Берта Эллвуд

НИ СЛОВА О ЛЮБВИ

Пролог

Малютка Анжела неуклюже топала на своих толстеньких ножках, ее огромные карие глаза с интересом смотрели на рыжего котенка, самозабвенно гоняющего яркий мяч, а Анна, не отрываясь, наблюдала за первыми попытками дочери познать мир.

Она будет настоящей красавицей, думала гордая мать. Все мужчины сойдут с ума из-за нее, не в силах устоять перед ее красотой и обаянием. Она будет играть их сердцами, как сейчас плюшевыми медвежатами. Я сделаю все, чтобы моя малютка была счастлива. Хотя это будет не так-то просто.

Сейчас все проблемы решались легко: стоило только подуть на разбитую коленку, протянуть шоколадную конфету, погладить по черноволосой кудрявой головке, как глаза хнычущей дочурки мгновенно прояснялись и все следы печали исчезали с ее кругленького личика. А как вылечить страдающее сердце? Мысль о том, что когда-нибудь придется отдать свою дорогую доченьку мужчине, что в один прекрасный день незнакомый человек станет для ее Анжелы самым близким существом на земле, была невыносимой для материнского сердца. Анна уже сейчас начинала ревновать малышку к будущему. Но что поделаешь, в жизни ее пока крошечной дочери когда-нибудь обязательно появится человек, который завоюет ее сердце и привяжет к себе на всю жизнь. Однажды темноволосая малышка полюбит, как когда-то ее мать Анна полюбила ее отца Серхио.

Анна посмотрела вдаль, где на зеленой лужайке ее муж и сын пытались запустить бумажного змея. Был выходной и Серхио проводил этот день с семьей. Он очень много работал, и Анна переживала из-за этого, поэтому она научилась ценить каждую минуту, проведенную в обществе мужа.

Маленький Сонни ходил намного лучше Анжелы, хотя они и были близнецами, и Анну это немного беспокоило, но семейный врач успокаивал ее, уверяя, что даже близнецы развиваются по-разному. Серхио посмеивался над ее страхами, но в глубине души волновался за крошек не меньше жены.

Анна смотрела на своих мужчин и смеялась. Мужчин или мальчишек? Они оба с неподдельным энтузиазмом носились по траве и необыкновенно злились, когда очередная попытка отправить в небо яркий бумажный ромб оканчивалась неудачей. Да, не все у тебя получается, Серхио Арнотти, с улыбкой подумала про себя Анна. Тебе придется признать, что не все в этом мире ты умеешь делать превосходно, ведь для Сонни гораздо важнее сейчас твоя способность запустить змея, а не умение управлять семейным бизнесом!

Да, теперь у нее самая настоящая семья. Любящий муж, замечательные дети — то, о чем мечтает каждая женщина. Только это счастье нелегко досталось ей. Через какие страдания пришлось ей пройти, прежде чем они с Серхио осознали, что они значат друг для друга…

1

— Ты что, серьезно? Я не верю собственным ушам! Ты действительно предлагаешь мне выйти замуж за этого типа, Серхио Арнотти? — Зеленые глаза Анны презрительно сверкнули. Она постаралась вложить весь сарказм, на который была способна, в свой короткий вопрос. Предложение деда возмутило ее до глубины души. Ведь они всегда так хорошо понимали друг друга, как он мог предполагать такое! Она выпрямилась во весь рост и, трепеща от ярости, возвышалась над Сантано.

Анна Арнотти считалась самой красивой девушкой на курсе в колледже дизайнеров, который она закончила два года назад, но и самой необузданной. Если ее зеленые глаза гневно загорались, аристократические ноздри угрожающе раздувались, а щеки лихорадочно краснели, то все вокруг знали, что от Анны лучше держаться подальше. Плохо приходилось тем, кто вздумал встать у нее на пути, и теперь Сантано Арнотти испытывал ее ярость на себе.

Дедушка съежился в своем любимом кожаном кресле. Он выглядел чрезвычайно хрупким, почти бесплотным, его одежда неожиданно показалась Анне слишком большой для него. Он и сам отличался неукротимостью характера, но под напором внучки стушевался. Какой он уже старый! Семьдесят девять лет, конечно, не шутка, но Сантано Арнотти никогда не производил впечатления слабого немощного старика, и Анна впервые в жизни заметила, как дедушка изменился за последнее время. Его голова полностью поседела, прибавилось морщин на лице, сухая пергаментная кожа, иссохшие руки. Когда-то он был хорош собой. Пожелтевшие фотографии доказывали, что Сантано Арнотти отличался редкостной красотой, но годы изменили его до неузнаваемости.

Ей стало жалко деда, очень жалко, ведь она так его любит, он — вся ее семья, но это не значит, что она готова пойти на то безумство, которое он только что ей предложил. Все на свете имеет свои пределы. Он слишком много от нее требует, она не может с этим согласиться!

— Послушай, что ты говоришь, — проговорила она сквозь зубы. — Ты просишь меня продать себя. За окном двадцатый век! Я не верю собственным ушам.

— Ты преувеличиваешь, Анна, — слабо запротестовал Сантано Арнотти. — Не кипятись, пожалуйста, возьми себя в руки. Ты хотя бы раз выслушала меня спокойно? Дело слишком серьезное, чтобы просто отмахнуться от него. Почему бы тебе не налить чаю, тогда мы бы могли цивилизованно все обсудить. Взвесить все за и против, а не бросаться высокопарными словами. Я никогда не заговорил бы с тобой об этом, если бы не продумал все заранее.

Анна с шумом выдохнула. Говорить о таком спокойно? Без крика не получится, она слишком эмоциональна и не привыкла держать в себе свои чувства. Но взрыв эмоций не поможет, она знала по горькому опыту, что дедушка никогда не сдается. Надо попытаться отвлечь его. Бедный дедушка, ему сейчас тяжело. Ему требуется сострадание, понимание. Он потерял и сестру свою, Анжелу, и свою обожаемую жену Маргарет в течение одного месяца. Анна хорошо представляла себе, что чувствует дедушка, ведь все его счастливые годы были связаны с женой. Если юная Анна не слишком тяжело переживала потерю бабушки, то Сантано, который всю жизнь души не чаял в своей хрупкой американочке, никак не мог прийти в себя.

Еще и смерть Анжелы. Анна не была знакома с ней, но прекрасно знала, с каким нетерпением Сантано ожидал ее длинных писем, полных всяческих сплетен об итальянской половине их семьи, от которой дедушка откололся много лет назад. Они были единственным источником информации о семье его брата, и он очень дорожил ими. Анжела подробно и со вкусом рассказывала ему обо всех последних событиях, а теперь дедушка был полностью отрезан от тех людей, с которыми вырос. Скорбь его усиливалась еще и потому, что и Анжела, и Маргарет были намного моложе его, и он считал несправедливым, что он остался жить, в то время как они покинули его.

Сейчас он был абсолютно один, если не считать Вильмы, прислуживающей в доме с незапамятных времен. Вильма никогда не выходила замуж, у нее не было своих детей. Когда родилась Анна, Вильма помогала молодой матери ухаживать за малышкой, а после смерти родителей Анны нянька стала для девочки второй матерью. Она была по-настоящему привязана и к Сантано, но не могла заменить ему семью.

Анна часто навещала деда, но все равно это не могло сравниться с теми временами, когда была жива Маргарет и они никогда не скучали втроем, создавая свой маленький уютный мирок, где привыкли делить и печали, и радости, и где всегда можно было рассчитывать на ласковое слово и поддержку в любой ситуации. Их большой и красивый дом опустел после смерти бабушки, это ощущалось в каждой комнате, в каждом уголке. Все напоминало о Маргарет: и вышивки, сделанные ее рукой за многие годы, и ее портрет, написанный в день свадьбы, и миллионы других мелочей, которые больно ранили сердца скорбящих.

Разливая чай, Анна размышляла, не стоит ли ей снова перебраться в старый дом, чтобы составить старику компанию. Чтобы он не грустил и не чувствовал себя одиноким. Ведь ему совершенно нечем заняться! Земли у них почти не осталось, они продали ее несколько лет назад, когда дедушка окончательно отошел от дел, — ему было слишком тяжело в его возрасте работать так же, как раньше. И теперь бедному старику не оставалось ничего иного, как выдумывать сумасшедшие планы!

Анна была многим ему обязана. Они с бабушкой воспитывали ее с тех пор, когда ее мать, их единственный ребенок, погибла в автомобильной аварии вместе с мужем. Анна была тогда совсем малышкой, и дед с бабкой заменили ей родителей. Все детские воспоминания были наполнены безграничной любовью и заботой Сантано и Маргарет.

Два года назад, когда она закончила колледж, дедушка и бабушка предложили ей использовать их летний домик в качестве мастерской. Анна со вкусом обосновалась там, с головой уйдя в работу. Но постепенно ей захотелось большей самостоятельности, и она совсем переехала в летний домик. На втором этаже она устроила миленькую квартирку и зажила своим домом, оставив деда с бабушкой в огромной усадьбе. Тогда ей было всего двадцать лет, и она желала иметь собственный угол, где могла бы работать и отдыхать, развлекать друзей, одним словом, быть независимой. Старики поворчали, но признали за ней право распоряжаться собственной жизнью, и Анна полностью погрузилась в мир моды, выдумывая фасоны необыкновенных платьев, мечтая о блистательной карьере модельера, а между делом продавая творения рук своих в маленьком магазинчике в городском центре ремесел, чтобы заработать себе на жизнь. В деньгах Анна никогда особенно не нуждалась, дедушка ни в чем ей не отказывал, но ей хотелось доказать, что она может и сама содержать себя. И пусть не все, но кое-что у нее получалось. Ее одежду покупали, она постепенно приобретала известность. Анна вкладывала в свои произведения душу и искренне радовалась, когда люди оценивали ее труд.

Но сейчас надо было на время забыть про карьеру. В ее жизни появились более важные вопросы. Анна подумала, что старику тоскливо жить одному в пустом доме. Она просто обязана переехать к нему хотя бы на некоторое время, чтобы заботиться о нем.

Анна разлила душистый чай, протянула дедушке его фарфоровую чашку с позолоченной каемкой и уселась на мягкий коврик перед зажженным камином напротив его кресла. Самое любимое место. Здесь Анна чувствовала себя пушистой домашней кошкой, свернувшейся клубочком у очага и мурлыкавшей от наслаждения. Она вытянула перед собой свои длинные, стройные ноги, обтянутые голубыми модными джинсами, и весело осведомилась:

— А почему бы мне не переехать на месяц-другой к тебе?

Она могла бы сдать свой магазинчик в центре ремесел на три месяца и приостановить работу. Хотя ее карьера, несомненно, пострадает. Немногочисленные клиенты забудут о ее существовании, и ей, скорее всего, придется начинать все сначала. Но состояние дедушки было сейчас важнее. Он столько для нее сделал, было бы черной неблагодарностью поступить иначе. Анна послала Сантано ослепительную улыбку.

— Мы могли бы гулять вместе, читать книги по вечерам, я пела бы тебе твои любимые песни. Мы бы поехали на экскурсию куда-нибудь очень далеко, увидели бы массу нового и интересного. — Анна размечталась. — Я бы могла сама вести машину. Я бы довезла тебя куда угодно. Представляешь, только ты, я и бескрайные просторы!

— И довела бы меня до сердечного приступа! — сухо прервал он ее фантазии. — Ты водишь так же вызывающе, как и одеваешься! Мне пока еще дорога моя жизнь. — Но, видя, как ее оживленное личико побледнело, а губы сжались в одну линию, он мягко добавил: — Спасибо за заботу, Анна, но, уверяю тебя, мне не нужны подобные жертвы. Единственное, что ты можешь сделать, чтобы успокоить и осчастливить меня, — это серьезно рассмотреть мое предложение. Оно не так глупо, как может показаться на первый взгляд. Ты же знаешь, я никогда не совершаю необдуманных поступков.

Итак, они вернулись к тому, с чего начали. Все ее старания были напрасны, он не желал от нее никаких жертв. Такого неприятного разговора с дедушкой у нее не было ни разу, даже когда она ушла на именины подруги и не предупредила его, а вернулась только под утро. Сейчас ее обходная тактика не сработала, нужно говорить прямо и доказать ему, что затея выдать ее замуж за его внучатого племянника — абсолютная ерунда! Придется быть резкой в выражениях, но ничего не поделаешь. Она искренне не хотела ссориться, но другого выхода у нее не было.

— Дедушка, мне кажется, что твое предложение настолько бессмысленно, что нам даже не стоит тратить на него время. Поверь мне, что я говорю так не из упрямства, а потому что действительно так думаю, — ответила она осторожно. Дедушка был с характером, поэтому вежливость никогда не мешала. — Ты не высказывал ничего более неразумного с тех самых пор, когда утверждал, что у бабушки насморк от того, что она слишком много разговаривала с подругами! — Анна невольно хихикнула при этом детском воспоминании. — Давай обсудим какую-нибудь нормальную, более интересную тему, например, погоду. Посмотри, какая великолепная осень за окном.

Анна тряхнула копной каштановых волос, блестящей волной рассыпавшихся по ее плечам. В комнате было невыносимо жарко. Только середина сентября, даже на улицу можно выходить еще без верхней одежды, а в гостиной горит камин. Итальянская кровь Сантано Арнотти требовала много тепла, несмотря на то, что он уже давно жил в холодной Юте и привык к северному климату.

Его запавшие глаза внимательно смотрели на Анну, но он хранил молчание. Пытается найти слова, которые заставили бы меня согласиться, подумала Анна. Бесполезно, это не сработает, как бы он ни приукрасил свою идею. Если что-то глупо, оно не становится умным, как его ни преподноси. Она ни за что не скажет «да». Это означало переступить через себя, отказаться от всего, во что она верила. Она современная девушка и будет сама выбирать себе спутника жизни!

— Семья, — сказал Сантано наконец. — Все дело в семье. Ты еще слишком молода и не понимаешь значения этого слова в полной мере. Забудь на минуту об акциях, они важны, но не так, как семейный круг. В жизни очень важно держаться за что-то. Нет ничего надежнее и лучше семьи. Поверь мне.

Анна слышала дедушкину историю такое количество раз, что она до безумия надоела ей. Как дедушка был возмущен и разъярен, как была задета его гордость, когда его старший женатый брат унаследовал семьдесят процентов акций семейного бизнеса Арнотти, в то время как на его долю достались жалкие тридцать процентов. Никто не знал, чем руководствовался их отец, когда так поделил наследство между двумя сыновьями. Рикардо управлял всем, принимал важные решения, указывал брату, что делать. Имел власть. Сантано не мог примириться с этим. Он спорил и не подчинялся. И как-то после особенно бурной ссоры гордая итальянская кровь взыграла в нем и он уехал из страны.

Вначале он направился в туманный Альбион, где впутался в какую-то темную историю с покупкой земли. Он никогда подробно не распространялся на эту тему, но Анна знала, что только помощь брата из Италии спасла его от больших неприятностей. Устав искать счастья в Англии, Сантано уехал в Америку и поселился почти на самом севере. Он много работал, желая доказать родственникам, что не нуждается ни в них, ни в их деньгах и виноградниках, и постепенно дела его пошли в гору. Он уже подумывал о том, чтобы перебраться в штат поюжнее, с более знакомым и любимым климатом, но однажды познакомился с первой красавицей города Маргарет и влюбился в нее с первого взгляда. Он целый месяц бледнел, вздыхал и не решался даже поговорить с девушкой, лишь издали любуясь ею, но вскоре выяснилось, что черноволосый итальянец тоже симпатичен большеглазой застенчивой Маргарет.

Мэгги Родстеп была второй дочерью в семье обедневшего фермера-переселенца. Ее отец тоже в свое время переехал в Америку в поисках счастья, осел в Юте, купил землю, построил дом, родил детей. Но семья еле-еле сводила концы с концами, ферма постепенно приходила в упадок. Рождение каждого нового ребенка тяжелым бременем ложилось на семью. Сватовство красивого итальянца пришлось как нельзя кстати, поэтому родители Маргарет с готовностью благословили молодых, к тому же они видели, что их дочь просто без ума от Сантано.

Они поженились и остались жить на ферме с Родстепами. Братья и сестры Маргарет постепенно разъехались по всей стране, родители умерли, а Сантано и его жена занимались сельским хозяйством. Под умелым руководством предприимчивого итальянца, а также благодаря дивидендам с его семейных акций старая ферма преобразилась, стала приносить небольшую прибыль. Всю свою деловую энергию, нерастраченную на семейный бизнес, Сантано вкладывал в усадьбу и за короткое время добился поразительных результатов. Он выращивал удивительные для местного климата урожаи, и люди поговаривали, что кусочек солнца в крови Сантано благотворно влияет на его землю.

Маргарет не нарадовалась на мужа. Теперь на месте обветшалого домишки Родстепов стояло основательное английское жилище, надежное снаружи и уютное внутри, в полном соответствии с традициями, вывезенными семьей Маргарет из родной страны. Родилась дочка Диана, и счастливые родители каждый день благодарили Бога за то, что он послал им такую радость. Одно только не давало Сантано покоя — семейный бизнес Арнотти. Оскорбленная гордость мучила его все эти годы, он с ненавистью вспоминал о своих жалких тридцати процентах каждый раз, когда разговор заходил об акциях, даже любовь и внимание Маргарет не могли смягчить его. Он мечтал только о том, чтобы однажды взять бразды правления в свои руки и показать всем Арнотти, что они потеряли, отпустив его.

Однако как бы сильно Сантано ни презирал незначительность своей доли в семейном бизнесе, он никогда не продавал акции. Он крепко держался за них. Ведь они тоже связывали его с солнечной Италией, его утраченной семьей. В глубине души Сантано лелеял надежду на то, что родственники позовут его обратно, но пока напрасно. Он только пользовался доходом со своих акций, строя на них благосостояние собственной семьи.

— Ты не думал, что семья имеет значение, когда уехал из Италии и разорвал связь с ними, — безжалостно напомнила Анна, когда по затянувшейся тишине поняла, что дедушке просто нечего больше добавить. Может, и жестоко напоминать старику об ошибках молодости, но для нее было важно не позволить ему совершить очередной просчет.

— Это была всего лишь гордость, как ты не понимаешь. Гордость жесткого, неумолимого человека. — Он обреченно пожал плечами, как бы соглашаясь с Анной, но продолжал защищаться: — Я не разорвал отношения полностью. Ты же знаешь, что я постоянно общался с Анжелой. Я все время помнил о них. Сестра рассказывала мне об успехах Рикардо в бизнесе, о рождении его сына, моего племянника Карлоса. О смерти брата через десять лет после того, как Карлос женился на девушке из богатейшей римской семьи, о рождении Серхио. От нее я знаю, что Карлос больше не ведет дела, всем занимается Серхио, который утроил доходы компании. Он работает день и ночь, и империя Арнотти растет. Виноградники нашего прадеда составляют лишь незначительную часть теперь, и хотя все Арнотти потрудились на славу… — Здесь Сантано сделал паузу и Анна поняла, что дедушка в который раз переживает собственное неучастие в семейном бизнесе. — Львиная доля успеха — заслуга Серхио. Он способный человек и великолепный управляющий. Вся семья гордится им. И я тоже. Он настоящий Арнотти. — Сантано подавил горестный вздох.

Анне снова стало жалко деда. Семидесятидевятилетний старик, предающийся бесплодным мечтам. Теперь она понимала, как важно для него «семейный круг». Забудь про прошлые обиды и ссоры, выйди замуж за его внучатого племянника и пусть все будет как раньше! Она всем сердцем желала, чтобы его мечты сбылись, но только почему это должно произойти за ее счет? Она тоже имела право на свои планы и желания.

— Анжела присылала мне фотографии… — Снова пауза, заполненная лукавой улыбкой. — Знаешь, Серхио необыкновенно хорош собой. — Видя презрительное выражение на лице внучки, Сантано старательно откашлялся и продолжал более серьезно: — К тридцати годам он многого добился, владеет виллой на побережье, домом в Риме и квартирой в Вероне. Между прочим, все мужчины нашей семьи изумительно красивы. — Дедушка вновь вернулся к теме внешности. — Он был бы подходящим мужем для тебя. Я говорил с Серхио по телефону две недели назад и предложил соединить две ветви нашей семьи браком между вами.

Тишина. Ужасающая тишина. Можно было услышать, как тикают большие старинные часы в холле. Анна почувствовала, что кровь прилила к лицу. Это не укладывалось ни в какие рамки! Ее возмутила сама его мысль поженить ее и Серхио, но известие о том, что дедушка уже обо всем переговорил, по-настоящему взбесило девушку. Какое он имел право так поступать, выставлять ее на посмешище перед всеми родственниками, не поговорив с ней предварительно, не получив ее согласия?! Анна знала, что дедушка привык всегда настаивать на своем, но то, что он был готов переступить через родную кровь ради кучки акций, не укладывалось в голове.

— Что ты сделал? Это невообразимо! Я не верю тебе! — Анне захотелось разбить изящную напольную вазу, стоявшую неподалеку, с правой стороны от камина. — Как ты мог договариваться с ним о чем-либо, не посоветовавшись со мной?

Затем здравый смысл возобладал. Кричать бесполезно. Дедушка решил пойти до конца, это очевидно, он воспитывался в совсем иных условиях, переубедить его невозможно. Но Серхио тоже молод, он должен понимать, что никаких отношений между ними быть не может. По крайней мере на такой основе.

— Дедушка, но Серхио сразу отказался, не так ли? Он объяснил тебе, что это глупо?

— Совсем наоборот. Он принял мое приглашение приехать и познакомиться с тобой. Чтобы обсудить дело подробнее. Как я уже говорил, у него деловой склад ума. Он не такой дурак, чтобы отказываться от выгодного предложения. Еще бы! Заполучить тридцать процентов акций семейного бизнеса и тебя в придачу! — Сантано метнул на Анну оценивающий взгляд, но быстро отвел глаза, увидев, как ее брови угрожающе сдвинулись. — Так что, может, мы скоро сыграем веселую свадьбу. Разве ты не хочешь уехать из этой мрачной страны в прекрасную Италию? Тебе там обязательно понравится, — довольно заключил дедушка. Он невозмутимо протянул Анне свою чашку, не обращая внимания на ярость, полыхавшую в ее глазах. — Налей, пожалуйста, еще. Чай необыкновенно вкусный.

Руки Анны тряслись, когда она наливала вторую чашку чая. Надо расслабиться и успокоиться. Что толку устраивать истерику? Если дедушка не понимает очевидных вещей, ее негодование не поможет ему разобраться в ее чувствах! И потом, она должна быть почтительна. Дедушке семьдесят девять лет, он переживает из-за жены и сестры. Ему хотелось воссоединиться с семьей. Помириться с братом он не мог — тот умер много лет назад, оставив в душе Сантано незаживающую рану. Так тяжело чувствовать свою вину и знать, что уже никогда не сможешь попросить прощения. Поэтому он хотел объединить семью через внучку и внучатого племянника. Анне приходилось постоянно напоминать себе о том, что только эти соображения руководили дедушкой, чтобы не наброситься и не начать душить старика!

Итак, она не будет бушевать, хотя каждая клеточка тела требовала этого. Она действительно не хочет его расстраивать. К тому же никто на земле не может заставить ее выйти замуж за человека, которого она не знает, не любит и, скорее всего, не полюбит. Насильственное венчание невозможно даже представить себе в двадцатом веке!

Успокоенная немного этим соображением, она протянула дедушке чай и спросила непринужденно:

— И когда же приезжает мой великолепный жених? — Анна надеялась, что это произойдет через несколько месяцев, а за это время либо дедушка передумает, либо она успеет сбежать и скрыться где-нибудь в Канаде. Или на Аляске. Чем дальше, тем надежнее.

— Точно не знаю, но думаю, что сегодня. Я не сказал тебе раньше, чтобы тебе вдруг не вздумалось отправиться на экскурсию в Шотландию или неожиданно заняться альпинизмом в горах.

Анна вздохнула. Как точно он изучил ее необузданный нрав! Она вспомнила записку, которую ее преподаватель приложил однажды к ее семестровым оценкам: «Анна упряма и своевольна. Ею невозможно руководить».

Да уж, охарактеризовали.

Сама Анна предпочитала называть себя сильной натурой, что не имело ничего общего ни с упрямством, ни со своеволием. Она всегда знала, чего хочет и что она собой представляет, и не собиралась позволять какой-то итальянской шишке оценивать ее, как скотину на рынке! Она не рабыня, чтобы ее покупали и продавали. Устроили смотрины, ничего не скажешь! Но она не так проста, как можно подумать, и найдет выход из положения, чего бы ей это ни стоило!

— Почему ты не ругаешься, Анна?

Нотка удивления, прозвучавшая в голосе дедушки, вернула Анну на землю. Она встала и подошла к окну, чтобы посмотреть на подкрадывающийся вечер. Все признаки неумолимо приближающейся осени были налицо. Дни становились короче, листья тускло золотились в редких лучах солнечного света, едва пробивающегося сквозь густой туман. Унылое время года и мрачная природа, но Анна любила свою страну всем сердцем и не планировала менять место жительства.

— Неважно, когда именно приезжает Серхио, — наконец произнесла она спокойно. — Все равно он только теряет время. Я даже не буду с ним знакомиться.

Она посмотрела дедушке в лицо. Рыжий цвет ее кофточки красиво сочетался с каштановым оттенком волос, а глаза казались настоящими изумрудами. Сантано не мог оторвать от нее глаз. Он не сомневался, что его затея увенчается успехом — Серхио не сможет не влюбиться в нее с первого взгляда.

— Я не могу понять, ради чего он так беспокоится. — Анна недоуменно развела руками. — У него полно денег, он может купить любую женщину. А если к тому же он выглядит хотя бы чуть симпатичнее Квазимодо, он не должен иметь проблем с выбором спутницы.

— А у него их и нет, ни капли не сомневаюсь в этом, — сухо отметил Сантано. Сравнения Анны действовали раздражающе на нервы. Что она себе позволяет?

— Когда дело доходит до женитьбы, во внимание принимаются многие соображения. Любовь, которой вы все забиваете себе голову, отходит на второй план. Семейная честь требует, чтобы заключался мудрый и выгодный брак, простое удовлетворение желаний с какой-либо привлекательной женщиной не годится. И Серхио прекрасно понимает это, не беспокойся.

— Ах да. Твоя доля, — завершила его гневную тираду Анна. Что толку напоминать дедушке, что только любовь, о которой он так презрительно отозвался, соединила его и Маргарет много лет назад. Семейный бизнес, оказывается, для него важнее. — Все дело именно в акциях.

Ну и субъект этот Серхио Арнотти. Художественная литература старательно культивировала образ итальянского мужчины как человека страстного и неистового, не способного контролировать порывы своего сердца, но ее дальний родственничек явно был исключением из правил, если мог хотя бы на мгновение подумать о женитьбе на незнакомой женщине только ради ее акций. Анне стало противно. Почему она должна участвовать в этом фарсе?

В знак согласия Сантано кивнул головой.

— Мои тридцать процентов и все, чем я владею, станет твоим в один прекрасный день. — Он медленно помешивал чай. — Ты молода, красива и, когда я умру, останешься одна. Если бы ты вышла замуж за человека вроде Серхио, твое будущее было бы обеспечено. Ты стала бы частью семьи, тебя бы опекали и любили. Я предлагаю тебе это не потому, что я рехнулся, а потому, что люблю тебя и беспокоюсь о твоем будущем.

— Нет нужды, — резко ответила Анна.

Ей очень хотелось ответить ему, что она думает по этому поводу. Он как будто вчера с дерева слез! По его мнению, женщины не могли стоять твердо на собственных ногах, им необходим был представитель высшей расы — мужчина, который приглядывал бы за ними. А когда он не может больше выполнять свои обязанности, он должен найти себе замену, чтобы передать свою подопечную кому-нибудь, кому он доверял бы. Дедушка жил в девятнадцатом веке и, что было гораздо ужаснее, в итальянском девятнадцатом веке!

В то же время она знала, что он любит ее, беспокоится о ней, и это побуждало ее броситься ему на шею и сказать, что она тоже очень любит его.

Анна не сделала этого. Она сказала относительно спокойно:

— Я большая девочка. Я могу позаботиться о себе сама. И если мы действительно должны поговорить о будущем, то вспомни, что у меня есть свое дело. Я могла бы продать эти акции и вложить деньги в дом моды. Я купила бы хорошее оборудование, наняла бы работниц, открыла бы настоящий магазин вместо того, чтобы торговать в центре ремесел. Имя Анны Арнотти стало бы знаменитым и без ваших семейных виноградников! Я не хочу привязывать себя к человеку с сухими деловыми мозгами только ради того, чтобы всю жизнь купаться в роскоши! — Она вскочила и направилась к двери. Нет смысла продолжать этот разговор. — Ты лучше начинай придумывать извинения для господина Арнотти за то, что ты напрасно вытащил его сюда, — бросила она, обернувшись к деду почти у самого порога.

— Подожди. — Голос Сантано был тих и ровен, но Анна поняла, что дед не на шутку разозлился. — Замужество отнюдь не обязательно. Ты вольна поступать так, — как тебе заблагорассудится. Возможно, и Серхио не считает брак между вами возможным, хотя в таком случае он вряд ли приехал бы к нам. Но я предупреждаю тебя, что если он сделает тебе предложение, а ты откажешься только по причине своего ослиного упрямства, в полнейшем противоречии с моими желаниями и твоими же интересами, тогда акции и все, что я имею, унаследует он.

На несколько секунд Анна лишилась возможности двигаться. В горле застрял комок, на глаза навернулись слезы. Как он может так с ней обращаться? Чем она заслужила это? Неужели она так мало для него значит? Дедушка уверял ее в своей любви и в то же время открыто шантажировал ее. Он причинил ей боль. Впервые в жизни Анна по-настоящему растерялась.

Потеря наследства не испугала ее. Пусть Сантано не думает, что ее волнуют деньги, совсем наоборот, она прекрасно проживет и без его капиталов. Будет тяжело, но она обязательно справится. Когда наступит время, ей придется найти новое помещение для квартиры и мастерской, постоянно работать, чтобы иметь достаточно денег. Возможно, ничего не получится, но она должна попытаться. Анна Арнотти не из тех слабаков, которые пасуют перед жизненными трудностями. Не в деньгах счастье. Разве не это она пыталась доказать упрямому старику, считающему, что она мечтает о жизни в роскоши рядом с нелюбимым человеком? Но будущие проблемы не имели никакого значения по сравнению с его решимостью лишить ее наследства, если она откажется играть по его правилам. Наверное, он не так уж любит ее, по крайней мере не так сильно, как свою «семейную честь».

Анна взяла себя в руки и вышла из комнаты. Поднявшись на второй этаж своей мастерской, Анна в бессильном отчаянии рухнула на диван. Только вчера все было идеально: дом, работа, семья, а теперь она в один момент лишилась всего. Из-за какого-то Серхио Арнотти. Если бы потомок дедушкиного брата был женщиной! Возможно, мы бы подружились, начала бесплодно мечтать Анна.

Ровно час спустя она наблюдала из окна своей мастерской за прибытием Серхио Арнотти.

Он приехал на длинной темной машине. Анна не очень хорошо разбиралась в моделях автомобилей, но эта произвела на нее впечатление. Из нее вышел высокий мужчина в темно-сером пальто и белом шелковом шарфе, больше Анна ничего не смогла разглядеть в сгущающейся осенней дымке. Шофер в униформе достал из багажника единственный кожаный чемодан и тут же уехал. Великому Серхио пришлось нанимать машину, догадалась Анна. И выбрал он, естественно, самую шикарную, так как во что бы то ни стало желает произвести впечатление. Поразить ее девичью впечатлительную душу. Анна поежилась и решительно сжала губы. Настала пора действовать. Она покажет ему, что ее душа не отличается излишней впечатлительностью.

Десять минут назад Вильма сообщила ей, что дедушка ожидает ее к ужину. Ровно в восемь.

Она могла не пойти. Притвориться больной и лечь в постель. Пожаловаться на головную боль. Расчихаться так, чтобы Серхио сбежал от заразы домой. Или придумать себе какую-нибудь хроническую ужасную болезнь. Кому нужна такая жена? Ведь Серхио заинтересован в здоровом потомстве.

Идея была чрезвычайно соблазнительной, но Анна была слишком горда, чтобы вести себя настолько по-детски. Она пойдет. Но преподнесет родственничку несколько сюрпризов. Она тоже постарается произвести на него неизгладимое впечатление. Посмотрим, вынесет ли его итальянское воспитание ее американскую грубость. Дедушка, естественно, разозлится, но она имела право обижаться на него и хотела немного отомстить. В конце концов, она ничего не теряла. Наследства она все равно лишалась, так почему бы не доставить себе маленькое удовольствие, не поиграть чуть-чуть с заносчивым заморским господином?

Потом дедушка обязательно поймет, почему она так поступила, и простит ее. Но все же следует рассчитать, позволит ли состояние ее банковского счета снять квартиру немедленно, если дедушка выкинет ее из дома сразу после того, как жених уедет из Америки.

2

— Анна! — В голосе дедушки послышалась плохо сдерживаемая ярость, когда он увидел свою красавицу-внучку.

Руководствуясь своим решением разыграть Сантано, она приложила максимум усилий, чтобы выбрать себе подходящий наряд. Анна отличалась безупречным вкусом, ее модели всегда занимали призовые места на конкурсах в колледже, но теперь она сделала над собой усилие и постаралась представить, что несочетающихся цветов в одежде не существует.

Ярко-желтая юбка, открывающая округлые колени. Короткая розовая майка, подчеркивающая красивую грудь, сверху зеленая рубашка с вышивкой. Анна сама придумала рисунок, и он поражал своей замысловатостью и необычностью. Небрежно повязанный пестрый шарфик, подарок бабушки к Рождеству. Анна составила поистине гремучую смесь.

Готовясь предстать перед «женихом», Анна начесала свои пышные волосы и критически изучила свое отражение в зеркале. Конечно, можно было бы изобразить что-нибудь поужаснее, но слишком мало времени. Анна решительно отворила дверь комнаты. Сердце отчаянно стучало, она немного трусила. Кто знает, как дедушка отреагирует на ее маскарад!

А отреагировал он очень бурно. Было видно, что он ужасно разозлился и сдерживает себя только из-за присутствия Серхио Арнотти.

— Ciao, Ana, — услышала Анна вкрадчивый голос.

Она повернулась и увидела человека, который уже доставил ей столько неприятных минут.

Его внешность сразила ее наповал: ростом выше шести футов, несколько грубоватое, но потрясающей красоты лицо с резко очерченными скулами. Его темно-карие бархатные глаза волновали до глубины души. Он несколько озадаченно смотрел на нее. Анне внезапно стало стыдно за свой наряд. Какая она идиотка! Ничего глупее придумать было нельзя! Но она не ожидала, что ей будет до такой степени неприятно стоять в своей пестрой одежде перед таким элегантным господином. Что он теперь о ней подумает? Эта мысль неожиданно придала ей силы. А какая разница, пусть считает ее полной дурой. Анна подняла глаза на Серхио.

Удивление в его глазах сменилось восхищением, и Анна поразилась своей реакции на его взгляд. Подобное выражение в мужских глазах она часто видела и до встречи с Серхио, но никогда оно не задевало ее сердце. Анна была совершенно не искушена в вопросах любви. Ее единственная интрижка с сокурсником Майком как-то незаметно сошла на нет, не вызвав особого разочарования ни у одной из сторон, и с тех пор ни один мужчина даже отдаленно не волновал ее. Иногда Анне становилось не по себе от собственного равнодушия, особенно когда подруги посвящали ее в подробности своих бурных романов, но она утешала себя тем, что, возможно, еще не встретила того, кто по-настоящему понравится ей.

Но Серхио был непохож на других. Анне было страшно взглянуть на него, она боялась увидеть в его глазах насмешку. Серхио подошел к ней, обнял на правах кузена и поцеловал сначала в лоб, а затем чуть выше уголка рта. У Анны перехватило дыхание, когда их глаза встретились и его губы расплылись в чувственную улыбку. Его легкое прикосновение к ее коже наэлектризовало воздух вокруг, заставило ее дрожать и задыхаться.

