Елена Усачева

Нити судьбы

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И. Анненский

Глава 1

Цвет ночи – белый

– Привет!

– Привет!

В дверях стоял незнакомый парень. В полутьме прихожей Дина увидела только – высокий, волосы гладко зачесаны, лицо…

– Заходи!

Он попытался сильнее распахнуть дверь, но она пружинисто отскочила обратно, чуть не задев Дину, уже сделавшую шаг вперед.

– Опс! – смутился парень, наваливаясь на непокорную дверь плечом.

– Я к Ташке! – на всякий случай уточнила Дина. Квартирой ошибиться она не могла, пять лет ходила сюда в гости, чтобы вдруг потянуться рукой не к тому звонку.

– Шевелись! Не стой!

За дверью на вешалке висело с десяток пальто, они-то и не давали нормально пройти.

– Ты по адресу! Я Артур! Знакомый Кости.

Дина в последний раз увернулась от двери и мысленно перевела дух. Костя был Ташкиным женихом, а теперь уже и мужем. Ну, а Артур в этой родословной был где-то поблизости.

– Диночка!

Она не сразу поняла, кто выплыл из коридора. Нет, нет, Ташка сейчас должна была быть в красивом белом платье, в фате, но никак не в джинсах и рубашке. Но это оказалась именно молодая жена.

– Поздравляю! – Губы не слушались. Да еще этот «друг детства» Артур так странно на нее смотрит.

Дина протянула букет и пакет с подарком. Розы были присыпаны снегом.

– Ой! – отшатнулась от подарков Ташка. – Руки заняты. Ты как раз вовремя! Поможешь мне с тестом!

Ташка убежала в комнаты, и Дина с Артуром вновь остались одни.

– Давай подержу.

Он почему-то все время улыбался, как будто на Дине была надета шапка с красной лампочкой, дающей сигнал, что время улыбок наступило.

– Без тебя справлюсь, – смутилась Дина, смахивая с цветов снег. В одном пакете у нее лежал свадебный подарок – чайный сервис, а в другом нарядное платье. Она не стала надевать его на улицу, чтобы не замерзнуть. И теперь объяснять этому парню, что один пакет надо отдать Ташке, а второй оставить, не хотелось.

Пока Дина переобувалась, Артур исчез, и можно было перевести дух. Не любила она незнакомые компании. Не любила и боялась. А сегодняшний вечер ей предстояло провести именно в такой компании. То есть постоянно смущаться.

От прихожей направо короткий коридор выводил к кухне. Шаг вперед, и ты попадал в большую проходную комнату, откуда следующая дверь вела в узкую маленькую.

Сейчас обе комнаты преобразились. Обычно треть большой комнаты занимал огромный диван. К празднику его в кои-то веки сложили, вечные стопки книг и пачки бумаг исчезли. Стол, вечно заваленный вещами, переместился в центр. Он был заставлен редким частоколом бокалов и пустыми озерцами тарелок. Пианино было распахнуто, рядом с нотной подставкой в подсвечнике оплывала одинокая свеча, еле заметная под яркой люстрой. За столом сидели человек пять. Среди знакомых лиц Дина разглядела пристроившегося в уголочке Ташкиного папу. Матери с сестрой не было.

– Ташка! – снова начала Дина, когда из маленькой комнаты появилась молодая жена.

– Потом, ладно? – не стала слушать ее подруга. – Ты же обещала раньше прийти!

Ташка попыталась снова убежать, но Дина уцепилась за нее, не давая исчезнуть.

– Поздравляю тебя со свадьбой, – с усилием произнесла она. – Будь счастлива.

Она всучила новобрачной букет, продемонстрировала пакет и тут же засунула коробку с сервизом за пианино – когда-нибудь найдет и посмотрит.

Ташка стояла с кислым выражением лица.

– Все сказала? – Видимо, поздравлениями ее сегодня достали.

– А где платье? – Дине было плевать на настроение подруги.

В загс ее не пригласили. Ташка сказала, что там будут только родственники. Праздник она устраивала дома, для своих.

– В шкафу! – бросила Ташка на ходу, увлекая бывшую одноклассницу в сторону кухни.

– А муж-то где?

Из маленькой комнаты раздался взрыв смеха.

– Он там, – махнула рукой на секунду остановившаяся Ташка. – С Машей. Она была моей свидетельницей. Артур, открывший тебе дверь, свидетель со стороны Костика.

Кольнула неприятная мысль – кого-то она в загс позвала. Могла бы и ее, лучшую подругу, все-таки столько лет неразлучны. Но расстраиваться было некогда. Ташка уже впихивала ее за порог кухни. Последний, кого она успела заметить в комнате, был Артур, щелкающий кнопками музыкального центра.

– Еды уже никакой нет, все уничтожили. – Ташка пыталась вернуть подругу к действительности. – Давай пироги печь.

Кухня была крошечной – холодильник, плита, стол. Двое сидят, остальные стоят. Все свободные поверхности были заставлены посудой. Из крана капало. Обстановка для Ташкиной кухни нормальная.

– Миска, мука, дрожжи, молоко, сахар, масло, – быстро перечислила Дина и тут вспомнила: – Мне надо платье достать, чтобы оно отвиселось.

Когда, замесив тесто и устроив его в теплый угол около плиты, Дина вернулась в комнату, ее голубое атласное платье с широким матерчатым поясом болталось на вешалке под люстрой как раз над столом.

– Другого места не было, – заверила Ташка.

«Взять бы да уйти!» – мелькнуло в голове у Дины, но тут перед ней предстал новоиспеченный муж.

На мгновение новобрачные показались фантастически похожими – оба лохматые, в джинсах и рубашках. Но наваждение это быстро прошло. Черноволосая изящная Ташка с женственной красивой фигурой – мягкая линия плеча, высокая грудь, тонкая талия, стройные ноги – и слегка сутулый долговязый Костик со светлыми длинными волосами, узким лицом, всем своим обликом слегка смахивающий на крысу в очках. Интересно, как они выглядели в загсе? Надо не забыть попросить фотографии.

– Дина, моя подруга! – представила их друг другу Ташка, хотя они уже пару раз встречались. Правда, было это давно, два года назад, еще в школе, в одиннадцатом классе. – Особенно не заглядывайся! Она предназначена другому.

Комментарий был более чем странный, если учесть, что подруга с Костиком уже пять часов как были мужем и женой.

Дина почувствовала на себе знакомый пристальный взгляд и повернулась.

Артур.

– Артур Артурович, – перехватил инициативу представлений Костик.

У Артура были светлые, чуть рыжеватые волосы. Правильные черты лица – небольшой нос, аккуратная линия губ, светлые глаза.

– Мы с Ташкой вместе в школе учились, – пробормотала Дина, чувствуя, что теряется, что начинает смущенно изучать соринки на полу, что язык во рту становится неповоротливым, а голова вдруг становится пустой и звонкой.

Между тем Костик рассказал, что вместе с Артуром они учатся в институте на втором курсе, припомнил байку о том, как они не сдали зачет по физкультуре, а под конец сообщил сногсшибательную новость о компьютерной игре, в которую они с Костиком сейчас играют. Дина рассеянно кивала, глядя на свое платье, все еще висящее над столом. Она шила его для выпускного вечера в школе, в ателье, на заказ. Надела всего один раз, и сейчас ей вновь захотелось стать такой же счастливой, как тогда – когда они всю ночь колобродили по школе. Рассвет застал их с Ташкой сидящими на подоконнике. Как же они здорово поговорили!

Тесто!

Пока Дина пробиралась на кухню, Ташка успела ее познакомить с Машей, ее парнем Алексеем, с двумя однокурсниками Костика. В полумраке прихожей мелькнул Ташкин папа, он уходил.

Тесто приподняло полотенце, выглядывая через край миски. Под рукой оно благодарно пыхнуло, одарив дрожжевым теплом.

– Сейчас еще раз поднимется, и будем раскатывать.

Ташка крутилась рядом, и Дину все подмывало расспросить поподробней, в чем она была на свадьбе. И еще хотелось, чтобы подруга переоделась, чтобы был праздник. А то выходила обыкновенная очередная туса.

– В шкафу платье висит, потом покажу.

Вся эта проформа с нарядом, загсом и печатями была Ташке не интересна. Дина терпеливо кивнула. Торопиться некуда, впереди вечер.

– О как!

Пока тесто подходило второй раз, Дина вымыла посуду, отскребла стол, собираясь на нем раскатывать будущие плюшки.

Артур застыл в дверном проеме.

– Она и готовить умеет! Не думал, что от девушек столько пользы бывает.

– Я еще и на машинке могу, и варенье варить… – процитировала Дина мультик про кота Матроскина.

– А ты только по пирогам или еще что можешь? – Артур продвинулся на кухню, заставляя Дину покраснеть и опустить глаза. Она с усилием стала тереть стол, отчего тот жалобно заскрипел.

– Блины еще могу, – пробормотала Дина, не к месту вспоминая, как однажды заразила Ташку идеей сделать блины, но подруга перепутала муку с крахмалом, и получилось у них тогда что-то неудобоваримое. Выбрасывать было жалко, но и есть невозможно.

– А я гречневую кашу умею варить, – похвастался Артур. – Настоящую, рассыпчатую. У меня никогда не подгорала! А ты фаршированные перцы делаешь? – перескочил с гарнира на основные блюда свидетель со стороны жениха.

– Никогда не пробовала. – У Дины дома готовил отец, и пироги с пиццей были единственным, что ей позволялось делать самой.

– Приезжай ко мне! Будешь учиться, а я дегустировать. Очень я это дело люблю.

Дина покосилась на собеседника. В отличие от худого Костика, Артур был крепок. Черные джинсы, черная рубашка, заметно приспущенная в области талии, чтобы не так был заметен живот. Аппетит у однокурсника молодожена был наверняка хороший.

Появившаяся Ташка выгнала Артура из кухни, и они начали колдовать. Дело было незатейливое. Начинки у Ташки все равно не нашлось, поэтому лепили розанчики с корицей и сахаром. Духовка разогрелась. Противни сменяли друг друга. Румяные плюшки падали в отмытую миску, устланную чистым вафельным полотенцем. Когда все собрались за столом пить чай, из гостей остались только два свидетеля, Машкин парень Лешка да их с Ташкой одноклассница Оля.

Как только были закончены все приготовления и стол накрыт, Дина сняла свое платье с вешалки и побежала в ванную. Прохладная ткань приятно холодила разгоряченное на жаркой кухне тело. Дина крутанулась перед зеркалом, подол взметнулся и, зашуршав, опал. Жаль, что она не такая красивая, как Ташка. Широкие костлявые плечи, длинные тонкие руки с узкими запястьями, талии нет, фигура скорее спортивная, чем женственная, ноги… Ну, ноги как ноги, ничего особенного. Зато какое платье!

Зеркало же отражало несколько иную картину. Дина была высокой девушкой с красиво сложенной фигурой. Тонкие руки с узкими запястьями, длинные музыкальные пальцы, прямая спина, высокая грудь, которую хозяйка почему-то не считала своим достоинством, длинные красивые ноги с изящным переходом от крепкой икры к щиколотке. Высокий подъем ступни делал ее ногу особенно выразительной, когда Дина вставала на каблуки. А сейчас она из пакета доставала именно такие туфли. Ко всему этому надо прибавить большие темные глаза и темные же волнистые волосы по лопатки. Нет, девушка была совсем не права в оценке своей внешности.

Дина с мечтательной улыбкой выплыла из ванной и тут же налетела на темную фигуру, мнущуюся в прихожей.

– Здравствуйте! – пробасила фигура. – Поздравляю!

Дине сунули в руки припорошенный снегом букет.

– Ой, это не мне. Я сейчас Ташку позову!

Сжимая букет в руке, побежала в комнату.

– Там пришли! – испуганно крикнула она. – Вот!

Ташка отмахнулась от цветов и ринулась в прихожую.

Белые ирисы прятались среди тонких длинных листьев. Дина опустила лицо в цветы, принюхиваясь к тонкому морозному аромату.

– Тебе идет! – Голос у Артура был насмешливый.

«Дурак!» – полыхнуло в голове, и цветы полетели на стол.

Гостем оказался однокурсник Артура и Костика. Звали его Вадим. Задержался он, потому что таки сдал зачет по физкультуре (чего не сделали вчера молодожен со свидетелем) и теперь, сидя за столом, взахлеб рассказывал, как ему это удалось. Еще он много говорил о футболе. Костик мелко кивал, радуясь всему, что вещал приятель. Остальные изображали на лицах терпеливое внимание.

– Платье покажи! – вспомнила Дина.

Вадим Ташке не понравился, поэтому она с радостью поднялась из-за стола.

Маленькая комната была переделана под спальню. Когда-то Ташка тут жила вместе с младшей сестрой Настей. Но сейчас родители у нее были в разводе, мать вышла замуж и уехала, взяв младшую дочь с собой, отец переселился к своей матери, и разгромленная двухкомнатная квартира досталась старшей дочери в семействе Павловых. Теперь в этой комнате место нашлось только для большого матраса, брошенного на пол. При желании разместиться на нем могло человек пять. Письменный стол задвинули к шкафу. Позабытый телевизор болтался под потолком на специальных кронштейнах.

– Останешься на ночь? – Ташка копалась в шкафу, словно платье туда было повешено не днем, а месяц назад, и его теперь надо было искать.

– Зачем?

Подруга не переставала Дину удивлять. Сначала эта свадьба, потом вместо брачной ночи с розовыми лепестками на кровати и душистыми подушками она решила устроить походную ночевку на полу.

– Вадим через час отвалит. Лешка тоже. Маша остается, Артур. Давай и ты с нами. У меня есть еще бутылка вина.

Ташка вытащила из шкафа белое платье с сильно замятой длинной объемной юбкой.

– Здорово! – выдохнула Дина.

Платье и правда было шикарно в своей простоте. Открытый гладкий атласный лиф без плеч, корсет со шнуровкой, юбка до полу, мягко расширяющаяся к низу.

– Кольца мы заказывали. Я сама рисунок придумывала.

Ташка протянула руку. У нее была крепкая широкая ладонь с такими же крепкими небольшими пальцами. На безымянном сверкнуло серебряное колечко, состоящее из двух переплетающихся жил. В том месте, где жилы сходились, сиял маленький камешек. Выглядело все это изящно и даже как-то неожиданно для вечно неправильной подруги.

– Дай померить! – Дина провела рукой по платью.

Ташка пожала плечами.

– Будет у нас одно платье на двоих! – хмыкнула она. – Знаешь примету? Свадебные платья не меряют, иначе мужа у меня уведешь.

Дина вспомнила рыбоподобного Костика. Стоит померить хотя бы ради того, чтобы убедиться – данная примета не действует. Чужой муж ей на фиг не нужен.

– Подруги должны делиться, – буркнула Дина, переворачивая платье в поиске молнии.

Со стороны Ташка казалась выше и тоньше Дины, но платье ей пришлось впору. Не распуская шнурков на корсете, она легко застегнула молнию, завела руки назад, освобождая крючки бюстгальтера. Тугой лиф стянул грудь, родив неожиданное томное чувство. Дина повернулась, критично оглядывая себя в зеркало, прикрепленное к внутренней дверце шкафа. Платье непривычно колыхалось вокруг ног, заставляя привставать на мысочки. К такому наряду нужны были туфли на каблуке. Дина полезла в шкаф. Ташка в загсе была в полной экипировке, значит, туфли лежат где-то рядом с платьем.

– Наташа, ты не знаешь!..

Дина, не поднимая головы, нырнула за створку, пытаясь спрятаться под юбками.

Ей только Артура не хватает.

– Круто! Тебе идет!

Как будто других фраз в его словарном запасе не завалялось.

– Слушай, чего ты ко мне привязался?

Очень хотелось упереть руки в бока, но Дина вовремя сообразила, что выглядеть при этом будет глупо – длинное атласное платье и она вся такая в позе «баба на чайнике».

Он не смутился, не отвел глаза. Смотрел прямо, чуть прищурившись. Улыбался.

– Хотел музыку сменить. Как ты считаешь?

Вопрос был некстати, к музыке она была равнодушна. Дина вспомнила, что искала туфли. Это был хороший повод перестать смотреть друг на друга.

– У Ташки спроси, – пробормотала она, снова забираясь в шкаф. То, что туфель здесь нет, она давно поняла, но за фанерными стенами ей было спокойней.

– Тебе идет быть невестой! – Артур все-таки не удержался от комментария.

– В следующем декабре непременно выйду замуж, – отозвалась Дина. Что же он не уходит? Ей надоело ковыряться в чужих платьях. И Артур бы ушел, но тут в комнату влетела Ташка.

– Супер! – откомментировала она увиденное. – Так ты на ночь остаешься? Пять человек! Как раз для этого матраса! Лешка уже ушел. Оля собирается. Вадима сейчас выгоним.

Дина потянула к себе голубое платье, забыв, что от нее ждут ответа, нащупала молнию на корсете, дернула за язычок.

– Это утвердительный ответ, – хмыкнул Артур, первым сообразив, что ему не стоит присутствовать на процедуре переодевания.

– Только домой позвоню, – сдалась Дина. И почему ее всегда так легко уговорить?

Последним в одиннадцать вечера ушел Вадим. Уже стоя в прихожей, он вдруг вспомнил, что через неделю будет интересный хоккейный матч, и стал всех активно звать на стадион. Артур с Костиком глупо улыбались, делая вид, что их это приглашение не касается. Ташка смахивала невидимые пылинки с плеча любимого мужа. Машка даже не вышла провожать нового знакомца. Последней в списке оказалась Дина.

– Значит, идем! – вынес свой приговор Вадим. – Давай телефон.

Утверждение было настолько неожиданным, а взгляд таким настойчивым, что Дина в растерянности пробормотала номер.

– Восемь, девятьсот шестнадцать…

Вадим забил цифры в мобильник, кивнул и, наконец, шагнул за дверь.

– А знаешь, что номер твоего сотового это палиндром[1], – громко, чтобы слышали все, спросил Артур. – Легко запомнить.

– Молодец! Тренируй память, – парировала Дина, уже не зная, куда деться от его назойливого внимания.

Сидеть с остальными за столом сразу же расхотелось. Дина и сама не заметила, как оказалась в маленькой комнате, остановилась около матраса, прикидывая, как они все здесь разместятся. От одной этой мысли потянуло в сон. Прямо вот так лечь, не зовя Ташку и не прося у нее постельное белье.

Она бы и легла, если бы снова не появился Артур.

– Не рано? – по-свойски, как бы между делом поинтересовался он. Словно они уже знакомы двадцать лет, на одном горшке в детском саду сидели. Вот привязался!

