Жуков Дмитрий Александрович

Ковтун Иван Иванович

1-я русская бригада СС «Дружина»

Введение

Соединение полковника Владимира Владимировича Гиль-Родионова, известное как Русская национальная бригада СС «Дружина» и Первая Антифашистская бригада, представляет собой поистине уникальный феномен в истории Второй мировой войны.

Сформированное в первой половине 1942 г. из числа советских военнопленных и перебежчиков подразделение изначально создавалось для подготовки русских коллаборационистов к диверсионно-разведывательной и идеологически-подрывной работе в глубоком советском тылу. Пройдя через горнило антипартизанских операций и акций по истреблению мирного населения на территории Генерал-губернаторства и оккупированной Белоруссии, подчиненные В.В. Гиля заслужили себе репутацию вполне надежных бойцов и… безжалостных карателей. Недаром берлинское руководство СД, в ведении которого находилось это формирование, неоднократно санкционировало численное увеличение «Дружины»: офицерская сотня «Боевого союза русских националистов» последовательно была развернута в батальон, полк и, наконец, бригаду. На основе выведенных из состава «Дружины» подразделений был также сформирован «Гвардейский батальон РОА», который многие исследователи считают прообразом Вооруженных сил Комитета освобождения народов России. Военнослужащие «Дружины» снабжались гораздо лучше подавляющего большинства частей и подразделений вермахта, щедро поощрялись чинами и наградами.

В августе 1943 г. произошел переход значительной части «родионовцев» во главе со своим командиром на сторону народных мстителей. В дальнейшем — вплоть до своего полного разгрома в ходе антипартизанской операции «Весенний праздник» — соединение Гиля именовалось Первой Антифашистской бригадой. Такая метаморфоза не имеет даже отдаленных аналогов в летописи отечественного коллаборационизма. Разумеется, единичные и групповые переходы участников «Русского освободительного движения» на сторону СССР были нередки, но чтобы в стан советских патриотов неожиданно устремилась целая бригада, непосредственно ответственная за безжалостное уничтожение многих тысяч мирных граждан, да потом еще и сражалась как отдельное партизанское соединение, — такого не было никогда!

Владимир Гиль. Фотография из личного дела

Столь причудливая судьба «Дружины» ставит многих идеологически мотивированных исследователей в неуютное положение. Владимир Гиль не может быть «героем» ни для просоветски настроенных авторов, ни для их оппонентов. Несомненно одно: в незавидной карьере Гиля «шкурнический эффект», желание всеми правдами и неправдами сохранить свою жизнь и власть проявили себя даже в большей степени, чем у многих «коллег» комбрига по коллаборационистскому лагерю.

Целый ряд людей, служивших под началом Гиля или тесно общавшихся с ним, оставили воспоминания, представляющие, несмотря на субъективизм и спорность некоторых оценок, несомненную ценность для исследователя. Прежде всего, назовем книги бывшего пропагандиста «Дружины» Л.А. Самутина «Я был власовцем..»[1] и офицера «Гвардейского батальона РОА» К.Г. Кромиади — «За землю, за волю..»[2]. Подробности перехода русских эсэсовцев на сторону партизан и боевая деятельность Первой Антифашистской бригады нашли отражение в воспоминаниях бывших народных мстителей: командира партизанской бригады «Железняк» И.Ф. Титкова[3], командующего соединением Борисовско-Бегомльской партизанской зоны Р.Н. Мачульского[4], начальника Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) П.З. Калинина[5].

До настоящего времени в отечественной историографии не появилось ни одного подробного исследования, специально посвященного боевому пути формирования Гиль-Родионова. Пробел отчасти восполняют общие работы, рассматривающие проблемы коллаборационизма. Ценные сведения содержатся в трудах историков K.M. Александрова[6], С.И. Дробязко[7], A.B. Окорокова[8], С.Г. Чуева[9] (последний также посвятил бригаде Гиль-Родионова и ее связям с операцией СД «Цеппелин» несколько весьма информативных статей[10]).

Истории «Дружины» посвящено и несколько работ зарубежных авторов, наиболее подробными из которых являются исследования А. Даллина и Р. Маврогордато[11], а также А. Муньоса[12] и Р. Михаэлиса[13]. К сожалению, для западных исследований характерно наличие значительного количества погрешностей и ошибок (особенно заметных при описании начала боевого пути «Дружины»), которые исправно дублируются в последующих изданиях. Большую часть информации о соединении Гиль-Родионова зарубежные историки черпают из добротной статьи Даллина и Маврогордато, которая, однако, также не лишена неточностей (учитывая время написания и публикации — 1959 г.).

Довольно активно западными и отечественными авторами привлекается также работа бывшего сотрудника абвера Свена Стеенберга «Власов» (1970), несколько страниц которой посвящено «Дружине». Увы, эта книга не является полноценным исследованием, и по числу изложенных мифов, ошибок и заблуждений автор, несомненно, бьет все рекорды жанра. Ненадежность источника усугубляется некорректным переводом на русский язык (в российском издании 2005 г.)[14].

В ходе работы над книгой авторы поставили перед собой следующие задачи. Во-первых, показать роль СД — эсэсовской разведки — в деле оформления русского коллаборационизма. Во-вторых, выявить подробности участия формирований («дружин») Боевого союза русских националистов в антипартизанских и карательных акциях на оккупированных территориях Польши и Советского Союза. В-третьих, возможно подробно рассмотреть те операции немецких войск, в которых непосредственное участие принимало соединение Гиль-Родионова. Кроме того, мы попытались прояснить действительные причины, толкнувшие Гиля на вторичное предательство, и, наконец, проследить судьбу бывших русских эсэсовцев в рядах партизанского движения в Белоруссии. Разумеется, многие документы и свидетельства пока еще остаются недоступными для исследователей, а потому наша работа не является исчерпывающей.

Мы считаем своим долгом искренне поблагодарить за помощь в работе над книгой историков Константина Семенова, Романа Пономаренко, Ивана Грибкова, Сергея Чуева, сотрудницу фотоархива Агентства «Военинформ» Министерства обороны Российской Федерации Ольгу Балашову, а также Андрея Шестакова.

Первая глава. СД и Русский коллаборационизм. Предприятие «Цеппелин»

Организация эсэсовской разведки

Роль Службы безопасности (Sicherheitsdienst, СД) в деле организации и оформления коллаборационизма, в том числе на оккупированных территориях Советского Союза, до сих пор, к сожалению, не получила еще целостного освещения в литературе. Практически все авторы работ, посвященных ведомству Гиммлера, рассматривают СД в основном через призму карательной практики этой эсэсовской структуры[15], что вполне объяснимо, — ведь Нюрнбергский трибунал назвал СД преступной организацией. В соответствии с приговором, Служба безопасности, наряду с гестапо, использовалась «для целей, которые являлись согласно Уставу преступными и включали преследование и истребление евреев, зверства и убийства в концентрационных лагерях, эксцессы на оккупированных территориях, проведение программы рабского труда, жестокое обращение с военнопленными и убийство их»[16]. Разумеется, деятельность Службы безопасности не сводилась лишь к перечисленным выше преступлениям. Поэтому будет уместным хотя бы вкратце коснуться специфики работы и структуры СД в годы Второй мировой войны.

Начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих

Напомним, что Служба безопасности СС под руководством Рейнхарда Гейдриха появилась 1 октября 1931 г. как реферат 1С Главного штаба СС. С апреля 1932 г. подразделение называлось Инспекцией службы связи СС, а в июле того же года последняя была переименована в Службу безопасности рейхсфюрера СС (Sicherheitsdienst des RFSS)[17]. Осенью 1939 г. было организовано Главное управление имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt, РСХА). Появление РСХА в качестве руководящего органа политической разведки и полиции безопасности, несомненно, было важной вехой в деле дальнейшей консолидации и нацификации Германии (вплоть до начала войны Третий рейх еще не приобрел всех черт, характерных для тоталитарного государства). Забегая вперед, отметим, что пик могущества «Черного ордена» рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера относится к 1944 г., когда помимо прочего в ведение РСХА были переданы структуры и функции расформированного армейского разведывательного и контрразведывательного органа — абвера.

Поначалу Главное управление имперской безопасности включало в себя шесть управлений, при этом III и VI — сохранили название Службы безопасности. II (с сентября 1940 г. VII) управление курировало вопросы изучения мировоззрения, III управление РСХА (AMT III; SD/Deutschland, СД/Германия) во главе со своим бессменным руководителем, группенфюрером СС и генерал-лейтенантом полиции Отто Олендорфом, занималось мониторингом общественных настроений в Германии[18].

В контексте нашей работы интерес представляет, прежде всего, Шестое управление РСХА (AMT VI; SD/Ausland, СД/ Заграница), занимавшееся вопросами закордонной разведки, и конкретно — отдел VI С, который руководил разведывательной деятельностью в зоне влияния СССР, а также на Ближнем и Дальнем Востоке.

Отечественный историк Константин Залесский справедливо называет VI управление «наиболее динамично развивавшимся подразделением РСХА: если в других просто росло количество сотрудников, что было связано с расширением "подведомственной" территории, то у политической разведки постоянно расширялась компетенция, и к концу войны из партийной заграничной службы безопасности управление превратилось в основную разведслужбу нацистской Германии»[19].

Вначале управление возглавлял Хайнц Йост (1904–1964), однако 22 июня 1941 г. последний был снят со своего поста за серьезные нарушения в расходовании валютного фонда и ведении отчетности, разжалован, отправлен рядовым на Восточный фронт и заменен штурмбаннфюрером СС Вальтером Шелленбергом (1910–1952)[20]. Несмотря на свою молодость, Шелленберг к этому моменту был уже «ветераном» Службы безопасности. Он вступил в НСДАП и СС 1 марта 1933 г., а с 1934 г. являлся секретным агентом СД. В 1935 г. он был переведен в центральный аппарат СД в Берлин, с 1937 г. работал помощником референта в Главном управлении СД. В 1939–1941 гг. служил в гестапо, а с 22 июня 1941 г. стал исполнять обязанности начальника VI управления РСХА. 24 февраля 1943 г. Шелленберга официально утвердили в должности начальника зарубежной политической разведки. Наконец, в июле 1944 г. он одновременно возглавил Военное управление РСХА, созданное на основе абвера. После окончания войны Шелленберг скрывался в Швеции, но был выдан союзникам и предстал перед судом Американского военного трибунала. Вероятно, в обмен на сотрудничество[21], с Шелленберга были сняты практически все обвинения, и, хотя в 1949 г. он был приговорен к 6 годам лишения свободы, уже в декабре 1950 г. он был освобожден. Несмотря на тяжелую болезнь, которая в 1952 г. свела бывшего гитлеровского разведчика в могилу, он успел оставить довольно интересные, хотя и во многом спорные воспоминания.

Начальник реферата «Цеппелин» Хайнц Грейфе. Снимок 1933 г.

В свете планировавшейся войны с Советским Союзом важнейшее место в структуре VI управления РСХА занимал отдел VI С, отвечавший за разведку в зоне влияния СССР, а также на Ближнем и Дальнем Востоке. Первым начальником отдела стал барон Пауль фон Фитингоф-Шеель. В апреле 1941 г. его сменил Хайнц Грейфе, которому в дальнейшем будет суждено стать ключевой фигурой в формировании русских частей под эгидой СД. В марте 1942 г. начальником отдела был назначен Эрих Хенгельгаупт, в 1943–1944 гг. отдел возглавлял Рудольф Обсгер-Редер, а последним руководителем отдела стал Альберт Рапп. В составе отдела было сформировано 13 рефератов, три из которых занимались работой против СССР, в том числе реферат VI C/Z, координировавший деятельность гитлеровских спецслужб в рамках предприятия «Цеппелин», о чем более подробно мы расскажем ниже[22].

Следует отметить, что с момента своего образования руководство VI управления активно участвовало в борьбе с конкурентами: Йост, а затем Шелленберг интриговали против шефа гестапо Г. Мюллера — своего коллеги по РСХА, против начальника армейской разведки адмирала В. Канариса, против главы внешнеполитического ведомства И. фон Риббентропа. Во многих случаях эта подковерная борьба увенчалась положительными для эсэсовских разведчиков результатами. Безусловно, самым впечатляющим достижением Шелленберга и его непосредственных начальников по СС и РСХА стало то, что к 1944 г. VI управление фактически объединило под своим началом все разведывательные и контрразведывательные структуры рейха.

СД и русская эмиграция

К началу войны с СССР руководство РСХА в лице Гейдриха вполне отдавало себе отчет в том, что военный успех и колонизация «восточных пространств» во многом зависят от умелого использования на оккупированных территориях эмигрантских и местных национальных кадров. Шелленберг пишет: «Теория Гейдриха… заключалась в следующем. Военное поражение настолько ослабит советскую систему, что последующая засылка политических агентов в Россию довершит ее гибель»[23].

При этом прерогатива использования белых эмигрантов в деле «борьбы с большевизмом» принадлежала вермахту и его специальным службам (прежде всего абверу), а также некоторым организациям и ведомствам, к компетенции которых относилось ведение пропагандистской работы.

Начальник VI управления РСХА Вальтер Шелленберг

Заметим, что число русских изгнанников (не говоря уже о представителях других национальностей Советского Союза), вполне искренне желающих поучаствовать в кампании на Востоке, было довольно внушительным. Ничего удивительного: исторически сложилось, что самый большой участок политического спектра белой эмиграции был представлен людьми правых убеждений, не в последнюю очередь — соратниками многочисленных фашистских и профашистских организаций. Все они давно были одержимы идеей «Второго похода», и мечтали — неважно с чьей помощью — вновь оказаться на Родине, чтобы перестроить ее в соответствии со своими убеждениями (порой довольно курьезными).

Один из идеологов этой части русских эмигрантов, Михаил Михайлович Гротт-Спасовский, на страницах печатного органа Всероссийской национал-революционной партии — журнала «Фашист» — писал: «Пусть немцы освобождают Украину. Пусть японцы освобождают Дальний Восток, Сибирь. Пусть еще кто-нибудь освобождает наш Север или Прикаспий и т. д. Буквально все способы и все средства хороши для разгрома СССР.

— Но ведь такое освобождение связано с отторжением, с захватом, с колонизацией!.. Значит, прощай Украина, прощай Сибирь, прощай наш Север или там Прикаспий! — волнуются слепыши, явно играя на руку большевикам.

Все такие рассуждения о "захватах" вздор сплошной, — мы об этом писали уже не однажды. И еще раз подчеркиваем, — когда 180 миллионный народ сбросит цепи большевиков и расправит свои плечи, поверьте, он быстро сообразит как с кем быть… Нечего бояться расчленения России. Коли будут созданы и охранены наше общерусское национальное единство и крепкая авторитарная власть, то будет воссоздана и сохранена и Великая Россия. Мы приветствуем освобождение России по частям, — мы приветствуем всякий удар по большевикам, в какой бы форме, где бы и как бы он ни проявлялся»[24].

Еще более откровенно высказался идеолог Российского национал-социалистического движения (РНСД) барон Александр Владимирович Мелер-Закомельский: «Да, мы преклоняемся перед личностью Вождя Германской нации Адольфа Гитлера и видим в нем, как и в его союзнике Бенито Муссолини, духовного вождя мировых сил света, спасающих человечество от кромешной тьмы большевизма. Не деньгами купил Адольф Гитлер наши сердца, а силой своего духа и правдой своей идеи»[25].

В эмигрантской и апологетической литературе порой довольно искаженно показываются мотивы участия русских эмигрантов в вооруженной и пропагандистской борьбе с Советским Союзом. Как правило, утверждается, что основная часть эмигрантов пошла на эту «сделку с совестью» вынужденно, а на самом деле — якобы «предвидела» будущее «неминуемое» поражение нацизма и не питала иллюзий в отношении истинных планов верхушки Третьего рейха[26].

О степени этого «предвидения» (помимо приведенных выше цитат) говорит, к примеру, следующий факт, отмеченный в дневнике имперского министра пропаганды и народного образования Йозефа Геббельса. В записи от 7 июня 1941 г. Геббельс отмечает: «Солоневич предлагает свое сотрудничество. В настоящее время еще не могу его использовать, но вскоре, определенно, это будет возможно»[27].

И действительно, в ходе войны Иван Лукьянович Солоневич будет одним из самых «тиражных» и печатаемых авторов на оккупированной советской территории. В послевоенное время он, разумеется, будет всячески демонстрировать свой якобы «изначальный» антинацизм — до такой степени, что в 1950 г. его вышлют из перонистской Аргентины[28]. Однако еще в 1930-е гг. Солоневич возглавлял вполне профашистскую организацию, которая в 1938 г. влилась в так называемый «Национальный фронт». В последний также входили Всероссийская фашистская партия К. Родзаевского, Российское национал-социалистическое движение П. Бермондт-Авалова, Русский национальный союз Н. Мельникова и Русский национальный союз участников войны А. Туркула[29].

Соратники практически всех указанных организаций в годы войны предоставили свои услуги различным ведомствам рейха и активно включились в «борьбу с большевизмом» — кто-то с пером, а кто-то с оружием в руках. Так, в составе вооруженных подразделений, созданных под эгидой СД, служили бывший руководитель испанского очага Всероссийской фашистской партии Игорь Константинович Сахаров, глава германского отдела той же организации Сергей Никитич Иванов, начальник 1-й группы бразильского сектора Всероссийской фашистской организации князь Леонид Сергеевич Святополк-Мирский[30].

Наиболее активной организацией правого толка, поставлявшей эмигрантские кадры для вооруженной, идеологической и разведывательно-диверсионной борьбы с советской властью, являлся Национально-трудовой союз нового поколения (НТСНП, впоследствии НТС), который еще в довоенные годы охотно шел на сотрудничество с разведывательными службами Японии и Польши, а с началом Второй мировой войны — Германии[31].

Вместе с тем сотрудничество «новопоколенцев» с Третьим рейхом шло в основном по линии абвера и пропагандистских структур. Кроме того, члены НТС, не разделяя целый ряд положений национал-социализма, старались вести «свою игру», что всегда вызывало со стороны СС настороженное отношение, вскоре перешедшее в открытую вражду. Дело закончилось тем, что в 1944 г., когда эсэсовцы подчинили себе все разведывательные и контрразведывательные структуры Германии, НТС был фактически объявлен вне закона, а многие его представители оказались в концлагерях.

Американский исследователь А. Даллин охарактеризовал НТС как «решительную и хорошо организованную группу», которая «смогла внедриться практически во все германские структуры, связанные с русским вопросом… Но русские национальные интересы, как их видел НТС, взяли вверх над приспособленчеством, что привело к конфликту с гестапо и к аресту руководителей НТС летом 1944 года»[32]. Тем не менее известно, что несколько «новопоколенцев» служили и в подразделениях СД. В их числе были сотрудники «Цеппелина» — Николай Николаевич Рутыч (Рутченко) и Игорь Леонидович Юнг[33].

Надо сказать, что инициатором использования в разведывательно-диверсионных целях русских из числа эмигрантов под эгидой СД был уже упомянутый начальник отдела VI С Хайнц Грейфе[34]. Бывший член НТС С. Владимиров в своих мемуарах пишет, что РСХА «еще до пересечения немецкими войсками границ СССР позаботилось, чтобы… имелись квалифицированные переводчики и "консультанты по русским делам " из числа заслуживающих доверия эмигрантов. При этом имелось в виду использовать их для установления контактов с антисоветскими элементами на оккупированных территориях и при создании марионеточных органов "самоуправления"»[35].

Несмотря на то что в первые месяцы войны более широкие возможности в деле использования эмигрантских кадров имелись не у РСХА и его VI управления, а у других ведомств и структур — вермахта, Министерства пропаганды, Министерства по делам оккупированных восточных территорий и т. д., — эсэсовцы не собирались отказываться от проведения «своей линии» в вопросе организации коллаборационизма на советских территориях. Более того, в планы СС входило полное подчинение русских коллаборационистских структур. Бывший сотрудник отдела пропаганды вермахта В. Штрик-Штрикфельдт свидетельствует, что летом 1942 г. полковник К. фон Штауфенберг предупреждал его, что «СС, несмотря на свою теорию об унтерменшах, без стеснения пойдет по пути использования людей. И если Гиммлер возьмется за русское освободительное движение, он привлечет для СС и сотни тысяч русских. Одни поверят обещаниям, другие пойдут по бесхарактерности или из карьеризма»[36].

Пропагандистская открытка, подготовленная пропагандистами «Цеппелина». Адресована военнослужащим РККА — антисталински настроенным марксистам. 1942 г.

И действительно, как констатирует современный американский исследователь П. Биддискомб, «с началом войны служба внешней разведки СС начала предпринимать собственные попытки использования агентуры по ту сторону Восточного фронта, невзирая на то, что это предусматривало тесные контакты с русскими "недочеловеками". В течение войны целый ряд параноидальных расистских эсэсовских аксиом были нивелированы…»[37]

Таким образом, вопреки распространенному мнению, русские эмигранты без особого труда могли включиться в работу (пропагандистскую, разведывательную, диверсионную и т. п.) на оккупированных территориях, разумеется, при условии изъявления лояльности в отношении нацистских властей. В тот момент речь еще не шла о привлечении национальных кадров непосредственно к вооруженной борьбе с СССР, т. к. высшее германское военно-политическое руководство отрицательно относилось к подобной перспективе. Впрочем, историк С.Г. Чуев справедливо отмечает: «Все измышления и указания гитлеровского руководства о недопущении эмигрантов к борьбе на Восточном фронте попросту игнорировались инстанциями на местах. Армейские структуры, органы абвера и СД активно использовали белоэмигрантов в своих целях»[38].

Вербовку эмигрантов для работы в интересах Службы безопасности и абвера осуществляли, в частности, Управление делами русских беженцев в Германии (Russische Vertrauensstelle in Deutschland), находившееся под плотным контролем СД[39], и созданное по его «образу и подобию» Управление делами русских эмигрантов во Франции (Vertrauensstelle der Russischen Emigranten in Frankreich)[40]. Использовались и другие каналы.

Так, Константин Григорьевич Кромиади, в последующем тесно контактировавший с абвером и СД, в 1941 г. поступил на работу в комиссию по отбору советских военнопленных по рекомендации редактора берлинской газеты «Новое слово» В.М. Деспотули. В своих мемуарах Кромиади отмечает, что в лагеря он был направлен через посредничество Министерства по делам оккупированных восточных территорий, и почему-то пишет, что именно в ведении этого ведомства «находились лагери военнопленных, за исключением тех, которые были расположены в прифронтовой полосе». Представителями этого министерства было «решено организовать комиссии по распределению пленных по специальностям»[41].

При этом известно, что лагеря военнопленных Восточному министерству А. Розенберга никогда не подчинялись[42], а соответствующие комиссии были созданы по приказу Р. Гейдриха (о чем мы подробнее мы расскажем ниже).

Почему же Кромиади вводит своих читателей в заблуждение? Как нам представляется, в действительности он оказался на оккупированной территории не без участия гитлеровской разведки (и его дальнейшая карьера это косвенно подтверждает).

СД и советские военнопленные

Если СС не сразу смогло добиться всесторонней «опеки» над эмигрантами, то шанс распространить свой контроль на потенциально лояльных советских военнопленных Гейдрих не упустил.

Здесь нелишне коснуться вопроса об отношении советского руководства к пленным красноармейцам. Еще в предвоенное время пропагандистские органы настойчиво внушали бойцам и командирам РККА, что понятия «плен» не существует. На политзанятиях солдатам говорили: «Плен — это измена Родине. Нет более гнусного и мошеннического деяния…»[43] Как отмечает историк П.М. Полян, «плен рассматривался как тяжкое воинское преступление, наравне с прямым переходом или перелетом на сторону врага, считавшееся разновидностью измены Родине и каравшееся, соответственно, высшей мерой наказания — расстрелом с конфискацией имущества»[44].

Тактические ходы, предпринятые правительством СССР с началом германского вторжения, вроде бы свидетельствовали о попытке Сталина обеспечить военнопленным своей армии защиту и привилегии, предусмотренные Гаагскими конвенциями о законах и обычаях войны. Но фактически подобные заявления были всего лишь пропагандистским демаршем, рассчитанным на позитивную реакцию западных держав.

В одном из лагерей для советских военнопленных. 1941 г.

На деле же судьба пленных мало волновала Сталина и его подручных, одним из подтверждений чему служит приказ Ставки Верховного главнокомандования № 270 об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия (от 16 августа 1941 г.). В соответствии с этим приказом, все командиры и политработники, сдавшиеся в плен, рассматривались как дезертиры, при поимке их надлежало расстреливать на месте перед строем. Их семьи подлежали аресту, а семьи попавших в плен солдат лишались государственной поддержки[45].

Советская военная пропаганда с первых дней войны начала формировать негативное отношение ко всем красноармейцам, оказавшимся в плену, невзирая на обстоятельства их пленения. Как отмечает историк А. Шнеер, 6 сентября 1941 г. центральная военная газета «Красная звезда» обратилась к теме плена. Передовая статья подытоживалась такими словами: «Сдача в плен немецко-фашистским мерзавцам — позор перед народом, перед своими товарищами, своими женами, детьми, преступление перед родиной»[46].

Вполне объяснимо поэтому, что известная часть военнослужащих Красной армии, попавших в плен в 1941–1942 гг., предпочла поступить на службу к немцам…

Согласно директивам к плану «Барбаросса» от 13 марта 1941 г., ведомство Гиммлера на оккупированных территориях Советского Союза получало особые компетенции: «Для подготовки политического управления в районе боевых действий сухопутных войск рейхсфюрер СС получает специальное задание, которое вытекает из идеи борьбы двух диаметрально противоположных политических систем. В рамках этого задания рейхсфюрер действует самостоятельно и на свою ответственность…»[47]

Известно, что под «специальным заданием» подразумевалось главным образом уничтожение определенных групп населения, в первую очередь — евреев. Наряду с этим на представителей эсэсовских айнзатцгрупп и зондеркоманд возлагалась работа среди советских военнопленных. 17 июля 1941 г. Гейдрих подписал оперативный приказ № 8, адресованный командам полиции безопасности и СД «Об отношении к советским военнопленным».

Несмотря на то что основной объем документа посвящен механизму экзекуций над некоторыми политически враждебными категориями советских военнопленных, глава РСХА также требует от своих подчиненных выделять среди русских, находящихся в лагерях, лиц, «заслуживающих доверия… которых поэтому можно будет использовать в операциях по восстановлению оккупированных областей». Здесь же говорится, что «заслуживающих доверия лиц следует вначале привлечь к работе по фильтрации и к исполнению других заданий руководства лагеря… Если они оказываются подходящими для операций по восстановлению в оккупированных областях, то следует отказывать ходатайству об их возвращении на родину только в том случае, если они представляют интерес для контрразведывательной службы». В приложении 2 к этому приказу специально оговаривается, что необходимо находить среди пленных элементы, заслуживающие доверия, «невзирая далее на то, что речь идет о коммунистах»[48].

27 августа и 12 сентября 1941 г. Гейдрих подписал дополнительные директивы, касающиеся основных направлений деятельности команд полиции безопасности и СД в лагерях для военнопленных. В частности, во втором из указанных документов еще раз подчеркивалось, что «задачей оперативных команд полиции безопасности и СД является выявление не только подозрительных элементов, а также и тех надежных элементов вообще, которые могут пригодиться для восстановительной работы в Восточных областях… Я предписываю, чтобы в еженедельных отчетах обращали внимание на пункт "4" (число выявленных лиц, не внушающих подозрения). О военнопленных, не внушающих подозрения, которые перед этим занимали в советско-русском хозяйстве руководящие посты, следует особо указывать на отрасль их работы и последнее место службы»[49].

Параллельно с указанными директивами были даны особые указания эсэсовским пропагандистам. В одном из циркуляров, разработанных сотрудниками СД из VII управления РСХА и касающихся употребления слов «русский» и «красноармеец» (Rotarmist), ведомственным специалистам «психологической войны» предписывалось «говорить не о России и русских», а называть военнослужащих РККА «советскими солдатами и красноармейцами»[50].

Р. Гейдрих проводит оперативное совещание с руководящим составом РСХА. Прага, май 1942 г.

Первоначально отбор «заслуживающих доверия» военнопленных представители полиции безопасности и СД проводили в шталагах (стационарных лагерях для рядового и сержантского состава; Stammannschaftslager — Stalag) и офлагах (офицерских лагерях; Offizierlager — Oflag), сформированных на территории рейха и Генерал-губернаторства (бывш. Польша). К концу лета 1941 г. таковых насчитывалось 14 (7 шталагов и 7 офлагов для советских военнопленных). В лагеря для военнопленных на оккупированной территории СССР доступ оперативных команд СД был поначалу запрещен. Однако 7 октября 1941 г. этот запрет был снят. 5 мая 1942 г. Верховное командование вермахта (ОКВ) издало распоряжение о проведении проверок лишь в тех лагерях, которые находились восточнее старой германской границы, а 31 июля оперативные команды СД были выведены из лагерей, расположенных в Германии[51].

Отобранные представителями СД «заслуживающие доверия лица» размещались отдельно от основной массы военнопленных, а также задействовались в пропагандистской работе и использовались в качестве осведомителей.

Бывшие советские специалисты, изъявившие желание сотрудничать с немцами, направлялись в так называемый «Институт Ванзее», созданный под эгидой СД еще в середине 1930-х гг. в Бреслау. С началом войны институт был передислоцирован в пригородный район Берлина и подчинен VI управлению РСХА и переориентирован на исследование вопросов, связанных с СССР: его сотрудники изучали положение в Красной армии, сельском хозяйстве, промышленности и других областях жизни Советского Союза. Работу этого подразделения, переименованного в декабре 1941 г. в Восточный институт рейхсфюрера СС, курировал Г. Грейфе.

Шелленберг пишет: «Должность начальника института занимал один грузин, бывший профессором в свое время и в Германии, и в России, а штат был укомплектован библиофилами, ученными и преподавателями русского языка, привлеченными отовсюду. Им разрешалось совершать поездки по оккупированной территории России, чтобы не терять связи с русским народом и собирать материал из первоисточников»[52].

Кроме того, известная часть отобранных советских военнопленных предназначалась для вооруженной борьбы с СССР. Некоторые из них впоследствии влились в состав Первой русской национальной бригады СС «Дружина» и других коллаборационистских формирований, созданных представителями СД.

Сотрудник СД проводит опрос местной жительницы. Белоруссия. 1941 г.

План Хайнца Грейфе. Структура «Цеппелина»

К концу 1941 г., в условиях, когда планы молниеносной войны были фактически сорваны, военно-политическое руководство Германии потребовало от соответствующих ведомств резкого наращивания усилий в разведывательно-диверсионной и идеологической войне с Советским государством. РСХА ответило на эти требования обстоятельным «Планом действий по политическому разложению в Советском Союзе», подготовленным уже неоднократно упомянутым X. Грейфе.

Настало время более подробно представить читателю этого человека.

Хайнц Грейфе родился 15 июля 1908 г. в Лейпциге[53]. Его отец Пауль Грейфе был книготорговцем и в самом начале Первой мировой войны погиб в бою на Западном фронте во Фландрии, оставив на попечение своей вдовы троих детей. В 1915 г. маленький Хайни начал посещать реальную гимназию, а в 1928 г. — окончил среднюю школу с блестящими результатами. Благодаря этому Хайнц стал стипендиатом Немецкого национального академического фонда, что дало ему возможность поступить на юридический факультет Лейпцигского университета. 31 августа 1929 г. Грейфе встретился со своей будущей женой и ровно через три года сочетался с нею законным браком.

Схема центрального аппарата реферата СД «Цеппелин»

Будучи студентом, Хайнц живо интересовался общественно-политическими проблемами. Он был активным членом в националистическом обществе народнического толка, носившем претенциозное название «Черная рука». К слову, целый ряд тогдашних соратников Грейфе впоследствии стали его коллегами по РСХА. При этом «Черная рука» была своеобразным конкурентом набиравшего силу Национал-социалистического студенческого союза. Не удивительно, что много позже — в 1938 г. и 1943 г. — недоброжелатели Грейфе не упустили возможность «донести до сведения» руководства СС о том, что тот в период своей студенческой юности был «противником национал-социализма», «фелькиш-теоретиком» и даже «пацифистом».

Помимо прочего, Грейфе состоял в студенческом подразделении «Стального шлема». Поскольку эта организация после прихода Гитлера к власти была включена в Штурмовые отряды НСДАП, Грейфе также автоматически стал «нацистом», хотя вплоть до этого момента не скрывал, что считает коричневорубашечников «плебеями» (формально в нацистскую партию он вступил лишь в 1937 г.).

Как известно, примерно такое же отношение к подчиненным начальника штаба CA Эрнста Рема культивировал и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, грезящий о создании элитарного «ордена нордических мужей». Поэтому вполне логично, что когда благодаря протекции одного из родственников для Грейфе открылась перспектива получить должность в Службе безопасности СС, он не упустил эту возможность. 21 декабря 1933 г. Хайнц вступил в СС, получив билет № 107 213, и уже в 1934 г. откровенно заявлял, что принадлежит СД «душой и телом» («mit Leib und Seele»). В обязанности Грейфе в тот момент входил мониторинг общественных настроений в Саксонии.

В августе 1934 г. Грейфе сдал государственный экзамен на чин асессора, а в конце 1935 г. был переведен в гестапо на должность начальника отделения тайной государственной полиции в Киле. За отличные показатели он был поощрен лично Р. Гейдрихом, и в октябре 1937 г. — повышен в должности до начальника отделения гестапо и СД в Тильзите (ныне — г. Советск Калининградской области. — Прим. авт.).

Грейфе удалось наладить тесные контакты с представителями литовской разведки, а после присоединения Литвы к СССР — с антикоммунистическим подпольем, и создать разветвленную агентурную сеть[54]. Несмотря на это, непосредственный руководителе Грейфе — инспектор полиции безопасности и СД в Кенигсберге бригадефюрер СС Якоб Шпорренберг, давая письменную характеристику своему подчиненному, высказал сомнения в отношении его «безусловной верности идеям национал-социализма», хотя и признал его «неоспоримые профессиональные заслуги».

Как известно, многие коллеги Грейфе по РСХА характеризовались примерно в аналогичных выражениях. Испытанным «лекарством» от недостатка лояльности было назначение «оппозиционеров из СС» в состав печально известных оперативных групп СС, «прославившихся» беспощадным уничтожением еврейского населения. Поэтому и Грейфе после начала Второй мировой войны был назначен командиром 1-й айнзатцкоманды V айнзатцгруппы, действовавшей на территории Польши. 16 июня 1940 г. он интернировал бежавшего из Литвы бывшего президента А. Смятону.

После этой «проверки на лояльность», а также с учетом богатого опыта и блестящего образования — Грейфе свободно владел русским языком, говорил по-английски и по-французски, изучил литовский язык, — он был переведен в центральный аппарат РСХА и 1 апреля 1941 г. был назначен начальником группы VI С, которая, как уже говорилось, курировала работу закордонной разведки в СССР.

Здесь мы вернемся к разработанному Грейфе плану, который предусматривал создание специального разведывательно-диверсионного органа под условным наименованием «Предприятие Цеппелин». Это подразделение было призвано в короткие сроки («действие операции должно быть достигнуто уже к следующему наступлению») подготовить завербованных агентов из числа советских военнопленных для поддержки антисталинских оппозиционных групп, организации пропаганды, разведки, саботажа и создания повстанческих групп. Разумеется, меры по разложению тыла отступающей Красной армии предпринимались и до этого. Однако теперь масштаб этих мероприятий требовалось максимально увеличить.

Грейфе отмечал: «Нельзя ограничиться десятками групп для разложенческой деятельности, они для советского колосса являются только булавочными уколами. Нужно забрасывать тысячи. Это необходимо еще и потому, что даже при самом тщательном обучении и отборе агентуры следует считаться с тем, что большой процент ее ненадежен, часть ее является сознательно предательским элементом, часть отсеется как неспособная»[55].

План предусматривал создание групп по следующим различным направлениям:

1. Группы связи — для перехвата и передачи политических сообщений из СССР;

2. Группы пропаганды — для проведения пропаганды путем распространения националистических, социальных и религиозных лозунгов;

3. Повстанческие группы — для проведения восстаний в тех районах, где имеются для этого условия;

4. Диверсионные группы — для проведения диверсий и террористических актов.

Агентуру предлагалось подбирать главным образом среди военнопленных, однако допускалась возможность использования гражданских лиц из оккупированных районов, а также «активных и надежных лиц» из числа эмигрантов. Агентура разделялась по четырем группам: русские, кавказцы, тюркские народности и казаки.

Далее предлагалось привлечь для проведения «разложенческой работы» айнзатцгруппы и айнзатцкоманды, которые должны были «перестроить свою работу в соответствии с новыми задачами… отыскать подходящих людей из пересыльных лагерей военнопленных и из числа местного населения». Представителям айнзатцкоманд в лагерях вменялось в обязанность уделять особое внимание в том числе русским антибольшевикам («бывшие руководящие круги России, а также русские, настроенные антибольшевистски по причинам религиозным и другим») и коммунистической оппозиции («члены коммунистической партии, комиссары, красные офицеры и т. д., несогласные со сталинской политикой, и оппозиционные группы — троцкисты, ленинисты, приверженцы буржуазии и т. д.»). Как мы видим, эта часть документа соответствует вышеуказанным директивам Гейдриха (вероятно, подготовленным также X. Грейфе).

Особое внимание Грейфе уделил «реальным предпосылкам» операции: «Забрасываемым агентам должна быть внушена мысль о том, что они выполняют правильное, необходимое для них самих дело. Для этого требуется не только материальное обеспечение, но и обещание положительного разрешения национального, социального и религиозного вопросов». Особо подчеркивалось, что «эта пропаганда не должна в очень сильной степени расходиться с действительностью на оккупированной территории. От этого зависит успех операции».

В качестве «национальных лозунгов» для русских предлагалось обещать последним «национальную свободу под немецкой защитой», «охрану старой русской культуры» и «невозвращение царя и крупных помещиков». В социальном плане «необходимо явно выраженное положительное отношение к введению в будущем единоличного хозяйства, особенно в деревне». В качестве религиозной программы требовалось обещание «свободы вероисповедания любой религии» и «защиты религиозных обрядов».

Кроме того, отмечалось, что «впредь нельзя говорить о Востоке как о "колонии" Германии или Европы»[56].

План Грейфе был одобрен А. Гитлером 10 января 1942 г., а в марте были утверждены организация и штаты «Цеппелина»[57]. Подразделение получило статус специального реферата VI C/Z управленческой группы С VI управления РСХА (разведка в зоне влияния СССР, на Ближнем и Дальнем Востоке) и разместилось в берлинском районе Грюневальд, а затем было переведено в Ванзее. «Цеппелин» возглавил сам X. Грейфе.

С июля 1942 г. начальником реферата стал штандартенфюрер СС Рудольф Обсгер-Редер[58], а в марте 1943 г. его сменил штандартенфюрер СС Вальтер Куррек[59]. Что касается Хайнца Грейфе, то до своей смерти в автокатастрофе (25 января 1944 г.) он занимал должность начальника школы руководящего состава полиции безопасности в Берлине[60].

Схема дислокации разведоргана «Цеппелина», подготовленная сотрудниками СМЕРШ. 1943 г.

Руководящий штаб организации состоял из аппарата начальника и из трех отделов: Z1 (подбор и обеспечение агентуры), Z2 (подготовка агентуры и направление ее на задание), Z3 (работа с действующей агентурой, обработка материалов).

В составе первого отдела находились офицеры СС, ответственные за вербовку агентов из числа военнопленных (подотдел Z1А). За организацию специальных лагерей для отобранных лиц отвечал подотдел Z1B. За вопросы транспортировки агентуры в сборные и подготовительные лагеря, а позже — к пунктам перехода линии фронта, подбора проводников и старших перевозочных средств отвечал подотдел Z1C. Различные вопросы обеспечения агентуры (создание хорошей обстановки, выдача новой одежды, обеспечение бельем, мылом, бритвенными принадлежностями, прививки, питание, техническое оснащение засылаемых групп и их вооружение) входили в круг обязанностей подотдела Z1D. Поскольку «посещение лагерей ораторами-пропагандистами, экскурсии групп военнопленных в города и деревни с целью показа преимуществ жизни в Германии в противоположность русской обстановке требуют наличия большого транспортного парка», организовывался подотдел Z1E, ответственный за транспортные средства.

Второй отдел подразделялся на подотделы Z2A (русские), Z2B (казаки), Z2C (кавказцы) и Z2D (среднеазиаты). Общая подготовка этих контингентов включала в себя политическое образование (критика большевизма, антисемитизм, вопрос истории народностей), а также лекции по вопросам культуры, экономики и религии. Специальная подготовка состояла в изучении того задания, которое подлежало выполнению (политическая разведка, террор, пропаганда). Особой задачей отдела был подбор и обучение преподавателей для указанных контингентов.

Структура третьего отдела была аналогична второму. Задачей подразделения была обработка получаемых материалов, а также учет операций по разложению и специальных террористических заданий. С этой целью создавалась картотека агентуры и предметная картотека.

Первоначальные штаты руководящего штаба «Цеппелина» включали 19 офицеров СС, 26 унтерфюреров СС (сержантов) и вспомогательных служащих (специалистов), 5 управляющих-чиновников, 25 машинисток, 4 посыльных, 16 переводчиков и 10 шоферов[61].

В марте — апреле 1942 г. сотрудники РСХА, ответственные за проведение операции «Цеппелин», приступили к развертыванию сил и средств. Так, в соответствии с планом X. Грейфе, были созданы особые команды «Цеппелина» при четырех айнзатцгруппах (А, В, С, D) полиции безопасности и СД, с начала войны выполнявших «специальные задачи» в военной зоне оккупации. Особые команды были насыщены русскими офицерами и специалистами из числа эмигрантов, связанными с эсэсовской разведкой еще с довоенной поры. К примеру, соответствующее подразделение при айнзатцгруппе А (действовала на территории Прибалтики, Белорусской ССР, Ленинградской и Калининской областей РСФСР) некоторое время возглавлял оберштурмфюрер СС Аркадий Николаевич Кочубей — потомок первого министра внутренних дел Российской империи[62]. Главными обязанностями особых команд был отбор агентуры в лагерях для советских военнопленных, а также непосредственная заброска подготовленной агентуры в тыловые районы СССР.

Вальтер Шелленберг пишет: «Основной задачей… была массовая выброска групп русских военнопленных на парашютах в глубокий тыл Советского Союза. Они находились на одинаковом положении с немецкими солдатами и носили форму вермахта, получали прекрасное питание и были хорошо расквартированы. Для них организовывались демонстрации пропагандистских фильмов и поездки по Германии… После окончания подготовки их направляли на Восточный фронт…»[63]

После поражения в Сталинграде была проведена реорганизация «Цеппелина», выразившаяся, в частности, в создании на базе четырех особых команд двух главных команд: «Россия-Центр» и «Россия-Юг» (сформированы в марте 1943 г.). После поражения вермахта на Курской дуге первое подразделение сосредоточило основные усилия на подрывной работе в северных регионах СССР, поэтому с августа 1943 г. оно было переименовано в Главную команду СС «Россия-Север»[64].

Остается добавить, что «Цеппелин» располагал широкой сетью специальных лагерей и школ, в которых проводились фильтрация и подготовка агентуры. Нередко эти подразделения «Цеппелина» формировались при концентрационных лагерях. В их числе следует назвать приемно-распределительный лагерь в Зоннеберге под Эрфуртом (также известен как «Военный лагерь РОА»; создан весной 1943 г., в конце 1944 г. переведен в г. Попель Протектората Богемия и Моравия, где были собраны все школы и курсы «Цеппелина»), особый сборный лагерь Бухенвальд (также известный как «Приемный лагерь В», или «лагерь военнопленных в г. Веймар»; действовал до декабря 1942 г., после чего был объединен с приемно-распределительным лагерем в Зоннеберге), особый предварительный лагерь Заксенхаузен (действовал до марта 1943 г., после чего личный состав был переведен в Зоннеберг), особый предварительный лагерь Аушвиц (здесь концентрировались кавказцы, лагерь был расформирован в конце апреля 1943 г.), особый предварительный лагерь в Легионово под Варшавой (в апреле 1943 г. переведен в Бреслау), разведывательно-диверсионная школа в Евпатории (расформирована в конце сентября 1942 г., личный состав переведена распоряжение особой команды при айнзатцгруппе D), разведывательно-диверсионная группа в г. Осипенко в Крыму (осенью 1943 г. переведена в Зоннеберг), штрафной лагерь в Крейцбурге в Верхней Силезии (в январе 1945 г. переведен в Лигниц), особый лагерь «Л» (именовавшийся «институтом русских инженеров»; личный состав занимался сбором и анализом информации об экономике СССР).

Схема «Истребительного соединения войск СС», подготовленная сотрудниками СМЕРШ

Особый интерес представляет разведывательно-диверсионная школа, созданная в марте 1942 г. в бывшем имении графа Замойского Яблонь около Люблина. Подразделение было ориентировано на работу исключительно с русским контингентом. Здесь готовились диверсанты, радисты и разведчики. Начальниками школы были гауптштурмфюреры СС Калсен, Краус и Лютер. Одновременно в Яблони находилось до 200 курсантов. Слушатели изучали ведение разведки в советском тылу, подрывное дело, радиодело, специальное оружие. Срок обучения составлял от 3 до 6 месяцев. Личный состав привлекался к уничтожению местного еврейского населения. Летом 1942 г. все русские школы были сосредоточены около Бреслау и школа Яблонь также передислоцировалась в г. Волау. С декабря 1942 г. в школе была начата подготовка русских детей-беспризорников для выполнения разведывательно-диверсионных заданий. В марте 1943 г. школа переехала в м. Глубокое (Беларусь), в мае — в м. Печки (под Псковом). После наступления советских войск подразделение передислоцировалось в г. Ассари (Латвия), а в сентябре 1944 г. было эвакуировано в Германию, где вместе с главной командой «Цеппелин» разместилось в городе Кольберг. В ноябре личный состав переехал в городок Попель[65].

Проект комбрига Бессонова. Десанты «Цеппелина»

Как отмечалось, планом X. Грейфе предусматривалось создать особые «предпосылки» с целью убедить отобранных агентов в том, что они выполняют правильное и необходимое для них самих дело. Особое внимание уделялось русским антибольшевикам и сторонникам коммунистической оппозиции. Исходя из этого, было решено создать две антисоветские организации для концентрации и оптимизации пропагандистских усилий по указанным направлениям. Первая «партия» получила наименование Боевой союз русских националистов (БСРН) и в дальнейшем была тесно связана с основным предметом нашего исследования — формированием СД «Дружина», поэтому подробнее мы остановимся на ней несколько ниже.

Вторая организация, согласно первоначальному плану, была призвана объединить антисталински настроенных коммунистов.

Надо сказать, что «коммунистический проект» довольно быстро исчерпал себя, что вполне объяснимо — разного рода троцкистов и бухаринцев в лагерях для советских военнопленных оказалось относительно немного. Кроме того, объединить под одними лозунгами антисталински настроенных марксистов было практически невозможно: тут же начиналась грызня, сторонники одних «фракций» яростно нападали на представителей других, все это сопровождалось отнюдь не конструктивными «дискуссиями», а также доносами руководству о нелояльности того или иного марксиста-ленинца германскому командованию.

Возглавить так называемую «Народно-российскую партию социалистов-реалистов» было поручено выходцу из войск НКВД — комбригу Ивану Георгиевичу Бессонову, до сдачи в плен командовавшему 102-й дивизией 21-й армии[66]. Показательно, что Бессонов до войны сделал стремительную карьеру, в основном благодаря связям с одиозным заместителем наркома внутренних дел М.П. Фриновским, расстрелянным в 1940 г. Бессонову удалось избежать ареста исключительно из-за того, что он буквально завалил «компетентные органы» доносами на своих знакомых и сослуживцев, чем, вероятно, убедил чекистов в своей лояльности. Тем же путем он получил и должность комдива. Когда началась война, Бессонов направил командованию донос на своего командира П.М. Гудзя, обвинив последнего в пораженческих настроениях и желании сдаться в плен. Гудзя арестовали, и 13 августа Бессонов вступил в командование соединением.

Не прошло и месяца, как Бессонов сам сдался в плен в селе Раги Старосельского района Гомельской области. На первом же допросе он предложил свои услуги в борьбе с советским режимом. Через определенное время Бессоновым заинтересовались в РСХА. Он получил псевдоним «Катульский» и принялся за работу. Как мы указали выше, надежды немцев на существование сколько-нибудь влиятельной и консолидированной коммунистической оппозиции сталинизму оказались призрачными. В принципе оппозиционеры-марксисты принесли гитлеровцам определенную пользу в качестве пропагандистов. Самым известным из них стал Милетий Зыков, сыгравший ключевую роль в оформлении пропагандистского аппарата власовского движения. Под этим псевдонимом, по мнению ряда исследователей, скрывался зять известного детского писателя Корнея Чуковского Цезарь Вольпе[67]. Вместе с тем в 1942 г. коммунистические антисталинские мотивы в гитлеровской пропаганде, адресованной военнопленным и населению на советской стороне фронта, практически исчезают, как «не оправдавшие надежд».

Организация Бессонова уже весной 1942 г. была переименована в «Русскую народную партию реформистов», руководство которой было размещено в особом сборном лагере «Цеппелина» на территории концлагеря Бухенвальд. С июля 1942 г. здесь же под формальным командованием Бессонова (провозглашенного «генеральным руководителем») был создан «Политический центр борьбы с большевизмом» (ПЦБ). Начальником штаба ПЦБ стал бывший подполковник РККА Виктор Викторович Бродников, заместителем по политчасти — полковник Никанор Никанорович Любимов, начальником отделения внутренней разведки — генерал-майор Александр Ефимович Будыхо[68].

Основным занятием личного состава ПЦБ стало сочинение антисоветских листовок и брошюр. К примеру, Бродников участвовал в написании памфлета «СССР и мировая революция», а сам Бессонов стал автором «программного труда» под претенциозным названием «Что делать?».

Помимо этого, «генеральный руководитель» выполнял ответственные задания РСХА. Так, в конце 1942 г. он написал письмо маршалу Василевскому с целью его компрометации, однако эта попытка не увенчалась успехом. Кроме того, в Заксенхаузене Бессонова подсаживали к старшему лейтенанту Якову Джугашвили[69]. Но наибольшую известность получил его масштабный проект, сводившийся к засылке специального десанта в глубокий советский тыл с целью освободить заключенных из лагерей системы ГУЛАГ и спровоцировать мощное повстанческое движение. Этот проект Бессонова поначалу чрезвычайно заинтересовал руководство «Цеппелина» и СД.

На послевоенном допросе Бессонов показал следующее: «…Выполняя задание немцев, я разработал предварительный план повстанческой деятельности в тылу Советского Союза, по которому предполагалось создание из числа военнопленных, бывших военнослужащих Красной армии, нескольких десантных групп для высадки их с самолетов на парашютах в северные районы СССР. Предполагалось высадить десант численностью 50 000 человек. В соответствии с этим, моим штабом был тщательно разработан план десантирования и боевых действий, составлены всякие схемы, на карты нанесены маршруты, основное направление ударов… Планом предусматривалось, что высадившиеся на Севере СССР крупные десантные отряды захватят расположенные там лагеря заключенных и поселения ссыльных, вооружат их после привлечения на свою сторону и, пользуясь отдаленностью этих районов от фронта и жизненных центров страны, а также отсутствием крупных воинских гарнизонов, разовьют повстанческую деятельность в тылу Красной армии. При этом ставилась цель достигнуть и овладеть промышленными центрами Урала, отрезать Сибирь от Центральной части Советского Союза и лишить его важнейшей стратегической базы на востоке….»[70]

К концу 1942 г. план Бессонова вступил в стадию практической реализации. В бывшем монастыре Лейбус под городом Бреслау из советских военнопленных началось формирование десантной бригады трехбатальонного состава (до весны следующего года удалось сформировать лишь один батальон, известный также как «особый отряд СС»). Переброску десантников должна была осуществлять разведывательная группа командующего люфтваффе (Aufklärungsgruppe O.b.d.L.), которая специализировалась на дальних разведывательных полетах и заброске диверсантов и агентов в глубокий тыл противника. На ее вооружении имелись самолеты He111, Ju86, Ju88 и Ar240, которые позволяли произвести доставку десанта и снаряжения с аэродромов, расположенных на территории Ленинградской и Смоленской области, а также с баз в Финляндии и на севере Норвегии до районов Воркуты и Салехарда с промежуточной посадкой на секретных базах в Архангельской области, хотя некоторые самолеты группы могли производить заброску без промежуточных посадок. В случае захвата Салехарда предусматривалось снабжение и по морю[71].

Однако к концу 1943 г. руководство «Цеппелина» разочаровалось в Бессонове, поскольку усомнилось в его лояльности. Под предлогом того, что он ранее принадлежал к руководящему составу НКВД, Бессонов был арестован и отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Туда же отправились его ближайшие сотрудники Бродников, Любимов и Будыхо. Политический центр борьбы с большевизмом был распущен, а его личный состав — распределен по различным подразделениям «Цеппелина» либо переведен в Русскую освободительную армию. Некоторые сотрудники ПЦБ продолжили разложенческую работу по линии антисоветской пропаганды, большинство — использовано в качестве диверсантов, а часть личного состава десантной бригады — еще в марте 1943 года передана на формирование в Белоруссии 1-го русского национального полка В.В. Гиль-Родионова[72].

Любопытна оценка фигуры Бессонова со стороны бывшего сотрудника «Цеппелина» и члена НТС H.H. Рутыча (Рутченко). В своем выступлении на расширенном совещании журнала «Посев» (1975) он подробно рассказал о том, как познакомился с «генеральным руководителем» ПЦБ в особом отделении Заксенхаузена (в лагерь Рутыч попал летом 1944 г. в связи со своей деятельностью в НТС). Рутыч подробно излагает план Бессонова по выброске десанта, однако почему-то утверждает, что этот проект разрабатывался под патронажем люфтваффе. Причины провала бессоновского начинания Рутыч видит так: «Когда бригада Бессонова была более или менее сформирована, высшее гитлеровское руководство… перепугалось, ибо Гитлер больше всего боялся иметь дело с независимой русской силой, да еще где-то под Уралом, то есть вне какого-либо контроля. В части Бессонова были засланы агенты Гестапо и, хотя они были обнаружены, он был вскоре… арестован… А бригада… была передана из военно-воздушных сил руководству СС, расформирована и побатальонно использована в борьбе с партизанами»[73].

Возникает вопрос: при чем здесь «военно-воздушные силы»? Уж кто-кто, а Н. Рутыч не мог не знать, что проект Бессонова с самого начала был тесно связан с СД и «Цеппелином»[74].

Касаясь дальнейшей судьбы руководителей ПЦБ, отметим, что Бессонов, Бродников и Будыхо сумели пережить войну, но были переданы американцами Советскому Союзу. 19 апреля 1950 г. все они были расстреляны по приговору Военной коллегии Верховного суда. Любимов умер в Заксенхаузене[75].

Попытаемся ответить на вопрос: имели ли надежды руководства РСХА на возможность организации мощного повстанческого движения в глубоком советском тылу сколько-нибудь реальные основания?

Обратимся к подготовленному в 1944 г. докладу начальника Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР комиссара государственной безопасности 3-го ранга A.M. Леонтьева «О результатах борьбы с бандитизмом, дезертирством и уклонением от службы в Красной армии с июля 1941 по июль 1944 гг.». При этом нас будут особенно интересовать центральные районы РСФСР и Сибирь, так как именно эти регионы изначально рассматривались руководителями «Цеппелина» в качестве приоритетных для «разложенческой работы» («острие удара» должно было быть направлено в самое сердце страны, а не на ее окраины).

Леонтьев констатирует: «С началом военных действий бандитско-повстанческий элемент повсеместно активизировал свою вражескую деятельность. Ориентируясь на приход немцев, бывшие участники вооруженных антисоветских выступлений, разгромленных повстанческих, контрреволюционных организаций, бывшие белоказаки, кулаки, бандиты, участники религиозных сект и т. д. начали группироваться.

В целях подрыва военной мощи Советского Союза и оказания помощи немецко-фашистским войскам указанные элементы повели среди населения антисоветскую, пораженческую агитацию, агитацию за дезертирство из Красной армии и уклонение от службы. Привлекая на свою сторону бандитов, дезертиров, уклонившихся и других нелегалов, они начали создавать бандитско-повстанческие группы и формирования, ставя своей задачей организацию вооруженных выступлений в тылу Красной армии.

Подрывная деятельность антисоветских элементов значительно усиливалась с продвижением немецких войск в глубь нашей страны. К октябрю 1941 года в ряде тыловых районов Советского Союза возникло большое количество бандитских групп…

…С началом войны рост бандитизма в центральных районах Советского Союза шел в основном за счет выходцев из семей бывших кулаков, купцов, служителей религиозного культа и других антисоветских лиц, которые, не желая защищать советскую власть, уклонялись от призыва и мобилизации в Красную армию, переходили на нелегальное положение и объединялись в банды… Возникшие банды совершали террористические акты над советско-партийным активом, убийства отдельных граждан с целью грабежа и налеты на колхозы и совхозы»[76].

Во второй половине 1941 г. органами НКВД было ликвидировано 178 антисоветских групп (1604 участника). Кроме того, за тот же период было зарегистрировано 50 «бандитских проявлений», 21 из них раскрыто. Напомним, в это время организации «Цеппелин» еще не существовало, и, вероятно, большая часть антисоветских групп возникла, так сказать, «стихийно», без помощи извне. Впрочем, по данным Леонтьева, «активизации повстанческой деятельности антисоветских элементов в Новосибирской области способствовала работа немецкой агентуры, заброшенной туда задолго до войны»[77].

Зато в следующем — 1942 г. — без агентуры специального «разложенческого органа», очевидно, не обошлось. Леонтьев отмечает: «Оперативная обстановка в 1942 году характеризовалась дальнейшим ростом и активизацией бандитизма. Рассчитывая на победу фашистской Германии, бандитско-повстанческие и прочие антисоветские элементы… вели активную работу по подготовке вооруженных выступлений против советской власти». Количество ликвидированных антисоветских групп в 1942 г. выросло до 1381 (11 220 участников).

Далее приводились наиболее характерные примеры. Так, НКВД Якутской АССР в начале 1942 г. была выявлена «повстанческая банда» в составе 19 человек, возглавляемая выходцем из кулацкой семьи — неким Орловым. Группа именовала себя «Обществом спасения России от большевизма» и ставила своей задачей создание крупных повстанческих отрядов и поднятие вооруженной борьбы против советской власти. Участники банды развили исключительно большую активность в июне 1942 г.: «В целях приобретения оружия и создания продовольственной базы, в течение указанного месяца они совершили четыре крупных налета на склады золотых приисков и зимовки охотников, во время которых убили оперативного уполномоченного НКВД тов. Коробова, бойца приисковой охраны Быкова и двух рабочих, захватили 10 карабинов, 4 револьвера и пистолета, 10 кг взрывчатых веществ, патроны, золото, продукты и шесть лошадей. 11 июля 1942 года при проведении операции бандглаварь Орлов был убит, 18 участников арестованы. Менее активные бандповстанческие группы были ликвидированы Управлениями НКВД Омской и Иркутской областей»[78].

В 1943 г., особенно во второй его половине, органам НКВД удалось в значительной мере погасить антисоветские повстанческие проявления в глубоком тылу. Большая часть диверсантов «Цеппелина», заброшенных в глубокий советский тыл, оказалась в руках чекистов. К примеру, 9 июня 1943 г. в Кожвинском районе Коми АССР была ликвидирована группа десантников «Цеппелина» из 12 человек. Группа была заброшена 2 июня и переодета в форму НКВД. В ходе боя 2 «цеппелиновца» были убиты, а остальные, в том числе руководитель группы Годов, — захвачены в плен. Еще один десант «Цеппелина» в количестве 40 человек был ликвидирован в конце 1943 г. под Сыктывкаром[79].

Группа русских диверсантов «Цеппелина» перед заброской в советский тыл. 1943 г.

Пожалуй, самой известной акцией «Цеппелина» стала попытка проведения диверсионно-террористического акта в отношении И.В. Сталина. Операцию было поручено провести агентам П.И. Таврину и его жене. Поскольку эта неудачная операция была уже неоднократно описана в литературе, здесь мы упомянем лишь о том, что в сентябре 1944 г. диверсанты были задержаны спустя несколько часов после высадки. Провал объяснялся тем, что за несколько месяцев до этого — в новогоднюю ночь 1944 г. — агенты НКВД похитили сотрудника «Цеппелина» обершарфюрера СС Лашкова-Гурьянова, при котором были обнаружены ценные документы, проливающие свет на подготовку Таврина. После этого чекистам удалось внедрить в «Цеппелин» своего агента — лейтенанта Александра Лазарева с заданием получить максимум информации об интересующей операции. Через некоторое время Таврина плотно «вели» советские разведчики, действовавшие в оккупированной Риге[80].

Изменение приоритетов: СД и партизанская война

К весне 1942 г. деятельность партизан на оккупированной Германией территории приняла чрезвычайно широкий размах. Как отмечал в мемуарах генерал-полковник вермахта Л. Рендулич, партизаны «представляли серьезную опасность для тыловых коммуникаций немецкой армии. Поэтому для решительной борьбы с ними немецкому командованию приходилось стягивать в уже оккупированные районы большие силы, а для проведения крупных операций в областях, где движение приняло наиболее угрожающие размеры, — снимать отдельные части с фронта»[81].

Аналогичная ситуация складывалась в районах, находившихся под управлением Министерства по делам оккупированных восточных территорий. Здесь за борьбу с партизанами и подпольщиками отвечали органы СС и полиции. В специальных сообщениях, шедших по линии полиции безопасности и СД, подчеркивалось, что гражданские учреждения постоянно «ощущают активность партизан»[82].

Неудивительно, что вооруженные подразделения СД, подчинявшиеся «Цеппелину», помимо своего основного предназначения (сбор разведывательной информации, осуществление диверсионных и террористических актов в советском тылу, проведение пропаганды, разлагающей население и армию противника) все чаще начали использоваться в антипартизанских боевых действиях.

В своих воспоминаниях Шелленберг называет еще одну причину, по которой агентов СД, изначально предназначенных для диверсионно-террористической деятельности, сводили в антипартизанские формирования: «Для переброски агентов в Россию в наше распоряжение была предоставлена боевая эскадрилья, причем весьма ограниченное число самолетов и еще более ограниченные запасы горючего подлежали распределению между военными и политическими секторами секретной службы, которые в то время работали самостоятельно, часто даже мешая друг другу. Вследствие этого, отправка наших агентов на задания часто задерживалась. А, как известно, ничто так не нервирует агента и не подрывает его моральное состояние, как слишком продолжительное ожидание»[83]. В итоге подготовленные диверсанты фактически использовались не по назначению.

В этом смысле показательна судьба такого формирования СД, как особый полк «Варяг», сформированный в основном из русских эмигрантов. Командиром этой части стал бывший офицер Российской императорской армии Михаил Александрович Семенов (1894–1965), с 1922 г. живший в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. После оккупации Югославии германскими войсками он установил связи с представителями VI Управления РСХА, а в марте 1942 г. выступил с инициативой создания русского добровольческого батальона для проведения десантной операции в районе Новороссийска. Семенов был зачислен в СС, получил звание гауптштурмфюрера, однако подчиненное ему подразделение вместо отправки на Восточный фронт было переформировано в отряд вспомогательной полиции в Баннице.

Весной 1943 г. Семенов был вызван в Берлин, где был принят новым руководителем «Цеппелина» оберштурмбаннфюрером СС Вальтером Курреком (сменил на этой должности X. Грейфе в марте того же года). Последний предложил Семенову непосредственно участвовать в подготовке диверсантов, которых планировалось забросить в советский тыл. Семенов сформировал две группы парашютистов, одна из которых летом была заброшена на Южный Урал.

Осенью 1943 г. гауптштурмфюрер СС Семенов приступил к формированию из молодежи русской диаспоры в Югославии и советских военнопленных добровольческого особого полка СС «Варяг» (Freiwilligen SS-Sonderregiment «Waräger»[84]). Зимой следующего года было закончено формирование I батальона полка (командир — гауптштурмфюрер[85] А. Орлов), который был направлен в Словению для участия в борьбе против титовских партизан. Штаб полка был также вскоре переведен в словенскую столицу Лайбах (Любляну).

К началу лета 1944 г. были сформированы II и III батальоны «Варяга» (помимо этого, в составе части находились парашютно-диверсионная команда и минометный взвод; общая численность достигала 1,5 тыс. человек). Эти подразделения были также задействованы в антипартизанских операциях.

За заслуги в боях с партизанами Семенов неоднократно поощрялся германским командованием. В 1944 г. он получил германское гражданство и чин оберштурмбаннфюрера СС, был награжден Железным крестом I и II класса, знаками отличия для восточных народов.

В апреле 1945 г. полк «Варяг» был формально передан в состав Зальцбургской группы Вооруженных сил Комитета освобождения народов России генерал-майора A.B. Туркула, хотя часть оставалась на позициях в Словении. В мае Семенов отдал подразделениям полка приказ перейти словенско-итальянскую границу, после чего часть сдалась британцам. Семенову удалось избежать выдачи Советскому Союзу военнослужащих из числа эмигрантов (примерно 150 бывших советских военнопленных были переданы советским представителям). В 1947 г. он был освобожден из плена и в дальнейшем проживал в Мюнхене, а затем — в Бразилии[86].

Разумеется, в антипартизанские операции были вовлечены и подразделения СД на оккупированной территории Советского Союза, — и прежде всего «Дружина» В.В. Гиль-Родионова (о чем речь пойдет в следующей главе).

К слову, еще до войны с СССР офицерский состав оперативных групп и команд полиции безопасности и СД, помимо карательных задач, на секретном совещании у Гейдриха в Берлине получил приказ бороться в тыловых районах со всеми проявлениями антинемецкой деятельности[87]. СД приложила немало усилий, чтобы затормозить рост партизанского движения, а где была такая возможность, — задушить его в зародыше. Белорусский исследователь Э. Иоффе констатирует, что «в 1941–1944 годах немецким спецслужбам удалось заслать свою агентуру в большинство партизанских отрядов и бригад. В ряде случаев они, убивая партизанских командиров, расшифровав некоторые секретные коды и шифры партизанского руководства и проводя активную диверсионную работу среди партизан, нанесли существенный ущерб партизанскому движению Белоруссии, затормозив его развитие в ряде регионов республики»[88].

Шелленберг в своих мемуарах писал, что главной целью операции «Цеппелин» стало противодействие партизанской войне, следующим образом обосновывая необходимость борьбы с народными мстителями: «Основной задачей партизанской борьбы была беспощадность сама по себе… считались оправданными любые меры, которые могли бы заставить население поддерживать эту борьбу. Совершающиеся жестокости следовало приписывать немецким захватчикам, чтобы тем самым заставить колеблющееся население включиться в активное сопротивление. Если же, исходя из русских интересов, следовало наказать ненадежные элементы, это нужно было проделать так, чтобы создать видимость репрессий со стороны немцев… НКВД было вменено в обязанность организовывать засылку некоторых самых лучших и наиболее надежных агентов в немецкую армию и ее административные учреждения в качестве консультантов и информаторов. Наряду с постановкой заведомо ложной или же недостоверной информации с помощью партизан, они должны были любым способом провоцировать немецкие оккупационные власти на принятие суровых мер против определенных слоев населения, таких, например, как евреи и кулаки. Казни, ликвидации и высылки надлежало, конечно, представлять как зверства, сознательно осуществляемые немцами в отношении русского народа»[89].

