Кира Измайлова

Они всегда сбываются

Почему-то неприятности случаются именно тогда, когда дела начинают идти на лад. Я уже к этому привык, но всё равно огорчился. Дело в том, что какой-то там то ли сумасшедший маг, то ли просто пророк перед смертью предсказал мою бесславную кончину. А причиной этой самой кончины должно было стать некое «дитя любви и света».

Можно, конечно, было наплевать на ненормального старика и его пророчество, но… Беда в том, что такие вот предсказания как раз и имеют обыкновение сбываться, и бесславная кончина была мне гарантирована. Выход был только один – отыскать это самое дитя любви и света и избавиться от него, благо уничтожить меня оно могло только по достижению восемнадцатилетия.

Я нашел ребенка только через три года – его очень хорошо прятали, зная, что я наверняка отправлю на поиски всю окрестную нечисть. И правильно делали, к слову сказать.

Итак, это оказалась девочка, и изумительно хорошенькая. Вот уж истинно – дитя любви и света… Юный принц до беспамятства влюбился в прелестную принцессу, женился на ней с согласия и благословения родителей, а вскоре на свет появилась эта девочка. Йолин. Моя погибель…

Я явился к ней в облике черного пса – она играла в саду с другими детьми. Она единственная не испугалась меня, она протянула ко мне руки, погладила мою жесткую шерсть и залепетала: «Пёсик, пёсик!.». Мне стоило лишь немного повернуть голову, сомкнуть челюсти – и я был бы свободен от пророчества. Но я взглянул на её золотые кудряшки, заглянул в золотисто-карие глаза – и не смог… Я – не смог! «Потом, – малодушно пообещал я себе. – Я сделаю это позже. У меня ещё много времени. Убивать ребенка – это низко. Я подожду, пока она вырастет!»

И с того самого дня я неотрывно наблюдал за нею. Я знал о каждом её шаге, я видел, как она растет, как становится всё красивее…

В следующий раз я наведался к Йолин, когда ей исполнилось десять. Сидя в беседке, она старательно заучивала какой-то текст и ничуть не испугалась большого черного ворона, неожиданно севшего на перила.

– И дитя любви и света погубит проклятие рода человеческого… – выговаривала она, и я невольно вздрогнул – Йолин учила наизусть слова того самого пророчества.

Интересно, знает ли девочка, что это именно она – дитя любви и света?

– А что это – проклятие рода человеческого? – спросила она старика-учителя, мирно дремавшего в кресле-качалке.

– Так иносказательно именуют могущественного чародея, – проговорил старик, воздевая корявый указательный палец. – Потому как деяния его приносят только смерть и разрушения людям, а сам он – истинное проклятие! Рожден он в беде и на беду – так гласит пророчество!..

Я рассмеялся – в нынешнем моем облике это прозвучало как хриплое карканье. Как же любят люди такие речи! Однако малая толика истины в пророчестве всё же есть…

Мать моя была знахаркой, и в жилах её имелась капля крови лесного народа. Отца своего я не знал и предпочел бы никогда и не знать. Впрочем, нет, когда-то я хотел увидеть его – только для того, чтобы прикончить: наемники, забредшие в домик знахарки, отблагодарили её за лечение тем, что изнасиловали её втроем, а утром вновь отправились в путь. Как ни умела была моя мать, как много трав ни знала, она так и не смогла избавиться от меня. Вот уж поистине – я был рожден в беде…

Мать никогда не любила меня, да и немудрено. Однако ж знания свои она передала мне – больше детей у неё не было. Впрочем, становиться знахарем я не пожелал. Похоже, от неизвестного отца передалась мне страсть к дальним странствиям, а слабенькие магические способности, доставшиеся моей матери в наследство от лесного народа, во мне расцвели буйным цветом.

Много лет я приумножал своё мастерство, искал тех, кто готов был поделиться со мной знанием, а до многого дошел и своим умом… В конце концов я облюбовал себе славное местечко на берегу большого озера, где и поселился в старинном замке, желая только одного – чтобы меня оставили в покое и дали заниматься своим делом. Не тут-то было. То ли на мои угодья положил глаз ещё кто-то, то ли сам факт присутствия сильного мага неизвестных политических воззрений в месте, где сходились границы сразу трех королевств, не давал людям спать спокойно, но оставлять меня в покое они не намеревались. То рыцарь, то колдун, а то и целая армия тех и других наведывались к моим стенам. Приходилось отвлекаться и тратить время на то, чтобы избавиться от них. А то, что я никогда не отличался терпением и не любил долго и нудно уговаривать всех этих идиотов отправиться по домам, а пользовался куда более радикальными и эффективными методами, вскоре привело к тому, что меня назвали проклятием рода человеческого.

Так прошло немало лет. Я почти не старею, отчасти благодаря крови лесного народа, отчасти благодаря своей магии. (Выглядеть, впрочем, я могу, как пожелаю, но это уже другой вопрос.) Но вот появляется очередной безумный пророк, и, как результат, – пророчество на мою голову. Я-то уж было понадеялся, что меня оставят-таки в покое!

И вот теперь я сижу и терзаюсь мучительными раздумьями. И чем больше я думаю, тем яснее понимаю – я не смогу убить Йолин. Не смогу – и всё тут. Ни сейчас, ни когда она достигнет совершеннолетия… А значит – я неминуемо погибну. И вовсе необязательно самой златокудрой Йолин проникаться необходимостью спасти мир от меня, брать в хрупкие руки меч и скакать на битву со мной. Вовсе нет. Вполне может случиться и так: какой-нибудь рыцарь влюбится в неё до безумия и отправится сражаться со мной, чтобы добиться расположения красавицы. И по нелепой случайности – скажем, я споткнусь о камень – он сможет убить меня. Или даже я наткнусь на собственный клинок… Вот и всё. Это ведь настоящее пророчество, а они всегда сбываются. Что ж, даже любопытно будет посмотреть, как долго я смогу противостоять ему!

Я навещал Йолин так часто, как только мог. Я приходил к ней и черным псом, и вороном. Она привыкла, что черный дрозд часто поет на её окне. Однажды я почти неделю прикидывался вороным конем, на котором она училась ездить верхом. (Это было бы чудесно, если бы не хлыст и шпоры…)

Она росла красивой, моя Йолин, красивой и умной. И доброй. И сильной духом. Такой, какой и должна быть настоящая принцесса, дитя любви и света. Та, которой предстоит покончить с проклятием рода людского…

Я за эти годы успел заполучить с десяток свежих шрамов, ещё немного седых волос и ослеп на левый глаз. Нет-нет, это произошло не в бою, как можно подумать. Просто в моей лаборатории во время одного из опытов очень неудачно взорвалась реторта. Но это пустяки – зрение восстановится, это лишь вопрос времени. Даже интересно, как долго будет длиться регенерация… если, конечно, мне хватит времени. До совершеннолетия Йолин оставалось два года…

Йолин – моя Йолин, как я привык её называть, – блистала умом и красотой чуть ли не на полмира. Она уже знала о своей миссии, и старалась соответствовать своему предназначению, как могла.

Я завел себе сторожевого дракона – совсем одолели ненормальные рыцари. Это моё новшество отчего-то страшно обозлило правителей трех королевств, но предпринимать большого похода на мою твердыню они не стали. Ждали совершеннолетия Йолин, полагаю. И я ждал…

Как-то я снова прилетел к её окну. Йолин выглядела грустной и усталой.

– Здравствуй, птица, – сказала она мне, протягивая руку. Я позволил ей коснуться своих перьев. – Хорошо тебе, птица… Живешь себе, ни о чем не думаешь. А я вот…

Йолин отвернулась от окна. На столе громоздилась кипа пыльных фолиантов.

– Они говорят, я должна покончить с проклятием рода человеческого, – произнесла она. – А я даже никогда не видела этого человека. Если это человек, конечно… Все только твердят, твердят о его злодеяниях, но знаешь, птица…

Йолин забралась на широкий подоконник, обхватила колени руками.

– Я читала старинные летописи, – сказала она. – И везде – одно и то же: «и собрал храбрый король войско, и отправился к черному замку…» или «испросил доблестный рыцарь благословения и поскакал на бой с порождением тьмы…» И ведь нигде ни разу даже не упоминается о том, что этот черный маг хоть однажды первым развязал войну!.. Знаешь, птица, у меня сложилось впечатление, будто он просто хочет, чтобы его оставили в покое…

Будь я в данный момент человеком, я бы раскрыт рот от изумления. Ай да Йолин!

– Может, я не права? – задумчиво произнесла она. – И на самом деле все эти засухи, ураганы и наводнения – его рук дело? Но зачем ему это? Он ведь никогда ничего не требовал… Просто так? Но это глупо…

Вот уж до чего я бы никогда не опустился, так это до возни с погодой. Это до того нудное и муторное занятие, что у меня от одной мысли о нем начинается нервная почесуха.

– А теперь, говорят, он поселил в своем замке дракона, – сказала Йолин. – И дракон пожирает рыцарей… А зачем они туда лезут, интересно мне знать?

Я бы поаплодировал Йолин, да вовремя спохватился – в птичьем облике это выглядело бы по меньшей мере странно.

– До моего совершеннолетия ещё год, птица, – доверительно произнесла Йолин. – Может, я успею во всем разобраться? Знаешь, мне кажется, что если бы я хоть раз увидела этого человека, я смогла бы лучше понять его…

«Хорошо, – решил я, выпархивая в сад. – Я приснюсь тебе, девочка…»

Разумеется, я постарался присниться ей в самой что ни на есть будничной обстановке: сперва в своей лаборатории, где я долго возился с одним зельем, потом во дворе замка – я кормил дракона… Не знаю, помогло ли это Йолин, но ничего другого я придумать не смог.

Теперь я остерегался появляться рядом с ней. Её стали беречь ещё пуще, согнали в замок магов и волшебниц со всей округи. Ещё не хватало, чтобы меня заметили! Я даже волшебным зеркалом не пользовался, чтобы меня не смогли засечь.

Так прошел ещё год. Если я что-то ещё понимал в пророчествах – последний год моей достаточно долгой жизни. Что ж, год как год, не хуже и не лучше других… Я дрессировал сторожевого дракона, опровергая миф о том, что эти хитрые и злобные твари дрессуре не поддаются. Не верьте. Ещё как поддаются, было бы терпение и умение. Впрочем, я был осторожен: не хватало ещё быть загрызенным собственным цепным драконом, не дождавшись совершеннолетия Йолин! Хотя… это было бы сильным ударом для тех, кто истово верит в пророчество.

