, непонятным ей. Он быстро произнес несколько французских слов, и мадам Клод, понимающе кивнув, удалилась в другой конец зала. Затем Стэнли повернулся к встревоженной Орланде.

— Вам нечего бояться, — сказал он резче, чем ему бы хотелось, но так уж получилось. Последнее время он постоянно пребывал в напряжении. — Я оставляю вас на попечении Клод, увидите, все будет просто изумительно.

— Не понимаю, — опустив глаза, пробормотала Орланда.

Стэнли отвел взгляд, испытывая привычную неловкость, и выдавил:

— Если бы я мог повернуть время вспять и сделать так, чтобы вашей утренней встречи с моей матерью не было, то сделал бы непременно. Увы, это не в моих силах. Но я хочу опровергнуть ее слова.

Выражение лица Орланды стало отчужденным и замкнутым. Только глаза, наполнившись невыносимой болью, выдали ее реакцию на его слова.

— Вы не сможете опровергнуть их, — тихо и монотонно ответила она. — Потому что это правда. Все, что сказала ваша мать. Да, я орудие, которое вы выбрали, чтобы оскорбить ее. Превосходный экземпляр, полная противоположность той, которую ваша семья сочла бы достойной принять в свое лоно. И вы женились на мне именно по этой причине. Именно на мне, а не на ком-то из своего окружения. Чтобы оскорбить мать… — Стэнли попытался прервать ее, но Орланда продолжила: — Я уже говорила вам, что это не имеет никакого значения, и так оно и есть. Вы платите мне большое денежное вознаграждение, и я не собираюсь устраивать сцены.

Она говорила ровно, но что-то в ее голосе словно ножом пронзило сердце Стэнли.

— Вы говорите, что сказанное моей матерью правда, Орланда, но это не так. Вы уже доказали лживость ее утверждений и мне, и моей сестре, и Сержу. И By Линю с А Ма Тан. Теперь я хочу просто закончить это дело опровержения.

Она в упор посмотрела на него.

— И какие же утверждения вашей матери лживы? То, что у Камиллы нет отца? Что я одеваюсь так, словно меня только что вытащили из помойки? Что я мыла тарелки и попросила у вас, незнакомого мужчины, помощи прямо на улице? Что из этого ложь?

На виске у Стэнли начал подергиваться нерв. Внутри гнев смешался с острым чувством вины, и эта смесь жгла, словно серная кислота.

Он попытался опровергнуть ее слова.

— Ну, вы не первая женщина, которая заводит ребенка, не выходя замуж. В наши дни это не считается чем-то позорным. И мы уже обсудили вашу ситуацию: совершенно очевидно, что вы умны и образованны достаточно, чтобы заниматься более достойным делом, чем мытье посуды или полов. И в один прекрасный день, когда освободитесь от проклятых пут нищеты, вы станете самой собой. Ваше происхождение и несчастное прошлое — не ваша вина. Что же касается внешности, то это легко поправить, и именно поэтому мы здесь. Клод — профессионал, и она займется вами.

Он перевел дыхание и отвернулся, чтобы не видеть осуждающих и наполненных жуткой болью глаз.

— Клоди… — Стэнли снова заговорил по-французски, и Клод приблизилась с вопросительным выражением на лице.

— Вы объяснились? — спросила она по-английски. — Все улажено? Отлично. — Потом повернулась к Орланде. — Значит, мы можем приступать?

— Я заеду позже, — сказал Стэнли Орланде и поспешил удалиться.

Молодая женщина беспомощно смотрела ему в спину. Что теперь делать? Побежать за ним и сказать… Но что? Что ей больше хочется другого? Например, вернуться домой, в Сидней, и никогда больше не встречаться ни с ним, ни с его семейством, никогда не переступать порога его великолепного особняка? Этого она никак не могла. Документы подписаны, договор заключен, в брачном соглашении предусмотрены все возможные ситуации, так что она бессильна, совершенно бессильна что-либо изменить, пока Стэнли Гилбрайт не решит, что ее роль сыграна до конца. Пока не останется и тени сомнений в том, что их брак не фиктивный и что Кларисса Гилбрайт не в состоянии отнять у него желанную компанию.

— Пройдемте сюда, дорогая, — пропела Клод, откинув розовую шелковую драпировку.

Стэнли сидел за столиком и скучающе поглядывал по сторонам на текущие мимо людские волны. Прошло больше пяти часов с тех пор, как он покинул салон красоты Клод Порро. За это время он успел побывать в офисе, подписать необходимые бумаги и узнать, что его присутствие не требуется — ничего срочного в настоящий момент нет. Начинать осваивать новые территории сейчас казалось неуместным: слишком уж напряженная обстановка сложилась дома и не было никакой уверенности, что мать не предпримет какие-то ответные шаги.

Поэтому он посетил еще отделение банка и покинул деловую часть Гонконга. Оставив машину неподалеку от салона, побродил по улицам, заглянул в несколько галерей, купил кое-что и наконец устроился в этом часто посещаемом им ресторанчике.

Решение обратиться к Клод было импульсивным. После сцены с матерью он буквально вырвал это жалкое, тощее и неинтересное создание из особняка и бросил прямо в надежные и опытные руки француженки и ее помощниц, чтобы как-то изменить внешность своей номинальной жены, хоть немного, если такое вообще возможно. Но, может, он не сделал ничего хорошего, кроме плохого? Может, «материал», который поручил заботам Клод, совершенно безнадежен? И тогда его милосердный порыв станет причиной очередного унижения. Словно всех предыдущих было недостаточно…

Стэнли жестом попросил официанта подать еще кофе и взял свежую газету. Возможно, горести мира помогут забыть о своих дурных поступках и развеять чувство вины…

Через полчаса появился официант, держа в руках телефон.

— Мистер Гилбрайт…

— Да.

— Вам звонят.

Он поблагодарил, взял трубку и услышал голос Клод:

— Стэнли? Это я, Клоди. Я все закончила. Давай встретимся в ресторане Минь Ли Дао через двадцать минут.

Положив трубку, Стэнли подписал счет и вышел на улицу. Начинался вечер, на улицах было полно машин. Он приехал к назначенному месту встречи с опозданием на пять минут, вошел и сразу же заметил француженку. Но она сидела за столиком одна. Он обвел взглядом зал, оглядел девиц у стойки бара — Орланды среди них не было. Его охватили дурные предчувствия. Наверное, Клод потерпела поражение, оставила девчонку в салоне и решила приехать одна, чтобы подготовить его к плохим новостям.

Стэнли тяжело вздохнул и уже двинулся к ее столику, как вдруг заметил сидящую у стойки несколько в отдалении от других женщину. В ресторане было немало интересных особ, но эта определенно привлекала внимание. На ней было длинное до пола узкое платье из золотистого шелка, на руках перчатки до локтя. Очень тонкая, очень изящная, с гибкой шеей и спиной. Необычного темно-янтарного оттенка волосы крупными волнами падали на плечи и поблескивали на концах. Хороша, очень хороша, подумал Стэнли. Отличающаяся от привычных стандартов, интригующая. Хоть бы она повернулась… Ему хотелось убедиться, что спереди незнакомка так же прекрасна, как и со спины.

Тут Стэнли внезапно пришел в себя и вспомнил, зачем здесь находится. Едва ли благоразумно заглядываться сейчас на других женщин. Он оторвал от незнакомки восхищенный взгляд, прошел и сел за столик напротив Клод,.

— Ну и чем все у вас закончилось? — спросил Стэнли по-французски, внутренне уже приготовившись к худшему.

— Суди сам, — загадочно произнесла Клод. Если бы он не знал ее пятый год, то решил бы, что француженка сейчас расхохочется. Он снова обвел глазами зал, но нигде не заметил того несчастного создания, которое оставил у Клод Порро сегодня днем. Решительно проигнорировал таинственную незнакомку. Сейчас не время, сказал он себе. Придется позволить ей идти своей дорогой. И обреченно вздохнул, вопросительно поглядев на Клод.

Стэнли обратил внимание, что француженка улыбается, заметив, как он старается не смотреть на женщину у стойки бара. Ну еще бы, ей смешно, что ему едва удалось оторвать от нее глаза, когда единственной его заботой должна быть жена и то, что владелице салона удалось из нее сделать.

— Орланда… — негромко позвала Клод.

Оглянувшись в ожидании появления молодой женщины, Стэнли не мог не заметить, что незнакомка выбрала именно этот момент, чтобы повернуться на высоком табурете. Перед этим искушением он не мог устоять и взглянул на нее. В длинном разрезе платья появилась длинная стройная нога, обутая в золотистую туфельку на высоком каблуке, и у него перехватило дыхание.

Стэнли поднял глаза на ее лицо, и… Черт, это… это же невозможно! Невероятно! Исключено!

У незнакомки было лицо Орланды. Но это было не то лицо, к которому он привык, — нет, это был образ воплощенной женственной ошеломляющей красоты. И не он один смотрел на нее, почти все мужчины в ресторане откровенно любовались ею.

— Боже мой, — выдохнул Стэнли. — Но это же невозможно!

Клод испустила победный клич, но Стэнли проигнорировал его. Он продолжал смотреть не веря своим глазам. Это была Орланда и не Орланда. Ее невыразительные черты лица пережили магическую трансформацию, и эффект получился сногсшибательный. И дело было не только в макияже, который, безусловно, умело наложила Клод. Кожа утратила нездоровый желтоватый оттенок, стала гладкой и безупречной. Глаза увеличились — красивые карие глаза. Деликатное узкое лицо, обрамленное каскадом янтарных локонов, сияло, высокие скулы, подчеркнутые румянами, притягивали взгляд, а рот…

Стэнли ощутил странный трепет в желудке. Такой рот вызывал в нем только одно желание: обхватить рукой сзади стройную шею и прижаться к губам своими губами…

— Как тебе, нравится?

Нарочито насмешливый голос Клод вернул его к действительности. Но лишь на секунду. Потом глаза снова обратились к изумительному созданию, которое он узнавал и не узнавал, скользнули от лица вниз, впитывая все подробности нового облика. Она была стройной, но не тощей — как он мог считать ее тощей? Господи, какой же он идиот! Да она как ива, податливая.и грациозная. Простой покрой ее платья подчеркнул грудь, не полную, но высокую и приятно округлую…

Стэнли ощутил легкое похлопывание по руке, потом легкий поцелуй, расслышал слова «Пока, Стэн, наслаждайся», с которыми Клод покинула столик и ресторан, но не обратил внимания.

— Орланда, — выдохнул он внезапно охрипшим голосом.

Он до сих пор не мог принять произошедшую с ней метаморфозу.

Орланда прикусила губу, и знакомый жест заставил его поверить, что это действительно она, то самое жалкое, бесцветное создание, которое он высокомерно использовал как орудие борьбы с матерью и с которым обращался с полным безразличием, как со взятым напрокат инструментом, идеально подходящим для его цели.

Внутри него происходила настоящая битва эмоций. Некоторые ощущения были уже знакомы, некоторые оказались совсем новыми. До настоящего момента лучшим чувством, которое она в нем вызывала, была жалость — своего рода беззаботная, немного презрительная жалость к созданию столь неприглядному, что его даже неловко относить к прекрасному полу. Жалость смешалась с чувством вины, когда женщина стала мишенью презрения и гнева его матери, накинувшейся на нее с беспощадной жестокостью.

Стэнли не хотел, чтобы Орланда когда-нибудь узнала, по каким причинам он выбрал именно ее. Не хотел, чтобы кто-то швырнул ей в лицо горькую правду.

Да, ты думал, что можешь дать ей денег и она примет все как есть, смиренно помалкивая, возник в сознании внутренний голос, опять порождая чувство вины. Что ж, теперь ты знаешь, что рассчитал все правильно: Орланда стиснула зубы и молчала.

Только недостойное поведение матери помогло ему увидеть в истинном свете и свое собственное. Он снова услышал себя перечисляющего в присутствии матери и Марго все, что ему известно об Орланде, и впервые понял, насколько сам бездушен и черств.

Но теперь он непременно загладит свою вину. Доказать, насколько не права его мать, казалось Стэнли менее важным, чем доказать, насколько не прав был он сам.

Битва эмоций продолжалась. Вина, неловкость, психологический дискомфорт — эти чувства были ему уже знакомы. Но к ним примешивалось новое.

Желание.

Поколебавшись мгновение, Стэнли шагнул к молодой женщине.

Орланда пребывала в смятении. Самые разные эмоции и ощущения возникали, сплетались, сталкивались и исчезали, не позволяя поймать их и проанализировать. Наконец она схватила одно и поняла, что это — потрясение. Потрясение и неверие, что Стэнли Гилбрайт, красивый, высокомерный, богоподобный Стэнли Гилбрайт, смотрит на нее так, будто она… Да, будто она женщина, настоящая женщина из плоти и крови, с лицом, волосами, руками, ногами, грудью, достойными того, чтобы на них смотрел такой мужчина, как он…

Сказочная принцесса, которая пробудилась от сна специально для него. Раньше она была банально-простой, да нет, просто не существовала как женщина. Теперь же преобразилась, будто кто-то осыпал ее волшебной пыльцой, и из неприглядного кокона выпорхнула прекрасная бабочка.

Магическое мгновение длилось и длилось, пока наконец Орланда не обратила внимание, что рядом с ними возник еще кто-то. Почтительный официант прошептал что-то Стэнли на ухо. Тот взял ее за локоть, и его пальцы словно обожгли обнаженную кожу, заставив пережить ощущение порхающих в желудке бабочек, и повел через зал в открытый дворик, благоухающий тропическими цветами, где под зонтиками стояли столики.