Разумеется, когда Шелленберг писал свои мемуары, он преследовал определенные пропагандистские цели. Применительно к процитированному отрывку следует отметить, что одной из задач «Цеппелина» было создание лжепартизанских групп. Эти специально подготовленные команды забрасывались в те районы, где наблюдалась особенно большая активность народных мстителей. Начальник Управления НКВД по Орловской области К.Ф. Фирсанов после войны вспоминал: «…В ряде сел появились небольшие группы людей, именующих себя партизанами… Они забирали у населения продукты и вещи, избивали местных жителей, называя их изменниками Родины, угрожали расстрелом и беспробудно пьянствовали. Чекисты установили, что немцы организовали из уголовников, бывших кулаков и их прихвостней лжепартизанские отряды, чтобы дискредитировать партизанское движение и вызвать к нему ненависть народа»[90].

Вместе с тем следует отметить, что разведывательно-диверсионные и террористические задачи с «Цеппелина» никогда не снимались…

Русские диверсанты Скорцени

На последнем этапе Второй мировой войны диверсионной деятельностью гитлеровской разведки руководил начальник реферата VI S РСХА Отто Скорцени (при расформировании абвера большая часть его центрального аппарата, все абверкоманды и другие фронтовые органы вошли в подчинение IV и VI Управлений РСХА и во вновь созданное Военное управление РСХА, группу D (диверсии и террор) которого по совместительству возглавил «человек со шрамом»).

Нелишне отметить, что применительно к этому реферату в отечественной литературе часто встречается ошибка, связанная с путаницей перевода латинских литер на кириллические. Так, в книге «Смерш: исторические очерки и архивные документы» неверно отмечается, что Скорцени был начальником «Группы VIЦ»[91]. Как мы отмечали, группа VIC (или VIЦ — в кириллическом написании) отвечала за разведку в зоне влияния СССР и на Дальнем Востоке. В задачи же подразделения Скорцени входил «материальный, моральный и политический саботаж»[92].

Надо отметить, что Скорцени, как несомненно незаурядного руководителя и специалиста, привлекали и к некоторым операциям «Цеппелина». По некоторым сведениям, он имел отношение и к подготовке упомянутой выше амбициозной, но неудачной операции по покушению на Сталина[93]. Кроме того, часть агентуры абвера и «Цеппелина» в конце войны была передана под начало Скорцени.

Штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени

Большинство русских коллаборационистов (а также представителей других «восточных народов»), предоставленных в распоряжение Скорцени, летом 1944 г. было сосредоточено в так называемом «Истребительном соединении войск СС» (Waffen SS Jagdverband») — специальном органе, предназначенном для проведения диверсионно-террористических и разведывательных мероприятий в тылах армий стран антигитлеровской коалиции. Основу соединения составили различные специальные формирования абвера и СС (в том числе часть личного состава дивизии «Бранденбург»), кадры полицейских, охранных, «восточных» батальонов и рот, прочие коллаборационистские подразделения[94].

Главный штаб Истребительного соединения находился в населенном пункте Фриденталь под Берлином и состоял из следующих отделов: 1А — разработка планов диверсионных операций, заброска агентурных и боевых групп, руководство их деятельностью; 1B — материально-техническое обеспечение агентурных и боевых групп; 1C — сбор и обработка разведданных, ведение контрразведывательной работы среди личного состава органа. В непосредственном подчинении главного штаба находились два специальных боевых подразделения: 502-й егерский батальон и 600-й парашютный батальон[95].

502-й батальон состоял из четырех рот диверсантов, причем четвертая рота была сформирована из иностранцев, в том числе русских — бывших агентов абвера и «Цеппелина». В конце 1944 г. эта рота стала самостоятельным подразделением, а затем русские эсэсовцы выбыли из нее в город Хохензальц (польск. — Иновроцлав) на комплектование «Истребительной команды Восток» (SS-Jagdverband Ost), которой отводилась особая роль в подрывной работе против СССР и Красной армии. Команда была плотно насыщена русскими кадрами из числа коллаборационистов.

Формирование, которое возглавил потомок адмирала русского Императорского флота гауптштурмфюрер СС барон Адриан фон Фелькерзам[96], состояло из штаба, диверсионно-разведывательной школы (в которой обучалось около 2 тысяч курсантов), ряда подразделений обеспечения и нескольких диверсионных подразделений, построенных по национальному принципу.

Самыми большими были две русские группы, которые возглавляли соответственно русские офицеры СС Павел Сухачев и Игорь Решетников (до этого возглавлял русскую группу диверсионно-разведывательной школы «Истребительной оперативной команды Юго-восток»)[97]. Большинство членов этих групп ранее служили во вспомогательной полиции на оккупированной территории северных районов РСФСР и были завербованы осенью 1944 г. унтершарфюрером СС Александром Рубиным-Башко и оберштурмфюрером СС Бруно Тони в Данциге, где они находились в сборном лагере для эвакуировавшихся коллаборационистов[98].

Командир роты диверсантов Истребительного соединения войск СС унтершарфюрер СС A.A. Рубин-Башко

Несколько позже все русские подразделения Истребительной команды «Восток» были сведены в Общерусскую группу (Russland im Gesand) под командованием штурмбаннфюрера СС X. Эберхарда.

В январе 1945 г. Хохензальц был занят частями Красной армии, а значительная часть «Истребительной команды Восток» погибла в боях. Уцелевшие русские диверсанты Скорцени были эвакуированы на запад и приняли участие в нескольких специальных операциях. Так, в своих мемуарах Скорцени пишет, что в апреле 1945 г., когда началось восстание в Праге, он направил остатки «Истребительного подразделения Восток II» — примерно 100 человек — с приказом взорвать мост, находящийся в руках противника, на автостраде вблизи Вроцлава: «После выполнения задания нашему спецподразделению пришлось прокладывать себе дорогу через позиции русских. Наши стрелки мужественно сражались с 15 апреля до 15 мая, являясь последними солдатами этой великой войны. Отступая днем и ночью, уже через четыре или пять дней после капитуляции вермахта они дали бой танкам, чтобы прикрыть отход беженцев»[99].

Следует добавить, что, по данным советской разведки, русские эсэсовцы находились и в составе «Истребительного соединения Север»[100]. В конце 1944 г. при этом формировании по приказу Скорцени была создана школа по подготовке диверсантов, возглавил которую уроженец Риги капитан Герберт Гиль (затем его сменил бывший сотрудник «Цеппелина» штурмбаннфюрер Игорь Юнг[101]). Школа вела подготовку диверсантов для «ослабления мощи Красной армии» и совершения акций на железнодорожных магистралях в районах Витебска, Смоленска, Бобруйска, Минска. С марта 1945 г. курсанты также начали изучать методику ликвидации высшего комсостава Красной армии и партийных работников.

В целях конспирации личный состав школы был причислен к военнослужащим Русской освободительной армии. Преподавателями школы в основном были члены Народно-трудового союза[102].

В самом конце войны большая часть уцелевших русских эсэсовцев, подчинявшихся Скорцени, была переведена на нелегальное положение и впоследствии была передана в качестве агентов западным спецслужбам.

Вторая глава. Формирования Боевого союза русских националистов

Владимир Гиль-Родионов и создание БСРН

Еще до того, как Хайнц Грейфе поставил точку в своем «Плане действий по политическому разложению в Советском Союзе», в одном из офицерских лагерей на территории Генерал-губернаторства — «Офлаге-68», расположенном в Сувалках — была организована так называемая «Национальная партия русского народа», позднее переименованная в Боевой союз русских националистов (БСРН)[103].

В группу вошли те бывшие советские командиры, которые были предварительно отобраны комиссиями СД как лица, «заслуживающие доверия» и «представляющие интерес для контрразведывательной службы» (в соответствии с оперативным приказом Р. Гейдриха от 17 июля 1941 г. «Об отношении к советским военнопленным»). Эти лица размещались отдельно от основной массы военнопленных и переводились из ведения вермахта под начало представителей СД.

В Сувалках начальником отделения СД для военнопленных служил штурмбаннфюрер Ханс Шиндовски, до войны — бургомистр Тильзита, хорошо знакомый с X. Грейфе еще по работе в Восточной Пруссии (последний и предоставил ему возможность перевестись в Службу безопасности)[104]. Шиндовски стал куратором «Национальной партии русского народа». Во главе «партии», первоначально состоявшей из 25 бывших советских командиров, встал подполковник Владимир Владимирович Гиль (псевдоним — «Родионов»).

Владимир Гиль родился 11 июня 1906 г. в деревне Дороганово Бобруйского уезда Могилевской губернии (сейчас Осиповичский район)[105]. В 1923 г. он окончил 9 классов школы, а в октябре 1926 г. вступил в ряды РККА. После окончания Борисоглебско-Ленинградской кавалерийской школы Гиль был назначен командиром взвода в 32-м Белоглинском кавполку. В 1931 г. вступил в ВКП(б). С 1934 г. Гиль командовал эскадроном, в апреле 1935 г. стал помощником начальника штаба 33-го Ставропольского кавполка. Перед войной получил звание подполковника, с отличием окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе, после чего служил на должностях начальника 5-й части штаба 12-й кавдивизии, начальника штаба 8-й моторизированной бригады, начальника оперативного отдела штаба 12-го механизированного корпуса. Войну подполковник Гиль встретит начальником штаба 229-й стрелковой дивизии. Он попал в плен на Витебщине в районе Сенно-Толочин, будучи раненым в бою[106]. Вскоре Гиль стал русским комендантом лагеря для советских военнопленных в Сувалках.

Вот как описывает Гиля близко знавший его Л.А. Самутин: «Гилю было тогда, вероятно, что-то от 36 до 40 лет, не более. Он был чуть выше среднего роста, шатен с серыми холодными глазами. Он редко смеялся, но и при смехе выражение его глаз не менялось, они оставались такими же холодными, как и обычно… Говорил он несколько странно — с каким-то акцентом, но правильно»[107]. К.Г. Кромиади характеризует руководителя БСРН следующим образом: «Гиль был видный мужчина, прекрасный строевой офицер, хорошо знающий свое дело… Но в то же время чувствовалось, что он хитрит, что эта широкая натура "рубахи парня" — показная сторона»[108].

Пропагандист БСРН A.A. Самутин. Послевоенный снимок

Известно, что среди самых первых соратников Гиля по БСРН были полковник Егоров, майор Калугин, капитаны Ивин и Блажевич. Довоенные биографии этих людей, казалось бы, не предполагали того, что они окажутся в стане врага: едва ли кто-то из них мог быть «обижен» на советскую власть[109]. Вместе с тем нет серьезных оснований полагать, что сам Гиль или кто-то из его приближенных «с самого начала» были советскими провокаторами, как после войны утверждали некоторые бывшие власовцы.

Так, Михаил Васильевич Егоров родился в 1900 г. в Костромской губернии в крестьянской семье. Перед революцией он приехал в Петроград на заработки. В 1919 г. Егорова мобилизовали в РККА рядовым красноармейцем. После окончания Гражданской войны он остался в кадрах Красной армии и с конца 1920-х гг. проходил службу преимущественно на хозяйственных должностях, сделав сравнительно неплохую карьеру. Войну майор Егоров встретил начальником тылового отдела штаба 3-го механизированного корпуса 11-й армии, которая дислоцировалась в Прибалтике. Уже 26 июня управление корпусом оказалось в окружении, а 18 июля Егоров был взят в плен[110].

Михаил Александрович Калугин родился в 1894 г. в Шавельском уезде Ковенской губернии. Окончил реальное училище, участвовал в Первой мировой войне. После революции Михаил поступил на службу в Красную армию, подавлял антибольшевистские выступления в Московской и Смоленской губерниях, воевал на Южном и Западном фронтах. В 1922 г. Калугин был уволен в запас, однако во время Советско-финляндской войны вернулся в армейский строй, и в сентябре 1940 г. был назначен командиром роты стрелкового полка. Великую Отечественную войну Калугин встретил в составе 760-го мотострелкового полка 208-й моторизованной дивизии. 1 июля 1941 г. после разгрома соединения он был взят в плен под Минском[111].

Настоящей «находкой» для БСРН стала фигура бывшего генерал-майора РККА Павла Васильевича Богданова. Он родился в 1900 г. в Орле в семье рабочего, окончил 6-классное городское училище. В годы Гражданской войны участвовал в боевых действиях против петлюровских и деникинских частей, воевал на Польском фронте. В 1926 г. Богданов окончил курсы «Выстрел», после чего был назначен командиром батальона. В 1930-е гг. он служил на различных должностях в 20-й стрелковой дивизии Ленинградского военного округа, а войну встретил командиром 48-й стрелковой дивизии. 17 июля Богданов сдался в плен и был помещен в «Офлаг-68» в Сувалках. Уже в сентябре пленный советский генерал обратился к германскому командованию с предложением сформировать из военнопленных части для борьбы с Красной армией. В начале августа Богданов был прикомандирован к школе пропагандистов в Вульхайде. Он официально отказался от советского гражданства и воинского звания, что затем было отражено в листовках БСРН[112].

Один из создателей БСРН М.А. Калугин (слева) вместе с генерал-майором РОА В.Ф. Малышкиным и генерал-лейтенантом РОА A.A. Власовым. Берлин, 1943 г.

Разумеется, большинство присоединившихся впоследствии к Союзу и его вооруженным формированиям военнослужащих действительно в той или иной мере пострадали от советской власти. Например, у Л.А. Самутина (родился в 1915 г. в Вологодской губернии в крестьянской семье) был репрессирован отец, а сам он в 1930 г. стал очевидцем массовой гибели раскулаченных крестьян и казаков, депортированных во время коллективизации. Добавим, что Самутин не был кадровым командиром РККА: будучи преподавателем физики, он окончил курсы командиров запаса в Магнитогорске и в 1940 г. стал младшим лейтенантом запаса. Начало войны Самутин встретил на военных сборах в составе 238-го стрелкового полка 186-й стрелковой дивизии. 10 или 11 июля он был взят в плен западнее Витебска[113]. В коллаборационистских формированиях (в СС, а затем в Вооруженных силах Комитета освобождения народов России) Самутин служил в качестве пропагандиста до самого конца Второй мировой войны.

Позднее к БСРН присоединялись и эмигранты — в основном из числа бывших соратников русских фашистских организаций.

Формирования БСРН и операция «Рейнхард»

В начале 1942 г., в соответствии с предписаниями оперативного штаба «Цеппелин», из организации Гиля была отобрана группа лиц, которых вначале направили в вербовочный лагерь под Бреслау, а затем — в месячную «ознакомительную поездку» по Германии[114]. Вскоре после возвращения группы Гиля в Сувалки в лагере произошли значительные изменения. Был облегчен режим, улучшено питание, а на территории 13-го блока был построен большой барак, внутри которого размещался зрительный зал со сценой и подсобными помещениями. Гиль привез с собой полный набор музыкальных инструментов для оркестра, среди пленных нашли бывших музыкантов и артистов, был организован ансамбль и театральная самодеятельность. Первый концерт был назначен на 20 апреля…

Зал был набит битком, не поместившиеся толпились в открытых входах и выходах. Перед концертом и спектаклем была организована «торжественная часть». После официальных речей лагерного начальства во славу фюрера и германской армии слово было предоставлено Гилю. Он выступил с большой речью, в которой тоже произнес славословие в адрес Гитлера и Третьего рейха, затем рассказал о своей поездке в Германию и, наконец, о предоставлении русским «права принять участие в борьбе с жидо-большевизмом». Далее Гиль сообщил, что им создается военно-политическая организация под названием «Боевой союз русских националистов». После этого была объявлена программа Союза.

Последняя включала в себя следующие тезисы: «Будущая Россия должна быть националистической, народам, населяющим Украину, Белоруссию, Прибалтику и Закавказье, предоставляется право на самоопределение и выделение в самостоятельные государства под протекторатом Великой Германии… У будущей России должен быть новый порядок, основанный по принципу нового порядка в Европе… Колхозы упраздняются, а вся земля, им принадлежащая, передается в частное пользование. В области торговли поощряется частная инициатива»[115].

Наконец, Гиль предложил всем желающим присоединиться к организации и к ее боевым отрядам.

Членами Союза могли быть только мужчины в возрасте от 18 лет всех национальностей, исключая евреев. В Союз формально не принимались бывшие сотрудники органов НКВД, политсостав РККА, бывшие ответственные работники партийно-советского аппарата. При вступлении в организацию заполнялся текст клятвенного обещания следующего содержания: «Я, вступая в Боевой союз русских националистов, обязуюсь честно и беспрекословно выполнять все поручения и обязанности, возлагаемые на меня Союзом. В случае измены с моей стороны Союзу, я подлежу уничтожению»[116].

1 мая 1942 г. сто бывших военнопленных лагеря в Сувалках, вступивших в Боевой союз русских националистов, были официально освобождены и переодеты в новое чешское обмундирование. Военнослужащие были снабжены удостоверениями личности, на которых по-русски и по-немецки было напечатано, что «предъявитель этого "аусвайса", является военнослужащим Боевой Дружины Боевого союза русских националистов. Внизу стояла шикарная печать в виде всем известного немецкого орла со свернутой набок головой и паучьей свастикой внизу»[117].

Это была первая сотня Союза (или военная группа Центра Боевого союза русских националистов). Бывших командиров РККА свели в один взвод, в котором в качестве рядовых состояли командиры со званиями от младших лейтенантов до подполковников. Среди них можно назвать подполковника В. Орлова, майоров А. Шепелева и П. Петрова, капитанов Д. Малиновского, И. Тимофеева и Нисова, старших лейтенантов С. Точилова, И. Илющенко и Л. Самутина.

Схема Боевого союза русских националистов

Вскоре сотню в сопровождении офицеров СД передислоцировали в Парчев (район Люблина). Здесь, в бывшем замке графа Замойского, располагалась «особая часть СС», или «гауптлагерь Яблонь», — подразделение «Цеппелина», которое вело разведывательно-диверсионную подготовку русских коллаборационистов. Дни вновь прибывших добровольцев были заполнены обычными военными занятиями: строевой подготовкой, изучением материальной части стрелкового оружия (7,92-мм карабина системы Маузера 98к и 9-мм пистолета-пулемета МР-40), тактикой. Через три недели усиленных занятий личный состав был привлечен к специальным операциям, сводившимся главным образом к уничтожению евреев и охоте на польских партизан Армии Крайовой (АК) в Томашевском, Замостьском, Рава-Русском и Парчевском уездах[118]. В этот период формирование получило претенциозно-романтическое наименование «Дружина», что, по мнению исследователя Э. Молло, должно было убедить военнослужащих этого формирования в своей «элитарности»[119].

Нацистский оккупационный плакат

Цель антипартизанских мероприятий сводилась к тому, чтобы курсанты разведшколы, переодевшись в гражданскую одежду и изображая из себя партизанский отряд, находили польские группы сопротивления, вступали с ними в контакт, а затем уничтожали[120].

Важным представляется вопрос о боеспособности отрядов Армии Крайовой (АК), действовавших в районе Люблина. Хотя в начале 1942 г. поляки добились значительных успехов в деле объединения разрозненных сил, они по-прежнему испытывали немалые трудности в поддержании дисциплины и боевой готовности в своих партизанских формированиях и подпольных организациях. Польский исследователь 3. Залусский отмечает, что «в качественном отношении силы АК на востоке [имеются в виду белостокские и львовские территории (обшары). — Прим. авт.], которые состояли в основном из лесных отрядов и отрядов сельской самообороны, несомненно, превосходили бездействовавшие годами взводы в Генерал-губернаторстве»[121].

«Дружина» была задействована и в «решении еврейского вопроса» в Люблинском округе. Согласно документам, курсанты разведшколы СД прочесывали Парчевские леса, искали евреев и партизан, и уничтожили около 1500 человек[122].

Надо отметить, что к началу 1942 г. в различных гетто Генерал-губернаторства было сконцентрировано около 2 284 000 человек, и руководство СС пришло к выводу о необходимости проведения там широкомасштабной акции по уничтожению евреев. Эту операцию, получившую название «Рейнхард» (в честь шефа РСХА Р. Гейдриха, убитого чешскими диверсантами в мае 1942 г.), Гиммлер поручил фюреру СС и полиции округа «Люблин», бригадефюреру СС и генерал-майору полиции Одило Глобочнику.

Германский военнослужащий в ходе антипартизанской операции на территории Генерал-губернаторства. 1942 г.

Операция проводилась с весны 1942 г. до осени 1943 г. Для руководства акцией в Люблине был сформирован оперативный штаб «Рейнхард» (Einsatzstab Reinhardt) во главе со штурмбаннфюрером СС Г. Хефле, в состав которого было включено 92 специалиста, ранее принимавших участие в программе эвтаназии. Кроме того, к акции было привлечено около 1000 человек из учебного лагеря СС «Травники».

По приказу Глобочника с середины осени 1941 г. в дистрикте развернулось интенсивное строительство разветвленной системы лагерей уничтожения. Одновременно шла подготовка полицейских, а также охранных подразделений СС для выполнения этого приказа, для чего в 40 км от Люблина, в местечке Травники, был открыт учебный лагерь, где проходил обучение персонал концлагерей из числа бывших советских военнопленных[123].

К концу апреля 1942 г. в округе «Люблин» появилось три лагеря — Бельзец, Собибор и Треблинка (несколько позже, к сентябрю, был построен еще один — Майданек), куда стали свозить евреев из Европы и всего Генерал-губернаторства. Во всех трех лагерях было умерщвлено около 1,7 млн евреев. Из самого дистрикта «Люблин» в Бельзец, Собибор и Треблинку было направлено от 260 до 320 тысяч человек[124].

Операция «Рейнхард», разумеется, включала в себя не только фазу уничтожения евреев в лагерях смерти. В качестве ее сопровождения осуществлялись «усмирительные акции», направленные на подавление еврейского и польского сопротивления. Так, упоминавшиеся выше «травники» до сентября 1942 г. участвовали совместно с подразделениями 101-го резервного полицейского батальона в трех карательных операциях — в депортациях евреев из Парчева и Медзыржеца и расстреле в Ломзи[125].

«Дружина» В.В. Гиль-Родионова выполняла аналогичные задачи, что вполне объяснимо, — члены БСРН должны были пройти проверку на благонадежность. Косвенно признает это даже Самутин. Последний, не желая признавать, что сам являлся участником зачисток, довольно неуклюже перекладывает всю вину на начальника штаба «Дружины» — бывшего капитана РККА Андрея Блажевича: «Во время нашего рейда Блажевич обнаружил себя с неожиданной стороны — он разыскивал евреев, еще остававшихся по деревням, и расстреливал их, обязательно лично, и обязательно на глазах собравшихся»[126].

Надо сказать, что в иностранной литературе, посвященной «Дружине», встречаются альтернативные мнения о начале ее боевого пути. В частности, утверждается, что «боевое крещение» формирование Гиль-Родионова получило вовсе не на территории Генерал-губернаторства, а в оккупированных районах Ленинградской и Калининской областей (ныне — Псковская область).

Версия о том, что «Дружина» поначалу дислоцировалась под Псковом, встречается в работе С. Стеенберга[127]. Однако следует учитывать, что работа этого автора «Власов» изобилует фактическими ошибками (к примеру, он утверждает, что настоящее имя командира «Дружины» — «И.Г. Радионов», а Гиль — псевдоним). К сожалению, многие исследователи склонны принимать все утверждения Стеенберга на веру.

В работе А. Даллина и Р. Маврогордато отмечается, что в начале 1942 г. «Дружина» («численностью до батальона») была переброшена в Невель — там разместился ее штаб, а часть дислоцировалась под Полоцком, где она занималась охраной железнодорожных магистралей[128]. Это утверждение было «позаимствовано» такими исследователями, как А. Муньос (правда, он одновременно озвучивает и версию Стеенберга насчет Пскова)[129] и Э. Молло[130]. Последний далее пишет, что в мае 1942 г.

«Дружина» использовалась в составе антипартизанских сил, подчиненных высшему фюреру СС и полиции в Белоруссии, а затем наряду с батальоном Зиглинга была придана боевой группе командира айнзатцгруппы «В» полиции безопасности и СД оберфюрера СС Э. Наумана (подчиненной высшему фюреру СС и полиции в Центральной России группенфюреру СС Э. фон дем Бах-Зелевскому)[131]. Эти «изыскания» Молло с некоторыми вариациями озвучены в книге Р. Михаэлиса[132]. В «классической» работе Д. Литтлджона «Иностранные легионы Третьего рейха» указывается, что «Дружина» была сформирована в апреле 1942 г. под Псковом, и уже в марте стала бригадой[133].

Столь разные факты, не подтвержденные надежными источниками, позволяют усомниться в их достоверности. Они входят в явное противоречие с известными документами и мемуарами непосредственных участников событий. Вместе с тем нельзя исключить, что какие-то русские коллаборационисты могли действовать в Невеле и Пскове в апреле — мае 1942 г., но не в составе формирования Гиль-Родионова, а в составе каких-либо других подразделений (в т. ч. диверсионных и подрывных групп СД, подготовленных для лереброски в советский тыл).

После участия в зачистках «Дружина» возвратилась в лагерь Яблонь, однако там она находилась недолго. В августе подразделение перевели на южную окраину города Парчева[134]. Там «дружинники» находились до конца лета 1942 г. На базе сотни Гиль-Родионова был развернут батальон, сформированный «за счет нескольких пополнений, отобранных в различных лагерях военнопленных, — пишет Самутин. — Появилось много новых командиров в крупных чинах — подполковников и полковников. Их число значительно превышало штатные потребности, и была сформирована отдельная офицерская рота, командиром ее был назначен… офицер из прибывших, полковник Петров, суровый человек, старый кадровый военный, служивший еще в старой армии, воевавший в Гражданскую войну и всю жизнь проведший в армии»[135].

«Дружина» на оккупированной территории СССР. Операции «Желтый слон», «Праздник урожая» и «Февраль»

В конце августа 1942 г. русский батальон СД был переброшен на оккупированную территорию РСФСР — в город Смоленск. Насколько можно судить, на тот момент в «Дружине» находилось около 500 человек («четыре полнокровные роты» — по Самутину). По мнению историка С.И. Дробязко, в отряде Гиль-Родионова было три роты (сотни) и хозяйственные подразделения. 1-я офицерская рота являлась резервной и занималась подготовкой кадров для новых отрядов. На вооружении у личного состава «Дружины» было (кроме немецких карабинов и пистолетов) 150 автоматов, 50 ручных и станковых пулеметов и 20 минометов[136].

Между тем начальник штаба майор А.Э. Блажевич[137] и еще несколько офицеров первой сотни были откомандированы в особый лагерь СС «Гайдов» при Шталаге-319 (под Люблином), где приступили к формированию «Дружины II» (формирование Гиль-Родионова, соответственно, стало именоваться «Дружина I»)[138]. Здесь к Блажевичу присоединился бывший генерал-майор РККА П.В. Богданов. В «Дружину II» Богданов (из пропагандистских соображений) формально вступил рядовым, но уже в январе был произведен в поручики и назначен заместителем начальника штаба[139].

Отбор личного состава во вторую «Дружину» производился в течение всего сентября (всего было отобрано 300 человек), а в октябре началось непосредственное формирование нового подразделения. Все эти мероприятия завершились 11 декабря 1942 г.[140].

«Дружина II» активно привлекалась в дистрикте «Люблин» к уничтожению евреев. По приказу Блажевича было изготовлено знамя части — огромное черное бархатное полотнище с вышитыми золотом черепом и костями[141].

Атаман «Общеказачьего объединения в Германской империи» генерал-лейтенант Е.И. Балабин в одном из своих писем рассказал о впечатлениях, которые оставил визит в «Дружину II» его представителя: «Мой представитель в Генерал-губернаторстве подъесаул Моисеев… побывал в Люблине и там провел день под бело-сине-красным флагом в русском батальоне СС. Лейтенант-немец, который является инструктором в отряде, начал с того, что Россию представляют не эмигранты, а вчерашние большевики, теперь националисты. Эмигранты же имеют множество партий и еще больше разных взглядов, и их в армию "официально" не принимают, а неофициально милости просят. Отрядам СС в Белоруссии и Великороссии будет предоставлена вся власть… Моисеев познакомился с офицерами батальона и порядками там. Подбор солдат сделан идеально — дисциплина, подтянутость и вообще «душа порадовалась». Офицерский состав носит армейские золотые погоны: прапорщик — без звездочек, поручик — две звездочки, обе вдоль погона, капитан — три звездочки, как раньше было у поручика, но к немецкому мундиру СС золото не особенно подходит. Командир батальона майор Блажевич из Петербурга… В составе батальона бывший генерал — теперь только поручик. Вообще офицерский состав напоминает бывших прапорщиков, но все большие патриоты и умеют подойти к людям. В батальоне применяют мордобойство. Все полны веры в то, что Россия будет и будет дружба между двумя великими державами»[142].

Однако вернемся к формированию В.В. Гиля, переброшенному в Смоленск. Здесь «дружинников» разместили в бывшей городской тюрьме, использовавшейся немцами под казарменное помещение. Несколько раз Гиль выводил свое «войско» помаршировать по городским улицам, а затем батальон перекинули в генеральный округ «Белоруссия» — в Старый Быхов, южнее Могилева[143].

Появление «Дружины» в Смоленске — городе, который во время войны стал своеобразной «столицей» русского коллаборационизма, не было случайным. Здесь находился штаб командующего группы армий «Центр», размещались органы немецкой военной разведки и контрразведки, а также дислоцировался штаб оперативной группы В полиции безопасности и СД. Кроме того, в Смоленске и в близлежащих к нему районах располагались лагеря для пленных солдат и офицеров РККА, откуда вербовались кадры для диверсионной деятельности; в районах области были организованы разведывательно-диверсионные школы и курсы[144].

Еще в марте 1942 г. в Смоленске при штабе оперативной группы В была сформирована особая команда «Цеппелина». В ее функции входило:

— установление связи со всеми военными структурами группы армий «Центр»;

— привлечение всех специальных команд СД к сотрудничеству с «Цеппелином», особенно в рамках поставленных задач;

— добывание различной разведывательной информации, документов, одежды и обмундирования[145].

Особая команда при оперативной группе В, как пишет историк С.Г. Чуев, «готовила и перебрасывала агентуру в ближние тылы советских войск, вела опрос военнопленных и отбор из их числа лиц, полезных для "Цеппелина", создавала приемные лагеря для первичного содержания, отбора и проверки военнопленных, организовывала переправочные пункты для агентуры, подготовленной командой к заброске в тыл советских войск, и для агентуры, прибывшей из разведшкол "Цеппелина". Для подготовки агентуры использовались лица, окончившие школы в местечке Яблонь близ Люблина»[146].

Центральный переправочный пункт команды и приемный лагерь, отмечает тот же исследователь, располагались в совхозе Высокое в 12 км южнее Смоленска. Из лагеря агентов вывозили на Смоленский аэродром и самолетами забрасывали в Московскую область и другие регионы РСФСР. Еще один приемный лагерь команды функционировал с апреля по август 1942 г. в городе Сычевке[147].

Военнослужащие вермахта на охране железнодорожного состава. Смоленская область. 1942 г.

К приведенным выше фактам следует добавить и то, что 10 сентября 1942 г. на территории Смоленской области началась крупномасштабная операция «Желтый слон» (Der gelbe Elefant) против народных мстителей северо-западного партизанского края (Руднянский, Демидовский и Духовщинский районы) — в первую очередь, против объединения «Бати» (командир Н.З. Коляда). В состав немецкой группировки входили 3 истребительных батальона, батальон 51-го моторизованного полка, 554, 555 и 556-й пехотные полки, кавалерийская бригада СС, около двух полков 330-й пехотной дивизии, 33-й строительный батальон и 229-й артиллерийский полк (немецкая группировка сил и средств составляла более 15 тысяч человек)[148].

Сосредоточив крупные силы, при поддержке танков немцы повели решительное наступление, стремясь расчленить партизанские соединения и уничтожить их по частям. На всех рубежах, где партизаны держали оборону, разыгрались тяжелые бои, которые продолжались более двух недель. Бригады и отряды объединения «Бати» и другие боевые формирования упорно обороняли каждый населенный пункт, но под давлением многократно превосходящего их по численности противника вынуждены были оставлять населенные пункты и отходить в леса. К 29 сентября 1942 г. северо-западный партизанский край был ликвидирован[149].

Исходя из вышеизложенного, пребывание «Дружины» в Смоленске было связано с участием русского батальона СД в антипартизанских операциях. Из подразделений части также могли отбирать кандидатов для заброски в советский тыл.

В октябре 1942 г. батальон Гиля был переброшен в Могилевскую область Белоруссии, под Старый Быхов[150]. Переброска «Дружины» в генеральный округ «Белоруссия» прошла быстро. Часть Гиль-Родионова (имевшая в своем составе от 600 до 700 человек) была отправлена на охрану железной дороги на участке Быхов — Тощица и привлечена к антипартизанской акции в Кличевском, Белыничском и Березинском районах. На время операции, по словам бывшего командира бригады «Железняк» И.Ф. Титкова, в состав «Дружины» включили 150 немецких военнослужащих и белорусских полицейских[151].

Надо сказать, что районы Могилевской области, в которых дислоцировалась и вела боевые действия «Дружина», были крайне неспокойными. Активную борьбу против немцев здесь вело Кличевское партизанское соединение полковника В.И. Ничипоровича (бывшего командира 208-й моторизованной дивизии, разбитой в приграничных боях летом 1941 г.). В первой декаде августа 1942 г. отряды Ничипоровича на железной и шоссейной дорогах Быхов — Рогачев уничтожили 12 мостов, разгромили гарнизон станции Тощица, пустили под откос эшелон противника. 2 сентября 1942 г. приказом начальника ЦШПД был создан Кличевский оперативный центр. Началась реорганизация системы управления партизанскими силами. Отряды, действовавшие в данном регионе, были объединены в 1, 2, 4, 5-ю Кличевские, 3-ю Березинскую и 6-ю Могилевские бригады, которые доставляли немало хлопот оккупантам. Поэтому органы СС и полиции решили провести крупную экспедицию, подключив к ней и русский батальон СД[152].

Немецкая операция, согласно воспоминаниям бывшего начальника Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) П.З. Калинина, проходила в интенсивном темпе. Партизанские бригады были окружены в Усакинских лесах. Несколько дней шли упорные и кровопролитные бои. Однако, несмотря на все усилия, предпринятые немецким командованием, партизанам удалось прорвать кольцо окружения и выйти в безопасные районы. Войска СС и специальные команды СД были отозваны из Кличевского района, а «Дружину» оставили на некоторое время в Усакинских лесах[153].

В мемуарах Самутина в частности упоминается, что подразделение старшего лейтенанта Точилова получило задачу «охранять железнодорожное полотно Могилев — Рогачев на участке южнее 15-го разъезда, в глухом лесу между Быховым и Рогачевым». Выполняя охранные функции, «дружинники» вели бои с партизанами, которые пытались подорвать рельсы. Сам Самутин и его напарник Кулиш обезвредили партизанскую мину, которую, вместе с найденными тут же детонаторами, отправили в штаб Гиля[154].

Дать однозначную оценку тому, насколько результативными были действия «Дружины» в боях с партизанами в октябре 1942 г., затруднительно. В любом случае, батальон Гиля набирался боевого опыта, а командир «Дружины» постоянно контактировал с командованием СС и СД того района, где дислоцировалась часть. При батальоне находился штаб («состоял из полутора-двух десятков немцев: офицеров, унтер-офицеров и солдат»), обеспечивавший связь. И Гиль действовал в соответствии с приказами, поступавшими от районных начальников СС и полиции, которые, обладая оперативной информацией, знали, где и как использовать «Дружину»[155].

Занимаясь охраной вверенного района, подразделения русского батальона СД систематически вступали в непосредственное боевое соприкосновение с противником. Однажды офицерская рота (командование которой неправильно оценило обстановку) сошлась в «очень серьезной схватке… с целым партизанским соединением». Рота атаковала партизан, но поскольку численный перевес был на стороне народных мстителей, «дружинников» оттеснили в ходе боя на деревенское кладбище и окружили. Только ценой больших потерь рота вырвалась из кольца[156].

27 октября 1942 г. обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах, назначенный Гиммлером уполномоченным по борьбе с бандитизмом, и командующий охранными войсками группы армий «Центр» генерал Макс фон Шенкендорф подписали соглашение о проведении совместных операций против партизан Белоруссии и о наиболее эффективном использовании в этих целях всех формирований, находящихся в генеральном округе. В связи с этими мероприятиями оккупационными органами был издан целый ряд жестких приказов по усилению борьбы с партизанами. В «Инструкции по борьбе с партизанами на Востоке», изданной Главным командованием сухопутных войск Германии 11 ноября 1942 г., при проведении операций против народных мстителей и тех, кто им помогал, требовалось применение «чрезвычайных мер»[157].

Чуть позже — 18 ноября 1942 г. — начальник оперативного штаба зипо и СД штандартенфюрер СС доктор Г. Ахамер-Пифрадер разослал приказ для разведывательных и особых команд СД, в котором отмечал, что «коллективные расстрелы, сожжение деревень без полной ликвидации или выселения их жителей приводят лишь к отрицательным… последствиям»[158].

Германские военнослужащие в оккупированном Минске

Партизанское движение на захваченной территории Белоруссии приняло широкий размах, пользовалось определенной поддержкой местного населения и представляло серьезную проблему для германских органов, ответственных за поддержание порядка и безопасности в тылу группы армий «Центр» и в районах, подведомственных Министерству занятых восточных областей[159].

Не желая мириться с таким положением, СС и полиция, наладившие полное взаимодействие с тыловыми службами вермахта, очень рьяно взялись за дело. В конце декабря 1942 г. — в начале января 1943 г. в северо-восточной части Витебской области, в треугольнике Полоцк — Невель — Витебск, была проведена операция «Клетка обезьяны» (Affenkäfig). В ней приняли участие как регулярные войска, так и подразделения СС и СД[160].

Активные действия были развернуты и в других регионах генерального округа. В декабре 1942 г. боевая группа «Готтберг» (Kampfgruppe von Gottberg) провела операцию «Елка» (Tanne) в Воложинском районе Минской области. В том же месяце группа «Готтберг» при поддержке учебных частей вермахта, 10 специальных команд СД вела бои с партизанами Гродненской области в рамках операции «Гамбург» (Hamburg). В Брестской области в декабре 1942 г. СС и полиция участвовали в акции «Альтона» (Altona). В первой половине января 1943 г. в Минской области были проведены операции «Франц» (Franz) и «Якоб» (Jakob)[161].

Вручение оружия в партизанском отряде. Белоруссия. 1942 г.

Масштабы антипартизанских мероприятий потребовали от германских оккупационных структур привлечения всех имеющихся сил и средств, в том числе различных коллаборационистских формирований. Не осталась в стороне и «Дружина». Во второй половине января 1943 г. батальон Гиль-Родионова, переброшенный в Слуцк, подключили к операции «Праздник урожая» (Erntefest).

Операция проводилась в Пуховичском и Слуцком районах Минской области с 18 по 27 января. Район оперативных действий был следующий: на севере по линии дороги Червень — Минск до населенного пункта Кулики. На западе по линии Кулики— Равнополье — Шацк — Белая Лужа — Слуцк. На юге дорога Слуцк — Старые Дороги. На востоке — железнодорожная магистраль Старые Дороги — Осиповичи — Марьина Горка — дорога Марьина Горка — Червень. Для проведения операции были выделены силы в количестве 11 полицейских батальонов, особый батальон СС Дирлевангера, несколько подразделений СД (например, зондеркоманда гауптштурмфюрера СС Вильке)[162].

Силы, привлеченные к акции, находились в боевой группе «Готтберг». В ее составе было три оперативных группы. «Дружину» прикрепили к айнзатцгруппе «Грип» (командир штурмбаннфюрер СС и майор полиции Ханс Грип), куда также входили 13-й резервный полицейский батальон и часть Дирлевангера. Перед началом операции был зачитан приказ. В нем говорилось: «Бандитов нужно атаковать и уничтожать. За врага следует принимать бандита, еврея, цыгана и каждого заподозренного в бандитизме. Учету сельскохозяйственных продуктов нужно придавать большое значение»[163]. Захват сельхозпродуктов, а также трудовой силы для отправки на работу в Германию следовало провести в городе Минске, в населенных пунктах Ивенец, Нагорное, Круглое, Осиповичи, Слуцк, Раков, Осово, Омговичи и Копыль[164].

Белорусские партизаны читают сброшенные с самолета советские листовки. 1943 г.

Акция «Праздник урожая» носила жестокий характер. В ходе боевых действий проводилась «специальная обработка» населенных пунктов. В результате было убито 1165 человек, 1308 мужчин и женщин угнано в рейх, захвачено 2803 головы крупного рогатого скота, 562 свиньи, 1500 овец, 393 лошади, 438 тонн зерна[165].

Однако основная цель операции — очистить от партизан районы около Минска — достигнута не была (по одним немецким данным, было убито 1003 «бандита», по другим — 805[166]). Поэтому командование СС и полиции приняло решение продолжать боевые действия. Началась операция «Праздник урожая II», проходившая с 30 января по 15 февраля 1943 г. в Дзержинском, Копыльском, Слуцком и Узденском районах Минской области. В акции участвовало три боевых группы: «Бинц», «Грип» и «Ворм». «Дружина» находилась в составе группы «Бинц» (Kampfgruppe Binz). В эту же группу входили: особый батальон СС Дирлевангера и I батальон 23-го полицейского полка СС. К каждой группе были прикомандированы команды СД, подчинявшиеся начальнику айнзатцгруппы штурмбаннфюреру СС Рейнхольду Бредеру[167].

Как и в предыдущий раз, операция «Праздник урожая II» свелась к проведению карательных мероприятий: к сожжению деревень и уничтожению населения, связанного с партизанами, захвату рабочей силы и сельскохозяйственных продуктов. В итоге было расстреляно 2325 человек, около 300 человек было принудительно вывезено на работу в рейх. О том, сколько немцы изъяли сельхозпродуктов, полной информации в отчетах не сохранилось. Есть сведения только по двум районам. Так, в Дзержинском районе СС и полиция реквизировали 773 тонны зерна, 742 тонны картофеля, 150 голов крупного рогатого скота, 124 овцы. В Узденском районе было захвачено 1417 тонн зерна, 6 тонн льноволокна, 377 голов крупного рогатого скота, 645 овец[168].

Казненные гитлеровцами советские патриоты. 1942 г.

Параллельно с зачисткой районов, «зараженных бандитизмом», по указанию начальника полиции безопасности и СД Белоруссии оберштурмбаннфюрера СС Эдуарда Штрауха (приказ от 5 февраля 1943 г.) проводилась «акция по переселению» евреев из Слуцкого гетто (вероятно, имелось в виду их убийство). В течение 8–9 февраля 1943 г. специальная команда СД (110 человек) под руководством оберштурмфюрера СС Мюллера безжалостно уничтожила 3 тысячи евреев[169].

Личный состав одного из подразделений «Дружины», в котором служил Самутин, был свидетелем, как происходила ликвидация Слуцкого гетто. Это событие представлено в его мемуарах так: «В Слуцке было большое гетто. Однажды утром мы узнали, что гетто горит, а его обитателей немцы вывозят за город и там расстреливают. Нас всех охватило общее чувство омерзения к этому чудовищному делу и, вместе с тем, страх, не бросят ли и нас немцы на помощь себе туда же. Однако этот страх был неоснователен. Как оказалось потом, и мысли такой у немцев относительно нас не возникало. У них были "специалисты" по таким делам, дилетантов им не было нужно. Мы же только с расстояния трех километров видели, как догорали дома гетто, как выезжали за город большие черные крытые брезентом машины и скрывались вдали. Из города доносились до нас звуки редких одиночных выстрелов» (вопрос об участии в истреблении евреев Слуцка подразделений «Дружины» пока остается открытым. — Прим. авт.).

Многочисленные «акции по очищению», массовые экзекуции мирного населения и евреев, осуществленные в ходе операции «Праздник урожая II», позволили немецким оккупационным властям на некоторое время перевести дух и сконцентрировать внимание на юге Белоруссии, где также наблюдалась активность народных мстителей. Так, немалое беспокойство у органов СС вызывала ситуация, сложившаяся на территории Брестской, Гомельской и южной части Минской областей (в частности, в Лунинецком, Ляховичском, Житковичском, Слуцком, Солигорском, Копыльском и Несвижском районах). Здесь под ударами партизан оказалась очень важная для вермахта дорога Гомель — Лунинец— Брест. По информации СД, в районе Грицыновичи — Луги— Гаврилчицы — Величковицы — Ленин — Милевичи численность партизан составляла от 3 до 4 тысяч человек[170].

В короткие сроки в Минске разработали широкомасштабную антипартизанскую операцию, получившую наименование «Февраль» (или «Лютый», нем. — Hornung). Операция проводилась с 16 по 26 февраля 1943 г. Общее руководство ею осуществлял бригадефюрер СС и генерал-майор полиции фон Готтберг. Под его началом находилось оперативное соединение, включавшее в себя 5 групп:

— боевая группа «Восток»: 2-й полицейский полк СС[171], батарея 1-й мотопехотной бригады СС, артиллерийский дивизион 18-го полицейского полка СС, батальон Гиль-Родионова («Дружина» СС);

— боевая группа «Север»: I батальон 23-го полицейского полка СС, особый батальон СС «Дирлевангер», 57-й батальон вспомогательной полиции[172], сигнальная полицейская рота № 112, полицейская танковая рота № 12;

— боевая группа «Запад»: I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, 18-й батальон вспомогательной полиции, батарея 56-го артиллерийского дивизиона вспомогательной полиции, инженерно-саперный полицейский батальон;

— боевая группа «Юг»: II и III батальоны 10-го полицейского полка СС, I батальон 11-го полицейского полка СС, 103-й батальон вспомогательной полиции, минометная рота «Кольштед»;

— боевая группа «Юго-восток»: 101-й словацкий пехотный полк[173].

Цель операции заключалась в том, чтобы боевые группы, блокировавшие со всех сторон районы, где располагались лагеря и базы партизан, продвигались к центру. Расположенные в окруженном районе деревни следовало уничтожать, а гражданское население, за исключением евреев, эвакуировать в сборные лагеря. Чтобы исключить случаи «дружественного огня», во все части, привлеченные к операции, была введена опознавательная система «свой — чужой»: участники акции надевали белые ленты на левые рукава шинелей, а если они были обмундированы в маскировочные халаты, — то красные ленты[174].

Боевой группой «Восток», куда включили «Дружину», руководил командир 2-го полицейского полка СС штандартенфюрер СС Гюнтер Ангальт. Группа преследовала партизан, «зачищала» деревни и села, помогавшие народным мстителям, уничтожала евреев, изымала сельхозпродукты, захватывала работоспособное население[175].

Результаты операции «Февраль» в западной и отечественной историографии выглядят так. Белорусские исследователи еще в советское время, ссылаясь на документы партизан, утверждали, что каратели расстреляли и замучили около 13 тысяч человек, 1900 домов сожгли дотла, захватили около 17 тысяч голов рогатого скота[176].

Муньос, опираясь на немецкие материалы, приводит следующие цифры. Убито в бою 2219 «бандитов», 7378 человек расстреляно по подозрению в связях с партизанами. Захвачено оружия: 14 пистолетов и 172 винтовки. Конфисковано у населения 9578 голов крупного рогатого скота, 844 свиньи, 5700 овец, 559 тонн картофеля и 223 тонны зерна. СС и полицией «устранено» 3300 евреев[177].

По данным немецкого историка Р. Михаэлиса, в ходе операции было ликвидировано 1272 партизана, 1211 гражданских жителей было расстреляно за связь с народными мстителями, 104 человека захвачены в плен[178].

Доктор Б. Болл из Гамбургского института социальных исследований отмечает, что в акциях «Франц», «Праздник урожая» и «Февраль» было убито 18 975 гражданских лиц, в том числе 3300 евреев, 2400 человек были депортированы на принудительные работы в Германию[179].

Нет вопросов о количестве жертв, понесенных евреями. Иначе обстоит дело с потерями среди белорусского гражданского населения (от 1211 человек до 13 тысяч). Чьи данные более точные, сказать сложно. Что действительно не вызывает сомнений, так это карательный характер операции «Февраль», в чем сходятся все специалисты.

«Дружина» выполняла те же самые приказы, что и другие части СС. Самутин умалчивает, чем занимался батальон Гиля. В его мемуарах период карательных акций описан так: «Весь январь, февраль и начало марта провели в движении. По замыслу немцев мы должны были по мере движения громить партизан, очищать от них те местности, где будем проходить. Но вот диво — партизан не было. То есть они, конечно, были, только мы их не видели. Целый месяц мы двигались вдоль старой западной границы на юг, выйдя на нее западнее Минска, якобы преследуя партизанское соединение, с которым так за все время ни одного контакта и не произошло. После полуторамесячных мотаний нас остановили в Слуцке и целый месяц еще мы жили там на казарменном положении…»[180]

Самутин лукавит, заявляя, что личный состав «Дружины» не имел боевых контактов с партизанами. Забегая вперед, скажем, что в апреле 1943 г. русская часть СД прочно заняла место в составе боевой группы «Готтберг»[181]. В том же месяце она вошла в состав группировки сил и средств, подчинявшейся высшему фюреру СС и полиции в Центральной России и Белоруссии (получила свой оперативный позывной «Тигр»). Ну и, наконец, 13 июля 1943 г. фон Готтберг отправил в РСХА сообщение, в котором подчеркнул, что «эта состоящая из 1200 русских: часть очень скоро будет ударной силой, и в борьбе с бандами представляется надежной…»[182].

Повешенные советские партизаны. Январь 1943 г.

В начале марта 1943 г. «Дружина» дислоцировалась в Слуцке, но к концу месяца была полностью переброшена в Плисский район Вилейской области — в окружной комиссариат «Глубокое» (гебитскомиссар П. Гахман). Новым местом дислокации русских эсэсовцев стала деревня Лужки[183].

Переброска батальона в Лужки представляет, на наш взгляд, знаковое событие. Во-первых, на территории окружного комиссариата «Глубокое» размещалась главная команда «Цеппелина» «Россия-Центр» (SS-Hauptkommando Russland — Mitte Unternehmen Zeppelin) во главе со штурмбаннфюрером СС Хансом Шиндовски. Вначале команда размещалась в Лужках, а в апреле 1943 г. ее перевели в Глубокое (сюда же перевели и разведшколу из Яблони)[184].

Во-вторых, скорее всего, вполне удачное, по мнению немцев, участие «Дружины» в карательных операциях убедило их в том, что часть Гиль-Родионова вполне могла бы отвечать за охрану и оборону от партизан целого района. Тем более Гиль-Родионов не раз обращался с таким предложением в СД. Самутин пишет: «Оказалось, Гиль добился согласия немцев на предоставление ему в качестве опыта целого района для самостоятельного управления, без вмешательства немцев. Он выдал им обязательство очистить предоставляемый ему район от партизан, установить свою местную администрацию и выполнять поставки, требуемые немцами с населения. Такой район ему был предоставлен к северо-востоку от Молодечно с центром в небольшом селе Лужки, на берегу речки Мнюта-Шоша»[185].

Третья глава. «Дружина» в борьбе с советскими партизанами

Формирование 1-й Русской национальной бригады СС «Дружина»

В марте 1943 г. обе «Дружины» объединились в белорусском населенном пункте Лужки. Кроме того, в Глубоком (недалеко от Лужков) появился отряд добровольцев из разведывательной школы в Волау (около 100 человек), а также Особый русский отряд (батальон) СС. Это подразделение было сформировано в начале 1943 г. бывшим капитаном РККА Разумовским и князем Голицыным в Бреслау с целью участия в «бессоновском» проекте по заброске диверсантов в глубокий советский тыл. До 22 апреля отрядом командовал бывший полковник РККА Васильев, а затем — бывший подполковник РККА Дружинин (в последующем Дружинин перешел к партизанам, а Васильев был арестован немцами)[186].

Унтершарфюрер «Дружины» приводит себя в порядок. 1943 г.

На основе указанных подразделений был создан 1-й Русский национальный полк СС (1. Russisches Nationale SS-Regiment). Личный состав полка насчитывал 1200 человек, включая 150 офицеров. На вооружении находилось 60 орудий, 95 пулеметов и свыше 200 автоматов[187]. Часть возглавил Гиль (впрочем, тогда он уже пользовался исключительно псевдонимом Родионов), а Блажевич стал вновь начальником штаба.

Оба получили звания полковников (штандартенфюреров[188]). В мае 1943 г., по данным разведки партизан, в части было уже 1500 человек[189].

Лужки стали центром района, предоставленного немецкими властями Гилю для самостоятельного управления (очевидно, по аналогии и исходя из удачного опыта Б.В. Каминского в Локте и, позднее, в Лепеле)[190].

При этом реорганизационные мероприятия не закончились. В мае 1943 г. (по другим сведениям, в конце июня) на базе полка Гиля началось формирование 1-й Русской национальной бригады СС. 80 % соединения составили полицейские и местное население, 20 % — бывшие советские военнопленные. По партизанским данным, полицейские составляли 16–17 %, 11 % — русские эмигранты, 9 % так называемые «кулацкие элементы и буржуазные националисты», остальные — более 60 % — бывшие советские военнопленные. Русских в бригаде было 80 %, украинцев и представителей других национальностей — 20 %. На вооружении бригады находилось: полковых орудий — 5, противотанковых орудий — 10, минометов — 20, из них батальонных — 5 и ротных — 12, пулеметов — 280. Партизаны отмечали, что «винтовками русского, немецкого и чешского образцов личный состав бригады был вооружен полностью».

Помимо винтовок личный состав соединения был вооружен немецкими пистолетами-пулеметами МР-40[191].

В минуту отдыха…

В конце июня 1943 г. мероприятия по развертыванию «Дружины» подошли к завершающей стадии. Бригада состояла из трех строевых и одного учебного батальонов, автороты, артиллерийско-минометной батареи, пулеметной роты, учебной роты (унтер-офицерской школы), роты боевого питания, двух взводов кавалерии, комендантского взвода, санчасти, хозчасти, штурмовой роты, саперного взвода, роты связи и взвода полевой жандармерии, организованного Блажевичем[192].

Немалую проблему представляет вопрос о численности соединения. По мнению A.B. Окорокова, к июню 1943 г. бригада насчитывала около 8 тысяч человек. В последующем, отмечает историк, произошло еще одно увеличение состава (по некоторым сведениям, до 12 тысяч человек), что привело к переформированию бригады: «Взводы были расширены до рот, роты — до батальонов, а батальоны — до полков. Были сформированы также танковый и артиллерийский дивизионы»[193]. Западногерманский исследователь И. Гофман также отмечает, что в «Дружине» было 8000 человек[194]. К.А. Залесский, редактировавший монографию И. Гофмана, утверждает, опираясь на документы ЦШПД, что «максимальная численность "Дружины" при развертывании ее в бригаду (июль 1943 г.) составляла 3 тыс. человек в составе 4 батальонов, артиллерийского дивизиона и подразделений поддержки»[195].

Советские партизаны в ходе операции. 1943 г.

Не совсем понятно, каким образом «Дружина» могла за короткий срок вырасти до 8 тысяч человек. Следует учесть, что подчиненные Гиля за это время привлекались к операциям против партизан, несли потери, переходили на сторону народных мстителей. По нашему мнению, численность самой бригады никогда не превышала 4–5 тысяч человек.

Для участия в крупных акциях командование «Дружины» старалось использовать весь личный состав соединения, хотя, видимо, не все части бригады бросались в бой, а только боеспособные. Возможно, в сведения партизанской разведки, где фигурирует цифра 1500 человек (май 1943 г.), вкралась неточность, и советские патриоты учитывали только боевой состав соединения, непосредственно привлекавшийся для выполнения задач по предназначению.

Вызывает доверие позиция, предложенная А. Муньосом и поддержанная K.M. Александровым[196]. По их мнению, численность бригады, переброшенной в Докшицкий район Вилейской области, была доведена до 3 тысяч человек с дислокацией штаба (фельдпост[197] № 24588) в деревне Докшицы. В структурном отношении бригаду образовывали 4 (3 строевых и 1 учебный) батальона: I (фельдпост № 29117), II (фельдпост № 26998), III (фельдпост № 30601) и IV (фельдпост № 28344).

Командные должности в бригаде заняли как бывшие советские офицеры, так и русские эмигранты. Среди бывших офицеров РККА можно назвать полковников Орлова и Волкова, майоров Юхнова, Андрусенко, Шепетовского, Шепелева и Точилова, капитанов Алферова и Клименко, старшего лейтенанта Самутина[198].

Среди эмигрантов на командных должностях находились капитан Дамэ (начальник штаба 1-го полка), полковник (в СС имел звание гауптштурмфюрера[199]) князь Л.С. Святополк-Мирский (командир артиллерийской батареи), бывший офицер армии Деникина, штабс-капитан Шмелев (офицер контрразведки бригады), граф Вырубов и другие[200].

Отдельного внимания заслуживает личность майора А.Э. Блажевича. После переформирования полка в бригаду его назначили командиром II батальона. Сотрудник отдела пропаганды вермахта Сергей Фрелих давал ему в своих воспоминаниях нелицеприятную характеристику: «Я ему не доверял, выяснив, что в Советском Союзе он служил в частях НКВД… то есть формированиях… преимущественно предназначавшихся для террористических действий против собственного народа. Сотрудничество с НКВД отпечаталось на характере Блашевича [так в тексте]: он был бессовестным, твердым, неискренним и умел заслужить доверие своих немецких начальников своим жестоким поведением по отношению к русскому населению и взятым в плен партизанам»[201]. Не менее категоричен в своих оценках и Константин Кромиади: «Гиль умел располагать к себе людей. Однако при нем состояло два отвратительных субъекта — его адъютант и командир второго батальона, майор Блазевич [так в тексте]. Они были разными людьми, но от обоих веяло чекистским изуверством, и оба ходили за своим командиром, как тени; по-моему, они и его держали в руках»[202]. О том, что Гиль «все больше и больше попадал под влияние» Блажевича, пишет и Стеенберг[203].

Блажевич, по информации Самутина, возглавлял в соединении так называемую «Службу предупреждения», которая занималась контрразведывательной работой по выявлению среди местного населения лиц, имеющих связи с партизанами, а среди личного состава бригады — просоветски настроенных и имевших намерения перейти на сторону партизан. Тут возникает некоторый казус, поскольку, по мнению ряда историков, за контрразведку в полку и в бригаде отвечал бывший генерал-майор РККА П.В. Богданов. Но, учитывая, каким влиянием пользовался Блажевич, вполне можно допустить, что Самутин на этот раз не кривит душой: «…Блажевич возглавил Службу Безопасности, этакое доморощенное "СД". К нашему удивлению он привез с собой в качестве самого ближайшего своего помощника бывшего генерал-майора Богданова, которого мы знали еще по Сувалкам, только теперь бывший генерал состоял при особе Блажевича в чине капитана… Но при общих повышениях не был забыт и бывший генерал. В новом штабе и он уже числился теперь в звании майора, и его Блажевич взял к себе в свой отдел Службы Безопасности в качестве заместителя и начальника следственной части»[204].

Согласно партизанским документам, Блажевич в бригаде был заместителем Гиль-Родионова[205]. Это не исключает того, что Богданов находился на должности начальника «Службы предупреждения» формально, а фактически разведка и контрразведка соединения была в руках Блажевича. В дальнейшем влияние Блажевича в «Дружине» возросло. Забегая вперед, отметим, что перед самым переходом бригады на сторону партизан заместитель Гиль-Родионова побывал в Берлине, где, вероятно, пытался заручиться согласием руководства СД на то, чтобы снять Гиля с должности комбрига, возглавить вместо него соединение и навести в нем соответствующий порядок[206].

«Гвардейская бригада РОА»

В контексте нашего исследования, нельзя пройти мимо вопроса, связанного с неудачной попыткой формирования так называемой «1-й гвардейской бригады РОА» на основе подразделений, выведенных из состава полка Гиля.

В конце апреля 1943 г. — то есть в период боевого слаживания 1-го Русского национального полка СС — руководители реферата Z VI управления РСХА поручили группе своих «проверенных» русских коллег принять командование формировавшейся в Лужках частью. В группу вошли русские эмигранты братья Сергей и Николай Ивановы, К.Г. Кромиади, И.К. Сахаров, граф Г.П. Ламсдорф, В.А. Реслер. Кроме того, к ним присоединились представитель РПЦЗ архимандрит Гермоген (Кивачук) и бывший бригадный комиссар РККА Г.Н. Жиленков, формально «представлявший» Русскую освободительную армию, которая, впрочем, на тот момент существовала только гипотетически — в пропагандистских материалах вермахта, адресованных советским военнослужащим.

Военнослужащие формирования «Граукопф» принимают присягу. 1942 г.

Практически все названные выше лица уже «отличились» на службе в подразделениях абвера или СД. Главное же, что их связывало — совместная служба в созданном под эгидой абвера отряде «Граукопф» (Abwehr Abteilung 203, Unternehmen «Graukopf»; известен также под пропагандистским наименованием «Русская национальная народная армия», РННА). Это соединение было сформировано весной — летом 1942 г. в поселке Осинторф Витебской области. Политическое руководство и связь с немецким командованием осуществлял С.Н. Иванов (в 1930-е гг. возглавлял германский отдел Всероссийской фашистской партии), а К.Г. Кромиади стал комендантом центрального штаба и начальником строевой и хозяйственной части. В мае он подготовил из советских военнопленных сводную разведывательно-диверсионную группу (300 человек) для участия в операции по уничтожению управления 1-го гвардейского корпуса генерал-лейтенанта П.А. Белова, находившегося в окружении, а в последующем обеспечивал участие отдельных батальонов РННА в антипартизанских операциях. В сентябре 1942 г. командование «Граукопфом» принял бывший полковник РККА В.И. Боярский, а политическое руководство — Г.Н. Жиленков. Однако после ряда неудачных попыток использовать РННА на фронте и участившихся случаев перехода ее военнослужащих к партизанам Жиленков и Боярский были отозваны с командных постов и присоединились к «Русскому комитету» генерала Власова. Во главе РННА встал бывший майор РККА и начальник штаба РННА Р.Ф. Риль, а соединение — ориентировано исключительно на борьбу с партизанами. В начале 1943 г. РННА была расформирована, а ее личный состав распределен по различным частям вермахта. На бывших же командиров-осинторфовцев пристальное внимание обратили сотрудники «Цеппелина»[207]…

Согласно мемуарам Кромиади, Жиленков, узнав о намерении сотрудников РСХА переподчинить 1-й русский национальный полк СС группе белоэмигрантов, «сделал предложение СД, как представитель генерала Власова, перенять Бригаду Гиля с условием переформировать ее в Бригаду Русской освободительной армии. Когда СД приняло предложение Жиленкова, тогда вся осинторфская группа согласилась войти в подчинение Власову и ехать на фронт под командой генерала Жиленкова»[208]. Эту точку зрения, явно обусловленную нежеланием афишировать свою работу на СД, некритически приняли и многие исследователи, часть из которых вообще предпочитает умалчивать о какой-либо связи «бригады РОА» с «Цеппелином»[209].

Разумеется, ни о каком «подчинении» будущего соединения Власову и речи не шло (хотя из пропагандистских соображений и заявлялось о некой связи с «Русским комитетом»). Даже Самутин в своих воспоминаниях предельно откровенно отмечает, что «эта "Гвардейская бригада РОА", так же как и бригада Гиля, является детищем и иждивенцем таинственного "Цеппелина"», и что «никакого действительного формирования бригады из имеющегося в наличии батальона — не произойдет»[210]. Жиленков к весне 1943 г. уже прошел все необходимые проверки по линии СД, участвовал в разработке ряда операций «Цеппелина»[211], а посему уместно говорить о том, что он играл в окружении Власова роль агента эсэсовской разведки (а не наоборот).

Знаменная группа Гвардейского батальона РОА (в центре — граф Г. Ламсдорф) во время парада в Пскове. 22 июня 1943 г.

Возглавлять группу поручили начальнику главной команды «Цеппелин "Россия-Центр"» штурмбаннфюреру СС Хансу Шиндовски. Напомним, что подразделение Шиндовски было переброшено в Белоруссию вместе с «дружинниками» и дислоцировалось в непосредственной близости от них — в Лужках, а затем в местечке Глубокое. 29 апреля 1943 г. Шиндовски передал вышестоящему начальству в Берлин рапорт постоянного представителя СС при «Дружине» оберштурмбаннфюрера СС Аппеля: «Положение в "Дружине" требует вмешательства со стороны высших инстанций… "Дружина" развилась в таком направлении, которое свойственно русским при их мании к величию. В то же время замечено возрастающее недовольство, направленное против Германии… Активисты "Дружины" находятся под влиянием праздношатающихся по лагерю русских, они ведут свободную жизнь бандитов, пьют и едят вдоволь и совсем не думают о предстоящей деятельности "Дружины". Такое положение создает опасность для политики империи»[212].

Вальтер Шелленберг в своих мемуарах отмечает, что он «неоднократно просил Гиммлера отстранить Родионова от ведения борьбы с партизанами». Шеф эсэсовской разведки начал сомневаться в лояльности командира «Дружины» после нескольких личных бесед с Родионовым: «У меня начало складываться впечатление, что если первоначально он и был противником сталинской системы, то теперь его позиция претерпела изменения»[213].

В итоге руководство СД сделало вывод о необходимости переподчинения полка Гиля политически проверенным русским коллаборационистам. Иванов и Жиленков предоставили кураторам из ведомства В. Шелленберга новое штатное расписание соединения (к примеру, на должности командиров полков планировалось назначить двух бывших майоров РККА — A.M. Бочарова и И.М. Грачева).

В начале мая группа Шиндовски прибыла в Глубокое. Появление комиссии вызвало переполох у руководителей «Дружины». Начались продолжительные переговоры. Кромиади вспоминает: «Мои личные встречи с Гилем в Лужках участились… Гиль приставал ко мне, предлагая поступить к нему в Бригаду на должность начальника его штаба, а я с благодарностью отклонял это предложение, объясняя свой отказ договоренностью, связывающей меня с нашей группой». Сам Кромиади высоко оценил строевую выучку подчиненных Гиля, хотя и «выразил свое недоумение по поводу характера и размаха его хозяйственной части. Гиль на это… заявил, что он, мол, позволил своим офицерам и унтер-офицерам обзавестись походными женами, чтобы этим путем удержать их от побега… Не может быть, чтобы такой прекрасный организатор и строевик не знал, что наличие баб в войсковой части неминуемо приведет к падению дисциплины, деморализации солдат и офицеров, а также и к мародерству»[214].

Благодаря поддержке и ходатайству местных органов СД перед вышестоящим командованием в Берлине Гилю удалось (хотя, очевидно, не без труда) остаться на прежней должности. При этом эсэсовцы обязали его выделить из состава вверенного ему полка несколько подразделений для передачи под командование прибывшим из Берлина коллаборационистам (Особого русского отряда СС из Бреслау, учебного батальона и пропагандистского отдела; около 300 человек, по другим данным — 500)[215].

