Барбара Данлоп

Власть веснушек

ПРОЛОГ

Все разовое за то и ценится, что можно не заботиться о сохранности отношений. Использованное выбрасывается, бывшее забывается, рекламации не принимаются. Точка!

У Синклер Махони появился повод всерьез призадуматься над этим. Прежние догадки и опасения в расчет не шли.

Пока Хантер Осланд ворочался на своей кровати, габариты которой намного превышали стандартные, как и все в доме, карьере и судьбе этого исполина, где-то в дальнем конце его гигантского особняка отчетливо хлопнула дверь. Синклер сунула ноги в балетки на плоской подошве и запахнулась в свой жакет в тонкую полосочку.

Теперь догадки становились фактом: предстояло неловкое прощание, такое же холодное, как нарождающийся день.

Мирно спящий под сенью тяжелого полога Хантер определенно не впервые сталкивался с такой ситуацией. Вероятно, именно на этот случай в его туалетном шкафчике на видном месте лежали три новые зубные щетки. Какая предусмотрительность! А еще стопка свежих махровых полотенец всевозможных расцветок, туалетные принадлежности в ассортименте на любой вкус. Он лучше, нежели Синклер Махони, понимал толк в быстротечных радостях.

И уходящая ночь тому свидетель. Ночь, которая по праву могла гордиться Хантером, а он, в свою очередь, ею.

То, что для Осланда было штатным событием, для Синклер ознаменовалось переломом.

Она еще надеялась увидеть отблеск уважительного отношения в его глазах по пробуждении. Чего, увы, не разглядела в собственных глазах, глядя на себя в зеркало. Необходимо срочно истребить признаки изнеможения и беспутства, чтобы вновь обрести форму.

Синклер приняла душ и обстоятельно вымылась, затем почистила зубы, высушила волосы, убрала их в тугой аскетический конский хвост и, оценивающе вглядевшись в свое отражение, осталась довольна увиденным.

Было около восьми утра, когда девушка застыла напротив морского пейзажа, висевшего над изголовьем постели. На картине неистовствовал шторм. Она невольно задалась вопросом, для каких таких надобностей хозяин дома украсил пространство опочивальни столь мятежным и страстным художеством, и сама же ответила, вспомнив о совершенном под этим самым изображением бурном соединении с ныне спящим мужчиной.

Решив, что такая позиция не лучшая, для наблюдения за дремой нечаянного любовника, Синклер отошла к окну между двумя пальмами и посмотрела на залив.

Ей еще предстояло выбраться из запутанных лабиринтов особняка Осланда, увидеть свою сестру и попрощаться с ней, прежде чем взять курс на аэропорт Манчестера, штат Вермонт, с билетом до аэропорта имени Джона Фицджералда Кеннеди, Нью-Йорк.

На полдень была запланирована встреча с партнерами и совещание с управляющим косметическим отделом магазина «Бергдорф», где была широко представлена парфюмерно-косметическая продукция, выпускаемая под маркой «Дары лаванды».

В портфеле лежали кипы технологической документации, рекламные проспекты и новейшие образцы. Такие ответственные мероприятия заслуживают абсолютного внимания на всех стадиях подготовки и реализации, твердила себе как мантру ответственная сотрудница.

Однако прошедшая ночь выбила Синклер из колеи, и теперь она изыскивала способ возобновить привычное течение мыслей.

Девушка расправила плечи и потянулась к косметичке. Ее взгляд невольно упал на показавшееся из-под простыни загорелое бедро Хантера Осланда, которое в контрасте с млечной белизной шелковых простыней выглядело медово-медным.

Образ был настолько обольстителен, что плотское чувствование мгновенно отозвалось в ней особым голодом.

На постели, раскинув руки, почивал утомленный ночными бдениями мускулистый мужчина. Простыня целомудренно покрывала часть его туловища. Панорама спящего Хантера смотрелась в высшей степени картинно, на Синклер же она произвела еще и гипнотическое действие.

Не так давно она познавала на ощупь и даже на вес это великолепное творение природы и физкультурной практики.

Фактически Синклер Махони не испытывала банальной девичьей стыдливости, однако в ней теснилось много других чувств, менее определенных, но куда более томительных и захватывающих, среди которых обеспокоенность за судьбу своей работы занимала далеко не последнее место.

Она слыхала от более отчаянных подруг о внезапном единении в страсти с незнакомцем, встреченным за бокалом в баре. Ей в ярких красках живописали увертюру эмоций, порождаемую эксклюзивным слиянием пикантности, неизвестности, внезапности и быстротечности.

Но Синклер слишком дорожила стабильностью и спокойствием, чтобы примерять эту опасную игру к себе. Сказывалось чувство откровенной брезгливости, что не позволяло благоразумной девушке допустить возможность совокупления с незнакомцем. Эта зона эротических фантазий была для нее однозначно запретной.

Теперь же Синклер балансировала на грани.

Хантер Осланд не был незнакомцем в строгом смысле слова, и, видимо, сознание этого обстоятельства позволило Синклер отступить от установленных принципов.

Хантер вызывал интерес к себе в первую очередь как человек остроумный, обаятельный, бесспорно одаренный и только затем как объект исследования эротических вольностей. Но оказалось, что упоение его интеллектом стремительно приблизило ее к запретной области общения.

Заметив в нем пристрастие к изощренным играм ума, Синклер каждую его полуулыбку, каждый полунамек невольно стала относить на счет изысканного обольщения. А поскольку она никогда не ведала чувства сомнения в своей женской привлекательности, не злоупотребляя при этом ею, первый же его поцелуй подвиг ее на то, чтобы разделить с этим мужчиной еще и радость взаимного обладания.

Синклер с юности гордилась своим телом, соблазнительные изгибы которого не утаивала и простая повседневная одежда. Она не считала нужным приукрашивать себя искусственно с помощью различных новомодных ухищрений. Когда же Хантер раздел ее, быстро и ловко, она не испытала никакой конфузливости. Более того, ей казалось, она знает этого исполина годы, а не считанные часы.

Сейчас, на грани прощания, Синклер волновала возможность все повторить, утвердить, закрепить, за неимением возможности повернуть время вспять.

Развитая восприимчивость не позволяла ей забыть чувства, возбуждаемые прикосновением пальцев к плотной, упругой коже Хантера, особый вкус его поцелуев, пламя дыхания, лесной аромат волос.

Синклер вновь поддалась порыву и подступила к его постели. Хантер повернулся, и девушка приостановилась. Он нахмурился в преддверии пробуждения, и в этот миг Синклер поняла, что не сможет погасить новую волну желания, если этот красавец застанет ее в своей спальне.

Схватив косметичку и пухлый портфель, девушка, не оглядываясь на Хантера, бросилась к двери. Бесшумно открыв ее, она вышла и так же бесшумно затворила за собой.

Конец.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Прошло полтора месяца с тех пор, как Синклер Махони, ответственная сотрудница парфюмерно-косметической фирмы «Власть красоты», изменила себе. Но морально-этические переживания по этому поводу со временем уступили место размышлениям над хитросплетениями в управленческой сфере, вызванным тем обстоятельством, что некий весьма состоятельный субъект в результате ряда успешных биржевых манипуляций приобрел контрольный пакет акций компании.

И теперь по логике событий следовало ожидать его вступления на престол.

Наконец состоялся совет директоров.

Улыбающийся новый владелец вошел в зал заседаний. Многие из собравшихся его узнали. Но только Синклер Махони была знакома с ним не по газетно-журнальным фотографиям, деловым встречам и телевизионным интервью…

— Такое вот дружелюбное поглощение, — саркастически отреагировал на эту благодушную улыбочку вошедшего непосредственный руководитель Синклер, действующий президент компании Роджер Роулингс и зашептал ей на ухо: — Транснациональная корпорация Осланда приобрела пятьдесят один процент акций нашей компании. Теперь политика на фирме будет всецело определяться этим типом.

Синклер понимающе кивнула в ответ, старательно скрывая личное смятение. Появление Хантера виделось ей чистым совпадением, без какого-либо коварного намерения с его стороны. Хотя полагать, что он не воспользуется ее давешним промахом в личных целях, не было основания.

Оставалось лишь ждать — что для такой деятельной особы, как Синклер Махони, было самым невыносимым.

Хантер Осланд расположился в новом удобном кресле во главе громадного овального стола, обвел всех взглядом, сделал вид, будто она ему так же безразлична, как и все прочие…

— Мистер Осланд, полагаю, многих членов совета директоров вы знаете благодаря средствам массовой информации и многочисленным встречам высшего руководства. Вам остается лишь познакомиться с руководителями подразделений.

Пока Роджер Роулингс представлял ему управленческий персонал компании, Хантер Осланд методично останавливал на каждом проницательный взгляд.

Именно так он смотрел на Итона Слоуна, коллегу Синклер, главу департамента развития, затем на Коллина, руководителя отдела маркетинга, после бегло кивнул Сандре, главному бухгалтеру фирмы, пристально всмотрелся в Мэри Энн, ответственную за реализацию. Следующей на очереди была Синклер, которая в ожидании экзекуции старалась придать своему лицу самое бесстрастное выражение. А так как она отвечала за связь с общественностью, то доподлинно знала, как это выражение выглядит и конструируется. Оставалось выяснить, насколько профессионален и невозмутим сам Хантер Осланд. Что же касалось Синклер, она была готова принять любой вызов.

С Хантером она познакомилась в Манчестере. Тогда, в их первую встречу, он был подкупающе обходителен, что и подтолкнуло Синклер к нетипичной для нее опрометчивости.

Когда же их взгляды над овальным столом наконец встретились, Хантер еле заметно приподнял густые брови, давая девушке понять, что она узнана и что для него ее присутствие в этом зале — нечто вроде сюрприза. Однако Синклер не улыбнулась в ответ, и тогда скулы нового босса напряглись.

— Итак, мистер Осланд, — торжественно подвел итог Роджер Роулингс, — позвольте мне поприветствовать вас от лица всех присутствующих в качестве нового руководителя компании.

Тут словно по команде раздались дружные аплодисменты, что для Синклер явилось полной неожиданностью, и она, погруженная в собственные мысли, не успела подладиться под общий настрой.

Хантер Осланд царственным жестом попросил о тишине. Когда буря восторгов улеглась, он милостиво улыбнулся и взял слово:

— Спасибо за ваше единодушие. Во-первых, давайте сразу условимся, что вы все будете называть меня по имени, равно как и я вас. Зовут меня Хантер. Во-вторых, уверяю вас, что это поглощение не отразится на стратегических планах развития компании «Власть красоты». Все дело в том, что мой дед, Кливленд Осланд решил приобщиться к этому специфическому бизнесу, когда до его обоняния донесся непревзойденный аромат вашей чрезвычайно успешной парфюмерно-косметической линии «Дары лаванды». Дед решил, что одного флакона ему будет недостаточно, и постановил купить компанию целиком. Такой вот он, мой дед.

Вслед за этими словами раздался одобрительный гул — собравшиеся наслаждались остроумием нового руководителя. Ждать пришлось дольше, чем рассчитывал сам шутник, потому ему пришлось предупредительно свести брови. Воцарилась благоговейная тишина, и босс продолжал:

— Если же говорить серьезно, должен признать, что аналитики моей корпорации давно следят за успешной деятельностью «Власти красоты». Вы уже завоевали существенную долю североамериканского рынка. И ваши амбиции не ослабевают. Вы не перестаете работать над повышением качества продукции и берете курс на иноземные рынки. На этом этапе я, будучи совладельцем транснациональной корпорации, считаю своим долгом посодействовать вашему продвижению. Я пришел сюда в качестве руководителя и со своей командой не для того, чтобы потеснить таких профессионалов, как вы. Я предлагаю делиться опытом. Вы открыты для авангардных идей, мои люди — тоже. Теперь мы — одна семья. Дабы притирка проходила безболезненно, я бы хотел, чтобы Роджер продолжил осуществлять свои привычные функции, а именно оперативное управление компанией. Я ограничусь званием штабного военачальника. Итак, коллеги, для начала эффективного сотрудничества я бы хотел в ближайшее же время лично познакомиться с каждым из здесь присутствующих. Добро пожаловать в мой кабинет на двенадцатом этаже. В этом офисе я намерен бывать не часто — всего несколько раз в месяц. Надеюсь, это не вызовет затруднений в нашей работе.

— Я в этом уверен, Хантер, — взял слово Роджер. — Если у кого-то есть вопросы к Хантеру или соображения, прошу их озвучить.

Но ни вопросов, ни соображений не обнаружилось. Присутствующие лишь неловко переглянулись.

— В таком случае все могут расходиться по рабочим местам, — быстро свернул собрание Роджер.

Около часа спустя Синклер с трепетом в груди приближалась к кабинету на двенадцатом этаже. Она была вызвана через помощника Хантера Осланда в числе первых.

Войдя в большой кабинет, она приблизилась к столу, остановилась напротив и спросила:

— Вызывали?

Только в эту минуту Хантер счел нужным оторвать взгляд от монитора компьютера.

Он посмотрел на нее сквозь прищур и небрежно указал на кресло напротив.

— Это целиком инициатива моего деда. Он перекупил акции и посадил меня в этот кабинет, — сразу отметая все возможные вопросы, проинформировал ее Хантер, словно оправдываясь в своем начальственном положении.

— То есть вы хотите сказать, что наше знакомство не было ни причиной, ни следствием… того эпизода? — нервно поерзав, спросила-таки Синклер.

— Не знаю.

— То есть как? — непонимающе уставилась на него девушка.

— У меня не было намерения преследовать вас. Но за деда отвечать не берусь. У него своеобразные методы. А чувство юмора оставляет желать лучшего. Дед не в первый раз ставит меня в тупик своими экстравагантными поступками. Он вполне мог прознать про нашу связь и на этом основании перекупить акции вашей фирмы.

— Не знаю, что и сказать, — беспомощно развела руками Синклер.

— Старик с причудами и обожает рулить, — шутливо заметил босс.

— Кристи очень любит его, — отозвалась она.

— Кристи… — задумчиво произнес Хантер. — А! Ваша сестра!

— Да.

— Кливленд тоже без ума от нее. Он, кажется, щедро инвестировал ее бизнес.

— Так и есть, — подтвердила Синклер. — Месяц назад он помог ей выпустить дебютную коллекцию. Очередное совпадение?

— Спросите его об этом, — хитро рассмеялся Хантер.

— Если эти обстоятельства маловажные, то для чего же вы меня вызывали?

Хантер откинулся на спинку кресла и принялся разглядывать свою подчиненную.

— Нет, — твердо произнесла она, напряженно подавшись вперед и положив ногу на ногу.

— Я еще ни слова не сказал.

— И без слов все понятно, — дерзко бросила Синклер и скрестила руки на груди.

— Какая проницательная женщина! И такая холодная. Даже мурашки по коже, — насмешливо проговорил он.

— Если вы собираетесь шантажировать меня карьерой, мой ответ все равно будет отрицательным, — отчеканила она. — Плохая мотивировка.

— А какая должна быть мотивировка, чтобы ответ стал положительным? — игриво поинтересовался Хантер.

— Это не обсуждается, — возмущенно ответила Синклер.

— Навык у меня есть, равно как и убежденность, что к любому замочку найдется отмычка.

— Что вам мешает просто оставить эту затею? Вы хотите, чтобы все на фирме узнали, что между нами что-то было? Какой в этом смысл?

— Там, где удовольствие, смысл излишен.

— Послушайте, Хантер, — сухо обратилась к нему взволнованная девушка, — нам предстоят профессиональные взаимоотношения. И воспоминания о том, что мы видели друг друга голыми, вряд ли помогут их наладить. Я понимаю, что в сложившейся ситуации не мне устанавливать правила. Но вы, как человек порядочный, в чем я ни на минуту не сомневаюсь, не станете злоупотреблять нашей обоюдной оплошностью.

— Я вижу, вы очень рассудительная — и очень сердитая. Я перед вами провинился?

— Я лишь хочу прояснить все с самого начала.

— Тогда для протокола заявляю: лично я тот опыт оплошностью не считаю. Я бы сильнее оплошал, не воспользуйся тогда вашей уступчивостью. Надеюсь, это заявление не заставит вас сомневаться в моей порядочности, — промурлыкал Хантер.

— Вы можете быть хотя бы минуту серьезным?

— Вы полагаете, я шучу?

— Хантер, прошу вас… — в отчаянии прошептала девушка, опустив взгляд.

— Хотите все прояснить, Синклер? У меня нет намерения оповещать ваших коллег. Вы хлебните водички из графина и успокойтесь. Я уверен, у нас все будет хорошо.

— Только бизнес? — с робкой надеждой в голосе спросила она.

— О да. Только бизнес, — уверил ее босс. — Поймите, я здесь не по своей воле. Дедуля купил «Власть красоты» по каким-то сугубо личным диковинным мотивам. Я лишь его верный солдат, Синклер. Вы свободны, можете смело возвращаться на свое рабочее место, — неожиданно закончил он аудиенцию.

Синклер растерянно поднялась с кресла, хотела в завершение что-то сказать, но Хантер уже всецело был поглощен информацией на мониторе своего компьютера.

Раздосадованная таким небрежным прощанием, девушка развернулась и поспешила к двери.

— Синклер! — остановил ее босс.

Она вновь повернулась лицом к начальническому столу.

— Надеюсь, мне удалось развеять тревоги в вашей душе? — спросил он, не отрывая взгляда от монитора.

— Вы просто кудесник, босс. Осталось добраться до графина, но с этим я как-нибудь справлюсь, — съязвила она и быстро покинула его кабинет.

Когда за ней закрылась дверь, Хантер самодовольно развалился в кресле и мечтательно уставился в потолок.

Эта рыжая его раззадорила. Он с удовольствием удостоверился, что не ошибся в ней в их первую встречу. Синклер действительно была достойной собеседницей, как ему и показалось в тот раз. Конечно, тогда он поспешил свернуть все диалоги, переведя общение в горизонтальное положение, но сожалеть об этом не приходилось.

Однако, вопреки всем его уверениям, для Хантера эта встреча случайностью не являлась.

Когда парню было шестнадцать, одна полоумная цыганка нагадала ему, что он свяжет свою судьбу с дочерью огня. Долгое время Хантер считал это пророчество не стоящим внимания. Он встречал много пылких, зажигательных и знойных красавиц. Но только знакомство с огневолосой Синклер наполнило это предсказание смыслом.

Она оказалась совсем не проста, и это возбуждало в нем азарт охотника…

* * *

Они встретились вновь в его манчестерском особняке в день празднования Рождества. Синклер постоянно пребывала в свете каминного пламени. Ее медные волосы отливали рубиновыми и золотыми бликами. Нежный румянец на молочных щеках и белоснежные обнаженные плечи приковывали взгляд. Когда она смеялась, глаза искрились подобно сапфирам. И еще она была свояченицей его кузена. Хотя об этом Хантер в тот момент не задумывался.

Он просто остановился возле нее и положил руку на спинку кресла, на котором она сидела в пустой гостиной.

Она запрокинула голову и улыбнулась.

— Привет, — сказал ей Хантер.

— Привет, — откликнулась девушка.

Он приподнял кончиком пальца точеный подбородок и склонился к ее лицу. Она продолжала прохладно улыбаться, пристально вглядываясь в него.

Тогда их губы и соприкоснулись.

— Мне остановиться? — галантно спросил он.

Синклер поднялась с кресла и взяла Хантера за руку, сказав:

— Продолжай.

Хантер не счел нужным жеманничать и утопил ее в поцелуях.

— Хочу тебя, — шепнул он.

— Не здесь, — отозвалась она, не отлепляясь от его груди.

— Шутишь? — спросил он, оглядев огромную гостиную.

— Тебе виднее, — отозвалась рыжая.

— От тебя мне нужно только согласие.

— Оно у тебя имеется, — невозмутимо ответила девушка.

— Безумие.

— Пасуешь? — рассмеялась она.

— Никогда, — твердо заверил ее хозяин дома.

— Нам есть что обсудить, Хантер, — охладила его пыл Синклер Махони.

— Я не веду переговоры на линии огня, — объявил он, прочувствованно поцеловав ее.

— Это по поводу работы, — оговорилась она и вернулась в кресло.

— Новые идеи?

— Мне необходима поддержка Роджера.

— Хочешь, чтобы я вмешался? — настороженно спросил босс.

— Временами он бывает таким ретроградом, — уклонилась от прямого ответа рыжая. — Это по поводу бала. День святого Валентина — лучший повод устроить феерическую рекламную акцию. Мы могли бы удачно приурочить ее к расширению линии «Дары лаванды».

— Даю добро, — постарался поскорее развязаться с делами Хантер.

— Само собой, — самоуверенно отозвалась она. — Давай обсудим некоторые детали.

— Милая, мелочи не в моем ведении, — произнес босс.

— По мелочам я тебя бы и не обеспокоила, — хитро заверила его Синклер и льстиво добавила: — Я планирую нечто грандиозное в твоем вкусе.

— Насколько грандиозное? — хмуро спросил Хантер.

— Очень-очень, — эмоционально ответила она.

Осланд пристрастно заглянул в ее сияющие глаза и отрицательно покачал головой.

— Я сторонник старой доброй умеренности.

— Не будь таким скучным, — капризно проговорила девушка.

— Что именно ты задумала? — примирительно спросил страждущий мужчина.

— Представь, Хантер, женщину, которая собирается на бал своей мечты. Что, по-твоему, она делает? — загадала ему загадку Синклер.

— Прихорашивается, полагаю.

— Вот именно. Но нам важно другое. Она тратит кучу денег, для того чтобы быть на высоте. Так вот, моя идея заключается в том, чтобы участницы нашей акции прошли полный курс преображения под эгидой «Даров лаванды». И только после этого во всей красе предстали на балу. Что может быть лучшей рекламой, нежели осчастливленная и благодарная клиентка! Представь спа-курс «Дары лаванды». Для этого в нашей серии есть все необходимое. Известно ли тебе, что эфирное масло лаванды изумительно омолаживает кожу и умиротворяет душу? Оно врачует не только тело, но и ум. Японцы насыщают ее ароматом рабочие помещения, а французы — спальни.

— Про французов поподробнее, пожалуйста, — попросил Хантер.

— Во время Первой мировой французские медики активно использовали лавандовое масло в качестве антисептика при перевязке ран, тогда и были обнаружены его беспрецедентные заживляющие свойства, — в обход ответила на его запрос Синклер.

— Понятно, — отозвался Хантер. — Теперь про спальни.

— Масло лаванды рекомендуется капать в аромалампы при бессоннице, головной боли и для снятия стресса.

— Вот как?

— И еще лаванда считается мужским цветком, — объявила она.

— Этого я не знал. Спасибо, что просветила, — шутливо проговорил Хантер.

— Ну так что?

— Ты о чем? — пожал он плечами.

— Насчет спа.

— А что говорит Роджер?

— Он высказался против этой моей идеи, — призналась Синклер.

— Чем он обосновал свое возражение? — деловито осведомился босс.

— Затратностью.

— Рекламные акции всегда затратны, — отозвался Хантер.

— Вот именно, — с надеждой подтвердила Синклер.

— Но что ты хочешь от меня?

— Твоей поддержки!

— Хорошо.

— Вот так просто? — удивилась рыжая, приготовившаяся уже к затяжным увещеваниям.

— Что тебя смущает? — спросил Хантер.