Орланда двигалась неторопливо, опасаясь споткнуться на непривычно высоких каблуках. Но все обошлось благополучно. Когда они сели, Стэнли спросил:

— Что будете есть?

Голос его звучал хрипловато, отчего по спине Орланды пробежали огненные мурашки. А потом и все тело загорелось от необычного возбуждения.

И не только от близости Стэнли Гилбрайта. Пять с лишним часов, проведенных в обществе Клод, были самым удивительным и интересным опытом в ее жизни. Она сдалась на милость улыбающейся француженки и позволила делать с собой все, что угодно. Орланда и понятия не имела, сколько существует разных ухищрений и процедур, способных превратить любую женщину в настоящую красавицу.

Ее обернули в огромную простыню, намазали лицо толстым слоем чего-то жирного, потом сняли, еще чем-то намазали. Волосы распустили, расчесали, подстригли, вымыли и втерли в них что-то ароматное, потом их красили и снова что-то втирали, сушили, укладывали. И так продолжалось долго-долго, не только с лицом и волосами, но и со всем телом. Открыв огромный гардероб, Клод выбрала это удивительное золотистое платье, предложила надеть его и наконец поставила ее перед большим, в полный рост, зеркалом.

Орланда замерла словно громом пораженная, а француженка стояла рядом, довольно хихикая.

— Ну что? Я лично результатом довольна. А вы?

О, более чем довольна. Орланда ступала, словно по облаку, ощущая себя, наверное, так же, как Золушка, когда фея-крестная закончила махать над ней своей волшебной палочкой. Она пыталась выдавить слова благодарности, но дальше заиканий дело не шло. Клод рассмеялась.

— Вот и прекрасно. А теперь мы должны представить вас Стэнли. Увидите, у него челюсть отвиснет от удивления.

Так оно бы и было, если бы Стэнли Гилбрайт мог позволить себя выразить свое изумление столь неэлегантным образом. Но один его ошеломленный взгляд рассеял все страхи Орланды. В оценке результата Клод не ошиблась…

Стэнли наклонился к ней и почти коснулся плечом ее плеча, протягивая меню.

— Хотите, чтобы я перевел?

Сейчас она не смогла бы даже ответить, сколько будет дважды два, а он предлагает ей прочесть меню, где, пусть и по-английски, написаны непонятные названия китайских блюд.

Орланда сглотнула и прошептала:

— Мне… мне, пожалуйста, что-нибудь простое. Если можно…

Стэнли окинул ее взглядом. И она заметила необычный блеск в серых глазах, уловила аромат лосьона и… О, такой мужественный аромат его тела!

— Очень хорошо.

Стэнли улыбнулся, и лицо его настолько преобразилось, что Орланда от волнения едва не потеряла сознание. Она не раз видела, как он улыбается — вчера сестре, сегодня Клод, но на сей раз… на сей раз его улыбка предназначалась ей! Такого просто не может быть. Это сон…

Но если так, то просыпаться ей не хотелось.

Какое-то время Стэнли занимался важным делом — заказывал еду и вино, а она упивалась зрелищем, говоря себе снова и снова, что может проснуться в любую минуту и понять, что все это ей только пригрезилось. Но вот он покончил с заказом, повернулся к ней, а она не проснулась.

Его взгляд сообщил ей нечто такое, от чего внутри снова запорхали утихшие было бабочки.

— Невероятно! — произнес Стэнли, глядя на ее лицо, волосы, грудь. — Не знаю даже, что сказать. — И он развел руками.

Орланда неловко заерзала.

— Это просто макияж и все остальное… — Голос ее сорвался.

— Все остальное, — повторил он. — Да, все остальное. Я был слепцом, совершенным слепцом.

Странные нотки, прозвучавшие в его голосе, заставили Орланду поднять глаза и встретить его взгляд. Она почувствовала… Но что? Ей не удалось определить непонятное ощущение.

А Стэнли продолжал говорить.

— Слеп ко всему, — услышала она, — и теперь хочу спросить, сможете ли вы простить мою слепоту и принять это. — Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда длинный узкий сверток в нарядной серебристой бумаге, перевязанный алой ленточкой, — результат его визита в ювелирный салон.

Проклятые бабочки в животе никак не хотели прекратить свой танец, но Орланда решила не обращать на них внимания. Подрагивающими пальцами развязала бант, сняла бумагу и обнаружила бархатный футляр. Она долго, не моргая, смотрела на него, потом подняла крышку.

Внутри лежал тонкий изящный браслет с небольшими изумрудами.

— Вы согласитесь принять это в знак моего сожаления и в качестве извинения за несправедливое обращение с вами?

Голос Стэнли был низким, чуть глуховатым, и в нем звучали интонации, которые она опять не могла определить. Пока, во всяком случае.

Орланда ощутила, как сжалось горло.

— Нет, — выдавила она. — Пожалуйста, прошу вас, это… это совсем не обязательно. Вы платите мне столько денег, что…

Он оборвал ее на середине фразы, накрыв ее пальцы своими.

— Нет, — сказал Стэнли так резко, что заставил ее вздрогнуть и посмотреть прямо на него, — о деньгах мы не будем сейчас говорить. А теперь… — его голос снова изменился, став мягче, — если браслет вам нравится, наденьте. Думаю, он подойдет к вашему наряду.

Ну конечно, догадалась Орланда, мне и надо думать об украшении просто как о дополнении к общему облику. И платье, и перчатки, и макияж, и все, что Клод сделала для меня, — на самом деле вовсе не для меня, а для него. Стэнли Гилбрайту претит, что по его роскошному особняку бродит некое ужасное существо, и он принял нужные меры. И не надо пытаться найти в этом что-то большее.

Орланда покорно вынула браслет из футляра и стала надевать его. Но от волнения не смогла справиться с замочком. Стэнли немедленно пришел на помощь.

— Позвольте мне, — пробормотал он, взял браслет, обернул вокруг тонкого запястья и начал застегивать, ощущая биение ее пульса.

Орланда едва с ума не сошла, чувствуя легкие, почти интимные касания его пальцев. Если бы было возможно, она хотела бы, чтобы этот блаженный момент длился вечно.

Увы, замок защелкнулся, Стэнли отнял руку и откинулся на спинку стула, любуясь результатом.

И ею.

— Сегодня, — мягко произнес он, впивая ее глазами, как дорогое вино, — мы все начнем сначала.

Вечер прошел как сон, как мечта. И Стэнли превратился в иного человека, думала Орланда. Раньше он смотрел на нее, а видел только существо, которое доведет его мать до потери рассудка от ярости. Но тот Стэнли исчез, испарился. И теперь перед ней был мужчина, самый красивый во всем мире, который обращался с нею словно с принцессой. Это было головокружительное, почти хмельное ощущение, и ей приходилось прилагать усилия, чтобы удержаться на земле, а не воспарить к небесам вместе с неугомонными бабочками.

Во время обеда, который, казалось, продолжался бесконечно долго, он вел легкую светскую беседу. Рассказывал ей о своей фирме, о Гонконге и его истории, от времен образования колонии до наших дней.

Орланда чувствовала себя поначалу неловко в непривычной роли и необычной обстановке и отвечала только короткими фразами. Но когда уровень вина в бокале понизился, расслабилась и начала задавать вопросы, как накануне Сержу Мареттону, сама заговорила спокойнее. Она запоминала все мельчайшие подробности их разговора и прятала в тайниках души, чтобы позднее смаковать в мечтах. И все время, пока они беседовали, Орланда ощущала, что ее тело будто пронизывает электрический ток. Ей все труднее и труднее становилось удерживаться от того, чего она страстно желала: смотреть и смотреть на воплощение мужественной красоты, на исключительного Стэнли Гилбрайта.

Но когда обед закончился, она сразу пришла в себя и вернулась к реальности.

Камилла!

Чувствуя себя безответственной матерью, она спросила у Стэнли, как ей позвонить в особняк и узнать о дочери. Он улыбнулся и ответил, что в этом нет необходимости, потому что он сообщил домой, где они проводят время, и в случае необходимости А Ма Тан или By Линь давно бы нашли их. Но если она все равно тревожится, то сейчас принесут телефон…

Официант поставил аппарат на столик, и Орланда услышала от старой домоправительницы, что Камилла в превосходном настроении, ела и спала прекрасно, и о ней пока ни разу не вспоминала. Но лучше будет, если она не очень поздно вернется домой, потому что малышка может захотеть, чтобы мама искупала ее перед сном…

Прогулка по вечернему Гонконгу всегда интересна и увлекательна, но для Орланды она стала верхом блаженства. Сначала молодая женщина немного беспокоилась, не устанут ли ноги в новых туфлях на непривычно высоких каблуках, но они были настолько мягкими и удобными, что через несколько минут Орланда позабыла о своих тревогах. Они медленно брели по улицам, Стэнли заботливо поддерживал ее под локоть, а она посматривала по сторонам. И вскоре потрясенно обнаружила, что они обращают на себя внимание. Сначала она решила, что это женщины беззастенчиво глазеют на ее спутника, что было вполне понятно и естественно, но потом вдруг поймала один, другой, третий взгляд, направленный на нее.

Мужчины смотрели открыто, некоторые даже оглядывались, обгоняя. Это было настолько явно, настолько нескромно, что Орланда ощутила себя чуть ли не голой и в поисках защиты бессознательно прижалась к Стэнли. Он покосился на нее и довольно улыбнулся.

— Мы тут не стесняемся смотреть на красивых женщин, — сообщил он. — Не волнуйтесь, в моем присутствии вам ничто не угрожает. Но… — голос его стал суровым, — я бы не советовал вам предпринимать такие прогулки в одиночестве. Вас не оставят в покое ни на секунду.

Орланда почувствовала, как вспыхнули щеки, а в голове еще раз прозвучали слова Стэнли. Он назвал ее красивой женщиной!

Когда они подошли к длинному ряду дорогих магазинов с яркими зазывными витринами, стало легче: она перестала привлекать чрезмерное внимание.

— Я хотел бы показать вам «Голден палас», но сейчас уже слишком поздно, а до него далековато. И еще непременно фонтаны. Уверен, они произведут на вас огромное впечатление.

— Пожалуйста, — произнесла Орланда, испытывая крайнюю неловкость, — вы не должны развлекать меня. Мне очень хорошо в особняке, а у вас наверняка полно всяких дел…

— О, в настоящий момент на фирме небольшое затишье, — махнул рукой Стэнли.

Заседание совета директоров состоится не раньше чем через десять дней. Но отсрочка мало тревожила его — мать вряд ли рискнет нарушить условия завещания его отца. Она слишком горда для этого.

Стэнли мстительно усмехнулся. По возвращении в особняк он заставит ее взять назад все жестокие, брошенные в лицо Орланде слова, и извиниться.

Он кинул на свою спутницу беглый взгляд и снова изумился произошедшей с ней метаморфозе. Невероятно! Она шла рядом с ним на высоких каблуках, чуть покачивая узкими бедрами, в исключительно простом, но элегантном, сшитом словно для нее платье и, казалась, излучала сказочное сияние.

Такая женщина украсит собой любое общество — и он заставит мать признать это. Заставит признать ум Орланды, ее знания, приобретенные невзирая на тяжелые условия жизни. Ее бесконечную преданность дочери.

Стэнли нахмурился и неожиданно для себя попросил:

— Расскажите мне об отце Камиллы.

Орланда споткнулась и замерла, потом неуверенно продолжила путь. Что-то в голосе Стэнли заставило ее насторожиться. Что он хочет знать? И зачем?

— Об этом… не так-то легко рассказать. — Она с трудом подбирала слова. — Понимаете, когда я была в приюте…

— В приюте?

— Да, в сиротском приюте…

— Вы выросли в приюте? А что случилось с вашими родителями?

— Маму сбила машина, когда мне было четыре года, а отец… он бросил ее сразу после моего рождения… Я провела два дня в запертой комнате, прежде чем выяснили, что у погибшей женщины была дочь… — Орланда умолкла и отвернулась.

А когда снова посмотрела на Стэнли, то пожалела об этом — на нее сурово взирали горящие серые глаза.

Господи, ну зачем я рассказала? — расстроилась она. Надо было найти какой-то предлог и уклониться от разговора. Да он просто в ужасе. Похоже, таких кошмарных подробностей ее жизни Стэнли до сих пор не знал.

— Я думала, вы в курсе, — тихо сказала она. — Об этом написано в моих документах.

— Я сам не видел их, — задумчиво произнес Стэнли. — Бумагами занимались секретари.

Естественно, будто ему делать больше нечего, кроме как изучать ее документы!

— Вы так и не рассказали мне об отце Камиллы, — напомнил он.

Орланда собралась с силами и заставила себя продолжить тягостный рассказ.

— В приюте… был один близкий мне человек. Джерри… Мы всегда были вместе… Неразлучная пара… Потом… — Она замолчала, протолкнув ком в горле, глубоко вздохнула. — Потом, выйдя из приюта, мы начали жить вместе… Когда выяснилось, что должен родиться ребенка, мы обрадовались этому, несмотря ни на что… А потом произошло нечто непредвиденное. Через неделю после рождения Камиллы с Джерри приключилась беда… Мы не сразу обратились к врачам, думали справиться своими силами… А это оказалась крупозная пневмония с последующим отеком легких… Джерри не стало через несколько дней…

Орланда не могла продолжать. Просто не могла. Она шла, ничего не видя перед собой. И вдруг почувствовала, как на ресницах повисли слезы.