Но всё когда-нибудь заканчивается – закончился и этот год. Йолин исполнилось восемнадцать лет. Празднества, устроенные в честь сего исторического события, были призваны поразить своею пышностью и размахом все окрестные государства. Я наблюдал за ними в волшебное зеркало – теперь уже не было смысла таиться. Судя по злорадно-радостным лицам отца Йолин и его верных рыцарей, со дня на день надо было ожидать штурма моего замка.

Глупо. Крайне глупо. Я имею в виду подобное завершение своего жизненного пути. Самое смешное – это то, что за прошедшие несколько лет я не сделал ровным счетом ничего, что могло бы причинить вред обитателям окрестных земель. А все эти невинно убиенные и пожранные моим драконом рыцари… Я их к себе в гости не приглашал! И дракон мой от такой диеты мучается несварением желудка. Да и то подумать – попробуй, перевари всё то железо, что таскают на себе славные бойцы…

Так вот, наблюдая за пышным балом, я пришел к выводу, что просто сидеть сложа руки – редкостный идиотизм с моей стороны. Раз уж они считают меня проклятием рода человеческого, могущественным черным магом, я согласен немного поиграть эту роль. Но только чуть погодя, когда мне объявят войну. А пока… пока я постараюсь внести немного сумятицы в мысли той, кому суждено стать моей погибелью. Я имею в виду Йолин, разумеется.

Сев в кресло у камина, я ненадолго задумался. Потом щелкнул пальцами, и перо само собой засновало по листу тонкого пергамента, выводя ровные строки. Мой собственный почерк настолько неудобочитаем, что для переписки мне приходится пользоваться такими вот штучками, если, конечно, я не хочу по полдня выводить каллиграфические буквы, а обычно мне жаль на это времени.

«Приветствую Вас, принцесса Йолин, – вывело перо. Сперва я хотел написать «дорогая Йолин», но решил, что это может быть сочтено за фамильярность. – Не удивляйтесь этому письму – Вы не знаете меня, разве только понаслышке. Впрочем, сомневаюсь, что Вы могли услышать обо мне хоть одно доброе слово… Я же, напротив, очень хорошо знаю Вас. Вы можете не поверить мне, но… у Вас ведь есть три приметные родинки на левом бедре, образующие равносторонний треугольник?

Да, Йолин, я знаю Вас с самого раннего детства. Вы, должно быть, уже не помните того черного пса, что подбежал к Вам, когда Вы с другими детьми играли в саду? Вы тогда не испугались его, Вы погладили его шерсть, а ведь он мог убить Вас в мгновение ока! Этим псом был я, Йолин. Я был и старым вороном, наблюдавшим, как Вы учите уроки, и черным дроздом, что частенько прилетал к Вашему окну, и даже вороным конем, на котором Вы учились верховой езде, – разве же я мог доверить Вас какой-нибудь безмозглой скотине! И черным лебедем на пруду, у которого Вы любите помечтать о принце на белом коне, тоже был я.

Собственно, я даже не знаю, что хочу сказать Вам, Йолин. Вы, я уверен, хорошо осведомлены о том, кем являетесь и что должны совершить. Просто знайте: чтобы избавиться от пророчества, мне достаточно было лишить Вас жизни, а это было так просто – и тогда, и даже теперь!

Я не сделал этого, Йолин, и никогда не сделаю. Можете считать, что я покоряюсь судьбе в лице пророчества. И ещё мне хотелось бы, чтобы Вы знали: я не буду ни в чем Вас винить. Виновато пророчество, а Вы – всего лишь его орудие, не могущее пойти против воли судьбы.

Вот и всё, Йолин. Не думаю, что мы когда-нибудь встретимся, разве только для того, чтобы исполнилось пророчество».

Я подумал ещё пару минут, но больше в голову ничего не приходило. Тогда я взял в руки перо и поставил на листе свою размашистую подпись: Маргральт, маг.

Разумеется, я мог бы доставить письмо и сам, скажем, в облике почтового голубя. Однако время свершения пророчества уже настало, и мне бы очень не хотелось, чтобы меня скогтил какой-нибудь не в меру удачливый коршун! Поэтому для отправки письма я решил воспользоваться наипростейшей магической процедурой. Даже если охраняющие Йолин маги и заметят какие-либо магические эманации, они вряд ли насторожатся: сами ведь пользуются точно такими же способами доставки корреспонденции. Они просто решат, что кто-то из коллег соскучился по жене и детям и решил отправить им весточку.

Ну вот, готово. Письмо у Йолин на подоконнике. Она непременно наткнется на письмо – Йолин любит полюбоваться звездами перед сном.

Ждать мне пришлось довольно долго – празднества затянулись. Но вот, наконец, служанки привели усталую принцессу в её покои, помогли переодеться на ночь и удалились, еле сдерживая зевоту.

Конечно же, Йолин не могла не подойти к окну – за много лет это вошло у неё в привычку. И письмо моё она заметила.

– Что бы это могло быть? – пробормотала она, решительно ломая мою печать. Печать с драконом, мечом и прочей атрибутикой, разумеется, – нужно же поддерживать сложившееся обо мне мнение.

Я видел, как Йолин начала читать письмо, недоумевающе хмуря брови, как вдруг залилась краской и невольно оглянулась – не иначе как добралась до пассажа о своих приметных родинках. Как покраснела ещё гуще, видимо, дойдя до строк о принце на белом коне… И посерьёзнела, добравшись до заключительных строк и, главное, до моей подписи.

А потом Йолин меня удивила.

– Я не знаю, где вы, – сказала она, глядя в пустоту. – Но вы, должно быть, видите и слышите меня сейчас. Мне бы очень хотелось поговорить с вами… лорд Маргральт…

Я невольно улыбнулся. Бедная принцесса не знала, как меня титуловать. И то верно, официального звания у меня отродясь не бывало. Я могу, конечно, присвоить себе любой титул, какой захочу, но толку-то от него?

– Я не знаю, как это можно сделать, – продолжала Йолин. – Я могла бы тоже написать вам письмо, но… Если бы вы согласились повидаться со мной, я была бы вам очень признательна!

Ну вот! И что мне прикажете делать? Я не могу притащить Йолин сюда – её замок находится под такой магической защитой, что… То есть притащить-то я её могу, но после этого поднимется такой переполох! Но и увидеться с ней мне хочется. Остается одно – самому отправиться к ней!

Я дал знак перу – и по пергаменту, который всё ещё сжимала в руках принцесса, побежали новые строки.

«Если Вы действительно желаете увидеть меня, – написал я, – загасите все свечи в своих покоях, кроме одной. Установите её напротив зеркала и ждите. Я прибуду так скоро, как только смогу».

Йолин на секунду замешкалась, потом всё же выполнила мои нехитрые предписания, тем самым изрядно облегчив мне перемещение в её покои. Свеча, зеркало – это всё дедовские игрушки, но иногда именно такие примитивные способы оказываются куда более удачными, чем новомодные хитроумные изобретения.

Разумеется, я понимал, что отчаянно рискую. Стоит хотя бы одному белому магу, которых полно в замке Йолин, засечь меня – и мне крышка. Мне просто не дадут уйти, навяжут бой на чужой территории и, вполне вероятно, смогут одолеть числом. Даже если и не убьют сразу, то покалечат так, что мне останется только смиренно дожидаться смерти. Я, знаете ли, никогда не был склонен переоценивать свои силы. Да, я сильный маг, но есть маги и сильнее меня. В замке Йолин таких, к счастью, нет, зато других магов там слишком много. Ну что ж, остается уповать на то, что маги – тоже люди и изрядно упились на празднике. А если меня всё же засечет кто-нибудь особенно бдительный, то, надеюсь, сочтет моё перемещение старым дедовским способом за экзерсисы какого-нибудь ученика чародея, коих в замке тоже немало.

Что ж, пора отправляться. Йолин, бедняжка, заждалась, даже переодеться успела. Я бросил взгляд на свою одежду, убедился, что выгляжу вполне прилично, и открыл портал перехода…

Йолин шарахнулась к окну, когда я возник в уютном кресле. Каюсь, я не смог пренебречь эффектным появлением, а потому моя зловещая фигура медленно соткалась из воздуха. А фигура у меня на самом деле довольно внушительная: я на голову выше любого, даже самого рослого рыцаря, а сложением обладаю далеко не хрупким (до того, как осесть в своем замке, мне довелось немало повоевать). Плюс к тому прочие мелочи: черная одежда, темные волосы с заметной проседью и характерное лицо злого волшебника из детских сказок. Только глаза портят общую картину – они у меня светло-зеленые, как у моей матери. Видно, опять сказалась кровь лесного народа – ничем её не перешибешь.

– Приветствую вас, принцесса Йолин, – церемонно произнес я, поднимаясь во весь свой нешуточный рост и картинно наклоняя голову в вежливом приветствии.

– А… что у вас с лицом? – неожиданно спросила Йолин, но тут же исправилась: – И я приветствую вас, лорд Маргральт…

– Не приписывайте мне титулов, на кои я не имею права, – всё тем же официальным языком отозвался я и тут же сменил тон: – А с лицом у меня ничего особенного, принцесса, просто шрамы.

По счастью, глаз мой уже давно вернулся в норму, иначе я вовсе бы перепугал бедняжку.

– Это всё наши рыцари? – спросила Йолин с живым интересом.

– Ничего подобного, принцесса, – ответил я. – Жаль вас разочаровывать, но ни один из ваших славных рыцарей так и не смог коснуться меня. Это всего лишь последствия неудачного эксперимента. Осколками взорвавшейся реторты порезало, представьте себе. Такая незадача… Однако вы, кажется, хотели о чем-то поговорить со мной? Но ведь не о моих же шрамах?

– Да… – опомнилась Йолин. – Да, я хотела поговорить с вами. Простите, я не знаю, каков ваш титул…

– Зовите меня просто по имени, принцесса, – предложил я.

– Как простолюдина? – вскинула брови Йолин.

– Я и есть простолюдин, – хмыкнул я, располагаясь поудобнее. – Мать моя была деревенской знахаркой, отец – простым наемником… Впрочем, вряд ли для вас может представлять интерес моя родословная, принцесса.