– В самый раз. – Дина почесала нос, думая, что не мешало бы умыться.

– А ты знаешь, что на свадьбе есть обычай – молодой муж спит с молодой женой, а свидетели друг с другом. – И еще за локоть ее взял, заставил оглянуться, в глаза посмотреть.

На мгновение Дина опешила. Слишком категорически все это было сказано. А потом словно эхо от далеких гор пришла догадка – она не свидетель, в загсе ее не было.

– Вот и спи со свидетельницей, – дернула она плечом, освобождаясь.

– Обиделась, что ли? – запоздало крикнул ей вслед Артур. – Я пошутил.

Дина заперлась в туалете. Лицо горело. Холодная вода делала только хуже – щеки становились пунцовыми.

– Ненормальный какой-то, – шептала Дина, глядя на себя в зеркало.

Педагогический университет, где она училась вот уже второй год, факультет начальных классов, негласно назывался «институтом благородных девиц» – шесть групп, пять курсов и одни девчонки. Преподаватели не выдерживали, мужчины появлялись и через семестр исчезли, оставались одни женщины. Общаться с парнями Дине было негде и, как показал сегодняшний день, нечего было и начинать.

А в спальне уже вовсю резвилась Машка. Ее длинные темные вьющиеся волосы разметались по плечам. Она успела переодеться в выданную ей тельняшку, на маленькой хрупкой фигуре сидевшую как коротенькое платье. Костик лежал поперек матраса и, закинув руки за голову, лениво следил за Машкиными перемещениями по комнате.

– Я дружелюбное привидение Каспер! – вопила она, перепрыгивая через Костика. Молодой муж довольно гыкал и кивал головой.

– А Ташка где? – Дина бросила на спинку стула полотенце, понимая, что сегодня она будет жить по Блоку: «И вечный бой, покой нам только снится…»

– Они с Артуром Артуровичем заседают на кухне, – с готовностью ответил Костик и попытался поймать Машку за пятку. Свидетельница взвизгнула, чуть не заехала ему этой самой пяткой по лбу и отскочила к шкафу.

– А почему вы его зовете Артур Артурович?

– Он сам так представляется.

Машка, заигрывая с Костиком, стала манить его к себе, покачивая бедрами.

«Если тут и собирается кто-то с кем-то спать, то они уже разбились на пары», – решила Дина. Ее же в этом раскладе устраивала подушка. Лучше соседки и не придумаешь.

Дина сдвинула виновника торжества в сторону, устраиваясь около стены. Спать ей, конечно, не дадут. Маша все еще прыгала, обсуждая с Костиком только им ведомые новости. По ходу выяснилось, что все они – Ташка, Костик, Маша и ее парень Лешка – из дачного поселка в Тучково. Там они познакомились, и вот Ташка вышла уже замуж за Костика, а Маша все размышляет, соглашаться ли ей на уговоры Лешки. Она уже отказала ему три раза. В ответ Лешка грозился бросить институт и уйти в армию. Машу это особенно веселило, и она теперь подбивала Костика отправиться в армию всем вместе – он, Лешка и Артур Артурович.

– Из вас бы вышла прекрасная команда, – вопила она, в очередной раз проносясь по комнате. – А мы бы с Ташкой и Диной ждали вас, сидя в подъезде.

Дина мысленно закатила глаза. Да, она будет ждать с особенным рвением.

– Пойду жену позову, – решился, наконец, Костик. – Чего они там делают?

– Оставь их! Как будто ты не знаешь, чем там можно заниматься. При выключенном свете-то.

– Ясно чем! – вырвалось у Дины. – Обмениваются рецептами по приготовлению гречневой каши.

Каша доконала Костика, и он побежал устраивать первую семейную разборку. Вид у него для этого был – самый подходящий, он был одет в трусы и футболку.

– Сейчас вернется! – пророчески изрекла Машка. – По носу получит и прибежит обратно, поджав хвост. Не понимаю, зачем Ташка все это устроила?

– Они любят друг друга, – Дина сначала произнесла, а потом осознала явную глупость своих слов.

– Раньше любили. Особенно Ташка. Два года с ума сходила. Потом остыла. А это все так…

От неожиданности Дина села. Ташка с одиннадцатого класса ей уши прожужжала рассказами про Костика. Сначала все фотки показывала, потом как бы случайно они столкнулись на улице. И вот теперь… Во всем этом была какая-то неправильность. Словно кто-то насильно заставил Ташку так поступить. Если бы ей дали подумать, она ни за что не отправилась бы в загс. Но кому-то, видимо, эта свадьба была нужна.

– У меня сегодня брачная ночь или нет? – В дверном проеме возник слегка потрепанный Костик, словно на кухне ему успели устроить хорошую взбучку. – Динка, двигайся! Я иду к тебе!

– А в лоб не хочешь? – заступилась за Дину Машка. – Чеши к своей жене! Не видишь, девочки разговаривают.

И Костик ушел.

Машка победно улыбнулась. По этой улыбке стало понятно, что Лешка был обречен пойти весной в армию. Засыпая, Дина вспоминала этого красивого парня с бледным лицом и грустными глазами. Странно, что все уже было до такой степени предопределено, словно кто-то просчитал заранее линии судеб всех, собравшихся в этот день в Ташкиной квартире. И только про себя она ничего не могла сказать. Видно, время еще не настало.

Час Х пробил неожиданно скоро, на следующее утро.

В воскресенье молодожены решили пить, гулять и доедать вчерашние пироги, снова стали приходить гости, и Дина, наскоро чмокнув подругу в щеку, отправилась домой. Телефонный звонок ее застал в подъезде.

– Дина? Привет! Знаешь, тебе чертовски идет этот номер телефона.

«Артур!» – Почему-то стало нечем дышать, сердце толкнулось в горло и забило бешеную чечетку.

– Что же ты не спрашиваешь, откуда я его знаю? – несся вперед Артур.

– Палиндром, – хрипло выдавила из себя Дина. Конечно, номер ее телефона легко запомнить.

– Умница! – неожиданно ласково произнес Артур. – А вообще – знаешь, вчера ты была самой красивой девушкой на свадьбе.

– Поэтому ты до утра просидел с Ташкой? – По инерции еще хотелось спорить и ловить Артура на каждом слове, но желание это стремительно улетучивалось.

– Это от смущения. – В телефонной трубке послышался смешок. – Боялся, что всю ночь не смогу отвести от тебя глаз, и Машка меня засмеет. – И без перехода признался: – Ты мне очень понравилась. Не скажу, что это любовь с первого взгляда, но что-то похожее есть. Ты меня заинтересовала. Даже не так – я тут ни при чем! Ты прелестна, и я рад, что вчера с тобой познакомился. Теперь предлагаю тебе познакомиться со мной!

– В каком смысле? – наконец-то вклинилась со своим вопросом Дина. Она давно уже стояла и глупо улыбалась. Слушать такое в свой адрес было приятно.

– Я приглашаю тебя на свидание.

Дина прикрыла глаза, вызывая в памяти лицо Артура. Сейчас ей казалось, что он красив. И как она это вчера не разглядела?

– С удовольствием, – прошептала Дина, и тут же ее словно что-то кольнуло в правое плечо.

Глава 2

План действия

– Привет! – сказал он.

– Привет! – ответила она. Ответ прозвучал слегка растянуто, как будто не произнесли слово, а пропели, задержавшись на звуке «и», выделив «э».

– Не надейся! У тебя ничего не получится, – раздраженно бросила она.

Он смотрел на нее и грустно улыбался. Она свернула газету и недовольно постучала по ладони.

– O tempora, o mores![2] – возвела она глаза к небу. – Грядут перемены, новый век. Все уже давно другое. Ангелам не надо подчиняться судьбе!

– Поэтому ты читаешь гороскопы? – осторожно произнес он.

– Гороскопы программируют человека на определенные действия. Хочу узнать, на что будет настроена Дина.

– Не слишком ли активно ты за ней приглядываешь?

– Она с уважением отметила мой день. Принесла жертвоприношение кровью в виде красного сухого. Мне понравилось. Почему бы не помочь ей устроить свою жизнь?

– На самом деле ты просто получила указание. Я тоже сегодня был в Небесной Канцелярии. И заметил, как кое-кто кое-что, выходя за дверь, выбросил.

– Внимательный, значит?

– А тебе не подходит?

– Нет! Поэтому близко к Дине не подходи!

– Поздно. Артур назначил ей свидание.

– Дружок, я вижу, ты плохо знаешь женщин. Свидание – это еще ни о чем не говорит. Тебе кажется, что это начало пути, а я скажу, что конец.

– Не нравлюсь?

– Ты когда на себя последний раз в зеркало смотрел?

– Все равно будет так, как предопределено!

– Ты забываешь, что я сама вершу ее судьбу! Поэтому будет, как я захочу.

Говорившие еле виднелись на фоне клубящегося облака. Два ангела. Полупрозрачно-белесые. С длинными распущенными волосами. Один из них был похож на Дину – чуть курносый нос, большие темные глаза. Гладкое, словно без мышц лицо. Эта Дина произносила слова, и, казалось, рот ее не двигался.

– Дина! Не надо! Не мешай им!

Второй ангел был тенью Артура, только его длинные до лопаток волосы были распущены, не собраны в хвост. Его постоянное желание доказать свою истину особенно выводило Дину из себя. Рядом с Артуром ангел Дины выглядел слишком активным, много говорил, взмахивал руками, словно постоянно спорил с невидимым собеседником.

– Я здесь для того, чтобы сделать Дину счастливой. А с тобой она будет мучиться.

– Это в гороскопе так написано?

– Имя Дина символизирует силу и мощь. – Ангел запрокинул голову, словно читал по памяти. – Натуры вспыльчивые и резкие, тонкой душевной организации. Максималистки. Обожают умных начитанных людей. Трудолюбивы и практичны. Чувствуешь? Портретик, не имеющий отношения к твоему Артуру.

– Все Артуры терпеливы.

– Будет так, как я сказала!

Дина исчезла, своим резким уходом приморозив улыбку Артура к его лицу. Обещалась веселая игра. И он был к ней готов.

У каждого человека есть ангел-хранитель. Если для существования Бога людям порой требуются доказательства, Фома Аквинский нашел пять достойных аргументов (через движение, через первопричину, через необходимость, от степени совершенства и через порядок мироустройства), то в существование Хранителя верят все. Фатум, судьба, рок – а все это он, невидимый дух, призванный оберегать и направлять. И если ангел Артура предпочитал своего человека оберегать, то ангел Дины выбрала второе – направлять. Хотя ему и было выдано предписание – помочь своему человеку устроить личную жизнь, не мешая предначертанному. Но первый же, с кем Дина столкнулась – Артур, – ангелу-хранителю Дины не понравился, видел он проблемы, с ним связанные, и спешил девушку от этих проблем огородить.

Правое плечо Дины неприятно побаливало, словно кто-то маленький топтался на нем в ботиночках с острыми каблучками. Артур звонил еще несколько раз, прислал эсэмэску со смешной картинкой. Теперь у Дины было его фото. Артур с Костиком корчил рожицы, валяясь на том самом матрасе, где все дружно провели «брачную ночь». Снимала наверняка Ташка. И это было супер! Два дня Дина летала как на крыльях. А потом Артур пригласил ее на свидание.

Они договорились встретиться в метро, после занятий. Дина на всех лекциях просидела пунцовая от волнения, так что девчонки стали теребить ее, спрашивая, что произошло. Мир перевернулся, небо окрасилось в другой цвет, луна поменялась местами с солнцем – она влюбилась! Сама не заметила, как позволила девчонкам накрасить себя и причесать. А потом бежала – сначала от университета до метро, потом по бесконечным переходам. Вот она – «Театральная». Самый центр! Куда же они с Артуром пойдут? Сердце колотилось как ненормальное, пришлось пройтись, чтобы успокоиться, продышаться. А щеки… Ну почему она так легко краснеет?

Глянула на часы. Пять. Сейчас!

А вокруг идут и идут люди! Прибежал парень, стоит с розой в руке, дергается. Волнуется, наверное. Хмурая женщина тяжело привалилась к ограждению над лестницей. Вереница детей втянулась на эскалатор. Часы отсчитывали секунды со скоростью пробегающих по залу людей.

Пять минут. Парень с цветком сорвался с места и ринулся к полной девушке с недовольным взглядом. Хмурая женщина ушла. На ее место встали веселые ребята. Они громко обсуждали недавно проведенные выходные и смеялись.

Еще пять минут. Дина достала мобильный. Никаких сообщений. Может, она не на той станции? Сходить на «Охотный Ряд» или «Площадь Революции»? Отправила эсэмэску: «Где ты?» В ответ пришла: «Задержка». Может, он в туннеле? Сейчас приедет! Дина попыталась вспомнить, в каком институте учился Артур и где он находится, чтобы представить, с какой стороны его ждать. Но на ум ничего не приходило. Выходящая из вагона толпа чуть не увлекала ее за собой. Несколько раз больно толкнули в правое плечо.

Что же оно так болит?

От пяти часов прошло уже пятнадцать минут, а его все не было. В голову полезли нехорошие мысли. Не встретятся, разминутся и больше никогда!.. Вспотели ладони. Может, позвонить? Но эсэмэска так и не дошла, значит, его телефон будет недоступен.

Двадцать минут. Дина пробежала по залу, заглядывая в лица парней. Может, за три дня она забыла, как Артур выглядит? Завибрировавший в кармане телефон заставил вздрогнуть. Эсэмэска дошла!

«Я тут, – пришел ответ. – А ты где?»

Как это – где? В растерянности Дина снова оглянулась. «Театральная», в центре зала. Лица мелькали перед ней, как кружочки конфетти, к горлу подкатила тошнота. Она все перепутала!

Он позвонил первым.

– Алло!

Его голос заставил сначала улыбнуться, а потом что-то неприятное родилось в душе. Говорил Артур слишком спокойно. Она тут вся извелась, а он!

– Тенденция, однако. Если на первое свидание опоздала…

– Я не опоздала! Стою, жду тебя здесь!..

– Около эскалатора, переход на «Площадь Революции»?

Рот открылся сам собой. Не было такого! Они условились встретиться в центре зала. Дина стала копаться в телефоне, чтобы посмотреть его последние эсэмэски, но вспомнила, что они не договорили.

– Подойди в центр зала.

– Все равно нам выходить на «Площади Революции». Иди ко мне.

Экранчик вспыхнул сообщением, что разговор закончен, а Дина еще стояла, борясь с поднимающимся в душе раздражением. Сама не понимала, что с ней происходит. Это же Артур Артурович! Ну и что – не сразу встретились. Зато все-таки встретились.

Она пробежала в начало зала. Здесь, за углом, будто нарочно спрятавшись, стоял Артур. Коричневая куртка с вельветовыми вставками, волосы, собранные в хвост, рассыпались по капюшону. Вечная улыбка на губах. Что сделать? Поцеловать? Рассердиться?

– Ну что ж, для начала неплохо, – как всегда, утвердительно заметил он. – Потом время ожидания будем сокращать.

– У тебя телефон был выключен. – Надо немедленно оправдаться, доказать, что она не виновата, это все он. Мог бы вылезти из угла и пройтись. Они не договаривались встретиться в самом незаметном углу станции!

– Здесь плохо берет. – Артур выбрался из своего укрытия. – Идем.

Ни привета, ни извинений. Он пешком поднимался по эскалатору, с каждой выплывающей из пазов ступенькой становясь все меньше и меньше. Дина мгновение смотрела ему в спину, чувствуя, как закипает в душе обида. Почему она вдруг разозлилась?

Встала на бегущую ступеньку, шагнула направо, пропуская идущих наверх. Что она не собирается делать, так это бежать. Хватит, на сегодня она набегалась.

Когда эскалатор поднял ее к выходу, Артура не было. На секунду Дина испугалась, что он ушел. Что двадцать минут ожидания и неласковый прием сделали свое черное дело.

– Дина!

Он стоял за стеклянными дверями, разводил руками, словно показывал – неужели так сложно догадаться, где я.

Дина поджала губы. Что с ней происходит? Она так ждала этого свидания! Они перепутали место встречи? Ерунда! Раздражение распустилось в ней неожиданным красным цветком злобы. Дина остановилась, прислушиваясь к своему забарабанившему сердцу.

– Что ты там застряла? – взгляд Артура был уверен и насмешлив. Он над ней смеялся?

Дина одернула на себе пальто, провела пальцами по узлу шарфа.

– Глупость какая-то, – она еще пыталась улыбаться. – Мы же договаривались в центре зала.

– Мне кажется, это не важно.

– Ну, конечно! – Она сунула руки в карманы.

«Успокойся! – приказала себе мысленно. – Ничего еще не случилось!»

– Куда мы пойдем?

Может, если чаще дышать, раздражение уляжется?

– Любое знакомство с этим городом начинается с его сердца, Красной площади. Осмотрим основные достопримечательности: Кремль, ГУМ, Собор Василия Блаженного, Лобное место, Спасскую башню.

На улице оказалось неожиданно холодно. Дина поежилась, переступая с ноги на ногу. Каблуки, брусчатка – прогулка будет не из легких.

– Может, куда-нибудь в другое место?

В лице его ничего не дрогнуло.

– Если продолжить патриотическую тему, то можно сходить к Вечному огню и памятнику Неизвестному солдату.

Очень романтично.

Наверное, выражение лица у Дины было не самым радостным.

– А новобрачным нравится, – как будто издеваясь, спокойно произнес Артур. – Каждую неделю туда букеты таскают.

– Тогда – на площадь, – сдалась Дина. – «ГУМ» лучше звучит, чем «Могила».

Она еще шутила, но чувствовала, как с каждым словом шутка обращается в едкий сарказм.

– В таком случае тебе понравится Лобное место! – хмыкнул Артур, предлагая ей руку, но Дина сделала вид, что не заметила его жеста. Так и топала, сунув кулаки в карманы.

Ровно до середины площади Дина держалась, пытаясь сохранить независимый вид. Но влажный скользкий булыжник под каблуками заставил ее опереться о предложенный локоть. Пошел снег. Черт! И почему они не отправились в кафе?

– А я люблю гулять, – словно отвечая на ее незаданный вопрос, заговорил Артур. – В этом городе гуляют только старички и мамаши с детьми. И то не по желанию, а по необходимости. Люди всегда идут к цели, перемещаются из точки А в точку Б. И никогда просто так не выходят на улицу.

– А мы тогда что делаем? – После тридцати минут волнения в душном метро, вспотевших ладошек ветер продуваемой насквозь площади пронзил Дину. – Может, выберем цель и сядем в кафе?