Сильные пальцы схватили ее локоть.

— Я стыжусь, — услышала она низкий голос Стэнли. — Стыжусь всего, что думал и говорил о вас. — Он повернул Орланду к себе лицом и взял за вторую руку. — Только не плачьте. Слезы испортят ваш макияж.

Он нарочно позволил себе эту грубоватую шутку, чтобы рассеять напряженность момента, и Орланда была благодарна ему за это. Она улыбнулась сквозь пелену слез, застилающую глаза. Стэнли отпустил ее локоть и осторожно пальцем подхватил дрожащую на ресницах каплю. Когда ее зрение прояснилось, Стэнли заглянул в карие глаза Орланды так, словно хотел разглядеть ее душу.

Все остановилось — и время, и дыхание, и биение сердца, и вращение земли вокруг своей оси и солнца, — просто остановилось. Сейчас существовал только он, Стэнли, глядящий на нее со странным, загадочным выражением.

Он медленно, нежно провел кончиками пальцев по ее темно-янтарным прядям.

— Какая прелесть…

Его голос окутал ее как мягчайший пух, потом его голова приблизилась к ее, потом… потом его губы приникли к ее. Стэнли Гилбрайт, самый потрясающий мужчина во всем мире, целовал ее, Орланду.

Поцелуй длился целую вечность. Но кончился слишком скоро…

Стэнли отстранился и снова взглянул ей в глаза со странным выражением. А она… она смотрела так, словно протягивала ему свое сердце на раскрытой ладони…

Наконец он отвел глаза и тихо сказал:

— Нам пора возвращаться к машине.

Орланда двигалась в полном ослеплении, не разбирая дороги, не видя и не слыша ничего вокруг, словно они были в пустыне, а не посередине одного из самых больших и шумных городов мира.

Дорога к дому прошла в полном молчании. Стэнли вел машину, как и утром, сосредоточенно и быстро, но сейчас в его душе не кипел гнев. Орланда, не отрываясь, смотрела на его профиль, упиваясь каждым мгновением и не веря тому, что произошло не так давно. А Стэнли иногда поворачивался и улыбался, глядя на нее.

И ей хотелось, чтобы эта поездка не кончалась никогда.

ГЛАВА 7

Стэнли пребывал в отличном настроении. Впервые за последние несколько месяцев, с тех пор как мать поставила перед ним ультиматум: или жениться, или потерять фирму! И это заставило его осознать, насколько же долго он находился в подвешенном состоянии.

Но теперь все позади. Жизнь снова улыбается ему.

Вернувшись в особняк, он узнал от By Линя новости, которыми тут же поделился с Орландой:

— У нас вилла на одном из близлежащих островов, и мама решила провести там несколько недель. А сейчас почему бы вам не пойти взглянуть на Камиллу? — Стэнли широко улыбнулся и добавил: — Мне пока надо сделать несколько телефонных звонков, а потом… может, немного поплаваем в бассейне?

Орланда снова ощутила порхание бабочек в животе.

— Но Камилла… — начала она.

— Еще не настолько поздно, — тут же перебил ее Стэнли, — чтобы и она не могла искупаться с нами. Вечер теплый, вода прогрелась. Что скажете? — Орланда кивнула в ответ, не в состоянии вымолвить ни слова. — Вот и отлично, увидимся через полчасика, идет?

И он пошел в сторону библиотеки, а Орланда поднялась по мраморной лестнице на второй этаж.

Ей хотелось посидеть и подумать об удивительных событиях сегодняшнего дня. Но малышка, долго не видевшая мать и перевозбужденная новыми игрушками и развлечениями, кинулась к ней и, восторженно лепеча, потянула за собой показывать новые сокровища. Искренняя радость Камиллы при виде нее смягчила утреннее огорчение, пережитое Орландой, когда дочь с легкостью покинула ее ради Флоренс.

О немедленном сне даже и речи не было. Орланда переодела малышку и направилась с ней вниз.

А Ма Тан перехватила их в холле. Китаянка одобрительно оглядела изменившуюся Орланду, но никак не прокомментировала увиденное.

— Я подаю кофе в гостиную, — сообщила она. — Мадам Флоренс и месье Серж уже там.

Там же была и новая радость Камиллы — огромный плюшевый медведь, обнимать которого она бросилась с радостным визгом.

Флоренс в отличие от сдержанной китаянки была откровенна и не стала скрывать своего отношения к новому облику Орланды.

— Вы выглядите прелестно, дорогая, просто прелестно! Надеюсь, вам будет приятно услышать, что остальные предметы вашего нового гардероба уже прибыли.

— О! — только и смогла изумленно вымолвила Орланда.

— Ну естественно, дорогая. Уж не думали же вы, что одного наряда вам хватит на все случаи жизни? Я все осмотрела и должна сказать, что выбор исключительный. Лу Минь уже все развесила по местам. А теперь садитесь и поведайте, как прошел день, а я потом расскажу о Камилле.

Флоренс была в отличном расположении духа и, когда Стэнли появился в гостиной, заговорила и с ним не менее приветливо. Но Орланда не могла не заметить критического взгляда, которым старшая сестра оглядела брата, садящегося рядом со своей молодой супругой. Она покраснела и поспешно взяла свою чашку, всей кожей ощущая присутствие Стэнли, спокойно разговаривающего с сестрой и зятем.

А через несколько минут он заявил:

— Тут что-то душновато. Думаю, нам не помешает искупаться. Идемте…

Конечно, поплавать всегда приятно, но сегодня ему особенно не терпелось увидеть Орланду в пристойном купальном костюме.

Его мысли вернулись ко вчерашнему дню, когда он случайно обнаружил, что у нее достаточно стройная фигура, которую не может испортить даже отвратительная тряпка, которую она считала купальником. Теперь же, после многих часов, проведенных в опытных руках Клод, и одетая в выбранный ею дорогой купальный костюм, Орланда должна была выглядеть фантастически.

И его ожидания полностью оправдались. Молодая женщина показалась ему богиней, сошедшей с Олимпа, в гладком купальнике изумрудного цвета, вырезанном высоко на бедрах, низко — на груди и еще ниже — на спине. Пока она приближалась к бассейну, стеснительно потупившись и держа за руку крошечную девчушку, Стэнли наслаждался зрелищем, не в силах оторвать от нее глаз.

Как ей удавалось до сих пор скрывать эту прелесть, это изящество? Он снова проклинал собственную слепоту: не разглядеть такое сокровище за скучными тусклыми волосами, стянутыми в пучок или косичку, за старой поношенной одеждой! Зато теперь…

Какой бы счет ни прислала Клод, он оплатит его в двойном размере в знак признательности за доставленное ему удовольствие видеть, как Орланда медленно приближается к нему с милой застенчивой улыбкой, полная прирожденной грации.

Стэнли пошел было навстречу, но тут понял, что ему лучше немедленно броситься в воду. Он и так видел, что ей нелегко справляться с видом его почти полной наготы. А что, если ее взгляд скользнет по его груди вниз…

Вода оказала желанное воздействие — по крайней мере, на какое-то время. Стэнли проплыл до конца дорожки, повернулся и направился обратно, туда, где Орланда сидела на краю бассейна и болтала в воде ногами. Камилла, на которой был надет надувной круг, плескалась рядом, поднимая тучи брызг. Стэнли подплыл к ним, вылез на бортик и взял мяч.

— Камилла, лови!

Малышка завизжала от восторга и начала по-собачьи подгребать к красному мячу. Добравшись, начала колотить по нему обеими ручонками, мяч отплыл в сторону, и она с восторженным писком начала преследование. Орланда рассмеялась, и Стэнли с удовольствием засмеялся тоже. Он снова нырнул в воду и начал играть с девочкой.

Оказалось, что развлекать маленького ребенка очень несложно. Надо просто повторять одно и то же незамысловатое движение — например, бросать мяч снова, и снова, и снова…

— Она не устанет раньше вас, — предупредила Орланда, которая все еще сидела на бортике — ступни в воде, колени крепко сжаты — и чувствовала себя крайне неловко.

Стэнли снова засмеялся, и на душе у нее потеплело. Неужели тот самый мистер Стэнли Гилбрайт, который не желал даже знать имени ее дочери, играет сейчас с Камиллой, испытывая искреннее удовольствие? И неужели это тот самый мистер Стэнли Гилбрайт, который раньше смотрел на нее с нескрываемым презрением, а сейчас глядит так, словно она — лучшее, что он встречал в жизни?

Это просто сон, сказала себе Орланда. Я сплю… И не хочу просыпаться…

— Итак, куда мы поедем сегодня? — Стэнли задал вопрос мягким, умоляющим голосом, словно прося не отказываться.

Впервые с тех пор, как мать зациклилась на идее женить его на Марго, он ощущал себя свободным и беззаботным, готовым наслаждаться жизнью и доставлять наслаждение другим. Будущее «Гилбрайт трейдинг интернешнл» находится в его руках, и он возьмет на себя груз обязательств, но пока глобальное расширение фирмы может подождать — сейчас у него иные планы.

Очень приятные.

Он бросил взгляд на Орланду.

— В город, по магазинам? Или хотите посмотреть порт?

Она прикусила губу, и Стэнли приложил все усилия, чтобы не смотреть на ее рот. У него достаточно времени, не стоит форсировать события. Ему хотелось развлекать Орланду, показывать все, что ей будет интересно. Впереди у них целый день, и он хотел провести его только с ней, подальше от назойливого общества четы Мареттон, By Линя и А Ма Тан.

— О, — робко пробормотала Орланда, — вы не должны баловать меня. Правда, это излишне.

— Но мне это приятно, — легко ответил Стэнли. — Вам надо только выбрать, куда мы поедем. Хотите, отправимся в центр, а потом на Стэнли-маркет, попробовать жареных осьминогов? Помните, Флоренс, говорила?

Она неуверенно улыбнулась.

— Не подумайте, что я неблагодарная, но я не могу оставить Камиллу. Это нечестно и по отношению к ней, и к вашей сестре, и А Ма Тан тоже.

— Отлично, мы возьмем ее с собой. — Не то чтобы ему безумно хотелось так поступить, но Стэнли вполне понимал Орланду.

Но она продолжала неуверенно возражать:

— Большой город не лучшее место для маленькой девочки, и ей пока не интересны музеи и всякие памятники.

— Тогда мы отправимся на пляж, — сказал Стэнли, и лицо Орланды немедленно расцвело счастливой улыбкой.

— Правда? О, Камилле понравится обязательно! Она еще ни разу в жизни не была на пляже. И я тоже… — тихо закончила она.

Никогда не была на пляже… Какую же несчастную жизнь вела эта женщина, с горечью подумал Стэнли. Не только в нищете, но и в одиночестве, без родителей, в сиротском приюте. Какие же ужасы творятся на свете! Неудивительно, что она так привязалась к этому мальчишке… Джерри. Неудивительно, что искала утешения в его объятиях — и в его постели.

По его лицу промелькнула тень. И даже это отняла у нее жестокая судьба.

— Значит, решено, — повторил Стэнли. — Едем на пляж!

Это лучший день в моей жизни, думала Орланда, даже лучше, чем вчерашний. Ведь она провела его вместе с Камиллой и Стэнли. А таким Стэнли она еще не видела. Да, он был столь же великолепным, как и всегда, столь же удивительно внимательным, как вчера, но к тому же веселым и ребячливым, как в бассейне с Камиллой накануне вечером.

Но было в нем и что-то еще, что она не могла определить, нечто заставляющее кровь бурлить в венах каждый раз, когда они со Стэнли обменивались взглядом.

О, Орланда знала, что живет словно во сне, а точнее, в раю — в раю, где сидит на пустынном песчаном пляже, с Камиллой, раскинувшейся поперек ее вытянутых ног, и со Стэнли, старательно строящим песчаные замки, которые девочка каждый раз с радостным визгом ломала обеими ручонками. Солнце сверкало на сильном загорелом торсе лучшего в мире мужчины, заставляя ее снова и снова смотреть на него, впитывая мельчайшие подробности.

И в мозгу потихоньку зарождалась опасная, искушающая мысль как было бы здорово находиться здесь не с человеком, женившимся на ней, чтобы разрушить планы матери наиболее болезненным для той способом, а с настоящим, любящим мужем, отцом ее дочери…

Но они не были семьей, отнюдь не были. Просто Стэнли по-доброму обращался с ней, вот и все. Пытался доказать, что его мать была не права, наговорив ей обидные, оскорбительные, гадкие слова. И от этого она чувствовала себя очень неловко. Но еще тяжелее было сознавать, что он выбрал ее именно за непривлекательность как внешнюю, так и в плане морали. Орланда не стыдилась себя. Не ее вина, что она выросла в сиротском приюте. А Камилла — лучший и последний подарок Джерри, который она ценит больше самой жизни, и пойдет на все, что угодно, лишь бы вырастить девочку здоровой и счастливой. Даже если для этого придется работать судомойкой или изображать жену богатого мужчины, который сам же презирает ее за это…

Она снова взглянула на Стэнли. Но сейчас он не презирал ее. Нет, он всеми возможными способами демонстрировал ей свою доброту и внимание. Сердце Орланды болезненно сжалось.