Она пробормотала что-то и отвернулась, чтобы скрыть пылающее лицо. Ее имя, которое как нельзя лучше подходило к ее волевому неуступчивому характеру, в его устах звучало как музыка. Если только она могла повернуть время и оказаться на пять минут в своей спальне! Даже ее рабочая одежда была бы уместнее этого дурацкого костюма. Но людям не дано повелевать временем, и Анне оставалось только проклинать свою глупость.

Дедушка и Серхио неторопливо разговаривали, переходя с английского на итальянский. Сантано, в основном, задавал вопросы, а Серхио с увлечением рассказывал об Италии и семейных делах. Анна с детства владела обоими языками, но не принимала никакого участия в беседе. Она исподволь изучала Серхио Арнотти, чувственную лепку его губ, аристократический профиль, волевую линию подбородка. Но дело было не только во внешней красоте. Обаяние. Он может включать шарм как воду или свет. Именно так. И ничего более. Тогда почему ей так жарко и беспокойно, когда она знает, что он всего лишь хладнокровный делец, заключающий очередную сделку? Человек, который осознает свою власть над людьми и умеет ею пользоваться. Анна старалась контролировать свои эмоции, но физическое присутствие Серхио наполнило воздух библиотеки опасной чувственностью. Его крепкое тело, коротко стриженые волосы, обрамляющие загорелое лицо, резкая линия подбородка, рот, который в одно мгновение мог изогнуться в легкой, насмешливой, многообещающей улыбке, стоило ему лишь посмотреть на нее, — все это заставляло сердце Анны трепетать в сладком предчувствии и забывать на мгновение о своем карикатурном виде. Но стоило ей натолкнуться на неодобрительный взгляд дедушки, как она сразу обо всем вспоминала и виновато опускала голову. Десять минут в библиотеке тянулись бесконечно, и Анна поднялась с чувством облегчения, когда Вильма объявила, что ужин подан, но это чувство быстро сменилось ужасом, когда Серхио поднялся и предложил ей руку. От прикосновения его теплой ладони Анну бросило в жар, огонь пробежал по ее жилам, руки задрожали, во рту пересохло, и она ничего не могла с этим поделать. Она не понимала, что происходит. Никто не оказывал на нее такого влияния. С Майком она завязала отношения только потому, что он был к ней неравнодушен, неплохо выглядел и забавлял ее. Никаких серьезных чувств и в помине не было. Она скорее позволяла ему любить себя, чем любила сама, из-за чего они в конечном итоге и расстались. Но сегодняшнее ощущение было совсем другим. Резким, настойчивым. Захватывающим. Возбуждающим.

Анна сидела напротив Серхио и не знала, куда смотреть. Она боялась поднять на него глаза, боялась разговаривать с ним. Еда, виртуозно приготовленная Вильмой, лежала нетронутой на ее тарелке. Но шампанское, на котором настоял дедушка, все-таки развязало ей язык, и Серхио похвалил ее беглый итальянский, не отрывая при этом глаз от ее губ.

— Я учила его с детства — по настоянию бабушки и дедушки. — Она осушила свой бокал и неожиданно почувствовал себя свободнее, более похожей на обычную Анну Арнотти.

Сложившееся положение было странным, будто из какого-то старого глупого любовного романа, но необычайно возбуждающим. Какая женщина не ощущала бы, что ее бьет настоящий электрический ток, если бы сидела лицом к лицу с таким умопомрачительно сексуальным мужчиной, который специально приехал, чтобы как следует рассмотреть ее и решить, будет ли она подходящей женой. То, что злило Анну накануне, странно возбуждало сейчас. Она представила, как он целует ее своим бесстыдным ртом, и чуть не застонала. Самое ужасное было то, что в глазах Серхио она видела легкую насмешку и понимание. Он отдавал себе отчет в том, какое впечатление производит на нее, и от этого она краснела еще больше. Казалось, этот человек читал ее мысли, и спрятаться от него было некуда, приходилось терпеть эту пытку.

— Анна всегда знала, откуда она, — вставил Сантано с гордостью конезаводчика, демонстрирующего лучшие образцы породы возможному покупателю. К своему собственному удивлению, вместо того, чтобы разбушеваться при этих словах, Анна лишь чуть улыбнулась, наблюдая за пузырьками шампанского в бокале, предупредительно наполненном Серхио.

— Английской крови во мне не меньше, чем итальянской, но на самом деле я настоящая американка. Я здесь родилась и выросла, — слабо запротестовала она, чувствуя, как он пожирает ее своими шоколадными глазами, и ощущая в себе необычайное оживление.

Серхио откинулся назад, его глаза сузились, в то время как он внимательно осматривал Анну: и сияющую каштановую головку, и поражающую своей белизной и гладкостью кожу, и крепкую округлую грудь, красоту которой не мог скрыть дурацкий наряд. Анна залилась краской, когда он медленно произнес:

— С вашим цветом лица и грацией вы выглядите настоящей Veneziana. Сеньор Сантано говорил мне, что и по темпераменту вы яростная, истинная Italiana, не имеющая ничего общего с английской флегмой или американским равнодушием.

— И вы надеетесь справиться с этим, signor? — легкомысленно отважилась спросить Анна, блеснув зелеными глазами из-под густых ресниц и одарив его жемчужной улыбкой, надеясь в глубине души, что ее ответ выбьет этого самоуверенного человека из колеи, и он сбросит маску и перестанет смотреть на нее так зовуще.

— Я в этом не сомневаюсь. И с превеликим удовольствием.

Его бархатный голос наполнил ее голову яркими образами. Брак с этим удивительным человеком, счастье, даруемое им… Его губы на ее губах, его сухощавое горячее тело на ней, он требует, берет, обладает. Рай на земле, неисчерпаемый источник наслаждения. Было до безумия просто дать ему то, что его глаза так жадно хотели сейчас, а потом попросить еще и любить его вечно. Она не могла оторваться от него, он заколдовал ее, превратил кровь, бегущую по ее жилам, в огненный поток, заполнил ее всю ноющим желанием. Анна едва понимала, о чем разговаривали мужчины, поглощенная внутренней борьбой с обаянием Серхио и своими порывами.

Вскоре Сантано Арнотти встал, и явное удовлетворение сквозило в его голосе, когда он сказал:

— Прошу извинить меня. Я старый человек и должен рано ложиться спать. Но я не смею навязывать свои правила вам, молодым. Анна, почему бы тебе не показать Серхио твою мастерскую и не угостить кофе?

Именно это и было ей нужно, в то же время не было нужно совсем. Она хотела остаться с ним наедине. Но эта перспектива пугала ее донельзя. В том, что касалось Серхио Арнотти, она не могла себе доверять, и тем не менее перспектива побыть наедине с ним обретала реальные очертания, манила и возбуждала.

Серхио поднялся и заговорил с дедушкой, намеренно понизив голос. Анна старалась не обращать на них внимания. Это было небезопасно. Если она смотрела на него, слушала его медоточивый голос, ее тело начинало командовать сознанием и настойчиво требовало объятий этого человека, а ей был необходим весь ее здравый смысл, чтобы выпутаться из дурацкого положения, в которое ее поставила дедушкина прихоть. Она должна сохранить рассудок, чтобы сказать Серхио, что не стоит тратить свое драгоценное время, потому что это замужество — полнейшая глупость, и этого просто не может быть. И все же…

Она безжалостно раздавила предательские мысли о том, что так легко полюбить этого человека и наслаждаться совместной жизнью с ним. Ведь он приехал сюда, чтобы жениться на ней. Он думает о ней, как о женщине, представляет, что обладает ею. От этой мысли сладко заныло сердце, но Анна оборвала себя. Предаваться фантазиям было не в ее характере. Диким, невероятным фантазиям, ненужным и нежеланным. Пора было сделать что-то, остановить весь этот бред. Отложив в сторону салфетку, она вежливо сказала:

— Вильма принесет кофе, signor, я попрошу ее об этом по пути в свою комнату. К сожалению, я тоже вынуждена попрощаться, дедушка. Я уверена, наш гость не имеет ни малейшего желания идти смотреть мою мастерскую.

— Я хочу этого, Анна. — Каждый мускул ее тела вздрогнул при звуках его бархатного голоса. Ударение на слове «хочу» не оставляло никаких сомнений в том, что Серхио имел в виду совсем не мастерскую Анны. И выражение его глаз, устремленных на ее изящную фигурку, напугало ее. Ей страстно захотелось обвить руками его шею, прильнуть к нему всем своим истосковавшимся по мужчине телом…

Она, наверное, сошла с ума! С трудом подавляя желание закрыть горящее лицо руками, Анна попыталась собраться с духом.

Она была свободна, независима, у нее была любимая работа. Она ко всему относилась с душой и не желала становиться женой человека, специально выбранного и хладнокровно представленного ей для размножения. Это противоречило всем ее принципам. Анна не желала жить по указке дедушки, стремящегося к примирению с остальными Арнотти ценой ее счастья.

Ей просто не повезло, что этот человек обладал большей степенью сексуальной привлекательности, чем мужчине вообще позволено иметь. Похоть — вот что это, резко напомнила себе Анна. Элементарная похоть. И тем более сокрушающая, принимая во внимание тот факт, что после Майка у нее никого не было, а расстались они еще до окончания колледжа. Неприятно было признавать это, но лучше сразу расставить все точки над «i». Серхио Арнотти первый привлекательный мужчина, которого она встретила за последние два года. Неудивительно, что ее тянет к нему. Ничего необъяснимого тут не было. Имеющий глаза, да увидит. Вряд ли Серхио слышал «нет» из уст женщины хотя бы раз за всю свою жизнь, он был абсолютно неотразим. Но это не значило, что она готова уступить дедушке и согласиться на замужество.

Лучше всего было бы развернуться и бежать без оглядки от коварного соблазнителя, но выбора не оставалось, возмущенный взгляд дедушки ясно предостерегал ее от различных фокусов. Анна повела гостя через мощеный двор по направлению к своему домику, стараясь не поскользнуться на неровной поверхности. Хотя горел фонарь, Анна чувствовала себя неуютно: она привыкла к туфлям на плоской подошве, джинсам и свободным юбкам, а высокие каблуки, надетые специально для того, чтобы усилить гротескный эффект от ее костюма, не прибавляли ей уверенности.

Она подсознательно ожидала, что Серхио обнимет ее за талию под предлогом помощи, но он этого не сделал. Анна не знала, радоваться или огорчаться. Она жаждала его прикосновения и боялась его. Скорее всего, он не решается дотронуться до такого чучела, одернула она себя. Ее сердце билось так неистово, что она думала, оно выскочит из груди. Как обычно, дверь легко поддалась, когда Анна лишь нажала на нее. Она включила свет. О Боже, какой беспорядок. У нее постоянно не хватало времени на то, чтобы регулярно прибираться. И теперь она была жестоко наказана за это. Замарашка и неряха, вот так решит этот шикарный господин, и он будет совершенно прав. Серхио холодно осведомился:

— Вы никогда не запираете свое жилище?

Анна пожала плечами:

— Иногда. Это имеет значение?

Последний вопрос в переводе на обычный язык означал: «А вам-то какое дело?» Она не собиралась играть с ним в вежливую кузину. Не стоило ломать комедию.

— Значит, вы небрежны по натуре, — сухо констатировал Серхио. Надо же, как моментально изменилось его настроение. Он уже не источал сексуальное обаяние так, как за ужином. Казалось, он резко потерял к ней всякий интерес. Наблюдая за тем, как он ходит по ее мастерской, разглядывая все вокруг, совершенно игнорируя ее, Анна почувствовала ужасное разочарование.

Да перестань ты! — оборвала она себя. Не могла же она на самом деле желать его. С таким человеком нельзя играть в подобные игры, непременно проиграешь. Он живет по своим собственным правилам и жесток с теми, кто не подчиняется им. Она не должна расстраиваться. Ни в коем случае. Наоборот, она должна быть счастлива, что вдали от дедушки он стал таким, каким был на самом деле, — холодным и расчетливым. Настоящий делец. Истинный Арнотти.

Он вертел в руках пояс, над которым она работала в последнее время, включал настольную лампу, смотрел на блестящие ткани, листал блокнот, где она делала зарисовки. Анна видела свои любимые вещи в его руках и ей хотелось отобрать их у него. Какое он имел право так бесцеремонно вести себя в ее доме?

— А у вас талант. — Он повернулся к ней, положив руки на бедра, затем небрежно пожал своими массивными плечами. — Ваш дед сказал мне, что вы продаете свои платья в каком-то ларьке и едва зарабатываете себе на жизнь.

— Не смейте так говорить! — Глаза Анны вызывающе сузились.

Как он смеет? Она сжала кулаки, вонзив ногти в мягкую кожу ладоней. Если раньше она желала целовать его, то теперь ей хотелось убить его. Самодовольный хлыщ! Анна пыталась сдержаться и не наговорить грубостей, поэтому высказывала свое возмущение торопливо и сбивчиво:

— Всем надо с чего-то начинать. Мне не повезло, почему-то не предложили с самого рождения процветающую финансовую империю. Но когда-нибудь у меня будут и свои мастерские, и свои рабочие, и свои магазины! Я всего сумею добиться сама.

— Когда доберетесь до наследства, не так ли? — осведомился он с оскорбительной ухмылкой.

Анна беспомощно замолчала. Неужели дедушка рассказал ему о ее намерении продать семейные акции и вложить их в дело? Или он сам догадался? Он ведь дьявольски умен, ему было нетрудно предположить такое развитие событий.

Что бы там ни было, она не собиралась защищаться перед этим чудовищем. Она не желала «добраться до наследства», деньги ничего не значили для нее. Ведь когда она получит имущество Сантано Арнотти, дедушки уже не будет в живых, а даже мысль об этом приводила ее в отчаяние.

— Уходите. Пожалуйста. Сейчас же. — Ее зеленые глаза воинственно горели, когда она говорила это. Она выгонит его, и немедленно. Им не о чем больше разговаривать. Она не собиралась заходить так далеко, приводить его в свой летний домик, разговаривать, обсуждать такие важные вопросы, как ее будущая карьера. Пора положить этому конец.

— Так скоро? — Излом темных бровей, утонченный и повелевающий вид — все это должно было устрашить ее. Но не сработало. Анну Арнотти было не так-то легко запугать.

— Недостаточно скоро, по моему мнению. Вы знаете, где дверь. — Ледяной тон девушки не произвел ни малейшего впечатления на Серхио. Его явно забавляли попытки Анны избавиться от него.

— Я не собираюсь уходить, пока мы не обсудим некоторые детали моего визита. Я имею в виду желание вашего дедушки. Он одинокий старый человек, живет далеко от страны, в которой он родился, вдали от своей семьи. Самое малое, что мы можем сделать для него, это обсудить все плюсы и минусы его предложения. Даже если мы оба полагаем, что это сумасшествие. Предлагаю выпить кофе. Сюда, кажется? — Он махнул головой в сторону темного пролета лестницы, которая вела на второй этаж в жилое помещение.

Анна проигнорировала его. Она прикусила себе язык, чтобы не выплеснуть ему в лицо все оскорбительные словечки, которые необузданная итальянская натура подсказывала ей в этот момент. Было бы интересно посмотреть, как этот благовоспитанный человек отреагирует на эпитеты, которыми она мысленно награждала его. Хотя нет, она вряд ли испугает его этим, Серхио Арнотти умеет за себя постоять, это видно сразу. Поэтому Анна лишь молча смотрела ему вслед, когда он медленно поднимался по лестнице. Затем бросилась за ним, скинув по пути неудобные туфли, чтобы не свалиться с крутых ступенек.

Значит, он тоже считает планы дедушки безумием? И он проехал такое расстояние, чтобы приободрить старого родственника, которого никогда не видел, только из-за уважения к нему? Итальянцы просто ужас как вежливы, подумала Анна про себя.

Но все выскочило у нее из головы, когда они поднялись на второй этаж. Дверь открывалась сразу в гостиную. Настольная лампа освещала комнату. Там, как обычно, царил уютный кавардак. Но Серхио включил верхний свет, и комната сразу превратилась в захламленную нору. А он, стоящий в самом центре беспорядка, являл собой олицетворение породы и безупречности. Анна покраснела от смущения. Она тряхнула головой, и волосы каштановой волной хлынули на плечи и лицо, прикрыв зардевшиеся щеки. Она болезненно ощутила и нелепость своего наряда, и неряшливость комнаты, но менять что-либо было уже поздно, поэтому она лишь резко спросила: — Кофе?

И направила свои босые стопы в крохотную кухню, стараясь не натолкнуться на журналы и рекламные проспекты, щедро разбросанные по дому, занавески, которые она постирала, но еще не повесила, и рабочую одежду, которую она сбросила накануне, собираясь на ужин.

Когда она работала над новым фасоном или отделкой, процесс так поглощал ее, что она забывала обо всем. Но разве она могла объяснить это надменному человеку, у которого, наверное, армия слуг содержала дом в идеальной чистоте? К счастью, он не последовал за ней в кухню и не увидел пустую банку из-под бобов, разбросанные пакетики сладостей и рассыпанный на столе сахар. Это все, что осталось от ее скудного завтрака, потому что она забыла купить продукты, а больше ничего в доме не было. В раковине грустила немытая посуда, на подоконнике накапливалась пыль. Слава Богу, хоть приличный кофе есть! Господи, клянусь, я каждый день буду наводить порядок, только пусть Серхио ничего не высказывает вслух, взмолилась Анна мысленно.

Когда она внесла поднос в комнату, Серхио стоял к ней спиной, изучая фотографии в рамочках, нарушавшие строгость белых стен. Отодвинув в сторону вазу с увядшими розами, она поставила поднос на столик перед диваном, выпрямилась и задержала дыхание.

Пора начинать. Вернее, заканчивать с этой дурацкой идейкой дедушки. Конечно, он ужасно расстроится, Анна не сомневалась в этом, и, возможно, выполнит свою угрозу и лишит ее наследства, но она как-нибудь справится. Все это пустяки по сравнению с перспективой. Невозможно даже и представить ее супругой этого темноволосого господина, только что сошедшего с обложки журнала мод.

— Значит, вы тоже считаете, что идея дедушки с нашей свадьбой безумна, — сразу начала Анна, старательно выговаривая слова.

Он медленно повернулся.

— Не совсем. — Его спокойное лицо ничего не выражало. — Я просто предположил. Скорее всего, так считаете вы. По крайней мере я сужу по вашему внешнему виду. — И Серхио выразительно оглядел ее с головы до ног, начиная от голых коленей и заканчивая кончиками волос. — Подумайте, неужели я приехал бы сюда, если бы так думал в действительности? — Он подошел к столику с отвратительно томной грацией и спросил: — Я налью кофе или это сделаете вы?

Анна не обратила внимания на его вопрос. Во рту пересохло, она глубоко вздохнула. С Серхио будет еще труднее, чем с дедушкой. Судя по его поведению с тех пор, как они расстались с Сантано, она была в полной уверенности, что его приезд в Америку — не более, чем визит вежливости, и он хотел жениться на ней не сильнее, чем она — выйти за него замуж. Оказывается, она ошибалась, а дедушка был абсолютно прав. Открывались ужасные перспективы. Хотя почему ужасные? Никто не мог заставить ее выйти замуж против воли, не так ли? А какова была ее воля, кто мог сказать? Еще утром она была готова голову заложить, что и пяти минут не проговорит с Серхио Арнотти, а сейчас чувствовала в себе готовность оставаться с этим мужчиной в своем маленьком домике хоть всю жизнь.

— Судя по вашему молчанию, вам все равно. Я имею в виду, кто нальет кофе. — Странное удовлетворение сквозило в его голосе, губы искривились в легкую усмешку.

Глаза Анны непроизвольно распахнулись, когда она посмотрела на его полный чувственный рот. Ей неожиданно стало горячо, слишком горячо, казалось, она готова взорваться в любой момент! Тишина давила, она соединяла их, все ближе и ближе, и спасения не было. Анна непроизвольно вздохнула с облегчением, когда он повернулся к столику с кофе.

Серхио взял чашку и сел в уголок, вытянув свои длинные ноги. Каждое его движение было наполнено такой скрытой чувственностью, что Анне снова стало тяжело дышать. О чем она только думает! Пора прекратить все это!

Он провел рукой по пустому месту рядом с собой и сказал мягко:

— Почему бы нам не поговорить?

Она уклонилась от приглашения, обхватила себя руками и упрямо повторила:

— Нам не о чем разговаривать.

Пусть знает, что она не намерена сдаваться! Искушение сесть рядом с ним, прижаться ногой к его бедру было настолько велико, что ей пришлось ухватиться за спинку стула, чтобы противостоять ему.

Слишком опасно! В непосредственной близости от него Анна не чувствовала достаточной решимости для предстоящего разговора.

— Неужели у вас нет никаких мыслей? — поинтересовался он. От его взгляда у Анны мурашки побежали по коже. Его глаза остановились на ее раскрасневшемся личике, и он добавил: — Зато они есть у меня.

Анна заставила себя пошевелиться, пройтись по комнате. Затем села на кривоногий стул, отдаленно напоминающий трон, который она купила очень дешево на какой-то распродаже. Стул был безвкусен и неудобен, но чем-то нравился ей.

Серхио наблюдал за ней, чуть прикрыв глаза. Сев, Анна уставилась на свои босые ноги. Все, что угодно, лишь бы не смотреть на него! Пусть высказывает свои мысли хоть всю ночь, она не будет обращать на него ни малейшего внимания. Ей нужно только перенести эту беседу с ним, а дальше жизнь снова пойдет, как раньше, до появления Серхио Арнотти.

Но сердце застучало неистово, когда он небрежно поднял руки и скрестил их за головой. Вряд ли жизнь после него будет точно такой же, как и до него, с сожалением подумала Анна, понимая, что Серхио слишком великолепен, чтобы она могла просто забыть его.

— Итак, я ничего не имею против запланированной женитьбы, если все как следует продумано. До сих пор мне было некогда серьезно подумать на эту тему. Я ни разу не влюблялся, в отличие от большинства своих соотечественников, и вообще считаю это чувство глупостью. Люди лишь прикрывают свое стремление к продолжению рода красивыми декорациями, а я привык называть вещи своими именами, без прикрас.

Анна оторвалась от внимательного созерцания пальцев ног и посмотрела на Серхио.

— Значит, вы не верите в любовь, — вызывающе бросила она. — Готова поспорить, что найдется женщина, которая сможет доказать вам обратное!

Его темные глаза наполнились золотистыми искорками при ее неожиданном нападении, но голос по-прежнему был тих и ровен, как будто она не произнесла ни слова.

— По-моему, брак — дело ответственное. Нужен наследник. Моя жена должна быть умной, привлекательной, самостоятельной. И чтобы никакого девичьего бреда о неземной любви ко мне, так как это значительно затруднит мою жизнь. К тому же она должна будет принести что-нибудь в семью. Как семейная честь, так и финансовые соображения требуют этого. — Он медленно потянулся. — Мне кажется, вы подходите по всем пунктам.

— Особенно с дедушкиной долей акций, — заметила Анна. — А вы не могли бы купить их у него, заставить его как-нибудь их продать? Попробуйте выкрутить ему руку, вдруг поможет? И проблем будет меньше. Или шантажируйте его. Вы же должны знать безотказные способы улаживания подобных дел. — Анна говорила насмешливо, но на душе скребли кошки.

Судя по всему, ей только что сделали предложение руки и сердца, но более ужасное, холодное и расчетливое предложение было трудно себе представить. Оно вызвало у Анны бурю негодования, которое выразилось в блеске ее изумрудных глаз и нахмуренных бровях.

А ему как с гуся вода. Он продолжил свои пространные объяснения:

— Возможно, Сантано согласится продать свою долю. А может, и нет. Но я не собираюсь так поступать. Зачем? Ведь я могу убить сразу трех зайцев. Во-первых… — Он начал загибать пальцы. — Акции, которые вернутся в семью. Во-вторых, у меня будет красивая и умная жена. А в-третьих, наследник. Что же касается вас, то вы получите обеспеченное существование и больше средств, чем вы можете себе представить.

— Мне все это не нужно! — Анна вскочила. Как она может слушать эту ходячую секс-машину, рассуждающую о браке как о деловом контракте! — Я не нуждаюсь в такой жизни, богатой, но пустой. Я хочу свою жизнь, свои проблемы, шишки и синяки! Я взрослая женщина и могу сама о себе позаботиться, вы разве не заметили?

— Заметил, — невозмутимо ответил Серхио.

Он грациозно встал с дивана и подошел к ней.

Анна стиснула зубы. Слишком роскошен. Слишком прекрасен. С такого близкого расстояния Анна видела мерцающие золотые огоньки в глубине его глаз, вдыхала запах его лосьона и чувствовала, что у нее подкашиваются ноги.

Серхио томно произнес:

— Да, вы действительно взрослая женщина. — Его глаза скользнули вниз, задержались на ее груди, которая самым постыдным образом реагировала на его внимание. — Но только, уверяю вас, в самых соблазнительных местах.

— Перестаньте! — почти прошептала Анна.

Когда он включал свое сексуальное обаяние, она совершенно теряла голову и лишалась способности здраво мыслить.

Кошмар!

— А почему нет? Это награда, приятное дополнение.

Еще один шаг ближе. Его глаза беззастенчиво поднялись от ее напрягшейся груди к дрожащим губам. Анна пробормотала:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Понимаете.

Анна дрожала от напряжения, казалось, эротическая сила этого мужчины затопила ее с головы до ног. Она хотела бороться, но не знала, с чего начать.

— Жена, которая будет возбуждать меня в постели, настоящая находка. Правда?

Легкая хрипотца в его голосе привносила ненужную интимность в их разговор. Он стоял слишком близко. Анна с ужасом уставилась на него. Надо отодвинуться, между ними должно быть больше места. В любой момент она могла накинуться на него, терзать его, целовать его, чтобы убедиться, что этот чувственный рот выполняет свои обещания, раздаваемые с такой щедростью.

Она попыталась отодвинуться, но пошатнулась. Серхио дотронулся до ее плеча, чтобы поддержать ее. Словно электрический ток пробежал по всему ее телу, когда он дотронулся до беззащитной кожи своей сухой и теплой ладонью, а затем провел рукой по возбужденным соскам.

— И вам тоже понравится. Нам будет очень хорошо вместе. Я чувствую это, и вы тоже.

Его руки опустились на изгиб ее бедер, и он нежно, но неумолимо придвинул к себе ее тело. Анна не смогла сказать ни слова — слишком велико было охватившее ее возбуждение. Он наклонился, чтобы прижать свои губы к ее алчущему рту, и она, не отдавая себе отчета в том, что делает, обняла его.

3

Когда на следующий день за завтраком Серхио невозмутимо сказал, что они с Анной собираются вечером в театр и к ужину их ждать не надо, девушка чуть не задохнулась от возмущения. Этот человек позволяет себе слишком много! Если ей не изменяла память, ни о чем подобном разговора не велось. После того страстного поцелуя она вырвалась из объятий Серхио и сломя голову убежала от него. Ничего более умного она придумать не могла. Ей было необходимо сохранить трезвый рассудок и хладнокровие. Ситуация выходила из-под контроля, Анна не привыкла к такому. Она была уверена, что ее отказ смутит великолепного итальянца, и он оставит ее в покое, забыв о своих акциях или найдя какой-нибудь другой способ их получения. Ведь не будет же он жениться на ней насильно! Но теперь было очевидно, что Серхио не собирался сдаваться, видимо, причины, по которым он желал заключить этот брак, были гораздо глубже, чем казались на первый взгляд. Он твердо намеревался завоевать Анну. К тому же она сомневалась в собственной решимости противостоять ему и дедушке. К своему стыду, она чувствовала, что готова сдаться и стать женой Серхио Арнотти. А вот этого ни в коем случае нельзя было допустить. Хотя бы из принципа. Ведь это предложение так же глупо, как и два дня назад. Почему же она начала колебаться?

— И куда же мы пойдем? — поинтересовалась Анна, когда села рядом с Серхио. Тот уверенно вел машину, как будто всю жизнь разъезжал по их штату и был прекрасно знаком со всеми поворотами дороги. Анну немного раздражала его самоуверенность, но она держала свои эмоции при себе.

— Я надеялся, что вы возьмете это на себя, Анна, — весело отозвался Серхио. — Я же здесь ничего не знаю, и хотел бы, чтобы вы были моим гидом. Когда мы поедем в Италию, я с удовольствием познакомлю вас с этой чудесной страной, а сейчас… — Он лукаво посмотрел на озадаченную девушку. — Дело за вами.

Анна не сразу нашла, что сказать. Он сам придумал этот поход в театр, а получается, словно она пригласила его и должна принимать решения. Анна ужасно разозлилась. Он постоянно ставил ее в неловкое положение! Тем более, что из головы немедленно вылетели не то что пьесы, но и все театры города. Анна стала лихорадочно вспоминать, куда и с кем она ходила, но напрасно.

Конечно, теперь он решит, что я безвылазно сижу в мастерской и строчу свои платья, ничем не интересуясь! Но неожиданно ее осенило: «Дон Кихот»! Один из ее приятелей по колледжу всерьез увлекался драматургией и даже сотрудничал с небольшой непрофессиональной театральной труппой. Они играли в подвальчиках и заброшенных складских помещениях, взимали символическую плату за вход, заполняя зал в основном своими друзьями и родственниками. Анна как-то ходила на их спектакль, и ей безумно понравилась и сама пьеса, и атмосфера, царящая в зале. Зрители искренне сопереживали происходящему на сцене и наслаждались хорошей игрой актеров. Для Серхио, выросшего в чопорной итальянской семье (Анна сама была Арнотти, и представляла их методы воспитания!), окунуться в такую среду будет полезно, к тому же он должен понять, что их вкусы слишком разные, чтобы они могли сосуществовать вместе. Анна представила элегантно одетого господина, сидящего рядом с ней в полутемном подвале большого магазина на пересечении Лайм Стрит и Готторн Авеню, и невольно улыбнулась. Он будет неловко чувствовать себя там, а ведь именно это и было ей нужно. Пусть уезжает домой и не тревожит ее душу своими загадочными взглядами и нечаянными прикосновениями. Она чувствовала, что не сможет долго сопротивляться своим желаниям, если он будет продолжать смотреть на нее своими волшебными глазами.

Серхио не сказал ей ни слова, когда они оставили машину на стоянке у кинотеатра и пешком пошли к залитому огнями магазину. Анна тоже молчала, предпочитая не вступать с ним в беседу в страхе, что они заговорят о чем-нибудь слишком опасном для ее самообладания.

Он искоса поглядывал на девушку. Желая как-то сгладить впечатление от своего дурацкого вида в их первую встречу, Анна постаралась на славу. Единственное, что она не меняла в своем облике, — это распущенные волосы, окутывавшие каштановым облаком ее плечи. Строгое черное платье заменило пеструю юбку, туфельки на небольшом каблучке подчеркивали изящество ее ног. Анна знала, что красива, и против воли наслаждалась восхищением в глазах Серхио. Она хотела бы не обращать на это внимания, но ничего не могла с собой поделать. Женское тщеславие подавило на какое-то мгновение и ее необузданную гордость, и ненависть к этому надменному человеку.

— А куда мы, собственно говоря, направляемся? За покупками? — наконец не выдержал Серхио, когда они подошли к дверям магазина.

Анна торжествующе усмехнулась. Все-таки она заставила его спросить!

— Мой приятель увлекается театром. Я подумала, вам будет интересно посмотреть на что-то необычное.

— Любительский спектакль? — Серхио презрительно поднял брови, но Анна уже не видела этого, так как решительно отворила дверь и вошла внутрь.

Она не стала проходить в помещение магазина, а свернула в какой-то невзрачный коридор. Серхио ничего не оставалось делать, как следовать за ней. Анна подошла к стенному шкафу и постучала. Через секунду шкаф распахнулся, и они увидели неосвещенную лестницу, уходящую глубоко вниз, и очаровательную китаянку, которая по-приятельски улыбнулась Анне и с нескрываемым восторгом уставилась на Серхио. Тот, не дрогнув, выдержал этот поток восхищения. Анна ощутила легкий укол ревности. Так, наверное, его встречают все женщины, куда бы он ни пришел. Слишком хорош, чтобы оставаться незамеченным.

Они стали осторожно спускаться вниз. Анна чувствовала руку Серхио, поддерживавшего ее в темноте, и проклинала себя за то, что хочет прижаться к нему еще ближе. Она вдыхала его запах и желала, чтобы их путешествие под землю никогда не кончалось. Если бы можно было вечно идти вот так вместе.

Но все когда-нибудь заканчивается. Их глазам открылся небольшой уютный зал. Невысокая сцена, красный бархатный занавес, стулья всех фасонов и размеров. Казалось, что они попали в магазин старьевщика. Публика собралась довольно разношерстная. Трое длинноволосых ребят оккупировали последний ряд, и Серхио еле слышно хмыкнул, когда увидел их бородатые лица и растрепанные прически. С ними рядом сидела вполне приличная девушка в узких брюках и черной майке, которая громко смеялась над шутками молодого человека в очках, сидевшего на противоположной стороне зала и забавлявшего ее своими рассказами, совершенно не смущаясь оттого, что ему приходится кричать на весь подвал и его слова становятся всеобщим достоянием. Анна слегка улыбнулась, когда заметила недоумевающее выражение на лице Серхио.

Несколько человек радостно приветствовали Анну, с любопытством задержав взгляд и на Серхио. Анна показала рукой на второй ряд, и они стали пробираться к свободным местам.

— Больше всего люблю сидеть здесь, — шепнула она ему, когда они сели.

Серхио молча кивнул головой, и Анна почувствовала себя неожиданно счастливой. Какую бурю эмоций она пережила со вчерашнего дня!

И виноват в этом был Серхио Арнотти. Анна украдкой посмотрела на него. Она вдруг поняла, что они сидят очень близко друг от друга, она ощущала теплоту его бедра, а его рука находилась в сантиметре от ее. Ей захотелось сжать его загорелую ладонь и покрыть ее страстными поцелуями. Анна с трудом подняла глаза и натолкнулась на понимающий взгляд Серхио. Она покраснела и решительно повернулась к сцене. — Вы особенно прекрасны сегодня, Ana, — проговорил Серхио, наклонившись к ней. У Анны перехватило дыхание. К счастью, в этот момент погас свет и началась пьеса.

Анна уже видела этот спектакль, но в этот раз вопросы вечной любви и преклонения перед женщиной особенно взволновали ее. Неужели она воспринимала все вокруг настолько по-иному только из-за присутствия Серхио? Анна не хотела признаваться себе в этом, но отрицать это было невозможно.

Актеры беспорядочно прыгали по сцене, били ложками по кастрюлям, поднимая невообразимый шум. Они пели песни и читали стихи, объяснялись в любви и рыдали от ревности. Серхио сидел с непроницаемым лицом. Анна не могла понять, как он относится к спектаклю. Зря я привела его сюда, подумала она с запоздалым сожалением. Надо было выбрать стандартную классическую пьесу в городском театре и не придумывать ничего. Что он теперь обо мне подумает? Серхио прервал ее размышления.

— Я не ожидал, Ana, что в подобном месте может быть такая интересная трактовка, — сказал Серхио после того, как артисты вышли на поклон.

Анна с удивлением посмотрела на него. Неужели ему понравилось?

— Это неожиданно, поэтому привлекательно, — продолжал он, как бы не заметив изумления Анны. — А вы рассчитывали, что мне не понравится? Поэтому и привели сюда? — Он посмотрел прямо ей в глаза.

Анне стало стыдно, но, заметив в его взгляде легкую насмешку, она перестала переживать. Он над ней смеется!

Они вышли на улицу. Стало холодно, ветер гнал по тротуару желтые листья. Анна погрустнела.

— А в Италии сейчас тепло, — мечтательно произнес Серхио.

Анна промолчала. Они медленно шли по направлению к машине.

— Давайте покатаемся по городу, — предложил он.

— Давайте лучше поедем в одно замечательное место, — ответила Анна и прикусила язык. Зачем только она сказала это? Надо было ехать домой и ложиться спать, а не продолжать вечер в компании этого опасного человека.