– Да, в кафе, – как-то легко согласился Артур, зародив в душе Дины быструю радость и тут же убив ее: – Это модно. Но я не люблю точки общепита. От того, что столовые мы стали называть ресторанами, лучше они не стали.

Он шел вперед уверенными широкими шагами, Дина за ним еле поспевала. Еще эти каблуки, постоянно проваливающиеся в ямки между камнями.

– Подожди!

Замерзшие пальцы выскользнули из холодной кожи куртки.

– Давай не будем бежать! И вообще – я устала. Пришлось так долго тебя ждать.

Взгляд его был довольным, словно именно этих слов ему и не хватало.

– Errare humanum est. Человеку свойственно ошибаться.

– Я не ошиблась! Мы договорились встретиться в центре зала! – И что она так привязалась к этой станции метро? Думать давно забыла. А тут словно кто на язык слова бросает.

Почему он так на нее смотрит? Что в ней ему не нравится? И еще этот уверенный насмешливый взгляд… Что он особенного увидел?

– Хорошо. В следующий раз принесу цветы. Это загладит мою вину?

– Не загладит!

Что она говорит? Зачем нужна эта глупая ссора?

Но внутри у Дины словно что-то взорвалось, и она уже не могла остановиться. Зазвонил телефон. На экране незнакомый номер.

– Алло! – крикнула она в трубку, отворачиваясь.

Это был Вадим. Напоминал, что она обещала сходить с ним на хоккей.

– Да, конечно, я пойду, – демонстративно громко ответила Дина, выслушала, где и когда все это произойдет. Победно повернулась.

– Я вижу, ты занята. – В Артуре ничего не изменилось. Он был все так же спокоен, уверен, и это вновь вызвало приступ глухого раздражения.

И тут она догадалась. Артур ее позвал не на свидание, а просто так, чтобы лишний раз убедиться в силе своего очарования. А может быть, все это произошло на спор. Он так быстро позвонил ей, и она тут же поверила… Вот дура-то!

– Есть немного, – через силу пробормотала она.

Порыв ветра заставил вздрогнуть. Правое плечо заныло. Вроде бы дома она сидит левым плечом к окну, как ей могло продуть правое?

– Ну, тогда иди, – легко предложил Артур. – А я буду грустить о тебе в одиночестве.

Он вдруг опустился на одно колено, быстро коснулся ее посиневших пальцев и прошептал:

– Знай, что какое-то время ты была моей Прекрасной Дамой.

А потом развернулся и пошел прочь, обратно к метро. Ни разу не обернулся.

Он уходил, а Дина смотрела ему в спину и чувствовала, как вместе с ним улетучивается ее раздражение. Она вдруг вспомнила, как он на нее смотрел, как ожили его глаза, когда они встретились в метро. Она даже сделала шаг следом за ним, но каблук, застрявший между булыжниками, чуть не уронил ее. Дина неловко взмахнула руками, чувствуя, как от резкого движения что-то заклинило в правом плече.

Как же так?

Артур еще был виден. Его коричневая куртка мелькала между шуб и пальто. Можно позвать! Он обрадуется, это будет еще одна его победа. Гадостей наговорит…

Дина сделала робкий шаг. Каблук съехал в ямку брусчатки. Странно, от восторга до отчаяния прошел всего какой-то час. А ведь они скоро встретятся. У Ташки. Она уже звала к себе на Новый год. Наверняка соберется та же компания – Маша, Оля и… Артур Артурович.

Слезы сами потекли из глаз. Дина подняла лицо, чтобы снег смешался с соленой влагой на щеках. Как обычно говорят? «Что ни делается, все к лучшему»? Что все предопределено? Но как же обидно… Разве боль может быть лучшим выбором?

– Довольна?

Он стоял около Лобного места, с грустью глядя на плачущую девушку.

– Ты меня еще учить будешь!

Снег падал, проходя сквозь двух ангелов. И только пара самых легких снежинок задержалась на кончике крыла ангела Артура.

– А что говорят гороскопы?

– Что у нее сегодня удачный день.

– Не поверишь, у моего тоже.

– Неужели ты пал до чтения людских газет?

– Зачем? Я и так вижу, что все идет хорошо. Он все правильно сделал.

– Ну, конечно! Нужно быть круглым идиотом, чтобы так себя вести. Телефон у него не брал! Он бы еще в подвал забрался. К крысам и тараканам.

– А тебе не стоило пудрить девочке мозги, что они встречаются в центре зала.

– Разочарования полезны, они укрепляют душу.

– Уныние – грех.

– Это ненадолго. А уныние, быстро сменившееся радостью, за грех не считается.

Ангел Дины взлетел на каменный постамент.

– Это общие слова. – Ангел Артура продолжал следить за уходящей девушкой.

– Это конкретные слова. Общие – это рассуждения о бессмертии души. Ты знаешь, сколько ангелов поместится на кончике иглы?

Ангел Дины прошел вдоль края каменной тумбы, не оставляя за собой следов.

– Схоластика! – Ангел Артура смотрел на нее и улыбался. – Фома Аквинский доказал, что несколько тысяч.

– Нисколько! Потому что до недавнего времени не было такого глупого ангела, что полезет мериться на иглу. Но один, видимо, нашелся! Лети за своим человеком! А то сегодняшний день для него грозит перестать быть счастливым.

– Из неудачного здесь только погода. В остальном все хорошо. Артур стоит около метро. Ждет, когда подойдет Дина.

– Что?

Если бы простой человеческий слух мог уловить небесные звуки, то прохожие услышали бы свист воздуха, рассекаемого быстрыми крыльями.

– Тоже мне, ангел, – прошептал в кулачок ангел Артура, словно замерз. – Как будто судьбы не видит. От нее не убежишь. Все равно случится предначертанное.

Дина добралась до угла Исторического музея, когда заметила, что в голове у нее крутился странная фраза: «ГУМ, ЦУМ, Детский мир – главные достопримечательности Москвы».

ГУМ, вот он, рукой подать. Еще немного проковылять по неудобной брусчатке, и под ногой будет надежный мрамор. После неудачного свидания надо себя побаловать.

Взмахивая рукой, чтобы удержать равновесие, Дина перешла площадь и ступила под серые своды старинного магазина.

Артур стоял, постукивая о свои губы стеблем розы с крупным белым цветком на нем. Снежинки ложились на лепестки и медленно таяли от теплого человеческого дыхания. Через двадцать минут стало понятно, что Дина пошла к другому выходу метро, или осталась гулять вокруг Лобного места, или отправилась отогреваться в музей, или… Мало ли что могло прийти в голову красивой девушке.

Артур сунул розу под куртку и повернулся к стеклянным распашным дверям метро.

– Ташка! – плакала вечером Дина в гостях у подруги. – Сама не понимаю, что происходит.

Бывшая одноклассница рассеянно запахивалась в халат, глядя мимо подруги. Вид у нее был такой, словно она только что встала с постели. Бледная, помятая. Но Дина знала, что Ташка не спала. А значит, у нее тоже что-то случилось.

– Пошли чайку попьем, – пригласила Ташка, с поворота врезалась в угол коридора и застыла, словно о чем-то задумалась.

– С тобой-то что? – тронула ее за плечо Дина.

В ответ Ташка махнула рукой, завершая свое путешествие по коридору.

На кухне в коричневой бутылке из-под пива стояла высокая красивая белая роза. Лепестки у нее были настолько хрупки, что казались прозрачными.

– Артурыч заходил, – зевая, объяснила появление цветка Ташка. – Костика куда-то увел. Еще одна «сладкая парочка» нашлась!

– Они так вдвоем и ходят?

– И пускай ходят! Без них спокойней.

От такого заявления Дина опешила.

– Ты придешь ко мне на Новый год? – В последнее время это был излюбленный вопрос подруги. Она его задавала с регулярностью через день, мгновенно забывая ответ.

– Если не уеду в кругосветку… – пошутила Дина и сама же горько ухмыльнулась. – Ты не слышала, может, какая магнитная буря над городом пронеслась? У меня такое ощущение, словно я сейчас взорвусь.

– Не переживай. У меня такое ощущение последние две недели.

– Эй, ты чего? – Дина внимательней вгляделась в подругу. – Вы же в выходные только расписались.

Ташка как-то странно поджала губы.

– Тебе чай с сахаром?

– Мне кофе. С молоком. – Дине стало себя жалко. – Что мне делать? Артур меня бесит.

– И правильно, – сонно кивала Ташка. – Что в нем хорошего?

– Как – что хорошего? Ты же с ним всю ночь проразговаривала! Вместо того чтобы спать с законным супругом! Между прочим, Костик ко мне приставал.

– Он и к Машке приставал, – Ташку это сообщение нисколько не задело. – Но получил от нее в лоб и успокоился. Артур же твой всю ночь мне про Желязны[3] рассказывал.

– Потом об этом поговорить было нельзя? – Кто такой Желязны, Дина не знала.

– А у него все срочно.

Ташка налила чаю, бухнула две ложки сахара. Коричневая жидкость качнулась над краем стакана и после короткого раздумья пролилась на скатерть.

Дина сидела, боясь взглянуть на розу. Ей казалось, что от одного взгляда цветок завянет и скукожится. Но роза стояла. Тянула вверх свои прозрачные лепестки. Хотя могла бы и дать понять, что узнала ту, кому была предназначена. С чего бы Артурыч стал дарить жене друга цветы? Только если эту розу он не знал куда деть. Цветок был куплен для Дины, а она, глупая, отправилась в ГУМ. Если бы сразу пошла к метро, они бы встретились.

– Убери ее, – Дина с ненавистью уставилась на розу. – Она вредничает.

– Пусть стоит, – Ташка поправила бутылку. – Хочу, чтобы Костик увидел цветок через окно и начал ревновать.

Роза согласно кивнула.

– А разве Костик ее не видел? Артур пришел, когда вы оба были дома.

– Он был в комнате. Розу я получала в одиночестве.

Пока Ташка пространно рассуждала о талантах своего новоприобретенного мужа, Дина поняла, что надо сделать.

– Отдай ее мне. А Костику придумай какой-нибудь другой повод для ревности. Напиши сама себе любовное послание и невзначай урони перед ним. Отелловскую ночь гарантирую.

Дина выдернула розу из узкого горлышка. Ташка попыталась отобрать цветок, но задела локтем стопку кастрюль на плите. Сложная конструкция с грохотом обвалилась.

Главное в этой жизни – не унывать и не падать духом. Почему-то именно эта мысль засела у Дины в голове, пока она неслась с розой под курткой к своему дому. И вообще – пора становиться философом и бодро воспринимать действительность. А то так нервов на всех не хватит. Ладно Артурыч. Он хотя бы безобидный. Розы покупает. Но она ведь зачем-то согласилась встретиться с Вадимом. А это было гораздо хуже.

Для розы Дина выбрала узкую высокую вазу. Пока наливала воду, глянула на себя в зеркало. На месте розы она бы сейчас точно скукожилась и завяла – видок у нее был не для описания.

Глава 3

Запах

– Ну, чего? Привет!

– Привет!

Дина заметила Вадима через стекло кафе. Он бежал, закинув за спину сумку.

– Извини, что опоздал. Задержали в институте. Я уже уходить собрался, а тут ворох бумаг принесли.

Пока снимал куртку, пока прятал в сумку шарф и шапочку, успел рассказать, что учится в институте стали и сплавов, что подрабатывает на кафедре современной литературы секретарем. И все это с неспешным перекладыванием бумажек, шарфа, перчаток. Потом он долго искал, куда поставить свою сумку – то на пол около стула, то на колени, то на подоконник.

– Я все детство в футбол играл, в юношеской сборной был, а потом связки на правой ноге порвал. Через два месяца вернулся и понял – все, отстал от своих. Думал спортивным журналистом быть…

– Мы не опоздаем?

В монолог Вадима было невозможно вклиниться. Он говорил, наслаждаясь собственной речью.

– Сейчас пойдем! – Вадим устроился на стуле. – Ты кофе будешь?

– Я уже выпила.

Пока Вадим разбирался со своими бумагами на далекой, а потому слегка фантастической кафедре, Дина успела заказать кофе с тортиком, все съела и выпила и теперь скучающе смотрела на пустую тарелку с крошками. Ей заранее было тоскливо.

– Сейчас я тоже быстро кофе выпью!

Слово «быстро» Вадим произнес неуверенно. Было ясно, что с этим наречием он не очень дружит.

Заказал себе напиток, попросил счет, а когда его принесли, долго перебирал купюры в кошельке, спрятав руки под столом.

«Он бы туда еще целиком залез, – мелькнуло в голове у Дины, и она с грустью посмотрела в окно. – Что-то характер у меня портится. – От таких мыслей оставалось только вздыхать. – Ведь не могут меня раздражать абсолютно все люди. Такого не бывает».

И она силой заставила себя улыбнуться Вадиму. Он залпом выпил кофе и снова принялся копаться в сумке, вынимая сначала книгу, потом перчатки, следом появился файл с бумагами, шарф, шапочка. Все это он долго перекладывал по столу, сначала забыв убрать в сумку книгу, потом чуть не сунув туда перчатки.

Дина закрыла глаза. Спокойно. Главное, не сорваться, как тогда с Артуром, а то ей придется все деньги потратить на косметику. Для душевного равновесия. После ссоры на Красной площади она купила себе дорогую тушь. Еще приглядела хорошую пудру. Если так дальше дело пойдет, от стипендии ничего не останется.

Возле стадиона собралась толпа. Дина с тревогой смотрела на возбужденные лица. На шеях болельщиков болтались красно-белые шарфы, изредка мелькали синие.

– А кто играет? – попыталась она проявить интерес к сегодняшнему вечеру.

Вадим ответил, но Дина тут же забыла все названия, поняв только, что играют красные с синими. Силой людского течения их прибило к железному ограждению, потянуло в сторону и подтолкнуло к милиционерам, пропускающим через турникет. Тут Вадим, неловко оберегающий Дину, следящий, чтобы ее не толкнули, остановился и снова полез в свою сумку. Дина глубоко вздохнула, чувствуя набухающий в душе ком недовольства. Неужели так сложно было достать билет заранее!

На землю упала книга. Дина быстро подняла ее и сдержалась, чтобы не грохнуть этим невинным бумажным кирпичиком незадачливого кавалера.

Наконец, они прошли милицию, отстояли еще одну очередь, чтобы попасть на стадион. В длинном гулком холле Вадим снова долго убирал в сумку шапочку, шарф и перчатки, мелькнул уголок знакомой книги. «Константин Вагинов. Козлиная песнь».

Хорошее начало!

На трибунах болельщиков оказалось неожиданно холодно. От сектора к сектору перекатывался гул голосов. По диагонали через поле на верхних лавках сидело несколько рядов яростных фанатов. Они выкрикивали речевки под ритм небольшого то ли барабана, то ли тамтама. На нижней ступеньке спиной к полю стоял парень и без устали взмахивал рукой, обозначая начало и конец речевки.

– Он же ничего не увидит, – удивилась Дина, не в силах оторвать взгляд от согласованного действия двух, если не трех, десятков людей.

– Они болеть пришли, а не на игру смотреть.

Дина с жалостью поглядела на фанатов. Вот людям делать нечего.

Вадим напряженно смотрел на поле, словно это ему сейчас было идти на лед. Дина опять рассеянно посмотрела по сторонам, только сейчас заметив, что сидят они в секторе, где у многих бело-красные шарфы. Шумные болельщики размахивали флагами того же цвета. За ними шел пустой сектор, потом в разнобой сидела небольшая группа людей с синими шарфами.

– Почему их так мало?

За трибуной с обладателями синих шарфов шло два пустых сектора, и только потом начиналось море голов.

– Это болельщики другой команды, из Питера приехали.

Дина оценила силу желания поболеть за своих на территории противника и стала смотреть только на них, хотя подпрыгивания фанатов с тамтамом сильно отвлекали.

Первые несколько минут Дина честно пыталась вникнуть в суть игры, казавшейся бестолковой. При этом она искренне старалась запомнить, за кого они болеют. Невольно поймала себя на мысли, что бойцы в синей форме играют лучше, да и болельщики вели себя заметно скромнее. Поэтому когда шайба оказалась в воротах «красных», Дина невольно радостно вскрикнула.

– Ты что делаешь? – впервые с начала игры повернулся к ней Вадим.

– Неплохо играют, – ответила Дина, глазами находя игрока под номером «15». Он ей понравился.

– Прекрати! – зашипел Вадим, дернув ее за руку, чтобы она оторвалась от игры. – Мы болеем за красных!

– Не забывай, что я будущий учитель. Оценку ставлю не потому, что кто-то за кого-то болеет, а по факту.

Муравейник на поле снова сместился к воротам «бело-красных», заставив Дину невольно улыбнуться. Она и не думала, что может с таким интересом следить за мельтешением десятка человек по залитому льдом пятачку.

– Привет!

– Что ты здесь делаешь?

– По долгу службы!

Они сидели на высоко загнутом вверх скате крыши, чутко улавливая все, что происходит в ледовом дворце. Ангел-Дина поначалу все пыталась отодвинуться от неприятного соседа, но в конце концов убегать стало бессмысленно, и она стала смотреть вниз, сильно перегнувшись через край.

– Что портит женщине настроение? – Ангел-Артур нежно улыбался.

– Порванные колготки, севшая батарейка в телефоне и потерявшаяся в сумочке губная помада.

– Забыла добавить – появление неприятного соседа.

– Неприятный сосед повышает настроение. Если он знает, что он неприятен, то это заранее выигранный бой.

– Ты уверена?

Дина выпрямилась, недобро сощурив глаза, посмотрела на Артура.

– Чего ты добиваешься?

– Я был в Канцелярии. Кажется, там недовольны тем, что ты так сильно влияешь на судьбу своей подопечной. Ты не даешь исполниться предначертанному.

Дина отвернулась. Она ни с кем не собиралась обсуждать свои дела.

– Вот бумага, которую ты выбросила.

– Отдай!

На секунду воздух взвихрился белым облаком, но Артур оказался быстрее. Дина первая выпала из этого водоворота и села в сторонке с независимым видом.

– Не переиначивай правила игры, – медленно заговорил Артур. – Они четко определены, как в хоккее. У нас на руках карта судьбы, и мы ведем по ней человека, оберегая от ошибок, помогая проявить себя. Судьбы Артура и Дины связаны. Это вижу я, это видишь ты. Да, они не всегда будут вместе, но ты сама говорила, что страдать полезно.

– Ты что, хоккеист? – Глаза Дины холодно сверкнули.

– Я просто хотел тебе кое-что напомнить. Ангелы не должны так грубо вмешиваться в судьбу. Это бунт. И ты знаешь, что бывает с оступившимися.

