Барбара Данлоп

Держи ухо востро, дорогой!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Всегда только шафер и никогда жених… — Брат Дерека Ривза Тайлер оперся локтями о перила террасы, опоясывающей бальный зал отеля «Тихая пристань». Звуки оркестровой музыки и приглушенный смех со свадебного приема по случаю бракосочетания их среднего брата Страйкера выплывали через открытые французские двери в ясную сентябрьскую ночь.

Дерек ухмыльнулся про себя. Следовало признать, он испытывал некоторое самодовольство оттого, что оставался единственным холостяком в семье Ривз. Он повернулся спиной к розарию, мраморному фонтану и озеру Вашингтон и скопировал позу брата.

— Завидуешь?

Взгляд Тайлера заскользил через открытые двери туда, где Дженна, три месяца назад ставшая его женой, болтала с другими подружками невесты. В его голосе послышались нотки юмора.

— Едва ли.

Дерек сделал глоток воды со льдом. Что ж, Дженна замечательная. Как и Эрин, невеста Страйкера. Но все-таки они женщины. Со своими нуждами, требованиями и желаниями. Дерек же еще долгое время собирался оставаться сам себе хозяином.

Тайлер рассмеялся.

— Вы все, остальные держатели акций, должны радоваться тому, что я остаюсь холостяком. Ну, а пока ты был занят сюсюканьем и нашептыванием милых пустячков, Дженна случайно не говорила чего-нибудь о реконструкции «Маяка»?

Ресторан «Маяк» был городской достопримечательностью и располагался на верхнем этаже принадлежащего семье отеля «Тихая пристань». Реконструкция проводилась компанией Дженны и Кэндис Хэммонд «Кэнна интериорз».

— Она говорит, вы с Кэндис опять воюете, — сказал Тайлер.

— Так скажи своей жене, чтобы поговорила с Кэндис. — Он-то не виноват, что эта женщина невозможна.

— Лови, Кэндис! — закричала Дженна, когда Эрин бросила свой букет невесты через голову в середину бального зала. Кэндис съежилась, когда поняла, что он летит в ее сторону. Она попятилась, поклявшись позже отблагодарить подругу за столь красноречивый намек. Кремовые розы и бледные орхидеи плавной дугой взмыли к куполообразному потолку, пролетев над головами молодых женщин, собравшихся кучкой.

Однако у нашей Эрин и прицел…

Кэндис отступила на шаг, затем еще и еще. Огромный букет плюхнулся ей на грудь, и руки автоматически обхватили его.

Дженна в абрикосовом платье подружки невесты бросилась к ней откуда-то сбоку, радостно вопя.

— Отличный улов!

— Ну, спасибочки.

Дженна рассмеялась.

— Осталось только подыскать тебе мужчину.

Толпа мужчин взревела, когда подвязка Эрин взмыла в воздух. Чья-то рука взметнулась вверх и схватила ее. Счастливчик испустил восторженный вопль и торжествующе повертел свою добычу над головой. По крайней мере хоть кто-то счастлив, прошептала про себя Кэндис.

Дженна повернула голову и оценивающе оглядела поймавшего подвязку.

— Может, тебе просто нужно с кем-нибудь переспать?

Кэндис ушам своим не поверила.

— Что-что?

— После трех месяцев замужества очень рекомендую.

— Ну, знаешь… Схожу-ка я, пожалуй, в «Маяк» и проверю, как там.

Кэндис решила, что самое время ей ретироваться, пока Дженна всерьез не взялась ее «пристраивать».

— До скорого. — Она направилась в сторону лифта.

Откуда-то из толпы вынырнул Тайлер, и супруги уставились на Кэндис. Они о чем-то переговорили, и глаза Тайлера вспыхнули. Оба весело ей помахали.

Дженна явно заручилась его поддержкой. Как унизительно!

Створки дверей разъехались на сороковом этаже, и Кэндис рассудила, что лучше помыкаться здесь какое-то время, прежде чем она спустится вниз и сбежит. Она вышла из лифта, и эхо ее шагов разнеслось по коридору.

Весь этаж был закрыт на ремонт. Панели привезли — впрочем, она уже знала об этом. Все было сложено в штабеля и расставлено вдоль стен фойе.

Она прошла через старинные двойные двери, ведущие в обеденный зал.

Оставив букет на верстаке, она оглядела помещение, мысленно рисуя античную люстру, полотна «серебряного века», белые скатерти, фонари «молнии» и тонкий фарфор. Ее взгляд задержался на незаконченной барной стойке, и дурное предчувствие шевельнулось где-то в животе. Что-то было не так.

Взяв чертежи с необработанной деревянной поверхности стойки, Кэндис прочитала написанную от руки записку, прикрепленную степлером к одному из углов, и едва сдержалась, чтобы не закричать. Она дала особые распоряжения относительно места и размеров барной стойки, но Дерек в очередной раз подорвал ее авторитет.

Она скомкала записку в кулаке. Возможно, именно благодаря ему они с Дженной получили эту работу, но пора положить конец его вмешательству. Пожалуй, стоит вернуться в зал и найти его. И высказать ему все, что она о нем думает.

Пока она подбирала в уме едкие эпитеты, из коридора донесся звук открывающейся двери лифта. Послышались уверенные мужские шаги, направляющиеся в ее сторону. Прекрасно. Дженна прислала сюда какого-то «избранника». Ну что за вечерок!

Кэндис шагнула к двойной двери с намерением выставить незадачливого кавалера, но увидела Дерека и резко остановилась.

Высокий, широкоплечий, атлетичный, с сильным подбородком, аристократическим профилем и пронзительными голубыми глазами. Это в сочетании с богатством и властью позволяло ему иметь в жизни все, чего бы он ни пожелал.

Но не в этот раз.

Не с ней.

Он застыл, пронзив ее подозрительным взглядом прищуренных глаз.

— Что ты здесь делаешь?

— В данный момент пытаюсь определить размеры нанесенного тобой ущерба.

Он зашагал дальше, приближаясь к ней. Такой неотразимый в смокинге шафера.

— О чем ты говоришь? Какой ущерб?

Когда он подошел, Кэндис порадовалась, что на ней туфли на высоких каблуках.

Кэндис ткнула пальцем в него, потом себе в грудь.

— Ты ввел меня в заблуждение!

— А ты пригрозила растранжирить мои деньги.

— Потому что ты сказал, что ты Дерек Ривз.

— Я и есть Дерек Ривз.

— Дерек Ривз и Дерек Ривз-Дукартер — это совсем не одно и то же.

— Ты тоже как-то забыла упомянуть, что твоя фамилия Хэммонд.

Действительно, это странно, что целых две недели они оба не догадывались, кто есть кто на самом деле. Всю свою жизнь она слышала о Ривзах-Дукартерах, знала, что они конкурируют с ее отцом, и даже встречала отца Дерека на каких-то вечеринках. Однако не сложила два и два.

— Я никогда не лгала о том, кто я такая, — возразила она.

— Да, — согласился Дерек. — Это Тайлер придержал столь пикантную новость.

— Ну так и придирайся к своему брату, а меня оставь в покое.

— Я не могу оставить тебя в покое.

— Почему?

— Потому что ты так зла на меня, что в отместку можешь растранжирить мои деньги.

— Я также вполне компетентна, чтобы исправлять твои ошибки.

Дерек покачал головой. Холодно усмехнувшись.

— Я потрудился прочесть чертежи. И понял, что ты хочешь перестроить всю стену из-за каких-то двух футов.

Она вскинула брови. Подобные детали имеют огромное значение, чего Дерек явно не понимает.

— И что ты хочешь сказать?

Он поднялся и протянул ей руку.

— Ты паникерша, ты знаешь это?

Она проигнорировала безмолвное предложение, но, поднимаясь, зацепилась носком туфли за край платья и покачнулась. Он поймал ее за руку, не дав упасть.

Прикосновение мозолистой ладони к ее коже обожгло ее как током. Она стиснула зубы.

— Сам ты паникер. — Она стряхнула его руку.

— Потому что не дал тебе упасть? — Его глубокий баритон пророкотал прямо у нее над ухом.

Она торопливо шагнула назад, вспомнив тот день, когда он вот так же прикасался к ней, говорил этим своим вибрирующим, вкрадчивым голосом, от которого у нее вскипала кровь. Это было три месяца назад, на том глупом карнавале под названием «Тоннель Любви». В тот день она и узнала, что он обманщик. И обнаружила, что Тайлер шпионит за Дженной.

Она отогнала воспоминания.

— Ты хочешь пятизвездочный ресторан или забегаловку?

— О, определенно забегаловку, — протянул он, склонив голову набок.

— Ну, тогда ты на правильном пути.

— Эй, Дерек!

Кэндис резко замолкла, увидев Тайлера.

— А, это ты, — отозвался Дерек. — Я думал, ты потерялся в коридоре.

— Можно одолжить твой сотовый?

Кэндис переводила взгляд с одного брата на другого. Оба высокие и широкоплечие, с коротко стриженными черными волосами и ярко-голубыми глазами. Тайлер, правда, чуть стройнее и всегда выглядит намного беззаботнее и счастливее.

— Что, прием переносится сюда? — поинтересовалась Кэндис. Она-то просто одна из гостей. Но Дерек с Тайлером все-таки на свадьбе брата.

— Мне просто надо кое-что проверить, — сказал Тайлер, протягивая руку за телефоном.

Дерек с несколько озадаченным видом полез в карман своего смокинга.

— Да… конечно…

— Спасибо, — кивнул Тайлер, забирая телефон Тайлера.

Тайлер взялся за дверные створки.

— И я думаю, что вам нужно побыть наедине и договориться. — Он быстро захлопнул двери и щелкнул замком.

— Что за черт? — Дерек в три широких шага оказался у двери. — Тайлер? Мой телефон!

— Дженна предложила тайм-аут, — послышался приглушенный голос Тайлера из-за крепкой дубовой двери.

— Тайм-аут для чего? — крикнул Дерек.

— Как в детском садике. Вы, детки, улаживайте свои разногласия до прихода бригады в понедельник.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Улаживать разногласия? Кэндис метнула взгляд на твердую, как камень, челюсть Дерека и его прищуренные глаза.

— Что он имел в виду, сказав «понедельник»?

Губы Дерека вытянулись в тонкую линию, но он не ответил.

Она быстро перевела взгляд на замок. Он открывается с обеих сторон, но у нее нет ключа.

Тайлер запер их в ресторане!

— Тайлер? — позвала она с надеждой, подергав ручку. — Эй, Тайлер!

Никакого ответа.

Дерек раздраженно чертыхнулся.

— Думаю, его уже нет.

— Он вернется, — сказала она, уверенно кивнув, отступила назад и оглядела массивную дверь. — Это, должно быть, шутка.

— Не слышал, чтобы Тайлер смеялся.

— Дженна не позволит ему оставить нас здесь.

— А с чего ты взяла, что он скажет Дженне?

— Но по крайней мере у тебя есть универсальный ключ? — поинтересовалась Кэндис.

— К этому замку не подойдет.

— Но это же универсальный ключ.

— И двери, и замок старые. И уникальные. Мы уже лет сто не запирали их.

Кэндис окинула взглядом резные дубовые створки.

— Как думаешь, ты смог бы сломать ее?

— Это крепкий дуб. Кроме того, разве эта дверь не вписывается органично в интерьер помещения или что-то в этом роде?

— Да, правда. — Это одна из деталей, которые она планировала использовать.

Жаль было бы ломать такую дверь.

Внезапно на нее нашло озарение. Кухня. Она зашагала через зал.

— Из кухни есть выход.

— Блокирован новой холодильной установкой, — крикнул ей вдогонку Дерек.

— Все-таки надо проверить.

— Пустая трата времени, — бросил он, но пошел следом.

Она остановилась перед холодильным блоком в упаковочной клети. Он был огромным. Она подозревала, что даже такой силач, как Дерек, не сможет сдвинуть с места эту штуковину.

— Дженна скоро будет здесь, — проговорила Кэндис с большей уверенностью, чем чувствовала.

— Может быть.

Кэндис уперлась ладонями в шершавую деревянную клеть и надавила изо всех сил.

— Я не собираюсь торчать здесь до понедельника. У меня полно дел. — В этот уикенд ей надо закончить предложение о переоформлении библиотеки. Крайний срок — среда, а ей еще предстоит проверить кучу деталей.

Дерек прислонился спиной к морозильной камере.

— Она весит тонну.

Кэндис гневно зыркнула на него, снимая туфли на высоких каблуках.

— Слабак.

Он выпрямился и, выдвинув один из ящиков под прилавком, порылся в нем.

— Я говорю буквально. Он весит две тысячи фунтов. Иногда приходится признать поражение.

Дерек взял разделочный нож.

Она подозрительно посмотрела на острое лезвие.

— Я так сильно тебя раздражаю?

Он нахмурился и бросил нож обратно в ящик.

— Ничем из этого не открутить шурупы. Кажется, мы действительно застряли.

— Как застряли?

— По-настоящему.

— На всю ночь?

Он бросил на нее взгляд, который обжег ее до самых кончиков пальцев.

— Кэнди…

— Не называй меня так.

— А ты так не подставляйся.

Несколько долгих секунд напряженная энергия пульсировала между ними. Кэндис почувствовала, как по коже побежали мурашки, а сердце забилось вдвое быстрее. Внезапно стало трудно дышать.

— Дерек?

— Да?

— Мы непременно должны выбраться отсюда.

И это еще мягко сказано. Даже если оставить без внимания тот факт, что Дерека в кабинете поджидает куча работы, и то, что Рей Ямамото вот-вот будет говорить по мобильному с Тайлером, а не с ним, между ним и Кэндис и в лучшие времена проскакивали мощные искры. Останься же они на тридцать шесть часов наедине, все что угодно может случиться.

Она действительно великолепна в этом облегающем фиолетовом платье. Он уже не в первый раз испытывает влечение к ней. Она красива. И умна. И заставляет его чувствовать и желать…

— Пойду поищу какие-нибудь инструменты, — сказал он, намереваясь использовать любую возможность, прежде чем сдаваться.

— Инструменты? — Она отошла от клети, скользя ногами в чулках по кафельному полу.

— Может, нам удастся снять дверь с петель, — пояснил он.

Ее зеленые глаза удивленно вспыхнули.

— Это хорошая мысль.

— Комплимент, Кэнди?

Она нахмурилась, но на этот раз не поправила его.

Не позволяй ему вскружить тебе голову.

Дерек хмыкнул, направляясь обратно в обеденный зал. Кэнди[1] — явно неподходящее имя, учитывая ее колючий характер. Но ему доставляло удовольствие дразнить ее.

Он окинул взглядом зал. Деревянные панели и листы пенопласта сложены вдоль стен. Пол усеян опилками и стружкой. Обеденные столы составлены в один угол и накрыты брезентом.

Он заглянул под пару брезентовых рулонов и перевернул несколько связок с панелями, надеясь обнаружить забытое сверло или дрель. Но ничего не отыскал. Строители были аккуратны.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась Кэндис из двери в кухню. Туфли она оставила там, где сняла.

Он не знал, что хуже: ее изящные лодыжки, перевитые тонкими ремешками, или сексуальные, затянутые в чулки стопы. Платье без бретелей открывало гладкие плечи и было достаточно обтягивающим, чтобы показать, что, несмотря на остроту ее язычка, тело у нее мягкое во всех нужных местах. Светлые волосы были забраны вверх, образуя сложное сооружение из завитков и локонов, но долгий вечер уже начал сказываться на них. Маленькие непослушные завитушки высвободились и щекотали виски и затылок. Вся она излучала неизъяснимую природную чувственность, и ему пришлось сделать усилие, чтобы оторвать взгляд.

— Пока ничего, — ответил он.

Она начала искать в другом конце комнаты.

Он нахмурился, глядя на ноги Кэндис. На полу могут быть металлические стружки и гвозди.

— Тебе лучше надеть туфли.

— Я не могу надеть туфли.

— Почему?

— Ноги отекли. Туфли не налезают.

— Ну тогда сядь. — Он прошел в угол зала и вытащил из-под брезента один из ресторанных стульев. Их красная бархатная обивка выгорела и потерлась, а ореховые подлокотники требовали полировки, но они по-прежнему были очень удобными.

Выбрав относительно чистый угол возле окон, он поставил стул.

— Не хочу, чтобы ты поранилась.

— Джентльмен, как всегда.

Он вытащил второй стул, затем поставил между ними один из столов.

— Именно так.

Она осторожно прошла через зал и села.

Его и удивило, и обрадовало, что она наконец хоть что-то сделала так, как он просил.

— Нашел что-нибудь, что мы могли бы использовать? — спросила она.

— Никто, к сожалению, не оставил дрели, — отозвался он.

— А взломать дверь ты не можешь?

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал?

Она вздохнула, подобрав под себя ноги и натянув платье на колени.

— Нет. Это было бы безответственно. Это великолепная дверь.

Дерек сел на другой стул.

— В любом случае мое плечо, скорее всего, сломалось бы раньше двери. Сейчас уже таких не делают.

— Да. — Она оперлась локтями о стол. — Ты правда считаешь, что дела настолько плохи?

— Тайлер перегнул палку.

— Может, это шутка. Может, он скоро вернется.

Дерек сомневался.

— Может быть.

Кэндис просветлела.

— Хорошо. Итак, чем займемся, пока будем ждать?

— Есть хочешь? — Дерек не знал, как Кэнди, но он так и не успел поесть на свадьбе. Поскольку они исчерпали все возможные планы спасения, а сидение без дела не сулит ничего хорошего, они по крайней мере могли бы извлечь пользу из своего заточения.

— Есть? — удивилась она. — Что, Тайлер оставил корзинку с едой?

— Мы же в ресторане.

Она взглянула в сторону кухни, слегка нахмурившись.

— Ты хочешь сказать, мы можем…

— Насколько мне известно, кухня по-прежнему в рабочем состоянии. — Дерек поднялся со стула. Возможно, он ошибается и Тайлер через пару часов передумает. А пока им вовсе незачем умирать с голоду.

Она посмотрела в дверной проем.

— Давай, я перенесу тебя через опасную зону.

— Ой, нет, не надо.

— Не упрямься. — Присев, он одной рукой обхватил ее за плечи, а другой под колени.

Она напряглась.

— Поставь меня.

— Я могу тебя поставить, но, если ты наступишь на гвоздь, быть беде.

— Гвоздь?

— Это же стройка.

Она с подозрением взглянула на пол. Затем ее руки обняли его за шею.

— О, ну, в таком случае хорошо.

Его шаги эхом отдавались в пустом зале.

Спустя мгновение Кэндис расслабилась и обмякла. Ее пальцы ритмично касались его затылка, а мягкая попка прижималась к животу. Тепло ее кожи сквозь тонкие чулки горячило ему кончики пальцев.

— Можно мне отпустить шутку про резвого коня? — спросила она.

Он резко втянул воздух и напрягся, пытаясь не смотреть на кремовую кожу над лифом платья.

— Нет, если не хочешь снова раскрыться.

Ее зеленые глаза округлились, и неожиданный румянец заиграл на щеках.

Ага. Ее ахиллесова пята. Если почаще делать сексуальные намеки, это заставит ее прикусить язычок.

Надо запомнить.

* * *

Прижимаясь к широкой груди Дерека, Кэндис чувствовала себя так, будто погрузилась в запретную фантазию. Да и какой женщине не любопытно было бы узнать, каковы эти скульптурные мускулы на ощупь?

Теперь она знала.

Живая сталь, теплая и твердая.

Закрыв глаза, она уступила соблазну и глубоко вдохнула. Возможно, Дерек напыщенный и властный, но при этом он также неприлично, греховно сексуален. Ее кожу покалывало под его пальцами. Тело размякло, а напряжение сменилось желанием.

Слишком скоро он поставил ее на кафельный пол. Когда он убрал руку с ее поясницы, какое-то напряжение снова возникло между ними, сделав ее ноги ватными. На долю секунды перехватило дыхание. Но затем он моргнул, и выражение его лица стало непроницаемым.

Резко повернувшись, Дерек подошел к большому холодильнику, схватился за ручку и дернул на себя. Тяжелая дверь со стоном открылась, и он, щелкнув выключателем, шагнул внутрь.

Кэндис протопала следом чуть медленнее, отгоняя от себя тревожащие ощущения. Конечно, нет ничего страшного в мимолетной фантазии, но ведь это же Дерек. Дерек.

Он представляет собой именно то, против чего мама ее предостерегала, — акулу бизнеса, которая существует лишь для того, чтобы делать деньги и завоевывать власть. Таких, как она, он ест на завтрак.

— Так, оценим наш ассортимент, — послышался изнутри его голос. — Филе миньон, седло барашка, ребра, лосось…

Она потерла плечи и подогнула пальцы ног на холодном полу, оглядывая полки с продуктами вдоль стен морозильника.

— Ты знаешь, как все это готовить?

— Конечно, а ты разве нет?

То, что Кэндис росла в доме, где есть повар и экономка, оставило некоторые весьма существенные пробелы в ее воспитании. Она была неважной хозяйкой.

— Я хорошо управляюсь с микроволновкой.

Дерек неодобрительно нахмурился.

— Ты питаешься полуфабрикатами?

— Не всегда. — У нее застучали зубы. — Когда я навещаю родителей, Анна Ли упаковывает мне домашней еды с собой.

— Как трогательно. — Он снял с себя пиджак и набросил ей на плечи.

Она затрясла головой.

— Это лишнее.

Его руки твердо удерживали пиджак на ее плечах.

— Не глупи. — Он тяжело вздохнул. — Тебе обязательно быть такой упрямой?

— А тебе?

— Ты надеваешь мой пиджак, я готовлю тебе обед.

— Это…

— Сделка.

— Прекрасно. — Она просунула руки в рукава и завернулась в большой пиджак. Сохранившееся в мягкой подкладке тепло было божественным. Вес ткани приятно давил на плечи.

Он расстегнул пуговицы на манжетах своей белой рубашки и закатал рукава. Затем прошел чуть дальше по необъятному морозильнику.

— Ты даже бифштекс не умеешь готовить?

— Я не люблю бифштекс.

— А что ты любишь?

— Морепродукты.

— Гм. — Дерек сделал еще несколько шагов вдоль полок.

Она осталась рядом с открытой дверью морозильника.

Он улыбнулся, доставая пластиковые пакеты.

— Думаю, омары как раз то, что надо. Поищи в холодильнике масло, а я пока разожгу гриль.

— Ты собираешься готовить омара? — Она, конечно, не знаток, но ей казалось, что готовить омара еще сложнее, чем бифштекс.

— Ну да. — Он выпроводил ее из морозильника и закрыл за ними дверь.

Она потерла застывшую ногу о лодыжку, чувствуя себя полной неумехой.

— Разве у вас не было повара, когда ты был маленький?

— Конечно, был. Но это не значит, что я не умею читать кулинарные книги. Сходи в холодильник и принеси мне масла и… — Он оглядел кухню. Она была заставлена упаковочными клетями и ящиками с новым оборудованием. — Неважно, — закончил он. — Я сам найду специи.

К тому времени, когда Кэндис вышла из холодильника, Дерек разжег гриль и помешивал что-то в кастрюльке на плите.

— Что это? — Она заглянула ему через плечо, принюхиваясь.

— Шоколад.

— Ты готовишь омара в шоколаде? — Кажется, он переоценил свои кулинарные способности.

Он усмехнулся.

— Шоколадный мусс на десерт.

— Боже! — Иногда, под настроение, она пекла кекс из готовой смеси.

Он искоса бросил на нее обвиняющий взгляд:

— Твоя вера в меня не особенно вдохновляет.

— Но ты же всегда ведешь себя как избалованный, испорченный… — Кэндис прикусила язык. Человек готовит для нее сказочный обед, а она его оскорбляет.

— Не стоит поспешно судить о людях, — мягко проговорил он.

— Учитывая, сколько времени мы провели вместе последние три месяца, вряд ли это можно назвать поспешностью. — Если оставить в стороне кулинарные таланты, у нее предостаточно оснований считать его избалованным и испорченным.

Он уменьшил пламя под открытым грилем, затем щелкнул выключателем, запуская вентилятор над ним.

— Для танго нужны двое.

Кэндис на долю секунды затихла, мысленно представив, как они с Дереком танцуют танго прямо здесь и сейчас. Она отогнала видение. Тот факт, что он умеет готовить, не делает его менее опасным.

— Ты спорил со мной по любому поводу, — заявила она.

— А ты со мной.

— Я стремлюсь к достоверности. Поверь мне, это большая разница. — Она наблюдала за его быстрыми, ловкими движениями. — Тебе помочь?

— Я справлюсь. — Он пересек комнату и достал половник из ящика для столовых приборов. — Разница в целую четверть дюйма, — сказал он, возвращаясь к плите и размахивая половником для выразительности. — Не говоря уже о нескольких тысячах долларов.

— Спасибо, что сказал.

— Нет проблем. — Он опустил половник в тающее масло.

— Почему тебя это так волнует? — спросила она.

— А почему тебя это так волнует? — задал он встречный вопрос.

— Я декоратор. Это моя работа — беспокоиться о деталях.

— А я владелец отеля. Моя работа — беспокоиться о конечной сумме.

— Я не истрачу больше установленного бюджета.

— Но и меньше не истратишь.

— Потому-то он и называется бюджетом. Я построю для тебя великолепный ресторан в рамках установленного тобой финансового лимита.

— Никто не заметит эти чертовы панели.

Она с трудом оторвала взгляд от его завораживающих рук.

— Не именно панели, но заметят общий эффект. Так же, как и поверхность барной стойки. Никто из посетителей не скажет: «Смотри, дорогая, узор на мраморе стойки вплетается в общую композицию атриума». Нет, конечно. Но подсознательно они заметят. Существует тонкая грань между четырьмя и пятью звездами.

Она сложила руки на груди.

— Держись меня, милый, и я вознесу тебя к вершине.

Дерек на мгновенье перестал мешать и поливать. Чувственный жар в его выразительных глазах был безошибочным.

— Опять открываешься? — прошептал он низко и хрипло.

Она отшатнулась, сконфуженная.

Медленная улыбка расплылась по его лицу.

— Как бы мне ни хотелось вознестись с тобой к вершине, милая, я не думаю, что это хорошая идея, учитывая наши теперешние профессиональные противоречия.

Ее лицо вспыхнуло.

— Я имела в виду…

Он усмехнулся.

— Я знаю. Но, черт возьми, ты предоставляешь мне такие удобные возможности, которые просто грех упустить.

Он вернулся к готовке.

— Вот что я предлагаю в духе сотрудничества: я уступаю тебе палитру, если ты уступаешь панели.

Кэндис заморгала. Она не планировала ни в чем уступать.

— Но ширина панелей — это же…

— Разница в тысячи долларов. — Он вскинул одну бровь. — За четверть дюйма. Можем мы заключить такое соглашение или нет?

Кэндис на некоторое время притихла. Это не совсем то, на что она рассчитывала, но, наверное, они смогут как-то по-другому подчеркнуть панели.

— Если ты получаешь панели, я получаю право выбора всей палитры и цветовой гаммы, — не растерялась она.

Дерек уставился на нее.

— Ты хочешь, чтобы я отказался от всей палитры и цветовой гаммы ради какой-то четверти дюйма?