– Тогда и вы называйте меня по имени, как в письме, – произнесла Йолин, присаживаясь на подоконник, и лукаво сощурилась. – Раз уж вы так хорошо меня знаете…

– Прекрасно, Йолин, – с удовольствием произнес я её имя. – Так о чем же мы с вами станем разговаривать?

– О нас, – просто сказала Йолин.

– О нас? – Я немного удивился.

– Конечно. – Йолин посмотрела на меня в упор. – Ведь пророчество касается именно нас с вами. Да, можно, я зажгу свечи? Я совсем вас не вижу…

– Не стоит утруждаться, Йолин. – Я щелкнул пальцами, и свечи вспыхнули ровным ярким светом, озаряя большую комнату. В этом свете Йолин смотрелась совершенно волшебно. – Продолжайте же.

Йолин молчала, по-прежнему глядя на меня. Ну что ж, зрелище действительно занимательное. Вообще-то мало кто может похвастаться, что знает меня в лицо, я не слишком общителен.

– Йолин, – мягко произнес я. – У меня не так много времени. Мне не хотелось бы, чтобы меня застали здесь. Сами понимаете, в этом случае мне грозят серьёзные неприятности, а они мне вовсе не нужны. Если у вас есть, что сказать, говорите, не тяните время.

– Я не хочу исполнять пророчество, – тихо сказала Йолин. Тихо, но четко, так что я вряд ли мог ослышаться. – Я не верю, что «дитя любви и света» – это я. А даже если и так, что с того? Я не желаю быть орудием какого-то там дурацкого предсказания!

Она отвернулась. Я молчал, боясь спугнуть её.

– Мне с детства твердили, что вы – чудовище, Маргральт, – произнесла она. – Вы знаете, мне никогда особенно в это не верилось. Конечно, все эти ужасные рассказы о ваших бесчинствах, о вашем драконе, пожирающем рыцарей… Но вы ведь никогда ни на кого не нападали первым, верно ведь? Это даже в летописях записано, а уж как летописцы ни любят приврать, такой факт даже они не смогли исказить!

– И что же, Йолин? – тихо спросил я.

– Не знаю, Маргральт, – отозвалась она. – Я думала, вы что-нибудь посоветуете…

– Боюсь, вы обратились не по адресу, – усмехнулся я. – В любом случае, уже поздно что-либо предпринимать, Йолин. Пророчество сбудется независимо от того, хотите вы этого или нет.

– Значит, вы так и будете сидеть сложа руки и ждать, пока какой-нибудь умник не отрубит вам голову? – вскинула подбородок принцесса.

– Вот уж нет, – фыркнул я. – Я, конечно, фаталист, но всё же не до такой степени. Кстати, вовсе не обязательно кому-то рубить мне голову. Вполне вероятно, что возвращаясь сегодня домой, я промахнусь мимо собственного портала, что, знаете ли, чревато… И вы будете повинны в этом – ведь это вы, Йолин, позвали меня сегодня к себе. Если бы не вы, сидел бы я у себя в замке у камина, почитывал книгу…

– То есть… – Йолин посмотрела на меня с недоверием. – Как ни крути, всё равно…

– Конечно, – ответил я. – Это только вопрос времени. Знаете, мне даже самому любопытно, как это пророчество сработает. Подозреваю, как-нибудь крайне замысловато. А может, наоборот, скучно и банально.

Принцесса совсем понурилась.

– Это несправедливо, – сказала она.

– Где вы видали справедливость в наши дни? – усмехнулся я.

Йолин промолчала.

– И что же вы намерены делать, Маргральт? – произнесла она наконец.

– То же, что и всегда, – ответил я. – Отваживать всяких идиотов, которые так и норовят забраться в мой замок, заниматься своими исследованиями.

– А чем вы сейчас заняты? – любопытно спросила Йолин.

– Сейчас меня почему-то интересуют вопросы наследственности, – пожал я плечами, любуясь золотыми кудрями Йолин. – Например, почему кровь лесного народа сказывается даже через добрый десяток поколений. Или почему…

Я осекся.

– Ну же?.. – Принцесса смотрела на меня с интересом.

Боги милосердные, почему мне раньше это в глаза не бросилось?! Я что, слепой? А только слепой мог не заметить, что принцесса Йолин совсем не похожа на своих родителей! На мгновение меня бросило в холодный пот: а вдруг, как это часто случалось в прежние времена, девочку подменили при рождении, чтобы спасти её от меня? Что если настоящее дитя любви и света живет себе поживает в какой-нибудь Богом забытой деревушке, ни сном, ни духом не ведая о своем предназначении? Бывали, знаете ли, прецеденты… Нет. Быть не может. Я много раз проверял и перепроверял: Йолин – именно та, о ком говорится в пророчестве. Не мог я ошибиться! Значит?

Будем рассуждать логически: принцесса ни капельки не похожа на родителей. Ладно, бывает. Случается, черты родителей так перемешиваются, что и в самом деле не разберешь, на кого похож ребенок. Но вот каким таким образом у жгучей брюнетки и шатена могла появиться на свет златокудрая дочь? Положим, карие глаза достались ей от матери-южанки. У той в роду все были черноволосые и темноглазые, это хорошо известно. У отца Йолин глаза серые, волосы каштановые, а лицо здорово напоминает лошадиную морду. И, судя по фамильным портретам, такие черты лица и цвет волос и глаз у них в роду с незапамятных времен. Так что никак Йолин не могла уродиться в какую-нибудь прабабку… И что же тогда? Напрашивается самый очевидный вывод: молодой король Йонас к рождению Йолин никакого отношения не имеет.

Я припомнил обстоятельства женитьбы Йонаса, тогда ещё принца, на принцессе Амориэлле. Принцесса, редкостная красавица и не менее редкостная стерва, водила за нос чуть ли не сотню женихов до тех пор, пока они не разбежались. Остался только особо стойкий и влюбленный до безумия Йонас. Принцесса промучила его ещё год, а потом внезапно дала согласие. Свадьбу сыграли очень быстро – родители были счастливы выдать замуж строптивую красавицу, да ещё так удачно! Да, определенно что-то здесь нечисто…

– Скажите, Йолин, – раздумчиво сказал я. – Нет ли у вашей матери какой-нибудь странной привычки?

– Зачем вам это, Маргральт? – изумилась она.

– Ответьте, прошу вас, – мягко сказал я. – Это очень важно.

Йолин задумалась.

– Пожалуй… – произнесла она неуверенно. – Иногда мама запирается в своем кабинете и не велит себя беспокоить. Однажды, когда я была маленькой, я спряталась за шторой и…

– Ну же, Йолин, что вы видели? – подбодрил я, чувствуя азартную дрожь.

– Мама перебирала какие-то бумаги, – сказала Йолин. – Читала их и, кажется, плакала… Но всё-таки, зачем вам это?

– Сюда кто-то идет, – опомнился я. – Простите, Йолин, мне пора…

Однако откланяться с достоинством мне не удалось – дверь распахнулась, и на пороге возник крепкий седобородый старик, потрясающий увесистым дубовым посохом. Отчего-то все серьёзные белые маги, не шарлатаны, коих мне доводилось знать, были глубокими старцами. Видимо, они считают недопустимым расходовать энергию на поддержание себя в приличной форме, а в результате редко доживают до полутора сотен лет. А если и доживают, то выглядят так, что лучше бы уж им было скончаться в конце первого века.

Однако этот старик был вполне ещё крепок, только жутко пьян.

– Чернокнижник!! – взвыл он, опасно размахивая посохом. – Здесь?! Тебе не уйти!..

На моё счастье, старикан был пьян до изумления, иначе, вместо того, чтобы произносить речи, он активировал бы магическую защиту над замком, а тогда мне бы точно не удалось удрать.

– Лорд Гайлис! – В гневе Йолин была великолепна. – Кто позволил вам врываться в мои покои?

– Здесь же!.. – начал он, но Йолин уверенно перебила:

– Здесь никого нет, лорд Гайлис!

Зараза, Йолин стояла как раз между мною и зеркалом, через которое я мог бы уйти! Ну ладно, поступим иначе… Я обернулся крупным черным коршуном – не хотелось бы попасться в лапы птичке покрупнее себя – и вылетел в окно.

Маг выкрикнул что-то невнятное и взмахнул посохом. Сноп белых искр полетел мне вслед, каким-то чудом миновав Йолин. Проклятый старикашка подпалил-таки мне крыло… Однако я ушел, и это не могло не радовать!

Вернувшись к себе, я первым делом направился в свой кабинет, чтобы закрыть портал: не хватало, чтобы пьяный маг ввалился ко мне по мною же проторенной дорожке! Быстрым шагом я вошел в кабинет… да так и осел в удачно подвернувшееся кресло. Свеча, которую я оставил гореть перед зеркалом, свеча, которой полагалось гореть минимум шесть часов – погасла!!

Знаете, в старых дедовских способах тоже есть свои недостатки, и подчас весьма серьёзные… Не стану вдаваться в подробности, скажу лишь, что попробуй я пройти через портал с погасшей свечой, мне пришлось бы очень и очень несладко! Сомневаюсь, что я вообще сумел бы выбраться…

Я ещё немного посидел в кресле, ощущая противную дрожь в коленках. Если бы не этот пьяный маг, перекрывший мне дорогу к отступлению, я бы тут сейчас не сидел и не дрожал. Получается, нелепая случайность спасла мне жизнь! А могла бы и прикончить… Что ж, порадуемся такому везению!

Ожог на правом плече болел невыносимо, поэтому я занялся самолечением, попутно размышляя об услышанном сегодня. Итак, я пришел к выводу, что Йолин – вовсе не дочь короля Йонаса. То, что королева Амориэлла – её мать, сомнений не вызывает. Но вот интересно, кто же был отцом принцессы? Похоже, Амориэлла выходила замуж уже будучи в интересном положении и прекрасно об этом зная, отсюда и такая поспешность. Что же, неизвестный возлюбленный обещал жениться, а узнав о ребенке, испарился? Не похоже… Вряд ли бы тогда Амориэлла стала со слезами перечитывать его письма (а я не сомневался, что свидетельницей именно такой сценки и стала маленькая Йолин). Зная характер королевы, я бы скорее предположил, что она сожгла бы эти письма, а пепел развеяла по ветру. Выходит, с неизвестным возлюбленным что-то произошло. Вероятнее всего, он погиб. Гм… Хотелось бы узнать, кто это был…

Я задумался. Сегодня Йолин исполнилось восемнадцать. Вероятно ли, что её мать пожелает вспомнить о настоящем отце принцессы? Вполне!