– Не хочу тебя слушать! Будет так, как я сделаю.

– Но почему?

– Потому что я вижу карту судьбы Дины! Ее избранником будет вовсе не твой подопечный! Я так хочу! Предположим, из-за тебя. Предположим, мне не нравятся твои уши.

– Ангелам не может что-то нравиться или не нравиться!

– Считай, что я особенная. Ведь до этого никто так себя не вел. Пришла пора попробовать. Ангелов сонмы, и мы все ведем себя правильно. Но происходит сбой, и кто-то один все переиначивает. Рискует. Делает нечто новое!

Артур медленно сложил бумагу, из-за которой только что было поднято столько небесного шума, положил топорщащийся складками листок на ладонь и легонько хлопнул по нему другой рукой. Взметнувшаяся белая пыль сообщила о том, что предмета спора больше нет.

– Вон, твой идет, – Дина показала на площадку перед стадионом, где появились Артур с Костиком. – Беги, а то опоздаешь. Машин здесь, знаешь ли, много ездит.

– Все закончится не так, как ты это себе представляешь.

Дина дернула плечом и тут же исчезла, словно сквозь крышу провалилась. Вся сложность ее работы заключалась в том, что она не могла контролировать слова и поступки других людей, а поэтому не всегда успевала правильно настроить свою подопечную. Она знала, кто нужен Дине, и сидящий сейчас рядом с ней парень никак не подходил под это описание. Одно расстраивало – появляющаяся каждое утро бумага из Небесной Канцелярии сильно все осложняла. Ей надо было торопиться. Времени осталось слишком мало, чтобы предначертанное не сбылось.

К концу тайма игра стала вялой. Игроки устало катались по полю, так что Дина теперь смотрела только на табло, где огромные электронные часы отсчитывали последние секунды.

Правое плечо зачесалось. И тут она поняла, что ей все надоело. Что ей все наскучило – и эта игра, и неинтересный Вадим. Она представила, как он, перед тем как выйти, снова будет долго копаться в сумке, что-то доставать, что-то убирать. Она физически ощущала, что внутри у нее как снежный ком ширится уже знакомое раздражение.

Уж не месячные ли грядут? Да вроде нет, рано еще. Почему каждый раз мысль о ком-то вызывает у нее странную реакцию?

Дина поднялась. Вадим не смотрел на нее. Подали сигнал к остановке игры, и только тогда он обернулся.

– Я пошла на улицу, – быстро заговорила Дина и, не давая Вадиму возможности возразить, добавила: – Догоняй!

Она помчалась по ряду, чувствуя спиной, что к ее раздражению добавляется еще и недовольство тех, кому она сейчас мешала. Вот-вот тучи столкнутся и «граахнет гром»[4] со всеми вытекающими последствиями.

На улице падал легкий снег. Она видела его через большие стекла, пока бежала по бесконечному полукругу холла. Печальный снег расстроил ее еще больше, ей надо было хоть с кем-то поговорить.

– Ташка! – кричала она в трубку. – Это вообще мрак какой-то! Ты где? Нам надо срочно встретиться!

Она набрала воздуха, чтобы объяснить причину такой спешки, как вдруг закашлялась и невольно нажала на телефоне отбой.

– Приветики! – Костик махнул рукой с растопыренной пятерней. – А я думал, Вадим тебя не уговорит.

– Что вы тут делаете?

Она честно старалась смотреть мимо Артура Артуровича, но он сам шагнул вперед и протянул ей руку.

– Мы тут стоим всего двадцать минут. – Его губы кривились в усмешке. – Контрольное время не изменилось.

Дина секунду смотрела на него ненавидящим взглядом. От неожиданности в голове не родилось ни одной подходящей фразы, и она отвернулась. Сердце билось в горле, мешая говорить.

– А я как раз к Ташке собралась! Пойдем, ты меня проводишь!

Если бы не Вадим со своим занудством, если бы не Артур Артурович со своими ухмылочками, она бы так не поступила. Но сейчас как будто кто ее под локоть толкал. Она схватила Костика за руку и потащила к метро.

В первое мгновение он еще пытался вернуть себе прежнее состояние статики. Но Дина торопилась, и Костик был вынужден сдаться. Они пробежали засыпанную снегом парковочную площадку, пересекли уснувший перекресток.

– И как ты можешь с ним дружить? – возмущалась Дина. До нее медленно начало доходить, что зря она схватила Костика. Теперь ей придется с ним разговаривать, а о чем – она не представляла.

Улица словно вымерла. Троллейбусные провода затягивало снежной ватой. Транспорта давно не было, и, судя по застывшим проводам, не скоро будет.

– Не, он вообще нормальный, – задумчиво произнес Костик, глядя вдоль дороги. И вдруг предложил: – А пойдем пешком? За час дотопаем.

«Правильно. Будем отрываться. От всех».

Костик с легкостью заполнял мучительную тишину. Он говорил о замечательном писателе Роджере Желязны, что написал роман «Остров мертвых» и «Создания света, создания тьмы…» Воспоминания об Артуре всплыли непроизвольно. Дина подумала, что свою лекцию об американской фантастике Артурыч прочитал два раза – сначала мужу, потом жене. Нет, три. Костик прослушал ее два раза – слишком много подробностей он сейчас выдавал.

Когда в просвете между домами появилась приземистая пятиэтажка, Дина вдруг представила, что первое, о чем заговорит Ташка, будет злополучная роза. Обсуждать все это сейчас, при Костике, было глупо. Артур принес ее Ташке сразу после неудачного похода на Красную площадь, и Дина была готова голову дать на отсечение, что куплена она была для нее, Дины. Но как все это рассказать молодоженам, причем желательно так, чтобы они при этом не поссорились?

– Вспомнила! – резко затормозила Дина – они с Костиком взяли хороший темп, словно сдавали зачет по спортивной ходьбе. – У меня дела. Я пошла.

– Стой! – Костик был настойчив. – Провожу.

Дина пожала плечами. Со стороны молодой муж выглядел безобидно. Через пятнадцать минут они были около ее дома, и тут Костик Дину удивил.

– Пригласишь к себе? – спросил он, распахивая подъездную дверь.

– Зачем? – Подвоха Дина не почувствовала. Она ввела Костика на темную лестницу.

Лифт пискнул, открываясь. Странно, его никто не вызывал. Дина на всякий случай прислушалась к тишине лестничных пролетов.

– Дело есть, – загадочно пообещал Костик, придерживая створки.

Дина нажала на кнопку с цифрой «шесть». Прежде чем кабина поехала, мигнул свет. В эту долю секунды Костик шагнул к Дине и поцеловал ее. Поцеловал сильно, уверенно. У опешившей Дины открылся рот, что стало очередной ошибкой. Костик подумал, что ему отвечают, и с жадностью приник к губам лучшей подруги своей жены.

– Ты чего? – Дина по стене резко съехала вниз, заставляя Костика потерять равновесие. – Грибов ядовитых переел?

– Давай переспим с тобой?

– Сейчас в лоб получишь!

А лифт все гудел, словно поднимал их не на шестой этаж, а на седьмое небо.

– Наташка мне наверняка изменяет, а ты мне нравишься!

Первое утверждение никак не вязалось со вторым, и Дина прыснула.

– Своими ногами пойдешь или мне тебя в окошко выбросить?

– Все равно я ей отомщу! – буркнул Костик, вновь стараясь поцеловать Дину. Но тут лифт за его спиной распахнул створки.

– Ташка тебя убьет! – прошептала Дина, понимая, что аргументы у нее закончились. – Накормит перекисшими щами или, как вампира, выставит на солнышко, чтобы сгорел.

– Я долго тренировался. На меня уже ничего не действует. Ем отраву, дышу загазованным воздухом. Павлова не умеет готовить – я с ней долго не протяну.

– Извини, друг, но ты не являешься моим идеалом мужчины. Артур мне подходит больше.

Эти слова вытолкнули Костика на лестничную клетку. Вид у него был такой, словно он пытается из себя изобразить террориста-смертника, но никак не может вспомнить, куда засунул взрывчатку.

– Я отомщу, – прошептал он.

– Даже если ты плюнешь в воду, она, прежде чем попасть мне в чай, пройдет через очистительные сооружения.

Костик засопел. Захотелось его как-то приободрить.

– Не переживай. Снег на нас будет идти из одной тучи.

Молодого мужа это не успокоило. Он дождался, когда Дина шагнет к своей двери, и бросился к лифту. Кабина дрогнула. Сначала Дина хотела убедиться, что лифт благополучно доберется до первого этажа, – а то вдруг обрыв троса? Но потом решила предоставить Костика его судьбе.

А дома ее встречала роза. Она белела на фоне темных постеров на стенах. Издевалась.

За окном бежали низкие снеговые тучи. Снег из этих туч падал на голову убегающему Костику.

Надо было что-то делать. По времени прошло всего ничего, а жизнь незаметно угрожающе накренилась в сторону трагической развязки.

Из форточки тянуло приятной зимней прохладой. Ветки березы гнулись под тяжестью белого пуха.

Интересно, если прыгнуть вниз, на березу, дерево согнется и Дина благополучно приземлится на землю? Или спружинит и отбросит обратно на дом? Второе было не так интересно. Но проверить хотелось.

– Близнецы. Вы будете полны энергии, чрезвычайно дисциплинированны и можете рассчитывать на отличный результат, – прочитал ангел-Артур.

– Овен. Неделя намного благоприятнее предыдущей. Большая часть дел будет решаться легко, к тому же вы сумеете проявить свои творческие способности, – подхватила ангел-Дина.

– Ты дальше читай. Не пропускай главного.

– Суббота – один из лучших дней месяца.

– Выше.

– Тут все вранье!

– Лишь в пятницу возможны затруднения и проволочки.

– Фокусник! Сквозь лист читаешь? Что же про себя забыл? Единственный неблагоприятный день – среда. И удовольствие он получит от генеральной уборки дома. Что? Такой грязнуля? Не умеет пылесосить ковры?

– Извини, но сегодня пятница.

Дина рванула страницу в журнале, так что она рассыпалась прахом, забрав с собой и сам журнал.

– Ты утверждала: будет то, во что веришь. А сама веришь в то, что все плохо.

– Если бы так оно и было, то люди бы не умирали.

– Верили бы в хорошее и жили вечно?

– Люди не умеют верить в хорошее.

– Нет, просто они читают гороскопы.

– Ницше доказал, что все боги умерли.

– Перед смертью он сам провозгласил себя Богом.

– Что ты хочешь?

– Не мучай девушку.

– Страданиями душа совершенствуется. Кто это сказал?

– Григорий Горин в сценарии фильма «Формула любви».

– Умный?

– Ангел.

Артур медленно повернулся через правое плечо и растаял. Дина побрела прочь. В задумчивости она вытащила карту прошлой жизни своей подопечной. Кажется, здесь было что-то интересное. Но почему-то и в этой жизни, как приговор, маячила преждевременная смерть. И если откручивать жизни назад, трагическая гибель будет неизменным спутником этой несчастной души. Надо непременно остановить эту закономерность. И помочь может самое сокровенное – сны.

Дине стали сниться тяжелые мучительные сны. Словно ее предупреждали о чем-то. Она то шла в густом тумане, то вязла в болоте. Сны эти можно было предсказать. Сквозь дрему она чувствовала странное томление, и ей хотелось проснуться, чтобы прервать тревожные видения, но сон втягивал в себя и разрешал открыть глаза, только когда история была рассказана.

Они сидели за столом и играли в мафию. Пятеро. Она видела Ташку, Костика. Человек напротив – строгое узкое лицо, запавшие глаза. Он должен сейчас что-то сказать, и Дине не хочется слышать эти страшные слова. Но вот человек поднимает глаза и пальцем показывает на нее. Все согласно кивают. Дина еще улыбается. Это же игра! Сейчас она убедит всех, что никакая она не мафия, что она мирный обыватель. Ташка смеется. Конечно, игра! Что так расстраиваться? Костик смотрит под стол. Что он там потерял? А этот черноглазый все тычет и тычет в нее пальцем. А справа сидит кто-то, кто может помочь.

«Сегодня ночью убили человека», – говорит сидящий напротив.

И вот уже Дина куда-то идет. Дверь распахивается, а за ней черный провал раскопанной земли.

«Нет! Это игра!»

Она падает навстречу черноте.

– Положи рядом с собой мешочек с лавром, липой или ромашкой. Они успокаивают, – советовали в институте.

– Смерть – это хорошо. Это значит, что тебя впереди ожидает что-то новое, – успокаивала Ташка.

Подруга учится в медицинском колледже. Она уже не раз ходила в морги на практику. Со смехом рассказывала, как ее закрыли в холодильнике. Дина ложится в кровать. Ей эти сны скорее сулят конец жизни, чем начало.

– Ты просто впечатлительная, – говорит мама. – Не смотри перед сном телевизор.

Дина закапывается с головой в одеяло. Ей кажется, что она сама стала чьим-то кошмаром.

На грудь что-то давит, хочется повернуться. Неосуществимое желание рождает тоску. Сон приближается.

Маленький городок. Невысокие дома. Их видно из окна ее комнаты. Сверху город кажется красным из-за черепичных крыш. Они холмами то возвышаются, то опадают, топорщатся трубами. Ветер раздувает занавески. За ее спиной стоит высокий худощавый мужчина. Она его любит, они женаты. Тяжелое золотое кольцо оттягивает палец. Он говорит короткие отрывистые фразы. Немецкий, но она все понимает. Да, да, ему надо идти. Но так тяжело оторвать взгляд от его новой формы, от острого гладко выбритого подбородка. Она вдыхает аромат его одеколона. Новый флакон – вчера разорвана упаковка на голубой коробке. Эта мысль успокаивает – ничего не произойдет, у него с иголочки форма, новый одеколон. Дорогой. Флакон не может пропасть, он должен быть использован до конца.

Бьются на ветру занавески.

Занавески белые, и их трепет так отвлекает. Бумага в руке так же хрустит, как занавеска. Черные буквы плывут перед глазами.

Убит!

Этого не может быть. Они обещали друг другу всю жизнь провести вместе. Вместе…

Рука с тяжелым золотым кольцом тянется к ручке шкафчика. Браунинг. Она жена офицера, она знает, что это за оружие. Боли не было. Только занавески все так же трепещут на ветру. Окно открыто. Они теперь всегда вместе. Им снятся сны про их несостоявшуюся жизнь.

Выстрел, как удар ладонью по столу. Словно кто-то прошел через комнату и заставил Дину проснуться. Дышать тяжело, и сердце так колотится. А перед глазами все еще стоит картинка двух надгробных плит, разделенных оградкой, увитой плющом. Они давно умерли, но все еще видят друг друга во сне.

Дина смахнула с подлокотника дивана подушечку с лавандой. Все это какая-то ерунда.

Роза завяла через две недели. Это было удивительно. Никогда еще цветы не стояли у Дины так долго. Белая головка начала гнуться, лепестки подернулись коричневой патиной. Сама не поняла, зачем так сделала – но Дина вынула цветок из вазы, перетянула ножку ниткой и подвесила головой вниз на книжную полку. Через три дня высохший цветок снова занял свое место в вазе. Он сохранил запах. Тонкий осторожный аромат зимы.

Глава 4

Направление движения

– Привет!

– Привет! Ты Дина, да? Наташина знакомая? А я Миша. Михаил.

У него были карие глаза, тонкое нервное лицо и изящные руки. Когда он склонился, послышался чуть заметный запах одеколона. Горьковатая вербена. Неожиданно и приятно. Последнее время Дина стала внимательно ко всем приглядываться. У всех ее друзей вдруг появился цвет глаз. У Артура мутно-зеленый. У Костика невзрачно-голубой. У Вадима серый. У Миши были темные глаза. Чтобы заглянуть в них, пришлось запрокинуть голову. Он был высок. Плавные уверенные движения. Мягкая улыбка. Худощав.

В душе шевельнулась тревога. Где-то это уже было. Только одежда должна быть другой. Дина снова вспомнила свою руку с тяжелым золотым кольцом. Быстро вскинула глаза. Он смотрел внимательно. Узкий гладко выбритый подбородок. Легкий аромат одеколона. Того самого, из сна.

Михаил как будто бы все понял, улыбнулся.

– Рад познакомиться. – Он протянул руку. – Наташа мне много о вас рассказывала.

– Вы учитесь с ней в медицинском? – Допустить, чтобы очередной знакомец вновь был из злополучного «стали и сплавов», она не могла.

– Я учусь в Литературном институте. На заочном отделении. Приехал на сессию.

– На сессию? – Дина нахмурилась. Декабрь. Вполне возможно, что сейчас идет какая-нибудь сессия. Но почему так рано? И тут ее зацепило другое слово – «приехал».

– Откуда приехали?

– Из Курска. Не были?

Курск? Это где?

– Нет. Только в Питере.

– Это в другой стороне. Курск на юге. Родина Георгия Свиридова.

Дина согласно кивала. Ну, конечно! Курская дуга, Курский вокзал…

– Приезжайте к нам в гости. У нас очень красиво. Особенно сейчас, зимой.

– В гости? – Дина растерялась. – Когда-нибудь. Обязательно.

– У вас ведь скоро каникулы? Вот и приезжайте. Наташа рассказывала, что вы учитесь на педагога. Сдадите экзамены на пятерки, соберетесь и – добро пожаловать. Пятьсот сорок километров. Восемь часов на поезде.

Слова его были осторожны, словно каждое из них тщательно проверялось.

– Откуда вы знаете Наташу?

Михаил не вписывался в сумасшедшую компанию подруги. Вокруг нее вечно крутились ненормальные люди. Михаил же был сверхнормальным, смотрелся среди Ташкиных гостей инопланетянином. И он был очарователен.

– Познакомился с ней в магазине.

В эту секунду Дине очень хотелось увидеть глаза Ташки. Она ходит в магазины? И там, в очереди за капустой, знакомится со студентами Литинститута?

– Она выбирала себе книгу.

– В книжном магазине? – с облегчением уточнила Дина, стирая из своей памяти неправильно представленную картинку.

– Да, это было еще летом. У меня книжка вышла.

От удивления Дина не могла отвести от Михаила глаза. Сон. Запах. Книжка. Этого не может быть.

В ответ он смотрел на нее. Было видно, что его тоже что-то поразило. Может, такой же сон?

Невольно зачесался палец на безымянной руке.

– А на кого учат в Литературном институте?

Она вглядывалась в спокойное правильное лицо собеседника. У него все было округло и мягко – движения, слова, взгляд. Даже то, как он открывал рот, произнося слова.

– Я на поэтическом семинаре.