Но слова были сказаны, и через некоторое время они сидели в небольшом баре, стилизованном под салуны Дикого Запада. Анна увлекалась этим стилем, поэтому часто бывала здесь с друзьями, но с тех пор, как она закончила колледж и вплотную занялась работой, у нее совсем не было времени, чтобы выбираться в город.

Официант принес заказ, и Анна обратила внимание, что, хотя Серхио и был слишком изысканно одет для такого бара, но неуместно не смотрелся. Куда бы он ни пришел, он везде будет как дома, подумала она с легкой завистью. Сама Анна умудрялась постоянно чувствовать себя неловко.

Серхио заговорил по-итальянски. Он рассказывал о своем родном городе Риме, о прекрасных пляжах на побережье, лазурном небе и изумрудной зелени Италии, местных жителях, открытых и приветливых, маленьких ресторанчиках, ютящихся на самой кромке скал у моря. Анна словно видела перед собой эту солнечную страну, страну ее предков.

— Вы созданы для тепла, Ana. Зачем вы здесь, в этом холоде? Разве вы не чувствуете, что превращаетесь в ледышку? Солнце Италии отогреет вас.

Его рука легла на ее тонкие пальцы. Анну парализовало его прикосновение. До встречи с Серхио она и не знала, что можно хотеть мужчину до такой степени, но сейчас огонь бушевал в ее крови, и она с трудом понимала, что он говорил ей.

Потом они танцевали, и было таким наслаждением ощущать его тело рядом, прижиматься к нему, чувствовать его дыхание на шее и понимать, что в нем напряжен каждый мускул, что он испытывает такое же жгучее желание. Серхио великолепно танцевал, и Анна отдалась умелым рукам партнера.

— Вы замечательная партнерша, Анна. Чуткая и очень послушная. Из нас бы вышла хорошая пара, — сказал ей Серхио на обратном пути. Пошел сильный дождь, но Анна чувствовала себя так уютно в машине рядом с Серхио, что хотела, чтобы дорога никогда не кончалась. Неужели она действительно желает, чтобы он уехал домой и навсегда исчез из ее жизни? Каким будет ее завтрашний день, день без него?

Но Серхио и завтра никуда не уехал. Анна понимала, что все его любезности были направлены только на то, чтобы опутать ее, заполучить ее акции, но ничего не могла с собой поделать — она начинала влюбляться в Серхио Арнотти; медленно, но неумолимо ее сердце наполнялось нежностью к этому человеку.

Серхио очень интересовался ее работой. Анна привыкла к тому, что никто в семье не воспринимал ее занятие серьезно, считая это очередным развлечением взбалмошной девчонки. Дедушка был уверен, что женщине достаточно удачно выйти замуж и сидеть дома с детьми, чтобы быть абсолютно счастливой, а бабушка, будучи истинно мудрым человеком, никогда не вступала с ним в споры, предпочитая вести тайные разговоры с внучкой о месте женщины в обществе. Постепенно свободный дух Маргарет проявился и в Анне. Она настояла на получении профессионального образования и, несмотря на сопротивление Сантано, не отрывалась от работы. Поэтому теперь ей было приятно увидеть искренний интерес в глазах Серхио. Он захотел увидеть ее магазинчик, и Анна не без гордости провела с ним целый день в городском центре ремесел. Помня о том, как он пренебрежительно отзывался о ее «предприятии» в их первую встречу, Анна с удовлетворением наблюдала за тем, как постепенно изменялось мнение Серхио, как она росла в его глазах. Все свои дела Анна вела с истинной точностью и скрупулезностью Арнотти, она учитывала каждый цент и не позволяла себе никаких излишеств. Серхио отметил про себя, что хотя сейчас девушка еле сводит концы с концами, вполне возможно, что при определенном стечении обстоятельств ей удастся добиться успеха — отсутствием целеустремленности Анна Арнотти не страдала.

Когда они вернулись вечером домой, Сантано поджидал их в гостиной у камина с любимой газетой в руке. Анна знала, что дедушка любил вздремнуть в своем кожаном кресле и очень раздражался, когда его беспокоили, но в тот день он был на редкость любезен и ничем не выразил своего неудовольствия, когда Анна и Серхио, утомленные, но шумные и счастливые, вошли в комнату, громко разговаривая. Анна заметила лукавый блеск дедушкиных глаз, когда он время от времени поглядывал на молодую пару, и проклинала себя за то, что не может сдержать улыбку счастья. Ей приходилось напоминать себе каждые полчаса о причине необычайной любезности Серхио, иначе она чувствовала, что готова поверить в искренность его интереса к ней.

О свадьбе больше не говорилось ни слова, и Анна была рада. Она делала вид, что этой проблемы не существует вообще, и, хотя это был не самый мудрый способ выхода из создавшейся ситуации, позорно прятала голову в песок и отказывалась смотреть в лицо реальности. Сантано много времени проводил наедине с Серхио, расспрашивая его о семье и бизнесе, но чаще ударяясь в воспоминания о своих детских и юношеских годах. Если Серхио и было скучно выслушивать деда, он ничем себя не выдал, и Анну восхищала его выдержка.

Серхио больше не пытался воздействовать на Анну своей сексуальной привлекательностью. Он вел себя с ней как хороший приятель, кузен, кем он и был для нее в самом деле. Анна только теперь поняла, что даже когда Серхио Арнотти не пытался произвести впечатление на женщину, он был чрезвычайно привлекателен. Если раньше ее возмущало то, что он слишком выразительно на нее смотрит, то теперь не могла понять, неужели она до такой степени ему не интересна, что он ведет себя так равнодушно. В Анне проснулась кокетка. Нет, она не старалась соблазнить Серхио, привязать его к себе. Но она подсознательно стала тщательнее одеваться, укладывать свои прекрасные волосы, и смущенно краснела, когда замечала огонек одобрения в глазах Серхио.

Прошло всего несколько дней с той пятницы, когда в их доме появился Серхио Арнотти, а Анне казалось, что пролетела целая жизнь. Весь мир теперь делился на две части: то, что было до Серхио, и все остальное. Она знала, что скоро наступит время расставания — Серхио и так провел слишком много времени в Америке, дела требовали его присутствия в Италии, и его многочисленные помощники постоянно звонили и просили совета. Анна и Сантано не раз были свидетелями его телефонных переговоров с невидимыми партнерами и сотрудниками, и каждый раз поражались, насколько краткими, точными и ясными были его указания.

— Да, у парня голова соображает, — довольно говорил в таких случаях Сантано и искоса посматривал на Анну. Та намеренно игнорировала дедушкины намеки, но не могла не признать за Серхио определенных деловых качеств.

Наконец наступил последний день пребывания Серхио в Америке. О дедушкином плане не было сказано ни слова, и Анна пребывала в состоянии некоторого недоумения. Неужели они передумали? Тогда зачем Серхио гостил у них целую неделю? Он не делал никаких попыток завоевать ее сердце, но Анна замирала от счастья всякий раз, когда его глаза цвета горького шоколада задерживались на ней. Анна чувствовала облегчение от того, что дедушка больше не заговаривал о замужестве, но не была уверена в том, что ей доставит большую радость отъезд Серхио.

Ты никогда больше не увидишь Серхио Арнотти, сказала она себе, проснувшись в тот день ни свет ни заря. Странно, неделю назад она была готова пожертвовать годом жизни, лишь бы никогда не встречаться со своим дальним родственником, а теперь мысль о его отъезде наводила грусть.

Возьми себя в руки, строго приказала Анна самой себе. Хватит киснуть из-за прекрасных глаз этого итальянца. Вспомни, дорогая, тебя ожидает работа, скоро выставка в центре ремесел, а у тебя почти ничего не готово.

С этими ободряющими мыслями Анна принялась за подготовку прощального ужина. Сантано намеревался устроить небольшую вечеринку в честь Серхио Арнотти и пригласить своих самых близких друзей. Весь день Анна раздавала указания, контролировала, порой ругалась и очень нервничала, когда что-то делали не так, как ей хотелось. Она совсем сбилась с ног и чувствовала себя к вечеру абсолютно изможденной и совершенно неспособной на веселье. Но роль хозяйки дома должен был кто-то исполнять, и Анна со вздохом стала одеваться.

— Господи, Анна, какая же ты красавица! — Вильма не смогла сдержать возглас восхищения, когда увидела Анну на пороге гостиной.

Пышные волосы девушки были уложены в тугой пучок, подчеркивая правильный овал лица. Анна выбрала из всех своих нарядов платье ярко-зеленого цвета, гармонировавшее с ее изумрудными глазами. Оно плотно облегало фигуру, оставляя открытыми руки и спину. В маленьких ушках покачивались грушевидные жемчужины, подарок бабушки на двадцатилетие. Анна, не признававшая никаких украшений, почему-то любила эти сережки. Она была действительно великолепна, но стала еще прекраснее, когда в ярко освещенную комнату вошел Серхио Арнотти. От его восхищенного взгляда кровь прилила к щекам девушки, глаза заблестели, а Сантано и Вильма обменялись понимающими взглядами.

— Гости же скоро начнут приезжать! — всплеснула руками Вильма и опрометью выбежала из комнаты.

— Да, пойду в холл, вдруг кто приедет раньше времени, — пробормотал себе под нос Сантано и также поспешно покинул гостиную.

Серхио и Анна не могли оторвать глаз друг от друга. Анна впервые видела его в смокинге, классическое сочетание черного и белого необыкновенно шло ему, и Анна в который раз поразилась его замечательной красоте. Даже несправедливо, чтобы мужчина выглядел так прекрасно, подумала она с грустью.

— Вы чудесны, Ana. — Бархатные интонации в его голосе заставили Анну вздрогнуть.

Ну почему я не могу контролировать себя в присутствии этого человека, подумала она, осознав, что ее волнение не осталось незамеченным.

— Я никогда не видел более красивой женщины.

Серхио подошел ближе. Он моментально растерял все свои приятельские замашки, к которым Анна привыкла за эту неделю, и снова превратился в опасного хищника, смущающего и ее сердце, и ее тело.

Анна закрыла глаза, когда он подошел близко. Она чувствовала его дыхание и не могла заставить себя смело посмотреть ему в глаза. Она проклинала себя за эту слабость, но влияние Серхио Арнотти было слишком велико, чтобы она могла противиться ему. Серхио положил руку ей на талию и медленно привлек к себе. Анна с трудом сдерживала себя, чтобы не прильнуть к его насмешливым губам своим алчущим ртом. Воспоминания о первом поцелуе у нее в мастерской жгли душу, и Анна боялась, что не справится со своими эмоциями, если Серхио вздумается повторить тот опыт.

— Анна, приехали Гриннеры. — Заглянувшая в гостиную Вильма сделала вид, что не заметила, что молодые люди стоят слишком близко друг к другу.

— Конечно, я сейчас выйду, — спохватилась Анна.

Она вышла из комнаты, даже не глядя на Серхио, опасаясь, что будет не в силах уйти от него, если он дотронется до нее еще раз.

— Анна, дорогая, ты чудо! — Уже через несколько минут Анну теребили в холле со всех сторон.

Джон Гриннер был давним другом и партнером Сантано Арнотти, а Анна была очень дружна со старшей дочерью Джона, Терезой. Сегодня вся семья явилась на приглашения Сантано: и высокий седовласый Джон, и его полная смешливая жена Элизабет, и их многочисленные дети: тоненькая Тереза, копия и гордость отца, мрачный Джон Гриннер младший, презирающий шумные светские вечеринки, пятнадцатилетние близнецы Питер и Малькольм и маленькая Бетти;— любимица матери. Сантано часто подшучивал над Джоном, называя его настоящим итальянским папашей, имея в виду количество детей в семье. Но Гриннер не оставался в долгу, указывая на то, что сам Сантано, видимо, не соблюдает традиции своей страны. Когда-то Джон был влюблен в мать Анны, которая отвергла его настойчивые ухаживания, но это было очень давно и теперь ничто не мешало ровным дружески отношениям двух семей.

— Ой, Анна, кто он? — По выражению крайнего восторга на лице Терезы Анна поняла, что под «ним» имелся в виду Серхио Арнотти.

Она повернулась. Серхио стоял на лестнице, внимательно и чуть свысока разглядывая собравшихся в холле людей. У Анны захватило дух. И не у одной Анны, так как Тереза судорожно схватила подругу за руку и больно стиснула.

— Я в жизни ничего подобного не видела! — Искреннее восхищение Терезы покоробило Анну.

— Это мой кузен, Серхио, — небрежно обронила она, делая вид, что лично она, Анна, не придает ни малейшего значения факту наличия великолепного родственника в доме.

Увидев, что на него устремлены глаза обеих девушек, Серхио неторопливо начал спускаться по лестнице. Он поклонился, когда Анна представляла его Терезе, и холодно оглядел девушку с головы до ног. Было видно, что она не произвела на него большого впечатления. Но сама Тереза так и таяла.

— Анна, а зачем он приехал сюда? Он уже долго у вас живет? Он женат? — И еще сотней других вопросов засыпала Тереза подругу за ужином.

Анна устало отмахивалась от нее. Она не понимала почему, но ей было неприятно внимание Терезы к Серхио. Неужели я ревную? Этого не может быть! Или может быть? Анна посмотрела на Серхио. Тот казалось, был весь поглощен беседой со своей соседкой, некой миссис Драун.

Миссис Драун была приятельницей Элизабет Гриннер и через нее вхожа в дом Арнотти. Никто не имел особого представления о том, как она жила, чем зарабатывала на жизнь и где, собственно говоря, находился мистер Гриннер. В ответ на прямые расспросы местных кумушек миссис Драун закатывала свои миндалевидные черные глаза и постепенно ее оставили в покое. Анна никогда особенно не любила эту женщину, а теперь просто возненавидела ее, наблюдая за тем, как она в открытую кокетничает с Серхио. Анна была готова разрыдаться и убежать в свою комнату. Только гордость и боязнь обнаружить свои чувства перед всеми удерживали ее на месте. Она нервно комкала салфетку в руке и почти не слушала, что лепетала Тереза, все внимание ее было поглощено немым разговором между Серхио и Дафной Драун. Женщина постоянно поправляла локон, выбившийся из прически, лишний раз проводя рукой по гладкой смуглой коже или задевая маленькое ухо, в котором поблескивал бриллиант. Она откидывалась назад на стуле, склоняла голову набок, всем своим видом выражая неподдельную заинтересованность в словах Серхио. И когда она, видимо, в порыве откровенности, положила руку на плечо Серхио и приблизила свои губы к его уху, Анна была готова вскочить и надавать нахалке пощечин. К счастью, ужин подошел к концу и гости разбрелись по всему дому. Анна была избавлена от необходимости наблюдать за Серхио. Она уселась с Терезой на маленький диванчик в холле под лестницей. Это было ее любимое укромное место, девчонками они часто прятались там, когда Сантано, разъяренный очередной проделкой внучки, грозился сурово наказать ее.

Они сидели и разговаривали, и Анна уже стала забывать все, что произошло за ужином, как вдруг чья-то тень легла на них и знакомый голос произнес:

— Надеюсь, что я не помешаю сеньоритам?

Тереза засуетилась:

— Ни в коем случае, присаживайтесь, пожалуйста.

Анна хранила молчание. Серхио сел рядом, очень близко, коснувшись рукой ее бедра, и Анна ощутила знакомое волнение в крови. Несколько минут все трое молчали, потом Тереза принялась оживленно болтать, внося некоторую разрядку в напряженную атмосферу. Анна не говорила ни слова, наслаждаясь ощущением его большого горячего тела рядом, осознавая, что завтра он уедет навсегда. От этой мысли ей захотелось заплакать.

— Серхио… — Эротичные модуляции голоса Дафны Драун заставили Анну вздрогнуть. Как она их нашла? — Серхио… — Миссис Драун смотрела только на него, игнорируя притихших девушек. — У Сантано в гостиной висит новая изумительная картина. Я бы хотела услышать ваше мнение о ней.

Черные глаза женщины горели таким неприкрытым желанием, что Анне стало стыдно за нее.

— Извините, миссис Драун. — Анна с удовлетворением отметила про себя и сухость его тона, и официальное обращение. — Но я ничего не смыслю в живописи. Вам лучше взять с собой мисс Гриннер, она признанный специалист.

Тереза, последние полчаса распространявшаяся о том, что она увлекается театром и терпеть не может живопись, сидела, как громом пораженная. На Дафну было жалко смотреть, весь ее апломб куда-то подевался при столь неожиданном отпоре, ведь она была уверена в собственной неотразимости, но Серхио, оказывается, остался совершенно равнодушен к ее чарам.

— Конечно, Дафна, я с радостью побеседую с вами. — К удивлению Анны, Тереза непринужденно поднялась и, взяв смутившуюся женщину под руку, повела ее в гостиную. Анна в растерянности смотрела ей вслед.

— Ваша подруга очень умная девушка, — нарушил тишину Серхио. Анна вопросительно посмотрела на него. — Она поняла, что я желаю избавиться от них обеих, чтобы поговорить с вами.

Серхио повернулся к Анне, но та не осмеливалась взглянуть ему в лицо, осознавая, как горят ее щеки и бьется сердце от его пристального взгляда.

— Пойдемте. Здесь слишком людно. — Серхио встал, взял Анну за руку и уверенно повел ее через анфиладу комнат, чтобы найти уединенное место.

Наконец они обнаружили, что пустует библиотека. Анна послушно уселась в кресло, пока Серхио закрывал дверь. Здравый смысл говорил ей, что слишком опасно для нее оставаться наедине с этим человеком, но разум тонул в бушующем море влечения, и Анна могла только повиноваться, но не принимать самостоятельных решений.

— Я завтра уезжаю. — Слова Серхио камнем ложились на сердце Анны. — Я не могу больше задерживаться здесь, мне необходимо вернуться домой.

Анна молчала. У нее не было сил поддерживать этот разговор. Разве он позвал ее только за тем, чтобы сообщить известные вещи?

— Я хотел бы знать, — невозмутимо продолжал Серхио, — когда вы сможете приехать ко мне. Я думаю, свадьбу лучше сыграть через месяц, так что планируйте где-то на это время.

Анна задохнулась от возмущения.

— Да как вы смеете говорить о свадьбе! — Она вскочила и сжала кулаки. — Вы весь вечер глаз не сводили с Дафны Драун, а теперь имеете наглость назначать дату нашей свадьбы!

Глаза Анны воинственно горели, но слова Серхио немного поубавили ее пыл.

— Значит, вас смущает только моя любезность с миссис Драун, а против самой свадьбы вы ничего не имеете?

Анна прикусила язык, но было слишком поздно, она выдала себя.

— Я рад, что благоразумие одержало верх над юношеской взбалмошностью. Вы не пожалеете о своем решении.

Серхио подошел ближе, и Анне захотелось заслониться от его неотразимой привлекательности. Ее тянуло к этому человеку с невероятной силой, и Анна не могла больше сопротивляться своим желаниям. Серхио взял ее пальцами за подбородок. Изумруд ее глаз утонул в непроницаемой черноте его взгляда. Одним сильным движением Серхио прижал девушку к себе. Его руки жадно дотрагивались до нее, и Анна обнаружила, что отвечает на его ласки с не меньшей страстью. Она слишком долго мечтала о нем, чтобы отказываться от него сейчас. Зачем отпускать его от себя, когда можно остаться с ним, любить его, наслаждаться его телом. Пусть он не любит ее сейчас, но ведь она несомненно привлекает его как женщина, и она сделает все возможное, чтобы со временем доказать ему, что любовь не такая уж глупость, как ему казалось.

Серхио подхватил ее на руки и отнес на диванчик, стоявший в углу. Анна совершенно забыла о том, что они находятся в одной из главных комнат дома, полного гостей, при незапертых дверях, куда в любую минуту могут зайти. Она утонула в жажде обладания этим человеком, она умерла и родилась заново. Родилась для Серхио Арнотти, весь мир сосредоточился в нем одном…

Анна чуть не закричала от наслаждения, когда он, не в силах больше сдерживать свое желание, резко вошел в нее. Их тела слились в единое целое, было так прекрасно ощущать себя частичкой его, что Анна желала бы, чтобы это продолжалось вечно. Время остановилось, люди исчезли, они остались вдвоем.

Позднее, когда они лихорадочно приводили себя в порядок, Анна думала, что никогда еще не испытывала ничего подобного. Она была благодарна Серхио за то, что впервые почувствовала себя женщиной, любимой и желанной.

Когда они невозмутимо вышли из библиотеки, никто бы и не догадался, какие страсти сейчас бушевали в старом доме Арнотти, если бы не сияющие глаза Анны.

— У Анны определенно что-то есть с ее прекрасным кузеном, — ехидно заметила миссис Драун, проводив их глазами.

Тереза ничего не ответила, только печально вздохнула. Всегда самые интересные мужчины интересовались только ее подругой, совершенно не замечая миленькую, но бесцветную по сравнению с Анной Терезу.

Анна не помнила, как она проводила Серхио в аэропорт. Они молчали всю дорогу, он только держал ее за руку, и она старалась не думать о том, что увидит его только через месяц. Она боялась заговорить с ним, чтобы не разрыдаться и не рассказать ему о своих чувствах. Тридцать дней без Серхио. Невыносимо было даже представить. Она хотела бы знать, что чувствовал он в тот момент, когда настало время расстаться. Серхио был так же хладнокровен и непроницаем, как и в первую встречу. Анна осознала, что на самом деле ничего о нем не знает. Что ж, у нас целая жизнь впереди, чтобы познакомиться поближе, подумала она, наблюдая за тем, как самолет Серхио медленно выруливает к взлетной полосе.

4

Самой большой ошибкой в моей жизни стало замужество, в сотый раз сказала себе Анна, стоя у большого окна на верхнем этаже прекрасной виллы. Она смотрела на холмы, сверкающие ослепительной зеленью в полуденном мареве, но не замечала их прелести. Сейчас она предпочла бы бескрайние серо-зеленые поля родного штата, а не изумительную растительность Италии.

Этот вид когда-то прельстил ее. Она могла часами смотреть на цветную картинку за окном, не веря, что такая красота существует на самом деле. Но холмы в багрянце, серебристые оливковые рощи и уединенные ярко-желтые домики теперь лишь подчеркивали ее одиночество и отчаяние. Она была отрезана от всего мира, а красота природы за окном смеялась над ней, утверждая, что где-то есть любовь, счастье, радость, но все это не для нее.

Великолепно обставленная вилла стала для Анны настоящей тюрьмой. Целых два месяца она жила здесь в одиночестве после того, как потеряла ребенка. Если не считать двух обязательных звонков за неделю, она совсем не общалась с Серхио. Под предлогом «целительного отдыха» он отправил ее из их римского дома, с глаз долой, пряча свое разочарование в ее способности к деторождению под маской неубедительной заботы о ее здоровье. Он отправил ее на побережье, а сам остался в столице заниматься делами и любовницей.

Он был холоден. Бессердечен. Недостижим.

Только однажды она поверила в то, что сможет достучаться до его сердца. Но ведь у него нет сердца, только умная машина, вроде калькулятора.

И, как это часто случалось в последнее время, она вновь стала вспоминать подробности их знакомства. Одиннадцать месяцев назад, только одиннадцать месяцев… Теперь они казались вечностью.

Фотографии их свадьбы попали во все модные журналы. Невероятно красивый жених, пленительная юная невеста в подвенечном платье. Фасон Анна придумала сама и вызывала восхищение всех гостей своим воздушным белоснежным нарядом. Довольный дедушка заново знакомился со своей когда-то утраченной семьей.

Как она была счастлива тогда! Чудесная свадьба, самый прекрасный мужчина на свете рядом. Она не сомневалась в тот день, что пройдет время и Серхио оценит ее по достоинству и по-настоящему полюбит ее. Голова была набита радужными планами, поэтому глаза ее светились от счастья, и Сантано думал про себя, что никогда еще его красавица-внучка не была так изумительно хороша.

— А ведь сначала она была категорически против, — по секрету поделился он с Карлосом.

Сын его единственного брата был поразительно похож на отца, и Сантано казалось, что он вернулся во времена своей юности.

— Я думаю, и Серхио был не в восторге от вашей идеи, дядя, — понимающе ответил Карлос. — Но вы поступили совершенно правильно, хотя я представляю, через что вам пришлось пройти, чтобы эти два упрямца согласились пожениться.

Мать Серхио, Лусия, вначале настороженно приняла невесту сына, но, познакомившись с Анной поближе, всей душой полюбила ее и выражала свои восторги, насколько ей позволяло ее аристократическое воспитание.

Серхио не сводил глаз со своей жены. Анна везде чувствовала его взгляд и торопила спасительную ночь, чтобы та покрыла их своей темнотой и позволила наслаждаться любовью без посторонних.

Анна была на седьмом небе от счастья, и только одна мысль отравляла ей радость. Сознание того, что она для Серхио всего лишь приложение к дедушкиным акциям, в то время как она сама была безумно влюблена в своего мужа. Она видела, что он красивее всех присутствующих на свадебном торжестве мужчин, и неоднократно замечала, как призывно смотрели на него многие из приглашенных женщин, пробуждая ее ревность.

Я буду бороться за его любовь, решила про себя Анна. Я сделаю все, чтобы он полюбил меня. Я стану для него единственной женщиной на свете. Пока я должна быть удовлетворена тем, что имею. Серхио хочет меня, и это уже немало.

Это действительно было немало. Насколько велико его желание Анна смогла убедиться в ту же ночь. Они оба не сомкнули глаз, и рассвет застал их бодрствующими, целующими и ласкающими друг друга. Они слишком устали, чтобы произнести хоть слово, но были не в силах оторваться друг от друга.

После их страстного обладания друг другом в библиотеке дома Арнотти Анна думала, что ничего более прекрасного в ее жизни не будет, но с каждый разом Серхио доказывал ей, что нет предела наслаждениям, открывая для нее все новые и новые источники экстаза. Анна с нежностью посмотрела на мужа. Теперь она его жена, и ничто не помешает ей привлечь его сердце так же, как она привлекает его тело.

Как она могла быть такой наивной и слепой! Все ее девичьи иллюзии разбились, и мелкие осколки больно жалили ее доверчивую душу. Серхио не изменил своего отношения к ней ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Он был все так же ровен и холоден и только по ночам превращался из элегантного невозмутимого господина в неистового и страстного любовника. Анна приходила в отчаяние от таких перемен — днем он обращался с ней как с посторонним человеком, а ночью как с самой любимой и дорогой женщиной на свете. Она не могла понять, каким же был настоящий Серхио Арнотти.

Какой-то приглушенный шум вырвал Анну из размышлений о прошлом. Утирая навернувшиеся на глаза слезы, она посмотрела в окно. При виде синего «феррари» мужа ее сердце подпрыгнуло от радости, но потом опустилось, когда она поняла, что он приехал не один. Из машины легко выпрыгнула его любовница. Трое слуг крутились неподалеку, всячески выражая восторг по поводу неожиданного приезда хозяина. Анна всей душой желала, чтобы он взглянул наверх, где стояла она, чтобы продемонстрировал хотя бы отдаленный интерес к ее персоне, но он даже не посмотрел на виллу. Все его внимание было сосредоточено на Денизе Блекмур, которая держала его под руку и время от времени вскидывала на него свои бездонные глаза и разжимала полные губы в обещании страстных наслаждений.

С трудом подавляя приступ тошноты, Анна медленно пошла в сторону своих комнат. Ей казалось, что она просто умрет, если ей придется делать вид, что все нормально. Гордость не позволяла показывать ни мужу, ни его любовнице, насколько ее задевало подобное отношение. Любовь и верность не были частью сделки, не правда ли? Как сказала бы ее бабушка: «Ты постелила свою кровать детка, теперь спи на ней».

Она сама сделала свой выбор. Если бы у нее хватило ума сдержать порывы своего тела и не поддаться Серхио тогда, в библиотеке, он никогда не смог бы приобрести такую власть над ней. Столько разных «если», и никакого выхода из положения.

Ты могла бы тоже завести себе любовника, иронически подумала Анна. Вот посмотрели бы мы тогда на великолепного рогатого Серхио. Анна горько рассмеялась. Невероятно представить Серхио в роли обманутого мужа. Невозможно. Разве его можно было сравнить с кем-либо?

Хотя однажды за Анной ухаживал его друг. Впервые они встретились в маленьком венецианском кафе, куда Серхио и Анна забежали пообедать во время своей первой экскурсии по этому чудесному городу.

— Серхио! Серхио Арнотти! — раздался громкий уверенный голос в полуденной тишине. Анна обернулась. Им навстречу, спотыкаясь о крохотные столики, шел светловолосый гигант.

— Олаф! — Ее обычно сдержанный муж выглядел по-настоящему обрадованным.

Мужчины крепко пожали друг другу руки. Взгляд Олафа скользнул по Анне, сначала безразлично, затем внимательнее. Потом он не мог оторвать от нее глаз. От Серхио не укрылось впечатление, которое Анна произвела на его приятеля, но он ничем не показал, как относится к этому. Он идеально владел собой.

Олаф и Серхио были знакомы еще со школы. Несмотря на скандинавскую внешность и имя, Олаф Ульриксон почти всю свою жизнь прожил в солнечной Италии и только последние несколько лет мотался по всему свету в поисках счастья. Он писал статьи, участвовал в парусных гонках, покорял снежные вершины, испытывал новые машины и вел крайне беспорядочный образ жизни.

— Олаф ни минуты не может посидеть на месте. В нем живости больше, чем в ином итальянце, — сказал ей потом Серхио.

Живость Олафа Анна успела оценить за время их пребывания в Венеции. Под руководством неутомимого шведа они обошли все укромные уголки города, посетили все стоящие ресторанчики, посмотрели все интересные представления. По вечерам Анна с ног валилась от усталости, но на следующий день пускалась вновь в исследования прекрасной Венеции. Олаф оказался великолепным гидом и рассказчиком, и перед Анной разворачивалась картина средневекового города, полная интриг и любовных историй. Серхио был немного раздосадован активным вмешательством друга в их медовый месяц, но не говорил ни слова, а Анна не решалась сама завести с ним разговор на эту тему, чтобы не показать, насколько ей хотелось остаться наедине с любимым мужем. А так им принадлежали только томные венецианские ночи, наполненные протяжными криками гондольеров и плеском воды.

Анна поняла, что Олаф к ней неравнодушен, с их первой встречи, но то, что он безумно в нее влюбился, стало ясно в последний день их пребывания в городе. Они гуляли вдвоем, так как Серхио надо было остаться в номере, чтобы консультировать по телефону своих помощников.

Они медленно брели по узким улочкам, площадям и мостикам. Оба молчали.

— Скажите мне, Анна, вы очень любите Серхио? — наконец решился Олаф.

Анна подсознательно ждала этих слов, но все равно испугалась, когда они прозвучали. Любит ли она своего мужа? Серхио не стоял рядом, и она могла позволить себе искренне ответить на его вопрос.

— Да.

С Олафом было легко и просто, он не заставлял ее кровь кипеть в жилах, она не теряла голову от его простого прикосновения. С ним не надо было притворяться.

Лицо Олафа исказилось. Анна посмотрела в его простодушные голубые глаза, и ей стало невероятно жаль его — слишком хорошо она сама знала муки неразделенной любви.

— Хорошо. Я так и думал. — Олаф печально вздохнул. — Но я все равно должен сказать вам, Анна. Иначе я всю жизнь буду упрекать себя, что не сделал этого.

Анна попыталась прервать его, но Олаф нетерпеливо взмахнул рукой, и она поняла, что он решил высказаться до конца.

— Я люблю вас, Анна. С того самого дня, как увидел вас в той забегаловке. Серхио — мой друг, я знаю, но если бы вы… — Он тоскливо посмотрел на Анну. — Если бы вы сказали мне, что не любите его, что я нравлюсь вам хоть немного, я бы перевернул мир, я бы пожертвовал нашей дружбой. — Олаф запнулся. — Но вы любите его, и я…

Анна дотронулась до его плеча. Олаф схватил ее руки, Анна невольно поморщилась от боли. Какие они разные, Олаф и Серхио. Каждый прекрасен, каждый мог бы осчастливить любую женщину. И вот из-за одного мучается она, а другой мучается из-за нее. Ирония судьбы!

Серхио был необыкновенно молчалив в тот день и лишь в самолете спросил Анну:

— Как вы погуляли с Олафом? Жаль, что у меня не было времени проститься с ним.

Анна виновато потупилась. Возможно, ей не следовало уходить на целый день с другим мужчиной в свой медовый месяц, оставив мужа одного в гостинице.

— Он объяснился? — Шутливый тон мужа не обманул Анну, в голосе Серхио явно сквозило недовольство. — Скажи мне, он признался в своих чувствах?

Анна промолчала. Ей не хотелось пересказывать Серхио свой утренний разговор с Олафом. Она знала, что не сделала ничего неприличного, но в то же время не хотела, чтобы Серхио узнал о содержании их беседы.

— Я же знаю, что он влюблен в тебя, — спокойно продолжал Серхио. — Понял это сразу, еще до того, как он сам это осознал. Это очень просто. Олаф никогда не умел скрывать свои чувства. Он тебе предлагал что-нибудь?

— Олаф очень уважительно относится ко мне. И к тебе, — постаралась увернуться от ответа Анна, но Серхио было не так легко сбить с толку.

— Я в этом не сомневаюсь. Мы всегда прекрасно понимали друг друга, поэтому и дрались слишком часто в школе. Каждый знал, что другой легко читает его мысли. Мы недолюбливали друг друга именно поэтому. Потом подружились. — Серхио задумался. — И вкусы у нас во многом похожи. Например, на женщин. Нам нравятся одни и те же лица. Как твое.

Анна вздрогнула. Серхио не прав. Они совершенно разные. Олаф способен на любовь, а в сердце Серхио этому чувству нет места.

И почему меня угораздило влюбиться именно в этого мужчину? — с горечью подумала она.

Анна очнулась от воспоминаний уже на пороге своей комнаты и в отчаянии прислонилась щекой к теплому дереву двери. Казалось, ее страданиям не будет конца. Ей придется как-то перенести и это. Почему он приехал без предупреждения? Зачем он привез Денизу с собой?

Потому что он жесток.

Или потому, что это в порядке вещей в том кругу; в котором он вращался, и он не считает такое поведение из ряда вон выходящим? И насколько они приехали? Только переночевать? А спать он придет к ней, к Анне?

Вряд ли, подумала она про себя. Он ни разу не прикоснулся к ней за все время ее «ссылки», вернее с того самого момента, когда узнал о том, что она потеряла ребенка.

К тому же он и не подумает спать с ней, когда его великолепная любовница бродит неподалеку.

Анна оторвалась наконец от спасительной двери и направилась вглубь своей очаровательной комнаты. Если не считать огромной кровати с балдахином, которая была украшена позолотой, вся комната представляла собой нежнейшее сочетание бело-розовых и палевых цветов, воздушные занавески трепетали на окнах, из которых открывался чудесный вид на оливковые рощи и залитые солнцем холмы.

Ей необходимо подготовиться, нанести боевой макияж и надеть броню из шелков. Как будто догадавшись о мыслях своей хозяйки, горничная Анны Кристина впорхнула в комнату.

— Хозяин приехал! Так неожиданно, все с ног сбились! А вы знали? Почему вы нас не предупредили? Давайте, я помогу вам одеться, сделаю вас красивой для него!

Анна выдавила из себя улыбку. За эти два месяца ее горничная превратилась в ее няньку, подругу, советника. Она во всем могла полагаться на Кристину, и это приносило некоторое облегчение. Приятно осознавать, что рядом есть преданный человек. В отличие от других слуг Кристина не была подобострастна и не шепталась за спиной у хозяйки. С горничной Анна могла позволить себе роскошь откровенности.

Нет, Серхио не говорил ей ничего о своем визите.

— Вы уже приняли ванну? — Кристина не ждала ответа, она разговаривала сама с собой. Кругленькая, невысокая, она как ураган передвигалась по комнате и, конечно же, заметила нетронутый поднос с завтраком. — Вы должны есть, signora. Вы так похудели в последнее время, — сказала она осуждающе, затем открыла верхний ящик с бельем и протянула Анне кружевные лифчик и трусики нежного молочного оттенка, который та особенно любила. — Я понимаю, что вы чувствуете сейчас, signora. Это было ужасно, но это только случайность, и вам не за что винить себя. У вас будут еще дети.