Я вернулся к своему зеркалу. Ну-с, посмотрим…

Надо же! Магическая защита королевского замка до сих пор не была активирована! Не иначе как маги решили, что с пьяных глаз чего только не привидится.

Вот и покои королевы, и маленький кабинет… Так и есть! Королева Амориэлла сидела за массивным письменным столом, осторожно разглаживая на столешнице потрепанные листы. Я скользнул по ним взглядом… и не стал читать, письма эти наверняка были очень и очень личными…. Я не совсем ещё совесть потерял. Мне нужно было только взглянуть на оттиск печати на искрошившемся от времени сургуче – герб был вполне узнаваем.

Я прошел в свою библиотеку и отыскал толстенный том. Искомое нашлось довольно быстро… Выходило, что неизвестный возлюбленный Амориэллы происходил из старинного рыцарского рода Лихтен. Как его звали, не суть важно. Важно то, что родом рыцарь был с севера, а потому вполне мог оказаться блондином. Лихтен, Лихтен… Что же мне это напоминает? Знал я этого рыцаря, что ли? Я запустил пальцы в волосы и задумался.

И вдруг меня осенило! Ну конечно же! Я подбросил в воздух листы, на которых выписывал имена, и рассмеялся.

Если мне не изменяет память, слово «лихт» на каком-то из северных наречий означает «свет»! А имя Амориэлла созвучно со словом из другого языка – «амор», что значит… «любовь»! Вот оно что! Йолин – дитя любви и света! Никакое это не иносказание, нет тут ни философии, ни мистики, всё намного проще! Просто пророчество указывает на ребенка двух вполне конкретных людей!

Гм… Ну и чему, собственно, я радуюсь? Подтверждению того, что Йолин действительно та, о ком сказано в пророчестве? Тоже мне, радость…

Слегка успокоившись, я привел библиотеку в порядок и занялся обычными своими делами. В лаборатории ждал незавершенный опыт, во дворе рычал некормленый дракон… словом, жизнь пошла своим чередом.

Прошел день, другой. Неделя. Месяц. Другой. Третий… Никто даже не наведался к моему замку, хотя я ожидал настоящего паломничества! Меня это не то чтобы обидело, но заинтересовало. Казалось бы, по достижении Йолин возраста, указанного в пророчестве, народец должен был воспрянуть духом и навалиться на меня с удвоенной силой. Ан нет!..

Я разослал по окрестностям несколько воронов, уже много лет служивших мне верой и правдой, отправил на разведку и лесных волков – с ними у меня тоже сложились неплохие отношения. Во всяком случае, вокруг моего замка было немало волчьих логов: звери знали, что в этих местах можно не волноваться за потомство – редкий охотник осмелился бы сюда забрести.

Разведка донесла следующее: король Йонас готовит массированную атаку на мой замок. Во всяком случае, уже не первую неделю бравый король с большим отрядом болтался по стране, навещая окопавшихся в родовых замках рыцарей и настойчиво убеждая их присоединиться к его войску. Убеждать король Йонас умел, поэтому войско у него уже было немалое. Впрочем, я на него и внимания бы не обратил – они могли бы держать меня в осаде до тех пор, пока не соскучатся, мне это как-то всё равно, – но Йонас собрал под своими знаменами всех мало-мальски известных белых магов. Судя по всему, король решил не полагаться на голословные утверждения толкователей пророчества касательно его дочери (прошу прощения, не его дочери, а дочери его жены, что, согласитесь, несколько разные вещи), и подкрепить слова боевой мощью, что, в общем-то, было весьма неглупо.

Я тоже решил времени даром не терять и занялся укреплением замка. Сие сооружение и строилось с расчетом на то, что его будут долго и упорно штурмовать или же не менее долго и упорно держать в осаде. Я только подлатал изрядно обветшавший замок, надстроил и укрепил стены, ну и провел ещё несколько мероприятий, вследствие чего строение превратилось в неприступную цитадель.

Интересно, чем занимается Йолин? Однако даже взглянуть мне на неё не удалось: маги всё же активировали защиту, и теперь королевский замок накрывал словно бы непроницаемый колпак. Я мог бы сквозь него пробиться, но не видел в том особой нужды…

…Погода стояла омерзительная, как всегда по осени в этих местах. Листья почти облетели, деревья стояли черные и угрюмые. Поливал холодный дождь, по утрам поднимался туман, да такой, что хоть ножом режь. К обеду туман проигрывал схватку с ледяным ветром, налетавшим с озера, и становилось возможным различить хотя бы ближайший лес, приди мне в голову такая блажь. Впрочем, я не испытывал ни малейшего желания совершать оздоровительные прогулки по такой погоде, предпочитая коротать осенние дни за работой или в кресле у камина, с книгой.

В один из таких гадких дней, когда за окнами задувал пронзительный ветер и моросил холодный дождь, я вдруг услыхал злобное ворчание сторожевого дракона. Кто-то пришел к воротам моего замка и определенно напрашивался в гости. Разумеется, гостеприимно распахивать ворота я не стал, а накинул плащ и вышел на стену.

– Кому там неймется? – спросил я, глядя вниз.

У ворот толокся какой-то старикан. Заслышав мой недовольный голос (а кто был бы доволен, вытащи его незваный гость в такую погоду из теплого дома под дождь?), он поднял голову и строго уставился прямо мне в лицо. Голубые глаза его под кустистыми седыми бровями оказались неожиданно яркими и пронзительными. Гм… вот так гости…

– Приветствую тебя, Маргральт, – произнес старикан.

– И я приветствую тебя, маг, – сказал я. – Прости, не имею чести знать твоего имени.

– Меня именуют лордом Пральсом, повелителем… хранителем… – Старик пустился в нудное перечисление своих титулов и прозваний, нагоняя на меня зевоту.

– И что же тебе понадобилось от меня, лорд Пральс? – поинтересовался я, когда старик сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Что привело тебя сюда в такую гадкую погоду?

– Погода действительно скверная, – согласился маг. – Не соблаговолишь ли ты впустить меня внутрь, чтобы мы могли поговорить, не стуча зубами от холода?

– Не соблаговолю, – столь же любезно отозвался я. Не хватало мне только, чтобы он полюбовался на защиту моего замка изнутри! – Уж не обессудь, дорогой коллега. Говори так.

Старика перекосило, когда я назвал его «коллегой», однако призывать проклятия на мою голову он не стал. Неимоверным усилием воли сдержав гнев, он холодно произнес:

– Я прислан к тебе, Маргральт, как парламентер.

– Вот как? – удивился я, удобно облокачиваясь о зубец стены. – И что же ты уполномочен мне сообщить?

Старик приосанился (хотя для придания себе величественного вида он должен был как минимум выжать воду из длинной бороды) и проговорил:

– Король Йонас предлагает тебе сдаться, Маргральт!

– Что-о?! – Локоть скользнул по мокрому камню, я потерял равновесие и чуть не свалился со стены. – Ты это серьёзно?!

– Более чем, Маргральт, – сурово сказал Пральс. – Тебе ведь известно о пророчестве, не отрицай. Ты знаешь, что дни твои сочтены. Так вот, в пророчестве сказано, что дитя любви и света должно погубить проклятие рода человеческого, то есть тебя, Маргральт. Именно погубить, а не убить, заметь!

– И что же? – не на шутку заинтересовался я.

– Сии слова могут быть истолкованы и так: дитя любви и света положит конец твоим бесчинствам, но вовсе необязательно лишит тебя жизни, – сообщил маг с весьма самодовольным видом. – Итак, если ты добровольно предашь себя в наши руки, мы сохраним тебе жизнь. Разумеется, ты будешь заточен в темницу, дабы искупить таким образом свои преступления… И, конечно, ты обязан будешь передать нам, белым магам, свой замок и всё неправедно нажитое тобою имущество. Ну и, само собой разумеется, ты уберешь отсюда своего дракона!

– Увы, – сказал я. – С драконом – не выйдет.

– Почему это? – опешил маг.

– Потому что, – лаконично ответил я, но всё же пожалел старика. – Пральс, дружище, ты знаешь, что такое контракт со сторожевым драконом? По глазам вижу, знаешь… Так вот, я заключил с ним контракт на полвека. Ты соображаешь, что произойдет, если я вам сдамся, а дракон останется без хозяина?

Пральс слегка побледнел, из чего я заключил, что он таки представил себе последствия.

Сторожевые драконы – хитрые и опасные твари, но одного у них не отнимешь: они свято блюдут условия контракта. В частности (за это я особенно их люблю), они никогда не переметнутся к тому, кто заплатит больше вас. И выполнять свои обязанности они будут ровно столько, сколько указано в договоре – ни минутой больше или меньше. И делать они будут это более чем ревностно, не жалея собственной жизни. Признаюсь, я заключил со своим драконом контракт на столь длительный срок не только из-за того, что в этом случае мне полагалась изрядная скидка. Я хотел ещё и насолить тем, кто меня рано или поздно прикончит: дракон непременно станет мстить обидчикам хозяина, а справиться с ним будет нелегко даже самому сильному магу.

– Что ж… – протянул Пральс, отгадывая мои мысли. – Мы позаботимся о нем. Сил у нас хватит, не беспокойся.

– А я и не беспокоюсь, – пожал я плечами. – И вот что, Пральс… Будь любезен, передай своему королю, чтобы он засунул свой ультиматум… сам знаешь куда. И прощай. Что-то я совсем замерз…

Старик явно обозлился, но предпринимать ничего не стал, понимая, что в одиночку и на чужой территории ему со мной не сладить.

Я ушел к себе и постарался согреться. Дракон успокоился, из чего я заключил, что маг убрался восвояси.

Однако какова наглость! Ставить мне такие условия! Это что же, король Йонас совсем соображение потерял или же хочет продемонстрировать, что ни в грош меня не ставит? Ладно, обижаться я не стану и реагировать на такое хамство – тоже. Просто проигнорирую их. А когда дойдет до дела, тогда и посмотрим…

Прошла ещё неделя. Погода не исправилась, стало ещё холоднее. Больше парламентеров не появлялось, и я даже заскучал.

Давно заметил: стоит мне заскучать, немедленно что-нибудь случается, причем вовсе необязательно приятное. Чаще наоборот…

…Дракон грозно взревел, ударив хвостом по земле.