В середине мая сформированный на основе этих подразделений батальон перебросили в деревню Крыжево, а затем — в поселок Стремутка (15 км от Пскова), где с 1942 г. располагался разведывательно-диверсионный пункт «Цеппелина». Часть, куда влилось еще несколько пополнений добровольцев, подчинили местным органам СД. Сводная рота батальона участвовала в параде псковского гарнизона вермахта 22 июня 1943 г. Подразделение маршировало со знаками и эмблемами РОА. Из-за этого бывших бойцов «Дружины» почему-то часто относят к формированиям генерала Власова, хотя шевроны, кокарды, петлицы и погоны РОА к тому моменту носили многие восточные части, не имеющие никакого отношения к не существующей на тот момент власовской армии[216].

Офицеры Гвардейского батальона РОА перед парадом. Псков, 22 июня 1943 г. В центре — сотрудник СД, бывший руководитель Испанского очага Русской фашистской партии И. Сахаров

Тогда же по псковскому радио прозвучала известная песня русских добровольцев «Мы идем широкими полями»[217], сочиненная бывшими пропагандистами «Дружины». Характерно, что в ее тексте РОА не упоминается:

Мы идем широкими полями

На восходе утренних лучей.

Мы идем на бой с большевиками

За свободу Родины своей.

Припев:

Марш, вперед, железными рядами

В бой за Родину, за наш народ!

Только вера двигает горами,

Только смелость города берет.

Мы идем вдоль тлеющих пожарищ

По развалинам родной страны.

Приходи и ты к нам в полк, товарищ,

Если любишь Родину, как мы.

Мы идем, нам дальний путь не страшен,

Не страшна суровая война.

Твердо верим мы в победу нашу

И твою, любимая страна.

Мы идем, над нами флаг трехцветный.

Льется песня по родным полям.

Наш напев подхватывают ветры

И несут к московским куполам[218].

Член НТС Р.В. Полчанинов, который в тот момент находился в Пскове, в своих мемуарах пишет, что после парада 22 июня «советские агенты во главе с одним из автоматчиков, который на параде был ассистентом у знаменосца, устроили бунт… Были убитые с обеих сторон, но восстание не удалось, так как большинство власовцев оказалось идейными врагами большевизма»[219].

Следует добавить, что в мае 1943 г. главная команда «Цеппелина» «Россия-Центр» переехала из Глубокого под Псков — в уже упомянутые поселок Стремутка и в деревню Крыжево. В августе 1943 г. команду переименовали в главную команду СС «Россия-Север» (SS-Hauptkommando Russland — Nord Unternehmen Zeppelin), во главе нее был поставлен новый начальник — штурмбаннфюрер СС Отто Краус[220].

Самутин пишет: «Я стал замечать, что все большую и большую роль в делах бригады начинают играть немцы, говорящие по-русски, из немецкой шпионской школы, размещавшейся в барачном городке на южной окраине Пскова на берегу р. Великой. Вскоре… один из этих немцев утонул в Великой, катаясь пьяным на лодке. Оставшиеся двое, майор Краус и капитан Хорват, с удвоенной энергией начали вмешиваться во внутреннюю жизнь бригады, чуть ли не ежедневно приезжая в часть. Они в придирчивом тоне вели разговоры с Ламсдорфом, презрительно третировали нас, бывших советских офицеров…»[221]

Дальнейшая судьба так называемого 1-го Гвардейского батальона (бригады) РОА (по немецким документам, 1-я ударная бригада — 1. Sturmbrigade) показательна. Его личный состав использовался в составе особых команд СД по борьбе с партизанами (например, в 113-й охотничьей команде — Jagdkommando 113), забрасывался в тыл Красной армии. Когда «Дружина» перешла к белорусскими партизанам, СД сочло нецелесообразным создание диверсионной бригады. В ноябре 1943 г. 150 человек перебежали на сторону ленинградских партизан. В итоге батальон (в тот момент им командовал еще один бывший «осинторфовец» — майор Рудольф Риль, псевдоним — Владимир Кабанов) разоружили и расформировали. Остатки части передали в состав русской авиационной группы в Восточной Пруссии, потом они влились в ряды Военно-воздушных сил КОНР[222].

С учетом всего вышесказанного отметим следующее. Ситуация, сложившаяся в «Дружине» в апреле 1943 г., потребовала быстрого вмешательства СД. Однако само это вмешательство было обусловлено не только желанием немцев навести порядок в подразделении Гиль-Родионова, но и продолжать определенную планом Грейфе работу. Слияние этих тенденций привело к тому, что было принято решение о выводе из состава «Дружины» некоторых подразделений для формирования диверсионного соединения. С этой целью, для отбора кадров, была направлена комиссия, состоявшая в основном из русских эмигрантов, работавших на СД. Комиссия попыталась оказать давление на Гиля, дискредитировать его и снять с командования. Но эта затея провалилась. Гиль сумел отстоять свою должность, однако ему пришлось пойти на компромисс — отдать под формирование новой бригады СД ряд своих подразделений.

Все эти события разворачивались на фоне рокировки разведывательных органов «Цеппелина». Перевод главной команды СС «Россия-Центр» под Псков подразумевал под собой усиление диверсионной и разведывательной работы на этом участке германо-советского фронта. И для обеспечения этих мероприятий формировалась 1-я ударная бригада. Потенциальные агенты, как обычно, проходили проверку на благонадежность в составе истребительных и охотничьих команд СД, боровшихся с партизанами. Несмотря на значительную работу, проведенную разведкой СС на северо-западе РСФСР, главные цели, ставившиеся перед командой, достигнуты не были. Неудачи повлекли за собой деморализацию русских агентов, переходы на сторону партизан. В конце концов батальон из бывших «дружинников» был расформирован.

«Родионовцы» в борьбе с партизанами

Мероприятия по развертыванию «Дружины» в полк, а затем в бригаду проходили на фоне непрекращающихся боев с партизанами.

Надо отметить, что к весне 1943 г. ситуация в тыловых районах группы армий «Центр», а также в районах, подконтрольных Министерству оккупированных восточных областей, весьма осложнилась. Советские партизаны наносили весьма болезненные удары по тыловым коммуникациям немцев, что грозило сорвать летнее стратегическое наступление вермахта на Орловско-Курской дуге (операция «Цитадель»). Так, по данным генеральной дирекции железных дорог «Восток», в феврале 1943 г. партизаны совершили около 500, в апреле — около 700, в мае — 1045, в июне — свыше 1060 налетов и диверсий на железных дорогах. Причем большая часть диверсий и налетов приходилась на дороги, ведшие к Курскому выступу. Оценивая обстановку, сложившуюся весной 1943 г. на коммуникациях группы армий «Центр», начальник транспортной службы Г. Теске писал: «В мае 1943 года в результате усилившихся действий партизанских отрядов… стала невозможной какая-либо планомерная работа на тыловых коммуникациях»[223].

На захваченной территории Белоруссии немалую головную боль оккупантам доставляли партизаны Витебской и Минской областей. Они контролировали достаточно большой район, простиравший от Лепеля до Докшиц. Германские войска фактически не имели доступа на эту территорию. Еще один центр партизанской активности отмечался между Лепелем и Борисовым. Здесь также были сконцентрированы крупные силы народных мстителей. Немалые проблемы немецким властям доставляли партизаны, действовавшие на участке Камень — Чашники — Сенно[224].

СД и полицию особенно беспокоила ситуация в Минской области. Еще в декабре 1942 г. народные мстители захватили г. Бегомль и ряд населенных пунктов в прилегающих к нему районах. Советские патриоты ликвидировали все оккупационные структуры в Бегомльском районе, который вошел в состав партизанского края. Такое положение лишило вермахт важных коммуникаций Полоцк — Борисов, Витебск — Борисов, Лепель — станция Парафьяново (ж.-д. Полоцк — Вилейка), Борисов — станция Парафьяново.

Обстановка усугублялась и тем, что партизаны регулярно срывали мероприятия оккупантов по строительству укрепленного района (УР) Ушачи — Лепель — Бешенковичи. Кроме того, овладев Бегомлем, партизаны получили хорошо оборудованный аэродром, через который снабжались боевыми грузами не только партизаны Бегомльского района, но и народные мстители Витебской и Вилейской областей. Попытки немцев ликвидировать этот очаг сопротивления с помощью специальных операций ни к чему не привели[225].

Начальник СС и полиции генерального округа «Белоруссия» Курт фон Готтберг в одном из донесений с тревогой отмечал, какая обстановка сложилась в районах Минской области, подлежащей зачистке: «По показаниям пленных, перебежчиков и разведданным СД, следует рассчитывать на наличие крупных банд, располагающих хорошо оборудованными лагерями и полевыми укреплениями примерно в районе Хрост — Плещенщы — Докшицы — Лепель. Кроме того, разведкой установлено, что этот район сильно заминирован, предположительно грунтовые и проселочные дороги. Не было известно вооружение бандитов в районе восточнее Березины. В ходе разведки боем удалось установить, что наряду с бандами здесь располагаются преимущественно в оборудованных дотах регулярные части и парашютисты, располагающие тяжелым вооружением [регулярных советских частей в Борисовско-Бегомльской партизанской зоне не было. — Прим. авт.]»[226].

В конце марта — в начале апреля 1943 г., по данным А. Муньоса, подчиненные В.В. Гиль-Родионова приняли участие в антипартизанских операциях «Весна-Юг» (Lenz — Süd) и «Весна-Север» (Lenz-Nord), проходивших в Борисовском, Логойском и Смолевичском районах Минской области. Подразделения «Дружины» вошли в состав боевой группы бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Вальтера Шиманы (Kampfgruppe Schimana), временно исполнявшего обязанности высшего фюрера СС и полиции в генеральном округе «Белоруссия». Кроме «Дружины» в боевой группе «Шимана» находились: I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, I батальон 23-го полицейского полка СС, батальон СС Дирлевангера, 57-й и 202-й батальоны вспомогательной полиции, 12-я полицейская танковая рота[227].

Прочесывание проводилось в районе Борисов — Червень— Слобода — Смолевичи — Дубняки — Жодино — Забашевичи. По оценкам оперативного штаба Шиманы (Einsatzstab Schimana), здесь сконцентрировались «бандитские» силы в количестве 3 тысяч человек. В частности, партизанская бригада «Дяди Коли» (командир П.Г. Лопатин) в количестве 7 отрядов (в документах немцев отмечен только один — «Буря», командир М.П. Скоромник). Отряд им. К.Е. Ворошилова (командир В.Н. Попов) из партизанской бригады «Старик» (командир B.C. Пыжиков). Партизанская бригада им. H.A. Щорса (командир Н.Л. Дербан) в составе 4 отрядов (в документах СД отмечен только отряд «Большевик», командир А.З. Гаврусев). И партизанская бригада «Разгром» (командир П.Т. Клевакин) в составе 4 отрядов (СД был известен только отряд «Разгром», командир В.А. Черменев)[228].

«Акция по ликвидации лесных банд», как обычно, носила крайне жестокий характер. Деревни, оказывавшие помощь «бандитам», сжигались дотла, сельхозпродукты, находившиеся в этих населенных пунктах, полностью изымались (не только для того, чтобы их отправить в рейх, а, в первую очередь, в целях лишения партизан Борисовско-Бегомльской зоны продовольственной базы). Одновременно осуществлялся захват рабочей силы, проводилась «специальная обработка» мирных граждан.

В середине апреля 1943 г., в ожидании визита в Минск генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Ф. Заукеля, начальник СС и полиции «Белоруссии» К. фон Готтберг распорядился провести в городе тотальную проверку, очистив его от партизан, подпольщиков и других «бандитских элементов». С этой целью с 17 по 22 апреля в Минске была проведена операция под кодовым названием «Волшебная флейта» (Zauberflöte). Для ее проведения в город были стянуты части войск СС и полиции[229]. Среди них: 2-й полицейский полк СС, I и II батальоны 13-го полицейского полка СС, особый батальон СС Дирлевангера, усиленная рота штаба командования операцией (5 офицеров, 12 унтер-офицеров, 108 солдат), 12-я полицейская танковая рота. К операции также привлекались воинские части минского гарнизона (2800 человек), железнодорожная охрана главной железнодорожной дирекции Белоруссии, части 141-й резервной пехотной и 390-й учебно-полевой дивизий[230].

А. Муньос и С. Кэмпбел полагают, что к акции «Волшебная флейта» привлекалась и «Дружина». В информации начальника СС и полиции «Белоруссии» фон Готтберга, в пункте 2, где давался полный перечень формирований, задействованных в мероприятиях, встречается указание о привлечении к операции органов СД, а конкретно: «вся охранная полиция и части СД Белоруссии» («Die gesamte Sicherheitspolizei und der SD Weißrutheniens»). Р. Михаэлис более сдержан в своих оценках, версию А. Муньоса и С. Кэмпбела он не подтверждает, однако и не отрицает ее. Вероятно, одно из подразделений «Дружины» могло находиться в Минске в течение недели, пока шла операция[231].

Военнослужащие «Дружины» на церемонии подъема флага. 1943 г.

Для проведения акции «Волшебная флейта» Минск был полностью заблокирован. На улицах, выходящих за черту города, были установлены контрольные посты. Для проведения обысков Минск был разделен на 6 городских секторов. В каждом секторе обыски проводились в течение суток. По тактическим соображениям обыски в городских секторах проводились в особой последовательности — городской сектор I, II, V, IV, III и VI. В ходе операции было проверено 76 тысяч человек (в Минске на тот момент проживало 130 000). За «противоправные» действия и связь с «бандитами» десятки людей были повешены, около 52 тысяч человек — доставлены на сборные пункты для отправки рабочей силы в Германию. 23 апреля, после окончания операции, в Минске состоялся парад ее участников, парад принимал высший фюрер СС и полиции в Центральной России фон дем Бах[232].

Казалось бы, такие важные события, произошедшие с «Дружиной» в марте — апреле 1943 г., должны были хоть как-то отразиться в мемуарах. Однако на этот счет почти не оставлено воспоминаний. Так, Самутин обходит молчанием тему антипартизанской борьбы «дружинников», а если и касается ее, то пишет о ней скупо и неопределенно. «За весь апрель, — отмечает он, — была только одна "операция", которую Гиль предпринял составом всей бригады. Мы обязаны были участвовать в ней вместе со всем штабом. Целью операции был разгром партизанской "столицы", находившейся в то время в бывшем районном центре Кубличи, в нескольких десятках километров от Лужков. За двое суток очень неспешного марша отдельными колоннами по раскисшим весенним дорогам мы вышли на исходный рубеж для начала наступления на Кубличи и расположились в нескольких селах в 7–8 километрах от Кубличей. Села были совершенно пусты, население полностью ушло из них, бросив на произвол судьбы все свое незатейливое имущество. К чести Гиля надо сказать, что мародерство было строжайше запрещено и пресекалось самым решительным образом, вплоть до расстрелов, и одной из наших обязанностей, которую мы выполняли охотно и даже со рвением, было постоянное напоминание и офицерам и солдатам о недопустимости мародерских действий, от которых будут страдать только наши же, русские люди. Хоть мы и заняли оставленные населением дома, но никто не думал растаскивать брошенный скарб. Не только наши помощники пропагандисты, но и мы сами с Точиловым обходили части и не уставали твердить офицерам о необходимости строжайшего выполнения приказов Гиля о соблюдении порядка и дисциплины»[233].

Основываясь на документах, нам удалось выяснить, о какой операции ведет речь Самутин. Это крупномасштабная акция, проводившаяся против партизан Борисовско-Бегомльской и Полоцко-Лепельской партизанских зон, называлась «Коттбус» (Kottbus). Населенный пункт Кубличи располагался на территории Ушачского района Витебской области, а этот район входил в состав Полоцко-Лепельской зоны народных мстителей. Однако операция «Коттбус» (о которой мы скажем ниже) проводилась вовсе не в апреле, а во второй декаде мая 1943 г. И то, какие задачи в ходе операции решала «Дружина», совершенно не совпадают с тем, о чем пишет Самутин[234].

Перед тем как 1-й Русский национальный полк СС был брошен на борьбу против партизан Витебской и Минской областей, в начале мая 1943 г. часть Гиль-Родионова участвовала в операции «Майский жук» (Maikäfer). Акция проводилась в Березинском, Быховском, Кировском и Климовичском районах Могилевской области. Сведения об участии «Дружины» в этой операции содержатся в протоколах послевоенного допроса С.Я. Каминскиса — бывшего сотрудника латышской полиции безопасности, члена специальной команды СД Виктора Арайса. Задержанный показал, что в апреле одно из подразделений «команды Арайса» (рота оберштурмфюрера СС Дибитиса) было включено в состав «Дружины». В конце месяца их бросили на борьбу с партизанами в район поселка Березино (тогда райцентр Могилевской, ныне — Минской области)[235].

Каминскис рассказал: «Наша рота на реке Березине была придана войсковым соединениям немецких войск, которые с танками, артиллерией и всеми видами стрелкового оружия вели бои с партизанами в этом районе. Кроме соединений немецких войск в упомянутом районе вели борьбу против партизанского движения части РОА или УПА — точно не могу сказать, только состав этих частей был русский и командовал ими русский генерал Родионов. Кто был Родионов, я точно не знаю, но некоторое время наша рота была влита в состав его полка и совместно принимала участие в боях против советских партизан. Крупных боев с партизанскими основными силами за время моего пребывания не происходило. В большинстве случаев была разведка с более незначительными передовыми группами партизан, а что касается карательных мер, предпринимаемых нами в отношении мирного населения, подозреваемого в связи с советскими партизанами, так за все время моего участия в карательных операциях против советских партизан в районе Березины за связь с советскими партизанами был дан приказ уничтожить все население одной деревни, которая нами была отбита от партизан и в которой части Родионова и наша рота располагались. Название деревни я не помню, она была густо населена на протяжении километра, но сколько имела дворов — затрудняюсь сказать. Выполнение приказа о расстреле мирного населения этой деревни и ее сожжение было возложено на части Родионова, в состав которых входила и наша рота, но по своей инициативе или Родионов получил вторичный приказ, отменяющий первый, деревня эта уничтожена не была, и, как я потом узнал, уже по возвращении снова в Глубокое, Родионов со всем численным составом перешел на сторону советских партизан»[236].

Это важное свидетельство восполняет белые пятна в истории «Дружины». Из показаний С.Я. Каминскиса следует, что соединение Гиль-Родионова получало приказы об уничтожении населенных пунктов и мирных граждан, но в данном случае в «специальной обработке» не участвовало.

С другой стороны, забегая вперед, скажем, что есть информация об уничтожении «дружинниками» ряда деревень в районе Лепеля (Витебская область) и Зембина (Борисовский район Минской области).

По словам белорусского эмигранта Юрия Дувалича, «в местечке Зембин им [Гилем. — Прим. авт.] были убиты 3 юноши и 2 девушки только за то, что они пришпилили к своим рубашкам и блузам белорусский национальный значок. В деревне Слобода Гиль обещал осужденным им к расстрелу крестьянам помилование, если они попросят его об этом на русском литературном языке. Из 147 деревень Бегомльского района после Родионова осталось только 9»[237].

Та же самая сентенция, но с некоторыми дополнениями, встречается еще у двух белорусских эмигрантов, Юрия Вицбича и Константина Акулы. По их словам, солдаты из бригады Гиль-Родионова сожгли несколько белорусских деревень в районе Лепеля, а их население (около 3 тысяч человек) согнали в район населенного пункта Иконники. Затем Гиль-Родионов обратился к ним с речью, в которой обещал всех расстрелять, если люди не обратятся к нему с просьбой о помиловании на «русском литературном языке». Так как никто из местных жителей этого языка не знал, то их всех расстреляли из пулеметов[238].

Свидетельства белорусских эмигрантов, которые, по мнению историка О.В. Романько, «настаивают именно на национальной подоплеке этих расправ», честно говоря, доверия не внушают. Совсем не учитывается, что сам В.В. Гиль был уроженцем Белоруссии и ему совершенно незачем было устраивать спектакль с «русским литературным языком». Другое дело, что по указанию немцев он мог отдавать приказы о сожжении деревень и расстрелах. На это указывается в статье бывшего начальника БШПД П.З. Калинина: «…при участии "Дружины" в июле 1943 года были уничтожены свыше 4 тыс. мирных жителей Бегомльского района, а еще более 3 тыс. отправлены на работы в рейх». Отсюда, однако, сомнительное звучание получает распространенная версия о том, что Гиль был законспирированным советским агентом и намеренно провоцировал ненависть местного населения к немецким оккупантам[239].

Ниже мы подробно остановимся на участии подразделений «Дружины» в крупномасштабной антипартизанской операции «Коттбус».

Операция «Коттбус»

В ходе операции оккупанты планировали, во-первых, оттеснить партизан от железнодорожных магистралей Молодечно — Вилейка — Парафьяново — Полоцк, Молодечно — Минск, Минск — Борисов; во-вторых, восстановить дороги Минск— Бегомль — Лепель — Витебск, Докшицы — Лепель, Вилейка— Плещеницы — Зембин — Борисов; в-третьих, ликвидировать опасное положение в тылу левого фланга группы армий «Центр», очистив от партизан северный район реки Березина, и продолжить форсированными темпами строительство укрепленного района; в-четвертых, не допустить войска Красной армии в партизанские зоны и пресечь оказание им помощи со стороны народных мстителей. Таким образом, планировалась ликвидация всего партизанского массива между Минском и Полоцком[240].

Против партизан Борисовско-Бегомльской зоны был разработан отдельный план. Он сводился к тому, чтобы блокировать партизанский район, овладеть г. Бегомль, нанося по нему главный удар со стороны населенных пунктов Докшицы и Долгиново. Далее, очистить от партизан дороги Березино — Лепель, Бегомль — Лепель и, загнав народных мстителей в район Домжерицких болот, уничтожить[241].

В советских документах, мемуарах и научных исследованиях операция «Коттбус» представлена иначе, чем в немецких. Расхождений немало, начиная от количества сил и средств, задействованных в акции, и заканчивая ее сроками. По советским источникам, экспедиция проводилась около двух месяцев — с апреля по июнь 1943 г. Со стороны немцев в боевых действиях участвовало от 62 до 80 тысяч человек (только на бегомльском направлении якобы действовало до 45 тысяч солдат и офицеров)[242].

Западные специалисты, опирающиеся на донесения вермахта и СС, называют другие цифры и сроки. В частности, Р. Маврогордато, Э. Зимке, Э. Хессе, Р. Михаэлис и А. Муньос отмечают, что немцы для борьбы с партизанами привлекли 16 662 человека, сама операция проводилась с 15 мая по 22 июня 1943 г.[243].

По-нашему мнению, указанные противоречия вызваны тем, что разведка партизан включила в рамки операции «Коттбус» еще ряд акций немцев, которые проводились ими против народных мстителей Минской и Могилевской областей. Речь, в первую очередь, идет об операциях «Смельчак-I и II» (Draufgänger I und II), «Майский жук» (Maikäfer). Так, операции «Смельчак-I и II» были организованы против народных мстителей Заславского, Логойского, Борисовского и Смолевичского районов Минской области. Благодаря этим акциям СС и полиция получили информацию о том, где концентрировались партизанские силы. В дальнейшем это позволило точнее определить задачи для частей и подразделений, предназначенных для ликвидации Борисовско-Бегомльской партизанской зоны[244].

Не менее важным представляется вопрос, связанный с численным составом немецкой группировки. Общее руководство экспедицией осуществлял уполномоченный рейхсфюрера СС по борьбе с бандитизмом, обергруппенфюрер СС и генерал полиции фон дем Бах. Непосредственно за проведение операции отвечал начальник СС и полиции генерального округа «Белоруссия» бригадефюрер СС Курт фон Готтберг. Под его началом находилась боевая группа, куда входили:

— 2-й полицейский полк СС (11-й, 13-й и 22-й полицейские батальоны);

— I батальон 31-го полицейского полка СС;

— Особый батальон СС Дирлевангера;

— Оперативная команда полевой жандармерии «Крайкенбом»;

— Команда полевой жандармерии «Плещеницы»;

— Взвод полевой жандармерии (Борисов-Столбцы);

— 1-й Русский национальный полк СС «Дружина»;

— 3-й (из Слонима), 12-й, 15-й (из Лиды), 51-й (из Воложина), 54-й (из Борисова), 57-й (из Барановичей), 102-й (из Борисова), 115-й (из Слонима), 118-й (из Новогрудка), 271-й (из Слуцка) батальоны вспомогательной полиции;

— 600-й казачий полк (1-й и 2-й кавалерийские эскадрон, 7-й и 8-й велосипедный и мотоциклетный эскадроны, штабной батальон и артиллерийский дивизион);

— 633-й «восточный» батальон;

— 1-я и 12-я полицейские танковые роты;

— Батальон 331-го гренадерского полка;

— Четыре роты 392-й главной полевой комендатуры (г. Минск) с батареей, взводом ПТО и взводом тяжелых минометов;

— Усиленная рота 286-й охранной дивизии;

— II дивизион 213-го артиллерийского полка;

— Командные группы полиции безопасности и СД I (специальные команды I, II и III) и II (специальные команды IV, V и VI)[245].

С воздуха действия боевой группы фон «Готтберг» поддерживали самолеты 4-й эскадрильи 51-й бомбардировочной эскадры (5-й авиационный корпус), а также 7-я эскадрилья особого назначения[246].

Наконец, для угона рабочей силы, реквизиции сельскохозяйственной продукции, из Глубокского района был выделен особый штаб и три специальные группы, которым были приданы подразделения вспомогательной полиции из населенных пунктов Докшицы и Долгиново[247].

Немецкая группировка сил и средств не превышала 20 тысяч человек. Данные партизанской разведки (45, 60 или 80 тысяч человек) представляются явно завышенными.

Следует остановиться и на том, какими силами располагали в Борисовско-Бегомльской зоне белорусские партизаны. На момент проведения операции «Коттбус» здесь действовали следующие формирования:

— бригада «Дяди Коли» (командир — П.Г. Лопатин, комиссар — А.Т. Езубчик; отряды им. И.В. Сталина, им. В.И. Чапаева, им. Ф.Э. Дзержинского, «Коммунар», «Буря», «За Отечество»);

— бригада «Железняк» (командир — И.Ф. Титков, комиссар — С.С. Манкович; 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 7-й отряды);

— бригада «Народные мстители» (ранее называлась бригада «Дяди Васи»): командир — В.Т. Воронянский, комиссар — В.В. Семенов; отряды «Мститель», «Борьба», им. Г.И. Котовского, им. A.B. Суворова;

— бригада им. С.М. Кирова (командир — Ф.Т. Пустовит, комиссар — И.И. Панкевич; отряды им. С.М. Кирова, им. М.В. Фрунзе, «За победу»);

— бригада «Штурмовая» (командир — И.А. Гламаздин, комиссар — А.Ф. Лапенков; отряды «Штурм», им. М.В. Фрунзе, «За Отечество», «Грозный», им. Г.К. Жукова);

— бригада им. Л.М. Доватора (командир — Ф.С. Шляхтунов, комиссар — П.А. Павленко; отряды им. Я.М. Свердлова, им. Л.З. Джиоева);

— бригада им. ЦК КП (б) Б (командир — А.Д. Медведев, комиссар — Т.Н. Бондарев; отряды им. А.Я. Пархоменко, им. В.П. Чкалова, им. Г.К. Жукова, им. Денисова);

— бригада им. М.В. Фрунзе (командир — A.M. Захаров, комиссар — И.И. Мироненко; отряды «За Родину», им. К.Е. Ворошилова, «Комсомолец», «За Советскую Белоруссию»);

— бригада (по другим сведениям, отряд) «Смерть фашизму» (командир — В.Ф. Тарунов, комиссар — И.П. Дедюля);

— отдельные отряды «За Родину», «Гвардеец», им. К.Е. Ворошилова, «Большевик»[248].

Партизанские формирования Борисовско-Бегомльской зоны подчинялись Борисовскому подпольному межрайонному комитету КП(б) Б во главе с секретарем П.А. Жуковичем, уполномоченным БШПД. Численность народных мстителей, действовавших в Борисовско-Бегомльской зоне, составляла 8 тысяч 158 человек (44 партизанских отряда)[249].

Но это были не все силы «лесных солдат». По словам командира Чашникской бригады Ф.Ф. Дубровского, против немцев в общей сложности действовало 17 соединений народных мстителей. Из воспоминаний начальника оперативной группы ЦШПД и БШПД по Полоцко-Лепельской партизанской зоне В.Е. Лобанка выясняется, что на борьбу с карателями также выступили:

— Чашникская бригада «Дубова» (командир — Ф.Ф. Дубровский, комиссар — В.Е. Лобанок; 1, 3, 7, 10, 12-й отряды);

— бригада им. С.М. Короткина (командир — В.М. Талаквадзе, комиссар — А.Б. Эрдман; отряды «Грозный», им. В.И. Чапаева, «За Победу», «Белорусский мститель», им. Ф.Э. Дзержинского);

— бригада им. К.Е. Ворошилова (командир — Д.В. Тябут, комиссар — В.А. Лемза; отряды «Мститель», «Смерть фашизму», «За Родину», «КИМ»);

— бригада им. В.И. Ленина (командир — H.A. Сакмаркин, комиссар — A.B. Сипко; отряды им. М.В. Фрунзе, им. К.Е. Ворошилова, им. В.И. Чапаева, им. С.М. Кирова, им. И.В. Сталина, им. A.B. Суворова);

— бригада им. В.И. Чапаева (командир — В.В. Мельников, комиссар — И.Ф. Кореневский; 1, 2, 5-й отряды);

— бригада Н.П. Гудкова (командир — Н.П. Гудков, комиссар — И.Г. Финогеев; 1-й отряд им. М.И. Кутузова, 2-й отряд им. H.A. Щорса, 3-й отряд «Ураган»);

— Сенненская бригада (командир — B.C. Леонов, комиссар — П.В. Сырцов; отряды им. В.А. Захарченко, им. A.B. Суворова, им. К.А. Хаиркизова, им. В.И. Чапаева, A.M. Захарова, 6-й отряд, «За Родину»)[250].

Таким образом, общая численность партизан, по нашим оценкам, составляла от 13 до 15 тысяч человек, не считая отдельных отрядов и диверсионных групп НКВД.

Народные мстители Борисовско-Бегомльской и Полоцко-Лепельской зон взаимодействовали между собой в ходе отражения операции «Коттбус». Это видно из мемуаров бывшего командира бригады «Железняк» И.Ф. Титкова: «О предстоящей карательной операции фашистов мы догадывались и готовились к ней, но не знали ее масштабов. Поначалу думалось, что гитлеровцы могут бросить против нас небольшие силы. Оказывается, судя по захваченным документам, они собрали группировку в несколько десятков тысяч человек, с участием всех родов войск. Все это говорило о том, что на сей раз партизанским формированиям нельзя действовать в одиночку. И не спасут их труднодоступные места, районы озера Палик и Домжерицких болот»[251].

15 мая 1943 г. бригадефюрер СС фон Готтберг подписал боевой приказ № 1 о проведении операции «Коттбус». Оперативное соединение начальника СС и полиции генерального округа «Белоруссия» делилось на несколько боевых групп. Каждая из них получила боевую задачу.

Айнзатцгруппа «Север» под командованием генерал-майора Дормагена в составе семи полицейских батальонов со средствами усиления наступала по сходящимся направлениям из Зябок и Лепеля на Пышно, Зарубовщину с целью замкнуть окружение Борисовско-Бегомльской зоны с севера и восстановить дорогу Докшицы — Лепель на участке Лепель — Березино.

Айнзатцгруппа «Юг» под командованием подполковника Кинцеля наступала по направлению Борисов — Пруды — Селец— Рудня с задачей замкнуть кольцо окружения и не допустить выхода партизан на восток. Оперативной группе были приданы бронекатера и моторные лодки для прочесывания реки Березина.

Айнзатцгруппа оберштурмбаннфюрера СС Дирлевангера (в ее составе находился 600-й казачий полк) наступала с минского направления — северо-западнее озера Палик с задачей овладеть дорогой Борисов — Лепель, создать заграждение, отрезав тем самым партизанские соединения, действовавшие западнее этой дороги.

Айнзатцгруппа подполковника охранной полиции Клумпа (а после его ранения — подполковника Китцинга) наступала из Долгиново в общем направлении на Бегомль.

Часть Гиль-Родионова находилась в составе группы Клумпа и при поддержке двух полицейских батальонов СС наступала со стороны Докшиц в общем направлении на Бегомль и вдоль дороги Докшицы — Лепель. «Дружина» наносила встречный удар в направлении оперативной группы «Север» до населенного пункта Березино. Основная задача полка Гиля состояла в том, чтобы совместно с группой «Север» восстановить дорогу Докшицы — Лепель и в дальнейшем прикрыть ее от возможных ударов народных мстителей.

2-й полицейский полк СС выделялся в оперативный резерв бегомльского направления с целью уничтожения партизан, которые могли бы выскользнуть из кольца окружения.

Ко всем айнзатцгруппам были приданы команды полиции безопасности и СД (например, вместе с «Дружиной» действовали команды СД I и II, с особым батальоном СС Дирлевангера — команда СД V). Кроме того, во все опергруппы были включены команды жандармерии вспомогательной службы полиции порядка. Членов этих формирований предполагалось использовать в качестве проводников, а также охранников и конвоиров, отвечающих за сохранность сельхозпродукции, захваченной во время экспедиции, и работоспособной силы, предназначенной для отправки в рейх[252].

Операция «Коттбус» имела свои особенные черты, и поэтому ее нельзя считать типичной акцией (каковой ее именует А. Муньос[253]), которые проводились немцами в Белоруссии в 1942–1944 гг. В тактическом отношении боевые порядки оперативных групп имели построение в два эшелона. Первый состоял из сплошных цепей. Они должны были прочесывать местность и вскрывать очаги сопротивления партизан, наводить на них танки, артиллерию и авиацию, а затем продвигаться дальше. Второй эшелон составляли мобильные отряды и группы преследования народных мстителей в их очагах сопротивления или при выходе из окружения. «Такая тактика, — отмечает И.Ф. Титков, — являлась совершенно новой для нас»[254].

К 15 мая 1943 г. немцы стянули к населенным пунктам Докшицы, Долгиново, Плещеницы и Зембин (куда переместился оперативный штаб фон Готтберга) крупные силы. Отсюда, при поддержке артиллерии и танков, СС и полиция повели наступление в трех направлениях: на Пустоселье, на Добрунь и на Витуничи с общей задачей овладеть Бегомлем и переправой у поселка Березино. Разгорелись тяжелые, кровопролитные бои за овладение переправами через реку Поня. Бои продолжались до 19 мая, когда частям СС наконец удалось захватить переправы. В этих боях принимали участие и подразделения «Дружины», дважды форсировавшие Поню у населенного пункта Глинно[255].

20 мая началось общее наступление немецких войск со стороны Лепеля, Зембина, Плещениц, Долгиново и Докшиц. Основной удар (от Лепеля) пришелся по бригаде Дубровского. На других направлениях эсэсовцев сдерживали отряды бригад «Железняк», «Народные мстители», «Смерть фашизму», «Дяди Коли». Партизанские отряды отходили в леса рядом с озером Палик. В этом районе на протяжении четырех дней партизаны сдерживали подразделения айнзатцгруппы Дирлевангера. В результате боев народные мстители были вынуждены уйти с дороги Бегомль — Плещеницы на запад, в Вилейскую область[256].

Часть Гиль-Родионова (в партизанских документах она значилась как бригада, хотя фактически таковой еще не являлась) наступала на докшицком направлении, атакуя бригады им. ЦК КП(б) Б и «Железняк». Шли упорные бои за деревни Тумиловичи, Стенка, Дедино, Речные, Ващеники, Сватки. Особенно жестокая схватка, длившаяся без малого 10 часов, была за деревню Дедино, где атаки «родионовцев» отбивал 1-й отряд бригады им. ЦК КП(б) Б.

Белорусские партизаны форсируют водную преграду

Для партизан «Дружина», как писал И.Ф. Титков, оказалась непростым противником: «Здесь наступал враг особый, который говорил на нашем языке, легко маскировался под партизан, не боялся болот и лесов… Это была бригада Гиль-Родионова. В разбросанных немцами листовках говорилось, что здесь начинается ''новая Россия". Конечно, на партизан такая пропаганда не оказывала никакого влияния. Но мы знали и другое, что этот враг уже достаточно набил руки на борьбе с партизанами в Быховском, Кличевском и других районах Белоруссии… Гитлеровцы специально одели солдат бригады в форму эсэсовцев [можно подумать, что Титков не знал, что "Дружина" — эсэсовское формирование и ее личному составу положено носить полевую форму войск СС, с получением которой у "родионовцев" никаких проблем не было, как и с другими видами довольствия. — Прим. авт.]… Предатели из бригады Гиль-Родионова опасны были еще и тем, что провоцировали женщин, детей и стариков на выход из леса, будто этим самым они спасут их от немцев. Многие, кто поверил в это, погибли. Так были уничтожены жители деревень Далекое, Небышино, Витуничи, Осиновик и Тромбин [возможно, именно об этих преступлениях велась речь в статье бывшего начальника БШПД П.З. Калинина. — Прим. авт.]. Бригада Гиль-Родионова была для нас серьезным противником. Действовала она на узком участке фронта при поддержке танков и авиации…»[257].

Партизаны упорно оборонялись, не ввязывались во фронтальные бои с противником, действовали небольшими группами и маневрировали, но ситуация складывалась не в их пользу. К концу мая Борисовско-Бегомльская партизанская зона была зажата со всех сторон. Народные мстители оказались в осаде. Об этом красноречиво свидетельствуют слова командира бригады Николая Гудкова, сказанные им перед личным составом нескольких партизанских формирований в один из критических дней блокады: «Товарищи! Партизаны бригады Железняка, обороняющие Бегомль, находятся в тяжелом положении. Немцы уже заняли ряд населенных пунктов на подходе к городу. Партизанский аэродром уже не действует [тем не менее советская авиация успела доставить партизанам 160 т боевых грузов. — Прим. авт.]. С часу на час бригада Железняка будет вынуждена оставить Бегомль. Против нее и бригады Дубова немцы бросили большое количество своих солдат и полиции. Бегомль ожесточенно бомбит вражеская авиация [только в течение 29 мая люфтваффе сделали на город 632 самолето-вылета. — Прим. авт.]. Мы сами еле выбрались оттуда. Из Бегомля эвакуируются партизанский госпиталь и все штабное хозяйство. Нам приказано уходить из деревни Бабцы, чтобы не оказаться в кольце окружения. Немцы могут перерезать дорогу, заняв мосты через Березину или дорогу Лепель — Борисов. Немедленно собирайтесь, и уходим на Бук»[258].

27 мая 1943 г. начальник БШПД П.З. Калинин дал срочное распоряжение представителю БШПД на Калининском фронте И.И. Рыжикову оказать помощь народным мстителям Бегомльской зоны в отражении карательной экспедиции:

«Операция противника против партизан Бегомльской зоны принимает широкий размер. Партизанским бригадам поставлены задачи продолжать вести боевые действия методом засад, просачивания в тыл противника, маневрированием с заведением противника в ловушки, использованием выгодных рубежей для активной обороны.

Возбудите ходатайство перед Военным советом Калининского фронта о нанесении бомбового удара Лепель, Плещеницы, Докшицы, Долгиново, станция Парафьянов, Будслав, оказании помощи самолетами в выброске боеприпасов 25–30 т. Противник на боевые порядки партизан выбрасывает парашютные десанты, бригады предупреждаем — расстреливайте их. В связи с этим выброску наших парашютистов прекратите, поставив в известность Военный совет фронта»[259].

Еще через два дня, 29 мая 1943 г., Калинин дал распоряжение командованию партизанских бригад Дубова, «Народные мстители», «Дяди Коли», Сенненской, им. С.М. Кирова, им. С.М. Короткина, отряду «За Родину» о тактике боевых действий в условиях карательной экспедиции немцев против партизан Бегомльской зоны:

«Противник планом наступления предусматривает полную блокировку лесных массивов Бегомльской зоны, окрестностей. Для этой цели подбрасывает подкрепления. Бригадам: Дубровского, Воронянского, Лопатина, Леонова, им. Кирова, Талаквадзе, отряду "За Родину" действовать в соответствии указаний, данных тов. Пономаренко, сохраняя взаимодействие между бригадами, свободу маневра, не допуская окружения противником.

Успех дальнейшего хода боев в этом районе зависит от гибкости маневра партизан, взаимопомощи отрядов, бригад.

Выход для маневра в другие районы с целью предупреждения окружения разрешаю в том случае, когда между соседними бригадами есть договоренность и их положение этим не будет ухудшено.

Доносите обстановку, сигналы и точки выброски грузов»[260].

Тем временем ситуация ухудшалась. 29 мая 1943 г. части войск СС заняли Бегомль, выдавив из города бригаду «Железняк». 3 июня 1943 г. части айнзатцгруппы «Север» овладели райцентром Пышно, где две недели держала оборону бригада Ф.Ф. Дубровского. Айнзатцгруппа «Юг», наступавшая со стороны Борисова, вышла к базам бригады «Дяди Коли» и завязала бой с бригадой им. Кирова за лесной массив озера Палик. Полк Гиль-Родионова прорвался к центральной базе бригады «Железняк». Один из батальонов «Дружины» захватил партизанский госпиталь и уничтожил раненых народных мстителей (землянки, где они находились, были сожжены). Те, кому посчастливилось выжить, отступили в район лесного массива Савский Бор[261].

Партизаны отчаянно сопротивлялись. Фон Готтберг приказал ввести в бой свои резервы. 2-й полицейский полк СС перешел в наступление на участке Осье — Замостье — Сосново — Лесины— Черницы. Отряды партизан из бригад «Железняк» и «Дубова», просочившись в тыл к немцам, внезапно атаковали 13-й и 22-й полицейские батальоны СС, вследствие чего в рядах этих подразделений появились боевые потери. Партизаны зафиксировали в донесении, что им удалось окружить и почти полностью истребить два батальона полиции. Однако, как и обычно, советские патриоты поторопились. 13-й и 22-й батальоны СС вполне сохранили свою боеспособность. К тому же буквально через несколько недель 2-й полицейский полк СС (в ряды которого входили эти батальоны) в полном составе принял участие в операции «Герман» (German)[262].

К концу первой декады июня 1943 г. положение партизан стало чрезвычайно тяжелым. Военный руководитель Борисовского межрайонного комитета подполковник Н. Коваленко потребовал немедленного отвода партизанских бригад за Березину — для обороны Домжерицких болот. К тому времени там уже собралось более 10 тысяч бойцов и командиров. И.Ф. Титков, П.Г. Лопатин и Ф.Т. Пустовит просили отменить этот приказ, так как отход в Домжерицкие болота, по их мнению, вполне был на руку немцам, которые изначально планировали загнать туда народных мстителей и методично уничтожить, нанося авиационные и артиллерийские удары. Однако спорить было бесполезно. Причина такого приказа состояла в том, что в болотистых местах скопилось много гражданского населения — женщин, стариков и детей. И их нужно было спасать[263].

Как только народные мстители отошли за Березину, немцы сразу же замкнули кольцо окружения. В районе Домжерицких болот разгорелись особенно жестокие бои. «Гитлеровцы и бригада Гиль-Родионова вместе наступали на партизан, — вспоминал бывший командир отряда им. С.М. Кирова (одноименной бригады) Василий Шарков. — Они со всех сторон окружили Домжерицкие болота. Стоял сплошной треск автоматов — голову не высунуть. Воздух до того наполнился пороховыми газами, что трудно было дышать»[264].

К исходу 18 июня части СС очистили от народных мстителей лес в районе озера Палик и рассекли пополам домжерицкий болотистый массив по дороге Моисеевщина — Дубровка— Студенка — Пострежье — Брод, поставив под удар с тыла оборону бригады «Железняк». Одновременно немцы развернули строительные работы по сооружению дорог через болото. Для переброски войск СС и полиции использовалась дорога, идущая из Борисова на Зембин — Мстиж — Бегомль. Командование партизанских соединений, получив приказ Борисовского межрайонного комитета, приняло решение о прорыве из окружения в ночь на 19 июня силами всех партизан, оказавшихся в болотах[265].

Прорыв из окружения обошелся народным мстителям дорого. Потери в личном составе, а также среди гражданского населения были значительными (о чем участники тех событий не любили вспоминать). На некоторое время Борисовско-Бегомльская зона была ликвидирована (это подтверждает И.Ф. Титков). Операция «Коттбус» завершилась 21 июня 1943 г. Причем немцы, как пишут отечественные и белорусские историки, вынуждены были прекратить экспедицию потому, что войска, задействованные в ней, понадобились на фронте[266].

Среди специалистов не утихают споры о потерях немцев и партизан в ходе операции «Коттбус». Отправной точкой в дискуссиях служит итоговое боевое донесение фон Готтберга (от 28 июня 1943 г.). В нем говорится: «Потери противника: убито в боях 6087 человек, расстреляно — 3709, захвачено в плен — 599. Захвачено рабочей силы — 4997 человек, женщин — 1056. Собственные потери: немцы — убито пять офицеров, в том числе командир батальона, 83 унтер-офицера и рядовых. Ранено 11 офицеров, в том числе два командира полка, 374 унтер-офицера и рядовых, трое пропали. Трофеи: 20 орудий калибра 7,62, девять противотанковых пушек, одно зенитное орудие, 18 минометов, 30 станковых пулеметов, 31 ручной пулемет, один самолет (уничтожен), 50 планеров (уничтожены), 16 противотанковых ружей, 903 винтовки, 11 винтовочных прикладов, семь винтовочных стволов, 13 пистолетов.

Захвачено сельскохозяйственных продуктов: 3262 коровы, 2182 овцы, 904 лошади, 153 свиньи, 1618 кож: разных видов, 684 т зерна, 24 т. Картофеля, 38 ц льняного семени, 70 ц муки, 3 ц шерсти, 2 мешка льна, 2 мешка льняной пряжи»[267].

Белорусские исследователи В. Селеменев и В. Шимолин, придерживаясь линии, избранной еще советскими историками, считают донесение фон Готтберга «липой». В качестве документа, более достоверного на их взгляд, приводится донесение генерального комиссара Белоруссии В. Кубе рейхсминистру занятых восточных областей А. Розенбергу о результатах карательной операции «Коттбус» за время с 22 июня по 3 июля 1943 г. (от 5 июля 1943 г.):

«Бригадефюрер СС, генерал-майор полиции фон Готтберг сообщает, что операция "Коттбус" за указанный период дала следующие результаты: убито противника — 4500; убито подозреваемых в связях с бандитами — 5000; убито немцев — 59; ранено немцев — 267; убито иностранцев — 22; ранено иностранцев — 120; взято в плен бандитов — 250; уничтожено лагерей противника — 57; уничтожено бункеров противника — 261; захвачено мужской рабочей силы — 2062; захвачено женской рабочей силы — 450; затоплено больших лодок — 4; затоплено плотов — 22.

Трофеи: 1 самолет, 12 буксирных лодок, 10 орудий калибра 150 мм, 2 пушки, 9 гранатометов, 23 станковых пулемета, 28 ручных пулеметов, 28 автоматов, 492 винтовки, 1028 гранат и бомб, 1100 мин, 31300 винтовочных патронов, 7300 пистолетных патронов, 1200 кг взрывчатого материала, 2 комплекта радиопередатчика, 1 фотолаборатория, 30 парашютов, 67 повозок, 530 лошадей, 1 полевая кухня, 430 саней, большое количество медикаментов и пропагандистского материала.

…Названные цифры показывают, что и в этой операции уничтожено большое количество населения. Если потери противника убитыми составляют 4500 чел., а трофеев взято только 492 винтовки, то ясно, что в число уничтоженного противника включено большое количество местных крестьян. В этом отношении особенно известен батальон Дирлевангера, который уничтожил бесчисленное количество людей. Среди 5 тыс. чел., заподозренных в связях с бандитами и поэтому расстрелянных, насчитывается огромное количество женщин и детей»[268].

Действительно, проводя анализ двух документов — фон Готтберга и Кубе, — обнаруживаешь массу противоречий: по Готтбергу, захвачено 903 винтовки, убито — 6087 «бандитов», 599 пленено, расстреляно — 3709 человек. По Кубе — захвачено 492 винтовки, уничтожено «бандитов» — 4500, взято в плен — 250, расстреляно — 5000 человек.

Создается такое впечатление, что для своего начальства в Берлине фон Готтберг подготовил одно донесение, а для генерального комиссара Белоруссии — совсем другое. Скорее всего, так и было, поскольку между гражданскими органами и руководством СС в Белоруссии складывались напряженные отношения. Как считали подчиненные Гиммлера, Кубе являлся проводником идей, противоречащих политике рейха, и поэтому старались дезавуировать его фигуру, которая мешала СС в реализации собственных планов, начиная от создания системы безопасности и порядка в Белоруссии и заканчивая уничтожением евреев[269].

Чаще исследователи берут за основу документ Кубе, а донесение фон Готтберга считают ненадежным, хотя доклад начальника СС и полиции Белоруссии представляет в целом объективную картину. Сомнения, наоборот, вызывает донесение Кубе. Учитывая конфликтные отношения гауляйтера с СС, его донесение несет отпечаток предвзятости. К тому же итоги операции «Коттбус» представлены Кубе за период с 22 июня по 3 июля 1943 г., а экспедиция завершилась 21 июня. Кубе также не говорит, уточненные это данные или нет, когда их ему предоставили, на основании каких оперативных документов они составлялись[270].

Приоритет в исследовании этого вопроса, что совершенно ясно, следует отдавать сообщению фон Готтберга. Собственно гражданские органы административного аппарата генерального комиссариата «Белоруссия» имели второстепенное отношение к масштабным акциям СС и полиции, и если играли в них роль, то вспомогательную. Если не считаться с этим моментом, можно придти к выводу, что операция «Коттбус» сводилась только к истреблению населения, а партизаны вообще потерь не имели. К такому заключению, кстати, и пришли советские ученые, работавшие над справочником: «Нацистская политика геноцида и "выжженной земли" в Белоруссии 1941–1944» (Минск: «Беларусь», 1984). Опираясь на доклад Кубе, они взяли и сложили потери, понесенные партизанами и населением, написав, что «в ходе операции каратели расстреляли, замучили и сожгли 9786 советских граждан». Таким образом, получилось — у народных мстителей нет ни убитых, ни раненых, ни пленных[271].

Непонятно и то, почему в качестве едва ли не главного аргумента навязывается сентенция, что потери противника определяются только по тому, сколько у него захвачено винтовок. Партизанам, как известно, всегда не хватало оружия и боеприпасов, поэтому пистолеты, винтовки, автоматы и пулеметы убитых бойцов и командиров старались не оставлять. Когда такой возможности не было — особенно это касается пушек и минометов, — то оружие уничтожали, приводили в негодность или зарывали в землю, чтобы потом выкопать и вновь использовать в бою. То, что люди фон Готтберга нашли после боев от 500 до 900 винтовок (не считая автоматов, пулеметов и гранатометов), еще не говорит, что донесение руководителя операции «Коттбус» насквозь лживо.

Конечно же, эта экспедиция не была лишена карательной составляющей. Как отмечал фон Готтберг, за связь с партизанами солдаты расстреляли 3709 человек. В некоторых случаях мирное население использовали для преодоления минно-взрывных заграждений: «После артиллерийско-зенитной подготовки проникновение в болотистую местность стало возможным только потому, что подозреваемых в связях с партизанами местных жителей гнали впереди войск по сильно заминированным участкам территории»[272].

Но основные жертвы среди мирных граждан пришлись на момент, когда партизан блокировали в районе Домжерицких болот. Постоянные авиационные удары, минометные и артиллерийские обстрелы, безусловно, сыграли свою зловещую роль.

С другой стороны, — и это самое трагичное, — судьба простых людей мало кого заботила. Немцев она никак не волновала, так как мирное население, попавшее вместе с партизанами в окружение, само было «виновато», по их мнению, в том, что оказалось в зоне боевых действий. Партизанам тоже было не до гуманизма, ведь речь шла о жизни и смерти. Несомненно, какой-то части населения народные мстители оказывали помощь, но охватить всех было нереально, и, более того, у самих партизан там находились свои семьи. Да и всегда ли у них была возможность помогать родным и близким, когда бои шли круглые сутки?

Очень вероятно то, что среди тех 6087 «бандитов», уничтоженных частями СС и полиции, было немало гражданских лиц, угодивших в кровавую мясорубку в районе озера Палик и в Домжерицких болотах. Сколько человек выжило во время блокады и вырвалось с партизанами из «котла», установить уже не удастся. Но жертвы там были огромные, в чем сомневаться не приходится.

В ходе операции «Коттбус» эсэсовцы истребляли далеко не все население, рейху требовалась рабочая сила. Немалая часть местных жителей, оказавшаяся в районе проведения карательной акции, была захвачена и эвакуирована в сборные лагеря, где проводилась так называемая сортировка, дезинфекция и подготовка рабочих команд к отправке на трудовую повинность в Германию. Согласно донесению фон Готтберга, было пленено 6053 человека (4997 мужчин и 1056 женщин), по донесению Кубе — 2512 человек (2062 мужчины и 450 женщин). Чем вызваны эти расхождения в цифрах, сказать сложно. Могло быть все, что угодно, начиная от ликвидации и заканчивая вывозом людей в рейх. Однако, скорее всего, людей отправили в Германию. Как показывают документы, во время операций, проводившихся с июня по август 1943 г. в Минской области, СС и полиция «угнали все работоспособное население»[273].

Касаясь итогов операции «Коттбус», исследователи почти не обращают внимания на то, какие задачи ставились перед войсками СС и полицией, исходя из боевого приказа № 1, подписанного фон Готтбергом 15 мая 1943 г. Конечно же, главной задачей всегда была одна — уничтожение партизан, что, как напомним, требовал Гиммлер еще в своем приказе от 18 ноября 1941 г.[274] К лету 1943 г. взгляды СС на войну с партизанами изменились. Фюреры СС и полиции, отвечавшие за борьбу с «бандитизмом», убедились, что полностью ликвидировать партизан невозможно. Исходя из этого, боевые задачи для войск на этом этапе подразумевали под собой уже не столько уничтожение партизан (хотя никто от него никогда не отказывался), сколько ослабление их влияния в оккупированных районах. Этим объясняется то, почему фон Готтберг, руководивший не одной акцией — которые, по мнению советской стороны, всегда оказывались провальными, — продолжал находиться на своей должности и заниматься теми же самыми вопросами. Отсюда можно говорить о том, что задачи операции «Коттбус» в значительной степени были решены. Во-первых, опасное положение в тылу левого фланга группы «Центр» удалось предотвратить. Во-вторых, в партизанские зоны войска Красной армии допущены не были. В-третьих, было продолжено строительство укрепленного района (несмотря на все диверсионные акты партизан). В-четвертых, Борисовско-Бегомльская зона на какое-то время прекратила свое существование. И, в-пятых, партизаны понесли значительные потери (что признают известные военные историки A.C. Князьков и Ю.И. Чернов[275]).

Таким образом, фон Готтберг совсем не случайно отправил в Берлин донесение, в котором охарактеризовал операцию «Коттбус» как вполне удачную экспедицию.

В западной историографии детального анализа операции «Коттбус», к сожалению, не проводилось. По крайней мере, доступные на сегодняшней день работы немецких и американских историков не дают оснований утверждать обратное. Например, Михаэлис не стал утруждать себя анализом документов фон Готтберга и Кубе, и поэтому ограничился тем, что опубликовал письмо рейхскомиссара «Остланд» Г. Лозе от 18 июня 1943 г. на имя своего шефа А. Розенберга об июньской акции в Белоруссии. Учитывая, по какой линии шла эта бумага, понятно, чью позицию отстаивал рейхскомиссар[276].

В своей монографии Муньос попытался проанализировать итоги операции, однако историк идет известным путем, опираясь на донесение Кубе. Причем, как видно из исследования, Муньос не проводит четкой грани между документами фон Готтберга и тогдашнего гауляйтера Белоруссии, поэтому информация из двух разных источников сливается у него в одно целое, в котором предпочтение отдается отрывкам из документа Кубе[277].

Разумеется, и партизанское командование подвело свои итоги боев в мае — июне 1943 г. В справке начальника оперативного отдела БШПД подполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями (не ранее 12 августа 1943 г.) отмечалось:

«За время боев с противником партизанскими отрядами и бригадами выведено из строя свыше 2 тыс. солдат и офицеров противника, танков — 15, танкеток — 7, бронемашин — 2, орудий разного калибра — 4, автомашин грузовых — 63, автомашин легковых — 10, сбито самолетов — 2, пущено под откос 43 эшелона противника и взорван 1 ж. — д. мост.

Партизаны потеряли: убитыми — 88, ранеными — 57, без вести пропавшими — 14 чел.

Партизанами захвачены трофеи: минометов — 2, пулеметов — 4, винтовок — 29, автоматов — 10, патронов — 1 тыс., обоз из 82 подвод, лошадей — 1514, коров и мелкого скота — 267»[278].

Генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе. Довоенное фото

Возникают вопросы относительно партизанских потерь. Например, не вызывает доверия количество раненых — всего 57 человек. И это за полтора месяца беспрерывных боев?! Из мемуаров И.Ф. Титкова следует, что только в одной бригаде «Железняк» — в момент блокирования в районе Домжерицких болот — «оказалось до сотни тяжелораненых партизан»[279]. К этому нужно добавить раненых, находившихся на центральной базе той же бригады, в госпитале, разгромленном одним из батальонов «Дружины». Да и как проводились подсчеты, если известно, что на одного убитого всегда приходится три-четыре раненых?

Количество убитых партизан также вызывает сомнение. Только один выход из окружения в районе озера Палик и Домжерицких болот стоил партизанам немалых жертв. Потери были во всех соединениях без исключения, и, как писал Титков, «понесла урон и бригада "Железняк"»[280]. Думается, эсэсовские данные, несмотря на определенную неточность, все же больше заслуживают доверия, чем сведения партизан.

Сомнения вызывают и данные по немецким потерям. В справке А.И. Брюханова сказано: «Выведено из строя 2 тыс. солдат и офицеров противника». Титков утверждает, что только его бригада уничтожила более 800 гитлеровцев[281]. Еще 250–260 человек (в период с 15 до 25 мая) истребила бригада им. ЦК КП(б) Б[282]. Исходя из этого следует, что на долю других партизанских формирований — а это 14–15 бригад — приходятся остальные потери врага (950—1000 человек).

Конечно, можно допустить, что не все соединения воевали так умело, как бригада «Железняк». Однако в боях себя проявили соединения «Дубова», «Дяди Коли», им. С.М. Кирова, им. С.М. Короткина, «Народные мстители», отряд «За Родину». На их счету тоже были убитые немцы. И что же получается: либо неверные данные содержатся в записке А.И. Брюханова, либо И.Ф. Титков преувеличивает заслуги бригады «Железняк».

Германские потери (по донесению фон Готтберга) составили более 500 человек убитыми и ранеными. Не исключено, что части СС и полиции потеряли людей больше, чем зафиксировано в боевом донесении. Но, скорее всего, потери не превышают порога в 1000 человек. Причем, по немецким представлениям, даже гибель 500 солдат и офицеров — это очень серьезный урон.

Разумеется, понесла потери и «Дружина». Полк Гиль-Родионова терял людей в боях за переправы через реку Поню, за населенные пункты Тумиловичи, Стенка, Дедино, Речные, Ващеники, в боях за партизанскую базу в районе впадения реки Красногубки в Березину, при прорыве партизан из окружения в районе дороги Бегомль — Березино[283].

В боях с народными мстителями часть Гиль-Родионова потеряла не менее 200–250 человек убитыми и ранеными. Немало проблем «Дружине» доставили бригады им. ЦК КП(б) Б, «Железняк», им. С.М. Кирова и «Дубова».

Подразделения полка Гиль-Родионова выполняли не только боевые задачи, но и помогали изымать у населения сельхозпродукты и скот. Об этом говорится в донесении уполномоченного по сельскому хозяйству Вилейского округа на имя генерального комиссара Белоруссии (от 12 июня 1943 года). Чиновник пишет, что «операция, с точки зрения изъятия скота и сельскохозяйственных продуктов, не дала того результата, который могла бы дать. Бросалось в глаза то, как вермахт, полиция, СД и другие приданные им подразделения выполняли порученное им задание. У меня сложилось впечатление, что на уполномоченных по сельскому хозяйству эти подразделения смотрели недоброжелательно, особенно части "Дружины"»[284].

Люди Гиля, похоже, с неприятием относились к членам сельскохозяйственных подразделений. Причиной тому, скорее всего, было то, что члены этих групп не воевали с партизанами, а занимались реквизициями, в чем им должны были оказывать содействие все участники операции, как части вермахта, так и команды СД. По всей видимости, здесь не обошлось без конфликтных ситуаций, в противном случае представители гражданской администрации вряд ли бы стали заострять внимание на подобных моментах.

После операции «Коттбус» «Дружину» оставили в северо-западной части Борисовско-Бегомльской партизанской зоны. Вместе с двумя батальонами СС и гарнизонами в Будславе, Парафьяново и Крулевщине (примерная численность — 7 тысяч человек) русское формирование СД занималось очисткой тыловых районов 3-й танковой армии вермахта. Поэтому подопечных Гиль-Родионова не включили в состав боевой группы фон Готтберга, которая с 3 июля 1943 г. предприняла экспедицию «Герман» против партизан, действовавших в Барановичской области, в районе Ивенецко-Налибокской пущи[285].

Впрочем, были и другие причины, почему «Дружину» оставили за рамками новой операции. Следовало, во-первых, завершить переформирование полка в бригаду. Во-вторых, соединение Гиль-Родионова все-таки подчинялось органам СД, и на базе бригады проводилась проверка диверсантов. И, в-третьих, несмотря на потери в операции «Коттбус», «Дружина» была на хорошем счету у руководства СС и полиции Белоруссии (фон Готтберг лично встретился с Гилем и поблагодарил его за помощь в борьбе с партизанами). Доверие эсэсовского начальства выразилось в том, что «Дружине» отдали под контроль плацдарм на реке Поня, включавший в себя деревни Докшицы, Юхновка, Бересневка, Березино и ряд других населенных пунктов. Этот плацдарм врезался клином в северную часть разгромленной в то время Борисовско-Бегомльской зоны и очень мешал советским патриотам возрождать свои позиции[286].

По словам исследователя С.Г. Чуева, «хорошо вооруженная и на первых порах дисциплинированна бригада вела с переменным успехом бои против партизанских отрядов»[287]. В июле 1943 г. соединение вело бои против партизанских отрядов из бригады «Железняк». Боевые действия отличались накалом, «Дружина» не собиралась просто так сдавать народным мстителям населенные пункты, представлявшие важность для эсэсовского командования. Однако партизаны постепенно возвращали себе то, что потеряли во время операции «Коттбус» (в частности, город Бегомль), и это негативным образом отражалось на состоянии личного состава русской бригады СД[288].

Свои последние бои «Дружина» провела в начале августа 1943 г. Воспользовавшись тем, что главные силы бригады «Железняк» вышли на операцию «Рельсовая война», части Гиль-Родионова попытались захватить Бегомль. Но партизаны, отбив все атаки, отстояли город. Вдобавок ко всему ими был нанесен удар по деревне Юхновка, где дислоцировался батальон майора Фефелова, и ключевой в этом районе пункт оказался в руках народных мстителей. Гиль-Родионов пытался вернуть деревню, наступая силами до полка, но безуспешно. Этот провал еще более пагубно отразился на моральном состоянии солдат и офицеров соединения, а командование бригады всерьез задумалось, не принять ли предложение партизан и вернуться на советскую сторону[289].

Нацистский оккупационный плакат. Вот какое будущее готовили эсэсовцы для русской молодежи

Таким образом, «Дружина» неоднократно участвовала в антипартизанских и карательных операциях. Возможно, сведения о количестве убитых и замученных людей завышены, но факты преступлений, совершенных людьми Гиля, вряд ли могут вызывать сомнения. Например, когда в бригаде «Железняк» шло обсуждение вопроса, как вести работу по разложению «Дружины» и привлечению ее личного состава на советскую сторону, отдельные командиры партизанских формирований высказались против этого плана, приводя «примеры жестокости родионовцев по отношению к партизанам и местному населению», ссылались «на случаи их издевательства над женщинами, детьми»[290].

Не забудем и то, что при помощи карательных акций проходило «боевое сплачивание» русских эсэсовцев. Повязанные кровью, они, по замыслу немецкого командования, лишались возможности вернуться на советскую сторону.

Что касается самого Гиль-Родионова, то линия его поведения не кажется такой уж оригинальной. Его судьба во многом схожа с судьбами его поколения. Воспитанный в интернациональном духе, однако же критически относящийся к деяниям сталинского тоталитарного государства, он попробовал искать «правду» на другой стороне. Но этот поиск «правды» — попытка возродить новую Россию без большевиков — была обречена на провал, поскольку такие люди, как Гиль, не имели прочной связи с тем русским прошлым, носителями которого были те же эмигранты, служившие в его бригаде. Желание выжить любой ценой, независимо от того, на какие жертвы ради этого придется пойти, было присуще не только ему, но и многим из его окружения. Для людей такого типа какая-либо идея всегда будет чем-то вторичным по отношению к их желанию, поэтому они, подобно хамелеонам, стараются мимикрировать с такой быстротой, с какой меняется жизнь. Гилю не так уж было важно, сколько евреев или белорусов (а чуть позже и немцев) убьют его подчиненные, — в этом проявляются его омерзительные черты. И в то же время очевиден трагизм данного положения, его двусмысленность, двойственность и противоречивость. Выходом из этого положения в условиях войны могла быть только смерть.

Четвертая глава. Разложение «Дружины»

Агитационно-пропагандистская работа партизан и подпольщиков в соединении Гиль-Родионова

С момента немецкого вторжения высшее военно-политическое руководство СССР неоднократно заявляло, что будет беспощадно карать граждан, оказавшихся на стороне противника. Народ призывали использовать все меры и средства, чтобы истреблять оккупантов и тех, кто с ними сотрудничает. Так, в постановлении ЦК ВКП(б) об организации борьбы в тылу германских войск от 18 июля 1941 г. отмечалось: «Задача заключается в том, чтобы создать невыносимые условия для германских интервентов, дезорганизовать их связь, транспорт и сами воинские части, срывать всех их мероприятия, уничтожать захватчиков и их пособников…»[291]

В первые недели войны коммунистическая верхушка не предполагала, что помогать немцам будут сотни тысяч советских граждан, а часть из них наденут военную форму врага и будут воевать против партизан и Красной армии в составе формирований, созданных под эгидой вермахта и СС. Уже в конце 1941 г. стало заметно, что против народных мстителей действуют не только немецкие войска, выделенные для охраны и обороны тыла, но и подразделения, сформированные из граждан Советского Союза. Осознание этого факта побудило военное руководство СССР все активнее использовать нестандартные до этого момента способы борьбы с коллаборационистскими формированиями. С лета 1942 г. партизаны начали не только истреблять изменников социалистического Отечества, но и разлагать полки и батальоны, в которых служили коллаборационисты, переманивая последних обратно на сторону советской власти.

28 сентября 1942 г. начальник Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) П.К. Пономаренко дал указания начальнику Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) полковнику П.З. Калинину об уничтожении предателей и военных преступников. В документе велась речь о том, чтобы помимо уничтожения белорусских «стражей порядка» в подразделения полиции проникали подпольщики с целью их разложения, а с населением проводилась системная разъяснительная работа на предмет изобличения предателей[292].