Не за что винить себя? Анна знала, что это было не так.

Снимая пеньюар и надевая короткое жемчужно-серое платье, которое плотно облегало ее стройную фигурку, Анна поежилась, когда холодный шелк соприкоснулся с теплой кожей. В клинике, куда ее отвезли в тот кошмарный день, тоже делали все возможное, чтобы уверить ее, что произошла нелепая случайность, но Анна слишком хорошо знала, что это не так.

Все время беременности было сплошным кошмаром для нее. Узнав о том, что Анна ждет ребенка, Серхио отстранился от нее. Он был очень рад, конечно, но и деловит. Слишком деловит. Анна чувствовала себя запертой в клетке. Все экскурсии по древнему городу с самым лучшим гидом во всей Италии — мужем — были строго запрещены, и слугам были даны строжайшие указание не выпускать ее никуда, кроме как в сопровождении старого Джузеппе, который годился ей в деды и передвигался медленнее улитки. Единственное, что она могла делать, — это отдыхать. Как будто ей было с чего уставать!

Серхио отсутствовал теперь гораздо чаще, наверстывая в своих делах все, чем он пренебрегал с тех пор, как они поженились. К тому же он переехал в другую спальню.

— Ты вынашиваешь моего ребенка, — мягко сказал он ей, когда она попыталась протестовать. — Если я буду спать с тобой в одной кровати, я буду любить тебя, это выше моих сил, а наша любовь дика и необузданна. Мы же не хотим причинить вред нашему крошке?

Все в доме стали относиться к ней, как будто она была сделана из хрупкого стекла, готового разбиться в любой момент. Анну раздражало это, она хотела, чтобы ее любили и заботились о ней из-за нее самой, а не из-за того, что она вынашивала наследника блистательного Серхио Арнотти.

В тот день она проснулась очень поздно, голова раскалывалась от боли. Серхио как обычно уже уехал, и предстоял еще один нелепый пустой день. Хорошо хоть, что Серхио обещал вернуться к ужину; мысль об этом немного приободрила измученную Анну. Они так редко бывали вместе в последнее время, что она хваталась за любую возможность насладиться присутствием мужа. Но Серхио позвонил в обед и сообщил, что задерживается. Как всегда, срочные дела. Анна подавила вздох разочарования. Опять ничего не получилось. Она уже устала пытаться наладить семейную жизнь. Что бы она ни делала, оставалось незамеченным. Анна сидела в своей комнате с закрытой книгой в руках и размышляла о своей жизни.

Нет. Нельзя так переживать. Серхио действительно занят, сказала она себе решительно. Лучше навестить Антонию, мы так давно не виделись.

Антония была подругой Анны, впервые они встретились на свадьбе и с тех пор испытывали необъяснимую симпатию друг к другу. Подруга была чуть старше, имела двоих детей и опекала жену Серхио, которая поначалу чувствовала себя немного одиноко в незнакомой стране.

— Я еду к Антонии, Джузеппе, — категорически сказала Анна своему верному спутнику, приставленному Серхио. — Это близко, поэтому вам нет необходимости сопровождать меня.

— Но синьор говорил… — нерешительно возразил Джузеппе.

Анна прервала его:

— Я думаю, я сама вправе решать, когда мне требуется сопровождающий, а когда нет.

Джузеппе впервые видел молодую хозяйку в таком настроении, поэтому немного оробел. Действительно, что плохого может случиться! Анна прекрасно водила машину, а до дома Антонии было рукой подать. И Джузеппе мирно пошел на кухню выпить чашечку кофе и поболтать с остальными слугами.

Анна уже почти собралась, но в прихожей ее остановил телефонный звонок. Это была Дениза, помощница Серхио. И его любовница.

— Я хочу предупредить, синьора, что Серхио не придет сегодня домой. Не стоит волноваться, он будет этой ночью очень занят, — вкрадчиво поведала она.

Анна кинула трубку, не в состоянии вымолвить ни слова. Она и раньше подозревала, что Серхио только прикрывается бизнесом для встреч со своей любовницей, но втайне надеялась, что Дениза фантазировала и намеренно раздражала ее. Какие доказательства еще нужны! Анна схватила свою сумочку и выбежала из дома. Трясущимися руками она завела машину, слезы застилали глаза. Сколько можно быть такой доверчивой идиоткой. Серхио выполнил свой долг, зачав наследника, и теперь с чистым сердцем может развлекаться с Денизой.

Пошел дождь, на дороге было очень скользко, но Анна ни на что не обращала внимания, погрузившись целиком в свои невеселые мысли. Неожиданно перед ней возник отчаянно сигналящий грузовик. Анна очнулась, рванула тормоз, но было слишком поздно. Окровавленную молодую женщину доставили в ближайшую клинику, бледный водитель грузовика постоянно твердил:

— Несчастный случай, я слишком поздно ее заметил, почему она не видела меня?

С Анной все было в порядке — несколько ссадин и разорванное пальто, но ребенка она потеряла. Все внутри сжалось от боли, когда врач отрицательно покачал головой и отвел в сторону глаза на ее вопрос, все ли в порядке с ее малышом.

Потом примчался Серхио, кричал на водителя грузовика, кому-то звонил, пытался что-то изменить. Анна оставалась ко всему безучастной.

Врач и полиция утверждали, что ничьей вины в этом не было. Просто несчастный случай, печальное стечение обстоятельств. Очень жаль, что это произошло с синьорой, но жизнь полна неожиданностей и неприятных сюрпризов. Даже Серхио понял, что никто не виноват, и стал потихоньку успокаиваться.

Одна Анна знала, что это не так. Если бы Серхио вернулся к ужину… Если бы Дениза не позвонила… Если бы Анна не отреагировала так бурно на ее звонок… Если бы она вообще не встретилась с Серхио Арнотти. Тяжелые мысли приходили Анне в голову. Она почти перестала есть, постоянно размышляла о своем потерянном ребенке. Но Серхио был рядом, и Анна надеялась, что с его помощью постепенно сможет приглушить боль утраты. Но Серхио отправил ее на побережье. Подальше от себя.

Сидя перед большим зеркалом в тяжелой позолоченной раме, Анна наблюдала, как ловкие ручки Кристины укладывали ее непослушные волосы в замысловатую прическу. Ей самой никогда не удавалось создать из своих тяжелых волос ничего изысканного, она просто разрешала им струиться непослушной волной, но теперь подобная прическа не годилась. Анна соблюдала стиль.

С уже привычной болью Анна снова вспоминала. После медового месяца Серхио устроил большую вечеринку, настоящий званый обед, в основном для партнеров по бизнесу и тех знакомых, которые не смогли присутствовать на свадьбе. Было огромное количество гостей, и у Анны кружилась голова от обилия незнакомых лиц. Дениза тоже была там, вместе со своим отцом, Роджером Блекмуром, давним другом семьи Арнотти. Дениза разглядывала новобрачную, не скрывая своего интереса. Ее холодная красота и изящество вызвали легкую зависть Анны, которая чувствовала себя неуютно в своем роскошном вечернем платье любимого алого цвета. Но она старалась быть объективной и не поддаваться необъяснимому чувству антипатии к этой гостье. За обедом Анна приветливо разговаривала с девушкой, так как Дениза единственная была без пары и Анне не хотелось, чтобы та чувствовала себя неуютно. После обеда, гуляя по террасе, она увидела, как девушка направилась в ее сторону. Предчувствуя очередной заурядный разговор, Ална собралась с силами и мило улыбнулась.

— Я бы хотела поговорить с вами, — сказала Дениза.

— Хорошо. В комнатах становится очень жарко, как вам кажется? — по-светски начала Анна. Возможно, Дениза не хотела оставаться в одиночестве после обеда, когда остальные гости разбрелись по дому каждый в своей компании. — Давайте присядем. Здесь, например.

— Нет. — Ответ Денизы прозвучал резко. — Это займет совсем немного времени. Я решила, что мы должны как следует познакомиться.

— Но нас, кажется, представили друг другу, — растерянно проговорила Анна, мучительно вспоминая, не пропустила ли она что-нибудь.

Дениза тряхнула своими блестящими черными волосами и улыбнулась насмешливо и уверенно.

— Не совсем. Вы знаете только мое имя, не больше. Я объясню вам ситуацию. Вы жена Серхио, а я его любовница. В принципе, острой необходимости сообщать вам об этом нет. Вы постепенно узнали бы о моем существовании, хотя и делали бы вид, что ничего не знаете. В таких делах важна скрытность, это все понимают. Но мне хотелось сразу расставить все точки над «i», чтобы не возникало никаких вопросов и недоразумений. Это ради вашего блага. Вы вскоре поймете, что я имею в виду, когда родите ему сына, и Серхио будет проводить больше времени без вас, чем с вами, а вы будете недоумевать и страдать.

И опять эта мерзкая улыбочка, от которой у Анны перехватило дыхание. Что говорит эта ненормальная женщина?

— Так что на вашем месте я бы не стала устраивать скандал из-за вещей, которые Серхио считает абсолютно естественными. Ссоры вас только разлучат, поверьте мне. Всем будет лучше, если вы примиритесь с настоящим порядком вещей.

— Готово! — Кристина отступила назад, чтобы полюбоваться творением рук своих. — Макияж сделаете сами, хорошо? Не забудьте только замаскировать круги под глазами и щеки подрумянить!

Анна смотрела на свое отражение в зеркале без энтузиазма. Она больше не была похожа на себя. Волосы приглажены, уголки рта опустились, в глазах затравленное выражение. Никто из ее американских друзей не узнал бы ее в этой стильной неживой красавице.

Разговор с Денизой произошел почти год назад, а боль не утихала. Услышав подобное заявление, Анна не знала, что ответить. Сплошная бессмыслица и наглость. Этого не может быть! Эта женщина сама имела виды на Серхио и поэтому выдумала нелепицу, чтобы напугать и расстроить Анну!

Она собиралась рассказать Серхио об ужасных откровениях Денизы, но все ее намерения растаяли как дым, когда после отъезда последнего гостя Серхио подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице в спальню.

— Не знаю, как я весь вечер удерживался, чтобы не схватить тебя при всех, — страстно шептал он. — Я хотел сорвать с тебя одежду, целовать твое тело, раствориться в тебе…

И он делал все, о чем говорил. Воспоминание снова причинило боль. Он разорвал алое платье от декольте до самого подола, целовал каждую частичку ее кожи, заставлял ее кричать от наслаждения. Речи Денизы были полностью забыты в потоке их страсти. Было бы ошибкой заговорить о другой женщине в такой момент. Он мог подумать, что она не доверяет ему. Лучше просто выкинуть этот неприятный эпизод из головы и любить собственного мужа всеми силами души и тела.

Но потом, лежа рядом с ним и прислушиваясь к его ровному дыханию во сне, Анна размышляла о словах Денизы и ее мысли были неутешительны. Почему они так близки только во время любви, а потом он поворачивается к ней спиной и немедленно засыпает? А ей хотелось полежать в его объятиях, поговорить, послушать его нежный голос и помечтать.

Хотя нет, занимались они не любовью. Только сексом. Как ни горько было осознавать, но всего лишь его тело тянулось к ней, душа и сердце оставались безучастны. Он никогда не говорил о любви, если не считать того раза, когда он в первую встречу признался Анне, что не верит в это чувство. Она для него объект вожделения, не больше, с ней он утолял желание. А Дениза работала с ним бок о бок, она была ему настоящей поддержкой, он мог разговаривать с ней, а не только лежать в постели. Анна проворочалась без сна всю ночь. Возможно, она должна изменить свое поведение, стать идеальной женой для Серхио, а не навязывать ему свой стиль. В конце концов, в чужой монастырь…

И с тех пор она стала творить из себя женщину, которую Серхио мог бы уважать. Которой он мог бы гордиться. Если она не могла получить его любовь, то должна попытаться завоевать хотя бы его уважение. Она заказала туалеты по самой последней итальянской моде, делала элегантные прически, стала носить туфли на высоком каблуке. Она приучала себя ходить медленно, разговаривать плавно, избегала резких словечек, училась томно смотреть на мужа и не высказывать свое возмущение, не стесняясь в выражениях.

Но ее преображение ничего не изменило. Серхио был так же безупречно галантен, но по-прежнему далек от нее. Он никогда не улыбался ей, не дотрагивался до нее, кроме как в постели. Увидев их в ресторане, никто бы не догадался, что их связывают узы страсти.

Когда она поняла, что беременна, ее надежды на изменение отношений снова вспыхнули. Теперь-то он точно уделит ей хоть капельку душевного тепла. Отношения изменились, но не так, как она предполагала. Вместо того, чтобы приблизиться, Серхио отдалился от нее.

Слова Денизы опять преследовали ее. «Вы вскоре поймете, что я имею в виду, когда родите ему сына, и Серхио будет проводит больше времени без вас, чем с вами». Ее предсказание сбывалось с ужасающей точностью. А Анна даже не дала ему наследника, она потеряла сына, которого они так ждали. Теперь все было ясно. Единственное, что его заботило, было благополучие ребенка. Жена его совершенно не волновала.

Анна заставила себя перестать думать о Серхио и их браке. Надо было успокоиться и не расстраивать себя лишний раз. Она встала и пригладила руками шелк на бедрах. Да, я пока не такая худая, как Дениза, но скоро буду такой. Кристина права, я слишком похудела.

Сейчас она думала только об одном: как выйти и встретить мужа и его любовницу, не выдав ничем своих чувств. Больше всего на свете она боялась того, что Серхио догадается, какие муки доставляет ей его поведение. Она должна оставаться невозмутимой, что бы ни происходило. Анна ощущала в себе странный прилив сил, которого не испытывала давно.

Но вся ее решимость моментально растаяла, стоило Серхио появиться в ее спальне.

— Здравствуй, Анна. Как твои дела?

Он производил на нее то же самое впечатление, как и в первый раз. Сводил с ума своим присутствием.

Темный деловой костюм великолепно сидел на нем, а белоснежная рубашка лишь подчеркивала строгую римскую красоту его бронзового лица. Анна опустила глаза. Он был так прекрасен, что она даже не могла смотреть на него. Почему он не мог быть также прекрасен внутри, как снаружи?

— Послушай меня, — продолжил Серхио резко.

Он никогда не разговаривал с ней таким тоном, всегда был безупречно вежлив по отношению к ней. Анна недоуменно взглянула на него и натолкнулась на непроницаемую стену. Она внимательно оглядела мужа. На лице Серхио появились первые морщины, Анна не замечала их раньше, и ее сердце сжалось.

— Ты приехала сюда отдыхать и выздоравливать. А ты чем занимаешься? Ты ничего не ешь и часами сидишь в душной комнате. Так ты никогда не придешь в себя.

Сердце, гулко стучавшее в груди, успокоилось. После долгой разлуки первые его слова были словами обвинения. Как будто ей нравится жить здесь одной! Как он посмел критиковать ее, смотреть на нее так, словно его оскорбляет ее внешний вид? Разве его не устраивала ее интересная бледность и изящность фигуры? Ведь она приложила столько усилий, чтобы превратиться в его идеал женщины. Что с того, что она похудела? Дениза ведь тоже не пышка, не так ли? Или обычай требует, чтобы итальянские любовницы были похожи на фарфоровые статуэтки, а итальянские жены расползались во всех направлениях?

Не дрогнув, она выдержала его взгляд.

— Раз ты ни разу не приехал, чтобы лично посмотреть, чем я тут «занимаюсь», я скажу тебе сама. — Анна изобразила обвиняющие интонации Серхио. — Я страдаю, — мстительно закончила она и напряглась, увидев как его лицо содрогнулось от боли.

— Из-за нашего ребенка, — заключил Серхио с мягкостью, от которой у нее замерло сердце.

Он подошел ближе. Анна быстро отступила. Если он вдруг вспомнит о своей роли мужа и подойдет, чтобы обнять ее, она разрыдается и сконфузит и его, и себя, выплеснув все свои горести на его плече. Как она желала облегчить душу в его объятиях, услышать слова утешения! Но это было бы совершенно неуместно.

Повернувшись к туалетному столику, она притворилась, что внимательно разглядывает себя в зеркало.

— Что еще? — холодно спросила она. Пусть видит, что ей безразлично его равнодушие.

Страдаю не только из-за ребенка, добавила Анна про себя. Скорблю по нашему браку и всем надеждам и мечтам, что связывались с ним. Но она промолчала, потому что о любви ведь речь не велась при заключении сделки, она просто выдумала ее себе сама.

Но право на любовницу в контракт тоже не входило.

— Мы спустимся вниз? Если бы ты предупредил меня заранее, я бы ждала тебя у входа. Тебя и твою спутницу. — Она направилась к двери, чувствуя его взгляд. — Как ваши с ней дела, между прочим?

Серхио догнал ее уже у двери. Он схватил ее за плечо и Анна ощутила, как электрический разряд проскочил между ними. Господи, ну сколько можно так реагировать на человека, который принес ей столько горя. Она вонзила ногти в ладони, чтобы прийти в себя. Чтобы подавить в себе страстное желание прикоснуться к этому прекрасному лицу, умолять его о любви и нежности.

Но не так уж она не владела собой, чтобы предстать перед ним такой идиоткой. Что-то от былой упрямой и непокорной Анны всколыхнулось у нее в душе и помогло встретить его взгляд, проникающий до глубины ее сердца. Видимо, было что-то неприступное в выражении ее лица, потому что Серхио передумал продолжать беседу, отпустил ее и проследовал за ней в коридор.

Анна шла впереди, гордо выпрямив спину и прислушиваясь к гулким шагам, раздававшимся на мраморном полу. Их шагам. У них было так мало общего, а шли они почти в ногу. Надо было столько сказать, и в то же время говорить было абсолютно не о чем. Хотелось обвинить его в недостатке внимания к ней, выплеснуть ему в лицо оскорбительные слова о его любовнице. Но крик ничего не даст. Он просто проигнорирует ее. Просто пожмет плечами и будет делать по-прежнему все, что хочет. Серхио Арнотти слишком привык к тому, что мир играет по его правилам, и не собирался ничего менять из-за капризов взбалмошной жены.

Положив руку на ее талию, он ввел ее в маленькую гостиную на первом этаже виллы. Анна вся сжалась. Она не хотела, чтобы он дотрагивался до нее. Эта страсть, волной накрывавшая ее от его прикосновений, напоминала ей о тех темных ночах, когда он так неистово любил ее, словно она одна и существовала для него во всем мире.

Она хотела забыть об этом. Она отодвинулась от него, и Серхио сказал:

— Ты беспокоишь меня, Анна. Врачи говорили мне, что ты поправляешься.

— То есть ты все же осведомлялся о моем здоровье? — Отлично, как раз нужный тон, чтобы заставить его брови сдвинуться в одну прямую линию.

— Конечно. Ты моя жена, и я волнуюсь.

— Но не настолько, чтобы навестить меня в изгнании? Чтобы приободрить меня и остаться со мной?

Все правильно. Слова сказаны с нужной долей равнодушия, чтобы он не заподозрил, насколько ей было тяжело без него, в то время как он бессовестно развлекался со своей наглой любовницей. Главное — это быть похожей на него, сохранить свою гордость. В конце концов, она тоже Арнотти, и не только благодаря союзу с Серхио! Пришла пора напомнить ему об этом.

— Да, да. — Его голос пробился сквозь ее возмущение. — Но теперь я вернулся, все будет в порядке.

Что именно будет в порядке, Анне было не суждено узнать, так как в этот самый момент дверь распахнулась и появилась прекрасная Дениза.

— Скажи мне, что я выгляжу лучше, ну пожалуйста! — умоляюще обратилась она к Серхио.

Анна застыла на месте. Сколько наглости в этой женщине! Легкие облегающие брючки подчеркивали изящество ее бедер, ее блузка выставляла напоказ всю грудь, соски призывно торчали сквозь прозрачную ткань. Анна внезапно осознала, что выглядит по сравнению с Денизой заурядной старой девой в своем скромном туалете, выбранном с такой тщательностью и вкусом.

Дениза грациозно опустилась в низкое кожаное кресло.

— Надеюсь, ты не возражаешь, я попросила слугу отнести мои вещи в свободную комнату. Я так устала, мне просто необходим отдых. Я, конечно, приняла божественный душ! — Дениза мечтательно зажмурилась. — И переоделась. Ах, мне было так жарко, ты даже не представляешь. Я ведь не злоупотребила твоим гостеприимством?

— Ни в коем случае. — Серхио был безупречно вежлив, но по еле уловимым признакам Анна поняла, что муж безумно рассердился.

Его явно выводило из себя нахальное поведение этой девицы. Если и принято было в его окружении иметь и жену, и любовницу, то, скорее всего, не годилось селить их под одной крышей и допускать их частые встречи. Что-то нарушилось в размеренном течении жизни Серхио Арнотти, и он был этим чрезвычайно недоволен.

Как ни странно, вызывающее поведение Денизы принесло Анне горькое удовлетворение. Так тебе и надо, муженек. Если ты не можешь держать свою любовницу в рамках приличий, то пострадай немного, поморщи свой аристократический нос. Дениза потянулась и лишний раз продемонстрировала свои остроконечные привлекательные грудки. Не в силах больше выносить ее нахальства, Анна холодно осведомилась:

— Не хотите ли кофе, signorina?

Дениза наигранно вздрогнула:

— Ах, синьора, простите, я вас не заметила. Какая я невежливая, что вы обо мне теперь подумаете?

Только то, что ты мерзкая корова, подумала Анна. А может, она действительно незаметна в своем блеклом наряде, с впавшими щеками и прилизанными волосами? Куда уж ей, идеальной итальянской жене, до изысканной итальянской любовницы. Серхио, казалось, не замечал гневных взглядов, которыми обменивались женщины. Всегда такой, гордый и невозмутимый. Неужели ничто не может его расшевелить, заставить сбросить эту маску античной скульптуры, обнажить свои истинные чувства? Наверное, нет. Потому что у него нет искренних чувств, напомнила Анна себе в сотый раз. Пора перестать надеяться на всплеск эмоций со стороны Серхио Арнотти.

— Ни в коем случае, вы не должны себя утруждать, — проговорила Дениза лениво в ответ на холодное предложение Анны. — Вы столько перенесли за последнее время, вам нужен отдых и только отдых.

В ее голосе звучало такое наигранное сочувствие, что Анну передернуло. От приветливости Денизы мурашки побежали по коже.

— Мне кажется, мы обязаны выпить немного шампанского, чтобы отметить наши успехи, как ты думаешь, Серхио? — обратилась Дениза непосредственно к Арнотти. — Мы столько сделали за последние два месяца, объездили всю страну. Этот проект действительно великолепен, даже гениален. И мы потрудились на славу. Особенно много было хлопот с тем замком, где мы хотим устроить отель, помнишь? — Она одарила Серхио ослепительной улыбкой.

Когда-то и я могла улыбаться не хуже, с горечью отметила про себя Анна, но теперь я только высушена постоянными переживаниями, у меня не осталось сил на улыбки и веселье. На кого я стала похожа? Во что он превратил меня за это время?

Серхио неожиданно вышел из комнаты. Несомненно, чтобы отдать указание о шампанском для своей любовницы. Как он предупредителен! Хотя и разозлен тоже. Неужели Дениза не понимает, что раздражает Серхио своим неподобающим поведением. Чего она, собственно говоря, добивается?

— Серхио недоволен вами. Разве вы не видите, что нарушаете сложившееся положение вещей? Вы должны знать свое место и не вести себя так вызывающе, по крайней мере в моем присутствии. Серхио злится. Вы не боитесь, что он может разорвать с вами отношения?

Своими словами Анна как бы подтвердила, что верит в связь между Денизой и Серхио. А разве могло быть иначе, когда вместо того, чтобы быть с ней, любить ее, утешать ее, поддерживать ее в эти трудные минуты, он разъезжал по Италии в компании этой сексапильной кошечки! Какие еще доказательства были ей нужны, чтобы поверить в то, что она безрассудно связала свою жизнь с хладнокровным негодяем, готовым пожертвовать всем ради своего удобства.

— Ну что вы! — Если Анна и надеялась на то, что Денизу смутит ее враждебный выпад, то совершенно напрасно. — Я для него неотразима. Он простит меня, как обычно, потому что безумно меня хочет. Я доставляю ему массу удовольствия. — Дениза сладко зажмурилась. — Так было всегда. О женитьбе не могло быть и речи, так как я бедна как церковная мышь. Папочка обанкротился много лет назад, и если бы не поддержка семьи Арнотти… — Дениза изящно взмахнула рукой. — Мы ведь обе прекрасно знаем, почему он женился именно на вас. — Она в упор посмотрела на Анну. — Он будет заниматься с вами любовью, закрыв глаза, все время думая о наследнике, так как это единственное, что ему нужно от вас, а все остальное… — Она сделала многозначительную паузу. — Остальное достанется мне.

Анна похолодела от ярости. Какой надо было быть идиоткой, чтобы ввязаться во все это! Ей захотелось вцепиться в роскошные локоны Денизы, небрежно рассыпанные по плечам, и расцарапать эти губы, произносившие отвратительные слова с самым невинным видом, но в этот момент вошел Серхио. Он посмотрел на женщин с подозрением, но оставил свои мысли, если у него таковые имелись, при себе.

— О, Серхио, — как ни в чем не бывало продолжала Дениза. — Я только что говорила твоей жене о великолепном римском косметологе. Он просто творит чудеса. Если женщина перенесла стресс, который отразился на ее внешности, ей стоит только обратиться к этому специалисту. Твоей жене обязательно надо посетить его. Я с удовольствием дам ей номер телефона.

Она очаровательно улыбнулась. Анна была готова вцепиться в волосы соперницы, несмотря на присутствие мужа, но слуга принес поднос с кофе, и ей пришлось играть роль радушной хозяйки. К ее облегчению, шампанского не было. Значит, Серхио не бросается исполнять прихоти своей любовницы. Дениза ничем не выразила неудовольствия. Она пила кофе маленькими глотками и похотливо поглядывала на Серхио. Он стоял к ним спиной, его чашка осталась нетронутой на столике. Время от времени он поглядывал на часы, будто ожидая чего-то.

— Серхио! — Снова томный голос Денизы заполнил комнату. — У меня к тебе маленькая просьба. Разреши мне остаться немного у вас, всего на несколько дней. Я так измотана, что не выдержу еще одного путешествия. Я совсем не стесню вас, — добавила она, соблазнительно улыбаясь.

У Анны сжалось сердце. Значит, ей придется выносить эту дамочку, терпеть любовницу мужа в своем доме. Она вопросительно посмотрела на Серхио. Он по-прежнему стоял у окна, но, услышав просьбу Денизы, резко повернулся — брови нахмурены, рот сжат в одну прямую линию. Анна прекрасно знала, что это означает. Недовольство. Может быть, Серхио и без ума от своей подружки, своей неотразимой любовницы, но сейчас она явно переходила все границы. В его утонченном мире жены и любовницы содержались в разных коробках и ни в коем случае не смешивались. И те, и другие выполняли свои функции и не осложняли мужчине жизнь.

Судя по лицу Серхио, он собирался ответить на просьбу Денизы, не стесняясь в выражениях, но Анна опередила его.

— Конечно. — Она изобразила на лице очаровательную улыбку. — Мы будем рады, если вы погостите немного у нас, правда, Серхио?

Серхио метнул на нее недовольный взгляд, но был вынужден подтвердить согласие.

Дениза удивленно посмотрела на Анну, но ничего не сказала, лишь недоуменно пожала плечами. Она явно не понимала, что происходит, но предпочла не выяснять это сразу. Она подождет своего часа. Осталось совсем немного.

5

Сколько Дениза себя помнила, она постоянно чего-то ждала. Ей все время казалось, что жизнь, щедро осыпающая дарами окружающих ее людей, беспощадно экономила на ней самой. Ей с детства хотелось иметь все самое лучшее, такое, как у ее друзей, но средств ее отца не хватало, чтобы удовлетворять непомерные запросы жены и растущие аппетиты дочери. Роджер вкладывал деньги в финансовые аферы, которые ничего не приносили, неоднократно становился жертвой мошенников. Вопреки советам своего лучшего друга Карлоса он покупал акции, которые ничего не стоили, и в короткое время от капиталов, унаследованных им после смерти отца, почти ничего не осталось. Для Денизы, чье детство прошло в необыкновенной роскоши, так как Роджер не мог ни в чем отказать единственной дочери, это явилось настоящим ударом. Она не подозревала, что если бы не помощь семьи Арнотти, они бы давно лишились своего красивого дома. Но к тому времени, как ей исполнилось восемнадцать, она уже отдавала себе отчет в том, что ее отец почти ничего из себя не представляет в том прекрасном мире, куда она стремилась.

— Неудивительно, что мама сбежала от тебя с проезжим танцором, — крикнула как-то Дениза отцу в запале, когда выяснилось, что денег на продолжение образования у них нет, и ей придется выбирать: либо учиться дальше, но пожертвовать своей светской жизнью, которая требовала непомерных расходов на наряды и драгоценности, либо забыть о получении диплома. Дениза не собиралась отказываться ни от первого, ни от второго. Девушка была честолюбива и понимала, что без хорошего образования не сможет добиться всего того, о чем она мечтала.

После той ссоры отец не разговаривал с ней неделю, но постепенно отошел, оттаял. Дениза стала осторожнее в выражениях. Не годилось разрывать отношения полностью, она еще слишком зависела от Роджера.

Именно мистер Блекмур и пристроил ее в компанию Арнотти. Серхио и Дениза знали друг друга с детства, она была на три года его младше, но они никогда особенно не общались. Все изменилось, когда они стали работать вместе. Дениза внезапно осознала, что более прекрасного мужчины она не встречала в своей жизни, к тому же Серхио обладал всем, к чему она давно стремилась: богатство, власть, положение в обществе. Имя Серхио Арнотти было широко известно в деловых кругах Италии. Дениза, наблюдавшая за деятельностью Серхио изнутри, видела, что он имеет вес. С таким мужем было бы не стыдно показаться. И Дениза принялась за дело.

Она была необыкновенно привлекательной женщиной. Небольшого роста, но очень изящная и ловкая. Она всегда привлекала мужские взгляды и привыкла к всеобщему поклонению. В лице Серхио Арнотти она впервые столкнулась с человеком, который остался равнодушен к ее чарам. Ни блестящие черные волосы, ни загадочные карие глаза не оказывали на него никакого влияния. Дениза, похожая на итальянку внешне, отличалась истинно итальянским темпераментом. Она воспламенялась, когда видела перед собой препятствия. Не прошло и года с тех пор, как она стала работать на Серхио Арнотти, как она безумно влюбилась в него.

Видя, что ее чары не действуют на каменного Серхио, Дениза решила подойти с другой стороны. Она понимала, что первые красавицы страны готовы пасть к его ногам и что одной внешностью невозможно соблазнить этого мужчину. К тридцати годам он слишком пресытился женским вниманием, чтобы его можно увлечь смазливой мордашкой и ладной фигуркой.

И Дениза работала. Она проводила дни и ночи в компании, вникала во все мелочи, интересовалась всеми вопросами. Ничто не ускользало от ее внимания. Даже дома она что-то читала, выписывала, куда-то звонила, решала какие-то проблемы. Роджер совсем не видел дочь. Он уже сожалел, что устроил ее к Серхио, но в то же время гордился ею. Он знал, что у его маленькой девчушки есть голова на плечах.

Стремление Денизы во что бы то ни стало понравиться Серхио Арнотти не долго оставалось для ее отца секретом. Он, конечно, был бы не против, если бы Дениза вышла замуж за Серхио, но слишком хорошо знал, что такое вряд ли возможно. Он безумно любил дочь, но сознавал, что Серхио был совершенно равнодушен к Денизе. Он даже попробовал указать ей на бесплодность ее попыток, но влюбленная девушка ничего не желала слушать.

Несмотря ни на что, она была счастлива. Пока Серхио Арнотти не женился. Дениза не смогла присутствовать на свадьбе, так как была вынуждена заменить Серхио на важной деловой встрече, но по рассказам отца знала, что невеста Серхио, его кузина Анна, необыкновенно хороша собой, и Серхио, кажется, от нее без ума.

— Я думаю, они будут счастливы. Они прекрасно подходят друг другу. — Роджер внимательно посмотрел на притихшую дочь. Он знал, насколько свирепой она могла быть, если что-то ее не устраивало, но еще больше он опасался ее неожиданных приступов задумчивости. В тихом омуте…

— И акции семьи Арнотти теперь в руках Серхио, — прервала затянувшееся молчание Дениза.

Она встала и потянулась. Роджер с гордостью смотрел на дочь. Она такая красивая, почему бы ей не увлечься каким-нибудь другим мужчиной и не быть счастливой, зачем терзаться из-за того, кто никогда не будет принадлежать тебе?

— Это вряд ли имеет значение, — возразил он.

— Имеет. — Дениза резко развернулась и посмотрела на отца в упор. — Ты ничего не знаешь. Серхио всю свою жизнь мечтал, чтобы все акции семейного бизнеса сосредоточились в его руках. Ему не хватало тридцати процентов, которые увез с собой в Америку брат его деда. А Серхио Арнотти всегда получает то, к чему стремится, — с горечью добавила она.

— Он сам разберется, без нас, почему он женился на Анне, — сказал Роджер примирительно. Он не хотел затрагивать такую скользкую тему в разговоре с дочерью.

— А я ему помогу. — Интонации в голосе Денизы заставили Роджера вглядеться в ее лицо. Безмятежно-счастливое выражение ее глаз не понравилось отцу.

— Что ты задумала? — спросил он. Он слишком хорошо знал свою малышку, чтобы предположить, что она просто так оставит Серхио Арнотти в покое.

— Совершенно ничего, — отвечала девушка умиротворенно. — Мне нечего выдумывать, когда дело доходит до Серхио и меня. — Она мечтательно закатила глаза. — А что касается Анны… Я не думаю, что их брак продлится долго. Жениться по расчету — это так мелко и несовременно. Сейчас миром правит только любовь, правда, папочка? — И она устремила свои блестящие черные глаза на отца.

Роджер смутился. Он не знал, что сказать Денизе. Его собственная горячо любимая жена оставила его, когда дочери было десять лет, прельстившись чарами неотразимого танцора Лоренцо, и рана в сердце болела по-прежнему, когда речь заходила о браках по любви. Что он мог сказать дочери по этому поводу, когда не сумел сохранить для нее мать? Но ход мыслей Денизы не нравился Роджеру. Неужели между ней и Серхио что-то есть? Неужели Серхио способен изменять молодой жене с первых дней совместной жизни?

На вечеринку, которую Серхио устраивал после свадебного путешествия, Роджер пошел вместе с Денизой. Он с удовольствием остался бы дома, так как боялся встречи дочери с женой Серхио, но это было неизбежно. Дениза выглядела ослепительно, черный цвет ее эффектного платья удивительно шел ей. Многие мужчины задерживали свой взгляд на Денизе Блекмур, но Роджер не мог не признать, что Анна Арнотти являлась настоящей королевой бала. Изящная и непринужденная, она немного смущалась от всеобщего внимания, но храбро играла роль хозяйки дома.

— Повезло же Серхио, отхватил такую красотку, — услышал Роджер чей-то шепот.

Вот именно. Повезло. Мистер Блекмур начинал думать о том, как тяжело будет Денизе перенести очередное поражение. Но сама девушка, казалось, ни капли не смущалась и не собиралась переживать по этому поводу. Она много смеялась и даже разговаривала с Алной Арнотти. Роджер видел, что Анна делала над собой усилие, чтобы поддерживать беседу с его дочерью. Дениза ей определенно не нравится, хмуро подумал он про себя. Что ж, у девочки есть чутье. Но это нетрудно было понять — враждебность Денизы была видна невооруженным глазом. Пару раз Роджер ловил настороженный взгляд Серхио, устремленный на Денизу и Анну. Неужели он и его дочь… И Серхио боится, что Дениза нечаянно выдаст себя. От этих мыслей Роджеру стало не по себе. Ему была симпатична Анна, и он не хотел, чтобы его дочь разрушила ее счастье.