– Кого там ещё нелегкая принесла? – пробурчал я, выходя во двор. Гм… Всадник. Один. Не иначе, очередной храбрый рыцарь. Спустить на него дракона, и дело с концом… – Эй, кто там?

– Маргральт!.. – раздалось за воротами. Я решил было, что ослышался…

Велев дракону сидеть смирно и без команды ни на кого не бросаться, я открыл ворота. На булыжники двора ступила гнедая лошадь, настолько измученная, что даже не обратила внимания на изготовившегося к атаке дракона. Всадник мешком сидел в седле, из-под плаща виднелась кольчуга, но оружия я не заметил. Из-под капюшона выбилась золотистая прядь…

– Чтоб меня через три коряги!.. – воскликнул я, медленно приходя в себя. – Каким ветром вас сюда занесло?!

– Сев-верным… – расслышал я сквозь явственный стук зубов.

Однако…

– А вы не очень-то гостеприимны, Маргральт… – выговорила принцесса, кулем валясь с седла прямо мне на руки.

– Чтоб меня!.. – повторил я. Принцесса была не сказать чтобы очень легкой, да ещё зачем-то нацепила на себя кольчугу.

– Простите… – пробормотала она. – Я сутки в седле…

– Как это вы умудрились добраться сюда из столицы всего за сутки? – подивился я, свистнув лошади. Измученная скотинка понуро зашагала в сторону конюшни. Ничего, там за ней мой домовой приглядит. – Тут не меньше недели пути!

– Я не из столицы… – попыталась объяснить Йолин, пока я нес её наверх. – Мы с отцом гостим у одного рыцаря, я прискакала из его замка…

– Ну и зачем, позвольте узнать? – осведомился я, сгружая свою мокрую ношу в кресло.

– Мне нужно было с вами поговорить, – еле выговорила Йолин синими от холода губами. Золотые кудри её намокли и обвисли, и выглядела принцесса довольно жалко. – Маргральт, я…

– Только после горячей ванны, – отмахнулся я. – Иначе вы точно заболеете.

С этими словами я принялся расстегивать на ней камзол. Гм… что ж, мне так её и раздевать? Я-то не против, но ведь бедняжка со стыда сгорит!

– Я сама… – Йолин оттолкнула мои руки и начала расстегивать многочисленные крючки негнущимися пальцами.

– Вы так до послезавтра провозитесь, – решительно сказал я. – Не волнуйтесь, Йолин, я вас во всяких видах видывал…

Йолин отчаянно покраснела, но сопротивляться перестала. Я препроводил замотанную в плащ девушку отмокать в горячей воде, потом кинул ей высушенную одежду, а сам призадумался. Что бы могло привести её сюда? В такой холод, одна, сутки в седле… да это настоящий подвиг для юной девушки!

– Маргральт… – В отогретом виде Йолин выглядела куда как лучше. Влажные золотые волосы лежали на её плечах тяжелой волной, тускло отблескивая на свету.

– Садитесь, – пригласил я, гостеприимно указывая на придвинутое к самому огню кресло. Я уже успел приготовить скромный ужин. – Итак, Йолин… если вы хотите сообщить мне, что ваш отец собрал армию и готов атаковать меня, то, извините, я об этом уже знаю.

– Да… – кивнула она. – Но есть ещё кое-что… Во-первых, он атакует вас буквально на днях – поэтому мы и гостим в замке, что неподалеку отсюда. А во-вторых… это войско возглавит мой будущий муж.

– Вот как? – удивился я. – И кто же он?

– Принц Кассинг… – Принцесса шмыгнула носом и искоса посмотрела на меня.

Я порылся в памяти. Принц Кассинг… Ага, это старший сын правителя соседнего государства. Лет на пять-шесть постарше Йолин, весьма хорош собой (об этом можно судить хотя бы по тому факту, что число его побед на амурном фронте значительно превосходит число побед на рыцарских ристалищах), относительно неглуп. Словом, вполне приличный экземпляр.

– Поздравляю вас, принцесса, – сказал я. – Это достойная партия. Надеюсь, вы…

– Но я не хочу выходить за него замуж! – воскликнула Йолин.

– Почему же? – удивился я.

– Да потому, что я люблю другого! – отозвалась Йолин.

Н-да, похоже, за те месяцы, что я не следил за Йолин, произошло немало интересного!

– И кто же он? – спросил я с искренним любопытством.

Йолин вскинула на меня огромные золотисто-карие глаза.

– Это вы, – сказала она.

Я лишился дара речи. Ей-ей, несколько минут я просто не мог выговорить ни слова!

– Да вы шутить изволите, принцесса! – произнес я, наконец, с нервным смешком.

– Я никогда не была более серьезна, – ответила Йолин, и по глазам её я понял, что она действительно не шутит. – Я знаю всё, что вы мне скажете: и что против вас ополчилась вся округа, и что вы простолюдин – а я принцесса, и что вы годитесь мне в отцы, что мы с вами по разные стороны…

– Йолин, да я же не то, что в отцы, я в прадеды вам гожусь! – воскликнул я, прерывая поток её красноречия.

– Вот видите, – вздохнула Йолин. – Я знала, что вы так скажете! А я отвечу: мне всё равно…

Я окончательно стушевался. Ну что она во мне нашла? Таким, как она, должны быть по нраву прекрасные юные принцы со сверкающим взором, готовые на ежеминутные подвиги ради девичьей красы. А я? Я немолод, довольно-таки ленив, а подвигов от меня невозможно было добиться и в юные годы. У меня скверный характер, а внешность… Я уж говорил. Физиономия, правда, не вовсе уж гнусная, но вряд ли может вызвать восхищение. Глаза иногда сверкают, но исключительно от злости или от исследовательского азарта. Да что она, с ума сошла?!

– Йолин, послушайте… – начал я, нервно выпил кубок подогретого вина, даже не почувствовав вкуса, и наполнил его заново. – Вы не можете оставаться здесь!

– Но почему? – Йолин смотрела мне в глаза, и я понимал, что вряд ли сумею её переубедить. Принцесса всегда, с самого раннего детства отличалась редкостным упрямством. – Маргральт, только не начинайте всё сначала! Я прекрасно понимаю, что вы не в восторге от моего появления, но… Поверьте, когда я впервые увидела вас, я поняла, что не могу допустить вашей гибели! Я даже подумывала о том, чтобы… ну, вы понимаете. Ведь пророчество не сбудется, если…

– О нет, Йолин, – поморщился я. – Уже поздно. Вы достигли возраста, о котором говорится в пророчестве, и теперь даже ваша гибель ничего не изменит. Забудьте об этих глупостях. Пойдемте, я провожу вас к воротам.

– Но я не хочу уезжать! Я…

– Йолин, я вас очень прошу… – перебил я, снова наполняя кубок. У меня было предчувствие, что разговор наш затянется…

…– Маргральт! Маргральт!.. – Кто-то упорно тряс меня за плечо. – Маргральт, да проснитесь же, наконец!

– Что?.. – глухо спросил я, не отрывая головы от подушки.

– Маргральт, что это за шум?

Я прислушался. Со двора доносился раздраженный рык дракона и какие-то размеренные глухие удары.

– Кто-то пытается штурмовать замок. Охота им в такую рань… – пробормотал я, даже не думая открывать глаза. – Умоляю, спите, принцесса, они ещё долго провозятся…

Я осекся, чувствуя, как леденеет голая спина. Каким образом Йолин оказалась в моей постели?! Вчерашний вечер вспоминался с трудом. Кажется, я очень долго и упорно уговаривал принцессу отправиться восвояси, наливая себе кубок за кубком, она же отказывалась слушать разумные доводы. Не мог же я выставить её за ворота силой? Ведь не мог же, правда?..

Я рывком развернулся, встретившись взглядом с Йолин. Она смотрела на меня очень серьёзно и словно бы немного печально.

– Вы всегда добиваетесь своего, верно, Йолин? – спросил я, приподнимаясь на локте. – Любой ценой?

– Конечно, – ответила она, и в карих глазах вспыхнули лукавые золотистые искорки. – Я же принцесса.

– И что же нам теперь делать, принцесса? – спросил я не без интереса.

– Даже не знаю, – пожала Йолин точеными плечиками и так улыбнулась, что у меня перехватило дыхание. Я понял, что гибну, прямо здесь и сейчас, тону, тону в её золотистых глаза, тону… Я знал, что погиб, но меня это почему-то совершенно не волновало. Я, кажется, был даже рад этому! – Может быть, стоит взглянуть, кто там шумит за воротами?

– Пожалуй… – пробормотал я. – Уж больно они разошлись!

За воротами шумела целая армия. Несколько взмыленных рыцарей размеренно колотили толстенным бревном в мои ворота. Проку от этого не было никакого, но усердия у них не убавлялось.

Невдалеке виднелся королевский шатер, а рядом гарцевал на белом коне принц Кассинг. В самом деле, красивый парень, статный, девушкам такие очень нравятся.

Завидев меня на стенах, народ как-то засуетился, пытаясь организовать боевое построение. Я элегически взирал на них сверху вниз, совершенно не собираясь что-либо предпринимать.

– Что там, Маргральт? – Йолин любопытно выглянула из-за моего плеча. Её красоту не портил даже потрепанный мужской костюм, явно одолженный у какого-то пажа.

От лицезрения принцессы Йолин рядом со мной осаждающие пришли в крайнее возбуждение. Вероятно, о пропаже принцессы уже было известно, и в причастности к ней небезосновательно подозревали меня.

– Маргральт! – загрохотал на всю округу примчавшийся на взмыленном коне король Йонас. – Я требую, чтобы ты немедленно вернул мою дочь!

– Йолин, – сказал я, полуобернувшись. – Пойдемте, я выпущу вас из замка. Видите, как волнуется ваш почтенный родитель!

– Но вам же придется открыть ворота, – резонно заметила Йолин. – Это рискованно, разве нет?

– В этом замке предусмотрен запасной выход, и не один, – усмехнулся я. – Вы выйдете во-он в том лесочке…

– Конечно, Маргральт, а потом к вам из того же лесочка войдут несколько боевых магов, – кивнула Йолин.

– Положим, войти через этот ход не так легко, как выйти, – парировал я. – Так идемте же, Йолин!

Йолин посмотрела на меня так, что я невольно устыдился.