Дина не сразу заметила, что смотрит в пол, изучает трещины в затоптанном паркете, но при этом продолжает видеть карие глаза, морщинки, когда он усмехается, заветренные губы. Чувство было странное, и поэтому было боязно поднять лицо. Она же совсем не знает этого Михаила из Курска. Еще вчера она не догадывалась о его существовании… И вот так – вдруг? Хотя зачем самой себе врать? Она уже утром все знала. Если не сознанием, так сердцем.

– Ну что, придешь на Новый год? – подлетела к ним Ташка.

– Если Костика прогонишь… – Дина с трудом подняла глаза.

– Что, уже успел? – хихикнула Ташка. – Это у него теперь такой бзик. Собака лучше человека, а я худшая жена, которую только можно представить. – Повернулась к Михаилу. – Тебя не зову, ты у нас человек приезжий. Кстати, вы познакомились? Он пишет тексты песен. В следующий раз попроси его спеть! Это круто!

– Спасибо! Дина прекрасная девушка, – с легким поклоном ответил Михаил.

– А, вы все так говорите, – скорчила недовольную мордочку Ташка и словно за поддержкой посмотрела на Дину.

– Что-то вы быстро. – Она и правда не ожидала, что молодожены так скоро начнут ссориться, и винить в этом надо было, конечно же, Костика.

– А у нас вообще – век скоростных технологий, – с каждым словом настрой у Ташки заметно падал. – Только из еды что-нибудь с собой принеси, – вернулась она к разговору о празднике. – Денег нет совсем, сидим третий день на яблоках.

Дина мельком глянула на Михаила. Тот старательно делал вид, что не слышит жалоб знакомой. Его они, конечно же, не касались, не сегодня завтра он уедет и ничем помочь не может. Остальные тоже не спешили с поддержкой. Большой матрас теперь лежал в гостиной, приходящие гости сразу же садились или ложились на него. На плите всегда стоял горячий чайник. Ташка могла предложить только чай. Если в доме появлялось что-то еще, значит, это принесли гости. Впрочем, сытость приходящих никого не волновала.

– Надо будет сделать пиццу и пироги. – От воспоминаний о еде Дина захотела есть. Новый год без красиво накрытого стола, наверное, печальное зрелище.

– Тогда приходи пораньше, метнемся в магазин, – Ташка заметно оживилась. Сама мысль о предстоящем пире радовала.

Дина вспомнила, как готовила в прошлый раз. Как ей постоянно кое-кто попадался.

– Артур Артурович, конечно же, заявится? – без всякой надежды на отрицательный ответ спросила она.

– Куда без него! – бросила Ташка, уходя.

– Меня не будет, а жаль, – напомнил о себе Михаил.

И зачем она заговорила про Артура? Теперь так неудобно смотреть на Михаила. К тому же Артур! Конечно же, он здесь! Сидит с Костиком за компьютером, отгородились от всех серым экраном. Дина смотрела на них, соображая, кто из двоих приятелей ей больше неприятен. Костик, конечно, хам и болтун. Артур слишком хорошего о себе мнения. После той неудачной прогулки ни слова ей не сказал. Мог хотя бы извиниться. Ведь она готова была его простить, тем более после розы.

Артур поднял глаза от экрана. Дина растерялась, не ожидая такого спокойного взгляда.

– Тебе, видимо, кто-то здесь неприятен.

Про Михаила она уже забыла, а он стоял рядом, наблюдал. Все понял.

– Идем отсюда.

Он взял Дину за руку. Ладонь у него была узкая и сухая. Повел в прихожую. Мелькнула Ташка, понимающе хихикнула. По коридору в сторону туалета прошел Артур. Он тоже усмехнулся. Это злое движение его губ заставило Дину выйти на лестничную площадку и уже там, на холоде, надеть куртку. Она пробежала четыре ступеньки, толкнула дверь на улицу. Надо было срочно выгнать из памяти этот взгляд. Ташка права, все парни одинаковые.

– У тебя есть ощущение, что мы уже были знакомы? – быстро спросила она, копаясь в карманах в поиске перчаток.

– Есть! Я тебя откуда-то очень хорошо знаю.

Дина забыла про перчатки и медленно повернулась. Его первый поцелуй был холодный как снег. Потому что с неба опять падала замерзшая вода.

Они шагали вперед и, перебивая друг друга, рассказывали. Представляли, что может быть там, за углом дома. Спорили, на что похож сугроб. Она видела горб дракона, шапку колдуна, а он несущуюся вдаль конницу, палатку. Они играли в прятки на детских площадках и снова целовались, прижимаясь к холодным телам домов.

Все закончилось внезапно.

– Мне ночью уезжать.

– А сейчас что? – Дина взглянула наверх, снежинки сыпались на лицо, мешая смотреть.

– Сейчас вечер. Надо взять сумку из общежития и успеть на вокзал.

– Нечестно играешь!

– Ты еще справедливость поищи.

– Чего тут искать-то? И так все понятно.

Снег падал сквозь тела ангелов. Ангел-Дина смотрела в сторону. Рядом с Михаилом шел его ангел-хранитель. Эта парочка как нельзя лучше подходила для Дининого плана.

– Когда-нибудь она увидит его настоящим, без того обаяния, что ты ему подарила.

– Никакого обаяния нет. Это судьба! – крикнула Дина, исчезая. К удаляющейся компании присоединился второй ангел.

Ангел-Артур смял в руке сложенный лист бумаги. Снег под ногами хрустел, поэтому никто не услышал, как крошится лист.

– Ты ее предупредил? – спросил голос у него за спиной.

– Она все знает. – Артур развел руками, показывая, что у него ничего нет.

Перед ним стояли два ангела с опущенными головами. Они были похожи, как тени друг друга. Артур невольно потупил взгляд.

– Если она еще раз совершит такую ошибку…

– То будет наказана, – эхом закончил Артур.

– Никакие прошлые испытания не искупают сегодняшних просчетов. Она идет против предначертанного.

Артур встрепенулся.

– Прошлые испытания?

– Она хранила маленькую девочку. Ей предстояла страшная смерть.

– Была война! – поддакнул второй.

– В судьбе бывают варианты. Девочка могла и не умереть…

– Но была война, – назойливо повторил второй.

– Вмешался Случай. Девочка умирала долго.

– Она умирала от голода, – злым пророком вещал второй.

– Теперь Дина сама хочет стать Случаем, меняющим судьбы. Но это невозможно. Только Всевышний вправе что-то менять. Она поднялась против Его Воли.

На полуслове ангелы развернулись и пошли. Артур посмотрел им вслед. Она уже вмешалась.

– Что в этот раз предначертано?

– Это неважно, – донеслось до него в ответ. – Хранитель не должен изменять жизнь. Он должен соблюдать порядок вещей.

Ангелы удалились, оставив после себя черные следы. Артуру захотелось пойти за Диной, чтобы все узнать, но он не сдвинулся с места. Ему надо было оставаться здесь, около этого дома, где сидит шумная компания. Дина сама выбрала свою судьбу. Но от кого в этот раз она пытается спасти свою подопечную? Он думал – от него, потому что он сам не нравится Дине. А выходит? Хотя что в нем может нравиться или не нравиться бестелесному духу? Им же не разговоры за чаем вести всю краткую человеческую жизнь.

«Я выйду замуж в декабре…»

Этот декабрь уже заканчивается. До следующего далеко, а год будет сложным. Он это видел. Не связана ли эта сложность с его знакомыми? И не эти ли проблемы хочет ангел-Дина обойти по сухому бережку?

Как можно что-то выбирать? Жизнь – это тропа над обрывом. Справа скала, слева пропасть, остается идти только вперед. Быстрее или медленнее, но в одном направлении. Ни свернуть, ни остановиться, ни пойти вспять нельзя. Отсюда проистекает вечность – постоянное движение к цели. Одна трагическая смерть у ангела-хранителя Дины уже была, и совсем недавно. Выходит, сейчас она пытается избежать повторения, такой же страшной гибели подопечной. Но молодому человеку Артуру на карте судьбы написано встретиться с девушкой Диной и влюбиться в нее. Год сложный – что-то должно произойти – ссора, расставание. И раз ангел девушки этого не хочет, то через встречу с Артуром должна прийти смерть. Смерть Дины. Если же их развести, то ничего не будет. И смерти тоже. Или смерть это нечто неизбежное в любом случае?

Ну что же, хотя бы стало понятно, чего добивается ее ангел.

От поцелуев все мешалось в голове, дыхание сбивалось, Дина забывала дышать. Они стояли за кирпичной кладкой подъезда общежития Литературного института.

– Сам не понимаю, что со мной происходит, – бормотал Михаил, крепко сжимая руку Дины. – Хорошо, что я уезжаю.

– Плохо, – бормотала Дина, приникая к этому еще не понятному ей человеку.

Голову кружил сон. Он так ярко стоял перед ней. И Михаил… Он же точная копия человека из сновидения. Ее загаданная любовь – вот она, стоит перед ней. Дине тоже стало страшно. Это было какое-то безумие. Артур, Вадим, Костик. И вдруг, как награда – Михаил… И если Дина отлично понимала, что для нее значит это знакомство, то Михаил стоял с обмороченной головой, ошарашенный свалившимся чувством.

И тут его словно потянуло прочь.

– Мне надо идти.

– Куда?

– У меня срочное дело!

– Какое?

– Пока еще не знаю.

Ответ ударил по щекам, Дина отпрянула.

– Подожди меня здесь, я только сумку возьму! – Михаил бочком, сбивая снег с поребрика, протиснулся мимо Дины, завернул в подъезд. Заскрипела промерзшая пружина. Дина коснулась кончиками пальцев губ. Странно, но сейчас ей вспомнился другой поцелуй. Не такой холодный, а осторожный. Кто же это был? Не важно.

А снег все сыпал и сыпал, словно пытался затерять во времени следы убежавшего Михаила. Дина встряхнулась, пытаясь проснуться. Все это было неожиданно и слишком быстро.

– Вот, держи! – Михаил налетел на нее, сунул в промерзшую руку скомканный листок бумаги. – Не провожай меня! Обещай писать и приехать ко мне в Курск.

– Когда?

Он уходил, словно кто-то тянул его за руку, сжимавшую ремень дорожной сумки.

– Когда сможешь. На каникулы.

– Но я… – Дина испугалась. Все это было неправильно, ей хотелось говорить еще, рассказывать и – слушать.

– Все не то! Обещай! Я оставил телефон, адрес. – Михаил оглянулся, как будто его кто позвал. – Я все равно тебя найду!

– Конечно. – Дина перестала сопротивляться и пошла за ним, а он все пятился, отставляя сумку в сторону.

– Через месяц мы снова встретимся!

И тут Дина словно пробилась сквозь ледяную стену. Михаил уезжает! Они больше не увидятся! Не будет разговоров! Ничего не будет!

Они вместе бежали к метро.

– Как приедешь, сразу напиши мне! – кричала она, задыхаясь от бега.

– Завтра утром! – долетали до нее слова вырвавшегося вперед Михаила. – Ты не поверишь, но нас разделяют каких-то восемь часов дороги!

Он последний раз стиснул ее руку и ринулся вниз, в черноту метро. Заснеженные ступеньки справа резко контрастировали с темными на другой половине, словно вниз спускались светлые люди, а на поверхность уже выходили непроглядно мрачные.

Она вспомнила о бумажке. Белый лист намок, чернила поплыли.

Сверху стояла фамилия «Михаил Земляных», домашний адрес, телефон, e-mail. А ниже прыгающими неверными буквами шли два четверостишия. Там, где страница была сложена и замята, строчка затерлась.

«Меня к тебе тянет так сильно и страшно,

Что, видно, пора уже мне уходить…»

Волна тревоги заставила вновь подойти к переходу. Догнать? Все объяснить? Это ведь только она понимает, что произошло. Что он ей предназначен. Что был сон, и сейчас они идут по вешкам судьбы.

Но бежать было не за кем, метро уехало, откуда отправляются составы в Курск, она не знает. Да и чернота ступенек из перехода пугала.

Дина снова глянула на листок. Сейчас на нем хорошо читались только две последние строчки.

«Но это, поверь мне, совсем и не важно.

Ты – дальше звезды. И ты – совесть моя».

Поверь мне…

Дина сунула бумагу в карман, тряхнула головой, смахивая снег. Мокрые волосы упали на лицо.

Четыре дня до Нового года, три недели экзаменов, на 25-е уже можно брать билет. Надо узнать, сколько он стоит.

От метро пошла вверх, слабо соображая, куда направляется. Засыпанная снегом улица, машины, пробирающиеся сквозь замерзшую воду, как задумчивые золотые рыбки сквозь сплошную зелень в аквариуме. Она шла и шла, пытаясь собрать в голове разбежавшиеся мысли, но они сыпались вместе со снегом на асфальт. Знак метро выплыл из белесого тумана, напоминая, что пора бы уже спуститься в тепло, к людям, к свету. А надо ли? Полузабытье тянуло к себе, звало остаться, холодными цепкими пальцами удерживало на поверхности, шепотом озноба советовало идти и идти, пока не упадешь в изнеможении.

Телефонный звонок заставил ожить.

– Ну, ты где? Взяла и ушла! – жизнерадостно кричала на том конце провода Ташка. – По тебе тут Артур извелся. Предлагает всем вооружиться и пойти войной на Курск. Мишка тебя с собой не увез?

Вдруг сообразила – поезда в Курск должны уходить с Курского вокзала. Это рядышком от нее.

– У меня все в порядке, – заговорила Дина, чувствуя, как приходит в себя, а вместе с тем начинает замерзать – мокрая голова, напитавшаяся влагой куртка.

– Мальчишек не прислать, чтобы они тебя встретили и до дома проводили?

Вспомнилось лицо Артура. Вечная насмешка в глазах, искривленный в улыбке рот. Поцелуй. Да, он однажды целовал ее в щеку. Губы у него были теплые. Именно этот поцелуй она вспомнила, стоя около общежития.

– Они доведут! – буркнула в ответ. – До дурдома они доведут!

Дала отбой и по белым ступенькам побежала вниз, в метро.

Дома первым делом развернула листок со стихотворением, расправила его, просушила и устроила в файл. Середина не читалась, но последняя строчка про звезду осталась нетронутой. Провела ладонью по холодной бесстрастной пленке обложки.

Пальцы с холода не слушались, первые буквы на клавиатуре ноутбука выстукивались с трудом. Земля Ми. ZemljaMi. Смешной адрес. Ее письмо будет первым.

«Здравствуй, далекий!

Ты сказал: «Между нами восемь часов», – и мне сначала показалось – какая малость. Треть дня. Четыреста восемьдесят минут. Но вот ты ушел, и я поняла, что это бездна, как чернота во мне, когда ты хочешь проснуться, но не можешь. А надо всего-то ничего – пойти на вокзал, взять тебя за руку и не отпускать. Но поезд уже ушел (затертая фраза, пошлая, но здесь – к месту), ты проезжаешь какую-нибудь деревню Немчиновку, читаешь у окна книгу (писатель, поэт? – ах, ну да, ты же поэт!), а внутри меня натягивается пружина расставания. Чем дальше ты, тем сильнее напряжение. И если нам когда-нибудь случится встретиться – только бы не ушибиться оттого, что пружина резко притянет нас друг к другу. Даже не знаю, что писать еще – столько всего накопилось за те пару часов, что тебя нет. Пожалуй, пойду совершу несколько подвигов, развеюсь.

Руки еще помнят холод улицы, теперь он навсегда связан с тобой. Когда я вошла в метро после долгой прогулки, кисти заломило от боли, я чуть не заплакала. Неужели наши отношения будут такой же болью?

Дина».

Ночь не спала. Прислушивалась к бесконечным звукам. Машины на улице, гремит грузовик, переезжая лежащий полицейский. Соседи слева, справа, снизу, сверху давали о себе знать. Они живы, они могут перемещаться. А она ждет. И пусть компьютер выключен, Дина была уверена, она услышит, как придет от него письмо. Свое сообщение она назвала «Вечер». А его каким будет?

Утром она сразу же села за стол. Компьютер долго скрипел, осыпался битами информации, словно злобно подшучивал над Диной, так и хотелось по нему стукнуть, чтобы он поторапливался. Ей надо в институт, у нее нет времени на препирательство с упрямой техникой.

Вот оно!

«Re: Вечер»

Нахмурилась. Мог бы придумать свой заголовок.

«О, прекрасная Дина! Тебя можно полюбить просто за твой слог!

Совершать подвиги? В смысле драконов за хвосты таскать? Пожалей, бедных)) Их и так мало осталось. Впрочем, вы, принцессы, любите такие забавы.

А у нас сыпется с небес какая-то белая, мелкая крупа, но она даже на статус снега не претендует, так, дрянь. В художественной школе нам когда-то говорили: запомните, дети, небо всегда светлей земли, это закон. А я сейчас смотрю за окно, там такое чернильно-железобетонное небо и такая съежившаяся бледненькая земля, – и понимаю, что меня, как всегда, обманули!

Что еще?? Москва заняла в воспоминаниях какое-то свое место, вписалась в тупичок за воротами, на которых кирпич. Не хочется никому рассказывать об этой поездке, хотя все и спрашивают, хочется просто знать, что ты где-то есть, что во мне теперь поселилось ожидание. Ты же ко мне приедешь? Помнишь? Ты обещала! Я теперь без тебя не смогу жить. И только одна мысль поможет мне дотянуть оставшийся между нами месяц – мы скоро увидимся.

Целую тебя, моя Королева.

Мне кажется, я определился со своими чувствами. Но об этом – потом. Лучше расскажи мне, что ты сейчас читаешь?

М.»

Текст письма она прочитала несколько раз, каждый раз с дрожью выделяя то одно, то другое место. Он? Любит? Об этом ведь не сказано ни слова! А что, если ей все только кажется?

В первую секунду хотела закрыть все программы, не отвечая. Надо подумать, надо подобрать правильные слова. Но целый день перерыва в письмах это больше, чем треть суток, это даже не бесконечность и не вечность. Это смерть.

Поэтому она потерла руки, прогоняя дрожь, и стала писать.

«Здравствуй, М.! Здравствуй, Маленький Принц (ничего, что я это говорю? но именно так хочется тебя звать!)!

Странное чувство, мне кажется, что мы знакомы очень давно. Не сутки (что было на самом деле), а столетие. Что мы уже жили вместе и, как во всех сказках, умерли в один день».

В этом месте Дина остановилась. Невольно вспомнился сон. Но все это было не то, не то.

«Драконов не жалко – я их придумываю, а они дальше сами плодятся, успевай головы рубить. У нас зима. Снег валит без остановки, засыпал лес у меня за окном, спрятал грязь, скрыл острые углы. Все стало ровным. Вчера прибегала под окно белка, ела семечки с ясеня. А сегодня скрипел снегирь. Что я читаю? Ты его не знаешь. Поэт. Зем-ля-ных. Молодой автор. Пишет несколько нервно. Но в целом отлично.