— Держись подальше от Серхио Арнотти, — предупредил он ее, когда они возвращались домой после окончания вечеринки. — Этот мужчина не для тебя. Он твой босс, и ты должна все время помнить об этом. В его жизни нет места для тебя.

— Ты уверен? — ледяным тоном осведомилась Дениза. — А, по-моему, все как раз наоборот. Ты просто не все знаешь, папочка, — насмешливо добавила она.

У Роджера вытянулось лицо. Он дорожил отношениями с семьей Арнотти и представлял себе, какой поднимется шум, если между Денизой и Серхио действительно что-то есть. Но предостерегать дочь было бесполезно, это Роджер понял сразу. Она была слишком решительно настроена, чтобы на нее можно было повлиять.

Да, Серхио всегда пользовался успехом у женщин, подумал Роджер. Его жена не раз говорила, что придет время и из-за Серхио Арнотти не одна девушка потеряет сон. Надо же было случиться, чтобы это произошло с их единственной дочерью.

Роджер стал наблюдать. Если ничего нельзя изменить, то стоило хотя бы быть в курсе событий. Роджер не выпускал из поля зрения Серхио и Денизу, благо работал в той же самой компании.

То, что Дениза влюблена в своего шефа, было видно невооруженным глазом. Служащие даже перестали сплетничать об этом, так как это был давно установленный и неоспоримый факт. После женитьбы Серхио разговоры оживились. Всем было интересно, как Дениза отреагирует на появление синьоры Арнотти.

Денизу Блекмур не очень любили в компании Арнотти. Слишком высокомерная, она не снисходила до простого человеческого общения и держалась со многими крайне грубо. К тому же несколько молодых девушек, явно симпатизировавших Серхио, были по неизвестным причинам уволены, и люди не сомневались, что Дениза приложила к этому руку. Она не выносила мысли о том, что кто-то может составить ей конкуренцию. А теперь выяснялось, что ее партия была безнадежно проиграна. Но Дениза не отчаивалась, несмотря на то, что уже неоднократно слышала за своей спиной сдавленные смешки.

Как же вытянулось лицо у Анны, когда она увидела меня, подумала Дениза, раскинувшись на мягком низеньком диванчике в комнате для гостей. Легкий ветерок трепал нежно-зеленые занавески и овевал ее разгоряченное лицо. Странно, что Анна разрешила ей остаться, Дениза была уверена, что Серхио выставит ее из дома немедленно.

Анна Арнотти. Дениза и не подозревала, что способна на столь сильные чувства. Раньше соперниц для нее не существовало. Но теперь, с появлением этой рыжеволосой американки, все изменилось. Дениза ловила себя на мысли, что с удовольствием всадила бы нож в сердце Анны, и рука бы ее не дрогнула.

— Она забрала все, что должно принадлежать мне, — сказала Дениза вслух и огляделась.

Большая кровать в центре комнаты, на ней нежно-зеленое покрывало, на стенах пейзажи Италии, пушистый ковер на полу. Дорогая и изысканная простота окружала ее.

— Я бы смотрелась лучше в доме Серхио, — продолжила она разговаривать сама с собой.

Анна с ее чопорными туалетами была слишком тяжела для этого прекрасного дома. Дениза встала и прошлась по комнате, мягкий ковер заглушал ее и без того бесшумные шаги. Почему Серхио не скажет жене, что ей не идет такая одежда? Дениза взяла фотографию Серхио, стоявшую на прикроватной тумбочке. Как он красив! Слишком хорош, чтобы быть реальным. Но он действительно существовал и десять минут назад очень плохо с ней обошелся. Дениза нахмурилась. Во-первых, не принес ей шампанского, которое она заслужила своей самоотверженной работой за последний месяц. Во-вторых, собирался отправить ее домой, хотя она попросила разрешения остаться. Но так или иначе, она добилась своего и была готова использовать любую возможность, чтобы осуществить свои планы. Она вышла из комнаты и отправилась на поиски Серхио. Почему бы не провести несколько часов в обществе любимого?

Дениза уже бывала на вилле Арнотти, но никогда не имела возможности рассмотреть ее как следует. Сейчас она не сводила глаз с красивой обстановки и испытывала элементарную зависть. Почему одни получают все, а другие ничего? Разве она не заслужила права быть хозяйкой этого изумительного дома, сада, полного экзотических растений, фамильных драгоценностей Арнотти и всего того, что было связано с Серхио? Она все время была рядом с ним, такая близкая и знакомая, а он уехал в далекую Америку, чтобы привезти оттуда это зеленоглазое чудовище. Дениза немного кривила душой. Даже она признавала, что Анна Арнотти была красива, но сейчас ей хотелось доставить себе удовольствие и представить жену Серхио пугалом.

Дениза продолжала экскурсию по дому. Широкая парадная лестница. Как приятно стоять на ней, в длинном вечернем платье и бриллиантовом ожерелье на шее, и принимать гостей. Она великолепно бы смотрелась в этой роли. Дениза фантазировала. В гостиной над камином висел бы ее портрет в ярко-красном платье, и все их потомки с замиранием сердца разглядывали бы его, восклицая: «Какая красавица!»

Она медленно прошлась по коридору, трогая стены палевого оттенка, который местами переходил в золотистый, а иногда в бледно-розовый. На ее вкус, было немного блекловато, но Серхио никогда не любил яркие тона. Может, поэтому Анна рядится в эти линялые тряпки, осенила ее запоздалая догадка.

Сама бы Дениза по-другому обставила дом, если бы у нее были средства Серхио. Одну комнату можно было бы сделать целиком красной, другою желто-коричневой, третью желто-синей. Холл и гостиную, конечно, надо оставить в традиционном стиле, чтобы не смущать гостей, но зато в спальне она бы развернулась! Дениза зажмурилась от удовольствия.

В самом центре, конечно, кровать. Огромная, старинная, с тяжелым балдахином. Везде зеркала и драпировки, никаких шкафов, ящиков, комодов. На полу мягчайший ковер и много подушек.

— Кто знает, где мы с Серхио захотим любить друг друга, — промурлыкала она себе под нос и осеклась.

По коридору целеустремленно шагала маленькая полненькая горничная с таким свирепым выражением лица, что Дениза немного опешила. Кристина (а это была именно она) пролетела мимо изумленной гостьи, не сказав ни слова приветствия, нарушая все элементарные правила приличия.

Она некоторое время наблюдала, как Дениза бродила по лестницам и коридорам, дотрагиваясь до мебели и заглядывая в каждый укромный уголок. Кристине чрезвычайно не понравилось подобное поведение посторонней женщины в доме. Она инстинктивно чувствовала, что присутствие этой особы раздражает ее хозяйку, а так как она была привязана к Анне всей душой, то не могла заставить себя относиться к Денизе с приличествующим уважением. Фразу, которую та пробормотала чуть слышно, вездесущая горничная умудрилась расслышать, и это разозлило ее донельзя. Что себе позволяет эта нахалка! И Кристина возмущенно пролетела мимо Денизы. Пусть знает, что в этом доме с ней даже слуги не собираются считаться!

Дениза очнулась от сладких грез. Эта бессовестная служанка все испортила! Анна совсем распустила слуг, недовольно подумала она. Я бы быстро навела порядок! Как только Серхио с этим мирится.

Стоило ей подумать о Серхио, как он сам появился в коридоре. Дениза осознала, что находится на третьем этаже, недалеко от комнат Анны Арнотти. Соблазн спрятаться в полуосвещенную нишу и посмотреть, куда направляется Серхио, был слишком велик, и Дениза поступила соответственно своему желанию.

Объект ее вожделений стремительно прошел мимо, чуть не задев ее рукавом пиджака. Дениза затаила дыхание. Еще не хватало, чтобы он обнаружил ее здесь, вжавшуюся в стенку. Чутье не обмануло ее. Серхио направлялся в комнату Анны. Она потихонечку подошла к полуоткрытой двери и прислушалась, моля Бога, чтобы нахальная горничная не вздумала снова прогуляться по коридору.

То, что она услышала, и обрадовало, и огорчило ее. Обрадовало то, что Анна не была расположена к примирению со своим супругом. Огорчило же Денизу стремление Серхио побыть с женой. Интересно, что же он чувствует по отношению к Анне? Звук поцелуя довел ее до состояния крайнего раздражения. Дениза испугалась, что не выдержит и нечаянно выдаст свое присутствие. Пора было возвращаться к себе. Она и так услышала достаточно, чтобы разработать новую линию поведения. Денизе было очевидно, что в эту ночь Серхио не останется в комнате Анны. Оставалось только выяснить, где именно хозяин дома будет ночевать.

6

— Cara!

Анна обернулась. Серхио стоял в дверях, ворот его белой рубашки был небрежно расстегнут, обнажая загорелую шею, такую знакомую и любимую. Анна почувствовала, как у нее сжалось сердце. Он был настолько прекрасен, что ей захотелось плакать. Чем она заслужила такие страдания? Зачем он пришел сюда? Она не желала оставаться с ним наедине. Это было слишком опасно. Анна боялась, что начнет говорить ему о своих чувствах и переживаниях, а это было по меньшей мере неуместно сейчас, когда в доме была его любовница.

Анна надеялась, что Серхио оставит ее в покое и не будет навязывать ей свое общество. Она была уверена, что он не будет замечать ее в присутствии Денизы. Зачем ему жена, если рядом находится любимая женщина? Теперь Анна поняла, что ошибалась. Неизвестно почему, но Серхио стоял перед ней, и она ощущала его животный магнетизм, напоминающий о безумных ночах, когда она не могла насытиться его ласками.

— Что ты хочешь? — слабо спросила она, надеясь, что он развернется и уйдет, задав ей какой-нибудь банальный вопрос, и в то же время желая всем сердцем, чтобы он оставался с ней как можно дольше, обнимал ее, любил ее. Анну измучили эти противоположные желания, поэтому она просто ждала, когда Серхио ответит на ее вопрос. Я слишком покорна, говорила она себе, но не могла ничего поделать — в присутствии мужа она теряла контроль над собой, своими поступками и словами, и могла только надеяться, что он не будет настолько безжалостен, чтобы продолжать терзать ее.

Серхио подошел ближе, и Анну обдало волной жара. Он заколдовал ее с самого первого момента их встречи, опутал узами своего неотразимого эротизма, превратил ее из свободного, счастливого существа в жалкое подобие женщины, готовой отдать все на свете за призрачное счастье быть его женой, делить с ним постель, наслаждаться его телом. Анна устала вымаливать любовь. Она надеялась, что сила ее страсти растопит лед его сердца, но все было напрасно. Он действительно был не способен на искренние порывы, а она слишком понадеялась на собственные силы, когда убедила себя, что сможет научить его любви.

Анна отошла от него подальше и прислонилась к спинке кровати. Ей было необходимо чувствовать твердую опору, чтобы лучше контролировать свои действия. Она не должна позволять себе так реагировать на Серхио. Если бы можно было отключить свое тело, заставить себя забыть о его руках и губах, его нежности и страсти! Рядом с ним она теряла саму себя, ей хотелось раствориться в нем, но ведь именно это она и не должна была допускать. Тяжело было сознавать, что этот человек, которым она так дорожила, одновременно являлся ее злейшим врагом, палачом, причиняющим ей невыносимую боль.

— Что ты хочешь? — повторила она более резко. У нее больше не было сил на вежливость.

— Побыть со своей женой, — спокойно ответил Серхио, не обращая внимания на провокационный тон Анны. Самый лучший способ борьбы с истерикой у женщин, по мнению мужчин Арнотти, — это игнорировать ее совершенно.

Ах, он вдруг вспомнил о существовании жены? Все естество Анны возмутилось при одной этой мысли. Ну конечно, врачи ведь подтвердили ему, что она вполне здорова и готова к тому, чтобы в ее чрево засеяли еще одного ребенка. Она нужна ему только для продолжения рода. Дениза была права: он будет заниматься с ней любовью, закрыв глаза и думая о наследнике. Ярость клокотала в ее душе, но Анна сознавала, что ей необходимо оставаться спокойной. Не дай Бог проговориться, что она знает о его отношениях с Денизой. Анна постоянно напоминала себе о подлости Серхио и была в состоянии поддерживать огонь ненависти в своей душе. Но стоит ей расслабиться, она просто бросит ему в лицо обвинения, потом расплачется, а он начнет лживо утешать ее, думая только о себе и своем удобстве. Она же с обычной готовностью поверит ему, потому что ей так хочется доверять ему! Анна уже больше не мечтала о его любви, ей вполне хватило бы уверенности в нем, но она была лишена и этой малости.

— Что ж, ты наконец-то вспомнил о моем существовании. Впервые за два месяца, если не ошибаюсь, — язвительно заметила она.

Серхио изумленно посмотрел на нее.

— Но я был занят, cara. Дела, ты же должна понимать. И потом, я думал, что тебе лучше побыть немного одной и прийти в себя.

— Разумеется. Я все понимаю, — ответила Анна с иронией. — А теперь ты привез эту девицу, чтобы развеселить меня, не так ли?

— Это просто случайность. Дениза напросилась в гости, к тому же нам было по пути, поэтому я ей не отказал. И не забывай, что ты сама разрешила ей остаться, я бы предпочел, чтобы она отправилась домой. Я уже и Альфредо дал указания. Поэтому я не понимаю, почему ты злишься. Между прочим, Дениза славная, очень исполнительная и ответственная. Она не хотела тебя обидеть своим визитом, наоборот, развеять твою скуку. — Серхио разговаривал с ней, как с несмышленым ребенком, которому объясняют прописные истины.

Да уж, исполнительная и ответственная! А как он охарактеризует ее способности в постели? Сможет найти достойные слова, чтобы описать ее неотразимость? И обидеть меня она, разумеется, не хотела. Гадюка тоже не хочет обидеть, когда кусает.

Эти мысли проносились в голове у Анны, пока Серхио, положив руки ей на бедра, притягивал ее все ближе и ближе, пока она не почувствовала еле ощутимый запах его лосьона после бритья. Анна неожиданно поняла, насколько она устала. Она не могла больше сопротивляться.

Если бы он не был так одурманивающе прекрасен! Если бы магия его тела отпустила ее! Неужели она никогда не насытится его руками, губами, кожей, его неистовыми ласками и головокружительными объятиями? Каждый раз, когда он обнимал ее, Анна взрывалась изнутри, желание обладать им было нестерпимым. Плохо было то, что Серхио прекрасно отдавал себе отчет в том, какое впечатление на нее производят даже его легкие прикосновения, и пользовался этим в их спорах. Она всегда сдавалась, стоило ему лишь поцеловать кончики ее пальцев. Сам Серхио всегда сохранял удивительное хладнокровие.

— Не грусти, cara. Я тоже переживаю.

Он обнял ее, и Анну снова заполнило ощущение его тела; жгучее, невыносимое желание охватило ее, когда она почувствовала по его напрягшейся плоти, что и он не остается равнодушным к ее близости. Они не были вместе целых два месяца, и Анна только сейчас поняла, насколько ее тело истосковалось по его сильным рукам. Она не могла больше сдерживаться. Из глаз брызнули слезы, она обвила руками его шею и прижалась к нему.

Как она любила чувствовать его прекрасно сложенное тело рядом, дотрагиваться до его шелковистой кожи, вдыхать его аромат… Он был ее наркотиком, она не могла отказаться от него. И она презирала себя за это еще сильнее, чем его.

Серхио нашептывал ей слова утешения по-итальянски, его плавная речь воспламеняла не меньше его нежных рук. Он казался таким искренним, что она почти верила ему. Ей было необходимо полагаться на него. Она придвинулась ближе к мужу, ее напряженное тело требовало его ласк, она чувствовала его ответную реакцию на немой призыв, исходящий из глубин ее естества.

Анна ни капли не сомневалась в том, что он искренне переживал из-за ребенка, но теперь она отчаянно хваталась за последнюю надежду на то, что он беспокоился и о ней тоже. Не может же он волноваться из-за наследника и ничуть не думать о той, кто должна выносить и родить маленького Арнотти. Даже дикие звери заботятся о своих самках не только из-за потомства, с болью подумала она.

— У нас будут еще дети, — проговорил он ласково, и Анна неожиданно содрогнулась, осознав, что он имел в виду.

Как она могла забыть о реальном положении вещей, отдаться своим безумным фантазиям? Ей стало стыдно за свой порыв. Она оттолкнула его от себя, собирая всю волю в кулак для действия, которое настолько противоречило ее внутренним желаниям. Единственное, что он хотел, — это оплодотворить ее и заполучить себе наследника, продолжателя рода Арнотти. До нее ему не было никакого дела. Только ради этого он изображал из себя заботливого и внимательного мужа. Где он был, когда она больше всего нуждалась в нем и его любви, когда утром просыпалась на подушке, насквозь мокрой от слез? Когда от тоски ей хотелось кричать в полный голос? Когда ей просто было нужно знать, что он рядом, что он любит ее? Что он делал все это время? Мотался по стране, останавливался в шикарных отелях, устраивал веселые вечеринки и предавался страстной любви со своей бессовестной подружкой! Пора взглянуть правде в глаза: Серхио Арнотти нет до нее никакого дела.

— Уходи! — Анну саму поразила безысходность, прозвучавшая в ее голосе, когда она сказала это. Мускулы лица застыли, она с трудом произнесла эти слова. Она должна быть решительной хотя бы раз в жизни.

Серхио странно посмотрел на нее.

— Успокойся. Врач предупредил меня, что ты еще не в себе. Не отдаешь себе отчета в том, что происходит вокруг. Но я здесь и помогу тебе поправиться.

Неужели? Не отдает себе отчета? Возможно, только не до такой степени плохо она себя чувствует, чтобы не осознать факт присутствия любовницы мужа под крышей ее собственного дома. Поможет поправиться? А он не задумывался над тем, что было причиной ее состояния? Ему не приходило в голову, что виноваты отнюдь не ее нервы, а его безобразное поведение? Именно себя следует винить Серхио Арнотти в смерти своего ребенка!

И она взорвалась.

— Убирайся! Я сказала, чтобы ты убирался, и я действительно имела это в виду! Я великолепно себя чувствую и не нуждаюсь в твоем присутствии! Тебе постелили в комнате на втором этаже, твой багаж там.

Анна обнаружила его вещи в своей спальне после обеда, когда поднялась в комнату отдохнуть, в то время как Дениза и Серхио закрылись в его кабинете якобы для обсуждения очередной проблемы. Анна представляла себе, как они «работали», услужливое воображение рисовало ей страшные картины одну за другой: Дениза сидит на коленях ее мужа, целует его, он ласкает ее, самозабвенно наслаждаясь минутами близости. Поэтому неудивительно, что Анна была до глубины души оскорблена, увидев чемоданы Серхио рядом со своей кроватью. Ему в голову не пришло спросить у нее, желает ли она спать с ним в одной постели. Нет, как муж, имеющий все права на нее, он бесцеремонно приказал отнести багаж в ее комнату, как будто не было этих двух месяцев слепого отчаяния, которые она провела в этой золотой клетке совсем одна.

— Как тебе будет угодно. — Осознав бесплодность своих попыток, Серхио сухо поклонился, резко повернулся на каблуках и демонстративно вышел из комнаты.

Анна сжала руками виски. Она поступила правильно, она не может позволить ему топтать ее гордость. Тогда почему слезы струились по ее щекам, а душа разрывалась на части после ухода Серхио Арнотти? Почему она перестала быть хозяйкой своего сердца?

Наступила ночь. Мягкая, непроницаемая темнота подкралась незаметно и окутала Анну, лежавшую без сна на своей роскошной кровати. Она отчаянно нуждалась в отдыхе, события дня невероятно утомили ее, но спасительное забвение не приходило. Анна прислушивалась к шорохам ночи за окном. Где-то вдалеке замяукала кошка.

— Ты, наверное, так же брошена, бедняжка, как и я, — вслух сказала Анна невидимому зверьку.

Серхио был так близко от нее, гораздо ближе, чем за последние два месяца, но и бесконечно далеко. Все тело Анны ныло от мучительной тоски по нему, но она не могла решиться на то, чтобы пойти к нему и умолять о любви после того, как выгнала его из комнаты сегодня днем.

Воспоминания не оставляли ее в покое днем, но ночью они были мучительны, так как темнота безжалостно напоминала ей об их страсти, сплетающей тела в единое целое, дарующей невыносимое наслаждение, от одной мысли о котором Анне хотелось закричать в полный голос.

Анна сжала руками виски, от боли раскалывалась голова. Она была совершенно одна, ни друзей, ни родных, а ей так нужен чей-нибудь совет. Как жаль, что дедушка уехал, ей необходима его помощь. Но как его ни уговаривали задержаться в Италии подольше, он настоял на возвращении в Америку. Видимо, несмотря на тоску по своей утраченной итальянской семье, память о Маргарет и их американской жизни не давала ему покоя. Воспоминания звали его обратно.

Анна, такая независимая и уверенная в себе, сейчас хотела бы прижаться к плечу матери и выплакать всю свою боль. Но она потеряла родителей настолько давно, что даже не помнила их. А ей так хотелось любить кого-нибудь! Она попыталась излить нерастраченную нежность на мужа, но из этого ничего не вышло, и мысль о своих бесплодных попытках приносила ей невыносимые страдания.

Она хотела выкинуть из головы все хорошее, что было между ними, чтобы возненавидеть его, но непрошеные воспоминания о коротких минутах счастья неустанно возвращались к ней.

Их медовый месяц на побережье, золото песка и синева моря, неистовство бурных ночей и спокойствие долгих прогулок по залитой солнцем гавани. Они бродили по узким городским улочкам, ели необыкновенные деликатесы в маленьких кафе, пили изумительное местное вино, наполнявшее их сердца ликованием. Однажды Серхио повел ее купаться ночью, и Анну потрясла завораживающая бархатистость воды, которая обволакивала ее кожу и заставляла девушку чувствовать себя единым целым с природой. Серхио с улыбкой наблюдал за восторгом жены, и ласковая улыбка не сходила с его губ.

А как все это началось… В тот самый момент, как она впервые увидела его в дедушкиной библиотеке, влечение к темноволосому стройному итальянцу свело Анну с ума. Она почувствовала его, стоило ему дотронуться до ее щеки приветственным поцелуем. Но тогда это была еще не любовь. Анна могла легко объяснить свое сумасшествие, списать его на естественную реакцию женского организма на присутствие изумительного представителя мужского пола. Любая женщина на ее месте трепетала бы в обществе Серхио Арнотти.

А то, что произошло позднее… Она пропала, как только он обнял и поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй, горячо и страстно, теряя себя в неистовом желании его тела; она погрузилась в него, предлагая ему всю себя, все, чем она была до него. Но даже тогда это была еще не любовь. Осознание настоящего чувства пришло позднее, когда они стояли перед священником в прекрасном соборе, и ее нерешительное «да» эхом унеслось под потолок. Она посмотрела в бездонные глаза Серхио и почувствовала, что у нее закружилась голова. Теперь она слишком дорожила этим мужчиной, чтобы отпустить его.

Она знала, что ей придется запастись терпением, которым она никогда не обладала. Но было очевидно, что такой самоуверенный, контролирующий каждый свой шаг человек ни за что не признается, что он ошибался, когда утверждал, что любви для него не существует. Поэтому она заглушила слова любви, рвавшиеся из груди, и спрятала свои чувства. Она стала стильной и невозмутимой. Прекрасной как королева и недоступной как богиня. Такой, какой он хотел ее видеть. Такой, какой она никогда не была в действительности.

И у нее бы все получилось. Обязательно. Прошло бы время, и Серхио осознал бы, что рядом с ним не обычная американская девушка Анна с копной каштановых волос и блестящими изумрудными глазами, а его мечта. Его сказка. Воплощение его снов и фантазий. Они могли бы быть счастливы вместе, если бы не Дениза Блекмур.

Анна мерила комнату шагами. Она больше не могла оставаться в постели, тревожные мысли гнали ее куда-то.

А вдруг Дениза лгала? Что, если все, что она сказала, неправда?

Невероятно было представить себе, что кто-то способен так лгать, но Анна постепенно приучалась не судить по себе о людях. Хватило бы у Денизы злобы, чтобы выдумать все это?

Можно поспорить, что да.

Ведь с самого начала она не поверила утверждениям Денизы, считая ее злобной и завистливой женщиной. Но события заставили ее изменить свою точку зрения. Почему? Что такого ужасного произошло? А что, если все эти события — и то, что он переехал в другую комнату после того, как она забеременела, и его постоянное отсутствие объясняются как-то иначе?

Он говорил, что не хочет заниматься с ней любовью и подвергать ребенка опасности. Глуповатая отговорка, но, возможно, он искренне верил в это. Еще неизвестно, что ему наговорили врачи, а ведь они могли быть очень убедительны, и Серхио решил слепо следовать их предписаниям.

А его долгое путешествие с Денизой — ведь это и правда могли быть только дела и ничего больше. Филиалы компании Серхио были разбросаны по всей стране. Он говорил не раз, что желал полностью контролировать свой бизнес, не доверял своих полномочий никому. Ведь она понимала, что значила компания для такого человека, как Серхио. Было глупо устраивать по этому поводу истерики и ревновать его к работе. Он же не виноват, что Дениза — его сотрудница!

К тому же он звонил ей два-три раза в неделю и присылал открытки из каждой области, которую посещал, добавляя какие-нибудь смешные комментарии. А однажды специальный курьер привез ей пару великолепных сережек с изумрудами, и на визитной карточке Серхио было приписано: «Они так подойдут к твоим глазам, cara».

Анна не знала, что думать, все мысли спутались. Надо пойти к Серхио и прямо спросить: была ли Дениза Блекмур его любовницей?

Если он будет отрицать это и уволит девицу за наглое вранье, тогда Анна сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти их брак, попытается наладить отношения, даже если он не изменит своего мнения о том, что любовь существует для дураков. Она будет знать, что он ей верен, и этого будет достаточно. Анна чувствовала в себе готовность обойтись и без его любви, если он гарантирует ей верность.

Надо было спросить его раньше, когда Дениза только сказала ей об этом, а не терзать себя столько времени попусту.

Анна накинула воздушный кремовый пеньюар и вышла в темный коридор. Раньше ее останавливала гордость, но сейчас сил терпеть больше не осталось. Пришло время выяснить все до конца.

Было еще очень рано, и Серхио, скорее всего, спал сном младенца, но Анна собиралась разбудить его. Она решилась на отчаянный поступок и не могла ждать ни минуты. Решалось дело всей ее жизни, от его ответа зависело ее спокойствие и благополучие, не было смысла откладывать разговор до утра.

Комнаты, в которые она распорядилась отнести его багаж, находились далеко от ее покоев. Анна быстро шла по коридору и пушистый ковер заглушал ее торопливые шаги. Сердце билось так отчаянно, что Анна подумала, что задохнется задолго до того, как дойдет до дверей его спальни. Настенные светильники, висевшие на одинаковом расстоянии друг от друга, освещали ее путь по бесконечным коридорам. Анна так хорошо изучила географию комнат за эти два месяца, что почти не нуждалась в их разреженном свете.

Наконец она дошла до последнего пролета и увидела комнату Серхио. Анна замедлила шаг. Через несколько минут она все узнает. Подтвердятся ли ее страхи? Не будет ли действительность ужаснее всех ее сомнений и терзаний? Может, лучше повернуть назад, забраться в свою теплую постель и заснуть? Но ее колебания очень быстро разрешились. Дверь в спальню Серхио тихонько отворилась и оттуда выскользнула Дениза, одетая во что-то необыкновенно воздушное и соблазнительно просвечивающее. То, что на ней не было нижнего белья, было видно даже в неясном освещении.

Анна замерла на месте, все внутри сжалось в один ледяной комок. Ей на мгновение показалось, что она спит и видит страшный сон, самый страшный на свете, ужасней которого она не видела даже после тайного просмотра «Дракулы». Но все сомнения в реальности происходящего вскоре развеялись. Дениза сразу заметила ее. Она застыла на месте, как бы в нерешительности, но быстро пришла в себя. Ее губы изогнулись в насмешливую улыбку. Она похожа на кошку, получившую внеочередную порцию сметаны, машинально отметила про себя Анна. В руках ее соперница сжимала небольшой пакетик.

Нет смысла спрашивать, что она делала в комнате моего мужа, с горечью подумала Анна, или что в этом пакетике. Все было слишком очевидно, чтобы задавать лишние вопросы. Ей захотелось развернуться и убежать на другой конец света от наглой улыбки Денизы. Невыносимо было подозревать Серхио в измене, но точно знать об этом было еще ужаснее.

— Я бы на вашем месте не беспокоилась. Вы немного опоздали, signora. Вам лучше вернуться в свою комнату. Можете поверить мне на слово, у Серхио на вас просто не хватит сил! — с усмешкой кинула Дениза и, победоносно вскинув голову, гордо прошествовала мимо Анны, которая словно превратилась в камень.

Приторный запах ее духов преследовал Анну всю дорогу до спальни, а в ушах раздавался ее презрительный смешок. Она будет помнить об этом унижении всю свою жизнь!

В своей комнате Анна рухнула на кровать и прижалась к шелковой подушке мокрой от слез щекой.

Что ж, она получила ответ на свой вопрос. Как больно… Но теперь она уверена в измене Серхио, и отпала необходимость спрашивать подлеца мужа о его отношениях с Денизой. Ведь задать такой вопрос означало открыться, признаться в том, что ей не безразлично его отношение. Как он посмеялся бы над ней, если бы она стала говорить о любви, когда поцелуи Денизы еще не остыли на его губах. Естественно, он соврал бы ей — чего не сделаешь ради собственного спокойствия и удовольствия. А так она своими глазами увидела, каков истинный характер отношений Серхио и Денизы.

Что ж, провидение пощадило ее, спасло от этого последнего унижения. Это единственное утешало ее после того кошмара, которому она стала свидетельницей.

Она заставит заплатить его за это оскорбление. Она больше не позволит ему издеваться над собой! Она была слишком понимающей и терпеливой, пришло время измениться. Предательский внутренний голос нашептывал ей, что еще не все ясно до конца, что необходимо все равно поговорить с мужем, прижать его к стенке, заставить признаться в связи с Денизой. Даже осужденные на смерть имеют право сказать последнее слово, почему ты лишаешь этой возможности мужа? Но Анна безжалостно давила все сомнения. Хватит.

Она не будет с ним разговаривать. К чему пытаться выяснять причины, докапываться до истины? Он сумеет убедить ее, что ей померещилась эта встреча в полутемном коридоре. Магия его тела заставит ее не верить собственным глазам. Она не могла допустить этого. Она уйдет. Прямо сейчас. Не было смысла продолжать их брак, оказавшийся фарсом. Она должна помнить о своем достоинстве. Если она останется с Серхио после того, что видела, то она совсем перестанет уважать себя!

Анна распахнула дверцы резного шкафа. Вот эти шикарные платья, сшитые по последней моде, ничего лишнего, каждое — образец безупречного вкуса. Наглухо закрытое черное, светло-серое в V-образным вырезом, шерстяное темно-зеленое с юбкой до пола. Нигде ни блесточки, ни вышивки, ни кружева. Анна забыла, когда она в последний раз придумывала головокружительный, по-настоящему экстравагантный наряд. Ее одеждой стали эти безликие платья. Как же она ненавидела их! Они украли у нее частичку ее души, превратили ее в холодную рыбину, не способную поговорить с собственным мужем начистоту!

Анна решительной рукой отодвинула платья в сторону. Из всего обилия одежды она выбрала только те вещи, которые привезла с собой из Америки. Напоминания о беззаботной юности в дедушкином доме, сохранившиеся в глубине гардероба. Ярко-красные облегающие джинсы, бросающие вызов всему свету, белая майка, цветной платок. Все эти невероятные комбинации цветов носила когда-то мисс Арнотти, в то время как синьора Арнотти придерживалась лишь черного, белого и серого. Цвета моей жизни, с тоской подумала Анна, с явным преобладанием черного. Но теперь с этим покончено! Еще пара минут — поиск паспорта, о котором Анна вспомнила в последний момент, когда уже стояла в дверях с сумкой в руке. Несколько строк для мужа. Анна написала короткое письмо, и память услужливо нарисовала ей их первую ночь, когда стоило ему только прикоснуться к ней, как она осознала, что именно этого человека она ждала всю свою жизнь, именно этого человека жаждало ее одинокое сердце. Ее тело взорвалось в его объятиях, и она растворилась в нем, отдавая ему каждую свою частичку. А на следующий день, когда провожала его в аэропорт, она уже поняла, что любит этого мужчину всеми силами души и постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться от него взаимности.

Но Серхио не должен был знать о ее чувствах. Ведь он утверждал, что из-за любви одни проблемы, и ни за что не женился бы на ней, если бы догадался, насколько он был ей дорог. «И чтобы никакого девичьего бреда о неземной любви ко мне, так как это значительно затруднит мою жизнь» — его жестокие слова навсегда запечатлелись в ее сердце. Она ни разу не дала ему понять, как относится к нему на самом деле. Она отвечала на его страсть по ночам и ни единым стоном не выдавала боль, которая пронзала ее, когда он обращался с ней днем как с посторонним человеком. И вот теперь она ясно видела, что все было напрасно! Все ее усилия привели лишь к тому, что ее поставили в стеклянный шкафчик, как ненужную безделушку, и оставили там покрываться пылью.

Шофер Альфредо невероятно удивился, когда молодая хозяйка разбудила его посреди ночи.

— Мне необходимо срочно уехать, Альфредо. Мне позвонили из Америки, там что-то случилось, я вылетаю туда немедленно. — Анна старалась говорить спокойно, но в меру взволнованно, чтобы верный слуга Серхио не заподозрил неладное. — Signor спит, он присоединится ко мне позднее, через несколько дней, когда уладит все свои проблемы, — пояснила Анна, заметив недоумевающий взгляд шофера.

Слава Богу, Альфредо поверил ей, и уже через десять минут они мчались по пустынной дороге.

Ты свободна, теперь ты свободна, твердила себе Анна и кусала губы, чтобы удержаться от слез. Она оставила позади все, чем жила последний год. Но могла ли она покинуть свое сердце так же хладнокровно, как драгоценности и дорогую одежду? Что бы она ни говорила, какие бы решения ни принимала, она не могла не признать очевидный факт — она любит своего мужа. Мысль о Серхио причиняла невыносимые муки. Стоило ей только представить Денизу в его объятиях, его губы на ее обнаженном теле, как ужасная ревность пронзала сердце. Анна никогда не думала, что можно так ревновать мужчину. Альфредо поглядывал на хозяйку, еле удерживающую слезы, но молчал. Он, видимо, уже начал понимать, что совершил ошибку, подчинившись Анне, но разворачиваться было уже поздно и он решил положиться на волю судьбы. Вдруг Анна переживает из-за того, что случилось в Америке? Хотя Альфредо хорошо знал, что не все ладно между Анной и Серхио. Скорее всего, она сбежала, решил он про себя. Но это не мое дело, думал он. Они разберутся сами, без моей помощи. Синьор поймет меня, если вдруг окажется, что я поступил неправильно. Я же не мог ослушаться его жену!

Анна продолжала терзаться. Серхио оказался прав: из-за любви одни неприятности, без нее гораздо спокойнее. Зачем все эти страдания, когда можно безмятежно жить и не обращать внимания на подобные пустяки. Так приятно чувствовать себя хозяйкой собственного сердца. Ей надо постараться вспомнить, что это значит — никого не любить. Она просто вычеркнет Серхио из памяти, перевернет страницу своей жизни. Она возвращается домой и начинает все сначала. Возможно, постепенно ей удастся немного унять эту ноющую боль. Хотя сейчас это казалось невыносимой задачей.

— Не плачь, милочка! — Фамильярное обращение заставило Анну вздрогнуть и обернуться.