– Я уже много раз повторяла, Маргральт, еще вчера, но вы, кажется, забыли, – произнесла она. Да, видимо, я действительно забыл… и немудрено. – Вы, конечно, можете выгнать меня силой, но добровольно я не уйду!

Я только вздохнул.

– Я не хочу покидать вас, Маргральт, – тихо добавила Йолин, беря меня за руку. – Вы по-прежнему не верите мне?

Что греха таить, были у меня и такие мысли: вдруг принцесса прискакала в мой замок вовсе не по той причине, о которой заявляет сама? Может быть, это ловушка? Однако… Я посмотрел в золотистые глаза Йолин, и все мои подозрения развеялись, как туман под порывами ветра.

– Эй, ваше величество! – крикнул я вниз. – Принцесса не желает покидать мой замок!

– Что ты сделал с моей дочерью?! – заорал в ответ король. – Ты околдовал её?!

Он нагнулся к уже знакомому мне магу по имени Пральс, тот что-то зашептал в королевское ухо. Видимо, сообщал о том, что Йолин вовсе не околдована. Король выпрямился, губы его сжались в тонкую линию.

– Йолин! – грозно выкрикнул он. – Что всё это значит?!

– Убери своих рыцарей, отец! – громко ответила Йолин, перегнувшись через стену. – Иначе я не стану разговаривать с тобой!

– Да ты с ума сошла! – рявкнул король. – Ты что, забыла о пророчестве? А, всё равно!.. Ничто уже не имеет значения, Йолин! Время пришло, и чернокнижник так или иначе расстанется с жизнью! Я разнесу этот замок по камешку, а если понадобится – вместе с тобою, дочь!

Йолин явственно побледнела и крепче ухватилась за мою руку.

Тут у кого-то в войске не выдержали нервы – в воздухе свистнула стрела. Скорее всего, предназначалась она мне, но то ли у лучника дрогнула рука, то ли стрелу снесло ветром… Одним словом, попасть она должна была в Йолин.

Я рассказываю долго, но на самом деле всё это заняло от силы пару секунд. Я успел подумать, что должен закрыть девушку собой – так я и встречу свою погибель согласно пророчеству… Но тут же здравый смысл возобладал, и я попросту рванул Йолин в сторону, сбивая с ног. Стрела свистнула совсем рядом, слегка оцарапав мне плечо.

– Маргральт! – чуть не плача, вскричала Йолин. – Да они с ума сошли!

– Пустяки, – сказал я сквозь зубы, проверяя, не было ли на стреле яда или чего похуже. Нет, всё чисто. Повезло!.. – Пойдемте вниз, Йолин. Тут становится небезопасно…

Я не стал активировать полную защиту замка. Это отнимает прорву энергии, а проку от такой защиты не больше, чем от той, которая срабатывает только на попытку проникновения… Что ж, посмотрим, что ещё припас король Йонас!

Король Йонас не припас разве что боевого дракона, на которого у него, скорее всего, элементарно не хватило денег. Нанять боевого дракона стоит ещё дороже, чем сторожевого, а условия контракта обычно оказываются совершенно грабительскими. Я вот, например, не могу избавиться от своего сторожа, потому что, расторгнув контракт до времени, придется платить жутких размеров неустойку. А связываться с боевым драконом никто в здравом уме и не станет. Приятно сознавать, что король Йонас ещё не свихнулся!

Что удивительно, защита замка работала великолепно! Обычно бывает так: на испытаниях всё просто замечательно, однако, как только доходит до дела, начинаются всевозможные мелкие сбои, обнаруживаются всяческие недочеты, способные серьёзно испортить вам настроение. Однако на сей раз всё было иначе. Я, признаться, не питал иллюзий по поводу безупречности моей защиты. Я иногда бываю рассеян, а потому вполне мог упустить какую-нибудь ерунду. Но защита держалась изумительно, исправно срабатывая всякий раз, как затевалась атака, так что я даже позволил себе немного расслабиться.

– Маргральт, а почему вы не бросите всё и не уедете отсюда? – спросила принцесса, когда мы коротали вечер у камина.

– Вы полагаете, на новом месте будет лучше? – осведомился я, лениво перелистывая страницы толстой книги. – Уверяю вас, Йолин, через пару лет начнется всё то же самое. Да и не хочется бросать обжитое место. Жаль, если библиотеку разграбят, я столько лет её собирал…

– Да, библиотека у вас действительно знатная, – вздохнула Йолин. – Можно мне взять какую-нибудь книгу?

– Конечно, – отозвался я. – Не спрашивайте, берите, что понравится.

– А вдруг я возьму что-нибудь недозволенное? – прищурилась принцесса. – И нечаянно превращусь в лягушку?

– Я вас расколдую, – в тон ей отозвался я. – И потом, те книги, что могут представлять опасность, я в библиотеке не держу, да и в руки кому-то, кроме меня, они не дадутся. Так что ничего не опасайтесь. Да, Йолин, вроде бы на дальнем стеллаже, у окна, завалялось несколько старинных романов. Полюбопытствуйте…

Вскоре Йолин вернулась с пухлым томом, на обложке которого я прочел полустершуюся надпись «История о презанимательнейших похождениях достославного и прехраброго рыцаря Алой Птицы, прославившего своё имя…» Словом, название занимало чуть ли не всю обложку. Любили в старину замысловато выражаться, что поделать… Вообще-то, я бы не стал рекомендовать сей роман в качестве развлечения юным девушкам, поскольку описывала эта книжища похождения славного рыцаря не столько на поле боя, сколько на амурном фронте, причем в весьма фривольном тоне. Впрочем, успокоил я себя, принцесса вряд ли доберется до этих пассажей – уж больно нудное у книги вступление.

Мой прогноз оправдался: около часа Йолин, с ногами забравшись в кресло, мужественно шелестела страницами, продираясь сквозь хитросплетения витиеватых фраз, а потом, по-моему, задремала над книгой. Я же увлекся собственным чтивом.

– Как у вас тихо, Маргральт, – произнесла вдруг Йолин. Я вздрогнул от неожиданности – она, оказывается, не спала.

– Тихо? – удивился я. – Разве?

– Ну да. – Йолин подперла щеку рукой и прикрыла глаза. – Нет, не как в склепе, звуки-то есть: дрова в камине потрескивают, дождь за окном шелестит, вы страницами шуршите… Дракон ваш во дворе возится… Но всё равно – тихо.

– К чему вы это говорите? – поинтересовался я.

– Ваш замок совсем не похож на наш, – задумчиво сказала Йолин. – Вы знаете, в королевском замке совершенно невозможно остаться наедине с собой, разве что ночью. И тишины там тоже никогда не бывает: то стражники перекликаются, то слуги ссорятся, то ещё что-нибудь… Конечно, когда с детства так живешь, привыкаешь, но всё же… Знаете, каково с утра до вечера быть у всех на глазах? Постоянно, каждую минуту… И надо всё время следить за своими словами, за выражением лица, за манерами, быть вежливой, держаться с достоинством, не шалить, не болтать, не шуметь…

– Я бы рехнулся, – честно признался я.

– У многих от этого портится характер, – сообщила Йолин. – Я знала одну девушку из очень знатного рода… Так она специально закатывала истерики и изображала припадки, чтобы врач прописал ей пару дней полного покоя. Я однажды тоже так попробовала, но получилось неубедительно – меня за это ещё и наказали!

Я только фыркнул.

– А бывает ещё хуже, – продолжала Йолин. – Когда приходится постоянно притворяться, то маска, которую ты носишь постоянно, словно прирастает к твоему лицу, становится тобой – и её уже не содрать никакими силами. Я и таких знавала…

Я промолчал.

– Знаете, что ещё мне в вас нравится, Маргральт? – осведомилась Йолин, устраиваясь поудобнее.

Я вопросительно приподнял брови.

– Вы умеете слушать, – серьёзно произнесла Йолин. – Не перебиваете, как многие – «а вот у меня… а вот послушайте, что было со мной…» или как-нибудь в этом роде… Вы сами, как ваш замок, – молчаливый, но с характером. Мне нравится у вас. Тишина…

– Эта тишина вам надоест недельки через две, – пообещал я.

– Но вам же не надоела? – возразила Йолин. – Даже и за более длительный срок!

– Но я же не юная девушка, – парировал я.

– Вы невыносимы, Маргральт! – Йолин поискала взглядом, чем бы таким в меня кинуть, не нашла и явно огорчилась. – М-м-м… Я поброжу по замку?

– Конечно.

– Никаких потайных комнат или коридоров, куда мне нельзя совать свой любопытный нос? – поинтересовалась Йолин.

– К дракону не суйтесь, – посоветовал я, закидывая ноги на стол. – У него отменный аппетит…

…Лежа в темноте, я задумчиво смотрел в потолок. Сна не было ни в одном глазу, да и немудрено…

Рядом тихо посапывала принцесса, тесно прижавшись к моему плечу. Сегодня она так долго бродила по замку, что я уж собрался идти её разыскивать. Однако тут она появилась сама – и я снова лишился дара речи. Неугомонная Йолин, похоже, отыскала где-то в подвалах или, наоборот, на чердаках сундуки с вещами, принадлежавшими прежним владельцам замка, и теперь красовалась передо мной в старинном костюме, удивительно хорошо сохранившемся для своего возраста… Надо сказать, тяжелый шелк с бронзовым отливом шел Йолин необыкновенно, как и само платье, скроенное по моде полуторавековой давности: с завышенной талией, свободными рукавами и низким вырезом на груди… Никаких этих новомодных корсетов и пышных юбок, рюшей и оборок – простые четкие линии, свободно ниспадающие складки тяжелой материи, распущенные по плечам золотые локоны… Йолин была чудо как хороша! Не хватало разве что драгоценностей, да они и не были ей нужны. И, пожалуй, немного портили ансамбль сапоги для верховой езды – подходящей обуви принцесса отыскать не смогла. Впрочем, я был рад исправить это маленькое недоразумение…

И вот теперь, лежа без сна глубоко заполночь, я размышлял о странных штуках, которые иногда выкидывает судьба. Не иначе как провидение изрядно набралось перед тем, как выбросить нам жребий! Иначе как объяснить тот факт, что дитя любви и света, призванное пророчеством сокрушить проклятие рода человеческого, преспокойно дрыхнет в обнимку с этим самым проклятием и, похоже, не испытывает ни малейших угрызений совести?