— Это же тысячи долларов, — напомнила она.

Он усмехнулся.

— Договорились. — Он вытащил ложку из шоколада и подул на нее. — Ну как? — Держа ладонь под ложкой, поднес ее ко рту Кэндис.

Она с некоторым сомнением наклонилась вперед и лизнула кончик ложки. Густой, тягучий, чувственный вкус шоколада разлился у нее во рту. Она закрыла глаза и застонала от удовольствия.

— Ты лучший ученик класса, — пошутила она.

— Ну, спасибо, учитель. — Как ни странно, эти слова прозвучали у него как ласка.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ты никогда не думал стать поваром? — Сидя за столиком напротив Дерека, Кэндис откусила еще кусочек жареного омара, и ее губы изогнулись в блаженной улыбке.

Ее восхищение помимо воли вызвало в нем прилив гордости.

— И отказаться от намечающейся карьеры декоратора?

— Не обижайся, — сказала Кэндис, поднимая свой бокал с «шабли», — но тебе, пожалуй, лучше развивать свои сильные стороны.

— Я раздавлен. — Однако он не сдержал улыбки.

Впервые за долгие месяцы у него нашлось время для стряпни. Впервые за многие месяцы ему не нужно было бежать на очередное заседание или конференцию. И мыслительная гимнастика с Кэндис имела свои положительные стороны. Когда он устанет честить на все корки своего брата за этот фокус, то должен будет поблагодарить его.

Она помахала своим высоким бокалом. Огни Сиэтла мерцали вдалеке позади нее, а ниже светящиеся прогулочные яхты возвращались в бухту.

— Эй, даже вы, сверхчеловеки, не можете быть хороши во всем.

Он откинулся на спинку стула, взирая на нее из-под приподнятых бровей.

— От пустого сотрясения воздуха до сверхчеловека, и всего за один вечер.

— Ты по-прежнему пустое сотрясение воздуха, когда дело касается декорирования. Прими поражение с достоинством.

Дерек взял свой бокал с вином и сделал глоток. Одно преимущество в том, что их заперли в ресторане, — не приходится беспокоиться о хлебе насущном.

— И оставить в покое твою работу по реставрации, верно?

Она кивнула.

— Именно. Почему бы тебе не заняться какими-нибудь денежными манипуляциями или еще чем? Предоставь ресторан мне.

— Денежными манипуляциями?

— Ну, я не сильна в экономике.

— Ты предлагаешь, чтобы я отправлялся делать деньги, а ты останешься здесь и будешь их тратить?

— Ты ухватил самую суть, — проворковала она, подавшись вперед. Затем улыбнулась, и ее зеленые глаза засияли в мерцающем свете свечей. Глаза сияли, губы казались мягкими, а щеки покрывал нежный румянец.

В сотый раз за этот вечер он был очарован ее красотой.

— Мы могли бы вступить в симбиозные отношения, — с энтузиазмом предложила она.

Стрела желания пронзила его.

— Ты снова подаешь мне удобную лазейку на серебряном блюде.

— Симбиозный означает взаимовыгодный. — Она самодовольно улыбнулась.

— Я знаю. — Он мог бы придумать очень много взаимовыгодных вещей, которые хотел бы сделать с ней прямо сейчас.

Его пиджак распахнулся, открывая ее фиолетовое платье. Край лифа чуть сполз и, казалось, еле удерживался на груди.

Его мысли то и дело сворачивали в опасном направлении, и он, кажется, был бессилен их остановить. Ему захотелось крепко обнять ее. Он крепче сжал ножку бокала.

— Ковер за потолочную лепнину, — сказал он, чтобы отвлечься. Он знал, что продешевил, но это первое, что пришло ему в голову.

— Правда? — переспросила она, выпрямившись, явно удивленная щедростью предложения. От резкого движения платье натянулось, и он мог бы поклясться, что заметил краешек розового соска.

Дерек сделал большой глоток вина.

— Да.

— Подлинный «сафавид» ручной работы?

— Точно.

Кэндис вздохнула, еще больше натягивая платье.

— Ты не пожалеешь.

Он уже жалел. Большинство его клиентов не отличат «сафавид» от нейлонового «бербера». Лучшее, на что он мог надеяться, это на увеличение числа завсегдатаев за счет «коврофилов». Возможно, они закажут пару лишних стаканчиков, пока будут ползать на коленках и щупать импортное волокно.

Этот раунд остается явно за ней. Но только потому, что она использует свою грудь в качестве орудия торговли — пусть даже неосознанно.

Внезапно у него возникло жгучее желание заключить сделку, которая перетянет весы на его сторону.

— Давай поговорим об осветительных приборах.

— Ты не тронешь мою люстру из бронзы и цветного стекла, — предупредила она, прищурившись.

— Я же отдал тебе ковер.

Она покачала головой.

— Это уже совсем другое соглашение. — Отодвинув стул, она встала.

Дерек тоже вскочил.

— Ты куда? — Он посмотрел на ее босые ноги.

— За бумажными салфетками.

— Оставайся на месте. — Он сделал жест рукой. — Я принесу.

Дерек прошел на кухню и достал стопку белых бумажных салфеток.

— Ручка есть? — крикнула она.

Он посмотрел за стойкой администратора и нашел ручку.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросил он, когда вернулся к столику и положил салфетки перед ней.

— Поправки к контракту. — Она взяла ручку из его протянутой руки. — Панели за палитру и лепнина за ковер.

Она начала писать на салфетке.

Дерек сел.

— Подпишись здесь. — Кэндис подтолкнула к нему салфетку.

— Это смешно.

— Дата и обе наши подписи. Это должно пройти в суде.

— Мы не собираемся в суд.

— Я не намерена рисковать своим ковром.

— Я человек слова.

Она сложила руки на груди и улыбнулась.

— Тогда у тебя нет причин не подписывать, верно?

Поскольку скрещенные руки приподняли грудь над вырезом платья и он почти мог видеть чуть выглядывающие розовые соски, то сделал так, как она просила.

— Отлично. — Женщина улыбнулась, сворачивая салфетку. — С этими двумя пунктами мы покончили. — Затем захлопала длинными ресницами. — Есть еще что-нибудь, что ты хотел бы обсудить?

Он тут же решил, что возьмет ее с собой на следующие деловые переговоры. Ему определенно хотелось бы иметь ее в команде, когда дело застопорится.

— Осветительные приборы, — заявил он, решив, что пришло время выиграть один раунд ему. Пришлось сосредоточиться, чтобы не заглядывать то и дело ей в вырез.

— Бронза и цветное стекло — это величие и история, — начала она. — Когда посетители войдут в ресторан, первое, что они увидят, будет люстра. Они будут потрясены ее великолепием и стилем. Она будет выгодно освещать барную стойку…

— Это просто люстра, — сухо заметил он.

— Это не просто люстра. — Она выглядела оскорбленной. — Ну да, хорошо. Конечно же, это люстра.

— Я чуть не упал со стула, когда прочитал цену.

— Но это не простая люстра. Это антикварная вещь.

— Закажи копию. Никто не узнает.

— Ты будешь знать.

Кэндис наклонилась вперед.

Дерек чуть не застонал, увидев, как при этом еще больше обнажилась ложбинка между грудями. Это следовало бы запретить.

Конечно, он мог бы ей сказать, и она, вероятно, прикрылась бы.

— Предполагается, что это должно лишить меня сна? — Нет. Во всяком случае, не так, как мысль о ее груди.

— Ладно. Ресторанные обозреватели узнают. — Она откинулась на спинку стула и улыбнулась, явно довольная собственной находчивостью.

Дерек задумался. Он должен одержать верх хотя бы в одной из этих сделок, чтобы спасти свою гордость, по меньшей мере.

— Я отдам тебе кафель, — сказала она.

— Но мне нравится кафель.

— Ладно. — Она пожала плечами. — Как хочешь. — И начала что-то писать.

— Что ты делаешь? — поинтересовался он.

— Мне светильники, тебе кафель.

— Минуточку…

— Может, принесешь шоколадный мусс? — Она взглянула на него и мило улыбнулась. — Не хотелось бы поранить ноги.

— Ну ты и хитрюга, — проворчал Дерек, когда Кэндис пробовала свою первую ложку шоколадного мусса — густого, сладко тающего на языке. Ему стоило всерьез подумать о поварской карьере.

— Почему? — притворно удивилась она, облизывая ложку.

— Ты извлекла выгоду по двум пунктам последней сделки.

— Это потому, что ты был слишком занят, беседуя с моей грудью. — Она ухватилась за край лифа и подтянула платье немного вверх.

Его ложка застыла в воздухе.

— Так ты знала?

— Ради бога.

Возможно, он великолепный повар, но тонкости в нем ни на грош. Увидел кусочек голой кожи — и готово дело, мозги набекрень.

— Это мошенничество, — запротестовал он.

— Ты мог бы сказать мне.

Медленная, лукавая улыбка расплылась у него на лице.

— Тогда ты бы прикрылась.

Она тоже улыбнулась, так же лукаво.

— Тогда ты не отдал бы мне люстру за пятьдесят тысяч долларов.

— За пятьдесят тысяч тебе надо было бы всю ночь разгуливать в полуголом виде.

— Этого в контракте нет. — Она похлопала по двум подписанным салфеткам.

— Моя ошибка.

Она усмехнулась.

— Это всего лишь декольте, Дерек. Все женщины на сегодняшнем приеме демонстрировали то же самое.

— Только не моя мать и не тетя Эйлин.

— Все моложе пятидесяти.

— Это не одно и то же.

— Ты пытаешься заигрывать со мной?

Он некоторое время молча смотрел ей в глаза.

— А ты этого хочешь?

Предупреждающий огонек вспыхнул в ее мозгу.

— Я хочу кожаную обивку для стульев.

Она вытащила пару шпилек из волос, пробежав пальцами сквозь спутанные пряди. Может, ей удастся заставить его передумать…

Он молча наблюдал за ней, следуя взглядом за каждым ее движением. Его ноздри раздулись.

— Это не поможет, но попытка неплохая.

— Я распустила волосы вовсе не затем, чтобы подкупить тебя, — солгала она. — Я устала, и кожа головы болит. Уже полночь.

Его брови поползли вверх.

— Еще одна неплохая попытка.

— Когда в последний раз ты ходил на свидание?

— Куда?

— На свидание. Ты чересчур волнуешься.

Она зачерпнула немножко шоколадного мусса указательным пальцем и положила в рот, слизнув языком густую массу, затем медленно вытащила кончик пальца через выпяченные губы. Она беззастенчиво копировала сцену из какого-то фильма, но, должно быть, это подействовало, потому что глаза Дерека потемнели.

— Прекрати, — прорычал он.

Его рука резким движением схватила ее за запястье.

— Ты играешь с огнем.

— Я ем десерт.

Он напряженно уставился ей в глаза.

Жар его руки обжег кожу. Пульс запрыгал.

Что это с ней? Она заперта наедине с ним на неопределенное время и ведет себя как какая-то сирена.

— Извини, — прошептала она. — Я больше не буду.

— Правильное решение. — Он медленно отпустил ее запястье. Откинулся на стуле и устремил взгляд в окно на звездное небо.

— Дерек…

— Да?

— Я прошу прощения.

Он пожал плечами.

— Да ладно.

Пусть они заперты наедине и вместе пьют вино, но он по-прежнему ее клиент, а ее поведение никак не назовешь профессиональным.

Чем скорее все это закончится, тем лучше.

— Хорошо спал? — поинтересовалась Кэндис на следующее утро чуть хрипловатым от сна голосом.

Дерек оторвал взгляд от гриля и увидел ее в дверях кухни. Фиолетовое платье помялось, волосы в беспорядке. Но она все равно казалась ему привлекательной.

Она потянула шею и пошевелила плечами, подтверждая тот факт, что матрас из старого ковра и скатерти вместо одеяла представляли собой не лучшую кровать. Она предлагала ему лечь с ней, но об этом не могло быть и речи. Если б ночью она нечаянно коснулась его хотя бы пальцем, он бы зацеловал ее до умопомрачения.

Напряженные мышцы на твердом полу превратили неспокойную ночь в сущий ад. Но из двух зол это было меньшее.

Он перевернул поджарившийся кусочек французского батона.

— Не особенно. А ты?

Она пожала обнаженными плечами и босиком подошла к нему.

— Ну, не так чтобы совсем уж плохо. А что ты делаешь?

— Тосты. — Он окинул взглядом помещение. Его пиджак должен быть где-то здесь. Чем скорее он найдет его, тем скорее прикроет ее.

Она заглянула ему через плечо.

— Я впечатлена.

— Хочешь впечатлиться еще больше?

— Конечно.

Он выключил гриль и зашагал по коридору.

— Иди за мной.

— Ты нашел выход?

Ну, замечательно. Теперь она будет разочарована. Он вздохнул.

— Нет, не нашел.

— О…

— Но зато нашел кое-что другое.

Он театральным жестом щелкнул выключателем.

— Зубные щетки, паста, ванные принадлежности, расчески. — Еще там были презервативы, но он не включил их в список. — Все, что утомленный путешественник может забыть дома и попросить у служащих.

— О… — Она протиснулась вперед, погладив пальцами целлофановые пакеты с явным благоговением. — И мы можем… — Она взглянула на него.

Он понимал, что должен отойти, чтобы не касаться ее, но ноги внезапно приросли к полу.

— Пожалуйста, бери все, что нужно.

— Мне кажется, я умерла и попала в рай. — Она зашевелилась, собирая в руку туалетные принадлежности.

Точно. Она в раю, а он в аду. К нему прижимается полуодетая, теплая со сна женщина, а он даже не может дотронуться до нее.

Он заставил себя говорить будничным тоном:

— Мужская комната не работает, поэтому пойдем по очереди. Ты иди первая.

Перед зеркалом в дамской комнате Кэндис сняла с себя платье, белье и чулки. Возле умывальника стояла корзина с белыми пушистыми полотенцами, поэтому она смочила одно в теплой воде и добавила пахнущего цветами жидкого мыла. Это, конечно, не душ, но все равно прекрасно.

Ей с трудом верилось, что Тайлер оставил их здесь на всю ночь. Дерек убьет его, как только они выйдут отсюда.

Она улыбнулась в зеркало.

Затем ее улыбка сникла.

Она очень надеялась, что Тайлер скоро выпустит их отсюда. Их бесконечные стычки на работе и без того ужасны, не хватало еще втюриться в него. Это будет самоубийство.

Если б можно было переложить вину на выпитое вино. Но, по правде говоря, она откровенно наслаждалась интересом в его глазах.

Обтерев тело и волосы, Кэндис снова натянула платье. У нее не было другого выхода, разве что соорудить саронг из скатерти. Но чулки и белье она не стала надевать.

Она налила в раковину воды и простирнула их. Здесь было с дюжину кабинок, она прошла к самой дальней и повесила там свои постиранные вещи. Сюда Дерек уж точно не пойдет.

Затем бросила использованные полотенца в корзину под стойкой.

Кэндис высушила волосы, а ее кожа светилась.

Она добавила еще одну только что подписанную бумажную салфетку к стопке поправок к контракту.

За последний час они перевалили за миллион долларов. Он со смущением отметил про себя, что уступил почти во всем. Но что, черт побери, делать парню, когда женщина напротив него сидит без нижнего белья?

О, она попыталась спрятать его в последней кабинке, но он со своим ростом увидел поверх перегородок. Ее чулки и трусики сушились в дамской комнате, а это означало, что под платьем на ней ничего нет, и это вносило сумятицу в его обычно четкий ход мыслей.

— Я хочу сломать барную стойку, — заявила она.

— Что-что? — Он чуть не подскочил со стула.

— Она нарушает всю композицию помещения, сказала она, поднимая ладони вверх жестом отчаяния.

Дерек молча смотрел на нее. Он уступил ковер, люстру, скатерти, даже униформу персонала. Но это уж слишком. Скорее бы явился Тайлер.

— Я не могу пойти на это, — покачал он головой.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — торопливо возразила она.

Черта с два он это сделает.

— Должно же быть что-то, — не унималась она.

Он уставился в ее кристально-зеленые глаза. Есть одна вещь. Одна услуга, о которой он думал среди ночи. Нет, не та, где она обнаженная на каком-нибудь тропическом острове, хотя он вмиг мог бы это организовать, если б знал, что она согласится.

Он выпрямился, расправил плечи.

— Вот мои условия. — Он осторожно взял стопку подписанных салфеток с деталями их почти суточных переговоров, затем заглянул ей глубоко в глаза. — Мы разрываем это.

— Ни за что. — Она попыталась ухватиться за салфетки, но он отдернул руку.

— В обмен, — продолжал он, — я даю тебе карт-бланш.

— Что ты имеешь в виду?

— Никакого бюджетного лимита. Ты делаешь все, что хочешь, и при этом располагаешь неограниченной суммой.

— Но… как… — Внезапно она поджала губы и подозрительно оглядела его.

— Это не секс, — сухо сказал он.

— Я и не думала.

— Разумеется, думала.

Она застенчиво улыбнулась.

— Ладно. Но не больше секунды.

Он улыбнулся в ответ.

— Я хочу, чтобы ты привела меня к себе домой и познакомила с твоим отцом.

Она молча уставилась на него.

— Зачем?

— Договор с «Эноки электроникс».

— Я не могу заставить его заключить с тобой договор.

— Я и не прошу тебя об этом.

— У меня только пять процентов акций компании, Дерек. И всю жизнь я была безмолвным партнером.

— Я хочу поговорить с твоим отцом в неофициальной обстановке. Тебе надо будет только сделать вид, что мы друзья.

— Друзья?

— Я знаю, это преувеличение.

— Я никогда ни за что не подвергну риску свою семью ради личной цели.

— Ты никого не подвергнешь риску. Этот договор выгоден и им тоже.

Выражение ее лица сделалось подозрительным.

— Тогда зачем тебе моя помощь?

— Затем, что я знаю: они не станут меня слушать. Особенно после того, как я заблокировал его зональное заявление в прошлом году.

— Это был ты?

В Дереке затеплилась надежда.

— Он не знает, что это был я?

— Он-то наверняка знает. Но я никогда не вникаю в подобные дела.

Мимолетный оптимизм Дерека растаял как дым.

— Верно. Так что сама видишь, в каком я положении.

Она откинулась на стуле.

— Ну, знаешь, как постелешь…

— Единственное, о чем я прошу, это помочь мне взбить подушки.

— Я твой декоратор, а не экономка.

— Это будет выгодно для нас обоих. В результате «Хэммонд электроникс» получит контракт на поставку комплектующих «Эноки комьюникейшнз» в их триста восточных торговых точек.

— То, что ты мне это рассказываешь, не поможет.

Дерек нахмурился. Это бессмысленно. Понимание сути договора — это главное.

— Я объясняю, как это выгодно для твоей семьи.

Она покачала головой.

— Я не собираюсь помогать тебе провернуть сделку с моим отцом.

— Я не прошу тебе помочь провернуть сделку. Я прошу представить меня. — Дерек помолчал. — Знакомство, обед — и ты получаешь сказочную реконструкцию.

— Продав свою семью.

Дерек вскинул руки.

— Ты никого не продаешь. Ты что, не слышала ни слова из того, что я сказал? Все, что мне нужно, — это знакомство. Дальше я сделаю все сам. Если они скажут «нет», значит «нет».

Кэндис выпрямилась, и расчетливая улыбка заиграла у нее на губах.

— Ладно, я согласна.

Ну, замечательно. Почему же у него такое чувство, будто его опять обвели вокруг пальца?

Только не думать о том, что на ней нет нижнего белья.

Она взялась рукой за живот.

— Я умираю с голоду. Ты готовишь обед, а я знакомлю тебя со своим отцом. — И начала что-то писать на очередной салфетке.

Обед — это просто. Он приготовит сотню обедов.

Минуточку. Что-то слишком просто. Он с подозрением вгляделся в ее самодовольное лицо. Она включила в сделку обед? Что ж, тогда он хочет небольшую компенсацию…

— Хорошо, — сказал он, накрывая ладонью ее руку, которой она писала. — Я ставлю на кон обед и несколько миллионов долларов, если ты скрепишь договор поцелуем вместо салфетки.

— Ты не будешь это записывать?

— Я человек слова.

С минуту она смотрела на его губы, неуверенно моргая.

— Я облегчу тебе задачу, — добавил он, обеспокоенный ее неуверенностью, боясь испортить дело техническими деталями. — Я готовлю обед. Ты оцениваешь его по шкале от 0 до 10. Я получаю по поцелую за каждый балл.

Ее глаза округлились.

— Договорились.

Слишком уж быстро она согласилась. Скептическое выражение ее лица подсказало Дереку, что поцелуев ему не видать.

Но зато он заполучил встречу с ее отцом. А обед пришлось бы готовить в любом случае.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Очень жаль, что придется поставить ноль баллов, потому что это был один из лучших обедов в жизни Кэндис.

Дерек потратил целых полчаса на сервировку стола: застелил скатерть, расставил тарелки, разложил столовое серебро, зажег свечи. Он притушил свет, и небо подыграло ему, подарив восхитительный закат, за которым последовал восход полной луны.

Он выставил Кэндис из кухни, пока готовил.

Затем он представил на ее суд начиненные крабами грибы, жареного лосося под соусом «бернэ», шафрановый рис и спаржу. И явно совершил набег на стеллаж с лучшими запасами вина.

— Не могу поверить, что Тайлер оставил нас здесь так надолго, — сказала она.

— А я могу, — отозвался Дерек.

— Он настолько мстительный?

— Упрямый, не мстительный. Кроме того, вполне возможно, он уже давно забыл про нас.

— Ох уж эти молодожены. — Кэндис с насмешливым неодобрением покачала головой.

— И он таки добился своей цели.

— Как так?

Дерек поднял в тосте свой бокал с вином.

— Мы больше не будем воевать на стройплощадке и расстраивать Дженну.

Он сделал шутливый жест, показывая, что его рот на замке.

Взгляд Кэндис задержался на его губах. Действительно, как обидно, что она должна поставить за обед ноль баллов. А его губы выглядят невозможно соблазнительными.

Она взяла в рот последний кусочек лосося и густого соуса.

Ноль — это вопиюще несправедливая оценка. В конце концов, он так старался. И это — взгляд снова отыскал его губы — скорее всего, ее единственный шанс.

Ну, ладно, один раз она его уже целовала, если можно считать тот мимолетный поцелуй в «Тоннеле Любви». Трудно сказать, кто из них тогда был больше удивлен. Она своим неожиданным порывом или он, внезапно узнавший, что она Хэммонд. Поняв, что он чуть не увлекся дочерью своего врага, Дерек тотчас отскочил как ошпаренный, так что настоящего поцелуя не вышло. Но было, безусловно, интересно.

Возможно, сейчас пришло время завершить дело.

Она сделала еще глоток пряного белого вина, обдумывая свою мысль.

— После сегодняшнего вечера мы, наверное, редко будем видеться, — забросила она пробный шар.

— Но ты все равно должна будешь познакомить меня со своими родителями, — напомнил он ей.

— Да, конечно.

Надо поставить один балл.

Она попробовала шафрановый рис, отметив, что приправа превосходна. Пожалуй, все-таки два. Один балл за лосося и один за рис.

Разумеется, вино тоже заслуживает оценки. Да, задачка не из легких.

— Я не позволю тебе нарушить обещание, — предупредил он.

— Я держу слово.

— Приятно это слышать.

Даже если она намерена сильно занизить оценку его обеда.

Кэндис попробовала спаржу. Она оказалась нежной и слегка хрустящей. Она просто обязана начислить за нее балл.

Получается три. Или четыре?

Четыре поцелуя.

Взор ее затуманился в свете свечей. Четыре поцелуя — самое меньшее, что она должна ему. Ну какой может быть от этого вред? Она же целует его не от страсти или желания. Это просто деловое соглашение.

— Готова к десерту? — спросил он.

Кэндис заморгала, выходя из задумчивости.

— Конечно. Что ты приготовил?

— Крем-брюле. — Он отправился на кухню.

О-ох. У нее возникло ощущение, что еще один поцелуй на подходе.

Выходит пять. Она глотнула вина для храбрости.

Пять поцелуев. Пятьдесят процентов. Звучит как-то неблагодарно. Он так здорово потрудился.

Дерек вернулся из кухни, неся по маленькой чашечке с кремом-брюле. Наклонился и поставил десерт перед ней, послав при этом понимающую улыбку. В его глазах был вызов: мол, хватит ли у тебя нахальства не оценить это по достоинству.

Она слегка подалась назад.

— Спасибо.

— Надеюсь, тебе понравится. — Глаза его весело блеснули.

— Уверена… — Она сжала губы.

Улыбка Дерека стала еще шире.

— Это любимый мамин рецепт.

— Как мило.

— Если тебе не понравится, она не переживет.

— Это нечестно. — Она не удержалась и тоже улыбнулась. Одно очко. Больше за десерт она не даст. И ей нет дела до того, чья там мама будет расстроена.

Он уселся на свой стул и взял ложку.

Кэндис погрузила свою в густой крем, поднесла ко рту, попробовала кончиком языка и… потрясенно замерла.

— Боже мой… — Она поднесла пальцы к губам.

— А что я тебе говорил?

Кэндис уставилась на незатейливый десерт.

— Как она…

— Семейный секрет, — самодовольно изрек Дерек. — Наслаждайся.

Кэндис съела еще ложку. Крем-брюле, бесспорно, заслуживает наивысшей оценки. Значит, уже шесть поцелуев. Трепетное волнение стиснуло грудь девушки. Хорошо, что у нее достаточно вина, которое поможет ей пройти через это.

— Мама обычно готовит его на Рождество, — поведал Дерек. — Все соседи в радиусе нескольких миль собираются у нас, чтобы полакомиться этой вкуснятиной.

— Я их понимаю, — пробормотала Кэндис, доедая все до капельки.

Он откинулся на стуле, взяв в руку бокал.

— Итак? Сколько баллов ты ставишь?

— Ты сильно рисковал.

— У меня было секретное оружие.

— Крем-брюле?

Он покачал головой.

— Твоя честность.

— Я вполне могла бы поставить тебе ноль.

— Могла бы.

Но нет. Теперь, приняв решение, она намерена поступить по справедливости. Кроме того, стоит посмотреть, какое у него при этом сделается лицо. Ей захотелось бросить ему вызов.

Кэндис расправила плечи.

— Десять.

— Десять? — Дерек чуть не поперхнулся вином.

Ее брови поднялись.

— Что? Я тебя удивила?

Не то слово. Он просто не мог поверить, что она серьезно.

— Договор есть договор, Дерек.

Дерек медленно поднялся со стула, все еще остерегаясь подвоха.

— Это все изменит между нами, — предупредил он.

В ее зеленых глазах заплясали чертенята.

— Может быть. Зависит от поцелуев.

Наполнив легкие воздухом, Дерек скользнул ладонью по щеке девушки, обхватив ее лицо, сделал шаг вперед и обвил другой рукой тонкую талию.

Потом он склонился к ее рту и коснулся губ своими губами. Первый поцелуй был нежным. По крайней мере начался как нежный. И ему удалось продержаться так целых пять секунд.