Однако поворотным пунктом, безусловно, стал выход указания главнокомандующего партизанским движением К.Е. Ворошилова и начальника ЦШПД П.К. Пономаренко начальникам территориальных штабов и представителям Центрального штаба на фронтах о способах разложения антисоветских отрядов и частей, формируемых немцами на оккупированной территории (от 6 ноября 1942 г.). В контексте исследуемой темы данный документ представляет немалый интерес, поэтому имеет смысл процитировать его основные положения:

«…Пресечь стремление врага вовлечь население захваченных местностей в борьбу против народного партизанского движения и разложить созданные немцами "добровольческие" формирования — это неотложная и важная задача партизанских отрядов.

Во исполнение этой задачи нужно провести следующие мероприятия:

1. Начальникам территориальных штабов, представителям Центрального штаба партизанского движения на фронтах и командирам партизанских отрядов обратить серьезное внимание на выявление, учет и изучение дислокации, организацию и порядок комплектования, численность и вооружение, цели и ближайшие задачи антисоветских так называемых "добровольческих" формирований в тылу противника.

2. На основании изучения связей командного состава этих отрядов и частей с местным населением приобретать агентуру из числа командиров подразделений антисоветских формирований, а также засылать в такие отряды своих надежных людей.

3. Через проверенную агентуру проводить работу по разложению подобных антисоветских формирований, добиваясь перехода личного состава их с оружием на сторону партизан. Выявлять среди командиров и рядовых этих отрядов лиц с колеблющимися и неустойчивыми настроениями и создавать из них подпольные группы для разложения отрядов изнутри.

4. Каждому такому перебежчику предоставлять возможность искупить свою вину личным участием в борьбе за освобождение Родины от немецко-фашистских захватчиков. Не допускать этих перебежчиков на командные должности в партизанских отрядах и обеспечить за ними постоянное наблюдение.

5. Через местное население широко распространять сведения о хорошем обращении с перешедшими на сторону партизан, распространять в населенных пунктах листовки, предупреждающие всех находящихся в антисоветских формированиях о том, что служба у немцев является изменой Родине и что лица, желающие обеспечить себе поворот в ряды советской общественности, обязаны обратить оружие против гитлеровских разбойников.

6. Практиковать обращение групп и одиночек перебежчиков к личному составу антисоветских формирований, в которых склонять их к переходу подразделениями и соединениями на сторону партизан, призывать повернуть оружие против немцев.

В целях проверки честности подобных намерений требовать от групп, подразделений, соединений, намеревающихся перейти к партизанам, предварительного проведения операций по разгрому и истреблению местных немецких гарнизонов.

7. Отрядам, частям, перешедшим в полном составе и вооружении на сторону партизан, после очистки личного их состава от враждебных элементов, выделять специальные районы действий и ставить самостоятельные боевые задачи, не допуская объединениях их с основными силами партизанских формирований. Создавать, однако, в таких отрядах надежное ядро из числа проверенных партизан и назначать свое командование.

8. Беспощадно истреблять или захватывать в плен организаторов и активно проявляющих себя командиров карательных и полицейских отрядов, в первую очередь подвергать уничтожению белогвардейцев, сотрудничающих с оккупантами.

9. Проводить агентурные комбинации в целях компрометации перед немцами лиц командного состава антисоветских формирований, добиваясь таким путем их физического истребления. Каждый такой случай уничтожения немцами лиц командного состава "добровольческих" отрядов и частей использовать в наших пропагандистских целях.

10. Срывать всеми возможными мерами проводимые немцами мобилизации, вести борьбу за мужское население, оставшееся на оккупированной территории, создавать новые партизанские отряды и скрытые боевые резервы партизанского движения»[293].

Этот документ был серьезно воспринят в рядах советских сил сопротивления. Для народных мстителей работа по распропагандированию и разложению добровольческих формирований и полицейских гарнизонов получила не только военное, но и политическое звучание.

Первоначально подпольные райкомы партии и комсомола преимущественно практиковали массовую засылку во вражеские гарнизоны и добровольческие части советских листовок и пропагандистской литературы с призывами к их личному составу повернуть оружие против немцев и смелее переходить на сторону партизан, Красной армии.

С течением времени, не ослабляя распространения пропагандистских материалов, партизаны и подпольщики стали засылать во вражеские гарнизоны и добровольческие формирования надежных людей с целью разложения их изнутри.

Участились личные контакты подпольщиков, партизанских командиров и политработников с отдельными полицейскими и добровольцами с целью подготовки групповых переходов. Увеличению количества переходов способствовали письма из партизанских отрядов и бригад от бывших полицейских и добровольцев, ставших партизанами, которые доставлялись в немецкие гарнизоны и части и передавались связными определенным лицам.

Наиболее плодотворно работа по разложению вспомогательной полиции и добровольческих формирований шла на оккупированной территории Белоруссии. Так, в марте 1943 г. на сторону партизан из г. Осиповичи, районных центров Любань, Старые Дороги, Копыль, Глусск и местечка Уречье Слуцкого района (Минской области) перешли 103 полицейских, из них с винтовками 72 человека и 5 — с ручными пулеметами. В докладной записке Минскому межрайонному комитету КП(б) Б о проведении агитационно-массовой работы среди населения, ее результатах, о разложении вражеских гарнизонов в октябре 1942 г. — мае 1943 г. комиссар 2-й Минской партизанской бригады Л.М. Михайлов сообщал: «5 результате попадания листовок и обращений в полицейско-немецкие гарнизоны полиция, "добровольцы" и "самоахоуцы" "разлагались" и стали в массовом масштабе переходить с оружием в руках на сторону партизан. Перешли 14 человек полиции из Озерского гарнизона с 14 винтовками, 5 с пулеметами; 60 человек полиции Дукорского гарнизона с 60 винтовками, 4 с пулеметами, 1 с минометом; 11 "добровольцев" из Минского гарнизона с 11 винтовками, 3 ручными пулеметами, 64 гранатами…»[294]

Отдельные партизанские отряды, действовавшие на территории Пуховичского, Червенского и других районов, уже в 1942 г. достигли заметных успехов в работе по разложению полицейских гарнизонов и добровольческих частей. В середине декабря 1942 г. через свою агентуру и войсковую разведку и связных командование партизанского отряда «Красное знамя» бригады «За Родину» начало переговоры с добровольцами гарнизона деревни Хутор о переходе на сторону партизан с оружием. Через несколько дней 32 добровольца во главе с командиром гарнизона Н.Д. Андреевым оставили занимаемые позиции и принесли в отряд 28 винтовок, станковый и ручной пулеметы, один миномет, одну рацию, 600 штук патронов, 20 штук 88-мм мин, четыре ручных гранаты. В основном за счет притока местного населения, а также групповых переходов добровольцев и полицейских количественный состав отряда с августа 1942 г. по май 1943 г. увеличился с 43 до 181 человека[295].

К удачным операциям партизан по разложению добровольческих формирований можно отнести переходы личного состава из Русской национальной народной армии (РННА), размещавшейся в Осинторфе, из бригады РОНА Б.В. Каминского (в сентябре

1943 г.), из 825-го волжско-татарского батальона, из других «восточных» частей и подразделений[296].

Особенно участились переходы солдат и офицеров добровольческих формирований, причем целыми группами и подразделениями, на сторону белорусских партизан в 1943 г. Победы, одержанные Красной армией в районе Сталинграда и на Курской дуге, оказали едва ли не решающее влияние на весь личный состав этих формирований. Наступление советских войск ускорило процесс разложения добровольческих батальонов и полицейских гарнизонов. Не стала в этом ряду исключением и бригада Гиль-Родионова, в которой после неудачных боев с партизанским соединением «Железняк» в июле — начале августа 1943 г. значительно усилился дух разложения среди рядового и офицерского состава.

Вопрос о распропагандировании «Дружины» был поставлен перед советскими патриотами Белоруссии еще осенью 1942 г. Партизанские бригады и подпольные организации Могилевской области (сюда батальон Гиль-Родионова перебросили из-под Смоленска) получили прямые указания ЦК КП(б) Б и БШПД об установлении связи с «дружинниками» и активной контрпропаганде с целью помочь им перейти на сторону партизан.

Первыми, кто взялся за разложение «Дружины», были члены партийной организации 113-го партизанского отряда (командир K.M. Белоусов, комиссар — З.П. Талонов; отряд входил в Кличевский оперативный центр, а затем в 6-ю Могилевскую партизанскую бригаду). Агитаторы отряда забрасывали в расположение русского батальона СД советские газеты и листовки, призывая личный состав влиться в ряды народных мстителей. В результате работы, проведенной партизанами 113-го отряда, 26 ноября 1942 г. к народным мстителям перешла с оружием офицерская рота «родионовцев» в количестве 75 человек (согласно докладной записке секретаря ЦК КП(б) Б В.Н. Малина — 60 человек, по Р. Михаэлису — 63), охранявшая мост через реку Друть на железнодорожном участке Осиповичи — Могилев. При переходе рота уничтожила около 30 (по другим данным — 23) немецких солдат, взорвала мост, доставила с собой в отряд автомашину, 3 станковых и 6 ручных пулеметов, 8 автоматов, радиостанцию, большое количество боеприпасов и походную кухню[297].

В чем же была причина перехода офицерской роты? Подразделение неудачно воевало против народных мстителей. Был эпизод, когда роту окружили партизаны на деревенском кладбище и она смогла вырваться из кольца только ценой больших потерь. Личный состав оказался неустойчивым, восприимчивым к советской пропаганде. Этого вполне хватило, чтобы «Дружина» лишилась одного из своих подразделений. Вот что пишет по поводу перехода офицерской роты Л.А. Самутин:

«После того злополучного боя на кладбище, когда рота еле-еле унесла ноги из партизанского окружения — а могла и не унести, если бы те действовали решительнее, — ее отвели на отдых и на пополнение на охрану моста через Друть на дороге Могилев — Бобруйск. Там ее и доконали партизаны, но не уничтожением, а уводом. Это место, где стояла рота, было отрезано от штаба…. Партизаны сумели наладить личные контакты, распропагандировали всех, подговорили перебить немцев, охранявших мост, и перейти всем составом к ним. В ночь на 25 ноября это и случилось. И мост взорвали! Это была очень крупная неприятность для Гиля…»[298]

По информации бывшего командира партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны подполковника Р.Н. Мачульского, еще 39 «дружинников» перешли к народным мстителям в декабре 1942 г.[299]

Гиль-Родионов и его начальники из СД быстро сообразили, чем могут обернуться участившиеся переходы, и поэтому было решено перевести «Дружину» в другой регион оккупированной Белоруссии. Так, батальон «родионовцев» перебросили в Слуцкий район Минской области, где он участвовал в карательных операциях. Стоит, однако, заметить, что «акции по очищению» негативно влияли на моральное состояние военнослужащих «Дружины», и часть из них стала задумываться, к выполнению какой роли они привлечены. По некоторым сведениям, стал об этом задумываться и Гиль-Родионов, который, как пишет Р.Н. Мачульский, по окончании операции «Февраль» (с 16 по 26 февраля 1943 г.) якобы распорядился о том, чтобы вернуть в лагерь для военнопленных тех своих подчиненных, которые занимались мародерством в деревнях[300].

В марте 1943 г. произошел очередной инцидент, указывающий на разложение отдельных подразделений «Дружины». В отчете Пинского подпольного обкома КП(б) Б секретарю ЦК КП(б) Б П.К. Пономаренко о боевой, массово-политической работе, росте партизанских отрядов и резервных групп с 25 января по 1 апреля 1943 г. говорилось: «22 марта, в результате проводимой работы по разложению гарнизона города Слуцка, немцами обезоружен и отправлен на Ломжу "добровольческий" отряд Родионова. В этот же день один из "добровольцев", будучи пьяным, на улице стал кричать: "Ленинский район жил, живет и будет жить с партизанами". Подбежавший к нему другой "доброволец" заявил: "Так ты выступаешь против Гитлера?" Тогда первый бросил в него гранату, убил предателя и бросился бежать, но был настигнут гитлеровцами…»[301]

Начальник Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко

В конце марта завершилась передислокация «Дружины» из Слуцка в Плисский район Вилейской области, в населенный пункт Лужки, где на базе батальона происходило формирование 1-го Русского национального полка СС. Гиль получил звание полковника. Отметил он его «особенным» образом — лично застрелил, как утверждали его бывшие сослуживцы, майора НКВД Гаврилова. А 28 марта приказал расстрелять лейтенанта Сироткина — Героя Советского Союза и депутата Верховного Совета[302].

В начале апреля 1943 г. из роты майора Кравчука, находившейся в разведке, на советскую сторону перешли старший лейтенант В.И. Нефедов и 5 солдат. А.Э. Блажевич, курировавший вопросы контрразведки, обвинил Кравчука в содействии перебежчикам и собственноручно его расстрелял. Труп Кравчука сутки пролежал в деревне Шенделы и был похоронен местными жителями[303]. В том же месяце (18 апреля) по приказу Гиля были расстреляны 13 «дружинников» за прослушивание сводок Совинформбюро[304].

В мае 1943 г. разложением «Дружины» занялось несколько бригад народных мстителей: им. К.Е. Ворошилова (командир — Д.В. Тябут), «Дубова» (командир — Ф.Ф. Дубровский), им. В.И. Чапаева (командир — В.В. Мельников), им. ЦК КП(б) Б (командир — А.Д. Медведев)[305].

Пристальное внимание к «Дружине» было вызвано, скорее всего, тем, что русское «формирование СД помимо удачных действий против партизан могло послужить базой, как предполагали в ЦШПД, для развертывания сил РОА. Этого советские патриоты не могли допустить ни в коем случае (особенно в Белоруссии, где население отнюдь не было поголовно лояльным по отношению к советской власти). Поэтому народные мстители делали все, чтобы развалить «Дружину», и их труды, надо сказать, давали определенные результаты. В отчете командира бригады им. ЦК КП(б) Б А.Д. Медведева (май 1943 г.) отмечалось: «Особенно широко пропаганда среди войск противника была развернута с мая 1943 г., имевшая своей целью разложение войск противника. В результате этой работы перешло в бригаду из 1-го русского национального белогвардейского полка 35 человек»[306].

Однако, несмотря на старания подпольщиков и партизан, «Дружина» оставалась крепкой боевой частью, в результате чего ее привлекли к операции «Коттбус», доверив наступать на одном из главных направлений — бегомльском. В боях против партизан часть Гиль-Родионова в целом неплохо себя показала. И переходов на сторону партизан, по всей видимости, не было. Так, С. Стеенберг пишет: «В мае 1943 г. "Дружина" вместе с немецкими частями приняла участие в крупной акции против партизан. Поведение ее не давало никаких поводов к критике. Перебежчиков не было»[307].

О том же самом говорит и бывший командир бригады «Железняк» И.Ф. Титков: «В то время бригада Гиль-Родионова представляла собой еще крепкое формирование. За все время карательной операции "Коттбус" никто из ее солдат не перешел на нашу сторону. Безусловно, в ее рядах было немало солдат и офицеров, которые задыхались в фашистских мундирах, стремились перебежать к нам, но они пока еще не решались на такой шаг. К тому же среди них было значительное число белоэмигрантов, кулацких элементов и других отпетых врагов Советской власти, которые дрались против нас с упорством обреченных»[308].

Только в воспоминаниях бывшего начальника БШПД П.З. Калинина отмечается: «За время экспедиции немало "дружинников" перешло на сторону партизан. Они показали, что моральный дух у личного состава "бригады" очень низкий, что большинство солдат не одобряют действий своего командира, что идея создания "новой", национал-социалистской, то есть фашистской, России не находит среди них поддержки»[309].

Утверждения П.З. Калинина слишком однозначны. Возможно, кто-то из «дружинников» и перебежал к партизанам, но это были единицы. Что касается морального духа, то в период операции «Коттбус» он был еще на должном уровне, не то что в августе 1943 г. Да и к тому же П.З. Калинин вряд ли мог знать во всех подробностях то, что происходило внутри 1-го Русского национального полка СС. Больше осведомлен в этом вопросе был И.Ф. Титков. Его бригаде непосредственно приходилось вести бои с «родионовцами», и он замечает: «В то время обстановка у нас была очень напряженной [июль 1943 г. — Прим. авт.]. Железняковцы только что вышли из карательной операции "Коттбус" и вели бои против бригады Гиль-Родионова. Она клином врезалась в Бегомльский район. К тому же ожидалось прибытие более крупных частей немцев на борьбу с нами. О возможности перехода бригады Гиль-Родионова на сторону партизан тогда и думать не приходилось»[310].

В мемуарах Р.Н. Мачульского встречается информация о том, что партизаны, загнанные немцами в район Домжерицких болот, вышли оттуда, организовав прорыв на участке, который удерживала «Дружина». Более того, «как во время блокады, так и после нее большинство солдат и офицеров бригады лояльно относились к местному населению, и нередки были случаи, когда родионовцы при встрече с партизанами не обстреливали их»[311].

Не исключено, что в некоторых подразделениях «Дружины» действительно были солдаты, которые не занимались террором в отношении мирных граждан, сознательно давали народным мстителям выйти из «котла», а в отдельных случаях, не желая пролития крови, отказывались вступать в перестрелки с партизанами. Однако есть и другие факты — безжалостный разгром партизанского госпиталя бригады «Железняк», участие в блокаде Домжерицких болот, когда партизан и местное население, оказавшееся там, беспощадно уничтожали, «усмирительные акции», включая сожжение деревень и расстрелы женщин, стариков и детей (о чем пишет И.Ф. Титков). И делало это большинство «дружинников», а не какая-то маленькая горстка индивидов, окончательно потерявших человеческий облик.

Моральный климат, сложившийся к тому времени в русской бригаде, вызывал беспокойство у немцев. В СД засомневались в способности Гиля эффективно командовать соединением. В Берлин пошли сообщения о политической неблагонадежности солдат и офицеров, а в одном из рапортов прямо констатировалось: «Родионов не внушает доверия своим поведением» и предрекалось, что «в ближайшее время "Дружину" постигнет катастрофа»[312].

Изменение в настроении Гиля заметил и шеф VI управления РСХА Вальтер Шелленберг. Он вспоминал: «После нескольких бесед с ним у меня начало складываться впечатление, что… его позиция претерпела изменения. Он считал, что обращение немцев с русским гражданским населением и военнопленными — а против такого обращения я и сам восставал, хотя и тщетно [В. Шелленберг активно участвовал в создании оперативных групп полиции безопасности и СД, которые занимались уничтожением евреев и коммунистов. Как известно, к выполнению этих "задач" активно привлекались и подчиненные Гиль-Родионова. — Прим. авт.], — должно привести к катастрофическим последствиям. С другой стороны, я вынужден был отстаивать точку зрения Гиммлера. Я просил Гиля не забывать, что обе стороны прибегали ко все более жестоким и беспощадным методам ведения войны. Если посмотреть на партизанскую войну непредвзято, то вряд ли можно утверждать, что русские не повинны в таких же зверствах, что и немцы; возможно, они даже превзойти немцев в жестокости. Родионов напомнил мне, в свою очередь, об утверждениях нашей пропаганды, что русские люди "недочеловеки". Я ответил, что он не зря употребил слово "пропаганда" — ведь на войне так трудно провести четкую грань между моральным и аморальным. Я был убежден, что белорусы, украинцы, грузины, азербайджанцы, туркмены и представители других национальных меньшинств воспримут эти лозунги должным образом, именно как пропаганду военного времени.

Когда мы начали терпеть неудачи в России, наша секретная служба в своей работе тоже, естественно, начала сталкиваться с трудностями. Возникли определенные трудности и с руководством "Дружиной". Несмотря на мои неоднократные предупреждения, случилось то, чего я боялся…»[313]

Наиболее сложным представляется вопрос, — когда конкретно Гиль решил перейти к партизанам. По нашему мнению, это произошло спустя несколько недель после завершения операции «Коттбус» (май — июнь 1943 г.). В этот период завершилось формирование бригады, внутри соединения была проведена, как отмечает Свен Стеенберг (Штеенберг), интенсивная кампания «пропаганды патриотизма». В июне Гиль встретился с фон Готтбергом, который отослал в РСХА хвалебный отзыв о действиях «родионовцев». До определенного момента «Дружина» оставалась вполне лояльным оккупантам соединением (в другом случае ее бы перебросили в другой район Белоруссии). Поэтому командование СС и полиции доверило Гилю продолжать борьбу с партизанами в том же самом районе[314].

Однако желание остаться в живых для Гиля всегда было важнее, чем какая-либо идеология. Он не мог не замечать, что дела у немцев идут все хуже и хуже, а над ним самим уже сгущаются грозовые тучи, как над человеком, вызывающим подозрения у руководства СД. Понятно, свое желание выжить Гиль умело маскировал, используя для этого демагогию, апелляцию к постулатам морали, напускную рефлексию, вызванную якобы глубочайшим переживанием за судьбу русского народа. Хотя, по всей видимости, речь шла о совсем других вещах. Привыкнув к власти, он не хотел просто так с ней расставаться. Сохранить эту власть, пусть и в другом качестве, а также собственную жизнь, можно было, вернувшись на советскую сторону.

Идя на вторичную измену, Гиль понимал, что с ним очень быстро могут разобраться органы НКВД — НКГБ. Но за время службы у немцев Родионов, во-первых, получил доступ к секретной информации, которую можно было предоставить чекистам. Во-вторых, чтобы сохранить себе жизнь, можно было принести в жертву ряд фигур из своего окружения, которыми давно интересовались на Лубянке; на этих людей, в случае чего, можно было переложить и ответственность за собственные преступления. И, в-третьих, завоевать доверие у партизан можно было путем проведения операции, которая повлечет за собой большие потери у немцев.

В отношении личного состава Гиль решил «приспустить вожжи» и отчасти устранился от командования. Твердая политическая работа в бригаде отсутствовала, налицо были предпосылки возможного развала. Самутин вспоминал: «Немцы не вмешивались, а Гилю было наплевать на все. Он завел себе молодую "бабу" и все больше и больше пил. Вокруг него создавался все более и теснее узкий круг прихлебателей и собутыльников. Я не был вхож в этот круг, но Точилов какое-то время принадлежал к нему и приносил мне все более и более пугавшие меня рассказы о полной безыдейности, царящей в этом кругу, о бесперспективности всего дела, о воцарившемся настроении, которое точнее всего описывается, как "пир во время чумы»[315]. То же самое отмечает и С. Стеенберг: «Поведение лиц, окружавших Гиля, однако, оставляло желать лучшего. Они проводили время за выпивкой, картами — появились и женщины. Гиль все меньше заботился о своих обязанностях командира. Недовольство им у офицеров части все увеличивалось»[316].

Вероятно, во время застолий в узком кругу, которые организовывал Гиль, активно шли разговоры о переходе на советскую сторону. Точку зрения командира «Дружины», очевидно, разделяли полковник Орлов, майоры Шепелев и Шепетовский, капитан Тимофеев. Негативно к Родионову были настроены Блажевич, Богданов, майоры Фефелов и Юхнов, а также, разумеется, все эмигранты.

Обращает на себя внимание то, что в числе недругов комбрига была группа офицеров из «Службы предупреждения». Внимательно отслеживавший работу этого органа А.Э. Блажевич установил наблюдение за Родионовым. Вероятно, именно с подачи Блажевича среди офицеров бригады, лояльно настроенных к немцам, был поднят вопрос о несоответствии Родионова занимаемой должности.

Блажевич сам был не прочь занять должность командира бригады (с неплохой перспективой стать впоследствии командиром эсэсовской дивизии). По словам Родионова (высказанным уже после перехода к партизанам), в бригаду должно было поступить новейшее вооружение, в том числе танки и артиллерийские орудия. Но вместо этого в район дислокации соединения в конце июля 1943 г. стали прибывать части СС и полиции. У Родионова возникли подозрения, что немцы намеревались предпринять в отношении «Дружины» какие-то меры. Насколько были обоснованы эти опасения, сказать однозначно нельзя, однако его желание перейти к партизанам усилилось. Подозрение Гиля вызывала и загадочная командировка Блажевича в Берлин[317]. К этому времени отношения Родионова с Блажевичем безнадежно испортились. Командир «Дружины» прекрасно знал, что его заместитель — человек хитрый и амбициозный и может его предать. Вообще, фактически вся «Служба предупреждения» была против Гиля (за исключением майора Алелекова).

Переход бригады на сторону партизан

Изначально партизаны пытались воздействовать на «Дружину» посредством внешней пропаганды на рядовой и унтер-офицерский состав. Эта работа началась сразу, как только соединение Гиля появилось на территории Докшицкого и Бегомльского районов. Задача по разложению «Дружины» была поручена Бегомльскому подпольному райкому КП(б) Б, действовавшему при бригаде «Железняк».

К слову сказать, бригада «Железняк» была одним из самых боеспособных формирований Борисовско-Бегомльской зоны. Партизаны этого соединения уже успели завоевать себе авторитет и уважение в глазах просоветски настроенной части местного населения и товарищей по борьбе. В частности, «железняковцы» захватили в плен начальника связи одного из полицейских полков СС Иоахима Рехберга. У него была изъята кодовая таблица высшего фюрера СС и полиции в Центральной России и Белоруссии — весьма ценный документ. Таблица представляла собой список действовавших против партизан команд охранной полиции, полицейских полков, батальонов СС, административных учреждений и организаций с их условными кодовыми названиями. Таблица дала возможность установить структуру частей СС и полиции, боровших против партизан, их нумерацию. Были установлены специальные полицейские танковые роты, моторизованные взводы полевой жандармерии, отдельные артиллерийские полицейские дивизионы, голубиные станции в Могилеве и Минске[318].

Итак, партизаны приступили к систематической заброске в пункты дислокации «дружинников» пропагандистских материалов — листовок, обращений и писем («Письма девушек с Урала», «Родина зовет», «Письмо с фронта», «Опомнись, солдат!», «Они обрели Родину», «Вас обманули предатели»), содержавших призывы повернуть оружие против немцев[319].

Активную работу по разложению «дружинников» вели представители местного населения, тесно связанные с подпольем. Немалую помощь партизанам оказывали девушки, в первую очередь — связная бригады «Железняк» Александра Никонова. Благодаря флирту и близким отношениям с командирами роты станковых пулеметов (из батальона майора Фефелова) она добилась того, что весь личный состав подразделения (во главе с поручиком Насоновым) в конце июля 1943 г. ушел к народным мстителям. Правда, спустя несколько дней контрразведчики П.Б. Богданова схватили подпольщицу и расстреляли[320].

Столкнувшись с серьезным сопротивлением партизан, Гиль, посоветовавшись со «Службой предупреждения», решил обратиться к народным мстителям с посланием. 11 июля 1943 г. он отправил из деревни Бересневка (где размещался штаб 1-го полка) записку: «Партизаны, переходите на мою сторону, водкой напою и хлебом накормлю». Командир и комиссар бригады «Железняк» — И.Ф. Титков и С.С. Манкович — ответили Родионову: «Тому, кто продался за глоток водки и за кусок хлеба. Вы изменили Советской Родине. Это вам следует подумать о переходе на нашу сторону»[321].

Пропагандистский рисунок с листовки, адресованной военнослужащим «Дружины», с требованием переходить на советскую сторону. Художник Н. Гутиев. 1943 г.

12 июля 1943 г. связной партизан Павел Шаметько доставил новое письмо из «Дружины». Оно было длинным, на трех листах, и в нем было полно ругани. Партизаны ответили в том же духе, используя нецензурную лексику. После этого Родионов переписывался с партизанами, уже не ставя в известность Богданова.

Вскоре партизаны выяснили, что внутри командного состава соединения наметился разлад, а у самого Гиля возникли серьезные сомнения относительно дальнейшей службы у немцев. И последующие письма — а их было более 20 — подтвердили это предположение.

После недели переписки Гиль неожиданно поставил вопрос о гарантиях в случае перехода. Титков и Манкович заподозрили Гиля в неискренности, считая, что его готовность перейти на советскую сторону — хитроумная игра СД[322]. Тем не менее партизаны запросили Москву и 23 июля получили ответ начальника ЦШПД П.К. Пономаренко: «Дать гарантию, усилить агитацию, использовав любую связь, в том числе и личную переписку с Гиль-Родионовым, для разложения его бригады»[323].

Такое же указание, согласно воспоминаниям бывшего начальника БШПД П.З. Калинина, получило командование бригады им. К.Е. Ворошилова. Командиру соединения, Д.В. Тябуту, 23 июля 1943 г. было дано разрешение начать прямые переговоры с Гиль-Родионовым. Возможно, в тот момент обозначилось соперничество между партизанскими соединениями за то, кто быстрее распропагандирует Родионова[324].

Указания, поступившие из ЦШПД, навели командиров бригады «Железняк» на мысль о выпуске обращения, адресованного командованию «Дружины». Материал готовился при участии редактора партизанской газеты М.А. Загоровского. Партизаны обращались к Родионову, Богданову, Орлову, Волкову, Шепелеву и другим офицерам, призывая их одуматься. «После разгрома немецких войск в районе Курска и Орла, — писали народные мстители, — одни лишь идиоты могут цепляться за фашистскую Германию, как утопающий за соломинку»[325].

В обращении предлагалось: всей бригаде перейти к партизанам. Чтобы переход прошел без эксцессов, давалась гарантия — никто из офицеров не будет арестован, кроме лиц, изоляции которых потребуют партизаны. Все офицеры будут восстановлены в советских воинских званиях, будут иметь возможность наладить переписку с родственниками, оформить для них через ЦШПД денежные аттестаты. Было дано обещание, что будет сделано все, чтобы они могли полностью реабилитировать себя перед Родиной[326].

Партизаны подготовили обращение в нескольких экземплярах — для каждого старшего офицера. Обращение разослали через подпольщиков, минуя постоянного связного Павла Шаметько. Сделано это было с тем расчетом, чтобы посмотреть на реакцию «дружинников», узнать, с кем можно вести переговоры, а с кем нет. С другой стороны, этим шагом преследовалась и другая цель: усилить наметившийся раскол в «Дружине» и в дальнейшем договариваться с теми офицерами, которые заинтересованы в предложении партизан.

Несколько дней спустя в бригаду «Железняк» доставили ответы. Исходя из них, стало проясняться, кто и какой позиции придерживается. Так, Богданов сразу отверг предложение партизан, написав, что будет «до последней капли крови сражаться за новую Россию». Полковник Волков сказал, что готов служить хоть самому черту, были бы только водка и женщины. Он и в самом деле ежедневно устраивал вечеринки и «свадьбы», причем не брезговал даже тем, чтобы вытянуть из тюрьмы «Службы предупреждения» тех женщин, которые были связаны с подпольем и подлежали расстрелу. Полковник Орлов писал, что разделяет в основном позицию партизан, однако он не очень верил в предоставляемые гарантии, не без оснований полагая, что за измену Родине их ожидает наказание. Майор А. Шепелев ответил расплывчато, сославшись на то, что он вынужден быть осторожным в своих словах[327].

Ответ от самого Гиль-Родионова несколько задержался. Письмо он передал через Шаметько. Титков замечает, что тональность послания комбрига «Дружины» изменилась: «В нем совершенно отсутствовала ругань в адрес Советской власти, евреев и большевиков, как это имело место в его предыдущих письмах. Отсутствовала и агитация за "новую Россию". Теперь его больше всего интересовали наши гарантии: на чем они основаны и нет ли в них провокации с нашей стороны. В ответ мы написали листовку под названием "Родина зовет!"»[328].

Партизанская листовка на Родионова подействовала, однако на переговоры с народными мстителями, намеченными на 28 июля, пришел начальник контрразведки Богданов. Встреча была назначена на мосту между деревнями Будиловка и Красное. Командование бригады «Железняк» представлял капитан П.П. Юрченко. Однако переговоры тут же зашли в тупик. Оказалось, до войны Богданов и Юрченко служили в одной воинской части, и общение свелось к тому, что Юрченко пристыдил своего бывшего командира, а Богданов, не желая его слушать, якобы трусливо бежал с места встречи.

По информации П.З. Калинина, на встречу с Богдановым пришел командир бригады им. К.Е. Ворошилова Д.В. Тябут. Переговоры не принесли результатов. Богданов категорически отверг предложение о переходе к партизанам. «Единственной его "уступкой" было обещание не участвовать в карательных экспедициях. Но этот вопрос решал не он, а гитлеровское командование»[329]. Та же точка зрения встречается у С. Стеенберга: «Богданов категорически отклонил предложение о переходе и согласился только на то, что бригада не будет ничего предпринимать против партизан, в случае если они, со своей стороны, не будут тревожить население, немецкие части и самую бригаду. Переговоры окончились безрезультатно»[330].

Партизаны были удивлены таким поворотом событий. В письмах Родионова вроде бы говорилось о его готовности вести диалог, но фигура Богданова, неожиданно пришедшего на переговоры, спутала карты. Ситуация прояснилась несколько позже, когда из штаба Гиль-Родионова доставили записку майора Шепетовского. Из нее следовало, что внутри «Дружины» произошло столкновение между двумя группами офицеров — теми, кто собирался остаться у немцев, и теми, кто готовился перейти к партизанам. Группу «невозвращенцев» возглавлял Богданов, который в отсутствие Блажевича заручился поддержкой СД и стал твердо добиваться замены Родионова на посту комбрига, обвиняя последнего во всех неудачах. Богданову было известно и то, что Гиль ведет переписку с партизанами, но ее конечной цели он не знал. Поэтому Богданов лично отправился на переговоры, как представитель Родионова. Параллельно с этим он поручил своим сотрудникам (более 40 человек) собирать компромат на комбрига, не останавливаясь ни перед чем. И в начале августа контрразведчики бригады арестовали подпольную группу из села Глинное. Однако вытянуть какую-либо ценную информацию из подпольщиков не удалось, и всех советских агентов ликвидировали 5 августа 1943 г.

Становилось все более очевидно, что в ближайшее время Родионов будет снят с должности. Он и сам это чувствовал, боялся вести переписку, а просил обо всем информировать партизан майора Шепетовского, чье послание и было передано Титкову. Гиль получил ответ: «Командиру русской национальной бригады Родионову. Считаю нужным напомнить вам о провале переговоров вашего и нашего представителей на мосту между деревнями Будиловка и Красное. Предлагаю переговоры вести лично. Ответ ожидаю завтра к 8.00. Встречу назначаю в деревне Будиловка»[331].

Родионов не отвечал больше недели. П.З. Калинин утверждает, что Гиль пошел на переговоры с Д.В. Тябутом 10 августа 1943 г.[332] Иная версия содержится в мемуарах И.Ф. Титкова. Родионов попросил Шепетовского написать очередное послание командиру «железняковцев» 13 августа 1943 г.:

«Командиру партизанской бригады "Железняк" капитану Титкову.

Обращаюсь к Вам, имея на то полномочия командира русской национальной бригады подполковника Родионова. Подполковник предложил мне сообщить Вам, что им ведется подготовка для контактирования ваших действий с действиями руководимой им бригады. Поэтому впредь до согласования с Вами и осуществления этих мероприятий предлагаем Вам не производить военных операций против нас, что будет, в свою очередь, выполнено и нашей стороной, не допуская сторонами провокационных действий. Необходимо это для избежания излишних бессмысленных потерь сторон. Он высказывает сожаление о происшедшем в Юхновке вследствие невозможности своевременного предупреждения Вас о его намерении. Дальнейшие переговоры об условиях подполковник начнет в ближайшие дни…

…Прошу содержание этого письма не предавать огласке во избежание срыва намечаемых мероприятий. Ожидать ответ буду в Глинном в возможно краткий срок»[333].

Из письма видно, что Гиль уже настроился на переход к партизанам, о чем свидетельствует такой штрих, как указание в послании своего советского офицерского звания (подполковник, а не полковник).

Нельзя также пройти мимо эпизода с деревней Юхновка. В деревне дислоцировался батальон майора Фефелова, и не проходило ни дня, чтобы батальон не сделал вылазку в сторону Бегомля. Фефелов посылал гневные письма партизанам, грозился отомстить за переход к народным мстителям его роты станковых пулеметов. В ночь на 13 августа 1, 3 и 5-й отряды бригады «Железняк» нанесли внезапный удар по Юхновке и полностью уничтожили батальон. Около 100 «дружинников» было захвачено в плен, а майор Фефелов — убит во время боя. Утром «родионовцы», силами до полка, безуспешно попытались отбить населенный пункт.

Возникает вопрос: кто отдал приказ о наступлении на Юхновку: Родионов или Богданов? Приказ должен был отдавать Гиль, но, учитывая, в каком состоянии он находился, ввод в бой батальонов «Дружины» мог санкционировать Богданов, чья служба ужесточила контроль над личным составом бригады. Родионов отправлял через майора Шепетовского письма партизанам и надеялся, что офицеры, сочувствующие ему, не отвернутся. Определенная власть в руках Гиля оставалась, однако в любой момент он мог потерять и ее[334].

Партизаны ответили Родионову, назначив новую встречу — в деревне Будиловка 16 августа 1943 г. Командование бригады «Железняк» основательно подготовилось к ней: отряды народных мстителей сосредоточились возле населенного пункта Бересневка. В Юхновке было оставлено два подразделения, вооруженных автоматами. В Будиловку были выделены патрули. Один из отрядов блокировал дорогу Пустоселье — Бересневка, другой — отрезал дорогу на Докшицы. Из кавалеристов бригады был создан подвижный заслон в сторону Парафьяново, Крулевщины и Докшиц[335].

Утром 16 августа подразделения, верные Родионову, заняли оборону на опушке леса, сразу за деревней Будиловка. Как было условленно заранее, в самой деревне, с каждой стороны, должны были быть только патрули (по 12 человек). Гиль приехал на переговоры в сопровождении полковника В.М. Орлова и майора Шепетовского. От бригады «Железняк» на переговоры отправились И.Ф. Титков и его заместитель по разведке A.B. Скляренко. К месту встречи партизанских командиров доставил на мотоцикле адъютант Родионова — капитан И.И. Тимофеев[336].

Титков вспоминал: «Почти в самом центре деревни возле избы, что вдавалась в огород, стояли легковая машина и два мотоцикла. Капитан довез нас к этому месту и сказал:

— Ну вот и приехали!

Возле крыльца нас встретил полковник В.М. Орлов, мужчина среднего роста, худощавый. Пожимая нам руки, Орлов сказал, что командир бригады ждет нас в избе. Мы переступили через порог. В.В. Гиль-Родионов сидел за столом лицом к двери. Он вышел на середину избы: подвижный, плотно сбитый, среднего роста, моложавый, сероглазый.

Мы представились друг другу:

— Владимир Владимирович.

— Иван Филиппович»[337].

В начале беседы Титков поинтересовался, известно ли Гилю о разгроме немцев в районе Курска и Орла. Родионов усмехнулся, сказав, что ежедневно слушает московское радио. Затем Гиль, сделав серьезный вид, перешел к вопросу, наиболее важному для него: «Скажите нам откровенно, безо всякой философии: если мы перейдем к вам, сохраните ли вы нашу бригаду под моим командованием? Это очень важно для меня. Чем вы можете подтвердить свои гарантии для моих солдат и офицеров?»[338]

Титков дал Родионову радиограмму начальника ЦШПД П.К. Пономаренко, где говорилось о гарантиях для «дружинников», которые перейдут к партизанам. Но переход был возможен только на следующих условиях:

— бригада в полном составе, с вооружением, складами боеприпасов, запасами продовольствия, переходит в подчинение командования партизанского соединения и сразу же начинает активные боевые действия против немецких оккупантов;

— командование бригады доставляет и передает в распоряжение партизанского штаба для предания суду начальника контрразведки Богданова и гауптштурмфюрера СС, князя Святополк-Мирского, а с остальными поступает по своему усмотрению;

— если эти требования будут соблюдены, командование партизанского соединения обещает сохранить жизнь всем солдата и офицерам «Дружины» и предоставить им возможность «в боях искупить свою вину перед Советской Родиной и ее народом»[339].

Родионов согласился с условиями и обещал выполнить все пункты договоренностей. Кроме этого, он протянул Титкову приказ, который намеревался объявить по своей бригаде 16 августа:

«Приказ частям 1-й Антифашистской партизанской бригады.

16 августа 1943 г. д. Бересневка Существование русской национальной бригады имело целью:

1. Накопление русских вооруженных сил для дальнейшей борьбы за Родину.

2. Для всемерного препятствия и предотвращения чингисханской политики порабощения германскими фашистами русского народа на оккупированной русской территории.

С апреля 1943 года немецкое командование, боясь русских национальных сил, на дальнейшее их увеличение не идет, силясь превратить существующие русские подразделения и части в послушное орудие для порабощения русского же народа.

Все попытки со стороны нашей бригады воспрепятствовать немецким захватчикам в сжигании сел и истреблении русского населения успеха не имели. Давая обещания и заверения, фашистские гады в то же время производили свои кровавые расправы над невинными безоружным мирным населением.

Гитлеровские бандиты, неся смерть и уничтожение всем народам, производят дикие расправы над русским населением, лицемерно пытаясь обмануть русский народ, заявляя о доброжелательном якобы их отношении к русскому народу.

Действительность показала, что ни о какой "новой России" они не думают и что у них лишь одна цель — порабощение русского народа.

Во имя спасения Родины от порабощения ее фашистскими захватчиками приказываю:

1. С сего числа бригаду именовать "1-я Антифашистская партизанская бригада".

2. Вменяю каждому бойцу бригады беспощадно истреблять фрицев до последнего их изгнания с русской земли.

3. С сего числа приветствие "хальб-литр" отменить, приветствовать прикладыванием руки к головному убору согласно Строевому уставу РККА.

4. Все фашистские знаки — свастики, черепа, вороны и другие знаки — снять.

5. Поздравляю офицеров и бойцов с присоединением к священной борьбе за нашу великую Родину.

Слава нашему великому народу!»[340]

Содержание приказа не вполне понравилось Титкову и Скляренко. Формулировки типа «накопление русских вооруженных сил для дальнейшей борьбы за Родину», «немецкое командование, боясь русских национальных сил», «действительность показала, что ни о какой "новой России" они не думают» не могли не вызвать у большевиков отторжения. Однако партизанские командиры из тактических соображений не стали ревизовать этот документ. Они сказали, что если приказ будет реализован, то Родионов и его подчиненные только одним этим заслужат доверие советского народа. Пытаясь не показывать свое скептическое отношение к приказу, Титков и Скляренко предложили Гилю составить на имя П.К. Пономаренко совместную радиограмму о переходе его бригады на сторону партизан, о чем непременно будет доложено И.В. Сталину. Родионов согласился. Было подготовлено несколько вариантов радиограммы, пока составители не остановились на одном из них:

«Москва,

начальнику Центрального штаба

партизанского движения

П.К. Пономаренко

После встречи с командованием бригады "Железняк" Титковым объявляю соединение партизанским, открываю действия Докшщы, Крулевщина, Глубокое, Лужки. Немцы, генерал Богданов и другие будут выданы. Прошу Ваших указаний. Титков, Родионов»[341].

После составления радиограммы Титков спросил Гиль-Родионова, как писать его фамилию под сообщением. Ответ был таков: «Отныне Гиля нет, а есть Родионов». Возник также вопрос, как оперативно доставить сообщение на партизанский пункт связи, находившийся в 40 км от места переговоров, — в деревне Великое Поле. Родионов предложил посадить посыльного бригады «Железняк» на их мотоцикл. Так и поступили, о чем Титков и Скляренко позже пожалели: мотоциклист Гиль-Родионова, с которым поехал посыльный, был в немецкой форме, и это обстоятельство едва все не погубило. Рота охраны партизан в Великом Поле приняла их за немцев и открыла огонь на поражение. Мотоцикл перевернулся в кювет, где посыльные лежали несколько часов. В результате к очередному сеансу связи они не успели, и радиограмма была отправлена в Москву только 17 августа 1943 г.

Подготовив радиограмму, Титков и Родионов перешли к обсуждению плана перехода бригады. Гиль сказал, что у него есть надежные люди во всех частях, и они наблюдают за тем, как ведут себя Богданов, Святополк-Мирский, капитан Шмелев и другие офицеры, подлежащие выдаче. Желая покончить с вопросом перехода, Родионов попросил помощи у Титкова. Она сводилась к следующему:

— снять засады партизан в сторону Докшиц и Пустоселья, чтобы он мог свободно проехать к верным ему частям и подразделениям;

— передать в его распоряжение подпольщиков бригады «Железняк» в его соединение: с их помощью он хотел усилить свои опорные подразделения;

— выделить в его распоряжение на время перехода конную группу автоматчиков и подразделение, вооруженное противотанковыми ружьями;

— прикрыть его подразделения со стороны Долгиново, Будслава, Парафьяново и в период нанесения удара на Докшицы — со стороны Крулевщины, где немцы располагают крупными силами[342].

Затем Титков и Родионов перешли к обсуждению плана уничтожения гарнизона станции Крулевщина. По словам Титкова, идея нападения принадлежала Родионову. По версии начальника штаба 3-го отряда бригады «Железняк» С.М. Табачникова, операцию предложил Титков, чтобы проверить «родионовцев» в бою. Менее сложным представляется вопрос о нападении на Глубокое. Эта задача давно ставилась перед народными мстителями, и переход «дружинников» оказался поводом, чтобы ее решить.

Партизанский план был построен на внезапности нападения на гарнизон и восстании узников местного гетто. Эти вопросы с начала августа 1943 г. прорабатывались командованием 1-й партизанской бригады им. A.B. Суворова (командир — П.А. Хомченко, комиссар — Н.Е. Усов). В частности, для организации восстания в гетто были направлены агенты Б. Цымер и М. Ледерман. Но гарнизон в Глубоком был очень сильный, и народные мстители не учли главного: немцы могут быстро перебросить в Глубокое крупные силы полиции и войск СС[343].

Тем не менее при обсуждении оперативных мероприятий между Родионовым и Титковым было достигнуто полное взаимопонимание. Чтобы поддерживать тесное взаимодействие, они решили обменяться офицерами связи: в бригаду «Железняк» был направлен майор Шепетовский, а к Родионову — сержант НКВД С.М. Табачников (ему также поручили арестовать Богданова и всех сотрудников «Службы предупреждения», немецких офицеров СД, белорусских коллаборационистов).

Однако на этом переговоры не завершились. Партизаны были обеспокоены тем, что среди «родионовцев» было немало, с точки зрения A.B. Скляренко, «неблагонадежных людей». Было принято решение направить в бригаду Родионова группу партизанских политработников из 5-го отряда во главе с А.Н. Костеневичем. В свою очередь, Титков попросил Родионова прислать в его распоряжение группу хорошо подготовленных офицеров, чтобы поставить их на командные должности в партизанских отрядах своей бригады, в которых, как можно предположить, ощущалась нехватка командирских кадров после операции «Коттбус».

Переговоры, по воспоминаниям И.Ф. Титкова, завершились так:

«Гиль-Родионов внимательно слушал меня.

— Нам нужна от вас строевая записка, чтобы мы могли радировать в Москву. Дело в том, что весь личный состав вашей бригады должен быть включен в списки партизан, а на офицеров — восстановлены личные дела. После перехода нам надо совместно с вами оформить на них аттестационный материал. За ними будут сохранены воинские звания и командирский стаж…

Мы чувствовали, что наше сообщение обрадовало Гиль-Родионова и его офицеров. Все они, в том числе и сам комбриг, повставали со своих мест и бросились к нам с объятиями. Гиль-Родионов со слезами на глазах обнял сперва меня, потом Скляренко и долго тискал нас. Я поздравил его и его помощников с возвращением под знамя Советской Родины»[344].

Насколько искренними были эти душевные излияния Родионова, сказать сложно, но Титков и Скляренко их оценили и остались вполне удовлетворенными тем, как прошли переговоры. Теперь начиналось самое главное — переход «Дружины».

Попрощавшись с командованием бригады «Железняк», Родионов сел в машину и выехал в деревню Бересневка вместе с В.М. Орловым и С.М. Табачниковым. Последний через много лет после войны вспоминал: «Честно, ехать в бригаду Родионова было страшновато. Сел в его машину — разные мысли обуревали… Когда приехали, Родионов распорядился построить один из полков и зачитал заранее приготовленный приказ. Встречен он был с ликованием»[345].

Но прежде чем произошло то, о чем рассказывает С.М. Табачников, Родионов решил покончить с Богдановым и немцами. Войдя в штаб, Гиль вызвал к себе офицера СС Леткера, отвечавшего за связь с органами СД и полиции. Леткер находился в нетрезвом состоянии: накануне переговоров Родионов распорядился организовать для «немецких товарищей по борьбе с большевизмом» обильное застолье. Как только вошел Леткер, Гиль подсунул ему составленное Шепетовским письмо, где якобы вскрывалась предательская сущность Богданова и его людей, связавшихся с партизанами. Родионов указал на Табачникова, стоявшего рядом с ним, как на своего агента, оказавшего помощь в разоблачении «продажных» офицеров. Леткер приказал вызвать Богданова. Когда тот зашел в штаб, Родионов стал задавать ему вопросы, выстраивая их таким образом, чтобы убедить эсэсовца в предательстве начальника контрразведки. «Вы получали письма от партизан? — начал разговор с ним Гиль-Родионов. — Давно ли вы установили с ними связь?» — «Да я всего лишь одно письмо получил от них, — ответил Богданов. — Помните, мы вместе с вами читали его и мой ответ им. Оно так и осталось у вас». — «Вот видите? господин Леткер, все подтвердилось. Арестовать его за связь с партизанами!»[346]

Таким же путем, но уже за связь с Богдановым, были арестованы князь Святополк-Мирский, граф Вырубов, капитан Шмелев, все сотрудники «Службы предупреждения», а затем — весь немецкий персонал, находившийся при бригаде. Также партизанам были переданы представители гражданской администрации — бургомистр Докшицкого района Парфенович, начальник полиции Трофимович и ряд других чинов из жандармерии вспомогательной службы полиции порядка. Все немцы, за исключением некоторых офицеров, были повешены в деревне Бересневке («для поднятия боевого духа солдат» 1-й Антифашистской бригады). Остальных арестантов (более 40 человек) — двумя командами и под охраной, организованной капитаном И.И. Тимофеевым, — отвели в бригаду «Железняк». Лица, представлявшие интерес для НКВД — НКГБ, были посажены отдельно, а остальных казнили без суда и следствия. Были расстреляны оберштурмфюрер СС Хайль, старший офицер сувалковского лагеря военнопленных капитан Франц, бургомистр Докшицкого района Парфенович, начальник полиции района Трофимович и еще несколько человек[347].

К 19.00 16 августа 1943 г. Родионов сообщил Титкову, что переход 1-го полка в Бересневке завершен. Теперь он отправляется во 2-й полк майора А. Шепелева, батальоны которого дислоцировались в населенных пунктах Пустоселье и Глинное. Гиль просил, чтобы партизанские засады на пути его следования были сняты. Титков сразу же выслал своего связного верхом на коне. Но связной все-таки опоздал, и Родионов вместе с С.М. Табачниковым, который его сопровождал, едва не погибли. Табачников вспоминал: «По дороге машина подорвалась на мине, поставленной одним из партизанских отрядов. Мы с Родионовым сидели в кабине, а взрыв произошел под задней частью кузова; были ранены несколько солдат, а нас только оглушило. Пересели на другую машину, приехали в деревню, где дислоцировался полк. Родионов и здесь зачитал приказ о переходе на сторону партизан. Произошел любопытный эпизод: командир полка [майор А. Шепелев. — Прим. авт.] показал мне и Родионову… орден Красного Знамени, который вытащил из ботинка. Он хранил его, рискуя жизнью…»[348]

Общий переход «Дружины» на сторону партизан завершился к 24.00 16 августа. Большинство русских эсэсовцев встречали приказ Родионова криком «ура!», обнимались, качали своих офицеров, требовали, чтобы их послали в бой. Однако немалая часть «дружинников» проигнорировала приказ и бежала в сторону Долгиново, Будслава и Докшиц, где стояли немецкие гарнизоны. Партизанские заслоны отловили более десятка беглецов и вернули их в Глинное, где, по приказу Родионова, солдат расстреляли. Но, разумеется, это были далеко не все, кого удалось схватить. К примеру, выехавшего в Глинное Титкова перед деревней Вольбаровичи обстреляла одна из групп верных немцам «дружинников». Титкову с водителем пришлось спешно нестись в лес, чтобы избежать расправы[349].

Поздно ночью Титков с Родионовым провели оперативное совещание. Гиль подробно доложил план предстоящей операции по овладению городом Докшицы и станцией Крулевщина. Бой за Докшицы Родионов намеревался начать с рассветом. У него был немецкий пароль на десять суток. Около полуночи он связывался с комендантом города по рации и согласовал с ним отвод своих тылов в населенный пункт. Такой шаг, как он объяснил коменданту, вызван тем, что партизаны якобы отводят свои силы в сторону Лепеля. Если партизаны выловили всех беглецов из его бригады, рассуждал Родионов, то захватить Докшицы можно быстро. Он просил Титкова выделить в его распоряжение один отряд в качестве резерва.

В Докшицах дислоцировался учебный батальон «дружинников». Гиль планировал его разоружить и передать партизанам. В то время как будет осуществляться захват Докшиц, одно из подразделений «родионовцев» ворвется в Лужки и выведет оттуда оставшийся там батальон. При проведении налета на станцию Крулевщина Родионов просил надежно прикрыть его роты со стороны Будслава и Парафьяново, блокировать кавалерийскими группами дороги в направлении Подсвилья и Крулевщины[350].

Титков одобрил план Родионова; правда, у него были опасения, что соединение недавних «дружинников» может не справиться с выполнением боевой задачи. Фактически 1-я Антифашистская партизанская бригада вступала в бой без всякой реорганизационной паузы. Партизанское командование еще не успело как следует присмотреться к Родионову и его помощникам, не поступало и установок из ЦШПД и БШПД в отношении того, как использовать соединение бывших коллаборационистов.

Опасения Титкова не были напрасными. Последующие события показали, что одними обещаниями удержать можно не всех.

На рассвете 17 августа 1943 г. подразделения Родионова в составе колонны двинулись маршем на Докшицы. Первым к городу подъехал грузовик Гиля. Дорогу ему преградила рогатка из колючей проволоки, возле которой стояли два немецких военнослужащих и два сотрудника вспомогательной полиции. Один из немцев спросил пароль. Родионов дал отзыв на немецком языке, после чего подал команду колонне на въезд в город. Машины остановились в центре населенного пункта. Гиль оставил грузовик и приказал спешиться. Дальше все произошло молниеносно. Подразделения, получив боевые задачи, ринулись в атаку. Немцы не успели понять, что происходит, и были практически сразу уничтожены, хотя в некоторых зданиях все же образовались очаги сопротивления. Учебный батальон «Дружины» был разоружен без единого выстрела. Все пленные поступили под охрану автоматчиков из бригады «Железняк»[351].

Родионов с группой солдат направился на квартиру к Блажевичу, который вернулся из Берлина 16 августа 1943 г. Что случилось с заместителем Гиля, до сих пор не ясно. По одной из самых распространенных версий, Блажевич был расстрелян вместе с немцами и сотрудниками докшицкого отделения «Службы предупреждения»[352].

По версии Титкова, Блажевич уже знал, что произошло в бригаде, и когда к нему пришел Родионов, заявил, что присоединяется к партизанам (по С. Стеенбергу, Блажевич «вошел в прямую связь с партизанами»; K.M. Александров пишет: «Через командира 2-го батальона "Дружины" майора Э. Блажевича, которого Богданов давно подозревал в двойной игре, на переговоры был вызван сам В.В. Гиль»)[353]. Ситуацию отчасти проясняют документы НКГБ. Блажевичу сохранили жизнь, и он, как человек, владевший важной разведывательной информацией, поделился ею с чекистами. В спецсообщении НКГБ министра госбезопасности БССР Л.Ф. Цанавы о результатах разработки антисоветских организаций и вооруженных формирований, созданных немцами на оккупированной территории СССР (от 1 сентября 1943 г.), в частности, говорилось: «О Власове и его взаимоотношениях с верховным немецким командованием получены материалы от Блажевича А.Э. — заместителя руководителя БСРН, перешедшего к партизанам в составе бригады»[354].

Где проводился допрос А.Э. Блажевича — в Москве или в штабе партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны, — сказать сложно. Авторы склоняются к версии, что это произошло на оккупированной территории. В том же спецсообщении Цанавы, где упоминается фамилия Блажевича, приведены и показания Родионова, а он, как известно, не покидал бригады до момента гибели. Кроме того, по мнению исследователя С.Г. Чуева, А.Э. Блажевич более четырех месяцев являлся начштаба 1-й Антифашистской партизанской бригады, пока 24 января 1944 г., «в момент ареста по подозрению в измене», он не был убит партизанами[355].

Впрочем, события могли развиваться и по-другому. Родионов мог передать Блажевича в руки партизан, чтобы над ним был совершен суд. За Блажевичем тянулся длинный шлейф преступлений. Уже с первых дней пребывания в сувалковском лагере он вместе с лейтенантом А.П. Палферовым выявлял среди пленных политработников и сам лично их расстреливал. Блажевич участвовал в расстрелах евреев в период проведения в округе «Люблин» операции «Райнхард». В апреле 1943 г. по приказу Блажевича было арестовано в районе местечка Остров за связь с партизанами 20 жителей разных деревень. Все они были расстреляны Палферовым. Блажевич вместе с гауптштурмфюрером СС Ройснером пресекал попытки военнослужащих «Дружины» переходить на сторону партизан. Солдаты и офицеры, помогавшие перебегать «родионовцам» к народным мстителям, неизменно расстреливались[356].

Белорусский партизан. 1943 г.

Возможно и то, что Блажевича, наряду с Богдановым и князем Святополком-Мирским, могли переправить в Москву, где он, наравне с другими, дал ценные показания, а после этого его расстреляли, как изменника Родины.

В принципе каждая из приведенных версий заслуживает внимания.

Утром город Докшицы, охваченный огнем, был занят партизанами. В ходе операции подчиненные Родионова убили 32 солдат, всех немецких пленных повесили. Были арестованы 41 полицейский и 19 русских эмигрантов, уничтожены 22 грузовика и 2 легковые автомашины, захвачены 36 мотоциклов, радиостанция, 12 автоматов, склад с боеприпасами, 500 комплектов обмундирования[357].

Менее удачно завершился поход «родионовцев» на деревню Лужки. Вывести находившийся там батальон не удалось. Местный комендант, узнавший от перебежчиков, что произошло, своевременно разоружил «дружинников». На вооружении батальона (772 человека) было 200 винтовок, три станковых и шесть ручных пулеметов, один 82-мм миномет. Около 500 «западников» (жителей Западной Белоруссии), составлявших основу этого подразделения, были распущены по домам[358].

Операция по уничтожению гарнизона станции Крулевщина началась в 15.00 17 августа. Крулевщина являлась узловой железнодорожной станцией и представляла для немцев огромное значение, особенно после того, как в треугольнике Молодечно— Полоцк — Витебск образовался партизанский массив в составе Бегомльского и Ушачского районов. Партизаны перерезали все автомобильные дороги из Минска на Витебск. Захватом станции Крулевщина Родионов создавал для немцев большие проблемы в использовании магистрали Молодечно — Полоцк и железной дороги, идущей в Литву через Глубокое и Поставы. Именно поэтому после уничтожения гарнизона станции Крулевщина командование 1-й Антифашистской бригады в качестве дальнейшей задачи планировало разгромить гарнизон в Глубоком и совершить рейд на Поставы, чтобы полностью парализовать работу оккупационных органов в данном районе.

Немцы, по-видимому, получили к тому моменту сведения, что «Дружина» их предала. На ближних подступах к станции был развернут один из охранных батальонов, а гарнизон приведен в состояние повышенной боевой готовности. Родионов, выдвигаясь на машинах к Крулевщине, пошел на хитрость. Чтобы ввести противника в заблуждение, он приказал развернуть подразделениям знамена со свастиками, поэтому боевое охранение, располагавшееся рядом с деревней Бабиничи, не решилось открыть огонь по колонне. Но возле переезда машину Родионова остановил комендантский патруль. К грузовику подошел начальник патруля с пистолетом и потребовал ответа, почему бригада Гиля отступает без приказа. Родионов вылез из кабины, кивком головы дал понять И.И. Тимофееву, чтобы солдаты спешились, а сам, затягивая ответ, попросил у начальника патруля разрешения закурить и, выхватив из кармана пистолет, выстрелил в грудь офицера. «Родионовцы» тут же бросились в атаку, ворвались в окопы, представлявшие собой часть опорного пункта станции Крулевщина. Чтобы подавить противника, бойцы 1-й Антифашистской бригады подкатили орудия к укрепленным точкам на 100–150 метров и в упор расстреливали из них солдат вермахта и полицейских. Командир роты И.Д. Константинов с группой бойцов подполз к одному из ДЗОТов и забросал его амбразуру гранатами[359].

Однако, быстро захватив первую линию обороны, партизаны столкнулись с очень серьезным сопротивлением возле водокачки, вокзала и казармы охранного батальона. Бой отличался запредельной жестокостью. Лейтенант А.И. Дубовик с ротой под сильным огнем противника подобрался к казармам и бросил туда гранаты, но тут же был тяжело ранен и через несколько минут скончался. В течение четырех часов военнослужащие вермахта оказывали упорное сопротивление. Им даже удалось вызвать подкрепление, но когда оно прибудет, никто не знал. В результате, несмотря на тяжелые потери, «родионовцы» сломили немцев и овладели Крулевщиной.

По воспоминаниям И.Ф. Титкова, бригада Родионова истребила более 600 солдат и офицеров, взяла много пленных, уничтожила все станционные сооружения, много автомашин и подвижного состава. Было захвачено множество трофеев, в том числе два артиллерийских орудия, два десятка автомашин, две радиостанции, 20 станковых пулеметов, несколько складов: продовольственный, боеприпасов, горюче-смазочных материалов и военной амуниции. Потери бригады якобы составили 37 человек убитыми и ранеными, из них два командира[360].

Партизаны изучают материальную часть трофейного стрелкового оружия. Белоруссия. 1943 г.

В мемуарах Р.Н. Мачульского результаты разгрома станции Крулевщина выглядят так: бригада «уничтожила 9 дзотов, 3 пушки и 18 пулеметов. Партизаны сожгли вокзал со всеми станционными постройками, железнодорожное депо с 4 паровозами, 35 вагонов с военными грузами, гараж: с 18 автомашинами, казармы, нефтебазу, взорвали склад с боеприпасами и 3 железнодорожных моста. В бою было убито 322 солдата и 14 офицеров противника и 180 полицейских. Бригада в качестве трофеев взяла 20 пулеметов, три 45-миллиметровые пушки, более 180 винтовок»[361].

В докладе оперуполномоченного Вилейского обкома комсомола Бондаря (от 19 августа 1943 г.) отмечалось, что соединение Родионова уничтожило: 15 паровозов, водокачку, все подвижное хозяйство, 2 железнодорожных моста и 3 км железнодорожного полотна (рельсы были взорваны и разбросаны), 10 автомашин, 13 мотоциклов, 1 склад горюче-смазочных материалов, 1 орудие, 6 минометов, 30 пулеметов. Было захвачено много пленных, в числе которых оказались бывшие партизаны, перебежавшие к немцам. Следствием разгрома станции Крулевщина было прекращение движения поездов по железнодорожной линии Полоцк — Молодечно на несколько суток[362].

Результаты операции в Крулевщине были впечатляющи. Но вместе с тем нельзя не обратить внимания на следующие моменты. Во-первых, во время боя за станцию в рядах «родионовцев» возникла некоторая растерянность, вызванная ожесточенным сопротивлением немцев. Отмечается даже такой эпизод: когда бойцы были готовы дрогнуть, Гиль личным примером увлек людей в атаку. Во-вторых, в ходе боя имели место случаи перехода солдат на сторону немцев (Титков по понятным причинам утверждает, что бежали только русские эмигранты и члены полиции). И, в-третьих, сомнительными представляются потери бригады — всего 37 человек. По словам С.М. Табачникова, непосредственного участника тех событий, со стороны «родионовцев» было убито и ранено 220 человек[363].

Под вечер Родионов связался по рации с бригадой «Железняк», прося указать место для разгрузки трофеев, которые он начал вывозить на грузовых машинах. Для трофеев была выделена одна из баз, находившихся в северной части Борисовско-Бегомльской зоны. Пока производился вывоз имущества и боеприпасов, Гиль приказал занять подразделениям оборону, как в самой Крулевщине, так и на ее окраинах. Уже вечером люфтваффе не раз бомбило станцию и боевые порядки 1-й Антифашистской бригады. На следующий день ожидалось немецкое наступление — от разведчиков из других партизанских соединений пришла информация, что в район Глубокое — Крулевщина — Докшицы производилась переброска частей полиции и войск СС[364].

Утром 18 августа немцы повели наступление при поддержке танков и авиации. 1-я Антифашистская бригада попала в тяжелую ситуацию: ее подразделения едва не были окружены. В результате Родионов приказал срочно отвести батальоны за реку Поню, где на участке Юхновка — Пустоселье перешел к обороне. К обороне перешла и бригада «Железняк» на рубеже Осово — Плитница — Торгуны.

Люфтваффе наносило бомбовые удары по оборонительным порядкам Родионова, с самолетов также были выброшены листовки, которые от имени германского командования призывали партизан не оказывать помощи «дружинникам»[365].

В одной из листовок к своим бывшим сослуживцам обращался майор Юхнов. Он писал: «Глава о Гиле закончилась. Точку над главой о Родионове поставит рано или поздно НКВДист пулей в затылок у свежевырытой ямы. Жаль мне все жалкие остатки бывшей "Дружины", которые, больные сыпняком, цингой и чесоткой, лежат в лесах и ожидают своего конца. Они заслужили бы лучшей доли»[366].

Заметим, что факт перехода «Дружины» на советскую сторону не остался без внимания и коллаборационистской прессы — как гражданской, так и военной. Оккупационные газеты писали, что «провокатор Гиль-Родионов» еще в лагере для военнопленных «начал свою карьеру клеветническими данными на своих же товарищей». Заняв командную должность, он «пытался подстрекать, что с партизанщиной можно покончить путем зверской жестокости и поголовного истребления», а также «саботировал приказ о хорошем обращении с населением». В последующем в оккупационной печати появлялись и не лишенные известной доли злорадства заметки о «подвигах» родионовцев-антифашистов. Так, в одной корреспонденции констатировалось, что «банды Родионова долгое время занимались насилиями и грабежами честного мирного населения, жгли хутора жителей». В статье, озаглавленной «Я только теперь узнал правду», бывший «дружинник», подписавшийся инициалами «A.C.», писал: «Особенно показали себя во всей красе командиры бандитских отрядов бригады Родионова. Шепелев и Петров, бросив свои отряды, бежали в неизвестном направлении, оставив своим подчиненным право решать свою участь». В итоге «многие бандиты», по данным корреспондента, вновь перешли на сторону немцев[367].

Во второй половине дня 18 августа на реке Поня развернулись ожесточенные бои. Главный удар войск СС пришелся по 1-й Антифашистской бригаде. На ее участке сложилось угрожающее положение: эсэсовцам удалось захватить плацдарм на реке Поня, и если бы не помощь бригады «Железняк», соединение Родионова было бы разбито. Наступление полиции и войск СС, которые вновь овладели Докшицами, удалось остановить только благодаря тому, что 2-й и 5-й отряды бригады «Железняк» нанесли удар по участку железной дороги Будслав — Парафьяново. Подрывники этих отрядов произвели сотни взрывов, разрушили мосты и железнодорожное полотно. В результате у партизан появилось несколько дней передышки, которые Гиль использовал для реорганизации своей бригады[368].