Король Йонас продолжал бесноваться под моими стенами, но поделать ничего не мог: защита держалась, на крайний случай у меня был сторожевой дракон, а рыцари, посовещавшись, начали потихоньку разбегаться по своим замкам. Им вовсе не улыбалось длительное сидение средь чиста поля, а большинство из них, опытные вояки, прямо заявляли, что осада моего замка – пустая трата времени. Откуда я это знаю? Ну я же говорил, что вороны и волки – отличные разведчики и шпионы.

А ещё сегодня ближе в вечеру маги предприняли попытку объединить силы и попробовали устроить совместную атаку. Ничего путного из этого не вышло: достопочтенные магистры благополучно перессорились, выясняя, кому где стоять и какими молниями швыряться. Король Йонас на них наорал, но добился только одного – маги дружно на него обиделись. Правда, принц Кассинг, обладавший, как выяснилось, задатками дипломата, их помирил, но отношения короля с магами оставались крайне натянутыми.

Сам же принц Кассинг продолжал слоняться вокруг моего замка, то и дело заунывно призывая меня высунуть нос из своей норы и сразиться с ним в честном поединке. Подозреваю, бедняге и в голову не приходило, что я и в честном поединке вполне способен сделать из него рагу: мой возраст никак не сказывается на моем умении владеть оружием, а уж боевого опыта у меня – Кассингу и не снилось! Правда, я уже давно не брал в руки меча, но, тем не менее, подозревал, что Кассингу в любом случае со мной не тягаться.

Однако в целом ситуация по-прежнему выглядела до жути запутанной. Мне было совершенно неясно, что делать с этой армией под моими стенами, с треклятым пророчеством, со строптивой принцессой Йолин, явно решившей обосноваться в моем замке надолго, а главное – с моими чувствами к этой самой строптивой принцессе. Одна часть моего разума, ещё сохранившая способность к здравым рассуждениям, полагала, что с Йолин мне надо расстаться, и чем скорее, тем лучше. Другая же часть (значительно большая) расставаться с принцессой отказывалась наотрез, и, надо сказать, эта позиция импонировала мне куда больше.

В конце концов, мне надоело терзаться раздумьями, я решил пустить дело на самотек и, покрепче обняв свободной рукой Йолин, всё-таки уснул…

Ещё несколько дней прошли, как обычно: король Йонас с изрядно поредевшим войском шумел под стенами, поливал дождь, временами переходящий в мокрый снег, злорадно подвывали в ближайшем лесу волки… У меня занятий хватало: надо было и опыты проводить, и много чего ещё делать… Я всё ждал, когда же принцессе надоест моё сомнительной приятности общество, пресловутая тишина и безделье, но, похоже, мог не дождаться этого в ближайшие года два. Йолин одолела-таки вступление и не на шутку увлеклась «Похождениями достославного рыцаря Алой Птицы…». Читала она быстро, хмыкая и фыркая в определенных местах, а временами заливаясь звонким смехом. (Полагаю, на самых непристойных эпизодах.) А поскольку «Похождения…» насчитывали несколько томов всё возрастающей толщины, то интересным занятием Йолин была обеспечена надолго…

Одним словом, можно сказать, что в жизни моей мало что изменилось. Я занимался тем же, чем и всегда. Моя защита не мешала мне общаться с некоторыми коллегами (большинство из которых я никогда не видел и, честно говоря, и не хотел видеть) и обмениваться информацией. Правда, пару раз королевские маги пытались перехватить мою корреспонденцию, но у них ничего не вышло: адресат прикрывал наш канал связи со своей стороны, а с ним королевским магам не тягаться. Этот мой знакомый – самый настоящий черный маг, какими их обычно представляют, не самоучка вроде меня. Мало того, что он вроде бы и не человек вовсе, он к тому же обладает такими силами, что мне, признаться, даже немного завидно. Впрочем, на мировое господство ему, как и мне, плевать, слишком уж муторное и хлопотное это дело. Неплохо было бы заручиться его помощью на всякий случай, но я не люблю никого ни о чем просить. Ашер, правда, намекал, что не прочь поразвлечься, но я сообщил, что постараюсь справиться своими силами.

Тем временем наступила зима, и весьма суровая. Король Йонас мерз под моими стенами, и войско его всё редело… Провизию и фураж приходилось возить черт-те откуда (я, понятное дело, не собирался снабжать королевских рыцарей из своих запасов), развлечений, само собой, никаких не было, и я чувствовал, что вскоре король останется с гордом одиночестве. Ну разве что принц Кассинг ему компанию составит… Маги тоже извелись: большинство из них определенно жаждало как можно скорее вернуться домой и заняться своими делами. Те же, кто всё ещё не оставил надежды покончить со мной, тоже не могли похвастаться хорошим настроением. Как ни крути, белые маги – народ довольно-таки избалованный и жить в чистом поле под открытым небом не приученный…

Но если мне и было кого-то жаль в сложившейся ситуации, то разве что рыцарских лошадей – бедняжки не привыкли к таким варварским условиям содержания и с каждым днем выглядели всё хуже и хуже. К тому же их очень нервировали волки. Я, правда, запрещал им нападать на королевский лагерь, но голод не тетка – нескольких обозных коняг серые разбойники всё же зарезали…

В одно прекрасное утро в лагере под моими стенами наметилось некое оживление. Оказывается, прибыла королева Амориэлла. Представляю, каких усилий стоило королю Йонасу удерживать супругу дома, когда их единственная дочь «томилась в плену у мерзкого чернокнижника». Вероятно, Йонас просто боялся, что жена узурпирует у него победу надо мной! Впрочем, до победы в любом случае ещё было далеко… Нет, я не забывал о нелепых случайностях, но мог уверенно сказать, что от уж королевской осады мой замок точно не падет!

Честное слово, не знаю, о чем беседовала королевская чета в своем шатре. Мог бы послушать, но было лень возиться. В общих чертах и так ясно: Амориэлла крыла муженька последними словами за то, что тот до сих пор не вызволил дочурку и не разобрался со мной по-мужски. Подозреваю, досталось на орехи и принцу Кассингу – физиономия у него была, словно он жабу живьем сжевал.

В полдень королева с супругом и всей свитой пожаловала к моим воротам. Я заинтересовался – намечалось нечто интересное.

– Маргральт! – заорал принц Кассинг. – Немедленно выходи! С тобой желает говорить королева!!

Я не собирался реагировать на столь хамские выкрики, поэтому мой замок продолжал хранить мирную тишину. Даже дракон не стал рычать – ему это надоело. Он давно обижался на меня за то, что я не даю ему показать всей этой толпе, где раки зимуют.

Кассинг собрался прокричать ещё что-то, однако королева остановила его властным жестом и выехала вперед.

– Маргральт, – произнесла она негромко, глядя вверх, на неприступные стены. – Я знаю, вы меня слышите. Мне нужно поговорить с вами, Маргральт!

– Слово дамы – закон, – усмехнулся я, выходя на стену. Моё появление было отмечено несколькими возгласами – я не показывался уже давно, и, по-моему, храбрые вояки попросту забыли, как я выгляжу. – Что вам угодно?

– Позвольте мне увидеться с дочерью, – сказала королева, глядя на меня снизу вверх. Она всё ещё была ослепительно красива, несмотря на возраст. Выглядела Амориэлла абсолютно спокойной, однако её выдавали руки – пальцы нервно теребили изукрашенный повод. – Я знаю, что не смогу убедить вас отпустить её, но… дайте мне хотя бы повидаться с ней!

– Помилуйте, королева! – произнес я со смешком. – Кто сказал вам подобную чушь? Поверьте, я вовсе не удерживаю вашу дочь силой, она вольна уйти, когда пожелает… И разумеется, вы можете увидеть её…

Я прикинул, где сейчас может быть принцесса, и рявкнул на весь замок:

– Йолин!!

Люди под стенами невольно вздрогнули от моего рыка. Нет, я вовсе не играл на публику, просто Йолин иначе не дозваться. Когда эта, с позволения сказать, исследовательница забирается в какой-нибудь закоулок, коих в замке превеликое множество, выудить её оттуда можно только за уши. Я чувствую, что состарюсь прежде, чем Йолин начнет скучать!

Ждать пришлось довольно долго. На всякий случай я послал ещё и мысленный вызов, чтобы быть уверенным – Йолин меня услышала.

В конце концов, Йолин появилась на стене.

– Боже, принцесса, в каком вы виде! – с неудовольствием произнес я. Йолин и впрямь выглядела так, словно полгода провела в застенках: одежда в пыли и паутине, золотые волосы сколоты в небрежный узел, по щекам размазана грязь, а глаза горят энтузиазмом. Но энтузиазма в глазах снизу не видно, а вот грязь отлично различима… Представляю, что обо мне подумали!

– Что случилось, Маргральт? – весело поинтересовалась Йолин, поправляя упавшую на лоб прядь и забывая при этом, что руки у неё – грязнее некуда. – Что за крик? Слушай, я там такую штуку нашла, ты не знаешь…

– Про штуку – потом, – сказал я. Мы давно называли друг друга на «ты», если я не начинал в шутку именовать Йолин «принцессой». – Здесь королева Амориэлла.

– Мама? – Йолин опасно перевесилась наружу, я на всякий случай придержал её за пояс. – Мамочка!!

– Йолин! – Королева окончательно утратила присутствие духа, и на глазах её показались слезы. – Девочка моя…

На пару секунд она замолчала, борясь со слезами, а потом задала вопрос, которого я никак не ожидал:

– Йолин, скажи, этот человек говорит правду?

– Ты о чем, мама? – не поняла Йолин.

– Он действительно не удерживает тебя силой? – произнесла королева.

– Да кому вы верите!! – Это встрял принц Кассинг. Король Йонас хранил гробовое молчание, определенно пребывая в самом скверном расположении духа. – Этому… этому мерзкому колдунишке! Этому…

– Да сам ты!.. – Принц Кассинг едва не полетел с коня – пущенный сильной рукой Йолин снежок залепил ему физиономию.

– Принцесса, ведите себя пристойно, – напомнил я, пряча улыбку. Мне самому давно хотелось сделать что-нибудь в этом роде, но это было как-то несолидно.

– Мама! – Йолин легко перекричала изрыгающего невнятные угрозы принца. Ругался он так грязно и неизобретательно, что мне стало противно. – Мама, не слушай их! Маргральт действительно не держит меня силой!..