Рядом с ней села черноволосая грузная женщина в простой одежде. Анна не заметила, как она подошла, потому что была слишком занята собственными переживаниями. Самолет уносил ее дальше и дальше от Серхио, последние тягостные минуты в аэропорту, когда она смотрела в честные глаза Альфредо и прекрасно понимала, что ему достанется от взбешенного хозяина, были позади. Анна целиком отдалась своему горю и была рада, что место рядом с ней оказалось свободным. Но, оказывается, соседка просто задержалась на посадке. Что ж, придется перенести и назойливое внимание этой дурно воспитанной женщины, не понимающей, что Анне хочется остаться наедине со своими мыслями.

— Не плачь, моя хорошая. — Соседка так участливо смотрела на нее, что Анне неожиданно захотелось прижаться к ее широкому плечу и выплакать все свои обиды.

— Я вижу, что кто-то причинил тебе боль, — продолжала женщина, и Анну осенило, кого она ей напоминает. Цыганку. Прямо из фильма, не хватает только черной шали с яркими цветами, разноцветной юбки с оборками и золотых колец в ушах. Смоляные завитки волос, оливковая кожа и характерный акцент в речи присутствовали.

Они разговорились. Женщину звали Дора Хейзел, и на робкий вопрос Анны, от которого та не могла удержаться, Дора подтвердила, что в ее жилах течет немного цыганской крови.

— Моя прапрабабка по матери была настоящей колдуньей, — доверительно поведала она. — К ней обращались со всего штата. Однажды у нее даже были проблемы с властями, так как одна женщина, у которой прапрабабка приворожила мужа, пожаловалась на нее. Колдовство передается по женской линии. Так что я думаю, я унаследовала кое-что из ее мастерства. И предсказываю тебе, что все твои печали растают, твои враги будут посрамлены, а ты будешь непременно счастлива всю свою жизнь рядом с тем, к кому так стремится твое глупенькое сердечко.

Анна была благодарна за слова утешения и хотела бы верить своей собеседнице, но дар прорицания миссис Хейзел вызывал у Анны большие сомнения — сама Дора исключительно неудачно вышла замуж и воспитывала шестерых детей на ферме в Южном Техасе, работая как лошадь и снося всяческие издевательства пьяницы-мужа. Она рассказывала об этом так спокойно и просто, что Анна только удивлялась. Такое равнодушие к собственной участи казалось невероятным.

— Почему вы не попытаетесь что-либо изменить? — изумленно спросила она, когда Дора живописала свои баталии с мистером Хейзелом, буяном и сквернословом.

— А что я могу изменить? — эхом повторила Дора. — Мне некуда идти, там моя семья, мои дети.

— Но ведь где угодно вам будет лучше, чем с этим человеком, который мучает вас. У вас есть родители, друзья, почему бы не вернуться к ним? — Анна совершенно не понимала Дору. — Я думаю, они помогли бы вам. Зачем находиться рядом с мужчиной, который ни во что вас не ставит?

— Да, конечно, — вздохнув, согласилась женщина. — Но я как вспомню о том времени, когда мой Билл, молодой, красивый, с пшеничными усами и в ковбойской шляпе, заходил за мной вечером и мы шли гулять, а он даже не осмеливался дотронуться до моей руки. У меня все в душе переворачивается. Как же я буду жить без него? Ведь он иногда и хорошим бывает, тогда мне хорошо с ним. А как он меня любит порой… — И Дора игриво подмигнула притихшей Анне.

Да, у нее тоже все переворачивалось в душе, когда она вспоминала о Серхио, первых днях их знакомства, медовом месяце. Не получится ли так, что время без него будет намного ужаснее того, что она пережила прошлой ночью? А вдруг все ее страдания не такая уж высокая цена за счастье быть вместе с любимым человеком? Только время покажет, была ли она права, без оглядки уйдя от Серхио.

Не в силах держать свои страдания в себе, Анна стала рассказывать Доре печальную историю своего замужества. Та слушала, не перебивая.

— Он, наверное, слепой, если променял тебя на другую, будь она даже первой красавицей мира, — без обиняков заявила Дора и осторожно поинтересовалась: — А ты уверена, что не ошиблась?

Анна вспыхнула.

— Ошиблась? Я видела ее собственными глазами, когда она выходила из спальни моего мужа под утро. Какие еще доказательства мне нужны?

Застать их вдвоем в постели? — Горечь в словах Анны заставила женщину пристально посмотреть на нее. Муки ревности исказили ее прелестное лицо до неузнаваемости, у рта залегла скорбная складка, лоб прорезала одинокая предательская морщинка.

— Как же ты его любишь, девочка, — вдруг сказала Дора. — И почему-то мне кажется, что у тебя все будет хорошо.

Анна улыбнулась, благодаря Дору за моральную поддержку. Милая говорливая женщина помогла ей перенести трудный перелет. Они тепло расстались в аэропорту — Дора пересаживалась на другой самолет, чтобы лететь в техасские прерии к своему драгоценному мужу, а Анне предстояло добираться до дома деда. Ни ту, ни другую не ждали с распростертыми объятиями.

7

Самое страшное, что ждало Анну впереди, — это разговор с дедушкой. Несмотря на свою решимость, она боялась, что у нее не хватит слов, чтобы убедить Сантано в правильности своего поступка. Ведь дедушка иногда бывал так категоричен, и Анна сомневалась, что сможет справиться с ним. Как объяснить ему, что ее замужество было огромной ошибкой? Что ей не следовало связываться с ним? Она с самого начала была против этого безумия, вспомнила Анна, но Серхио околдовал ее, влюбил в себя. И все это ради дедушкиных акций и ребенка, которого ему могла родить любая женщина! Анна чувствовала себя опустошенной. Ее безжалостно использовали, превратили в игрушку. Она потеряла себя за этот год, но теперь все будет хорошо.

Сантано Арнотти придерживался другого мнения. Для него уход Анны был ударом. Он столько усилий приложил, чтобы его затея увенчалась успехом. Получается, что зря он старался. Когда Анна приехала домой, дедушка был уже в курсе событий: обнаружив утром исчезновение Анны и ее записку, кратко сообщающую, что она уходит, так как их брак не оправдал ее ожиданий, Серхио немедленно позвонил Сантано и предупредил его о том, что Анна покинула его. Он рассчитал правильно. Куда еще могла уехать Анна? У нее не было другого выхода, только в доме деда ее всегда ждали.

Сантано был в ярости. Анна ни разу не видела деда таким. Он метал громы и молнии и вовсе не жаждал заключить заблудшую внучку в объятия. Если она и надеялась, что дедушка выслушает ее и поймет, то сейчас эти надежды таяли как дым. Анна испугалась, когда праведный гнев Сантано обрушился на ее голову, и даже на время забыла про свои личные горести. Она думала, что Сантано разозлится, но не представляла себе, что это известие так повлияет на него. Девушка и не подозревала, что ее брак с Серхио так много значил для ее деда.

— Что происходит, Анна, объясни! Мне звонит твой муж и сообщает, что ты исчезла. Уехала ночью в неизвестном направлении! Мы ничего не понимаем. Ты хотя бы могла поговорить с мужем. Рассказать, что тебя не устраивает! Ты всегда была взбалмошной девчонкой, но это уже слишком, мое терпение лопнуло!

У Анны не было сил спорить с дедушкой. Ну не могла же она на самом деле рассказать ему, что устала жить без любви и страдать каждый день от холодности Серхио и, самое главное, от его отношений с Денизой. Как объяснить деду, что муж привел в дом, где жила она, Анна, свою любовницу. Разве легко признаваться, что твой муж ни во что тебя не ставит? Дедушка не поймет, он только будет зря переживать из-за того, что безупречный Серхио не оправдал его ожиданий, ведь он такого высокого о нем мнения. Сам Сантано и помыслить не мог об измене, поэтому он предполагал, что все мужчины из рода Арнотти таковы. Он так гордился своей семьей! Анна не смела разочаровывать его. Пусть уж лучше она будет виноватой стороной.

— Мне нужен небольшой отдых, дедушка. Не сердись на меня, — проговорила Анна умоляюще.

Ей так была необходима чья-нибудь любовь. Неужели это тяжело понять? Человек, которым она жила весь последний год, предал ее. Анне было необходимо время, чтобы оправиться от этого удара. Кто, как не Сантано, мог оказать ей поддержку? Но дедушка тоже предал ее, когда пригрозил лишить наследства в пользу Серхио. Похоже, что для нее нет места и в этом доме. Все вокруг ополчились против нее.

— Ты должна немедленно вернуться к мужу. Он любит тебя и очень беспокоится. Ты не должна была так себя вести. Недостойно члена семьи Арнотти поддаваться истерике и бросать семью, — холодно продолжал Сантано.

Что позволяет себе эта нахальная девчонка! Какие у нее могут быть проблемы? Живет в роскоши, ни забот, ни хлопот, прекрасный муж. Что ей еще надо? Всё это лишь женские капризы и фантазии. Сантано внимательно посмотрел на девушку. Хотя она и правда изменилась с тех пор, когда такой хорошенькой и оживленной шла под венец с Серхио Арнотти. Под глазами залегли темные круги, личико осунулось, каштановые кудри больше не торчали воинственно в разные стороны. Это все из-за выкидыша, подумал он про себя. Бедная девочка! Я должен быть с ней поласковее. Неизвестно, что она пережила в последнее время. Я был слишком невнимателен к ней. И Серхио, наверное, постоянно занят, времени для жены нет.

— Ладно, Анна, — смягчился он. — Ты можешь пожить немного здесь: соберись с мыслями, приди в себя, отдохни от Италии. — Дедушка горестно вздохнул. — А потом возвращайся к своему мужу. Он ждет тебя.

Анна ничего не ответила, она была благодарна деду за его разрешение и не хотела вступать в бесплодные споры, уверяя, что не вернется к Серхио. Никогда. И упрашивать ее было бесполезно. Никакие слова не заставят ее снова жить рядом с ним. Пройдет время, и дедушка свыкнется с этой мыслью. Ему будет хорошо с ней. Они славно заживут вдвоем, как раньше, до того, как в их жизни появился Серхио.

Лежа ночью в своей девической постели, Анна почувствовала, что долгожданное умиротворение постепенно наполняет ее душу. Стоило пройти через все испытания, чтобы очиститься и обрести покой, который она не умела ценить. Боль пройдет. Вдали от Серхио и всего, что напоминало об их страсти, она снова станет настоящей Анной Арнотти, найдет саму себя. Она сильная и справится с любыми проблемами. Начнет работать, вернется к своим планам и всему, от чего ее оторвало скоропалительное замужество. Она совершила ошибку, она признает это, но она исправит ее. Обязательно. Главное, что теперь все закончилось

Но Серхио так не считал. Он приехал на следующий день. Анна знала, что от него можно было ожидать всего, но не думала, что реакция на ее бегство последует так незамедлительно.

Она услышала знакомый голос, когда спускалась в столовую к ужину. Дедушка вел непринужденную беседу со своим внучатым племянником.

— Я рад, что ты решил навестить нас, Серхио, — говорил он, как будто ничего не произошло.

— Да, мы слишком долго не виделись. Я думаю, это надо исправить. Родственные отношения надо поддерживать, мы итак слишком долго жили порознь, — спокойно подтвердил Серхио, и ничто в его голосе не выдавало то, что он приехал сюда в поисках своей сбежавшей жены.

Приезд Серхио застал Анну врасплох, она не была готова с ним встречаться и выяснять отношения. Что делать? Убежать и запереться в комнате? Эти детские хитрости ничего не дадут. Она должна вести себя как взрослая, зрелая женщина. Однако в прошлый раз, когда Серхио приехал в этот дом, она решила храбро выйти навстречу опасности, и вот, что из этого вышло. Может, для разнообразия залезть под диван?

— Анна, — услышала она голос Серхио. — Я вижу тебя, выходи.

Да, прятаться надо было раньше. Он ее заметил, и теперь она должна была встретиться с ним, посмотреть в его глаза и объяснить свой поступок. Немыслимо. Где она найдет нужные слова, чтобы рассказать о своем разбитом сердце человеку, для которого не существует любви? Ведь ее страдания — лишь пустой звук для Серхио Арнотти, которого беспокоит только его благосостояние и удобство.

Анна медленно спускалась по лестнице. Каждый шаг давался ей с невероятным трудом. Наивная, она думала, что вернулась в Америку, чтобы обрести покой и душевное равновесие, а на самом деле ее испытания продолжались. Придет ли конец ее страданиям?

Серхио поднял глаза, и Анна натолкнулась на его внимательный взгляд. Все то же ничего не выражающее лицо. Вот кто идеально умел прятать свои чувства! Анна могла только позавидовать ему, так как под его пристальным взглядом краска стремительно залила ее щеки.

— Я решил присоединиться к тебе, отдохнуть от дел. Пора устроить небольшие каникулы. Я слишком много работал в последнее время.

Даже в сложившейся ситуации Серхио старался сохранить лицо. Приличия для него всегда имели огромное значение. Как будто дедушка не знал, что она сбежала от мужа, а вовсе не приехала навестить отчий дом. К чему притворяться? Зачем изображать из себя любящих супругов? Но Серхио Арнотти не желал семейных скандалов. Потасовки оставьте для кухарок, а люди его круга не выпускают свои проблемы за пределы собственной спальни. Плохо было то, что Анна чувствовала себя способной распахнуть дверь этой спальни и крикнуть на весь мир о предательстве и подлости Серхио Арнотти. Она не могла больше хранить в себе свои сомнения, страхи и беды.

Ужин прошел в напряженном молчании, только Сантано делал жалкие попытки разрядить обстановку. Он подробно рассказывал о погоде и своем ревматизме, не встречая отклика ни у Серхио, ни у Анны. Она упорно молчала, Серхио тоже был не склонен к разговору. Анна ощущала такое же растущее напряжение, как и в первый вечер их знакомства. Он по-прежнему звал ее к себе, даже не говоря ни слова. Она пыталась разбудить в себе ненависть к нему, но бесполезно. Ей хотелось броситься к нему на шею, прижаться губами к его чувственному рту и забыть обо всех своих печалях, растворившись в нем. Он приехал за ней, пело в ее душе, несмотря ни на что. Значит, она небезразлична ему, он думал о ней, переживал. Его волнует, где она. Если бы ему было все равно, он не сидел бы сейчас напротив ее. Дениза, наверное, локти себе кусает. При мысли о сопернице ее радость немного унялась. Конечно, он примчался за ней. Ведь она его жена, а приличия должны быть соблюдены. Кто, как не Серхио, позаботится о семейной чести Арнотти? Он не мог допустить развода, ведь тогда он потеряет свои ценные акции. Целых тридцать процентов. Будь прокляты эти деньги! Почему дедушка не мог просто отдать их Серхио, чтобы тот оставил ее в покое? Неужели горстка монет дороже ее спокойствия и счастья? Почему она оказалась заложницей семейного бизнеса?

Анна с шумом выдохнула. Мужчины посмотрели на нее, как будто только заметили ее присутствие.

— Я думаю, вам надо поговорить, дети. — С этими словами Сантано решительно поднялся.

Анна боялась этой минуты и ждала ее. Снова остаться наедине с ним, быть рядом, наслаждаться его присутствием. И говорить с ним о разводе.

Это неизбежно, убеждала себя Анна. Так не может больше продолжаться. Они разведутся, и она постарается выкинуть его из своего сердца. Ей станет намного лучше, правда не скоро, а лет через двести, не раньше.

— Итак… — Серхио первым прервал затянувшееся молчание. — Может, ты расскажешь мне, в чем дело? Когда я утром нашел твою записку, я ужасно разозлился. Боюсь, я был несколько резок с Альфредо, но это твоя вина. Ты не должна была так поступать.

— Я не могу с тобой жить. Наш брак — это ошибка. Огромная. — Анна внимательно посмотрела на Серхио. — Я хочу развестись. Нет смысла продолжать наши отношения.

— Ты моя жена, Анна, а я никогда не отдаю то, что принадлежит мне, — спокойно ответил Серхио.

Он улыбался, и это было хуже всего. Он не воспринимал ее всерьез. Капризом избалованной девчонки назвал дедушка ее поступок. Серхио, видимо, думал так же. К тому же он стоял слишком близко к ней, она теряла контроль над собой, жар его тела мешал ей сосредоточиться. Но она не поддастся соблазну, как в первый раз. Каждая клеточка ее тела жаждала его прикосновений, но мозг приказывал не обращать внимания на Серхио Арнотти, быть последовательной в своих решениях.

— Ты не можешь заставить меня быть с тобой. Разве что насильно, привязав к кровати. — Голос Анны зазвенел. Она не позволит ему соблазнить себя опять, одурманить себя ядом его объятий и поцелуев!

— А это идея, — пробормотал Серхио, придвигаясь ближе и гипнотизируя ее. — Но разве мне нужны ремни, чтобы держать тебя в постели? — Он коснулся ямочки на ее щеке. — Есть гораздо более приятные способы удержать тебя там. — Он положил руку ей на плечо.

Анну охватило нестерпимое желание. Она проклинала себя за эту слабость. Но какая женщина могла устоять, чувствуя настойчивый зов его плоти? Все вокруг было наэлектризовано его магнетизмом. А я еще хочу удержать его подле себя, с горечью подумала Анна, разве он может принадлежать одной женщине? Но это была последняя связная мысль, промелькнувшая в ее голове перед тем, как его руки занялись поиском самых чувствительных мест на ее теле. Анна всхлипнула и прижалась к Серхио. Бороться с собой она еще могла, но бороться с ним было невозможно.

— Ты моя, и останешься моей, — шептал Серхио. — Ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь мне, что не устраивает тебя в нашем браке. Я не отпущу тебя просто так. Я не так глуп, чтобы расставаться с тобой. И ты не захочешь уйти от меня, ведь есть вещи, которые тебя вполне устраивают, cara.

Его рука скользнула под ее кофточку и нашла грудь, ноющую от страстного желания. Анна застонала, когда его умелые пальцы начали ласкать ее чуткие соски.

— Ты расскажешь, в чем проблема, и мы все разрешим, — продолжил он с обычной мужской самоуверенностью, расстегивая кофту Анны.

Самоуверенность мужчины, не сомневающегося в том, что в его силах решить любую задачу. Он собирается заняться со мной любовью, внезапно подумала Анна. Судорожный страх охватил ее. Прямо здесь, в гостиной, куда они удалились, чтобы выпить кофе и поговорить. Она могла остановить это, бросив ему в лицо обвинение в неверности. Это был ее выбор, заниматься с ним любовью или нет.

Нет, у нее не было выбора. Серхио все решал за нее с самой первой встречи. Она всегда подчинялась его желаниям, которые удивительно совпадали с ее собственными. Анна невольно вскрикнула, когда Серхио резко распахнул блузку, обнажив ее грудь, напрягшуюся в ожидании ласки. И он не заставил себя долго ждать, доведя ее до экстаза нежным, умелым языком. Анна нетерпеливо стала расстегивать его рубашку, и при виде его обнаженного мускулистого торса стон сорвался с ее губ. Серхио заглушил его поцелуем и снова прошептал:

— Ты моя и останешься моей.

Остатки одежды в мгновение ока были сброшены на пол и они предались такой необузданной страсти, словно минуты, проведенные вместе, были последними в их жизни.

На следующее утро Анна проснулась рядом с Серхио. Он безмятежно спал, подложив руку под голову, их одежда беспорядочно валялась на полу. Как они добрались до ее комнаты, Анна помнила с трудом, но то, чем они занимались ночью, было великолепно. Серхио превзошел самого себя. Вряд ли это когда-либо повторится, с сожалением подумала Анна, ведь развод неизбежен. Она не останется с ним только из-за нескольких часов шикарного секса, плата слишком велика. Нельзя отдавать душу на растерзание ради удовольствия тела. Анна встала и начала тихонько одеваться. Но нечаянно коснулась ногой стула, и Серхио тут же проснулся.

— Анна… — Ее имя, произнесенное им с величайшей нежностью, заставило беглянку замереть на месте.

Она взглянула на мужа.

— Куда ты собралась?

Анна с мольбой смотрела на него. Зачем он пытается удержать ее? Любая женщина в Италии, да во всем мире, будет счастлива разделить ложе с таким мужчиной. Ему надо лишь взмахнуть рукой, и к его услугам будут первые красавицы Италии. Анна не представляла себе женщину, которая сможет устоять перед очарованием Серхио Арнотти. Неужели он до такой степени жаден, что будет удерживать ее у себя из-за этих идиотских акций? Разве ему мало его состояния? Или власти? Зачем причинять ей такую боль? Почему он не может проявить к ней элементарное милосердие?

— Анна…

Серхио привлек ее к себе, одной рукой зажав ее руки над головой, а другой снимая белые шелковые трусики, которые она начала надевать, когда так неловко толкнула стул и разбудила его. — Зачем тебе это? Я собираюсь, моя дорогая, — говорил он, нежно целуя ее, — держать тебя в постели так долго, как будет нужно, чтобы ты выкинула из головы все эти глупости насчет развода.

Глупости? Как он смеет говорить с ней так, как будто она капризный ребенок? Ее предательское тело, тающее под его тяжестью, напряглось, готовое дать отпор. Серхио почувствовал это и прижался к ней еще сильнее. Анна ощутила на своем бедре его восставшую плоть и еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от неожиданно нахлынувших чувств. В отчаянии она попыталась сдвинуть ноги, но его бедро своей тяжестью помешало ей сделать это. Губы Серхио по ложбинке между ее грудей опускались все ниже и ниже, он чередовал поцелуи со словами, сводя Анну с ума.

— Наш брак изумителен, cara. Ты так прекрасна! Меня устраивает наша совместная жизнь. А что касается тебя, ты ведь живешь в роскоши. Что тебе не нравится в этом? Я выполнил все свои обещания. И наш секс великолепен, ты согласна? — Чтобы доказать ей это, он дотронулся до курчавого треугольника волос внизу ее живота и, удовлетворенный произведенным эффектом, прошептал: — Мы потеряли нашего ребенка, это очень печально, но теперь я рядом и все исправлю.

Сделает мне еще ребенка? Это он имеет в виду?

Мысль наконец достигла ее сознания, заставила ее предательски слабое тело запротестовать. Она не позволит ему издеваться над собой. Он собирается подарить ей нового наследника, а потом снова исчезнуть со своей любовницей и забыть про нее, не думая ни минуты о ее чувствах.

Анна неожиданно выскользнула из его объятий. Бдительность Серхио ослабла, так как он не ожидал от нее таких решительных действий и не успел поймать ее. Она стояла перед ним, абсолютно обнаженная, великолепная в своей ярости. Он невольно залюбовался ею.

— Да, видимо, нам действительно надо поговорить. — Серхио обреченно поднялся с постели.

У Анны дух захватило от его красоты. Ее муж был сложен как греческий бог: золотистая кожа, мускулы, выступающие убедительным рельефом. Анна прожила с этим человеком год и все никак не могла привыкнуть к нему. Он каждый раз поражал ее своим совершенством.

Анна глубоко вздохнула и ринулась в пропасть.

— Никто из нас не притворялся, что мы женились по любви. — По крайней мере ты, добавила она про себя. — Я согласилась с этим, — продолжала она. — Но я была вправе ожидать хотя бы верности и уважения. Ты не дал мне ни того, ни другого. Ты в глаза смеялся надо мной. Как только я забеременела, ты сбежал от меня к своей любовнице.

Сказав это, она услышала, как он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и поторопилась продолжить в страхе, что он начнет оправдываться и лгать, а она будет достаточно глупа, чтобы поверить ему.

— Ты помнишь званый ужин сразу после нашего медового месяца? Дениза уже тогда рассказала мне все. Она была вполне вежлива, можешь не сомневаться. Она объяснила мне, глупышке, что это считается нормальным в вашем обществе. Для мужчин, которые женятся по расчету, естественно заводить любовницу и ни в чем себе не отказывать.

Анна постепенно сбивалась на горький тон, хотя хотела говорить спокойно. Серхио слушал ее внимательно, но не так равнодушно, как вначале. Все изменилось, как только она упомянула имя Денизы Блекмур. Его поймали с поличным, и блистательному Серхио Арнотти это пришлось не по вкусу. Анна продолжала:

— Но мне это не понравилось. Наверное, я недостаточно утонченная женщина, чтобы принять такой порядок. Хотя вначале я ей не поверила, даже тогда, когда ты обращал на меня внимание лишь в постели, как будто секс — единственное, что тебе от меня требовалось. Я закрывала глаза на все. Но ситуация изменилась. Я забеременела, и ты сразу переехал в другую комнату. Тебе было противно прикасаться ко мне. Ведь больше необходимости в этом не было, и тебе незачем было притворяться. Тебя все время не было дома. Затем выкидыш, и ты услал меня подальше…

Ее голос сорвался, слишком больно было переживать все это снова и снова.

— Я умирала от тоски в своей роскошной тюрьме, а ты без зазрения совести развлекался с Денизой, пока не подошло время вернуться, чтобы сделать себе нового наследника!

Анна замолчала. Она так сильно стиснула руки, что пальцы заболели. Почему он молчит? Все, что угодно, лучше этой невыносимой тишины. Пусть кричит, оправдывается, возмущается. Но Серхио не произносил ни слова.

— Но я не была до конца уверена, пока ты не притащил ее в наш дом, насмеявшись надо мной и над нашим браком. Такое бесстыдство невозможно представить. До какой степени надо презирать меня, чтобы заниматься с любовницей сексом в собственном доме. Я видела, как она выходила из твоей спальни. Мы с ней даже побеседовали. Она любезно предупредила меня, что на меня у тебя не хватит сил, настолько она тебя истощила! — горько усмехнулась Анна. — Это было последней каплей.

Все. Она сказала это. И, кажется, сказала очень спокойно, даже равнодушно. Он никогда не догадается, как она страдала все это время без него. Она спасла свою гордость, и это могло послужить ей утешением, если что-то вообще было способно утешить ее. Но эта горькая победа отдалась такой невыносимой болью в груди, что Анна чуть не заплакала от отчаяния. Неужели она никогда не перестанет мучиться?

Тишина. Анна ожидала, что Серхио будет оправдываться, приводить разные доводы, убеждать ее в том, что она ужасно ошиблась, обещать, что расстанется с Денизой. Но он только молчал. Неужели у него нет слов, чтобы хоть как-то оправдаться? Разве он забыл, что его акции в опасности? Ведь любовницы идут по доллару за десяток в его мире, а жену с долей в семейном бизнесе не так легко найти! Разве он готов пожертвовать всем ради Денизы?

Анна не отваживалась взглянуть на мужа — слишком угрожающим казалось ей молчание. Но и самой добавить было уже нечего. Разве только сказать, что, несмотря на его измену, она без ума от него и желает прожить всю свою жизнь рядом с ним, посвятить все свое время его счастью, что она готова забыть и простить его за несколько ласковых слов?

— Хорошо. — Ледяной голос Серхио оторвал ее от печальных размышлений. Плохо сдерживаемая ярость, с какой были сказаны эти слова, напугали Анну. — Ты получишь то, что хочешь. Я немедленно вылетаю домой и займусь необходимыми процедурами.

Он накинул халат и вышел. Анна в тоске посмотрела ему вслед. Неужели все так и закончится? Она до такой степени ему безразлична, что он даже не попытался объясниться. Анна осталась одна в целом мире, и ей захотелось завыть от отчаяния и броситься за ним, умолять его не покидать ее, любить ее хоть иногда, разрешить ей видеть его, прикасаться к нему. Но нет. Она должна собраться с духом. Не годится ей, Анне Арнотти, вести себя так бесхарактерно и глупо. Ведь это он виноват перед ней, а не она.

Серхио уехал, Сантано хранил свирепое молчание. Он догадался, что примирение не состоялось, и ему оставалось лишь предполагать, чем закончится их размолвка, так как Анна старательно избегала этой темы в разговорах, а начинать самому Сантано очень не хотелось.

Жизнь потекла медленно и размеренно, почти так же, как до замужества Анны, только она больше не бегала по дому, сломя голову, и не распевала веселые песни с утра до ночи. От Серхио не было никаких известий. Порой Анне казалось, что ее воспаленное воображение выдумало этого человека, что он приснился ей в очередном сказочном сне, а теперь она проснулась и пора забыть о нем навсегда. Но каждое утро, как только она открывала глаза, ее губы шептали его имя, и она с трудом удерживалась, чтобы не смотреть ежеминутно на его единственную фотографию, которая у нее осталась.

Анна бледнела и худела. Она почти ничего не ела, все валилось у нее из рук. Сантано был готов проклинать самого себя за этот неудачный брак, который высосал все соки из его жизнерадостной внучки. Он несколько раз говорил с Серхио по телефону, как того требовали дела, но об Анне не было сказано ни слова. Эта тема старательно избегалась обоими мужчинами. Как, впрочем, и развод, поэтому Сантано лелеял тайную надежду на то, что у них еще все наладится.

— Такая красивая пара, мистер Арнотти, такие детки красивые у них будут, — выразила его мысль вслух Вильма, разливая утренний чай. — Она ведь любит его, вся измучилась, бедняжка. Что ж он такого сделал ей? Такой представительный господин, и глаз с нее не сводил.

Сантано недовольно посмотрел на розовощекую экономку. Вечно Вильма лезет со своими неуместными комментариями. Только душу бередит.

— Может, это она натворила что-нибудь, а теперь переживает, мучается, раскаивается, — ворчливо и назидательно заметил он.

Вильма всегда была слишком добра к Анне, избаловала ее до невозможности, а теперь они расхлебывают последствия неправильного воспитания. Если бы девчонку хоть раз выпороли за ее проделки, сейчас была бы как шелковая и слова поперек сказать не посмела бы.

— Анна-то? — Вильма недоверчиво хмыкнула. Порой она была не очень вежлива с хозяином. — Только не Анна. Что она могла натворить? Она же ангел во плоти, хоть это и не заметно с первого взгляда. К тому же она без ума от него. Ну ничего, скоро все наладится, — успокаивающе заключила она.

Нечто загадочное промелькнуло в ее тоне, и это заставило Сантано оторвать глаза от газеты и пристально посмотреть на Вильму. Та невозмутимо продолжала разливать чай. А вдруг она что-то знает? Вполне возможно, что Анна, выросшая у нее на руках, была с ней более откровенна, чем с дедом, с которым и словом не перемолвилась в последнее время.

— В чем дело, Вильма? Что вы имеете в виду? — Сантано старался говорить строго, но его напускная суровость не обманула Вильму, за столько лет научившуюся различать малейшие оттенки в речи хозяина. Она прекрасно понимала, что Сантано снедает тревога об Анне.

— Конечно, мистер Арнотти, все наладится. Вот родится маленький и свяжет их снова крепко-крепко.

Вильма произнесла эту шокирующую фразу на редкость спокойно, но Сантано от удивления даже газету уронил. Вечно эта Вильма умудряется преподнести ему сюрприз! Откуда она только все узнает, когда он, хозяин, не в курсе?

— И не смотрите на меня так, как будто привидение увидели. Ничего удивительного в этом нет. Анна беременна. Вы слепы как крот, раз ничего не заметили. С утра ее тошнит, она ни кусочка съесть не может, побледнела вся, а ведь отличалась отменным аппетитом. С ее матерью было то же самое, когда она Анну вынашивала. Так что скоро будете прадедушкой.

Сантано не поверил и пристал с расспросами к внучке. И Анна вынуждена была признать, что действительно ждет ребенка. Последствия визита Серхио в Соединенные Штаты Америки, добавила она про себя.

Анна поняла, что беременна, еще до того, как смогла получить несомненные доказательства. Она просто почувствовала, что внутри зародилась новая жизнь. Серхио Арнотти все-таки добился своего, вот только будет ли этот ребенок его наследником. Некоторое время Анна упивалась мыслями о сладкой мести. Пусть Серхио никогда не узнает о том, что где-то далеко на севере растет его кровинка. Это будет расплатой за все причиненные ей страдания. Пусть Дениза рожает ему наследника, сын Анны никогда не увидит своего отца.

Анна сама выросла без родителей и, хотя дедушка и бабушка делали все возможное, чтобы она как можно меньше страдала от этой потери, Анна знала, как горько жить без отца. Неужели она так поступит со своим ребенком?

Я скажу ему потом. После развода, решила Анна, и мысль о разводе мучительной болью отозвалась в ее груди. Ей тяжело было представить себя совсем чужой Серхио.

Сантано хотел было немедленно позвонить Серхио и сообщить о беременности Анны, но внучка сумела отговорить его от этого. Дедушка не ожидал, что его намерение вызовет такую бурю эмоций с ее стороны. Вильма тоже была немного ошарашена, когда Анна со слезами на глазах требовала от Сантано хранить ее тайну хотя бы до рождения ребенка.

— Я должна выносить его и родить, а если ты расскажешь Серхио, он приедет сюда и снова доведет меня до выкидыша! — Этот аргумент явился решающим.

Что же пережила девочка рядом с этим человеком, если одна мысль о нем вызывала у нее такую реакцию? Неужели под маской благопристойного, воспитанного человека скрывался монстр? Сантано не мог в это поверить и терялся в догадках, но решил оставить внучку в покое и даже не заикался о состоянии Анны во время разговоров с Серхио.

Анна прислушивалась к жизни, зарождающейся внутри нее. Она представляла себе, каким будет ее сынок. Упрямым и непослушным, настойчивым и целеустремленным. Она почему-то была уверена, что родится именно мальчик, наследник Арнотти. Сын Серхио. Воспоминание о муже, как всегда, причинило боль, но уже не такую острую, и Анна начинала надеяться на то, что когда-нибудь сможет спокойно думать о нем. Скоро родится ребенок, и ей будет некогда размышлять о своем разбитом сердце.

8

Сантано настоял, чтобы Анна обратилась к врачу, и сам отвез ее в ближайшую клинику. Анна до такой степени привыкла к уединенности и обособленности их жилища, что с трудом переносила шум толпы. К тому же, измученная излишней врачебной опекой за время своего двухмесячного заключения на вилле, она безумно не хотела снова попадать под контроль. Но здравый смысл требовал, чтобы она проконсультировалась с врачом, особенно принимая во внимание тот факт, что первого ребенка она потеряла. Кто знает, как это отразилось на ее здоровье! Она не имела права рисковать своим малышом.

Рональд Джейсон, врач клиники святого Эндрю, куда Сантано привез Анну, внимательно осмотрел молодую женщину. Он выслушал ее рассказ об аварии и пришел к выводу, что Анне необходимо находиться под постоянным наблюдением. Он отметил и бледность ее щек, и необычайную яркость изумрудных глаз. Было очевидно, что ее душевное состояние очень далеко от стабильного. Он не сомневался, что Анна сможет выносить и родить здорового ребенка, но понимал, что ей нужна помощь. И, конечно, любовь. Анна выглядела ужасно измученной, и Рональд хотел знать, в чем дело.

— У Анны временные проблемы с мужем, — неохотно пояснил Сантано в личной беседе с врачом. — Я надеюсь, что постепенно все наладится, но в данный момент она живет со мной, а он дома, в Италии. — Сантано прекрасно понимал, что врач интересуется делами Анны не из праздного любопытства, а стремясь помочь ей, но все равно такой разговор нелегко давался ему. Арнотти никогда не обсуждали семейные проблемы с посторонними людьми! Но врачу необходимо было понять причины беспокойства своей пациентки. Поговорив с Рональдом, который заверил его, что все будет в порядке, и назначил прием через две недели, Сантано уехал домой успокоенным.

Анна с ужасом думала о том, что теперь придется регулярно выезжать в клинику, но забота о ребенке — превыше всех страхов и неудобств. К тому же доктор Джейсон такой милый и приветливый молодой человек, он обещал иногда заезжать к ним в усадьбу, так как периодически ездил по юго-восточной дороге как раз мимо их поместья. Анне чрезвычайно понравился застенчивый светловолосый врач с лицом, усыпанным еле заметными веснушками, которые яркой россыпью проступали, когда тот волновался. Сантано тоже был доволен им. Анна достойна самого лучшего, а все его знакомые аттестовали Рональда Джейсона как знающего специалиста. Да и Анне он, кажется, понравился, подумал про себя Сантано, скосив глаза на мечтательно смотревшую в окно внучку.