— Ты так быстро согласился, — отозвалась она.

— Я проворен, смышлен и решителен. Ты разве не знала?

— И еще ты спешишь заманить меня в спальню, — добавила девушка.

— Если бы меня не впечатлила твоя идея, я не пошел бы у тебя на поводу ни за какие коврижки. Имей это в виду на будущее, Синклер. А в спальню я в любом случае тебя заманю, не сомневайся, — заверил ее он.

— Провернем это в нью-йоркском «Миллениуме». Что скажешь?

— Звучит импозантно. Тебе нужно что-нибудь еще?

— Нет. Роджер был единственным, кто яростно воспротивился этой идее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Разумеется, — недовольно буркнул Роджер, — я не могу отменить распоряжение генерального директора.

Синклер Махони удовлетворенно кивнула и удобно расположилась в кресле напротив своего непосредственного руководителя. Она не испытывала смущения оттого, что злоупотребила личными отношениями с боссом, поскольку всецело руководствовалась интересами дела и верила в свою правоту. Однако Роджер придерживался противоположной точки зрения. Он смотрел на ее затею как на расточительный женский каприз, а ее упование на успешность этой пропагандистской акции считал необоснованным.

Роджер исходил из того соображения, что апофеоз популярности всевозможных спа-процедур давно позади, что им как многопрофильной фирме, имеющей несколько линий парфюмерно-косметических средств и модной женской одежды, не пришло еще время вновь диверсифицировать спектр их деятельности. Тем более что организация элитных спа требует беспрецедентных затрат, формирования отдельной подсистемы, эффективность работы которой будет всецело зависеть от компетентности обслуживающего персонала. Тогда как эти мероприятия и затраты на них не входят в число приоритетных стратегических направлений, всесторонне проанализированных и утвержденных задолго до того, как Синклер Махони вдруг осенило.

Она рассматривала свою идею с точки зрения специалиста по связям с общественностью, в то время как на реализацию этой блажи пришлось бы кинуть все имеющиеся резервы компании.

Но Роджеру не потребовалось много времени для того, чтобы оценить силу влияния Синклер на мнение нового владельца «Власти красоты». Такое поведение Роджер Роулингс считал крайне непрофессиональным, но то, что практика личного отношения в бизнесе существует и играет не последнюю роль, он знал доподлинно и за неимением возможности изменить таковое положение вынужден был смириться. Тем более что и сам в последнее время горел желанием продвинуть по карьерной лестнице некую премиленькую сотрудницу.

Роджер еще раз озабоченно просмотрел проект акции, разработанный Синклер.

— И эта ваша идея по поводу «Миллениума»… — скептически проговорил он.

— Сейчас это самое модное место Манхэттена, Роджер. Уверяю вас, акция произведет фурор.

— Видите ли, Синклер, если бы эта феерическая идея явила себя полгода назад, у нас была бы возможность все тщательно просчитать и подготовить. Теперь же, в столь сжатые сроки, могу сказать только одно: либо вы окажетесь правы, либо я. Если удача будет сопутствовать вам, то результатом станет незначительное повышение объема продаж плюс улучшение реноме. Если же пессимистические ожидания оправдают себя, то мы окажемся в огромном убытке. Это вы, надеюсь, понимаете?

— Разумеется, Роджер. Вы крайне благоразумный и осторожный руководитель. Но мы работаем на другого потребителя. Женщины, которые являются нашими покупательницами, отличаются от вас по всем статьям, — эмоционально заверила его Синклер. — Со своей стороны предлагаю экономить на том, на чем можно сэкономить.

— Отлично. Рад был это от вас услышать, Синклер. И в целях экономии отряжаю для организационных надобностей Шанталь. А штат вашего департамента должен продолжать работу в обычном режиме, готовясь к ежегодному балу. О большем и не просите.

— Шанталь? Одну Шанталь? Но она относится к младшему персоналу. Она меньше двух лет в компании.

— Во-первых, два года — не такой уж и малый срок; во-вторых, она работает в отделе маркетинга, а это смежный профиль; в-третьих, для спорных и амбициозных проектов нет ничего лучше энергичного новичка, который горит желанием проявить себя. Вот увидите, Шанталь вас еще удивит. Вы с ней чем-то похожи и легко найдете общий язык. Никого другого вы не заставите отдать вашей сомнительной идее столько сил, как человека, который тоскует по настоящей работе.

— Шанталь знает только бумажную работу.

— О ней хорошие отзывы, и она много раз просила меня о переводе. Дайте девушке шанс, Синклер. Возьмите ее под свое крыло. И держите меня в курсе.

— Конечно, — недовольно отозвалась Синклер и поднялась с кресла.

Три дня спустя она потерпела первое фиаско. Президент «Миллениум спа» высоко оценил качество продукции «Власти красоты», но прямо объявил, что имеет многолетние и выгодные контракты с всемирно известными парфюмерно-косметическими брендами и не станет рисковать отношениями с ними из-за разового мероприятия пусть даже и с такой перспективной компанией.

Синклер действительно мыслила односторонне и с неудовольствием поймала себя на этой ошибке. Она была так воодушевлена собственной идеей, тем, на какую высоту поднимет их марку сотрудничество с таким солидным заведением, как нью-йоркский «Миллениум», что не удосужилась встать на место предполагаемого партнера, которому не было существенного резона ввергаться в эту авантюру.

Шанталь, всюду неотступно следовавшая за Синклер, сочувственно посмотрела на нее и смущенно улыбнулась. Негодница знала, какой это удар по самолюбию начальницы. Синклер воздержалась от реакции, сделав вид, будто принимает отказ президента «Миллениум спа» за норму и это только начало пути, а впереди у них еще вся Пятая авеню с ее элитными оздоровительными салонами.

До Дня святого Валентина оставалось менее двух недель. Реклама новой линии «Даров лаванды» пестрела на страницах всех глянцевых журналов. Даже на электронном табло на Таймс-сквер время от времени появлялась реклама «Власти красоты». Благодаря благоразумию Роджера информация об эксцентрических проектах Синклер Махони не вышла за пределы узкого круга посвященных. А рекламисты написали все тексты таким образом, что их невозможно было упрекнуть в самонадеянности. Продукция, выходящая под маркой «Дары лаванды», действительно идеально подходила для комплекса спа-процедур, и этот довод не был лукавством, другое дело, что планы были куда грандиознее.

Синклер со своей новой подручной продолжала стучаться в двери привилегированных заведений, где на них смотрели как на удачливых новичков, но не более того, поскольку все спа-салоны Манхэттена имели дело с мастодонтами косметико-парфюмерного бизнеса и отступать от этого не желали.

Эмбер, постоянная помощница Синклер, узнав, что теперь Шанталь всюду появляется с ее патроном, сильно обеспокоилась, и Синклер пришлось потратить немало сил, чтобы затушить ее панику убедительными заверениями.

Последние дни стали сущим адом. Так что, когда Хантер Осланд, вновь появившийся в офисе, просто спросил: «Как дела?», Синклер подняла на него измученные глаза и с тяжким вздохом ответила:

— Контролируемая катастрофа.

— Что так? — рассмеялся босс.

— Я это затеяла, я и угроблю, — угрюмо проговорила девушка, затем сменила тон и поинтересовалась: — А как дела у тебя?

— Был на вашей фабрике. До сих пор пахну как девчушка из пригорода.

— Ну что, визит тебе понравился? — уточнила она.

— Очень поучительно. Итон Слоун организовал для меня настоящую экскурсию с посвящением во все нюансы производства.

— Тебе идет запах лаванды, Хантер, — проникновенно прошептала рыжая. — Ее бальзамический аромат идеально сочетается с твоим бронзовым загаром. А свежее травное дуновение напоминает морской бриз. Я представляю лазурный берег Франции, когда вдыхаю его с твоей кожи.

— И все-таки предпочитаю ощущать на себе животную мускусную эссенцию.

— Одно другому не противоречит, — игриво промурлыкала она.

— Только не когда я в спортклубе тягаю штангу в окружении мускулистых парней. Не хотелось бы при этом еще и лавандой благоухать.

— И часто ты бываешь в спортклубе? — спросила Синклер, проведя ладонью по рельефу его груди.

— А ты не чувствуешь?

— Еще как. А вот я предпочитаю йогу.

— Йога — это хорошо. Йога — это очень-очень хорошо, — одобрил Хантер Осланд.

— Позволяет сохранять гибкость.

— Гибкость в женщине ценю превыше всего, — заметил он, и его рука легла на ее бедро.

— Не трогай меня так… Здесь, в офисе, — оговорилась Синклер.

— Буду иначе, — шепнул он и железно обхватил ее талию.

— Ты неисправим, — проворковала она.

— Мой дед с тобой согласится.

За спиной Синклер жеманно прокашлялась Шанталь. Хантер еще несколько мгновений удерживал рыжеволосую обольстительницу в своих командирских объятиях, после чего резко отпустил. Его взгляд умаслился, когда на пороге кабинета Синклер показалось создание в облегающем тонком карамельно-розовом, сильно не дотягивающем до колена трикотаже на четырехдюймовых каблучках. Шанталь приветливо улыбнулась ему подкачанными губами во влажном глянце, обнажив безупречную белизну зубов. Воздух кабинета наполнился умопомрачительным ароматом не из консервативной серии «Даров лаванды». В духах Шанталь было пополам порочной терпкости и безалаберности фруктового взрыва.

Синклер показалось, что она растаяла и испарилась, настолько пристальным стало внимание Хантера Осланда к ее помощнице, которая драматично опустила густо накрашенные ресницы, как романтическая актриса эпохи немого кино.

Сдержанный костюм-двойка не оставлял Синклер надежды победить Шанталь на этом поле.

— Так что там по поводу спа? — опамятовавшись, спросил Хантер.

— Я работаю над этим, — неопределенно ответила Синклер.

— Время, дорогая, время… — требовательно проговорил он, продолжая бросать взгляды на неторопливое шествие Шанталь к рабочему столу Синклер с листочком бумаги в руке.

— Это оказалось значительно сложнее, чем можно было предположить. Сферы влияния уже разделены. Наше вторжение в любое из престижных заведений повлечет за собой конфликт интересов.

— Можно было предвидеть это заранее, Синклер, — недовольно бросил босс. — Ты ведь не первый день в этом бизнесе. Нахрапом такие вопросы не решаются. Требуется творческий подход, — выговорил подчиненной Хантер, продолжая наблюдать за молоденькой Шанталь.

— Это общие слова, Хантер. Что конкретно ты предлагаешь? Оставить затею или продолжать действовать в этом направлении?

— Я привык иметь дело с готовыми проектами. Представь мне разработанную по всем позициям идею. Я изучу ее. Затем либо приму, либо отвергну.

Синклер остро почувствовала бесполезность этой беседы. Какой смысл продолжать, если Хантер даже не прилагает усилий понять и поддержать ее!

Она воинственно повернулась к своей подручной и гневно спросила:

— Шанталь, вы все еще тут? Разве вы не видите, что мы разговариваем?

— Я положила на ваш стол распечатку, которую вы просили.

— Спасибо. Идите, — сухо произнесла рыжая девушка.

— Но мне нужно поговорить с Хантером по поводу нового мусса.

— Что за новости? — вспылила Синклер. — Вы кто, Шанталь? Технолог-разработчик или дилер?

— Нет. Но я не могу не сообщить, насколько он хорош. Наверное, Хантеру будет приятно узнать это. — Шанталь медленно приблизилась к мужчине, покачивая тугими бедрами. — Сами посудите, босс, — обратилась она лично к нему, — все средства для укладки волос, какими я пользовалась прежде, не давали такого фантастического результата. — Демонстрируя феноменальные качества нового средства, Шанталь взбила руками густые пшеничные пряди и хорошенько тряхнула головой так, что волосы эффектно взлетели и рассыпались по плечам. — Видите? — спросила она, широко распахнув глаза. — Потрясающе, правда? Что бы я ни делала, прическа сохраняет превосходный вид. И на ощупь волосы шелковистые. А запах просто голову кружит. Прочувствуйте, — предложила Шанталь, вплотную подойдя к Хантеру.

— Я вам верю, — сказал Хантер, слегка шокированный таким напором. — Побольше бы нашему новому муссу таких довольных потребителей, — шутливо отреагировал он. — Спасибо, Шанталь, я вашу мысль уловил.

— Ах, — звучно выдохнула та и неторопливо покинула кабинет.

Синклер гневно захлопнула за ней дверь.

— Девочки, вам нужна помощь, — ядовито произнес Хантер Осланд.

— Сколько сарказма! — воскликнула Синклер. — Ты собираешься помочь нам обеим одновременно?

— Я? Нет, уволь. С меня довольно одной.

— И кто же эта счастливица? — едко спросила рыжая.

— Дай подумать, — лениво проговорил Хантер. — У этой в розовом мощный бюст, сдобные ягодицы, ноги на все двенадцать этажей, экономная юбка, пышная грива с чудесным муссом…

— И…

— По-моему, ответ очевиден, — поддразнил ее Хантер.

— Вот как? — воинственно отозвалась Синклер.

— Забудь ты про нее. Мне нужно с тобой поговорить. Есть пара минут?

— Есть ли у меня пара минут для босса? Шутить изволите? — усмехнулась девушка.

— Скажи-ка мне лучше, когда приходят уборщики?

— В шесть вечера. А почему ты спрашиваешь?

— Какие у тебя планы, Синклер?

— Я должна дождаться Эмбер, она заберет образцы, с которыми я сегодня работала, и сдаст их на товарный склад. И мне еще нужно подготовить отчет к завтрашней летучке.

— Я хотел узнать о твоих планах по поводу спа, — насмешливо уточнил Хантер.

— А! — воскликнула Синклер. — Но ты спросил об уборщиках, и я подумала… Ну не важно, что я подумала. А по поводу спа я в тупике.

— Очень жаль. А что на этот счет думает твоя помощница? — осведомился Хантер.

— С чего ты взял, что она вообще думает! — ядовито возразила Синклер. — У нее мусс вместо мозгов.

— А сама ты пользуешься нашим муссом? — с усмешкой спросил ее босс.

— Тот факт, что я работаю в этой фирме, отнюдь не обязывает меня использовать нашу продукцию. Это кажется мне вопросом личного выбора.

— Согласен, — кивнул Хантер.

— Это Кристи маниакально пробует все новые средства. Мы хоть и близнецы, однако только она всегда была блистательной и чарующей сестрицей Махони. Я предпочитаю лаконичный стиль.

— Стиль профессионала.

— Совершенно верно, — подтвердила Синклер.

— А для чего ты вообще в этой связи упомянула свою сестру? Так привыкла, что вас вечно сравнивают?

— Что?

— Мой дед постоянно сравнивает сестер Махони, косвенно, конечно. Так же он поступает со мной и Джеком, — доверительно сообщил ей Хантер.

— Ну и кто же, по мнению Кливленда, выигрывает забег? — осведомилась Синклер.

— А ты как думаешь?

— А я не думаю. Ты затеял этот разговор, ты и скажи, — требовательно отозвалась девушка.

— Для Кливленда очевидно, что Джек заслуживает большего доверия. Джек терпелив и методичен. Такие, как он, не ошибаются.

— А какие ошибаются?

— Такие, как я. Безрассудные и импульсивные, — ответил Хантер.

— Сейчас ты озвучиваешь мнение Кливленда или свое собственное? — настороженно спросила Синклер.

— Сам-то я свои ошибки не признаю, — насмешливо заметил он. — Это все дедуля. Не смотри на меня так. Я уже и сам жалею, что коснулся этой темы.

— Строго говоря, если бы Кристи не нравилась Кливленду, он не взялся бы спонсировать ее дебютную коллекцию, — признала первенство сестры в глазах влиятельного старикана Синклер.

— Зато я хочу тебя поцеловать, — объявил ей внук Кливленда Осланда.

— И что мы будем с этим делать? — кокетливо улыбнулась девушка.

— Я намерен уносить ноги из твоего кабинета. Боюсь, Шанталь, бедняжка, ревностью изойдет, если я не уйду отсюда. А после мы обязательно поговорим с тобой обо всем… Только бизнес и никаких фривольностей. Это я обещаю. Позвоню тебе ближе к вечеру.

— Прости, Хантер, сегодня я не могу. Крашу стены в квартире.

— А в субботу? — недовольно прищурился он.

Синклер вздохнула.

— Ну, ты пойми, я только купила квартиру на верхнем этаже дома в Сохо. Мне нужно в ней обустроиться. Она достаточно уютна, но стены темноваты, необходимо высветлить. И паркет следует подновить… Я бы хотела еще кое-что переделать, но на это нужны большие деньги, — невзначай добавила она.

— Подчиненная требует прибавки? — уточнил босс.

— Во всяком случае, если у меня будут деньги нанять мастеров, то я смогу бегать на свидания.

— Ты все получишь, — пообещал Хантер.

— Да? — обрадовалась Синклер.

— Дай мне свой новый адрес, и я лично выкрашу твои стены.

— Хантер, может быть, это уже слишком… — с сомнением произнесла она.

— Такого свидания у меня еще не было. А я люблю пробовать все новое.

— А это не повредит твоему «эго»? — осторожно осведомилась рыжая.

— В нормальной ситуации, может, и повредило бы. Но не в период соблазнения.

— Твоя откровенность обескураживает, — заметила она.

— Ха! — самодовольно воскликнул Хантер. — Пиши адрес. Обязуюсь быть.

Перед тем как отправиться к Синклер Махони, Хантер Осланд еще раз заехал в офис. Он был уверен, что застанет Итона Слоуна на рабочем месте. Итон был самым отчаянным трудоголиком на фирме, и Хантеру не потребовалось много времени, чтобы это понять. Фанатизм сотрудника был очевиден.

Итон стоял у самого основания «Власти красоты». Он работал в компании уже более пятнадцати лет и досконально знал все и всех, начиная от технологии производства и заканчивая персоналом двенадцати фирменных магазинов во всех уголках Соединенных Штатов. Итон курировал все парфюмерно-косметические направления — от кремов, муссов и гелей до дорогостоящих духов, одеколонов и туалетных вод. А то, как он быстро ориентировался в разнообразии декоративной косметики, заставило Хантера опешить во время их незабываемой экскурсии по производственным терминалам.

Хантер и прежде знал, что женская красота — это мир, полный тайн и загадок. Но он и предположить не мог, что с виду обычный мужчина может легко и непринужденно ориентироваться в этой области, а также высказывать свое мнение по поводу модных тенденций в макияже. Иными словами, Итон Слоун поразил Хантера своей компетентностью. К нему новый босс и стал обращаться за консультациями.

В частности, от этого человека Хантер узнал, что маятник потребительских предпочтений вновь качнулся в сторону легкомысленных и соблазнительных фруктово-ягодных ароматов, на время отдалившись от традиционных цветочных букетов. А в целом аскетическая эстетика эпохи унисекс уступила место пышности и роскоши, сопоставимой с безумными тридцатыми годами двадцатого столетия, но в качественно новом, высокотехнологическом воплощении. Как и любое модное веяние, эта тенденция просуществует недолго, и ее имеет смысл поддержать лишь в недорогих линиях продукции, в то время как мода на розы, фиалки, ирисы, гвоздику, на древесные, амбровые, мускусные ароматы и, конечно же, на лаванду не пройдет никогда. Ни одна синтетическая композиция запахов, по мнению Итона, на такое долгожительство не способна.

Когда Хантер слушал Итона, ему казалось, что он проходит вводный курс в какое-то тайное знание на факультете магии и волхвования.

При беспримерной компетентности и исключительном трудолюбии Итон напрочь был лишен карьерных амбиций, а его руководящий пост в компании стал лишь следствием его долгой службы, а не направленного рвения.

Хантер Осланд застал Слоуна разговаривающим по телефону.

Когда на пороге офиса появился босс, Итон сказал:

— До четверга, — и положил трубку.

Хантер сел в кресло и расстегнул пуговицы пиджака.

— Теперь можно побеседовать, — с облегчением заметил он.

— Да… В течение рабочего дня бессмысленно рассчитывать, что нам дадут спокойно пообщаться. Постоянные звонки, экстренные надобности, — посетовал Итон. — Это я говорил с нашим новым поставщиком сырья из Британской Колумбии.

— Что они поставляют? — осведомился Хантер.

— О! Наш козырный ингредиент, — благоговейно отозвался Итон.

— Лаванду? — догадался босс.

— Именно. Чем я могу быть полезен, Хантер? — уважительно осведомился Итон.

— Этот разговор, что называется, не для протокола, — доверительно предупредил Осланд.

— Можете быть уверены, Хантер. Никто ни о чем не узнает. По крайней мере, не от меня.

— Скажите мне прямо, если я переступлю границы дозволенного в своем любопытстве, — попросил босс.

— Уверен, этого не произойдет, — отозвался Итон.

— Что вы думаете по поводу Шанталь Шарбонне?

Итон откинулся на спинку кресла и задумался, не желая торопиться с ответом.

Хантер терпеливо дожидался, пока тот произнесет:

— Совершенно очевидно, что девушка она красивая. Пронырливая. Но я бы не назвал ее сообразительной. Насколько я понимаю, Роджер настроен продвигать Шанталь, но, полагаю, он приписывает ей несуществующие качества. На мой личный взгляд, в профессиональной сфере она своего потолка уже достигла. Не думаю, что в этой голове еще имеются какие-то новые идеи. Не хотелось бы быть к ней несправедливым, но смею надеяться, что с опытом я научился разбираться в людях. Было бы ошибкой ставить такого, в сущности, некомпетентного человека на ответственную должность. Люди ее типа в тяжелых ситуациях способны на коварство и даже на подлость. В любом случае, где бы она ни была и чем бы ни занималась, ее будет интересовать только собственное благополучие. Ничего дурного в этом нет. Но вам как руководителю следует принимать это в расчет.

— Почему она здесь работает? — прямо спросил Хантер.

Итон снисходительно улыбнулся:

— Нечто симпатичное, приятное на глаз, вносит оживление в наш интерьер, заставляет мужские шеи разминаться.

— В то время как сама она охотится на обладателя тугого кошелька.

— Полагаю, у нее уже есть Роджер. Но это мои догадки, и только.

— Я не хочу вторгаться в кадровую политику компании, но что вы скажете, если рассмотреть ее на роль пусть не лица фирмы, то хотя бы нашей модели?

— Вы полагаете, в таком качестве она принесет фирме меньше вреда? — пошутил Итон. — Не знаю, Хантер. Модели, каких я знаю, девушки умные и интеллигентные. В наше время для этой миссии смазливого личика и цепляющей взгляд фигуры явно недостаточно. Не уверен, что Шанталь соответствует философии нашей деликатной продукции… Хотя, должен признать, потребители у нас разные. Пожалуй, среди них найдутся и такие, кто имеет много общего с нашей Шанталь. Я обдумаю эту идею… Но, если не секрет, почему вас это волнует, Хантер?

— У меня не создалось впечатления, что Шанталь помогает Синклер. У той сейчас сложный период. Она опрометчиво задрала планку, а поддержки не имеет.

— Вы по поводу ее рекламной акции со спа-процедурами в канун Дня святого Валентина? — уточнил Итон.

— Именно.

— Она несколько путает логику событий. Либо мы развиваем розничную сеть, либо делаем элитный продукт для спа-салонов. Делать и то и другое под одной маркой, в одном дизайне не имеет смысла.

— Синклер задумывала это как разовую рекламную акцию.