Он заметил ее взгляд, приостановил свое занятие — восстановление в который уже раз разрушенного замка, поднял глаза… И Орланда начала медленно краснеть. Стэнли многозначительно улыбнулся, и краска на ее щеках стала ярче. Он смотрел на нее долго-долго, и она чувствовала, что между ними есть что-то такое, от чего слабеют колени, а сердце начинает биться где-то в горле.

Камилла, заметив, что Стэнли отвлекся от своего занятия, кинулась вперед и шлепнулась на замок животом, прекрасно представляя все последствия своего поступка.

— О, детка, ты настоящая разрушительница! — воскликнула Орланда и рассмеялась, с облегчением оторвав глаза от серых глаз искусителя и в то же время тоскуя об утрате тонкой невидимой нити, связывающей их.

Стэнли тоже засмеялся, вскочил на ноги, подхватил Камиллу и посадил к себе на плечи.

— Ну, хватит, маленькая разбойница, — с шутливой строгостью заявил он, — пора окунуть тебя в море! — Стэнли протянул руку Орланде, и она стеснительно вложила свою ладонь в его. — И тебе тоже!

Он помчался к кромке воды, с Камиллой, вцепившейся в его светлые волосы и заливающейся смехом, с Орландой, держащейся за его руку, и бросился в море, утянув обеих за собой. Стэнли снова и снова подбрасывал девочку вверх и вниз на мелких волнах, и скоро оба уже едва дышали от смеха, визга и криков.

Сердце Орланды буквально переворачивалось в груди, когда она смотрела на Стэнли, играющего с ее дочерью. Как он хорошо обращается с ней, словно так и должно быть!

И снова опасная, искушающая мысль закралась в сознание: ах, если бы только это могло оказаться правдой! О, если бы только они могли стать семьей, настоящей счастливой семьей, которую так сейчас напоминали!

Орланда одернула себя. Сегодня — день райского блаженства, и пусть он останется в ее памяти таким навсегда.

Вечером, уставшие и пресыщенные развлечениями, они отправились в обратный путь. Орланда сидела на заднем сиденье автомобиля, обнимая заснувшую Камиллу, и, прикрыв глаза, размышляла.

Когда они начали длинный подъем по холму Виктории, она подумала, насколько же сегодняшняя дорога отличается от того пути, который они проделали в том же составе всего четыре дня назад, в день приезда.

Был ли нынешний Стэнли тем же человеком, что и тогда? Она вспоминала, как он сидел в углу лимузина, с головой уйдя в работу, не обращая внимания ни на нее, ни на Камиллу. Мы тогда не существовали для него, думала молодая женщина. Были просто предметами, которыми он пользовался, которые передвигал нужным ему образом, вещами, которые он купил.

Ее глаза затуманились: последнее не изменилось. Стэнли по-прежнему платит ей. Но как же это согласуется с его нынешним обращением с ней? О да, Орланда знала, что он старается загладить вину матери. Но ведь сегодня он по-настоящему получал удовольствие, играя с Камиллой. Разве это тоже просто проявление доброты?

И в который уже раз она отбросила эту мысль. Нет смысла постоянно возвращаться к одному и тому же. Она не должна портить себе удовольствие от чудесного дня. Лучше бездумно слушать ровное гудение мощного мотора, смотреть на красивого мужчину за рулем и складывать все подробности в память до лучших… точнее, худших времен.

Когда они добрались до особняка, Орланда сама задремала. Солнце, вода и воздух сделали свое дело. С трудом разлепив веки, она вылезла из автомобиля и вытащила Камиллу, которая открыла глаза, снова полная сил и энергии, и потребовала, чтобы ее поставили на землю. Затем малышка заковыляла к двери, открытой By Линем. Старик спустился к машине, что-то негромко сказал Стэнли и занялся выгрузкой их багажа.

— Флоренс с мужем уехали, — сообщил Стэнли Орланде. — Отправились утешать мать, по крайней мере, так говорит By Линь. Так что дом в нашем полном распоряжении.

Он улыбнулся ей — так же многозначительно и интимно, как и на пляже. Орланда вздрогнула и внезапно перепугалась, поняв, что будет обедать со Стэнли наедине. В прежние разы присутствие четы Мареттон отвлекало ее и помогало не так остро реагировать на присутствие Стэнли, не так ощущать его привлекательность.

Но тут, уже стоя в дверях, Стэнли небрежно бросил:

— Нас сегодня пригласили на вечеринку. Друзья хотят поздравить меня с днем рождения. У нас еще полно времени до отъезда, ты успеешь отдохнуть и уложить Камиллу.

Первой реакцией Орланды было облегчение. Потом до нее дошло, что именно подразумевают его слова.

— Пожалуйста, Стэнли, не надо. Ты не обязан брать меня с собой. Я прекрасно проведу время и здесь… — начала Орланда, но он остановился у подножия лестницы и внимательно посмотрел на нее.

— Им также, — усмехнувшись, продолжил он, — хочется взглянуть на тебя. Они интересуются, что за жену я привез из Австралии.

Орланда закусила губу.

— Гмм… полагаешь, это разумно?.. Вдруг они догадаются, что… ну, что наш брак ненастоящий? — Ей непросто было произнести эти слова, но она справилась.

На мгновение в глазах Стэнли появилось странное, необъяснимое выражение, потом исчезло. И он твердо ответил:

— У нас настоящий брак, Орланда, совершенно законный, и мы обязаны вести себя соответственно. И кроме того, — голос его приобрел чуть насмешливые и одновременно улещивающие нотки, — разве тебе не хочется надеть одно из твоих новых вечерних платьев?

Она не ответила, только неловко потупилась. И Стэнли продолжил:

— Ну а теперь почему бы тебе не пойти немного отдохнуть. Камиллу можно пока доверить А Ма Тан, она поиграет с ней и накормит ужином, а ты потом искупаешь ее и уложишь, ладно?.. И кстати, она предложила найти старую детскую кроватку, которая хранится где-то на чердаке, и поставить рядом с твоей. А Ма Тан сказала, что так вам будет удобнее спать. Думаю, ты не станешь возражать?

Орланда покачала головой.

— Нет, конечно нет. А Ма Тан очень внимательна.

Когда они с Камиллой поднялись в спальню, кроватка стояла уже там. Великолепный предмет мебели, вполне достойный интерьеров особняка, прекрасно сохранившийся и, совершенно очевидно, недавно вычищенный домоправительницей. Камилла немедленно забралась в нее и уселась посередине с видом полного довольства. Интересно, усмехнулась про себя Орланда, какой будет ее реакция, когда поднимут боковую стенку и она поймет, что не может залезать и вылезать самостоятельно?

Зная, что дочка, накормленная, выкупанная и готовая ко сну, возится со своими игрушками внутри кроватки, Орланда отправилась в душ. Немного волнений ей доставили волосы. После целого дня на пляже они пропитались солью и растрепались и нуждались в мытье, а она не знала, удастся ли ей самой воссоздать прекрасные локоны, сделанные в салоне Клод. Но она тщательно следовала данным ей инструкциям, нанесла на чистые волосы немного мусса и уложила феном, который нашла в шкафу.

Результат оказался много лучше, чем она надеялась. Потом наступил черед косметики, которую прислали вместе с одеждой. И вскоре Орланда уставилась на свое отражение в зеркале, не веря, что лицо с огромными глазами, длиннющими ресницами и полными губами принадлежит ей, что такое преображение ей подвластно.

Камилла, крепко обняв нового плюшевого медведя, уснула, а Орланда открыла дверцы гардероба и принялась изучать его содержимое.

Она остановила выбор на длинном красном платье, облегающем ее изящные бедра и расходящемся от колен книзу. Лиф подчеркивал ее небольшую грудь. Одев это яркое струящееся чудо, Орланда подошла к зеркалу и замерла от восторга.

Неужели это она?

Прикоснулась к волосам — отражение повторило ее движение. Значит, это действительно правда и грациозная женщина с волосами цвета темного янтаря и огромными глазами, одетая в изысканное вечернее платье Орланда Смит.

Она не могла отвести глаз от своего отражения, смотрела и смотрела.

Тихий стук в дверь прервал ее мечтательное созерцание. Это пришла одна из служанок, чтобы посидеть у кроватки спящей малышки.

— Мистер Стэнли внизу, ждет вас, миссис Гилбрайт, — почтительно доложила она, окидывая восхищенным взглядом молодую женщину.

Орланда взяла шелковую сумочку, надела красные, тоже шелковые туфли на высоких каблуках и медленно вышла из спальни, пожелав служанке доброй ночи. Осторожно спускаясь по лестнице и придерживая пальцами юбку, она вдруг поняла, что Стэнли наблюдает за ней снизу.

Орланда тоже взглянула на него. Раньше ей казалось, что он потрясающе, сногсшибательно красив в деловых костюмах, но сейчас, увидев его в смокинге, поняла, что даже представления не имела, что такое настоящая мужская красота. Стэнли только что принял душ и побрился. Его светлые волосы еще чуть влажно поблескивали.

Молодая женщина продолжала спускаться, не отрывая от него восхищенных глаз. Когда она оказалась внизу, Стэнли приблизился… Орланда сначала даже не поняла, что он делает… А он наклонился и поцеловал ее руку!

Легкое прикосновение его губ чуть не заставило ее потерять сознание.

— Ты великолепна, — выдохнул Стэнли, поднимая голову, но не выпуская ее пальцев. Орланда ничего не ответила, только смотрела на стоящего перед ней молодого бога. — Тебе не хватает только вот этого.

Стэнли опустил руку в карман и достал оттуда нечто, показавшееся ей сверкающим водопадом. Бриллиантовое колье переливалось всеми цветами радуги — фантастическое, невероятное, незабываемое зрелище. Он повернул Орланду к себе спиной и приложил украшение к ее полуобнаженной груди.

— Я не могу надеть это! — вскричала она. — А вдруг потеряю!

Но он только засмеялся в ответ и защелкнул замок.

Пока они шли к автомобилю, Орланда крепко прижимала обе руки к шее и не отпустила их, даже когда села.

Сегодня Стэнли ехал медленно.

— Не хочу растрепать твои волосы, — с улыбкой заявил он и еле слышно добавил: — Приберегаю это удовольствие на потом.

Неужели он действительно сказал это или мне только показалось? — думала Орланда. И тут же в голову пришла другая мысль.

— Стэнли… — Называть его по имени, говорить ему ты, пока еще было ей нелегко. — Стэнли, что мне надо знать, как вести себя сегодня вечером?

Он окинул ее беглым взглядом.

— Мы едем к моему лучшему другу Свену. Он и Марта женаты уже три года. Марта сейчас в положении. И оба ужасно хотят познакомиться с тобой. Но ты не беспокойся… — Стэнли на мгновение замолчал. — Свен знает, почему я так поспешно женился.

Орланда тяжело сглотнула.

— Значит, он в курсе твоих взаимоотношений с матерью? — напрямик спросила она. — Но тогда разве он не удивится, что ты взял меня с собой?

— Нет.

Неожиданно ей в голову пришла новая, отвратительная и пугающая мысль.

— Ты не для того везешь меня, чтобы… чтобы рассказать им, где и при каких обстоятельствах нашел меня? Что я лишь средство в твоей битве с матерью?

Неужели Стэнли намерен сделать именно это? Ввести ее в дом, полный незнакомых людей и во всеуслышание заявить, что женился на женщине, которая работала судомойкой в дешевом кафе и подошла к нему на улице, чтобы попросить милостыню?

Стэнли чертыхнулся, резко затормозил и под визг шин остановился на обочине.

— Нет! — яростно выкрикнул он, повернувшись к ней, потом уже тише повторил: — Нет… На сей раз, — в голосе его зазвучали нотки раскаяния, — на сей раз я не собираюсь так поступать. Сегодня я взял тебя с собой, потому что… — Стэнли замолчал, потом с кривой усмешкой продолжил, — потому что, если не привезу тебя сегодня, Свен и Марта сами заявятся завтра в особняк, чтобы посмотреть на мою молодую жену. Мне показалось, что проще познакомить вас посреди большой толпы незнакомых людей, к тому же у нас будет возможность уйти, когда захочется.

Но Орланда продолжала смотреть на него расширенными от испуга глазами.

— Не бойся, я никому не позволю обидеть тебя, — неожиданно-ласково сказал Стэнли.

Потом, чтобы разуверить ее, прогнать затравленное выражение из красивых глаз, добиться, чтобы она прекратила смотреть на него, как на чудовище, готовое растерзать ее, он наклонился и поцеловал нежные, чуть вздрагивающие губы. Не страстным, пока еще нет, а нежным поцелуем, в котором крылось обещание. Обещание ей. Обещание ему самому.

Едва его рот коснулся ее, Орланда растаяла, превратилась в тягучий мед, глаза закрылись сами собой…

Потом Стэнли отстранился. Она подняла веки и посмотрела на поцеловавшего ее мужчину, прямо ему в глаза. Он не отвел взгляда.

— Не бойся, дорогая…

Они снова выехали на шоссе, рассекая мощными фарами черноту гонконгской ночи.

Вечеринка, к счастью, оказалась приятной и не таила в себе никаких неприятных сюрпризов. Особняк четы Кройдон был роскошным, а на подъездной аллее стояло такое количество дорогих машин, что Орланда сбилась со счета и снова запаниковала. Нет, она не может сделать этого! Не может, и все тут! Любой сразу поймет, что жена Стэнли Гилбрайта — самозванка.

Она дрожала от страха, несмотря на теплый вечер, когда на ее плечо опустилась сильная мужская рука.