Значит, Москва для тебя закрыта? А мне казалось, что ощущения надо не закрывать, а развивать. Но да вам, поэтам, виднее.

А за окном снег. Тихий. Зима. Хорошо.

Не представляю, как буду встречать Новый год без тебя. Мне бы хотелось, чтобы это был наш праздник. Первый в череде сотни других.

С приветом из Москвы!

Дина».

Перечитала несколько раз. Подумала, не холоден ли тон? И сразу скакнула другая мысль – надо искать деньги на билеты и предупредить родителей, что поедет с Ташкой куда-нибудь. В тот же Курск. Почему бы Ташке на каникулы не поехать на юг? Восемь часов в поезде!

День прошел в полусне. Все казалось скучным и пустым. Несколько раз заходила с телефона в Интернет, проверяла почту.

Пусто. Пусто. Пусто.

И вдруг вечером – «Вам сообщение». Два равнодушных слова, за которыми бездна эмоций.

«Здравствуй, далекая. Здравствуй, близкая.

Буддисты называют разум безумным слоном и говорят, что мы существуем там, где существует наш разум.

А потому – здравствуй, близкая. Здравствуй!

Здравствуй – та, от которой пахнет домом, которого у меня так толком никогда не было – несмотря на то, что жилье было всегда.

Я брожу по ночному городу под звуки REM – It’s the end of the world as we know it [5]

Какого ты интересного автора читаешь. Похоже, у нас с тобой 100 %-е совпадение вкусов.

Москва не закончилась, она до сих пор окружает нас, и так – до конца января как минимум. Ну и потом – вот это твое письмо, которое я пробовал читать даже вслух, это тоже Москва…

А еще я вижу этих снегирей и эту белку, но все это, конечно, оттого, что ты очень хорошо пишешь.

И еще – я понял. Теперь я могу назвать все то, что происходит со мной сейчас. Ты и сама уже обо всем догадалась. Поэтому произносить не буду. Каждый день я становлюсь другим – и это тоже из-за тебя.

Даже не знаю, хочу ли я тебя увидеть или хочу сохранить свое чувство неприкосновенным.

Обнимаю.

М.»

Снегирь и правда прилетал. Песня этой птицы – знак удачи. Выходит, все будет хорошо? Белка тоже была. Дина долго наблюдала, как серая черточка носится по земле, а потом мчится через дорогу в сторону парка.

Само имя – Михаил – теперь вызывало у Дины улыбку. Все остальное стало неважным, ненужным, а потому забылось. Хотелось выключить компьютер и немного пожить с этим чувством восторга от непроизнесенного признания. Это было впервые! Так искренне. И хоть на большом расстоянии – но все равно рядом. Надо было только протянуть руку.

«Привет, близкий!

Говорить, что наша жизнь постоянная дорога – это банально. Много суеты и много лишнего. Когда-нибудь я к тебе привыкну – а пока меня удивляет твоя способность все менять в одну секунду. Ты пишешь, что каждый день становишься другим, вот и появляются изменения. Но все же… Это даже интересно – что ждать дальше.

Мысленно я уже собираюсь ехать к тебе. Не знаю, что ты сотворил (не иначе как чудо), но я не представляю, что будет, если я не приеду. Остановится Земля, снегири улетят в теплые края, белки уйдут в тундру. Не могу сказать, чем занимаюсь днем, – не помню. Жду твоего письма. Хотя все вокруг ждут только Нового года. Теперь и я его буду ждать, потому что в следующем году будешь ты.

Дина».

Ночью время от времени Дина ловила себя на том, что не спит. Смотрит в темный потолок, слушает время. Ждет. Ей никогда не нравилось ждать. А тут вдруг ожидание превратилось в такую прекрасную пытку. Между ними было всего восемь часов. Приблизительно такой же перерыв между письмами.

Компьютер выключать не стала, отправила его в спящий режим. Чтобы бдил, чтобы всегда можно было проверить.

– Ну, и куда ты пропала? – Голос Ташки был раздраженным.

– Я тут! – хотелось смеяться.

– Ты должна быть не тут, а здесь! – бушевала школьная подруга. – Все валится к чертям, а она где-то бродит. Обещала сегодня прийти пораньше.

Как она могла не заметить, что пробежали три дня?

– В магазин вместе пойдем? – Возвращаться с небес на землю было тяжело.

– Иди одна. У меня все равно денег нет.

Дина усмехнулась. Ташка… Как всегда Ташка…

– Тогда дай мне Костика, чтобы было, кому сумки нести.

– Приходи к часу, будет тебе провожатый, – проскрипела Ташка.

Надо не забыть спросить, какая трагедия у нее недавно случилась. Наверняка что-нибудь незначительное. Что важного может быть у подруги по сравнению с переживаниями Дины?

Прежде, чем выйти, Дина проверила почту. Его письмо снова было ответом на ее послание.

«Re: Перемещения в пространстве.

Огромное тебе спасибо, Дина! За твои письма, за то, что ты есть.

Кошка перестала со мной спать, так как в квартире кочегарят батареи и возле батареи теплей, чем в ногах у хозяина. Ну, или обиделась на что (а может, почувствовала, что у нее появился конкурент в моем сердце). В общем, она стала необщительная и разодрала мне руку, на всякий случай, как аванс.

Здравствуй, близкая. Здравствуй, далекая.

Но кто я такой, чтобы докучать тебе, о московская звезда, у которой столько всего происходит вокруг – белки, снегири, снег, и всюду – интересные люди. Я уже переболел юношеской убежденностью в том, что всем интересен на этом свете. Знаешь, у меня в жизни ни разу – никогда – не было таких расставаний, как то, когда я садился в метро, а ты была рядом. Мне кажется, люди тактично отводили от меня взгляд. Твои губы никак не хотели пускать меня к себе. Мы так и расстались – не почувствовав вкуса друг друга. Чушь, конечно, и сентиментальный бред.

А еще – очень хочется к тебе под крыло.

Ты пишешь так, как писала бы инкарнация бодхисатвы доброты, если бы инкарнации бодхисатвы доброты нужно и интересно было бы писать.))

Ты помнишь обо мне – иначе бы не было всех этих писем. Этого достаточно, чтобы я проснулся завтра в хорошем настроении. А может, чем черт не шутит, ты испытываешь нечто большее, чем любопытство ко мне? В твоих письмах удивительная интонация. В жизни мы ждем не правильного лица, а правильной интонации.

Я обнимаю твоих снегирей и твоих белок.

Все будет хорошо, о моя прекрасная Диана, богиня охоты, луны, красоты и природы, моя Тривия, повелительница трех дорог, коей подчинены небо, земля и недра.

М.»

Надо было бежать, но Дина все смотрела на монитор ноутбука, пытаясь собраться с мыслями. Стоило ответить сейчас, вечером времени не будет. А там – новый год, вечность или, наоборот, безвременье. Время именно отсутствовало, потому что только в таком состоянии она могла все забыть. Лицо! Да, она почти не помнила его лица. Оно было когда-то давно. Четыре дня назад. А сейчас остался только холодный поцелуй на губах да темные глаза. И еще сон. Он стал замещать реальность.

«Привет, Прекрасный Принц!

Нашла про тебя материал в Интернете. Ты, оказывается, известен в своих кругах. А я тут подпрыгиваю…

Что-то такое я о тебе хорошее думала… А! Я думала, что начинаю забывать, как ты выглядишь, и допридумываю все по новой. Поздравляю! Ты становишься героем моих сказок и видений! Добро пожаловать в мой персональный кошмар. И – с грядущим. Не Новым годом, а нашей встречей!

Дина».

Крышка ноутбука закрылась со щелчком. Дина погладила глянцевую поверхность. Отдохни чуть-чуть, завтра все начнется вновь.

Глава 5

Время встречи

– Привет!

– П-привет!

– Твои извечные двадцать минут!

Артур стоял около подъезда возле затоптанных кустов, в которых уже нельзя было определить принадлежность к какому-либо виду. На плече у него была большая спортивная сумка.

– А где Ташка? – Если бы Дина знала, что подруга подложит ей такую свинью в лице Артура, она бы вообще никуда не пошла! Артур Артурович не младенец, может и без нее в магазин сходить.

– Они с Костиком побежали разводиться.

Артур отклеился от куста и вышел на дорогу.

– Тридцать первого декабря? – Дине всегда казалось, что в последний день года жизнь останавливается.

Декабрь самый желанный, а потому самый стремительный месяц. Нет ничего радостней, чем ждать Новый год, ставить елку, бегать за подарками, жить предощущением праздника. Развод в эти планы как-то не вписывался.

– Ничего, пускай прогуляются. Вернутся с мороза освеженными и поздоровевшими.

Не оборачиваясь, Артур пошел вперед, словно заранее знал, куда идти и что покупать. Дина сунула руки в карманы и молча побрела следом. Невольно она сравнивала Артура с Михаилом – рост, цвет глаз, манеру говорить, мимику лица и даже движение губ. По всему выходило, что Михаил лучше, ярче, честнее. К тому же он там, а Артур здесь. И это был главный козырь поэта.

– Что на королевской кухне будет приготовлено на этот раз? – спросил Артур. Вопрос Дина услышала только потому, что ветер дул в лицо, снося слова к ней. Артур головы не повернул.

– Мухоморы и свежепойманные крысы. – Дина пошла быстрей. Никому сегодня не получится испортить ей настроение. Сегодня рубеж. Завтра начнется отсчет времени до начала поездки. Завтра она пойдет за билетами.

– Крысы – это хорошо. – Артур все еще не смотрел на нее. Чуть пружинящей походкой спортсмена шел вперед к видимой только ему цели. – Все лучше яблок.

Ангел-Дина фыркнула. У нее было не очень много денег, поэтому она не любила халявщиков. А у Ташки последнее время собирается именно такая компания, что и на яблоки согласна. Вот и Артур один из них.

Магазин бурлил народом, змеились бесконечные очереди по отделам. От входа Артур совершил неуловимое движение и растворился в толпе. Дину сильно толкнули в плечо, что заставило ее прийти в себя. Колбаса, сыр, кетчуп, мука, дрожжи, яйца… Список был внушительный, корзина заполнялась продуктами.

– Довольна?

– Уж поболе твоего!

Ангел Дина ликовала. Сама того не замечая, она выписывала из прядей облака, на котором разместились ангелы, белый профиль, роняла на лоб образа завитушку волос, которой на самом деле не было, – Михаил был коротко подстрижен.

– Ты видишь судьбу своей подопечной? Что там?

– Долгая и счастливая жизнь с любимым человеком.

– Судьбу так легко изменить! У тебя на руках столько вариантов развития событий!

– Не зуди! Вот поэтому твой подопечный и один, что его ангел страшная зануда. Предпочитаешь все делать по правилам? В путь!

– Дина! Ты знаешь, чем все это закончится?

– Не поверишь! Знаю! Поэтому советую тебе держаться от нас подальше. А то еще заденет. – Она выписала еще один портрет, который теперь уже совсем не имел с реальностью ничего общего. – Вообще-то… – Дина довольно потянулась, подражая людям. – Мальчик у тебя хороший, хоть и запущенный. Но не пропащий. Его еще можно вытянуть, если взяться за дело всерьез. Пока он мягкий, податливый и умеет слышать. Потом затвердеет, будет поздно.

– Мы тоже часто хвалим себя. Нам это нравится.

– Не утруждайся лишними действиями. Одно радует – скоро ты исчезнешь с моего горизонта.

– Странно устроен человек. – Артур махнул рукой, разгоняя призрачный портрет. – В течение жизни он вечно пытается достичь невозможного, все что-то выбирает, находит себе предмет обожания, который его упорно не замечает, а потом влюбляется навсегда и без памяти.

– Не того нашел! – Дина уже собралась исчезнуть, когда на ее личике появилось лукавое выражение. – А твой, значит, влюблен? Как это мило.

И она пропала.

– У нас все по предначертанию – любовь, страдания, тихие радости, небольшие победы, – ответил в пустоту Артур. Он ничего не мог с этим поделать. Его подопечный влюбился в Дину, а потому был готов терпеливо ждать.

К великому изумлению Дины, Артур расплатился на кассе. Счет получился немаленький – к продуктам они взяли фруктов и шампанское с вином.

– Если ты такой богатый, можно ничего не готовить! – Дина не знала, как отреагировать на такую щедрость.

– Готовить надо обязательно! – многозначительно ответил Артур и взгромоздил тяжелую сумку себе на плечо.

Теперь он не торопился, и Дина легко подстроилась к его шагу. И раз уж они оказались рядом, то она невольно стала посматривать на спутника. И до того допосматривалась, что поняла – надо срочно как-то связаться с Михаилом! Номер его мобильного у нее был. Раньше ей в голову не приходило воспользоваться самым простым видом связи. В сумке лежала записная книжка, куда она внесла заветные десять цифр.

– Повальная мобилизация, – хмыкнул Артур, вытаскивая из кармана наушники. Дина предпочла не заметить его комментарий. Несет он сумку, вот пускай и несет. Захотел потратиться на праздник – никто держать за руки не станет.

Эсэмэска улетела вдаль, и Дина несколько секунд с замиранием сердца ждала подтверждения, что сообщение доставлено.

– Сеть перегружена, все сейчас друг другу звонят. Твое послание придет к завтрашнему утру.

Пропиликал сигнал. Дина торжествующе подняла вверх руку с трубкой.

– Ты что, и правда собираешься к нему ехать?

Дина открыла рот, чтобы ответить, но вовремя сообразила: кого-кого, а этого человека точно не касается, что она будет делать. Свой выбор он сделал месяц назад на Красной площади.

– Каждый пишет, как он слышит.

– Как он слышит, так и дышит…[6] – пробормотал слова знакомой песни Артур.

– Хочешь сказать, что в Москве отравленный воздух? – съязвила Дина. Она слышала эту песню, только не могла сейчас вспомнить, чья она.

– Приблизительно так! А еще нам постоянно кажется, что где-то там лучше, чем здесь.

– Да ты философ! – Дина злилась. Михаил писал умные, тонкие письма, никакой Артур Артурович не приблизится к такому! Поэтому «там» заранее было лучше, чем «здесь» и «сейчас».

Когда они пришли, Ташки еще не было. Артур по-хозяйски отнес сумку на кухню, а сам отправился в большую комнату к компьютеру.

Дина боролась с желанием все бросить и уйти ждать Ташку на улицу. Но за окном начало темнеть, заметно подморозило. Совершать резкие движения в такой день не хотелось. Поэтому Дина быстро раскидала продукты, поставила шампанское в холодильник и взялась за пиццу. Сотовый телефон положила на видном месте. Ответа ей пока не пришло.

Она успела совсем забыть об Артуре, когда он внезапно возник на пороге.

– А не выпить ли нам в честь уходящего года?

Дина с сожалением вынырнула из своих мыслей. Курск, Миша – она уже все обдумала. В ее фантазиях было и спасение от бандитов, и ночная прогулка под звездами, и романтический вечер при свечах со всеми вытекающими последствиями. В самый чудесный момент ее выдумок Артур и явился.

– Выпить! – радостно блеснула она глазами. Их с Михаилом разделяло всего лишь время. С этим они легко справятся.

Артур вошел в кухню, вынул из холодильника бутылку шампанского. Дина попыталась разгрести стол, уставленный продуктами, осторожно переложила сотовый.

– Ну что, прекрасный принц не пишет? – Артур возился с фольгой на горлышке.

Дина вспыхнула, собираясь ответить, но тут телефон вздрогнул, сообщая об эсэмэске.

– Пишет! – торжественно произнесла Дина и побежала в туалет читать послание.

Он поздравляет с Новым годом, он ждет!

На кухню вернулась раскрасневшаяся. Артур равнодушно цедил шампанское.

– За семейное счастье в Новом году! – приподнял он бокал.

– За счастье! – Фужер оказался холодным. Так и хотелось прижать его к щеке, чтобы успокоиться.

Хлопнула дверь. Вернулись Ташка с Костиком.

– Уже празднуете? – Выражение лица у Ташки было кислым.

– Отмечаем вашу свободу! – крикнул Артур.

– Никаких свобод, – Ташка отобрала у Дины бокал, залпом выпила. – У него паспорт недействителен. Пару лет назад на границе с Украиной ему поставили штамп. Для росписи это было неважно, а для развода – отягчающее обстоятельство. Теперь ему надо сначала поменять паспорт, поставить туда штамп, что он женат, и только потом развестись. Паспортный стол начнет работать в середине января. – Ташка упала лбом Дине в плечо. – Я его за это время убью.

– Съезди куда-нибудь, – растерянно пробормотала Дина, сдержавшись, чтобы не предложить Курск.

– Куда? У меня нет денег! – Ташка отобрала у Артура бутылку и ушла в комнату.

– Шоу продолжается, – развел руками Костик.

– Значит, повеселимся! – Артур был невозмутим. – Вступать в новый год без паспорта и женатым – в этом что-то есть.

У Дины запищал телефон, сообщая об очередном послании. Тесто для пиццы начало выбираться из миски. Не глядя, она поставила бокал мимо стола. Рванувший помочь ей Артур опрокинул пакет с мукой. Праздник начался.

Всю новогоднюю ночь Дина провела в обнимку с телефоном. Каждый раз, когда она получала смс-ку, Артур ехидно комментировал ее действия. Поначалу она выходила, потом надоело. Праздничная ночь катилась вперед. Пришли Машка с Алексеем. Даже Вадим появился. Принес большую банку красной икры. Из-за того, что забыли купить хлеб, икру ели ложками. Из-за отсутствия чайных, все разобрали другие столовые приборы. Артур вооружился узкой шумовкой на длинной ручке. Ташка с Костиком демонстративно держались подальше друг от друга. В какой-то момент Дине перестало хватать воздуха в этой наэлектролизованной эмоциями компании, и она незаметно вышла в прихожую, переобулась, раскопала свою куртку и толкнула дверь.

– Уходишь?

Ташка появилась из туалета, вид у нее был слегка зеленоватый. Не дожидаясь ответа, она прошла на кухню, прижалась лбом к стеклу.

– Все так плохо? – машинально пошла за ней Дина.

– Все обычно. – От дыхания стекло перед ее носом запотело, и Ташка стала водить по белесому пятачку пальцем. – Так и должно было произойти. А у тебя что? Вцепилась в Мишку?

– Почему «вцепилась»? – говорить на эту тему Дина была не готова. – Просто мы прогулялись.