Но затем ее губы неожиданно раскрылись, и он вкусил сладость ее рта — короткий взрыв амброзии, который воспламенил его кровь, и жидкое пламя растеклось по чреслам.

Он прижал ее к своим бедрам и зарылся пальцами в волосы.

Он перешел прямо к поцелую номер два, или, может, это все еще был первый? Следует ли считать перерыв на вдох? Их губы почти не расставались.

Он скользнул ладонью под одежду — теплый кокон шелкового платья и подкладки. Как бы ему хотелось заползти следом. Когда его рука легонько прошлась по изгибу ягодиц, он вспомнил об отсутствующих трусиках. Его возбуждение подскочило еще на градус.

Когда же ее руки пробно коснулись его плеч, огни города у него в глазах слились в сплошное лазерное шоу. Тело напряглось и затвердело. Ладонь на пояснице конвульсивно дернулась, прижимая мягкий живот к его твердыне.

Она не сопротивлялась. Она таяла. Ее губы раскрылись еще больше, и он скользнул языком внутрь. Она издала горлом какой-то звук, еще сильнее распаляя его.

В его теле не осталось кислорода. Комната затуманилась и поплыла, и он почувствовал, как какая-то часть его мозга, воспринимающая внешний мир, отключилась. Ничего больше не существовало, кроме вкуса, запаха. Мягкости Кэнди. Он целовал ее все крепче и настойчивее, прогибая спину девушки назад.

Руки на его плечах сжались. Все эти недели, месяцы словесных стычек, нащупывания границ, интеллектуальной прелюдии… Он не представлял, как мог до сих ни разу не поцеловать ее.

Свет свечей задрожал. Запах тающего воска смешался с ароматом ее духов. Звук ударов собственного сердца ревел в ушах. А он все никак не мог насытиться ею. И прижимался все крепче.

Кончики ее пальцев легонько пробежали по его затылку. Она наклонила голову в сторону, глухо простонав его имя.

И тогда он обхватил ее руками и приподнял с пола. Платье задралось, и кончики его пальцев ощутили жар ее обнаженного бедра. Шквал обрушился на него.

Каким-то усилием воли он прервал поцелуй, мягко поставил ее на ноги и отодвинулся. Тяжело дыша, они потрясенно уставились друг на друга.

Кончиком языка она провела по своим припухшим губам.

— Один, — прошептала девушка.

Руки Дерека скользнули вверх и конвульсивно сомкнулись вокруг нее, большие пальцы легли под грудью. Он не мог решить, отодвинуть ее или притянуть к себе. Его голос превратился в хриплый шепот, который, казалось, застревал в горле.

— У нас проблемы.

Она обхватила пальцами его бицепсы и приподнялась на носках. Голосом, ровным и тягучим как крем-брюле, она проворковала:

— Дерек, у нас проблемы с той самой минуты, как мы встретились.

С этим он не мог не согласиться.

Он сделал глубокий вдох, принял совершенно эгоистичное решение и склонился для следующего поцелуя. Этот был жестче и требовательнее, чем первый. Большие пальцы дразнили внешнюю сторону ее грудей, осторожно подбираясь к соскам.

Поцелуи, напомнил он себе. Уговор был только о поцелуях.

У нее был вкус сладкого крема и запах полевых цветов. Губы были мягкими, влажными и зовущими, а гибкое податливое тело так органично, так естественно сливалось с его телом.

Он переключил внимание на ее шею, продвигаясь вдоль шелковистого плеча, исследуя, пробуя, вдыхая.

Платье сползло на дюйм, открывая его взору вершины кремовых грудей. Он выпрямился, на мгновенье залюбовавшись этим восхитительным зрелищем, затем закрыл глаза, спасаясь от сладостной муки, и прижался лбом к ее лбу, делая глубокие, отчаянные вдохи.

Она пошевелилась, и он почувствовал ее губы на своей шее, мягкие, шелковистые, словно крылья бабочки, прикосновения, которые вполне могли обжечь ему душу. Ее язык легонько коснулся чувствительной кожи. И его пальцы неумолимо двинулись вверх по внешним сторонам ее груди.

Она обвила руками его шею, спрятав лицо в изгибе плеча. Нежное, горячее дыхание овевало кожу, и он стиснул зубы, борясь с неистовым желанием сорвать с нее одежду.

Он обхватил ладонью одну грудь, и она снова простонала его имя. Если бы в первый день их знакомства она произнесла звук, хоть отдаленно похожий на этот, эти последние три месяца он был бы ее рабом. Он опустил руку в лиф платья, обведя сосок кончиками пальцев. Тот в ответ затвердел, и Дерек застонал от неподдельной боли.

Он снова поцеловал ее в губы, пытаясь утихомирить бушующую внутри него бурю. Желание уложить ее на импровизированную постель и погрузиться в нее становилось почти непреодолимым.

Еще секунда, и он…

Дерек резко втянул воздух и заставил себя оторваться от ее губ.

— Мы должны остановиться, — прохрипел он.

Ее изумрудные глаза заморгали в замешательстве, лицо казалось мягким и отрешенным в мерцающем свете свечей.

— Что такое? Мы дошли до десяти?

— Это я дошел до точки.

Он отпустил ее и провел пятерней по волосам.

— Либо мы останавливаемся прямо сейчас и расходимся по разным углам, либо мы продолжаем.

Он затаил дыхание, вопреки всему надеясь, что она выберет второе. Это было бы безумно и безответственно, но он хочет ее больше всего на свете.

Она медленно кивнула, сделав шаг назад. Нервно сглотнула.

— Да.

«Что — да?» — чуть не выкрикнул он.

Она поднесла руку ко лбу.

— Не знаю, о чем я думала.

Он уже понял, что это означает, но еще несколько секунд напряженно ждал.

Она покачала головой.

— Мы должны забыть об этом.

Сокрушительное недоумение обрушилось на Дерека, прежде чем он подавил его усилием воли.

— Конечно.

Она прошла к столу и задула свечу.

Дерек продолжал стоять, боясь, что, если пошевелится, его напряженные мышцы полопаются. Она поправила платье.

— Давай спать. Завтра утром мы выберемся отсюда. И все снова придет в норму.

— А наш договор?

— Договор есть договор, — прошептала она.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кэндис просто необходимо было разорвать эту дурацкую сделку.

Она изо всех сил крутила педали велосипеда, увеличивая расстояние между нею и Дженной, когда в одно прохладное солнечное утро они направлялись вверх по Брайер-Хилл.

Прошло две недели с тех пор, как строительная бригада освободила их из «Маяка», и после этого она ни разу не видела Дерека. Без его назойливого вмешательства дела по реконструкции шли как по маслу.

Жаль, что нельзя сказать то же о ее личной жизни.

Поцелуи Дерека сделали свое черное дело. Она стала напряженной, нервной. Днем она прямо-таки не могла усидеть на месте, а когда закрывала глаза по ночам, она видела его лицо, слышала его голос, чувствовала его прикосновение.

Случилось все то, чего она всегда боялась, и даже хуже.

Когда ей было двадцать, она с ужасом и недоверием наблюдала, как ее лучшие подруги влюблялись в холодных дельцов. Она пыталась их вразумить, но они порхали вокруг богатых объектов своего увлечения до тех пор, пока их сердца не оказались втоптанными в грязь.

Кэндис надеялась, что с ней никогда не случится подобное. И она не собирается допустить это.

Мышцы бедер горели, когда она приблизилась к вершине холма, но она упорно продолжала крутить педали. Возможно, если она вымотается физически, то ночью наконец-то уснет мертвым сном. Наверняка физическое утомление пересилит душевные муки, ведь так?

К сожалению, скоро дорога закончилась около стоянки Брайер-парка. Оставив позади трассу, она остановилась, слезла на дрожащих ногах и прислонила велосипед к железной решетке. Потом сделала несколько кругов по траве с глубокими вдохами, пока сердцебиение не пришло в норму.

Ей следовало бы забыть о своем приключении, но воспоминания не давали ей покоя, распаляя еще больше. Настолько сильно, что она понимала: надо держаться от него подальше, иначе она, как бабочка, рискует сгореть в огне.

А это значит, она не сможет устроить его встречу со своей семьей. Это значит, она не выполнит свою часть договора. Это значит, рано или поздно Дерек разозлится.

Она убрала со лба вспотевшие волосы. Ей уже пришлось проигнорировать несколько его телефонных звонков: один три дня назад и еще один вчера утром. Само собой, скоро у него кончится терпение.

Дженна подкатила к сетке.

— Ты готовишься к соревнованиям по триатлону? — выдохнула она.

— Вчера пирожных переела, — солгала Кэндис. Она не рассказала о поцелуях никому, даже Дженне.

Подруга поставила свой велосипед.

— Думаю, ты только что сожгла целую дюжину.

— Если бы. — Кэндис потянулась из стороны в сторону, наслаждаясь прохладой океанского бриза на голых руках и ногах.

Дженна тоже потянулась, затем кивнула в сторону «Явы», популярного кафе, расположенного в центре небольшого парка.

— Как насчет овсянки с изюмом?

Овсянка показалась Кэндис хорошей идеей.

— С удовольствием.

Они заперли велосипеды в велосипедном отсеке и зашагали по выложенной гравием дорожке.

При всей рискованности такой линии поведения Кэндис понимала, что избегать Дерека — ее единственная надежда. Она не могла представить, как будет сидеть с ним целый вечер в родительском доме. И да поможет ей Бог, если ему действительно удастся заключить договор с ее отцом. Уж тогда она окончательно лишится покоя и сна.

Дженна указала на восьмиугольное здание кафе.

— А вот и Тайлер.

Взгляд Кэндис метнулся дальше по дорожке. Сердце ушло в пятки, а во рту пересохло. Дерек.

— Ты сказала Тайлеру, что мы будем здесь? — выдавила она.

— Конечно.

А Тайлер сказал Дереку. Глупо было думать, что ей удастся долго скрываться. Дерек найдет ее в любое время, когда захочет. А он, похоже, очень хочет.

Дженна взглянула на Кэндис, затем присмотрелась повнимательнее.

— Что случилось?

Кэндис не ответила. Дерек здесь. Через несколько секунд она встретится с ним, будет говорить с ним, лгать ему.

— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — заметила Дженна.

— Нет, все нормально.

— Вы с Дереком опять воюете?

Дженна потуже затянула свой «конский» хвост.

— А вне работы вы видитесь?

— Нет.

— Они приближаются, — прошептала Дженна ей на ухо. — Колись, не то я спрошу у Дерека.

Кэндис искоса сердито зыркнула на подругу.

— Прекрасно. Я обещала, что отведу его познакомиться с моими родителями. Что-то там связанное с договорами по электронике.

Дженна разочарованно хмыкнула.

— И только-то?

— Я еще не выполнила обещания и подозреваю, что он недоволен.

— Он же не людоед, ты знаешь.

Кэндис поджала губы. Да, теперь она это знает. Что только осложняет дело.

— Сомневаюсь, что наши с ним отношения когда-нибудь будут легкими.

Дженна потрепала ее по плечу.

— Ну, ты уж постарайся, ладно? Ты моя лучшая подруга, а он мой деверь. Я хочу, чтобы вы нашли общую почву, так сказать.

На взгляд Кэндис, этой «общей почвы» на данный момент было даже чересчур много.

— Не хотелось бы еще раз запирать вас, — заявила Дженна.

— Как будто это возможно, — фыркнула Кэндис, хотя от одной мысли все внутри нее затрепетало.

— Ладно, признаю, что Тайлер немного увлекся.

— Совсем чуть-чуть.

— Но ведь сработало же, — усмехнулась Дженна.

— Не совсем.

— Теперь все стало гораздо лучше.

Это зависит от того, как понимать это самое «лучше», угрюмо подумала Кэндис. Внезапно боковым зрением она уловила какую-то тень и резко остановилась, чтобы не врезаться в широкую грудь Дерека.

Тайлер взял Дженну за руку и притянул к себе.

— Привет, солнышко.

Кэндис чувствовала на себе напряженный взгляд Дерека.

Когда он заговорил, его тон был поразительно официальным для человека, который так страстно целовал ее.

— Здравствуй, Кэндис.

Она крепко зажмурилась, еще на секунду оттягивая неприятный момент, но затем ей ничего не оставалось, как повернуться и посмотреть в лицо неизбежному.

Он был, конечно же, зол. Его голубые глаза светились холодным, металлическим блеском, губы были плотно сжаты, на правой щеке дергался мускул. Очевидно, люди не часто игнорируют его звонки.

— Привет, — отозвалась она на вымученно бодрой ноте, вздернув подбородок и делая вид, что не замечает его настроения.

Рядом с ними Тайлер заключил Дженну в крепкие объятия. Оба смеялись и шептались, словно не виделись несколько недель, а не часов.

Кэндис и Дерек встретились взглядами. На мгновенье лавина эмоций захлестнула ее и отнесла на две недели назад. На безумную долю секунды она представила, как делает шаг в его объятья.

— Ты не ответила на мой звонок, — сказал он.

Она стряхнула непрошенные чувства и расправила плечи.

— Я пыталась.

Рот Дерека скривился в холодной полуулыбке. Он едва заметно покачал головой, а его глаза называли ее лгуньей.

У него наверняка пара секретарей и голосовая почта. Как будто она не могла оставить дюжину сообщений, если бы захотела.

— Может, войдем внутрь? — предложила Дженна, отрываясь от Тайлера. — Я начинаю замерзать.

Ветер стал прохладнее, и влажная футболка Кэндис холодно прилипла к телу, напоминая ей, что она потная и растрепанная. К тому же ее раздражало, когда Дерек брал верх.

Дженна и Тайлер двинулись вперед.

— Уже договорилась о встрече? — спросил Дерек, поворачиваясь и направляясь в сторону «Явы».

— Нет еще, — ответила Кэндис, зашагав рядом.

Дерек остановился на крыльце кафе, где было затишье от ветра и пригревало сентябрьское солнце. Вместо того чтобы вступить в спор, он полез в карман рубашки и вытащил свой мобильник.

— Позвони им, Кэнди.

Она недоуменно уставилась на него.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Тайлер с Дженной скрылись за тяжелой входной дверью.

Дерек наклонил голову и вперил взгляд в Кэндис. Неподвижный, невозмутимый, неумолимый.

Смирившись, Кэндис выхватила телефон из его руки.

— Прекрасно.

Она открыла крышку и набрала родительский номер, все время сердито поглядывая на Дерека. Ее безумно раздражали его уверенная поза, его самонадеянная мина и то, что он просто не сомневается, что мир вращается исключительно вокруг его персоны.

Несправедливо, что ему все удается. Несправедливо, что он может вести себя так нахально и все равно вызывать у нее трепет.

— Резиденция Хэммондов.

— Анна-Ли? Это Кэндис. Мама дома?

— Конечно, сейчас позову.

— Кэндис?

— Привет, мам.

— Как дела, дорогая?

Она заставила себя успокоиться и сосредоточиться на разговоре.

— Отлично. А как вы там?

— Твой отец только что вернулся из Техаса.

— Правда?

— Он купил быка.

Вот это уже всерьез зацепило внимание Кэндис.

— Кого-кого?

— Капитана Фантома.

Она уловила смирение в материнском голосе. Ее отец гордился тем, что умел находить хорошие деловые перспективы и быстро действовать. Но покупка быка — это необычно даже для него.

— Зачем он это сделал? — поинтересовалась она.

— Очевидно, владелец был рад заключить сделку. И семя очень ценное.

— Семя? — переспросила Кэндис.

Дерек обошел ее и уставился, недоуменно хмурясь.

— Это племенной бык, — объяснила мама.

— А, понятно… И вы собираетесь держать его…

— А вот это самое интересное. — Кэндис услышала нотки веселья в мамином голосе. — Он хочет купить ранчо, — сообщила мама.

— В Техасе?

— Чтобы не перевозить Капитана Фантома.

— Ох, мам. — Кэндис старалась не рассмеяться.

— Не волнуйся. Пара недель, ну, самое большое месяц. Он натешится своей новой игрушкой, и все вернется на круги своя. Зато работники ранчо еще долго будут наслаждаться кондиционированным воздухом. Так что я могу для тебя сделать, милая?

Кэндис покачала головой. Она очень любила своего отца и не сомневалась, что это предприятие с быком принесет прибыль, но временами просто не понимала, как мама мирится с его импульсивными прожектами.

— Я хотела узнать, будете ли вы с папой свободны в следующий…

— Сегодня вечером, — подсказал Дерек.

Кэндис заморгала.

— Сегодня, — повторил он.

Она скрипнула зубами.

— Сегодня, — повторила она в трубку.

— Ты собираешься зайти? — поинтересовалась мама.

— Да, я…

— Замечательно. Приходи к обеду. Твоему отцу не терпится рассказать кому-нибудь о Капитане Фантоме.

Обсуждать бычье семя за обедом?

Медленная улыбка расползлась по ее лицу. Поделом Дереку.

— Я хочу привести с собой друга.

— А твой друг знает что-нибудь о племенном скотоводстве?

— Я спрошу.

— Ну, тогда до вечера.

— Пока, мам. — Кэндис выключила телефон и отдала Дереку.

— Итак, мы идем? — спросил он.

— Идем. — Она направилась к дверям кафе.

— О чем вы разговаривали? — не выдержал Дерек, когда они направились к столику Дженны и Тайлера.

— Да так, о своем, о женском.

— О семени?

Кэндис кивнула.

— Конечно. Мы с мамой постоянно говорим про семя.

Дерек недоверчиво хмыкнул.

— А вы со своим отцом что обычно обсуждаете? — полюбопытствовала она.

— Индекс внебиржевого рынка.

— И это, по-твоему, жизнь, Дерек?

— Вне всякого сомнения, Кэнди.

Жизнь у Дерека просто отличная.

Что бы там ни думали Кэндис и Тайлер, у него нет ни малейшего желания иметь постоянную подругу и обсуждать репродуктивную функцию с родителями.

Он наблюдал из своей машины, как Кэндис вышла из дверей своего дома. Ее низко сидящие джинсы цвета хаки плотно облегали бедра. Двойная «молния» короткого оливкового жакета открывала изгиб груди сверху и намекала на углубление пупка снизу.

Было очевидно, что под ним ничего не надето.

Стиснув зубы, он открыл водительскую дверцу и обошел капот машины ей навстречу. Она что, специально это делает?

— Неофициальная форма одежды? — протянул он. Единственными украшениями на ней были серебряное колье-капелька и серьги-гвоздики из изумрудно-зеленого стекла. Распущенные волосы прямо-таки кричали о чувственности.

Она потянулась к дверной ручке его черного «порше», но он опередил ее.

— Сегодня хороший вечер, — сказала она, опускаясь на пассажирское сиденье. — Возможно, они устроят барбекю.

Дерек взглянул на свою белую рубашку и угольно-черный пиджак.

— Могла бы и сказать.

Она улыбнулась без тени раскаяния.

Обходя капот машины, Дерек стянул галстук, снял пиджак и повесил его на спинку сиденья, затем расстегнул воротничок и закатал рукава.

Он уселся на водительское кресло и захлопнул дверцу.

— Так пойдет?

Кэндис слегка склонила голову и заправила волосы за ухо.

— Все равно у тебя этот напряженный акулий взгляд, но, полагаю, с этим ты ничего не можешь поделать.

Он повернул ключ в замке зажигания, заводя мотор.

— Некоторые называют это настороженным умом.

— А некоторые — хищностью.

Дерек выехал на улицу.

— Так мы же в джунглях, детка.

Кэндис рассмеялась, и звук ее смеха ударил его прямо в солнечное сплетение.

— На Бланшар налево, — сказала она.

Потребовалось всего десять минут, чтобы доехать до дома ее родителей, но это были долгие десять минут. Они жили в большом старом кирпичном доме, в стороне от дороги, за живой изгородью из кедров, в престижном районе.

Он свернул на извилистую подъездную дорожку.

— Значит, здесь ты росла?

Она состроила гримасу.

— Здесь.

Дерек вскинул брови.

— Бедная богатенькая девочка?

— Перестань, Дерек. Ты же знаешь, деньги — это не самое главное в жизни.

— Ты шутишь? Конечно же, главное. Деньги дают тебе свободу, возможности, выбор.

— Ты хочешь сказать, что без денег ты бы был несчастен?

— Нет. Но если бы у меня не было денег, я бы тратил кучу времени на то, чтобы они были.

— У тебя есть деньги, и ты все равно тратишь все свое время на то, чтобы их заработать.

Дерек усмехнулся, остановившись перед домом.

— Это чтобы иметь больше.

Они одновременно открыли свои дверцы, и Дерек нагнал ее на широкой бетонной лестнице.

— А тебе не кажется, что это смахивает на жадность? — спросила она.

— Ни капельки. Я был бы жадным, если б копил деньги и тратил их только на себя. Я же этого не делаю. Я открываю компании, создаю рабочие места… нанимаю декораторов.

— Нечестный удар.

— Иметь деньги не грех.

Она оглянулась на его «порше».

— Для филантропа у тебя очень дорогие игрушки.

Он улыбнулся. Ну да. Он не идеален. Еще он любит дорогое вино.

— Грешен, каюсь.

Она взялась за ручку двойной арочной двери.

— Какой-нибудь совет относительно твоего отца напоследок? — спросил он.

— Он во многом такой, как ты.

Дерек немного расслабился.

— Умный мужчина?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Напряженный. Ненасытный. С раздутым «эго».

Стрела желания пронзила Дерека. Напряжение и голод — именно то, что он сейчас чувствует. Ее губы всего лишь в нескольких дюймах. Нежная кожа шеи и мягкий изгиб загорелой груди открыты его взгляду. Она что, загорает обнаженной? Понимает ли она, как действует на мужчин?

К счастью, прежде чем он совершил какую-нибудь глупость, она распахнула дверь.

— Привет, мам. Это мы, — громко крикнула она.

— На веранде, — отозвался женский голос из глубины дома.

Кэнди бросила свою маленькую сумочку на столик в прихожей.

— Иди за мной.

Дом был большой, архитектура внушительная, мебель мягкая. Свежие цветы и причудливые безделушки создавали ощущение приветливости и уюта. Дерек проследовал за Кэнди через большую арочную гостиную, по широкому коридору к белой закрытой веранде. Она была уставлена пальмами в горшках, мягкими кушетками и складными деревянными столиками.

Мама Кэнди расставляла цветы на обеденном столе, а отец регулировал пламя под жаровней.

— Мама, папа, разрешите представить вам моего друга Дерека Ривза. Дерек, это мои родители, Нэнси и Чак Хэммонд.

Нэнси была одета в белые брюки и блузку в бело-голубую полоску. На Чаке были голубые джинсы и клетчатая рубашка, как будто он прибыл с парада родео.

Нэнси оторвалась от цветов и улыбнулась Дереку, затем ее вопросительный взгляд переместился к Кэнди.

Охо-хо. Дерек не подумал, как это может выглядеть.

Чак направился к нему.

— Полагаю, вы больше известны как Дерек Ривз-Дукартер? — Он протянул руку.

Дерек крепко пожал ладонь мужчины.

— Иногда.

Чак перевел взгляд с Дерека на Кэнди.

— Так, так, так. Ну, разве это не мило — так по-шекспировски.

Дерек выпустил руку Чака.

— Ничего подобного, — улыбнулся он.

— Что такое? — не поняла Кэнди.

— Мы просто знакомые, — внес ясность Дерек. — Кэн…дис декорирует ресторан для Ривзов-Дукартеров.

— «Маяк», — вставила Кэнди.

— Конечно, — улыбнулась Нэнси, тоже протягивая руку Дереку. — Она говорила нам. Мы очень рады с вами познакомиться. Чак, как насчет того, чтобы выпить чего-нибудь?

Чак тепло улыбнулся дочери.

— Я приготовил свой фирменный «мартини».

— Замечательно, — отозвалась она.

Чак приподнял брови, взглянув на Дерека.

— Я тоже с удовольствием выпью мартини.

— Принесу бокалы, — сказала Нэнси, и они оба скрылись за французскими дверями.

Кэнди склонилась к Дереку.

— По-шекспировски?

— Монтекки и Капулетти.

Она в замешательстве заморгала.

— Хэммонды и Ривзы. Они думают, что мы влюбленная пара.

— С чего им так думать?

— Скольких мужчин ты приводила знакомить с ними в последнее время?

— О! — Щеки Кэнди слегка порозовели.

— Не волнуйся. Думаю, они мне поверили. Просто постарайся не бросать на меня горячих, вожделенных взглядов за обедом.

— Еще чего.

— Эй, всякое может случиться. Я симпатичный, удачливый парень.

— С «эго» размером с гору Рашмор.

Дерек медленно улыбнулся и покачал головой.

— Нет, я бы этого не сказал.

— Чего не сказал?

— Я слышал, размер имеет значение.

У Кэнди отпала челюсть, а ее восхитительные зеленые глаза широко распахнулись. Ему самому не помешает быть поосторожнее с горячими, вожделенными взглядами за обедом.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Несмотря на возмущение шуткой Дерека, горячие и вожделенные мысли были именно тем, с чем боролась Кэндис. Конечно, сравнение с Ромео и Джульеттой смехотворно, поскольку ее интерес к Дереку отнюдь не так благороден. Она просто желает его тела.

Ее отец появился с подносом мартини.

— Надеюсь, вы любите говядину, Дерек.

— Само собой, ответил молодой человек, вначале протянув бокал с мартини Кэндис, затем взяв для себя.

Чак тоже взял бокал и поставил поднос на буфет.

— Купил вчера в Далласе первоклассные стейки.

Дерек улыбнулся, одобрительно кивнув на приятное, с кислинкой, яблочное мартини.

— Вы были в Техасе?

Кэндис усмехнулась в свой бокал. Как барашек на заклание.

Чак покачался на каблуках, и, когда заговорил, она могла бы поклясться, что расслышала, как он растягивает слова на техасский манер.

— Да вот, прикупил там землицы. Рядом с Абелином.

— Вы вкладываете в крупный рогатый скот? — поинтересовался Дерек.

— Техасские лонгхорны. Скотоводческое ранчо. В основном племенной скот.

Дерек раздумчиво кивнул.

— Ожидаете получать прибыль или это уход от налогов?

— Мы определенно рассчитываем на прибыль.

— Ривзы-Дукартеры одно время присматривались к лошадиному ранчо, но потом решили, что риск слишком велик.

— Фокус в том, чтобы хорошо знать отрасль, — глубокомысленно изрек Чак.

Кэндис развеселилась. Ее отец изучал отрасль ровно две недели.

— Заполучил отменного производителя, — продолжил он. — Капитан Фантом. Родословная восходит к восемнадцатому веку. Отличная конституция, великолепные рога.

— Планируете расширение рынка за пределы Техаса? — поинтересовался Дерек.

Ее отец жестом указал на обеденные стулья, приглашая сесть.

Дерек вначале выдвинул стул для Кэндис, затем сел сам. Чак уселся рядом с Дереком.

— На всю Северную Америку, а также в Европу.

Дерек кивнул.

— Интересные перспективы.

— Десять тысяч за хорошее животное.

Нэнси присоединилась к ним за столом, когда Анна-Ли подала салат, и весь следующий час отец пел про скотоводческий рынок и выставки лонгхорнов.