— Ты выглядишь, как говорится, на миллион долларов, и я позабочусь о тебе.

Стэнли выполнил обещание. Он не покидал ее ни на секунду, хотя Орланда вскоре поняла, что необходимости в этом нет. Свен и Марта оказались любезной, гостеприимной парой и приветствовали молодую супругу Стэнли с искренней радостью.

За весь вечер был только один неприятный момент. Когда Марта поспешно подошла к Стэнли и что-то прошептала ему на ухо, глазами указав направо. Он выслушал, покачал головой и сказал что-то легкое и беззаботное. Марта одобрительно похлопала его по руке и исчезла.

— Марго приехала, — сообщил Стэнли, повернувшись к Орланде. — Но ты не бойся. Марта и Свен позаботятся, чтобы у нее не было возможности устроить сцену.

Потом оказалось, что Марго и не имела намерения оскорбить жену своего предполагаемого жениха. В какой-то момент, оказавшись рядом с Орландой, она негромко произнесла:

— Вы великолепно выглядите, дорогая. Наверное, провели день у Клоди? Изумительные бриллианты! И платье от Кардена. Неплохо, совсем неплохо. — Она говорила спокойно, довольно приветливым тоном, но Орланда не могла расслабиться. Маргарет заметила это и засмеялась. — О, не волнуйтесь. Что сделано, то сделано. Я зла на вас не держу. Кроме того, вас должно беспокоить не мое отношение, а Клариссы. Это она хотела, чтобы я была се невесткой.

Стэнли немедленно вмешался.

— Моей матери следовало бы прежде думать, чем пытаться решать за меня такие серьезные вопросы. А сейчас, Марго, надеюсь, ты извинишь нас, я хочу познакомить Орланду еще кое с кем.

Он взял Орланду за локоть и подвел к группе молодых людей, которые приветствовали их радушно, не увидев в ее появлении в обществе Стэнли ничего исключительного или необычного. Разве только то, что все произошло так неожиданно. Один из его приятелей даже отпустил пару рискованных замечаний и по этому поводу, и по поводу разочарования, постигшего Марго. Стэнли улыбнулся.

— Сам понимаешь, Пол, — он обнял Орланду за талию, — я был занят в другом месте.

Пол понимающе улыбнулся.

— Чего же тут не понять. Ты счастливчик, Стэн, я всегда это говорил.

Стэнли улыбнулся еще шире.

— Да еще какой! — И прижал Орланду к себе.

Он продолжал знакомить ее с гостями, в ответ Орланда только кивала и улыбалась. Она не только лишилась дара речи, а вообще перестала дышать от такой близости с ним, лишь упивалась теплом его тела и уверенностью, что ей ничто не угрожает…

— Ну как, тебе нравится? — спросил он.

Она снова кивнула. Потом заставила себя произнести:

— Все очень любезны.

Стэнли улыбнулся.

— Ну еще бы. Ты — предмет всеобщего восхищения мужчин и зависти женщин.

— Ты очень добр ко мне, — прошептала Орланда, покраснев.

— Добр? Так вот что ты думаешь обо мне, дорогая? Вижу, придется тебя переубеждать. — И он так посмотрел на нее, что она едва не лишилась чувств.

Они вскоре собрались уходить. Марта и Свен проводили их до машины и пожелали доброй ночи, многозначительно улыбнувшись.

Стэнли заметил смущенное выражение на лице Орланды.

— Кройдоны знают, что мы молодожены, — пояснил он, — именно поэтому нам и позволили уйти так рано. Остальные будут веселиться до утра.

— О, — слабо отозвалась Орланда и принялась сосредоточенно пристегивать ремень безопасности.

Обратная дорога пролетела незаметно. Подкатив к особняку, Стэнли помог ей выйти из машины и дойти до дверей, не споткнувшись на высоких каблуках.

— Хочешь взглянуть на Камиллу? — спросил он, когда они оказались в холле. — Думаю, служанка обрадуется, если ее отпустят отдыхать.

— Д-да… — ответила Орланда и стала подниматься по лестнице, старательно подбирая длинную юбку, чтобы не наступить на подол.

Оказавшись в спальне, она поблагодарила молодую китаянку и позволила ей уйти, затем подошла и засмотрелась на Камиллу, безмятежно спящую в достойной маленькой принцессы кроватке. Потом отвернулась и начала расстегивать колье.

Как грустно, что вечер уже закончился. Тяжело вздохнув, Орланда раздвинула занавески, открыла окно и легла грудью на подоконник, вдыхая свежий, напитанный цветочными ароматами воздух…

ГЛАВА 8

У нее не было причин для грусти, совершенно никаких. Вечер прошел чудесно, просто восхитительно, прибавив еще впечатлений к тем, которые уже были сложены в шкатулку памяти, о мгновениях, проведенных в обществе Стэнли Гилбрайта. Которого она так хотела, но который никогда не будет ее.

— Ты рискуешь, дорогая…

Орланда вздрогнула от неожиданности и отпрянула от окна, оказавшись лицом к лицу со Стэнли.

— Я… я… — начала она и беспомощно замолчала.

— Похоже, я появился вовремя, чтобы спасти тебя.

На нем по-прежнему был смокинг, хотя он снял галстук-бабочку и расстегнул верхние пуговицы сорочки. Блеск в его глазах заставил ее задрожать.

— Стэнли… — задыхаясь, начала она, пытаясь чуть отодвинуться.

Но безуспешно. Он обнял ее одной рукой за талию, вторую положил ей на затылок. Орланда не могла ни возмущаться, ни протестовать — ничего. Только смотрела на него, затаив дыхание.

— Есть только один способ, — улыбаясь, произнес Стэнли, — закончить такой изумительный вечер.

Он склонил голову и прижался ртом к ее приоткрытым губам.

Только что Орланда смотрела в темноту ночи, думая, что чудесный вечер остался позади, — и вот уже Стэнли стоит рядом и целует ее. Она отдалась этому волшебному ощущению настолько, что прогреми за окном гром, не услышала бы. И ее тело, и ее душа оказались готовы к его ласкам…

Поцелуи Стэнли стали настойчивее, глубже, язык сплетался с ее. Она сама обняла его и прижалась к нему изо всех сил, ощущая его возбуждение.

Стэнли что-то пробормотал. Но она не поняла. Она вообще не понимала ничего, кроме того, что он целует, целует, целует ее, а она отвечает, отвечает и отвечает на поцелуй…

Не отрываясь от ее рта, Стэнли стал подталкивать ее куда-то.

— Идем… ко мне, — расслышала вдруг Орланда и внезапно обрела голос.

— Нет, подожди… Пожалуйста… Я… я…

— Молчи, — сказал он, по-прежнему не отрываясь от ее губ. — Все будет хорошо, поверь мне, дорогая. Я так хочу тебя…

Она уже готова была уступить ему, тем более что страстно мечтала о том же. Но… но мечты не сбываются. Никогда! Только не у нее!

Орланда откинула голову назад.

— Стэнли, нет. Пожалуйста… Пожалуйста, прошу, послушай меня. Ты не знаешь, что…

Он расслышал мольбу в ее голосе и позволил отстраниться, но не выпустил из кольца своих рук. Его серые глаза вглядывались в глубину ее карих.

— Не бойся, я не причиню тебе боли. Я знаю, что ты давно не была с мужчиной. Что смерть отца Камиллы стала для тебя тяжелым испытанием. Но ты должна жить дальше… — Ее глаза широко раскрылись, она хотела что-то возразить, но он поспешно продолжил: — Ты красивая желанная женщина, и сейчас перед тобой открылась совершенно новая жизнь. Прошлое кончилось, оставь его позади. Помни всегда о Джерри как об отце Камиллы, но продолжай жить…

Ее лицо исказилось от ужаса. Орланда судорожно открывала рот, как вытащенная из воды рыба, пока наконец ей не удалось выдавить из себя:

— Джерри?.. Нет… Ты не знаешь, что говоришь… Джерри не был ее отцом…

Стэнли отшатнулся, словно она ударила его кулаком в лицо.

— Тогда кто?

Орланда почувствовала, что больше он не удерживает ее, и отодвинулась.

— Я… не знаю.

Его глаза потемнели.

— Что?!

Она сглотнула.

— Я не знаю, кто отец Камиллы… Понимаешь…

Стэнли в ужасе отшатнулся от нее.

— Ты не знаешь, кто отец твоего ребенка? — В нем все закипело от гнева. — Ты была с таким количеством мужчин, что даже не знаешь, от кого забеременела? — Резкость его тона и слов глубоко ранили ее. Он увидел, что Орланда побледнела, сжалась, но безжалостно продолжил: — Значит, этот твой Джерри, про которого ты мне говорила, и твоя трагическая утрата — всего лишь жалостная история, чтобы размягчить меня?

Орланда попятилась.

— Ты… ты не понимаешь, — еле слышно прошептала она.

Его красивые губы презрительно скривились.

— О нет, я прекрасно все понимаю. Теперь я понимаю всю правду. А я-то собирался защищать тебя, доказывать, что все оскорбления, и мои, и матери, — грязная ложь. Какой бы несчастной ни была твоя жизнь, дорогуша, это не извиняет твоего развратного поведения! Настолько развратного, что ты даже не позаботилась выбрать своему ребенку одного отца! — Лицо Стэнли перекосилось от отвращения. — Неужели тебе и в голову не приходило, какие последствия твое безответственное поведение будет иметь для несчастного малыша? Позволить, чтобы у ребенка не было отца, более того, чтобы он даже не знал, кто его отец!

— У Камиллы есть я! — с мукой в голосе выкрикнула Орланда. — И я никогда не покину ее! Никогда!

— Камилле нужен отец, — уже сдержаннее произнес Стэнли. — Вопреки всеобщему убеждению, что девочки больше нуждаются в матерях, а мальчики в отцах, все обстоит как раз наоборот. А ты лишила твою дочь даже права знать, кто он. Или будешь врать ей, что это твой Джерри? Чтобы скрыть правду о том, какая распутная у нее мать?

Тихим, но каким же презрительным, осуждающим был его голос!

Стэнли окинул Орланду таким взглядом, что лучше бы плюнул, и пошел к двери. У него было такое чувство, словно прекрасная роза в его руках превратилась в осклизлую, сгнившую ветку.

Перед глазами Орланды все плыло и кружилось. Молниеносный переход от любовной страсти к бешеной ярости потряс ее. Но она знада, что обязана объяснить ему все.

— Стэнли, — произнесла молодая женщина полным отчаяния голосом, — я действительно не знаю, кто отец Камиллы, это так. И я знаю, что лишить ребенка отца, — это ужасно. Но, но… пожалуйста… будь снисходительным к Джерри…

Он повернулся, недоумевая, правильно ли понял ее слова.

— Быть снисходительным к Джерри? Ты этого просишь?

— Да. Джерри не отец Камиллы. — Орланда тяжело сглотнула. — Джерри… ее мать. — Стэнли уставился на нее как на умалишенную. И она заставила себя продолжить: — Джерри… Джеральдин Стар заменила мне сестру. У меня в мире не было никого, кроме нее, а у нее — только я. Но потом случилось несчастье… Когда однажды поздно вечером Джерри возвращалась домой, на нее напали двое подвыпивших мерзавцев… Думаю, нет смысла рассказывать, чем все кончилось для нее… Еле живая она добралась до дому, а через полтора месяца выяснилось, что Джерри беременна… Ей предложили избавиться от ребенка, но она наотрез отказалась… — В горле Орланды словно что-то застряло, мешая говорить, глотать, дышать, но она переборола себя. — Джерри сказала, что будущий ребенок ни в чем не повинен и что она вырастит его, окружив любовью и заботой, которой была лишена сама… И я поддержала ее, пообещав сделать все от меня зависящее для малыша. — Она шептала, и Стэнли должен был напрягаться, чтобы разбирать ее слова. — Разве наше решение было так уж преступно? А когда Джерри не стало — так нелепо, так трагически, — я поклялась, что выращу ее дочь как свою собственную, заменю ей мать. И я не нахожу ничего предосудительного в моем намерении…

По щекам молодой женщины текли слезы. Воспоминания об утраченной подруге-сестре разрывали ей сердце. Поначалу, когда Камилла была совсем крошечной, а Джерри только-только умерла, Орланда плакала часто, в основном по ночам, но постепенно слезы иссякли, скорбь стала менее острой, но не менее глубокой.

Стэнли ласково прижал ее голову к своему плечу. Орланда слышала его тихое, нежное бормотание, но не понимала ни слова, только утешающие интонации. Она припала к нему и отдалась своему горю. Прошло много времени, прежде чем она перестала рыдать.

Когда Орланда наконец затихла, Стэнли, бережно поддерживая ее за плечи, провел в свою комнату.

— Садись, — сказал он с такой нежностью в голосе, какой она ни разу еще не слышала.

Стэнли устроил ее в кресле у окна, а сам опустился рядом на корточки, взял ее ледяные руки в свои.

— Прости меня, я говорил от незнания. — Уголки его рта болезненно дернулись. — Все, что я говорил прежде, шло от незнания, теперь это ясно. — Он помолчал и прибавил: — Камилла очень счастливое дитя, потому что ты так предана ей.

— Она — моя дочь! — Этот вопль она исторгла из глубины своего сердца.

Стэнли прижал ее руки к губам. Что-то пело у него в душе — чистым светлым голосом.

— Она — твоя дочь, — согласился он. — И твоя безграничная любовь к ней вызывает только восхищение. Ты приняла ее в свое сердце, и она там навечно.