– И теперь ты собираешься к нему в гости?

Дина обиделась. Как показала жизнь, Ташка не такой уж большой специалист в сфере личных отношений, чтобы что-то ей советовать.

– Каникулы. Почему бы не съездить!

– Он всех зовет в гости. – Ташка ладонью провела по стеклу, смывая свои закорючки. – Меня тоже звал. Это было еще летом.

Ташке было плохо, и она явно пыталась погрузить подругу в то же состояние.

– У нас все по-другому!

– Ну конечно! – Ташка сползла на пол, прислонилась спиной к батарее. – Только учти, твой Миша ничем не отличается от остальных!

Дина медленно пошла к двери. Ей сейчас было слишком хорошо, чтобы слышать едкие замечания одноклассницы. У Ташки тяжелый период. Это пройдет. Подруга не знала середины, постоянно проваливаясь то в глухую депрессию, то бурно радуясь малейшим удачам. Никто не удивится, если завтра они с Костиком помирятся.

На улице опять шел снег. Дина постояла в подъезде, прислушиваясь к его шуршанию. Раньше ей зима не нравилась, но теперь это будет ее время года.

Снег уверенно заметал дни, стирая их с календаря. Рядом с компьютером на столе появилась розовая полоска билета. 25 января. Сто пятый поезд с Курского вокзала. Восемь часов, и она будет там. Чем меньше оставалось времени, тем тяжелее становилось ждать. С каждым полученным письмом, с каждой эсэмэской она чувствовала, что все больше и больше сходит с ума. Она была влюблена. В кого? Тот Михаил, что стоял с ней около общежития, что бежал вместе с ней к метро, исчез. Она уже не помнила его, заменив на свои фантазии. Они-то и кружили Дине голову.

С Ташкой они не виделись. Слабым эхом до нее доносились слухи. Маша в очередной раз отказала Алексею, и тот прямо с букетом цветов отправился в военкомат. Он попал на какой-то дополнительный набор и в конце января уезжает. Вадим подвернул ногу и теперь лежит дома, страдает. В середине января Ташка исчезла, к ее домашнему телефону подходил Артур и докладывал, что новостей нет. Вроде бы Ташка уехала на какой-то турслет. Костик остался в квартире один, благополучно заваливает сессию. Артур приезжает его поддерживать. Из солидарности тоже хочет взять академический отпуск.

Ташка появилась двадцать четвертого вечером. Звонок был странный, отрывистый, по нему Дина сразу догадалась, что звонят по межгороду. В первую секунду подумала – Миша! Но потом вспомнила, что номер домашнего телефона ему не давала. Да и не звонил он никогда, говорил, что нет денег. Дина сама несколько раз звонила ему с мобильного и по скайпу. А значит, это был…

– Что делаешь? – Ташка спрашивала тяжело, в трубке слышно было ее натужное сопение.

– Ты где?

– Здесь. У тебя что?

– Я завтра уезжаю. Сказала родителям, что с тобой. Ты несколько дней не звони сюда…

– Дина…

Повисла пауза, только Ташка на том конце продолжала сопеть.

– Что с тобой? – мгновенно испугалась Дина.

– Ты можешь не ехать к нему?

Дина застыла, даже дышать перестала.

– У тебя когда поезд?

– Завтра вечером. – Голос сорвался на хрип.

– Отмени.

– Ты с ума сошла!

– Я вернусь завтра, мне надо с тобой поговорить.

– Поговорим в феврале. Я всего на несколько дней.

– Я не могу несколько дней! – заорала вдруг Ташка, и Дине показалось, что она слышит, как капают слезы на мембрану трубки. – Я беременна!

Дина медленно опустила руку. На экранчике телефона жизнерадостно одна секунда сменяла другую. Время шло.

– Я не знаю, что делать, – кричала Ташка. – Костик орет, что ребенок не его и ему на все плевать. Если делать аборт, то в ближайшие дни.

– А сколько уже? – Ни про беременность, ни про аборты Дина ничего не знала. Это был другой мир, другая вселенная, в которой она себя даже не мыслила.

– Скоро два месяца. До восьми недель можно еще сделать мини-аборт без хирургического вмешательства.

Вдруг вспомнилось – Ташка медик, она в этом разбирается, но тогда как же она допустила…

– Мне очень надо тебя увидеть! Я не уверена, что правильно поступаю!

Тишина после этой фразы давила на уши. Дина не знала, что говорить. Все как-то вдруг стало бесполезным и ненужным.

– Хорошо, я поменяю билет на двадцать шестое. Ты когда приедешь?

– Завтра. Я пойду сразу к тебе. Будь дома!

Дина посмотрела на часы. Пружина, соединяющая их с Михаилом, натянулась до предела.

Секунды бежали, хохоча и перепрыгивая друг друга.

– Спасибо! – донеслось из трубки вместе с гудками отбоя.

Катастрофа!

Дина сидела за столом, не зная, за что хвататься, что сделать в первую очередь. Ехать на вокзал за новым билетом? За два дня билетов может и не быть.

Дина осторожно отодвинула рычажок, открывая ноутбук. Помнится, через Курск проезжает много поездов, не обязательно ехать на фирменном.

Компьютер, подстраиваясь под настроение хозяйки, быстро загрузился, выкинул на экран картинку почтовой программы. От него пришло новое письмо. Он ждет. Дина глядела на экран и вдруг поняла, что не помнит, что надо делать, чтобы ответить, где какая клавиша на клавиатуре. Руки стали неподъемными. В голове вертелась и никак не могла сформироваться первая фраза письма.

«Извини, но я не приеду…»

Не то, вдруг он решит, что она сама не хочет приехать. А она хочет.

«У Ташки беда. Я вынуждена задержаться на день…»

А если он потребует подробностей? Она не сможет ничего сказать. Значит, Ташку трогать нельзя. Но как же она ухитрилась так попасть? Костик тоже хорош. Не его ребенок! Наверняка Артур его накручивает, он с самого начала был против Ташки.

Ответа на письмо пришлось ждать долго. Ну, конечно, Михаил готовился, может, в магазин бегал, а тут такая новость. Но он ведь все понял. После всего, что они пережили, сколько прождали, один день ничего не изменит.

Шоковое состояние после Ташкиного звонка еще не совсем прошло – Дина не сразу поняла, что ей написали в ответ. Слова сливались друг с другом, перешептывались, не давая себя разгадать.

«Здравствуй, Дина!

Поступай как знаешь, это твой выбор.

М.»

Он не понял! Он решил, что Дина и не собиралась ехать.

Дина тут же написала длинное письмо, отправила, а вдогонку дослала еще одно.

Полночи просидела около мерцающего экрана. Ответа не было. Его телефон был выключен. В Скайп он не входил.

Утром ей в голову пришло простое и ясное решение – она сейчас поменяет билет, отправит ему новую дату приезда, и все восстановится. Даже если он не будет ее ждать, она приедет в Курск, найдет его дом, и они смогут объясниться.

Через час Дина стояла в очереди в кассу. Единственный поезд, на который она смогла купить билет, приезжал в Курск поздно ночью. В три. Но это ведь не важно – во сколько, главное, она будет там.

С двенадцати дня она села ждать Ташку. Ни вечером, ни ночью подруга не появилась. Утром ее тоже не было. Ее сотовый молчал, откликаясь механическим голосом, что «абонент недоступен». Дома никого не было. Наконец днем прорвалась эсэмэска: «Немного задержалась. Скоро буду».

Дина кружила по комнате, бессмысленно перекладывая вещи, собирала в стопки учебники с книгами и снова раскидывала их по столу. От Михаила пришло письмо: «Если не хочешь, не приезжай!» Дина была готова биться лбом об стенку, потому что она не представляла, как объяснить далекому Курску, что она очень хочет, что мысленно она уже там, что ее радостно трясет от одной мысли, ЧТО должно произойти.

Когда от напряжения у Дины стали неметь руки и реальность подозрительно поплыла влево, так что глазами никак не получалось зацепиться ни за один предмет, она вышла на улицу. Ноги сами собой понесли ее через дорогу, сквозь бесконечные дворы, мимо угасающей уличной ярмарки. От помойки под ноги ей прыгнул темно-коричневый кот.

Ташкин дом стоял чуть вкось относительно вполне упорядоченного ряда окружающих домов, словно архитектор-новатор в какой-то момент решил доказать, что две непараллельные прямые могут когда-нибудь пересечься. На кухне у подруги горел свет. Дина остановилась на пригорке, сбегающем к проезжей части двора, вгляделась сквозь голые ветки кустов. Сначала она увидела Костика. Он бродил туда-сюда мимо холодильника. На секунду исчез и тут же появился с чайником в руке. Через кухню была протянута веревка, на которой сушилась простыня. Дина была уверена, что вторая чашка налита Артуру, поэтому, когда простыня дернулась, выпуская из своих недр человека, она не сразу поняла, кто это. Темные волосы, покатое плечо, сгорбленная спина. Не Артур.

Ташка.

Дина с такой яростью смотрела в окно, что подруга почувствовала ее взгляд и обернулась. Ей тоже понадобилось какое-то время, чтобы понять, кто это стоит там, на улице, под фонарем. Еще немного, чтобы сообразить, что Дина здесь может делать. Когда все воспоминания у Ташки слились воедино, лицо у нее вытянулось, она сначала рванула к окну, а потом побежала в коридор.

– Дина! – Ташка стояла на пороге подъезда в тапочках и халате. – Я немного забыла.

– Ты много забыла. – Голос дал неожиданную хрипотцу, картинка перед глазами снова поплыла. – Помирились? – кивнула Дина в сторону окна. От этого движения ее сильно качнуло, но она это уже не замечала.

– Нет. – Ташка тоже посмотрела в сторону окна. Там к стеклу носом и губами прилип Костик. – Он просит не торопиться.

– У тебя было мало времени!

Как же Дина сейчас всех ненавидела. Всех людей, что не понимали чего-то важного в жизни, простой истины, что может всем все объяснить. Вокруг звучали такие понятные слова, но они не доходили до сознания людей, замерзшими льдинками осыпаясь в снег.

Ташка потянула к горлу воротник халата. Стоять на сквозняке было холодно.

– Мне правда надо с тобой поговорить, но, видишь, сегодня не получится. Если я уйду, Костик обидится.

Дине хотелось упасть, сейчас, здесь, на грязную землю и больше никогда не вставать. Она развернулась и пошла прочь.

– Я позвоню! – кричала в спину Ташка, но это уже было не важно.

Деревянными пальцами Дина выудила из кармана сотовый, нажала на зеленую трубку вызова, пролистала бесконечно набранный Ташкин телефон, добралась до номера Михаила.

– Алло! – крикнула она несколько раз, потому что после каждого гудка ей казалось, что соединение устанавливалось. Голос из Курска был ленив и холоден. – Миша! Я еду!

– Не надо. Если ты не хотела ехать с самого начала, не стоило устраивать это шоу с билетами.

– Ты что?! Я прямо сейчас еду на вокзал. Я завтра буду у тебя. Меня Ташка попросила дождаться ее возвращения, поэтому мне пришлось задержаться. Ну что ты, Ташку не знаешь? У нее вечно семь пятниц на неделе.

– Что же такого срочного было у твоей подруги, что ты не смогла приехать ко мне? – Слова, как жесткий наждак, царапали кожу.

Дина открыла рот, чтобы все выложить, но остановилась. Михаилу все равно, что она скажет. Она может рассказать про беременность, инопланетян или Лохнесское чудовище – никому не нужны ее оправдания.

– Ты не смеешь так говорить! – завизжала она в трубку. – Я сделала все, чтобы приехать! Я не виновата, что так получилось.

Михаил ничего не ответил. Дина посмотрела на телефон. На экране мерцало: «Звонок завершен».

Нет, она приедет в Курск! Она доберется до его дома! Это банальное непонимание. Из-за чего? Из-за ерунды! Один день ничего не значит. Ее волшебно придуманный Миша, ее чудесный Маленький Принц, ее призрачный Слон не мог так поступить. Он чуткий, внимательный и отзывчивый. Он все поймет.

Дина огляделась, пытаясь понять, куда забрела. Ей надо было спешить. Билет лежит на столе. Сумка собрана. Родители согласны, что ее не будет несколько дней. Теперь все решит время.

Держась за прутья забора, Дина обогнула мрачную территорию детского сада и побежала к огням сворачивающейся ярмарки.

– Это твоя работа? – Ангел-Дина налетела на сидящего на лавочке ангела-Артура. По лицу ангела пробежала зыбь.

– Как можно скорее уходи отсюда. – Артур поднялся. – Я пришел предупредить.

– Мне плевать на ваши Канцелярии! – бушевала Дина, теряя свою призрачность. Крылья ее каменели, наливаясь темнотой, словно каждый вскрик утяжелял их. – Она не должна умереть.

– Она не умрет. С чего ты взяла? Она уедет к этому Мише в Курск. Все будет, как ты хотела. Она уже счастлива.

Дина склонилась, тяжелые крылья тянули ее к земле. Над ней повисли два призрачных ангела. В лицах обоих было равнодушие.

– Она опоздала, – прошептала Дина. – Билет просрочен. У Михаила оказалось другое предназначение. Его ангел не стал разыгрывать эту карту.

– Пойдем! – пропели у Дины над головой.

– Ты ей поможешь? – Дина тяжело поднялась.

– Замолчи, падшая!

Слова заставили Дину опуститься на землю. Теперь уже каменело ее тело. Земля под ангелом просела.

– Помоги! – раздался последний стон, и все стало как прежде, только Дины во дворе больше не было. Артур стоял потрясенный, глядя туда, где секунду назад лежал ангел, наказанный самой страшной карой – проклятием.

Один из исполнителей медленно вынул из складок хитона руку, протягивая Артуру книгу.

– Нельзя избежать предначертанного. Любые попытки тщетны. Судьба неизбежна. В твоей руке заданное количество монет, другого не будет. Думай о своем человеке, не искушай судьбу. Если ему предначертана смерть, пусть случится Всевышняя Воля. Ангел не может пойти против рока. Помни об этом.

– Но ведь предначертанное уже изменилось, значит, смерть – не такая уж очевидная вещь! – подался за исчезающими ангелами Артур.

– Не вмешивайся! Девушка уже осталась без ангела, и теперь ее никто не спасет от необдуманного поступка. Малейшая оплошность будет для нее фатальной.

Ангелы исчезли. Артур взвесил на ладони книгу Эсхила «Эдип»[7]. Да, да, это старая греческая легенда о неотвратимости судьбы. Предначертанное богами неизбежно сбудется.

Артур стряхнул книгу с руки. Смерти не будет. Ни для кого. Ангелы призваны оберегать и направлять. Дина, конечно, странный ангел. Что-то в ней, видимо, сломалось, раз она начала себя так вести. Потому что ангелы никогда не идут против Создателя. И только лишь иногда… Впрочем, надо было спешить!

Глава 6

Две половинки одной любви

– Привет! Это Артур.

– Привет! Я думала, ты удалил мой номер телефона!

– Палиндром. Даже удалив, его тяжело забыть.

– Свежо предание, но верится с трудом.

– Убедила. Впредь стану говорить правду и только правду. Взял у Костика. Он сказал, что если ты его отвергла, то он готов отдать упавшее знамя мне в руки.

– Трепло. Что тебе надо?

Артур и сам этого не знал.

Зимнюю сессию он благополучно завалил, об академке думать было лень. Оставалось два способа забить в себе мрачные мысли – музыка и сборные модели. В ящике у него давно лежала коробка с истребителем «Лайтнинг» Р-38, на подобном в свой последний полет отправился Сент-Экзюпери. Двухмоторный, с трехопорной стойкой шасси моноплан с двумя хвостами. Летающая фотокамера, самая устойчивая машина времен Второй мировой войны.

Для работы были готовы кисти и краски, наждачная бумага, скальпели ждали своего часа.

Артур успел все распаковать и разложить пластмассовые детали. Комната наполнялась ритмом «Sun burst». Все вместе постепенно вытесняло из головы неприятные мысли. И тут среди всего этого безостановочного потока сознания его словно что-то толкнуло в правое плечо. Артур медленно отложил детали, оглянулся. В комнате он был один.

Это простое движение головой родило в нем тревогу, словно он что-то хотел сделать, но забыл. Хотел сделать до того, как засядет за модель и исчезнет для внешнего мира. Артур снова пробежал глазами по стенам комнаты. Может, нужно было позвонить кому-нибудь?

Последнее время он часто бывал у Костика. С ним было легко и ненапряжно. Приятель, как пластилин, поддавался на любые его идеи, послушно ходил за ним, встречал около метро, приезжал к нему домой. Артур привык к постоянному присутствию приятеля, и сейчас Костика ему не хватало. Но не это заставило его выпасть из транса ритмизированной музыки. Вслед за Костиком Артур вспомнил другого человека. Он бы не стал часами просиживать в холодной и голодной квартире приятеля, если бы не редкие встречи с Диной. Вот почему идея с выпадением из мира под музыку и сборкой модели не удалась. Он подумал об этой сумасшедшей девчонке. Злой, нервной, но от этого еще больше интересной. Рука сама потянулась к телефону.

Вопрос «Что тебе надо?» озадачил. Он и сам не знал, что конкретно ему надо от Дины. Просто – чтобы была. Посмотрел на стол в поиске ответа. В сознание нехотя пробились знакомые звуки Carlo Resoort.

– Хочу позвать тебя в гости. Музыку послушать.

– Да пошел ты!

Дина сразу же отключилась. Она была не в состоянии нормально реагировать на шуточки Артура. В голове все путалось. С того момента, как она ворвалась домой, подхватила сумку и последний раз глянула на билет, прошла вечность.

Поезд уходил через двадцать минут. Она опоздала. В спину словно повеяло холодом. Ее все оставили. Рядом никого не существовало. Правое плечо ныло, будто его надуло сквозняком. Дина вышагивала по комнате, потирая ключицу. Ее взгляд зацепился за березу под окном.

Все-таки что будет, если прыгнуть? Ее отбросит обратно к дому или дерево наклонится, помогая спуститься? Очень хотелось попробовать. Желание жгло изнутри. Главное – уцепиться за ветки, а там – будет ли дерево сгибаться или ударит о стену дома – не важно. Сверху развилка ствола выглядит надежно, слезть на землю будет легко.

Дина уже потянулась к ручке окна, когда услышала еле различимую мелодию телефона – трубка после разговора с Мишей так и лежала в кармане куртки, и если бы она не внесла куртку в комнату, звонок пропустила бы.

В первую секунду решила не отвечать. Это кто-нибудь неважный или Ташка хочет извиниться. Но потом вспомнила – Миша! Хочет узнать, села ли она на поезд.