Рональд Джейсон стал частым гостем в доме Арнотти. Именно гостем, и желанным, хотя вначале он приезжал только как врач. Анна лишь один раз навестила его в клинике. Потом, поняв, как удручающе действуют на нее эти поездки, врач настоял на том, что будет сам приезжать к ним и следить за ее состоянием. Рональд понравился всем в доме: он вел долгие разговоры с Вильмой о различиях между китайским и индийским чаем, Анну снабжал информацией, необходимой для женщины, которая готовилась стать матерью. Только Сантано относился к нему настороженно, сразу уловив его мужской интерес. Рональда Джейсона влекла в дом Арнотти не только врачебная забота, но и искренняя симпатия к Анне. Сантано невольно отворачивался, когда замечал горящие глаза Рональда, неотрывно наблюдающего за Анной. А сама внучка, казалось, не замечала волнения молодого врача. Она вся была поглощена своим состоянием, старалась навести порядок в своей расстроенной душе, чтобы подготовиться к рождению ребенка.

Однажды, когда Серхио звонил в очередной раз, трубку подняла Анна, хотя обычно на все звонки в доме отвечала Вильма. Услышав знакомый голос, Анна чуть не потеряла сознание. Она надеялась, что за эти полтора месяца полностью отрешилась от мыслей о нем, выкинула его если не из сердца, то из головы, но оказалось, что достаточно только услышать его голос, чтобы снова с тоской ощутить, насколько ей не хватает мужа. Серхио тоже сразу узнал ее.

— Ana, — медленно произнес он. — Как твои дела?

Серхио говорил по-итальянски, и Анна с мучительной ясностью осознала, как давно она не разговаривала на этом прекрасном языке. Но поддаваться тоске было нельзя, поэтому она собралась с мыслями и ответила:

— Все в порядке. Сейчас я позову дедушку.

Анна понимала, что она невежлива. Следовало бы спросить о его делах и поддержать разговор хотя бы ради приличия, так как рядом сидели Сантано и Рональд, но она не сомневалась, что стоит ей пообщаться с мужем хоть чуть-чуть, и она закричит в трубку о том, как она соскучилась, как ей тяжело без него. Этого нельзя было допустить ни в коем случае, поэтому она лишь сухо поздоровалась и протянула трубку дедушке. Сантано неодобрительно посмотрел на нее, но ничего не сказал — в гостиной сидел Рональд и внимательно прислушивался. Он почти ничего не знал о взаимоотношениях Серхио и Анны, и в силу определенных причин Сантано не желал, чтобы ему стало что-либо известно.

Анна вышла на террасу. Ей надо было привести свои мысли в порядок. Рональд последовал за ней. Темнело, ветер безжалостно трепал кроны деревьев, и Анна зябко поежилась, но холод успокаивающе действовал на ее разгоряченную голову и ей не хотелось возвращаться в дом. Рональд стоял рядом и молча наблюдал. Он не мог оторвать глаз от ее прелестного профиля, пышных волос, которые безжалостно трепал ветер.

— Анна, — решился он нарушить молчание. Снова ее коротенькое имя, произнесенное мужчиной, но какая огромная разница. Анна посмотрела на Рональда. Ветер растрепал его русые кудри, и он выглядел невероятно юным и беззащитным. У Анны защемило в груди. Она внезапно поняла, что он хотел ей сказать.

— Это был ваш муж. — Рональд утверждал, а не спрашивал, поэтому Анна не стала отвечать. — Я не знаю, что произошло между вами, но вижу, что вы очень переживаете из-за него. Я… — Голос Рональда задрожал. — Я не могу смотреть, как вы мучаетесь. Я хочу, чтобы вы знали, что я… — Снова пауза.

Анне было приятно его волнение, его слова, сказанные дрожащим голосом, но Серхио Арнотти забрал у нее слишком много душевных сил, чтобы хоть что-нибудь осталось на долю другого мужчины. Она продолжала спокойно слушать, пока Рональд сбивчиво рассказывал о своих чувствах, а думала только об одном. Если бы на его месте был Серхио, я бы умерла от счастья. Конечно, было несправедливо по отношению к Рональду так думать, но она не могла ничего с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Хотя… Почему бы и нет? Как ни горько сознавать, Серхио нет до нее ни малейшего дела. Может, попытаться с Рональдом поймать счастье за хвост? Он симпатичный, отметила про себя Анна. Красивые волосы, ясные светлые глаза.

Рональд Джейсон, несомненно, был чрезвычайно привлекательным мужчиной, и любая женщина была бы счастлива с ним. В нем нет безумной гордости, одуряющего самолюбия. Он будет любить ее и ребенка, а ведь именно любви так не хватало Анне. Она сможет прожить без этой одурманивающей страсти, будет уважать Рональда, а со временем научится его любить. Она попыталась представить себя в одной постели с Рональдом, и ее невольно передернуло при мысли об этом. Да, ей была нужна любовь. Но только одного единственного мужчины на земле — Серхио Арнотти. Рональд Джейсон, несмотря на физическую привлекательность, не пробуждал чувственность Анны. Только дружбу она могла предложить ему.

— Извините меня, Рональд. Я очень благодарна вам за чувства ко мне, но я сейчас не в состоянии думать ни о чем, кроме моего ребенка. — И его отца, добавила она про себя.

— Конечно, Анна. — Рональд даже испугался. — Я не требую от вас ничего. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я рядом и всегда готов помочь вам. Вы можете на меня рассчитывать в любой ситуации. Вам стоит только позвать меня и… — Рональд осекся.

— Анна, ты где? — раздался голос дедушки из глубины дома. — Ты же простудишься, подумай о малыше!

Дедушка прав. Сколько можно стоять на холоде, это опасно. Она не хочет навредить малышу. Пора возвращаться в теплый дом и продолжать свое растительное существование.

Почему Анна в ту ночь проснулась где-то около двух, она так и не поняла. Как будто неясная тревога кольнула сердце. В комнате было душно, но открыть окно она не решалась — слишком холодно, можно заболеть. Не спалось, в голову лезли навязчивые воспоминания. Нигде нет от них спасения. В потемках Анна спустилась в столовую. Проходя мимо комнаты Сантано, она услышала какой-то приглушенный шум, как будто кто-то стонал. Анна прислушалась. Тишина. Неужели ей померещилось? Нет, определенно что-то произошло. Она робко постучалась и заглянула в комнату. Сантано, смертельно бледный, лежал на кровати, запрокинув голову, и задыхался, руки судорожно сжимали одеяло. Хрипы, которые Анна приняла за приглушенные стоны, вырывались из его горла. Он был без сознания.

— Дедушка! — Анна с криком бросилась к его кровати. — Помогите, дедушке плохо!

Уже через несколько минут все в доме проснулись, поднялась суета, кто-то вызвал скорую. Анна уже ничего не осознавала. У нее перед глазами стояло белое лицо Сантано, задыхающегося в приступе. Она сидела в углу, обхватив руками плечи, и беспрестанно твердила:

— Господи, не дай ему умереть, Господи, не дай ему умереть.

Кто-то, кажется, Вильма, накинул ей на плечи теплую кофту, только в тот момент Анна поняла, насколько она замерзла. Экономка протянула ей кружку горячего крепкого чая, и Анна залпом выпила ее, даже не почувствовав вкуса. Приехали врачи, положили Сантано на носилки и увезли. Анна ходила из комнаты в комнату и с ужасом думала о том, что будет, если дедушка умрет. Она ведь останется совсем одна в этом мире, без любви и поддержки. У нее отнимали последнюю надежду. Серхио, где же ты? Ты так мне необходим!

Состояние Сантано оставалось критическим. Врачи лишь пожимали плечами, когда родственники расспрашивали их о состоянии пациента; было ясно, что они ничего не могли гарантировать. Каждое утро Анна получала стандартный ответ: «Мы делаем все возможное».

У Сантано всегда было больное сердце, но он по своему обыкновению не обращал на это никакого внимания, считая, что мужчина из семьи Арнотти не имеет права на слабость и болезнь. Анна жила с мыслью, что дедушка вечен, поэтому сейчас совершенно растерялась. Вильма тоже ходила как потерянная, у нее все валилось из рук, и если бы не забота об Анне, она бы целый день сидела в своей комнате, плакала и молилась. В эти дни все переживали за Сантано, к ним постоянно кто-то приезжал, но Анна оставалась безучастной ко всем визитам, полностью переложив ответственность на плечи экономки.

Конечно, Рональд тоже был рядом, он примчался, как только новости о приступе Сантано достигли его ушей. Он укорял Анну за то, что она не позвонила ему сразу, когда произошло несчастье, но ей это просто не пришло в голову. Единственный, о ком она подумала, когда Сантано отвезли в больницу, был Серхио. Анна набрала номер его телефона, но, услышав в трубке незнакомый женский голос, нажала отбой и разрыдалась. Неужели эта дрянь живет с ее мужем в их римском доме и чувствует там себя хозяйкой? Даже отвечает на звонки! Анна надеялась, что ее чувства к Серхио постепенно погаснут за это время, но, оказывается, сердце болело точно так же, как и сначала. Сама мысль о том, что эта женщина заняла ее место, была невыносима.

Анна была в отчаянии. Она каждый день проводила в больнице у Сантано, но улучшений не наступало. Рональд пытался убедить ее, что она лишь вредит себе и ребенку, но Анна не желала ничего слушать. Ее непокорный характер проявился во всей красе, и Рональд впервые испытывал на себе ее упрямство. Что бы он ни говорил, Анна отвечала неизменно: «Я должна быть рядом с ним, когда он придет в себя». Рональду пришлось смириться с ее решением и приспособиться к нему. Он превратился в ее неотступную тень, угадывал ее малейшие желания и с горечью понимал, что это для нее ничего не значит. Видеть ее каждый день и сознавать, что он для нее просто не существует, было очень тяжело, но Рональд стискивал зубы покрепче и мчался к Анне. Он не мог оставить ее без присмотра. Вся ее жизнь сосредоточилась в больничной палате, где лежал Сантано, остальное для нее не существовало.

Рональд вел долгие беседы с Вильмой, стараясь понять, в чем причина апатии Анны. Безусловно, она переживает из-за Сантано, но неужели дело только в этом? Она горячо любила дедушку, но разве может молодая красивая женщина жить только этими чувствами? Как ни горько было Рональду признавать это, но он постепенно приходил к выводу, что Анна до сих пор любит своего мужа. Он не знал, почему они разошлись, но предполагал, что ничего хорошего в их браке не было, а теперь ясно видел, что все не так просто. В сердце Анны до сих пор жил образ ее далекого мужа, и Рональд, несмотря на все усилия, не мог ничего с этим поделать.

Каждое утро Анна просыпалась с мыслью: «Может быть, дедушке станет лучше сегодня». Несмотря на неутешительные прогнозы врачей, она продолжала верить в то, что Сантано поправится. Она была уверена, что ее вера поможет деду выкарабкаться из той сумрачной пропасти, в которой он находился. Новая беда заслонила ее собственные горести.

Анна думала, что все самое плохое с ней уже случилось, но, оказывается, ее несчастья еще не закончились. Она поняла это через неделю после того, как Сантано увезли в больницу. Анна ночевала дома, а не в больничной палате, как до этого. Она слишком устала от белых стен и чувствовала, что ей необходимо тепло домашнего очага.

С утра ее разбудила Вильма. Она принесла теплое молоко с гренками и мармеладом, любимым завтраком Анны, и сообщила:

— Дорогая, пришел мистер Гаунчи, он хочет поговорить с тобой.

Гаунчи? Анна впервые слышала это имя. Ей оно не понравилось, как позднее не понравился и его обладатель, невысокий лысеющий мужчина средних лет с неприятно бегающими глазками. Он внимательно оглядел Анну, задержавшись на ее чуть располневшей талии. Анна вспыхнула. Как он смеет так нагло разглядывать ее! Мистер Гаунчи вольготно расположился в любимом кресле дедушки и неторопливо потягивал виски. В такое время спиртное? Что этот тип делает в моем доме? И, как бы отвечая на немой вопрос Анны, Гаунчи сказал:

— Я поверенный вашего дедушки, миссис Арнотти.

Анна отметила, что Гаунчи намеренно акцентировал ее имя. Значит, он в курсе ее семейных неурядиц, знает, что ее отношения с мужем более чем сомнительны. Но с какой стати он называет себя дедушкиным поверенным, если делами семьи Арнотти с незапамятных времен занимался мистер А. Ф. Томпсон, один из самых блестящих юристов штата. Более того, он был близким другом Сантано Арнотти, поэтому притязания этого наглого субъекта были Анне совершенно непонятны. Ей казалось, что она до сих пор спит, так как карикатурность мистера Гаунчи и его притязаний была неоспорима.

— Неужели? — холодно осведомилась она. — А что же случилось с Томпсоном? Если мне не изменяет память, именно он занимается делами Сантано Арнотти. — Ледяной тон Анны не произвел ни малейшего впечатления на Гаунчи.

— О, с фирмой «Томпсон и сыновья» мистер Арнотти больше не работает. Где-то год с небольшим он является моим клиентом. Разве вы не знали? — Гаунчи ухмыльнулся.

Год с небольшим. Наверное, со времени моего замужества. Иначе я бы была в курсе, подумала Анна. Но почему Сантано не предупредил ее? Обычно он делился с ней своими проблемами. А уж о смене поверенного обязательно упомянул бы.

— Вы вышли замуж и уехали, — продолжал Гаунчи. — А ваш дедушка решил изменить свое завещание. Томпсон был с ним категорически не согласен, поэтому они разорвали все отношения. И теперь я занимаюсь вашими делами. Юристу не следует навязывать свое мнение клиенту, — многозначительно закончил он.

Гаунчи резко вскочил с кресла и прошелся по комнате. Анна с презрением смотрела на него. Что-то было в этом человеке от ярмарочного шута. К чему весь этот балаган?

— Зачем вы пришли? — Она понимала, что разговаривает не очень-то вежливо, но на соблюдение приличий сил не было. — Дедушка в больнице, ему очень плохо. А я не могу ничем вам помочь, я ничего не знаю о ваших делах.

— Зато я знаю о ваших, — прошипел Гаунчи, подойдя вплотную к девушке. Анна поразилась злобе, внезапно блеснувшей в его глазах. — И у вас скоро будут большие проблемы, милочка.

— Что вам надо от меня? Я впервые вас вижу и не понимаю цели вашего визита. — Анна не испугалась, но загадочное поведение неожиданного гостя действовало ей на нервы.

— Я пришел сообщить вам, чтобы вы в срочном порядке паковали чемоданы! — почти выкрикнул Гаунчи. Его голос приобрел неожиданно визгливые интонации.

Анна опустилась на стоявший неподалеку стул.

— Согласно новому завещанию вашего деда все ваше имущество переходит к Серхио Арнотти. Завещание в вашу пользу, таким образом, недействительно. Господин Арнотти владеет и этим домом, и всеми акциями Сантано. У вас нет ничего, — удовлетворенно отметил он, снова сел и отхлебнул с шумом из своего стакана.

— Что вы такое говорите? — Анна не могла понять, о чем толкует этот неприятный человечек.

Неужели дедушка действительно лишил ее наследства, как и грозился? Но ведь она вышла замуж за Серхио, как он хотел. За что? Что она такого сделала? Насмешливое выражение физиономии Гаунчи привело ее в чувство. Она не позволит ему издеваться над собой, нельзя показывать ему, насколько ее потрясли его слова.

— Что ж, может быть. Хотя правдивость ваших слов еще предстоит проверить. — Анна внимательно оглядела Гаунчи. — Но, во-первых, Сантано Арнотти жив, поэтому разговор о завещании не имеет никакого смыла. А во-вторых, я надеюсь, вы в курсе, что я жена Серхио Арности, поэтому мне совершенно безразлично, кто будет официально владеть имуществом, я или он. Вы, как юрист, должны понимать это.

— Да, конечно. — Казалось, его смутил неожиданный отпор, но всего лишь на мгновение. — Но ваш дедушка очень плох, а ваш муж недолго будет им оставаться. — Гаунчи ехидно посмотрел на Анну. — Он подал на развод, и сейчас его адвокаты занимаются сбором необходимых документов. Он очень торопится, так как у него уже назначено время новой свадьбы. Обстоятельства обязывают. — Гаунчи мерзко хихикнул и потер руки.

Анна пошатнулась. Только сейчас она поняла, что все это время надеялась на то, что они будут вместе, несмотря ни на что. Но надежды разбились о суровую реальность, которая приняла форму ухмыляющейся усатой физиономии странного господина Гаунчи.

— Так что я пришел сюда только ради вас. Чтобы вы имели время подыскать себе жилье и заняться своими проблемами. Ведь вам будет не до них, когда Сантано Арности умрет. Побеспокойтесь о себе сейчас! — напоследок бросил он. Он поднялся, поклонился, одним глотком допил свой виски и вышел из комнаты. Анна слышала, как он прощался с Вильмой.

Значит, Серхио все-таки разводится с ней. Ведь ты этого хотела, напомнил ей внутренний голос. Чему же ты удивляешься? Он всего лишь выполняет твою просьбу. Твое желание. Анна чувствовала, как слезы катятся по ее щекам. Зачем он вообще сюда приехал, женился на ней? Все из-за этих проклятых акций. Но ведь по завещанию все равно их получает он. Зачем тогда надо было соблазнять ее, влезать ей в душу? Ах, какая теперь разница. Пусть наслаждается счастьем с неотразимой Денизой, пусть она рожает ему детей. Она, Анна, отныне обречена на одиночество, и только ее сын, о котором Серхио никогда не узнает, поможет ей примириться с жизнью.

Рональд нашел ее в полутемной гостиной, когда приехал к Арности после ночного дежурства. Он знал, что Анна целый день провела дома, и торопился рассказать последние новости. К сожалению, никаких улучшений в состоянии Сантано не было, поэтому Рональд был расстроен. Ему очень не хотелось огорчать Анну, и всю дорогу к дому Арности он придумывал мягкие формулировки, но когда увидел ее, бледную и заплаканную, в полумраке комнаты, все тщательно приготовленные слова вылетели у него из головы.

— Что случилось? — Он бросился к ней и опустился перед ней на колени.

— Серхио разводится со мной, чтобы жениться на другой женщине, — глухо произнесла Анна.

Рональд с трудом узнал ее голос. Как же она любит этого негодяя! Рональд почувствовал укол ревности. Как он может так поступать с ней! Бедняжка, она столько вынесла. Когда же судьба перестанет безжалостно хлестать ее?

Рональд обнял Анну за плечи, прижал к себе. Его сердце отчаянно забилась, когда ее душистые волосы коснулись его щеки. Она оставалась пассивной в его объятиях, не чувствуя, как горит его лицо от одного прикосновения. Она даже не осознает, что я рядом, с горечью подумал Рональд. Мне не на что надеяться. Ее сердце забрал этот мерзавец. Но, может быть, пройдет время и… Рональд утешал себя обычными отговорками отвергнутых любовников. Тяжело расставаться с последней надеждой, и он заглушал голос разума, утверждавшего, что Анна никогда не будет с ним.

Они разговорились. Постепенно Рональд выяснил у Анны все подробности утреннего визита Гаунчи. Какое безобразие! Говорить с ней в таком тоне в ее положении! Возмущению Рональда не было границ. И Сантано хорош, а уж про Серхио и говорить нечего. В том, что Гаунчи — человек Серхио Арнотти, Рональд ни капли не сомневался. Подлость он видел в том, что вопрос о завещании поставили именно сейчас, когда Сантано при смерти. Неужели Сантано настолько богат, что его деньги имеют такое значение для миллионера Серхио? Или Серхио настолько жаден? А что теперь делать Анне, одной, с ребенком? Рональд с жалостью посмотрел на девушку. Анна смотрела вдаль сухими невидящими глазами. Сколько еще страданий выпадет на ее долю?

Рональд остался ночевать в доме Арнотти. Нельзя было и подумать о том, чтобы оставить Анну в таком состоянии одну. Они сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Дрова весело потрескивали в камине, в комнате было тепло. Рональд рассказывал о своих пациентах, интересных и забавных случаях из больничной жизни, а Анна, сначала почти не слушавшая его, постепенно увлеклась разговором и даже стала задавать вопросы. Рональд был рад отвлечь ее хотя бы немного. Он представлял себе, что это обычный вечер в его семье, и Анна, его жена, сидит рядом и внимает каждому его слову. Что бы он ни отдал, чтобы эта печальная девушка с глазами цвета малахита доверилась ему и разрешила создать для нее настоящий дом.

Анна наблюдала за Рональдом. Все чувства, обуревавшие его, так явно читались на веснушчатом лице, что ей стало невыразимо жаль его. Зачем она мучает этого славного парня? Ведь так просто сделать его счастливым — стоит только согласиться стать его женой, чтобы увидеть, как его простодушная физиономия озарится радостью. Она могла бы спокойно сосуществовать с ним, без всплесков страсти, но и без этого слепого отчаяния, которым была наполнена ее жизнь с Серхио Арнотти. Может, попробовать? Хотя нет, с нее хватит браков без любви. Анна слишком хорошо знала на собственном опыте, каково жить с человеком, которому нет до тебя никакого дела. Она не могла так поступить с Рональдом. Это будет несправедливо по отношению к нему. Зачем лишать его возможности встретить человека, который ответит на его чувства, подарит ему счастье разделенной любви? Она не будет настолько мелочна, чтобы мстить всем мужчинам за прегрешения одного.

— Уже два часа. Вам пора спать, Анна. У вас был тяжелый день. — Анна вздрогнула при звуках его голоса. Оказывается, она немного задумалась в удобном кресле дедушки и не заметила, как подкралась ночь.

Рональд встал и подошел к окну. Непроглядная тьма сгустилась, лишь редкие звезды да фонарь несколько оживляли мрачную улицу. Анна внимательно смотрела на молодого врача, как будто впервые видела его. Высокий и стройный, он был хорошо сложен. Не такой изящный и гибкий, как Серхио, Рональд обладал более развитой мускулатурой. Более надежный — так определила для себя Анна. Этот человек не стал бы изменять жене в первые месяцы после свадьбы, она могла бы на него положиться. Рональду она доверяла. Он не посвятил свою жизнь искусству одурманивания женщин; никто не падал в обморок, лишь завидев его. С таким мужем она чувствовала бы себя как за каменной стеной. Анна вздохнула. И почему она полюбила не того мужчину? Почему они не встретились раньше? Все могло бы быть иначе, и она бы ждала сейчас ребенка от него, а не от того далекого жестокого человека, который умудрялся и на расстоянии мучить ее.

Рональд обернулся. Он подошел к Анне и опустился перед ней на колени. Столько страстной мольбы было в его взоре, что Анна, не в силах выносить это, прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Рональд прильнул губами к ее руке. Он весь дрожал. Анна осознавала, сколь велико его желание, ведь когда-то она сама трепетала от страсти в присутствии Серхио Арнотти. Странно, но теперь она оставалась совершенно холодной.

— Анна! — Рональд поднял голову и умоляюще смотрел на нее. — Вы так прекрасны, Анна. Если бы вы только разрешили мне ухаживать за вами, заботиться о вас и малыше, я бы сделал вас самой счастливой женщиной на свете. Я бы охранял вас ото всех… — Он говорил что-то еще, бессвязные слова любви и страсти сыпались с его губ, покрывая Анну невидимой пеленой.

У нее сжалось сердце. Она провела рукой по его рыжеватым волосам. Они были мягкими и приятными на ощупь. Почему бы не дать ему то, чего он так жаждет, ведь ей это ничего не стоит. Раз она не нужна Серхио, единственному человеку на свете, который ей дорог, зачем отказывать этому симпатичному мужчине, для которого она дороже всего на свете. Одна ночь ничего не изменит, а он, утолив свое желание, может быть, забудет про нее. Анна наклонилась к Рональду и он задохнулся от счастья, когда она поцеловала его.

Они поднялись в комнату Анны. Рональд принялся лихорадочно расстегивать ее блузку, Анна безучастно обнимала его. Ее тело подчинялось приказам разума, но отказывалось принимать активное участие в том, что должно было произойти между ними. Рональд прильнул к ее обнаженной шее и покрыл ее жадными поцелуями.

— Нет. — Она вдруг отстранилась от него. — Прости. Я не могу. Это неправильно. — Анна отошла вглубь комнаты и закрыла лицо руками. — Извини меня.

— Это ты меня извини, — ответил он с горечью. — Я же вижу, что не нужен тебе. Мне не следовало навязываться. Я действительно люблю тебя и хочу быть с тобой, но мне не нужны одолжения.

Анне нечего было ответить. Его слова были правдой, она всего лишь хотела оказать ему дружескую услугу, и не ее вина, что ему нужна ее любовь, которую она не может ему дать. Анна уже отдала ее другому. Она надеялась, что сумеет отдать Рону хотя бы свое тело, но выяснилось, что Серхио завладел и им. Каждая клеточка ее тела протестовала, когда другой мужчина дотрагивался до нее. Серхио Арнотти был ее полновластным хозяином, и за целую жизнь она не избавится от воспоминаний о нем.

9

Прошло несколько дней. Рональд больше не заговаривал с ней о любви, хотя и смотрел тоскливо. Что делать, с грустью думала Анна.

Нельзя лечить душевную рану, нанесенную одним человеком, любовью другого, это причинит дополнительные страдания.

Разговор с Гаунчи постепенно изгладился из памяти Анны, но она помнила, что ей больше не на что рассчитывать, скоро она перестанет быть женой Серхио. Она гнала от себя тоскливые мысли, думая только о Сантано и о своем будущем ребенке. Только это и помогало ей выжить. Рональд видел ее страдания, но его помощь ограничивалась врачебными советами и лекарствами. Больше ничего от него она принимать не хотела.

Целые дни Анна проводила в палате Сантано, держала его за руку, разговаривала с ним. Он почти не приходил в себя, но Анна была уверена, что он слышит ее. Она вслух вспоминала счастливую пору своего детства, когда вся округа страдала от проделок проказницы Анны Арнотти, и соседи нередко приходили к Сантано и Маргарет жаловаться на непоседливую девчонку. Бабушка была склонна строго относиться к внучке, но дед всегда покрывал ее. Даже когда к ним прибежала разъяренная жена одного из фермеров, арендовавших землю у Сантано, и поведала изумленному деду, что его обожаемая Анна перекрасила ее кошку в зеленый цвет, и та безумно напугала ее, когда неожиданно спрыгнула с холодильника на стол прямо перед хозяйкой. Сантано до слез смеялся потом, когда вспоминал вытаращенные глаза миссис Локкс и ее забавный акцент.

Анна проговаривала все эти приятные и дорогие сердцу мелочи в надежде на то, что ее любовь не позволит дедушке покинуть ее. Она чувствовала, что была единственной ниточкой, связывавшей Сантано с этим миром. Анна совсем не думала о завещании, признавая за дедушкой право распоряжаться состоянием по своему желанию. Кто она такая, чтобы возмущаться? Что бы он ни сделал, это было его право. Сейчас ее беспокоило только его здоровье, Анна не могла допустить, чтобы единственный по-настоящему любящий ее человек покинул ее.

Она вышла из палаты. Пришла Вильма, принесла одежду. Анна почти не возвращалась домой, проводя все время в больнице. Она переодевалась, когда вдруг услышала, как в соседней палате забегали, засуетились. Страшная мысль пронзила ее — с Сантано плохо!

Не помня себя, Анна рванула дверь и выбежала в коридор, не застегнув до конца блузку. Она увидела врачей, раздающих короткие непонятные указания персоналу, какие-то приборы, блестящие провода и трубки. В центре всего этого хаоса лежало безжизненное тело Сантано Арнотти, вокруг него крутился водоворот людских тел и непонятных приборов. Анна закричала и бросилась к дедушке, но чьи-то крепкие руки обхватили ее и удержали. Она попыталась вырваться, но безуспешно, незнакомец не отпускал ее, более того, он потихоньку оттаскивал ее от двери. Анна развернулась в отчаянии, полная решимости высказать непрошеному доброжелателю все, что она думает о его поведении, но натолкнулась на черные глаза Серхио Арнотти, с необыкновенной нежностью и состраданием смотревшего на нее. Он привлек ее к себе и сказал:

— Сколько ты вынесла, cara. Как я мог оставить тебя!

Последнее, что Анна видела перед тем, как упала в обморок, была щетина на бронзовом лице ее мужа, которого она еще ни разу не видела небритым.

Анна очнулась в больничной палате. Разглядывая ослепительно белый потолок, она размышляла. Что произошло? Почему она лежит в кровати, а не находится вместе с дедушкой? Вдруг она вспомнила. Серхио! Я же видела Серхио! От этой мысли у нее закружилась голова.

— Ну наконец-то вы очнулись, signora. Я уже думал, что вы никогда не придете в себя. Потерял всякую надежду увидеть ваши лучистые глаза. — Шутливые слова, произнесенные таким родным голосом на певучем итальянском языке окончательно привели Анну в чувство.

Она широко раскрыла глаза и увидела лицо Серхио очень близко от себя. Он смотрел на нее с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание. Его прекрасные глаза внимательно изучали каждую черточку на ее лице, и Анна с ужасом представила себе, на кого она сейчас похожа. Ей захотелось натянуть одеяло по самую макушку, и она невольно поежилась. Серхио, казалось, разгадал ее намерение.

— Ты прекрасна, cara. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. За этот месяц я уже успел забыть, насколько ты изумительна, и теперь не могу оторвать от тебя глаз.

Анна улыбнулась. Серхио взял ее за руку и сжал ее. Прикосновение любимого мужчины подействовало на нее лучше всяких таблеток и микстур. Анна чувствовала необычайный прилив сил, она была готова петь и танцевать.

— Отдыхай. Я пойду за врачом, он должен разрешить отвезти тебя домой, ты и так провела в больнице слишком много времени.

— Но дедушка…

Анна в тревоге посмотрела на мужа. Тот поспешно ответил на ее невысказанный вопрос:

— С Сантано все в порядке, не волнуйся. Он преодолел кризис и теперь быстро поправится.

Анна счастливо улыбнулась. Серхио подмигнул ей и вышел из палаты.

Уже через три часа они сидели у зажженного камина в большой и уютной гостиной Арнотти, пили душистый кофе, на славу приготовленный обрадованной Вильмой, и разговаривали.

— Итак… — Серхио уютно устроился в кресле напротив Анны. — С чего начать?

Он вытянул перед собой ноги в темных брюках, как всегда превосходно сшитых, и Анна почувствовала, как ее истосковавшееся тело с готовностью откликается на каждое его движение.

— Тебе нечего мне сказать? Ты не горишь желанием осыпать меня многочисленными упреками? Я тебя не узнаю, ты так изменилась. — Серхио замолчал, ожидая ответной реакции, но Анна ничего не сказала. Тогда он продолжил: — Скажи мне, тебе не стыдно?

Анна прижала руки к груди. Снова этот уничтожающий тон. Они возвращались к тому, с чего начали. Его внимание и нежность были элементарной вежливостью по отношению к больному человеку, а до нее ему по-прежнему не было никакого дела.

— Что ты сказал? Стыдно? По-моему, тебе должно быть стыдно, а не мне! — взорвалась Анна.

— В каком-то отношении, да, — признал он, не сводя с нее глаз. — Поэтому я здесь. Ты обвинила меня в отвратительных вещах, и мне необходимо было собраться с мыслями. Теперь я готов разговаривать с тобой.

Анна напряглась:

— Ты ничего не отрицал и даже не попытался оправдаться!

— Конечно. С какой стати я должен был защищаться? Ты невероятно разозлила меня, и я подумал, что раз ты так думаешь обо мне, то пусть будет развод, которого ты жаждешь. Без твоего доверия я не видел смысла в нашей совместной жизни.

Самая верная мужская тактика, подумала Анна. Ловко он перевел стрелки на нее! Значит, виновата во всем она. Ничего у него не выйдет!

— А как же твоя подружка? Ей я тоже должна была доверять или нет? — Анна попыталась изобразить высокомерную усмешку.

При упоминании о Денизе Серхио недовольно поморщился.

— После твоих обвинений я поговорил с Денизой и заставил ее признаться во всем. И тут же уволил ее. Я не поддерживаю больше с ней никаких контактов, ни дружеских, ни деловых. Ее отец разозлился, но мне было все равно, я весь кипел от ненависти к ней. Твои подозрения были совершенно беспочвенны. Мне никогда не нравилась эта женщина, и она об этом прекрасно знала. Я избавился от Денизы, но твои слова не давали мне покоя. Ты обидела меня своим недоверием, и я не мог простить тебе этого. Но постепенно я начал понимать. После того, что произошло, ты оказалась легкой добычей для злобной фурии. Она воспользовалась твоим одиночеством и отравила и без того невеселые дни в моем доме.

— Ты хочешь сказать, что между вами ничего не было? Я же видела, как она выходила из твоей комнаты, не пытайся обмануть меня! — Анна не могла поверить своим ушам.

Он нагло врет ей в лицо и не смущается. Неужели он хочет, чтобы она поверила его глупым отговоркам? Серхио с укором посмотрел на нее.

— Я хочу сказать, что ты могла бы больше доверять мне. В ту ночь Дениза ворвалась ко мне и разбудила. Она заявила, что у нее бессонница, я дал ей упаковку снотворного и выставил из комнаты. Если бы ты не бродила по коридорам, как привидение, ты бы не доставила Денизе радости унизить тебя.

Серхио встал, налил вина и протянул бокал Анне. Та покачала головой в знак отказа. Мысли и так разбегались в разные стороны, к тому же спиртное, в ее положении… Серхио продолжал свой неторопливый рассказ.

— Мне сообщили о болезни Сантано, и я решил поддержать тебя в это трудное время. Я думал только выразить тебе свои соболезнования и помочь, если будет необходимость… — Серхио запнулся. — Но когда я приехал и снова увидел тебя… — Пауза, заполненная тишиной, от которой у Анны зазвенело в ушах. — Я подумал, что, возможно, смогу уговорить тебя вернуться ко мне.

Он отпил из своего бокала и взглянул на нее. У Анны слезы навернулись на глаза. Как он прекрасен! И все же она должна расстаться с ним, ведь он сочиняет эти небылицы только ради того, чтобы не потерять ее тридцать процентов.

— Тебе не стоит беспокоиться. По новому дедушкиному завещанию все его акции принадлежат тебе. Так что я тебе больше не нужна.

Его хладнокровие испарилось в считанные секунды:

— Не будь смешной! Сантано рассказал мне о том, что собирается переписать завещание в мою пользу, еще до того, как я с тобой познакомился. Он хотел, чтобы акции вернулись в семью, независимо от того, поженимся мы или нет. Я пытался разубедить его, но бесполезно. Очевидно, ему было стыдно за то, что он только получал дивиденды, ничего не вкладывая в семейное дело. Я был уверен, что ты знаешь об этом.

Серхио раскраснелся, Анна впервые видела его таким возбужденным.

— В каких грехах ты только не обвиняла меня! Madonna mia! В чем я так провинился перед тобой? Я не просил твоей любви, только твоего доверия, и именно его ты отказывалась мне дать. Видит Бог, я старался!

У Анны закружилась голова. Она больше ничего не понимала. Кто был прав, а кто виноват? На каждое ее обвинение он находил логичные объяснения, все было так просто.

— Я, как и ты, перестал надеяться на то, что наши отношения наладятся. Ты не верила мне, и я не знал, как переубедить тебя. Я был согласен дать тебе развод, но сейчас все изменилось. Я передумал. Мы остаемся вместе. Ты беременна, а я собираюсь воспитывать своего ребенка сам.

Анна похолодела от ужаса. Откуда он узнал?

— Что ты имеешь в виду? — пробормотала она.

— Что я имею в виду? Беременна… Ну как бы это тебе растолковать… Мы зачали. Ребенка. Так годится? — Он усмехнулся, и Анна поймала себя на мысли, что ей хочется изо всех сил влепить пощечину этому надменному красавцу.

— Не делай из меня идиотку! Я прекрасно знаю, что значит «беременна». С чего ты взял, что я жду ребенка?

— Это просто. Я же помню, что с тобой происходило, когда ты вынашивала нашего первенца. Посмотри на себя. Ты поправилась, ты отказываешься от вина. Вильма сказала, что тебя тошнит по утрам.

Предательница, подумала Анна. И когда он успел с ней поговорить?