Стэнли поднялся сам, поднял Орланду и поцеловал. Это был легкий поцелуй, невесомый, как шелк. Но когда он поцеловал ее второй раз, все так же прижимая ладони к своей груди, то почувствовал, как они начали теплеть, откликаясь на жар его тела. Тогда он прижал Орланду теснее и поцеловал в третий раз, уже со страстью.

— Я так хочу тебя, — прошептал он. — Ты останешься со мной на ночь?

Она отвела глаза и еле слышно произнесла:

— Стэнли… мне нужно еще кое-что сказать тебе…

Он улыбнулся.

— Еще секреты? Давай-ка уж выкладывай все сразу!

Орланда почувствовала, как начинает заливаться краской сначала ее лицо, потом шея, потом, кажется, все тело.

— Ты сейчас только что сказал, что я распутная, и разозлился, когда…

Он покачал головой.

— Я разозлился, потому что решил, что ты настолько безответственна, что даже не знаешь, кто отец твоего ребенка. Ну а по поводу распутства… У меня самого было много женщин, и не скажу, чтобы их благосклонности мне приходилось добиваться. Мужчина с такими деньгами, как у меня, всегда привлекателен.

— Особенно если он красив, как ты, — ответила Орланда со слабым подобием улыбки.

— Если я соглашусь, то ты сочтешь меня тщеславным. — Стэнли криво усмехнулся. — Но, как бы то ни было, я едва ли имею право критиковать твое поведение, даже если ты много опытнее меня в постельных утехах.

— Но дело в том, — начала глубоко смущенная Орланда, уткнувшись головой ему в плечо, чтобы не видеть его глаз даже в полумраке, — что я как раз и неопытна.

Ответом ей было гробовое молчание. Потом Стэнли немного отодвинул от себя.

— Поэтому мне и пришлось рассказать тебе о Джерри, — продолжила она, опустив голову. — Ты решил, что раз у меня есть дочь, то я уже была с мужчиной. Но это не так…

Больше всего ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Если с помощью дорогих туалетов и умелого макияжа можно превратиться из невзрачной серой мышки в писаную красавицу, то отсутствие сексуального опыта, столь ценимого мужчинами, не возместить никакими ухищрениями.

Ей надо было раньше вспомнить, что Золушка вернулась к своим рваным тряпкам и грязным горшкам ровно в полночь. Ее полночь наступила именно сейчас. Она не представляет ни малейшего интереса для искушенного в любви Стэнли Гилбрайта.

— Прости меня, — еле слышно прошептала Орланда, но он ее услышал.

— Простить? — Похоже, Стэнли был изумлен ее словами. — Но за что? За то, что ты девственница?

Орланда упорно отказывалась оторвать глаза от пола, отказывалась смотреть на Стэнли и только теребила пальцами дорогую ткань своего платья.

Внезапно он провел прохладными пальцами по ее щеке, по подбородку и заставил взглянуть ему в глаза.

— Разве ты не знаешь, — тихо сказал он, — как следует поступить мужчине, когда он встречает девственницу?

Орланда смотрела на него не отрываясь и едва дыша. Как же он хорош — чудесные серые глаза, шелковистые светлые волосы, изогнутые губы, которые так хочется целовать!

— Обольстить ее, — выдохнул Стэнли и провел рукой по волосам, погрузил пальцы в темно-янтарные локоны, пощекотал маленькое ухо. — Сначала прикосновениями… — Он так легчайше-нежно касался ее лица, потом шеи, что ей казалось, она сейчас умрет от сладострастия и нетерпения. — Потом поцелуями… одним за другим… — Каждое слово он теперь сопровождал не менее возбуждающим прикосновением губ. — Пока она не готова будет отправиться с ним в самое лучшее, самое сладостное путешествие в мире…

Ее губы открылись навстречу его, упиваясь и давая ему упиться нектаром страсти.

— Ты готова довериться мне, дорогая, в этом путешествии? Позволишь мне увлечь тебя за собой? — Стэнли продолжал покрывать ее лицо легкими обольстительными поцелуями, которым она могла сопротивляться не больше, чем снежинка жарким солнечным лучам.

Во всем мире остались только два живых существа — она и Стэнли Гилбрайт, прекраснейший мужчина из когда-либо живших и живущих на свете. Его руки и губы ласкали, нежили, дразнили ее легчайшими касаниями. И ее страсть росла, чувственный голод усиливался. Она ощущала его всем своим существом. Потому что ласки не насыщали, не утоляли этот голод, а только больше распаляли его.

Стэнли раздвинул языком ее губы, и Орланда застонала. Она ощутила, как ее груди налились, стали сверхчувствительными, и прижалась к нему теснее.

Он сдвинул бретельки ее платья и обнажил теплую кожу плеч, потом медленно, слишком медленно, нет, упоительно медленно стянул ткань вниз по ее тонкому гибкому телу… И все это время он целовал ее. Но когда платье алой лужицей разлилось у ног Орланды, отпустил ее и отступил на шаг.

Она стояла с обнаженной грудью, окутанная мягким светом лампы. Ее первым инстинктивным порывом было прикрыться руками. Но скромность отступила под натиском желания, и она осталась стоять, позволив Стэнли упиваться зрелищем ее полуобнаженного тела. Так одинокий путник в пустыне упивается водой из чистого и прохладного источника, достигнув долгожданного оазиса.

— Красивая, — хрипловато прошептал он. — Какая же ты красивая…

Сердце Орланды воспарило, переполнившись счастьем.. Услышать такие слова из его уст было невыразимым блаженством, и ей с трудом верилось, что они прозвучали.

— Правда? — еле слышно спросила она.

— Неужели ты сомневаешься?

Стэнли протянул руку и медленно, с бесконечной деликатностью провел пальцами по контуру ее груди. Орланда расцвела под этим прикосновением, как цветок под лучами утреннего солнца, и задрожала от невыносимого наслаждения.

— Красивая, — снова повторил Стэнли, потом взял ее трепещущие пальцы и повел к кровати.

Это сон, думала Орланда, конечно, сон. Так не бывает в жизни. В реальности таких волшебных, упоительных ощущений не существует… Как не существует, если Стэнли именно сейчас бережно укладывает ее на прохладные простыни, сбрасывает с себя одежду — и уже она наслаждается зрелищем его сильного мускулистого тела с гладкой кожей и светлыми волосами, спускающимися по его животу вниз, к… Орланда опустила ресницы и покраснела, а он лег рядом, опираясь на локоть, и начал целовать, но на сей раз не губы, а упругие полушария грудей, которые так жаждали его ласк.

Но ей хотелось большего, много большего. Впрочем, чего именно она не знала, но желала этого страстно, до боли. Каждый нерв, каждая клеточка тела заставляли ее стремиться к неведомому и умолять Стэнли утолить ее жажду.

Он поднял голову.

— В первый раз, дорогая, не стоит торопиться. К тому же предвкушение… — тут губы его тронула чувственная усмешка, — часть нашего путешествия, причем не менее увлекательная, чем остальные…

Он провел кончиками пальцев по ее груди, скользнул по плоскому животу, потом ниже… И Орланда впервые в жизни ощутила пульсацию глубоко внутри своего тела, настойчивую, требовательную, почти болезненную.

Застонала ли она? Орланда не могла сказать с уверенностью, но знала, что томительное желание становится все невыносимее.

Стэнли накрыл ртом ее губы и принялся целовать жадно, страстно, прижимаясь к ней всем телом. Потом внезапно отодвинулся.

— О, Орланда, — воскликнул он, — я почти готов нарушить слово и поторопить события! Я так хочу тебя!

— Я тоже, — прошептала она, притягивая его на себя.

— О да, дорогая, но я обещаю быть очень нежным с тобой… — Голос Стэнли стал еле слышным и заставил ее дрожать от ожидания. — Есть много способов заниматься любовью, моя радость, и каждый таит в себе неземное наслаждение. Я покажу тебе… — Говоря это, он одной рукой скользил по ее бедру, пока не наткнулся на ажурный край чулка. — А это что такое? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, принялся скатывать тонкую ткань, одновременно гладя пальцами внутреннюю сторону ноги.

Орланда вся отдалась ощущениям, отдалась блаженству. Тело расслабилось, ее уже не сотрясало от желания того, чего она даже не могла назвать.

Теперь ей не нужно было ничего, кроме прикосновений пальцев Стэнли, снимающих чулок. Он достиг пятки и отбросил прозрачную ткань. Вернулся к другой ноге. Провел рукой по ажурной резинке и начал медленно снимать второй чулок. Орланда слегка раздвинула ноги и отдалась сладостной ласке.

Когда и второй чулок последовал за первым, Стэнли повел руками по ее ногам вверх, но на этот раз не остановился, а устремился к кружевному краю трусиков. Орланде казалось, что прежние ласки были вершиной наслаждения, но сейчас она поняла, что ошибалась… Наконец он медленно стянул последнюю лежащую между ними преграду и отбросил крошечные трусики к чулкам…

Вот оно, блаженство, настоящее блаженство, о котором она не могла даже мечтать, потому что не подозревала о существовании ничего подобного. Все ее тело двигалось под его губами, руками, отдаваясь и прося…

— Стэнли… — Голос ее был еле слышен, слаб от томления. Ей хотелось… о, как ей хотелось… Но она не знала, чего именно. Однако ее снедала потребность соединиться с ним, отдаться ему и владеть им. — Стэнли… — Это была мольба, жалкая и полная желания.

Руки ее скользнули по его плечам, спине, стремясь притянуть на себя, в себя… Она истекала… истекала влагой и желанием. Все тело горело, пылало, болело…

— Стэн, — повторила Орланда, и на этот раз его рот оторвался от груди и впился в ее губы.

Он целовал ее сильно, страстно, заставляя стонать и извиваться. Потом приподнялся над ней, завис всем телом, прикоснулся своей твердой плотью к сочащемуся влагой бутону, помедлил…

— О, Стэн! — воскликнула она в упоении. Сильным и быстрым движением он вошел в нее, заполнив, казалось, целиком. Ей было больно, но боль оказалась мимолетной и исчезла, вытесненная затопившим ее экстазом. Она кричала, и кричала, и кричала в тепло и сладость его рта, изливая восторг и упоение.

— Да, да, моя красавица… да, моя любимая, да…

Но Орланда не слышала, не могла слышать его слов. Она только чувствовала. Все тело ее сотрясалось от упоительного, удивительного, невыносимого наслаждения, которое длилось и длилось, не отступая и не кончаясь.

Он взял ее всю, побуждая отдаваться еще и еще, и пронес на волнах блаженства сквозь все это длинное путешествие. И оставил — изможденную, насыщенную, не верящую, не понимающую — в укрытии своих сильных надежных рук…

Стэнли чуть приподнялся, отвел влажные волосы с ее лица, улыбнулся. И Орланда почувствовала, как ее затопила нежность, небывалая нежность и благодарность души и тела.

— Стэн… — прерывающимся голосом начала она и замолчала. Но сияющие глаза договорили все то, что не смог произнести ставший вдруг непослушным язык.

— Да, дорогая…

Сердце Орланды все еще колотилось как бешеное в висках, в ушах, где-то в горле.

— Спасибо, Стэн, — выдохнула она. Стэнли улыбнулся нежно и чуть иронично.

Он прекрасно знал, что она почувствовала, что пережила.

— Пожалуйста. Надеюсь, тебе понравилось не меньше, чем мне. — И окинул ее долгим взглядом.

— О да! — восхищенно воскликнула Орланда и повторила: — О да…

— Что ж, а теперь скажи мне, дорогая моя недевственница, хочешь ли снова отправиться в наше путешествие? — Ее глаза широко и недоверчиво раскрылись, и он рассмеялся. — Ты думала, что удовольствие приходит лишь однажды? Не знаю, как ты, — мягко добавил Стэнли, — но я не готов продолжить.

Вместо ответа Орланда, ничего дотоле не знавшая о чувственной любви, снова притянула его к себе и спустя минуту поняла, что в этом путешествии составляет ему достойную попутчицу. Стоило ему лишь приподняться и начать двигаться, как ее снова затопила волна блаженства. Она задохнулась, изумленная тем, с какой быстротой ее тело снова подготовилось к этому вторжению.

Орланда вцепилась в него руками, сжала изо всех сил. Кожа покрылась испариной, глаза закрылись, и не осталось ничего, кроме ненасытного желания. Ритм ускорялся и ускорялся, тела их выгибались навстречу друг другу, стремясь слиться еще теснее.

И вот они достигли вершины, словно оказались на гребне волны, перекатились через нее и остались лежать, задыхаясь, ощущая конвульсивные сокращения мускулов. Орланда смутно чувствовала вес его расслабившегося тела…

ГЛАВА 9

Она медленно открыла глаза и осмотрела незнакомую комнату. Сознание еще не совсем прояснилось, мысли путались. Где она? И где Камилла? Почему дочка не разбудила ее, как обычно? Орланда в панике подскочила на кровати — и воспоминания о прошлой ночи потоком хлынули на нее.

— Камилла! — крикнула она в тревоге.

Стэнли появился немедленно, словно только и ждал звука ее голоса. Он вошел, неся малышку на руках и сияя широченной улыбкой. Девочка немедленно протянула к матери руки. Стэнли, одетый только в джинсы, подошел к кровати и отдал ей дочь.

— А Ма Тан умыла и накормила ее. — Он окинул взглядом тело под шелковой простыней и пояснил: — Ты так крепко и сладко спала, что я решил не будить тебя.