Разумеется, после того как партизанские соединения перешли 18 августа к оборонительным действиям, ни о каком разгроме гарнизона немцев в Глубоком и рейде на Поставы не могло быть и речи. Штурмовать в одиночку город Глубокое 1-я партизанская бригада имени A.B. Суворова не рискнула, и это изначально обрекло на провал восстание, подготовленное обитателями местного гетто. Боевые действия в Глубоком начались 19 августа. Для оккупационных органов восстание сюрпризом не стало. За несколько дней до его начала полиция безопасности и СД получили информацию о готовящихся выступлениях. Поэтому к утру 19 августа все гетто было блокировано, а его жители (от 4 до 5 тысяч евреев) подверглись планомерному уничтожению, в котором активное участие приняли полевая комендатура № 600, подразделения войск СС, специальные команды СД и вспомогательной полиции. Все каменные дома в гетто были взорваны, а все евреи, пытавшиеся спастись бегством, — выловлены и ликвидированы. К вечеру 22 августа 1943 г. операция завершилась. Гебитскомиссар Глубокского округа Гахманн был удовлетворен ее результатами. За успешное проведение мероприятий по истреблению евреев он объявил благодарность коменданту полевой жандармерии Керну и начальнику полиции Левандовскому[369].

На этой трагической ноте и завершился период, связанный с переходом «Дружины» на сторону партизан. Согласно отчету Родионова, в его бригаде после боев 17–22 августа 1943 г. было: 106 офицеров, 151 человек младшего командного состава, 1175 рядовых. Бригада имела на вооружении 26 станковых и 40 ручных пулеметов, 85 автоматов, 1040 винтовок, 63 пистолета, одно орудие 76 мм, пять орудий 45 мм, шесть минометов 82 мм, пять минометов 60 мм, восемь минометов 50 мм, семь противотанковых ружей (ПТР). Кроме того, имелось следующее количество боеприпасов: 48 снарядов 76 мм, 170 снарядов 45 мм, 223 мины 82 мм, 180 мин 60 мм, 375 мин 50 мм, 225 патронов к ПТР, 85 тыс. патронов к советским винтовкам, 128 тыс. — к чешским, 15 тыс. — к французским. В бригаде также было семь грузовиков, четыре мотоцикла, восемь ротных радиостанций, семь телефонных аппаратов, два радиоприемника, три пишущих машинки, один ротатор для печати пропагандистских материалов. Потери соединения в боях за город Докшицы и Крулевщину составили 32 человека убитыми и ранеными, 184 человека пропали без вести. В отчете уточнялось, что «пропавшие без вести» — это в основном «западники», дезертировавшие из подразделений.

В боях бригада потеряла 2 станковых и 3 ручных пулемета, 1 миномет 50 мм[370].

Данные, представленные Родионовым, неполные, особенно это касается потерь и количества перебежчиков. В боях 17–22 августа 1943 г. бывшая «Дружина» потеряла 250–300 человек убитыми и ранеными. Кроме того, число перебежчиков было гораздо больше, чем отражено в отчете. Так, в Глубоком сотрудники «Цеппелина» развернули сборный пункт для беглецов, пожелавших возвратиться назад. Таких оказалось немало: на пункт пришло не менее 500 человек, в том числе 30 офицеров[371]. Поэтому совершенно некорректно говорить о переходе «Дружины» в полном составе, хотя сотрудники ЦШПД и БШПД в донесениях представляли дело именно так[372].

Одним из документов, затрагивавших вопрос перехода «Дружины», был отчет о работе отдела кадров Центрального штаба партизанского движения за период с 15 июня 1942 г. по 15 февраля 1944 г. (от 28 февраля 1944 г.). Здесь отмечалось: «… бригада "РОА" под командованием Гиль-Родионова в августе 1943 года после продолжительной работы, проведенной внутри нее коммунистами, перешла на сторону партизан в количестве 2000 человек с полным вооружением и сейчас успешно ведет борьбу против немецких захватчиков в западных областях Белоруссии, нося название "Первой Антифашистской партизанской бригады"»[373].

После войны та же тенденция перешла в научную, мемуарную и публицистическую литературу. Так, в воспоминаниях начальника оперативной группы по Полоцко-Лепельской зоне В.Е. Лобанка находим: «На сторону партизан перешла вся "Первая русская национальная бригада" в составе 2 стрелковых полков, артдивизиона, саперной роты и роты связи в количестве 2200 человек. С ними было 10 пушек, 24 станковых пулемета, 23 миномета, 53 ручных пулемета, 153 автомата, более 1800 винтовок, 12 радиостанций и другое военное снаряжение»[374].

Возможно, когда бывшие партизанские военачальники и командиры писали свои мемуары, они учитывали не только личный состав, перешедший к партизанам 16 августа 1943 г., но и всех перебежчиков «Дружины» с момента ее появления на захваченной территории Белоруссии.

По подсчетам участника партизанского движения, исследователя К.И. Доморада, общее число солдат и офицеров, перебежавших к народным мстителям с октября 1942 г. по август 1943 г., составило около 700 человек[375]. Если к этим данным приплюсовать те, что Родионов указал в своем отчете, то получится 2132 человека — цифра, близкая к тому, о чем писал В.Е. Лобанок. Однако такой подсчет не может считаться корректным в контексте обсуждаемой проблемы, поскольку речь всегда шла о полном переходе бригады. В связи с этим можно говорить о том, что к народным мстителям ушла значительная, но отнюдь не вся часть бывшей «Дружины».

Весть о переходе на советскую сторону целой бригады русских эсэсовцев партизаны восприняли с радостью. В.П. Ильин, воевавший в составе соединения Н.П. Гудкова, вспоминал: «На этом же совещании Гудков сообщил нам, что в августе месяце на сторону партизан бригады "Железняк" в Бегомльском районе добровольно перешла " 1-я русская национальная бригада", которой командует Гиль-Родионов и которая теперь стала именоваться "1-й Антифашистской партизанской бригадой". Эта бригада перешла со своей артиллерией и другим вооружением. В первом же бою на стороне партизан солдаты и офицеры Гиль-Родионова проявили храбрость и большую боеспособность. Они разгромили узловую железнодорожную станцию Крулевщина, истребили свыше 600 фашистов и взяли много пленных… Все присутствовавшие на этом совещании партизаны с большим вниманием прослушали сообщение Гудкова и с большой радостью восприняли его»[376].

Пятая глава. Первая антифашистская партизанская бригада

Организация соединения

В конце лета 1943 г. начальник ЦШПД П.К. Пономаренко и сотрудники его аппарата решили внимательно изучить обстановку в бывшей «Дружине». Пантелеймону Кондратьевичу не терпелось узнать, могут ли вчерашние эсэсовские каратели быть надежными товарищами советских патриотов. Соединением Родионова живо интересовались и органы государственной безопасности, ведь часть личного состава «Дружины» обучалась в диверсионных школах СС и могла обладать важной информацией. Планировалось также подвергнуть всех солдат и офицеров процедуре фильтрации и выявить вражескую агентуру.

Для решения этих задач была сформирована рабочая группа. Возглавил ее секретарь Минского подпольного обкома КП(б) Б, уполномоченный ЦК КП(б) Б и БШПД по Борисовско-Бегомльской зоне подполковник Р.Н. Мачульский. 19 августа 1943 г. его вызвали в ЦК Компартии Белоруссии на встречу с Пономаренко. Цель, ради которой Мачульский летел на оккупированную территорию, заключалась в укреплении партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны. Одновременно ему поручили разобраться во всех обстоятельствах перехода бригады Родионова и доложить свои соображения о возможности использования ее в качестве боевой единицы в составе соединения, вверенной ему зоны[377].

В рабочую группу были также включены заместитель начальника БШПД И.П. Ганенко, по линии НКГБ — заместитель Р.Н. Мачульского по разведке и контрразведке, руководитель оперативной группы «Август» — капитан госбезопасности К.И. Доморад[378]. Для решения ряда вопросов на месте, в том числе судьбы пленных, вылетел секретарь ЦК КП(б) Б и сотрудник ЦШПД майор П.А. Абрасимов[379].

Ночью 20 августа группа успешно долетела до места назначения, приземлившись на Бегомльском аэродроме партизанской бригады «Железняк». Ганенко, как доверенное лицо начальника БШПД, хотел задержать самолет на день, однако воздушная обстановка была тревожной. Тогда он распорядился, чтобы в самолет погрузили «наиболее опасных преступников» — Богданова, князя Святополк-Мирского, графа Вырубова, капитана Шмелева и еще 15 человек, содержавшихся под стражей в бригаде «Железняк». Под конвоем они были отправлены в Москву, и на этом же самолете улетел П.А. Абрасимов, отвечавший за арестованных[380].

Мачульский сразу решил познакомиться с Родионовым. 21 августа капитан К.И. Доморад был направлен с поручением в 1-ю Антифашистскую бригаду, чтобы ее командир прибыл на встречу с членами подпольного ЦК КП(б) Б. 22 августа, ровно в полдень, Родионов приехал в штаб бригады «Железняк». Разговор состоялся серьезный и весьма интересный. Владимир Владимирович, как обычно, начал с того, что попытался выяснить, простят ли его за то, что он в течение года воевал на стороне врага. Однако ответа на этот вопрос не последовало. И.П. Ганенко захотел узнать, как мог советский офицер оказаться на стороне противника. Гиль рассказал, как он попал в плен. Он заявил, что пошел на сотрудничество с немцами потому, что хотел создать сильное боевое формирование и с ним перейти на советскую сторону. Но прежде чем ему позволили сформировать бригаду, он якобы был вынужден организовать Боевой союз русских националистов и написать его программу. Понимая, что ему не особо верят, Гиль сказал: «Прошу иметь в виду, что бы обо мне ни говорили, — я оказался на стороне врага не по политическим мотивам и не по малодушию. Хотел любой ценой спасти от гибели себя и многих наших военнопленных, но избрал для этого неправильный и не такой уж легкий, как мне сначала казалось, путь. Я готов нести ответственность за свое поведение и поведение моих подчиненных. Даю честное слово, что буду сражаться с гитлеровцами мужественно, до последней капли крови»[381].

Эти слезливые лицемерные заявления, разумеется, не могли быть приняты всерьез. Новые хозяева Родионова отлично понимали, что он всячески стремится уйти от любой ответственности.

Невелика была и цена его «честного слова» (вероятно, в 1941 г. он с таким же пафосом заверял представителей СД, что «до последней капли крови» будет бороться с «жидо-большевизмом»)!

Чтобы хоть как-то расположить к себе Мачульского и Ганенко, Родионов передал им составленную в его штабе справку о возникновении 1-й Антифашистской бригады и списки руководящего состава Боевого союза русских националистов, а также 1-й Русской национальной бригады СС. Ознакомившись с документами, Ганенко засомневался в честности Родионова, в первую очередь, относительно создания БСРН. «Хорош "мертворожденный младенец" (именно так Гиль отозвался о "союзе"), если способен сам рожать дружины, полки и даже бригады», — с иронией заметил заместитель начальника БШПД. Не молчал и Мачульский, упрекнувший Родионова за слишком позднее решение о переходе к партизанам. Затем слово вновь взял Ганенко, сказавший, что положение Гиля сложное. Прежде чем ему смогут поверить, должно пройти какое-то время[382].

Хотя разговор завершился не в самой приятной тональности, Родионова пригласили на обед, организованный при штабе бригады «Железняк». Во время обеда Мачульский и Ганенко велели Гилю готовиться к проверке. На следующий день — 23 августа — они посетили «родионовцев». Мачульский вспоминал:

«Навстречу вышел командир бригады Гиль-Родионов и пригласил в штаб. Здесь состоялась непродолжительная беседа. Ганенко сказал, обращаясь к присутствовавшим в штабе офицерам:

— Коммунистическая партия и Советское правительство никогда не смотрели на попавших в плен к противнику бойцов и командиров как на изменников Родины [подобное заявление было насквозь лживо и не соответствовало действительности. — Прим. авт.], а считают их советскими людьми, которые в силу стечения обстоятельств оказались в руках врага и временно вышли из боя. Если кто-либо из военнопленных совершил преступление перед Родиной, то должен искупить свою вину в смелых и решительных боях с немецко-фашистскими захватчиками. Центральный Комитет КП(б) Белоруссии и Центральный штаб партизанского движения считают, что переход бригады на сторону партизан — не героизм, а лишь выражение стремления личного состава возвратиться в строй сражающихся бойцов и начало реабилитации для тех, кто чувствует за собой вину перед советским народом»[383].

Многое из того, о чем говорил Ганенко, являлось обычной пропагандой. Пока же от личного состава соединения требовалось только одно: «искупить свою вину». В этой избитой формулировке нельзя было не почувствовать штрафбатовский дух. «Родионовцам» дали понять, каким путем им придется идти, если они собираются воевать на советской стороне.

Представители высшего партизанского командования тоже, по всей видимости, понимали, что одними выступлениями преобразить бывшую эсэсовскую бригаду будет трудно. Необходима была постоянная политическая, воспитательная и разъяснительная работа. Кое-что для этого уже делалось: в соединение прибыли политработники из 5-го отряда бригады «Железняк», но их деятельность только началась и результатов еще не принесла. Бегомльский подпольный райком КП(б) Б провел срочное совещание. На нем было решено направить в бригаду Родионова 21 коммуниста (в последующем число большевиков, направленных на политработу в бригаду, достигло 50 человек). На должности комиссара соединения утвердили А. Костеневича, его заместителя — В. Вильтовского, помощника по комсомолу — И. Матюнина. В партизанские подразделения были поставлены комиссарами И. Жаворонков, Н. Селюк, И. Шило, И. Васюкович, А. Михаль, А. Кулаков, М. Кривицкий, И. Дегтярев. Вместе с ними трудились помощники по комсомольской работе — О. Груздев, Ф. Литвинок, В. Шило, М. Мальчик, Г. Боценко, А. Литвинок. Все перечисленные политработники были закреплены на должностях приказом от 3 сентября 1943 г. Деятельность комиссаров и их помощников взял под контроль Борисовский межрайонный партийный центр[384].

Германские военнослужащие в ходе антипартизанской операции

24 августа 1943 г. Родионов издал приказ № 40 о переводе своего соединения на отрядную систему. За основу была взята партизанская структура. Полки и батальоны были упразднены, а вместо них образованы 5 отрядов. Ими командовали: А. Ващенков, Д. Малиновский, П. Глазов, И. Говоров, И. Константинов. В стадии создания находились отряд автоматчиков, службы тылового обеспечения и подразделение связи. Из соединений «Железняк» и «Народные мстители» на пополнение Гилю было передано 370 человек. Мачульский, по-видимому, решил «разбавить» личный состав бригады Родионова проверенными советскими патриотами. С другой стороны, такой шаг мог быть продиктован и тем, что в боях 17–22 августа 1943 г. соединение понесло потери.

26 августа 1943 г. личный состав принял «партизанскую присягу». Этим событием, по словам Титкова, «завершился процесс организационного и морально-политического становления 1-й Антифашистской партизанской бригады». И фактически сразу соединение было выдвинуто на передний край борьбы с оккупантами. Так, 1-й отряд занял оборону в Пустоселье, 2-й — в Милькунах для прикрытия дороги Докшицы — Лепель. 3-й — в Юхновке, 4-й — в Старом Заполье для прикрытия дороги Докшицы — Бегомль, 5-й — в Отрубке, имея задачей прикрыть дорогу Докшицы — Весницк через Лесины, Зарубовщину. Таким образом, соединение было сосредоточено на докшицком направлении, получив задачу не дать немцам восстановить дорогу, идущую на Лепель[385].

Пока шел процесс организации 1-й Антифашистской бригады, ее командирский и рядовой состав проверяли сотрудники НКГБ. Для этой цели была направлена оперативная группа «Август». Местом дислокации чекисты выбрали деревню Красная Горка Ушачского района Витебской области. В ходе оперативной работы в бригаде Родионова было разоблачено 23 немецких агента, засланных «Цеппелином», зондерштабом «Р» и другими германскими спецслужбами. В числе разоблаченных агентов оказался помощник резидента зондерштаба «Р» в городе Опочка (Ленинградская область), эмигрант, капитан Русской армии Леваковский и члены НТС, сотрудничавшие с СД, — Скрижалин, Мороз, Былинский и др.[386]

Сотрудники группы «Август» неоднократно допрашивали старших офицеров и командование бригады. Как видно из документов, Родионов сообщил следующее: из бесед с немецкими офицерами, в первую очередь с начальником СС и полиции Белоруссии фон Готтбергом, ему якобы стало известно, что «немецкое верховное командование считает основным ключом решения современной войны разгром островов Великобритании и готовит эту операцию» к осени 1943 г. Идея такого решения якобы сводилась «к сохранению положения на Восточном фронте с использованием побережья и Скандинавского полуострова… как плацдарма для нападения, имея в виду применение еще неизвестного в этой войне вооружения». Родионов также отметил, что, по заявлению фон Готтберга, «в планах борьбы против партизан Белоруссии» намечается создание «линий заграждения с севера на юг вдоль старой советско-польской границы по р. Березине и далее с целью преграждения проникновения партизан на Запад и ликвидации партизанских групп, опираясь на занятую полицейскими частями линию заграждения»[387].

Чекисты справедливо расценили слова Родионова о планах рейха в отношении Великобритании как бред, зато информация, касавшаяся борьбы с партизанами, их, скорее всего, заинтересовала. Как позже подтвердилось, немцы действительно возвели на оккупированной территории Белоруссии несколько заградительных линий, которые строились с расчетом, чтобы их можно было использовать как в борьбе против партизан, так и против частей и соединений Красной армии.

Сотрудники госбезопасности также допрашивали Блажевича. Он сообщил, что встречался с эмигрантом Ильинским (в Ковно, ныне — Каунас), митрополитом Сергием Воскресенским, немецким поверенным по делам русского населения в Литве Ставровским во время своей поездки в Латвию и Литву для вербовки добровольцев в «Дружину». Из разговоров с ними он узнал, что генерал Власов в июне 1943 г. выступил в Риге на совещании представителей РОА и эмигрантских организаций, где рассказал о результатах переговоров с немецким Верховным командованием. Власов просил немецкое руководство дать ему возможность объединить все эмигрантские и русские силы при германских воинских частях под знаменем Русской освободительной армии; просил предоставить РОА свободу действий и возможность воевать на фронте под Ленинградом; после захвата Ленинграда объявить состав Русского национального правительства; признать РОА союзной армией Германии. Однако условия Власова немцы не приняли, и он призвал надеяться только на свои силы, готовиться к борьбе против большевиков и немцев[388].

Эти данные, на наш взгляд, представляли интерес, но они нуждались в проверке. Желая сохранить свои жизни, Родионов и Блажевич могли рассказать многое. И они, по-видимому, оказали серьезную помощь НКГБ в борьбе с разведывательными и контрразведывательными структурами нацистов в Белоруссии. Такую же помощь оказали и бывшие рядовые бойцы «Дружины». Так, 25 марта 1944 г. в бригаду «Железняк» прибыла оперативная группа «Штурм» управления контрразведки «Смерш» 1-го Прибалтийского фронта. Группу возглавлял подполковник А.Н. Иванов. По его словам, «в составе бригады имени Железняка действовал пятый партизанский отряд [имеется в виду тот отряд, из которого в бригаду Родионова были направлены политработники. — Прим. авт.], в котором были лица, служившие ранее во власовской армии (РОА) и перешедшие на сторону партизан [ясно, что речь идет о "родионовцах", оказавшихся в бригаде "Железняк" в результате различных перетасовок личного состава. — Прим. авт.], а также бывшие курсанты Борисовской разведшколы, бежавшие от немцев к партизанам. От них мы получили много ценной информации о Борисовской разведшколе и других органах противника»[389].

Пройдя проверку в органах НКГБ, Родионов и его приближенные не чувствовали себя спокойно. Они не могли не понимать, что благосклонное к ним отношение проявляется только до поры до времени, пока они нужны для осуществления пропагандистской акции, показывающей, каких успехов достигли партизаны в деле разложения военизированных добровольческих формирований, созданных немцами на оккупированной территории. Хотя Родионов старался скрывать свою нервозность, она все равно становилась заметной. В мемуарах бывшего начальника БШПД П.З. Калинина встречается такой эпизод:

«Ну, а как вел себя Гиль-Родионов? Вскоре после перехода бригады "РОА" на сторону партизан я получил от него радиограмму, в которой он просил разрешения прислать в Белорусский штаб партизанского движения двух своих офицеров — Шепетовского и Алелекова, якобы для разрешения некоторых вопросов по снабжению бригады вооружением, боеприпасами и медикаментами. Сначала я не понял, чего он хотел, так как знал, что вооружения, боеприпасов, медикаментов в 1-й Антифашистской бригаде более чем достаточно: в ее распоряжении остались немецкие склады. "Зачем Гиль-Родионову понадобилось посылать в штаб своих людей? " — с недоумением подумал я. Потом догадался: он решил проверить, выполним ли мы свое обещание — никого из бывших "роавцев" не подвергать репрессиям за службу в карательных войсках противника. Очевидно, он рассуждал примерно так: если Шепетовского и Алелекова арестуют в Белорусском штабе, значит, надо возвращаться к прежним хозяевам — гитлеровцам; если же все обойдется благополучно и "послы" возвратятся, следовательно, можно быть уверенным, что за прошлую деятельность штаб не собирается никого преследовать»[390].

Визит Шепетовского и Алелекова завершился благополучно. Побывав в кабинете у Калинина, они получили «наставления»: воевать, беспощадно бить врага — только так можно искупить свою вину. Конечно, это была, так сказать, словесная шелуха, нисколько не прояснявшая ситуацию. Никто конкретно не давал «родионовцам» гарантий, что в будущем их не арестуют. И это, несомненно, делало положение солдат и офицеров 1-й Антифашистской бригады неопределенным. Им реально ничего не оставалось, как платить кровью за свое недавнее прошлое. Причем многие, наверное, понимали, что их смерть на поле боя не вызовет сожаления. В лучшем случае их помянут между собой боевые товарищи. Но сколько проживут сами эти товарищи, никто не знал, так как боевые задачи, ставившиеся перед бригадой, отличались повышенной сложностью и вполне могли наводить на мысль: «А не гонят ли нас постоянно в самое пекло?»

Переход «Дружины» на сторону партизан потребовал от Бегомльского райкома партии наладить информационно-пропагандистскую работу — ведь следовало сгладить противоречия, возникавшие внутри нового партизанского формирования. А противоречий было немало. Оказавшись в одном соединении, бывшие «дружинники» и партизаны выясняли между собой отношения, имели место случаи грубого нарушения дисциплины. Особенно трудно преодолевался барьер, связанный с тем, что «родионовцы» участвовали в операции «Коттбус», в которой истреблялись мирные граждане и семьи народных мстителей. Сложными были отношения с местным населением, также пострадавшим от карательных действий «Дружины». Костеневич и его подчиненные, конечно, сделали немало, чтобы преодолеть антагонизм среди личного состава, однако их работа не принесла тех результатов, на которые надеялось командование Борисовско-Бегомльской зоны. Поэтому было решено поставить на должность комиссара бригады более опытного человека. В ЦК КП(б) Б была направлена на утверждение кандидатура секретаря Логойского подпольного райкома партии И.М. Тимчука, который и стал комиссаром бригады 1 октября 1943 г.[391]

В целях обеспечения пропагандистской и агитационной работы в соединении Родионова командование Борисовско-Бегомльской зоны вышло на ЦК КП(б) Б и БШПД с предложением об организации в бригаде периодического издания. Предложение было поддержано. Для печатного органа был подобран квалифицированный редактор, разработан перспективный план газеты[392].

Командиры других партизанских соединений также пытались оказывать помощь в проведении пропагандисткой работы в отрядах Гиль-Родионова. Так, В.Е. Лобанок (с 1 июля 1943 г. командир Лепельской бригады им. И.В. Сталина) направил в 1-ю Антифашистскую бригаду двух художников — Н. Гутиева и Н. Обрыньбу, чтобы они подготовили плакат с фотографиями, рассказывающий о боевых буднях «родионовцев», а также листовки, раскрывающие суть перехода «дружинников»[393].

Помимо подготовки пропагандистского плаката Лобанок поручил Гутиеву и Обрыньбе узнать, что собой представляет Родионов как человек, можно ли с ним вместе бить немцев. Во время продолжительной беседы художники выслушали версию Родионова о его пребывании в плену. Бывший командир «Дружины» заявил, что в плену он якобы занимался подбором надежных солдат и офицеров, из которых хотел создать боевое формирование и перейти с ним на советскую сторону. На этом пути ему пришлось пройти немало испытаний, чтобы скрыть от немцев, для какой цели он старается создать сильную русскую воинскую часть. Родионов также обмолвился о том, что, находясь в Берлине, он якобы имел личную аудиенцию у Гитлера, и получил от него разрешение остаться со своими полком. После того как Гутиев и Обрыньба побывали в 1-й Антифашистской бригаде, Лобанок встретился с Родионовым и остался вполне доволен своим новым знакомством с бывшим эсэсовцем. Обрыньба также утверждает, что именно Лобанок подал идею о том, чтобы утвердить на должности комиссара в бригаде Родионова кандидатуру И.М. Тимчука[394].

Пожалуй, самым эффективным пропагандистским ходом, оказавшим влияние на личный состав бригады, явилось присвоение Родионову воинского звания «полковник» и награждение его орденом «Красной Звезды» (16 сентября 1943 г.), а многих его солдат и офицеров — медалью «Партизану Отечественной войны». Награды лично вручал И.П. Ганенко — он продолжительное время находился в Борисовско-Бегомльской зоне и принимал непосредственное участие в укреплении рядов бригады Родионова[395].

Боевая деятельность 1-й Антифашистской партизанской бригады

К концу августа 1943 г. командование Борисовско-Бегомльской партизанской зоны подготовило обстоятельный доклад Центральному штабу партизанского движения и ЦК КП(б) Б об истории возникновения 1-й Русской национальной бригады СС и обстоятельствах ее перехода на сторону партизан. С докладом вылетел в Москву капитан К.И. Доморад. Скоро он вернулся обратно и вручил И.П. Ганенко, Р.Н. Мачульскому и Гиль-Родионову письмо П.К. Пономаренко, в котором подробно излагались указания о порядке дальнейших действий 1-й Антифашистской бригады[396].

9 сентября 1943 г. Р.Н. Мачульский провел в сосновом лесу возле деревни Бояры (Бегомльский район) совещание всех секретарей подпольных райкомов партии, райкомов комсомола, командиров и комиссаров бригад и отрядов, действовавших на территории Борисовско-Бегомльской зоны. В совещании принимали участие 47 человек, на обсуждение было вынесено два вопроса: 1) об усилении ударов по немецким оккупантам, в особенности на железнодорожных линиях Минск — Борисов — Орша, Минск — Молодечно — Полоцк, на автомагистрали Минск — Москва и об усилении диверсионно-подрывной деятельности в Минске и Борисове; 2) об улучшении работы партийных организаций партизанских бригад и отрядов и усилении политико-массовой работы среди населения[397].

Р.Н. Мачульский не указывает среди участников совещания Гиль-Родионова. Однако, скорее всего, последний все же присутствовал, так как через четыре дня 1-я Антифашистская бригада была задействована в операции по разгрому немецко-полицейского гарнизона (180 человек) в деревне Студенка (Лепельского района).

Операция проводилась совместными силами отрядов соединения Родионова и Лепельской партизанской бригады им. И.В. Сталина. 13 сентября в три часа ночи 1-й и 2-й отряды 1-й Антифашистской бригады заняли исходное положение для атаки. 3-й отряд по пути нарвался на засаду. Завязался бой. Немцы были вынуждены отойти в Студенку, а партизаны, в соответствии с планом, заняли деревню Заборье. Укрепившись в Студенке, немцы открыли огонь из пулеметов и минометов. Партизаны, однако, молчали, и тревога в деревне была отменена. Тем временем отряды Лепельской бригады блокировали немецкие гарнизоны в деревнях Заболотье и Городец. В 5 часов 45 минут партизаны отрыли артиллерийско-минометный огонь по Студенке. Военнослужащие вермахта и полицейские начали отстреливаться из всех видов оружия, но тщетно… Разрушив стены укрепления и ДЗОТы, партизаны ворвались в Студенку и к 7 часам утра ликвидировали гарнизон. В этой операции народные мстители уничтожили до 80 солдат и полицейских, одно артиллерийское орудие, три станковых пулемета, подорвали танк, сожгли казармы, разорили склад боеприпасов, захватили двух пленных и богатые трофеи[398].

21 сентября 1943 г. 1-я Антифашистская бригада приняла участие в разгроме гарнизона немцев в местечке Зембин.

Общее руководство операцией осуществляли Р.Н. Мачульский и И.П. Ганенко. В результате длительного ожесточенного боя «родионовцы» убили 94 немецких солдата, двух офицеров и 14 полицейских, уничтожили три ДЗОТа, сожгли склад с боеприпасами и продовольственный склад[399].

В сентябре 1943 г. ЦК КП(б) Б дал указание о подготовке ко второму этапу «рельсовой войны» — операции «Концерт». По первоначальному плану операция должна была начаться ночью 19 сентября, но из-за неполного осуществления плана заброски к белорусским партизанам боевых грузов ее начало перенесли на 25 сентября 1943 г.

Подготовка к операции «Концерт» была проведена быстро. 24 сентября Р.Н. Мачульский доложил в Москву, что его партизаны готовы наносить удары по немецким коммуникациям. На следующий вечер партизанские бригады и отряды стали выходить на свои рубежи. Бригады «Дяди Коли» и «Смерть фашизму» расположились в районе Жодино. 1-я Антифашистская бригада подошла к автомагистрали юго-западнее районного центра Смолевичи. Бригады «Народные мстители», «Железняк», отряды им. Калинина и Ворошилова заняли позиции в лесу у железнодорожных перегонов Вилейка — Княгинино— Парафьяново — Подсвилье, бригада «Штурмовая» — у дороги Молодечно — Минск. В 20 часов 10 минут 25 сентября 1943 г. партизаны начали операцию[400].

1-я Антифашистская бригада силами 1, 3, 4 и 5-го отрядов перебила на железнодорожном участке Королев Стан— Смолевичи 2485 рельсов. Соединение уничтожило блокпост и четыре ДЗОТа, сожгло артиллерийско-минометным огнем вокзал станции Смолевичи, общежитие немецких железнодорожников, солдатские казармы, склад с военным снаряжением и воинский эшелон в составе 15 вагонов[401].

Убитый гитлеровец

В первой декаде октября 1943 г. началось крупное наступление Калининского фронта (переименованного позже в 1-й Прибалтийский фронт) генерала А.И. Еременко. Еременко приказал своим войскам уничтожить противника и овладеть «второй столицей Белоруссии — Витебском». Наступление Красной армии на Витебск завершилось прорывом. Советские части и соединения освободили Городок, Невель и Дретунь, и тем самым был создан глубокий выступ к северо-западу от Витебска. Но 3-я танковая армия вермахта, несмотря на тяжелые бои и потери, смогла предотвратить крупный прорыв на северо-западе и северо-востоке от Витебска[402].

В период октябрьских боев против Красной армии для германских войск большое значение приобрело шоссе Пара — фьяново — Докшицы — Березино — Лепель. Фактически это была единственная нить снабжения 3-й танковой армии вермахта, так как шоссе Полоцк — Витебск и Орша — Витебск уже подвергались систематическим ударам РККА. Понимая всю сложность обстановки, оккупанты развернули строительство узкоколейной железной дороги от Парафьяново до Лепеля. Для этой цели в этот район свозились строительные материалы, было стянуто около 10 тысяч рабочих «Организации Тодт». Чтобы партизаны не могли сорвать работы, а также очистить от «бандитов» дорогу Докшицы — Лепель, немцы бросили против народных мстителей свои регулярные войска и бригаду Русской освободительной народной армии Б.В. Каминского[403].

Соединение Гиль-Родионова несколько недель небезуспешно удерживало один из участков дороги Докшицы — Лепель, нанося противнику немалые потери. Однако по указанию БШПД, с неохотой принятому Р.Н. Мачульским, бригада была отведена в глубь Борисовско-Бегомльской зоны и переброшена на другой участок боевых действий[404].

В конце второй декады октября 1943 г. командование Борисовско-Бегомльской зоны приняло решение о разгроме немецких гарнизонов в населенных пунктах Вилейка и Куренец. Операция разрабатывалась в штабе партизанской бригады «Народные мстители» (командир — В.В. Семенов, комиссар — Ф.С. Кузнецов). К ее проведению были привлечены отряды «родионовцев». Вначале предполагалось ударить только по гарнизону Куренец, откуда оккупанты делали вылазки, захватывали население для отправки в рейх. Однако такой удар не давал нужного эффекта: немцы могли быстро перебросить подкрепление из Вилейки. Поэтому Р.Н. Мачульский, ознакомившись с планом операции, приказал соединению Родионова ударить по Вилейке. Перед двумя бригадами была поставлена задача: не только нанести урон живой силе противника, но и полностью вывести из строя железнодорожные станции в этих населенных пунктах. Сама операция проводилась в честь 26-й годовщины Октябрьской революции[405].

К концу месяца подготовка к операции была закончена. Ночью 31 октября 1943 г. партизанские бригады стремительно атаковали противника. В ходе боя, длившегося более четырех часов, соединения поддерживали между собой по рации постоянную связь. Представители штаба соединения Борисовско-Бегомльской зоны капитан К.И. Доморад и Н.К. Садовский отвечали за обеспечение согласованности боевых действий партизанских формирований.

Как вспоминал Р.Н. Мачульский, «бойцы 1-й Антифашистской бригады, поддержанные четырьмя пушками и четырьмя батальонными минометами, в жестокой схватке овладели промышленной частью областного центра Вилейка, захватили вокзал и казармы гарнизона. Они сожгли казармы, два продовольственных и два вещевых склада, склад с горючим, четыре склада с фуражом и сенную базу, лесопильно-шпалорезный завод; подорвали паровую мельницу, водокачку, два семафора, четыре семиметровых железнодорожных и три шоссейных моста; перебили 726 рельсов; уничтожили один километр линии связи, три трактора, четыре железнодорожные цистерны, одну легковую автомашину. В бою были разрушены четыре дзота. Противник потерял несколько десятков солдат и офицеров убитыми и свыше сотни ранеными. Потери партизан составили 17 убитых и 52 раненых»[406].

В ноябре 1943 г. бригада Родионова блокировала гарнизон в поселке городского типа Плещеницы и неоднократно совершала нападения на подразделения СС и полиции. Например, в один из дней усиленная рота охранной полиции из Плещениц попыталась ворваться в расположенную неподалеку деревню Соколы. Подпольщики сообщили об этом в 1-ю Антифашистскую бригаду. Партизаны вместе с группой деревенской самообороны устроили засаду и разбили подразделение эсэсовцев. На поле боя противник оставил 37 трупов[407].

28 ноября немцы силою до двух рот с артиллерией и минометами прибыли из гарнизона Лагойск в населенный пункт Слаговище для ремонта шоссейной дороги. Туда же прибыло до роты военнослужащих из плещеницкого гарнизона. Отрезав противнику пути отхода и не допуская прибытия подкреплений со стороны Логойска и Плещениц, «родионовцы» силами 2-го, 5-го и 6-го отрядов внезапно атаковали немцев и в ходе полуторачасового боя разгромили их. Партизаны убили 145, ранили 106 и взяли в плен 12 солдат противника. Были также захвачены трофеи: одно артиллерийское орудие, один тяжелый и два легких миномета, один станковый и один ручной пулеметы, 74 винтовки, три автомата, 92 мины, 49 ручных гранат и 24 000 патронов[408].

В начале декабря 1943 г. соединение Гиль-Родионова, по указанию ЦШПД, было направлено в Полоцко-Лепельскую зону[409]. Причин для этого было несколько. Во-первых, через партизанский край проходила важная транспортная артерия (и вместе с тем ахиллесова пята) 3-й танковой армии вермахта — дорога Витебск — Бешенковичи — Лепель — Парафьяново. Необходимо было усилить удары по этой дороге всеми бригадами, так как при потере контроля над ней 3-я танковая армия, державшая фронт от Сиротина до Богушевска, теряла связь со своими тылами и попадала в катастрофическое положение. Во-вторых, по планам ЦШПД, Полоцко-Лепельская зона, находившаяся в непосредственном оперативном тылу противника, должна была оттянуть на себя как можно больше германских войск и создать условия для наступления советских частей и соединений. И, в-третьих, в первых числах декабря 1943 г. немцы, сконцентрировав войска в районе Докшицы — Крулевщина — Парафьяново, приступили к проведению контрпартизанских операций «Дворник» (Hausmeister) и «Карл» (Karl). Их целью было овладение дорогами Лепель — Докшицы и Пышно — Березино. Для отражения ударов карателей потребовались партизанские резервы, способные выполнять ответственные боевые задачи. Таким образом, отряды Родионова направлялись на очень сложный участок партизанской борьбы.

Следует отметить, что к середине декабря 1943 г. в Полоцко — Лепельской зоне действовало 15 партизанских бригад и один полк. Для координации их боевой деятельности Центральным Комитетом КП(б) Б и ЦШПД была утверждена оперативная группа в составе полковника В.Е. Лобанка (руководитель группы), подполковника А.И. Брюханова, майора А.Ф. Бардадына, капитанов И.Д. Зиненко и Д.А. Фролова. С приближением линии фронта также необходимо было наладить тесное взаимодействие с частями Красной армии (с войсками 1-го Прибалтийского фронта) и принять меры для спасения мирного населения[410].

Бои, развернувшиеся в декабре 1943 г. в районе дороги Докшицы — Лепель, отличались предельной ожесточенностью. Командующий 3-й танковой армией генерал-полковник Г. Рейнгардт подписал приказ об очищении от партизан местности, прилегающей к грунтовым дорогам Лепель — Ушачи — Полоцк, Лепель — Пышно — Докшицы, Лепель — Бегомль. Со стороны Докшиц немцы повели наступление силами 4-й авиаполевой дивизии и 13-го полицейского полка СС, с направления Лепеля — бригадой РОНА Б.В. Каминского, 16-м моторизованным полком, а затем ввели в бой 9-ю авиаполевую дивизию. Немцы буквально таранили очаги сопротивления народных мстителей, сразу же закрепляли за собой захваченный участок дороги: по обе ее стороны возводился сплошной дерево-земляной забор в рост человека с амбразурами для ведения огня, устраивались проволочные и минные заграждения, вырубались леса, на господствующих высотах строились огневые точки и бункеры для укрытия охраны. В сильные узлы сопротивления были превращены населенные пункты Пышно, Путилковичи, Березино и ряд других[411].

Оперативные мероприятия немцев продолжались до середины января 1944 г. и достигли намеченной цели. Во-первых, вермахту удалось разъединить между собой Борисовско-Бегомльскую и Полоцко-Лепельскую партизанские зоны. Во-вторых, оккупантам удалось овладеть дорогами Докшицы— Лепель и Лепель — Борисов. В деревнях Брань, Обча, Боровуха, Селец, Адамовка, Аношки, Сталюги, Гадзвиля, Вилы и Черноручье были установлены гарнизоны СС и полиции. Увеличилось число гарнизонов вдоль важных железных дорог Минск — Борисов — Орша, Минск — Молодечно — Полоцк и автомагистрали Минск — Москва. И, в-третьих, овладев дорогами, немцы форсировали их восстановление[412].

В январе 1944 г. немецкое командование в районе Уллы сконцентрировало 87-ю (командир — полковник фон Штрахвиц) и 47-ю пехотные дивизии, 51-й моторизованный батальон 18-й танковой дивизии и два танковых батальона. В район Камень — Лепель — Бочейково немцы стянули до 5 тысяч солдат и офицеров. В районе Ворони были увеличены гарнизоны общей численностью до 1500 человек. Располагая данными о намерениях противника, командование Полоцко-Лепельской зоны, как контрмеру, разработало план по уничтожению 17 гарнизонов вдоль дороги Докшицы — Лепель. 1-я Антифашистская бригада, принимавшая участие в этих боях, продемонстрировала неплохие боевые качества. Соединение направили на самый опасный участок. Так, после того как немцы заняли населенный пункт Березино, «родионовцы» в ночь с 16 на 17 января 1944 г., рискуя нарваться на засады, блокировали и разгромили сильный гарнизон в деревне Цыгельня (находившейся в 2 км от Березино)[413].

Несмотря на потерю дороги Докшицы — Лепель, партизаны продолжали ее минировать и обстреливать продвигающиеся по ней части противника из засад. В феврале 1944 г. немцы решили перебросить в Барановичскую область (в город Дятлов) некоторые подразделения бригады РОНА Б.В. Каминского и гражданских беженцев. Во время передислокации «каминцев» и гражданских беженцев советские патриоты постоянно на них нападали. В этих нападениях принимали участие отряды из бригад «Алексея», 1-й Антифашистской, им. Ленина, им. И.В. Сталина, им. П.К. Пономаренко. РОНА потеряла в боях до 300 человек, две бронемашины, два тягача и 14 автомашин[414].

Тяжелые бои с германскими войсками продолжались и в марте 1944 г. Немцы хотели овладеть оборонительным рубежом партизан по реке Западная Двина, обезопасить железную дорогу Полоцк — Молодечно и основные шоссейные дороги, проходящие от Витебска на Лепель и Докшицы. Маневренной обороной, неожиданными ударами по тылам и флангам из засад партизанские соединения отбили все атаки противника.

В это время 1-я Антифашистская бригада совместно с партизанской бригадой «Октябрь» приняла участие в разгроме немецкого гарнизона в деревне Шипы Глубокского района. Данный гарнизон был численностью до 200 человек, имел на вооружении 1 батальонный и 3 ротных миномета, 2 станковых и 13 ручных пулеметов, 20 автоматов и более 150 винтовок. Задача гарнизона состояла в том, чтобы охранять свой участок железной дороги и вести борьбу с народными мстителями. В районе железнодорожного полотна были возведены ДЗОТы, направленные в сторону партизанской зоны.

После проведения разведки и изучения путей подхода к деревне Шипы командование партизанских бригад разработало план боевой операции, согласно которому основной удар наносился с западной стороны населенного пункта. Чтобы немцы не смогли перебросить в Шипы подкрепления на бронепоезде, предусматривался подрыв железнодорожного полотна в районе деревень Королево и Заполовье.

Четко придерживаясь плана операции, отряды партизан, общей численностью до 600 человек, в ночь на 17 марта 1944 г. совершили марш по дороге Бор — Шабаны — Королевичи— железная дорога — Ковали — Бараны, где заняли исходное положение. В 23.00 16 марта диверсионные группы соединения «Октябрь» подорвали железнодорожное полотно, а в 24.00 штурмовые группы — три отряда 1-й Антифашистской бригады и два из бригады «Октябрь», развернувшись фронтом, повели наступление на гарнизон с западной стороны. Противник был застигнут врасплох и, не оказав серьезного сопротивления, вынужден был спешно оставить деревню[415].

В первой половине апреля 1944 г. 1-я Антифашистская бригада, обороняя рубеж Бересполье, Отрубок, Бушевка, провела 5 взводных и отрядных засад на шоссейной и железной дорогах Докшицы — Березино. В результате партизаны уничтожили 2 паровоза, 2 грузовых машины и 4 повозки, убили 29 и ранили 23 военнослужащих вермахта, захватили 2 ручных пулемета, 5 винтовок, 1500 патронов, потеряли в боях 3 партизан убитыми и 2 ранеными[416].

Рассматривая боевую деятельность 1-й Антифашистской бригады, необходимо отметить, что подчиненные Гиль-Родионова в целом зарекомендовали себя с положительной стороны, показали хорошие боевые качества и тактическую грамотность. Вместе с тем не следует и чересчур преувеличивать боевые заслуги «родионовцев». В научных работах нередко встречается точка зрения, что 1-я Антифашистская бригада была едва ли не самым боеспособным формированием Полоцко-Лепельской партизанской зоны. Конечно, все было не так. В частности, боевые грузы с «Большой земли» попадали в бригаду в порядке общей установленной очереди, а не как для соединений, находящихся на особом счету у командования партизанскими силами (как это было, например, с бригадами им. И.В. Сталина, «Алексея», им. В.И. Ленина, им. К.Е. Ворошилова и др.). Этот нюанс очень важен для уяснения того, какое место отводилось «родионовцам» в составе партизанского соединения Полоцко-Лепельской зоны.

Помимо этого далеко не всегда партизанское командование было удовлетворено тем, как действовала 1-я Антифашистская бригада. Так, в приказе № 22 оперативной группы об итогах боевой деятельности партизанских бригад за март 1944 г. (от 6 апреля 1944 г.) отмечалось: «Несмотря на достаточное количество боеприпасов, следует отметить недостаточную и несистематическую боевую и диверсионную деятельность на коммуникациях противника бригад им. Суворова, им. ЦК КП(б) Б, 1-й Антифашистской бригады, им. Пономаренко и Смоленского полка Садчикова»[417].

Наконец, как бы ни воевали бывшие «дружинники», все равно никто и никогда не забывал, кем они были. Если существовало некое личное доверие к Родионову, например со стороны тех же В.Е. Лобанка и И.М. Тимчука, то в отношении рядовых бойцов всегда присутствовало некоторое опасение, не захотят ли они вновь перебежать к врагу. В документах той поры, выверенных и основательно подчищенных, боевая деятельность 1-й Антифашистской бригады представлена в традиционных тонах. Насколько объективны эти материалы, насколько точно они смогли отразить действительность, — установить уже невозможно.

Что касается пропагандистской кампании, развернутой после перехода «Дружины» к партизанам, то к концу 1943 г. она фактически завершилась. Точка в этой истории была поставлена 1 января 1944 г., когда Указом Верховного Совета СССР комиссар 1-й Антифашистской бригады И.М. Тимчук был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза. Высокую награду Тимчук получил за свою работу в должности секретаря Логойского подпольного райкома КП(б) Б и за успешную подготовку и проведение операции «Концерт» силами соединения Родионова. В самом этом факте вроде бы нет ничего особенного, поскольку звания Героев Советского Союза также получили Р.Н. Мачульский, И.Ф. Титков и другие командиры партизан. Но с учетом того, что первоначально акцент в рамках пропагандистской кампании делался на Родионове и его подчиненных, награждение Тимчука становится знаковым событием: оно, с одной стороны, подводит окончательную черту под переходом «Дружины» к народным мстителям, а с другой — свидетельствует о некотором сужении командирских полномочий Гиля. Как центральная фигура в пропагандистской игре, он свою задачу выполнил. Теперь начинался следующий и последний этап — развязка истории, связанной с Родионовым и его подчиненными, успевшими повоевать и на немецкой, и на советской стороне.

«Весенний праздник»

Зимой 1943–1944 гг. намерения советской стороны разгромить 3-ю танковую армию вермахта при помощи партизанских формирований реализованы не были. Советское Верховное главнокомандование, однако, предугадало намерение 3-й танковой армии уничтожить в своем тылу партизан, чтобы очистить себе пути для отступления. Оперативная группа Полоцко-Лепельской партизанской зоны получила указания из Москвы готовиться к оборонительным боям против крупных сил вермахта, войск СС и полиции, приковать к себе группировку противника и сорвать все его попытки по овладению районом Ушачи — Лепель — Борисов[418].

О подготовке крупных операций против «бандитов» и замысле командования 3-й танковой армии народным мстителям стало известно заранее. В течение марта 1944 г. партизанская разведка внимательно следила за маневром немецких войск и их концентрацией в населенных пунктах вокруг Полоцко-Лепельской зоны. В начале апреля 1944 г. было захвачено в плен несколько военнослужащих вермахта. Они подтвердили предположения разведчиков о том, что в ближайшее время начнется масштабная антипартизанская экспедиция[419].

По распоряжению оперативной группы Полоцко-Лепельской зоны партизаны построили оборонительные укрепления общей протяженностью 230 километров. Оборона строилась по принципу опорных пунктов, с учетом особенностей местности. При нарезке полос обороны партизанским соединениям оперативная группа учитывала их численный состав, наличие системы озер и болот, крутых подъемов и лесных массивов. На направлениях вероятного продвижения немецких войск в основном создавались опорные пункты, в каждом из которых в зависимости от решаемых задач находилось от 50 до 200–250 человек. На танкоопасных направлениях были сооружены надолбы, эскарпы, контрэскарпы, вырыты глубокие рвы, оборудованы удобные, хорошо замаскированные позиции для расчетов ПТР. В каждом отряде были созданы группы истребителей танков. Для них оборудовали тщательно замаскированные огневые точки на удалении 300–400 метров впереди боевых порядков партизан.

Опыт предыдущих боев убедил командование Полоцко-Лепельской зоны, что слабо замаскированные ДЗОТы являются хорошей мишенью для артиллерии и минометов противника. Поэтому партизаны отказались от их строительства, заменив хорошо замаскированными окопами полного профиля с перекрытиями. ДЗОТы оборудовались только на склонах господствующих высот, особое внимание уделялось маскировке.

В каждой бригаде решением командира предусматривалось выделение резерва, составлявшего около трети от общего числа партизан. Для действий между опорными пунктами выделялись подвижные группы. Ударами из засад они должны были сдерживать противника на вероятных путях его подхода к основному рубежу обороны. В районах, где проходили грунтовые и шоссейные дороги, должны были действовать подвижные диверсионные группы. На направлениях наиболее вероятного продвижения противника предусматривалось минирование дорог и устройство завалов[420].

Но, несмотря на тщательную подготовку оборонительных укреплений, некоторые из них имели недостатки. Так, первая и вторая оборонительные линии ряда бригад были обращены фронтом лишь в одном направлении, не в полной мере использовались особенности лесисто-болотистой местности для оборудования позиций. Расстояние между некоторыми опорными пунктами было значительным, что, как выяснилось уже во время боя, привело к потере взаимодействия[421].

Тем не менее к началу немецкого наступления в целом партизаны подготовились основательно, постарались сделать все возможное, чтобы встретить противника достойно и защитить от него более 40 тысяч мирных жителей.

В оборонительных боях в Полоцко-Лепельской зоне приняли участие следующие партизанские формирования:

— бригада им. В.И. Ленина (командир — H.A. Сакмаркин, комиссар — A.B. Сипко; отряды им. М.В. Фрунзе, им. К.Е. Ворошилова, им. В.И. Чапаева, им. С.М. Кирова, им. И.В. Сталина, им. A.B. Суворова, им. М.И. Кутузова);

— Лепельская бригада им. И.В. Сталина (командир — Д.Т. Короленко, комиссара — A.B. Ярмош; 1-й, 2-й им. Д.Т. Короленко, 3,4 5, 8, 9-й им. C.A. Пацея, 13-й отряды, артиллерийский дивизион, кавалерийский эскадрон, диверсионный отряд);

— бригада им. К.Е. Ворошилова (командир — Д.В. Тябут, комиссар — В.А. Лемза; отряды «Мститель», «Смерть фашизму», «За Родину», «Ким», «Большевик», им. Н.Ф. Гастелло);

— бригада им. В.И. Чапаева (командир — В.В. Мельников, комиссар — И.Ф. Кореневский; отряды им. М.В. Фрунзе, им. A.B. Суворова, им. С.Г. Лазо, им. H.A. Щорса, им. Александра Невского, им. М.Ф. Сильницкого, им. М.И. Кутузова, им. Г.И. Котовского, им. В.П. Чкалова, им. Богдана Хмельницкого, им. A.M. Матросова, им. Железняка);

— бригада «За Советскую Белоруссию» (командир — П.М. Романов, комиссар — Н.Г. Жижов; отряды «Сибиряк», им. В.И. Чапаева, им. Г.И. Котовского, им. С.Г. Лазо, им. H.A. Щорса, им. Александра Невского, им. М.И. Кутузова, им. A.B. Суворова);

— бригада им. С.М. Короткина (командир — В.М. Талаквадзе, комиссар — А.Б. Эрдман; отряды «Грозный», им. В.И. Чапаева, «За Победу», «Белорусский мститель», им. Ф.Э. Дзержинского, им. С.М. Кирова, им. ВЛКСМ);

— бригада им. ЦК КП (б) Б (командир — А.Д. Медведев, комиссар — Н.Г. Пучкарев; отряды им. А.Я. Пархоменко, 2-й — им. В.П. Чкалова, 3-й — им. Г.К. Жукова, 5-й — им. Денисова, 4-й — им. Д.А. Фурманова);

— бригада им. В.И. Ленина (командир — Е.У. Фурсо, комиссар — B.C. Свирид; 1, 2, 3-й отряды);

— бригада «Октябрь» (командир — Ф.К. Юрченко (псевдоним «Ветров»), комиссар — И.И. Юкша; 1, 2, 3, 4-й им. A.M. Горького отряды);

— 1-я Антифашистская партизанская бригада (командир — В.В. Гиль-Родионов, комиссар — И.М. Тимчук; 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10-й отряды, рота связи);

— 1-я бригада им. A.B. Суворова (командир — П.А. Хомченко, комиссар — Н.Е. Усов, отряды им. К.Е. Ворошилова, «Большевик», им. В.П. Чкалова, «Комсомолец»);

— 2-я Ушачская бригада им. П.К. Пономаренко (командир — Н.В. Уткин, комиссар — М.А. Тябут; отряды им. С.М. Кирова, им. В.И. Чапаева, им. Я.М. Свердлова, им. B.C. Гризодубовой, им. Л.М. Доватора, им. A.B. Суворова, им. Ю.О. Головченко, «За Родину», 9-й отряд);

— бригада «Алексея» (командир — А.Ф. Данукалов, комиссар — И.И. Старовойтов; отряды: 1-й — «Прогресс», 3-й — «Родина», 4-й — «Смерть врагам», 5-й — «Крепость», 6-й — «Моряк», 8-й — им. H.H. Селиваненко, И.И. Гурьева, A.C. Гайдукова, им. И.В. Сталина, 10-й — им. К.Е. Ворошилова, 11-й — «Советская Белоруссия», 12-й — «Интернационал», 13-й — «Гвардеец», 14-й — «Истребитель», 15-й — Сокол», 16-й — «Комсомолец», 17-й — «Мститель», 18-й — «Звезда», 19-й — «Казбек», 20-й — «Большевик»);

— бригада им. ВЛКСМ (командир — И.А. Куксенок, комиссар — Ф.И. Зайцев; отряды им. С.Г. Лазо, «Сибиряк», «КИМ», 2-й отряд, им. М.Ф. Сильницкого);

— 16-я Смоленская партизанская бригада (командир — И.Р. Шлапаков; комиссар — Г.Н. Тимошенков; 1, 2, 3-й — им. В.Т. Куриленко, 4, 5, 6, 7, 8-й отряды);

— Смоленский партизанский полк (командир — И.Ф. Садчиков, комиссар — А.Ф. Юрьев; 1-й (1, 2, 3-й отряды), 2-й (4, 5, 6, 10-й отряды), 3-й (7-й — им. Д.Д. Соловьева, 8-й — им. П.М. Самойленко, 9-й отряды), 4-й (12, 13, 14-й отряды) батальоны)[422].

В партизанских бригадах Полоцко-Лепельской зоны насчитывалось 17 485 человек. На вооружении народных мстителей на 1 апреля 1944 г. было 9344 винтовки, 1544 автомата, 626 ручных и 97 станковых пулеметов, 151 противотанковое ружье, 143 миномета, 16 орудий 45-мм и 5 орудий 76-мм калибра[423].

Руководитель оперативной группы полковник В.Е. Лобанок поддерживал постоянную радиосвязь с БШПД, командующим 1-й Прибалтийским фронтом генералом армии И.Х. Баграмяном, бригадами и отрядами как своей, так и соседних зон. Был разработан план взаимодействия партизанских соединений, предусматривавший различные варианты и способы борьбы с войсками противника в зависимости от конкретной обстановки. Секретарь ЦК КП(б) Б, представитель БШПД И.И. Рыжиков был назначен членом Военного совета 1-го Прибалтийского фронта. Через него согласовывались все вопросы координирования боевых действий войск и партизан по отражению карательной экспедиции[424].

К отражению карательных экспедиций приготовились не только полоцко-лепельские партизаны, но и народные мстители Борисовско-Бегомльской зоны. Получив указание БШПД, Р.Н. Мачульский отдал приказ своим бригадам («Железняк», «Народные мстители», «Штурмовая», «Дяди Коли», им. С.М. Кирова, «Смерть фашизму», им. П.К. Пономаренко, им. М.И. Калинина, «Большевик», отдельным отрядам им. A.B. Суворова и им. М.И. Калинина) об оказании помощи витебским соседям[425].

Оборона Полоцко-Лепельской партизанской зоны. Весна 1944 г.

Свою деятельность также активизировали партизаны Вилейской, Суражской, Россоно-Освейской и Сенно-Оршанской зон (бригады Сенненская, Богушевская, 1-я и 2-я им. К.С. Заслонова, Н.П. Гудкова, «Дубова», Р.В. Шкредо). Партизанские формирования перешли к наступательным действиям в направлении Бешенковичи, Бочейково, Лепель, Хмелевщина, Докшицы, Парафьяново и Крулевщина. Поэтому Полоцко-Лепельская зона, несмотря на полное блокирование, получала поддержку извне — как от народных мстителей, как и от частей и соединений 1-го Прибалтийского фронта. В период с 1 марта по 28 апреля в зону было переброшено 250 тонн боевых грузов и вывезено 1500 раненых (только с 11 апреля по 1 мая 1944 г. советская авиация сделала 354 самолето-вылета и доставила партизанам зоны 57 880 кг боевых грузов).

Оборонительные рубежи 1-й Антифашистской бригады находились в юго-западном и южном секторах Полоцко-Лепельской зоны. Оборона соединения была растянута по ширине на 20–25 км, глубина оборонительной полосы составляла 15–20 км (обычно такой участок выделялся для 3–4 стрелковых дивизий). Оборона бригады была глубоко эшелонирована и включала в себя систему опорных пунктов и огневых позиций, траншеи и ходы сообщения, оборудованные с таким расчетом, чтобы отряды всегда могли поддержать своим огнем партизан, занимавших первую и вторую оборонительные линии. В целях снижения потерь от воздействия огня артиллерии, ударов авиации противника траншеи и ходы сообщения отрывались в полный профиль. Для личного состава были оборудованы перекрытые участки, блиндажи и убежища, а для хранения боеприпасов и других материальных средств — устроены специальные ниши[426].

К началу боевых действий численность 1-й Антифашистской бригады составляла 1413 человек. На вооружении она имела одно 76-мм и четыре 45-мм орудия, 12 легких и средних минометов, 53 пулемета. Учитывая это, командование бригады подготовило систему огня, которая включала в себя участки сосредоточенного и заградительного огня артиллерии и минометов, подготовленные на подступах к обороне, перед передним краем, на флангах, в промежутках между опорными пунктами. Были также подготовлены зоны сплошного многослойного огня всех видов оружия[427].

Система инженерных заграждений бригады состояла из группы мин, завалов, противопехотных препятствий. Причем, насколько показывают документы, Родионовым предусматривалось наращивание заграждений на выявившихся направлениях наступления противника[428].

Вместе с 1-й Антифашистской бригадой в юго-западном и южном секторах держали оборону соединения народных мстителей им. В.И. Ленина, им. ЦК КП(б) Б, «Октябрь» и «Алексея». Соседом справа была бригада им. В.И. Ленина (командир — Е.И. Фурсо, комиссар — B.C. Свирид). В рядах этого формирования насчитывалось 340 бойцов и командиров. На вооружении имелось 140 винтовок, 85 автоматов, 8 ручных пулеметов, 3 ПТР и миномет 50-мм. Бригада специализировалась на диверсионной деятельности, поэтому изначально было ясно, что оборона на ее участке будет малоустойчивой. В своих мемуарах В.Е. Лобанок пытается затушевать этот факт, ссылаясь на упорство и мужество, проявленное бойцами бригады в отражении атак карателей. Однако при внимательном исследовании вопроса сомнений в том, что соединение Е.И. Фурсо и B.C. Свирида (не имевшее ни артиллерии, ни минометов) будет раздавлено немцами, не остается[429].

Соседом слева была бригада «Алексея» (командир — А.Ф. Данукалов, комиссар — И.И. Старовойтов). Это было одно из самых боеспособных формирований Полоцко-Лепельской зоны. Весной 1944 г. в бригаде было 1894 человека. На вооружении соединения находилось 3 артиллерийских орудия, 11 минометов, 14 ПТР, большое количество автоматического оружия — ручных и станковых пулеметов, автоматов. Протяженность оборонительных линий бригады составляла свыше 20 км. Соединение организовало глубоко эшелонированную оборону. Его оборонительные позиции представляли собой систему траншей и ходов сообщений, минно-взрывных заграждений, а на тактически выгодных для противника рубежах — ДЗОТов. Подходы к переднему краю обороны были разрушены, завалены и заминированы объезды, перекопаны дороги, уничтожены мосты. По договоренности стык между бригадами «Алексея» и Родионова прикрывал 6-й отряд «Моряк» (по другой версии — 1-й отряд «Прогресс»)[430].

Исходя из обстановки, было более чем очевидно, что оборонительные порядки 1-й Антифашистской бригады и соединения Данукалова находились на одном из главных направлений наступления немецких войск. Именно на этом участке должны были развернуться основные бои за Полоцко-Лепельскую партизанскую зону.

Верховное главнокомандование вермахта, предвидя весенне-летнее наступление Красной армии на центральном участке фронта, было сильно обеспокоено деятельностью партизанских формирований. Из Берлина пришло указание командующему группы армий «Центр» генерал-фельдмаршалу Эрнсту Бушу и генеральному комиссару Белоруссии группенфюреру СС Курту фон Готтбергу о проведении масштабных операций против партизан, действующих в тыловых районах 3-й танковой армии. На основании этого указания было разработано несколько операций по оттеснению народных мстителей из прифронтовой полосы оршанско-витебского направления, окружению их в районе Лепель — Ушачи и полному истреблению.

Опираясь на немецкие документы и сообщения партизан, можно сказать, что для уничтожения Полоцко-Лепельской зоны командование 3-й танковой армии совместно с руководством СС и полиции генерального округа Белоруссии разработало три операции. Первые две были вспомогательными — «Моросящий дождь» (Regenschauer) и «Ливень» (Regenguß; в военно-исторической литературе встречается и другое название — «Regenfass» — «Дождевая бочка») и третья, основная — «Весенний праздник» (Frühlingsfest)[431].

Операции «Моросящий дождь» и «Ливень» проводились командованием 3-й танковой армии, для чего были выделены следующие силы и средства:

95-я пехотная дивизия (командир — генерал-майор Михаэлис):

— 278, 279, 280-й пехотные (гренадерские) полки;

— 195-й артиллерийский полк;

— 95-й разведывательный (фузилерный) батальон.

252-я пехотная дивизия (командир — генерал-лейтенант Мельцер):

— 461, 472, 7-й пехотные гренадерские полки;

— 252-й артиллерийский полк.

201-я охранная дивизия (командир — генерал-майор Якоби):

— 406-й гренадерский, 601-й охранный полки;

— 3-й дивизион 213-го артиллерийского полка;

— 201-й восточный кавалерийский эскадрон.

6-я авиаполевая дивизия, (командир — генерал-лейтенант Р. Петель):

— 52, 53, 54-й егерские полки;

— 6-й артиллерийский полк;

— 6-й фузилерный батальон. 52-я учебно-полевая дивизия:

— 57, 88, 611-й охранные полки.

Части и подразделения 56-й пехотной дивизии. 501-й тяжелый танковый батальон[432].

Следует подчеркнуть, что части и соединения 3-й танковой армии, брошенные на борьбу с партизанами, были не полными по составу. Например, 56-я пехотная дивизия, входившая в корпусную группу «Д» (D), понесла тяжелые потери во время декабрьских боев 1943 г. Поэтому для боевых действий против народных мстителей из соединения было выделено не более двух батальонов. Не полными по составу также были 95-я, 252-я пехотные и 6-я авиаполевая дивизии (из IX армейского корпуса). Так, 252-я дивизия неоднократно использовалась в качестве «пожарной команды», закрывавшей бреши в немецкой обороне. На момент привлечения к антипартизанских мероприятиям дивизия пополнялась личным составом и была пригодна лишь для ведения обороны[433].

Из состава 3-й танковой армии было выделено 20 тыс. военнослужащих. Этого количества войск, конечно, было недостаточно, чтобы взломать оборону Полоцко-Лепельской зоны и уничтожить народных мстителей. Генерал-полковник Г. Рейнгардт запросил дополнительные силы и средства. Прошение было удовлетворено: из группы армий «Север» прибыли части 281-й охранной дивизии (640-й пехотный полк), 156-й саперный и 156-й учебный батальоны, 161-й гренадерский полк 81-й пехотной дивизии, из группы армий «Северная Украина» — 168-й гренадерский полк 82-й пехотной дивизии[434].

Предполагая, что партизаны соседних зон будут стараться помочь полоцко-лепельским народным мстителям, командование групп армий «Центр» и «Север» при полном содействии органов СС и полиции рейхскомиссариата «Остланд» и генерального комиссариата «Белоруссия» подготовили еще ряд антипартизанских операций, единых по времени, целям и задачам. Так, для истребления партизан севернее Полоцка — Россоно-Освейская зона (или Братский партизанский край) — проводилась операция под кодовым наименованием «Пасхальная чистка» (Osternreinigen). Для уничтожения «бандитов» была сформирована боевая группа высшего фюрера СС и полиции на Севере России Ф. Еккельна (Kampfgruppe «Jeckeln»). Группой командовал оберфюрер СС Панцингер, и в ее состав входили:

— 5-й латышский пограничный полк СС;

— III батальон 16-го полицейского полка СС;

— 2-й и 3-й латышские полицейские полки;

— части 281-й охранной дивизии;

— 730-й инженерно-строительный батальон;

— 731-й инженерно-строительный батальон[435].

Чтобы не дать возможности партизанам Борисовско-Бегомльской зоны оказать помощь соседям, в западном и юго-западном направлениях от Полоцко-Лепельской зоны были выставлены сильные заслоны 4-й полевой армии вермахта и частей СС и полиции — 313-й гренадерский полк 377-й пехотной дивизии, 632-й и 931-й пехотные полки, I и II батальоны 31-го полицейского полка СС[436].

Южнее Лепеля, где находилась Сенно-Оршанская партизанская зона, немцы также сконцентрировали крупные силы. Командование 4-й полевой армии — в тесном контакте со штабом 3-й танковой армии (располагался в Бешенковичах) — приняло решение о проведении операции «Прогулка на троицу» (Pfingstausflug). Для блокирования и уничтожения сенно-оршанских партизан были выделены части 12, 31, 210-й пехотных и 286-й охранной дивизий[437].

Но самый главный «сюрприз» для полоцко-лепельских партизан подготовила боевая группа генерального комиссара Белоруссии и обергруппенфюрера СС фон Готтберга. В ходе операции «Весенний праздник» это оперативное соединение войск СС и полиции, наступая на северо-западном, западном, юго-западном и южном направлениях Полоцко-Лепельской зоны, должно было плотнее сжать кольцо окружения и окончательно разбить «лесные банды». Для достижения этой цели было создано четыре оперативных группы:

Айнзатцгруппа «Креан» (командир 64-го охранного полка — полковник Креан):

— 722-й охранный батальон;

— 839-й охранный батальон;

— 330-й земельный охранный батальон;

— 350-я танковая охранная рота;

— 2 роты 784-го инженерно-строительного батальона;

— батарея 845-го тяжелого артиллерийского дивизиона;

— батарея 245-й бригады штурмовых орудий;

— 565-й саперный батальон.

Айнзатцгруппа «Каминский»:

— 1-й полк РОНА;

— 5-й полк РОНА;

— гвардейский батальон РОНА;

— батарея 122-мм гаубиц;

— две батареи 76,2-мм артиллерийских орудий;

— батарея 45-мм противотанковых орудий;

— рота 743-го саперного батальона;

— рота 784-го инженерно-строительного батальона;

— батарея 845-го тяжелого артиллерийского дивизиона;

— подразделение организации Тодта (ОТ) «Werra» (команда особого назначения № 8 высшего фюрера инженерной службы).

Айнзатцгруппа «Ангальт» (командир 2-го полицейского полка СС— оберштурмбаннфюрер СС Ангальт):

— 2-й полицейский полк СС;

— 24-й полицейский полк СС;

— специальный батальон СС «Дирлевангер»;

— 62-й батальон вспомогательной полиции;

— 1-я и 3-я батареи I полицейского дивизиона гаубиц;

— батарея 56-го артиллерийского дивизиона вспомогательной полиции;

— штаб и рота 743-го саперного батальона;

— зенитный взвод дивизиона противоздушной обороны Командного штаба рейхсфюрера СС;

— отделение сыскных собак.

Айнзатцгруппа «Редантц» (командир 26-го полицейского полка СС — майор охранной полиции и штурмбаннфюрер СС Вайзих):

— 26-й полицейский полк СС;

— 57-й батальон вспомогательной полиции;

— усиленный батальон СД;

— III батальон 31-го полицейского полка СС;

— рота оперативной команды особого назначения полевой жандармерии;

— батарея 57-го батальона вспомогательной полиции;

— батарея 26-го полицейского полка СС;

— 3 батареи 201-й охранной дивизии;

— рота 730-го инженерно-строительного батальона;

— 12-я полицейская танковая рота;

— отделение сыскных собак;

— II батальон 36-го полицейского охранного полка;

— 20 военнослужащих технической роты особой саперной группы по поиску и обезвреживанию мин[438].

К операции «Весенний праздник» также были подключены части Белорусской Краевой Обороны (БКА), казачьи сотни, подразделения белорусской и украинской полиции. В общей сложности, по данным отечественных и белорусских исследователей, в уничтожении полоцко-лепельской партизанской группировки должны были участвовать 60 тысяч солдат и офицеров, 137 танков, 236 орудий, 70 самолетов, два бронепоезда[439].

Но и это было еще не все. После ликвидации Полоцко-Лепельской зоны — в чем командование 3-й танковой армии и руководство СС Белоруссии не сомневались — подлежали уничтожению партизанские бригады Борисовско-Бегомльской зоны, для чего велась скрытая подготовка к операции «Баклан» (Kormoran).

Одним словом, немцы решили устроить советским партизанам такой «весенний праздник», который бы им запомнился навсегда.

Перед тем как начать наступление, была проведена разведка Полоцко-Лепельской зоны — агентурная и войсковая (авиационная и боевая). Особенно много информации принесла авиаразведка. При помощи аэрофотосъемки немцам удалось на отдельных направлениях установить начертание линий обороны и узнать характер оборонительных сооружений партизан. При помощи разведчиков и диверсантов СД были установлены места дислокации партизанских бригад, частично вооружение отдельных соединений. Войсковая (боевая) разведка проводилась непосредственно перед наступлением с целью установления боевых порядков бригад, их группировки, уточнения подступов к линии обороны и расположения огневых точек[440].

Как и планировалось, первыми в наступление перешли части и соединения 3-й танковой армии. Перед войсками ставились следующие задачи:

1. Силами 56-й и 252-й пехотных дивизий, 161-го пехотного полка с 49 танками и большим количеством артиллерии и минометов взломать оборону партизан и овладеть левым берегом Западной Двины.

2. Методическим наступлением, при поддержке артиллерийского огня, танков и авиации, методом обхода основных опорных пунктов вытеснить партизан из лесных массивов в более ограниченный район и лишить их маневренности.

3. Одновременным наступлением всех частей на узком участке фронта оттеснить партизан к железной дороге Полоцк— Молодечно на участке Загатье — Прозороки и уничтожить.

4. Зачистить район от партизан, все трудоспособное население эвакуировать из зоны боевых действий, а нетрудоспособное — истребить[441].

Операции «Моросящий дождь» и «Ливень» начались в конце апреля 1944 г. Войска 3-й танковой армии наступали медленными темпами, чтобы сохранить сомкнутые боевые порядки и не дать партизанам просочиться сквозь них. Народные мстители оказывали ожесточенное сопротивление, которое продлилось более двух недель. Однако, несмотря на поддержку советской авиации, наличие большого количества минных полей и оборонительных укреплений, оборудованных на большую глубину, им не удалось остановить продвижение германских частей.

Как отмечает исследователь Э. Зимке, перехваченные приказы, которые отдавал руководитель оперативной группы полковник В.Е. Лобанок, позволили немцам выявить слабые стороны бригад, оборонявших северо-восточное, восточное и юго-восточное направления Полоцко-Лепельской зоны. Некоторые соединения уступили свои позиции после первой же атаки немцев, другие, включая весь личный состав и штабы, поддались панике. Так как степень боеспособности партизанских формирований была не одинаковой, бригады зачастую не могли взаимодействовать между собой в обороне и осуществлять организованный отход. В начале второй декады мая 1944 г. соединения и части 3-й танковой армии вклинились в Полоцко-Лепельскую зону на достаточную глубину и перешли к мероприятиям по сужению кольца окружения на своих участках[442].

К 12 апреля 1944 г. части оперативного соединения «фон Готтберг» вышли в район Зябки — Крулевщина — Докшицы. К исходу 15 апреля эсэсовцы силами до двух полков подошли непосредственно к переднему краю обороны 1-й Антифашистской бригады, соединений им. В.И. Ленина и им. ЦК КП(б) Б. Из мемуаров Лобанка следует, что на юго-западном направлении наступали «2-й, 12-й и 24-й полки СС, отдельный батальон СС и 5-й полицейский батальон»[443].

Эта информация не совсем точна. Во-первых, в боевой группе «фон Готтберг» не было 12-го полка СС. Речь, возможно, идет о 62-м батальоне вспомогательной полиции, который находился в той же айнзатцгруппе, куда входили 2-й и 24-й полицейские полки СС. (Впрочем, при написании воспоминаний В.Е. Лобанок, желая показать численный перевес противника, мог приписать единицу к двойке — 2-й полк СС мог легко стать одновременно 12-м). Во-вторых, никакого 5-го полицейского полка на юго-западном направлении не наступало. Здесь против партизан действовал 5-й полк РОНА из бригады Б.В. Каминского. Лобанок об этом написал в другой своей книге — «Партизаны принимают бой». По-видимому, когда готовилась книга «В боях за Родину», прославленный партизан не хотел, чтобы читатели узнали, что здесь коллаборационисты воевали против бывших коллаборационистов, а проще говоря — русские против русских[444].

Боевой группе «Ангальт» предстояло штурмовать оборону партизан, организованную в заболоченной и поросшей лесом низине. Эта местность была недоступна для широкого применения танков и бронетехники, поэтому ставка делалась на удары авиации, артиллерии и минометов, а также заброску в тыл к народным мстителям подразделений СС, вооруженных автоматическим оружием.

В течение 16–17 апреля 1944 г. на участке партизанских бригад юго-западного сектора немцы вели интенсивный артиллерийский обстрел. В ходе непрекращающегося обстрела два батальона войск СС проводили разведку боем, пытаясь выявить начертания переднего края обороны Гиль-Родионова. На участке бригад им. В.И. Ленина, им. ЦК КП(б) Б эсэсовцы силами до полка перешли в наступление. В авангарде находился специальный батальон СС Дирлевангера. К исходу дня 17 апреля каратели заняли населенные пункты Пищаловка, Заженые и Речные, а также первую и вторую линии обороны, оставленные партизанами. Попытки бригад им. ЦК КП(б) Б, им. В.И. Ленина вернуть брошенные без сопротивления позиции успеха не имели. Ни в лоб, ни с флангов сбить противника с захваченного им плацдарма не удалось[445].

1-я Антифашистская бригада попала в тяжелое положение — возникла угроза охвата. 1-й и 6-й отряды «родионовцев» заняли к концу 18 апреля оборону по линии Черничка — северный берег озера Медзозол и южный берег озера Медзозол — Бересполье. 19 апреля немцы полтора часа наносили артиллерийские и минометные удары по позициям 1-го и 6-го отрядов. В полдень до двух батальонов эсэсовцев перешли в наступление.

Бойцы Гиль-Родионова оборонялись стойко, но были вынуждены отойти, так как на участке бригад им. ЦК КП(б) Б и им. В.И. Ленина сложилась критическая ситуация — подразделения СС заставили партизан отойти в район Горново — Сватки. Оголился фланг 1-го отряда, личный состав пришлось отводить в деревню Черница 2-я, а 4-й и 6-й отряды под напором превосходящих сил противника отступили на восточный берег реки Черница. В 17.00 немцы усилили натиск. После мощной артподготовки и бомбардировки с воздуха в наступление перешел 2-й полк СС. Еще два батальона атаковали передний край обороны 5-го отряда на реке Пробойница. Бригада им. В.И. Ленина, не выдержав удара, бросила позиции и в панике бежала в район Горново — Борткевичи. Никакого организованного отхода не было. Соединение находилась на последнем издыхании, понеся тяжелые потери. А 1-я Антифашистская бригада оказалась под угрозой окружения. Родионову пришлось отвести 1, 4, 5 и 6-й отряды на новый рубеж — Борткевичи, высота 196,0, мост 2 км южнее Эржеполья[446].

20 апреля началось с артиллерийских и авиационных ударов по оборонительным порядкам бригады, после чего началось наступление 5 батальонов СС. К 12.30 партизаны оставили деревни Эржеполье, Черница 1-я и Свистополье. Родионов приказал 5-му отряду выбить противника из Свистополья. В ходе контратаки деревню удалось вернуть, но партизаны понесли потери. В 16.30, после артиллерийского налета, немцы перешли в наступление по всему фронту. Ценою потерь и неимоверных усилий противника удалось остановить. К исходу 20 апреля соединение Родионова занимало положение — Борткевичи, Похоменки, Лесины, Свистополье, Заболотье, Храменки, Зарубовщина. Остатки соединения Е.И. Фурсова и B.C. Свириды (бригада была разбита) были выведены во второй эшелон 1-й Антифашистской бригады, в район восточнее Лесины[447].

21—22 апреля 1944 г. немцы 7 раз бомбили боевые порядки бригады и силами до пяти батальонов СС пытались прорвать ее оборону. К концу 22 апреля эсэсовцы вынудили отойти бригаду «Октябрь». Партизаны оставили деревни Чисте, Накол, Глоты, Горново-Новицкие и перешли к обороне на линии от Горново-Асоны до Горново-Новицкие. Разрыв, образовавшийся в результате отхода бригады «Октябрь», был немедленно заполнен 8-м отрядом «родионовцев» и остатками бригады им. В.И. Ленина. В ночь на 23 апреля Родионов приказал оставить населенные пункты Лесины и Свистополье и занять оборону по линии 1 км северо-западнее Зарубовщины, развилка дорог 1 км южнее Зарубовщины, Волоки[448].

23 апреля эсэсовцы провели разведку боем, а на следующий день, 24 апреля, проведя артиллерийскую и авиационную подготовку, силами до трех батальонов перешли в наступление на направлении Похоменки — Зарубовщина и до трех батальонов из района Волоки. Лобанок вспоминал: «Стремясь прорваться к Ушанам с юга, враг настойчиво атаковал позиции 1-й Антифашистской бригады у деревни Зарубовщина. На узком участке фашисты сосредоточили 18 орудий. С воздуха наседала авиация. При поддержке техники 3 батальона карателей атаковали Зарубовщину от деревни Похоменки и 3 — из района Волоки. Противник продвинулся до смолокурни, что в двух километрах восточнее Зарубовщины. 3-й и 5-й отряды 1-й Антифашистской бригады внезапной атакой остановили его продвижение. Однако под натиском превосходящих сил фашистов партизаны все же вынуждены были отойти в лес левее деревни»[449].

Далее, как следует из партизанских сообщений, «родионовцы» организовали контратаку и полностью разгромили 35-й батальон 12-го полка СС. Учитывая, что 12-го полка СС на данном направлении не было, по всей вероятности, потери понес либо 2-й полк СС, либо 62-й батальон вспомогательной полиции. Партизаны захватили 3 орудия, 3 миномета, 8 пулеметов, 150 винтовок, штабные документы, коды и карты[450].

Но, несмотря на локальный успех, положение 1-й Антифашистской бригады ухудшалось. 25 апреля части РОНА прорвали оборону бригады «Алексея» на стыке с соединением Родионова. Отряд «Моряк», дравшийся здесь до конца, был разгромлен. 26 апреля эсэсовцы беспрерывно атаковали позиции 3, 5 и 6-го отрядов. По сообщению И.М. Тимчука, все попытки противника прорвать оборону успеха не имели. Но вот что интересно: к 27 апреля территория Полоцко-Лепельской зоны сузилась до 20 км, оборона соседа слева — бригады А.Ф. Данукалова — была прорвана и на стыке с бригадой им. И.В. Сталина. Немцы зашли в тыл 1-й Антифашистской бригаде. Попытка ликвидировать прорыв оказалась безуспешной. При таком положении удерживать позиции, за которые цеплялись «родионовцы», было уже невозможно. Следовало немедленно отводить личный состав на следующую линию обороны, что и сделал Родионов. Но произошло это не в ночь на 30 апреля, как пишет в отчете И.М. Тимчук, а тремя днями ранее: 30 апреля Полоцко-Лепельская зона сузилась до 8 км и оперативная группа во главе с Лобанком продумывала план прорыва бригад из окружения[451].

Согласно докладной записке инструктора Витебского подпольного обкома КП(б) Б А.И. Гречкина, «партизанами бригад Романова, Сакмаркина, Мельникова, Уткина, Тябута, Талаквадзе, Куксенка, Родионова, "Алексея", Шлапакова, им. Сталина и полка Садчикова была под руководством опергруппы ЦШПД (Лобанок, Бардадын и Зиненко) организована круговая оборона»[452].

28—30 апреля 1-я Антифашистская бригада продолжала отбивать атаки частей СС, но сил, чтобы держать немцев, оставалось все меньше и меньше. 30 апреля «родионовцы» перешли к обороне на новом рубеже: Выдожница, Староселье, Садки, Первомайск, участок Лисичино — Кубличи[453]. В тот же день Родионов был вызван в штаб оперативной группы, где прошло экстренное совещание. На совещании присутствовали — комиссар бригады им. В.И. Чапаева И.Ф. Кореневский, и.о. командира бригады им. И.В. Сталина A.B. Ярмош, командиры бригад: «За Советскую Белоруссию» — П.М. Романов, им. П.К. Пономаренко — Н.В. Уткин, им. К.Е. Ворошилова — Д.В. Тябут, командир партизанского полка И.Ф. Садчиков. В.Е. Лобанок, проводивший совещание, довел до сведения собравшихся, что в соответствии с указаниями Военного совета 1-го Прибалтийского фронта командование зоны решило в ночь на 1 мая сосредоточить основные силы для прорыва из окружения, а на участках, занимаемых партизанскими соединениями, оставить заслоны[454].

Однако оперативная обстановка оказалась неблагополучной — и в ночь на 1 мая прорыв пришлось отложить. 1-я Антифашистская бригада получила задачу — оставить оборону, оторваться от противника и сосредоточиться в лесу южнее населенного пункта Углы. Затем соединение должно было прорвать оборону немцев в северозападном направлении и обеспечить выход остальным бригадам из окружения. Но в 4.00 1 мая приказ был отменен, и «родионовцы» вернулись на прежнее место, где заняли круговую оборону[455].

Днем 1 мая партизанские бригады, снявшись с обороны, стали готовиться к выходу из окружения. Вначале народные мстители сосредоточились в величанских лесах, откуда намечался прорыв в большой лесной массив к реке Березина Бегомльского и Лепельского районов. Однако вскоре были получены данные — немцы блокировали это направление, и маршрут был изменен в сторону ж. — д. станции Кульган, чтобы прорваться в Вилейскую область. Но и здесь эсэсовцы оказались быстрее, подтянули подкрепления и не дали партизанам вырваться[456].

1 мая В.Е. Лобанок провел очередное совещание, чтобы уточнить план выхода из блокированной зоны. Отряды бригады им. П.К. Пономаренко получили задачу для отвлечения внимания противника демонстрировать наступление в направлении Кубличей. Основные силы 1-й Антифашистской бригады, полка И.Ф. Садчикова, 16-й Смоленской бригады, бригад «За Советскую Белоруссию», «Алексея», им. В.И. Ленина (командир — H.A. Сакмаркин), им. С.М. Короткина, им. К.Е. Ворошилова, им. Сталина должны были пробиваться в направлении деревень Чешки, Слобода и вместе с населением выйти в леса южнее озера Шо. Бригаде им. В.И. Чапаева поручили прикрывать главные силы[457].

В ночь на 2 мая соединение Родионова сосредоточилось в лесах 1 км восточнее Горовые, Бондари и Бояры, получив приказ оперативной группы прорвать оборону противника между этими населенными пунктами. Бригада вступила в неравный бой с немцами, в течение полуторачасовой схватки бойцы пытались вырваться из кольца, но, понеся потери и никем не поддержанные, отошли к 8.00 на прежние позиции[458].

В то же время, по сообщению А.И. Гречкина, часть «родионовцев» совместно с партизанами из бригады «Алексея» и полка И.Ф. Садчикова все-таки успела выйти правее озера Шо в большие лесные массивы, но остальные силы народных мстителей, шедшие за ними, вынуждены были повернуть обратно — немцы заблокировали этот участок[459].

2 мая Лобанок вновь провел совещание. Партизанским бригадам и отрядам были поставлены новые задачи. Соединение Родионова в ночь на 3 мая сосредоточилось в направлении леса юго-западнее населенного пункта Малое Матырино, чтобы выйти в леса восточной части Ушачского района.

С наступлением темноты «родионовцы», отряды бригады им. К.Е. Ворошилова и оперативная группа Лобанка во главе партизанской колонны двинулись в матыринский лес. К рассвету 3 мая народные мстители достигли назначенного района, однако колонна сильно растянулась — в основном из-за обоза тяжелораненых бойцов — и была обнаружена противником. Родионов отдал приказ перейти к круговой обороне. Партизаны вступили в бой. В 10.00 1-я Антифашистская бригада подверглась ударам авиации. К 12.00 эсэсовцы начали сосредотачивать вокруг соединения крупные силы. В 14.00 «родионовцы», по приказу оперативной группы, совместно с двумя отрядами бригады им. К.Е. Ворошилова стали с боем прорываться на участке Булыжино, Двор Плино и Ровбы. Гиль-Родионов получил задачу выйти в тыл противника в леса южнее Пущи. Произошли жестокие бои за населенные пункты Ровбы и Двор Плино; немцы были выбиты оттуда, но ненадолго. В 15.00 эсэсовцы подтянули свежие силы — до полка пехоты с танками и артиллерией — и вынудили партизан перейти к обороне на южной опушке матыринского леса[460].

Дальше, как пишет в отчете И.М. Тимчук, произошло следующее:

«Штаб бригады со штабными подразделениями во главе с комбригом на участке 2-го батальона прорвался в тыл противника, углубившись на 2 км и уничтожив обоз противника. Будучи отрезанным противником от войск и не имея с ними связи, штаб бригады с боем начал отход на свои войска, во время которого комбриг Родионов был тяжелоранен…

Штабу бригады не удалось прорваться к своим войскам. Не имея с ними связи, имея при себе штабные подразделения и прорвавшиеся части отрядов, штаб в ночь на 4 мая 1944 года сосредоточился в районе высоты 142,1 (1 км южнее Заборовки) и совместно с другими бригадами, подавив гарнизоны противника в Паперно, Новом Селе, прорвался между ними и вышел в лес восточнее Селище»[461].

Насколько видно из документа, события выглядели так. После того как немцы в 15.00 подтянули резервы, они перешли в наступление и потеснили отряды «родионовцев» в районе населенного пункта Двор Плино. Тем не менее партизаны 1-й Антифашистской бригады не дрогнули, на участке одного из отрядов перешли в контратаку, которую лично возглавил комбриг. Контратака оказалась успешной, поскольку немцы не ожидали, что у «бандитов» еще будут силы, чтобы сопротивляться. Противник не выдержал удара и стал отходить, чем решил воспользоваться Родионов, организовав преследование. Однако штаб и штабные подразделения увлеклись преследованием, оказались отрезанными от главных сил бригады. Эсэсовцы скоро пришли в себя и блокировали группу Родионова, которая попробовала с боем прорваться назад. Во время боя комбриг получил тяжелое ранение. Не прорвавшись к своим отрядам, штабные подразделения попытались выйти из окружения на другом участке. Это удалось сделать в ночь на 4 мая, пробиться в лес восточнее Селище вместе с другими разрозненными группами партизан.

Но на этом выход группы Родионова из окружения не закончился. Сохранились воспоминания бойца 1-й Антифашистской бригады Рудина, который вместе с комбригом выходил из блокады. Рудин рассказал эту историю после войны художнику Н. Обрыньбе:

«В одном из боев Родионов был ранен, его несли. Отряд раз за разом разрывал кольцо вражеских войск, выходил из окружения, но каждый раз немцы вновь смыкали разрыв, снова родионовцы шли на прорыв и, прикрывая огнем, выносили из окружения командира.

Была весна ранняя, и болота, грязь так, помимо боев, вымотали бойцов, что перед очередным рывком все лежали на земле и никто не поднялся на призыв: "В атаку! Вперед!" Обессиленные, люди продолжали лежать. Тогда Родионов попросил подать коня. Его подняли, посадили в седло. Он был весь в окровавленных бинтах, крикнуть уже не мог, но поднял оружие. Это и был призыв. И сам двинулся на врага. Его автомат захлебнулся в длинной очереди, но все уже поднялись и рванулись вперед. Собрав последние силы, прорвали цепь и уйти в лес. Это последний его был бой, в который сам он повел своих бойцов.

Судьбы Родионова никто не знает. Его несли на носилках. Отходила группа к озеру Палик. И вот, после короткого отдыха, когда на рассвете подойти поднять носилки, они оказались пустыми. Родионова на них не было. Где делся, куда пропал Родионов? Никто не видел, не знал. Может, ночью отполз и покончил жизнь, чтобы не обременять бойцов и прекратить свои мучения? И, наверное, думал он, знал, что потом, несмотря на награду — орден Красной Звезды за перевод в партизаны полка, — ему придется встать перед судом за сдачу в плен. То ли действительно было невмоготу уже терпеть боль?»[462].

Свидетельство Рудина очень ценно, но не лишено мифологичности. Возможно, что свой последний бой Родионов действительно провел, сидя на коне, увлекая бойцов в атаку. Но после этого боя, произошедшего 14 мая 1944 г., комбриг скончался, и партизаны похоронили его вместе с другими бойцами бригады в братской могиле южнее хутора Накол, о чем пишут И.Ф. Титков, Р.Н. Мачульский, И.М. Тимчук[463].

Еще одну версию гибели Родионова высказал Стеенберг. Он утверждает, что зимой 1943–1944 гг. от бригады Родионова якобы осталось всего 300 бойцов, которые были окружены в районе станции Зябки и полностью перебиты. Гиля застрелил один из его бывших офицеров со словами: «Собаке собачья смерть»[464].

О том, что Гиль был убит своими бывшими сослуживцами-антибольшевиками, говорится и в одном из очерков Михаила Боброва (бывшего в годы оккупации редактором бобруйской газеты «Новый путь»), опубликованных на страницах парижского эмигрантского журнала «Возрождение»[465].

Однако вернемся к событиям 3 мая 1944 г. Организовав преследование противника, Родионов оторвался от основных сил бригады. Его подчиненные тем временем продолжали вести бой. Потери возрастали с каждым часом, а возможности вырваться из кольца не было. Большие жертвы, отметим, были не только со стороны партизан, но и мирного населения. Бои шли круглые сутки. К вечеру 4 мая сложилась критическая ситуация: кольцо окружения сузилось до 3–4 кв. км (!), где находились все бригады некогда огромной Полоцко-Лепельской зоны, и несколько тысяч гражданских лиц, преимущественно партизанские семьи. Немцы весь день «обрабатывали» этот квадрат артиллерийско-минометным огнем и беспрерывно бомбили, пресекая попытки прорваться в лесные массивы Бегомльского района[466].

Лобанок срочно собрал командиров и провел совещание. Было принято решение во что бы то ни стало прорваться из кольца именно в ночь с 4 на 5 мая 1944 г. Плац прорыва был такой: остатки партизанских бригад им. ВЛКСМ, им. С.М. Короткина, 16-й Смоленской, 1-й Антифашистской и полка И.Ф. Садчикова должны были разгромить немецкие гарнизоны в населенных пунктах Паперино и Новое Село и вывести основные силы в лес юго-восточнее Селища. Отряды бригад им. В.И. Чапаева, им. И.В. Сталина, «За Советскую Белоруссию» должны были прикрывать штурмовые группы, а после прорыва отойти в места своей прежней дислокации и действовать по обстановке[467].

В 23.30 4 мая 1944 г. партизаны пошли на штурм. Бои отличались запредельной жестокостью. Немцы безжалостно расстреливали штурмовые группы и гражданское население. В докладной записке А.И. Гречкина упоминается эпизод: «Противник оказывал упорное сопротивление, из всех видов оружия вел огонь по штурмующим, но ненависть и злоба к врагу были настолько сильны в народе, что его стремление вперед ничто не могло остановить. Немцы побросали орудия, танки, обоз и другое вооружение, даже личные ранцы. Спасались от народной мести бегством, но на этом участке никому из них не удалось удрать»[468].

В реальности все было отнюдь не так, как пишет А.И. Гречкин. В отчете И.М. Тимчука о боях 1-й Антифашистской бригады (отряды которой были в числе штурмовых групп) представлена другая картина: «Основные силы бригады совместно с частью других бригад, окруженные крупными силами противника, в течение 4–5 мая 1944 г. пытались организованно прорваться через плотное кольцо противника, но, не имея успеха и неся большие потери, стали выходить из окружения ночью мелкими группами, закапывая и частично уничтожая тяжелое оружие, которое противником при помощи миноискателей впоследствии было обнаружено и выкопано»[469].

Таким образом, в ночь с 4 на 5 мая вырваться удалось не всем партизанским бригадам и мирным жителям. Бои продолжались и в последующие дни, вплоть до середины месяца. Все это время немцы занимались зачисткой и разминированием районов разгромленной Полоцко-Лепельской зоны. По сообщению И.М. Тимчука, штаб соединения только 14 мая приступил к розыску и сбору разрозненных групп бригады[470].

Операции «Моросящий дождь», «Ливень» и «Весенний праздник» завершились для народных мстителей трагически. За время боев, согласно немецким оперативным донесениям (с 16 апреля по 10 мая), было убито 7011 партизан, 6928 взято в плен, 349 дезертировало. Только на участке, где действовала боевая группа «фон Готтберг», было убито 3645 партизан, 1749 захвачено в плен[471]. В итоговом отчете начальника штаба 3-й танковой армии генерал-майора О. Гейдкампера отмечалось, что с 11 апреля по 15 мая 1944 г. потери партизан составили 14 288 человек, вырваться из блокады удалось 3000–4000 партизанам[472]. Позже, в сообщении Верховного главнокомандования вермахта, приводились, по-видимому, уточненные данные: «Насчитывается более 6000 убитыми. Взято в плен 7600 партизан, разрушено 102 лагеря, 264 бункера и боевых расположений. Захвачено или уничтожено большое количество тяжелого и легкого оружия, а также много военного материала»[473].

В Полоцко-Лепельской зоне перед началом боевых действий находилось 40 тысяч мирных жителей[474]. Конечно, определенная часть гражданских лиц сумела прорваться из окружения. По утверждению Лобанка, партизаны вывели 15 тысяч человек, из них до 7 тысяч — в Завечельские леса и до 3 тысяч — в Бегомльский район[475]. Немцы, по партизанским документам, захватили «для угона в Германию» более 11 тысяч человек[476]. Следовательно, во время боевых действий погибло от 10 до 15 тысяч мирных жителей. Но, на наш взгляд, потери среди гражданского населения были значительно выше, особенно в период с 2 по 5 мая 1944 г., когда кольцо окружения сузилось до 3–4 кв. км.

Советская сторона тоже подвела итоги апрельско-майских боев. В справке БШПД, подготовленной не ранее 1 мая 1944 г., говорилось, что «группировка партизан потеряла убитыми, пленными, пропавшими без вести, отставшими и рассеявшимися при выходе из окружения до 7 тысяч бойцов и командиров»[477]. Разумеется, это были неполные сведения — боевые действия продолжались до середины мая. Кроме того, партизаны вряд ли могли учесть всех своих раненых и убитых, ведя бои круглые сутки и прорываясь из блокады.

В своих мемуарах Лобанок пишет, что партизаны в ходе трех немецких операций потеряли убитыми 840 человек и ранеными — до 1150 человек[478]. Но данные бывшего начальника оперативной группы доверия не вызывают, и это хорошо видно на примере потерь 1-й Антифашистской бригады. Согласно отчету И.М. Тимчука, потери соединения в личном составе, «в том числе убитыми, ранеными, оставленными на поле боя, пропавшими без вести, рассеянными по лесам и пленными за апрель — май» составили 1014 человек[479]. После кропотливой работы, проведенной белорусскими исследователями, удалось выяснить, что бригада потеряла в боях с немцами и «каминца-ми» 1026 человек (были разгромлены 5, 6, 7, 8, 10-й отряды и рота связи). Поэтому нужно сказать прямо: соединение Гиль-Родионова было разбито[480].

Тяжелые потери также понесли бригады «За Советскую Белоруссию», им. И.В. Сталина, им. В.И. Ленина, «Алексея», «Октябрь», им. A.B. Суворова, им. С.М. Короткина, им. ВЛКСМ, им. ЦК КП(б) Б, 16-я Смоленская бригада и Смоленский партизанский полк И.Ф. Садчикова. В боях погибли командиры и комиссары бригад «Алексея», им. И.В. Сталина, «За Советскую Белоруссию», им. В.И. Ленина[481].

Велась речь в справке БШПД и о потерях противника: убито до 8300 солдат и офицеров, ранено — 12 900 человек, уничтожено и подбито — 59 танков, бронемашин — 7, артиллерийских орудий — 22, автомашин — 116, сбито самолетов — 2. Части противника, как отмечалось в документе, «были обескровлены»[482].

Но так ли все было на самом деле?

К сожалению, установить, какие в целом понесли потери германские войска, не удалось. Армейские части, формирования СС и полиции понесли урон, но на общем фоне он, скорее всего, не был внушительным. Историк Р. Михаэлис, опираясь на оперативные документы СС, отмечает, например, что до 12 мая 1944 г. суммарные потери боевой группы «фон Готтберг» составили 175 человек убитыми и 625 ранеными. Конечно же, убитых и раненых у противника было больше. Но совершенно очевидно, что германские части не были обескровлены. Боевая группа фон Готтберга, на которую легла основная тяжесть боев в конце апреля — в начале мая 1944 г., не только сохранила свою боеспособность, но и приняла участие в операции «Баклан». Боевые задачи, поставленные перед армейскими соединениями и войсками СС, были выполнены. Полоцко-Лепельская зона прекратила свое существование, партизаны в основном были разбиты. На время безопасность в тылу 3-й танковой армии была обеспечена. Хотя народные мстители сражались героически, они не смогли помешать немцам овладеть районом Ушачи — Лепель — Борисов[483].

Разгром Полоцко-Лепельской зоны был предсказуем. Вряд ли в БШПД не знали, чем грозит народным мстителям прямое противостояние частям вермахта и СС. По опыту боевых действий было хорошо известно, что немцам легче бить «лесных солдат», когда они сконцентрированы в одном месте, в составе бригад, не маневрируют, тем более переходят к позиционной обороне, не характерной для тактики партизанских действий[484]. Но, видимо, желание устроить в тыловом районе 3-й танковой армии «полный коллапс» возобладало над доводами разума. В итоге, несмотря на помощь Красной армии, белорусские партизаны, мало что имевшие для ведения современного на тот момент общевойскового боя, были вынуждены его принять и заплатить многими жизнями, чтобы выполнить приказ командования 1-я Прибалтийского фронта.

Изрядно потрепанные бригады и отдельные группы партизан, которым удалось пробиться с огромными потерями из блокады, устремились в Борисовско-Бегомльскую зону. По имеющимся сведениям, из уничтоженной Полоцко-Лепельской зоны сумело вырваться около 4 бригад народных мстителей (до операции «Весенний праздник» их было 16) и 7 бригад партизан прорвалось из Сенно-Оршанской зоны[485]. В самой Борисовско-Бегомльской зоне на тот момент находилось около 10 бригад (10 436 человек). Во второй половине мая 1944 г. под командованием Р.Н. Мачульского находилось 20 тысяч народных мстителей[486].

Надо, однако, сказать, что не все партизанские формирования были готовы к боевым действиям. Большинству из них требовались отдых, пополнение, оружие. Не была в этом ряду исключением и 1-я Антифашистская бригада. Остатки соединения (примерно 200–300 человек) скрывались в лесах, собрать их было не так-то просто, поскольку немцы систематически прочесывали места наиболее вероятного скопления «бандитов». Процесс сбора бойцов бригады, уцелевших после операции «Весенний праздник», растянулся на несколько недель. Из отчета И.М. Тимчука становится известно, что группы партизан пробирались к новому месту дислокации соединения по меньшей мере до 1 июня 1944 г.[487]

Часть партизан 1-й Антифашистской бригады, которая сумела вырваться из блокады в период 4–6 мая и укрыться в Борисовско-Бегомльской зоне, сразу же получила продовольствие и боеприпасы. В докладной записке А.И. Гречкина отмечалось: «Получив боеприпасы, партизанские бригады Родионова, "Алексея", Шлапакова (16-я Смоленская партизанская бригада. — Прим. авт.), два отряда Мельникова (бригада им. В.И. Чапаева. — Прим. авт.), два отряда Сакмаркина (бригада им. В.И. Ленина. — Прим. авт.) ушли в леса возле озера Шо»[488].

Вероятно, в тот момент, когда народные мстители уничтоженной Полоцко-Лепельской зоны приходили в себя, их застала очередная неприятная новость — немцы плотно обложили Борисовско-Бегомльской партизанский край и приготовились к ведению наступательных действий. Партизанская разведка сообщила, что вдоль границы зоны германскими войсками создана сплошная линия обороны по дорогам Лепель — Борисов, Борисов — Смолевичи— Слобода, Слобода — Радошковичи — Красное, Красное — Илия— Долгиново — Докшицы, Докшицы — Лепель.

22 мая 1944 г. немцы перешли в наступление, началась операция под кодовым названием «Баклан». Для ее проведения привлекались части и соединения 3-й танковой и 4-й полевой армий (в частности, 221-я охранная и 391-я учебно-полевая дивизии). Боевая группа фон Готтберга (айнзатцгруппы «Ангальт», «Шмаль», «Деринг» — 2, 13, 24, 25, 3, 32, 36-й полицейские полки СС, 1, 9 и 12-я полицейские танковые роты, бригада РОНА, команды СД), подразделение бомбардировщиков 6-го воздушного флота люфтваффе — всего около 80 тыс. человек. Оперативные мероприятия охватывали собой Борисовский, Вилейский, Крупский, Логойский, Минский, Смодевичский, Докшицкий, Лепельский районы Витебской областей. Цель операции сводилась к тому, чтобы оттеснить партизанские формирования в район озера Палик и Домжерицких болот, блокировать их там и уничтожить (т. е. повторялся план операции «Коттбус»)[489].

Немцам быстро удалось блокировать партизан и загнать их в район озера Палик, вокруг которого было создано сплошное кольцо, состоявшее из трех эшелонов германских войск. 10 июня 1944 г. началось планомерное сжатие кольца, усиленная «обработка» блокированного района с воздуха и с помощью артиллерийско-минометного огня. В течение последующих двух недель немцы методически уничтожали народных мстителей. Фактически, если бы не наступление Красной армии (операция «Багратион»), а у вермахта и СС было бы в запасе две-три недели, партизан Мачульского ожидал бы еще более печальный финал, чем их товарищей из Полоцко-Лепельской зоны[490].

Германские военнослужащие перед началом антипартизанской операции

В связи с начавшим наступлением Красной армии операция «Баклан» не была доведена до конца. Тем не менее немецкие оперативные документы свидетельствуют, что в период с 22 мая по 22 июня 1944 г. партизанские потери составили убитыми 7697 человек, пленными 5286 бойцов и командиров, было уничтожено 342 лагеря и разрушено более 900 бункеров[491].

В отражении карательной операции приняли в основном те партизанские бригады Полоцко-Лепельской зоны, которые сохранили хоть какую-то боеспособность. Но основная часть партизанских формирований, как позже написал в докладной записке Р.Н. Мачульский, «была выведена в тыл действующей группировки противника или рассредоточена в других лесах. Вышли через дорогу Лепель — Березино полк Садчикова, 16-я Смоленская бригада, часть бригад Сакмаркина, Тябута, Родионова. Вышли на запад бригады им. Воронянского, "Железняк", им. ВЛКСМ, Дубровского, много групп бригад "Штурмовая", им. Калинина, бригады "Большевик".

В болотах района озера Палик противнику удалось нанести большие потери бригадам Лопатина и Кириллова. Много партизан бригад Кириллова и Лопатина попало в плен»[492].

Докладная записка Р.Н. Мачульского показывает, что остатки 1-й Антифашистской бригады почти не принимали участия в боях с карателями. Косвенно подтверждает это и И.М. Тимчук, в отчете которого сказано: «За период с 5 мая 1944 года по 1 июня 1944 года группами партизан, следующими к новому району дислокации бригады, в стычках с противником уничтожено 28 немцев, захвачено и приведено в негодность 3 пулемета»[493].

Все это лишний раз говорит об одном — в период операции «Весенний праздник» соединение Родионова понесло настолько тяжелые потери, которые еще долго давали о себе знать. Тимчуку пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать личный состав. Но, думается, это ему не вполне удалось: часть партизан ушла в другие бригады, часть — стала пробиваться навстречу Красной армии. В то же время во вновь формируемую бригаду (второго состава) вливались бойцы из других соединений. Трудно сказать, сколько выжило и возвратилось в бригаду бывших «дружинников». На наш взгляд, процент их был невелик, большинство погибло в Полоцко-Лепельской зоне.

4 июля 1944 г. 1-я Антифашистская бригада в количестве 422 человек (4 отряда) соединилась с частями РККА. В середине месяца бригада была расформирована…[494]

Заключение

История соединения В.В. Гиль-Родионова бесславно закончилась летом 1944 г. Большая часть бывших русских эсэсовцев, перешедших на советскую сторону, погибли в тяжелых боях со своими вчерашними соратниками — гитлеровскими оккупантами и коллаборационистами. Сам Гиль, как оказалось, перехитрил сам себя: лихорадочно желая сохранить жизнь, воинское звание и полномочия командира бригады, он, возможно, лишь приблизил свой печальный финал. Еще более плачевной оказалась участь его приближенных и офицеров — самые «именитые» из них (бывший генерал Богданов и эмигранты — князь Святополк-Мирский, штабс-капитан Шмелев, граф Вырубов) были отправлены в Москву и после формального следствия казнены. Остальные не удостоились даже этого — в момент перехода соединения их безжалостно уничтожили. Проявившие к Гилю лояльность разделили судьбу партизан Полоцко-Лепельской зоны.

Как ни странно, больше всего повезло тем офицерам и солдатам, которые по каким-то причинам остались по другую сторону фронта. В большинстве своем они сумели пережить войну, многие из них впоследствии жили в эмиграции. В первую очередь это касается тех военнослужащих, которые были откомандированы из «Дружины» на формирование «Гвардейского батальона РОА».

К примеру, Л.А. Самутин, оставивший наиболее подробные воспоминания о боевом пути «Дружины», конец войны встретил в Дании, где он служил пропагандистом в частях Вооруженных сил Комитета освобождения народов России. Опасаясь ареста, он бежал в Швецию, но был интернирован и передан советским властям. Самутина приговорили к 10 годам лагерей. Выйдя на свободу, он продолжал оставаться непримиримым антисоветчиком и в 1973 г. был задержан сотрудниками КГБ за связь с «литературным власовцем» А.И. Солженицыным. Умер Леонид Александрович в мае 1987 г. в Ленинграде.

Еще два офицера, связанных с Гилем еще со времени создания Боевого союза русских националистов, — М.В. Егоров и М.А. Калугин, были откомандированы из «Дружины» в Дабендорфскую школу РОА. Егоров закончил войну в должности заместителя начальника отдела пропаганды штаба ВС КОНР, а Калугин стал начальником личной канцелярии A.A. Власова (в сентябре 1944 г. он передал эту должность К.Г. Кромиади), а затем служил в Управлении безопасности КОНР. Обоим удалось избежать репатриации, оба легализовались в американской оккупационной зоне и обосновались в Мюнхене. Егоров умер в 1952 г., Калугин — в 1954 г.[495]

Эсэсовские разведчики — покровители Гиля из реферата СД «Цеппелин» — за редким исключением успешно преодолели денацификацию, и в дальнейшем в той или иной мере помогали американской и западногерманской разведке бороться с «коммунистической чумой».

Многие советские партизаны, рядом с которыми Гиль провел последние месяцы своей жизни, попытались в своих воспоминаниях охарактеризовать Гиля, оценить его действия в годы войны. Эти мнения весьма разнятся.

Например, бывший начальник штаба 3-го отряда бригады «Железняк» С.М. Табачников полагает, что «Родионов был, прежде всего, хорошо подготовленным военным. Решение о переходе к партизанам выглядело искренним. Он перешел, чтобы помочь России, как он говорил, освободиться от оккупантов. И очень хорошо воевал с немцами. Попав в плен, скорее всего, проявил слабость, но вскоре понял, на какой путь вступил. Что было бы с ним после войны, останься он в живых? Не знаю. Но не думаю, что он оказался бы в лагерях… Вину свою он искупил»[496].

Надо сказать, что не все разделяли подобный оптимизм в отношении возможной участи Гиля. Партизанский художник Н. Обрыньба свидетельствует, что бывший начальник оперативной группы БШПД В.Е. Лобанок однажды заметил: «Может, и лучше, что такой конец; и не было огорчений, если бы он [Гиль. — Прим. авт.] попал в Москву»[497].

Почти восторженно оценивал Гиля бывший комиссар Антифашистской бригады И.М. Тимчук: «Настоящий русский человек с храбрым сердцем. Вот мое впечатление»[498].

Полностью лишено подобной апологетической патетики мнение бывшего начальника БШПД П.З. Калинина: «Опытным командиром показал себя в боях Гиль-Родионов. Он погиб в борьбе с фашистскими захватчиками. Тем не менее и сейчас, когда пишутся эти строки, я не могу назвать его патриотом. Разве можно умолчать о карательных экспедициях против партизан, в которых участвовали "роавцы" под его командованием. Разве можно забыть о зверствах, которые чинили они над мирным населением в Кличевском, Лепельском и некоторых других районах… Вот почему я и поныне не считаю возможным сказать доброе слово о В.В. Гиль-Родионове»[499].

Последняя точка в истории «Дружины» была символически поставлена следопытами витебского поискового отряда «Пошук» в сентябре 1992 г. В районе хутора Накол Глубокского района были найдены останки полковника Гиля. Спустя несколько дней истлевшие кости бывшего русского эсэсовца и советского партизана были перезахоронены в городе Ушачи в центре братской партизанской могилы.

Приложения

Приложение 1

Директива НКВД СССР № 359 о принятии мер по розыску и аресту агентов немецкой разведки, обучавшихся в разведывательно-диверсионной школе в м. Яблонь Люблинского воеводства (Польша)

27 августа 1942 г.

Начальникам особых отделов НКВД фронтов,

7-й отдельной и резервных армий, флотов, флотилий,

военных округов и спецлагерей,

начальникам оперативных управлений НКВД СССР:

КРУ, ЭКУ, ТУ и 4-го Управления,

Начальнику Управления войск НКВД по охране тыла

Действующей Красной армии

Особыми отделами НКВД Калининского и Сталинградского фронтов в июле и августе 1942 г. арестованы агенты германской военной разведки, обучавшиеся в школе по подготовке разведчиков и диверсантов, находящейся в м. Яблонь бывшего Люблинского воеводства (Польша), и переброшенные на нашу сторону с диверсионными и разведывательными заданиями.

23 июля с.г. на участке действий 30-й армии Калининского фронта перешли на нашу сторону и явились с повинной бывший командир взвода 301-го стрелкового полка 48-й стрелковой дивизии Заливин И.П. и бывший командир роты 784-го стрелкового полка 227-й стрелковой дивизии Шульский Г.Н.

Заливин и Шульский заявили, что они являются агентами германской военной разведки, и сдали: два револьвера системы «Наган», две жестяные банки с магнием, 18 шашек взрыввеществ, спрятанных в двух противогазовых коробках, 6 взрывателей, 4 м бикфордова шнура, 15 тысяч рублей советскими знаками, фиктивные паспорта, удостоверения об освобождении их от военной службы по болезни, воинские книжки и командировочные предписания.

Заливин и Шульский на допросе показали, что, находясь в плену у немцев, они в числе других военнопленных, отобранных из разных лагерей, в мае с.г. были доставлены в лагерь, находящийся в м. Освец близ г. Бреславль, где были завербованы германской военной разведкой, затем прошли обучение в Яблоньской школе по подготовке диверсантов и разведчиков и были переброшены на нашу сторону в район городов Клин и Солнечногорск с заданием взрывать железнодорожные мосты и линии, склады и предприятия, поджигать на поле хлеб, разрушать телефонную и телеграфную связь и осуществлять террористические акты над работниками НКВД.

Явившийся с повинной 9 августа с.г. в Особый отдел НКВД Сталинградского фронта агент-радист германской разведки Шкарупин, бывший штурман авиазвена 200-го авиаполка 40-й авиадивизии, заявил, что в ночь на 22 июля с.г. он был выброшен на парашюте с немецкого самолета с радиостанцией в районе Сталинграда с заданием разведывательного характера.

Шкарупин показал, что, находясь в лагере для военнопленных в г. Штутгарте, в апреле с.г. он в числе других 12 военнопленных, знающих радиодело, был переведен в концентрационный лагерь в г. Ораниенбург; там они были вовлечены в организацию — так называемый «Боевой союз русских националистов», а в начале июня с.г. определены в диверсионно-разведывательную школу в м. Яблонь.

Заливин, Шульский и Шкарупин назвали ряд известных им германских агентов, обучавшихся в Яблоньской разведшколе, подготовлявшихся к переброске в ближайшее время на нашу сторону для шпионской и диверсионной работы в тылу Красной армии.

Прилагая при этом список германских разведчиков, проходящих по показаниям Заливина, Шульского и Шкарупина,

Предлагаю:

принять меры к розыску и аресту перечисленных в списке агентов.

При обнаружении указанных германских шпионов и диверсантов немедленно сообщать в Управление особых отделов НКВД СССР.

Зам. Народного комиссара внутренних дел СССР

Абакумов.

Источник: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. М.: Издательство «Русь», 2003. Т. 3. Кн. 2. С. 171–173.

Приложение 2

Спецсообщение УНКВД по Саратовской области № 2069 в обком ВКП(б) о задержании группы немецких разведчиков-диверсантов

12 октября 1942 г.

В ночь на 6 октября 1942 года в районе г. Хвалынска Саратовской области с самолета противника была сброшена на парашютах группа германских разведчиков-диверсантов в составе 4 человек.

Принятыми мерами розыска группа германских агентов была задержана при следующих обстоятельствах.

6 октября с.г. в 12 км от г. Хвалынска в лугах колхозниками был обнаружен грузовой парашют с прикрепленным к нему вещевым мешком. Выездом на место оперативного состава Хвалынского райотделения НКВД было установлено, что мешок принадлежит германскому разведчику-парашютисту.

Мною было дано указание целой группе районных аппаратов НКВД на активные меры розыска парашютистов, и на место в Хвалынский район был командирован заместитель начальника КРО УНКВД.

Силами райотделения НКВД с привлечением истребительного батальона и советско-партийного актива были немедленно организованы поиски парашютистов, в результате которых в 18 час. в стогу сена был обнаружен первый парашютист, одетый в форму старшего лейтенанта пехотных войск и назвавшийся Левиным Николаем Павловичем, который сообщил, что вместе с ним сброшено еще 3 человека.

7 октября 1942 г. в г. Хвалынске в доме колхозника начальником Духовницкого райотделения милиции, участвовавшим в розыске, был задержан второй разведчик, Бойко, в форме старшего лейтенанта РККА. До ареста его начальником милиции Бойко был задержан бойцом истребительного батальона и доставлен в Хвалынский райвоенкомат, где один из работников военкомата, проверив документы Бойко, отобрал у него «Наган», выдал расписку и освободил его.

В тот же день в 2 километрах от места приземления в поле возле скирд комиссаром истребительного батальона задержан третий парашютист, назвавшийся Черновым Павлом Васильевичем, одетый в штатский костюм — стеганые фуфайку и брюки.

8 октября 1942 г. учительница Елшанской школы Дюмина встретила на опушке леса неизвестного, одетого в демисезонное пальто, имевшего при себе небольшой чемодан. Неизвестный обратился к Дюминой с просьбой устроить его на ночлег.

Дюмина предложила ему свою квартиру, якобы находящуюся в г. Хвалынске, и привела вместо квартиры в военкомат, там он был задержан как подозрительный и доставлен в НКВД, где после длительного запирательства признался, что он является германским разведчиком, назвав себя Максимовым.

При обыске задержанных и осмотре места их приземления установлено, что германские разведчики были снабжены каждый специальным мешком, сброшенным на грузовом парашюте с штатской одеждой и продуктами питания.

Все вооружены двумя пистолетами, имели при себе по 3 германские гранаты и финские ножи. Кроме того, группа была снабжена взрывчатыми веществами, термитным порошком, радиостанцией, воззваниями и листовками контрреволюционного характера, по 50 000 рублей советских денег и шапирографом.

В процессе предварительного допроса задержанных установлено, что последние являются:

1. Бойко Василий Федотовича, 1922 г. рождения, уроженец Чкаловской области, поселок 57, бывший командир РККА, имел фальшивые документы на имя Гладкова Василия Федотовича, военного и гражданского образца.

2. Еремин Константин Матвеевич, 1912 г. рождения, уроженец г. Ульяновска, бывший красноармеец, имел фальшивые военные и гражданские документы на имя Чернова Павла Васильевича и свою настоящую фамилию.

3. Максимов Василий Васильевич, 1917 г. рождения, уроженец д. Дели Михайловского района Калининской области, бывший сержант РККА, имел документы на имя Яковлева Василия Васильевича и Капралова Василия Васильевича.

4. Левин Николай Павлович, 1921 г. рождения, уроженец г. Москвы, бывший мл. лейтенант РККА, имел документы на имя Михеева Николая Павловича и свою настоящую фамилию.

Все задержанные окончили школу разведчиков в м. Яблонь, близ города Люблин, причем Бойко, Максимов и Левин окончили отделение разведчиков-диверсантов, а Еремин — 3-месячные курсы радистов.

Характерная особенность контрреволюционной шпионской группы состоит в том, что все они, прежде чем быть направленными в школу разведчиков, были завербованы в контрреволюционный «Боевой союз русских националистов».

Арестованный радист-разведчик Еремин по этому вопросу дал показания, что он, находясь в плену в г. Штаргарде, в числе 50 человек был направлен, как знающий радиодело, в Берлинский концентрационный лагерь, где обрабатывался в течение 3 месяцев в контрреволюционном духе, слушая лекции антисоветского характера и изучая подобного рода литературу.

В процессе «учебы» в лагере Еремин был завербован одним из инструкторов этого лагеря (бывшим капитаном РККА) в «Боевой союз русских националистов» и только после этой вербовки был переведен в школу разведчиков-радистов в м. Яблонь.

Аналогичные показания по этому вопросу дают и остальные арестованные, с той лишь разницей, что в Берлине были завербованы в «союз» Еремин и Левин, Бойко же и Максимов завербованы в концлагере Бреславля.

После оформления вербовки в «Боевой союз русских националистов» разведчикам устраивали ряд экскурсий по заводам Берлина, показывали город, возили в кино и другие места Германии.

Задачи «Боевого союза русских националистов» изложены в прилагаемом воззвании.

О руководящем составе «союза» разведчик Бойко показал, что руководящий центр «союза» находится в Берлине, а на территории Советского Союза имеются филиалы, которые уже ведут активную борьбу против Советской власти под руководством берлинского центра.

Руководит «союзом» якобы изменник Родины бывший полковник РККА Гиль, ныне командующий карательным отрядом по борьбе с партизанским движением в Польше. При направлении в советский тыл перед группой были поставлены задачи:

1. Осесть в районе Куйбышев — Старая Майна и устроиться в зависимости от условий и обстановки.

2. Связываться с социально чуждыми элементами (кулаками, торговцами, белогвардейцами и проч.), из среды которых вербовать и создавать в населенных пунктах ячейки «Боевого союза русских националистов».

В лесах связываться с дезертирами и организовать вооруженные группы.

Через указанный контингент проводить работу в разрезе задач «Союза русских националистов».

3. Как путем личных наблюдений, так и через вновь завербованных в члены «Боевого союза русских националистов» собирать данные:

а) о политических настроениях населения и бойцов РККА;

б) о расположении войсковых соединений, их вооружении и передвижении войсковых частей;

в) о наличии оборонных предприятий и выпускаемой ими продукции.

4. Через вновь завербованных проводить диверсионную работу как в промышленности, на транспорте, так и в сельском хозяйстве (поджоги, взрывы и т. п.).

5. Вести среди населения активную профашистскую агитацию, проводя эту работу через вновь вербуемых членов «Боевого союза русских националистов».

6. Организовать восстания в тылу Красной армии и совершать террористические акты в отношении советско-партийного актива.

7. Размножать на специально полученном шапирографе воззвания и листовки контрреволюционного характера, распространяя их среди населения.

8. О результатах работы группа обязана сообщать немецкой разведке через специально приданного ей для этой цели радиста-разведчика.

Следует отметить, что арестованная группа германских разведчиков — членов «Боевого союза русских националистов» на следствии ведет себя неискренне.

Следствие продолжаем вести с задачей вскрытия возможных контрреволюционных формирований «Боевого союза русских националистов» в советском тылу.

О ходе дальнейшего следствия будем информировать.

Приложение: листовки и воззвания, фотоснимки вещественных доказательств и членов группы.

Начальник УНКВД по Саратовской области

капитан государственной безопасности Викторов.

Источник: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. М.: Издательство «Русь», 2003. Т. 3. Кн. 2. С. 352–356.

Приложение 3

Докладная записка НКВД СССР № 2037/Б в ГКО о результатах борьбы с вражескими агентами-парашютистами, забрасываемыми немецкой военной разведкой в тыловые районы СССР

5 декабря 1942 г.

В 1942 г. (март — ноябрь) органами НКВД задержано 687 вражеских агентов-парашютистов, заброшенных в наши тылы германской разведкой из числа завербованных и обученных в разведывательных и диверсионных школах бывших военнослужащих Красной армии, находившихся в плену у немцев, а также перебежчиков и эмигрантов. В состав некоторых групп входили солдаты германской армии, отдельные группы возглавлялись немецкими офицерами.

Из общего числа задержанных вражеских парашютистов явилось с повинной 275 человек. Убито при задержании 43 человека. Изъято радиостанций 167.

Из этого числа в сентябре и октябре задержано 169 вражеских агентов, заброшенных германской военной разведкой в Грузию, Азербайджан, Дагестан и Чечено-Ингушетию; у них изъято 30 радиостанций.

В сентябре — октябре германская военная разведка выбросила на парашютах несколько групп разведчиков и диверсантов в Ленинградской, Ярославской, Тамбовской, Мурманской и Архангельской областях и на основные коммуникации, питающие Карельский, Волховский, Северо-Западный, Калининский и Сталинградский фронты.

Этой агентуре германская военная разведка ставила задачи: установление связей с местными националистами и религиозными авторитетами (на Кавказе), действующими бандами и другим антисоветским элементом с целью организации повстанческих выступлений; предотвращение попыток к выводу из строя важных промышленных объектов при отходе частей Красной армии; сбор военно-разведывательных сведений о дислокации и формировании воинских частей Красной армии; выявление действующих оборонных предприятий и объема выпускаемой продукции, а также организацию диверсий на важнейших железнодорожных коммуникациях и совершение вредительских и террористических актов.

Во многих случаях германская разведка забрасывала своих агентов на Кавказ в форме военнослужащих германской армии, снабженных «мандатами» германского командования с призывом к местному населению беспрекословно повиноваться распоряжениям германских представителей. (Образец «мандата» прилагается).

26 и 29 августа с.г. в Шатоевском и Введенском районах Чечено-Ингушской АССР были выброшены 2 вооруженные десантные группы противника общим числом 69 человек, возглавлявшиеся обер-лейтенантом Ланге и унтер-офицером Реккертом. В состав группы входили 10 немецких унтер-офицеров и солдат, остальные — чеченцы, ингуши, дагестанцы, осетины, кабардинцы, завербованные немцами во время нахождения в плену и окончившие школу разведки в Мосхаме (Северный Тироль — Австрия). Этим группам удалось связаться с главарями скрывающихся в Чечне банд — Шериповым, Исраиловым и Бадаевым.

Банды разгромлены и рассеяны; убито 220 (в том числе главарь одной из банд Шерипов, и отравился, будучи окруженным, немецкий унтер-офицер Реккерт) и задержано 319 бандитов.

НКВД Дагестанской АССР 13 сентября т.г. в Агульском районе были арестованы одетые в немецкую форму парашютисты Гасанов и Джаватханов — по национальности аварцы.

При них было обнаружено: планы организации повстанческих отрядов, оружие и немецкие повстанческого характера листовки на аварском языке.

НКВД Грузинской ССР 27 сентября в Телавском районе арестован немецкий парашютист эмигрант, грузинский меньшевик Чиракадзе, заброшенный противником вместе с группой германских агентов с заданием связаться с бывшими членами антисоветских политпартий Грузии и при их помощи организовать вооруженное восстание и диверсионные акты на коммуникациях Красной армии, а также собирать военно-разведывательные сведения и передавать их по рации противнику.

2 октября с.г. в Антроповском районе Ярославской области задержана группа немецких агентов-парашютистов в составе Перевалова — бывшего лейтенанта Красной армии, Латышева — бывшего сержанта и Головачева — бывшего красноармейца. При них было обнаружено: радиостанция, один ящик с взрывчатыми веществами, три гектографа, запас чистой бумаги для изготовления листовок, 177 600 рублей, запасные штатские костюмы, запас продовольствия, фиктивные документы и чистые бланки различных советских учреждений.

Группа имела задания: создать группы из антисоветских элементов, при их помощи организовать диверсионные действия на железнодорожном транспорте и других объектах оборонного значения, террористические акты в отношении партийного и советского актива; организовать печатание и распространение листовок от имени «Боевого союза русских националистов», собирать и передавать по радио военно-разведывательные сведения.

Все трое прошли обучение в разведывательно-диверсионной школе противника в м. Яблонь в Польше.

2 октября аналогичная группа немецких агентов была задержана в Дегтянском районе Тамбовской области в составе: Корочкова и Басова — бывших воентехников 2-го ранга и Комягина — бывшего мл. лейтенанта Красной армии. При них было обнаружено: рация, ящик со взрывчаткой, 9 револьверов, гектограф, 200 листовок «Боевого союза русских националистов», 135 850 рублей, фиктивные документы и пр.

Со второй половины сентября германская военная разведка начала выброску в наши тылы хорошо обученных разведчиков из так называемой Брайтенфуртской школы (дислоцируется под Веной), подобранных из числа находившихся в плену инженерно-технических работников и летного командного состава Красной армии, с задачей проникнуть в промышленные районы Урала, Сибири и Средней Азии для разведки военного потенциала СССР.

Один из вражеских разведчиков этой школы — Сафонов (сын белогвардейского офицера, служивший в Красной армии в качестве инженера-топографа по изысканию аэродромов), задержанный после приземления 1 октября в районе ст. Рузаевка, имел задание пробраться в Новосибирск и наладить сбор шпионских сведений о работе военных заводов. Для этого Сафонов был снабжен мощной приемно-передающей радиостанцией с радиусом действия до 5000 км и соответствующими поддельными документами.

Задержанные из числа агентов, заброшенных в Грузию, показывают, что немцы на случай оккупации Грузии создали в Берлине «временное правительство Грузии», в состав которого вошли эмигранты Церетели Михако, Кедия Спиридон, Авалишвили Зураб и Магалашвили Георгий. Формированием «правительства» якобы занимался бывший германский посол в СССР фон Шуленбург.

Народный комиссар внутренних дел СССР Л. Берия.

Источник: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. М.: Издательство «Русь», 2003. Т. 3. Кн. 2. С. 514–517.

Приложение 4

Докладная записка секретаря ЦК КП(б) Белоруссии В.Н. Малина в оргинструкторский отдел ЦК ВКП(б) о переходе на сторону партизан бригады РОА под командованием Гиля — «Родионова» и создании первой Антифашистской бригады

[не ранее 16 августа 1943 г.]

В результате работы, проведенной по заданию ЦК КП(б) Б партизанской бригадой «Железняк» (командир — т. Титков) по разложению соединений так называемой русской освободительной армии и по организации перехода на сторону партизан бойцов и командиров этих формирований, 16 августа с.г. бригада «Родионова» — Гиля численностью 2800 чел., истребив немецких представителей, с полным вооружением перешла на партизанские действия, приняв наименование Первой Антифашистской бригады.

Совместно с бригадой «Железняк» Первая Антифашистская бригада разгромила гарнизоны противника в Докшицах, Крулевщизне и Парафьяново. Арестованы и направлены в распоряжение советских органов: изменник бывший генерал-майор Богданов, занимавший должность начальника контрразведки соединения, белогвардеец Мирский и другие. Бригада в настоящее время проводит активные боевые действия против немецких оккупантов в Минской и Вилейской областях.

При разгроме немецких гарнизонов бригадой было уничтожено 580 солдат и 15 офицеров, взято в плен 40 солдат, разгромлена узловая станция Крулевщизна, уничтожены станционные сооружения, водокачка, депо, казармы, 9 складов с горючим, боеприпасами и разным имуществом, 4 железнодорожных моста, 4 паровоза, 18 вагонов с боеприпасами и различным военным имуществом, 10 автомашин, 18 мотоциклов, одно орудие, 5 минометов, 30 пулеметов. Взяты трофеи: автомашин — 11, мотоциклов — 16, орудий — 2, пулеметов — 20, автоматов — 30, винтовок — 170, радиостанций на автомашинах — 2.

Создание немцами националистических формирований, имевших своей основной задачей борьбу с партизанами, из числа русских военнопленных, находящихся в лагерях, относится к началу 1942 г.

Отряд «Родионова» — Гиля был сформирован в г. Бреслау в июне 1942 г. и направлен для борьбы с партизанами в Смоленскую область.

«Родионов» — Гиль Владимир Владимирович — 1902 г. рождения, бывший член ВКП (б), национальность точно не установлена, имеет высшее образование — окончил академию им. Фрунзе. До пленения служил начальником штаба 229-й стрелковой дивизии, имел звание подполковника.

Попал к немцам в плен в июле 1941 г. в районе Сувалки на литовско-германской границе. В плену окончил школу гестапо в Берлине. За активные действия в борьбе против партизан немецким командованием был награжден двумя орденами Железного креста и получил звание полковника.

Находясь в лагере военнопленных, «Родионов» — Гиль по поручению немецкого командования вместе с другими военнопленными из числа бывших командиров Красной армии принял участие в организации так называемого Боевого союза русских националистов и вошел в г. Бреслау в состав местного комитета «русских националистов». В своей работе «Родионов» имел связь с изменником, командующим РОА, — Власовым.

В октябре 1942 г. отряд Родионова в составе 500 человек был переброшен в Могилевскую область для борьбы с партизанами, действующими в Кличевском районе (Усакинские леса). Вместе с немецкими карательными отрядами и полицейскими соединениями отряд «Родионова» — Гиля участвовал в операции против партизанских соединений в Кличевском, Белыничском и Березинском районах.

Уже в этот период подпольные организации и партизанские отряды развернули большую работу по разложению личного состава националистических формирований. В результате этой работы 25 ноября 1942 г. близ станции Каличенко Белыничского района офицерская рота в количестве 60 человек из состава полка «Родионова», перебив немецких солдат и офицеров, перешла на сторону партизан, взорвав железнодорожный мост через р. Друть, который она ранее охраняла.

После этого отряд Родионова немецким командованием был переброшен в Слуцкий район Минской области, где также проводил операцию против партизан.

В марте 1943 г. «Родионов» — Гиль со своим отрядом был переброшен в Плисский район Вилейской области. Здесь в конце марта 1943 г. отряду «Родионова» — Гиля была придана вторая дружина «русских национальных войск» под командованием капитана Блажевича и был сформирован «Первый русский национальный полк СС».

Командиром полка немцами был назначен «Родионов» — Гиль, начальником штаба (он же ведал делами гестапо) — Блажевич, начальником контрразведки полка — бывший генерал-майор Красной армии Богданов Павел Васильевич.

В полку насчитывалось 1200 человек, из них 150 офицеров. В составе полка было 3 стрелковых батальона по 3 роты в каждом батальоне, мотоэскадрон из двух взводов на 36 мотоциклах, один веловзвод из 18–20 велосипедистов, артдивизион, рота связи с 3–4 рациями и санчасть полка.

На вооружении полка имелось: 2 противотанковые пушки, две 45-мм пушки, одна 70-мм пушка и одна 152-мм пушка, 15 станковых пулеметов системы «Максим», 40 чешских ручных пулеметов, 18 минометов, из них 6 батальонных, свыше 200 автоматов и винтовок. В полку имелось 30 автомашин.

«Русский национальный полк СС» кроме своего основного назначения — вооруженной борьбы с партизанами — имел своей задачей проведение широкой политической работы среди населения под флагом борьбы с большевизмом за создание «новой России». В этих целях в Плисском районе Вилейской области была отведена полку территория размером в 100 кв. км с севера на юг от г. Полоцка и южнее на запад, куда входили города Дрисса и Десна.

На этой территории полку было поручено ликвидировать партизанское движение и вести политическую работу среди населения с тем, чтобы изменить отношение его к немцам и организовать местное самоуправление.

В начале 1943 г. в полк «Родионова» прибыли представители так называемой Русской освободительной армии Власова: генерал Жиленков (бывший корпусной комиссар Красной армии; звание генерала ему присвоено Власовым) и генерал Иванов (белоэмигрант, бывший капитан царской армии).