Дерек ни разу не заговорил про договор по электронике. В сущности, он казался до отвращения заинтересованным потенциальными возможностями ранчо. Возможно, решил и сам попытать счастья в этой отрасли.

Затем, когда Анна-Ли убрала со стола десерт и принесла кофе, Дерек сделал шаг. Солнце уже село, и грозовые тучи вздымались на горизонте, охлаждая воздух и закрывая звезды.

— Поздравляю с договором с «Эноки», — сказал он отцу Кэндис.

Тот кивнул в знак признательности.

— Слышал, «Ривз-Дукартер» на нее претендовали.

— Несомненно. Это прекрасно согласовывалось бы с нашим спектральным патентом. — Он пожал плечами. — Полагаю, мы пока не можем себе позволить это конкретное вложение.

Чак выпрямился.

— Думаете продать?

Дерек улыбнулся.

— Ни в коем случае.

Чак взглянул на Кэндис, затем снова на Дерека.

— Просто друзья, говорите?

— Совершенно верно.

— Значит, вы здесь, должно быть, для того, чтобы заключить сделку.

— Вы абсолютно правы, — кивнул Дерек.

— Тогда перейдем к делу. Каковы ваши условия?

Дерек отставил свою чашку с кофе.

— Вы поставляете оборудование, мы обеспечиваем инфраструктуру. Вместе устанавливаем стандарты собственности и делим прибыль.

Брови Чака сошлись на переносице. Он вперил тяжелый взгляд в Дерека.

— Пятьдесят на пятьдесят?

— Да.

Медленная улыбка расплылась по лицу Чака, и он откинулся на спинку стула. Секунду помолчав, протянул ладонь.

— По рукам.

— Что? — Кэндис выпрямилась. И это все? Дерек вот так просто возьмет и войдет в их семейный бизнес?

Мужчины повернулись и уставились на нее. Даже мама выглядела удивленной.

Она стала лихорадочно подыскивать вразумительные возражения.

— Папа, а ты не думаешь… я хочу сказать, ты же только занялся ранчо, и все такое…

Отец растерянно взглянул на нее.

— Милая, ранчо подождет.

— Что ты имеешь в виду — ранчо подождет?

Отец потянулся через стол и похлопал ее по руке.

— Детка, надо ковать железо, пока горячо.

— Совершенно верно, — отозвался Дерек натянуто.

Когда они отъехали от дома ее родителей, разразилась гроза.

Он включил дворники, и только их ритмичный скрип по стеклу нарушал гнетущее молчание в машине.

На протяжении нескольких миль он терялся в догадках, между тем как дождь барабанил все сильнее, и стрелы молний на горизонте освещали небо.

В нескольких кварталах от ее дома он понял, что просто не может это так оставить. Он должен знать, что у нее на уме.

Он остановил машину рядом с Бриар-парком, выключил фары и заглушил мотор. Стук дождя по металлической крыше машины усилился.

Дерек повернулся к ней, вытянув руку поверх спинки ее сиденья.

— Зачем ты это сделала?

Кэнди ничего не ответила, взялась за дверную ручку, распахнула дверцу и вышла под дождь.

— Не будь такой … — начал он, но она хлопнула дверцей и зашагала через парк.

Дерек выругался. Он вытащил ключ зажигания, открыл свою дверцу и припустил за ней.

— Уезжай, — сердито бросила она, когда он ее нагнал.

— Ты промокнешь.

— Не растаю.

— Но ты же не пойдешь одна через парк.

— Еще не так поздно.

Они шли по дубовой аллее в сторону утиного пруда. Огни парковки сюда почти не доставали, а впереди было еще темнее. Ну да, как будто он оставит ее здесь одну.

Она ускорила шаги.

— Ты получил, что хотел, теперь оставь меня в покое.

— Скажи мне, почему тебе не все равно? — не унимался он.

Она не ответила, просто шагала дальше. Свернула с дорожки на мокрую траву. Ее туфли, наверное, насквозь промокли, а короткий жакет потемнел от дождя.

— Это должно быть что-то ужасно неприятное, — предположил он, — чтобы вытащить тебя в такой дождь и темень.

— Ты что, не понимаешь слова «уходи»?

— А ты что, не понимаешь слова «договор»?

Она остановилась и повернулась к нему лицом, испустив тяжкий вздох.

— Договор заключен, Дерек.

Она права. Ему следовало бы заткнуться, проводить ее домой и уйти из ее жизни. Но что-то здесь было не так, а он на собственном горьком опыте знал, как можно погореть на мелочах.

— Ты ведь не собираешься заставить его передумать, а? — спросил он.

— Ради бога.

— Это не ответ, Кэнди.

— А с чего ты взял, что я могу?

Дерек пожал плечами.

— Ну, папина любимица… Кто знает, что ты можешь сказать, чтобы он усомнился во мне…

Вспыхнула молния, осветив ее мокрое лицо.

— Как же плохо ты обо мне думаешь.

Он понизил голос:

— Мне не нравится, когда я чего-то не понимаю, Кэнди. Ты была ужасно зла на меня, когда узнала, что Тайлер шпионит за Дженной.

Кэндис хрипло рассмеялась.

— И ты считаешь, что все эти три месяца я вынашивала планы мести? Выжидала удобного момента, чтобы нанести тебе удар?

— Конечно. Я бы так и сделал.

— Да? Но я не ты.

— Я заметил.

Что-то в ее лице дрогнуло. Она убрала мокрые волосы с лица.

— Оставь это, Дерек.

— Что оставить?

— Это. Нас. Все кончено.

Дерек сосредоточился на ее мокром лице, волосах, прилипших к голове, маленьком жакете, обтягивающем груди, и дождевых каплях, исчезающих в ложбинке между ними.

Догадка вспыхнула в голове Дерека прямо как молния над горами. Он подался назад.

— Это из-за того, что ты целовала меня?

— Как ты догадлив.

Он был впечатлен, потрясен, изумлен. Он до сих пор умирает от желания к ней.

— Это были всего лишь поцелуи, — проговорил он.

— Совершенно верно.

— Нельзя срывать мультимиллионные договоры из-за поцелуев.

Она снова откинула с лица мокрые волосы, взирая на него сквозь проливной дождь, — нежная, сексуальная, ранимая. Ее голос звучал не громче шепота среди грозы.

— Конечно, нет.

Время замедлило свой бег, пока они смотрели в глаза друг другу. Он помнил до мельчайших деталей, как обнимал ее. Помнил ощущение ее кожи, ее запах, ее вкус.

Она стиснула зубы и посмотрела на него так, словно он был не умнее фонарного столба.

— Дело не в том, что мы делали, Дерек…

— Вопрос в том, — сказал он, призвав на помощь всю свою силу воли, — что ты хочешь с этим делать?

Она молчала довольно долго.

— Пойду домой.

Он замер, презирая себя за слабость, но ему нужно было знать наверняка.

— Одна?

Она кивнула.

— Да.

Дерек едва не взвыл от отчаяния.

Две недели спустя, на приеме по случаю открытия ресторана «Маяк», Кэндис все еще убеждала себя, что приняла правильное решение.

Она мельком увидела его среди танцующих пар и почувствовала, как по телу разлилось горячее тепло. Ей с трудом удалось отвести взгляд.

Дженна опустилась на сиденье рядом с Кэндис, когда оркестр заиграл песню Дюка Эллингтона сороковых годов. Модельные бальные платья начали покачиваться в такт — шифон, креп, атлас и бархат. Кэндис была почти уверена, что ткани натуральные. Имя Ривз-Дукартер определенно привлекло сюда все сливки общества Сиэтла.

В бордовом атласном платье по моде сороковых, Дженна взмахнула незажженной сигаретой в длинном мундштуке и отхлебнула свой «манхэттен».

— Рассуждая гипотетически, — начала она, обращаясь к Кэндис, — ну, просто в качестве предположения, что плохого случится, если вы переспите?

— А? — Кэндис отпрянула на своем стуле, прежде чем вспомнила про корсет, и поморщилась от щипка в ребра.

— Ты и Дерек, — уточнила Дженна.

— Что — я и Дерек?

— Когда он не смотрит, ты пялишься на него. Когда ты не смотришь, он пялится на тебя. Когда ты танцевала с мэром, я думала, он раздавит свой стакан со скотчем.

Дженна скрестила руки на столе, заговорщически наклоняясь.

— А он сексуальный, правда?

Кэндис сдавила пальцами виски и покачала головой.

Дженна устремила взгляд на танцевальную площадку.

— Широкие плечи, квадратная челюсть, потрясающие глаза и этот симпатичный, крепкий зад…

— Прекрати!

— Я тебя завожу?

— Чего это тебе так не терпится свести нас?

— Да тех электрических разрядов, которые проскакивают между вами, хватит, чтобы осветить полгорода. Что бы там ни было, ты должна попробовать это хотя бы раз.

Кэндис позволила глазам задержаться на широкой спине Дерека, всерьез подумывая над тем, чтобы дать себя уговорить.

— Думаешь, стоит?

— Быть может, это избавит тебя от наваждения. Ну, знаешь, как бывает, когда до смерти хочется шоколада? Если отказываешь себе, становится хуже. А дашь себе волю, наешься вдоволь, и потом долго не хочется.

Кэндис заколебалась. Как шоколад? Насытиться Дереком и уйти?

Это может помочь. Возможно, она даже снова будет спать спокойно. А если очень повезет, он окажется плохим любовником, и она переболеет им навсегда.

Она слышала, что слишком крутые дельцы бывают паршивыми любовниками. Пожалуй, тут Дженна права.

— Ты предлагаешь вот так просто взять, подойти и предложить ему? — медленно проговорила Кэндис.

Дженна усмехнулась.

— Именно.

— Ну, вроде: привет, Дерек. Хочешь покувыркаться? — поддразнила Кэндис.

Дженна наклонилась вперед и убрала локон со лба Кэндис.

— Ты умопомрачительна в этом наряде. И если жар в его глазах о чем-то говорит, то простого «привет» уже будет вполне достаточно.

Кэндис расправила свое платье без бретелей, задержала руку на груди и сделала глубокий вдох.

— Есть что-нибудь освежающее?

Дженна щелкнула замочком сумочки.

— Лучше. У меня есть комната. — Она вытащила ключ.

— Я не возьму твой ключ. Кроме того, я не могу рано уйти с приема, — сказала Кэндис. — У меня куча дел.

— Что? Ты собираешься предложить ему себя и заставить ждать?

Она закусила губу.

— Ну да.

Дженна рассмеялась.

— Тайлеру это понравится.

— Не смей ничего говорить Тайлеру.

Дженна вручила ей мятные драже.

— Да у тебя все равно духу не хватит.

Кэндис заговорщически улыбнулась и встала.

— Спорим?

Уверенность Кэндис довела ее почти до танцевальной площадки, когда песня Дюка Эллингтона закончилась, перетекла в Гленна Миллера и Дерек вывел свою партнершу из круга.

Внезапно он остался один, свободный и доступный.

Ее уверенность дрогнула. Желудок куда-то провалился, а колени на секунду подогнулись.

Возможно, будет лучше развернуться и уйти, нет, убежать назад, к своему столику. Она остановилась и повернулась.

— Кэндис? — Это был глубокий, бархатистый голос Дерека, пробежавший по ее нервным окончаниям.

Она приклеила улыбку и повернулась к нему лицом.

— Привет, Дерек.

Звуки оркестровой музыки нарастали.

— Потанцуем? — спросил он, протягивая руку.

Нет!

— Конечно.

Он взял ее за руку и повел в танцевальный круг, развернул в своих объятиях и подстроился под ритм вальса.

Зашнурованный вырез у нее на спине был глубоким, до самой талии. Его указательный палец касался обнаженной кожи между тесемками. Она почувствовала, как пульс откликнулся на его прикосновение. Она вдохнула и вспомнила его запах — немного мускусный, немного пряный.

Она почувствовала, как кости начали размягчаться.

Он привлек ее ближе.

— Поздравляю, — прошептал он ей на ухо.

— С чем?

— Весь вечер я только и слышу, что комплименты по поводу декора.

Она улыбнулась с глубоким удовлетворением.

— Приятно слышать.

— Историческое общество в полном восторге. Кажется, ковер ручной работы соответствует тому периоду.

— Я знаю.

— Они фотографируют люстру.

Улыбка Кэндис стала еще шире.

— Трудно поверить, что когда-то ты во мне сомневался.

Он усмехнулся.

— Действительно трудно.

Он прижал теплую ладонь к ее спине, закружив по широкому залу. Его движения были тренированными и уверенными, и она без труда следовала за ним.

Внезапно девушка представила его обнаженным. Его сильные руки прижимают ее к широкой груди. Видение было манящим и соблазнительным, как тающий шоколад.

Спросить?

Или не спросить?

— Итак, что дальше? — поинтересовался он. Она подняла голову и взглянула на него.

— Дальше?

Он кивнул.

— Ты имеешь в виду, после танца?

Он улыбнулся.

— Ох, Кэнди. — Он прислонился к ее лбу своим. — Я имел в виду, после реконструкции. Какой твой следующий проект?

— О!

— Но давай вернемся к тому, что будет после танца.

— Я не могу рано уйти с приема.

Дерек чуть приостановился, при этом глаза его были темными и непроницаемыми. Затем медленно проговорил:

— Хорошо.

Они молча дотанцевали.

Когда аккорды смолкли, Дерек притянул ее ближе.

— Я умираю, детка. Не оставляй меня в неизвестности.

Она закрыла глаза, прислонившись щекой к его груди.

— Позже? — проворковала она тоном, приглашающим к уточнению.

Девушка почувствовала, как он глубоко вздохнул.

— О чем бы ты ни просила, мой ответ определенно «да», но, Кэнди…

Кэндис приподняла голову и снова взглянула на него, набираясь храбрости. Реконструкция закончена. Если понадобится, после сегодняшнего вечера она вполне сможет избегать его.

Как шоколад. Она просто наестся вдоволь и пойдет дальше.

— Ты и я. Один раз. Просто чтобы избавиться от этого наваждения.

— Один раз?

Ей не удалось скрыть улыбку.

— Одна ночь.

Он прищурился.

— Мы занимаемся любовью?

— Именно.

— Да, — хрипло выдохнул он.

— Конечно же, да.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Кэндис чуть отступила назад, все ее тело покалывало от возбуждения. Она не могла поверить, что сделала это, точнее, собиралась сделать.

Тела их разъединились, но глаза не отпускали друг друга.

Кэндис неопределенным жестом обвела комнату.

— Мне надо…

Дерек кивнул.

— Я знаю.

Она сделала еще шаг назад.

— Я должна поговорить кое с кем…

— Иди.

— Хорошо, — отозвалась она, кивнув.

— Позже. — Да.

Словно в тумане, возвращалась она к своему столику.

— Ну? — спросила Дженна, когда Кэндис села.

— Я сделала это.

Дженна присвистнула.

— Ты сделала ему предложение?

Кэндис кивнула.

— Мы встречаемся позже.

— Ну, черт возьми…

— Ты не думала, что я решусь?

— Нет… да… — Дженна улыбнулась. — Я так горжусь тобой.

— Это одноразовая сделка. После этого тебе будет лучше держать его от меня подальше.

— Нет проблем.

— Я серьезно.

— Ты сумасбродка.

Глупый смешок вырвался у Кэндис, и она прикрыла рот рукой.

— Не могу поверить, что я это сделала.

Дженна тоже захихикала.

— Кэндис Хэммонд?

Они обе подняли глаза, сразу посерьезнев, когда увидели, что это Мирна Уэст.

— Э… да, — ответила Кэндис, поднимаясь.

Женщина протянула руку.

— Мирна Уэст из Исторического общества Сиэтла.

— Очень рада, — проговорила Кэндис, пожимая Мирне руку. — Я слышала вашу речь в Торговой палате в прошлом месяце. Это мой партнер, Дженна Ривз.

— Рада познакомиться с вами, Дженна.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложила Кэндис, быстро отодвигая стаканы в сторону и выдвигая один из обитых кожей стульев.

— Благодарю, — сказала Мирна, присаживаясь.

Кэндис села рядом, расправив платье на коленях.

— Должна вам сказать, на членов совета произвели большое впечатление достигнутые вами результаты, — сказала Мирна. — Я уполномочена открыть дискуссии по вопросу присвоения «Маяку» статуса памятника исторической культуры.

Кэндис от удивления захлопала ресницами, лишившись дара речи.

Дженна стиснула ее руку под столом.

— Это большая честь для нас, — вымолвила она.

Мирна откинулась на стуле и улыбнулась.

— Теперь, строго говоря, мы должны были бы обратиться к Дереку Ривзу, как представителю группы владельцев, но… в общем… я уверена, вы понимаете, что его цели не всегда совпадают с целями Общества.

Кэндис кивнула. Это очень мягко сказано.

— Мы надеемся, — продолжила Мирна, — что «Кэнна интериорз» сможет помочь в этом вопросе Обществу. Если вам удастся убедить мистера Ривза согласиться на некоторые изменения в ресторане и официально подать прошение, я приложу все усилия, чтобы совет вынес благоприятное решение.

Кэндис не знала, что и сказать. Исторический памятник? Их первый крупный проект? Это поднимет их репутацию и откроет двери в Сообщество по реставрации наследуемых исторических зданий. Это же воплощение их мечты!

— Мы сделаем все от нас зависящее, — заверила она Мирну. — И большое вам спасибо.

Мирна улыбнулась и окинула взглядом зал.

— Очень, очень красиво.

Она встала, и Кэндис с Дженной поднялись вместе с ней.

— Ущипни меня, — прошептала Дженна на ухо Кэндис, когда Мирна удалилась.

— Это ты меня ущипни, — пробормотала Кэндис, опускаясь на стул. — Но как, скажи на милость, мы убедим Дерека?

Дженна плюхнулась на свое место.

— Ну, ты же сегодня будешь с ним…

Кэндис похолодела. Желудок превратился в камень.

— Если выберешь подходящий момент… — продолжала Дженна как ни в чем не бывало.

Паника сковала Кэндис, и взгляд метнулся туда, где Дерек разговаривал со своими братьями.

— О боже!

— Как он сможет тебе отказать? — воодушевилась Дженна.

Кэндис стиснула кулаки на коленях.

— Я думала, что после сегодняшнего вечера больше не увижу его. Какое одолжение? Какое сотрудничество?

Дженна прищурилась.

— Гм.

— Что же мне делать? — в отчаянии прошептала Кэндис. — Я не могу спросить его до того, потому что он подумает, что это подкуп.

— Точно, — подтвердила Дженна.

— И я не могу спросить его после, потому что он подумает, что это… подкуп.

— Тоже верно.

— И я не могу отказаться, потому что после этого он не станет со мной даже разговаривать.

— Гм, — буркнула подруга.

— От тебя не слишком-то много помощи.

— Та еще проблема.

— Это катастрофа.

Дженна решительно кивнула.

— Ты должна сказать ему до того.

— Ни за что.

— Тогда после.

— Ни в коем случае.

— Тогда откажись.

Кэндис застонала.

— Он идет сюда, — прошептала Дженна.

Сердце Кэндис ушло в пятки.

— Еще слишком рано.

Сильная, теплая ладонь легла на ее плечо.

— Номер люкс Рузвельта, — прошептал он ей на ухо, сунув ключ в руку.

Не успела она как-то отреагировать, как его уже и след простыл.

— Что он сказал? — спросила Дженна.

Кэндис раскрыла ладонь.

— Люкс Рузвельта.

— Это лучший, — просияла Дженна.

— Какая разница?

— Ты должна сказать ему до того, — высказала свое мнение Дженна. — Просто чтобы прояснить, что эти два дела не связаны между собой.

— Единственное, что может быть хуже, чем сказать ему до, — это сказать после.

— Или не сказать совсем, — отметила Дженна.

— Что значит «не сказать совсем»? — Как будто такое возможно.

— Только то, что он уходит.

— Уходит? — Кэндис повернулась, чтобы посмотреть, и увидела удаляющуюся спину Дерека.

— Может, он пошел поставить шампанское в лед, — предположила Дженна.

— Но ведь вечер закончится не раньше полуночи.

Дженна выпрямилась и помахала.

— Тайлер!

— Только посмей сказать хоть слово Тайлеру, — прошипела Кэндис.

— Не бойся.

Тайлер приблизился к их столику.

— Привет, детка.

— Куда пошел Дерек?

Тайлер схватил Дженну за руку и поднял на ноги.

— Я пришел, чтобы пригласить тебя потанцевать, а ты спрашиваешь про моего брата? Прорвало водопроводную трубу под конференц-крылом.

— Не знала, что Дерек водопроводчик. — Съязвила Дженна.

— Они не могут найти управляющего, а кому-то же надо распорядиться насчет аварийного ремонта.

— Это надолго? — спросила Кэндис, у которой затеплилась надежда. Неужели это и есть вмешательство свыше?

Тайлер пожал плечами.

— Возможно. Аварийная служба уже в пути, но, может, ему понадобится задержаться, пока они не оценят ситуацию.

Кэндис взглянула на часы. Уже почти одиннадцать. Ему нужно задержаться там всего на час. В двенадцать вечер закончится, и она уйдет.

Утром она перед ним извинится, затем поговорит насчет исторического памятника до того, как они назначат другое свидание.

Дерек разговаривал по одному мобильнику с финансовым директором, Пытаясь установить, сколько ущерба покроет страховка; по другому — с конференц-директором, решая вопрос, куда перенести собрания, запланированные на завтра. При этом его взгляд не отрывался от настенных часов, показывающих одиннадцать пятьдесят пять.

Ему срочно надо подняться наверх, если он собирается отвести Кэнди в номер. Он заказал шампанское, клубнику и шоколадные трюфели, правда, сомневался, что они доберутся до них прежде, чем он насытится Кэнди. Зато потом они наверняка проголодаются.

— Город может прислать инспектора не раньше чем через четыре часа, — сказал финансовый директор. — Но, насколько я знаю, выплата за повреждения составит пять тысяч плюс двадцать процентов.

— На ремонт трубы или за сопутствующий ущерб? — поинтересовался Дерек.

— На все, — ответил финдиректор. — Но это в худшем случае. Если виноват город, мы ни за что не платим.

— Гас! — крикнул Дерек прорабу. — Вызывай подмогу. Но оставьте поврежденную трубу для инспектора.

— Будет сделано.

— «Морской бриз» может предоставить нам десять комнат и бальный зал в мезонине для заседаний, — сообщил конференц-директор Дереку в другое ухо. — Бальный зал на пятьсот мест.

Стрелки часов приближались к полуночи.

— Ты можешь все устроить?

— Да, конечно. Хочешь, чтоб я предупредил главного администратора?

Часы пробили полночь. Дереку надо срочно уходить.

— Я тебе еще нужен? — спросил он финдиректора.

— Утром надо будет кое-что подписать.

— Отлично. Гас! У тебя есть все, что нужно?

Гас вскинул большие пальцы вверх, и струя воды внезапно изменила траекторию. Прораб отскочил назад, но реакция Дерека оказалась не настолько быстрой.

Струя взметнулась и окатила его с ног до головы. Он увидел ухмылку Гаса сквозь радужный туман, застилающий глаза.

Он отшатнулся в сторону.

— Не хочешь это починить? — спросил он Гаса.

— Так точно, босс.

Дерек направился к двери, стряхивая воду с рук. Пять минут первого, и он мокрый насквозь. Обрадуется ли Кэндис, увидев его?

Он прошлепал по коридору, ведущему в главный вестибюль. В вестибюле было тихо. Только несколько поздно прибывших постояльцев регистрировались у стойки администратора. Фары лимузинов, нанятых для того, чтобы развезти гостей, освещали подъездную дорожку.

Дерек порадовался, что нет очереди за машинами. Для такого события, как открытие «Маяка», детали имели большое значение.

Пока он наблюдал, какая-то женщина шагнула во вращающуюся дверь.

Кэндис?

Что она здесь делает? У нее же ключ от номера люкс. Почему она им не воспользовалась?

Он изменил курс, зашагав по кафельному полу к дверям. Ночные служащие бросали на него любопытные взгляды.

Когда до него дошло, что она направляется к одному из лимузинов, то он ускорил шаги, проскочил через двери и выбежал на тротуар.

— Кэндис?

Она взглянула на него. Глаза ее расширились, но она не остановилась.

— Бульвар Вестмаунт, 2216, — назвала она адрес водителю.

Дерек схватился за дверцу, прежде чем шофер успел ее закрыть, плечом оттолкнув его с дороги.

— Что ты делаешь?

Кэндис сглотнула.

— Я думала, ты не придешь.

— Не приду?

Она пододвинулась на сиденье.

— Тебя так долго не было. Я подумала, ты не успеешь.

Дерек протянул ей руку.

— Как видишь, я успел.

Кэндис нервно огляделась.

— Ну, идем же, — поторопил ее Дерек.

— Нам нужно поговорить.

— Мы можем поговорить наверху.

Она подняла на него свои большие глаза, полные губы чуть приоткрылись. Господи, помоги ему, она восхитительна.

— Мы должны поговорить до того, как пойдем наверх.

— Прекрасно. — Дерек сел в машину и захлопнул дверцу. — Говори.

Зажглись габаритные огни. Водитель завел мотор. Дерек крикнул: «Подождите!», но перегородка была поднята, и они плавно заскользили по тротуару.

Все идет не по плану.

— Итак, говори, — бросил он, стараясь не злиться. Его не было целый час. Стоит ли винить ее за то, что она засомневалась в его намерениях?

Он распустил мокрый галстук и сдернул его с шеи. Затем снял промокший пиджак и бросил на другое сиденье. Туфли безнадежно испорчены, да и костюм, наверное, тоже. Белая рубашка прилипла к груди.

Пригладив мокрые волосы, он повернулся к Кэндис, открыл было рот, чтоб спросить, о чем им нужно поговорить, да так и замер.

Она смотрела на него, как… ну, в точности, как он мечтал весь вечер. Возможно, это не по плану, но они вместе, перегородка поднята, и огни Сиэтла романтично мелькают за тонированными стеклами.

Он придвинулся ближе, коснулся ее подбородка, приподнял его, и его губы приблизились к ее губам.

— Дерек, — прошептала она. — Мы…

Ее голос растаял, когда их губы встретились.

Наконец-то. Наконец.

Она была теплой и мягкой, как шелк.

Он открыл рот, приподнял ее голову, погрузил пальцы в ее волосы. Напряжение последних двух часов испарилось. Рев мотора стих до ровного гула, и тихие постанывания Кэнди были единственными звуками, которые приникали в его мозг.

Он поцеловал ее в шею, спускаясь по обнаженному плечу. Она стиснула руки и откинула голову назад.

Он нашептывал ее имя с трепетом, благоговейно. Целовал, лизал и посасывал нежную кожу, вдыхал ее аромат, желая, чтобы время остановилось.

Дрожащими пальцами она неловко затеребила пуговицы его рубашки. Он сунул руку под ткань и рванул пуговицы, распахивая полы. Кончики пальцев коснулись его прохладной кожи, рассылая крошечные импульсы по нервным окончаниям.

Его тело загорелось.

Пальцы отыскали тесемки у нее на спине и развязали узел. Он тянул гипюровую ткань до тех пор, пока она не сбилась на талии, обнажая прекрасную грудь. Он поцеловал один сосок, поигрывая с ним языком, блаженствуя от изысканного ощущения ее горячей, нежной кожи.