Орланда наклонила голову, чувствуя, что начинает краснеть, и обняла весело щебечущую Камиллу. Как только малышка убедилась, что мама рядом и никуда не собирается исчезать, она немедленно зарылась под простыню и затеяла игру в прятки. Хотелось бы Орланде сделать то же самое. Посмотреть Стэнли в глаза было сейчас выше ее сил.

— Стесняешься, дорогая? — мягко спросил он. О, она была просто очаровательна. Стэнли припомнил своих бывших партнерш. И Орланда оказалась первой, которая выглядела смущенной после первой ночи любви. Все прежние женщины были в высшей степени уверенными в себе, сексуально образованными, прекрасно сознающими свою привлекательность.

А Орланда… она отличалась от них, словно существо с другой планеты. И дело было не только в ее невинности или врожденной скромности. Нет, было еще что-то, чего он пока не мог понять. Но поймет, обязательно поймет.

Стэнли присел на кровать и заметил, что Орланда инстинктивно отдернула ногу. Тогда он наклонился над ней, положив руки по обе стороны от прикрытых простыней бедер, и сказал:

— Доброе утро. — Глаза его призывно улыбались.

Она, казалось, не понимала, чего он хочет, так что пришлось показать. Стэнли быстро поцеловал ее в губы и отодвинулся. И увидел, что Орланда покраснела еще больше, по-прежнему не желая встречаться с ним глазами.

Он улыбнулся.

— Тебе нечего стыдиться, дорогая. Ты теперь женщина.

Да, подумал он, настоящая женщина, и сделал ее таковой именно я. Удивительное чувство охватило его, когда он мысленно произнес эту фразу. Как необычно. Из тощего, несимпатичного существа, на которое не взглянул бы ни один мужчина, она превратилась в женщину, которой смотрят вслед и восхищаются.

Он испытывал странное, незнакомое чувство, глядя на нее, на то, как она робко, неуверенно и в то же время с нескрываемым желанием смотрит на него. Это желание он узнал сразу и начал снова придвигаться к ней. Как же она хороша сейчас, когда лежит в его постели и прижимает к себе простыню, как щит. Стэнли уже протянул руку, намереваясь сдвинуть легкую ткань и насладиться зрелищем прелестного тела, как вдруг курчавая головка вынырнула на поверхность, а маленькая ручонка заколотила по большой руке. Камилла залилась смехом, довольная, что напугала его.

Стэнли выпрямился, несколько разочарованный неожиданной помехой, и криво улыбнулся Орланде. Да, сегодня утром заняться любовью не удастся, это очевидно. Он быстро перебрал в уме все возможности, прикинул, как бы оставить ребенка на попечении А Ма Тан, чтобы заполучить Орланду для себя одного.

Но Камилла, похоже, была иного мнения. Она хотела играть именно тут. Проворно вскарабкалась Стэнли на колени и начала нетерпеливо подскакивать.

— Она хочет, чтобы ты ее покачал, — пояснила Орланда, обретя наконец голос. О Камилле, слава Богу, она могла говорить без смущения: тема была безопасной, нейтральной.

— Вот так? — спросил Стэнли, повернулся, чтобы поставить ноги на пол, и подбросил девчушку коленями вверх.

— Да. Сначала быстро, потом медленно, потом снова быстро, — подсказала Орланда.

Стэнли последовал ее инструкциям, и не прошло и пары минут, как и Камилла, и он сам покатывались от хохота.

Молодая женщина смотрела, как Стэнли проделывает нехитрые движения снова и снова, развлекая ее дочь, и сердце переполнялось благодарностью и нежностью. Он выглядел таким красивым, таким добрым, таким заботливым, забавляя Камиллу! Орланда была настолько счастлива, что, казалось, может умереть, не выдержав переизбытка эмоций.

Как хорошо, что Камилла здесь, с ними! Ее присутствие поможет ей скрыть, какие именно мысли одолевают ее сейчас. После седьмого или восьмого повтора Орланда забрала девочку у Стэнли, постаравшись не коснуться его даже рукой, чтобы не выдать своих желаний.

— Иди-ка сюда, маленькая разбойница, хватит играть, — произнесла она, целуя милую мордашку. — Маме пора вставать. — И уже собралась откинуть простыню, как вдруг поняла, что на ней нет даже ночной рубашки.

Стэнли сжалился над Орландой.

— Мы будем на террасе, — сказал он, подхватывая Камиллу на руки. — Приходи, когда будешь готова, позавтракаем вместе.

Только оставшись одна, Орланда набралась смелости выскользнуть из кровати и бросилась в ванную.

Она уставилась на себя в зеркало. Это было ее тело — и не ее. Орланда придирчиво осмотрела груди — они словно стали полнее, чем накануне. И бедра… в бедрах вроде бы появилась непривычная округлость. И — она покраснела как маков цвет — на шее и груди остались следы поцелуев.

Так это действительно произошло, поняла она, в удивлении созерцая свое отражение. Ее переполнило блаженство, лицо осветилось радостной улыбкой. Что бы ни случилось дальше, какой бы стороной ни повернулась к ней жизнь, эти воспоминания принадлежат ей навек. Воспоминания о том, как красивейший мужчина сделал ее женщиной.

Стэнли, дожидавшийся на террасе, заслышал шаги и, подняв глаза, окинул молодую женщину оценивающим взглядом. Орланда не смогла устоять и выбрала в своем новом гардеробе открытое желтое платье с юбкой, едва прикрывающей колени.

Она почувствовала на себе его взгляд и немедленно застеснялась, поскорее села и начала деловито, чтобы скрыть смущение, разливать кофе.

Камилла уже успела схватить печенье и теперь торопилась к качелям, которые А Ма Тан распорядилась поставить тут же неподалеку.

Стэнли наклонился к Орланде.

— Ну, дорогая, чем бы ты хотела заняться сегодня?

Он, конечно, имел в виду, куда бы ей хотелось поехать, что посмотреть, но выражение серых глаз сразу подсказало ей, какой ответ был бы ему наиболее приятен. Орланда залилась краской.

— Ну… тем же, чем и ты, — смущенно сказала она, потом спросила: — А разве тебе не надо в офис или еще куда-то по делам?

Он легко махнул рукой.

— Дела могут и подождать. Сейчас мне даже думать не хочется о том, чтобы провести полдня в офисе или банке.

Да и как может нормальный мужчина заниматься бизнесом, когда все его мысли, чувства и устремления сосредоточены на одном — на прекрасной и обольстительной молодой женщине.

Камилла слезла с качелей, забралась в ярко-желтый автомобильчик и, довольно гудя, направилась в их сторону. Стэнли посмотрел на нее и задумался.

Орланда взяла чужую дочь, чтобы вырастить как свою собственную. Каким мужеством надо обладать, чтобы отважиться на такой поступок! Сколько это потребовало от нее моральных и непосильных материальных затрат! Он содрогнулся, вспомнив кошмарную комнатенку в трущобе, где еще неделю назад жили Орланда и Камилла Смит.

Благодарение Господу, что я нашел ее, подумал он. Нашел в самую тяжкую для нее минуту, привез сюда и освободил, словно птицу выпустил из клетки, позволил летать свободно и беззаботно…

Маленькая рука коснулась его колена, требуя внимания. Камилла хотела продолжить игру, начатую в спальне. Они развлекались, пока Орланда пила кофе, потом Стэнли спросил:

— Куда сегодня? Предлагаю провести еще день на пляже. Спорим, Камилла будет в восторге.

Да, и он тоже. От возможности любоваться полуобнаженным телом Орланды и высматривать, какие перемены произвела в ней предыдущая ночь.

Неделя промелькнула незаметно. Они не разлучались практически ни на минуту. Все ночи Орланда и Стэнли проводили вместе и никак не могли насытиться друг другом. Камилла была счастлива и наслаждалась жизнью. Стэнли заваливал ее подарками, постоянно играл с ней, вызывая радостный смех и ее, и Орланды. Обдумывая развлечения на день, он в первую очередь учитывал интересы ребенка, понимая, что ничто не доставит Орланде больше удовольствия, чем возможность наблюдать за счастливо улыбающейся дочерью.

Они посетили Музей игрушек на Чартер-роуд, откуда Камиллу удалось увести только часа через три, и то с трудом. А после этого пришлось отправиться в игрушечный магазин, где малышка получила все, что ей приглянулось. Стэнли не скупился…

В другой раз провели весь день в знаменитом гонконгском зоопарке. Гуляли, разглядывали экзотических животных, любовались знаменитым фонтаном, куда Камилле непременно надо было залезть с ногами, визжа от восторга.

Но больше всего всем троим нравилось проводить время на пляже. Сегодня, однако, и Стэнли, и Орланда буквально считали минуты до возвращения в особняк. На обратном пути он вел машину сосредоточенно и молча, Камилла задремала, свернувшись клубочком на коленях Орланды.

Резко затормозив перед входом, Стэнли выскочил из машины, взял малышку на руки и с почти непристойной поспешностью передал вышедшей навстречу А Ма Тан. Потом обнял Орланду за талию и просто сказал:

— Идем.

Она опустила глаза, сказала Камилле, чтобы та вела себя хорошо и слушалась.

— О, она хорошая и воспитанная маленькая девочка, — одобрительно заметила старая домоправительница и посторонилась, давая им пройти.

Орланда чувствовала, что одобрение китаянки вызывает не только и не столько поведение Камиллы, сколько их. С той минуты, как Стэнли привез ее домой из салона Клод, А Ма Тан, очевидно, решила, что между ними происходит что-то настоящее. Что их странный брак может скоро превратиться в то, что принято считать браком у всех нормальных людей.

Но хотя Стэнли и обращался с ней как с королевой, Орланда знала, что такое никогда не случится. Просто пока он заинтригован ею и до сих пор наслаждается необычной ролью Пигмалиона. Коснувшись невзрачного серого камня чудесным золотым резцом, он выпустил на свободу, оживил прекрасную статую…

Они поднялись по лестнице, тесно прижавшись друг к другу, вошли в спальню, и Стэнли припал к ее губам. Они целовались, целовались, словно не были вместе целую вечность. Каждым прикосновением он разжигал в ней страсть и еще больше распалялся сам, и вот уже оба сорвали с себя одежду, эту последнюю тонкую преграду между ними.

Стэнли поднял ее на руки и положил на кровать.

— О Господи, до чего же ты хороша, Орланда! Я постараюсь быть с тобой нежным, но я ждал слишком долго! Я так хочу тебя, так хочу…

— О, Стэнли! — выдохнула она в ответ, переполненная таким же нестерпимым стремлением к нему.

— Да, милая, да, говори мое имя. Я хочу слышать, как ты выкрикиваешь его, задыхаясь от страсти, сейчас, немедленно…

Он вошел в нее. А она приняла его. И ее тело приветствовало его, помнило его, двигалось навстречу ему…

— Господи, что же ты делаешь со мной? — прорычал Стэнли, задыхаясь. — Я не могу больше терпеть, не могу. Иди со мной, дорогая, иди, сейчас…

— О да, Стэн! Да, да, да…

Потом они долго лежали вместе — без движения, без сил, без слов. Да и к чему им слова?

Орланда была счастлива. Она больше ничего не желала, только обнимать его и упиваться этим мгновением, сладостным блаженством любви. Любви? О да, любви.

Она прижала губы к его плечу и беззвучно призналась:

— Я люблю тебя, Стэнли, люблю…

Он словно бы услышал, поднял голову и взглянул на Орланду.

— Почему ты улыбаешься, дорогая?

— Потому что счастлива, Стэн, — просто ответила она.

Он улыбнулся в ответ.

— И я тоже, дорогая, и я тоже. — Наклонился и нежно поцеловал ее чуть припухшие губы. — Безумно счастлив.

Они долго молчали и смотрели друг другу в глаза. После того, что они только что пережили — полное слияние их тел и душ, путешествие в страну страсти и обоюдного желания и возвращение к тихой нежности, — ей казалось, что между ними возникла какая-то более глубокая связь, нежели телесная. Она ждала, ждала, глядя в глубину его серых глаз. Вот сейчас… сейчас…

Но тут Стэнли отвел взгляд.

Он наконец решил показать Орланде тот современный Гонконг — деловой, богатый, шумный, многонациональный город, которого она до сих пор как следует и не видела. Ведь они все время уделяли в основном Камилле и делали только то, что может заинтересовать маленького ребенка.

— Мне стыдно, что я до сих пор никуда толком не свозил тебя. Даже не показал «Голден палас», хотя и обещал. Давай поедем сегодня вдвоем. А Камиллу оставим со стариками. Они справятся.

Конечно, справятся, с тоской подумала Орланда. Значит, он хочет устроить развлечение лично для меня, словно прощальную экскурсию по городу. Впрочем, что может быть естественнее. Срок моего пребывания здесь постепенно подходит к концу…

Впечатление было грандиозным. На белом «ягуаре» они объехали весь центр, и Орланда с приоткрытым ртом разглядывала колоссальное здание «Банка Гонконга и Шанхая» на Стэтью-сквер, башни-небоскребы «Сити-банка» и «Китайского банка», фантастический «Голден палас». Она вертела головой направо и налево, проезжая по Гарден-роуд, Куин-роуд. Поражалась толпам спешащих людей, говорящих чуть ли не на всех языках мира.