В результате переговоров «Первый русский национальный полк СС» стал именоваться полком РОА.

В мае 1943 г. «Родионову» — Гилю было разрешено немцами произвести пополнение полка за счет мобилизации местного населения в районах Вилейской области. Не желая ехать на каторжную работу в Германию, местное население, особенно молодежь, вынуждено было идти в так называемую русскую освободительную армию. Первый полк РОА пополнился личным составом до 1500 человек и в конце июня с.г. был реорганизован в бригаду и передислоцирован в район Бегомль Минской области. В июле «Родионов» — Гиль приступил к формированию дивизии РОА. Для этой цели немцы в районе Докшицы (75 км западнее г. Лепель) и дер. Бересневка (37 км юго-западнее г. Лепеля) начали концентрацию «добровольцев» из лагерей военнопленных и мобилизованных из населения западных областей Белоруссии.

В первых числах августа 1943 г. бригада «Родионова» — Гиля дислоцировалась в дер. Бересневка Бегомльского района Минской области. К этому времени командование бригады состояло: командир бригады — «Родионов» — Гиль, начальник штаба — подполковник Орлов, заместители командира бригады — майор Блажевич и капитан Малиновский, помощник начальника штаба — майор Глазов и майор Раевский, начальник контрразведки — бывший генерал-майор Богданов. Численный состав бригады к этому времени вырос до 2800 человек. По национальному составу в бригаде имелось: полковых пушек — 5, противотанковых орудий — 10, минометов — 20, из них батальонных — 5 и ротных — 12, пулеметов — 280, винтовками русского, немецкого и чешского образцов личный состав бригады был вооружен полностью.

Политико-моральное состояние бойцов бригады «Родионова» было очень неустойчивым. Карательные экспедиции против населения, проводившиеся по приказам немецкого командования, и организованный террор партизанских соединений усиливали стремление солдат и офицеров бригады к переходу на сторону партизан. Этому в большой степени способствовала работа наших партийных организаций по разложению личного состава бригады «Родионова», с другой стороны, немцы не доверяли полностью «Родионову» и командному составу бригады с немецким штабом под руководством шефа — капитана Рознера.

15 августа 1943 г. «Родионов» вступил в личные переговоры с командиром партизанской бригады «Железняк» т. Титковым и секретарем Бегомльского PK КП (б) т. Манковичем. 16 августа весь личный состав бригады перешел на сторону партизан.

Секретарь ЦК КП(б) Белоруссии В. Малин.

Источник: Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. — М.: Издательство «Русь», 2008. — Т. 4. Кн. 2. — С. 255–258.

Приложение 5

Из спецсообщения НКГБ БССР № 4/481 в НКВД СССР о результатах разработки антисоветских организаций и вооруженных формирований, созданных немцами на оккупированной территории СССР

1 сентября 1943 г.

Доношу: от нашей агентурно-оперативной группы, которая в настоящее время находится в тылу противника и проводит агентурно-оперативную работу в бригаде «Родионова» — Гиля, получены следующие данные о «Первой национальной бригаде» под командованием Гиля («Родионова»), созданном им так называемом Боевом союзе русских националистов и якобы имевшихся переговорах предателя Власова с немецким командованием.

«Боевой союз русских националистов» (БСРН) создан был в апреле 1942 г. в г. Сувалки по инициативе «Родионова» — Гиля с участием бывших военнослужащих… впоследствии занимавших руководящее положение в сформированной «Первой русской национальной бригаде».

Организация ставила своей целью борьбу за «новую Россию» и создание «Русского национального государства».

По имеющимся данным, эта организация, как и его бригада, якобы не примыкала к Власову, хотя со стороны последнего приняты были к этому меры. Например, в апреле 1943 г. в бригаду «Родионова» прибыли представители «Русской освободительной армии» генерал-лейтенант Иванов, бывший эмигрант, в прошлом капитан царской армии, полковник Сахаров, тоже бывший эмигрант, сын генерал-полковника царской армии, и еще несколько офицеров, возглавляемые генерал-лейтенантом Жилинковым (бывший корпусной комиссар Красной армии, звание генерала ему присвоено Власовым), с предложением о переформировании бригады в гвардейскую часть и передаче ее в распоряжение Власова под командованием генерал-лейтенанта Иванова. «Родионовым» — Гилем это предложение якобы было отвергнуто, несмотря на угрозы со стороны предателя Власова расформировать и разоружить бригаду.

«Боевой союз русских националистов» имел свою программу, составленную «Родионовым» совместно с немецким командованием, последнее пыталось использовать эту организацию для диверсионной работы на советской территории.

[-]

О Власове и его взаимоотношениях с верховных немецким командованием получены материалы от Блажевича А.Э. — заместителя руководителя БСРН, перешедшего к партизанам в составе бригады. Последний сообщил, что в разговорах с белоэмигрантом Ильинским (Ковно), епископом Сергием (Рига), Ставровским (немецким поверенным по делам русского населения в Литве) и другими во время поездки в Латвию и Литву для вербовки добровольцев в бригаду «русских националистов», а также из стенограммы речи Власова, которую Блажевич лично читал, он выяснил, что Власов якобы в июне сего года в г. Риге выступил на совместном совещании представителей РОА и местных белоэмигрантских организаций, где сообщил о результатах своих переговоров с немецким верховным командованием о дальнейшем формировании РОА.

По этим данным, перед немецкой ставкой Власов якобы поставил четыре условия: 1. Дать ему возможность объединить все эмигрантские и русские отряды при немецких частях в одно целое — РОА. 2. Свободу РОА для проведения самостоятельных боевых операций на определенном участке фронта, в частности на Ленинградском. 3. После занятия частями РОА Ленинграда объявить состав «Русского национального правительства». 4. Признание германским правительством РОА союзной армией на правах румынской, итальянской и др. Власов заявил, что его условия немцами якобы были отвергнуты. Власов призывал надеяться только на свои силы и русскому народу готовиться к борьбе против большевизма и немцев.

[…]

По поступившим за последнее время данным, штаб РОА Власова состоит из бывшего генерал-майора Красной армии Малышкина — заместителя Власова; генерал-майора Жиленкова — редактора фашистской газеты «Заря», бывшего работника Политуправления Красной армии; Зыкова — бывшего работника редакции «Известий»; полковника Иримиади — белоэмигранта; генерал-майора Иванова — белоэмигранта, и Калугина Михаила Алексеевича — бывшего капитана Красной армии.

От руководителя той же нашей опергруппы получены следующие данные:

Со слов «Родионова», ему из бесед с немецкими офицерами, в частности с начальником СС и полиции оккупированных областей Белоруссии генералом Готтбергом, стало известно, что якобы немецкое верховное командование считает основным ключом решения современной войны разгром островов Великобритании и готовит эту операцию к осени сего года с наступлением туманов. Идея решения сводится к сохранению положения на Восточном фронте с использованием побережья и Скандинавского полуострова (Норвегия) как плацдарма для нападения, имея в виду применение еще неизвестного в этой войне вооружения;

Он же сообщил, что, по заявлению Готтберга, в планах борьбы против партизан Белоруссии имеется в виду создание линий заграждения с севера на юг вдоль старой советско-польской границы по р. Березине и далее с целью преграждения проникновения партизан на Запад и ликвидации партизанских групп, опираясь на занятую полицейскими частями линию заграждения;

В районе г. Пскова формируют гвардейскую бригаду РОА белоэмигранты генерал-майор Иванов и полковник Сахаров;

В г. Мариамполе, что в 30–35 км от г. Ковно, функционирует офицерская школа РОА;

В городах Риге, Пскове, Витебске и других крупных городах имеются уполномоченные Власова по вербовке и формированию национальных частей.

Народный комиссар государственной безопасности Белорусской ССР Цанава.

Источник: Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. — М: Издательство «Русь», 2008. — Т. 4. Кн. 2. — С. 302–305.

Приложение 6

Из истории партизанской бригады «Октябрь» Витебской области о разгроме гарнизона противника в дер.

Шипы Глубокского района совместно с партизанами 1-й Антифашистской бригады Минской области 17 марта

1944 года

8 сентября 1944 года

Немецкий гарнизон в дер. Шипы Глубокского района численностью до 200 человек имел на вооружении: 1 батальонный и 3 ротных миномета, 2 станковых и 13 ручных пулеметов, до 20 автоматов и свыше 150 винтовок. Выполняя основную задачу по охране линии железной дороги и ведению борьбы с партизанами, немецкий гарнизон Шипы соорудил в районе железной дороги укрепления — дзоты — и ожидал появления партизан со стороны партизанской зоны, из-за линии железной дороги.

После проведения тщательной разведки и изучения путей подхода к дер. Шипы командование бригад разработало план проведения боевой операции по разгрому гарнизона противника силами бригад: 1-й Антифашистской и «Октябрь». Планом был предусмотрен удар по гарнизону немцев Шипы с западной его стороны, а для обеспечения безопасности при отходе предусматривалось разрушение ж. — д. полотна на участке железной дороги в районе дер. Королево и в районе дер. Заполовье — противник лишался возможности подтянуть бронепоезд.

Выполняя план боевой операции, бригады 1-я Антифашистская и «Октябрь», общей численностью до 600 человек, в ночь на 17 марта 1944 года совершили марш по дороге Бор — Шабаны — Королевичи — железная дорога — Ковали — Бараны, где заняли исходный рубеж. В 23.00 16 марта подрывники бригады «Октябрь» начали рвать ж. — д. полотно, а в 24.00 штурмующие силы — три отряда 1-й Антифашистской бригады и 2 отряда бригады «Октябрь», развернувшись фронтом, начали наступление на немецкий гарнизон Шипы с западной его стороны.

Отряды партизанской бригады «Октябрь» — 1-й во главе с командиром отряда Юрченко И.К. и 4-й во главе с командиром отряда Зыряновым — составили левый фланг и наступали на Шипы с северо-западной стороны. Бесшумно приблизившись к дер. Шипы, командир 4-го отряда бригады «Октябрь» Зырянов и комиссар 1-го отряда Поляк А.П. подняли своих бойцов-партизан и, открыв ураганный огонь, одновременно с отрядами 1-й Антифашистской бригады кинулись с криками «ура» на штурм гарнизона Шипы, забрасывая гранатами дома, где находились немцы.

Немцы, застигнутые врасплох, не приняв боя, из расположения дер. Шипы ринулись в беспорядке убегать, а часть из них даже в одном нижнем белье бежала. В течение 40-минутного боя боевая операция была закончена, немецкий гарнизон Шипы был разгромлен.

При штурме немецкого гарнизона Шипы ворвались первыми в расположение гарнизона и отличились в бою: 4-й отряд — командиры взводов Поляк Г.И. и Насупкин А.Н., командиры отделений Корчевский П.С., Мелешко П.А. и партизаны Рыбаков, Кузнецов Г.Л., Дементьев А.К., Понизник A.B., Корольков Е.П., Каскевич А.К., Дементьев С.А.; 1-й отряд — командир взвода Сущенко, командир отделения Крючков и партизаны Зуй В.П., Кязменов В., Фурманов В. Погиб смертью храбрых командир взвода Сороколетов М.

При выполнении задачи по разрушению ж. — д. полотна отличились подрывники 4-го отряда Томашевич H.A. и Пирог В.М., подрывники 2-го отряда Шендрик В. и Иванов Ф.С.

При штурме гарнизона Шипы на участке действия отрядов бригады «Октябрь» противник понес потери: убитыми 21 и ранеными 12 солдат и офицеров.

Партизанами взяты трофеи: 2 ручных пулемета, 4 автомата и 18 винтовок.

На участке железной дороги для обеспечения операции в Шипах подрывниками бригады «Октябрь» порвано 40 рельсов и 2 км телефонно-телеграфной связи.

Потери партизан бригады «Октябрь»: убитыми — 1 и ранеными — 7 человек.

Источник: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 3. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944). Минск: «Беларусь», 1982. — С. 669–671.

Приложение 7

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г.

деревня Пересечено 5 июня 1944 г.

Общая обстановка

В первой половине апреля противник на участке обороны бригады и соседей активных действий не предпринимал, ограничиваясь разведкой, периодическими артиллерийскими обстрелами из ближайших гарнизонов и бомбежкой с воздуха.

Во второй половине апреля противник предпринял крупную операцию против партизан, начав наступление на участке бригады 16 апреля.

1-я Антифашистская партизанская бригада, обороняя рубеж Береспонье, Отрубок, Бушевка, (исключая) Логии, до 15 апреля провела 5 взводных и отрядных засад на шоссейной и узкоколейной ж.д. Докшицы — Березино, в результате чего было уничтожено 2 паровоза, 2 грузовых автомашины и 4 повозки, убито 29 и ранено 23 немца, захвачено 2 ручных пулемета, 5 винтовок, 1500 патронов, потеряно при этом 3 партизана убитыми и 2 ранеными.

Боевые действия бригады с 16 по 30 апреля характеризуются упорными оборонительными боями, с 30 апреля по 5 мая — боями в окружении и попытками прорваться через кольцо немецких войск, выходом из окружения по частям в разных направлениях и все последующее время собиранием разрозненных групп и одиночек-партизан.

Боевые действия с 16 апреля по 1 июня 1944 г.

К 12 апреля 1944 г. противник сосредоточил крупные силы на участке Зябки — Крулевщизна — Докшицы для проведения экспедиции против партизан Полоцко-Лепельской зоны.

К исходу дня 15 апреля 1944 г. противник силою до 2 полков вышел непосредственно к переднему краю обороны бригады, а также к переднему краю бригад им. Ленина и им. ЦК КП(б)Б…

В течение 16–17 апреля 1944 г. противник вел интенсивный артиллерийский обстрел переднего края обороны бригады и силой до 2 батальонов проводил разведку боем, на участках же бригад им. Ленина и им. ЦК КП (б) Б силою до полка перешел в наступление и к исходу дня 17 апреля 1944 года занял Пищаловку, Заженые, Речные. Эти бригады, оставив первую и вторую линии обороны, отошли на третью, открыв тем самым тыл 4-го и 6-го отрядов, действовавших на правом фланге бригады. Попытка бригад им. Ленина и им. ЦК КП(б) Б восстановить положение успеха не имела, в силу чего для оказания помощи этим бригадам и ликвидации угрозы правому флангу бригад 1-й и 6-й отряды заняли к исходу дня 18 апреля 1944 г. оборону по линии Черничка — северный берег оз. Медзозол и южный берег оз. Медзозол — Бересполье.

19 апреля 1944 г. с 12.00 противник силою до 2 батальонов после полуторачасовой артподготовки перешел в наступление на фронте 1-го и 6-го отрядов. В результате дальнейшего отхода бригады им. ЦК КП(б) Б в район Горново — Сватки, открывшего правый фланг 1-го отряда, последний был отведен в Черницу 2-ю. 6-й и 4-й отряды под напором превосходящих сил противника (до 2 батальонов с артиллерией) вынуждены были с боем отойти на восточный берег р. Черница.

В 17.00 после арт- и авиаподготовки (7 штукасов) противник силою до полка пехоты при поддержке одной батареи форсировал р. Черница и отбросил отряды в восточном направлении. Одновременно до батальона пехоты атаковало передний край обороны 5-го отряда на р. Пробойница.

Бригада им. Ленина, оставив Черницу 2-ю, отошла на северный берег р. Черница в район Горново — Борткевичи. В целях ликвидации опасности окружения противником 1-го, 6-го, 4-го и 5-го отрядов последние были отведены к исходу дня на рубеж (исключая) Горново — Борткевичи, высота 196,0 мост 2 км южнее Эржеполье.

В 19.00 20 апреля 1944 г. после часовой арт- и авиаподготовки противник силою до 5 батальонов, охватывая левый фланг 5-го отряда, перешел в наступление. К 12.30 были оставлены Эржеполье, Черница 1-я и Свистополье. В 14.30 контратакой 5-го отряда противник из Свистополья был выбит. К 16.30 после вторичной арт- и авиаподготовки (7 штукасов) противник 4 раза переходил в атаку по всему фронту, но был отбит с большими для него потерями.

К исходу дня бригада заняла положение, (исключая) Горно-во — Борткевичи, Похоменки, Лесины, Свистополье, Заболотье, (исключая) Бушенка.

Бригада им. Ленина была выделена во второй эшелон 1-й Антифашистской партизанской бригады в район восточнее Лесины.

В течение 21–22 апреля 1944 г. противник 7 раз (по 6–7 штукасов) бомбил боевые порядки и силой до 5 батальонов при одной батарее пытался прорвать оборону бригады. Бригада до исхода дня 22 апреля 1944 г. оборону удерживала и, переходя в контратаки, отбрасывала противника в исходное положение, нанося ему крупные потери.

Бригада «Октябрь» к исходу 22 апреля 1944 г. оставила Чисте, Накол, Глоты, Горново-Новицкие и отошла от Горново-Асоны до Горново-Новицкие. Этот разрыв был заполнен резервом бригады — 8-м отрядом и бригадой им. Ленина. В целях сокращения фронта и вывода 9-го отряда в резерв бригады в ночь на 23 апреля 1944 г. были оставлены Лесины и Свистополье и бригада заняла оборону с передним краем по линии стыка троп 1 км северо-западнее Зарубовщины развилка дорог 1 км южнее Зарубовщины, Волоки, (исключая) Бушенка.

В течение 23 апреля 1944 г. велась усиленная разведка обеих сторон и перестрелка. Установлено появление свежих сил противника — 35-го батальона 12-го СС гренадерского полка.

Утром 24 апреля 1944 г. после авиа — (7 штукасов) и арт — (18 орудий) подготовки в 10.00 противник силою до 3 батальонов на направлении Похоменки — Зарубовщины и 2 батальонов из района Волоки перешел в атаку и к 11.30 овладел Зарубовщиной, отрезав и отбросив при этом 1-й и 2-й отряды в лес севернее Зарубовщины.

Противник, продолжая наступление вдоль большака, продвинулся до Смолокурни 2 км восточнее Зарубовщины. В 18.45 1-й и 2-й отряды контратакой левого фланга противника, а 3-й и 5-й отряды, перейдя из обороны в наступление, разгромили полностью 35-й батальон 12-го СС гренадерского полка, обратив его в бегство. В результате этой контратаки и преследования до Зарубовщины батальон противника был полностью разгромлен, оставил на поле боя большое количество убитых и раненых, техники, боеприпасы и документы.

В течение 25–26 апреля 1944 г. противник вел артогонь по боевым порядкам бригады и неоднократно атаковал передний край 3-го, 5-го и 6-го отрядов. Все атаки противника отбивались, а 26 апреля 1944 г. контратакой 6-го отряда перед фронтом своей обороны было уничтожено до взвода противника и захвачена полковая рация.

В течение 27 апреля 1944 г. противник совершил 4 авианалета (по 6–7 штукасов), бомбил боевые порядки бригады. Попытка противника атаковать передний край 6-го отряда успеха не имела. И в результате контратаки противник с потерями был отброшен, отрядом была захвачена вторая полковая рация.

В 19.30 2 танка и 3 бронемашины пытались прорваться на участке 3-го отряда у Смолокурни. Но, после того как один танк был подбит, с наступлением темноты отошли.

В течение 28–29 апреля 1944 г. противник, неоднократно ведя бомбежку боевых порядков и тылов бригады, силою до 2 батальонов пытался прорвать оборону на участке 6-го, 4-го и 9-го отрядов. Бригада, удерживая положение, контратаками наносила потери противнику.

К 15.00 29 апреля 1944 г. противник прорвал оборону в стыке бригад «Алексея» и им. Сталина и, выйдя к Церковищу, Лубянице, создал угрозу выхода в тыл бригадам 1-й Антифашистской и «Алексея». Попытка ликвидировать прорыв противника успеха не имела, в результате чего бригада в ночь на 30 апреля 1944 г., произведя перегруппировку, заняла основную линию обороны на рубеже: Выдожница, Староселье, Садки (исключая), Первомайск.

Противник в течение 30 апреля 1944 г. вел обстрел и бомбежку оставленных бригадой позиций и к исходу дня вышел на рубеж Червонная Горка, Весницк, Поповка.

По приказу опергруппы в 20.00 30 апреля 1944 г. бригада оставила оборону, имея задачей в ночь на 1 мая 1944 г. оторваться от противника и сосредоточиться в лесу южнее Углов, откуда в северо-западном направлении прорвать оборону противника и обеспечить выход остальным бригадам. В 4.00 на марше бригады этот приказ был отменен, и бригада, вернувшись обратно (лес южнее Углов), заняла круговую оборону.

В ночь на 2 мая 1944 г. бригада сосредоточилась в лесах 1 км восточнее Горовые, Бондари, Бояры, имея приказ опергруппы прорвать оборону противника между указанными пунктами. В результате 1,5-часового боя бригада, никем не поддержанная, понеся потери, отошла и к 8.00 заняла прежнюю оборону.

По приказу опергруппы бригада в ночь на 3 мая 1944 г. сосредоточилась в лесу юго-западнее Мал. Матырино и совместно с бригадой им. Ворошилова заняла круговую оборону. Бригада, обнаруженная с утра разведкой противника, занявшего переправы и выходы из леса, с 10.00 подверглась бомбежке (7 штукасов). К 12.00 противник начал сосредотачивать вокруг бригады крупные силы.

В 14.00 бригада, согласно приказу опергруппы, совместно с двумя отрядами бригады им. Ворошилова начала с боем прорываться на участке Булыжино, Двор Плино, Ровбы, имея задачей выйти в тыл противника в леса южнее Пущи. Противник с большими для него потерями был выбит из Ровбы и Плино и, бросая технику, отошел в лес 3–4 км южнее Плино.

В 15.00 противник с направления Ушачи, Булыжино силою до полка с танками и артиллерией контратакой оттеснил назад отряды бригады, вынудив их перейти к обороне по южной опушке матыринского леса.

Штаб бригады со штабными подразделениями во главе с комбригом на участке 2-го батальона прорвался в тыл противника, углубившись на 2 км и уничтожив обоз противника. Будучи отрезанным противником от войск и не имея с ними связи, штаб бригады с боем начал отход на свои войска, во время которого комбриг Родионов был тяжело ранен (умер 14 мая 1944 г. в районе хутора Накол (южнее), где и похоронен).

Штабу бригады не удалось прорваться к своим войскам. Не имея с ними связи, имея при себе штабные подразделения и прорвавшиеся части отрядов, штаб в ночь на 4 мая 1944 г. сосредоточился в районе высоты 142,1 (1 км южнее Заборовки) и совместно с другими бригадами, подавив гарнизоны противника в Паперно, Новом Селе, прорвался между ними и вышел в лес восточнее Селище.

Основные силы бригады совместно с частью других бригад, окруженные крупными силами противника, в течение 4–5 мая 1944 г. пытались организованно прорваться через плотное кольцо противника, но, не имея успеха и неся большие потери, стали выходить из окружения ночью мелкими группами, закапывая и частично уничтожая тяжелое оружие, которое противником при помощи миноискателей впоследствии было обнаружено и выкопано.

Штаб бригады, сосредоточившись 14 мая 1944 г. в районе Речные, приступил к розыску и сбору разрозненных групп бригады.

За период боев с 16 апреля 1944 г. по 5 мая 1944 г. бригадой было убито 711 и ранено свыше 300 немецких солдат и офицеров, уничтожено: 1 танк, 2 45-мм орудия, 3 миномета, 4 пулемета, 18 винтовок, 1 батальонная радиостанция, 27 лошадей и 8 повозок; захвачены трофеи: (впоследствии уничтожены или приведены в негодность) 2 45-мм орудия, 4 миномета, 68 винтовок и автоматов, 2 телефонных аппарата, 2 полковых радиостанции, 22 лошади, 11 повозок, 120 снарядов, 83 мины, 14 800 патронов, документы и другое имущество; захвачено в плен 6 немецких солдат.

За период с 5 мая 1944 г. по 1 июня 1944 г. группами партизан, следующими к новому району дислокации бригады, в стычках с противником уничтожено 28 немцев, захвачено и приведено в негодность 3 пулемета.

Потери бригады в личном составе, в том числе убитыми, ранеными, оставленными на поле боя, пропавшими без вести, рассеянными по лесам и пленными за апрель — май, по данным на 1 июня, составляют 1014 человек.

Командир и комиссар бригады

Герой Советского Союза ст. политрук Тимчук.

Нач. штаба капитан Пономаренко.

Источник: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 3. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944). Минск: «Беларусь», 1982. — С. 400–404.

Приложение 8

1-я Антифашистская бригада

16 августа 1943 г. на сторону партизан перешла так называемая «Русская национальная народная армия», организованная немецко-фашистскими захватчиками из военнопленных. Она получила наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады. 25 августа закончилось ее формирование, в результате которого были созданы 5 стрелковых отрядов, рота автоматчиков, рота связи, артиллерийская батарея, саперно-подрывной отряд. В сентябре образован учебно-резервный батальон (9-й отряд) из граждан Логойского, Плещеницкого и Смолевичского районов. В марте 1944 г. его личный состав передан отрядам бригады. В январе 1944 г. образован 10-й отряд.

В апреле — мае 1944 г. в тяжелых боях с карателями бригада понесла большие потери (1026 чел.), перестало существовать 5 отрядов (5, 6, 7, 8, 10-й) и рота связи. В результате переформирования в бригаде образовано 4 отряда.

Комиссару бригады И.М. Тимчуку в январе 1944 г. присвоено звание Героя Советского Союза.

Бригада действовала в Борисовском, Логойском, Плещеницком районах Минской, Куренецком, Плисском, Поставском — Вилейской, Лепельском, Ушачском — Витебской областей.

Соединилась с частями Красной армии 4 июля 1944 г. в составе 4 отрядов общей численностью 422 партизана.

Командиры бригады:

Гиль-Родионов Владимир Владимирович

август 1943 — май 1944, погиб.

Тимчук Иван Матвеевич май 1944 — июль 1944.

Комиссары: Костеневич Андрей Николаевич сентябрь 1943 г., и.о.

Тимчук Иван Матвеевич октябрь 1943 — май 1944.

Евмененко Иван Максимович май 1944 — июль 1944.

Начальник штаба — Пономаренко Борис Михайлович январь 1944 — июль 1944.

Источник: Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе / Сост. А.Л. Манаенков, Е.П. Горелюк, А.Ф. Маркова и др. — Минск: «Беларусь», 1983. — С. 477.

Источники и литература

Архивные материалы

Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ).

Фонд 3500 — Белорусский штаб партизанского движения (БШПД). Оп. 3. Д. 99. Л. 220.

Личный архив И.В. Грибкова. Коллекция периодических изданий периода немецкой оккупации, 1941–1944 гг.

Личный архив И.И. Ковтуна. Коллекция документов и материалов о партизанском движении на оккупированной территории СССР в 1941–1944 гг.

Мемуары и дневники

Беляев А., Сыромятников Б., Угринович В. Провал акции «Цеппелина» / Фронт без линии фронта. — М: «Московский рабочий», 1970. — С. 356–375.

Иванов А.Н. За фронтом / Военные контрразведчики / Сост. Ю.В. Селиванов. — М.: «Воениздат», 1979. — С. 271–277.

Ильин В.П. Партизаны не сдаются! Жизнь и смерть за линией фронта. — М.: «Яуза», «Эксмо», 2007. — 608 с.

Калинин П.З. Партизанская республика. — М: «Воениздат», 1964. — 336 с.

Кромиади К.Г. За землю, за волю… На путях русской освободительной борьбы 1941–1947 гг. — Сан-Франциско: «Глобус», 1980. — 239 с.

Лобанок В.Е. В боях за Родину. — Минск: «Беларусь», 1964. — 412 с.

Лобанок В.Е. Неугасимое пламя народной войны // Непокоренная Белоруссия. Воспоминания и статьи о всенародном партизанском движении в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). — М.: Воениздат, 1963. — С. 56–96.

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой. — Минск: «Беларусь», 1976. — 328 с.

Мачульский Р.Н. Вечный огонь. Партизанские записки / Лит. обраб. А. Колосова. — 3-е изд., доп. и перераб. — Минск: «Беларусь», 1978. — 446 с.

Обрыньба Н. Судьба ополченца. — М.: «Яуза», «Эксмо», 2005. — 608 с.

Рендулич Л. Партизанская война / Итоги Второй мировой войны. Сборник статей. — М: Изд-во иностранной литературы, 1957. — С. 135–155.

Рутыч Н. Между двумя диктатурами. Выступление на XXVI расширенном совещании «Посева» (1975 г.) / Вторая мировая: иной взгляд. Историческая публициста журнала «Посев» / Сост. и ред. Ю.С. Цурганов. — М.: «Посев», 2008. — С. 450–457.

Рутыч Н. Мемуары или апокриф? / «Посев» (Москва), 2002. —№ 7. — С. 43.

Сабуров А.Н. У друзей одни дороги. — М.: «Воениздат», 1963. — 270 с.

Самутин Л.А. Я был власовцем… — СПб.: «Белое и черное», 2002. — 320 с.

Скорцени О. Неизвестная война. Воспоминания / Пер. с франц. О.П. Коваленок. — Минск: ООО «Попури», 2003. — 576 с.

Старинов И.Г. Мины замедленного действия. Размышления партизана-диверсанта / Альманах «Вымпел» № 1 (9). — М., ИТАР-ТАСС, 1999. — Кн. 2. — 288 с.

Титков И.Ф. Бригада «Железняк» / Лит. обраб. И.С. Алексанова. — 2-е изд. — Минск: «Беларусь», 1982. — 270 с.

Фирсанов К.Ф. Как ковалась Победа / Фронт без линии фронта. — М.: «Московский рабочий», 1970. — С. 200–221.

Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». Взгляд офицера вермахта. — М.: «Яуза», «Эксмо», 2006. — 352 с.

Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика / Пер. с англ. — М.: СП «Дом Бируни», 1991. — 400 с.

Шлык Ф.Е., Шопа П.С. Во имя Родины. — Минск: «Беларусь», 1971. — 224 с.

Штрик-Штрикфельдт. В. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение. — М.: «Посев», 1993. — 448 с.

Сборники документов и опубликованные источники

Война Германии против Советского Союза 1941–1945. Документальная экспозиция / Под ред. Р. Рюрупа. — Берлин: «Аргон», 1994. — 288 с.

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х т. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). — Минск: «Беларусь», 1973. — Т. 2. Кн. 1. — 680 с.

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (июль — декабрь 1943). — Минск: «Беларусь», 1978. — Т. 2. Кн. 2. — 814 с.

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944) / Сост. З.И. Белуга, Г.Н. Шевела, K.M. Гоцман и др. — Минск: «Беларусь», 1982. — Т. 3. — 792 с.

Латвия под игом нацизма: сборник архивных документов. — М.: Изд-во «Европа», 2006. — 344 с.

НКВД — МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939–1956) / Сборник документов / Сост. Н.И. Владимирцев, А.И. Кокурин. — М.: Объединенная редакция МВД России, 2008. — 640 с.

Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. В 8-ми т. — М.: Изд-во «Юридическая литература», 1999. — Т. 8. — 792 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Начало. 22 июня — 31 августа 1941 года. — М.: Изд-во «Русь», 2000. — Т. 2. Кн. 1. — 718 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Начало. 1 сентября — 31 декабря 1941 года. — М.: Изд-во «Русь», 2000. — Т. 2. Кн. 2. — 700 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. — М.: Изд-во «Русь», 2003. — Т. 3. Кн. 2. — 702 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Секреты операции «Цитадель». 1 января — 30 июня 1943 года. — М.: Изд-во «Русь», 2008. — Т. 4. Кн. 1. — 796 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. — М: Изд-во «Русь», 2008. — Т. 4. Кн. 2. — 810 с.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Вперед на Запад. 1 января — 30 июня 1944 года. — М.: Общество изучения истории отечественных спецслужб; «Кучково поле», 2007. — Т. 5. Кн. 1. — 727 с.

«Остарбайтеры». Принудительный труд белорусского населения в Австрии. Документы и материалы. — Грац: Общество по исследованию последствий конфликтов и войн; Минск: Национальный архив Республики Беларусь, 2003. — Т. 2. — 332 с.

Партизанская борьба с немецко-фашистскими оккупантами на территории Смоленщины. 1941–1943. Документы и материалы. — Смоленск: «Смоленское книжное издательство», 1962. — 520 с.

Преступления немецко-фашистских захватчиков в Белоруссии, 1941–1944. Документы и материалы. — Минск: «Беларусь», 1965. — 464 с.

Преступные цели — преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.). — М.: «Издательство политической литературы», 1968. — 384 с.

Преступные цели — преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.) / Сост.: Заставенко Г.Ф. и др.; Общ. ред. Е.А. Болтина и Г.А. Белова. — М.: «Экономика», 1985. — 328 с.

Русский архив: Великая Отечественная. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Документы и материалы. — М.: ТЕРРА, 1999. — Т. 20 (9). — 672 с.

«Смерш» исторические очерки и архивные документы. — 2-е изд. — М.: ЗАО «Издательство Русь», 2005. — 344 с.

«Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы / Сост. В.И. Дашичев. — М.: Изд-во «Наука», 1967. — 752 с.

«Уничтожить как можно больше…»: Латвийские коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1941–1944 гг. Сборник документов / Фонд «Историческая память»; Сост. А.Р. Дюков, В.В. Симиндей и др.; Сопр. Ст. A.M. Литвин. — М., 2009. — 360 с.

Энциклопедические и справочные издания

Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова 1944–1945. — СПб.: Изд-во «Блиц», 2009. — 1117 с.

Высшее партизанское командование Белоруссии. 1941–1944: справочник / Э.Г. Иоффе и др.; под общ. ред. д-ра ист. наук проф. Э.Г. Иоффе. — Минск: «Беларусь», 2009. — 271 с.

Дегтярев К., Колпакиди А. Смерш. — М.: Яуза, Эксмо, 2009. — 736 с.

Залесский К.А. Вермахт. Сухопутные войска и Верховное командование. — М.: Эксмо, Яуза, 2005. — 656 с.

Залесский К.А. Люфтваффе. Военно-воздушные силы Третьего рейха. — М.: Яуза, Эксмо, 2005. — 736 с.

Залесский К.А. Охранные отряды нацизма. Полная энциклопедия СС. — М.: Вече, 2009. — 784 с.

Нацистская политика геноцида и «выжженной земли» в Белоруссии 1941–1944 / Редколл. В.Е. Лобанок (отв. ред.). — Минск: «Беларусь», 1984. — 271 с.

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе / Сост. А.Л. Манаенков, Е.П. Горелюк, А.Ф. Маркова и др. — Минск: «Беларусь», 1983. — 765 с.

Холокост на территории СССР: Энциклопедия / Гл. ред. И.А. Альтман. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН): Научно-просветительский центр «Холокост», 2009. — 1143 с.

Холокост: Энциклопедия / Ред. У. Лакер, соред. Ю.Т. Баумель; Пер. с англ. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2005. — 808 с.

Отечественные монографии и статьи

Агапов А.Б. Дневники Йозефа Геббельса. Прелюдия Барбароссы. — М.: «Палеолит»; «Логос», 2002. — 504 с.

Азясский Н.Ф. Военное искусство партизанской борьбы / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). — Жуковский; М.: «Кучково поле», 2001. — С. 283–352.

Александров K.M. Против Сталина. Власовцы и восточные добровольцы во Второй мировой войне. Сборник статей и материалов. — СПб.: «Ювента», 2003. — 352 с.

Александров K.M. Русские солдаты вермахта. Герои или предатели: Сборник статей и материалов. — М.: Яуза, Изд-во «Эксмо», 2005. — 752 с.

Воздвиженский В. Убить Сталина / СБ. 1993. — № 3. — С. 16–17.

Война 1941–1945. Факты и документы. — М: «ОЛМА-ПРЕСС», 2004. — 479 с.

Грибков И. Марксист на стороне Гитлера. Тайна Милентия Зыкова / «Эхо войны» (Москва). — 2008. № 3. — С. 41–42.

Долгий М.С. В год решающих побед / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). — Жуковский; М.: «Кучково поле», 2001. — С. 234–282.

Дробязко С.И. Вторая мировая война 1939–1945: Русская освободительная армия. — М.: ООО «Издательство ACT», 2000. — 64 с.

Дробязко С.И., Романько О.В., Семенов К.К. Иностранные формирования Третьего рейха. — М.: ACT, Астрель, 2009. — 845 с.

Дробязко С.И. Под знамена врага. Антисоветские формирования в составе германских вооруженных сил 1941–1945 гг. — М.: Изд-во «Эксмо», 2004. — 608 с.

Жуков Д.А. Германские оккупационные органы на территории СССР. Структура и юрисдикция / «Эхо войны» (Москва). — 2007. — № 1. — С. 2–5.

Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС «Каминский». — М.: Вече, 2009. — 304 с.

Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русская полиция. — М.: Вече, 2010. — 304 с.

Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… Владимир Гиль и Первая русская национальная бригада СС / «Эхо войны» (Москва). — 2008. № 2. — С. 3–7.

Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы в бою. Солдаты или каратели? — М.: Яуза-пресс, 2009. — 320 с.

Залесский К.А. РСХА. — М.: Яуза, Эксмо, 2004. — 384 с.

История партизанского движения в Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Историческое исследование партизанского движения на временно оккупированных территориях Российской Федерации во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов / Под общ. ред. генерал-полковника Б.Т. Шумилина. — М.: «Антлантида — XXI век»; ИздАТ, 2001. — 232 с.

Касаткин М.А. В тылу немецко-фашистских армий «Центр»: Всенародная борьба на оккупированной территории западных областей РСФСР 1941–1943 гг. — М.: Мысль, 1980. — 318 с.

Князьков А.С, Чернов Ю.И. В период коренного перелома / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). — Жуковский; М.: «Кучково поле», 2001. — С. 162–233.

Ковалев E.H. Деятельность немецких разведывательных, контрразведывательных и пропагандистских служб на Северо-Западе России / Контрразведка: вчера и сегодня. Материалы научно-практической конференции, посвященной 55-летию Победы в Великой Отечественной войне. 26 апреля 2000 года. Великий Новгород: Управление ФСБ РФ по Новгородской области, 2000. — С. 58–75.

Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России, 1941–1944. — М.: ООО «Издательство ACT»: 000 «Транзиткнига», 2004. — 483 с.

Ковтун И.И. Белорусы на службе в СС / «Эхо войны» (Москва). — 2008. № 2. — С. 39–48.

Ковтун И.И. Их называли «травники» / «Эхо войны» (Москва). — 2008. № 2. — С. 16–22.

Ковтун И.И. По кровавым следам: преступления зондеркоманды 4-а в июне 1941 — январе 1942 года / «Военно-исторический журнал» (Москва). — 2008. № 5 (577). — С. 16–21.

Коровин В.В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. — М.: ЗАО «Издательство «Русь», 2003. — 312 с.

Котов Л.В. На земле смоленской / Советские партизаны. Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Сборник статей. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Госполитиздат, 1963. — С. 123–174.

Крысин М.Ю. Прибалтийский фашизм. История и современность. — М.: Вече, 2007. — 576 с.

Кудряшов С. Травники. История одного предательства / «Родина» (Москва). — 2007. № 12. — С. 94–98.

Линдер И.Б., Абин H.H. Загадка для Гиммлера. Офицеры Смерш в абвере и СД. — М.: РИПОЛ-классик, 2008. — 480 с.

Логунова ТА. Партийное подполье и партизанское движение в западных и центральных областях РСФСР. Июль 1941–1943 гг. — М.: МГУ, 1973. — 228 с.

Мультатули П.В. Генерал Власов — история предательства / Коллаборационизм и предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина. Материалы международного круглого стола, состоявшегося 12 ноября 2009 г. в РИСИ. — М., 2010 — С. 133–154.

Назаров М.В. Миссия русской эмиграции. — Издание 2-е, исправленное. — М.: «Родник», 1994. — 416 с.

Назаров М. Накануне 41-го: надежды и иллюзии… / «Родина» (Москва), 1993. — № 7. — С. 71–75.

Нечаев СЮ. Русские в Латинской Америке. — М.: Вече, 2010. — 320 с.

НТС. Мысль и дело 1930–2000. — М.: Изд-во «Посев», 2000. — Вып. 4. — 128 с.

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования в годы Второй Мировой войны. — М.: Военный университет МО РФ,

2000. — 184 с.

Окороков A.B. Фашизм и русская эмиграция (1920–1945 гг.) — М.: «РУСАКИ», 2001. — 594 с.

Онегина СВ. Российский фашистский союз в Маньчжурии и его зарубежные связи / «Вопросы истории» (Москва). — 1997. — № 6. — С. 150–160.

Орлов Ю.Я. Крах немецко-фашистской пропаганды в период войны против СССР. — М.: Изд-во МГУ, 1985. — 176 с.

Пережогин В.А. Разгоралось пламя партизанской войны / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). — Жуковский; М.: «Кучково поле»,

2001. — С. 102–161.

Петрушин А. «Цеппелин» над Югрой / «Родина» (Москва), 2005. —№ 7. — С. 15–17.

Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2002. — 896 с.

Попов А.Ю. Борьба гитлеровцев против советских партизан в годы Великой Отечественной войны // «Военно-исторический архив» (Москва). — 2002. — № 9 (33). — С. 125–145.

Попов А.Ю. Диверсанты Сталина. Деятельность органов Госбезопасности СССР на оккупированной советской территории в годы Великой Отечественной войны. — М.: Яуза, Эксмо, 2004. — 512 с.

Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. — М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2003. — 383 с.

Попов А.Ю. 15 встреч с генералом КГБ Бельченко. — М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2002. — 384 с.

Рязанов О. Тайные полеты люфтваффе / «Братишка» (Москва), 2009. — № 9. — С. 70–76.

Семенова A.B. Истребление фашистскими захватчиками населения Белоруссии под предлогом борьбы с партизанами / Немецко-фашистский оккупационный режим (1941–1944 гг.). — М.: Изд-во политической литературы, 1965. — С. 379–386.

Семиряга М.И. Военнопленные, коллаборационисты и генерал Власов / Другая война: 1939–1945 / Под общ. ред. Ю.Н. Афанасьева. — М.: Российский государственный гуманитарный университет, 1996. — С. 313–339.

Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2000. — 863 с.

Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. — М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2003. — 352 с.

Соколов Б.В. Фронт за линией фронта. Партизанская война 1939–1945 гг. — М.: Вече, 2008. — 432 с.

Спириденков В.А. Лесные солдаты. Партизанская война на Северо-Западе СССР. 1941–1944. — М.: ЗАО «Центрполиграф», 2007. — 335 с.

Старимое И.Т. Битва на вражеских коммуникациях / Война в тылу врага. О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. — М.: Политиздат, 1974. — Вып. 1. — С. 167–223.

Цурганое Ю.С. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. — М.: «Intrada», 2001. — 288 с.

Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав / «Военно-исторический архив» (Москва). — 2002. № 6 (30). — С. 134–145.

Чуев С.Г. «Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады» / «Военно-исторический журнал» (Москва). — 2003. № 12 (524). — С. 20–23.

Чуев С.Г. Власовцы — пасынки Третьего рейха. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 608 с.

Чуев С.Г. «Предприятие Цеппелин» / «Военно-исторический архив» (Москва). — 2003. № 4 (40). — С. 146–160.

Чуев С.Г. «Предприятие Цеппелин», 1942–1945 гг. / «Военно-исторический архив» (Москва). — 2003. № 5 (41). — С. 89—105.

Чуев С.Г. Проклятые солдаты. Предатели на стороне III рейха. — М.: Изд-во «Эксмо»; Изд-во «Яуза», 2004. — 576 с.

Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха. — СПб.: Издательский дом «Нева», 2003. — Кн. 2. — 447 с.

Ямпольский В.П., Богодист В.Ф. Организация и деятельность «Цеппелина» / Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. — М.: «Кучково поле», 2008. — Т. 4. — С. 327–356.

Монографии и статьи зарубежных исследователей

Батлер Р. Гестапо: история тайной полиции Гитлера / Пер. с англ. В. Феоклистовой. — М.: Эксмо, 2006. — 192 с.

Бишоп К. Иностранные дивизии III рейха. Иностранные добровольцы в войсках СС 1940–1945. — М.: Эксмо, 2006. — 192 с.

Блинец А. От Сталина к Гитлеру и обратно / «Для служебного пользования» (приложение к «Белорусской деловой газете»). — 2 апреля, 2003. — № 15. — С. 15.

Блэк П. Одило Глобочник — форпост Гиммлера на Востоке / Тайны «Черного ордена SS»: Сборник / Сост. Колпакиди А. — М.: Яуза, 2006. — 752 с.

Ботвинник М. Памятники геноцида евреев Белоруссии. — Минск: «Беларуская навука», 2000. — 326 с.

Бригада РОНА I Антипартизанская война в 1941–1945 гг. / Под общ. ред. А.Е. Тараса. — М.: ACT; Минск: Харвест, 2005. — С. 142–160.

В аду операции «Коттбус» /Шарков А., Бествицкий Ю. Июньский рассвет, нюрнбергский закат: трагедия и судьбы Второй мировой. — Минск: «Тесей», 2008. — С. 122–127.

«Восточные батальоны» вермахта I Антипартизанская война в 1941–1945 гг. / Под общ. ред. А,Е. Тараса. — М.: ACT; Минск: Харвест, 2005. — С. 184–192.

Гофман И. Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии, 1944–1945. — М.: ACT: Астрель, 2005. — 539 с.

Гофман И. Сталинская война на уничтожение: планирование, осуществление, документы. — М.: ACT: Астрель, 2006. — 359 с.

Деларю Ж. История гестапо / Пер. с фр. Ю.А. Немешаева и др. — Смоленск: «Русич», 1998. — 480 с.

Доморад К.И. Партийное подполье и партизанское движение в Минской области 1941–1944 / Под ред. Акад. АН Беларуси И.М. Игнатенко. — Минск: «Навука i тэхніка», 1992. — 412 с.

Ермоловым В.И., Жумарь С.В. Огнем и мечом: Хроника польского националистического подполья в Белоруссии (1939–1953 гг.). — Минск: БелНИЦДААД, 1994. — 112 с.

Зегер А. «Гестапо — Мюллер». Карьера кабинетного преступника. — Ростов-на-Дону: «Феникс», 1997. — 384 с.

Зимке Э. От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942–1945 / Пер. с англ. А.Л. Андреева. — М.: ЗАО «Центрполиграф», 2009. — 604 с.

Иоффе Э.Г. Абвер, полиция безопасности и СД, тайная полевая полиция, отдел «Иностранные армии — Восток» в западных областях СССР. Стратегия и тактика. 1939–1945 гг. / Э.Г. Иоффе. — Минск: Харвест, 2007. — 384 с.

Карель П. Восточный фронт. Выжженная земля. 1943–1944. — М.: Изографус, Эксмо, 2004. — Кн. 2. — 432 с.

Кнатько Г. Угон населения Беларуси на принудительные работы (январь 1942 — июнь 1944) / «Остарбайтеры». Принудительный труд белорусского населения в Австрии. Документы и материалы. — Грац: Общество по исследованию последствий конфликтов и войн; Минск: Национальный архив Республики Беларусь, 2003. — Т. 2. — С. 7—26.

Кнопп Г. СС: Черная инквизиция / Пер. с нем. А. Чикишева. — М.: «ОЛМА-ПРЕСС», 2005. — 284 с.

Литвин A.M. К вопросу о казачьих формированиях вермахта на Беларуси (1941–1944) / Война. Народ. Победа: материалы международной научной конференции. Москва, 15–16 марта 2005 года / [отв. ред. М.Ю. Мягков, Ю.А. Никифоров]; Ин-т всеобщ. Истории РАН. — М.: Наука, 2008. — С. 294–306.

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность / Армстронг Дж. Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943 / Пер. с англ. O.A. Федяева. — М.: ЗАО «Центрполиграф», 2007. — С. 151–196.

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. — М.: Изографус, Эксмо, 2003. — 800 с.

Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941–1944). О роли вермахта и его руководящих органов в осуществлении оккупационного режима на советской территории. — М.: Воениздат, 1974. — 388 с.

Пишенков A.A. «Штрафники» СС. Зондеркоманда «Дирлевангер». — М.: Яуза-Пресс, 2009. — 320 с.

Поль Д. Так сколько же?.. О числе евреев, уничтоженных в ходе национал-социалистических преступлений / Отрицание отрицания, или Битва под Аушвицем: Дебаты о демографии и геополитике Холокоста / Сост. Альфред Кох, Павел Полян. — М.: Три квадрата, 2008. — С. 155–175.

Романько О.В. Коричневые тени в Полесье. Белоруссия 1941–1945. — М.: Вече, 2008. — 432 с.

Русская бригада СС «Дружина» I Антипартизанская война в 1941–1945 гг. / Под общ. ред. А.Е. Тараса. — М.: ACT; Минск: Харвест, 2005. — С. 193–198.

Селеменев В., Шимолин В. Охота на гауляйтера. — Минск: Национальный архив Республики Беларусь, 2006. — 246 с.

Стеенберг С. Власов. — Мельбурн: «Русский дом», 1974. — 256 с.

Станкерас П. Литовские полицейские батальоны. 1941–1945 гг. — М.: Вече, 2009. — 304 с.

Тимохович И.В. Битва за Белоруссию 1941–1944. — Минск: «Беларусь», 1994. — 254 с.

Уильямсон Г. СС — инструмент террора / Пер. с англ. A.B. Бушуева, И.С. Соколова. — Смоленск: «Русич», 1999. — 416 с.

Умбрайт Х. Непреодоленная проблема. Партизанская война в тылу Восточного фронта / Сталинград. Событие. Воздействие. Символ: Пер. с нем. / Предисл. Г. Рота. — М.: «Прогресс — Академия», 1995. — С. 161–182.

Шнеер А. Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941–1945. — М.: «Мосты культуры»; Иерусалим: «Гешарим», 2005. — 624 с.

Штеенберг С. Генерал Власов. — М.: Эксмо, 2005. — 320 с.

Штрайт К. «Они нам не товарищи…»: Вермахт и советские военнопленные в 1941–1945 гг. / Пер. с нем. И. Дьяконова, предисл. и ред. И. Настенко. — М.: AHO «Русское историческое общество» — НП ИД «Русская панорама», 2009. — 480 с.

Литература на немецком языке

Benz W. Der Holocaust. — München: Verlag C.H. Beck, 2001. — 128 s.

Boll В. Chatyn 1943, in: Orte des Grauens. Verbrechen in Zweiten Weltkrieg. Herausgegeben von Gerd R. Ueberschar. — Darmstadt: Primus Verlag, 2003. — S. 19–27.

Buchheim H, Broszat M, Jacobsen H. — A., Krausnick H. Anatomie des SS-Staates. — Olten-Freiburg im Breisgau: Walter-Verlag, 1965. — Bd.2: Konzentrationslager. Kommissarbefehl. Judenverfolgung. — 458 s.

Hachmeister L. Der Gegnerforscher. Die Karriere des SS-Führers Franz Alfred Six. — München: Beck Verlag, 1998. — 414 s.

Heidkamper O. Witebsk. Kampfund Untergang der 3. Panzerarmee. In: Die Wehrmacht im Kampf. Bd. 1. — Heidelberg: Kurt Vowinckel Verlag, 1954. — 189 s.

Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. — Gottingen: Musterschmidt-Verlag, 1969. — 292 s.

Höhne H Der Orden unter dem Totenkopf Die Geschichte der SS. — Augsburg: Weltbild Verlag GmbH, 1998. — 600 s.

Krausnick H Hitlers Einsatzgruppen. Die Truppe des Weltanschauungskrieges 1938–1942. — Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1985. — 400 s.

Michaelis R. Das SS-Sonderkommando Dirlewanger. Ein Beispiel deutscher Besatzungspolitik in Weissrussland. — Berlin: Michaelis-Verlag, 1998. — 228 s.

Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division der SS. — Rodgau: Verlag für Militärische Zeitgeschichte Andreas Liebich, 2004. — 104 s.

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS. 29. Waffen-Grenadier-Division der SS «RONA» (russische Nr. 1). 30. Waffen-Grenadier-Division der SS (russische Nr. 2). SS-Verband «Drushina». — Dresden: Winkelried-Verlag, 2006. — 130 s.

Wildt M. Generation des Unbedingen. Das Führungskorps des Reichssicherheitshauptamtes. — Hamburg: Hamburger Edition HIS Verlagesges. mbH, 2003. — 966 s.

На английском языке

Biddiscombe P. Unternehmen Zeppelin: The Deployment of SS Saboteurs and Spies in the Soviet Union, 1942–1945 / Europe-Asia Studies, 2000 — Vol. 52. № 6. — P. 1115–1142.

Dallin A. German Rule in Russia 1941–1945: A Study of occupation policies. — London: McMillan; New York: St. Martin's Press, 1957. — 695 p.

Dallin A., Mavrogordato R.S. Rodionov: A Case-Study in Wartime Redefection / American Slavic and East European Review. — Vol. 18. № 1. 1959. — P. 25–33.

Browning Ch. Ordinary Men: Reserve Police Battalion 101 and the Final Solution in Poland. — New York: Penguin Books, 2001. — 272 p.

Campbell St. Police Battalions of the Third Reich. — Atglen, PA. Schiffler Military History, 2007. — 156 p.

Littlejohn D. Foreign Legions of the Third Reich. — Vol. 4. — San Jose: R. James Benoer Publishing, 1994. — 382 p.

Maclean F.L. The cruel hunters. SS-Sonderkommando Dirlewanger. Hitler'most notorious anti-partisan unit. — Altgen, PA. Schiffler Military History, 2009. — 304 p.

Mollo A. Uniforms of the SS. Sicherheitsdienst und Sicherheitspolizei 1931–1945. — London: Historical Research Unit, 1971. — Vol. 5. — 54 p.

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade: A History, 1941–1943. — New-York: Axis Europa Books, 2000. — 98 p.

Witte P., Туas S. A New Document on the Deportation and Murder of Jews during «Einsatz Reinhardt» 1942 / Holocaust and Genocide Studies. Washington, 2001. —. Vol. 15. № 3. — P. 468–470.

Примечания

1

Самутин Л.А. Я был власовцем… СПб., 2002. 320 с.

2

Кромиади К.Г. За землю, за волю… На путях русской освободительной борьбы 1941–1947 гг. Сан-Франциско, 1980. 239 с.

3

Титков И.Ф. Бригада «Железняк». Минск, 1982. 270 с.

4

Мачульский Р.Н. Вечный огонь. Партизанские записки. Минск, 1978. 446 с.

5

Калинин П.З. Партизанская республика. М., 1964. 336 с.

6

Александров K.M. Восточные войска вермахта и Вооруженные силы Комитета освобождения народов России. К истории разведывательных и контрразведывательных служб / Против Сталина. Власовцы и восточные добровольцы во Второй мировой войне. Сборник статей и материалов. СПб., 2003. С. 89—142; Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова 1944–1945. СПб., 2009. 1117 с.

7

Дробязко С.И. Под знаменами врага. Антисоветские формирования в составе германских вооруженных сил 1941–1945 гг. М., 2004. 608 с.

8

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования в годы Второй мировой войны. М. 2000. 184 с.

9

В первую очередь: Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха. СПб., 2003. Кн. 2. 447 с.

10

Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав / «Военно-исторический архив» (Москва). 2002. № 6. С. 134–145; «Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады» / «Военно-исторический журнал» (Москва). 2003. № 12. С. 20–23; «Предприятие Цеппелин» / «Военно-исторический архив». 2003. № 4. С. 146–160; «Предприятие Цеппелин», 1942–1945 гг. / «Военно-исторический архив». 2003. № 5. С. 89—105.

11

Dallin A., Mavrogordato R.S. Rodionov: A Case-Study in Wartime Redefection / American Slavic and East European Review. 1959. Vol. 18. № 1. P. 25–33.

12

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade: A History, 1941–1943. New-York, 2000. 98 p.

13

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS. 29. Waffen-Grenadier-Division der SS «RONA» (russische Nr. 1). 30. Waffen-Grenadier-Division der SS (russische Nr. 2). SS-Verband «Drushina». Dresden, 2006. 130 s.

14

Штеенберг С. Генерал Власов. М., 2005. 320 с. Поскольку это исследование из-за вопиюще неточного перевода А. Колина совершенно непригодно для работы, мы пользовались другим изданием: Стеенберг С. Власов. Мельбурн, 1974. 256 с.

15

Из опубликованных в России работ см., например: Батлер Р. Гестапо: история тайной полиции Гитлера. М., 2006. 192 с.; Деларю Ж. История гестапо. Смоленск, 1993. 480 с.; Кнопп Г. СС: Черная инквизиция. М., 2005. 284 с. (глава «Правление Гейдриха», с. 101–147); Уильямсон Г. СС — инструмент террора. Смоленск, 1999. 416 с. (глава «Секретные службы Германии, с. 137–191).

16

См.: Приговор Международного военного трибунала / Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. В 8 т. Т. 8. М., 1999. С. 649.

17

Об истории СД подробнее см.: Höhne H. Der Orden unter dem Totenkopf. Die Geschichte der SS. Augsburg. 1998. 600 s.; Wildt M. Generation des Unbedingten. Das Führungskorps des Reichssicherheitshauptamtes. Hamburg, 2003. 966 s.; Залесский K.A. PCXA. M., 2004. 384 с. Наиболее полное и добросовестное на сегодняшний день биографическое исследование, посвященное Р. Гейдриху, принадлежит перу чешского историка Ярослава Чванчары: Cvancara J. Heydrich. Ceske Budejovice: Gallery. 328 s.

18

Осенью 1940 г. в РСХА было семь управлений, в феврале 1944 г. к ним добавилось Военное управление, после июля 1944 г. фактически поглощенное VI управлением РСХА. Наконец, в августе 1944 г. было сформировано VIII управление. См.: Залесский К.А. Охранные отряды нацизма. Полная энциклопедия СС. М., 2009. С. 284, 292–294, 348, 352.

19

Залесский К.А. РСХА… С. 210.

20

Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., 1991. С. 206.

21

Отто Скорцени в своих мемуарах отмечал, что Шелленберг «полностью перешел на службу к англичанам». См.: Скорцени О. Неизвестная война. Минск, 2003. С. 464.

22

Залесский К.А. РСХА… С. 213.

23

Шелленберг В. Указ. соч. С. 189.

24

Цит. по: Окороков A.B. Фашизм и русская эмиграция (1920–1945 гг.). М., 2002. С. 280 (со ссылкой на: Гротт М. Наши лозунги и наши мысли / «Фашист». 1937. № 32. С. 15).

25

Цит. по: Назаров М. Накануне 41-го: надежды и иллюзии… / «Родина» (Москва). 1993. № 7. С. 72.

26

Одним из наиболее характерных образчиков подобной точки зрения является книга члена НТС A.C. Казанцева (наст. — Г. Като) «Третья сила. Россия между нацизмом и коммунизмом» (М., 1994. 344 с).

27

См.: Агапов А.Б. Дневники Йозефа Геббельса. Прелюдия «Барбароссы». М., 2002. С. 320.

28

Нечаев С.Ю. Русские в Латинской Америке. М., 2010. С. 139.

29

Организация Солоневича первоначально именовалась Кружки «Голоса России» (по названию газеты), а затем — «движением штабс-капитанов». См.: Назаров М.В. Миссия русской эмиграции. Издание 2-е. М., 1994. С. 263; Окороков A.B. Фашизм и русская эмиграция… С. 392–393.

30

Онегина С.В. Российский фашистский союз в Маньчжурии и его зарубежные связи / «Вопросы истории» (Москва). 1997. № 6. С. 156; Окороков A.B. Фашизм и русская эмиграция… С. 165, 166, 277.

31

Первые попытки НТСНП наладить контакты с германским Генеральным штабом относятся к весне 1938 г., когда в Берлин для консультаций прибыл секретарь Исполнительного бюро Союза М.А. Георгиевский. См.: НТС: мысль и дело. 1930–2000. М., 2000. С. 16–21. Идеологически довоенный НТСНП ориентировался на салазаровскую Португалию. См.: Окороков A.B. Фашизм и русская эмиграция… С. 458.

32

Dallin A. German Rule in Russia. 1941–1945. London. 1957. P. 526.

33

Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 410, 426.

34

Dallin A., Mavrogordato R.S. Rodionov… P. 26. По утверждению этих авторов, Грейфе вынес эти предложения до начала войны с СССР.

35

Владимиров С. Записки следователя гестапо / «Москва». 1971. № 7. С. 177.

36

Штрик-Штрикфельдт В. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение. М., 1993. С. 125–126. К. фон Штауфенберг в указанное время был офицером организационного отдела Генерального штаба. 20 июля 1944 г. совершил неудачное покушение на Гитлера в Ставке «Вольфшанце». Казнен.

37

Biddiscombe Р. Unternehmen Zeppelin: The Deployment of SS Saboteurs and Spies in the Soviet Union, 1942–1945 / Europe-Asia Studies. Vol. 51, № 6, 2000. P. 1115.

38

Чуев С.Г. Власовцы — пасынки Третьего рейха. М., 2006. С. 140.

39

Создано в 1936 г. с целью нацификации русской диаспоры. Начальник — генерал-майор В.В. Бискупский.

40

О деятельности этой организации см.: Полицейский отчет 1948 г. («Русская колония в Париже»). Публикация Гудзевича Д., Макаренковой Е., Гудзевич И. / Диаспора: новые материалы. Т. 8. СПб. — Париж, 2007. С. 406, 462–463.

41

Кромиади К.Г. За землю, за волю… Сан-Франциско, 1980. С. 25–26.

42

Подробнее о компетенции различных ведомств в захваченных областях Советского Союза см: Жуков Д.А. Германские оккупационные органы на территории СССР. Структура и юрисдикция / «Эхо войны». 2007. № 1. С. 2–5.

43

Цит. по: Гофман И. Сталинская война на уничтожение: планирование, осуществление, документы. М., 2006. С. 111.

44

Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине. М., 2002. С. 74.

45

Война 1941–1945. Факты и документы. М., 2004. С. 360–362.

46

Шнеер А. Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941–1945. М.; Иерусалим, 2005. С. 110.

47

См.: Инструкция об особых областях к директиве № 21 / Преступные цели — преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.). М., 1968. С. 24.

48

См.: Оперативный приказ № 8 начальника РСХА командам полиции безопасности и СД об отношении к советским военнопленным / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня — 31 августа 1941 года. М., 2000. С. 618–624.

49

См.: Зегер Л. «Гестапо-Мюллер». Карьера кабинетного преступника. Р-н-Д, М., 1997. С. 246; Дополнения к директивам начальника полиции безопасности и СД для команд, направленных в стационарные и пересыльные лагеря / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 2. Кн. 2. Начало. 22 июня — 31 августа 1941 года. М., 2000. С. 511–512.

50

Орлов Ю.Я. Крах немецко-фашистской пропаганды в период войны против СССР. М., 1985. С. 94; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы в бою. М., 2009. С. 54.

51

Холокост на территории СССР: Энциклопедия. М., 2009. С. 149–150.

52

Шелленберг В. Указ. соч. С. 266–267.

53

С.Г. Чуев в своей работе «Спецслужбы Третьего рейха» (Книга II. С. 370) приводит биографическую справку на Грейфе, в которой указывается, что последний якобы был «уроженцем Москвы», а до войны — сотрудником «"Русского лектората" в Лейпциге, подчиненного отделу прессы РСХА». Даты рождения и смерти Грейфе (1906–1943) не соответствуют действительности. Вызывает вопросы и русифицированное имя Грейфе — «Георгий Эрнестович», которое фигурирует и в работе К.А. Залесского (Охранные отряды нацизма… С. 299). В действительности речь идет о двух разных людях. Оберштурмбаннфюрер СС Георг Грейфе действительно служил в «Цеппелине», занимая должность заместителя начальника главной команды «Руссланд-Норд». Наиболее полная биография X. Грейфе изложена М. Вильдтом. См.: Wildt M. Op. cit. S. 104–137, 152–163 (детство и студенческие годы), 659–662 (довоенная служба в гестапо и СД), 671–673, 675–679 (служба в центральном аппарате РСХА и реферате Z).

54

Литовский исследователь П. Станкерас отмечает, что Грейфе сотрудничал с Департаментом безопасности Литвы в деле раскрытия преступной деятельности международных групп аферистов и контрабандистов. См.: Станкерас П. Литовские полицейские батальоны. 1941–1945 гг. М., 2009. С. 22. В этой же работе приведены некоторые подробности работы Грейфе с литовскими националистами.

55

См.: Из плана мероприятий Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) по созданию специального разведывательно-диверсионного органа под условным наименованием «Унтернемен Цеппелин-21» для политического разложения населения тыловых районов Советского Союза / Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. IV. М., 2008. С. 327–356. Надо отметить, что авторы комментариев — В.П. Ямпольский и Ф.П. Богодист — допустили ряд существенных ошибок, начиная от датировки документа и заканчивая крайне вольными трактовками ряда положений плана. Комментарии пестрят и огромным количеством фактических ошибок, ссылками на ненадежные источники, вроде «Застольных разговоров Гитлера» Г. Пикера.

56

См.: Из плана мероприятий Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) по созданию специального разведывательно-диверсионного органа под условным наименованием «Унтернемен Цеппелин-21» для политического разложения населения тыловых районов Советского Союза / Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т. IV. М., 2008. С. 327–356.

57

Mildt М. Op. cit. S. 672.

58

Рудольф Обсгер-Редер (1912–1992) окончил Лейпцигский университет, где изучал социологию и историю. Доктор философии. В 1929 г. вступил в гитлерюгенд, в 1931 г. — в НСДАП. С 1935 г. сотрудник СД. Во время Польской кампании в сентябре 1939 г. был прикомандирован к айнзатцкоманде 16. С октября 1939 г. — в РСХА. С марта по июнь 1940 г. возглавлял группу IIА (организационные и правовые вопросы). С июня 1940 г. — и.о. инспектора полиции безопасности и СД в Данциге. С 1941 г. переведен в штаб руководства операцией «Цеппелин». С июля 1942 по февраль 1943 г. — руководитель реферата VI C/Z («Цеппелин»). В апреле — мае 1944 г. командир айнзатцкоманды в Венгрии. После окончания войны несколько лет жил в Мюнхене, затем работал советником индонезийского диктатора Сухарто. Умер в Мюнхене. См.: Hochmeister L. Der Gegnerforscher. Die Karriere des SS-Führers Franz Alfred Six. München, 1998. S. 109.

59

Вальтер Куррек родился в 1911 г. в Зальцбурге. В ноябре 1932 г. вступил в СД. Служил в СД Мюнхена, в Главном управлении СС в Берлине. В 1939 г. переведен в VI управление РСХА. В марте 1943 г. возглавил реферат Z. После окончания войны привлечен американцами к сотрудничеству. Служил в организации Гелена, затем в Федеральной разведывательной службе (BND). См.: Залесский К.А. Охранные отряды нацизма… С. 317–318.

60

В работе «Спецслужбы Третьего рейха» (Книга II. С. 176–177) приводится не совсем точная информация: «Первоначальным руководителем органа был штандартенфюрер СС Куррек, после него штандартенфюрер СС Редер. В конце 1942 г. "Цеппелин" объединился с рефератом 6Ц и его возглавил оберштурмбаннфюрер СС доктор Хайнц Грейфе. В январе 1943 г., после гибели Грейфе в автокатастрофе, "Цеппелин" возглавил штандартенфюрер СС доктор Хенгельгаупт, в начале 1945 г. — оберштурмбаннфюрер Рапп». Аналогичные ошибочные данные приводятся в книге «Смерш»: исторические очерки и архивные документы. Изд. 2-е. М., 2005. С. 131.