– Я просто не знаю, как от неё избавиться, – вставил я.

Йолин говорила что-то ещё, но королева Амориэлла, по-моему, её уже не слушала. Она просто неотрывно смотрела на дочь. Или на нас обоих?..

– Ты так похожа на своего отца, Йолин, – сказала она наконец, скупо улыбнувшись, а потом перевела взгляд на меня. Помолчала немного и негромко произнесла, зная, что я услышу: – Берегите её, Маргральт…

Рывком развернув коня, королева Амориэлла галопом понеслась прочь от моего замка, только снежная пыль взвихрилась. Король Йонас и свита смотрели ей вслед с явным замешательством.

– Чем же это я, интересно, похожа на отца? – недоуменно спросила Йолин.

– Она имела в виду не Йонаса, – рассеянно ответил я, и только потом спохватился, что проговорился. Пришлось закончить: – Она говорила о твоем настоящем отце.

Я кратко изложил Йолин свои измышления по поводу её родословной.

– Вот оно как… – несколько растерянно протянула она, когда я закончил. Я, признаться, ожидал более бурной реакции. – Маргральт…

– Да? – откликнулся я, предвидя самые неприятные вопросы.

– Ты уже дракона кормил? – поинтересовалась Йолин как ни в чем не бывало.

– Нет, – выдавил я.

– Тогда я сама, ладно? – Йолин легко сбежала вниз по ступеням. Внизу остановилась и крикнула мне: – Маргральт, я даже рада, что Йонас – не мой отец!

Я до того опешил, что ещё несколько минут приходил в себя… В конце концов, Йолин имела право знать правду… Или нет?..

Во дворе раздалось довольное ворчание дракона, голос Йолин – ставшие уже привычными звуки… Ну да, мой дракон теперь признает Йолин за свою и не норовит её сожрать. Слушается он, правда, по-прежнему только меня – таковы условия контракта, – но кормить себя позволяет и Йолин…

…А время шло, шло… Неделя за неделей сплетались в месяцы. Скоро и весна наступила. Я так понял, что король Йонас намерен обосноваться под моими стенами навсегда. При нем осталось не так уж много рыцарей, большинство разбежалось ещё осенью, даже не дождавшись настоящих морозов.

Невдалеке зазеленел лес, ещё недавно искрившийся снежным серебром, а во дворе моего замка сквозь каменные плиты пробился нахальный одуванчик. В небольшом же внутреннем садике ни с того ни с сего расцвела вдруг старая вишня, которую я считал давным-давно погибшей, только вот всё руки не доходили её срубить. А она взяла да и зацвела. Стоит себе корявый черный ствол, весь в бело-розовых душистых облаках… Интересно, а вишни на ней созреют?

Ну и прочая чепуха тоже цвела. Наверно, прежние хозяева замка заботились о саде, сажали там разные цветы… Мне, честно говоря, было не до них. Когда замок достался мне, в этом саду росли только сорняки чуть не с меня ростом, торчала вишня, которую я считал засохшей и пара каких-то других деревьев и кустов. Я в них ничего не понимаю и с землей возиться не люблю.

А вот Йолин такое времяпрепровождение определенно нравилось. Даже не представляю, как она ухитрилась избавиться от вездесущих сорняков и откуда взяла все те цветы, что росли теперь в небольшом саду. Может, они просто дремали в земле, дожидаясь умелых рук, что выпустят их на волю? Все эти сирени, жасмины, пионы, ирисы, лилии, ромашки-лютики, даже розы… и пес знает что ещё – говорю же, я совершенно не разбираюсь в садовых растениях!

Итак, король Йонас кис от скуки под моими стенами, я занимался тем же, чем обычно, а моя Йолин развлекалась со своими лютиками. Эта идиллия начинала действовать мне на нервы. Треклятое пророчество намерено сбываться или нет?

С этим сердитым вопросом я обратился к собственному отражению в слегка запылившемся от долгого простоя зеркале. Отражение, разумеется, не ответило, иначе я решил бы, что свихнулся. Нет, что-то здесь было не так! Всё шло наперекосяк, но в чем тут дело, я понять не мог…

Внезапно раздался громовой удар, от которого вздрогнул замок. Я решил было, что моя защита дала-таки сбой, но тут же сообразил, в чем дело: разразилась великолепная весенняя гроза с громом, молнией и веселым проливным дождем. Представляю, как славно чувствовал себя король Йонас среди чиста поля!

Хохочущая Йолин влетела в замок, мокрая насквозь, разроняв по пути собранные цветы. Она сама была похожа на цветок, какой-нибудь встрепанный после дождя пион…

А дождь зарядил на целую неделю, решив, видимо, отыграться за прошлое засушливое лето. Можно было бы, конечно, разогнать тучи, да я уж говорил, что терпеть не могу возиться с погодой, у меня к этому душа не лежит.

Йолин обосновалась в своем любимом кресле у камина, с книгой в руках. Я разглядел, что «Похождениям достославного рыцаря Алой Птицы…» дана временная отставка, и теперь Йолин листает «Поучительную и препечальнейшую повесть о несчастной любви и страданиях прекрасной благородной девицы Элизы…» Ну и так далее. Жутко нудная вещь. С десяток главных действующих лиц, полсотни второстепенных, да ещё миллион проходных персонажей, появляющихся только затем, чтобы назвать своё имя и произнести пару напыщенных фраз. Вы можете спросить, а откуда в моей библиотеке такие книги? Неужто я питаю склонность к подобного рода произведениям? Отнюдь. Эти опусы опять-таки достались мне в наследство от прежних хозяев замка. Большие были оригиналы, судя по всему…

– Что-то вы грустны сегодня, принцесса, – великосветски заметил я, обратив внимание на задумчивый вид Йолин. – Это книга вас так опечалила?

– Вовсе нет, Маргральт, – ответила Йолин, по-прежнему пребывая в раздумьях. – Я её даже не читаю…

– А что же ты с ней делаешь? – удивился я.

– Да так… – Йолин положила том на колени и потянулась. – Перелистываю…

– Понятно, – сказал я, криво улыбаясь. – Ты всё-таки заскучала, Йолин. Я ведь предупреждал, что ты не сможешь долго находиться в обществе всего лишь одного человека, да ещё такого мрачного. Ты привыкла к веселью и праздникам, а что ты видишь здесь? Пресловутая тишина и покой не для юных принцесс…

– Маргральт! – Йолин грозно взглянула на меня. – Ты снова за своё?! Лучше скажи просто, что я тебе надоела и ты не чаешь от меня избавиться!

Я облегченно перевел дух. Чем больше я привязываюсь к Йолин, тем больше боюсь, что она и в самом деле заскучает и решит вернуться в королевский замок.

– Значит, ты пока не желаешь возвращаться домой? – уточнил я на всякий случай.

– Маргральт!.. – Если бы Йолин умела испепелять взглядом, я давно превратился бы в кучку пепла. – Неужто ты до сих пор не понял, что мой дом – здесь?

Пока я пытался осмыслить сказанное, Йолин сердито отложила «Поучительную повесть…» и заявила:

– Не книга, а чушь собачья!

– И зачем она тебе понадобилась? – спросил я не без интереса, позабыв поинтересоваться, где Йолин набралась подобных выражений. И так ясно: скорее всего, от меня.

– Думала, найду что-нибудь приличное, – рассеянно произнесла Йолин. – Но… придется самой думать… Маргральт?

– Что?..

– Тебе нравится имя Йоргральт? Или лучше Марлин?..

Пару минут я осознавал её слова. Потом до меня дошел смысл сказанного, и…

Мне приходилось терять сознание от боли или, скажем, от сильного удара по голове. Но поверьте, я никогда в жизни не хлопался в обморок, как нервная девица!!

Меня привело в чувство осторожное похлопывание по щекам.

– Маргра-альт!.. – встревоженно звала меня Йолин.

– Это действительно то, о чем я подумал? – спросил я, не открывая глаз.

– Именно так, – ответила Йолин.

– Понятно, – сказал я. Интересно, а король Йонас обрадуется такой новости? А королева Амориэлла не заявит ли, что ей ещё рано становиться бабушкой?

– Маргральт, тут тебе письмо, – сказала Йолин как ни в чем ни бывало.

– От кого? – поинтересовался я, открыв, наконец, глаза.

– Ну я-то откуда знаю? – удивилась Йолин. – Свалилось из воздуха, как обычно…

Я взял свиток и сломал печать. Почерк был отвратителен, даже хуже моего собственного, но узнаваем. Меня почтил своим вниманием Ашер.

«Дружище Маргральт! – прочел я его изысканные каракули. Прочел – не то слово. Сперва пришлось с полчаса их расшифровывать. – Я тут наведался к одной своей знакомой ведьмочке, может, знаешь, косоглазенькая такая… Мы с нею чуток поколдовали и выяснили потрясающую новость! Одним словом, Маргральт, можешь прыгать от радости: по всем признакам (а я не вижу причин им не доверять!) твое пророчество (то есть не твоё пророчество, а касающееся тебя пророчество) благополучно сбылось!.. Если ты всё ещё жив, то поздравляю тебя, приятель, и желаю здравствовать, как-нибудь наведаюсь в гости. Всего хорошего. Ашер Хайд».

Вместо подписи красовался отпечаток здоровенной когтистой лапы – Ашер любит такие шуточки…

Стоп! То есть как это – «пророчество уже исполнилось»?! Дитя любви и света погубило проклятие рода человеческого?! Но вот же он я, живой и здоровый!

Впрочем, повода не доверять Ашеру и его магическим изысканиям у меня не было. На скорую руку я всё же проделал кое-какие процедуры и убедился, что мой знакомый не соврал (хотя зачем ему это?) и не пошутил (с него сталось бы!). Пророчество исполнилось, и не только что, а невесть когда, чуть не полгода назад!

Я задумчиво огляделся по сторонам, встретился взглядом с удивленными глазами Йолин… и вспомнил. Как раз полгода назад, вот так же глядя на неё, я подумал, что погиб. В смысле, погублен её красотой! И в этом заключалось пророчество, чтоб его через три коряги?! Только в этом?!

А собственно, что я злюсь? Я разве не рад? Рад, да ещё как…

– Знаешь, имя для меня никакого значения не имеет, – сказал я Йолин. – Так что решай сама!..

Content

Кира Измайлова
Они всегда сбываются