Еще не сообразив, как оправдается на этот раз, Дина вынула телефон из кармана. Номер был незнакомый, московский.

Ответила. Это был Артур.

Его дурацкие вопросы заставили торопиться. Отбросила трубку обратно на диван. О чем она только что думала? Ах, да! Она теперь обречена на одиночество.

Одна, одна. Она чувствовала, что на сумасшедшем поезде мчится в пропасть. И остановить ее некому. Раньше была какая-то опора, словно кто-то держал у нее над головой открытый зонтик. А теперь вокруг было пусто.

Раз, два, три… Поворот, шаг… Раз, два, три… Поворот. Взгляд уперся в постер, фотография актрисы. Вот у кого все хорошо, вот кого хранит судьба.

Хранит судьба. Весь прошедший месяц ее несло в неизвестность, а впереди нет ничего, тупик.

И она снова зашагала по комнате, до раздражения отсчитывая: «Раз, два, три… раз, два, три… раз, два, три…»

Через час, когда уже стали гудеть от усталости ноги, она подошла к окну и снова увидела – береза. Дернула примерзшую раму.

Артур бежал по улице, не понимая, что его гонит в темноту и снег. Как только Дина отключилась, ему стало тревожно, словно кто-то толкал его в плечо, заставлял шевелиться. Комната еще ширилась звуками, когда он застегнул куртку и вышел за дверь. Мать предупреждать ни о чем не стал, не ее это дело. На удивление, быстро пришел троллейбус. Несколько остановок на метро, десять минут пешком. В метро Артур успел накрутить себя настолько, что на улице бросился бежать. Затормозил около примерзшей бабки, торгующей низенькими вялыми садовыми розами.

Холод окончательно выморозил у Дины из головы мысли. Она стояла около окна, глядела на развилку ветвей и ни о чем не думала. Помнила одно – надо уцепиться за ствол. И вроде бы все вокруг было бестолково, и само действие было бессмысленным, и непонятно, почему это нужно делать именно сейчас, но она стояла, все сильнее и сильнее клонясь через подоконник. Она замерзла, поэтому не могла противостоять неумолимому движению вниз. Это не были мысли о самоубийстве. Умирать? Из-за чего? Из-за любви? Что за глупость! О таком она даже помыслить не могла. Будь она в нормальном состоянии, все эти идеи о прыжке тут же выветрились бы у нее из головы. Но сейчас ее словно заклинило на одной фразе: «Я попробую». Это все было глупо и нелепо. Она хотела жить, она знала, что когда-нибудь все непременно изменится. И она готова была этого «когда-нибудь» дождаться. Ей нужна только одна попытка, чтобы избавиться от этой навязчивой идеи. Пока никто не смотрит, никто не стоит за спиной…

В голове у Артура стучала мысль: «Только бы успеть! Только бы успеть!» Он не знал, куда и зачем. Мысль появилась сама собой, словно кто шепнул: «Ты должен быть там!»

Номера квартиры не помнил, но знал, она дома. Был стопроцентно уверен в этом. Обежал высотку, постоянно задирая голову, словно по шторе на окне мог угадать ее комнату. Нашел распахнутое окно, в нем, как язычок колокола, торчала темная фигура.

– Дина! – заорал Артур, не понимая, зачем он это делает. – Привет!

Он замахал букетом. И вдруг совершенно неожиданно для себя добавил:

– Я люблю тебя!

Сам удивился произнесенным словам. Потому что это была неправда. Дина ему нравилась, но и только. За последнее время он успел себя в этом уверить.

От волнения, от глупости ситуации Артур почесал в затылке и, понимая, что противостоять странному чувству бесполезно, добавил:

– Не уезжай никуда, слышишь? – И уже тише произнес: – А то есть хочется.

На Артура оборачивались, ситуация получалась дурацкая, но отступать было поздно. Конечно, в идеале стоило попросить Дину бросить ключи, и тогда бы он, как прекрасный принц, отпер бы башню, где не менее прекрасная принцесса томилась долгие годы, победил бы дракона в виде лифта и появился бы на пороге во всем блеске своего подвига.

Хлопнула рама – Дина закрыла окно. Номера квартиры он так и не узнал. Впрочем, он ее и не спрашивал.

Можно было, конечно, пойти к подъезду и, нажимая на все кнопки, добиться того, чтобы ему открыли, потом подняться на десятый этаж и звонить во все квартиры с требованием немедленно допустить его к Дине. Но бойцовский запал улетучился. Артур вытянул из кармана сотовый и набрал Костика. Вместо него трубку взяла Ташка.

– Артурыч! – с ходу завопила она. – Немедленно беги к Дине. Я совсем забыла, что она уезжать собиралась к этому малахольному поэту…

– Все в порядке, она уже никуда не едет. Номер квартиры ее скажи.

Заполучив нужные сведения, Артур отправился к подъезду. Оставалось дождаться, когда заветная дверь откроется сама. Он встряхнул поникший букет, и, как по заказу, кодовый замок запищал, выпуская мужчину с собакой.

Как только Артур скрылся за поворотом, за спиной ангела возникла мрачная пара ангелов-исполнителей.

– Ты знал, на что шел. – Их слова прошелестели опавшими листьями. – Ты нарушил предначертанное. Ее ангел изменил судьбу, и они больше не должны были встретиться.

Артур молчал. Он смотрел перед собой и улыбался.

– Ты падешь! – злым вороном-вещуном выступил вперед левый ангел. – И не будет тебе прощения.

– Ему было суждено спасти ее, – негромко прошептал Артур.

– Не тебе управлять судьбой! Она должна была умереть. И вы не вправе были вмешиваться в провидение! Ваша глупость оставила людей без хранителя!

– У них теперь самый сильный хранитель, – усмехнулся Артур.

Эта улыбка еще цвела на губах ангела, когда лицо и крылья окаменели, когда земля разверзлась, принимая в себя падшего.

Артуру долго никто не отвечал. Но он продолжал настойчиво звонить. Просто потому что нужно было закончить начатое, завершить гештальт, как говаривал их препод по сопромату, любая история должна быть завершена, только в цельном виде она будет иметь смысл. Хоть он и не понимал, к чему все это вообще было затеяно. Когда дверь открылась, Артур от неожиданности качнулся назад.

У Дины были горящие, воспаленные глаза, щеки запали, брови сбежались к переносице, образовав недовольную морщинку. Она так сильно сжимала ручку двери, что пальцы побелели.

Это было до того внезапно, что Артур секунду боролся с собой, заставляя сделать шаг через порог.

– Что с тобой?

Он хотел одернуть на себе куртку и только сейчас почувствовал, что все еще сжимает в руке букет.

– Ты зачем пришел?

– Цветы подарить. – Другого ответа не было. – И еще… это… Ну его, этот Курск. Если тебе не нравится Красная площадь, пошли в Кусково. Там сейчас сугробы, дорожки расчищены. Или на каток.

Дина с силой втянула в себя воздух, задержала дыхание.

Артур повертел в руках букет. Он его уже один раз протягивал, но Дина даже не шевельнулась, чтобы взять. Выбросить, что ли? Прямо так демонстративно взять и швырнуть ей к ногам. Сколько можно носиться с этой девчонкой? Но вместо резких слов, все еще подчиняясь инерции необъяснимого и необратимого, он пробормотал:

– Ты мне пожевать что-нибудь не дашь? А то я вылетел из дома, не поемши. Сам не знаю, почему так спешил. Шел, уверенный, что надо торопиться. А сейчас… хоть бы чаю, что ли, налила. Я все-таки гость. Хоть незваный, а все-таки не татарин. И вообще – дует.

Дина всхлипнула. Артур с опаской поднял на нее глаза. Сначала увидел белое лицо, мелко дрожащий подбородок, болезненные красные пятна, облепившие скулы. Больше он не увидел ничего. Быстро шагнул вперед, заставляя Дину оторваться от двери, протолкнул ее в ближайшую комнату, заставил сесть. Дина билась в его руках, что-то кричала, пыталась отвернуться. Он же только шептал ей: «Дина. Дина. Дина».

Потом была масса слов, которые важны только для двоих, для других они не имеют никакого значения. Дина и Артур шептали их друг другу в комнате, в коридоре, в ванной, где Артур пытался привести Дину в нормальное состояние. А потом они сидели на кухне, пили чай. Мама Дины на цыпочках ходила по коридору, с любопытством заглядывая за приоткрытую дверь.

Глаза у Дины все еще были красны, но она уже смеялась. И только редкие всхлипы напоминали о том, что с ней совсем недавно случилось.

Артур пил горячий сладкий чай, ел бутерброд с колбасой, сделанный так, как ему больше всего нравилось – толстый ломоть хлеба и такой же толщины вареная колбаса – Дина сама так положила, он ее не просил, – и казалось, только теперь понимал, зачем он совершил этот сумасшедший бег от метро. Ради этого чая, ради этого бутерброда и ради этого счастливого взгляда.

А под потолком около люстры клубился воздух. Там рождался новый ангел, имя которому должны были дать сидящие за столом люди – Фатум, Судьба или Любовь. Самый искренний из всех, существующих в небесах.

Через три месяца Дина сидела у Ташки на кухне и слушала ее быстрый говорок. Подруге все-таки пришлось сделать аборт, потому что с Костиком они не смогли договориться. Получив паспорт, Костик сам стал настаивать на разводе. Его вещи из квартиры исчезли, и Ташку сейчас больше всего волновало, где взять деньги на обручальное кольцо. Кольца на свадьбу покупал отец Костика, после развода он требовал свой подарок обратно. Ташка же свое кольцо потеряла. Она даже не почувствовала, в какой момент осталась без серебряного ободочка на пальце.

Веселая компания в Ташкиной квартире распалась. Даже Маша перестала наведываться. Теперь она ходила в черном, потому что ушедший в армию Алексей, написав одно письмо, пропал, никак не давал о себе знать, и Маша демонстративно тосковала.

Ташка с жаром рассказывала о новом знакомом Саньке, который ходит в походы и невероятно красиво играет на гитаре. Саньке грозила армия, и Ташка разрабатывала стратегический план по его спасению. Одного Алексея на всю их компанию было достаточно.

Дина слушала невнимательно, не зная, в какой момент вклиниться со своей новостью – Артур сделал ей предложение, и теперь на ее тонком пальце блестело узенькое колечко белого золота. Они договорились, что свадьба будет в декабре, как Дина и хотела. И вроде бы времени еще было много, но Дина уже сейчас хотела условиться с Ташкой, чтобы она была у нее свидетелем и дала свое свадебное платье.

Ташка вдруг замолчала. Дина, ушедшая в свои мысли, не сразу это заметила.

– Я тут Щербакова качала, смотри, что нашла. Мне кажется, это про нас с Санькой.

Она придвинула черный разбитый магнитофон, долго стучала по крышке, заставляя диск уйти в паз. После небольшого проигрыша ровный спокойный голос запел:

Что отнято судьбой, а что подарено, —

в конце концов, не все ли мне равно?

Так странно все – что было бы, сударыня,

печально, если б не было смешно…

И я – не тот: ничуть не лучше всякого,

и вы – не та: есть краше в десять раз.

Мы только одиноки одинаково,

и это все, что связывает нас… [8]

У Дины перехватило дыхание. Она посмотрела на Ташку. По щекам подруги текли слезы. От жалости к ней, а еще больше к себе, Дина тоже заплакала. Ташка первая прервала сентиментальную паузу. Шмыгнула носом, глянула на подругу веселым глазом, мол, прорвемся.

Дома Дину ждало письмо от Миши. С тех пор как сорвалась ее поездка, они не списывались и не перезванивались. И вдруг…

«Здравствуй, Дина!

Скоро май, и я снова приеду в Москву. Очень хотел бы с тобой увидеться. Мне, наверное, стоит извиниться за то, что так резко замолчал. Но ты могла бы меня понять – я ждал тебя, а вместо твоего приезда получил кучу отговорок, почему ты не смогла сесть в поезд.

Конечно, это письмо стоило написать чуть раньше, и я бы не прожил несколько месяцев с ощущением чего-то неисполненного. Но все случилось, как случилось, и пусть поздно, но я прошу у тебя прощения.

Я приезжаю в Москву, и потому у меня к тебе просьба. Сходи в какой-нибудь крупный книжный магазин и посмотри, сколько стоит там двухтомник Юрия Норштейна «Снег на траве». Это очень ценное искусствоведческое издание, которое я собираюсь купить. Но, понимаешь ли, не хотелось бы тратить лишние деньги. Я посмотрел по сайтам, там цена пять тысяч. Может, в магазинах можно найти книги дешевле? Ну, и конечно – в Москве с меня встреча и поход в какое-нибудь интересное место.

М.»

Дина долго сидела над этим письмом. Его стоило удалить и больше не вспоминать о сумасшедшем январе. Вот-вот должен был появиться Артур, надо подготовиться к его приходу. В это понятие неприятные ответы на опоздавшие письма не входили.

Да, она не ответит. Пускай Дина для Курска пропадет. Навсегда.

Но как же хотелось высказать свою обиду. И хоть это уже было давно и почти забылось, она все же придвинула к себе клавиатуру. Над обращением немного подумала.

«Здравствуй, М.!

Было немного обидно, что обо мне вспомнили только по необходимости. Но что поделать? Наша Земля круглая, мысли волнообразны, погода за окном дождливая, а недавно было полнолуние.

Что тебе сказать хорошего? Сказать о том, что никакую книгу я тебе искать не буду и встречаться нам не стоит? Нет, это неинтересно. Лучше скажу, что погода за окном чудесная, что уже забыто то время, когда стояли жуткие холода и воробьи замерзали на лету. Что весь февраль и март провела на катке.

Удачи тебе в твоих творческих погружениях. Не заплывай за буйки и не заигрывай с морскими девами. А главное – не пиши мне больше.

Дина».

Она щелкнула мышкой, утопив на экране клавишу «Отправить», занесла адрес Михаила в «Черный список», отдельно отметила, что все его письма должны удаляться безжалостно сразу же по поступлении, и выключила ноутбук.

К окну она подошла в тот момент, когда на дорожке появился Артур. Он помахал зажатыми в руке перчатками. С самого начала они договорились не созваниваться, не давать о себе знать через домофон. Дина просто собиралась и выходила, оставляя родителей в счастливом неведении относительно своего романа. Она даже не стала им говорить, что собирается замуж. Это все еще было нескоро, а с некоторых пор она перестала загадывать на будущее. Она жила ближайшими днями, и это ее вполне устраивало.

– Привет, малыш!

Каждый раз встречая Артура, Дине хотелось с разбегу броситься ему на шею, но он заставлял ее сдерживать эмоции, требовал, чтобы чинно подходила и спокойно шла рядом. Но она все равно радовалась встречам, быстро целовала в щеку, теребила, обнимала, хватала за руку, он же смотрел на нее сурово, словно надеялся взглядом охладить ее восторг, отстранялся от поцелуя. После такого приема она честно держалась первые несколько мгновений, пытаясь не улыбаться и не подходить ближе. Но как только он начинал говорить, она льнула к нему, и если не снова целовала, то подхватывала под руку и крепко прижималась.

– Куда мы сегодня?

Восторг встречи, бурливший в ее душе, требовал выхода. Ей хотелось прыгать, кричать, ей необходимо было движение. Тем более после такого письма в Курск.

– Можно на Красную площадь… – мрачно предложил Артур.

– Значит, в парк! – потянула Дина любимого вперед.

Артур хотел идти степенно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Дина же тащила его за собой, выписывала вокруг него круги, поворачивалась к нему лицом и пятилась, заглядывая в глаза. И хоть Артура поначалу невозможно было растормошить, он в конце концов оттаивал, когда они оставались наедине. Целуя ее, он словно превращался из грозного Чудовища в красавца принца. И вот ради этих минут Дина готова была пережидать часы суровой дистанции. Ей нравилось быть с Артуром. Она бежала вперед, утопая в ощущении собственного счастья.

– Я хочу поскорее на тебе жениться, – произнес Артур, намеренно сбавляя шаг.

– Правда? – подпрыгнула Дина, чуть не сбив любимого с ног.

– Правда. – Артур не улыбался. – Чтобы тут же развестись.

– Ну! – ахнула Дина, но потом, рассмеявшись, закружилась на месте. Артур был такой забавный.

За их спинами неслышно двигался ангел с вздернутыми вверх крыльями. Ангел Любви, один на двоих. Эти двое сами плели канву своей судьбы. И если им вдруг придется расстаться – а заранее никто не может сказать, как будут развиваться их отношения, – то ангел тоже вынужден будет разделиться, поселив в души подопечных вечную боль покинутой половинки. Но в этот раз в их судьбу вмешиваться никто не будет. Любовь – дело двоих. Ангел не мог выступить на чьей-либо стороне и помочь был не в силах. Есть вещи, которые люди должны решать сами.

Примечания

1

Фраза, построенная так, что ее можно читать и справа и слева, сохраняя один и тот же смысл.

2

О времена! О нравы! (Лат.)

3

Роджер Желязны – известный американский писатель-фантаст, автор «Хроник Амбера» и других произведений.

4

Строчка из стихотворения «Варкалось. Хливкие шорьки…» Л. Кэррол «Алиса в Зазеркалье». Четверостишие звучит так «Он стал под дерево и ждет, И вдруг граахнул гром – Летит ужасный Бармаглот И пылкает огнем».

5

«Это конец света, как мы это понимаем» (анг.) – песня группы R.E.M.)

6

Строчки из песни Б. Окуджавы «Я пишу исторический роман».

7

Царю Фив Лаю было предсказано, что если он женится на Иокасте, то умрет от руки своего новорожденного ребенка. Лай не послушался предсказания, свадьба состоялась, а новорожденного младенца увезли из города и бросили в горах. Пастухи спасли мальчика и дали ему имя Эдип. Оракул сделал предсказание, что Эдип убьет отца и женится на матери. Чтобы пророчество не осуществилось, Эдип покинул родную, как он считал, деревню и отправился в странствия. На дороге он повздорил с каким-то стариком в богатой одежде и в пылу ссоры убил его. Прибыв в Фивы, он спас город от многолетнего бедствия и стал его правителем, взяв в жены овдовевшую королеву Иокасту. Через много лет Эдип узнал, что стал жертвой проклятья, что все пророчества сбылись. Не в силах бороться с судьбой дальше, Эдип ослепил себя и ушел из города.

8

Михаил Щербаков. «Романс».

Content

Елена Усачева
Нити судьбы

Глава 1 Цвет ночи – белый

Глава 2 План действия

Глава 3 Запах

Глава 4 Направление движения

Глава 5 Время встречи

Глава 6 Две половинки одной любви

Примечания