61

Из плана мероприятий Главного управления имперской безопасности Германии… С. 337.

62

Ямпольский В.П., Богодист В.Ф. Организация и деятельность «Цеппелина» / Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб… С. 339.

63

Шелленберг В. Указ. соч. С. 251.

64

«Смерш»: исторические очерки и архивные документы. Изд. 2-е. М., 2005. С. 132.

65

Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 192–206.

66

Бессонов И.Г. родился в 1904 г. в Перми, окончил реальное училище, работал на лесопилке, с 1920-го в Красной армии: делопроизводитель 133-го батальона связи и артдивизиона 57-й стрелковой дивизии. Окончил в Твери кавалерийскую школу. С 1930 г. в войсках ОГПУ: помощник начальника штаба 13-го Алма-Атинского полка войск ОГПУ, участник захвата китайского городка Кульджи и уничтожения там сибирских казаков. Награжден орденом Красного Знамени (1935). После окончания Академии им. Фрунзе назначен командиром 3-го Ленинградского полка войск НКВД. При покровительстве замнаркома НКВД Фриновского с 1938 г. возглавлял отдел боевой подготовки Главного управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР. Комбриг (ноябрь 1939). В 1939 г. после расстрела Фриновского Бессонова перевели в РККА. 26 апреля 1941 г. назначен начальником штаба 102-й стрелковой дивизии, 13 августа стал ее командиром. См.: Петрушин Л. «Цеппелин» над Югрой / «Родина» (Москва). 2005. № 7. С. 16; Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 128–129.

67

Подробнее см.: Грибков И. Марксист на стороне Гитлера. Тайна Милетия Зыкова / «Эхо войны» (Москва). 2008. № 3. С. 41–42.

68

Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 104. Там же см. подробные биографические справки на Бродникова, Любимова и Будыхо.

69

Чуев С.Т. Спецслужбы… С. 219.

70

Цит. по: Петрушин А. Указ. соч. С. 16–17.

71

Рязанов О. Тайные полеты люфтваффе / «Братишка» (Москва). 2009. № 9. С. 74.

72

Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 215–220; Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 81–82.

73

Рутыч Н. Между двумя диктатурами. Выступление на XXVI расширенном совещании «Посева» (1975) / Вторая мировая: иной взгляд. Историческая публицистика журнала «Посев». М., 2008. С. 450–457.

74

Согласно протоколу допроса агента «Цеппелина» П.И. Таврина, исполнителя неудавшегося покушения на Сталина, Н. Рутыч возглавлял группу диверсантов, готовившихся к высадке в советском тылу в районы Волги и Камы. См.: Протокол допроса Таврина П.И. Убить Сталина / публикация В. Воздвиженского // СБ. 1993. № 3. С. 16–17. Сам Рутыч категорически отрицает факт своей службы в СД (см., например: Рутыч Н. Мемуары или апокриф? / «Посев» (Москва). 2002. № 9. С. 43.

75

Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 129–131.

76

НКВД — МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939–1956) / сборник документов. М., 2008. С. 504, 512.

77

Там же. С. 513.

78

НКВД — МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939–1956) / сборник документов. С. 515.

79

Чуев С.Т. Спецслужбы… С. 220–221.

80

Об этой операции см., например: Шелленберг В. Указ. соч. С. 360–361; Беляев А., Сыромятников Б., Угринович В. Провал акции «Цеппелина» / Фронт без линии фронта. М., 1970. С. 356–375; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы в бою… С. 119–121; Дегтярев К, Колпакиди А. СМЕРШ. М., 2009. С. 429–444 (там же опубликован протокол допроса П.И. Таврина; с. 535–549). Советская разведка неоднократно успешно внедряла в различные подразделения «Цеппелина» своих агентов. Деятельность одного из них — разведчика В.Я. Бутырина («Северова») — руководитель департамента военной контрразведки ФСБ России генерал-полковник А. Безверхний назвал «вершиной оперативного искусства и профессионального мастерства». См.: Линдер И., Абин Н. Загадка для Гиммлера. Офицеры СМЕРШ в абвере с СД. М., 2008. С. 8.

81

Рендулич Л. Партизанская война / Итоги Второй мировой войны. М., 1957. С. 146–147. В запросе командующего охранными войсками группы армий «Центр» генерала пехоты Макса фон Шенкендорфа от 16 апреля 1942 г. говорилось: «Важнейшие пути подвоза по железной дороге, в особенности мосты, ввиду недостаточной охраны постоянно находятся под угрозой. Число налетов партизан, диверсий и т. п. с каждым днем возрастает, так как имеющиеся в настоящее время в нашем распоряжении силы недостаточны для борьбы с численно возросшими партизанскими частями, имеющими военное руководство». См.: «Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы. М., 1967. С. 399–402.

82

Пережогин В.А. Разгоралось пламя партизанской борьбы / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский — М., 2001. С. 130.

83

Шелленберг В. Указ. соч. С. 65.

84

Название подразделения встречается только в русском написании, документов подтверждающих использование немецкого написания, пока не обнаружено (прим. редактора).

85

Документального подтверждения подобного титулования русских офицеров, кроме особо оговоренных случаев, пока не найдено (прим. редактора).

86

О М.А. Семенове и полке СС «Варяг» см.: Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 761–764; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 134–137; Цурганов Ю.С. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. М., 2001. С. 124.

87

Krausnick H. Hitlers Einsatzgruppen. Die Truppe des Weltanschauungskrieges 1938–1942. Frankfurt am Main, 1985. S. 127–128; Ковтун И.И. По кровавым следам: преступления зондеркоманды 4-а в июне 1941 — январе 1942 года / «Военно-исторический журнал» (Москва). 2008. № 5 (577). С. 17. Функции оперативных групп и команд полиции безопасности и СД были определены в письме Верховного командования сухопутных войск от 26 марта 1941 г. См.: Buchheim H, Broszat M., Jacobsen H. — A., Krausnick H. Anatomie des SS-Staates. Olten-Freiburg im Breisgau, 1965. Bd. 2: Konzentrationslager. Kommissarbefehl. Judenverfolgung. S. 219–220.

88

Иоффе Э.Г. Абвер, полиция безопасности и СД, тайная полевая полиция, отдел «Иностранные армии — Восток», в западных областях СССР. Стратегия и тактика. 1939–1945. Минск, 2007. С. 297.

89

Шелленберг В. Указ. соч. С. 257–260.

90

Фирсанов К.Ф. Как ковалась победа / Фронт без линии фронта. М., 1970. С. 218.

91

«Смерш»: исторические очерки и архивные документы… С. 133.

92

Залесский К. СС. Охранные отряды… С. 349.

93

См., например: Беляев А., Сыромятников Б., Угринович В. Указ. соч. С. 364–365.

94

Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 221–222.

95

«Смерш»: исторические очерки и архивные документы… С. 134.

96

До 1944 года проходил службу в полку особого назначения «Бранденбург-800», награжден Рыцарским крестом, близкий друг О. Скорцени. Погиб в бою. См.: Залесский К. СС… С. 524–525.

97

К концу 1944 г. в состав истребительного соединения СС входили: командный штаб особого назначения «Фриденталь», Истребительное соединение СС «Центр» (создано из 502-го егерского батальона СС), истребительное соединение СС «Восток», Истребительное соединение СС «Северо-запад», Истребительное соединение СС «Юго-восток», Истребительное соединение СС «Юго-запад» (прим. редактора).

98

Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 225.

99

Скорцени О. Указ. соч. С. 447–448.

100

При этом не совсем понятно, что за подразделение советские разведчики имеют в виду (прим. редактора).

101

Документального подтверждения подобного титулования русских офицеров, кроме особо оговоренных случаев пока не найдено (прим. редактора).

102

«Смерш»: исторические очерки и архивные документы… С. 134; Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 228–229.

103

A.B. Окороков отмечает, что организация была создана осенью 1941 г. (Антисоветские воинские формирования… С. 108). По данным K.M. Александрова, БСРН был создан в декабре (Восточные войска вермахта… С. 127). С.Г. Чуев указывает, что «национальная партия русского народа» была создана в марте 1942 г. (Проклятые солдаты. М., 2004. С. 232). С.И. Дробязко пишет, что Союз был организован в апреле 1942 г. (Под знаменами врага… С. 137). Однако в последнем случае за «точку отсчета» принято официальное собрание советских военнопленных, приуроченное к 20 апреля (дню рождения А. Гитлера), в ходе которого В. Гиль объявил о создании БСРН и призвал собравшихся вступать в ряды организации. См.: Самутин Л.А. Указ. соч. СПб., 2002. С. 83. Понятно, что ядро организации было сформировано еще до этого. С. Стеенберг отмечает, что группа под наименованием «Русский национальный союз» (?) была создана в Сувалковском лагере зимой 1941/42 г. (Власов… С. 123).

104

X. Шиндовски родился в 1904 г. в Кенигсберге. В нацистской партии не состоял. В 1941 г. служил в айнзатцкоманде А. См.: McLean F. The Field men. The SS officers who led the Einsatzkommandos — the Nazi mobile killing units. Atglen, PA, 1999. 168 p.

105

Блинец А. От Сталина к Гитлеру и обратно / «Для служебного пользования» (приложение к «Белорусской деловой газете»). 2 апреля 2003. K.M. Александров пишет, что Гиль родился в г. Вилейка Царства Польского (Восточные войска вермахта… С. 126). Бывший чекист, а в последующем известный советский и белорусский исследователь К.И. Доморад пишет, что Гиль родился в деревне Дараганово Стародорожского района Минской области (Партийное подполье и партизанское движение в Минской области 1941–1944. Минск, 1992. С. 275).

106

По данным С.Г. Чуева, Гиль попал в плен в бессознательном состоянии (Проклятые солдаты… С. 232).

107

Самутин Л.А. Я был власовцем… С. 46. Самутин пишет, что из-за специфического акцента некоторые считали Гиля евреем (там же. С. 47). Это предположение представляется нам сомнительным. Едва ли сотрудники СД назначили бы Гиля на руководящие должности, не будучи уверенными в его «арийском происхождении».

108

Кромиади К.Г. Указ. соч. С. 91.

109

Такое положение вещей характерно и для других коллаборационистских формирований, в частности РОА A.A. Власова. Большинство современных исследователей склонны объяснять этот парадокс «трусостью и страхом перед смертью». См., например: Мультатули П.В. Генерал Власов — история предательства / Коллаборационизм и предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина. Материалы международного круглого стола, состоявшегося 12 ноября 2009 г. в РИСИ. М., 2010. С. 145. В любом случае, многочисленные факты перехода изначально вполне лояльных советских граждан на сторону Германии позволяют ревизовать тезис о «единстве советского народа в годы Великой Отечественной войны».

110

Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 394–396.

111

Там же. С. 463–168.

112

Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 128. Официально Богданов вступил в БСРН в июне 1942 г.

113

Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 729–737.

114

Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). Ф. 3500, оп. 3, д. 99, л. 220.

115

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 108.

116

Там же. С. 109.

117

Самутин Л. Указ. соч. С. 143.

118

Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… Владимир Гиль и Первая русская национальная бригада СС / «Эхо войны» (Москва). 2008. № 2. С. 4.

119

Mollo A. Uniforms of the SS. V. 5. Sicherheitsdienst und Sicherheitspolizei 1931–1945. London, 1992. P. 31.

120

В воспоминаниях Самутина «неудобные» эпизоды нивелированы и искажены. Он пишет, что действия подчиненных Гиля сводились в основном к бесполезному «шатанию по деревням, хуторам, полям и перелескам» (Указ. соч. С. 89–90).

121

Цит. по: Ермолович В.И., Жумарь С.В. Огнем и мечом: Хроника польского националистического подполья в Белоруссии (1939–1953 гг.). Минск, 1994. С. 25.

122

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 81 (со ссылкой на: Архив ФСБ. Справка № 10/А-4630 от 21.10.96. С. 2); Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав… С. 136.

123

Ковтун И.И. Их называли «травники» / «Эхо войны» (Москва). 2008. № 2. С. 17–18; Кудряшов С. Травники. История одного предательства / «Родина» (Москва). 2007 (12). С. 94–98; Witte P., Tyas S. A New Document on the Deportation and Murder of Jews during «Einsatz Reinhardt» 1942 / Holocaust and Genocide Studies. Washington, 2001. Vol. 15. № 3. P. 468–470.

124

См., например: Benz W. Der Holocaust. München, 2001. S. 107. По данным историка П. Блэка, в операции «Рейнхард» было уничтожено, по меньшей мере, 1 750 000 евреев. См.: Блэк П. Одило Глобочник — форпост Гиммлера на Востоке / Тайны «Черного ордена SS». M., 2006. С. 197–198.

125

Browning Ch. Ordinary Men: Reserve Police Battalion 101 and the Final Solution in Poland. New-York, 2001. P. 104.

126

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 91.

127

Стеенберг С. Указ. соч. С. 122.

128

Dallin A., Mavrogordato R.S. Rodionov: A Case-Study in Wartime Redefection… P. 26–27.

129

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 23.

130

Mollo A. Op. cit. P. 31. Кроме того, Муньос и Молло почему-то называют Гиля «кубанским казаком».

131

Ibid. P. 31–32.

132

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 100.

133

Littlejohn D. Foreign Legions of the Third Reich. Vol. 4. San Jose, 1994. P. 315.

134

См.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. М., 2003. Т. 3. Кн. 2. С. 171–172.

135

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 91–92.

136

Там же. С. 92; Дробязко С.И. Под знаменами врага… С. 137; Дробязко С., Романько О., Семенов К. Указ. соч. С. 517.

137

Андрей Эдуардович Блажевич (родился в 1906 г.) был одним из создателей БСРН. Во власовских кругах бытовала легенда, принятая на веру некоторыми исследователями, что Блажевич — законспирированный агент НКВД Капустин. См., например: Munoz A.J. Op. cit. P. 27. Данная версия опровергается чекистскими документами. См., например: Из спецсообщения НКГБ БССР в НКВД СССР о результатах разработки антисоветских организаций и вооруженных формирований, созданных немцами на оккупированной территории СССР (1 сентября 1943 г.) / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 303.

138

По словам историка С.И. Дробязко, причиной этого стало то, что «Дружина» «доказала свою надежность в борьбе против польских партизан Армии Крайовой в районе Парчева» (Под знаменами врага. М., 2004. С. 138). См. также: Дробязко С., Романько О., Семенов К. Иностранные формирования Третьего рейха… С. 517.

139

Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 128.

140

Чуев С.Г. Проклятые солдаты… С. 235; Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав… С. 136. Историк A.B. Окороков, ссылаясь на статью бывшего начальника Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) П.З. Калинина, пишет, что в «Дружине II» числилось около 135 человек (Антисоветские воинские формирования… С. 81).

141

Самутин Л. Указ. соч. С. 103–104.

142

Цит. по: Чуев С.Г. Проклятые солдаты… М., 2004. С. 237.

143

Самутин H.A. Указ. соч. С. 92; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 124.

144

Залесский К. РСХА… С. 256; Иоффе Э.Г. Указ. соч. С. 125. Историк Б.Н. Ковалев отмечает, что «на южной окраине Смоленска, в усадьбе бывшей МТС, абверкоманда-202 создала школу диверсантов, где обучались лица, доказавшие свою преданность гитлеровцам». См.: Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России, 1941–1944. М., 2004. С. 82.

145

Чуев С.Г. «Предприятие Цеппелин», 1942–1945 гг. / «Военно-исторический архив» (Москва). 2003. № 4 (40). С. 151.

146

Чуев С.Г. Спецслужбы Третьего рейха… С. 178–179.

147

Там же. С. 179. Добавим также, что у смоленского СД было еще два лагеря — один в поселке Гранки (Руднянского района), второй — недалеко от деревни Талашкино (15 км южнее Смоленска). См.: Партизанская борьба с немецко-фашистскими оккупантами на территории Смоленщины. 1941–1943. Документы и материалы. Смоленск, 1962. С. 516–517.

148

Логунова Т.А. Партийное подполье и партизанское движение в западных и центральных областях РСФСР. Июль 1941–1943 гг. М., 1973. С. 151, 156. В состав партизанского объединения «Бати» входили четыре бригады, которыми командовали Ф. Аппретов (1-я бригада), И. Овчаренко (2-я), Г. Очиров (3-я), А. Данукалов. В состав объединения также входили два особых партизанских полка С. Гришина и Н. Амеличева и отряд особого назначения под командованием М. Антоненко. В отрядах «Бати» насчитывалось до 6 тыс. партизан. См.: Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русская полиция. М., 2010. С. 132. См. также: Котов Л.В. На земле смоленской / Советские партизаны. Из истории партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Сборник статей. М., 1963. С. 166–167.

149

Война народная: Очерки истории всенародной борьбы на оккупированной территории Смоленщины. 1941–1943 гг. Смоленск, 1985. С. 131.

150

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 256.

151

Чуев С.Г. «Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской бригады…» С. 21; Титков И.Ф. Бригада «Железняк». Минск, 1982. С. 211.

152

Пережогин В.А. Разгоралось пламя партизанской борьбы… С. 148–149; Высшее партизанское командование Белоруссии. 1941–1944: справочник. Минск, 2009. С. 178–179.

153

Калинин П.З. Партизанская республика. М., 1964. С. 170.

154

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 94–96.

155

Там же. С. 98, 100.

156

Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… С. 5.

157

Мюллер Н. Вермахт и оккупация (1941–1944). М., 1974. С. 182. Следует сказать, что германское командование в определенной мере было удовлетворено деятельностью добровольческих формирований. В донесении командования 4-й немецкой армии в штаб группы армий «Центр» 18 декабря 1942 года отмечалось: «Большинство восточных и казачьих частей несет службу охраны в тыловом районе армии, в тылу корпусов, дивизий, а также используются для охраны железных дорог. Часть из них ведет борьбу с партизанами. Во всех вышеперечисленных мероприятиях подразделения показали себя с хорошей стороны. Командные инстанции, которым подчинены восточные и казачьи части, особо отмечают, что личный состав подразделений охотно принимает участие в акциях против партизан. Все поставленные перед ними задачи выполнены». Цит. по: История партизанского движения в Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Историческое исследование партизанского движения на временно оккупированных территориях Российской Федерации во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов. М., 2001. С. 125.

158

Цит. по: Преступные цели — преступные средства: Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941–1944 гг.). М., 1985. С. 109.

159

Князьков А.С., Чернов Ю.И. В период коренного перелома / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны)… С. 162–163.

160

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой. Минск, 1976. С. 7; Лобанок В.Е. Неугасимое пламя народной войны / Непокоренная Белоруссия. Воспоминания и статьи о всенародном партизанском движении в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). М., 1963. С. 72–73. См. также: Справка помощника начальника оперативного отдела БШПД А.Ф. Бардадына начальнику БШПД П.З. Калинину о боях партизанских бригад Витебской области с карательной экспедицией противника в декабре 1942 г. и первой половине января 1943 г. (от 18 января 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы в трех томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. 2. Кн. 1. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 113–114.

161

Нацистская политика геноцида и «выжженной земли» в Белоруссии 1941–1944. Минск, 1984. С. 249–251.

162

Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division der SS. Rodgau, 2004. S. 38.

163

Цит. по: Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 101. Campbell St. Police Battalions of the Third Reich. Altgen, PA. Schiffler Military History, 2007. P. 53–55.

164

MacLean F.L. The cruel hunters. SS-Sonderkommando Dirlewanger. Hitler's most notorious anti-partisan unit. Altgen, PA. Schiffler Military History, 2009. P. 110. Заметим, что захват населения органами СС и полиции осуществлялся на основании приказа рейхсфюрера СС «Об отправке на работы в Германию населения, плененного в период карательных операций» от 3 ноября 1942 года. В приказе говорилось: «Я приказываю, чтобы во всех операциях против банд в прочесываемых и занятых нами районах сразу же излишнее и работоспособное население первоначально захватывалось в плен, чтобы затем отправлять его в Германию как рабочую силу». Цит. по: «Остарбайтеры». Принудительный труд белорусского населения в Австрии. Документы и материалы. Грац; Минск, 2003. С. 115.

165

Нацистская политика геноцида… С. 251; Семенова A.B. Истребление фашистскими захватчиками населения Белоруссии под предлогом борьбы с партизанами / Немецко-фашистский оккупационный режим (1941–1944 гг.) М., 1965. С. 381.

166

MacLean F.L. The cruel hunters… P. 110; Семенова A.B. Указ. соч. С. 381.

167

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 38–39. Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 38.

168

Нацистская политика геноцида… С. 238, 251.

169

Ботвинник М. Памятники геноцида евреев Белоруссии. Минск, 2000. С. 52–53.

170

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 101.

171

Согласно приказу от 24 февраля 1943 г., все существовавшие полицейские полки стали называться полицейскими полками СС (SS-Polizei-Regimenten) (прим. редактора).

172

Под вспомогательной полицией авторы понимают т. н. части шутцманншафта — Schutzmannschaften, формировавшиеся на оккупированной территории СССР из местных жителей (прим. редактора).

173

Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 39–40; Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 39–40; Campbell St. Police Battalions… Р. 53, 55; MacLean F.L. The cruel hunters… P. 111. Следует сказать, что в последующем 101-й словацкий пехотный полк был разложен белорусскими и украинскими партизанами. В самой части на протяжении долгого времени действовала подпольная организация начальника штаба полка Яна Налепки. Подробнее см.: Сабуров А.Н. У друзей одни дороги. М., 1963. С. 204–216.

174

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 101.

175

Ibid.

176

Нацистская политика геноцида… С. 251.

177

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 40. Схожие цифры у Ф. Маклина: MacLean F.L. The cruel hunters… P. 113.

178

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 101; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 40; Michaelis R. Das SS-Sonderkommando Dirlewanger. Ein Beispiel deutscher Besatzungspolitik in Weissrussland. Berlin, 1998. S. 44.

179

Boll. В. Chatyn 1943, in: Orte des Grauens. Verbrechen in Zweiten Weltkrieg. Herausgegeben von Gerd R. Ueberschar. Darmstadt, 2003. S. 22. X. Хене считает, что операции «Праздник урожая», «Гамбург», «Альтона», «Февраль» и «Нюрнберг» преследовали «основную цель — уничтожение евреев». См.: Hohne Н. Der Orden unter dem Totenkopf… S. 339. На наш взгляд, эта точка зрения ошибочна. Например, в отчете о проведении операции «Альтона» говорилось: «Разведку в ходе операции вела команда полиции безопасности и СД. Партизаны потеряли убитыми 97 чел. Далее в этом районе было расстреляно 785 чел. по подозрению в принадлежности к партизанам, 126 евреев и 24 цыгана. Захвачены значительные трофеи: скот и продовольствие». См.: Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии, 1941–1944. Документы и материалы. Минск, 1965. С. 71. Это сообщение СД показывает, что вовсе не евреи являлись основными жертвами карательной операции. Еще один немецкий специалист, X. Умбрайт, пишет, что в ходе операции «Февраль» было убито 2219 человек, 7378 «подвергнуты особой обработке», расстреляно 3300 евреев и 65 взято в плен. См.: Умбрайт X. Непреодоленная проблема. Партизанская война в тылу Восточного фронта / Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М., 1995. С. 152–153.

180

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 101.

181

См.: German Anti-Partisan Forces in Belorussia — April 1943 / Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 42.

182

Цит. по: Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 102.

183

Александров K.M. Русские солдаты вермахта. Герои или предатели: Сборник статей и материалов. М., 2005. С. 207; См. также: Холокост на территории СССР: Энциклопедия. М., 2009. С. 220–223.

184

Залесский К. РСХА… С. 241; Чуев С.Г. «Предприятие Цеппелин»… С. 154.

185

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 102.

186

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 85–86; Чуев С.Г. Спецслужбы… С. 215.

187

Калинин П. Участие советских воинов в партизанском движении Белоруссии / «Военно-исторический журнал» (Москва). 1962. № 10. С. 34–37.

188

Документального подтверждения подобного титулования русских офицеров, кроме особо оговоренных случаев, пока не найдено (прим. редактора).

189

Справка № 4 о дислокации изменнических формирований (РОА), установленных разведкой партизан с 1.1 по 1.10 1943 года / Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявление в годы Второй мировой войны. М., 2000. С. 844–845.

190

Подробнее о Б.В. Каминском и 29-й дивизии войск СС см.: Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС «Каминский». М., 2009. 304 с.

191

Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… С. 5. По мнению С.Г. Чуева, основу бригады составила «местная молодежь, дезертиры из партизанских отрядов» (Спецслужбы… С. 212). Тот же исследователь, но только в другом материале, пишет, что в июле 1943 г. Гиль приступил «к формированию дивизии за счет населения, мобилизованного в западных областях Белоруссии» («Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады»… С. 22). Не исключено, что у немцев могли существовать планы по развертыванию на базе «Дружины» 1-й русской национальной дивизии СС численностью до 12 тыс. человек. См.: Александров K.M. Русские солдаты вермахта… С. 211; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 257–258; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 213. В мемуарах Самутина момент создания бригады показан так: «Гиль с согласия немцев провел "мобилизацию" молодежи из местного населения под тем предлогом, что их все равно заберут к себе партизаны. Эти-то мобилизованные парни и дезертировали чаще всего. Численность бывшей "Дружины" уже превысила 3 тысячи человек, и она была переименована в бригаду. Ее гарнизоны стояли уже во многих селах и деревнях…» (Указ. соч. С. 104).

192

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 82.

193

Там же. С. 83.

194

Гофман И. Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии, 1944–1945. М., 2005. С. 367. Цифра 8000 также встречается в работе А. Муньоса. См.: Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 61.

195

РГАСПИ. Ф. 69, оп. 1, д. 708, л. 92.

196

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 61; Александров K.M. Русские солдаты вермахта… С. 207.

197

Номер полевой почты, почтовый индекс подразделения (прим. редактора).

198

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 82.

199

Документального подтверждения подобного титулования русских офицеров, кроме особо оговоренных случаев, пока не найдено (прим. редактора).

200

Там же.

201

Фрелих С. Генерал Власов. Русские и немцы между Гитлером и Сталиным. Нью-Джерси, 1990. С. 60. Как мы отмечали, данные о службе Блажевича в НКВД опровергаются чекистскими документами.

202

Кромиади К.Г. Указ. соч. С. 91.

203

Стеенберг С. Указ. соч. С. 124.

204

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 102–103; Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… С. 5; Жуков А.Д., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 128–129.

205

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 258.

206

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 237–238. Историк K.M. Александров считает, что П.В. Богданов подозревал Блажевича в «двойной игре»: он якобы тоже поспособствовал началу переговоров между Гилем и командованием партизанской бригады «Железняк». См.: Александров K.M. Русские солдаты вермахта… С. 211.

207

Littlejohn D. Op. cit. P. 313–314; Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 77–80; Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 401, 524–525, 704. A.C. Казанцев описывает процесс расформирования РННА так: «Жиленкову и Боярскому были даны гарантии неприкосновенности и они были вызваны в Главную Ставку для переговоров… Немцы проявили выдержку. Договорились, что бригада не выступит на фронт как немецкая часть, а будет расформирована на батальоны». Затем «было приказано сменить русское командование каждого из них на немецкое, заменить русскую форму формой вспомогательных частей… Кончилось дело тем, что батальоны почти все по очереди, перебив… командиров-немцев, ушли в лес. Часть их там попала в руки большевиков, часть пополнила число партизан Третьей Силы» (Указ. соч. С. 127).

208

Кромиади К.Г. Указ. соч. С. 89.

209

См., например: Назаров М.В. Миссия русской эмиграции… С. 306. A.C. Казанцев нашел нужным указать лишь то, что СС были «инициатором» создания «Дружины» и «контрагентом в переговорах» (Указ. соч. С. 128).

210

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 134.

211

Как следует из протокола допроса агента «Цеппелина» Таврина, Жиленков принимал участие в разработке плана по покушению на Сталина. См.: Дегтярев К., Колпакиди А. СМЕРШ… С. 540–541.

212

Цит. по: Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 83.

213

Шелленберг В. Указ. соч. С. 265–266.

214

Кромиади К.Г. Указ. соч. С. 91.

215

Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 101; Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… С. 6; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 131.

216

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 87; Ковалев Б.Н. Деятельность немецких разведывательных, контрразведывательных и пропагандистских служб на северо-западе России / Контрразведка: вчера и сегодня. Материалы научно-практической конференции, посвященной 55-летию Победы в Великой Отечественной войне. 26 апреля 2000 года. Великий Новгород, 2000. С. 73–74; Дробязко С.И. Вторая мировая война 1939–1945: Русская освободительная армия… С. 33.

217

Полчанинов Р.В. Молодежь Русского Зарубежья. Воспоминания 1941–1951. М., 2009. С. 136.

218

Эту песню в 2004 г. исполнил мужской хор Института певческой культуры «Валаам» (художественный руководитель — И.В. Ушаков), а также — в рок-обработке — волгоградская группа «М.Д.П.» (альбом «Неоконченная война», 2005 г.).

219

Полчанинов Р.В. Указ. соч. С. 136–137.

220

О. Краус родился в 1906 г. в Риге. По специальности — архитектор. В 1933–1934 гг. служил в латышской армии. В СС вступил в июне 1940 г. В нацистской партии не состоял. Свободно владел русским языком. В 1941–1942 гг. служил в айнзатцкомандах А (переводчиком) и 2 (командиром охранного отделения). Затем служил в дистрикте СС «Варта», после чего переведен в штат «Цеппелина» (информация любезно предоставлена кандидатом исторических наук P.O. Пономаренко).

221

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 134. Любопытно, что К. Кромиади довольно неубедительно пытается отрицать тесную связь части с СД. Он пишет, что «на новом месте» начальство из СД «нами почти не интересовалось… В Стремутке мы были предоставлены сами себе» (Указ. соч. С. 95).

222

Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 703–704.

223

Цит. по: Старинов И.Г. Битва на вражеских коммуникациях / Война в тылу врага. О некоторых проблемах истории советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. М., 1974. Вып. 1. С. 197.

224

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность / Армстронг Дж. Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943. М., 2007. С. 178–179.

225

Бегомльская операция противника против партизан в мае — июне 1943 года / Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. М., 2003. С. 223; Из отчета командования партизанской бригады «Железняк» Минской области о разгроме немецко-фашистского гарнизона в городском поселке Бегомль 17–22 декабря 1942 г. / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы в трех томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 88–91.

226

Цит. по: Селеменев В., Шимолин В. Охота на гауляйтера. Минск, 2006. С. 28.

227

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 45; MacLean F.L. The cruel hunters… P. 114. В то же время немецкий исследователь Р. Михаэлис, приводя выкладку состава боевой группы «Шимана», «Дружину» в ней не указывает. См.: Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 41; Нацистская политика геноцида… С. 254.

228

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе. Минск, 1983. С. 459, 463, 479, 493, 496–497; MacLean F.L. The cruel hunters… P. 114–115.

229

Ковтун И.И. Белорусы на службе в СС / «Эхо войны» (Москва), 2008. № 2. С. 46; Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 220–221.

230

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 47; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 42.

231

Информация начальника СС и полиции генерального округа «Белоруссия» о карательной операции «Волшебная флейта» от 24 апреля 1943 года / «Остарбайтеры»… С. 131; Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 47; Campbell St. Police Battalions… P. 81; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 42.

232

Кнатько Г. Угон населения Беларуси на принудительные работы (январь 1942— июнь 1944) / «Остарбайтеры»… С. 19; Нацистская политика геноцида… С. 254.

233

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 105.

234

О Борисовско-Бегомльской и Полоцко-Лепельской партизанских зонах см.: Высшее партизанское командование Белоруссии… С. 135–136, 156, 167–170.

235

Протокол допроса обвиняемого Каминскиса С.Я. от 7 марта 1949 г. / Латвия под игом нацизма: сборник архивных документов. М., 2006. С. 229. О «команде Арайса» см.: Крысин М.Ю. Прибалтийский фашизм. История и современность. М., 2007. С. 204–206.

236

Цит. по: Протокол допроса обвиняемого Каминскиса С.Я. от 7 марта 1949 г… С. 229–230.

237

Цит. по: Александров K.M. Русские солдаты вермахта… С. 208.

238

Романько О.В. Коричневые тени в Полесье. Белоруссия 1941–1945. М., 2008. С. 185–186.

239

Александров K.M. Русские солдаты вермахта… С. 209 (со ссылкой на: Калинин П. Участие советских воинов в партизанском движении в Белоруссии / «Военно-исторический журнал» (Москва). 1964. № 3. С. 19).

240

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 177.

241

Там же.

242

Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 207; Бегомльская операция противника против партизан в мае — июне 1943 года / Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение… С. 223; Справка начальника оперативного отдела БШПД подполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями в апреле — июне 1943 г. (не ранее 12 августа 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны. Книга II (июль — декабрь 1943). Минск, 1978. С. 97.

243

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность… С. 176; Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. Gottingen, 1969. S. 209; Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 102; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 43–44; Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 48.

244

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 179; Нацистская политика геноцида… С. 254; MacLean F.L. The cruel hunters… P. 119; Мюллер H. Вермахт и оккупация… С. 183.

245

См.: Донесение генерального комиссара Белоруссии Кубе рейхсминистру оккупированных восточных областей Розенбергу о результатах карательной операции «Коттбус» за время с 22 июня по 3 июля 1943 г. (от 5 июля 1943 г.) / Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 94; Миnoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 48; Campbell St. Police Battalions… P. 139; Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 207–208; Литвин A.M. К вопросу о казачьих формированиях вермахта на Беларуси (1941–1944) / Война. Народ. Победа: материалы международной научной конференции. Москва, 15–16 марта 2005 года. М., 2008. С. 300–301; Приказ командующего полицией безопасности и СД Белоруссии об участии в операции «Коттбус» формирований полиции безопасности и СД Белоруссии (от 17 мая 1943 года) / «Уничтожить как можно больше…»: Латвийские коллаборационистские формирования на территории Белоруссии, 1941–1944 гг. Сборник документов. М., 2009. С. 239–240; Дробязко С.И. Под знаменами врага… С. 535.

246

Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 208; Нацистская политика геноцида… С. 254; Залесский К. Люфтваффе. Военно-воздушные силы Третьего рейха. М., 2005. С. 386.

247

Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 90.

248

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе. Минск, 1983. С. 170–171, 173–176, 179–181, 457–480. И.Ф. Титков пишет, что в ходе операции «Коттбус» в Борисовско-Бегомльской партизанской зоне действовали бригады оршанских партизан, но какие именно он не уточняет. См.: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 182.

249

Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 208; Высшее партизанское командование Белоруссии… С. 168; Справка начальника оперативного отдела БШПД подполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями в апреле — июне 1943 г. (не ранее 12 августа 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны. Книга II (июль — декабрь 1943). Минск, 1978. С. 97.

250

Шлык Ф.Е., Шопа П.С. Во имя Родины. Минск, 1971. С. 154; Лобанок В.Е. В Боях за Родину. Минск, 1964. С. 268; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Краткие сведения об организационной структуре партизанских соединений, бригад (полков), отрядов (батальонов) и их личном составе. Минск, 1983. С. 255–257, 285–287, 288–292, 301–304, 309–310, 314–316.

251

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 178.

252

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 179–180; Шлык Ф.Е., Шопа П.С. Во имя Родины… С. 157–158; Приказ командующего полицией безопасности и СД Белоруссии об участии в операции «Коттбус» формирований полиции безопасности и СД Белоруссии (от 17 мая 1943 года) / «Уничтожить как можно больше…» С. 239–241.

253

Личный архив И.И. Ковтуна; Munoz A.J. Lessons Learned From German Anti-Partisan Tactics and Policies in White Russia. May Help the U.S. Army and its Current Problems in Iraq. P. 5.

254

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 180.

255

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 185; Бегомльская операция противника против партизан в мае — июне 1943 года / Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение… С. 224–225; Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 208.

256

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 188.

257

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 189–190; Из отчета командира партизанской бригады им. ЦК КП(б)Б А.Д. Медведева / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы в трех томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 416.

258

Цит. по: Ильин В.П. Партизаны не сдаются! Жизнь и смерть за линией фронта. М., 2007. С. 283–284.

259

Цит. по: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 384–385.

260

Там же. С. 395.

261

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 194–195; Бегомльская операция противника против партизан в мае — июне 1943 года / Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение. М., 2003. С. 226; Справка начальника оперативного отдела БШПД подполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями в апреле — июне 1943 г. (не ранее 12 августа 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны. Книга II (июль — декабрь 1943). Минск, 1978. С. 97.

262

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 194; Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 208; Campbell St. Police Battalions… P. 53–56.

263

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 196.

264

Цит. по: В аду операции «Коттбус» / Шарков А., Бествицкий Ю. Июньский рассвет, нюрнбергский закат: трагедии и судьбы Второй мировой. Минск, 2008. С. 126.

265

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 196–197; Постановление Логойского райкома КП(б)Б о военных мероприятиях в связи с блокадой района немецко-фашистскими карателями (от 15 июня 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 450–451.

266

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 199–200; В аду операции «Коттбус» / Шарков А., Бествицкий Ю. Июньский рассвет… С. 126; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division… S. 44.

267

Цит. по: Из боевого донесения бригадефюрера СС и генерал-майора полиции фон Готтберга об итогах карательной экспедиции «Коттбус» против партизан и мирного населения на территории Витебской, Минской и Вилейской областей в мае — июне 1943 г. (от 28 июня 1943 г.) / Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 92. См. также: Селеменев В., Шимолин В. Охота на гауляйтера. Минск, 2006. С. 29; Ковтун И.И. Белорусы на службе в СС… С. 46. Отметим, что в мемуарах И.Ф. Титкова, достаточно подробных и интересных, допущена неточность — он неверно указывает дату выхода боевого донесения фон Готтберга об итогах операции «Коттбус». См.: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 199.

268

Донесение генерального комиссара Белоруссии Кубе рейхсминистру оккупированных восточных областей Розенбергу о результатах карательной операции «Коттбус» за время с 22 июня по 3 июля 1943 г. (от 5 июля 1943) / Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 93–94.

269

Ковтун И.И. Белорусы на службе в СС… С. 41. Органы СС и полиции генерального комиссариата «Белоруссия» обвиняли В. Кубе в нежелании взаимодействовать по ряду принципиальных вопросов. Например, для СД стало «откровением», что Кубе стал защищать и спасать евреев. Начальник полиции безопасности и СД Белоруссии Э. Штраух отмечал: «…странное отношение к еврейскому вопросу… Мне непонятно, почему из-за каких-то евреев среди немцев возникают разногласия. Приходится констатировать, что мне и моим людям предъявляются обвинения в варварстве и садизме, тогда как мы лишь выполняем свой долг. Даже тот факт, что врачи специалисты удаляют евреям, согласно указанию, золотые коронки и пломбы перед отправкой их на экзекуцию, явился предметом разговора. Гауляйтер заявил, что такого рода действия недостойны немецкого народа и Германии Канта и Гете. Если репутация Германии будет подорвана во всем мире, то в этом вина ляжет на нас самих». Цит. по: Hohne H. Der Orden unter dem Totenkopf… S. 341. Кубе раскритиковал и подверг критике операцию «Коттбус», назвав действия, проводимые в ходе нее, «опустошительными и разорительными». «Руководство СС, — пишет X. Хене, — не знало, как разделаться со своим противником в Минске. Однако в ночь на 22 сентября 1943 года Кубе был убит бомбой, подложенной под его кровать служанкой, советским агентом. Гиммлер просто сиял, заявив по поводу смерти Кубе: "Это просто счастье для Отечества"». См.: Hohne H. Der Orden unter dem Totenkopf… S. 342.

270

Донесение генерального комиссара Белоруссии Кубе рейхсминистру оккупированных восточных областей Розенбергу о результатах карательной операции «Коттбус» за время с 22 июня по 3 июля 1943 г. (от 5 июля 1943) / Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 93–94.

271

См.: Нацистская политика геноцида… С. 254.

272

Цит. по: Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. М., 2003. С. 113–114. Непосредственно этот метод применялся подразделениями особого батальона СС Оскара Дирлевангера. 25 мая 1943 г., когда его люди столкнулись с сильным сопротивлением партизан в районе озера Палик, им было издано распоряжение, в котором отмечалось: «Заграждения на дорогах и искусственно создаваемые препятствия, как правило, заминированы. При разминировании дорог имеются жертвы — 1 убитый, 4 раненых. Поэтому в принципе: заграждения самим никогда не устранять, а использовать все время для этого лиц из числа местного населения. Сохраненные силы оправдывают потери во времени». Цит. по: Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 88.

273

Мюллер Н. Вермахт и оккупация… С. 213.

274

См.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. 1 сентября — 31 декабря 1941 года. М., 2000. Кн. 2. Т. 2. С. 567.

275

Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 209.

276

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 103.

277

Munoz A.J. The Druzhina SS Brigade… P. 49–50.

278

Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны. Книга II (июль — декабрь 1943). Минск, 1978. С. 98.

279

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 199.

280

Там же. С. 201.

281

Там же.

282

Из отчета командира партизанской бригады им. ЦК КП(б)Б А.Д. Медведева / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 416.

283

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 185, 195–196.

284

Цит. по: Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии… С. 91.

285

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 210; Сообщение Центрального штаба партизанского движения в ЦК ВКП(б) о борьбе партизан Барановичской области с карательной экспедицией противника (от 30 августа 1943 г.) / Русский архив: Великая Отечественная. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Документы и материалы. Т. 20 (9). М., 1999. С. 307–308.

286

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 210; Чуев С.Г. Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады… С. 22; Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 102.

287

Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав… С. 139.

288

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 210.

289

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 215.

290

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 212.

291

Русский архив: Великая Отечественная. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Документы и материалы. М., 1999. Т. 20 (9). С. 18–19.

292

Русский архив… С. 145–146.

293

Русский архив… С. 165–166.

294

Цит. по: Доморад К.И. Указ. соч. С. 270.

295

Цит. по: Доморад К.И. Указ. соч. С. 271.

296

См.: Дробязко С.И. Вторая мировая война 1939–1945: Русская освободительная армия… С. 26; Чуев С.Г. Проклятые солдаты… С. 505; Жуков ДА., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 122–123. Надо отметить, что белорусские партизаны безуспешно пытались разложить подразделения 1-го Восточного запасного полка «Центр», в частности 601-й («Березина») и 602-й («Днепр») восточные батальоны. В январе 1943 г. в деревню Котка Глусского района Полесской области, где размещалась рота батальона «Березина», был назначен новый командир роты с пополнением из числа военнопленных. В отличие от старослужащих все новички были вооружены автоматами и имели также ручной пулемет. Через две недели они попытались увести роту к партизанам, но личный состав подразделения обезоружил подстрекателей и передал их в отдел 1С полка. Следствие, проведенное начальником отдела 1С И.К. Соломоновским, выявило наличие партизанской работы, направленной на разложение роты и ее увод в лес. Всех арестованных расстреляли. См.: Чуев С.Г. Власовцы… С. 45–46. См. также: «Восточные батальоны» вермахта / Антипартизанская война в 1941–1945 гг. М.; Минск, 2005. С. 186–187.

297

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 170–171; Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 256;. Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 100; Князьков A.C., Чернов Ю.И. В период коренного перелома… С. 166; Партизанские формирования Белоруссии… С. 551–552.

298

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 101.

299

Мачульский Р.Н. Вечный огонь. Партизанские записи. Минск, 1978. С. 208.

300

Там же. С. 209.

301

Цит. по: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х томах. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны (ноябрь 1942 — декабрь 1943). Т. II. Кн. I. (ноябрь 1942 — июнь 1943). Минск, 1973. С. 242.

302

Александров К. Русские солдаты вермахта… М., 2005. С. 208.

303

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 210.

304

Александров К. Русские солдаты вермахта… С. 208.

305

Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 84.

306

Цит. по: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). Документы и материалы. В 3-х томах. Т. II. Кн. I. С. 417.

307

Стеенберг С. Указ. соч. С. 124.

308

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 190.

309

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 172.

310

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 202–203.

311

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 210.

312

Цит. по: Доморад К.И. Партийное подполье и партизанское движение… С. 278.

313

Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. М., 1991. С. 265.

314

Штеенберг С. Генерал Власов. М., 2005. С. 149; Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 101–102.

315

Самутин Л.А. Указ. соч. С. 104.

316

Стеенберг С. Указ. соч. С. 124. Ср. с переводом А. Колина: «Между тем сплотившаяся вокруг Гиля группа занималась в основном тем, что пьянствовала, гонялась за юбками и играла в карты. Гиль все больше и больше пренебрегал своими обязанностями командира, многие офицеры в бригаде были разочарованы его стилем руководства» (Штеенберг С. Указ. соч. С. 149).

317

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 210; Обрыньба Н. Судьба ополченца. М., 2005. С. 548; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 202–203.

318

Попов A.Ю. 15 встреч с генералом КГБ Бельченко. М., 2002. С. 203–204.

319

Доморад К.И. Партийное подполье и партизанское движение… С. 278.

320

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 214.

321

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 217.

322

Там же.

323

Там же.

324

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 172.

325

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 218.

326

Там же.

327

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 219.

328

Там же.

329

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 173.

330

Стеенберг С. Указ. соч. С. 126.

331

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 219.

332

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 173.

333

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 216.

334

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 215.

335

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 222.

336

Там же. С. 223.

337

Там же.

338

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 223.

339

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 173.

340

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 224–225. Название 1-й Антифашистской партизанской бригады было утверждено решением ЦК ВКП(б) Б и БШПД. См.: Калинин П.З. Партизанская республика… С. 174.

341

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 226.

342

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 226–227.

343

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 227; Холокост на территории СССР… С. 222; Партизанские формирования Белоруссии… С. 177.

344

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 228.

345

Личный архив И.И. Ковтуна.

346

Цит. по: Титков И.Ф. Указ. соч. С. 231–232.

347

Личный архив И.И. Ковтуна; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 230–232; Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 211; Окороков A.B. Антисоветские воинские формирования… С. 84.

348

Личный архив И.И. Ковтуна.

349

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 234.

350

Личный архив И.И. Ковтуна. Доклад оперуполномоченного Вилейского обкома ЛКСМБ Бондаря от 19 августа 1943 г.; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 235. По некоторым данным, на совещании также поднимался вопрос об уничтожении немецко-полицейского гарнизона на станции Парафьяново. См.: Чуев С.Г. «Бригада Родионова, получившая наименование 1-й Антифашистской партизанской бригады…» С. 22.

351

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 237.

352

Жуков Д.А. Русский националист, германский шпион, советский провокатор… С. 6.

353

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 237–238; Стеенберг С. Указ. соч. С. 126; Александров K.M. Восточные войска вермахта… С. 103.

354

Из спецсообщения НКГБ БССР № 4/481 в НКВД СССР о результатах разработки антисоветских организаций и вооруженных формирований, созданных немцами на оккупированной территории СССР (1 сентября 1943 г.) / Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 303.

355

См.: Комментарии к Докладной записке НКВД СССР № 2037/Б в ГКО о результатах борьбы с вражескими агентами-парашютистами, забрасываемыми немецкой военной разведкой в тыловые районы СССР (от 5 декабря 1942 г.) / Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. От обороны к наступлению. 1 июля — 31 декабря 1942 года. М., 2003. Т. 3. Кн.2. С. 516.

356

О преступлениях А.Э. Блажевича см.: Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 209–210.

357

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 210.

358

Личный архив И.И. Ковтуна. Доклад оперуполномоченного Вилейского обкома ЛКСМБ Бондаря от 19 августа 1943 г.; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 239.

359

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 238. Немцы придавали большое значение охране опорных пунктов. Опорные пункты обычно размещались на вокзалах, станциях, разъездах, электростанциях, железнодорожных депо. По инструкции все опорные пункты должны были строиться так, чтобы выдержать нападение партизан. Стены опорных пунктов защищались мешками с песком, высотой до двух метров. В целях пожарной безопасности, соломенные крыши разбирались и заменялись балками, между которыми засыпалась земля. По возможности они маскировались. Как правило, опорный пункт включал в себя ДЗОТ и был огражден колючей проволокой. В опорных пунктах всегда находилось боеприпасов вдвое, а то и втрое больше положенного. Личный состав должен был при нападении биться до последнего человека. Сдача опорного пункта влекла за собой судебное следствие против его гарнизона. См.: Попов А.Ю. Борьба гитлеровцев против советских партизан в годы Великой Отечественной войны / «Военно-исторический архив» (Москва). 2002. № 9 (33). С. 142. См. также: Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 211.

360

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 239.

361

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 210.

362

Доклад оперуполномоченного Вилейского обкома ЛКСМБ Бондаря от 19 августа 1943 г. / Личный архив И.И. Ковтуна.

363

Там же; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 239; Личный архив И.И. Ковтуна.

364

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 239. По словам Р.Н. Мачульского, после разгрома гарнизонов в Докшицах и Крулевщине бригада Родионова возвратилась в район деревни Бересневка. Такое вполне могло произойти, однако сам Р.Н. Мачульский на тот момент находился в Москве и не знал оперативной обстановки. См.: Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 211.

365

Там же.

366

Цит. по: Чуев С.Г. Бригада «Дружина» — единожды предав… С. 143.

367

Информация любезно предоставлена историком И.В. Грибковым.

368

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 240.

369

Ботвинник С. Памятники геноцида евреев Беларуси. Минск, 2000. С. 155 Личный архив И.И. Ковтуна. Немцы перебросили части войск СС и полицейские батальона из Двинска (Даугавпилса, Дюнабурга) и Вильнюса. Это сорвало план захвата Глубокого партизанами. Провал операции ускорил уничтожение гетто. См.: Холокост на территории СССР… С. 222.

370

Отчет командира 1-й Антифашистской партизанской бригады В.В. Родионова о переходе на сторону партизан / Личный архив И.И. Ковтуна. Р. Михаэлис, ссылаясь на немецкие документы, пишет, что из бригады Родионова к партизанам дезертировало только 400 человек. См.: Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 111.

371

Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русские эсэсовцы… С. 132.

372

Справка начальника оперативного отдела БШПД полполковника А.И. Брюханова о боях партизан Бегомльской зоны Минской области с немецкими карателями в апреле — июне 1943 г. (не ранее 12 августа 1943 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 2. Развитие всенародного партизанского движения во второй период войны. Книга вторая (июль — декабрь 1943). Минск, 1978. С. 98; Бегомльская операция противника против партизан в мае — июне 1943 г. — доклад заместителя начальника разведывательного отдела полковника А. Храпкова / Попов А.Ю. НКВД и партизанское движение… С. 227; Докладная записка секретаря ЦК КП(б) Б В.Н. Малина в оргинструкторский отдел ЦК ВКП(б) о переходе на сторону партизан бригады РОА под командованием Гиля — «Родионова» и создании первой Антифашистской бригады (не ранее 16 августа 1943 г.) / Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 258.

373

Русский архив… С. 474. Munoz A. The Druzhina SS Brigade… P. 68.

374

Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 209. Как пишет И.Ф. Титков, на сторону партизан в общей сложности перешло 2800 человек (Указ. соч. С. 244).

375

Доморад K.И. Указ. соч. С. 277. По замечанию Р.Н. Мачульского, с июня по август 1943 г. из «Дружины» перешло более 200 солдат и офицеров (Вечный огонь… С. 212). И.Ф. Титков утверждает, что в течение июня — июля 1943 г. бригада Гиля — «Родионова» потеряла убитыми, ранеными и перебежавшими на советскую сторону 400–500 человек (Указ. соч. С. 215).

376

Ильин В.П. Партизаны не сдаются! Жизнь и смерть за линией фронта. М., 2007. С. 398.

377

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 198. Следует сказать, что общая площадь Борисовско-Бегомльской партизанской зоны составляла 6000 кв. км. На территории зоны находилось 1088 населенных пунктов. Под городом Бегомлем функционировал аэродром.

378

Там же. С. 199, 202; Высшее партизанское командование Белоруссии. 1941–1944: Справочник. Минск, 2009. С. 52–53, 155–156, 167–168; Из докладной записки НКГБ БССР в НКГБ СССР об итогах агентурно-оперативной работы в тылу противника в 1943 г. (не позднее 4 февраля 1944 г.) / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Вперед на Запад. 1 января — 30 июня 1944 года. М., 2007. Т. 5. Кн. 1.С. 137.

379

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 243.

380

Там же; Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 201.

381

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 204–205.

382

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 204–205.

383

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. С. 205–206.

384

Доморад K.M. Партийное подполье и партизанское движение… С. 279–280; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 241.

385

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 240–241.

386

Из докладной записки НКГБ БССР в НКГБ СССР об итогах агентурно-оперативной работы в тылу противника в 1943 г. (не позднее 4 февраля 1944 г.) / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Вперед на Запад. 1 января — 30 июня 1944 года. М., 2007. Т. 5. Кн. 1. С. 137. Следует также отметить, что оперативная группа «Август» 8 декабря 1943 г. доложила, что в Острошицкий Городок Минской области было направлено 250 немецких агентов для экипировки и последующего внедрения в партизанские отряды Логойского и Плещеницкого районов. В радиограмме говорилось, что «все они получили оружие, 100 из них одеты в гражданскую одежду, остальные в военную форму, 150 агентов — бывшие военнопленные». Цит. по: Иоффе Э.Г. Указ. соч. С. 279.

387

Цит. по: Из спецсообщения НКГБ БССР № 4/481 в НКВД СССР о результатах разработки антисоветских организаций и вооруженных формирований, созданных немцами на оккупированной территории СССР (1 сентября) / Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Великий перелом. 1 июля — 31 декабря 1943 года. М., 2008. Т. 4. Кн. 2. С. 305.

388

Там же.

389

Иванов A.B. За фронтом / Военные контрразведчики. М., 1979. С. 275.

390

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 174–175.

391

Там же; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 242.

392

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 244.

393

Обрыньба Н. Указ. соч. С. 537, 544–545.

394

Там же. С. 537, 543–545, 547–549, 553–554. См. также: Партизанские формирования Белоруссии… С. 335–340.

395

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 244–245; Доморад К.И. Партийное подполье и партизанское движение… С. 279. Шелленберг, не зная всех обстоятельств дела, пишет, что Гиль-Родионов побывал в Москве и наградил его лично И.В. Сталин орденом Сталина (Лабиринт… С. 266).

396

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 212.

397

Там же. С. 225–226.

398

Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 270–271.

399

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 213; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 244.

400

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 249–250.

401

Там же. С. 213; Лобанок В.Н. Партизаны принимают бой… С. 176.

402

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность / Армстронг Дж. Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943. М., 2007. С. 79—180; Зимке Э. От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942–1945. М., 2009. С. 228–232.

403

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 245–246.

404

Там же.

405

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 265–266.

406

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 267.

407

Там же. С. 308.

408

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 213–214.

409

Площадь Полоцко-Лепельской зоны составляла 3245 кв. км. Сюда входили: Ушачский район, часть Лепельского, Бешенковичского, Ветринского и Полоцкого районов Витебской области, Докшицкого и Плисского районов Молодечненской области. На этой территории находилось до 1220 населенных пунктов с населением более 80 тыс. человек. В зоне работали восстановленные партизанами три электростанции, 6 мельниц, 2 скипидарно-дегтярных завода и более 150 мелких кустарных мастерских, обслуживавших нужды партизан и населения. В типографиях зоны печатались 8 подпольных районных газет и большое количество листовок. В крупных населенных пунктах стояли партизанские гарнизоны. Между ними, а также между отрядами и бригадами была установлена телефонная связь. См.: Лобанок В.Е. Неугасимое пламя… С. 83; Высшее партизанское командование Белоруссии… С. 136–137.

410

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 36–39, 58–59.

411

Из итоговой разведсводки Центрального штаба партизанского движения за декабрь 1943 года (от 14 января 1944 г.) / Русский архив… С. 436; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 58–59; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 246. См. также: Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 137.

412

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 312; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 246–247.

413

Долгий М.С. В год решающих побед / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский, М., 2001. С. 257–258; Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». Взгляд офицера вермахта. М., 2006. С. 277; Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 316.

414

Лобанок В.Е. В боях за Родину. С. 282–283; Жуков Д.А, Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 140.

415

Из истории партизанской бригады «Октябрь» Витебской области о разгроме гарнизона противника в дер. Шипы Глубокского района совместно с партизанами 1-й Антифашистской бригады Минской области 17 марта 1944 года (от 8 сентября 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 3. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944). Минск, 1982. С. 669–670.

416

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 3. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944). Минск, 1982. С. 399–400.

417

См.: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944): Документы и материалы. В 3-х т. Т. 3. Всенародное партизанское движение в Белоруссии на завершающем этапе (январь — июль 1944). Минск, 1982. С. 215.

418

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность… С. 184.

419

Тимохович И.В. Битва за Белоруссию 1941–1944. Минск, 1994. С. 143.

420

Азясский Н. Ф. Военное искусство партизанской борьбы / Партизанское движение (По опыту Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Жуковский, М., 2001. С. 328.

421

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой. С. 149.

422

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны(июнь 1941 —июль 1944)… С. 176–182, 198–200, 204–207, 230–240, 251–259, 309–311, 314–328, 340–343, 363–366, 477.

423

Высшее партизанское командование Белоруссии… С. 137; См. также: МаcLean F.L. The cruel hunters. SS-Sonderkommando Dirlewanger. Hitler's most notorious anti-partisan unit. Altgen, PA. Schiffler Military History, 2009. P. 160–161; Hesse E. Der sowjetrussische Partisanenkrieg 1941 bis 1944 im Spiegel deutscher Kampfenweisungen und Befehle. Gottingen, 1969. S. 242.

424

Тимохович И.В. Битва за Белоруссию… С. 144.

425

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 423–424; Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). С. 457–483; Высшее партизанское командование Белоруссии… С. 156.

426

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 148.

427

Там же. С. 176. Ф.Л. Маклин считает, что в 1-й Антифашистской бригаде было около 500 человек (The cruel hunters… P. 161). A.A. Пишенков утверждает, что в бригаде Родионова было от 400 до 700 человек («Штрафники» СС. М., 2009. С. 141).

428

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 400–404.

429

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 176, 178–179.

430

Тамже. С. 148, 188; Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 341; Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 145.

431

Маврогордато Р., Зимке Э. Полоцкая низменность… С. 184; Heidkämper О. Kampf und Untergang der 3. Panzerarmee. Heidelberg, 1954. S. 141–143; Нацистская политика геноцида… С. 258; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 150; Munoz A. The Druzhina SS Brigade… P. 71.

432

Heidkämper О. Op. cit. S. 187–188; Залесский К. Вермахт. М., 2005. С. 560, 573, 616; Залесский К. Люфтваффе. Военно-воздушные силы Третьего рейха. М., 2005. С. 531; Карель П. Восточный фронт. Книга вторая. Выжженная земля. 1943–1944. М., 2004. С. 403, 405, 408; Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М., 2003. С. 679–680, 745, 750, 760–761, 769; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 146–148.

433

Хаупт В. Сражения группы армий «Центр»… С. 305.

434

Зимке Э. От Сталинграда до Берлина… С. 359; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 679, 744, 750; Залесский К. Вермахт… С. 558; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 146; Лобанок В.Е. В боях за Родину. С. 323, 335; Карель П. Указ. соч. С. 404.

435

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 39; Спириденков B.A. Лесные солдаты. Партизанская война на Северо-Западе СССР. 1941–1944. М., 2007. С. 276. См. также: Жуков Д.А., Ковтун И.И. Русская полиция… С. 174.

436

Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 793; Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 423–424; Титков И.Ф. Указ. соч. С. 248.

437

Skkizze I. / Heidkämper О. Op. cit; Мюллер-Гиллебранд Б. Указ. соч. С. 793; Нацистская политика геноцида… С. 258.

438

Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 38–39; Michaelis R. Der Weg zur 36. Waffen-Grenadier-Division der SS… S. 48; Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 142.

439

Тимохович И.В. Битва за Белоруссию… С. 143; Дробязко С.И. Под знаменами врага… С. 257, 283; Долгий М.С. В год решающих побед… С. 261; Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 140–141; Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 323.

440

Из справки БШПД «Итоги борьбы партизанских отрядов Белоруссии с немецкими захватчиками в 1944 г.» о наступательных операциях противника против партизан Полоцко-Лепельской зоны в январе — апреле 1944 г. (не ранее 1 мая 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 303.

441

Лобанок В.Е. Неугасимое пламя… С. 90.

442

Зимке Э. От Сталинграда до Берлина… С. 359.

443

Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 326.

444

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 177.

445

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 399.

446

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 400.

447

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 400.

448

Там же.

449

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 212.

450

Там же. С. 213.

451

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 401; Жуков ДА., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 150–151.

452

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина секретарю подпольного обкома КП(б)Б И.А. Стулову о росте численного состава партизанских формирований и скрытых резервов, сети подпольных партийных и комсомольских организаций, подборе кадров на партийную, советскую и хозяйственную работу после выхода из подполья, о боевых действиях партизан против карателей на территории Бешенковичского, Ветринского, Лепельского, Ушачского, Чашникского районов с января по июнь 1944 г. (от 5июля 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 502.

453

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 255.

454

Там же. С. 265.

455

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 402.

456

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 503.

457

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 267.

458

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 402.

459

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 503.

460

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 403; Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 275–277.

461

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 403.

462

Обрыньба Н. Судьба ополченца… С. 555.

463

Титков И.Ф. Указ. соч. С. 245; Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 213–124; Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 403.

464

Стеенберг С. Указ. соч. С. 127.

465

Чуев. С. Бригада «Дружина» — единожды предав… С. 143; со ссылкой на: Бобров М. Страшное безмолвие России / «Возрождение» (Париж). 1949. № 11–12.

466

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 503; Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 349.

467

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой. С. 282–283.

468

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 504.

469

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 403.

470

Там же.

471

Campbell St. Police Battalions… P. 80; Зимке Э. От Сталинграда до Берлина… С. 359; Michaelis R. Russen in der Waffen-SS… S. 39.

472

Heidkämper O. Op. cit. S. 143. См. также: Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 153.

473

Цит. по: Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 291.

474

Лобанок В.Е. В боях за Родину… С. 358.

475

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 292.

476

Нацистская политика геноцида… С. 258.

477

Из справки БШПД «Итоги борьбы партизанских отрядов Белоруссии с немецкими захватчиками в 1944 г.» о наступательных операциях противника против партизан Полоцко-Лепельской зоны в январе — апреле 1944 г. (не ранее 1 мая 1944 г.). С. 304.

478

Лобанок В.Е. Партизаны принимают бой… С. 292.

479

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 404.

480

Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 — июль 1944). С. 477; Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 152.

481

Жуков Д.А., Ковтун И.И. 29-я гренадерская дивизия СС… С. 153–154.

482

Из справки БШПД «Итоги борьбы партизанских отрядов Белоруссии с немецкими захватчиками в 1944 г.» о наступательных операциях противника против партизан Полоцко-Лепельской зоны в январе — апреле 1944 г. (не ранее 1 мая 1944 г.). С. 304. Что интересно, в книге «Партизаны принимают бой» В.Е. Лобанок тоже приводит потери немцев из справки БШПД, составленной не ранее 1 мая 1944 года. Зато потери, понесенные партизанами, он из этой справки не дает, а предоставляет весьма сомнительные цифры. См.: Партизаны принимают бой. С. 292–293.

483

См.: Michaelis R. Russen in der Waffen-SS. S. 39.

484

Касаясь этого вопроса, уместно привести слова русского теоретика партизанской войны, эмигранта, разведчика, генерала Б. Хольмстон-Смысловского: «Упорная оборона в бою тактических рубежей, населенных пунктов, гор и даже лесов не должна входить в практику партизанской тактики. Скоротечность боя — вот тактический принцип партизанского сражения». См.: Военно-политическое оружие будущего / Грозное оружие: Малая война, партизанство и другие виды ассиметричного воевания в свете наследия русских военных мыслителей. М., 2007. С. 551.

485

Бригада РОНА / Антипартизанская война в 1941–1945 гг. М.; Минск, 2005. С. 158.

486

Высшее партизанское командование Беларуссии… С. 156.

487

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 404.

488

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 505.

489

Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 426–427; Нацистская политика геноцида… С. 258; Campbell St. Police Battalions… P. 80.

490

Из докладной записки инструктора Витебского подпольного обкома КП(б)Б А.И. Гречкина… С. 505.

491

Campbell St. Police Battalions… P. 80. По мнению российского исследователя Б.В. Соколова, на последнем этапе оккупации «только в Белоруссии партизаны потеряли… 30 181 человека убитыми, пропавшими без вести и пленными, то есть почти вчетверо больше, чем за предшествовавшие два с половиной года войны» (Оккупация. Правда и мифы. М., 2003. С. 103).

492

Из докладной записки секретаря Минского подпольного обкома КП(б Б Р.Н. Мачульского и представителя БШПД А.Ф. Бардадына секретарю ЦК КП(б) Б П.К. Пономаренко и начальнику БШПД П.З. Калинину о действиях партизанских бригад Борисовско-Бегомльской партизанской зоны Минской области в период карательной экспедиции противника с 20 мая по 28 июня 1944 г. и взаимодействии с частями Красной армии (от 15 июля 1944 г.) / Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. Т. 3. С. 545.

493

Из отчета командования 1-й Антифашистской партизанской бригады Минской области о боевой деятельности бригады за апрель — май 1944 г. (от 5 июня 1944 г.). С. 404.

494

После проверки органами НКВД — НКГБ часть партизан бригады (вероятнее всего те, кто не служил в «Дружине», а после были призваны в ряды РККА и отправлены на фронт). Партизанские формирования Белоруссии… С. 477; Мачульский Р.Н. Указ. соч. С. 213–214.

495

Александров K.M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта A.A. Власова… С. 395, 467.

496

Личный архив И.И. Ковтуна.

497

Обрыньба Н. Указ. соч. С. 555.

498

Там же. С. 555

499

Калинин П.З. Партизанская республика… С. 175.

Content

Жуков Дмитрий Александрович и др 1-я русская бригада СС «Дружина»

Введение

Первая глава. СД и Русский коллаборационизм. Предприятие «Цеппелин»

Организация эсэсовской разведки

СД и русская эмиграция

СД и советские военнопленные

План Хайнца Грейфе. Структура «Цеппелина»

Проект комбрига Бессонова. Десанты «Цеппелина»

Изменение приоритетов: СД и партизанская война

Русские диверсанты Скорцени

Вторая глава. Формирования Боевого союза русских националистов

Владимир Гиль-Родионов и создание БСРН

Формирования БСРН и операция «Рейнхард»

«Дружина» на оккупированной территории СССР. Операции «Желтый слон», «Праздник урожая» и «Февраль»

Третья глава. «Дружина» в борьбе с советскими партизанами

Формирование 1-й Русской национальной бригады СС «Дружина»

«Гвардейская бригада РОА»

«Родионовцы» в борьбе с партизанами

Операция «Коттбус»

Четвертая глава. Разложение «Дружины»

Агитационно-пропагандистская работа партизан и подпольщиков в соединении Гиль-Родионова

Переход бригады на сторону партизан

Пятая глава. Первая антифашистская партизанская бригада

Организация соединения

Боевая деятельность 1-й Антифашистской партизанской бригады

«Весенний праздник»

Заключение

Приложения

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Приложение 7

Приложение 8

Источники и литература

Архивные материалы

Мемуары и дневники

Сборники документов и опубликованные источники

Энциклопедические и справочные издания

Отечественные монографии и статьи

Монографии и статьи зарубежных исследователей

Литература на немецком языке

На английском языке

Примечания