— В этом кроется расхождение наших взглядов. Я занимаюсь развитием производства. Пропагандой ведают другие. Если бы мне предстояло взяться за развитие нового направления, я не стал бы предлагать нашу продукцию уже имеющимся оздоровительным сетям. Это бесперспективно. Но при наших фирменных магазинах, которых немало по всей стране, можно было бы организовать косметические кабинеты и консультации визажистов.

— Нет размаха, — заметил Хантер.

— Вам нужен размах?

— Он нужен Синклер, — рассмеялся босс.

— «Власть красоты» в ее непосредственном воплощении. Понимаю… — хитро проговорил Итон. — Тогда пусть она попробует обратиться в сеть «Кристалл».

— Что это такое? — поинтересовался Хантер.

— Спа-салоны этой сети уже много лет работают в Европе, а теперь и в Америке. И это требуемый вам размах… Но будет лучше, если с ними свяжетесь вы, представитель династии Осландов, а не безвестная Махони.

— Нет. Ей я оказываю только моральную поддержку, — возразил Хантер.

Синклер нажала на кнопочку, позволившую Хантеру Осланду проникнуть в подъезд.

Сегодня она оделась простенько: собранные в тугой пучок волосы, потертые голубые джинсы, выцветшая серая футболка с хулиганской надписью.

Она уже привела в порядок небольшую спальню своих новых апартаментов, оставалось довести до ума прочие жилые пространства стильной квартирки. Однако большая часть мебели все еще ждала своего часа на складе.

Девушка впустила гостя.

Хантер решительно прошел на середину помещения, которому предстояло стать гостиной.

— Миленько, — оценил он.

— Будет миленько, когда я закончу, — внесла коррективы Синклер.

— Когда мы закончим, будет сногсшибательно, — наставительно произнес Хантер.

Синклер пристрастно оглядела мужчину. На нем была новехонькая белоснежная футболка и отличные прогулочные брюки цвета хаки.

— Ты не часто занимаешься ремонтными работами, не так ли? — спросила она, заранее зная ответ.

— Никогда не занимался, — невозмутимо ответил он. — Но я видел, как это делается… по телевизору.

— Сильнее обнадежить ты не мог, — съязвила она.

— По-твоему, магистр администрирования не справится с покраской стен?

— Предлагаю не мучиться, а сразу обклеить все стены банкнотами. Что скажешь? — усмехнулась Синклер.

— Я капиталист, а не безумец.

— В таком случае тебе придется смириться с ролью подмастерья, поскольку у меня кое-какой опыт уже имеется.

— Заметано, хозяйка. Показывай, где инструмент.

— Кисти всяких размеров и жесткости ворса, валики, краска в лотке, растворитель в бутыли, тряпки, стремянка, стена… Приступай, работничек.

— Ну, погнали! — решительно объявил Хантер.

— Миллионер-скромняга, — шутливо подтолкнула его к стене девушка.

— Почему ты такая нахалка? — шутливо возмутился он.

— Тебе нужна встряска, мистер Магнат.

— А ты где училась?

— Тоже деловое администрирование, в Йельском университете… Ты будешь болтать или работать?

— И хорошо училась?

— Диплом с отличием, — гордо ответила Синклер Махони.

— Если ты такая умная, то почему до сих пор не обратилась в сеть спа-салонов «Кристалл»? — насмешливо бросил Хантер и принялся старательно водить валиком вверх-вниз и по диагонали.

— «Кристалл»? Я никогда не была у них. Можно попробовать, но сначала хотелось бы узнать на себе, какое там обслуживание.

— Фирма платит, — щедро посулил босс.

— Почему ты продолжаешь меня поддерживать? — удивленно спросила его рыжая.

— Ты отличница, я в тебя верю, и твоя идея кажется мне блестящей. Только с ее воплощением ты изрядно напутала. А в остальном нет причин для уныния. Дерзай, детка, — ободрил ее мужчина. — А еще я бессилен перед твоими веснушками, — добавил он.

— А если я выведу их в спа-салоне «Кристалл»?

— Только посмей!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Весь следующий день Синклер провела в «Кристалле» — одном из лучших салонов красоты Манхэттена. Ее познавательный тур оплачивала фирма, поэтому девушка решила опробовать все, не ограничивая себя в капризах. Ее разогревали, обертывали, лущили, скребли, мяли, массировали. В завершение программы шла липкая холодная маска.

Совершенно расслабившись, Синклер провалилась в тяжелую дрему, чему способствовали плотные ватные круги на глазах, предотвращающие растекание маски.

— Синклер, — донеслось до нее откуда-то издалека.

Это был голос Хантера. Но звучать он мог только во сне. Что было делать Хантеру Осланду в спа-салоне? Синклер продолжала безмятежно дремать.

— Синклер, — настойчиво повторил голос Хантера.

Девушка по-прежнему не реагировала на этот призыв.

— Ты испытываешь мое терпение, Синклер, — с шутливой угрозой предупредил голос. — Опасно играть с огнем.

— Хантер, это ты? — отозвалась она.

— Ну наконец-то! — с преувеличенным облегчением воскликнул он. — Тебе что, уши залили воском?

— Просто я думала, что это сон.

— Польщен… Тебе еще долго?

— Кажется, это последняя процедура.

— Отлично. Потому что мы срочно вылетаем в Лос-Анджелес.

— Это точно сон, — заключила Синклер.

— Нет, это не сон. У меня два билета в кармане.

— Тогда это кошмар! Что мне делать в Лос-Анджелесе? У меня времени в обрез. Через одиннадцать дней…

— Знаю, потому-то мы и летим в Лос-Анджелес.

— Обычно преступники бегут в Мексику.

— Где, по-твоему, располагается штаб-квартира американского представительства сети «Кристалл»?

— Здесь, в Нью-Йорке, — нерешительно ответила Синклер на экзаменационный вопрос босса.

— Не угадала. В Лос-Анджелесе.

— Ты не шутишь?

— Я не шучу. Когда с тебя снимут эту липкую жижу?

— Скоро! — радостно воскликнула Синклер, стараясь сохранять позу покоя. — Скоро снимут, и я смогу расцеловать тебя!

— Тогда я их потороплю, — объявил Хантер и вышел.

Хантер был расстроен не меньше Синклер, вновь получившей отказ в высоких кабинетах законодателей косметической индустрии. За последнее время она привыкла к неудачам подобного рода. Даже ходатайство миллионера ей не помогло. Они первым же рейсом вылетели обратно в Нью-Йорк.

— Мы знали, что хватаемся за соломинку, — утешала себя Синклер, уронив голову на плечо Хантера.

— Мне очень жаль, — проговорил он, обняв ее.

— Это не твоя вина. Без тебя и этого бы не вышло. Но не многие люди способны принимать быстрые решения.

— Их тоже можно понять. У них устоявшийся успешный бизнес. Они не видят причин что-то менять. И они знают, что любое опрометчивое решение может стать роковым.

— Им же хуже, — буркнула Синклер.

— Ты говоришь с позиции отверженного. Брось это! Мы ничего не потеряли, даже если ничего не приобрели, дорогая. Мы вернемся в Нью-Йорк и устроим собственное спа, если ты так этого хочешь. Я помассирую тебе спинку лавандовым маслицем, ты мне его тоже куда-нибудь вотрешь…

— Куда, например? — рассмеялась Синклер.

— Грудь для этих целей сгодится?

— Дурацкая идея, Хантер. Но спасибо, что стараешься меня утешить.

— Получилось?

— Салоны «Кристалл» были бы идеальным местом, — с сожалением проговорила девушка.

— Прекращай хандрить. Реклама отличная, бал организован на славу и непременно произведет фурор. Никто и не узнает, что что-то не вышло.

— Для меня это хороший отрезвляющий душ. В такие моменты понимаешь, что еще многому следует поучиться, — резко проговорила рыжая.

— Вот видишь, из всего можно извлечь позитивный опыт, — мягко подытожил Хантер.

— Не нужно меня так опекать. Я уже взрослая девочка.

— Знаю. Я ведь уже спал с тобой.

— И наша связь… теперь, когда ты босс, а я твоя подчиненная… Это тоже удачным решением не назовешь.

— Даже накануне Дня святого Валентина?

— Ну…

— А если я подарю тебе конфеты и цветы?

— Посмотрим, — кокетливо ответила Синклер. — Чем ближе бал, тем меньше времени на личную жизнь…

— Но, насколько мне известно, к балу все уже готово.

— Однако необходимо еще что-то по-настоящему феерическое! — неудовлетворенно проговорила она. — То, чего никто не ожидает.

— У тебя есть команда, Синклер. Почему ты не подключишь их? Пусть и они поломают головы немного. Или ты хочешь, чтобы вся слава досталась одной тебе?

— Ты упрекаешь меня в эгоизме, в неспособности работать в команде?

— Я не прав?

— Не знаю, Хантер… Скорее всего прав. Я действительно не умею работать в команде, не умею делегировать полномочия, чтобы потом не отслеживать самым бдительным образом каждый шаг своих подчиненных.

— Это печально, — заметил Хантер.

— Согласна.

— Почему ты спишь со мной? — шепотом спросил ее он.

— Почему ты спишь со мной? — переадресовала она вопрос.

— Ты умная, забавная и красивая.

— Нет. Наверное, потому, что я позволяю тебе спать со мной.

— Нет, детка. Просто когда я тебя обнимаю, то чувствую, что ты только моя.

— Собственник.

— Да, я такой! — гордо согласился Хантер. — И все-таки, почему ты тогда согласилась?

— Все дело в стечении обстоятельств. Кристи и Джек только поженились, воздух был напоен романтикой, и предрождественское настроение. А ты был таким обольстительным, таким душкой. Я не смогла устоять.

* * *

Когда на следующее утро Синклер вошла в свой офис, на нее налетела взмыленная Эмбер.

— Что стряслось? — спросила ее Махони.

— Тебя вчера не было. Я нигде не могу найти документы по подготовке к балу.

— Роджер требует? Это странно. Я уже передала папку Шанталь.

— Нет, они нужны мне, а не Роджеру. Но почему ты отдала их Шанталь? — возмутилась Эмбер.

— Потому что она повелительница долбаной вселенной, вот почему, — раздраженно бросила Синклер. — Она должна была передать папку Роджеру еще до того, как я улетела в Лос-Анджелес… Ладно, Эмбер, успокойся. Я сама с этим разберусь, — заверила подчиненную Синклер и отправилась на этаж руководства.

— Вам назначено? — спросила ее Мира, секретарь Роджера.

— Мне на две минуты, не дольше, — бросила Синклер, не останавливаясь, и решительно открыла дверь в кабинет Роулингса.

— Так не положено! — беспомощно крикнула ей вслед Мира.

Но Синклер уже вошла.

Наперерез ей из кабинета Роджера выпорхнула пышущая жаром Шанталь, цокая высоченными каблучками.

— Простите, Роджер…

— Я вас не вызывал, — растерянно произнес он.

— Мне нужны документы по подготовке к балу, — требовательно проговорила Синклер.

— Они у Шанталь, — пробормотал Роджер.

— У Шанталь… Угу… А могу я спросить, почему документы, которые я просила передать вам, все еще у Шанталь? Она у нас теперь кто?

— Успокойтесь, Синклер. Не надо нагнетать, — сухо произнес Роджер, который уже оправился от неожиданности ее вторжения в самый неподходящий момент. — Я очень ценю ваше усердие, но все же полагаю, настала пора вас немножко разгрузить. Тем более что в последнее время вас преследуют неудачи, и идеи, которые вы генерируете в своем департаменте, либо нереализуемы вовсе, либо напрочь лишены новизны.

— И кто же, интересно мне знать, в единоличном порядке выставляет такие оценки?

— Я пока еще ваш начальник, Синклер!

Девушка резко развернулась и стремительно покинула кабинет. Она даже не могла упрекнуть Роджера в непрофессионализме и предвзятости, поскольку сама в последнее время не гнушалась улаживать свои проблемы, пользуясь личными отношениями с Хантером.

Рабочий день начался лихо и прошел тяжело. Крутанув динамики на всю мощь, Синклер мчала домой под грохот рок-группы.

Прибыв к себе, она быстро переоделась и взгромоздилась на стремянку с валиком и лотком с краской.

— Как ты вошел? — удивленно воскликнула она, моментально просветлев, когда увидела Хантера на пороге.

— Дама с первого этажа выгуливала собаку. Она-то и впустила меня… Я сейчас к тебе присоединюсь… Расскажешь мне, что стряслось?

— Перекрашиваю гостиную.

— На работе, — уточнил Хантер. — Не виляй. Я столкнулся в коридоре с Эмбер.

— Тогда ты знаешь, что произошло, — вновь уклонилась от ответа рыжая.

— Что именно тебя расстроило, Синклер?

— Девочка не имеет права похандрить?

— Прекрати мудрить. Расскажи, что стряслось, — потребовал Хантер.

— В сущности, стряслась обычная жизнь. У каждого босса своя фаворитка. А фаворитки, как водится, не ладят.

— Я должен клещами вытягивать из тебя правду? — спросил мужчина.

— Роджер отдал мой проект по балу Шанталь. Потому что я, по его мнению, выдохлась. А у Шанталь уймища свежих идей, — язвительно проговорила Синклер.

— Что именно сказал Роджер? Дословно.

— Дай вспомнить, — изобразила задумчивость она. — Кажется, что мои идеи лишены новизны либо вовсе нереальны.

— Он официально передал ей реализацию проекта, отстранив тебя?

— Полагаю, что официально. Однако не знаю этого доподлинно. Мы… плохо расстались.

— Когда перестанешь дуться на Шанталь и Роджера, ты начнешь бороться за свое место в компании? — поинтересовался Хантер.

— Бороться за место, которое мне принадлежит? — удивилась Синклер.

— Роджер уверен, что может изменить это. Тебе следует лишить его этой уверенности. Очевидно, аргументом в пользу Шанталь является тот факт, что она пользуется фирменной продукцией и может лично оценить все ее плюсы и минусы, в то время как ты знаешь ее только по упаковке.

— Это смешно, Хантер. Если бы мы производили и продавали медикаменты или оружие, мне бы тоже следовало опробовать все на себе?

— Иногда ты бываешь невыносима! Я хочу тебе помочь!

— Прости меня, милый… Обещаю исправиться, — пролепетала она, расчувствовавшись.

— Давай работать, — призвал он ее и взобрался на стремянку.

После небольшого перерыва на кофе из ванной комнаты повеяло ароматами.

Синклер пошла на запах. Из динамиков лился бархатистый и чувственный голос Норы Джонс.

— Я сделал для тебя расслабляющую ванну с лавандовым маслом, — проговорил Хантер.

— Но я никогда не принимаю ванны.

— Грязнуля, — пошутил он.

— Я моюсь под душем. Это быстро и экономно.

— Детка, я предлагаю тебе не гигиеническую процедуру, а наслаждение. Девчонкам такое обычно нравится.

— Девчонкам?

— Ну, не мужское это дело — нежиться в пенке с ароматическими шариками, согласись. Желаю приятно провести время, — проговорил Хантер, прикрывая за собой дверь ванной комнаты.

— А ты уходишь? — удивилась Синклер.

— Я планирую докрасить сегодня гостиную, — ответил он, скромно удаляясь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда из ванной показалась Синклер, закутанная в уютный ворсистый банный халат, с забранными за уши мокрыми волнистыми волосами и раскрасневшаяся от удовольствия, Хантер уже протирал сухой тряпкой кисти, а в воздухе тянуло ароматом свежей пиццы.

Девушка осмотрела стены гостиной и одобрительно закивала головой.

— Ой! А как это ты узнал, что я люблю пиццу с грибами и колбасками?

— А я провидец, — хвастливо ответил Хантер.

— Очень кстати, потому что я голодна, — объявила Синклер, садясь за стол.

— Я тоже. Сейчас вымою руки и присоединюсь к тебе.

Когда он вернулся в гостиную, то ненадолго задержался на пороге, любуясь, как закутанная с головы до пят в пушистое одеяние румяная веснушчатая девушка уписывает ароматную пиццу.

Хантер приставил к столу табурет и тоже склонился над квадратной коробкой.

Насытившись, Синклер посмотрела на Хантера и сообщила:

— Ну вот. Теперь я совершенно другая женщина.

— Ты постоянно другая женщина, — шутливо заметил он. — Я еще не видел тебя в какой-то одной ипостаси.

— По-твоему, я такая изменчивая? — старательно скрывая смущение, спросила Синклер.

— Весьма. Надеюсь только, что не в самом главном.

— А что для тебя есть самое главное? — осведомилась она.

— Лучшее в тебе, детка, — бойко ответил Хантер Осланд и продолжил: — Недавно я выслушал длинную лекцию Итона Слоуна по поводу новых тенденций в макияже, которая полностью поддерживается новинками нашего производства. Я требую, чтобы моя подчиненная Синклер Махони примерила на себя актуальные образцы этого сезона.

— Ты всерьез считаешь, что мне следует воевать с Шанталь ее же оружием?

— Воевать с тобой твоим оружием она не сможет, поскольку, как ты верно подметила, у Шанталь мусс в голове вместо мозгов. Но ты ведь хочешь победить не столько ее, сколько Роджера. Поэтому у тебя нет иного выбора… Я в этом лично заинтересован, поскольку не хочу, чтобы моя умненькая протеже проиграла бой крашеной кукле.

— Но у меня нет косметики нашей линии. У меня вообще из косметики только тушь, блеск и крем для рук.

— Полагаешь, я пришел к тебе с пустыми руками?

Синклер тяжело вздохнула, понимая, что ей не отвертеться.

— Но у меня навыки хромают. У меня, видишь ли, в таких делах мало опыта.

— Ты способная, я в тебя верю. Да и не велика премудрость. Возьми рекламу, которую создали наши люди, и сделай так же… Для начала.

— Боже! — воскликнула Синклер.

— И не забудь обновить гардероб, — подсказал Хантер.

— Для этого мне достаточно созвониться с Кристи.

— Ну вот видишь, милая, все под контролем. Тебя не так-то просто застать врасплох. Завтра же — слышишь? — завтра же ты отправишь в нокаут эту выскочку и посрамишь Роулингса.

— Ты сделал на меня ставку? — пошутила Синклер.

— Да, детка, я поставил на тебя. Это же очевидно… Давай отправляйся в свою комнату. Там ты найдешь все, что тебе нужно. Мне не терпится увидеть тебя преображенной.

— Давай отложим преображение до завтра, Хантер, — просительно проговорила девушка. — Я сейчас не чувствую себя способной на творческие изыски.

— Договорились, — согласился он. — Ваша семья всегда обитала в Нью-Йорке?

— В школьные годы мы жили в Бруклине. А ты?

— По большей части в Калифорнии.

— Ходил в частную школу?

— Конечно, — ответил представитель знатной династии.

— Носил форменный костюмчик, учился быть послушным? — посмеялась над отпрыском богатых родителей свободолюбивая Синклер.

— Не без этого, — улыбнулся он в ответ.

— У тебя есть фотокарточки, на которых ты в коротких штанишках и в полосатом галстучке?

— Возможно…

— Должно быть, презабавное зрелище.

— Важно настоящее, а не что было в далеком прошлом, — нравоучительно заметил Хантер.

— Ты прав, прости… Играл в американский футбол в старших классах?

— В британский футбол и в баскетбол, — ответил он.

— Я редактировала школьную газету, — сообщила Синклер.

— Рыжая зануда, — бросил Хантер.

— Именно, — с гордостью отозвалась она. — А однажды я как репортер освещала убийство.

— В средних школах совершаются убийства? — искренне удивился он.

— Представь себе. Погибла золотая рыбка миссис Митчелл. Ее бездыханное тельце было обнаружено на лабораторном столе. Злоумышленник безжалостно извлек жертву из аквариума, чем лишил ее всякого шанса на спасение. Главным подозреваемым был охранник.

— Он сделал это?

— Мы так и не смогли доказать его вину. Все улики были лишь косвенными. Но я методично освещала все стадии расследования.

— Определенно, ты была самой занудной среди твоих сверстников.

— Я предпочитаю термин «интеллектуальная», — уточнила Синклер.

— И ты наверняка баллотировалась на пост классного старосты.

— В девятом классе. Но Билли Джонс меня разгромил. После этого я не выдвигалась.

— Не терпишь поражений? Это дурная черта многих достойных людей. Одного разочарования им оказывается достаточно, чтобы сложить крылья, в то время как многие менее достойные прут напролом с убеждением, что цель оправдывает средства.

— У меня не было шанса в принципе. Все обожали шоколадно-кокосовый десерт Билли Джонса с кремовой начинкой, который он приносил в школу в ключевые моменты политической борьбы. Сластями он вымостил себе путь наверх.

— Это зовется подкупом.

— И это сработало.

— Маленькая рыжая зануда не могла пойти на подкуп избирателей?

— И никогда не пойду! — категорически ответила Синклер.

— Маленькая и гордая зануда, — добавил он. — Такой ты нравишься мне больше.

— Ты бы и сам не устоял перед сладостями Билли Джонса.

— Но душой я был бы на твоей стороне, — заверил ее Хантер.

— Лжец.

Хантер притянул ее к себе за поясок банного халатика и поцеловал. Легко подхватил на руки и, не позволяя ей раздумывать, понес в спальню.

— Хантер, — прошептала она, многообещающе облизнув губы.

— Курс начинающего соблазнителя, урок сто первый, — пошутил он.

— Кого это ты считаешь начинающим?

— Себя, только себя. Когда я влюбляюсь, то становлюсь глупцом. Душистая ванна, массажное масло… Скоро пойдут в дело свечи. У меня такое чувство, что ты меня околдовала и опутала.

— Удивительно это слышать, Хантер. Ты не уверен в себе? — тихо спросила его девушка, крепко обняв за шею.

— Ты устала… Я лучше пойду. До завтра, Синклер. Встретимся в офисе, — попрощался он, положив ее на постель.

— Ты уверен?! — изумленно воскликнула она, удерживая его за руку.

— Уверен. Сладких снов, — пожелал Хантер и удалился, оставив ее в недоумении.

Как никогда рано, в семь часов утра, Синклер Махони была в офисе.

Когда Хантер ушел, она так и не уснула, не в силах забыть бархатистое звучание нежности в сильном мужском голосе.

Она была готова уступить ему, но Хантер, неожиданно для нее, отважился заговорить о влюбленности, а спешка в делах подобного рода может лишь навредить хрупкости чувства. Значит, он повел себя не только как разумный и осмотрительный мужчина, но и как интеллигентный и тонко чувствующий человек.

А еще Синклер не могла не думать о том великом множестве профессиональных советов и рекомендаций, которыми Хантер вооружил ее для эффективной борьбы с недавней помощницей, а ныне коварной и нещепетильной соперницей Шанталь.

Смешно, конечно, было воспринимать эту недоучку в качестве конкурентки в профессиональной сфере. Но будет не до смеха, если Шанталь удастся переиграть Синклер Махони на ее же профессиональном поле. Рыжая зануда не могла этого допустить, тем более теперь, когда Хантер дал ей понять, что проиграть она не имеет права.

Но Синклер запланировала нечто более экстравагантное, по-женски эмоциональное, иррациональное, отчаянное. И придя в офис ранним утром, она незамедлительно приступила к реализации своего плана.

Зная Роджера Роулингса не один год и предвидя череду его последующих действий, Синклер демонстративно взялась за расчистку своего рабочего пространства.

Как она и рассчитывала, он вошел в ее кабинет в самом начале рабочего дня, намереваясь миром утрясти давешнее недоразумение, но его решительность поколебалась, когда он увидел, с какой резвостью Синклер потрошит свой рабочий стол и измельчает документы в шрёдере.

— А в чем, собственно, дело?! — растерянно воскликнул Роджер.

— Ни в чем. Я подготавливаю место для своей талантливой преемницы. А сама намереваюсь отправиться в заслуженный отпуск. Я уточню в отделе кадров, сколько свободных дней у меня накопилось за восемь лет работы. Вы были совершенно правы, упрекнув меня в отсутствии свежих идей. Да и откуда им было взяться, если я уже восемь лет не знаю продыху! И мне тоже нужны праздники и балы…

— Но у нас такой ответственный период.

— Вы же все предусмотрели, Роджер. Организацией бала занимается перспективная сотрудница, у которой такой компетентный наставник. Тем более что ей самой и делать-то ничего не придется. Все было подготовлено до нее рабочими лошадками моего департамента. А уж лавры-то собрать, коли на то пошло, и Шанталь сумеет не хуже прочих. В чем я желаю вам обоим удачи, Роджер.

— И что вы намерены предпринять?

— Раздел третий, пункт двадцатый памятки для служащих и руководителей: главы подразделений и директорат компании не должны препятствовать реализации права сотрудников на ежегодный отдых. А уж я выстрадала это право годами неустанной службы!

— Она права, — раздался твердый голос Хантера, а потом и он сам появился на пороге ее кабинета.

— Вы знали о намерении Синклер уйти накануне бала? — спросил его Роджер.

— Разве Махони уходит? По-моему, она лишь намерена взять заработанный отпуск, чтобы, вернувшись, с новыми силами приступить к выполнению прежних обязанностей. Я вас правильно понял, Синклер?

— Именно так, Хантер, — невозмутимо подтвердила девушка.

— Отлично, — раздраженно отозвался Роджер.

— Вот и я так думаю, — поддела его Синклер. — Касательно моих последних дел я уже обо всем проинструктировала свою помощницу Эмбер. В ее способностях я нисколько не сомневаюсь.

— Что вы имеете в виду? Разве не все есть в досье по подготовке к балу?

— Роджер, ежегодный бал — это ведь только малая часть работ департамента связи с общественностью.

— Могу я переговорить с вами наедине? — вновь вторгся в диалог Хантер Осланд.

— Да, в моем кабинете, — произнес Роджер.

— Я имел в виду Синклер, — уточнил босс.

Роджер кивнул и сконфуженно удалился. Хантер закрыл за ним дверь и с порицающей миной занял кресло напротив Синклер.

— Ты полагаешь, я совершаю ошибку?

— Это карьерное самоубийство, Синклер, — твердо сказал Хантер.

— По-твоему, я не имею права на отдых?

— Имеешь. Но существует одна неоспоримая истина: незаменимых людей нет.

— Зато есть тупицы. И Шанталь — одна из них. У нее в досье нет и половины того, что требуется для подготовки бала.

— Но это же саботаж, — возмутился Хантер.

— Эмбер обо всем осведомлена. Она не допустит того, чтобы из-за растяпы Шанталь бал провалился. Я в свое отсутствие смогу сделать для фирмы больше, чем присутствуя здесь и наблюдая, как за мой счет утверждается в глазах Роджера это пустоголовое создание.

— Ты — Макиавелли, Синклер! — чуть ли не с восторгом воскликнул босс.

— Я не позволю этой выскочке победить меня моим же оружием. Как, по-твоему, она почувствует себя, когда поймет, что за провал придется отвечать ей?

— Растеряется, спасует.

— О, да! А я тем временем отдохну.

— В Париже, — добавил Хантер.

— Что?

— Сеть курортных заведений «Кастлбэй» ждет тебя. Их штаб-квартира располагается в Париже, и есть множество филиалов по всей Европе.

— И мы попробуем еще раз?

— Осланды не сдаются! — объявил Хантер.

— Махони тоже!

— Рад слышать. Кстати платиновая карточка, которую я тебе дам, действительна во Франции.

— Нет, — покачала головой Синклер. — Денег я от тебя не возьму.

— Это не для развлечения, а для работы. Я не хочу, чтобы полномочный представитель моей фирмы в чем-либо нуждался на чужбине. И не сопротивляйся. Понимай это как кредит доверия. Париж — столица красоты. Ты обязана завоевать ее, Синклер, ради всех нас. А для этого необходима свобода, которую дают деньги.

— Очень убедительный довод, Хантер. Должна признать, уговаривать ты умеешь.

— Я даже подумываю слетать в Париж с тобой вместе.

— Вдвойне неожиданно, — проговорила девушка.

ГЛАВА ПЯТАЯ

До Дня святого Валентина осталась одна неделя.

Махони и Осланд пересекали Атлантику на сверхзвуковом лайнере.

Хантер забронировал смежные номера в фешенебельном парижском отеле «Золотые своды», в который их доставил комфортабельный лимузин.

— Месье Осланд! — радушно поприветствовал его швейцар.

— Он знает тебя? — удивилась Синклер.

— Я останавливаюсь здесь чуть ли не каждый месяц, — шепотом объяснил ей мужчина.

— Когда ты все успеваешь?

— Я не успеваю задаваться этим вопросом, — отшутился Хантер.

Так же радушно его приветствовала очаровательная портье. Она заверещала по-французски. По-французски же ей отвечал и Хантер, который представил свою спутницу и получил ключи от обоих номеров.

— Можешь не распаковывать свой багаж, — сказал он, когда они поднялись в смежные номера. — Я хочу, чтобы ты выглядела по-парижски! И намерен провести тебя по лучшим магазинам города.

Синклер Махони расслышала в его голосе гордость Пигмалиона и постаралась не выдать своей невольной обиды.

— Ты ориентируешься в парижских бутиках? — лишь позволила она себе высказать удивление.

— Немного, — скромно отозвался он.

К изумлению Синклер, Хантера неплохо знали и в магазинчике «Маленький цветок», в который он ее привел.

— Меня зовут Жаннетт, мисс Махони, — на хорошем английском представилась ей миловидная продавщица.

— Мы ищем нечто чарующее, утонченное и при этом свежее, — выпалил Хантер.

— Мне кажется, у нас есть то, что вы ищете. Прошу немного подождать, — сказала девушка, указав на кресла. — Присаживайтесь, сейчас принесут шампанское, чтобы ожидание не показалось вам томительным.

— От шампанского не откажемся, — улыбнулся ей Хантер.

— Так вот как вы, богачи, живете! — шепотом проговорила Синклер, когда принесли шипучий напиток.

— А ты не хотела вступать в нашу лигу, — шутливо укорил ее Хантер.

— Одного желания мало, — заметила Синклер, попивая шампанское.

— Но, согласись, это твой формат, детка.

— Это разорит меня, — осторожно заметила она.

— Не беспокойся о деньгах. Обновление того стоит…

С загадочной улыбкой появилась Жаннетт. За ней проследовало полдюжины ассистентов, несущих по вешалке с нарядом в каждой руке.

— Нет, это исключено, — в панике забормотала Синклер. — Я никогда не надену вон то розовое, это с перьями и то блестящее.

— Синклер, это всего лишь платья. Очаровательные кусочки материи, которых должно быть несчетно в женском гардеробе. Я не призываю тебя сделать их своей униформой, такие наряды нужно менять вместе с настроением. Примерь их! — твердо заключил Хантер.

— Пройдите, пожалуйста, в примерочную, — пригласила ее Жаннетт.

Синклер, подталкиваемая Хантером, подчинилась.

Оставшись одна, девушка тяжко вздохнула и достала свой сотовый.

— Кристи, дорогая, прости, что беспокою, — пролепетала она в телефонную трубку.

— Привет, — бодро отозвалась сестра. — Погоди минутку, я выйду в холл. Я сейчас на благотворительном ужине, организованном манчестерской больницей. А ты где?

— В Париже, — обреченно сообщила Синклер.

— В Париже? Как тебя туда занесло? — восторженно воскликнула Кристи.

— Сама удивляюсь. Но это долгая история, Кристи. Ее я тебе как-нибудь потом расскажу. А сейчас мне нужна твоя квалифицированная помощь как модельера.

— А в чем дело?

— Меня изолировали в примерочной с дюжиной всяческих платьев. На мой субъективный взгляд, все они одинаково неприемлемы, но по условиям задачи я обязана выбрать несколько, в которых можно было бы сохранить остатки моего ханжеского достоинства.

— Сочувствую, Синки, — насмешливо отозвалась сестра. — Задачка не из простых. Но кто тебя принуждает?

— Хантер Осланд.

— Хантер в Париже?

— Да.

— Синклер, ты спишь с ним? — с явным неодобрением в голосе спросила ее замужняя сестра.

— У нас сейчас тайм-аут. Мы просто делаем покупки.

— В каком магазине?

— «Маленький цветок».

— О, знаю! Это отличный бутик, — отозвалась Кристи. — Жаннетт далеко? Будет лучше, если я поговорю с ней. Она толковая. Позови ее.

— Секунду. Жаннетт, вы не могли бы поговорить с моей сестрой? — позвала продавщицу Синклер.

— Да, конечно… Алло! — Последовало долгое молчание, и на лице очаровательной Жаннетт перебывало множество красноречивых выражений, пока она внимательно слушала Кристи и безгласно кивала. — Я поняла вас, Кристи. Теперь я точно знаю, что нужно вашей сестре, — уверенно проговорила она и передала трубку Синклер с обещанием быстро вернуться.

— Не знаю, что ты ей сказала, Кристи, но мне по-прежнему неуютно… Ладно, спасибо… Я тебе перезвоню, — попрощалась Синклер и убрала телефон.

Мгновение спустя явилось три новых платья: голубое, золотистое и коричневое. Шелка струились, внушительно ниспадая. Материя была достаточно плотной. Потом Жаннетт принесла еще изумрудное и лиловое, которые выглядели сказочно даже на первый пристрастный взгляд Синклер.

— Кристи считает, что нужно подчеркнуть вашу светлую кожу и червонные волосы, а также сделать акцент на груди. Платья должны выглядеть в хорошем смысле старомодно, винтажно. Этот эффект дают стеклярус, тонкое гипюровое кружево и драматически глубокие цвета, такие, как насыщенный зеленый, который будет лучшим аккомпанементом к рыжим волосам, а шоколадно-коричневый и лиловый выгодно подчеркнут своеобразный оттенок кожи. Л по заказу мистера Осланда, пожелавшего свежести, эти два платья: золотистое и голубое. Что скажете?

— Обувь нужно подобрать, — кротко проговорила Синклер.

— Конечно, мисс Махони! — радостно воскликнула Жаннетт.

Когда Синклер выпорхнула из примерочной комнаты, Хантер, разговаривавший по сотовому, замер и благоговейно затаил дыхание. Перед ним стояла женщина-мечта.

Хантер был достаточно взрослым, чтобы знать, как платье меняет женщину, но он не предполагал, что оно способно преобразить ее до неузнаваемости.

— Ричард, ты не мог бы подождать на линии? Нет, лучше я тебе позже перезвоню, — сказал он, оправившись после первого шока, и отключил телефон. — Ты само совершенство, Синклер. Жаннетт, упакуйте это платье. Оно идеально нам подходит.

— У нас в примерочной еще пара вечерних и несколько дневных нарядов, — обратилась к нему Жаннетт.

— Если они столь же хороши, берем, не задумываясь, — решительно произнес он.

— Хантер, это расточительство, — попыталась возразить Синклер, которая уже успела примерить все подобранные по рекомендации Кристи вещи, чтобы понять, насколько они хороши и подходят ей.

— Ты бесподобна, Синклер, — проникновенно шепнул ей на ухо Хантер. — Улыбнись.

— Это дорого!

— И прекрасно. — И Хантер вновь достал зазвонивший телефон. — Это мой дорогой кузен, — сообщил он Синклер, а в трубку проговорил: — Привет, Джек.

— Хантер, какого черта ты творишь? — гневно прокричал Джек.

— А в чем дело? — невинно осведомился он.

— Во-первых, ты спишь с моей свояченицей, во-вторых, ты увез ее в Париж, в-третьих, ты покупаешь ей наряды, как какой-то девке.

— Ах, ты об этом, Джек! — рассмеялся Хантер.

— Ну, знаешь! Не рассчитывай, что я буду спокойно смотреть, как ты морочишь голову сестре моей жены. Я не позволю тебе поступить с ней так же, как ты до сих пор поступал со всеми своими подружками.

— У меня не будет шанса, Джек. Она же рыжая. А тебе не хуже меня известно, что это значит, — сообщил Хантер и поспешно попрощался с кузеном.

Преображенная и обворожительная Синклер Махони трепетала от волнения перед встречей с главой сети «Кастлбэй».

— Каков план? — тихо спросила она Хантера — своего босса, наставника, друга, любовника.

Хантер еще раз с упоением оглядел свою спутницу в прелестном твидовом платье, скроенном на манер легкого пальто, с крупными черными лаковыми пуговицами. Его взгляд опустился на приоткрытые точеные коленки, затем на стройные лодыжки и каблучки.

Синклер успела побывать у стилиста, который сделал американке эффектную прическу, а легкий дневной макияж с главным акцентом на глаза в дымчатой пелене и губы под светлым блеском заставил девушку уверовать в великую силу декоративной косметики.

Она даже для самой себя стала загадочной и обольстительной, а не занудой Махони, тяжким трудом накопившей деньги на квартиру в Сохо.

— Ты живописуй сказочные средства серии «Дары лаванды», а обсуждение финансовых вопросов предоставь мне.

— Если дело вообще дойдет до их обсуждения. В прошлый раз мы едва задержались на пороге, — грустно припомнила Синклер.

— Где настрой победителя? — шутливо возмутился Хантер. — И не забудь упомянуть, что используешь фирменный мусс.

Синклер рассмеялась, вспомнив выходку Шанталь.

— Расслабься, милая. Ты слишком напряжена.

Они прошли в приемную, где Хантер представился секретарше сам и представил свою спутницу с образцами.

— Мистер Вандеркемп ожидает вас, — ответила та по-английски. — Идите за мной.

Шагая по застекленной галерее, Синклер не сводила взгляда с Сены, вид которой ее просто заворожил.

Сэт Вандеркемп сам вышел им навстречу и радушно пожал обоим иностранцам руки.

— Надеюсь, вам не пришлось ждать, мистер Осланд?

— Нет, мы только прибыли. Познакомьтесь с моей коллегой, Синклер Махони.

— Очень приятно, мисс Махони. Присаживайтесь, прошу вас.

— Мисс Махони восемь лет работает на компанию «Власть красоты», штаб-квартира которой расположена в Нью-Йорке. Корпорация «Осланд» в начале года приобрела контрольный пакет акций этой фирмы.

— Мы слышали о «Власти красоты», — приветливо отозвался Сэт Вандеркемп. — Новости о вашей успешной ароматической линии пересекли океан и дошли до нас.

— Мы очень гордимся нашей серией «Дары лаванды», мистер Вандеркемп, — произнесла Синклер. — Ко Дню святого Валентина приурочено начало продаж ее обновленной версии. Улучшены рецептура и дизайн упаковок, расширен набор средств.

— У мисс Махони с собой образцы.

— Отлично. Мне бы хотелось ознакомиться, — объявил Сэт.

— Мы будем в Париже еще пару дней, — уведомил потенциального партнера Хантер.

— Вы полномочны подписывать договор партнерства, мистер Осланд? — деловито поинтересовался Сэт.

— Да, — ответил Хантер.

— Отлично. Я немедленно ознакомлюсь с образцами сам и посовещаюсь с нашими специалистами. Если они сочтут возможным включить гамму ваших средств в систему косметического ухода нашей сети, то мы предоставим действовать нашим юридическим департаментам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Неужели сработает?! — шепотом торжествовала Синклер в лифте.

— Не сомневаюсь, — твердо заверил ее Хантер.

— Боже! Не могу в это поверить. «Дары лаванды» в парижском спа! Это намного лучше, чем я могла мечтать.

— Я намерен обсудить с Сэтом возможность купли-продажи самих спа. В принципе, подумываю о двенадцати филиалах по всей Европе.

— Но это же дорогостоящая акция!

— Корпорация «Осланд» может себе такое позволить, — уверенно отчеканил он.

— Фантастика!

— Отпразднуем? — предложил Хантер.

— Ты так уверен в успехе? — осторожно спросила Синклер.

— В успехе я никогда не сомневаюсь. Однако пока мы никому ничего не скажем. Обещай, что не проболтаешься в разговоре с сестрой.

— Обещаю. Но почему?

— Неизвестно, как прореагируют держатели акций на новость о наших планах, — солгал Хантер.

— Ты прав… Это же ювелирный магазин. Для чего ты меня сюда ведешь?

— Мы должны как-то отметить такую удачу, — сказал он и поцеловал ее ладонь.

Они вошли в салон магазина, держась за руки.

— Только не возражай. Я намерен купить что-то чрезвычайно дорогое.

Итогом посещения магазина стали колье с сапфирами и бриллиантами, пара золотых сережек с изумрудами и браслет с рубинами и бриллиантами.

— Ты всем своим подружкам делаешь такие щедрые подарки? Наверное, с условием возврата, когда отношения подойдут к своему логическому завершению? — иронически поинтересовалась Синклер.

— Зачем ты так говоришь? Я ведь от чистого сердца, — искренне обиделся Хантер.

— Но для меня не секрет, что у тебя было множество подружек до меня. И после будет немало.

— Ты хочешь обсудить мое прошлое? — спросил ее Хантер.

— Что, если да? — осторожно осведомилась она.

— А сама-то ты готова обсуждать свое прошлое со мной?

— У меня нет причин что-либо скрывать.

— В моей жизни было не очень много серьезных отношений. Первой была девушка по имени Мелисса. Мы тогда жили в Лос-Анджелесе. С Мелиссой мы встречались три месяца, играли в пляжный волейбол и сквош. Она была вегетарианкой и активисткой всевозможных общественных движений. А еще — ярой феминисткой и поэтому запрещала мне платить за нее. Потом она отправилась в какую-то дикую страну, бороться за права людей, оттуда в другую дикую страну, бороться за права животных. Тогда наши пути окончательно разошлись… Я познакомился с Сандрой, которая работала в ночном клубе. С ней мы тоже играли в сквош. Через два месяца расстались, поняв, что, помимо сквоша, нас ничего не роднит… Дина увлекалась скалолазанием, серьезно занималась плаваньем, любила танцевать по клубам. Я познакомил ее со многими киноактрисами и актерами, с одним из них она и ушла…

— Она разбила тебе сердце? — сочувственно спросила его Синклер.

— С Диной я встречался полгода, дольше, чем с кем-либо… Но потом я встретил Жаклин…

— А у меня было только два парня, — смущенно проговорила девушка.

— Заметь, я тебя ни о чем не спрашивал.

— Роберто оказался маменькиным сынком, а Зак был помешан на своем мотоцикле.

— Они разбили тебе сердце? — повторил он ее вопрос.

— Тогда я думала, что разбили, — усмехнулась Синклер.

— А теперь что ты думаешь?

— Я в Париже. О чем можно сожалеть? Я знаю точно, что ни тот, ни другой не привез бы меня сюда.

— Равно как и я не испытывал желания везти в Париж прежних своих подружек.

— Но Парижа-то мы еще и не видели, — напомнила ему она.

— Верно. Париж у нас следующим номером программы, — объявил Хантер.

Синклер проснулась с улыбкой. В Париже она и чувствовала себя другой, и спала иначе.

Наряды, которые Хантер накупил ей в изобилии, все еще лежали в чехлах в кресле, футляры с драгоценностями покоились на комоде, обувные коробки громоздились в углу комнаты. За окном золотилась в утреннем солнце Сена, шумел просыпающийся город.

Девушка бодро откинула одеяло, запахнулась в пушистый халат с эмблемой отеля, перепоясав его на талии. С удивлением обнаружив, что один из купленных Хантером браслетов все еще у нее на запястье, она вспомнила, что специально не стала снимать его перед сном. Так ей тогда вздумалось. Теперь же это показалось ребяческой глупостью.

Через некоторое время в дверь номера постучали, и Синклер открыла. На пороге стоял официант, держа в руках поднос с высоким кофейником.

Синклер порадовалась такому своевременному явлению, но тотчас на ум пришла мысль, что у нее нет европейских денег, чтобы дать служащему отеля чаевые. И тут из смежного номера появился ее спаситель.

— Соседка уже проснулась? Тогда самое время завтракать… Поставьте кофе сюда, пожалуйста, — обратился Хантер к официанту, указав на кофейный столик, где уже был сервирован завтрак. — Как тебе понравится идея на время отлучиться из Парижа и уделить внимание Лондону или Венеции?

— Лондону или Венеции? Ты предлагаешь мне выбирать? — ужаснулась Синклер. — Трудновато же мне будет.

— Могли бы и здесь остаться.

— А тебе бы чего хотелось? — спросила его рыжая.

— Голосую за Париж, — тотчас ответил Хантер.

— Тогда вопрос мучительного выбора сам собой отпадает, — с радостью отозвалась Синклер.

— Всегда любил тебя уговаривать, — удовлетворенно заметил он и приступил к завтраку.

— Это что? Яблочное повидло? — полюбопытствовала она, намазывая янтарную желейную массу на хрустящий и ароматный французский рогалик.

— Угу, — кивнул Хантер, с аппетитом проглатывая круассан.

— Еще пара таких завтраков, и я окончательно избалуюсь и откажусь возвращаться домой, — серьезно предупредила спутника Синклер.

— Полагаешь, в среде французских клошаров объявилась вакансия?

— Больше не хочешь меня финансировать? — тоном шутливого возмущения спросила девушка.

— Уверен, ты очень скоро заскучаешь и попросишься домой.

— А ты бы мог отказаться от работы в пользу удовольствия? — осведомилась она.

— Только на время каникул.

— Мы бы могли перевести бизнес во Францию. Открывали бы по всей Европе не только спа, но и салоны красоты, парикмахерские, прочие заведения, — мечтательно проговорила Синклер.

— Еще вчера ты сомневалась в том, что в «Кастлбэй» нас примут всерьез, а сегодня уже мечтаешь наводнить Европу «Дарами лаванды». Воздух Парижа пошел тебе на пользу, Махони. Главное не переборщить с дозировкой… Что касается меня, то я вообще не разбираюсь в парикмахерском бизнесе Европы.

— Ты и в спа не разбирался до последнего времени, — напомнила ему Синклер. — Зато знаешь толк в бизнесе вообще и в людях, которые его делают. Это важнее нюансов.

— Именно ради нюансов люди вроде меня и нанимают специалистов узкого профиля, таких, как ты или Итон Слоун, которые и выполняют всю важную работу, в то время как мы изображаем классных парней, завязывая деловые знакомства.

— Люди вроде тебя — товар еще менее массовый, Хантер. А потому нарасхват.

— Дело в деньгах?

— А в чем же еще! Как тебе удается понять, когда ты лично интересен человеку, а когда он движим лишь корыстными побуждениями? — серьезным тоном поинтересовалась она.

— Это зависит от того, насколько мне комфортно с этим человеком. Если он не смеется над моими плоскими шутками, не навязчив и не льстив, если он независим и самостоятелен и сам при этом интересен мне, нет причин думать, что я чем-то рискую, общаясь с таким человеком. В любом случае это приведет к взаимному духовному обогащению. Хочется верить, что у меня нет комплекса неполноценности из-за уровня благосостояния моей семьи. Я не привык подозревать окружающих в лицемерии.

— Но ведь такое, согласись, случается, и нередко.

— До сих пор мне удавалось избегать подобных типов. Но ты совершенно права. Нет причин заблуждаться. Большинство людей действительно невозможные лгунишки, и не всегда из-за злого умысла.

— Что до меня, то я величайшая из всех лгуний, Хантер, — гордо объявила Синклер.

— Польщен знакомством с тобой! И в чем же заключается величие твоей лживости?

— В том, что я даже не пытаюсь быть с тобой честной.

— Вот как? Поподробнее, если можно, — заинтересовался он.

— Ты, пожалуй, даже не заметил, что я похитила кое-что из твоего особняка в Манчестере, из твоей спальни. Как; по-твоему, лгу я сейчас или говорю правду? Ответь, Хантер. Посмотрим, как ты разбираешься в людях.

— Обожаю ребусы! — азартно отозвался он. — Будем мыслить логически. Допустим, ты на самом деле взяла что-то без спросу из моей комнаты, а теперь признаешься в этом. Следовательно, ты не лгунья, как утверждаешь, но воровка. Если же ты ничего не брала, но наговариваешь на себя, значит, ты и впрямь врушка, которой зачем-то понадобилось сойти за воришку. В любом случае женщину понять нелегко.

— А ты не допускаешь возможности, что человек напротив тебя и лгун, и вор, и, возможно, что похуже.

— То есть ты чудовище? На это намекаешь? Мне следует трепетать?

— Ты не ответил на мой вопрос, Хантер.

— Ты лжешь, Синклер. Из моей комнаты ты ничего не похищала, — решительно произнес Хантер.

— Ты уверен в этом? — провокационно усмехнулась девушка.

— Я уверен, — подтвердил он.

— Ты выиграл, — раздосадованно признала Синклер.

— Теперь моя очередь загадывать загадки, детка, — обрадованно объявил он. — Однажды я победил аллигатора.

— Настоящего аллигатора?

Хантер утвердительно кивнул.

— И где же такое могло произойти? — с сомнением спросила она.

— В Луизиане, в маленьком городке.

— Дрессированный аллигатор из зоопарка?

— Нет, дорогуша. Дикий, естественно-природный аллигатор.

— Ты хочешь сказать, детеныш аллигатора. Маленький пупырчатый крокодильчик.

— Лично я его не измерял. Но Джек утверждает, что особь была футов шести в длину.

— Хочешь сказать, у тебя есть свидетель? — уточнила Синклер.

Хантер снова кивнул.

Девушка встала из-за столика и прошла на свою половину, а несколько секунд спустя вернулась с телефоном в руке.

— Зачем тебе телефон? — хитро спросил ее Хантер.

— Позвоню Джеку.

— Не позвонишь, — возразил он.

— Почему?

— Это не по правилам, — и он отнял у нее телефон.

— В таком случае Хантер Осланд — вруша! — заключила Синклер.

— Таков твой вердикт?

— Это же очевидно, — подтвердила она.

— Вовсе и не очевидно. Я призвал тебя соблюдать правила, дорогая моя, поэтому и отобрал телефон. Но если ты позвонишь Джеку, то узнаешь, что я не вру, — сказал он и вернул ей телефон. — Ты проиграла, Синклер. Убедись в этом.

— Ну, смотри, Осланд. Я сейчас проверю, — пригрозила она и набрала номер супруга своей сестры.

— Что? — после долгого ожидания ответил ей сонный голос.

— Джек, это Синклер.

— Махони, ты знаешь, сколько сейчас времени? — спросил ее человек на другом континенте.

— Прости, братишка, не подумала. Но раз ты все равно уже не спишь, ответь мне на один вопрос. Это очень важно.

— Валяй, — небрежно бросил Джек и сладко зевнул в трубку.

— Правда ли, что Хантер в Луизиане боролся в реке с аллигатором?

— Не в реке, а в болоте, — поправил ее свояк.

— Так это правда? — изумилась девушка.

— Правда, как и то, что благодаря этому я все еще жив, — отчеканил Джек.

— Невероятно… — пробормотала Синклер.

— Что-то еще? — буркнул тот.

— Нет. Спасибо, дорогой. Прости, что разбудила. Пока, — распрощалась с ним она. — Джек сказал, что ты спас ему жизнь! — восторженно объявила она Хантеру.

— Джек преувеличивает, — скромно отозвался он.

— Я готова была поклясться, что ты меня обманываешь.

Хантер громко расхохотался.

— Ты смеешься надо мной? — смутилась Синклер.

— А что же мне еще остается, глупая? Ты поверила!

— А не должна была?

— Представь, что я борюсь с шестифутовым аллигатором. У меня нет шансов.

— Но Джек подтвердил…

— Мне ты отказалась поверить, а Джеку веришь на слово?

— Но он же не знал о нашем пари! — воскликнула Синклер.

— Мы с юности так доверчивых девчонок разыгрываем.

— Ах, вот оно что! — рассердилась она. — Спелись!

— Теперь твоя очередь меня испытывать, Махони.

— Не собираюсь я тебя испытывать всякими глупостями. Перейду к делу. Я беременна, Осланд! Что ты на это скажешь?

Хантер ничего не сказал, он лишь вытаращился на Синклер и долго так просидел, не сводя с нее недоверчивого взгляда.

Синклер упорно хранила молчание, пока лицо Хантера меняло выражение.

Наконец она сжалилась над ним и быстро произнесла:

— Успокойся, я солгала. Я не беременна.

— Это точно?

— Точно, Хантер. Просто хотелось видеть твою реакцию.

— Тест делала?

— В этом нет надобности.

— А если бы была, то сказала бы мне?

— Обязательно. Дыши ровно. Это шутка.

— Тоже мне шутка! — недовольно отозвался Хантер.

— Не хуже, чем про твоего аллигатора, — заметила Синклер.

— Ты напугала меня до смерти, — признался он, приходя в себя.

— Что, не готов стать папочкой? — насмешливо поинтересовалась девушка.

— Давай не будем больше развивать эту тему.

— Договорились, — согласилась она и ободряюще улыбнулась Хантеру.

Он взял ее руку в свою и благодарно поцеловал запястье, продолжая удивляться собственной реакции на столь своеобразную шутку.

Когда они оба встали из-за стола, Хантер склонился и нежно коснулся губами ее рта, затем принялся осыпать горячими поцелуями шею и грудь Синклер. Ее веки внезапно отяжелели и прикрыли глаза.

— Я не стану больше себя удерживать, — хрипло сказал Хантер, подняв голову.

— И не нужно. Иначе это напряжение убьет нас, — прошептала Синклер.

Обхватив девушку за бедра и приподняв, Хантер прислонил ее к стене. Она не размыкала смеженных век, обостренно чувствуя каждое его прикосновение.

— Дико тебя хочу, — рыкнул ей в ухо он.

Синклер плотно прижалась к нему.

— Помнишь, как это было у нас в самый первый раз?

— Все до мелочей.

— Мелочей не было, — поправил ее Хантер.

— Ты бесконечно прав, — пылко согласилась она.

— Ты вопиюще желанна, — объявил он. И отнес ее на постель.

Синклер томно теребила темные волосы Хантера, пока его губы ласкали ее ласково и пламенно, невесомо и страстно, легко и томительно.

Он разнял ее колени, провел ладонью вверх по внутренней поверхности бедра. Синклер соблазнительно изогнулась, и Хантер с готовностью принял вызов.

Воздух вокруг них сделался обжигающим и влажным, простыни сбились, натирая кожу, но это только подстегивало любовников.

— С тобой все в порядке? — спустя некоторое время шутливо поинтересовался Хантер, лениво проведя рукой по ее плечу.

— Все восхитительно, — сказала, словно пропела, Синклер. — Не знаю способа лучше, чтобы снять напряжение.

— Это точно, — подтвердил довольный мужчина.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Синклер придирчиво изучала свое отражение в высоком зеркале популярного клуба «Семьдесят пять».

С непривычки девушка пожалела, что позволила мастеру излишне укоротить пряди, но, оглядев себя более пристально и признав, что пропорции выдержаны идеально, что благодаря новой длине красиво приоткрылась шея и скулы смотрятся особенно грациозно, что весь ее облик обрел энергию и свежесть, она удовлетворенно отошла от зеркала. Особенно Синклер позабавили прядки по бокам, которые в содружестве с актуальной челкой не только молодили, но и придавали всему ее виду некую истинно парижскую шаловливость.

С такой обязывающей прической уже невозможно было придерживаться в макияже привычного аскетизма. Более короткая длина волос словно акцентировала их червонно-золотой цвет. Пришлось наловчиться активнее подводить глаза и сочнее сдабривать блеском губы. Результатом становился во всех смыслах блистательный облик, который заметно отдалил ее от Синклер Махони из Сохо и приблизил к образу, с которым ей только предстояло сжиться.

Зато Хантеру не составило труда освоиться с новой внешностью своей спутницы. Он и прежде упивался природными прелестями рыжеволосой девушки, теперь же, став обладателем мастерски ограненного бриллианта, был чрезвычайно горд собой, тем более что и сам приложил к этому руку.

На красавице Синклер было одно из тех платьев, что они купили в «Маленьком цветке», какое она никогда не надела бы в прежние времена, но училась носить теперь. Этакое зеленое микроплатьице на безумно тонких бретельках, отчаянно стремившееся продемонстрировать свету все то, что одежда призвана скрывать. Платье туго обнимало ее в талии, хаотичные полосы набивного шелкового полотна голубого и серебристого тонов играли на имидж шаловливой девчонки.

Самое удивительное заключалось в том, что Синклер было весьма комфортно в этом наряде, как и в невесомых босоножках с переливающимися ремешками на высоких тоненьких каблучках.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил ее Хантер.

Синклер согласно кивнула.

— Воды? Вина? Шампанского?

— Конечно же, шампанского, — не задумываясь, ответила она.

— Моя девочка! — одобрительно воскликнул он и поцеловал рыжеволосую девушку.

Синклер посчитала эту оценку за комплимент и вернула поцелуй спутнику.

— Славненько! — отозвался Хантер, получив шампанское и передав ей бокал.

— Великолепно, — подхватила его настроение Синклер.

Она заметила, как двое мужчин встали со своих мест и решительно направились в их сторону. Не дойдя нескольких шагов, один их них воскликнул:

— Эй! Осланд! Ты ли это, Хантер?!

— Бобби? Скутер? Рад видеть вас.

Мужчины энергично обнялись.

— Ребята, это Синклер Махони. Синклер, это Бобби Бонниста и Скутер Хайнц из «Разноса по-черному».

— Мне следовало вас узнать, — улыбнулась девушка. — Я интересуюсь современной музыкой.

— Отдыхаете? — спросил знакомых Хантер.

— Чуть позже у нас здесь живое выступление, — объявил Бобби.

— Выпьете с нами? — предложил Хантер.

— Нет, старик, позже, — благоразумно отказался Скутер. — Нам уже пора идти готовиться.

— В таком случае мы потанцуем. Идем, Синклер, — и он потянул ее за собой.

— Никогда больше не стану танцевать в такой обуви, — зареклась Синклер по дороге в отель.

— Но было классно, — заметил Хантер.

— Не спорю. Но теперь мучительно больно… И еще я в некотором подпитии, — кокетливо призналась она.

— Надо же, что с тобой французское шампанское сотворило! — шутливо воскликнул он.

— Скорее уж французский образ жизни, — уточнила девушка, опустив голову ему на плечо. — Думала, я стойче.

Хантер потянулся в карман за приглушенно просигналившим телефоном.

— Опять сообщение?

— Уже тридцать пятое, — хмыкнул он.

— А ты, оказывается, более востребован, чем я. Потому как у меня всего шесть сообщений за сегодняшний день.

— Я должен позвонить, — предупредил ее Хантер, остановившись. Затем озабоченно набрал номер своего юриста. — Ричард, о чем ты хотел со мной поговорить? — деловито сказал он в трубку.

Синклер старалась не показывать виду, что она заинтересована спешностью звонка, но постепенно беспокойство нарастало. Однако оно тут же ушло, как только Хантер сказал:

— Спасибо, Ричард. Отличная работа, — и отключил телефон. — Готово, — подытожил он, обращаясь к Синклер.

— Что готово?

— Согласован контракт о сотрудничестве с юристами сети «Кастлбэй-спа». Завтра мы поставим на документе свои подписи, и дело сделано.

— Так быстро! — изумилась она. — Вот уж действительно, чудеса случаются.

— С этим доводом нельзя не согласиться, — кивнул он.

— Представляю, как порадуются за нас Роджер Роулингс и его перспективная протеже, — мстительно проговорила рыжая девушка в легком подпитии.

— Только скажи, и я, не задумываясь, уволю Шанталь, — льстиво пообещал ей босс.

— Я не настолько кровожадна. Пусть живет, да только не забывается, — великодушно объявила Синклер.

— Ты так снисходительна к врагам?

— Просто мне важно твое мнение. Не хочу, чтобы ты думал, будто я согласна строить свою карьеру только на личных отношениях с боссом. Это не так.

— Я никогда не стану так думать, Синклер… Ты много работаешь, и этот твой успех заслужен. И, к превеликому сожалению, коли контракт, считай, подписан, следует подумать о том, чтобы посетить сети спа, которые находятся в Бельгии и Британии.

— Означает ли это, что пора паковать вещи? — несколько разочарованно уточнила девушка.

— Именно так, дорогая, — подтвердил Хантер, открывая дверь своего номера. — Я в душ. А ты не унывай.

— Не буду.

— Отлично.

Синклер вошла к себе, рухнула в кресло прямо у входа, свернулась калачиком и задумалась. Затем достала из сумочки телефон и набрала номер сестры.

— Привет, Синклер, — проговорила в трубку Кристи.

— Здорово, сестренка, — уныло произнесла Синклер.

— Ты все еще в Париже?

— Да, но счастливая пора стремительно приближается к концу.

— От этого такой хмурый голос? — догадалась Кристи.

— Да. Вот-вот начнутся рабочие будни.

— И что тебя смущает, дорогая? Разлюбила работу?

— Нет, Кристи, просто я попала в весьма сложную ситуацию.

— Рассказывай, что с тобой стряслось! — решительно распорядилась сестра.

— Я говорила тебе о Роджере Роулингсе, своем боссе?

— Да, припоминаю.

— Так вот, у него завелась молоденькая протеже, которую он сначала навязал мне в помощницы, воспользовавшись некими причинами, а потом-таки дал ей карт-бланш в ущерб мне и моим подчиненным…

— Негодяй, — посочувствовала Кристи. — Из-за этого ты так спешно отправилась в отпуск?

— Да. И у меня с Хантером Осландом сам собой сложился план действий, как посрамить моих недоброжелателей с пользой для компании.

— Отличный мотив, — иронически одобрила Кристи. — И как, получилось?

— Получилось.

— Тогда мне непонятно, почему ты грустишь.

— Да вот, подумала, что я ничем не лучше Роджера и его фаворитки, раз использую для карьерного роста свою связь с боссом.

— Тебя волнуют этические проблемы?

— Волнуют. Мне не хотелось бы в дальнейшем сталкиваться с подобного рода сложностями. Но если я буду строить личные отношения с руководителем, то не смогу опротестовывать аналогичные действия своих коллег.

— Дорогая моя сестричка, весь мир строится на кумовстве. Существуют целые семейные корпорации, которые привечают угодных и портят жизнь инакомыслящим только по причине принадлежности к той или иной группировке. И лишь идеалисты и наивные все еще думают, что этого можно как-то избежать. Забудь об этом, Синклер. Принимай мир таким, какой он есть. И научись лавировать… Расскажи лучше, как тебе твоя новая одежда.

— Я чувствую себя в ней несколько странно, но Хантеру, похоже, нравится, — рассмеялась Синклер.

— Неудивительно… Милая, а ты…

— Нет, — перебила она Кристи.

— Я хотела спросить, не влюбилась ли ты в Хантера?

— А я тебе уже ответила. Он мне очень нравится, но мои чувства под контролем, — заверила сестру Синклер.

— Я беседовала с Джеком и Кливлендом. У обоих насчет вас отличные прогнозы, многообещающие. Похоже, мой любимый супруг и старик знают что-то такое, что заставляет их думать о серьезном характере ваших отношений. Но более подробно говорить на эту тему со мной они по какой-то загадочной причине отказываются. Что ты на это скажешь, дорогая?

— Не знаю, — задумчиво ответила Синклер.

— И все же ты права, что голову не теряешь, — похвалила ее Кристи. — Помню я, как ты переживала расставание с Заком.

— А я про Зака уже и забыла, — убедительно солгала Синклер. — И если бы я была без ума от Хантера, то не задавалась бы вопросами об этичности, наших отношений, а просто наслаждалась бы ими.

— Ты уверена? — настороженно спросила Кристи.

— Уверена… Если бы не та короткая связь ночью после твоей свадьбы, когда он еще не имел ничего общего с нашей фирмой, я не позволила бы моим отношениям с боссом зайти так далеко… Скажи про себя, Кристи. Ты все еще считаешь свою жизнь с Джеком фантастическим везением?

— Безоговорочно! — смеясь, подтвердила сестра.

— Заканчиваю разговор, дорогая. Кажется, Хантер вышел из душа и идет сюда, — торопливым шепотом произнесла в трубку Синклер.

— Вы поселились в одном номере, бесстыдники? — шутливо укорила Кристи.

— Нет, у нас смежные номера.

— Ладно, милая. Желаю удачи, не унывай, и пышной вам парижской ночи, любовнички. Передавай Хантеру горячий привет.

— Спасибо, Кристи. Пока, — и Синклер отключила телефон.

Обернув бедра полотенцем, Хантер прошел на ее половину и скомандовал:

— В постель!

— Не так скоро. Мне бы тоже не помешало принять душ и переодеться.

— Тебе не нужно переодеваться, детка. Тебе достаточно раздеться… Ну вот, опять! — буркнул он разочарованно, когда из его номера донеслось треньканье сотового телефона. — Это Ричард, я должен ответить… Завтра! Все завтра, Ричард. Я сам изобрету приемлемые аргументы для Кливленда насчет расходования нескольких миллионов долларов, — проговорил он в трубку и отложил телефон.

— Несколько миллионов долларов?

— Да. Я, как и задумывал, покупаю ряд спа-салонов сети «Кастлбэй».

— Как, по-твоему, к этому отнесется твой дед? — озабоченно спросила Синклер.

— Вот завтра мы об этом и узнаем, — легкомысленно отмахнулся он.

— Я иду в душ, — хмуро произнесла Синклер, однако не успела воплотить свое намерение. На этот раз зазвонил ее телефон. — Это Кристи, — сказала она Хантеру, узнав мелодию.

— Ответь, — отозвался он.

— Я слушаю тебя, Кристи… — начала она, но прервалась и вопросительно посмотрела на Хантера.

— Хочешь, чтобы я вышел?

— Прости, Хантер. Поговорим обо всем завтра утром.

— Это плохо, Синклер. Это очень плохо, — неодобрительно протянул он.

— Я сегодня не в настроении… Наверное, с шампанским перебрала, — виновато потупилась девушка.

— Ладно… Спокойной ночи, — смирившись, сказал он и, подойдя, поцеловал Синклер в лоб.

Ее разбудило прикосновение Хантера, его продолжительный поцелуй.

— Доброе утро, дорогая.

— Доброе утро, — пробормотала Синклер, смутившись.

— Жаль было будить тебя, но я не мог больше ждать.

— Я проспала? Прости, — сказала она и потянулась к нему с ответным поцелуем.

— Да, верно. Прямо сейчас мы это и сделаем, — заявил он и расположился рядом с Синклер.

В этот миг со стороны его номера раздался стук в дверь, которая тотчас отворилась.

— Какого черта?! — разъяренно пробормотал Хантер и, поднявшись с ее постели, отправился на свою половину.

Пришедший окликнул его по имени прежде, чем они встретились. И вне всяких сомнений, это был голос деда, Кливленда Осланда.

В следующий миг сквозь закрытую дверь Синклер услышала гневный окрик энергичного старика:

— Как ты мне это объяснишь, Хантер?!

Хантер откладывал объяснение с патриархом, и патриарх не заставил себя ждать, бросив перед внуком выписку с семейного банковского счета о переводе внушительной суммы денег на счет неизвестной тому организации.

В первое мгновение шок парализовал Хантера. Он почувствовал крайнюю неловкость от вторжения деда, зная, что в соседней комнате на мягкой постели осталась желанная женщина, согласием которой на секс он уже заручился. Потребовались существенные усилия, чтобы повернуть разум в русло финансово-экономической действительности.

— Дед, это серьезные инвестиции, которые в скором времени себя оправдают, — заверил патриарха внук.

— Ты не посчитал нужным обсудить это с семьей? Видимо, сумма тебе кажется пустячной, но контракты на такую сумму обговариваются месяцами, если не годами.

Дверь в номер открылась еще раз.

— Джек?! — удивленно воскликнул Хантер.

— Ты не имел права решать это в одностороннем порядке, — строго произнес кузен.

— У каждого из нас есть на это юридическое право, — возразил Хантер.

— Юридическое, да. Но до сих пор подобные проблемы мы решали сообща. Что такого случилось, что ты изменил семейным принципам? — заметно успокоившись, спросил Кливленд Осланд.

— Вам не было резона поддерживать эту идею, в то время как для меня ее воплощение было важным. Поэтому-то я и решил воспользоваться своим законным правом.

— То есть тебе было важно разорить семью? — язвительно переиначил его слова кузен Джек.

— Слушай, не утрируй! — раздраженно буркнул в его сторону Хантер, сосредоточив взгляд на старике, который комфортно расположился в кресле и наблюдал агонию расточительного внучка.

— Объяснись, Хантер, — распорядился Кливленд Осланд.

— Я должен оправдываться перед вами за свое осмысленное хозяйственное решение? В таком случае я не понимаю, для чего ты сделал меня управляющим нескольких семейных компаний, дед.

— Ты не должен оправдываться, равно как и делать из нас своих врагов. Мы всегда действовали по принципу команды, и это работало. Теперь, когда ты этому принципу изменил, мы хотели бы знать причину, — намеренно тихо проговорил старик.

— Ты все развлекаешься, дед? По-прежнему моделируешь исключительные ситуации, сталкивая людей лбами? Так ты прививал нам способность искать выход из любой ситуации. Но иногда это выходит за рамки тренинга. Не знаю, чего добивался ты, отправляя меня управляющим во «Власть красоты», но уверен, что тебе было известно о моих отношениях с Синклер Махони. Но это не шутка, дед. Это моя жизнь. Мне не безразлична эта женщина. Она отлично знает дело, которым занимается, и любит работу. Она заразила меня своей идеей, как продвинуть продукцию компании на новый уровень. И я не мог не помочь ей воплотить эту задумку, тем более что у меня есть для этого все возможности.

— Ты сказал достаточно, чтобы я лишил тебя права подписи на финансовых документах, — холодно отчеканил Кливленд. — Я слышу доводы экспансивного разобиженного подростка. Даже если твое решение продиктовано озарением свыше, ты обязан был подложить под него рациональную аргументацию хотя бы для проформы. Но ты поступил трусливо: просто отдал распоряжение на перевод денег с семейного счета. Именно поэтому мы здесь, — бескомпромиссно цедил дед.

— В таком случае откуда тебе об этом известно?

— Мне рассказала Кристи, — сообщил Джек.

— Синклер сказала твоей жене?! — гневно воскликнул Хантер и невольно покосился в сторону двери, ведущей на половину девушки.

— Я не утверждаю, что Кристи стало известно от Синклер… — попытался отвести от свояченицы удар Джек.

— А от кого же еще?! — громыхнул Хантер и направился в сторону соседнего номера.

— Я с тобой еще не закончил! — хотел остановить его Осланд-старший, но Хантер бросил:

— Антракт!

И вышел в соседний номер.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мужчины не ограничивали громкость дискуссии, и разделительная стена между смежными номерами не препятствовала проникновению звуков.

Синклер слышала все от первого до последнего слова, даже не прикладывая к этому усилий. Поэтому, когда Хантер появился на пороге ее спальни, она уже обливалась холодным потом в предвкушении чудовищной развязки.

Девушка успела переодеться и теперь сидела в кресле, нервно вцепившись в подлокотники руками.

— Я думал, мы одна команда, — прошипел Хантер, гневно сощурившись.

Синклер испуганно смотрела на него снизу вверх.

— Я доверял тебе. Хотел помочь. Положился на твое благоразумие, — своими словами пересказывал он суть претензий старикана, который в это время сидел за стеной. — Я просил тебя воздержаться от болтовни. Просил?

— Я… я сказала только Кристи. Ты говорил про фондовый рынок, но какое она имеет к нему отношение? Я просила ее сохранить это в тайне.

— Конечно же, столь маловажное обстоятельство, как то, что она жена моего кузена, не показалось тебе достаточной причиной поостеречься. Ты хоть догадываешься, чем это чревато? Ты подставила нас обоих, Синклер. Серьезно подставила. В течение ближайших нескольких часов по инициативе деда сделка может быть аннулирована. Деньги будут отозваны обратно, подпись на контракте потеряет силу, мы больше не сможем иметь дело ни с сетью «Кастлбэй», ни с любой другой уважаемой сетью. Это мощный удар по репутации как корпорации Осландов, так и «Власти красоты».

— Боже! — воскликнула Синклер и захлебнулась собственным ужасом.

— Боже, — шепотом подтвердил Хантер. — Больше мне нечего тебе сказать. Пойду разруливать эту проблему с родственничками.

Он вышел, намеренно громко стукнув дверью.

Заверещал сотовый телефон Синклер. Она с явным неудовольствием увидела высветившуюся на табло надпись «Кристи». Разговаривать с сестрой после случившегося у нее желания не было.

По тому, как трудно сдерживал себя Хантер, она сообразила, что навлекла на него нешуточную беду.

Синклер жестоко казнила себя за такую неблагодарность. Роскошь, которой окружил ее Хантер, истратив в первый же день много десятков тысяч евро на наряды и украшения, удачи на деловом поприще, упоительное времяпрепровождение, помноженные на извечную вальяжность и беззаботность французской столицы, вскружили девушке голову. Она потеряла бдительность и всяческую рассудительность. В ее сознании окончательно перепутались личные и деловые отношения. И винить в этом Кристи было бы верхом глупости, но тем не менее она не могла заставить себя ответить на звонок сестры.

Увидев Хантера уходящим, Синклер впервые со всей отчетливостью осознала, что не хочет его потерять. А риск слишком велик. И доверия больше нет; даже если страсть останется, их отношения уже никогда не будут прежними. И это испугало ее не меньше, чем перспектива сокрушительного поражения на профессиональном фронте.

Синклер выскочила на улицу и заученной на французском фразой попросила швейцара поймать ей такси.

— Спешишь куда-то? — услышала она негодующий голос Хантера Осланда.

— В аэропорт, — виновато проговорила девушка.

— Я думал, Махони не сдаются. Пустой звук?

— Я не сдаюсь, — отозвалась она.

— Нет, конечно. Ты банально улепетываешь. Как я сам до этого не додумался? — презрительно рассмеялся мужчина.

— Для чего мне оставаться, если ты так зол на меня?

— Я и вправду очень на тебя зол, Синклер. И у меня для этого есть все основания, дорогая. И каковы же теперь твои планы?

— Какая разница, Хантер? Ты сказал, что намерен решить проблему со своими родными. Я не вхожу в их число.

— У тебя облегченный багаж, Махони?

— Верно, — вынуждена была согласиться она.

— Ты не взяла те вещи, что мы купили в Париже?

— Не считаю себя вправе, — робко ответила она.

— Это так ты мне объявляешь о разрыве? Я думал, что заслужил более деликатной отставки, — осторожно протянул он, стараясь иронией прикрыть обиду. — Не нужно дуться, Синклер. Капризы здесь не помогут. Пройдем хотя бы в кафе, поговорим напоследок.

— Я не дуюсь, — хмуро возразила Синклер.

— Пройдем в кафе, — более настойчиво повторил свою просьбу Хантер.

— Ладно, — вяло согласилась рыжая красавица, прекрасно сознавая, что поступает не лучшим образом с человеком, который все это время был с нею очень обходителен.

— Я догнал тебя не для того, чтобы порицать, — сказал Хантер, когда она робко села напротив него за столик в кафе. — Давай проясним ситуацию, чтобы не было недомолвок. У тебя есть выбор, Синклер. Ты можешь удрать в Нью-Йорк и попытать свое счастье, заняв место Шанталь в любвеобильном сердце Роджера Роулингса. А можешь набраться решимости и остаться здесь для того, чтобы засвидетельствовать исход собственных усилий.

— Это такая кара? Как мой выбор может повлиять на исход дела?

— Никак. Просто я стану думать, что риск был не напрасен. Потому что, если ты сбежишь, все наши отношения и связанные с ними поступки обесценятся донельзя. Ты дашь шанс моей семье до конца жизни упрекать меня в том, что я готов был разорить династию ради мимолетного романа с недостойной женщиной.

— Наверное, я действительно разрушила твою жизнь. Я слышала угрозы Кливленда лишить тебя права подписи на финансовых документах. Но мне не дано повернуть время вспять, Хантер. Тебе это известно.

— Да, Синклер. Что сделано, то сделано. Я и не требую от тебя невозможного. Я лишь надеюсь, что способность справляться с проблемами и присутствие духа тебя не окончательно покинули. Все свои претензии к тебе я уже высказал и повторяться не стану. Тем более не собираюсь тебе мстить. Но я буду гораздо сильнее разочарован, если ты бросишь меня в такую минуту.

— Что я могу для тебя сделать, Хантер? — робко спросила его она.

— Не так уж и мало. Ты можешь разъяснить Кливленду и Джеку пользу инвестиций в европейские спа с точки зрения доходности от реализации средств линии «Дары лаванды». Ты способна сделать это убедительно, как в свое время убедила меня. И тогда, возможно, они закроют глаза на то, что я не согласовал с ними участие корпорации «Осланд» в этом проекте.

— Они еще не отказались вести переговоры? — удивилась Синклер.

— Что бы они ни говорили, их больше всего задело то обстоятельство, что я принял одностороннее решение, чего прежде никогда не было в практике наших деловых взаимоотношений… В твоих силах спровоцировать боевые действия или восстановить мир в нашей большой семье. Не забывай, с бракосочетанием Кристи и Джека ты ее неотъемлемая часть…

— Цветы для прекрасной леди! — на ломаном английском проговорила пожилая цветочница, подойдя к их столику. — Купите, месье… На удачу.

— В каком смысле? — спросил ее Хантер.

— В каждом букетике билетик с пророчеством, месье, — пояснила цветочница. — Вы какой выбираете?

— Выбирать должна леди, — ответил Хантер и жестом указал Синклер на лоток со множеством букетов.

Девушка нехотя взяла один из них, пока Хантер расплачивался с пожилой француженкой.

Из купы соцветий он достал свернутый листок, развернув который прочел:

— «Плодородие»… Это имело бы смысл, будь я фермер, — насмешливо объявил он задержавшейся близ их столика цветочнице.

— Плодородие — это великий дар. Веруйте! — сказала та, обращаясь к Синклер, и пошла прочь.

— Но я не беременна, — вновь принялась уверять Хантера рыжая.

Однако Хантер уже мечтательно смотрел на нее.

— Знавал я одну цыганку. Так та нагадала мне, что жена у меня будет огненная и подарит она мне двойню.

Синклер безотчетно коснулась своих рыжих волос.

Но тут в очередной раз зажурчал телефонный зуммер у нее в сумочке.

— Это Кристи, — нервно сообщила она.

— Лучше ответь, — посоветовал ей Хантер. — Твоя сестра волнуется. Успокой ее.

— А есть чем успокоить? — сокрушенно спросила Синклер.

— Мир не рухнул. Значит, все будет хорошо, — проговорил он. — Ответь, не томи ее. Она ни в чем не виновата.

— Ты прав. Виновата я, — раздраженно бросила Синклер и достала из сумочки телефон. — Кристи, я тебя слушаю.

— Синклер, как ты?

— Все нормально, — глухо ответила она сестре.

— А Хантер?

— Не лучшее выдалось утро, — уклончиво отозвалась Синклер.

— А о чем он думал, когда давал указание перевести деньги? — укоризненно спросила Кристи.

— Он думал о том, как бы помочь твоей сестре, — тихо ответила она. — Согласна, что с его стороны это было огромной ошибкой.

— Только не заставляй меня чувствовать себя виноватой, — предупредительно проговорила сестра. — Я руководствовалась интересами семьи.

— Не будем уточнять, какой, — не удержалась от саркастического замечания Синклер.

— Ты несправедлива по отношению ко мне, Синклер, — обиженно отозвалась Кристи.

— Жизнь вообще несправедлива.

— Не нужно срываться на мне, сестренка. Тебя никто не станет винить в том, что произошло. Не ты приняла это решение, не ты распорядилась перечислить семейные деньги. Это целиком и полностью ошибка Хантера, и пусть он с этим сам разбирается. Запомни, Синклер, ты ни в чем не виновата! Возвращайся домой.

— Я останусь здесь, — твердо проговорила Синклер.

— В этом нет необходимости.

— Ты ничего не знаешь, Кристи. Я останусь.

— Тогда я первым же рейсом вылечу в Париж и насильно заберу тебя оттуда, — пригрозила замужняя сестра.

— Ну уж нет! Ты не посмеешь сделать это, Кристи. Не лезь в мои дела. Пока! — быстро и нервно распрощалась с сестрой Синклер и отключила телефон.

— Ты что, совершенно спятила? Как ты можешь ссориться из-за этого со своей сестрой?! — гневно выговорил ей Хантер.

— Знал бы ты, что она говорила! — воскликнула рыжая.

— Все совершают ошибки. Мы с тобой наделали ошибок вчера, она — сегодня. Нельзя семейные отношения ставить в зависимость от настроения. До чего мы так дойдем? Разве тот факт, что она любит тебя и печется о тебе, не важнее всего прочего?

— Хантер, умоляю, перестань. Я так устала. И не понимаю, что происходит, — чуть не плача, пожаловалась Синклер Махони. — Кристи грозится, что прилетит и насильно заставит меня вернуться.

— Несколько минут назад тебе не нужны были доводы Кристи, чтобы махнуть в аэропорт, — насмешливо напомнил ей Хантер. — Но если ты передумала лететь в Нью-Йорк, то мы могли бы отправиться в Лондон, как и намечали. А Джек пусть прогуляет жену по Парижу, если она и впрямь вздумает здесь объявиться.

— Забудем о побегах раз и навсегда, — прошептала Синклер Махони, пожав протянутую ей дружескую руку.

— Именно это я и хотел услышать, милая.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Привет, сестренка! Да тебя и не узнать! — воскликнула появившаяся в отеле вечером того же дня Кристи. — Настоящий парижский шик. — Она столкнулась с Синклер и Хантером в холле, вышагивая под руку с улыбающимся Джеком, который явно был счастлив вновь видеть свою супругу. — Присоединяйтесь к нам. Я купила бутылочку отличного шардоне, — объявила блистательная Кристи и, схватив сестру за рукав, потянула ее в сторону от мужчин. — По-моему, ты ведешь себя опрометчиво, Синклер, — прошептала она. — Ты сама напрашиваешься на то, чтобы он разбил тебе сердце. Думаешь, он женится на тебе, если ты будешь так самозабвенно ему предана? Я вообще сомневаюсь, что Хантер Осланд когда-нибудь решится создать семью. Ты рискуешь всем, дорогая. Спокойствием, работой, будущим. Не заблуждайся на его счет. Он сделал инвестиции не в тебя, а в доходное предприятие. То, что ты теперь чувствуешь себя виноватой, — результат его спекуляций. Если потеряешь работу, а Хантер, не забывай об этом, твой босс, ты ничего не будешь иметь от его авантюры с семейным капиталом. Он же будет иметь дивиденды, и притом немалые.

— Какие у тебя основания, чтобы обвинять Хантера в лицемерии? — возмущенно прошептала Синклер.

— Я не ищу доказательств его злого умысла. Быть может, такового и нет вовсе. Я лишь считаю своим долгом позаботиться о безопасности своей сестры.

— А что думает обо всем этом твой муж? — осторожно поинтересовалась запуганная сестриными подозрениями Синклер.

— Джек считает, что Хантер играет с огнем, — бросила Кристи. — Он импульсивен и беспечен.

— Мне тоже так казалось прежде, но, узнав Хантера поближе, я не могу с этим согласиться, — тихо пробормотала Синклер, украдкой поглядывая на Хантера.

— Да ты точно влюбилась, голубка! — осуждающе проговорила Кристи и озабоченно покачала головой. — Добром это не кончится. Джек полагает, что на время нам стоит ограничить наше общение, Синклер. Я не хочу его раздражать.

— Мужчины встали между нами, — многозначительно заметила Синклер.

— Не мужчины, а мужчина. Не забывай, что Джек — мой муж. А Хантер нам с тобой — никто. Предоставим кузенам разбираться между собой. Это дела их семьи.

— Ты не причисляешь меня к семье? — удивилась Синклер. — Хантер считает меня ее частью.

— Он манипулирует тобой. Он знает, что эти слова его ни к чему не обязывают. Я требую, чтобы утром ты вернулась в Нью-Йорк со мной.

— Ты не имеешь права требовать, Кристи, — робко возразила Синклер Махони. — У меня еще есть дела в Париже.

На следующее утро, как было мысленно запланировано накануне, Синклер спустилась в ресторан отеля к завтраку, чтобы решительно попрощаться со своей деспотической сестрой. Метрдотель проводил ее к столику Кристи и, усадив за него, подозвал официанта. Делая заказ, Синклер боковым зрением наблюдала, как чопорно рассаживаются три миллионера по фамилии Осланд за большим круглым столом в атриуме ресторана.

Джек поймал неосторожно брошенный ею взгляд и тронул за локоть Осланда-старшего. Этот жест был замечен не только стариком, но и Хантером и Кристи. Последняя неодобрительно шикнула на сестру, и Синклер отвела глаза от стола Осландов.

— Как спалось, сестричка? — натянуто спросила Кристи.

— Я не могу… — сдавленно пробормотала Синклер и попыталась встать.

— Прекрати. Не будь дурой, — еле слышно процедила замужняя сестра и поймала ее за запястье. — Не привлекай к себе внимание.

Джек поднялся из-за большого стола и подошел к жене. Поздоровавшись со свояченицей, он сказал Кристи:

— Мы обсуждаем возможность круиза. Капитан все подготовит к утру вторника. У тебя еще не пропало желание походить по южным морям?

— Только если ты позволишь мне пробежаться по городу в поисках новых сарафанов.

— Это смешно, — невольно сорвалось с языка у Синклер.

Кристи и Джек уставили на нее недоумевающие взгляды.

— Зачем тебе магазинные обновки, если ты сама модельер? — объяснила свой выпад Синклер.

— Мы таким вопросом не задаемся, — заметил снисходительный к капризам супруги Джек. — Безусловно, любимая, ты можешь тратить время до отплытия на что пожелаешь, — обратился он к Кристи. — И не забудь про бикини, крошка… Кливленд хочет, чтобы вы обе пересели к нам за стол.

— Итак! — многозначительно произнес Кливленд Осланд, когда обе сестры присоединились к их завтраку. — На чем мы остановились? Мы пытались выяснить, кто попутал моего внука пойти против семьи, — шутливо произнес старик, глядя прямо на Синклер.

— Это была целиком моя идея, мистер Осланд, — проговорила девушка.

— Одна идея ничего не стоит без материального воплощения. Без денег ты бы ее не реализовала, — категорически возразил Хантер Осланд.

— Успехов еще нет, а вы уже не можете поделить лавры, дети мои, — миротворчески произнес Кливленд.

— Синклер посвятила меня в свои планы в Нью-Йорке. Тогда речь шла об одном-единственном спа-салоне, в котором можно было бы в комплексе представить все средства ухода линии «Дары лаванды» в профессиональном выполнении. Но по мере отказов нью-йоркских владельцев соответствующих заведений, мы пришли к тому, что остается обратить взгляд на Европу. Я настоял на том, чтобы приехать в Париж и встретиться с президентом сети «Кастлбэй-спа». Переговорив с ним, я рассудил, что более верным как для корпорации «Осланд», так и для «Власти красоты» будет приобретение нескольких салонов сети в собственность, нежели постоянная зависимость от возобновления контрактов на использование нашей продукции. Так мы сможем соблюсти эксклюзивность нашей системы обслуживания клиентов…

— Задним умом все горазды, — насмешливо осадил внука Кливленд.

— Но именно этими соображениями я и руководствовался, когда принимал свое решение, дед.

— Это так, мистер Осланд, — подтвердила Синклер.

— Прекратите выгораживать друг друга. В этом нет необходимости, — небрежно бросил старик. — Меня сейчас гораздо больше интересует то, кто в этой парочке на кого влияет.

— Никто, — поспешил ответить Хантер. — Это было исключительно деловое решение. Никто никем не манипулировал, дед.

— Тебе не хуже меня известно, что деловые решения на такую сумму проходят совершенно иные стадии утверждения, — сухо проговорил Кливленд Осланд. — Ты же пренебрег устоявшейся процедурой. Я бы хотел знать, по какой причине ты пошел на это.

— Ты сделал меня руководителем «Власти красоты» с тем, чтобы превратить эту и без того успешную компанию в золотоносную жилу. Поскольку вложения в «Кастлбэй-спа» позволят реализовать это намерение, я счел своим правом, не афишируя, использовать деньги семьи на развитие этого направления нашего бизнеса.

— Отлично выкрутился, — одобрительно отозвался Кливленд. — Мои извинения, Синклер.

— В этом нет необходимости, мистер Осланд, — робко проговорила она.

— А ты не желаешь извиниться перед своей девушкой, внук? — с хитрой улыбкой спросил Кливленд.

— Не в этот раз. Хочу лишь сказать, что, если у тебя, Синклер, будут какие-то недоумения насчет моих поступков, обсуди это прежде со мной, — адресовал он напутствие своей подруге и подчиненной.

— Ты не всегда способен меня выслушать. Ты больше стараешься принудить человека, нежели понять его и сделать добровольным сторонником, — упрекнула своего любовника Синклер.

— В кого, по-твоему, я такой?! — добродушно заметил Хантер, кивнув в сторону деда.

— Ах, нахальный щенок, — шутливо заметил Кливленд.

— Не слишком ли легко вы со всем разобрались? — раздраженно заметила Кристи. — Складывается ощущение, что это была какая-то неумная игра со взаимными упреками.

— Неудивительно, дорогая. Ты еще не совсем освоилась в нашей семье, — осадил старик возмущенную невестку. — Тебе важно запомнить, кто диктует правила этой, как ты выразилась, неумной игры.

— И кто же? — дерзко поинтересовалась Кристи.

— Тот, кто все еще считается главой семьи. Кто же еще? — строго отчеканил он, прожигая красавицу взглядом.

— Тот, кто создал корпорацию «Осланд» и поставил во главе нескольких компаний меня, полностью принимая риски, связанные с этим решением. Тот, кто не призвал в поддержку тридцать человек совета директоров, чтобы низложить меня. Тот, кто не опротестовал мое финансовое решение с помощью армии законников. Правильно ли я тебя понял, дед?

— Не обольщайся, Хантер. Однажды все может измениться, — предостерегающе заметил Кливленд Осланд.

— Возможно, — легкомысленно отозвался внук.

— Вследствие твоих действий наше финансовое положение существенно ухудшилось. Конгломерат не был готов к таким оттокам денежных средств.

— Они пошли в доходное дело, — в очередной раз настоял на своем Хантер. — Ты видел финансовый отчет рентабельности приобретенных нами спа за прошлый год?

— Да, я читал отчет, — кивнул старик. — Отчеты говорят только о прошлом. Ты можешь гарантировать, что ситуация не ухудшится в будущем?

— Я сделаю все от меня зависящее, — заверил Хантер деда.

— Это я и хотел услышать.

Хантер Осланд умел обходиться со своей родней. Он приятно удивил Синклер тем, как, не теряя достоинства, сглаживал острые углы, заминал конфликты в их зачатке. Сама она так и не смогла вернуть общение с Кристи в прежнее русло, хоть и существенных и определенных претензий к ней не имела.

Когда Кливленд уехал, а за ним выписались из отеля и Джек с Кристи, Хантер вошел в комнату Синклер.

Настроение его было приподнятым. Он испытывал потребность разделить радость со своей подругой, хотел приласкать ее, поговорить с ней. Но Синклер все еще пребывала в напряжении.

Когда конфликт с патриархом оказался разрешенным, на первое место выступили путаные предостережения Кристи, которых она наслушалась за весь день.

Сестра употребила, казалось, все мыслимые способы, чтобы дать Синклер повод не только для осмотрительности, но и для всевозможных подозрений. У сестер Махони всегда отлично получалось преувеличивать маленькие неприятности, возводя их в ранг мировой катастрофы.

Теперь Синклер, несмотря на все свое почтение к открывшимся дипломатическим качествам спутника, преисполнилась к нему чувством крайнего опасения, как если бы он был виртуозным манипулятором, который озадачился коварной целью использовать ее для своих эгоистических нужд, но еще не привел весь задуманный план в исполнение. О доверии в такой ситуации не могло быть и речи, хотя и подозрения Кристи тоже не выстраивались в стройную систему. И все же девушка явно поддалась влиянию сестры.

Хотя Синклер видела также и то, что в сложившейся внутрисемейной атмосфере старинные друзья и кузены Джек и Хантер были не столько соратниками, сколько соперниками в борьбе за дедовские симпатии. И удача Хантера в этом конфликте для Джека была менее желательна, чем его отлучение от семейных дел. А Кристи ясно дала сестре понять, что стоит целиком на стороне своего супруга.

И чью же теперь сторону нужно занять самой Синклер?

Справедливости ради следовало все же помнить, что Хантер за все время знакомства не только не сделал ей ничего дурного, наоборот, он всячески стремился ей помочь. С Хантером девушке было много проще переживать трудности, связанные с работой, нежели в одиночестве. Но, с другой стороны, не будь у нее связи с Хантером, и многие трудности не возникли бы.

Однако все эти сомнения до времени стоит отбросить, потому что фактически экспедицию в Европу можно было счесть в высшей степени результативной. Теперь, благодаря усилиям Хантера Осланда, она могла войти в нью-йоркский офис «Власти красоты» победительницей, которой удалось реализовать свои амбиции не просто в Старом Свете, а в самой столице моды и красоты. И грядущий ежегодный бал, приуроченный к Дню святого Валентина, будет по праву считаться балом в ее честь. На этом и следует сконцентрировать свое внимание…

Тренер по танцам включила музыку громче.

— Готов? — спросила Синклер Хантера.

Вместо ответа он обнял ее за талию и повел в танце, поглядывая в большие зеркала вдоль всей стены, оценивая ловкость их движений и стать.

Морально готовясь стать королем и королевой бала, они взаимно подстегивали друг друга на пути к совершенству.

— Ты должна мысленно представлять всю процедуру, — внушал ей стратег Хантер Осланд, — от того момента, как войдешь в зал, до самой последней секунды, когда ты его покинешь. И должна быть готова ко всему. Всегда помни, кто будет твоими главными судьями. Не секрет, что это в первую очередь Роджер.

— Не заставляй меня нервничать, — кокетливо попросила Хантера Синклер.

— Нервничать придется после, если ты сморозишь какую-нибудь глупость, поддавшись на провокацию его протеже. Только по прошествии времени ты ничего уже не сможешь изменить, — нравоучительно предупредил ее Хантер. — Смотри в мои глаза и держи локоток повыше, — проинструктировал он партнершу и пустился кружить в танце под одобрительные комментарии инструктора.

Синклер улыбалась ему, гордо приподняв подбородок. Она буквально таяла в его руках и чувствовала себя при этом весьма уютно. Полуобнаженная грудь девушки в V-образном вырезе плотно прижималась к атлетической груди Хантера Осланда.

— Отлипни, Синклер, — шутливо скомандовала инструктор. — Плечи параллельно. Ноги не путайте… Теперь лучше. Нет, опять пропустили поворот. Повнимательнее, — буркнула она и остановила музыку, затем включила вальс с самого начала и скомандовала: — Еще раз! Вот… Хорошо начали. Партнерша, посвободнее. Хантер, она сама должна двигаться, не переставляй ее с места на место. Она не фарфоровая… Нет. Давайте еще раз. Хантер, дай своей партнерше возможность для действия. Ты, конечно, ведешь, но с таким успехом ты мог бы танцевать и со стулом.

— Он такой во всем, — пожаловалась на Хантера Синклер.

— Прошу прощения? — возмутился он ее выпадом.

— Забудь, — небрежно бросила рыжая.

— Что значит «забудь»? — пуще прежнего взбунтовался он.

— Подбородки выше, — перебила их инструктор. — Ослабь хватку, Хантер! Сколько можно говорить! Вот теперь значительно лучше. Прогоним еще один, последний разок. И не забудьте все мои замечания.

— Я тобой любуюсь, — тихо сказал Хантер, когда урок хореографии подошел к концу.

— Спасибо, — смущенно отозвалась Синклер. — Но, оказывается, это так утомительно — быть великолепной.

— Абсурд, — отозвался он.

— Я скучаю по простоте, когда достаточно было с утра опрятно одеться, а не доводить спозаранку свой внешний вид до безукоризненного состояния. Я всегда недооценивала женщин, которые хронически хороши. Сколько всего, оказывается, предусмотреть нужно…

— А я по твоей простоте нисколько не скучаю, — пошутил Хантер.

— Это потому, что ты с детства испорчен роскошью.

— Я не испорчен, — отозвался он.

— Ты берешь частные уроки танцев. Как это еще можно расценивать?

— Я испорчен тобой, Синклер. Приходится соответствовать, — польстил ей мужчина.

— Ты демагог. Но для меня это уже давно не является сюрпризом, — заметила рыжая.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После ужина разомлевшие Синклер и Хантер расположились на кожаном диванчике. У Синклер была с собой еще коробка шоколадных конфет, которые она ритмично отправляла в рот. Хантер же подливал ей и себе в бокалы вина «Шато Мутон-Ротшильд». Он покровительственно обнял Синклер за плечи, она прильнула к нему, подобрав под себя ноги. Но пока она сама не стала поощрять его к дальнейшим ухаживаниям, он проявлял сдержанность.

— К чему эта церемонность? — кокетливо спросила девушка. — Ты рассчитываешь поразить меня великосветскими манерами Осландов?

Синклер изогнулась и поднырнула под его поцелуи. Бретелька топа соскользнула, обнажив плечо.

Хантер, получив карт-бланш, приник к ее груди. Синклер отложила коробку с конфетами на кофейный столик и вытянулась на диванчике.

— Здесь, — сказала она.

Хантер посмотрел на нее с искренним удивлением.

— Тебя что-то не устраивает? — вопросительно вздернула она бровь.

Он отрицательно покачал головой и ухмыльнулся, медленно поднимая к губам бокал с вином.

— Ну же, — подстегнула его она.

Хантер Осланд неторопливо допил вино, неотрывно взирая на Синклер, затем поставил опустевший бокал возле шоколадных конфет и подвинулся ближе к девушке, нависнув над ней всем своим внушительным корпусом.

Синклер притянула голову Хантера к себе и приникла губами к его рту.

— А если твоя сестра права в отношении меня? — прямо спросил Хантер, выпутавшись из ее цепких объятий и откатившись в сторону.

— Моя сестра спит с твоим кузеном, — отшутилась Синклер.

— И поэтому она не может быть права?

— Конечно же, все кругом правы. Только я ошибаюсь. Это так, Хантер? — в свою очередь задала ему вопрос Синклер.

— Я этого не утверждал. Но порой эмоции играют с нами дурную шутку, — мудро заметил он.

— И ты не подвержен им? — спросила рыжая.

— Подвержен, как и все. И хочу тебя до безумия, Синклер, — страстно объявил он.

— А я ждала этого признания от тебя, — кинувшись к нему на шею, проговорила она. — И мне безразлично, кто сейчас прав, а кто ошибается. И мне все равно, чем это закончится! — экзальтированно шептала она.

— Здесь и сейчас? — спросил Хантер.

— Здесь и сейчас, — подтвердила Синклер.

— Этой ночью ничего не закончится. Могу сказать это наверняка. Конца не будет еще долгое-долгое время.

— Предлагаешь готовиться к марафону? — рассмеялась девушка.

— Я тебя не отпущу, пока не исследую каждый миллиметр твоего аппетитного тела, — прошептал ей на ухо Хантер.

— Отлично. Ты тоже не сможешь вырваться от меня.

— Еще лучше, — отозвался он.

— Я дико хочу тебя, Хантер.

— Насколько дико? — осведомился он.

— Насколько может быть диким плотское желание.

— Ложись, — скомандовал он и впился в Синклер взглядом.

— Что я должна сделать? — спросила она, снова распластавшись на кожаном диванчике.

— Сними топ, — велел Хантер, расстегивая ее брючки. Стащив их, он с нажимом и очень медленно провел руками от самых ее стоп до бедер.

Синклер дотянулась до его пуговиц и сняла с Хантера рубашку.

— Какая шелковистая кожа, — проговорил он.

— Чего не скажешь о твоей, — отозвалась она, скользнув ладонью по его мощной груди.

— Нежнейшая, мягчайшая, ароматнейшая, — шептал Хантер, продолжая изучать точеное тело Синклер. — Ты великолепна! — подытожил он, доводя ее до полубезумия.

— Ты… Хантер, ты… — взволнованно пробормотала она.

— Я нетерпелив, — подсказал он.

— Да, верно… И это прекрасно.

— И не будем больше откладывать, — резюмировал мужчина, сочтя ее готовой.

Синклер согласно кивнула в ответ и поцеловала его склоненный к ней лоб.

Хантер властно обхватил ногами бедра девушки. Синклер на какое-то время ослабила его напор, осыпая поцелуями его лицо, плечи и грудь.

И остановилась лишь в ту секунду, когда он стремительно овладел ею. Сбиваясь дыханием, она затрепетала в мощных руках Хантера, затем, обхватив его за шею, уткнулась лицом в мужское плечо, наслаждаясь настоянным ароматом его плоти. Она вдыхала его так глубоко, насколько позволяли легкие, до головокружения.

Наконец она громко вскрикнула, запрокинув голову. Ее разгоряченное тело содрогалось в объятиях Хантера. Он сипло прошептал ее имя и обрушил поцелуй на полураскрытые губы.

Его нежность была ошеломляющей, а упоение близостью — абсолютным.

Хантер отнес Синклер на постель.

Они любили друг друга снова и снова. Синклер не разнимала своих объятий до самого утра. Только после рассвета, когда первые оранжевые лучи восходящего солнца разлились по мятым простыням, изнеможенные любовники отпали один от другого, мгновенно провалившись в сон…

— Многое было безрассудно и импульсивно, — прошептал Хантер, пробудившись от недолгого сна, — но только не события этой ночи.

— Что твоя семья думает о нашей связи, Хантер? — охрипшим голосом поинтересовалась девушка.

— Можешь сама спросить об этом любого из них, — предложил он.

— Дай мне свой сотовый, — попросила Синклер.

— Держи, — передав ей телефон, сказал Хантер, с искренним любопытством наблюдая за ее действиями. — Кому ты собираешься позвонить в такой час? Не забывай о разнице во времени.

— Я звоню Джеку, — хитро улыбаясь, ответила ему Синклер.

— Очень убедительно блефуешь, — одобрительно отозвался он.

— Спасибо за высокую оценку, дорогой. Однако я не блефую, — заверила она Хантера, отыскав в памяти его телефона номер супруга своей сестры. — Но тебе незачем волноваться. Если Джек подыгрывает тебе с историей про шестифутового аллигатора, в таком-то деле, как это, правильный ответ ему наверняка известен.

— Хорошо, — смирился Хантер, откинувшись на подушку, — делай что хочешь… Но учти, что у тебя могут быть неприятности, — предупредил он.

— Неприятностями какого рода ты мне угрожаешь? — спросила Синклер Махони, помедлив связываться с Джеком.

— А ты не догадываешься?

— Намекаешь на то, что ты все еще мой босс? — предположила она, отложив телефон.

— Это тоже немаловажное обстоятельство, — хитро отозвался он. — Приход нового руководства нередко влечет за собой ротацию кадрового состава…

— Эй! Не смей мне угрожать, Хантер, — одернула его Синклер.

— …но, учитывая, что сейчас мы не в офисе… — раздумчиво протянул мужчина, привлекая к себе свою подчиненную.

— …на время можно не принимать в расчет параграфы делового этикета, — договорила Синклер. — Кристи беспокоится о сохранности моего сердца.

— Да? У нее для этого есть причины? — заинтересованно спросил Хантер.

— Она считает, что я в тебя влюблена.

— Ты успокоила ее или подтвердила опасения?

— А ты угадай, — предложила ему рыжая.

— Конечно же, ты без памяти влюблена в меня. Это же ясно как день! — воскликнул Хантер Осланд.

— Ты такой самонадеянный! А если я сплю с тобой из корыстных целей?

— Равно как и я с тобой.

— То есть? — спросила Синклер Махони, отстранившись от любовника.

— Разумеется, оба мы жадны до наслаждений. Чем не корысть? — обосновал он свой ответ. — Но не в моих намерениях ранить тебя, дорогая.

— А если я раню тебя?

— Надеюсь, это порадует твою сестру, — отшутился Хантер. — Давай-ка лучше вспомним о том, что всего через три дня праздник влюбленных.

— И бал.

— А мы еще не летали в Лондон и Брюссель.

— И ты намерен это предпринять?

— Всенепременно. Но для начала нам нужно выспаться, страстная моя львица. И чем скорее мы восстановим силы после ночных безумств, тем раньше выполним нашу деловую программу и конкистадорами высадимся в Новом Свете.

— Настоящий план победителя, — восторженно улыбнулась Синклер.

— Ну, я же стратег! — бахвальски заметил Хантер.

— Я всегда буду помнить этот большой прекрасный город, — устраиваясь возле него на подушке, прошептала Синклер.

— Не забыть нам и этой большой прекрасной постели в этом большом прекрасном номере, — в тон ей добавил он.

Сначала они посетили Бельгию, затем последовал перелет через Ла-Манш.

Итон Слоун по телефону узнал от Хантера об успешном завершении их европейской деловой экспедиции. Итон, как всегда, всесторонне подошел к вопросу, но в целом одобрил выбор салонов сети «Кастлбэй-спа». Хантер снабдил его всеми телефонными номерами главных функционеров сети для установления рабочих контактов, и можно было предположить с полной определенностью, что в ту же самую минуту, получив от босса добро, Итон принялся осваивать новые горизонты.

Ближе к ночи усталые путники ужинали в рыбном ресторанчике Лондона.

— Нравится? — спросил Хантер, указывая на блюдо, стоящее перед ней.

— Мое любимое, — смакуя, отозвалась Синклер.

На что Хантер, склонившись к ее плечу и поцеловав, сказал:

— А вот мое любимое.

— Только плечо или снедь целиком? — уточнила Синклер.

— Все вместе — с гарниром и столовыми приборами, — пояснил он и поцеловал девушку в губы.

— Теперь верю.

— Еще твои локотки мне очень нравятся, — присовокупил Хантер.

— А что еще? — заинтересованно осведомилась она.

— Шея неплохая, особенно у самого основания и за маленькими прелестными ушками, твои коленки, они такие шелковые. И вся ты просто великолепна, львица моя…

— Вечно бы слушала, — мечтательно произнесла рыжая. — Роджер Роулингс звонил. Он в панике накануне бала. Спрашивал, смогу ли я вернуться до его начала.

— Оказалось, что наша протеже не вундеркинд? Как неожиданно! А ведь мы в нее так верили! — насмешливо проговорил Хантер. — И что же ты ему ответила?

— Сказала, что подумаю.

— Очень обнадеживающий ответ. Надеюсь, он еще не застрелился, — продолжал насмехаться Хантер.

У Синклер в сумочке задребезжал телефон.

— Если это бедолага Роджер, передай ему от меня привет.

— Нет, это сестра, — разуверила его Синклер, доставая сотовый. — Привет, Кристи. Вы уже приземлились?

— Да, дорогая, мы в Новой Зеландии. В полете звонить запретили.

— Теперь возьмете курс к берегам Фиджи? — уточнила планы сестры Синклер.

— Да. Яхта уже готова и ждет нас на пристани. Осталось до нее добраться.

— Желаю удачи. Передавай наши приветы Джеку.

— А как вы, дорогая?

— Завтрак в Париже, обед в Брюсселе, ужин в Лондоне. Ох и утомительное же дело быть магнатом! — шутливо попеняла Синклер.

— Хантер ведет себя прилично? — осторожно спросила Кристи.

— Его поведение меня полностью удовлетворяет, — двусмысленно ответила Синклер.

— Я так понимаю, он сейчас рядом?

— Ты все правильно понимаешь, Кристи.

— И когда вы намерены вернуться в Нью-Йорк?

— К четырнадцатому, полагаю. Я собираюсь быть на ежегодном балу, — произнесла Синклер, озорно посмотрев на Хантера.

Тот дерзко положил руку на ее бедро и завел под край платья, бесцеремонно подкрадываясь к самым чувствительным закуткам.

— Прости, Кристи. Не могу больше разговаривать, — сбивчиво сказала Синклер, торопясь поскорее закончить разговор с сестрой.

— Что-то случилось? — обеспокоенно прореагировала на ее голос Кристи.

— Да. Молоко убежало, — усмехнулась рыжая, подставляя губы под поцелуи Хантера.

— Молоко? О чем ты? Какое еще молоко? — недоумевала та.

— Кристи, я позвоню тебе позже.

— Похоже, ты совершенно спятила, сестренка.

— Возможно, — отозвалась Синклер, затем отключила телефон и всем телом приникла к спутнику, который осыпал ее поцелуями.

— Давай вернемся в номер, — шепотом предложил ей Хантер, но в этот момент вновь раздался звонок, однако на сей раз он исходил от его телефона. — Теперь Джек. Они что, сговорились? — нервно прокомментировал он, но на звонок все же ответил. — Нет, Джек. Я и впредь намерен заниматься нашими шахтами… Это инициатива Кливленда? Нет? Тогда в чем дело? Я буду там до парагвайских выборов. И все выясню. К чему такая срочность? Ты никогда этим не интересовался… Это долгий разговор и не своевременный… Да, спешу. Я почти не спал этой ночью… Да, я весело провожу время. Не так весело, как ты с Кристи, конечно. Но не жалуюсь, — почти воинственно заключил он. — Пока, созвонимся в более подходящее для бесед время.

— Это тот самый человек, который учил меня быть терпимее с сестрой? — полдела его Синклер.

— Он меня утомил, — искренне признался Хантер.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Они возвращались в Америку. Настал заветный день. Вечером ожидался бал, на который Синклер наметила явиться не как замученный подготовкой организатор, а как блистательная гостья. Ее последние личные и профессиональные достижения способствовали этому, тем более что из Европы в багажном отделении самолета летели несколько десятков обновок.

И все же Синклер Махони, руководитель департамента связи с общественностью парфюмерно-косметической компании «Власть красоты», не смогла удержаться от того, чтобы не заехать в офис на Манхэттене и не согласовать со своими трудолюбивыми помощниками все детали предстоящего бала в честь Дня святого Валентина. Она наметила пробежаться по основным этапам мероприятия и посетить арендованный для этого зал фешенебельного отеля.

Заглянув в свою квартирку в Сохо, Синклер привела себя в порядок с дороги. Приняла душ и уложила волосы. Несмотря на длительность перелета и смену континента, прическа не потеряла своей новизны и актуальности. Тщательнее, чем когда-либо, Синклер подкрасилась, используя исключительно средства из линии декоративной косметики производства их фирмы.

В офис она вошла в наряде сине-зеленого цвета. Материя невесомо облегала точеное тело девушки. Сшитое по фасону легкого пальто платье было эффектно отделано тонкой кожей по вороту и манжетам, накладные кармашки и укороченные рукава добавляли ее облику хрупкости, а крупные серебристые пуговицы и классические кожаные сапожки на высоких каблучках довершали этот изящный ансамбль. В руке Синклер держала прямоугольную сумочку, плоскую настолько, что в ней могли уместиться только ключи, тоненький телефон, кредитные карточки и надушенный «Дарами лаванды» кружевной платок.

Рыжая красавица вплыла в приемную своего департамента. На ее пути оказалась Эмбер, которая онемела от неожиданности.

Синклер сделала вид, будто не заметила ее реакции, и постаралась вести себя как всегда.

— Я заглянула проверить, все ли готово к балу. Роджер волнуется, — спокойно объяснила она помощнице свое появление.

Эмбер хотела ее о чем-то предупредить, но не успела: по смущенному виду своей помощницы Синклер моментально обо всем догадалась и поспешила открыть дверь в свой кабинет.

Она широко улыбнулась, увидев опешившую Шанталь, сидевшую за столом, который по праву принадлежал Синклер.

Помимо утянутой в лайкру груди Шанталь над столом возвышалась кипа папок, рулонов факсовых сообщений, в коих она и плавала, вернее, беспомощно барахталась, сильно переоценив свои возможности в деле руководства департаментом связи с общественностью.

Все так же невозмутимо улыбаясь, Синклер Махони приблизилась к столу, а следовательно, и к сопернице.

И вдруг тишину пронзил телефонный звонок.

Синклер привычным жестом сняла трубку. Шанталь не имела даже шанса что-либо предпринять, она лишь молча ожидала последствий.

Синклер тоже молчала, слушая голос в трубке. Затем она еще милее улыбнулась сопернице и передала трубку ей.

Шанталь залилась румянцем смущения, взяла трубку из руки Синклер и торопливо залепетала в нее:

— Роджер… Можно я перезвоню тебе позже… Сейчас мне неудобно разговаривать.

— Ну что же тут неудобного, милая? — насмешливо спросила ее Синклер. — Насколько мне известно, стул этот удобен, стол тоже. Или вы меня смущаетесь? Кстати, стул и стол мне сейчас понадобятся… Не задерживайте меня, пожалуйста, — приказным тоном добавила она, видя, что Шанталь не понимает намеков. — Немедленно, — разъяренно подстегнула ее рыжая.

— Я… у меня тут дела. Если вы согласитесь подождать пять минут… — залепетала Шанталь, суетливо потроша гору бумаг на столе, отчего несколько папок рухнуло на пол.

Наконец самозванка поднялась из-за стола, зажав в руках искомую папку, и поспешила ретироваться.

— Постойте! — решительно задержала ее Синклер. — Что вы выносите из моего кабинета?

— Это… это досье, которое Роджер просил занести, — нашлась с ответом Шанталь.

— Что за досье? — продолжила выяснение Синклер.

— Да так, ерунда.

— Позвольте. — Рыжая подошла к ней и завладела папкой. — «Кастлбэй-спа», — прочла она название, выведенное на титульном листе. — Это досье останется в моем кабинете.

— Но Роджер…

— Роджер получит его, если попросит меня об этом лично. Для чего-то ведь он отозвал меня из отпуска.

— Синклер, тебе сделать чай или кофе? — спросила ее Эмбер, когда Шанталь ни с чем покинула кабинет.

— Ни чая, ни кофе. Нет желания. Разве что минералки, если можно…

— Сейчас принесу, — кивнула Эмбер.

— Благодарю, дорогая.

Помощница в раздумье задержалась на пороге кабинета.

— Синклер, могу я сказать?

— Конечно, — ответила она.

— Ты выглядишь просто… ошеломляюще!

— Спасибо, — скромно произнесла Синклер и тихо добавила, когда Эмбер уже вышла за минералкой: — Я знаю.

Дверь снова открылась, и в кабинет вошел Итон Слоун.

— Встретил Шанталь, она сказала, что ты вернулась и нагло выдворила ее из своего же кабинета.

— Рада видеть тебя, Итон! — воскликнула Синклер, оставив разбор бумажных завалов.

— Отпуск тебе к лицу, рыжая… Но уехать накануне такого события было дерзостью, позволительной лишь королевам.

— Я была уверена в успехе. И сочла более полезным восстановить свои силы и наладить полезные для фирмы контакты.

— С боссом на пару, — шепотом добавил Итон.

— Уточнять не обязательно, — целомудренно отозвалась девушка.

— И все же это сыграло свою позитивную роль, не отпирайся. Теперь у компании собственные спа в Европе. Мы не только расширим рынок, но и повысим престиж отдельной линии и компании в целом по всему миру.

— Главное — правильно взяться за дело, — произнесла Синклер Махони.

— Начало положено многообещающее… Кстати, Эмбер отлично справлялась в твое отсутствие, — сообщил Итон.

— Нисколько в ней не сомневалась.

— Я рад также, что и Хантер Осланд оказался толковым владельцем. Он рекомендовал мне переговорить с тобой по поводу посещения европейских спа. Есть что-то, что мне как директору по развитию следует знать?

— Безусловно. Я делала заметки и намерена изложить их в форме отчета. Европейцы многое делают иначе, и у них есть чему поучиться. Тебе бы тоже следовало лично приобщиться к их опыту.

— В перспективе обязательно, — заверил ее Итон. — А где Хантер?

— Мы с ним попрощались до вечера, — просто ответила Синклер.

— Он будет на балу?

— Всенепременно. Мы разучили танец.

— На это стоит посмотреть. Ну, до встречи на балу, Синклер. — сказал директор по развитию и поднялся с кресла.

— До встречи на балу, Итон, — отозвалась улыбающаяся девушка.

Чист, свеж и выбрит, в безупречном смокинге и благоухающий теплым имбирным ароматом, Хантер старательно повязывал галстук-бабочку, стоя перед большим зеркалом.

Чуть позади него стояла женщина в декольтированном вечернем платье и примеривала серьги. Оба были спокойны и сосредоточенны. Он подошел к ней и молча протянул запонки. Она привычным жестом вдела их в манжеты.

Они оба еще раз внимательно взглянули в зеркало, прежде чем выйти из дому, но их отвлек телефонный звонок.

— Слушаю, — сказал Хантер в трубку.

— У меня к тебе важное дело, — заявил Джек.

— Валяй.

— Я узнал, что расформировывается местная круизная компания. Три пассажирских судна в отличном состоянии выставлены на продажу. Я намерен их приобрести. Что скажешь?

— Для чего они тебе, Джек? — резонно поинтересовался у кузена Хантер.

— Подумываю заняться круизным бизнесом, — ответил тот.

— Так неожиданно? — с сомнением протянул Хантер.

— Кристи загорелась. Ей здесь безумно нравится! — радостно объявил муж.

— Ну, если Кристи нравится… — насмешливо произнес Хантер, но тотчас осекся, посмотрев на Синклер, ради которой была приобретена дюжина спа-салонов на другом континенте. — И что ты хотел услышать от меня? — спросил он двоюродного брата.

— Просто надеялся услышать твое мнение.

— Я не могу составить объективное мнение по поводу тихоокеанского круизного бизнеса за пару секунд, Джек. Где вы сейчас находитесь?

— Мы в сиднейском порту.

— Часа через четыре откроется наш банк в Лондоне. Ты всерьез настроен впутаться в это?

— У тебя хорошо развита интуиция, Хантер. И ты быстрее меня соображаешь. Что посоветуешь?

— Если я тебя отговорю, то твоя жена меня возненавидит и проклянет, — шутя отозвался Хантер Осланд.

— Я ей не скажу. Мне важно знать твое мнение.

— Первое, на что нужно обратить внимание, — техническое состояние судов, затем заключение независимых экспертов, оцени технические параметры. Круизы ведь можно сочетать со спа-бизнесом, как думаешь, старик?

— Я тебя понял, дружище. Фирма спешит распродать суда.

— Торг уместен?

— В том-то и дело, — торжествовал в предвкушении Джек.

— Тогда желаю удачи. Передавай супруге привет.

— Полагаю, дед убьет нас обоих, — нервно хихикнул в трубку кузен.

— Главное, чтобы его самого эта новость не прикончила, — осторожно проговорил Хантер.

— Слушай, старик, это как игра в рулетку в Вегасе.

— Это разлагающее влияние сестер Махони, что гораздо хуже, чем рулетка, — едко возразил Хантер, посмотрев на Синклер, которая томилась в ожидании окончания разговора.

— Возможно… — пробормотал в ответ Джек. — Ставки возрастают с каждым днем.

Облитая золотым сиянием щедрого освещения красавица Синклер Махони стояла в холле «Рузвельт-отеля». Она и ее кавалер, который предупреждал любое желание своей спутницы, обходительно эскортируя ее в гуще торжества, привлекали всеобщее внимание. Синклер предчувствовала фурор, однако не ожидала такого восторга толпы. Но как могло быть иначе, если ее красота, облагороженная стараниями лучших мастеров Парижа, искрилось энергией волшебного чувства, которое зарождалось между нею и ее элегантным спутником!

Все женщины были прекрасны, все мужчины — стройны и подтянуты. Пары упивались друг другом, одинокие с надеждой смотрели по сторонам.

Значительное событие жизни Манхэттена освещалось множеством теле- и фотокамер.

— Синклер? — неуверенно окликнул ее кто-то.

Девушка повернулась на голос.

— Ты ли это, Махони!

— Это я, не сомневайся, Сэмми, — заверила она Сэмми Саймона, одного из давних поставщиков компонентов для производства продукции «Власти красоты».

— Куколка, — произнес Сэмми, прищелкнув кончиком языка, и с восторженной улыбкой оглядел девушку с ног до головы.

Белоснежное шелковое платье Синклер заметно выделялось на фоне ярких нарядов большинства дам. Ее шею украшало тонкое колье с кулоном, выполненным в форме сердечка с сияющим бриллиантом. Очертания сердца повторял вырез декольте, приоткрывая пикантную ложбинку меж грудей.

Сэмми Саймон не удержался и, обняв Синклер за плечи, чмокнул в щечку.

— Не предполагал, что ты любительница таких одеяний. Это для меня приятный сюрприз.

— Я только из Парижа. Не могла не прикупить обновок, — как бы невзначай заметила девушка.

— Был бы счастлив станцевать с тобой танец-другой. Позволишь? — отважился Сэмми.

— Найди меня, — обнадежила его Синклер и невольно посмотрела на Хантера, который снисходительно наблюдал за их милой беседой.

Затем она несколько минут общалась с мистером Вэсом Дэйвидсоном, совладельцем сети фирменных магазинов «Власти красоты», и с его супругой Синтией. Мистер Дэйвидсон представил ей одного из новых менеджеров, Реджиналда Пия, с которым она тоже перебросилась несколькими приветливыми, ничего не значащими фразами.

И тут появился Итон Слоун, который, перехватив внимание своей коллеги и доброй союзницы, незаметно заменил Хантера на его посту, так как тому надо было отлучиться по семейным делам.

— Выглядишь волшебно. Хотя уверен, ты об этом уже наслышана.

— Ага, а мне все мало, — похвасталась Синклер.

— А ты, оказывается, тщеславна, рыжая! — шутливо упрекнул ее старший коллега.

— Увы, — рассмеялась в ответ девушка.

Ее взгляд высветил в толпе собравшихся Шанталь. Та тоже была окружена обожателями, и их общество оказалось более разношерстым и многочисленным, чем череда поклонников деловитой Синклер, ибо Шанталь ценили не за профессиональные качества, а за нечто выпуклое и упругое, чего у нее было в избытке.

В Синклер, которая прежде презрительно относилась к женскому соперничеству за мужское внимание, взбунтовался маленький капризный бесенок. Хоть рыжей и претило ставить себя на одну ступень с этой безмозглой куклой, но и позволить ей затмить себя и старания парижских стилистов она тоже не могла.

Никогда еще Синклер не пользовалась тем секретным арсеналом средств, которым от рождения наделено большинство женщин. Впрочем, она догадывалась, что легкий флирт и кокетство — искусство, несоблюдение правил которого чревато опасностью оскандалиться. Впервые в жизни Синклер Махони испытала потребность прибегнуть к этому нетронутому источнику…

В острый миг конкурентного противостояния девушку впервые оскорбило, что мужчины либо воспринимают ее только всерьез, либо вовсе не воспринимают.

От этих ядовитых мыслей ее отвлек звонок мобильного телефона. Она поспешила ответить, поскольку звонил Хантер Осланд. — Привет. Где ты? Я жду, — зачастила она.

— Я… я сомневаюсь, что смогу вернуться на праздник. У меня кое-какие сложности, — виновато проговорил мужчина.

— О… — разочарованно протянула Синклер. Лишь теперь для нее стало очевидно, насколько ей необходимо его общество. Даже тщеславные переживания по поводу превосходства бестолковой Шанталь по части женской неотразимости потускнели в контексте этой новости. Фурор без Хантера Осланда переставал быть таковым. — Почему? — тихо спросила его погрустневшая девушка.

— Мне необходимо срочно вылететь в Лондон. Я уже в аэропорту. Остались считанные минуты до взлета.

— Прямо сейчас?! — не сумев сдержать эмоций, воскликнула рыжая.

— Да, откладывать не могу. Это по поводу приобретения Джеком круизных судов обанкротившейся компании, а потом я намерен отправиться в Парагвай. Дела, дорогая…

— Я понимаю, Хантер, — вяло отозвалась она.

— Прости меня…

— Не извиняйся. Ты правильно поступил. Дела… — из последних сил выказывала возлюбленному поддержку Синклер Махони, предощущая уже, что проиграла в главном.

— Я рассчитываю вернуться через день, — поспешил заверить ее Хантер.

— Ты встретишься с Джеком? — спросила она.

— Да, через несколько часов в Лондоне, — ответил он.

— Пожелай ему от меня удачи.

— Синклер, не расстраивайся из-за этого. У тебя сегодня и без меня великий день, развлекайся, наслаждайся успехом. Ты бесподобна, не забывай об этом, — воодушевлял ее Хантер, слыша в голосе подруги уныние.

— Да, мне постоянно об этом говорят. Но от этого мне только одиноко, — тихо призналась девушка.

— Скажи слово, дорогая, и я никуда не полечу, — серьезно проговорил он.

— Не смей, Хантер. У тебя долг перед семьей. Лети, если нет другого выхода.

— Точно?

— Не сомневайся. Со мной все будет хорошо.

— Я так сожалею, милая. Я ждал этого бала не меньше, чем ты…

— Ты безрассудный и импульсивный. Только ты можешь разучивать танец с частным преподавателем, чтобы в урочный час взойти на борт самолета, летящего в Лондон, покупать суда, лезть в парагвайские шахты… Таков ты, Хантер Осланд… Мне остается с этим только смириться. Я искренне желаю тебе всяческих успехов, дорогой. О моих переживаниях не думай. Я все понимаю, — напутствовала его Синклер, сознавая, что только многолюдье кругом останавливает ее от пылких любовных признаний, которые уже готовы были сорваться с языка.

Хантер Осланд молча внимал ее уверениям. Протянулась томительная тишина, пока он усваивал все оттенки смысла сказанных ею слов. Затем он тихо и робко спросил:

— Синклер, ты в этом уверена?

— Безусловно, Хантер, я уверена в этом, — торжественно заверила его она.

— Да… да, — раздумчиво проговорил он.

Синклер понимала, что он чувствует себя обязанным ответить столь же весомой речью. Поэтому она поспешила закончить разговор. Бодрым голосом она объявила:

— Ну, ладно, Хантер! Удачного тебе полета и успехов. Мы встретимся в офисе… А теперь мне нужно идти.

— Секундочку, Синклер, — попытался остановить ее мужчина.

— Увидимся, — настояла она и завершила разговор.

Синклер Махони убрала телефон в миниатюрную атласную сумочку и огляделась. Зная, что ее друг не появится, она совершенно иными глазами посмотрела на веселое нарядное сборище вокруг. В один миг исчезли все недавние треволнения. Ей больше не хотелось победить Шанталь в этом странном соревновании, не хотелось, чтобы дотоле серьезное отношение к ней коллег менялось, ее больше не волновали светские амбиции. Хотелось лишь пережить этот бал, на котором она оказалась в первую очередь по долгу службы, и поскорее вернуться к привычной трудовой рутине. Да, она надеялась провести незабываемый вечер Дня влюбленных с Хантером Осландом. Но этого не случилось. Золушка на бал явилась, а у принца изменились планы. Что может лучше напомнить о том, что жизнь — не сказка? Остро ощущая всесокрушающую печаль, Синклер продолжала улыбаться, дружелюбно кивая, завидев знакомых.

Девушка испытала пронзительное желание скрыться от глаз людских, чтобы с грустью поразмыслить над тем, что она, невзирая на собственную осторожность и предупреждения сестры, все же влюбилась. Влюбилась в человека, который был добр, нежен, обходителен с ней, который был ей наставником, коллегой, другом, любовником, который позволил Синклер осуществить мечту, ничего не требуя взамен, поддержал тогда, когда обстоятельства вышли из-под ее контроля, простил тогда, когда она совершила ошибку. Он делал щедрые подарки, приобщил Синклер к особому наслаждению жизнью. А еще он дал дорогу новой Синклер Махони, которая больше не чуждалась своего женского очарования, не ограничивала себя узкими рамками прежних представлений о мире и о себе. Он воодушевил ее на вызов, на прорыв, на достижения. А теперь, когда настал момент сообща насладиться плодами совместных усилий, он предоставил ее самой себе.

Синклер нащупала золотой браслет с бриллиантами и рубинами, подарок Хантера. Он настоял, чтобы девушка надела это белое платье, в котором она так выделялась на балу. Предполагалось, что они будут вместе, что он сможет защитить ее от пристальных взглядов, что она не будет сейчас чувствовать себя такой потерянной.

В сознании Синклер удивительным образом сплелись благодарность к Хантеру, обожание и чувство обиды на него. Не хотелось думать о том, что это конец. Но что сулит ей продолжение их урывочных встреч, если он оказался способен оставить ее в час торжества, тем самым отравив праздник?

Желая остаться понимающей и великодушной, она не чувствовала себя способной устраивать скандалы и дерзко заявлять о своих правах, но обида смущала чистоту ее большого чувства. Синклер сознавала, что несправедливо пеняет на его преданность семье, однако не могла заставить себя кротко принять свое нынешнее неопределенное положение в работе, в жизни, в сердце любимого.

Опрометчивый и импульсивный Хантер Осланд не оставлял мыслей еще недавно рассудительной и сдержанной девушки на протяжении всего вечера. И в этих мыслях неделя, проведенная с ним, стала казаться счастливой вечностью, в сравнении с которой жизнь до поездки была безынтересна, жизнь после — безысходна.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Самолеты прорезали диагональ над международным аэропортом Джона Фицджералда Кеннеди с поразительной частотой. Хантер Осланд в очередной раз за последнюю неделю наблюдал это захватывающее зрелище.

До посадки оставалось еще некоторое время. Он достал свой карманный компьютер и стал подсчитывать интересующие его параметры, не столько по необходимости, сколько из желания скоротать время и не думать о странных и тревожных интонациях в голосе подруги.

Хантер не рассчитывал, что Синклер обрадуется его неожиданной поспешной отлучке. Но и не ожидал, что это известие так шокирует его вечно ироничную любовницу.

Ему было мучительно оставлять ее, разрушая планы, которые он связывал с этим праздничным вечером. Однако до разговора с ней Хантер считал все обратимым. Он вернется, и их встречи возобновятся, желания разгорятся с большим жаром, как всегда бывает после разлуки.

Однако что в его отсутствие должно было бы удержать Синклер от опрометчивых поступков? Те платья и драгоценности, которыми он ее щедро одарил? Хантер никогда не покупал привязанность женщин.

Он ясно представил ее одиночество этим вечером. Это было не сложно, потому что сам он тоже ощущал некую потерянность, пронизывающую его насквозь.

Хантер не знал, как должен поступить в сложившейся ситуации. Возвращение к Синклер означало бы его полную капитуляцию перед этой женщиной и предательство интересов семьи, а отлет из Нью-Йорка именно в этот день и час — подлость по отношению к дорогому человеку. Он не представлял даже, как подступиться к решению этой сложной, но распространенной жизненной задачи. Ведь этот вопрос будет вставать перед ним постоянно, если только он не выберет абсолютное одиночество.

Но абсолютного одиночества не существует. В этом Хантер в очередной раз убедился, когда ожил его сотовый телефон.

— Хантер? — раздался в трубке женский голос.

— Синклер! — радостно отозвался он.

— Нет, это Кристи. Ты ждешь звонка от Синклер? Разве вы не вместе? — удивилась она.

— Нет, Кристи. Что ты хотела? — раздосадованно проговорил Хантер.

— А где моя сестра? — донимала его супруга кузена.

— Синклер на балу, — отрывисто ответил он.

— Ты не с ней?

— Ты очень догадлива, — буркнул мужчина.

— Не раздражайся, Хантер. Я только что разговаривала с Джеком, но аккумулятор его телефона разрядился. Он просил передать тебе, чтобы ты связался с Ричардом, — высказала свою просьбу Кристи.

Уже не в первый раз Хантер удивлялся этой странности. В семье все почитали его «безрассудным и импульсивным». Казалось, он появился на свет с этим ярлыком, в то время как Джек всегда слыл осмотрительным и вдумчивым. Но при этом дня не проходило без того, чтобы двоюродный брат или кто-либо другой из многочисленного семейства Осландов не обратился за помощью или поддержкой именно к «непутевому» Хантеру, при этом продолжая считать его образцом непостоянства. Этого Хантер никак не мог себе объяснить, как и отказать в помощи близким.

Кристи обеспокоилась молчанием Хантера и добавила:

— Джек говорит, что ты знаешь, по какому поводу.

Конечно же, Хантер знал, поскольку ему было известно все или почти все о жизни родных ему людей, чей покой он берег и с интересами которых неизменно считался. И до сегодняшнего дня эти интересы еще никогда не шли вразрез с его личными потребностями.

Хантер, не задумываясь, готов был лететь на зов своего кузена, но, стоило ему внять его просьбе через посредство Кристи, которую он откровенно недолюбливал за ее деспотический нрав, хоть внешне она и была точной копией его подруги, он охладел к идее помогать Джеку…

— Хантер! — позвала его Кристи.

Два чувства боролись в нем.

— Нет! — резко выпалил он наконец.

— Что? — не веря своим ушам, изумленно воскликнула женщина.

— Я не стану этим заниматься, Кристи. Передай своему мужу, что я очень сожалею, но ему придется обойтись своими силами, — категорически объявил Хантер.

— Что происходит? Мы чем-то тебя обидели? — жалостливо пролепетала в трубку Кристи.

— Не дави на эмоции, просто прими мой ответ. Я не стану звонить Ричарду, поскольку у Джека есть жена и она может это сделать, имея личный интерес. Я не лечу в Лондон, потому что Джек обладает ровно теми же возможностями, что и я. И покупает он эти суда не по моей просьбе, а по твоему капризу. И позвольте мне единственный раз в жизни поступить согласно моему импульсу. Прекратите загружать меня своими заботами, даже если они вам и кажутся достойными всяческого внимания. Я придерживаюсь иного мнения.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Хантер! Неужели это так трудно — позвонить юристу, как тебя просит брат?

— Достаточно, Кристи. Я должен вернуться к Синклер, — твердо провозгласил он.

— К Синклер это вообще отношения не имеет. Зачем ты вечно ее во все впутываешь? — притворно возмутилась Кристи.

— Она, действительно, не имеет ко всему этому отношения. Тут ты права. Зато у меня с ней есть отношения, и я не желаю жертвовать ими по твоему капризу… Я перезвоню Джеку, когда он зарядит свой телефон, — объявил Хантер и отключился. Затем он стремительно покинул здание аэропорта и, поймав такси, скомандовал: — «Рузвельт-отель». — Этот вечер у него никто не отнимет. Просто не посмеет. А если посмеет… — Хотя нет, я передумал, — сказал он таксисту и назвал адрес своих апартаментов на Манхэттене.

* * *

Такова была ее работа.

Приходилось оставаться на балу и усердно изображать веселье, когда так хотелось уединиться и предаться меланхолии.

По окончании празднества, устроенного для широкой публики, предстояло посещение закрытой вечеринки в узком кругу, организованной по поводу приобретения спа-салонов сети «Кастлбэй». А это событие прямо касалось Синклер Махони, и пренебрегать им она не могла.

Решив немного отдохнуть, героиня предстоящего вечера прошла в холл «Рузвельт-отеля», надеясь отыскать местечко, где бы она могла некоторое время оставаться никем не замеченной.

— Торопишься куда-то? — окликнул ее знакомый голос.

Синклер резко развернулась, и на ее лице мгновенно засияла улыбка.

— Я думала, ты уже улетел, — нерешительно проговорила она.

— Как видишь, нет. И вернулся бы раньше, но решил заехать переодеться, чтобы не портить твой праздник своим дорожным нарядом, — объяснил Хантер.

— Значит, ты передумал? — робко спросила она.

— И не только насчет Лондона, — неопределенно ответил он. — Я не видел тебя чуть больше часа, но мне кажется, что за это время ты стала еще прекраснее. Потанцуешь со мной? — И, взяв девушку под руку, он проводил ее обратно в огромный зал отеля.

— Ты так терпелив со мной, — проговорила Синклер, светясь счастьем.

— А как иначе! — нежно отозвался Хантер, целуя подругу в высокий лоб.

Они вышли на танцпол и вспомнили па, которые усвоили во время частных занятий. Хантер и Синклер не были асами бальных танцев, но их движения поражали прочувствованностью. И если учесть, что эти двое только что обрели друг друга, действовали они очень слаженно.

Хантер действительно передумал. Образ жизни, которым он так дорожил все эти годы, более не представлял для него ценности. Теперь он не стремился к свободе, ибо ею козыряли другие, пользуясь его отзывчивостью. Хантер осознал, что настало время строить собственную жизнь, закрытую от чрезмерного влияния семьи, из которой он происходит.

Думая об этом, он прижал Синклер к своей груди, безразличный ко всяческим слухам и спекуляциям по поводу его отношений с подчиненной. Сейчас они были не сотрудницей и боссом, но возлюбленными, решившимися на перемены. Именно это настроение он услышал в голосе Синклер, когда говорил ей о необходимости лететь на зов кузена, именно это не позволило ему осуществить свое намерение, и именно это он прочел в ее взгляде, вернувшись. Они оба одновременно пришли к одному и тому же решению. Теперь они пара.

— Ты знаешь, что бы сказала сейчас инструктор по танцам? — шутливо напомнила ему Синклер, когда он еще сильнее прижался к ней.

— Теперь я ни на шаг не отпущу тебя. По крайней мере не этой ночью.

— Люди смотрят на нас и наверняка обсуждают служебный роман, — предостерегла его рыжая.

— И пусть смотрят. Это роман, который станет супружеством.

Синклер прекратила кружение. Она недоуменно смотрела на Хантера, не способная ни слово сказать, ни пошевелиться.

— Да, Синклер. Я открыл тебе свою тайну. А теперь давай продолжим танец, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, — тихо шепнул он ей на ухо.

Синклер нерешительно подчинилась.

— Ты сказал…

— Я сделал тебе предложение, любимая, — нежно подытожил Хантер.

— Предложение? — переспросила она.

— Да, любимая, — ласкал ее слух голос возлюбленного. — Мы поженимся и всегда будем вместе, не ища для этого глупых оправданий.

— Это предложение слишком внезапно.

— Да, любовь моя. Я ведь безрассуден и импульсивен. Но именно такие решения и приносили мне удачу до сих пор.

— И насколько ты в нем уверен? — спросила девушка.

— На сто один процент, — заверил ее Хантер.

— Я люблю тебя, — с явным облегчением сообщила ему Синклер.

Хантер закружил ее стремительно и на лету поцеловал в губы.

— Самый безрассудный и импульсивный поступок! — восторженно пожурила его Синклер.

— Перестань думать о том, как на нас посмотрят другие, радость моя. Если тебя беспокоит отношение Роджера и Шанталь, я найду возможность урезонить обоих. А завтра куплю тебе кольцо, и сразу отпадут любые вопросы… И даже проспавшись, я буду вынужден жениться на тебе, — дерзко пошутил он.

— Ты быстро соображаешь.

— Что правда, то правда, — согласился он. — А потом, не могу же я оставить близнецов, которые родятся у тебя после нашей любви, сиротами.

— Ты так веришь цыганке? — удивилась Синклер Махони.

— Я верю в нас. И обожаю тебя, рыжая. С Днем святого Валентина тебя, родная.

Content

Барбара Данлоп
Власть веснушек

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