Орланда с удовольствием отведала уличной стряпни, грациозно приняла букет цветов, купленный Стэнли тут же у торговки, с интересом глядела на свадебную процессию. В общем, делала все возможное, чтобы не показать своего отчаяния. И не только потому, что понимала, что не имеет права осложнять ему жизнь. Ведь Стэнли Гилбрайт не просил ее влюбляться в него и не хотел этого, иначе бы давно сказал об этом. Нет, просто не было никакого смысла портить один из немногих оставшихся ей прекрасных дней в его обществе.

И Орланда улыбалась, и смотрела на него во все глаза, запоминая мельчайшие подробности, его жесты, упиваясь тем, как он обнимает ее за плечо или за талию, как с улыбкой, глядит на ее восторг и изумление.

Они зашли отдохнуть и выпить кофе в один из европейских ресторанов напротив «Галереи Армани» и сидели, ожидая, когда им принесут сделанный заказ, когда кто-то приблизился к ним сзади.

— О, Стэн, дорогой, привет! — послышался знакомый женский голос.

Орланда обернулась и увидела роскошно одетую Марго. За ее спиной маячил высоченный молодой человек с интересными чертами лица.

Стэнли поднялся и вежливо приветствовал ту, которая считала себя его невестой, и ее спутника.

Марго немедленно перенесла свое внимание на Орланду.

— Ну как, вам нравится наш город?

Орланде показалось, что в голосе ее нет враждебности, поэтому осторожно улыбнулась в ответ и сказала:

— Очень, спасибо.

Марго кинула насмешливый взгляд на Стэнли.

— Это все, что он может предложить и вам тоже?

На сей раз намек дошел до всех. Орланде удалось справиться с собой, и она спокойно улыбнулась, словно не заметила подвоха.

Марго пожала плечами с деланным безразличием.

— Что ж, наслаждайтесь, пока можете. А сейчас прошу извинить меня. Ричарду не терпится показать мне свой последний шедевр.

Она собственнически взяла под руку своего спутника и помахала остающейся паре.

Стэнли задумчиво произнес:

— Господи, подумать только, Марго искренне полагала, что я женюсь на ней!

— Не похоже, что она страдает по тебе, — заметила Орланда.

Марго шла, откровенно прижимаясь грудью к руке своего очередного избранника, демонстрируя окружающим истинный характер их отношений.

Стэнли внезапно взглянул Орланде в глаза.

— А ты, дорогая, ты бы страдала по мне?

Вопрос застал ее врасплох. Она опустила голову, не в состоянии смотреть Стэнли в лицо.

— Мне… мне кажется… что ты не хочешь, чтобы я страдала по тебе. Разве нет? — с трудом выдавила она, стараясь, чтобы голос не выдал ее чувств. Потом собралась с силами и взглянула на него.

Стэнли молчал минуту, не меньше, и она никак не могла истолковать выражение его серых глаз. Потом покачал головой и ответил:

— Да, мне бы не хотелось, чтобы ты страдала по мне.

Вот и все, в отчаянии подумала Орланда, он высказался предельно ясно. Больше мне ждать нечего. Впрочем, я ведь ничего и не ждала. Разве я не понимала, что такое сокровище не для меня? Спасибо, что он хотя бы взял на себя труд вытащить меня из помойки и превратить в настоящую женщину.

Осознание этого должно было бы принести ей хоть небольшое утешение. Но не принесло…

На следующее утро Орланда сразу поняла, что отпущенное ей время подходит к концу. Она открыла глаза, обвела глазами залитую солнечными лучами спальню и увидела, что Стэнли стоит у окна. На нем был деловой костюм, тот самый, в котором он явился на их брачную церемонию. Он сразу показался ей суровым, отстраненным… и чужим.

Очевидно, он услышал, как она зашевелилась, потому что повернулся и тихо спросил:

— Проснулась? — Потом приблизился к кровати, внимательно, без улыбки посмотрел на нее и сообщил: — Я должен сегодня ехать в офис. Это важно, мне надо быть там через полчаса.

Орланда посмотрела на него и с ужасом осознала, что тот Стэнли, с которым она прожила словно в раю последние дни, исчез и на его месте снова появился мужчина, предложивший ей денег за спешное заключение фиктивного брака. Орланда похолодела. Да, она понимала, что сказка не может длиться вечно, чувствовала, что счастливые мгновения подходят к концу, но не ожидала, что уже сегодня утром…

— О, конечно… — пробормотала она, — конечно…

— Надеюсь, ты не будешь скучать. Камилла уже внизу с А Ма Тан. Я пришлю машину с шофером, он отвезет вас, куда захотите. Развлекайтесь. — Он кинул беглый взгляд на часы, быстро наклонился и чмокнул ее в щеку. — Извини, опаздываю.

И ушел.

Стэнли выполнил обещание и предоставил лимузин с шофером в полное их распоряжение. Орланда была не в настроении кататься, но решила, что не имеет права отказывать Камилле в возможности лишний раз насладиться всеми преимуществами богатой жизни.

— Давай-ка поедем на пляж, — предложила она девочке, которая уже запомнила это слово по прежним вылазкам и радостно закивала в ответ.

В этот день все было совсем по-другому.

Солнце, море, песок остались прежними. Камилла и Орланда плескались в воде, строили песчаные замки, загорали, ели фрукты. Но все время обе ощущали, что чего-то им не хватает.

Не было еще трех часов дня, когда Камилла закапризничала и запросилась домой.

— Ма Тя… Ма Тя… — Так девочка называла домоправительницу.

Орланда начала собирать разбросанные надувные игрушки, корзинку с продуктами для пикника, которую всегда брали с собой. Затем одела малышку, оделась сама и с тяжелым сердцем обвела глазами пляж, где они с Камиллой и Стэнли провели столько счастливых минут.

Она словно прощалась с ним навсегда, терзаемая дурным предчувствием. Ей даже не хотелось возвращаться в особняк — интуиция подсказывала, что ее ждут там неприятные известия.

Не раскисай, приказала себе Орланда. Камилла чувствует мое настроение. Я не имею права портить ей существование своими личными горестями. Надо помнить, что я и вся моя жизнь принадлежат ей, так что надо делать вид, что я весела и всем довольна. Я вышла замуж за Стэнли Гилбрайта не ради любви. Он не обещал мне ничего, кроме денег. Я и так получила много больше, чем было предусмотрено нашим соглашением. Значит, надо собраться с духом и продолжать жить и выполнять свои обязанности. Скоро мы вернемся домой и я куплю маленькую ферму…

Думать об этом не хотелось, поэтому молодая женщина села в машину, притянула к себе Камиллу и стала напевать ей на ухо веселую песенку, чтобы развеселить малышку.

Когда лимузин остановился у дверей особняка, навстречу им вышла А Ма Тан. И Камилла тут же потянулась к ней.

— МаТя… МаТя…

— Иди сюда, моя хорошая, иди. Ма Тя покормит свою любимицу, — заворковала старуха, стараясь не глядеть на Орланду.

Та немедленно заметила странное поведение домоправительницы, и сердце ее упало.

— Мистер Стэнли еще не вернулся? — как, можно спокойнее спросила она.

— Нет, девочка. Но он звонил несколько раз, хотел поговорить с тобой, — ответила А Ма Тан. — Обещал позвонить еще раз минут через пятнадцать. Иди к себе, By Линь поставил там аппарат. А я покормлю мою дорогую малышку. — И она, подхватив девочку на руки, отправилась в кухню.

Орланда поднималась по лестнице, когда услышала телефонный звонок. Она вбежала в комнату и кинулась к аппарату.

— Алло!

— Орланда, наконец-то! — раздался любимый ею голос. — У меня всего пара минут, так что слушай внимательно. Я сегодня вылетаю в Лондон. Срочные дела. Оставляю машину в полное твое распоряжение, завтра поедешь по магазинам, накупишь, все что надо, и себе и Камилле на первое время. Твои гонконгские каникулы подошли к концу. Начинаются суровые будни. О перелете не беспокойся. Пришлю обратно свой самолет, чтобы тебе было удобнее. Чек послал By Линю, он отвезет его в банк и утром выдаст тебе наличные. Не отказывай ни в чем ни себе, ни малышке. — Голос уплыл в сторону, очевидно, Стэнли отвлекли, потом вернулся. — Извини, больше говорить не могу. Сделай все, как я сказал. Целую тебя. — Затем раздались короткие гудки.

Орланда недоверчиво посмотрела на трубку, словно впервые в жизни видела этот странный предмет. Слова Стэнли медленно начали просачиваться в ее сознание.

Вот все и кончилось. Он уезжает, а ее отправляет обратно. Контракт выполнен. В ней больше необходимости нет. Дальше каждый из них идет своей дорогой.

Орланда упала на кровать и зарыдала так, как никогда еще в своей короткой, но несчастливой жизни. Даже когда узнала о болезни Джерри. Даже когда похоронила ее…

Она плакала долго, пока не появилась А Ма Тан и не заставила ее выпить чаю.

— В чем дело, девочка? — строго спросила старая китаянка, глядя на ее распухшее от слез лицо.

— Я уезжаю послезавтра, А Ма Тан, — ответила Орланда.

— Знаю. Только плакать-то зачем? На Гонконге свет клином не сошелся.

— Да, верно. — Орланда пристыженно вытерла глаза. — Где Камилла?

— Наконец-то вспомнила. Иди, пора уже купать ее, я и ванну налила. Ну-ну, хватит слезы лить-то. Разлуки в жизни случаются, надо уметь терпеть. Это не смертельно.

— Да, верно, — повторила Орланда и поднялась на ноги, вспомнив о призывающих ее обязанностях.

Следующий день прошел как в тумане. Она больше не плакала, не чувствовала, не думала.

By Линь, как и сказал Стэнли, передал ей пакет с долларами и сказал, что лимузин ожидает у двери. Орланда в состоянии какого-то душевного оцепенения поехала по магазинам, накупила Камилле игрушек, одежды, обуви, несколько чемоданов, чтобы уложить все это, и вернулась в особняк.

Вечером в последний раз искупалась вместе с дочерью в бассейне, поужинала в кухне с By Линем и А Ма Тан, тепло и вежливо поблагодарила их за все, что они для нее сделали.

— Полно, девочка, а как же иначе, — ответила домоправительница, — ты же жена нашего Стэнли.

Орланда не позволила себе расплакаться, только горько усмехнулась про себя. Да уж, жена…

Этой ночью она уложила Камиллу с собой, хотя та раскапризничалась. Ей понравилось спать в старой детской кроватке.

— Ну-ну, малышка, — уговаривала ее мать, — мы же не можем взять кроватку с собой, пора отвыкать от нее.

Утром, узнав об этом, А Ма Тан заявила:

— Незачем терзать крошку. Когда устроишься и сообщишь постоянный адрес, я вышлю ее тебе.

Она и By Линь проводили молодую женщину с ребенком до машины, помогли уложить багаж, расцеловали малышку и помахали рукой на прощание.

— Не забывай нас, девочка, и ты, Камилла, тоже, — сказала А Ма Тан.

— Обещаю, — заверила ее Орланда, зная, что будет помнить всю оставшуюся жизнь эти две недели неземного счастья.

Орланда плохо помнила сам перелет, и он показался ей бесконечно длинным. Когда самолет приземлился стюардесса открыла дверь и проводила Орланду и Камиллу к выходу.

Город встречал их сумерками и мелким, холодным дождем. Под стать настроению Орланды.

Молодая женщина спустилась по трапу… и замерла как вкопанная. Что это, галлюцинации начинаются? — мелькнуло у нее в голове.

Перед ней, широко улыбаясь, стоял Стэнли с огромным букетом роз. Он присмотрелся к ней, и улыбка сбежала с его губ.

— В чем дело? Почему такое распухшее лицо?

— Стэн? Стэнли, что ты здесь делаешь? — ошарашенно спросила Орланда.

— Как что? Тебя встречаю, конечно.

— Но ты же должен быть в Лондоне…

Он внимательно посмотрел на нее.

— Орланда, с тобой все в порядке? Ты… ты хорошо себя чувствуешь?

— Не важно, как я себя чувствую. Ответь, что ты делаешь в Сиднее! — настаивала она.

— Господи, Орланда, дорогая. Какой Сидней? — Стэнли внезапно все понял: и ее изумление, и почему у нее такое заплаканное лицо. — Ты что же, подумала, что я отослал тебя обратно в Австралию? Тебя, мою жену? Мою единственную, дорогую, любимую жену?

— Но… но… — Она все не решалась поверить. — Ты же сказал, что гонконгские каникулы закончились…

Он притянул ее вместе с Камиллой к себе, крепко обнял одной рукой — вторая по-прежнему была занята колючим букетом — и сказал:

— Верно. Каникулы в Гонконге закончились. Теперь для тебя начинается настоящая жизнь. Жизнь в Англии в единственно достойной тебя роли — моей жены.

— Но ты же сказал, что не хочешь, чтобы я по тебе страдала, — напомнила ему Орланда.

— Естественно! Ведь я хочу, чтобы ты была со мной счастлива! — Глаза Орланды снова наполнились слезами, и ему пришлось грубовато-шутливо добавить: — И кстати, не могу сказать, что ты отлично справляешься со своими новыми обязанностями. Вечером мы приглашены на прием к президенту «Первого национального банка», а у тебя красные глаза… Ну-ка, дочурка, скажи маме, чтобы не смела больше плакать.

Но слезы уже лились по щекам Орланды — слезы огромного, невероятного счастья.

КОНЕЦ

Content

Бетти Лоуренс
Бесценный дар

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9