Кончики ее пальцев вонзились в кожу его головы, с губ сорвалось его имя.

Он опустил ее на сиденье, стащил с нее платье, скользнув указательным пальцем под край чулок, подергал крошечные трусики, которые едва прикрывали ее. На ней были «лодочки» в стиле сороковых, черные чулки и белье. Вожделение обрушилось на него с силой тропического ливня.

Он позволил своим пальцам легонько коснуться ее плоского живота, потом спустился ниже, к пылающему жару ее тела.

Ее веки медленно опустились, и он припал к ее губам в жадном, требовательном поцелуе. Лимузин внезапно остановился.

Дерек чертыхнулся. Кэнди ахнула ему в ухо.

Он на ощупь отыскал панель внутренней связи, лихорадочно нажимая кнопку за кнопкой. Наконец динамик затрещал.

— Отвезите нас в Беллингем. Затем обратно.

— Да, сэр, — послышался отрывистый профессиональный ответ.

Дерек вернулся к прерванному поцелую, стащив с нее трусики до лодыжек. Там они запутались, и он сдался, осыпая поцелуями грудь.

Ее ладони гладили его по волосам. Голова металась из стороны в сторону, тихие вздохи срывались с губ, грудь вздымалась и опадала.

Дерек пробежал кончиками пальцев вверх по бедрам, коснувшись завитков, наслаждаясь жаром ее нежной кожи.

Он не мог больше ждать.

Торопливо натянув презерватив, он опустился на нее.

— Ты готова? — прохрипел он.

Она зажмурилась и улыбнулась, протянув руки и прижимая его к себе. Он застонал и скользнул внутрь. Она освободилась от запутавшихся трусиков и обхватила его ногами.

Он погружался в ее нежное, зовущее тело снова и снова. Ее прерывистое дыхание эхом отзывалось у него в ушах, запах кожи обволакивал его, и он жадно и исступленно целовал ее горячие губы. Уличные огни мелькали все быстрее, шоссе под ними гудело.

Она выдохнула его имя, и он простонал ее в ответ. Все чувства в его теле слились, обострились до предела.

— Сейчас? — выдохнул он.

— Сейчас, — отозвалась она.

Он отпустил тормоза, и небеса пролились на них дождем райского блаженства.

Когда последняя дрожь в конце концов улеглась и в его сознание вновь проникли звуки урчащего мотора и гул шоссе, он приподнял ее и лег так, что она оказалась сверху.

— Одна ночь? — спросил он, недоумевая, как ее может удовлетворить одна ночь.

Она кивнула, принимая сидячее положение.

— Одна ночь.

Он погладил ее бедра, поднялся вверх к выпуклостям дерзких грудей, дивясь, как быстро его тело восстанавливает силы.

— Тогда не будем зря терять время.

Ее губы изогнулись в прелестной улыбке.

— Ты прекрасна, — восхищенно проговорил он.

Она положила ладони ему на грудь, широко растопырив пальцы, и поиграла с плоскими сосками.

— Ты тоже, — прошептала она.

До Беллингема и обратно три часа езды.

Она наклонилась вперед и поцеловала его долгим, влажным поцелуем.

— Хорошо.

Они сбавили темп, занимаясь неторопливой любовью, в то время как в окнах мелькали огни штата, сначала в сторону севера, затем на юг.

К тому времени, когда они вернулись в Сиэтл, их сплетенные тела были покрыты испариной, дыхание стало хриплым и прерывистым.

Руки и ноги Дерека отяжелели, кожу покалывала от сверхчувствительности. Голова была будто налита свинцом, а мозги затуманились от удовольствия.

— Могу сказать честно, — пробормотала Кэнди где-то рядом, — что я полностью и совершенно удовлетворена.

Дерек взял ее руку, переплетя их пальцы.

— Слава Создателю за это. — Еще на один раунд он явно не способен.

Ну ладно, душой он бы не против, но вот тело здорово выдохлось.

— Через пять минут мы будем на бульваре Вестмаунт, 2216, — послышался голос шофера через динамик.

Кэндис глубоко вздохнула и потянулась за платьем.

Рука Дерека сжала ее руку. Он еще не был готов отпустить ее.

— Ты хочешь…

— Я лучше пойду. — Она высвободила свою руку.

Дерек мог бы возразить, но не хотел портить самую прекрасную ночь в своей жизни.

Кэндис захлопнула дверь своей квартиры и три раза стукнулась об нее головой. Она должна была сказать ему об историческом наследии до того, как он прикоснулся к ней, — ни во время близости, ни после, ни, тем более, никогда.

О чем она думала?

Она кинула сумочку, сбросила туфли и прошлепала к ванной. Одно хорошо: она временно избавилась от своего вожделения к Дереку. Возможно, теперь она сможет разговаривать с ним спокойно и без непрошеных фантазий.

Она повернула краны и добавила лимонной пены для ванн. Ей еще предстоит убедить его, что секс не был подкупом. И согласиться на предложение Исторического общества. Это будет нелегко.

Она сняла платье и стащила белье. Если она зайдет к нему в офис завтра утром и ясно даст понять, что эти два события не связаны между собой, возможно, он ей поверит.

Она вздохнула, скользнув в горячую пенную воду.

Лучше б ему поверить, потому что у нее нет желания объяснять Дженне, почему она не спросила про историческое наследие. Существуют определенные вещи, которые женщинам не следует знать о своих деверях.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Селектор внутренней связи в офисе Дерека на верхнем этаже здания «Ривз-Дукартер» зажужжал, прерывая его с трудом достигнутую сосредоточенность. Он поднял глаза от отчета и нажал кнопку громкой связи.

— Да, Марион?

— Вас желает видеть некая Кэндис Хэммонд относительно «Маяка».

Сердце Дерека екнуло, и страница номер шесть выпала из пальцев.

Кэнди?

Здесь?

Неужели она передумала насчет своего правила одной ночи? Или одна ночь означает двадцать четыре часа? Может, время еще не истекло?

— Мистер Ривз?

Дерек поспешно отсек свои смехотворные мысли. Он ведет себя как подросток, у которого взыграли гормоны.

— Э… извини, Марион. Пришли ее сюда.

Он осторожно закрыл отчет инспектора и положил его на середину стола. Все прекрасно. Он владеет собой. Прошедшая ночь — это прошедшая ночь. Она закончилась. Прошла.

Он подскочил и надел пиджак, поправил галстук и оглядел кабинет. Солнечный свет струился в окно прямо на гостевое кресло. Он прошел в угол и опустил жалюзи.

Он может предложить ей что-нибудь из своего бара, можно отменить десятичасовое совещание. Они запрут дверь кабинета и…

Дверь открылась, и вошла Кэндис, выглядевшая строго и профессионально в кремовом жакете и такого же цвета юбке. Изумрудного цвета блузка оттеняла глаза.

По собственной воле его взгляд прошелся по ее фигуре, и, невзирая на строгий покрой одежды, ему вспомнились все ее выпуклости и изгибы, вновь нахлынули пленительные воспоминания о прошедшей ночи.

Марион со щелчком прикрыла за собой дверь, и Кэндис прошагала по ковру к одному из кожаных кресел. Держалась она как-то официально — натянуто, по-деловому.

— Прежде чем мы начнем, — сказала она голосом таким же строгим, как и ее одежда, — я хочу прояснить, что то, о чем мы будем говорить, не имеет никакого отношения к прошедшей ночи.

Настроение Дерека упало. А он-то размечтался про запертую дверь.

— Никакого? — с надеждой переспросил он.

Она покачала головой.

Он проглотил разочарование, постаравшись придать голосу нейтральный тон.

— Пожалуйста, присаживайся.

Когда она села, он тоже опустился на свой стул.

Она погладила руками конверт, лежащий у нее на коленях.

— У меня к тебе предложение.

Есть!

То есть вероятно.

Он стиснул зубы, заставил себя взять ручку и задумчиво кивнуть. Вполне возможно, что ее предложение не имеет ни малейшего сходства с тем, что у него на уме. С тем, что они вместе едут на тропический остров и на месяц забывают об одежде.

Он расправил плечи и придал лицу строго деловое выражение.

— Чем могу быть тебе полезен?

Кэнди сделала глубокий вдох. На какое-то мгновенье она посмотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на какую-то точку за его левым ухом и три раза погладила конверт ладонями.

— Мирна Уэст из Исторического общества Сиэтла обратилась ко мне по вопросу придания «Маяку» статуса памятника исторической культуры, — сказала она.

Когда до Дерека дошел смысл ее слов, его брови поползли вверх. Ему уже приходилось иметь дело с напористой мисс Уэст и ее единомышленниками-идеалистами. Дай им волю, так они весь город превратили бы в памятник для потомков.

Но надо было отдать Мирне должное — обратиться сначала к Кэнди было куда разумнее, чем обращаться напрямую к нему. Пришлось бы здорово потрудиться, чтобы заставить его выслушать предложение от Исторического общества.

Он стал прокручивать в голове возможные повестки дня Мирны, и как они могут пересекаться с интересами Кэндис. Прикинув время, он застыл.

— Когда?

Она снова взглянула ему в глаза.

— Что?

— Когда Мирна обратилась к тебе?

— Вчера вечером.

У него свело желудок. Мирна предложила статус исторического наследия, и Кэнди вдруг с такой страстью отдалась ему в лимузине?

Совпадение?

Едва ли.

Мысль о предательстве больно кольнула его, но он безжалостно ее подавил. У него был потрясающий секс с женщиной, о которой он мечтал месяцами, так какая ему разница, что явилось тому причиной?

Она захотела поторговать своим телом? Что ж, он не против.

Губы Кэндис сжались.

— Одно с другим никак не связано, Дерек.

Точно. Как будто он поверит в это.

— Ни-как, — повторили она по слогам, глядя ему прямо в глаза.

— Что ж, если и связано, — протянул он, — то ты определенно просчиталась.

Она нахмурилась.

— Что… — затем покачала головой, явно передумав уточнять. — Неважно. Я… то есть мы с Дженной считаем, что статус памятника исторической культуры принесет выгоду отелю.

— Не хочешь знать, почему ты просчиталась?

— Нет.

— Почему?

— Ответ на этот вопрос не может быть лестным.

О чем она говорит?

— Ты же была там, Кэнди.

— Дерек!

Дереку не хотелось говорить о дурацком историческом наследии. Ему хотелось говорить о прошлой ночи. А если точнее, ему хотелось говорить о ней в контексте ночи сегодняшней, и завтрашней, и послезавтрашней.

— Пожалуйста! — взмолилась она.

Дерек бросил ручку на стол.

— Прекрасно.

Она выпрямилась.

— Мы с Дженной считаем, что увеличение числа посетителей отразится…

— Ты все еще полностью удовлетворена?

Ее глаза вспыхнули.

— Дерек!

— Потому что, должен сказать, что…

— Пожалуйста, перестань.

Не перестанет. До тех пор, пока не выяснит это. Пока не получит ответы. Пока не использует малейший шанс снова заняться с ней любовью.

Он открыл было рот, но тут же закрыл его.

Что, черт побери, он делает? Она, конечно, конфетка, но таких конфеток вокруг пруд пруди. Он держит под контролем всю ситуацию, себя, свои эмоции.

Усилием воли он заставил плечи расслабиться и разжал кулаки. Он владеет собой.

— Да, извини.

Она сделала глубокий вдох.

— Статус памятника исторической культуры увеличит количество посетителей.

— Нет, не увеличит.

— Пожалуйста, позволь мне закончить.

Помимо воли Дерек почувствовал, как уголки его рта дернулись. У него так и вертелось на языке напомнить ей, что и как она закончила прошлой ночью.

Кэндис вскинула руки.

— Прекрати.

— Я не сказал ни слова.

Она на секунду прикрыла глаза.

— Ладно. Хорошо. Ты прав. Не сказал.

Она подалась вперед, пригвоздив его взглядом школьной учительницы, в котором читалось: только посмей перебить меня еще раз.

— Статус памятника исторической культуры поможет закрепить за Ривзами-Дукартерами репутацию хороших граждан и горожан. Существует много художественных и культурных сообществ и союзов, которые используют исторические здания для своих целей. Это поможет отелю стать значимым общественным объектом и будет прекрасной рекламой.

— А что тебе с этого? Я, конечно, не сомневаюсь, что ты филантроп с развитым чувством гражданского долга, но это, должно быть, выгодно и для «Кэнна интериорз». — Дерек расслабился. Он вернулся в свою стихию — мотивы, расчет, выгода.

Кэндис расправила плечи и скрестила ноги.

— Наша конечная цель — специализация на исторических зданиях, передаваемых по наследству. Естественно, то, что наш первый крупный проект удостоился такой высокой оценки, — это большая удача. Это повысит престиж и надежность фирмы.

— Почему ты так прямо и не сказала?

— Я сказала.

Дерек махнул рукой.

— Забудь про все эти песни и пляски вокруг того, что мне это выгодно. Почему ты просто не сказала мне, что это выгодно для тебя, и не попросила о сотрудничестве?

Кэндис озадаченно уставилась на него.

— Что? Ты сделал бы это для Дженны? Потому что она член семьи?

— А почему я не могу сделать это для тебя?

— Почему?

— Может, я хороший парень.

Ее глаза сузились, и она наклонила голову.

— Что…

Дерек сдался.

— Сколько это будет стоить?

Она протянула руку и подтолкнула конверт через стол.

— Здесь предварительные подсчеты.

Он вытащил лист бумаги, взглянул на колонку цифр.

— Получение статуса исторического памятника — не очень разумный шаг с экономической точки зрения…

— Но…

— Но разумный шаг с точки зрения гражданина? Может быть. Создаст рекламу и повысит общественное мнение? Возможно. Но я должен быть действительно хорошим парнем, чтобы согласиться на это, Кэнди. — Его взгляд скользнул к нижней строчке. — Очень хорошим. Ты считаешь меня хорошим парнем?

После долгой паузы она медленно проговорила:

— Ты не такой плохой, как я думала.

Дерек поднял глаза и успел заметить лукавую усмешку в уголках ее губ.

Он удержал ее взгляд, убеждая себя, что должен сделать это.

— А ты лучше, чем я мог мечтать.

Она торопливо отвела глаза.

— Дерек…

Он покачал головой, пришла его очередь усмехнуться.

— Я тебя предупреждаю… — Он подождал, но она не встретилась с его взглядом.

Он прочистил горло.

— Как ты знаешь, у меня мало времени…

Кэндис встрепенулась.

— Я обещаю, что это не отнимет у тебя много времени. Я могу провести историческое исследование, подытожить все факты, сделать необходимые приготовления… — Ее щеки вспыхнули, в глазах загорелась надежда.

Дерек подтолкнул конверт обратно через стол.

Принимать решения, основанные на эмоциях, всегда плохо. Принимать решения, основанные на паре красивых ног и изумрудно-ярких глазах, и того хуже.

Ему и так приходится улаживать миллионы мелких и крупных проблем, и он уверен, что эта затея с историческим наследием влетит ему в кругленькую сумму. Но он слаб, когда дело касается Кэнди. Непростительно слаб. Он об этом пожалеет.

— Действуй, — сказал он вслух.

Ее радостно вспыхнувшие глаза осветили всю комнату, а ослепительная улыбка опалила ему внутренности.

* * *

— Они будут что? — переспросил Страйкер.

— Добиваться присвоения зданию статуса памятника исторической культуры, — повторил Дерек, пряча свое смущение в бокале с пивом. У него было несколько часов, чтобы трезво все обдумать.

Они с братьями наблюдали за заходом солнца над Паджет-Саунд с веранды дома Дерека. Это был не совсем мальчишник, но за последнее время первый случай, когда им удалось собраться вместе.

— С каких это пор «Тихая пристань» стала приютом для богемы? — поинтересовался Страйкер.

— Никакая они не богема, это кураторы из Исторического общества, — пояснил Дерек, прекрасно понимая, что, как их ни назови и какие разумные доводы ни приводи, у членов правления брови поползут вверх.

— Ну, извини. — Страйкер взглянул на Тайлера, ища поддержки.

Тайлер откинулся на спинку плетеного стула, покачиваясь на двух ножках.

— Не смотри на меня. Если Дженна счастлива, я тоже счастлив.

Страйкер неохотно кивнул.

— Прекрасно. Итак, Дженна счастлива. Моя жизнь замечательна, когда счастлива Эрин. Но, черт побери, какая радость от этого Дереку?

Улыбка Тайлера расплывалась до тех пор, пока он не стал похож на Чеширского кота.

— Отличный вопрос, братик. — Он повернулся к Дереку. — Скажи нам, Дерек, что тебе с этого?

Дерек выиграл несколько секунд, окинув взглядом свежеподстриженную лужайку, простирающуюся от веранды до каменистого пляжа.

— Удовольствие от сознания того, что я добропорядочный горожанин, который чтит историю Сиэтла.

Страйкер недоверчиво хмыкнул.

— Именно этим ты занимался прошлой ночью? — поинтересовался Тайлер насмешливым тоном. — Помогал поддерживать историю Сиэтла?

Дерек сердито зыркнул на брата.

Страйкер выпрямился на стуле.

— Эй! Что я пропустил?

— Причину, по которой Дерек стал добропорядочным горожанином, — ухмыльнулся Тайлер.

Страйкер переводил взгляд с одного брата на другого.

— Да?

Дерек стиснул зубы.

Зато Тайлер продолжил как ни в чем не бывало:

— После вчерашнего приема Дерек и Кэндис…

— Стоп. Кэндис что-то рассказала Дженне? — Это привело Дерека в смятение.

Тайлер усмехнулся.

Дерек выругался.

— Ну, так скажет мне кто-нибудь в конце концов? — возмутился Страйкер.

— Да не о чем тут говорить, — буркнул Дерек.

Брови Тайлера изогнулись.

— Не о чем?

— Мы ездили кататься на лимузине.

— В лимузине? — переспросил Страйкер с нотками восхищения в голосе. — Вот это да.

— Ничего особенного, — бросил Дерек.

— А я слышал другое, — встрял Тайлер.

— Ничего такого, чего бы я ни делал с дюжиной других женщин. — Это была вопиющая ложь.

— Я слышал…

— Мне плевать, что наплела тебе Дженна.

Тайлер самодовольно ухмыльнулся и отхлебнул пива.

— Дженна ничего мне не говорила. Я стрелял наугад.

Страйкер расхохотался.

У Дерека свело желудок. Он терпеть не мог, когда младшие братья над ним подшучивали. Но он сохранял бесстрастное выражение лица.

— Тогда я все беру назад.

Страйкер присвистнул.

— На заднем сиденье лимузина!

Дерек поднял свою бутылку с пивом, вытянув указательный палец и ткнув им поочередно в обоих братьев.

— Я не хочу, чтобы ваши жены узнали об этом. — Кэнди не заслуживает того, чтобы о ней сплетничали.

— Погоди-ка. Давай внесем ясность. Ты перепихнулся с…

— Страйкер! — зарычал Дерек.

Страйкер прокашлялся.

— Извини. Ты прокатился с Кэндис в лимузине. Очень весело прокатился. А на следующее утро согласился стать горожанином месяца?

Младшие братья переглянулись.

— Все совсем не так.

Оба брата хохотнули.

Дерек покачал головой и допил пиво. Но ведь все действительно не так. Другие компании делают подобные вещи постоянно. Кое в чем Кэндис права. Статус исторического памятника создаст им хорошую рекламу. К тому же всю работу будет делать она. Он только подпишет несколько бумаг, истратит энное количество денег — и все дела.

Страйкер поднялся.

— Как бы ни было весело обсуждать интимную жизнь Дерека, мне пора. Дома меня ждет прелестная молодая жена.

— Меня тоже, — поддакнул Тайлер. — Думаю выкачать у нее всю информацию про Кэндис…

— Только по… — начал было Дерек, но заметил выражение лица брата. Тайлер опять подначивает его.

Пока братья обходили дом, направляясь к своим машинам, он то и дело слышал взрывы смеха. Дерек знать не хотел, о чем они говорят.

Он убрал на веранде и на кухне, затем сел за рабочий стол с намерением поработать пару часов перед сном. К одиннадцати он отказался от этой попытки и пошел наверх.

Присев на край кровати, он мысленно перенесся на двадцать четыре часа назад и снова увидел глаза Кэнди, ее улыбку, тело цвета меда. Отчетливо вспомнил ее вкус и запах, ощущение прижимающегося к нему мягкого, зовущего, податливого тела.

Интересно, что она сейчас делает?

Спит? Бодрствует?

Думает ли о нем хоть чуть-чуть?

Его взгляд обратился к телефону. У него всегда была прекрасная память на цифры, и ее номер он помнил наизусть. С некоторой долей изумления он наблюдал, как его рука потянулась к трубке, а указательный палец стал нажимать кнопки.

Она сняла трубку после второго гудка, голос был хрипловатым и сонным.

Он подавил желание спросить, что на ней надето.

— Кэнди?

— Дерек?

— Знаешь, в чем твой просчет? В том, что не сказала мне про историческое наследие в лимузине.

Последовала безмолвная пауза.

— Почему?

— Потому что в тот момент я бы согласился на что угодно.

— Ты и так согласился.

Тут она права.

Они снова помолчали. Он мог бы придумать множество вещей, которые хотел бы сказать, от слегка саркастических до откровенно эротичных. Вместо этого он закрыл глаза и испустил вздох.

— Спокойной ночи, Кэнди.

— Спокойной ночи, Дерек.

Кэндис всю ночь размышляла над словами Дерека. Он согласился бы на все до того, как они занялись любовью, или после? И что он хотел сказать — что она была настолько хороша или что он очень сильно хотел ее?

Она по-прежнему была далека от ответа на свои вопросы, когда на следующий день входила в кабинет управляющего «Тихой пристани». Они посчитали, что стоит начать поиски материалов по истории отеля именно отсюда.

— Знаешь, а здесь Тайлер в первый раз меня поцеловал, — поведала ей Дженна, роясь в ящиках.

— Это в тот раз, когда ты сходила с ума, думая, что не нравишься ему? — полюбопытствовала Кэндис.

— Именно, — отозвалась подруга с улыбкой, вытаскивая пухлую папку с документами. — Когда мы просматривали вот это.

Она задвинула ящик, выпрямилась и направилась к столу, разворачивая изломанные, пожелтевшие чертежи.

Кэндис включила настольную лампу и помогла Дженне разгладить уголки листов.

— Они великолепны, — выдохнула она, вглядываясь в поблекшие чернила архитектурных чертежей сороковых годов.

Они полистали страницы, отыскав первоначальный план здания, виды в разрезе и пометки архитектора, сделанные от руки.

— Ну, а где Дерек первый раз поцеловал тебя? — полюбопытствовала Дженна.

— Это все нужно вставить в рамки, — сказала Кэндис, не желая в данный момент вспоминать поцелуи Дерека, его запах, глубокий голос и вообще ничего о нем.

Дженна игриво ткнула ее локтем в бок.

— Колись.

— В «Тоннеле Любви», — отрезала Кэндис. — Я тебе уже рассказывала. Пожалуй, некоторые из них мы сможем повесить в ресторане после презентации.

— Тот не считается, — не дала сбить себя с толку Дженна.

— Смотри, вот где было пристроено конференц-крыло.

— Интересно, — не унималась подруга, — где он первый раз поцеловал тебя по-настоящему?

— Ты знала, что у отеля есть подвал?

— Его перестроили под парковку двадцать пять лет назад.

— А там что-нибудь осталось?

Дженна усмехнулась, отступила назад и скрестила руки на груди.

— Да, и я знаю, как туда попасть. Но сейчас, пока мы одни, ты должна поделиться с подругой. Начни с того, где Дерек первый раз тебя поцеловал.

Кэндис начала отбирать лучшие рисунки, чтобы отнести их в рамочную мастерскую.

— Ты слишком любопытна.

— Я слышала, это было в лимузине.

— Кто рассказал тебе про лимузин?

— Это правда?

— Нет.

— Тайлер рассказал мне про лимузин. Думаю, он узнал это от Дерека. А что случилось с люксом Рузвельта?

Дерек похвастался Тайлеру? С какой стати ему это делать? Ему же тридцать четыре, а не шестнадцать.

Нет, она, конечно, не против того, чтобы Дженна узнала некоторые подробности. В сущности, ее удивляет, что подруга ждала целый день, прежде чем приступить к допросу. Кэндис только не нравилось, что она стала предметом досужих разговоров.

— Знаешь, семейка Ривз-Дукартер, по-моему, чересчур интересуется интимной жизнью друг друга.

Дженна заморгала.

— Вы занимались сексом в лимузине?

— Вот видишь, ты заразилась вуайеризмом от них.

— Нет, от тебя. Вспомни-ка, как тебе не терпелось узнать подробности про нас с Тайлером.

— Обстоятельства были другие, — возразила Кэндис. — С Тайлером у тебя были серьезные отношения, Дерек же просто шоколад. — Шоколад, напомнила она себе — восхитительный, но мимолетный, к тому же в большом количестве вреден для здоровья.

— Если помнишь, поначалу Тайлер был всего лишь средством забыть Брендона.

— И у тебя получилось, верно? — Кэндис подняла один из рисунков, сосредоточившись на истории отеля. Линии рисунка были бледноваты, но все же видны. — Думаю, мы должны сохранить их такими, какие они есть.

— Речь не обо мне, — гнула свое Дженна.

Кэндис преувеличенно тяжело вздохнула.

— Речь об истории отеля.

— Нет, речь о том, что случилось после того, как вы с Дереком ушли с приема.

— Ты не отстанешь, пока я не расскажу, да?

— А ты расскажешь?

Кэндис скатала в трубку выбранные чертежи и сунула их в картонную тубу. Лучше побыстрее покончить с этим. Тогда она сможет выбросить Дерека из головы до конца дня.

— Ладно, вот тебе пикантные подробности. Он поцеловал меня в «Маяке», в тот уикенд, когда Тайлер запер нас там. И да, мы занимались горячим сексом в лимузине.

Это произвело на Дженну впечатление.

— А водитель?

— Перегородка была поднята.

— О… — Теперь Дженна выглядела разочарованной.

— Что? Ты эксгибиционистка?

— Нет, просто потрясена.

Кэндис позволила себе быстрое, мимолетное воспоминание.

— Дважды.

— Правда? Угу.

— Собираешься повторить?

Кэндис сунула тубу под мышку.

— Нет. Это как шоколад, помнишь? Я наелась.

— Уверена?

Кэндис выключила настольную лампу.

— Абсолютно.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы опять захотеть шоколада?

— Несколько месяцев.

— Я даю тебе несколько дней.

По правде говоря, потребовалось всего несколько часов, но Кэндис не собиралась в этом признаваться. Одно дело переспать с Дереком, чтобы избавиться от одержимости им. Но она не может себе позволить заниматься с ним сексом каждые несколько дней. Он по-прежнему «Опасность» с большой буквы.

— Ты проиграешь, — заверила она Дженну, сворачивая оставшиеся чертежи.

Кэндис убрала чертежи обратно в ящик шкафа.

— Как попасть в подвал?

Дверь кабинета открылась, и появился Тайлер.

— Через спа, — сказала Дженна. — Вход из сада.

— Куда вход из сада? — спросил Тайлер.

— В подвал, — ответила Дженна.

Тайлер усмехнулся.

— А, подвал. Где мы прячем трупы.

— А трупов, относящихся к сороковым, там случайно нет? — поинтересовалась Кэндис. — Чем больше артефактов мы представим Историческому обществу, тем лучше.

Тайлер приобнял Дженну за талию.

— Уверен, что есть. В то время владельцами здания были Эллиоты. Азартные игры, вымогательство, безбожие. Думаю, не обошлось без пары-тройки убийств.

Тайлер привлек Дженну в кольцо своих рук.

— Этот кабинет ни о чем тебе не напоминает, детка?

Дженна шлепнула его по руке.

— Веди себя прилично. Ты женатый человек.

Кэндис в шутку поинтересовалась, ткнув пальцем в дверь:

— Хотите, чтобы я удалилась?

— Да, — буркнул Тайлер.

— Нет, — сказала Дженна. — С тобой что-то не так.

— Верно, но у тебя есть лекарство.

— Ты можешь отвести нас в подвал? — спросила Кэндис.

— Ключа нет. Ключ у Дерека.

Кэндис вздрогнула при мысли о том, чтобы снова увидеть Дерека. Если бы это была дрожь страха, она бы не волновалась. Но это была дрожь предвкушения, даже возбуждения. Ничего хорошего.

— Может, возьмешь у него? — с надеждой обратилась она к Тайлеру.

Тот покачал головой.

— Через десять минут у меня заседание.

Кэндис взглянула на Дженну.

— А ты?

Дженна, извиняясь, пожала плечами.

— У меня встреча по поводу предложения библиотеки.

Кэндис чертыхнулась себе под нос.

— Я обещала Дереку, что не буду надоедать ему с историческими вопросами.

— Но собираешься отправить нас надоедать ему? — возмутился Тайлер.

— Вы же семья, — заметила Кэндис.

— Она безжалостная, — констатировал Тайлер, обращаясь к Дженне.

Кэндис задумалась, что тут можно предпринять.

— А в офисе охраны нет ключа?

Тайлер пожал плечами.

— Где-то должен быть. Но они все равно не впустят тебя туда без разрешения Дерека.

Дженна тронула Кэндис за руку с притворным участием.

— Не переживай. Если вы делали это в лимузине, то и в подвале сможете.

Лицо Кэндис вспыхнуло.

Тайлер вскинул руки.

— Эй, я ничего не знаю.

Она покачала головой.

— Я знала, что у Хэммондов была веская причина держаться подальше от Ривзов-Дукартеров все эти годы.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

По крайней мере одного конкретного Ривза-Дукартера Кэндис в обозримом будущем намеревалась избегать. Она сообразила, что если поторопится, то успеет побывать в подвале раньше, чем кто-нибудь заметит.

В салон она попала без проблем. Затем так же легко вышла в сад. Ей не понадобилось много времени, чтобы отыскать цементные ступеньки, ведущие к подвальной двери.

Отлично. Осталось только небрежно пройти мимо кадок с пальмами, цветочных клумб и кедровых изгородей, спуститься по ступенькам и открыть замок своей кредитной карточкой. Она миллион раз видела по телевизору, как это делается. Насколько неприступным может быть замок, учитывая, что дверь расположена на территории внутреннего сада?

Она прошла мимо какой-то молодой пары, сидящей на деревянной скамейке. Две пожилые женщины, любующиеся поздно цветущими розами, улыбнулись ей. Она быстро оглянулась через плечо на стеклянную стену салона. Никто, кажется, не обращал на нее внимания. Воспользовавшись этим, Кэндис сбежала вниз по ступенькам.

Внизу сырой цементной лестницы было прохладнее. Цемент местами потрескался и откололся, в темных углах поселился пушистый мох. Старая филенчатая дверь была укреплена железной перекладиной и наглухо закрывалась металлическим болтом. Болт удерживался ржавым навесным замком. И ей повезло — замок был оставлен незапертым.

Еще разок оглянувшись на сад, она вынула замок из железной петли и отодвинула болт. Со скрипом и стоном большая дверь открылась внутрь.

Есть!

Если ей наскучит карьера декоратора, можно пойти на службу в ЦРУ.

Она ощупала стену сбоку и быстро отыскала выключатель. Затаила дыхание и щелкнула им. Флуоресцентные лампы с жужжанием заработали, залив большое помещение белым светом. Она спустилась по деревянным ступенькам на пол.

Высокий потолок крест-накрест пересекали водопроводные трубы и электропроводка. По одну сторону располагались огромные водонагреватели, явно больше не используемые, поскольку были холодными и безмолвными. Кэндис потерла замерзшие руки и сделала еще несколько шагов по цементному полу.

Она заглянула через первый дверной проем в темное помещение. Отыскать выключатель снова не составило труда, и она включила свет. Это оказалась старая прачечная, набитая промышленными стиральными машинами и сушилками. Под потолком были натянуты веревки для сушки белья, но не было ничего, имеющего историческую ценность.

Девушка прошла дальше по широкому коридору, обнаружив душевые для персонала и кабинки для переодевания, служебный лифт и щитовую.

Когда она уж было подумала, что уйдет с пустыми руками, то обнаружила ряд белых стенных шкафчиков в дальнем конце коридора. Открыв первый, Кэндис увидела там униформу горничных. Одежда была пыльной, но в удивительно хорошем состоянии. Сверху на полочке лежали накрахмаленные чепцы, а внизу стояли туфли, скрепленные между собой липкой лентой и помеченные размером.

Кэндис улыбнулась, оставив дверцу открытой, и двинулась к соседнему шкафу. Там она нашла бутылки с хлоркой, жидким моющим средством, веники и швабры.

В следующем обнаружилась стопка старых меню, и она заинтересовалась. Мало того, что меню — это артефакты, но еще можно подумать о том, чтобы использовать некоторые из них для приготовления фирменных «ретро»-блюд.

Загоревшись идеей об историческом меню, она взглянула на полку ниже. Там она обнаружила толстую книгу в кожаном переплете. Она вытащила ее и вскрикнула от радости.

Это был регистрационный гостиничный журнал. Она присела на корточки, заглянула в глубь полки и нашла еще целую стопку журналов. Просмотрев даты, обнаружила, что они относятся в самым первым дням существования «Тихой пристани».

— Медленно встаньте, — произнес мужской голос позади нее, — и отойдите от шкафа.

У Кэндис сердце ушло в пятки. Она быстро повернулась на носках и увидела молодого охранника. Одну руку он держал на кобуре, а другой указывал на нее.

— Мэм, — сказал он, — я вынужден просить вас положить книгу и отойти…

— Вы не понимаете. — Кэндис покачала головой, медленно поднимаясь. — Я здесь работаю. Я просто…

— Можно посмотреть ваше удостоверение личности? — спросил он.

Кэндис выпрямилась.

— Конечно.

— Положите книгу, пожалуйста.

— Хорошо. — Она вернула книгу на полку и открыла сумочку.

— Медленно, — повторил он, подозрительно глядя на нее.

Она выдавила дружескую улыбку и достала бумажник.

— Этому есть вполне логическое объяснение. Я просто готовлю материал об истории отеля и…

— Пока только удостоверение, мэм.

Она вытащила водительские права и подала ему.

Он взял документ, взглянул на ее фотографию.

— Это ваши водительские права.

— Правильно.

— Мне нужно ваше гостиничное удостоверение.

— О, нет, вы не поняли. Я не работник отеля. Я…

— Вам лучше пройти со мной. — Он шагнул в сторону и жестом предложил ей идти первой.

— Но… — Она с тоской оглянулась на открытые шкафы. Ей не хотелось выпускать из виду регистрационные журналы.

— Сюда, пожалуйста.

— Есть много людей, которые могут поручиться за меня.

— Мы позвоним им, когда придем в офис охраны. — Он взял в руку рацию. — Джон? Обнаружил нарушителя в подвале. Веду ее. Будешь сообщать в полицию?

В полицию? Теперь Кэндис разозлилась.

— Я не нарушитель.

Охранник вскинул брови и жестом указал на дверь.

Она показала на рацию.

— Позвоните Генри и спросите. Он вам скажет, кто я.

Выражение лица охранника и тон его голоса давали понять, что он ей не поверил.

— Мы позвоним Генри из офиса.

Ей не удалось скрыть нотки сарказма.

— Вы имеете в виду, после того, как на меня наденут наручники?

— Мэм. — Он снова махнул рукой.

Кэндис покачала головой, раздраженно вздохнула и промаршировала к двери. Только этого ей не хватало. Она обнаружила драгоценную реликвию, и ей не терпелось посмотреть, что еще спрятано в шкафах.

Охранник дышал ей в затылок, словно опасался, что она в любой момент может сорваться с места и дать тягу. Ага. Злостная преступница, позарившаяся на их моющие средства и униформу горничных. Как это умно!

Она держала голову высоко, стараясь не испытывать чувства неловкости и стыда, проходя через салон и вестибюль. Кто знает, может, они с симпатичным охранником обсуждают декорирование его кабинета.

Кэндис была рада, когда они наконец дошли до офиса охраны. Но только до того, как охранник посадил ее на стул в маленькой задней комнате, оставил там одну и запер дверь.

Она подскочила и закричала через двери:

— Позвоните Генри Уэнчелу!

Затем снова села на жесткий стул и уронила голову на руки. Через несколько минут все разрешится, сказала она себе. Все это, конечно, не слишком приятно, но она утешалась злорадной мыслью, как глупо будет чувствовать себя охранник, когда Генри подтвердит ее слова.

Дверь открылась, и появился охранник.

Слава богу.

— …не знаю, что она там делала, — говорил он двоим полицейским в форме, вошедшим следом. — В свете предстоящего приезда посла я не хочу рисковать.

Посла? Какого еще посла?

— Вы позвонили Генри? — спросила она.

— Мы не смогли с ним связаться, — ответил охранник.

Полицейские офицеры закрыли за собой дверь, стоя плечом к плечу в маленькой комнатке.

— Не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов, мэм?

Кэндис уже начинала ненавидеть слово «мэм». Оно выражало какое-то фальшивое уважение. Она продолжала смотреть на охранника, делая вид, что копов здесь нет.

— Можете вы позвонить Тайлеру Ривзу? Он знает, кто я.

— Почему бы вам вначале не ответить на наши вопросы? — подал голос другой офицер, доставая блокнот.

Она переключила внимание на него.

— Да потому, что, если один из вас позвонит Тайлеру Ривзу, в вопросах не будет необходимости.

— Мы можем задать эти вопросы в участке, — заметил второй офицер.

Не успела она ответить, как дверь в комнату открылась, и охранник вынужден был прижаться к стене.

Дерек заполнил дверной проем.

Внезапно мысль о поездке в участок показалась не такой уж плохой.

Он окинул взглядом комнату и остановился на Кэндис.

— Теперь я сам все улажу, — сказал он полицейским, затем дружески улыбнулся и пожал руку каждому. — Спасибо, что так быстро откликнулись.

— Вы знаете эту женщину? — спросил коп с блокнотом.

— Да, я ее знаю, — ответил Дерек, и охранник слегка побледнел.

Полицейские приподняли фуражки и вышли из кабинета. Дерек повернулся к охраннику, снова протягивая руку.

— Хорошая работа.

Парень снова напрягся.

— Я прошу…

— Ничего страшного, — прервал его Дерек, похлопав по плечу. — Вы выполняли свою работу. — Он открыл дверь, и охранник, поняв намек, поспешно ретировался.

Дерек захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Он широко улыбался, и было очевидно, что эта ситуация его забавляет.

Кэндис отнюдь не разделяла его веселья.

— «Вы выполняли свою работу», — передразнила она.

— Да, — сказал он. — А ты ожидала, что охранник не обратит внимания на незнакомку, шныряющую в заброшенном подвале? Ты могла закладывать взрывчатку. Что ты там делала?

— Искала исторические сведения и артефакты для презентации.

— Нашла что-нибудь?

— Да. — Кэндис выбросила из головы унижение последнего получаса. Она по-прежнему испытывала радостное волнение из-за своей находки. — Я нашла регистрационные журналы. Я хочу туда вернуться.

— Тогда пошли.

— Что ты имеешь в виду под словом «пошли»?

— То, что пойду с тобой. Тогда тебя опять не арестуют.

— Меня не арестовывали…

— Ну, почти. — Он окинул ее взглядом с головы до ног, ухмыльнувшись еще шире. — Надо было подождать, когда они наденут на тебя наручники.

— Извращенец.

Его глаза вспыхнули.

— Тебе виднее.

Кэндис проигнорировала некий всплеск возбуждения, который заструился по ее жилам.

— Разве у тебя нет никаких важных дел?

— Не-а.

— Я думала, ты очень занятой человек.

— Ты попала как раз во временное затишье. — Он открыл дверь. — Пойдем обыскивать подвал.

Пока Кэндис шла впереди него по коридору, Дерек вытащил свой мобильный и послал текстовое сообщение своему секретарю с распоряжением отменить его трехчасовое совещание. В конце концов, он отвечает за нее хотя бы как владелец.

Он сложил телефон, сунул его обратно в карман пиджака и нагнал ее.

— Итак, какая у тебя идея?

Она подняла глаза.

— Копаться в подвале до тех пор, пока не найду какой-нибудь интересный материал.

— Я имел в виду твою идею относительно презентации. Ты, должно быть, уже придумала тему.

Она прищурилась.

— Зачем тебе это знать?

Они спустились по ступеням мезонина в главный вестибюль с регистрационной стойкой, и Дерек машинально проверил, весь ли персонал на своих местах. Все было в порядке.

— Затем, что это мое здание, мой ресторан. Мне что, уже и вопросы задавать не разрешается?

Она все еще поглядывала с подозрением, когда они проходили через вестибюль, направляясь ко входу в салон.

— Я думала, ты предоставил заботу о проекте мне.

— Я передумал.

— Но…

— Я шучу, Кэнди. Я не стану тебе мешать. Мне просто интересно, как идут дела.

Она открыла двери салона, и он придержал их, пока девушка входила. Температура и влажность сразу же повысились, как только они покинули вестибюль.

— Я еще не определилась с темой, — сказала она. Ее энтузиазм явно перевешивал нежелание разговаривать с ним. — Когда я нашла меню, я подумала, мы могли бы сделать акцент на модных направлениях того времени, возможно, отыскать какую-нибудь информацию о светских приемах и обедах.

Дерек держался поближе, пока они обходили ванны с бурлящей водой на пути к двери в сад.

— Но потом я нашла регистрационный журнал и увидела, как много знаменитостей останавливались здесь. Из этого могло бы получиться нечто эффектное.

Дерек кивнул. В этом был блеск. В этом был шик. Популярность отеля это наверняка повысит.

Он забежал вперед, открывая садовую дверь, и придержал ее для Кэнди.

— Мне нравится.

Она взглянула на него.

— Да?

— Да. Это хорошо. Ты не думала поговорить с Марко Эллиотом?

— С кем?

— С Марко Эллиотом. Они были первыми владельцами.

Кэндис сразу же заинтересовалась.

— А он еще жив?

— Ему сорок пять. Он внук того, кому принадлежала «Тихая пристань».

Кэндис кивнула.

— Я непременно поговорю с ним.

Когда они пришли к подвальной лестнице, Дерек положил ладонь ей на руку.

— Подожди секунду.

— Что случилось?

Он вытащил свой телефон.

— Я позвоню ему сейчас, пока мы не спустились. Здесь лучше принимает.

— Даже так?

Он набрал номер.

— Да, так.

— Ты помнишь номер наизусть?

Дерек постучал себя по лбу.

— Мой мозг как стальная ловушка, забыла?

— Это потрясающе.

— Я вообще потрясающий парень.

Секретарь взяла трубку.

— Марко Эллиота, пожалуйста. Это Дерек Ривз.

— Секундочку, пожалуйста, мистер Ривз.

Кэндис наблюдала за ним, а он наблюдал за ней. Ее волосы, казалось, сияли в лучах полуденного солнца. Коже была по-весеннему свежей, черты лица тонкие и изящные. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы не давать волю воспоминаниям, но сейчас их восхитительная ночь заплясала перед его внутренним взором во всех волнующих подробностях.

Линия щелкнула.

— Привет, Дерек. Как дела?

— Привет, Марко. Хорошо. Просто отлично. А как у тебя?

— Прибыль растет. Расходы снижаются. Меня, правда, несколько беспокоят мировые цены на металл, но тут уж ничего не поделаешь.

Дерек хмыкнул.

— Сможешь выпить со мной сегодня?

— С удовольствием, — ответил Марко. — После четырех тебя устроит?

— Отлично, — сказал Дерек внезапно охрипшим голосом, затем прочистил горло.

— Что ты… — начала Кэндис.

Дерек поднял палец, призывая ее к молчанию.

— «Морская хижина» подойдет? — спросил он Марко.

— «Ночь Маргариты», — внес тот поправку.

— Еще лучше, — согласился Дерек. — Тогда до встречи.

Он сложил телефон.

— Я думала, ты собираешься организовать встречу для меня, — недоумевала Кэндис.

Дерек жестом указал на ступеньки, предлагая спуститься.

— Так будет лучше.

Он двинулся вперед, легонько подталкивая ее перед собой.

— Марко знает меня. Он мне доверяет. Она неохотно спустилась на две ступеньки.

— Я могу сама справиться, — проворчала она.

— Я знаю, что можешь. — Дерек быстренько отослал еще одно сообщение своей секретарше, спускаясь следом за Кэндис в подвал.

Они осмотрели весь подвал, но не нашли больше ничего, что бы заинтересовало Кэндис. Дерек взял стопку регистрационных журналов и загрузил их в свою машину.

Он повез Кэнди в «Ночь Маргариты». Там они обнаружили, что Марко заказал столик на открытой веранде, выходящей на пляж.

Погода стояла необычайно теплая. Ветерок был тихим, прилив низким. Люди бродили по песку, собирая ракушки, строили песочные замки и ловили последние теплые лучи перед наступлением холодов.

— Мы собираем материал об истории «Тихой пристани», — начал Дерек, когда официант по винам принял их заказ.

— Как далеко вы планируете зайти? — поинтересовался Марко.

Кэнди оживилась.

— Я нашла в подвале первые регистрационные журналы. В списке постояльцев встречаются фамилии знаменитостей.

Марко мило улыбнулся Кэнди, вызвав у Дерека короткий укол ревности.

— Вроде принца Ивана и принцессы Катрины, живших в номере люкс Рузвельта?

Кэнди выпрямилась.

— Правда?

Марко наморщил лоб.

— Середина сороковых, если верить рассказам деда.

Кэндис подалась вперед, опершись локтем о березовый стол.

— И что было дальше?

Марко придвинул свой стул поближе к ней и наклонился, упиваясь ее улыбкой и голосом.

— Полагаю, они заказали в номер фазана.

Плечи Кэндис поникли.

— И это все?

— Ну, они со своими слугами и охраной занимали весь этаж.

— Никаких интересных историй? — спросила Кэндис.

— Это то, что вам нужно? — полюбопытствовал Марко медовым голосом, от которого у Дерека скрипнули зубы.

— Да, — ответила Кэнди.

— Одно время в отеле останавливалась Адель Альбинон со своими семью пекинесами.

Официант принес их коктейли, и Дерек сделал большой глоток терпкого золотистого напитка из текилы с лаймом.

Кэнди кивнула, помешивая свой коктейль с кубиками льда.

— В то время в отеле существовал запрет на животных, но когда появляется собачка с ошейником, который стоит больше, чем твоя машина, запрет можно и пересмотреть.

Было окончание рабочего дня, посетителей стало больше, гомон голосов усилился, и Кэнди наклонилась к Марко, ловя каждое слово.

— У каждой псины было маленькое пальто из шотландки, бантик в волосах и собственная нянька, — поведал Марко.

Кэнди рассмеялась.

— Они заказала гусиную печень и филе миньон, и все это было доставлено на серебряных блюдах.

Разумеется, мой дед позаботился, чтобы эти блюда больше никогда не использовались для людей.

— Есть ли шанс, что их можно отыскать? — спросила Кэнди.

— Блюда?

Нет, собак. Дерек отпил глоток коктейля.

Кэнди кивнула Марко.

Он пожал плечами.

— Я не знаю, реально ли это. Хотя дома у нас есть фотографии. Возможно, вы могли бы сделать копии.

Кэнди откинулась на стуле, ее глаза расширились, и она потрясенно заморгала.

— У вас есть фотографии?

— Кое-какие старые альбомы с дедушкиного чердака. Хотите заехать и забрать их?

В голосе Кэндис послышалось благоговение.

— А можно?

— Я завтра их заберу, — быстро вклинился Дерек.

Они оба повернулись и воззрились на него.

— Мне по пути, — пояснил он Кэнди.

Она открыла было рот с намерением возразить, но Марко опередил ее. С лукавыми искорками в глазах он отсалютовал ему двумя пальцами.

— Конечно, Дерек.

Ну вот. Теперь у Марко сложилось совсем неправильное впечатление.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Альбомы у меня, — объявил Дерек по телефону своим бархатным, сексуальным голосом.

Кэндис подавила свою физическую реакцию и жестом показала Дженне: все отлично. Они находились в приемной своего офиса.

— Не смей открывать их, — предупредила она Дерека.

Он засмеялся.

— Без тебя даже и не помышлял. Как насчет ланча?

Кэндис сдержала дрожь.

— Ланч? Конечно. Дженна тоже хочет пойти.

— Да? — безо всякого энтузиазма пробормотал Дерек.

Дженна покачала головой, чиркнув себя рукой по горлу.

Кэндис настойчиво кивнула. В конце концов, Дженна со своей «шоколадной» идеей ей должна.

Не прошло еще и семидесяти двух часов с тех пор, как они с Дереком занимались любовью, а ей уже опять нестерпимо хочется шоколада. А вчера, после двух выпитых ею «Маргарит», он стал казаться невообразимо сексуальным. Она не доверяла себе, поэтому боялась оставаться с ним наедине.

— Я не могу, — прошептала Дженна.

Кэндис прикрыла трубку рукой.

— Нет, можешь.

— Наверное, проще всего будет встретиться у меня дома, — сказал Дерек.

— У тебя дома? — пискнула Кэндис.

— Да. Я оставил там вчера журналы и меню.

Кэндис про себя чертыхнулась. Надо было забрать находки к себе домой. Но она вызвала такси и сбежала из «Ночи Маргариты», пока Дерек и Марко были поглощены разговором о заокеанских рынках. Она боялась того, что может случиться, если Дерек повезет ее домой. Дженна усмехнулась.

— У него дома?

Кэндис прикрыла трубку.

— Ты едешь со мной.

— Кэнди?

— Да, Дерек?

— Хочешь, чтобы я за тобой заехал?

— Нет, не надо. Мы встретимся с тобой там.

— Хорошо, — сказал Дерек, — до встречи.

— Пока. — Она повесила трубку.

— Я не иду, — пропела Дженна.

— Отмени встречу со своим мужем, — не унималась Кэндис.

— Сегодня наш четырехмесячный юбилей.

— Отпразднуете вечером.

— Он будет здесь с минуты на минуту.

— Значит, нам лучше поторопиться.

Дженна отступила на пару шагов к двери офиса.

Дверь в приемную приоткрылась, и Тайлер просунул голову в щель.

— Готова, детка?

— Готова, — крикнула Дженна мужу.

Кэндис понурилась, признавая поражение.

Кэндис припарковала машину на подъездной дорожке Дерека и заглушила мотор, глядя на его входную дверь и набираясь храбрости.

У нее нет выбора. Меню у него. Журналы у него. И фотографии тоже.

Более того, этим утром звонила Мирна Уэст. Похоже, Историческое общество требует, чтобы владелец здания — Дерек — провел официальную презентацию в субботу. Кэндис нуждалась в нем как никогда.

Она забрала стопку библиотечных книг и две папки с файлами с пассажирского сиденья и открыла дверцу. Низкая можжевеловая изгородь окаймляла извилистую подъездную дорожку, ведущую к широкому переднему крыльцу. Позади большого дома она разглядела озеро и предположила, что с верхнего этажа открывается потрясающий вид.

У него, наверное, коллекция европейской живописи и мебель, сделанная на заказ. Это хорошо. Это будет напоминать ей, что он один из них — холодный, расчетливый человек, который выплевывает сердца, как шелуху от семечек. Возможно, он не будет выглядеть так уж привлекательно рядом с подлинником Мензицци стоимостью в миллион долларов.

Она позвонила.

Пухлая седовласая женщина сразу же открыла дверь и приветствовала ее улыбкой.

Экономка? У Дерека есть экономка?

Она спасена! Девушка широко улыбнулась.

— Кэндис Хэммонд. Дерек меня ждет.

— Кэндис. — Сам хозяин дома шагал ей навстречу по широкому, длинному коридору.

Экономка жестом показала на книги.

— Могу я вам помочь с этим?

— Я возьму, миссис Бартел, — сказал Дерек, забирая книги из рук Кэндис. — Спасибо.

Он махнул головой в противоположную сторону коридора.

— Мы будем в солнечной комнате.

Кэндис поблагодарила миссис Бартел и последовала за Дереком по коридору. Солнечная комната. Звучит вовсе не интимно. Похоже на место со множеством окон, ярким светом и экономкой, входящей и выходящей на протяжении всего ужина. Зря она волновалась.

Дерек открыл французские двери и придержал их для нее. Кэндис вошла и остановилась как вкопанная. Это была не солнечная комната, а самый настоящий тропический сад. Каменные колонны шли вдоль вымощенной плитами дорожки. Они были окружены пышными зелеными растениями в кадках и увиты древесными лианами.

Дорожка вела к саду с декоративными каменными горками, окружающими пруд с золотыми рыбками и журчащим фонтанчиком. Удобно скомпонованная плетеная мебель и пятнадцатифутовые пальмы были расставлены через определенные интервалы.

Кэндис повернулась вокруг себя, восхищенно оглядываясь.

— Это потрясающе.

Дерек улыбнулся.

— Видела бы ты это ночью. Дизайнер вмонтировал в фонтан разноцветные огни, а через стеклянный потолок видны звезды.

— Хотелось бы мне посмотреть на эту красоту ночью, — выдохнула она, прежде чем сообразила, что говорит.

— В любое время, — отозвался Дерек, жестом указывая на одно из кресел.

Он сел рядом с ней и открыл верхнюю папку.

— Что у тебя здесь?

— Бланк заявления. Я подобрала кое-что из хронологии здания и набросала важные вехи. Осталось только добавить несколько забавных историй. — Она взяла верхний фотоальбом. — Как думаешь, Марко согласится помочь нам еще раз?

Дерек оторвался от чтения заявления.

— Зачем?

Кэндис не поняла вопроса.

— Ну, он может вспомнить еще какие-нибудь случаи…

— Я поговорю с ним, — нахмурился Дерек.

Она не могла понять, зачем Дереку тратить свое драгоценное время.

— Но…

— Я беру Марко на себя. — Он закрыл папку. — Итак, каков план действий?

Кэндис так и подмывало еще поспорить, но она не хотела его раздражать.

Если Дереку втемяшилось в голову самому говорить с Марко, ради бога. Лишь бы она получила необходимые истории.

— Я собираюсь просмотреть фотографии. Если среди них обнаружатся снимки каких-нибудь знаменитостей, останавливающихся в отеле, я поговорю с Марко и посмотрю, нельзя ли будет построить презентацию на них.

— Ты хотела сказать, я поговорю с Марко.

Она положила альбом на стеклянный столик между ними и открыла его.

— Прекрасно.

Дерек придвинул свое кресло поближе.

Снимки были старые, большей частью черно-белые и нечеткие, вложенные в черные уголки. Они были надписаны белыми чернилами, и страницы, когда она переворачивала их, хрустели.

Пусть даже нечеткие, снимки были настоящим сокровищем.

Кэндис охала и ахала и гадала, кто тот, а кто эта, пока Дерек, в конце концов, не взял телефон и не связался с Марко, чтобы он ответил на ее вопросы.

Почти час она делала записи, смеялась и дивилась историям, которые Марко рассказывал ей. Потом Марко должен был идти на заседание, и Дерек повесил трубку.

— Тебе нравится Марко, да? — спросил он.

— Он мой нынешний герой, — улыбнулась Кэндис, просматривая записи. — Эти истории просто чудо. Правда, я не знаю, как нам использовать их все.

— У него репутация бабника, к твоему сведению.

Кэндис подняла глаза.

— А? Ты имеешь в виду Мартина Спейна?

Мартин Спейн — промышленник, останавливающийся в отеле в шестидесятых. Его окружало бесчисленное количество старлеток, моделей и дебютанток.

— Я имею в виду Марко, — пояснил Дерек с раздраженным видом.

— Я не собираюсь писать о Марко. — Кэндис понимала, что они не могут представить Историческому обществу никаких историй, связанных с сексом и распутством. Мирна Уэст и ее бледные подруги, наверное, рухнут в обморок, услышав такое.

— Я сказал это для тебя, — проворчал Дерек.

Она повернулась и уставилась на него. Все шло так хорошо. Она почти забыла о его непредсказуемом характере.

Она помолчала.

— Что случилось?

Дерек скрестил руки, такой большой и внушительный.

— Я не хочу, чтобы ты путалась с Марко.

Кэндис повернула голову так, чтобы снова смотреть Дереку в глаза.

— Я использую его истории, а не бегаю к нему на свидания.

Дерек пригвоздил ее острым взглядом.

До нее наконец дошло.

— О! Ты думаешь, он интересует меня…

— А это не так?

Она скрестила руки, подражая его позе.

— Я работаю над презентацией, Дерек. Секс — самое последнее, о чем я сейчас думаю.

Теперь она лгала. Когда она вглядывалась в строгое лицо Дерека, по коже пробегал знакомый чувственный трепет. Звук журчащей воды стал громче и отчетливее, и она осознала, что секс с Дереком — именно то, о чем она думает.

Глаза Дерека потемнели.

— Забавно, — проговорил он. — А я постоянно думаю о сексе с тех пор…

Паника охватила Кэндис.

— Не надо.

Дерек опустил руки. Он не двигался, но внезапно показался ближе.

— Чего не надо?

Ее сердце забилось быстрее.

— Мы не можем сделать это еще раз, Дерек.

— Почему?

— Потому что это бизнес. Ты работаешь с моим отцом. Я деловой партнер твоей невестки. Все это уже и без того достаточно сложно. — К тому же он, конечно же, бросит ее, когда она ему надоест. Вряд ли в этом он отличается от Марко.

— Ты считаешь, если мы займемся любовью во второй раз, это что-то изменит?

Да!

Но соблазн велик, ох как велик.

— А что потом, Дерек? — выдавила она. — Третий раз? Четвертый? Пятый? Где мы остановимся? Сейчас мы еще можем с этим справиться. — По крайней мере она думала, что может. Она не допускала даже мысли, что, возможно, уже перешла ту черту, за которой возврата назад нет.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— А ты неисправим. — Она знала, что сопротивление — ее единственный выбор.

— Это часть моего обаяния, — улыбнулся он.

Кэндис взглянула на плиточный пол и поежилась при мысли, какой он холодный.

— Здесь? Когда твоя экономка того и гляди войдет? Нет, Дерек.

— У меня есть спальня.

— Не сомневаюсь.

— Дверь запирается.

Она выпрямилась.

— Я должна выполнить работу. Ты хочешь помочь или мне стоит найти какое-нибудь другое место, чтобы сосредоточиться?

— Нет никакой надежды, что ты скажешь «да»?

Кэндис покачала головой.

— Тогда я помогу с презентацией.

Вот она, ее возможность сказать, что он нужен ей, чтобы провести презентацию в субботу.

Правда, не совсем подходящий момент, чтобы просить об услуге, но время не ждет.

— Рада, что ты готов помочь. — Она придала голосу бодрости. — Потому что Общество пожелало, чтобы именно ты провел официальную презентацию в субботу.

Брови Дерека взметнулись вверх.

— Я?

Она кивнула.

— Их политика — принимать заявки только от владельцев.

На лице Дерека заиграла улыбка, и глаза заблестели расчетливым блеском. Она знала это выражение. Он хочет поторговаться.

Кэндис шагнула назад.

— Даже и не думай.

— Я ни о чем не просил.

— Но собираешься.

Он придвинулся ближе.

— Можем мы заключить маленькую сделку?

Кэндис не сдавала позиций.

— Ты согласился, что статус памятника культуры повысит репутацию компании в глазах общества, и ты можешь использовать это в рекламных целях. Я лишь оказываю тебе услугу. Тебе в свою очередь следует сделать для меня что-то.

Его улыбка стала шире.

— Когда пожелаешь, где пожелаешь.

Кэндис застонала.

— Я собирался попросить тебя о поцелуе, Кэнди.

— О поцелуе?

— О поцелуе.

Ее глаза сузились.

— А ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда мы включили в договор поцелуи?

— Еще бы.

— Это неудачная идея.

Кэндис перебирала в голове свои возможности. Поцелуй — это она сможет, особенно если это обеспечит его участие в презентации.

— Только поцелуй? — уточнила она.

Он кивнул.

— Я поцелую тебя, а ты проводишь презентацию?

— Совершенно верно.

— В субботу, в десять.

— Я буду там.

— За один поцелуй?

— За два.

Кэндис сделала успокаивающий вдох и проверила, хорошо ли застегнуты пуговицы на блузке. Иногда женщина должна делать то, что должна.

Дерек усмехнулся.

— Хочешь нацепить пояс целомудрия?

— Пожалуй, неплохая идея.

— Ты знаешь, что мы говорим об этом поцелуе уже дольше, чем будет длиться он сам?

Кэндис улыбнулась.

— Я должна удостовериться, что условия сделки не будут нарушены.

Дерек шагнул вперед, мягко взял ее за руку и привлек к себе.

— Не хочешь как-нибудь поработать на меня?

— А что делать?

— Вести переговоры. Ты динамит.

— Это только потому, что ты слаб и недостаточно часто ходишь на свидания.

— Ты думаешь, меня так влечет к тебе потому, что я давно не был с женщиной?

— Могу поспорить.

Он дотронулся указательным пальцем до ее подбородка.

— Ты проиграешь, Кэнди.

Она резко втянула воздух, когда трепет от его прикосновения пробежал по всему телу. Пальцы ослабели, и ручка, которую она держала, упала на стол. Журчание фонтана зазвенело в ушах.

Желание переполнило все ее существо. И она непроизвольно наклонилась к нему.

— Я воспринимаю это как «да», — прошептал он, когда его ладонь обхватила подбородок девушки, а другая рука обвилась вокруг нее.

— Да, — прошептала она в ответ, прижимаясь к его груди, обняв руками его большое тело. Он был таким сильным, и твердым, и крепким как гранит.

Его горячие губы прижались к ее губам, вначале мягко, затем крепче, настойчивее. Это была территория, которую оба хорошо знали, и они не замедлили углубить поцелуй.

Было так хорошо. Лучше всего на свете. Пусть это всего лишь поцелуй, но он наполнял все ее тело жидким теплом. Ее конечности занемели. Кожа пылала. Чувства обострились.

Один поцелуй перешел в другой, затем в третий и четвертый. Ей хотелось большего. Хотелось ощутить его всем телом, каждой клеточкой.

Они могут. Все произойдет быстро как молния, если Дерек испытывает хотя бы половину того безумия, которое одолевает ее.

На кушетке? За фонтаном? Под пышной листвой раскидистого куста?

Дверь на другом конце выложенной плиткой дорожки со щелчком открылась.

Дерек оторвался и отодвинул от себя Кэндис. Взглянул на часы.

— Как раз вовремя, — выдохнул он, тяжело дыша.

Кэндис заморгала, силясь прийти в себя.

— Ты знал, что она должна прийти?

Он мягко усадил свою гостью в кресло.

— Находчивый мужчина всегда сумеет подстраховать собственные слабости.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Дерек не знал, как насчет находчивости, но вот насчет слабости он попал в точку. Да, он был непростительно слаб, когда дело касалось Кэнди, и ничего не мог с этим поделать. Следующие три дня он заставлял себя держаться от нее подальше. Она не хотела физической близости, хотя и признавала, что их влечет друг к другу.

К несчастью, этого хотел Дерек, причем отчаянно хотел, но он уважал ее желание, поэтому они разговаривали только по телефону и обменивались факсами с проектами презентации. Он, к своему удивлению, обнаружил, что тратит неумеренное количество времени на ее проект, подстраивает свое рабочее расписание под ее звонки, а потом работает по ночам, чтобы наверстать упущенное.

Такой режим был изнурительным даже для него.

В пятницу, во второй половине дня, ему позвонили братья и уговорили составить им компанию на последнем в этом сезоне пикнике на берегу. Он согласился и приехал на Пасифик-Бич, но, выбитый Кэнди из расписания, думал уехать пораньше, чтобы еще поработать над балансом «Электроникс дивижн».

Он подошел к Дженне, которая расставляла тарелки на столике для пикника с красной пластиковой скатертью, развевающейся на ветру.

— Сожалею, Дженна, но мне придется… — Краем глаза он заметил серебристый «MG», въехавший на стоянку, расположенную над цементной опорной стеной.

Кэнди?

Он прищурился, вглядываясь сквозь ветровое стекло, когда женщина, сидящая за рулем, припарковалась. Она потянулась за чем-то на соседнем сиденье, и он увидел ее профиль.

Действительно, Кэнди.

— Что тебе придется? — напомнила о себе Дженна, передав ему стопку стаканчиков.

— Ничего.

Он покачал головой, автоматически расставляя стаканы по местам.

— Неважно.

Было бы невежливо уйти так скоро, когда Кэнди только приехала. К тому же встретиться с нею на общественном пляже совсем неопасно. Едва ли здесь у него будет возможность остаться с ней наедине.

Она открыла дверцу и вышла; на ней были кремовые джинсы и муаровая блузка. Рукава были длинные, но тесемки на шее распущены, и тонкая ткань небрежно сползала с гладких золотистых плеч. Она помахала, широко улыбнувшись Дженне, но ее улыбка дрогнула, когда она заметила Дерека.

Дерек вскинул брови, обращаясь к невестке:

— Ты не сказала Кэнди, что я буду здесь?

Дженна усмехнулась.

— Кэнди?

— Кэндис, — быстро поправился Дерек, догадываясь, что на данный период является главным объектом семейных пересудов.

— Считаешь, ее нужно было предупредить?

— Конечно, нет, — солгал Дерек. — Мы ведь друзья.

— Просто друзья? — скептически переспросила Дженна.

— Она не хочет ничего большего, — признался Дерек.

— Это потому, что она тебя боится.

Он хохотнул. Какая чепуха! Это ему надо ее бояться.

Из-за края крышки багажника он увидел, что она пытается поднять большую красную сумку-термос.

— Я сейчас, — бросил он Дженне, оставил стаканы и помчался вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

— Нужна помощь? — Он взял сумку из рук Кэнди, не дожидаясь ее ответа.

Она твердо встретилась с его взглядом.

— Привет, Дерек.

Пока не похоже, что она его боится.

— Как дела? — спросил он, пристально наблюдая за ней на тот случай, если Дженна все-таки права.

Она захлопнула багажник и повесила пляжную сумку на плечо.

— Хорошо. А у тебя?

Что-то незаметно, чтоб у Кэнди тряслись поджилки. Они друзья. Друзья, которых неодолимо влечет друг к другу.

— Отлично. — Он повернулся к лестнице, ведущей на пляж. Все действительно просто отлично. Внезапно он почувствовал себя более легким и расслабленным, чем когда-либо за много дней.

— Сегодня я прочитал окончательный вариант презентации, — сказал он, когда они стали спускаться по лестнице. — Кажется, мы уже вполне готовы.

Она пошла рядом.

— Я сканировала последние фотографии для компьютерного показа. Закончила около часа назад.

Они ступили на песок.

— Может, стоит встретиться завтра пораньше, чтобы прорепетировать?

Дерек остановился, поджидая ее.

— Думаю, не помешает. В моем кабинете?

— Хорошо.

Он улыбнулся ей, с каждой минутой чувствуя себя все лучше, затем кивнул на сумку-термос.

— Пойду поставлю это в тень.

— Спасибо.

Кэндис присоединилась к Дженне и Эрин, а Дерек направился к опорной стене, отбрасывающей тень.

Вразвалку подошли Тайлер со Страйкером, поглядывая на сумку-термос и понимающе ухмыляясь.

Дерек скрипнул зубами, поставил сумку, затем выпрямился.

Их ухмылки стали еще шире.

Дерек грозно насупился.

— Волейбол? — крикнула Дженна.

— Отличная идея, — отозвался Дерек, почувствовав внезапную потребность в физической активности.

Они собрались у пляжной волейбольной сетки в пятидесяти футах от места пикника. Вначале Эрин и Страйкер выиграли у Дженны с Тайлером, затем Кэнди с Дереком победили обе команды в двух напряженных играх.

Несмотря на внешнюю хрупкость и изящество, Кэнди оказалась чертовски хорошим игроком. Ее атлетизм удивил Дерека, хотя дух соревнования оказался у нее меньше, чем он ожидал. Дженна ошибается, Кэнди не ведает страха.

Пока барбекю разогревалось, а солнце опускалось все ниже к океану, женщины потягивали коктейли на пляжных одеялах, а мужчины играли во фризби.

Всякий раз, как Тайлер удачно ловил тарелку, Дженна радостно вопила. Эрин тоже болела за Страйкера. Дерек же старался не обращать внимания на молчание, которое сопровождало его игру. Но когда он сделал особенно удачный рывок, от которого покатился по песку с крепко прижатой к груди тарелкой, то не удержался и посмотрел на Кэнди.

Она улыбнулась ему, подняв большие пальцы.

Он почувствовал себя так, словно отразил голевой удар во время Суперкубка.

К тому времени, как они закончили игру и съели гамбургеры, уже достаточно стемнело, чтобы разжечь костер. Стало заметно прохладнее, и они расстелили одеяла вокруг уютно потрескивающего огня.

Небольшие волны плескались о берег в двадцати футах от них, ночь была ясной, а звезды яркими как алмазы.

Дженна прильнула к Тайлеру, а Эрин прислонилась спиной к груди Страйкера. Разговор стих.

Внезапно Дерек явственно ощутил пустоту в руках. Ему захотелось, чтобы Кэнди села к нему. Она бы так гармонично вписалась в его объятья, такая теплая и мягкая, прижалась бы к его груди. Он бы обнял ее, потер плечи, прогоняя гусиную кожу, вдохнул свежий аромат ее волос, ощутил, как ее тело отзывается на его близость.

Как бы ему хотелось обнять и приласкать ее. Но об этом не может быть и речи. Их отношения слишком…

Отношения?

Он пресек эту мысль.

Его взгляд метнулся к ее лицу.

Она, казалось, чувствовала себя неловко, не в своей тарелке, сидя между двумя любящими парами. Что-то вроде того, что чувствовал и он.

Дерек встал.

— Прогуляемся по пляжу, Кэндис?

На лице девушки промелькнула признательность.

— Конечно.

Остальные четверо едва ли заметили, когда они покинули круг света костра. Дерек взял Кэнди за руку. Она не возражала.

— Отличный бросок, — похвалила она его.

Он улыбнулся.

— Спасибо. А ты классно играешь в волейбол.

Кэндис рассмеялась, широко качнув их сплетенными руками.

— А ты красивый мужчина с безупречным вкусом и хорошими манерами.

— Слава богу, что никто этого не слышит.

— Да, это бывает немного неловко.

Но Дерек не испытывал неловкости. Он чувствовал себя глупым, окрыленным и счастливым. Ему бы хотелось, чтобы пляж тянулся до бесконечности и они могли бы идти и идти. Возможно, если они проговорят достаточно долго, он поймет, что между ними происходит.

Вдруг он вспомнил о том, что сказала ему Дженна, и вернулся на землю.

— Кэнди?

Она явно почувствовала перемену его настроения и перестала размахивать руками.

— Да?

— Дженна тут сказала мне кое-что…

Кэнди напряглась.

— …что ты меня боишься.

Кэнди резко остановилась.

— Боюсь?

Он повернулся к ней. Холодный свет восходящей луны освещал ее лицо. На ней не было макияжа, но кожа все равно выглядела безупречно гладкой, ресницы длинными и черными, а губы были цвета роз. Она определенно самая красивая женщина в мире.

Его голос понизился до шепота.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, Кэнди.

Она улыбнулась уголком рта и покачала головой.

— Я не…

— Хорошо.

— …то чтобы боюсь…

— Как это понимать?

— Ты лишаешь меня душевного покоя, — призналась она.

Он взял ее другую руку и чуть расставил ноги на песке.

— Потому что возбуждаю тебя? — спросил с надеждой.

— Потому что я никогда не знаю, о чем ты думаешь, — уклончиво ответила она.

— Хочешь знать, о чем я думаю сейчас?

— Не уверена.

— Я думаю, что ты красавица.

— Дерек…

— Я думаю, что хочу поцеловать тебя.

— Не говори…

— Впрочем, я всегда хочу поцеловать тебя.

Не дожидаясь ее ответа, он наклонился и исполнил свое желание.

Она не отстранилась, она обмякла.

Он обнял ее за талию, а ее руки обвили его шею. Поцелуй был неторопливым и нежным, долгим и утоляющим. Это было то, чего ему хотелось у костра. Кэнди и он вместе, в объятиях друг друга.

Ему необходимо было крепко обнимать ее и забыть обо всем. Хотя бы ненадолго. До тех пор, пока он не вернет себе способность трезво мыслить. Пока не сможет спокойно смотреть на нее, не наполняясь желанием.

Он целовал ее щеку, висок, ушко, вдыхал запах, упиваясь прикосновением к ее шелковистой коже.

Она простонала его имя и прижалась к нему, словно маяк, зовущий его все ближе, притягивающий к чему-то, чего он не понимал. Он только знал, что это важно. Что она важна для него.

— Поедем ко мне домой, — прошептал он.

— Но…

— Ты нужна мне, Кэнди.

Это прозвучало как отчаянная мольба. В груди у него горело, ноги и руки дрожали.

Она оглянулась на мерцающее пятно костра вдалеке.

— Не можем же мы просто…

— Можем. — Он коснулся ее подбородка, приподнял лицо и чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в ее золотисто-зеленые глаза. — Можем…

Он сделал глубокий вдох и затаил дыхание, словно ступив на тонкий лед.

— Ты хочешь поехать со мной, Кэнди?

Ветер стих.

Волны, казалось, остановили свой нескончаемый бег.

Она смотрела не мигая, в то время как весь его мир замер в ожидании.

Затем ее ресницы, дрогнув, опустились, а руки непроизвольно сжали его затылок.

— Да.

Она нужна ему.

Он припарковался кое-как, и они бегом взбежали по ступенькам. Он закрыл за ними дверь. В доме было темно, за исключением света уличных фонарей, льющегося в большие окна.

Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице.

Его длинные ноги перемахивали через две ступеньки, и она едва поспевала за ним.

Дерек распахнул дверь в великолепную спальню. Жалюзи были подняты, и свет с улицы просачивался в окна. Потолок был высоким. Золотисто-зеленое стеганое одеяло украшало королевских размеров кровать со столбиками. А светло-желтые кресла обрамляли французские двери, ведущие на балкон.

— Свет? — спросил он.

Она покачала головой.

— Вино?

Она почувствовал какое-то странное стеснение в груди и, призвав на помощь всю свою смелость, снова отрицательно мотнула головой.

— Только ты. Сейчас.

Он притянул ее в свои объятия, покусывая шею, покрывая короткими поцелуями до тех пор, пока она не затрепетала.

— Ох, Кэнди. Если б ты знала, сколько раз… я представлял тебя здесь.

Его слова согрели ее. Нервы успокоились. Дженна была права. Ей уже не семнадцать.

— И что же я делала? — смело поинтересовалась она.

Он усмехнулся.

— Не думаю, что ты хочешь это услышать.

Она склонила голову набок и отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Озорно улыбнулась.

— Нет, хочу.

Его глаза потемнели от страсти, когда он прерывисто вздохнул.

Она стянула блузку через голову и встала перед ним в тонком бюстгальтере.

— Потому что если ты мне не скажешь, как я узнаю, что надо делать?

— Кэнди…

— В своей спальне, — продолжала она, — я всегда представляла тебя обнаженным.

— Ты представляла меня в своей спальне?

Она многозначительно кивнула на его одежду.

— Обнаженным.

Он снял футболку и шорты, весь такой большой, бронзовый и прекрасный.

Тогда, в лимузине, у нее не было возможности налюбоваться им. Теперь была, и она не преминула воспользоваться ею. Он был великолепен от макушки до кончиков пальцев.

— Лучше, чем в моем воображении, — сказала она.

Со стоном удовлетворения он протянул руку и просунул пальцы под пояс ее низко сидящих джинсов, привлекая к себе.

Вихрь эмоций закружил ее, и она ухватила его за плечи. Он стянул с нее джинсы, и она прильнула к его груди, целуя крепкие мускулы, пробуя на вкус соленую кожу, стараясь запечатлеть в памяти ощущение и запах его тела.

— Ты здесь, — пробормотал он ей в волосы. — Нагая. Улыбающаяся. И я знал… я просто знал… — Он отстранил ее, чтобы заглянуть в глаза.

Кэндис щелкнула застежкой лифчика и позволила ему упасть на пол. Затем выскользнула из трусиков. Она ощущала себя совершенно свободной в своей наготе — сексуальной, а вовсе не стыдливой.

Глаза Дерека подернулись поволокой, возбуждая ее. Как же сильно она хотела его!

Она шагнула назад, к кровати, и, взяв Дерека за руку, потянула за собой.

Он с готовностью последовал за ней.

Когда ноги ее прикоснулись к прохладному, гладкому одеялу, она села.

— Вот так?

— Ляг на спину, — прохрипел он.

Она так и сделала, положив голову на шелковые подушки. Он опустился на колени на пол с ней рядом.

— Ты прекрасна. — Его тон был благоговейным. Он провел кончиком пальца вдоль изгиба талии, по бедру.

Затем улыбнулся.

— Пожалуй, я буду вот так сидеть здесь и любоваться тобой всю ночь.

Кэндис повернула голову и вскинула брови.

— Не очень-то веселая перспектива для меня.

— А ты хочешь большего? — спросил он с насмешливым изумлением.

— Много большего.

— Да? И как же ты собираешься убедить меня?

Она села, повернулась, свесила ноги с края кровати, и ее грудь оказалась на уровне с его лицом.

— Это торг, Дерек Ривз?

Его взгляд сосредоточился на ее груди.

— Как всегда у нас с тобой. — Он наклонился и поцеловал один сосок.

Она застонала, откинула голову назад, скользнув поближе к нему.

— Беда в том, — продолжал он, целуя другой сосок, затем уложил ее на спину и подтянулся, оказавшись с ней лицом к лицу, — что ты в этом деле куда лучше меня. Стоит тебе только пальчиком шевельнуть, и я твой навеки.

Скольжение его тела дразнило ее нежную кожу. Его ласковое дыхание овевало лицо. Она вдохнула, приподнимая голову, вытягиваясь, чтобы достать его рот.

Он встретил ее на полпути, своим весом пригвоздив к матрасу. Его рот был горячим, жадным и настойчивым.

Восхитительные ощущения стрелами пронзали каждый уголок ее тела. Она обхватила руками широкую спину, целуя его, прижимая крепче, еще крепче.

И все равно этого было мало.

Она согнула колени, поставив пятки на кровать.

— Кэнди, — прохрипел он.

— Быстрее, — простонала она.

— Но…

Она выгнула спину, широко раскинув руки на кровати.

Он чертыхнулся сквозь зубы, и не успела она и глазом моргнуть, как он уже был внутри нее.

Наконец-то. Уже близко.

Она обвилась вокруг него, крепко держалась, пока он целовал, ласкал ее и погружался в нее снова и снова.

Ей хотелось, чтобы это длилось бесконечно, но слишком скоро все поплыло у нее перед глазами, и хриплое, прерывистое дыхание Дерека ворвалось в ухо. Их тела покрылись испариной, и волна страсти взмыла до самых высот, пока он не исторг ее имя и мир не взорвался.

Пик эмоций сопровождался покалывающей легкостью, дыхание медленно восстанавливалось. Дерек тяжело лежал на ней, но она не хотела, чтобы он шевелился. Это было все равно что парить в небесах. Каждая клеточка ее тела размякла от удовлетворения, и притупляющий сознание жар согревал душу.

— Такого со мной никогда не было, — прошептала она с благоговейным трепетом.

— Такого ни с кем никогда не было, — тоже шепотом отозвался Дерек. — Кажется, мы открыли новую планету.

Кэндис согласно кивнула. Комната вновь приобрела свои очертания. Комната Дерека. Где он мечтал о ней.

Все эти ночи, пока она мечтала о нем, он мечтал о ней.

Поразительно.

— Ну, так как, я все правильно сделала? — спросила она полушутя.

Его тон оставался серьезным, даже почтительным.

— Ты сделала все совершенно правильно. — Затем он перекатился на спину, как в лимузине, увлекая ее за собой, не разжимая объятий, просто снимая с нее тяжесть своего тела.

Он прикрыл ей спину одеялом, разгладил его, убрал волосы со лба и провел ладонью по всей их длине.

— Сколько ночей я лежал, думая о тебе.

Грудь Кэндис распирало от радости так, что стало тесно. Она должна спросить.

— Сколько?

— Боюсь, я потерял счет.

— Когда это началось?

— Это началось с того глупого поцелуя в «Тоннеле Любви». Когда я узнал, кто ты. Когда понял, какими сложными будут наши отношения.

Она отодвинулась на пару дюймов.

— Ты хотел меня все это время? А я начала мечтать о тебе только с тех пор, как…

— Ты всегда должна выигрывать, да?

Она помолчала. Ладно, он заслуживает искренности.

— Я желала тебя с тех пор, как ты первый раз солгал мне. Полагаю, этот раунд ты выиграл.

Он поцеловал ее сладкие губы.

— Думаю, мы оба выиграли этот раунд. А сейчас хочешь испробовать мою ванну?

Она сделала глубокий вдох и кивнула.

— О да.

Позже Кэндис лежала в объятиях Дерека, свернувшись калачиком, и смотрела через открытые французские двери на огни Сиэтла.

— Я говорила тебе «спасибо»? — спросила она.

Он усмехнулся.

— Не стоит благодарить меня. Это доставило мне удовольствие.

Она ткнула его локтем в бок.

— За помощь с реконструкцией «Маяка».

— Ах, это.

— Да, это. — Она снова расслабилась, мысленно представив законченный ресторан. — Знаешь, это всегда было моей мечтой.

— Исторический ресторан?

— Исторические здания. Это нельзя измерить в долларах и центах, но это имеет смысл на ином, более глубоком уровне. — Она замолчала. — Наверное, ты этого не понимаешь, да?

— А ты объясни.

— Я всегда считала, что в жизни есть вещи, которые важнее денег.

— И ты называешь себя Хэммонд?

Она снова ткнула его, на этот раз помягче.

— Из тебя вышел бы куда лучший представитель Хэммондов, чем из меня. Я всегда была белой вороной — артистической, непрактичной.

— Я думал, ты прекрасно ладишь со своей семьей. Ну, все эти обсуждения семени и все такое.

Кэндис улыбнулась.

— О, они меня очень любят, просто не понимают.

Он крепче прижал ее к себе.

— Это потому, что ты сложная женщина.

— Ты тоже меня не понимаешь, да?

— Не вполне.

— Ты не можешь понять, как можно отказаться от денег ради красоты.

В его тоне послышались полемические нотки.

— Я очень люблю красоту. Но существуют такие практические реалии, с которыми приходится иметь дело прежде, чем мы можем себе позволить роскошь сосредоточиться на искусстве.

— Такие как?..

— Еда, кров, одежда.

— Большинство людей в Сиэтле имеют еду, кров и одежду, — возразила Кэндис. — Чего им не хватает, так это искусства, истории и культуры. Это пища для души.

— Душа не может жить без тела.

— А телу без души не имеет смысла жить.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Ты считаешь, у меня есть душа, Кэнди?

Вопрос сильно удивил, даже озадачил ее.

— Конечно, у тебя есть душа.

Да, он жесткий, твердолобый бизнесмен, который должен делать деньги каждый божий день, но он также нежный и щедрый любовник. А то, как он дурачился сегодня со своими братьями, показало ей его трогательно-человеческую сторону.

— Ну, может, просто поменьше, чем у других, — пошутил он.

Кэндис не нашлась, что на это ответить. Она начинала подозревать, что за жестким фасадом скрывается очень доброе сердце.

Она вдруг подумала, что ошибалась в нем, и можно надеяться на что-то большее, чем простая интрижка. Но это было опасное направление мыслей. Надо воспринимать все как есть, чтобы потом не испытать жестокого разочарования и сердечных мук.

— Ну, может, чуть поменьше, — согласилась она.

Они погрузились в молчание, в то время как ласковый ветерок влетал в окно вместе с отдаленным шумом улиц. Дыхание Дерека постепенно выровнялось, руки расслабились.

Кэндис не спала, глядя на город, говоря себе, что их интерлюдия окончена. Уже почти два часа ночи, а завтра в десять у них презентация. После этого у них не останется причин быть вместе и продолжать отношения.

Она стиснула зубы, напомнив себе, что шла на это с открытыми глазами. Она напряглась, приготовившись оставить его теплую постель и продолжать жить без него.

Но едва она пошевелилась, как его руки на ее животе сжались. Он не спал и хрипло прошептал ей на ухо:

— Останься.

Она замерла. Остаться?

Его голос звучал натянуто, мышцы напряглись.

— Просто… — Прошла целая минута. — Останься.

Одно слово. Одно-единственное слово, но оно перевернуло ее жизнь.

Она старалась не допускать его в свое сердце, но он накрепко утвердился там, и ей уже ничем нельзя помочь. Она почувствовала, как одинокая слезинка защипала уголок глаза.

— Хорошо.

Он перевернул ее на спину, нежно целуя в губы.

Она ответила на поцелуй, крепко обнимая его, стараясь разобраться в хаосе своих мыслей и чувств. Он будет обнимать ее всю ночь. Они проснутся вместе, в одной постели.

Что с ними будет? Что они делают?

Он прервал поцелуй и чуть отстранился.

Она заглянула в его темные глаза, ища ответы, которых, она знала, у него нет.

— Дерек?

Он покачал головой.

— Я не знаю, Кэнди.

Она коснулась его лица.

Он ласково поцеловал ее еще раз, и она обняла его, притянула ближе, стараясь вобрать в себя его сущность и успокоить свои страхи. Если все это ошибка, она будет ужасно страдать.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Дерек стоял во главе стола в небольшой комнате заседаний Исторического общества перед Мирной Уэст и пятью другими членами совета, стараясь думать о презентации, а не о Кэнди. Он щелкнул клавишей на своем лэптопе, выводя на экран следующую историческую фотографию и пускаясь в рассказ об Адель Альбинон и ее семи пекинесах.

Но взгляд его помимо воли устремился к Кэнди, и он провалился в изумрудные глубины ее зеленых глаз. Как только это закончится, они сразу же поедут опять к нему домой. Он отменит все свои дневные встречи и проведет остаток дня с Кэнди.

Обязательно.

Но это позже. Сейчас же он должен провести презентацию и не опозориться.

Он торопливо переключил внимание на Мирну, затем на Уильяма Суэнни и Мириам Джоунз.

Покончив с историей про пекинесов, Дерек включил свет. Он раздал копии оригинальных архитектурных чертежей и объяснил, как реконструкция «Кэнна интериорз» воссоздала характерные черты и особенности здания в его первозданном виде.

— Превосходная презентация, — сказала Мирна, обращаясь за поддержкой к своим коллегам.

Они все заулыбались и согласно закивали.

Дерек исподволь бросил взгляд на Кэндис. Ее лицо разрумянилось, улыбка была поистине ослепительной, а яркие глаза сияли от радости. Очевидно, это было почти так же здорово, как секс.

Мирна открыла папку и вынула довольно объемистый договор.

— Разумеется, будет еще заключительное голосование на нашем ежемесячном заседании. — Она протянула договор Дереку. — Но я думаю, уверена, что голосование будет благоприятным. Если вы подпишете страницы шесть и одиннадцать, я попрошу секретаря совета прислать вам официальную копию после голосования.

Дерек взял договор, пролистал страницы, раздумывая, стоит ли попросить юридический отдел быстро просмотреть его прежде, чем подписывать. Вдруг одно предложение на странице семь бросилось ему в глаза.

Этого не может быть.

Он взглянул на Мирну.

— Совет может наложить вето на будущую продажу?

Она кивнула.

— Уверена, вы понимаете, что совету требуется определенная мера контроля над означенным зданием.

— Но мы не собираемся продавать ресторан. Он часть отеля. Возможно, мы могли бы сдать его в аренду, но продавать отдельно мы его не можем.

Уильям Суинни подал голос:

— Но вы можете продать отель.

Дерек уставился на мужчину.

— Вы ожидаете, что я предоставлю Историческому обществу право вето на продажу «Тихой пристани»? Мы определяем только «Маяк» как памятник исторической культуры, а не все здание. — Эти люди что, лишились рассудка? Он не имеет права рисковать многомиллионным имуществом. Да совладельцы ему голову оторвут и правильно сделают.

— Но это стандартный контракт, — изрекла Мириам.

— Стандартный для кого? — возмутился Дерек.

— Стандартный для Исторического общества, — ответила Мириам.

— Я не могу это подписать, — отрезал Дерек.

— Но… — Кэнди впервые подала голос.

Он поймал ее встревоженный взгляд. Жаль, что она огорчится, но это же просто смешно.

— Это было бы крайне безответственно, — отметил он на тот случай, если она не уловила суть. — Имущество сразу же потеряет рыночную стоимость, это свяжет нам руки…

Он пробежал глазами еще несколько страниц.

— Этот контракт определяет весь отель как памятник культуры. Вы хотя бы представляете, какому риску это подвергнет доходность компании?

Кэнди заморгала, и ее взгляд сделался безжизненным.

— А мы не должны делать ничего, что может подвергнуть риску доходность вашей компании, не так ли?

О, великолепно, она опять полезла в бутылку.

— Я не могу подвести вкладчиков, — настаивал он. Черт, да они вполне могут вышвырнуть его из членов правления, если он подпишет этот документ. И уж определенно с полным правом снимут его с должности вице-президента. Дерек бы сам казнил и четвертовал любого вице-президента, который принял бы подобное решение.

— А меня, значит, подвести можно? — тихо спросила Кэндис.

— Это не одно и то же…

Кэнди встала, схватив свой кейс со стола.

— Да, ты прав. Это не одно и то же, верно? Как глупо с моей стороны. — Она зашагала к двери.

Дерек выругался себе под нос. Она не понимает. Если б здание принадлежало только ему одному, если бы на карту были поставлены его деньги, он бы рискнул. Но у него обязательства перед другими акционерами. Так должно быть.

Кэндис прошла по коридору Исторического общества и надавила кнопку лифта. Она не беспокоилась, что Дерек пойдет за ней. Он совершенно недвусмысленно дал ей понять, что для него важнее всего.

Прибыль, прибыль, прибыль.

Она шагнула в лифт.

Как могла она вообразить, что он другой? Почему хоть на минуту подумала, что ошибалась в нем? Что у него есть сердце, есть душа?

О да, как хорошо и прекрасно изображать из себя добропорядочного гражданина, если это ничего тебе не стоит. Он согласился на некоторые расходы исключительно потому, что они покроются бесплатной рекламой. Но как только стрелка весов сдвинулась в пользу общества, он отказался.

Он отказался от Сиэтла. Он отказался от «Кэнна интериорз». Он отказался от нее, Кэндис.

Лифт остановился, и двери раскрылись.

Ей не хотелось думать о том, что больнее. В голове пронеслось непрошеное воспоминание о прошлой ночи, и она съежилась, отгоняя его. Все это оказалось иллюзией. Того Дерека, которого она полюбила, с которым спала, не существует.

Выйдя в вестибюль, она распахнула дверь, подозвала такси и набрала номер на своем сотовом.

Дженна ответила:

— Алло.

— Все сорвалось, — сказала Кэндис безжизненным голосом.

— Что сорвалось?

— Историческое наследие. Дерек обнаружил, что это будет слишком дорого стоить, и пошел на попятный.

— Серьезно?

— Да.

— В это трудно…

— Поверь. Я только что из офиса Исторического общества. Он сейчас там, объясняет, почему не может заключить договор.

— Но…

— Он обманщик, Дженна. Он поддерживал меня, пока считал, что это выгодно, а потом предал. — Ее голос дрогнул. — Он акула. Такой же, как все они. Как я могла подумать, что он другой? Я такая дура, — прошептала она скорее себе, чем Дженне.

— Что у вас с ним было прошлой ночью? — спросила подруга.

— Именно то, что ты думаешь. Мы поехали к нему домой. Занимались любовью. Я всю ночь была в его объятиях, а потом он меня предал. — Кэндис прерывисто вздохнула. — Больше никогда, Дженна.

— Не стоит так…

— Больше никогда.

— Ты говорила с ним? Уверена, что все правильно поняла?

Кэндис резко засмеялась.

— Он сказал, что не может подвести акционеров. А когда я напомнила, что он подводит меня, он сказал, и я цитирую: это не одно и то же. — (Дженна помолчала.) — Мне надо идти. Я просто хотела, чтоб ты знала.

— Давай встретимся где-нибудь и выпьем кофе.

— Может, позже.

— Кэндис…

— Все в порядке. Просто мне надо немного побыть одной.

— Куда ты сейчас?

— Домой, наверное. — Туда, где она сможет спокойно зализать раны. Туда, где сможет прийти в себя. Потеря исторического наследия — профессиональная неудача, но ее она переживет. Что же касается разбитого сердца, то с этим будет куда сложнее.

Проезжая по Эверетт-стрит, Дерек убеждал себя в том, что Кэнди все поймет. Он как раз строил планы, когда и как связаться с ней, когда зазвонил телефон.

Он вытащил его из кармана пиджака.

— Ривз слушает.

— Тащи сюда свою задницу. — Это был голос Тайлера.

— Какого черта?

— Я не знаю, что ты сделал Кэнди, но Дженна проклинает тебя на чем свет стоит и громит кухню.

— Это недоразумение, — сделал попытку оправдаться Дерек.

— Ну так устрани его! Если ты хочешь, чтобы Кэндис согласилась тебя видеть, если хочешь, чтобы Дженна согласилась еще когда-нибудь с тобой разговаривать и если не хочешь выложить миллион долларов за мою разгромленную кухню, лети сюда и улаживай это свое недоразумение.

— У меня не было выбора, — стал оправдываться Дерек. Мысль о том, что он может больше никогда не увидеть Кэнди, больно ударила его под дых. Не будет же она злиться на него до бесконечности.

Или будет?

— Выбор есть всегда, — изрек Тайлер.

— Дженна рассказала тебе, что случилось?

— Нет. Она слишком занята перечислением того, что ты заслуживаешь, с пугающими анатомическими подробностями. — Тайлер понизил голос. — Я не хочу знать, что моя жена способна на подобные мысли. Ты меня понимаешь?

— Я защищал компанию, — сказал Дерек, холодея при мысли больше никогда не увидеть Кэнди. Тайлер ошибается. Такого просто не может быть.

— Ты хочешь сказать, что не было способа защитить компанию без того, чтобы не подвести Кэндис и Дженну?

— Вы, акционеры, всегда с готовностью тратите прибыль, а потом сидите и рассуждаете о методах. Я сделал это ради вас. Вас. Если бы деньги были только мои…

Прошло несколько секунд, пока Дерек осмысливал то, что внезапно пришло ему в голову.

— Что? — подал голос Тайлер.

Если бы это были деньги Дерека, что бы он выбрал — отель или их отношения с Кэндис? Рискнул бы он своим финансовым положением ради «Кэнна интериорз», ради Кэндис?

Он застонал. Сможет ли он отказаться от вице-президентства? От своего отеля? Своих денег? Только ради того, чтобы сделать Кэнди счастливой?

— Ну что? — нетерпеливо прервал его размышления Тайлер.

Да! Деньги — ничто, Кэнди — все!

— Встреть меня в «Ривз-Дукартер», — принял решение Дерек. — В зале заседаний.

— Сейчас? В субботу?

— Да, сейчас. Я вице-президент компании, и я созываю срочное собрание. Позвони Страйкеру, а я отцу.

— Но…

— Действуй.

Дерек нажал кнопку отбоя и набрал родительский номер. Он всегда гордился тем, что был человеком с принципами. И сегодня в упор столкнулся с одним из них. Пусть Кэнди никогда с ним больше не заговорит, но он намерен исправить то, что разрушил.

И снова Дерек, уже во второй раз за день, стоял во главе зала заседаний. Этот зал был больше, и стол был больше, и мебель более высокого качества, потому что его компания процветающая. Впервые в своей жизни он задумался о цене успеха в ином, не денежном выражении.

Деньги даются ему легко, всегда давались легко, осознал он.

Дерек вгляделся в лица своих братьев, родителей и невесток.

— Спасибо, что так быстро пришли.

Тайлер хохотнул. Дженна ткнула его локтем в бок.

— Я бы хотел внести предложение на обсуждение правления, — сказал Дерек. — Я слагаю с себя полномочия вице-президента.

Коллективный вздох пролетел над столом, и мама сделала большие глаза.

— И предлагаю сделку, чтобы продать мою долю акций в «Ривз-Дукартер».

— Дерек, — отец встал, — ты собираешься…

Дерек вскинул руку.

— Позволь мне закончить.

Отец закрыл рот, в комнате наступила тишина. Никто никогда не прерывал Джексона, президента и исполнительного директора, за столом заседаний.

После напряженной паузы он снова сел.

— Я предлагаю сделку, — продолжил Дерек. — Альфред Грей работает сейчас над деталями. Я хочу отдать свою долю в «Ривз-Дукартер» в обмен на единоличное владение «Тихой пристанью».

— Что? — воскликнула его мама. — Где? Зачем? — Она вскинула руки жестом полного замешательства.

— Я хочу оформить его как историческое здание. Но это подвергнет риску его рыночную стоимость, свяжет нам руки с будущей продажей и все такое прочее. Я не могу просить акционеров идти на такой риск.

— Мы не можем позволить тебе сделать это, сынок, — сказал отец.

Взгляд Дерека метнулся к Джексону.

Его отец встал и обратился ко всем собравшимся:

— Кто за то, чтобы позволить Дереку продать свои акции?

Никто не шелохнулся.

— Кто против?

Все подняли руки.

Дерек перевел рассерженный взгляд с одного брата на другого, потом посмотрел на отца, лихорадочно пытаясь найти способ убедить их.

Затем снова заговорил Тайлер:

— Кто за то, чтобы оформить «Тихую пристань» как памятник исторической культуры?

Все снова подняли руки.

Дерек заморгал. Он сделал шаг назад и едва не споткнулся. Это же бессмысленно. Это глупый шаг. Он будет стоить им всем…

Дженна что-то шепнула Тайлеру и вышла из зала.

Мать Дерека тепло улыбнулась ему.

— Я считаю, историческое наследие — прекрасная идея.

Дерек ошеломленно уставился на нее.

— Но… это будет стоить вам денег.

— Это наш гражданский долг, — заметила она. — И я горжусь тем, что ты понял это.

— Твоя мать права, — вступил отец. — Я думаю, Ривзам-Дукартерам пора приобрести более высокий общественный статус.

Дерек покачал головой. Предлоги вполне благовидны, но совершенно очевидно, что они делают это ради него. Он не может позволить им ставить под удар свой капитал.

— Позвольте мне продать свою долю, — попросил он, — и выкупить отель. Альфред Грей разработает все детали.

— Твое предложение было отвергнуто, — напомнил отец.

— Это просто потому, что вы все пытаетесь…

— Поддержать тебя? — подсказала мама. — Я знаю, ты привык быть опорой семьи, и мы очень это ценим, правда. Но теперь наш черед помочь тебе. Существует много веских причин для того, чтобы одобрить историческое наследие.

Страйкер выпрямился.

— Так что умолкни и приступай к бумажной работе, большой брат.

Тайлер усмехнулся.

— И не забудь сказать «спасибо».

Дерек ссутулился в полном замешательстве. Он переводил взгляд с одного члена семьи на другого. Они действительно хотят сделать это. Они правда хотят ему помочь.

— Спасибо, — сдавленно проговорил он.

После третьего звонка Кэндис сняла трубку. Кто бы ни был на другом конце провода, он явно не собирался оставлять голосовое сообщение.

— Да?

— Тебе лучше приехать сюда, — услышала она голос Дженны.

— Куда?

— В зал заседаний «Ривз-Дукартер».

Желудок Кэндис свело судорогой.

— Ни за что.

— Ты не поверишь, что сделал Дерек.

— Я уже знаю, что он сделал.

— Нет, не знаешь. Он только что пытался отказаться ото всего ради тебя.

Кэндис нахмурилась.

— От чего отказаться?

— Ото всего. От своей жизни. Своей империи.

— А?

— Ради тебя. — Что?

— Он стоял там перед всей семьей и предлагал все свои акции в «Ривз-Дукартер» в обмен на единоличное владение «Тихой пристанью».

Кэндис покачала головой.

— Зачем ему это делать?

— Чтобы оформить его как исторический памятник, балда.

Кэндис плюхнулась на диван. В горле у нее пересохло, голос сел почти до шепота.

— Что?

Тон Дженны был отрывистым и неумолимым.

— Тащи сюда свою задницу.

Что он делает? Что это значит?

Она бросила трубку и схватила сумочку. Ему так нравится быть вице-президентом. Его жизнь — это сплошное действие, возбуждение, сделка. Он же холодный делец, а холодные дельцы просто так, за здорово живешь, не отказываются от денег и положения.

Не дожидаясь лифта, она сбежала по лестнице, влетела в гараж и вырулила на улицу.

Когда она подъехала к зданию «Ривз-Дукартер», Дженна открыла входную дверь и потащила ее к свободному лифту.

— Он любит тебя, — заявила подруга без предисловий.

— Не смеши меня. — Кэндис не смела надеяться. Ее разбитое сердце принадлежало Дереку навек, но в его жизни миллион других вещей. Должно быть какое-то объяснение, и ему лучше дать его ей.

Они вышли из лифта, завернули за угол и тут же столкнулись с Дереком.

— Кэнди?

Кэндис остановилась перед ним, а Дженна благоразумно прошествовала дальше.

— Что ты делаешь? — потребовала она ответа.

— Иду искать тебя.

— Я не об этом. — Она обвела рукой холл. — Я спрашиваю, что ты делаешь?

Все семейство Дерека высыпало из зала заседаний в коридор.

Дерек схватил Кэндис за руку и потащил в кабинет директора, закрыв за собой дверь. Он заглянул ей в глаза.

— Я правда шел искать тебя.

— Дженна сказала, что ты продал свои акции.

— Хочешь сделку?

Кэндис слегка опешила.

— Какого рода сделку?

Он приблизился к ней.

— Я оформляю «Тихую пристань» как исторический памятник, если ты выйдешь за меня и родишь мне детей.

— Детей?

Он покачал головой.

— Ладно, просто выходи за меня. Насчет детей потом решим.

Любовь распирала ей грудь.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Но это же беспроигрышный вариант.

Она покачала головой.

— Я люблю тебя, Кэнди.

Она заморгала, пытаясь избавиться от жжения под веками.

— Я тоже люблю тебя. Но ты не можешь отказаться от своей компании.

Он улыбнулся.

— Предоставь беспокоиться о компании мне. Ты хочешь историческое наследуемое здание? Тебе придется выйти за меня. Я не шучу, Кэнди.

— Я тоже, — мягко проговорила она. — Я выйду за тебя, если ты сохранишь свои акции в «Ривз-Дукартер».

— Договорились. — Он наклонился и поцеловал ее.

Она немного отстранилась.

— Только так и не иначе.

Он кивнул и снова припал в поцелуе к ее губам. На этот раз поцелуй был длиннее, глубже, горячее. Дерек любит ее. И они будут вместе. Навсегда.

Историческое наследие — ерунда.

Дверь открылась, но она не могла заставить себя прервать поцелуй. Дерек продолжал целовать ее, пока его отец не кашлянул.

Они оба подняли глаза.

— Твоя мама спрашивает, надо ли ей доставать бабушкины кольца. — Он склонил голову набок и улыбнулся. — Я так полагаю, это означает «да»?

Дерек кивнул.

— Похоже, мы заключили друг с другом сделку. Ты обещал не продавать свои акции, — напомнила Кэндис Дереку специально, чтобы его отец слышал. Она хотела остановить это прежде, чем начнется бумажная работа.

— Он не продает свои акции, — сказал Джексон.

Кэндис заморгала.

— Мы сразу же единогласно отвергли эту затею.

Она подозрительно покосилась на Дерека. Он лукаво ей улыбнулся.

— Но мы все равно получаем историческое наследие, разве не здорово?

— Ты обманул меня?

— Со мной держи ухо востро, детка.

На Кэндис было свадебное платье бабушки Дерека из атласа и кружев, которое эта замечательная женщина надевала в 1943 году, а также принадлежащие ей обручальное и венчальное кольца, украшающие сейчас левую руку Кэндис.

Она повертела пальцами перед глазами, любуясь сиянием бриллиантов в свете люстр.

— Не могу поверить, что мы женаты, — вздохнула она.

— А я не могу поверить, что мне так весело, — сказал Дерек.

Кэндис подняла глаза.

— Прошу прощения?

Он привлек ее к себе.

— Когда мои братья женились, я видел только то, что они теряют свою свободу.

Она улыбнулась.

— А теперь и ты потерял свою.

— Но все совсем не так.

— Извини, приятель, но сделка состоялась. Твоей свободы больше нет.

Дерек усмехнулся.

— Я хочу сказать, что помолвка, свадьба, брак — суть вовсе не в моей свободе. Все это для того, чтобы удержать любимую женщину как можно крепче, чтобы она не убежала.

— А я и не хочу никуда убегать.

— Это хорошо. — Он ласково поцеловал ее в лоб. — Потому что сделка состоялась и для тебя тоже. Ты моя навеки.

Оркестр заиграл следующую мелодию, и другие пары присоединились к ним на танцевальном кругу. Дженна и Эрин в ярко-голубых платьях подружек невесты, Тайлер и Страйкер в смокингах.

Ее родители танцевали рядом, посылая улыбки и поздравления.

— Собираешься бросать букет? — поинтересовалась Эрин, кружась в паре с мужем.

— Иду прямо по твоим стопам, — отозвалась Кэндис.

Страйкер ухмыльнулся и подмигнул своей жене.

— Я надеюсь, вы тоже планируете пополнение семейства в скором времени. — Он приложил ладонь к животу Эрин.

Глаза Кэндис расширились.

— Правда?

Эрин кивнула.

— Поздравляю, — сказал Дерек. — Мама знает?

— Мы решили приберечь новость до конца вашего медового месяца, — сообщил Страйкер.

— Пожалуй, я не буду бросать букет, в конце концов, — пошутила Кэндис.

Эрин рассмеялась, и они провальсировали дальше.

— Правильно, — протянул Дерек, — мы же еще не заключили сделку насчет наших будущих детей.

Кэндис подняла голову.

— Хорошо. Что ты предлагаешь?

— Две девочки за двух мальчиков?

— Четверо?

— Маловато?

— Будь благоразумным.

Тайлер с Дженной сблизились с ними в танце.

— Наконец-то жених, — сказал Тайлер с широкой улыбкой. — Какое событие.

— Да, да, — улыбнулся Дерек, — ты говорил мне. Так когда вы ждете пополнения?

Дженна побледнела.

— Что? — встревожилась Кэндис.

— Откуда вы знаете? — пробормотала подруга.

— Знаем? — переспросила Кэндис, затем сделала большие глаза. — Не может быть.

На лице Дженны появилась застенчивая улыбка.

— Может.

— Мама знает? — поинтересовался Дерек.

— Мы подождем, пока закончится ваш медовый месяц.

— Поздравляем, — проговорили Кэндис с Дереком в один голос, когда пара закружилась, удаляясь от них. — Что ж, — сказала Кэндис, устраиваясь поудобнее в объятиях Дерека. — Полагаю, это снимает с нас ответственность.

— А я-то думал, мы посоревнуемся…

— Спешишь? — поддела его Кэндис.

— Да нет, не слишком… ну, может, чуть-чуть.

Дерек наклонился, припав к ее шее долгим поцелуем, за которым последовал еще один в ключицу, потом еще один в плечо.

Кэндис вздохнула, тая в его объятиях.

— Скоро мы сможем улизнуть из этой толпы?

Она почувствовала, что он улыбается.

— Вот видишь, — сказал он, — мне не нужна мамочка. Я свято верю в собственную силу убеждения.

— Ты забываешь, что я получила ковер и люстру.

— Но в конце ты вышла за меня замуж.

Кэндис подняла свою левую руку.

— Это такая мизерная цена, но я заполучила старинные кольца.

— Ты хочешь сказать, что все это было задумано с целью получить кольца?

Кэндис улыбнулась.

— Со мной держи ухо востро, детка.

Примечания

1

Конфетка (англ.).

Content

Барбара Данлоп
Держи ухо востро, дорогой!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Примечания