— Тебя надо тщательно проверить. Не сомневаюсь, что ты даже к врачу еще не обращалась, — продолжил Серхио.

— Обращалась! — выкрикнула Анна, пораженная его несправедливостью. Как он может думать, что она не заботится о ребенке! — Беременность протекает нормально.

Она осеклась, увидев торжество в его глазах. Ну вот она и призналась. Слезы застилали ей глаза. Зачем он терзает ее? Что ему надо от нее?

Анна собралась с духом, храбро посмотрела в его глаза и выпалила:

— Зачем ты женился на мне?

Серхио с подозрением глянул на нее:

— Ты прекрасно знаешь ответ.

Она горько улыбнулась.

— Нет, я только думала, что знаю. Я предполагала, что ты заинтересовался дедушкиным предложением — собственность, а главное акции, которые со временем перейдут ко мне. Ты сам мне сказал в нашу первую встречу, что ищешь жену, которая принесет что-либо в семью. Но ведь я ошибалась? Ты знал, что акции будут твоими еще до того, как увидел меня. Ты знал, что тебе не надо жениться на мне из-за этого. Тогда зачем ты это сделал?

Анна уже не спрашивала, она требовала. Она слишком много выстрадала, чтобы заботиться о гордости, достоинстве и прочих глупостях, она имела право знать, почему он искалечил ее жизнь!

— Я захотел тебя. Безумно захотел. Довольна? Ты это хотела узнать? — Он рубил сплеча. — Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, потому что испытала то же самое, когда мы встретились. Я согласился навестить Сантано, когда он пригласил меня после смерти Анжелы. Было ясно, что он ищет примирения, но я не относился серьезно к его идее насчет женитьбы. Глупость, подумал я тогда. Какая современная девушка пойдет на это! Но когда я увидел тебя, такую невыразимо прекрасную и желанную даже в том идиотском наряде, я понял, что готов на все, лишь бы заполучить тебя, и если бредовая затея Сантано сработает, пусть будет так.

— И ты меня соблазнил, — констатировала Анна. Она удивилась тому, насколько безжизненно звучал ее голос.

Он сказал не те слова, которые она жаждала услышать. То, что их с первой встречи связало неутолимое физическое влечение, было очевидным, но она втайне надеялась на то, что было и более глубокое чувство.

Серхио вздохнул:

— Я не хвастаюсь этим. Впервые в жизни я позволил своему телу командовать. Я вел себя как незрелый мальчишка, не знающий, что делать со своими желаниями. Но та ночь была самой прекрасной в моей жизни! А потом наш секс стал еще лучше. Пока ты не поверила вранью Денизы. Когда я приехал к тебе на виллу, я хотел помириться, но ты выкинула меня из спальни, не дав мне и слова вымолвить, еще и Дениза вмешалась. — Серхио нахмурился еще больше при воспоминании о мисс Блекмур. — Я решил подождать до утра. А что утром? Ты сбежала от меня, обманув Альфредо, я не смог уже ничего объяснить тебе.

Серхио опустился перед ней на колени, взял ее руку и медленно прикоснулся губами к ладони, не сводя с нее неожиданно увлажнившихся глаз. Господи, какой же она была дурой! Если бы она поговорила с Серхио раньше! Конечно, их брак был далек от совершенства, но если бы она не позволила Денизе отравить свою жизнь ложью, они были бы рядом все это время.

— Не плачь! — Серхио дотронулся до ее влажной щеки. Анна потерлась о его руку. Неужели кошмар закончился? — Пообещай мне, что теперь всегда будешь рассказывать мне о своих проблемах, хорошо? Если тебя что-то беспокоит, не носи это в себе, я не хочу, чтобы наш брак расстроился из-за пустяков.

Анна кивала головой в знак согласия, а Серхио целовал ее в мочку уха, опускаясь ниже по шее, заставляя трепетать все ее тело.

— Тебе не кажется, что мы слишком давно не любили друг друга? — тихо спросил он.

Анна молча кивнула, и он привлек ее к себе.

— Но Вильма… — слабо запротестовала она. — Она же до смерти перепугается, если застанет нас здесь. Мы не можем так шокировать старушку.

— Я сказал ей, чтобы она не беспокоила нас, — успокоил ее Серхио, плавными движениями дотрагиваясь до ее плеч, бедер, груди, волос, расстегивая ее одежду, освобождая ее прекрасное тело.

— Подожди. Я хочу еще кое-что выяснить, — остановила она его. Пока еще могу говорить, добавила про себя. Его тело, прижавшееся к ней, и его губы на ее шее мешали ей сосредоточиться. — Скажи, если бы ты не знал, что я беременна, ты хотел бы по-прежнему быть моим мужем?

— Ну конечно. — Он провел губами по изящной линии ее подбородка. — Когда я сегодня увидел тебя в больнице, я понял, что вся гордость в мире не стоит того, чтобы принести наш брак ей в жертву. — Он на секунду оторвался от ее обнаженного тела, распростертого на диване. — Мы оба совершили много ошибок. Я уже забыл о твоих, потому что теперь ты мне веришь. Но ты сама хочешь остаться со мной? Больше никаких разговоров о разводе?

— Хорошо. Но только до тех пор, пока ты меня не разозлишь! — ответила Анна шутливо, но увидев, что он необыкновенно серьезен, она дотронулась кончиками пальцев до его упрямых губ и добавила, дрожа от нахлынувших эмоций: — Конечно, я хочу остаться с тобой, иначе не лежала бы здесь!

Осознание того, что они лежат рядом абсолютно обнаженные, заставило ее вздрогнуть от сладкого предчувствия. Она поудобнее устроилась в его объятиях, прижалась к нему грудью и ощутила его дрожь. Но он по-прежнему не улыбался. Он ждал чего-то. И Анна неожиданно решилась заговорить о самом потаенном, о чувствах, которые прятала глубоко в сердце, не осмеливаясь обнажить душу перед Серхио:

— Ты сказал, что ждал от меня не любви, а только доверия. Ты хочешь сказать, что был слишком скромен, чтобы просить о любви?

Гибкое тело Серхио напряглось. Он отодвинулся от нее, разжав руки. Приподнявшись на подушках, он уставился в пустоту. Превратился в камень. Анна замерла. Она опять сделала что-то не так? Она не дышала, пока он не начал говорить.

— Я себя выдал, да? Madonna mia, конечно, я хотел любви! Я сказал себе, что хочу жениться на тебе только из-за того, что ты первая женщина, которая до такой степени меня возбуждает, но в день нашей свадьбы я осознал, что дело не только в физическом влечении. Любовь подкралась ко мне в тот момент, когда я меньше всего это ожидал! Ты была такой прелестной, немного испуганной у алтаря. Я не мог оторвать от тебя глаз, и уже тогда я знал, что готов посвятить всю свою жизнь твоему счастью. Ты так мне дорога…

— Почему ты ничего не сказал мне? — прошептала Анна.

Она еле сдерживала крик счастья, который рос внутри нее в то время, когда она слушала мужа, но Серхио с таким трудом давалось его признание, что она решила повременить с выражениями восторга.

— И выставить себя полным идиотом? — горько осведомился он. — Ты же вышла за меня по суровой необходимости, потому что Сантано пригрозил тебе. Ты разумная девушка и поняла, что лучше согласиться на его условия, тем более, что я не был тебе противен. — Серхио лукаво посмотрел на распростертую жену. — В постели все было чудесно, давай признаем это. С какой стати я должен был признаваться в любви и все портить? Я боялся напугать тебя.

Анна могла бы прочитать ему целую лекцию на тему о том, что она не принадлежит к тем женщинам, которые готовы продать себя за жизнь в праздности и роскоши и шикарный секс в придачу. Но она не собиралась больше затрагивать эту тему. Никогда в жизни. Вместо этого она приподнялась на диване, посмотрела Серхио прямо в глаза и твердо сказала:

— Я влюбилась в тебя как глупенькая девчонка с первого взгляда. Я была готова бежать за тобой на край света, но боялась признаться тебе в этом, ведь ты сказал, что не веришь в любовь! Я бы вышла за тебя замуж, даже если бы у тебя не было ничего.

После этих слов совершилось чудо. Анна увидела, как в его глазах стал таять лед, обнажая золотистые искорки любви. Одним плавным движением он прижал ее к дивану и поцеловал в губы так нежно, что ей захотелось заплакать от счастья. Она ослабела от желания ощущать его рядом с собой, в себе. Он был так красив, так безупречен! И он любит меня, пело ее сердце, когда она прижималась все ближе и ближе, ощущая ответ его тела.

— Нет! — Он резко отстранился от нее. — Нет, любовь моя! Что я делаю! — проговорил он с упреком. — Мы должны помнить о ребенке. В прошлый раз я уберегся от соблазна, хотя мне было необыкновенно тяжело. Твой врач сказал мне, что это очень опасно при, как он выразился, слишком динамичном сексе. А ведь мы всегда были несколько безумны.

Серхио виновато посмотрел на Анну, и так было непривычно видеть подобное выражение на его лице, что она невольно улыбнулась.

— Но ведь сейчас все хорошо, и мы можем быть очень осторожными! — В ответ на эти робкие слова он провел рукой от ее виска до подбородка.

— Нет, дорогая, я боюсь навредить нашему ребенку. Нам лучше одеться, прежде чем я не выдержу и забуду о своих добрых намерениях. Хорошо? — Он умоляюще посмотрел на нее.

— Ни за что. — Анна дотронулась рукой до самого заветного местечка на его теле и одновременно заглушила его стон, жадно прижавшись губами к его рту. — Все будет хорошо, поверь мне, любовь моя.

Хорошо — не совсем подходящее слово, чтобы описать то, что произошло потом. Это слишком прекрасно, думала Анна, когда Серхио покрывал ее всю медленными, благоговейными поцелуями и когда, не в силах больше сдерживаться, вошел в нее и неторопливыми размеренными движениями довел до такого экстаза, что она с трудом могла выносить сладкую боль, заполнившую все ее тело. И когда, наконец, тысячи маленьких иголочек пронзили ее тело, и она застонала, а потом постепенно затихла в его объятиях, Серхио сказал с гордостью:

— У меня получилось, любовь моя! Я был очень осторожен, правда? Мне удалось контролировать себя. И это было чудесно, я никогда не испытывал ничего подобного. А ты?

— Да, конечно. — Она таяла в его руках, когда он нежно проводил рукой по ее коже. Серхио мечтательно продолжал: — Как часто я хотел обнять тебя после того, как все заканчивалось, но боялся, что обнаружу свои чувства, если сделаю это.

— А какие именно чувства? — невинно распахнула глаза Анна.

— То, что я люблю тебя больше жизни, — сказал Серхио, нежно глядя ей в глаза. Он потерся щекой о ее каштановые волосы. — И я буду каждый день напоминать тебе об этом, пока тебе не надоест.

А это никогда не случится, блаженно подумала Анна.

10

— Ты окончательно избалуешь меня, — со смехом сказала Анна, увидев, как ее красавец муж вносит в комнату тяжелый поднос с аппетитным завтраком. — Я привыкну и буду плохо себя вести.

— Что ж, я собираюсь заниматься этим всю свою жизнь, так что привыкай, — улыбнулся Серхио.

Он выглядел настолько неправдоподобно красивым в своих светлых брюках и темной шелковой рубашке, что у Анны сжалось сердце. И за сто лет невозможно привыкнуть к тому, что рядом с тобой такой мужчина и он любит тебя и принадлежит тебе одной.

Анна принялась за завтрак. С тех пор, как приехал Серхио, она не могла пожаловаться на отсутствие аппетита. Стакан сока и немного минеральной воды. Две чашки, кофейник и маленький заварочный чайник с травяным чаем, поджаренные тосты и яйцо вкрутую без скорлупы, клубничный джем и очищенный и нарезанный апельсин на блюдце.

— И не вздумай отказываться! — с шутливой угрозой в голосе сказал Серхио. — Чтобы съела все до последней крошки! Не забывай, что ты питаешься не одна. Я не хочу, чтобы мой сын обвинял меня потом, что я вас не докармливал!

Намазывая джемом очередной тост для Анны, Серхио спросил:

— Ты понимаешь, что нам необходимо вернуться в Рим и показать тебя нашему врачу?

Она упрямо покачала головой.

— Я уже была у врача. Он уверяет, что все в порядке. Мне не хотелось бы сейчас оставлять дедушку одного. Он только пошел на поправку, ему будет очень тоскливо без меня.

— Но наш врач знает историю твоей первой беременности, поэтому я настаиваю на возвращении домой.

Уловив в голосе мужа нотку раздражения, Анна тут же согласилась. Она и сама очень волновалась за ребенка. Порой страх лишиться его накатывал на нее с такой силой, что она почти теряла от ужаса сознание.

— Я не переживу, если с ним что-нибудь случится, — сказала она как-то Серхио, перепугав его тем самым до смерти.

— Не говори ерунды, все будет идеально. Не смей волноваться, — возмущался он.

Но Анна не успокаивалась. Она каждое утро, принимая ванну, изучала свой округлившийся животик. Скоро джинсы перестанут скрывать ее полноту. Анна желала, чтобы все страхи покинули ее, она хотела выносить своего ребенка в безмятежности и покое. У нее был Серхио, его любовь и забота, с дедушкой все было в порядке, и ей не о чем было волноваться. Так она успокаивала себя, и у нее иногда получалось.

Они начали готовиться к отъезду. Анна по десять раз перекладывала чемоданы, потому что никак не могла решить, что из вещей стоит отвезти домой, а что нет. Она хотела полностью обновить свой гардероб и забросить черно-серые цвета навсегда. Серхио не торопил ее, хотя его отсутствие сказывалось на делах не самым лучшим образом. Он постоянно звонил своим партнерам и помощникам, но не требовал от Анны назначить точную дату отъезда, понимая, что той хочется еще немного побыть рядом с дедом.

Анна наслаждалась спокойной жизнью. Рональд по-прежнему часто навещал и консультировал ее, но держался очень корректно, как будто между ними ничего не было. Лишь иногда Анна замечала его тоскливый взгляд, устремленный на нее, и ей становилось не по себе. Бедный Рональд! Она была так увлечена собственным счастьем, что порой забывала о том, что Рональд хотел бы быть на месте Серхио.

У мужчин сложились ровные дружеские отношения. Серхио иногда посматривал на чересчур заботливого врача искоса, но молчал, что было немного странно и обижало Анну. Неужели муж не замечает, что Рональд неравнодушен к ней? Только слепой не увидел бы, ведь даже дедушка неодобрительно поджимал губы, когда она упоминала о докторе Джейсоне. Анна не верила, что Серхио лишен такого заурядного качества, присущего всем влюбленным, как ревность. Все выяснилось в один прекрасный вечер, когда Анна чувствовала себя неважно и Рональд был вынужден задержаться у них дольше обычного, скорее утешая ее, чем оказывая какую-то реальную медицинскую помощь. После его ухода Серхио присел на кровать Анны и посмотрел на ее измученное личико.

— Как наш сын заставляет тебя страдать, cara. Но доктор Джейсон уверяет, что это скоро пройдет и тебе будет легче. — Анна слабо улыбнулась. Серхио продолжал, поглаживая ее обнаженное плечо: — Я буду счастлив, когда ты будешь чувствовать себя настолько хорошо, что перестанешь нуждаться в услугах Рональда Джейсона и он избавит нас от своего присутствия. Хотя, — добавил он, заметив нахмуренные брови Анны, — в принципе, я ничего не имею против него.

Анна заметно оживилась.

— В чем дело, Серхио? — спросила она, приподнявшись немного. — Я не понимаю. Вы вроде бы подружились, а теперь ты говоришь такое.

Муж выглядел смущенным.

— Надеюсь, ты не считаешь меня слепцом? Я же вижу, как он к тебе относится. Мне это неприятно, хотя я не могу его винить. Ни один мужчина не может остаться равнодушным к твоей красоте, и Рональд Джейсон не исключение. Я ужасно ревнив, Анна, предупреждаю. — Серхио сжал ее руку. — Но Рональд в какой-то степени поспособствовал нашему воссоединению, за что я ему очень благодарен.

— Что? — Глаза Анны округлились.

— Именно так. Он позвонил мне, когда Сантано лежал в больнице, и высказал все, что обо мне думает. Не могу сказать, что он был исключительно вежлив, даже назвал меня пару раз чудовищем. — Серхио хмыкнул. — Боюсь, и я был не совсем корректен, но он заставил меня понять, что я совершаю огромную ошибку, оставляя тебя одну в такой ситуации. Он не хотел уточнять, что конкретно произошло помимо болезни деда, но я и не настаивал. Меня насторожил факт наличия такого ярого защитника. Так недолго и жену было потерять. Я понял, что наступила пора действовать, и вернулся. — Серхио потрепал Анну по щеке.

Рональд. Анна представляла себе, как тяжело дался ему этот звонок. Ведь он искренне любил ее. Настолько, что ему было невыносимо видеть ее страдания и он отдал ее своему сопернику. Анна была очень благодарна Рональду за это. Он помог ей обрести счастье, соединил их с мужем вновь, несмотря на свои чувства к ней.

Но время отъезда приближалось. Сантано заметно нервничал, ему не хотелось отпускать их от себя. С приездом Серхио оживился весь дом. Дед впервые за долгое время видел Анну такой счастливой, и ему хотелось пообщаться с ней подольше. Он предложил встретить Рождество в Америке, но Серхио очень хотел вернуться домой, а Анна, как идеальная жена, не желала противоречить мужу ни в чем.

Накануне отъезда, после праздничного ужина, Сантано попросил Серхио оставить его наедине с Анной.

— Мне необходимо поговорить с тобой о важных вещах, — сказал он.

Анна обратила внимание на то, что дедушка выглядел как-то озабоченно. Очевидно, разговор предстоял малоприятный. Она привыкла к тому, что дедушка всегда был прям с ней, если был уверен в своей правоте, а сейчас он избегал смотреть ей в глаза, и это было плохим признаком. Анна устроилась на полу рядом с его креслом, положила голову ему на колени. Она просто ждала, не задавая лишних вопросов. Что бы там ни было, он должен сам решиться начать разговор.

— Не хочу, чтобы ты плохо думала обо мне, Анна. — Сантано замялся. — Все равно получилось как нельзя лучше, правда? Нет, не говори ничего, — сказал он, заметив, что Анна подняла голову.

Он откашлялся и продолжал:

— Еще с тех пор, когда Серхио был ребенком, моя сестра Анжела писала о нем только хорошее. Она восхваляла его ум, щедрость, справедливость. А по фотографиям я знал, что он красавец. Мне казалось, что я узнаю его лучше и лучше с каждым письмом, как будто нахожусь рядом с ним. Серхио был истинным Арнотти, более того, лучшим из нас. Он впитал все самые замечательные качества нашего рода, и семья не зря гордилась им.

После смерти бабушки я стал размышлять о своих итальянских родственниках более серьезно. Я плохо поступил, очень безответственно, когда, обидевшись на весь свет, уехал из Италии со своими акциями. Я был неблагодарен. Я пользовался доходами от акций всю свою жизнь, палец о палец не ударив для семейного благосостояния. Я понял, что передо мной стоят две цели. Первая — загладить свою вину, вторая — позаботиться о твоем будущем. Я решил передать и тебя, и акции опеке Серхио. Я ожидал, что ты будешь сопротивляться, но надеялся, что смогу убедить тебя, что так будет лучше для всех. Конечно, я прибег к шантажу, это было некрасиво с моей стороны. Но ведь закончилось все отлично, девочка моя. Я никогда не видел двух людей, которые любили бы друг друга сильнее, чем ты и Серхио. Единственное, о чем я сожалею, это о том, что заставил тебя поверить в то, что готов лишить тебя наследства и оставить совершенно без средств к существованию. Это не так. Я сразу намеревался отдать акции Серхио, независимо от того, поженитесь вы или нет. Но все остальное — дом, драгоценности, другая собственность — будет только твоим. Даже если бы ты отвергла Серхио, я никогда не лишил бы тебя всего. Я хочу, чтобы ты знала это. Я долго мучался, думая, что ты затаила на меня обиду, и не мог так больше жить. Мне всегда было нелегко признавать свои ошибки, но я делаю это ради тебя. Извини меня, Анна! — Сантано душили слезы.

— Дедушка! — Анна вскочила и обняла старика. Как он мог подумать, что она в состоянии упрекнуть его! — Вы с бабушкой любили меня и заботились обо мне всю жизнь. Вы дали мне спокойное, счастливое детство. Я бы все равно любила тебя, даже если бы ты выкинул меня из дома, и никогда не забывай этого! — Анна сопровождала свои уверения горячими поцелуями.

Следовало бы, конечно, рассказать деду о визите Гаунчи, но зачем лишний раз расстраивать его, подумала она про себя. Хотя надо будет обязательно предупредить его, что не все благополучно с его поверенным. Но это подождет.

Анна не хотела волноваться сама и волновать кого бы то ни было из своих родных, а меньше всего дедушку.

Наконец подошло время прощания. Заплаканная Вильма проводила их до дверей дома, клятвенно пообещав приехать весной в гости вместе с Сантано. Дедушка отправился с Анной и Серхио в аэропорт и не мог на них наглядеться — они выглядели настолько счастливыми и влюбленными, что он по-хорошему завидовал им, вспоминая свою безоблачную жизнь с Маргарет. Анна пошла в свою бабку. Маргарет тоже была очень ласковой и любящей. Серхио необыкновенно повезло с женой, а ведь вначале ни он, ни она и думать не хотели о женитьбе, посмеивался он про себя.

В зале ожидания Анна неожиданно споткнулась о чей-то чемодан, сильная рука Серхио едва успела подхватить ее.

— Извините, — проговорила она, посмотрела на владельца чемодана и вздрогнула: перед ней стоял мистер Гаунчи.

Его было трудно узнать: вместо безупречного делового костюма на нем были потрепанные джинсы и дешевый коричневый свитер, который делал его непривлекательное лицо старше. Гаунчи теперь совершенно не походил на того самоуверенного дельца, который пытался доказать Анне, что ей немедленно надо уезжать из дома Сантано.

— Ничего страшного. — Гаунчи широко улыбнулся, но ни единым мускулом не выдал, что знаком с Анной. Он наклонился, подхватил свой чемоданчик и исчез в толпе. Анна растерянно смотрела ему вслед.

— Кто это? — поинтересовался Серхио. — Почему ты так смотрела на него? Странно, но его лицо показалось мне знакомым. Я где-то видел этого человека.

— Скорее всего, в доме у дедушки, — ответила Анна машинально.

Дедушка! Она совсем забыла поговорить с ним о его поверенном. Как она могла быть такой эгоисткой, наслаждаться собственным счастьем и не предупредить дедушку о том, что его делами занимается нечистоплотный юрист. Я обязательно позвоню ему, как только мы прилетим в Италию, решила она про себя. Голос Серхио вывел ее из задумчивости:

— Нет, я не мог видеть его у Сантано. Твой дед не поддерживает отношений с подобными типами.

— Ты ошибаешься.

Что-то в тоне Анны заставило Серхио встревожено посмотреть на жену. Он обнял ее за плечи.

— Уже объявили о посадке, поэтому давай поговорим об этом в самолете. Ты все мне расскажешь, ладно? — Он вопросительно взглянул на нее.

Анна кивнула головой. Какое счастье, что он рядом с ней, всегда готов прийти на помощь, защитить ее и ребенка!

— Понимаешь, этот человек пришел однажды к нам, когда дедушка лежал в больнице, а ты еще не приехал. — Уже сидя в кресле самолета, она сквозь пушистые ресницы посмотрела на волевой профиль мужа. — Он вел себя вызывающе и сказал, чтобы я упаковывала вещи, так как дедушка при смерти, а по его новому завещанию все переходит к тебе, и я не имею никаких прав.

— Чушь! — вскипел Серхио. — Сантано завещал мне только семейные акции, все остальное имущество должно перейти к тебе! Как ты могла в это поверить!

— Я знаю, что это бессовестная ложь, дедушка сам рассказал мне об этом накануне нашего отъезда. Он даже попросил прощения за то, что был со мной так неласков и угрожал лишить наследства. — При этом воспоминании на глаза Анны навернулись слезы.

— Но с какой стати этот тип говорил с тобой о завещании Сантано? — спросил Серхио.

— Гаунчи новый поверенный дедушки, с мистером Томпсоном они поссорились. Мне тоже неприятно было услышать об этом, ведь они были в таких прекрасных отношениях, — добавила она, видя, как вытянулось лицо мужа при этом известии.

— Они до сих пор в превосходных отношениях, — сказал Серхио, когда обрел дар речи. — Сантано не работал ни с каким мистером Гаунчи. Анна, неужели можно быть до такой степени легковерной! Какой-то проходимец заявляется в дом и начинает плести небылицы, а ты ему веришь на слово, не пытаясь даже проверить его слова. Ты меня поражаешь! Я еще удивляюсь, как ты не собрала вещи и не уехала! — Возмущению Серхио не было границ. — Почему ты не позвонила мне? Даже если бы дом по завещанию отходил мне, то ты, моя жена, спокойно могла оставаться в нем! — Он внимательно посмотрел на притихшую Анну.

— Он также сказал… — У Анны неожиданно пропал голос, она с трудом подбирала слова. — Сказал, что ты подал на развод и скоро я не буду твоей женой, поэтому я… — Анна не могла продолжать, видя ошеломленное лицо Серхио. Она уткнулась в его плечо, чтобы не смотреть ему в глаза. — Я не могла нормально рассуждать в то время, я беспокоилась из-за дедушки и…

— И из-за меня, — закончил Серхио за Анну, которая запнулась, не в силах сказать больше ни слова. — Я, кажется, понимаю, в чем дело, — вдруг нахмурился он. — Я вспомнил, что видел этого Гаунчи в доме Блекмуров. У него были какие-то дела с Денизой. И она очень смутилась, когда я спросил ее о таком, странном знакомом. Все ясно. Она планировала довести тебя до отчаяния, чтобы ты и помыслить не могла о возвращении ко мне. Кто знает, что еще затевала эта мстительная особа! Она ведь прекрасно знала почти все о моих делах, разузнать о Сантано и акциях для нее не составило большого труда. Как я был слеп! У меня под носом эта дрянь изводила мою жену, а я ничего не замечал и восхищался ее деловыми качествами. — В голосе Серхио звучала горечь.

— Не расстраивайся. Она просто влюблена в тебя и старалась избавиться от меня, чтобы завоевать твое сердце. — Анна положила руку на широкую ладонь мужа. — Теперь все позади, мы вместе. Своими кознями она только помогла нам понять, что мы созданы друг для друга. — Анна одарила мужа своей самой чарующей улыбкой.

— Да, надеюсь теперь между нами нет никаких недоразумений? — Серхио пытливо посмотрел на жену. Сколько еще сюрпризов таится для него в этой очаровательной головке? — Или через неделю ты преподнесешь мне очередную потрясающую новость?

Анна закусила верхнюю губу и старательно наморщила лоб.

— Что ж, если говорить о претензиях… У меня несколько условий, — невозмутимо сказала она. — Во-первых, я буду одеваться так, как хочу. Никаких черно-серых платьев до пола и застегнутых наглухо блузок. Я чувствую себя неловкой старухой в них, — пояснила она, видя, как его тонко очерченные брови поползли вверх в немом удивлении.

— Но, cara, я никогда не настаивал, чтобы ты носила строгие платья. Мне безумно нравилось, как ты одевалась в Америке. Твои красные джинсы, например, ужасно сексуальны. А вот эта зеленая кофточка, которая сейчас на тебе, просто роскошна. Я завидую ей. Ведь она дотрагивается до твоей прекрасной груди. С каким удовольствием я поменялся бы с ней местами! — Серхио немедленно изъявил готовность подкрепить свои слова делом, протянув руку и дотронувшись до напряженной груди Анны.

— Ты что, мы же в самолете. — Анна смущенно отвела его руку, в то время, как ее тело отозвалось на его прикосновение.

— Хорошо, cara, я не буду. — Серхио послушно отодвинулся. — Но ты говорила о нескольких условиях, а рассказала только об одном. Я слушаю тебя внимательно.

— Ты не должен оставлять меня одну надолго. Еще два месяца без тебя я не переживу. — Голос Анны немного дрогнул.

Серхио взял ее руку и прикоснулся к ней губами.

— Я был слеп, Ana, я должен был понять, что ты чувствовала. Я вел себя как эгоист, но теперь этого больше не повторится. Ты еще устанешь от моего присутствия. С одержимостью в работе покончено, я буду больше доверять своим помощникам. — И, заметив нахмуренные брови жены, добавил: — Дениза больше не работает на меня, не забывай, так что поводов для беспокойства у тебя нет!

Самолет набирал высоту, и душа Анны парила вместе с ним. Она летела домой, навстречу своему счастью, которое она чуть было не упустила. Ее рука крепко держала руку Серхио, порой Анна боялась, что стоит лишь закрыть глаза и окажется, что все, что произошло за последний месяц, ей попросту приснилось. Но Серхио нежно дотрагивался до ее плеча, и все ее страхи бесследно рассеивались.

— Мы заслужили наше счастье, — прошептала она, кладя свою каштановую головку на его широкое плечо. — И будем впредь оберегать его от всех посягательств!

Эпилог

Роскошный римский дом Арнотти был полон гостей. Смокинги мужчин, разноцветные вечерние платья женщин, блеск драгоценностей, счастливые улыбки, веселый смех, искрящееся шампанское. Казалось, весь цвет римского общества собрался в гостях у Анны Арнотти, чтобы отметить знаменательное событие — крестины ее замечательных детей. Из Америки прилетели Сантано и Вильма; родители Серхио оторвались на несколько дней от игорных столов Монте-Карло и расточали улыбки своим внукам. Детей завалили подарками, и Анна боялась, что дом не выдержит нашествия плюшевых игрушек, ажурных комбинезончиков и распашонок, яркой детской посуды, золотых цепочек и крестиков.

Малыши не знали, что явились причиной встречи такого большого количества взрослых людей, которые оторвались от своих повседневных дел, чтобы присутствовать на их крестинах. За них радовалась их мать. Анне было чрезвычайно приятно видеть вокруг себя в такой день родные лица и принимать искренние поздравления. Ничьи завистливые глаза не останавливались на сияющей Анне, потому что Серхио пригласил только избранных, верных и преданных друзей, и они искренне восхищались счастливой матерью.

Анна с нежностью посмотрела на двойную кроватку, стоявшую под небольшим навесом из живой зелени. Малыши сладко посапывали, не обращая внимания на суматоху вокруг. Конечно, детей давно пора унести в комнату, но ей хотелось еще немного побыть с ними, полюбоваться самой и показать гостям, каких чудных крошек она произвела на свет.

Последствия выкидыша никак не отразились на ее здоровье, и роды прошли удачно. Анне показалось, что все произошло буквально за несколько минут, но потом Серхио рассказал ей о трех часах мучений, через которые ему пришлось пройти, сидя в соседней комнате и переживая за нее. Он измучился не меньше, чем Анна. Но зато какое было ошеломляющее счастье, когда они впервые взяли на руки своих малышей.

То, что детей будет двое, семья Арнотти выяснила на первом же осмотре Анны в Италии. Они невероятно обрадовались и срочно бросились обставлять детскую так, чтобы в ней хватило места для двоих. Анна удивлялась, как они успели к родам, ведь надо было сделать так много! Определять пол детей они не стали, полагаясь во всем на волю Господа, и в положенное время на свет появились Сантано Серхио Арнотти и Анна Анжела Арнотти, причем мальчик не уступил дорогу сестренке и первым покинул материнское чрево. Анна таяла от восторга, замечая в лице своей крошечной дочки черты обожаемого мужа, а Серхио уверял, что малыш Сонни — точная копия матери, хотя все остальные родственники, не ослепленные любовью до такой степени, видели, что если дети и похожи на кого-то больше всего, так это друг на друга, а черты обоих родителей гармонично слились в них. Поначалу их никто не мог различить, даже счастливый отец, и только Анна всегда знала, где Сонни, а где Анжела, даже если малыши были одеты абсолютно одинаково. Материнское сердце ничто не может обмануть.

Анна оторвалась от созерцания своих детей — кто-то позвал ее. Она обернулась и увидела Серхио, который пробирался сквозь толпу, стараясь не столкнуться с официантами, разносившими шампанское. Ему необыкновенно шел элегантный белый смокинг, сшитый специально к крестинам. Как он только умудряется выглядеть настолько ослепительным, подумала Анна. Многие женщины провожали глазами ее неотразимого мужа, и Анна каждый раз ощущала легкий укол ревности, хотя она прекрасно знала, что его сердце принадлежит только ей.

— Малышам пора в дом, cara.

Серхио подошел совсем близко, и Анна почувствовала, как в ней нарастает знакомое желание. Они уже более двух лет вместе, имеют двоих детей, но их влечение друг к другу не ослабевает, а становится с каждым днем сильнее. Если такое возможно.

— Хорошо, давай отнесем их наверх. — Анна наклонилась к мирно сопящим крошкам. — Пора вставать, зайчики. Мама отнесет вас в вашу теплую постельку, чтобы гости не мешали вам крепко спать.

Сонни немного похныкал, когда его так бесцеремонно разбудили, но Анжела даже не пискнула.

— Молодец, доченька. Сразу виден папин характер, — сказала Анна.

— Скорее мамино упрямство, — возразил Серхио, забирая у нее малышку. — Вот увидишь, она еще устроит нам веселую жизнь, когда подрастет немного! Недаром ее имя никак не желает сокращаться. «Сантано» съежился до «Сонни», а «Анжела» упрямится, — со смехом добавил он.

Анна улыбнулась мужу, и они понесли детей в дом. Анна специально отказалась от услуг няни и справлялась со всем сама. Приходилось тяжело, особенно вначале, когда дети плакали по ночам и почему-то всегда по очереди, не давая измученным родителям ни минуты покоя.

— Я удивляюсь, как такие крошечные существа могут производить столько шума, — говорил Серхио в таких случаях, но беспрекословно вставал, чтобы напоить малышей очередной порцией молочка из бутылки или просто покачать на руках.

Анна тоже предпочитала недосыпать и срываться с места, едва услышав плач из детской, так как не могла и подумать о том, чтобы доверить своих детей постороннему человеку. Слава Богу, у малышей есть родители, которые в состоянии позаботиться о них!

Они уложили детей в постельки. Анжела так и не проснулась. Она лишь сладко почмокала губами, когда отец уложил ее на розовую кружевную подушечку. Кроватки малышей стояли рядом и отличались только цветом постельного белья, зелено-голубого у Сантано и бело-розового у Анжелы. Резная колыбель, в которой спал Сонни, принадлежала семье Арнотти уже более двухсот лет, переходя из поколения в поколения, а для маленькой Анны колыбель делалась на заказ, но она была точной копией старинной колыбельки, расписанной диковинными цветами и райскими птицами. Анна задернула полог и влюбленно посмотрела на мужа.

— Надо вернуться к гостям. Невежливо бросать их одних.

— Я думаю, что наши гости прекрасно обойдутся без нас некоторое время. Там мои родители и Сантано, так что без хозяев они не остались. Мы можем посвятить немного времени друг другу.

Серхио методично наматывал на руку шелковый поясок, охватывающий талию Анны, придвигая жену к себе все ближе и ближе и, когда его рука дотронулась до ее талии, у Анны перехватило дыхание. Она чувствовала его возбуждение и отвечала ему тем же. Мы все так же хотим друг друга, как и два года назад, причем я по-прежнему теряю контроль над собой в большей степени, чем он. Как ему удается сохранять трезвость рассудка, не знаю, думала Анна, наслаждаясь жаркими поцелуями Серхио. Он выпрямился во весь рост, и она ловкими пальчиками стала расстегивать его рубашку, обнажая смуглое мускулистое тело. Серхио легко поднял ее на руки и понес в смежную с детской комнату.

— Я говорил тебе, что безумно люблю тебя? — спросил он, оторвавшись от ее бархатной кожи.

— Да, — ответила Анна, задыхаясь от счастья, — но я не устану слушать это, даже если проживу тысячу лет. Мы слишком долго не говорили друг другу ни слова о любви…

Конец

Content

Берта Эллвуд
НИ СЛОВА О ЛЮБВИ

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог