Альберт Байкалов

Победу ни с кем не делим!

Вино «Хванчкара» может изготавливаться только из винограда сорта Александроули, выращенного в регионе Рача, в северо-западной части Грузии.

Глава 1

Морковного цвета, с паутиной трещин на лобовом стекле, ржавый «Москвич» стоял в заросшем травой кювете, в нескольких шагах от изъеденной временем асфальтированной ленты шоссе. Нос был неестественно задран, а правое переднее колесо висело в воздухе. Было ясно, что в последний момент сидевший за рулем человек не справился с управлением. Уже немолодая осетинка, кусая нижнюю губу и тяжело дыша, волокла от автомобиля мужчину. На сером от пыли и страдания лице – застывшая маска отчаяния. Темный платок свалился на плечи. Черные как смоль волосы, слегка посеребренные на висках ранней сединой, рассыпались по спине. На женщине была зеленая кофта, под которой виднелась ночная рубашка и синяя юбка. На ногах тапочки. Все говорило о том, что одевалась она в спешке. Осетинка подтащила мужчину к небольшому кусту и обессиленно повалилась на землю. Неожиданно едва различимый звук скользнувшей по одежде ветки заставил ее обернуться. Лицо исказил страх. Позади нее, всего в нескольких шагах, стоял человек. Причем его внешность красноречиво говорила о том, что он принадлежит к категории людей, большая часть жизни которых проходит на войне. Несмотря на зелено-коричневые полосы «грима» на лице, она различила цвет глаз и успокоилась. Их обладатель не мог быть грузином, и это было хорошо: ведь за прошедшую ночь эта нация стала для осетинки воплощением зла. Глаза человека были серого цвета и не таили в глубине опасности. Правильной формы нос, волевой подбородок. На голове косынка. Поверх камуфлированной формы – безрукавка со множеством карманов. Странное, непохожее на привычный в этих краях автомат Калашникова оружие толстым стволом направлено вверх. На руках беспалые перчатки. Осетинка неожиданно для себя улыбнулась.

– Что с ним? – спросил Антон, кивая на мужчину.

– Мы ехали, в нас стреляли. Ему попали в спину. Когда оказались здесь, он потерял сознание, – лаконично объяснила она.

– Где это случилось? – насторожился Антон. Поначалу он считал, что машина подверглась обстрелу с воздуха.

– И одного километра не проехали, – женщина взялась рукой за левую половину груди, несколько раз глубоко вздохнула и затормошила мужчину за плечо: – Эдик!

Мужчина всхлипнул и что-то произнес на осетинском. Она сокрушенно вздохнула и вновь посмотрела на Антона:

– Вы русский? – у нее на глаза навернулись слезы. Не дожидаясь ответа, она заговорила: – В городе все разбомбили. Камня на камне не осталось. Они стреляют из танков прямо в окна. Гоняются на машинах за женщинами и стариками, давят и смеются. В подвалы, где прячутся люди, бросают гранаты…

Антон понял, что она говорит про грузин. Но его больше волновали подробности того, как ее муж получил ранение. Все говорило о том, что где-то в непосредственной близости орудует грузинская диверсионная группа или прорвавшееся подразделение. Женщина сказала, что с момента ранения мужа они проехали меньше километра. Но он знал, что такое шок. Расстояние могло быть большим, просто она не обратила на это внимания. Хотя, с другой стороны, она наверняка не первый раз едет по этой дороге, и ориентировалась не по времени, которое для нее поменяло свой бег, а по местности. Антон знал, что представляет собой грузинское «потешное войско», которое было копией американского. Грузины имели мобильные группы, передвигающиеся на машинах высокой проходимости. Те «Хаммеры», что стояли на вооружении, в корне отличались от тех, на которых колесили по России богатеи. Кроме пулемета, установленного на крыше, они имели противопульную броню, систему коллективной защиты, средства навигации и практически являлись бронетранспортерами. Не исключено, что осетинка и ее муж столкнулись с отрядом, оснащенным именно таким образом.

– С какой стороны дороги вас обстреляли? – спросил Антон. – Постарайтесь вспомнить, из чего?

– Я только слышала стук по машине и как сзади сыпалось стекло, – она развела руками. – Муж кричал, чтобы я легла на пол.

– Понятно, – Антон подошел к машине. На багажнике красовались пулевые отметины.

– Вы идете на помощь? – продолжала говорить женщина. – Там, где казарма ваших миротворцев, всю ночь было зарево и был слышен страшный гром. Неужели им никто не поможет? Будь проклята мать, родившая этого негодяя!

Было понятно, что теперь свой гнев осетинка обрушила на президента Грузии.

В этот момент мужчина вдруг подтянул ноги к животу и протяжно застонал.

– Эдик! – осетинка бросилась на колени и что-то заговорила на родном языке.

– Москит, – направляясь обратно, Антон прижал пальцем микрофон.

– На связи, – торопливо отозвался доктор группы.

– Надо посмотреть «трехсотого». Местный.

– Понял, – ответил старший лейтенант.

Почти сразу появился невысокий, с азиатскими чертами лица военный. Он снял со спины объемистый пятнистый рюкзак, достал из него небольшой пакет, разорвал его и вынул салфетку, пропитанную дезинфицирующим составом.

– Сколько прошло времени? – протирая руки, спросил Москит осетинку.

– От силы полчаса. – Женщина осторожно принялась снимать с мужа окровавленную рубашку.

– Возьмите, – Москит протянул ножницы.

Она проворно распорола ими материал. Пестрая тряпка, которой был обмотан торс раненого, набухла от крови. Москит быстро снял ее. Ранение было сквозным, чуть ниже правой лопатки. Придерживая мужчину, женщина завороженно наблюдала за тем, как быстро и без суеты врач обрабатывает рану, закрывает ее специальным прорезиненным материалом, накладывает повязку.

Антон стянул с головы косынку, скомкал ее, провел по лбу, избавляясь от пота, и повернулся в сторону покрытого редкими деревьями и кустарником склона. В наушнике переговорного устройства слышались только дыхание и едва уловимым гулом – шаги поднимающихся Кота и Банкета. Они должны были осмотреть высоту и вернуться.

Антон опустился в тени старого граба. В затылке тупой болью пульсировала кровь. Глаза слипались. Еще бы, вторые сутки без сна. Он посмотрел на часы. Вчера генерал Родимов объявил для группы «Сбор». Большинство офицеров находилось в учебном центре, и сигнал не застал их врасплох. Отрабатывались вопросы, связанные с ведением боя в городе. Группа Филиппова по-своему была уникальной. Она входила в состав структуры, сформированной в связи с необходимостью противодействия террористическим угрозам. Наряду со специальными подразделениями ФСБ, МВД и МЧС при возникновении ситуаций, требующих комплексного решения, группа переходила под руководство объединенного контртерорристического штаба, в составе которого был и генерал-майор Родимов. Большую роль в том, что именно подразделение Филиппова было включено в программу, сыграли офицеры-чеченцы. Вахид Джабраилов пришел в спецназ вместе с Шамилем Батаевым и его братом Исой больше четырех лет назад из одного ОВД. Причем долгое время у себя на родине они считались перешедшими на сторону боевиков. Шамиль, среднего роста, со слегка вытянутым лицом и дугообразными бровями чеченец все схватывал на лету. Особенно это помогало на первых порах. Спустя два года Иса погиб в Грозном. Его заменил Лече Истропилов. Бывший оперативный уполномоченный работал в Гудермесе. Получивший с легкой руки Дрона прозвище Стропа, чеченец оказался в ГРУ после длительной и кропотливой работы целого ряда структурных подразделений, впрочем, как и все спецназовцы. Именно благодаря их знаниям менталитета, языка, психологии и обычаев горских народов имели успех почти все последние операции на Кавказе. Они легко завоевывали доверие полевых командиров, лидеров этнических преступных групп, могли работать под видом арабов, турок, албанцев и прочих представителей мусульманских стран. Интенсивные тренировки, занятия, учения сочетались с выполнением реальных боевых задач. Время не прошло даром. Любой из троих чеченцев по многим показателям мог дать фору своим коллегам.

Антон догадывался, что во второй половине недели произойдет нечто подобное. Начало Олимпийских игр совпадало с обострением обстановки в некоторых кавказских республиках. В добавление к этому слишком слащаво заговорил грузинский президент. У Антона сложилось впечатление, что Мико пытается притупить бдительность, но только делает это слишком примитивно. Вообще, этот человек сильно раздражал Антона. Страшно удивляло, как подобные люди могут стоять во главе государства. Президент Грузии напоминал полицаев времен Второй мировой войны, на собственной земле служивших фашистам. Дрон считал его самым совершенным диверсантом. Действительно, американцы вложили деньги в одного человека, а получили целую страну. Дешево и сердито.

И все же, сидя вечером перед телевизором, Антон и предположить не мог, что уже на рассвете сойдет с рампы транспортного «ила» во Владикавказе с задачей на территории Южной Осетии. Грузинский президент, взращенный в СССР, по вероломности переплюнул Гитлера, обрушив на спящий город тонны смертоносного металла в день открытия Олимпийских игр. Антон сразу догадался, что на этот раз у России лопнуло терпение. Родимов был лаконичен: группе, во взаимодействии с аналогичными подразделениями, предстояло изучить обстановку в районах, прилегающих к дороге от Рокского тоннеля до Цхинвала. Как таковое, решение Верховного главнокомандующего озвучено еще не было но, судя по тем крохам информации, которая поступала из районов боевых действий, грузинская армия зашла слишком далеко и в прямом и в переносном смысле. Как в таких случаях принято говорить в спецназе, она прошла точку невозврата. Особо это чувствовалось здесь, по эту сторону перевала. Полуодетые, перепуганные люди, которые шли пешком или ехали в заполненных до отказа машинах с разбитыми окнами и пулевыми отверстиями… Трупы вдоль дороги… Пролетающие в сторону юга самолеты и далекая канонада… Все это было похоже на сон. Не верилось, что все это происходит в двадцать первом веке. Но вместе с осмыслением происходящего появилась странная апатия. Организм, словно включив самозащиту, притупил чувства. Какое-то время Антон механически двигался, на уровне совершенного робота выполнял свои обязанности, анализировал ситуацию и управлял группой. Но постепенно переполнившая до краев ярость взломала защиту организма.

«Какое право этот холеный грузин имеет распоряжаться чужими жизнями? – думал Антон. – Как бы этот демократ повел себя, окажись хотя бы на минуту под обстрелом? Что бы чувствовал, видя в небе пикирующий штурмовик? О чем бы думал, узнав, что его мать попала под обстрел реактивной артиллерии?» В ярость приводило то, с каким цинизмом этот негодяй запустил молох, перемалывающий сейчас женщин, детей и стариков. Антон с трудом верил в происходящее. Вновь в голове всплыли исторические аналогии. Выходит, правда, что история развивается по спирали? Очередной фюрер взялся истреблять целый народ. И он понятия не имел, что такое смерть, голод, боль, разруха. Антон прекрасно знал биографию новоявленного Гитлера. По всему выходило, что ущербный во всех отношениях человечишка, взращенный в тепличных условиях, решил таким образом самоутвердиться в глазах заокеанских стратегов, которые вовремя разглядели в его психопатической личности маньяка. Антон давно выстроил для себя теорию появления таких людей. Находясь в пограничном состоянии между нормальным состоянием и сумасшествием, они получали неописуемый восторг от власти и вседозволенности, а массовые убийства приводили их в состояние эйфории. «Серийные убийцы – это несостоявшиеся Саакашвили», – вспомнил он фразу, брошенную Дроном, одновременно ловя себя на мысли, что он стал часто цитировать неугомонного майора.

От размышлений отвлек несущийся по дороге «уазик». Такие в простонародье называют еще «таблетками». Подпрыгивая на выбоинах, он на огромной скорости несся в сторону спасительной границы. Судя по темным окнам, в нем было полно людей. Почти одновременно в небе послышался гул самолета.

– Интересно, чей? – проговорил наушник переговорного устройства голосом Дрона.

Антон поднял голову. Из сиреневой дымки появилась точка. Быстро увеличиваясь в размерах, она стала приближаться к земле.

– «Сушка»! – процедил сквозь зубы Туман.

Антон оглянулся. Коренастый майор сидел на корточках, привалившись рюкзаком к стволу дуба. В руке он держал «Винторез».

– Нет ничего обиднее, чем наблюдать такую картину, – вновь заговорил Дрон.

Антон, как никто другой, понимал Василия. Еще бы, ведь когда-то этот штурмовик состоял на вооружении в стране, у которой было общее с грузинами небо.

Между тем самолет был уже над дорогой. Антон закусил губу. Под крыльями блеснули вспышки. «Нурсы» с шипением пронеслись чуть выше «уазика» и закучерявились разрывами у обочины, в полукилометре впереди него. «Уазик» надрывно взревел двигателем, вильнул, но продолжил движение. Самолет пролетел далеко вперед, потом завалился на правое крыло и стал набирать высоту.

– Вернется? – зачем-то спросил Дрон.

Все замерли в ожидании. Но прошло время, необходимое для разворота, а штурмовика не было.

– Слава Аллаху! – прохрипел головной телефон голосом Джина.

Антон улыбнулся. Напряжение спало. Вахид Джабраилов редко позволял себе выплескивать наружу эмоции. И вообще был эталоном сдержанности в группе. Угрюмый, со сросшимися на переносице косматыми бровями и массивным подбородком чеченец был прямой противоположностью вездесущему и пронырливому Дрону. Антон никак не мог привыкнуть к тому, что Василий уже давно майор. Среднего роста, смуглолицый, с озорным взглядом и слегка волнистыми, темными волосами офицер слыл балагуром и весельчаком. Антон иногда всерьез думал, что Дрона включили в состав группы намеренно, чтобы снимал напряжение и разряжал обстановку. Правда, зачастую его «разрядка» выходила за рамки приличия, но с этим уже все смирились.

– Филин, это Кот, наблюдаю группу людей, в количестве шести человек, – зашелестел наушник переговорного голосом заместителя. – Дальность триста. Двигаются в северном направлении, параллельно дороге. По характеру внешнего вида, ополченцы.

– Они ничего не перепутали? – Антон удивился. – В таком случае им в обратном направлении.

– Какие будут указания? – уточнил Кот.

– Проверить надо, – принял решение Антон. – Давайте пока «откат», на рубеж, справа, «Москвич», слева группа камней.

– Понял, – ответил Кот и тут же продублировал команду Банкету.

Вскоре оба офицера появились среди деревьев. Короткими перебежками, по очереди, они отходили на указанный рубеж. Группа рассредоточилась, заняв круговую оборону.

Кот опустился в нескольких метрах правее от Антона, в небольшое углубление в земле и стал водить удлиненным глушителем по склону. Вскоре Антон заметил мелькнувшего между деревьями человека. Почти сразу еще одного. Через минуту он уже видел всех шестерых. На двоих маскировочные костюмы старого образца и ботинки. Двое в камуфлированных комбинезонах. Еще пара вовсе в гражданской одежде. У одного самодельный разгрузочный жилет одет прямо поверх серого цвета рубашки с короткими рукавами. На ногах обыкновенные джинсы, перепачканные в грязи и саже. Его дружок был в спортивных штанах и майке. В отличие от остальных, у него был не автомат Калашникова, а охотничье ружье. За спиной объемистый рюкзак черного цвета. Похожие были еще на двоих.

«Странно, – подумал Антон. – Куда они направляются? Вся милиция, ополченцы и вооруженные формирования непризнанной республики бьются за город. Может, это дезертиры? Тогда почему с рюкзаками? Было время зайти домой, чтобы взять в дорогу продукты и вещи?»

Между тем спецназовцы продолжали ожидать команды, не допуская действий, которые могут повлиять на обстановку. С предполагаемого маршрута движения странной компании быстро убрался Дрон. Истропилов Лече переполз правее и укрылся за выступающим из земли камнем. Антон же пока медлил. Что-то было в этих ополченцах такое, что никак не вязалось с происходящим. И он неожиданно понял. Они не были удручены как все, кто встречался на его пути. В их движениях было что-то парадное, показушное. Вот уже можно рассмотреть лица. Холеные, с воинствующим, даже надменным взглядом. Так не смотрят на окружающий мир те, кто бросил под огнем своих товарищей. «Почему я решил, что они дезертиры? – неожиданно подумал Антон. – Разве не могут эти шестеро быть людьми, посланными для усиления охраны того же тоннеля? А что? – Антон даже фыркнул. – Действительно. Ехали на машине, попали под обстрел. Дальше выдвигаются пешим маршем по кратчайшему маршруту. Да и от воздушной атаки легче уберечься здесь, вдали от дороги, которая служит для пилотов отличным ориентиром».

Едва он хотел окликнуть мужчин, как один из них неожиданно наткнулся взглядом на осетинку. Москит уже оказал помощь ее мужу, перевязал, сделал укол. Но команда «К бою» вынудила его бросить раненого и укрыться в кустарнике. Прятать осетинку с мужем не имело смысла, да и было нереально. Между тем мужчина обернулся на своих попутчиков и что-то быстро сказал. Все устремили свои взоры в направлении женщины.

Шедший первым посмотрел по сторонам и направился к женщине. Остальные замедлили шаг, с интересом наблюдая за происходящим.

«Может, решил документы проверить?» – подумал Антон.

В это время женщина поднялась. Она не мигая, с затаенным страхом смотрела на приближающегося к ней человека. Антон вдруг вспомнил, как быстро оттаял и потеплел ее взгляд, когда она увидела его.

– Что здесь делаешь? – спросил мужчина. – Кто еще с тобой?

– Странно, почему он на русском с ней говорит? – голосом Дрона проговорил наушник.

– Мой муж, – осетинка показала рукой на мужчину. – Мы не можем ехать дальше.

– Кто еще с вами? – мужчина подошел к ней и остановился.

– Никого нет, – она пожала плечами.

– Куда ты шла? – он снова, но уже как-то воровато, оглянулся по сторонам. Антона это насторожило. Так ведут себя люди, у которых на уме что-то нехорошее.

– Мы ехали в надежде переждать у родственников…

– А потом собирались вернуться? – насмешливо спросил мужчина.

«Глупые вопросы», – заметил про себя Антон и вновь посмотрел в сторону остальных. Те продолжали с интересом наблюдать за происходящим. Они словно знали, какой будет развязка, и боялись отвести в сторону взгляд, чтобы не пропустить самого главного. «Все ясно, – подумал Антон. – Свежеиспеченные „джи-ай“ грузино-американского производства, воспитанные на фильмах Голливуда». Для них война – это стрельба по безоружным людям ради спортивного интереса. Ошалевшие от пропаганды юнцы. Заведенные вседозволенностью, они тем не менее мгновенно ломаются при возникновении малейшей угрозы.

– Я тебя спрашиваю! – грузин сделал строгое лицо.

– А что здесь такого? – удивилась она и перешла на родной язык.

– Замолчи! – неожиданно оскалился мужчина. – Скоро на этой земле не будут так говорить.

– Вы не осетины! – крикнула она. Антон понял – женщина хотела, чтобы они услышали ее.

В это время мужчина, не размахиваясь, ткнул ее прикладом в грудь. Она, потеряв равновесие, сделала несколько шагов назад и упала на спину. Грузин хладнокровно прицелился.

– Убивай! – крикнула женщина.

В этот момент Антон нажал на спуск. Он не понял даже, когда успел прицелиться. «Винторез» привычно вздрогнул. Антон неожиданно поймал себя на мысли, что испытал удовольствие, и это его испугало. Он словно стал частью оружия, почувствовав, как пуля в мягкой свинцовой оболочке скользит внутри ствола и летит, впиваясь затем в цель. Приглушенный звук выстрела слился с металлическим лязгом. Автомат из рук грузина вылетел и упал на землю. Сам негодяй взмахнул руками и рухнул вслед за автоматом.

– Всем мордой в землю! – не своим голосом заорал возникший из-за кустов Дрон. Антон чертыхнулся. Вездесущий майор за время, пока грузины говорили, покинул свою позицию и вышел к ним в тыл, оказавшись тем самым на линии огня.

В тот же момент поднялись Кот и Москит. Две короткие автоматные очереди Джина и Шамана завершили дело. Грузины повалились на землю, словно сверху на них обрушилось что-то тяжелое.

Часть офицеров устремилась к ним, часть рассредоточилась с задачей наблюдать за подступами. Мало ли сколько еще подобных групп бродит в окрестностях. Дрон откинул ногой автомат от лежащего на земле грузина, присел на корточки и с силой двинул тому по затылку ладонью.

– Лежать, Апельсин гребаный!

Грузин закрыл голову руками и уткнулся носом в землю.

Кот на пару с Банкетом, не церемонясь, обыскивали остальных. Попытавшегося что-то спросить мужчину тут же заставили замолчать ударом приклада в шею. Спустя несколько минут пленники лежали в один ряд со связанными за спиной руками. А чуть в стороне, на земле, – все оружие и снаряжение странной команды. Среди обычных вещей, таких как фляги с водой, мыльницы, сигареты, нашлось достаточно много интересного. Как оказалось, в каждом рюкзаке было по две довольно мощные мины американского производства, навигатор и спутниковый телефон. Имелись и три радиостанции. Сомнений не было, что в руки спецназовцев попала грузинская диверсионная группа.

– Командир, – позвал Банкет.

Антон обернулся. Майор стоял перед сидящим на корточках грузином, у которого Антон выбил выстрелом оружие.

– Что?

– Это главный, – он показал взглядом на диверсанта.

– Фамилия, имя отчество? – задал Антон первый вопрос, беря из рук Москита карту, обнаруженную Банкетом в одном из многочисленных карманов разгрузочного жилета.

– Не понимаю, – проблеял грузин.

– Банкет! Две минуты на изучение русского языка.

– Понял. – Банкет, не церемонясь, вынул из разгрузочного жилета нож, левой рукой схватил стянутые за спиной грузина запястья и с силой потянул вверх.

– А-аа! – не своим голосом взревел диверсант. В следующий момент лезвие вошло в ладонь. Вначале грузин напрягся, сделавшись малиновым. Он стоял, согнувшись, со связанными за спиной руками, и не видел ничего, кроме носков своих ботинок. Наверняка стянутые руки онемели, и он не сразу понял, что происходит. Однако Банкет на этом не остановился. Когда лезвие прошло насквозь, он стал поворачивать его. Протяжный, нечеловеческий вой огласил окрестности. Антон не успел моргнуть, как несчастный уже ткнулся лицом в землю.

Банкет шагнул следом, схватил его за шиворот и перевернул:

– Отвечай!

– Тимур Мгеладзе! – прохрипел грузин.

– Звание!

– Первый лейтенант! – скрипя зубами, выдавил Тимур.

– Мартышки, – Антон зло сплюнул. – Пятьдесят первый штат Америки. Даже воинские звания скопировали. Никакой гордости.

– Какова численность группы? – между тем продолжал Банкет.

– Все здесь! – почти кричал Тимур.

– Ты предлагаешь мне посчитать? – нахмурился Банкет.

Добиваться ответа на каждый вопрос было необходимо, чтобы зомбировать пленного, подчинить его своей воле, направить допрос в нужное русло.

– Численность группы пять человек, – отрапортовал Тимур.

– Какая вам поставлена задача?

– Проведение диверсий против подразделений русских, – отрапортовал Тимур. – Корректировать огонь артиллерии и наводить авиацию.

– А кто сказал, что русские пойдут этой дорогой? – удивился Антон.

– Это единственный путь. – Тимур уже взял себя в руки. О том, что он испытывает ужасную боль, говорил лишь мокрый от пота лоб.

– Но ведь это ваша территория? – зашел Антон с другой стороны. – Неужели в Грузии считают, что Россия станет вмешиваться во внутренние дела другого государства.

– Вы все равно будете пытаться помочь своим миротворцам, – сквозь зубы процедил Тимур.

– Ваш президент считает Российскую армию ни на что не способным сбродом. Он уверен, что мы побоимся Америки и не будем совать нос в ваши проблемы.

– План операции разработан с таким расчетом, чтобы после всего обвинить Россию в неспособности даже на миротворческие функции.

Антона поразила грамотная формулировка. Уверенный в том, что грузин просто запомнил сказанное кем-то, он переглянулся с Банкетом и вновь уставился диверсанту в глаза:

– Скажи, кому принадлежат эти слова?

– Перед тем как мы отправлялись, в часть приехал один американец…

– Фамилия, имя, – потребовал Антон.

– Я не запомнил, – стушевался грузин. – Но он говорил с переводчиком и был чернокожий.

– Это вы обстреляли машину? – Банкет ударил его носком ботинка по щиколотке и показал рукой на «Москвич».

– Мы не могли себя обнаруживать, – почти простонал Тимур. – У нас другая задача.

– Значит, в районе как минимум две диверсионные группы, – задумчиво проговорил Антон.

– Я честно не знаю, – замотал головой Тимур. – Но на последнем инструктаже, кроме меня, было еще два командира.

– Назови позывные своего начальника, график выхода на связь, частоту, – доставая из кармана разгрузочного жилета спутниковый телефон, потребовал Антон.

– Я выполняю приказ бригадного генерала Амзара Гуташвили. Его позывной Техас…

Антон связался с Родимовым.

– Слушаю тебя, – ответил генерал.

– Обезвредили диверсионную группу в количестве шести человек. Зона действий – дорога Владикавказ – Цхинвал. Цели – колонны подразделений российских войск. Были одеты как ополченцы, поэтому поначалу едва не оплошал, – признался Антон.

– Ориентируйся на весь арсенал уловок, – назидательно проговорил генерал. – Их обучали американские инструктора, они же, по всей видимости, разрабатывали план операции.

– Этому уже есть подтверждение, – Антон покосился на Тимура, которому Москит бинтовал поврежденную Банкетом руку.

Антон вкратце пересказал то, что удалось узнать от пленников, и спросил, как с ними быть. Родимов поставил задачу передать грузин представителям армейцев, а самим продолжить выполнение задачи в зоне ответственности.

Антон убрал трубку в карман и огляделся, размышляя, кому поручить грузин. На глаза попался прапорщик Лаврененко. Круглолицый, рыжеволосый связист совсем недавно вышел из госпиталя. Но ранения, полученные им, до сих пор давали о себе знать.

– Лавр, – окликнул Антон и посмотрел на Тумана. – Дождетесь наших. Передадите этих вояк вместе с оружием.

– Есть, – кивнул Туман.

– Да, – спохватился Антон и посмотрел на женщину с ее раненым мужем. – Поможете им добраться до врачей.

– Не вопрос, – кивнул Лавр.

Все это время с командиром диверсантов беседовал Банкет.

– Все, закругляйся. – Антон подошел к Банкету.

Вскоре группа возобновила движение. В головной дозор ушел Джин. В замыкание Антон назначил Дрона.

– Слышь, командир, – неожиданно отвлек от размышлений голос Банкета, – наш Тимурчик знаешь, где образование получил?

– Никак в Вест-Поинте, – съязвил Дрон. Все переговорные устройства работали сейчас на одной частоте, и он слышал разговор.

– Не угадал, Вася, – Банкет выдержал паузу, словно давая еще одну попытку ответить, и, не дождавшись, объявил: – Ростовский политехнический институт.

– Чего раскудахтались как на базаре? – Антон оглянулся на шедшего позади него Банкета. – Наблюдать каждый в своем секторе.

Вновь стали слышны раскаты взрывов. Со стороны перевала в направлении города прошли два вертолета. В воздухе чувствовалось напряжение, похожее на то, какое бывает перед грозой. Даже хор кузнечиков стал тише.

* * *

Васо Нателашвили, круглолицый, с залысинами и крючковатым носом грузин опустил бинокль и еще некоторое время смотрел в направлении горящего города. Над Цхинвалом поднимались клубы белесого дыма, на фоне которого то и дело взлетали сгустки черного, похожего на обрывки грязной ваты. Грохот канонады сливался с эхом разрывов. Было страшно, но вместе с тем душу переполняли странная радость и восторг. Васо был горд за свою маленькую республику, которая способна наносить такие страшные удары. Несколько последних лет не прошли даром. Грузинская армия получила лучшую в мире технику, научилась использовать ее. Сегодняшняя ночь и утро развеяли терзающие душу сомнения. До этого многое казалось ему бесполезным и больше напоминало игру. Однако напряжение, достигшее своего апогея за минуту до первого выстрела, прошло. Вскоре к городу двинулись механизированные колонны.

«Пусть только русские сунутся! Мы на своей земле. Афганистан и Чечня покажется для них раем. Разве смогли бы победить Дудаева, будь у него такое оружие? – размышлял Васо, ловя себя на мысли, что этим он пытается себя успокоить. – Осетины незаконно живут на этой земле. Им предлагали жить в составе Грузии, они отказались. Вот и заработали».

По дороге на Ацрисхеви промчался грузовик. Васо направил на него бинокль, однако «ЗИЛ» уже скрылся за деревьями. Грузин обернулся. Его небольшое войско уже переоделось в форму русских. Ее привез, как и обещал, американец. Странный он. Каждый комплект распространенного по территории бывшего Союза камуфляжа был помещен в герметичный пакет. Васо удивился этому. Его люди подогнали обмундирование, напялили бронежилеты и теперь ждали команды. Васо до сих пор не знал, как к ним обращаться. Еще вчера они назывались курсантами, хотя американец говорил «кадеты». Теперь непонятно. Он даже удивился, что не подумал раньше над этим вопросом. «Солдат» – не вяжется, «диверсант» – слишком громко. Он вздохнул, глядя на это собранное со всех частей света войско. Кто-то дремал, лежа в тени деревьев, другие, как и он, наблюдали за взрывами, двое играли в карты. Расюк травил анекдоты двум братьям-близнецам из Прибалтики. Ему нравилось общество латышей. Само общение с ними его веселило. Лишенные чувства юмора Добжячикусы и сейчас, слушая весельчака, улыбались лишь для того, чтобы вновь не стать предметом насмешек. Выдававший себя за одессита украинец ни на минуту не умолкал. Иногда это раздражало. Но Васо не решался одернуть его. Ведь это не грузины. Они приехали за многие километры по первому зову, чтобы оказать братскую помощь его народу. Разве можно так с ними поступать? Закончится война, и Грузия отблагодарит таких людей. Возможно, им даже выделят землю, которую они отберут у осетин. Хотя зачем им земля? Васо мечтательно перевел взор на запад, туда, где, по его мнению, было море. Вот это достойно таких людей! Какое счастье иметь домик на берегу! Скоро дойдет очередь и до Абхазии.

Дверца стоящего рядом микроавтобуса «Форд» бесшумно отъехала в сторону, и наружу выбрался американец. Жмурясь от яркого света, Дэви Седжвик огляделся и подошел к Васо:

– Я надеюсь, вы не прикасались к одежде, которую я привез? – спросил он едва слышно.

– Не понимаю вас, – ошарашенно протянул Васо. – Неужели?!

Его вдруг осенило. Он, наконец, понял, почему форма была так старательно запакована. Она обработана ядом! Как он сразу не догадался! Васо машинально посмотрел на свои ладони, но тут же убрал их за спину. Чего бояться, ведь он ничего не трогал? Но по спине пробежал холодок. Немея от ужаса, он перевел взгляд на своих подопечных. Ничего не подозревая, они продолжали заниматься каждый своим делом.

– Зачем? – выдавил он.

– Привыкайте, мой друг, – американец потрепал его по плечу. – Вы работаете в разведке.

– Но ведь они сами приехали?

– Ну и что? – вопросом на вопрос ответил Дэви. – Вы уверены, что из тридцати человек никто в течение ближайшего времени не окажется в руках русских спецслужб? Кроме того, кто даст гарантии, что они будут вечно держать язык за зубами? Да и хотя бы тот факт, что они видели меня, не оставляет им шансов.

Приговоренные к смерти люди словно магнитом притягивали взгляд Васо. Грузин развернулся к ним спиной:

– Это бесчеловечно…

– Вспомните, что послужило тому, чтобы вы оказались на том месте, которое сейчас занимаете, – ехидно проговорил Дэви. – И давайте прекратим этот разговор. Они могут почувствовать.

– Нашли что сравнивать, – Васо поморщился. – Когда яд начнет действовать?

– Через трое суток они начнут умирать, – спокойно, словно рассказывая, как будут гибнуть наевшиеся отравы крысы, произнес он.

– Как вы себе это представляете? – стараясь скрыть волнение, спросил Васо. – Ведь это не начнет происходить одновременно? Что, если они заподозрят неладное?

– Это уже не ваши заботы, – с металлическими нотками в голосе сказал Дэви. Он хотел еще что-то сказать, но спутниковый телефон, который он держал в руке, издал прерывистую трель. Американец приложил трубку к уху и отошел в сторону.

– Good morning! – поприветствовал он абонента. Васо поморщился. Американец говорил со своим шефом, находящимся в Америке.

Некоторое время Васо размышлял над услышанным. Постепенно он пришел к выводу, что его заокеанский куратор прав. Ведь и ему, Васо, свидетели не нужны. В свое время он не оставил в живых очевидца своих грязных дел, а здесь три десятка совершенно разных людей. Постепенно он успокоился. Мысли вновь приобрели ясность, а Васо ощутил себя очень значимой для Грузии фигурой.

– Только что мой шеф сообщил, что русские танки двинулись к границе, – голос бесшумно подошедшего Дэви заставил вздрогнуть.

– Вы думаете, они решатся перейти ее? – ужаснулся Васо, вернувшись в действительность. Он вдруг снова почувствовал страх.

Между тем, словно почувствовав это, американец прошел мимо и встал, делая вид, будто смотрит на горящий город. Васо попытался угадать, заметил его состояние куратор или нет. Ему вдруг показалось, что Дэви хотел еще что-то сказать, даже открыл рот, но сдержался, чтобы не оскорбить Васо. Сухощавый, с прилизанными русыми волосами очкарик, появился здесь четыре дня назад. Он посетил секретный лагерь на севере республики, где на протяжении месяца Васо не покладая рук тренировал так называемый взвод «Дельта». Взвод был сформирован из добровольцев со славянской наружностью. В случае вторжения русских они будут создавать облик агрессора. Под видом солдат Российской армии врываться в села, убивать мирных граждан, представителей власти, заниматься мародерством и прилюдно насиловать грузинских женщин. Кроме последнего, отработали все вопросы. Вне зависимости от того, как будет развиваться ситуация, из приграничной с Осетией полосы, под видом беженцев, стали вывозить тех, кого нельзя трогать. Родственников знаменитостей, бизнесменов, политиков. Но были и такие, кто должен был подвергнуться насилию в первую очередь. Адреса этих людей Васо помнил наизусть. Племянница известного артиста, дочь кинодраматурга, жена популярного певца… Их родственники очень ценятся в России и пользуются огромным авторитетом. Их возмущение будет замечено не только в самой России – этой ненавистной стране, но и на Западе.

Васо гордился своей работой и очень ее любил. О нем знал президент и отмечал его заслуги в секретных приказах. В разведывательное управление Васо пришел сравнительно недавно. До этого он служил в мотопехотной бригаде. Его батальон нес службу на границе с Осетией. Но однажды на заставе, доведенный бездельем до отупения солдат застрелил в пылу ссоры своего товарища. Лейтенант Нателашвили не долго думал, как не только замять дело, но и обернуть это событие в свою пользу. На заставе, кроме него и убийцы, больше никого не было. Четверо солдат отпросились до вечера в соседнее село. Тогда Васо придумал, как не только избежать взыскания, но и извлечь из этого выгоду, представив все как нападение неизвестных со стороны осетинского села. Естественно, его подчиненный не жаждал попасть в тюрьму или пообщаться с родственниками убитого им сослуживца, а потому ухватился за предложенную Васо идею как утопающий за соломинку. После чего Васо из автомата расстрелял небольшое, приспособленное под казарму помещение, а в заключение с помощью солдата прострелил себе ногу. Причем проявил при этом незаурядные изобретательские способности. Чтобы наверняка не повредить кость, он спрятался за бетонной стеной укрытия для БТР, и из-за этой стены выставил только часть бедра, в которое его подельник со ста шагов попал лишь с шестой попытки. После этого с чистой совестью они вдвоем открыли огонь по расположенному вблизи осетинскому селу. В результате решительных мер к моменту прибытия усиления и представителей ОБСЕ, «атака сепаратистов» была отбита. Поразмыслив, Васо спустя неделю по такому же сценарию избавился и от основного свидетеля этого дела, вновь преподнеся это так, как хотело бы видеть руководство. Дело было поздним вечером. Дождавшись, когда Васо выйдет на улицу, его подельник стал требовать отпуск. Причем посмел недвусмысленно намекнуть, что ему не составит труда подставить командира. Он легко сможет убедить кого угодно, что именно Нателашвили застрелил своего подчиненного, а потом склонил его к обману путем угроз. От такой наглости у Васо даже закружилась голова. Он не помнил, как схватил мерзавца за воротник и приложил затылком к корпусу бронетранспортера. Когда Васо опомнился, солдат был мертв. Стрелять в него он не стал. По меньшей мере это было бы глупо. К этому времени у них было проведено перевооружение и вместо распространенных среди сепаратистов «Калашниковых» они получили капризные «М-16». Но Васо и на это раз сообразил, как выйти сухим из воды. Он открыл пальбу по якобы убегающим с блокпоста осетинам, которые пытались похитить его подчиненного. Васо появился в тот момент, когда драка была в самом разгаре. Его выстрелы отпугнули бандитов, но не спасли жизнь герою. В результате потасовки тот получил травму, несовместимую с жизнью. Однако приехавшие на этот раз представители разных комиссий отнеслись к происшедшему настороженно. Поэтому, когда Нателашвили пригласили для беседы в Тбилиси, он всерьез задумался о побеге. Как выяснилось, «комбинатор» не зря беспокоился. Представитель Департамента военной контрразведки без обиняков объявил ему, что о его художествах уже знают все, кому положено. Попытка возмутиться по поводу предъявленных обвинений вызвала смех. В конце концов Васо было предложено использовать его талант провокатора в масштабах всей страны. Так он оказался в секретном отделе разведывательного управления Грузии. После этого – полгода обучения на Украине и первая командировка в Штаты, где с ним в течение пяти месяцев работали лучшие инструкторы ЦРУ. В результате, вернувшись на родину, Васо вдруг ощутил себя разведчиком, причем больше американским, нежели грузинским. Все управление было своеобразным филиалом ЦРУ. У них в отделе постоянно сидело с десяток разного рода консультантов. Это при том, что начальник не начинал совещания без спущенных из-за океана задач. Были сотрудники, которых это злило. Они в открытую говорили, что чувствуют себя марионетками. Но это единицы. С ними быстро расставались. Причем так, что у других начисто отпадала охота обсуждать политику грузинского руководства.

От размышлений Васо отвлек возмущенный ропот среди наемников. Он оглянулся. Все смотрели в направлении Гори. То, что открылось его взору, вначале вызвало недоумение. Звено штурмовиков, отстреливая тепловые ловушки, быстро набирало высоту, уносясь от разрывов сброшенных ими бомб.

– Неужели наши летчики ошиблись? – удивился он, но тут же осекся. Способ бомбометания был не похож на тот, каким пользовались грузинские асы.

– Это русские, – в подтверждение его мыслям глухим голосом произнес Дэви.

– Вы уверены? – отчего-то разозлился Васо. – Неужели они осмелились бросить нам вызов?

Васо не хотел верить в то, что Россия не испугалась бомбить практически союзников НАТО. Два удара с воздуха, о которых говорили с утра, он воспринял как дезинформацию. А теперь его обуял панический ужас. Ведь все уже идет не так, как задумано. А что если они решат подвергнуть атакующие части ядерному удару? Раз они не боятся Америки, а она не спешит оказать незамедлительную военную помощь, значит, все далеко не так, как говорил президент!

Васо вдруг почувствовал предательскую дрожь в ногах. Чтобы унять ее, он стал прогуливаться взад-вперед вдоль микроавтобуса. И неожиданно поймал себя на мысли, что уже давно не слышно привычных разговоров. Васо повернулся к своим бойцам. Все они выглядели удрученно. В глазах Расюка даже появилась растерянность.

– Что приуныли?! – воскликнул он, стараясь придать голосу уверенности. Однако вышло совсем наоборот.

Дэви обернулся и брезгливо поморщился:

– На войне должно быть страшно и не может быть весело.

В этот момент подал сигнал спутниковый телефон Васо. Он торопливо надавил на кнопку включения и приложил трубку к уху.

– Русские ударили по двум направлениям, – с ходу и торопливо заговорил начальник отдела. – Твои люди должны будут выдавать себя за разведку их передовых подразделений. Приступай к выполнению плана по первому варианту.

– Понял, – упавшим голосом проговорил Васо.

– Ты получил приказ? – склонил голову на бок Дэви.

– Да, – подтвердил Васо.

– Действовать по первому варианту?

– Откуда вы знаете? – Васо удивился. Всего вариантов было десять. Каждый разработан в отношении конкретного населенного пункта. Почему американец так легко угадал задачу? Неужели он знал, как будут развиваться события? Ведь каждый вариант разрабатывался с учетом действий русских. Именно Дэви убеждал его утром, что Россия не посмеет бомбить тылы грузинской армии! А между тем первый вариант разрабатывался на случай успешной контратаки русских в направлении Гори. Все остальные были рассчитаны максимум на то, что части усиления выйдут к административным границам и встанут. Тогда действия его людей должны были быть направлены против грузинских анклавов в пределах сепаратистской республики и за ее пределами, но в зонах ответственности миротворческих постов.

– Действуйте, – проигнорировал вопрос Дэви.

– Расюк! – не сводя взгляда с лица американца, позвал Дэви. – Строй группу!

* * *

Стоявшее в зените солнце, словно ожесточившись на людей, нещадно палило. В колыхающемся мареве приплясывали и кривлялись редкие деревца, росшие по склону, слева от дороги. Антон с тоской посмотрел на извивающийся густой и сочной зеленой растительностью распадок, по дну которого бежал ручей, и вновь перевел взгляд на Шамана. Полчаса назад он сменил в головном дозоре Джина. Капитан, крадучись, прошел, пригнувшись под веткой огромного дуба, замер, посмотрев направо, и снова двинул вперед. Он походил на вышедшего на охоту тигра.

Антон стер тыльной стороной ладони пот со лба и снова взялся за рукоять «Винтореза». Передернул плечами. Куртка под разгрузочным жилетом была мокрой от пота и противно прилипала к спине. Рюкзак тянул назад. Ноги горели. Правое плечо, из-за необходимости постоянно держать оружие на весу, ныло. Глаза резало, словно в них попал песок. Антон придержал ветку, едва не ударившую его в лицо, и только хотел упрекнуть в ротозействе идущего впереди Кота, как неожиданно увидел, что тот поднял правую руку вверх, подавая сигнал «всем стой, осмотреться», и присел. Кот двигался за Банкетом. Майор уже отбежал в сторону и залег, контролируя стволом «Винтореза» свой сектор. Зная, что за ним наблюдает шедший следом, Антон, не оборачиваясь, повторил жест Кота, шагнул вправо и опустился на одно колено. Он был уверен, что все продублировали сигнал Шамана. Антон слышал, как за спиной шуршит пожухлая трава под ногами остальных спецназовцев. Все увидели сигнал и рассредоточились. Внешне это выглядело так, словно спецназовцы бесшумно растворились среди деревьев и кустарника. Но каждый занял конкретную, заранее определенную позицию с основным и запасными секторами обстрела. Любая подобная ситуация была отработана до мелочей на полигонах. Если, например, в случае внезапного нападения кто-то выбывал из строя, то остальные делили его обязанности между собой. То же самое происходило и при совершении марша. Каждый имел свой сектор наблюдения. Назначенный в головной дозор спецназовец крутил головой во все стороны, чтобы первым обнаружить противника, не допустить внезапного нападения на группу и при необходимости огнем обеспечить ее развертывание и занятие выгодных рубежей. Спецназовец, следующий на небольшом удалении сзади в голове колонны, наблюдал за действиями дозора и контролировал правую сторону. Второй соответственно левую. Антон, как командир группы, следил за всем, что происходило вокруг двигающимися в конце колонны и за подступами с тыла и флангов. Таким образом, все пространство вокруг группы постоянно контролировалось.

Антон посмотрел вперед. Шаман уже сидел на корточках и двумя пальцами показал направление, откуда, по его мнению, исходила угроза.

Антон проследил за его взглядом, но ничего не увидел.

– Это Шаман, – наконец раздалось в наушнике. – На десять часов наблюдал блик. Дальность двести.

Антон оттянул наушник и потер пальцем мокрую и зудящую кожу. Почти сразу в эфире кто-то чертыхнулся. Антон ждал. Окликать Шамана не имело смысла. Раз молчит, значит, нечего пока говорить, или попросту опасается выдать себя. Он приподнялся и снова посмотрел в его направлении. Теперь Шаман лежал в зарослях барбариса, вытянув шею, и глядел куда-то влево. В тот же момент в наушнике раздался голос Кота:

– Вижу людей. – Он выдержал паузу. – Двое. Мужик и баба, – он хмыкнул.

– Оружие? – не выдержал Антон.

– Не видно, – пробурчал Кот.

Антон по голосу понял, его прямой заместитель чем-то удручен и решил посмотреть сам. Для начала он приподнялся на руках и нашел взглядом Кота. Майор лежал в паре десятках метрах от него. Но с того места, где находился Антон, невозможно было увидеть, что находится впереди позиции Кота. Густой кустарник на склоне скрывал все на расстоянии броска гранаты. Тогда Антон осторожно встал на четвереньки, оглянулся на Дрона, в паре с которым работал, и перебежал левее. Опустившись в небольшое углубление, снова обернулся. Дрон повторил его маневр и укрылся за кустом в нескольких шагах правее. Антон перевернулся на живот и снова посмотрел вперед. Теперь, в просвете между деревьями, он увидел людей и сразу понял, что так смутило Кота. То, чем занималась молодая пара, никак не вязалось с происходящим. Совсем молодая женщина лежала на спине, широко раздвинув ноги, между которыми ритмично двигались ягодицы черноволосого мужчины в камуфлированной одежде. Штаны спущены до колен. Задранное до пояса синее платье женщины было разорвано на груди.

– Насилует или страсть? – раздался голос Дрона.

– А ты спроси, – съязвил Банкет.

– Сдается, очередной грузинский диверсант занят выполнением задачи, – вновь заговорил Дрон. – Подрывает генофонд второсортной нации…

– Заткнись, – коротко оборвал его Антон.

– Ничего себе сюжет, группа российского спецназа занималась подглядыванием, – вновь не удержался Дрон.

Антон скрипнул зубами:

– Дрон!

Положение было действительно глупым. Особенно со стороны. Антон даже машинально оглянулся, словно опасаясь, что за этим бесстыдным занятием его кто-нибудь застанет. Однако тут же упрекнул себя. Мало ли что здесь произошло? Почему он решил, что эта парочка уединилась для занятий любовью по обоюдному согласию? Налицо обыкновенное преступление. Скорее всего, этот негодяй встретил на дороге девушку, угрожая оружием, вынудил ее следовать за ним и здесь занялся удовлетворением своей похоти. Антон принял решение:

– Джин!

– Слушаю, командир.

– Работай!

– Смени несчастного, – вновь не удержался Дрон.

Антон пообещал себе, что после всего обязательно намылит ему шею.

– Лече, – позвал в свою очередь Джин. – Прикрой.

Вскоре Антон увидел, как Джин перебежал к группе небольших деревьев, росших совсем близко от странной парочки.

– Филин, это Шаман, – неожиданно ожил эфир. – На этом ишаке форма натовская.

Антон и сам уже различил характерную расцветку. Кроме того, он заметил винтовку, очень похожую на американскую «М-16».

В этот момент Джин ящерицей прополз вдоль ствола поваленного дерева и замер в броске ножа от места соития. Позади перебежал и укрылся за взгорком Стропа.

– Джин, замри! – неожиданно дал команду Антон.

Не сводя взгляда с продолжающей ритмичные движения задницы, он мысленно представил местность сверху. Прямо, меньше чем через полкилометра, небольшая речушка. Справа дорога. До нее меньше полусотни шагов. В этом месте она огибает небольшую, но крутую гору, покрытую низкорослыми деревьями, которые подступают практически к обрыву. Он ни разу не был в Южной Осетии, но мог представить с большой точностью самые опасные участки. Перед отправкой у них было несколько часов подготовки. Изучение театра предстоящих действий проходило в спешке. В ускоренном режиме прокрутили запись, снятую камерой, установленной на БТР, изучили маршрут на макете местности, поработали с картой. Сейчас группа находилась совсем близко от места, которое по своим географическим характеристикам было очень удобным для устройства засады. Поэтому человек, задницу которого наблюдает с подчиненными Антон, вполне может быть бойцом грузинского подразделения, «оседлавшего» этот участок трассы. Не исключено, что как раз они и ждут колонны. Значит, поблизости могут быть еще люди!

– Всем внимание, – Антон еще раз взвесил в голове все «за» и «против» и продолжил: – Судя по всему, это военнослужащий регулярной армии. Не исключаю наличие поблизости его подразделения. Справа удобный для засады участок. Джин, постарайся без шума.

На такой случай в группе так же поэтапно отработаны все действия. Назначенная пара будет заниматься непосредственно захватом и конвоированием пленных на разведанную территорию. То есть в тыл группы, туда, откуда они только что пришли. Остальные должны обеспечивать их работу. Другими словами, прикрывать этот участок местности от внезапного нападения.

Между тем насильник что-то сказал женщине. Она отвернулась. Он схватил ее за подбородок и прильнул к губам. Воспользовавшись этим, Джин выпрямился и в два бесшумных прыжка оказался рядом с парочкой. Нависнув сверху, он опустил приклад автомата на затылок мужчины и резко сбросил его с женщины. Она вскрикнула. Но Джин успел рухнуть рядом и зажать ей рот.

– Тихо! – раздался в наушнике переговорного его громкий шепот. – Не кричи, мы свои. Кто это?

Микрофон Джина был почти над самым лицом женщины, и вся группа могла слышать ее слова:

– Они напали на нас на дороге, – заплетающимся языком сказала она и всхлипнула.

В это время к Джину устремился Стропа. Кот, Банкет, Дрон и Шаман развернулись к ним спинами, направив оружие в противоположную сторону. Москит подскочил к пленнику. На пару со Стропой они подхватили обмякшее тело грузина под руки и поволокли в заросли барбариса. Джин помог сначала девушке сесть, потом обхватил ее за талию и поставил на ноги, указывая рукой, куда нужно бежать. Она сделала два шага и упала. Тогда Джин подхватил ее и понес.

Антон поднялся и побежал наперерез. Через каких-то пять минут Москит со Стропой опустили грузина на небольшом пятачке, окруженном со всех сторон зарослями густого, похожего на траву кустарника. Откатившись назад, группа рассредоточилась вокруг этого места.

– Оденься, – тяжело дыша прохрипел Джин, опуская девушку рядом с ее мучителем. – Сколько их было?

Но она не слышала его. Обезумевшими глазами глядя на поверженного обидчика, несчастная даже забыла, что практически обнажена. Молочного цвета грудь, с огромными, розовыми сосками была перепачкана в земле.

Но Джина беспокоило другое. Он тряхнул ее:

– Ты слышишь?

В момент, когда был задан этот вопрос, Антон уже был рядом.

– Не знаю, – глядя широко открытыми глазами на возникшего перед ней еще одного обвешанного оружием амбала, девушка вдруг рухнула на землю, прижала к груди колени и обхватила их руками. – Вы меня убьете?

– Нет, – Антон присел перед ней на корточки. – Наоборот, пришли, чтобы спасти. Расскажи, что здесь произошло?

– Не убивайте меня, пожалуйста! – тихо попросила она.

– Понятно, – Антон придвинул микрофон к губам: – Москит!

– На связи, – с готовностью ответил врач.

– Тут по твоей части, – Антон вновь перевел взгляд на девушку. – В шоке.

Тем временем Джин начал приводить в чувство насильника.

Он перевернул его на спину, брезгливо поморщился и несколько раз двинул ладонью по лицу.

– Ты его добить решил? – возмутился Антон.

– М-мм! – протянул грузин.

– Ожил, шайтан! – процедил сквозь зубы Джин.

Подбежавший Москит опустился на корточки перед женщиной. Антон подошел к пленнику. Грузин некоторое время лежал на спине, тупо вращая глазами. Но взгляд быстро становился осмысленным. Перед тем как отойти от него, Стропа предусмотрительно заклеил грузину рот скотчем и связал руки. Наконец пленник замычал и попытался сесть. Антон бесцеремонно поставил ему на грудь ногу:

– Отдохни, Гиви, ты ведь так пахал, – он брезгливо сплюнул.

Как только смысл сказанного дошел до сознания насильника, его лицо стало белым как мел. Его затрясло. Он заерзал и протяжно застонал.

– Джин, отрежь ему аппарат, чтобы больше нечем было насиловать, – Антон показал взглядом на низ живота грузина.

Джин склонился над пленником. Покрытое трехдневной щетиной лицо чеченца обезобразила зловещая улыбка:

– Сейчас сделаем из этого ишака евнуха!

В руках горца появился нож. При виде его грузин заскулил, с шумом и пузырями выдувая из ноздрей воздух. Округлившиеся глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

– Ты что, пугаешь так? – Джин брезгливо поморщился, кончиком ножа сдвинул куртку. Штаны так и были спущены до колен. Шаман поддел острием ставший похожим на сморщенный стручок орган. В этот момент раздался звук рвущейся материи. Джин отвернулся, Антон машинально отпрянул. В нос ударил отвратительный запах сероводорода, а под грузином образовалась лужа цвета детской неожиданности.

– Слушай, командир, – закрывая рукой нижнюю часть лица, проговорил Джин, – у них в армии не только насильники, но еще и засранцы.

– Что, в штаны навалил? – прорезался в наушнике голос Дрона.

Антон посмотрел в том направлении где, по его мнению, должен был находиться неугомонный майор, и погрозил кулаком:

– Прекрати засорять эфир.

В это время грузин невесть как перевернулся на живот, обратив к спецназовцам перепачканный зад.

– Ты что, так показываешь свое пренебрежение?! – Антон зашел к нему со стороны головы, схватил за волосы и заглянул в лицо: – Я могу дать тебе шанс. Ты готов его использовать?

Грузин промычал что-то нечленораздельное и кивнул.

– Сейчас тебе будет дана возможность говорить. Но не вздумай крикнуть, это окажется последним звуком, который ты издашь, – дождавшись, когда грузин снова кивнет, он продолжил инструктаж: – Я тебе буду задавать вопросы, а ты должен отвечать коротко и ясно. Если скажешь, что не понимаешь языка, убью.

С этими словами он взялся за уголок скотча и дернул. Из глаз грузина брызнули слезы. Он зажмурился.

– Представься!

– Сержант Гечвадзе, – выдохнул пленник. – Седьмой армейский корпус.

– Как здесь оказался?

– Вчера вечером мы получили задачу перейти административную границу…

– Ты мне лучше скажи, где твое подразделение сейчас, какова его численность и задача? – перебил его Антон.

Он был уверен, что они в двух шагах от противника.

– На дороге, – подтверждая его предположение, сержант взглядом показал направление. – Двадцать, без меня.

– Ты один здесь? – Антон огляделся по сторонам. Неожиданно он подумал, что кто-то из дружков грузина мог прокрасться следом и подглядывать за ним в бинокль. Ведь внимание Шамана привлек именно блик.

– Один, – кивнул грузин и обессиленно положил голову на землю. – Мы в очередь…

– Козлы. – Антон оглянулся на девушку. – Как в магазин.

Она уже пришла в себя. Держа двумя руками разорванный халат, несчастная ждала, когда Москит закрепит его края булавками. Сейчас, посмотрев на девушку внимательнее, Антон заметил синеву под левым глазом, припухлость на скуле и разбитую губу. Но разбираться и сводить счеты с насильником времени не было. В любой момент негодяя могли хватиться.

Антон окликнул Джина:

– Пусть приведет себя в порядок и нарисует засаду. Во всех подробностях, до единого человека, – после этого он сделал Банкету знак подойти к нему. Дождавшись, когда майор опустится рядом, Антон показал взглядом в направлении дороги: – Там до взвода в засаде. Бери Дрона и осмотритесь.

Проводив офицера взглядом, он оглянулся. Склон был покрыт редким кустарником, росшим вперемешку с деревьями.

– Командир, – раздавшийся в наушнике голос Шамана заставил обернуться.

Чеченец опустился на одно колено и показал взглядом в направлении россыпи камней:

– Я вначале увидел, как там что-то сверкнуло, – подтвердил он предположение Антона. – Только потом этих двоих. Может, показалось, но, думаю, стоит проверить.

– И думать нечего! – кивнул Антон. – Вперед!

Его даже разозлила такая постановка вопроса.

Шаман оглянулся на Джина. Сидя на земле, тот чертил под диктовку грузина условные знаки на нарисованном от руки плане местности.

– Слюшай, развяжи руки, я оденусь, потом опять завяжешь, – неожиданно взмолился грузин.

– Мы тебя еще кастрировать будем, – как само собой разумеющееся ответил Джин. – У нас и доктор есть. Потерпи. Скоро освободится.

Неожиданно грузин вскочил на ноги. Джин отпрянул. Однако пленник тут же рухнул, запутавшись окончательно в свалившихся штанах.

– Готово, – Джин выпрямился, перешагнул через грузина и протянул листок Антону.

Как он и предполагал, грузины использовали для засады высоту слева от дороги.

– Здесь, – Джин ткнул в левый фланг опорного пункта, – управляемая по проводам мина.

– Как получилось, что он оставил свое подразделение? – Антон уставился на Джина.

– Я не спрашивал, – Джин развел руками и посмотрел на лежащего на животе пленника: – Кто тебя отпустил развлекаться с женщиной?

– Я сам ушел, – прохрипел пленник.

– Кто твой командир?

– Лейтенант, – он пожал плечами. – Совсем молодой. Утром прислали. Я забыл, как зовут.

– А кто был до этого?

– Племянник генерала…

– Все ясно, – Антон махнул рукой с зажатой в ней схемой. – Джин, осмотрите с Шаманом склон.

Он понял, что перед вторжением грузинские начальники позаботились о том, чтобы их родственники не попали в мясорубку. По всему выходило, подготовка началась не вчера, а раньше. Как умудрились проморгать начало? Понятно, что нанести упреждающий удар в нынешних условиях, это значит настроить против себя весь мир. Но ведь можно было объявить об обстреле. Это дало бы возможность укрыть личный состав миротворческого контингента, предупредить мирное население, что позволило бы многим выжить. Однако, немного подумав, Антон пришел к выводу, что любой здравомыслящий человек счел бы такую информацию как провокационную. Кто поверит, что есть идиот, который решится начать бойню в день начала Олимпийских игр? О том, что Генеральный штаб располагал данными о готовящейся акции, сами за себя говорили полеты авиации над территорией Осетии. Наряду с демонстрацией силы пилоты провели своего рода рекогносцировку. Но наверняка все ждали «сюрприза» в конце месяца.

– Филин, это Банкет, – раздался негромкий голос. – Обнаружили опорный пункт противника. Справа – изгиб дороги, слева – овраг, в глубину триста.

Антон посмотрел в том направлении, куда ушел Дрон с Банкетом, и вынул карту. Быстро сориентировал ее, ручкой синего цвета поставил в указанных местах точки. После чего нарисовал в этих границах условный знак, обозначающий опорный пункт противника.

– С тыла подходит овраг, – продолжил Банкет. – По всей видимости, его они планируют использовать для отхода. Мы можем подойти по нему вплотную и атаковать.

– Глупо, – возразил Дрон. – Наверняка там полно «сюрпризов», чтобы отсечь в случае чего преследование. Кроме этого, там оставлен как минимум один человек. Слишком большое значение для них этот овраг имеет. Здесь имеется участок открытой местности, по которому он проходит.

– Что предлагаешь? – глухим голосом спросил Банкет.

– Дрон! – неожиданно осенило Антона. – Ты с грузином одной комплекции!

Времени на шутки не было. Но Дрон до того достал сегодня Антона, что он решил его проучить.

– Ну и что? – удивился Дрон.

– Я думаю, тебе его одежда будет как раз.

– Он же ее обгадил! – ужаснулся Дрон, восприняв слова командира всерьез. На самом деле Антон не собирался вводить в заблуждение грузин при помощи переодевания. Смысла не было. Да, Дрон наверняка сможет подойти под видом грузина вплотную к противнику, а дальше? Максимум, что можно сделать в этих условиях, это попытаться забросать его гранатами. Но в живых Дрона тоже не оставят. Не надо думать, что против них воюют дураки. Грузинскую армию натаскивали инструкторы США, знающие толк в подобных вещах. То, что до сих пор спецназовцы не встретили серьезных проблем – везение.

– Банкет, – Антон все же решил изменить правилам и проучить Дрона. – Дрону «откат» на исходный рубеж.

– Командир, ты что? Серьезно? – простонал Дрон.

– Я когда-нибудь шутил? – Антон разозлился.

Поведение майора переходило все границы. Он пререкался, что само по себе недопустимо.

«Может, просто догадался и подыгрывает?» – подумал Антон.

Послышалось сопенье, вздох. Дрон возвращался. На самом деле все было гораздо проще. Антон знал, если дать грузинам понять, что они обнаружены, им ничего не останется, как покинуть район. Потому что в этом случае засада, как таковая, теряет всякий смысл, ведь в первую очередь противник не должен о ней знать. Только внезапность позволяет нанести максимальный урон малыми силами. Поэтому нужно сымитировать атаку с фланга мелкой группой. Убедить, что на них наткнулся головной дозор. Тогда эти гиви рванут оврагом в направлении горы. Здесь основная часть группы встретит их управляемыми минными полями и огнем из стрелкового оружия. Подпертые сзади и налетевшие на засаду, грузины будут вынуждены сдаться.

Между деревьями промелькнула тень. Это возвращался Дрон.

– Странно, почему это нашего пленника еще не хватились? – удивленно протянул Кот.

Антон посмотрел на часы. С того момента как Шаман дал сигнал «Всем стой, осмотреться», прошло почти полчаса.

Слева раздались шаги. Хрустнула ветка. Антон обернулся.

Это был Дрон. Взволнованное лицо майора было мокрым от пота. Он выглядел удрученно. Остановившись перед Антоном, не удержался и скользнул взглядом по грузину. Антон уже понял, что Василий действительно подыгрывает. Наверняка он и сам понял, что нет смысла переодевать его.

– Филин, это Шаман, ложная тревога! Обнаружили разбитую бутылку.

– Давайте обратно, – Антон облегченно перевел дыхание.

– Мне что делать? – Дрон выжидающе уставился Антону в глаза.

– Сейчас с чеченцами ударишь во фланг. Обстреляете. Вынудите покинуть позицию. Только дайте им понять, что вы не ополчение, а из состава регулярных частей.

– Понятно, – кивнул Дрон.

Глава 2

Был полдень, когда на дороге, проходившей через давно брошенный виноградник, появились два свежевыкрашенных зеленой краской бронетранспортера. Они ехали с севера. Оттуда, где гремел разрывами Цхинвал. На башнях и корпусе красовались нарочито яркие российские триколоры. Облепившие бронетранспортеры военные в новенькой форме хищно вглядывались в росшие вдоль дороги кусты. Мягко урча двигателями, бронетранспортеры домчались до села, не сбавляя скорости, прокатили почти до самого его центра и встали. Поднятые колесами клубы пыли понеслись дальше, а сидевшие на броне солдаты, попрыгали на землю.

Держа в правой руке автомат, Расюк сделал несколько энергичных движений, разгоняя кровь.

– Строиться!

Солдаты вяло собрались в толпу, которая через некоторое время превратилась в две шеренги.

Расюк забросил автомат за спину и встал перед строем:

– Товарищи солдаты, вы находитесь на вражеской территории! Будьте предельно внимательны. Если сомневаетесь, что в доме нет вооруженных людей, лучше киньте туда гранату. Жизнь грузинских собак ничего не стоит. Чем больше их сдохнет, тем лучше для нас. Помните, вас ждут дома!

Позади него, в высоком железном заборе отворилась калитка, из которой вышел сухощавый старик. Некоторое время, подслеповато щурясь, он смотрел на военных, потом подошел ближе.

– Чего надо? – повернулся к нему Расюк.

– Почему ты так ведешь себя? – старик нахмурил густые брови. – Зачем ты называешь грузин собаками? Что они сделали тебе? Или, по-твоему, они могут лаять?

– Отец, иди, не до тебя, – попросил Расюк и стрельнул глазами на Васо. Руководитель операции сидел на БТРе. Он был единственный, кто надел на лицо маску с прорезями для глаз и рта. Васо с досадой заметил, что его подопечный трусит. Ему было знакомо это состояние. Для того чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, нужна первая кровь. Она даст толчок. Подобно панике, которая распространяется со скоростью мысли, этих людей охватит необъяснимое состояние слепой ярости. Опьянение, вызванное безнаказанностью и вседозволенностью, на какое-то время сделает их в собственных глазах богами, отчего они начнут творить такие бесчинства, от которых в жилах будет стыть кровь. Но сначала нужно, чтобы сработал детонатор. Дэви предусмотрел такое развитие событий и поэтому настоял на том, чтобы в первый рейд Васо поехал вместе со своими подопечными. Было страшно. И не только из-за того, что придется стать преступником вдвойне. Он был в ужасе от мысли, что постоянно находится рядом с одетыми в пропитанную ядом одежду людьми. Дэви заверил, что для достижения полного эффекта необходимо несколько факторов. В первую очередь играет роль длительность контакта с препаратом и потливость. Кроме этого, как оказалось, он всучил сухие пайки с секретом. Именно заложенные в них продукты должны были запустить механизм самоуничтожения группы. Но это не успокаивало. Васо всерьез опасался того, что покинет этот мир вместе со своими «воспитанниками». Он вдруг пришел к выводу, что подобно им опасен для Дэви. В Грузию вместе с демократическими свободами ворвалась серия загадочных убийств и исчезновений людей. В угоду своим заокеанским покровителям Мико занимался в собственной стране селекцией, попросту уничтожая ненужных. До сегодняшнего дня Васо не придавал этому значения, считая, что революция бескровной не бывает. Свершившаяся несколько лет назад, она все равно достала противников новой власти. Это закон. Так пришел к власти Ленин, удержался у ее рычагов Сталин. Именно так, а не иначе правили и в других странах. Всегда, даже самым удачным режимом были недовольны. Но положение в корне изменилось, когда он узнал, что его люди обречены. Причем вызывала шок обыденность, с которой американец говорил об этом.

– Ты врываешься в чужой дом, – между тем снова заговорил старик. – Оскорбляешь его хозяев. Разве так поступают соседи или просто воспитанные люди?

– Где ты видишь дом? – Расюк оглянулся по сторонам. – Я заглянул в пещеру нелюдей. Ваше призвание – быть нашими рабами!

«Хорошо сказал», – мысленно похвалил его Васо и достал из висевшей на поясе кобуры пистолет. Он видел, как пятью минутами раньше со двора на крышу сарая взобрались два подростка. Наверняка разговор слышат и в других домах. Пора! Васо вскинул руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил над головой старика. Тот попятился и присел. Поначалу Васо хотел именно с него открыть список убитых, но решил отпустить. Будет полезно, если этот человек перескажет слова Расюка своим односельчанам и журналистам. Тем временем Расюк поставил задачу осмотреть село. Согласно плану, треть наемников должна была находиться у бронетранспортера, а двум группам по девять человек надлежало отправиться по домам, имитируя зачистку.

В начале улицы появился небольшой грузовичок. Завидев его, группа под командованием Расюка замедлила шаг. Двое направили в сторону машины автоматы. Расюк поднял руку вверх. Грузовичок сбавил скорость и даже включил поворотник, давая понять, что останавливается. В этот момент раздалась автоматная очередь. Расюк собственноручно выстрелил в сидевшего за рулем водителя. Протяжный сигнал огласил окрестности. Потеряв управление, машина понеслась по дуге на солдат. Они едва успели разбежаться. Мгновение – и вот она уже перед БТРом. Васо схватился за крышку десантного люка. В тот же момент автомобиль подлетел на колдобине и врезался в бронетранспортер. Гул удара и звон стекла заставили Васо зажмуриться. Когда он открыл глаза, то некоторое время ничего не видел из-за поднявшихся клубов пыли. Затем Васо проворно выбрался из люка и прошел вперед. Взору предстал разбитый фургон. Водитель лежал животом на рулевом колесе, а окровавленная голова свешивалась из лобового окна.

– Что вы делаете?! – раздался где-то сбоку женский вопль на грузинском языке. Васо развернулся на крик. Через дорогу, тряся над головой сжатыми в кулаки руками, бежала женщина. Сразу две автоматные очереди прошили худую грудь насквозь. Судорожно хватая ртом воздух, женщина рухнула на землю и затихла. И тут Васо вздрогнул. Сразу несколько человек открыли огонь по стоящим вдоль дороги домам.

Васо наклонился к люку водителя:

– Отъезжай назад!

Бронетранспортер вздрогнул и тронулся с места. Несколько метров БТР тащил грузовичок за собой. Голова и рука грузина-водителя бились о решетку радиатора. Наконец машина отцепилась.

«Только что он был живой, – неожиданно, словно током, пронзила мысль. Внутри все сжалось. – Теперь просто вещь. Ехал себе и не знал, что через минуту встретит смерть. Зачем? Чтобы общественность поверила в жестокость русских. Кому это надо? Политика! А стоит она того, чтобы убивать? Нет ничего, за что бы я променял жизнь, – с горечью подумал Васо. – И ответ этого водителя так же был бы однозначным. Почему тогда так устроен человек?»

Тем временем бойцы стали отходить вслед за БТРом. Васо обернулся и обомлел. Сзади него стоял развернувшийся поперек дороги бронетранспортер грузинской армии. Сверху сидел солдат с гранатометом, направленным в сторону БТРа, на котором находился Васо. И все, что Васо успел сделать, это повернуться спиной. Почти одновременно словно треснуло напополам небо. БТР вздрогнул. Васо подавился ударившим в лицо из открытого люка жаром и закашлялся. БТР завибрировал и затих. Улицу заполнил треск автоматных очередей и хлопки «М-16». Держась за затылок, Васо вскочил на ноги и спрыгнул вниз. Удар о землю молнией боли пронзил лодыжку и застрял в колене. Васо закричал и повалился на бок. К горлу подступил тошнотворный комок. Он втянул в себя воздух с пылью и закричал. Земля, БТР, бегающие солдаты стали с гулом растворяться в странном, зернистом тумане. Он тряхнул головой, ободрав при этом о землю ухо. Звуки вновь стали отчетливыми, туман пропал. Васо подтянул под себя здоровую ногу и приподнялся на руках. Первое, что он увидел, это тень от дыма, который поднимался из трансмиссии горевшего БТРа. Расюк стоял на одном колене и стрелял в том направлении, откуда появились грузинские военные.

«Что он делает?» – удивился Васо. И окончательно сел, втянув сквозь стиснутые зубы воздух. Боль вновь заставила замереть. Он посмотрел вдоль улицы. БТР уезжал. На том месте, где он стоял, валялся пустой контейнер от РПГ.

«А Расюк молодец, – неожиданно подумал Васо. – Местные видят бой. Теперь никто не посмеет сомневаться, что в селе были русские».

Он поднял руку вверх, дождался, когда украинец посмотрит в его сторону:

– Надо уходить! Помоги мне подняться.

Но Расюк не торопился. Он воровато глянул по сторонам, что-то крикнул своим бойцам, и они устремились к самому ближнему дому. Выругавшись про себя, Васо с трудом поднялся. Маска была мокрой от пота и кожа под ней страшно чесалась. Он подавил в себе желание сорвать ее, наклонился и ощупал ногу. Он ее здорово подвернул. Попробовал идти. Не получилось. Поднял взгляд на БТР. Над силовым отсеком клубился черный дым. Треск, запах жженой резины, вопли механика, который прыгал с огнетушителем, вогнали его в ступор. Некоторое время он стоял, не зная, что делать. Его поразили поведение Расюка, наверняка бросившегося в дом с желанием поживиться там чем-то, отсутствующий взгляд оставшихся, бесполезность стараний Григория, который пытался тушить машину. Потом Васо охватила паника. Он развернулся, вскрикнул от боли в ноге и запрыгал ко второму бронетранспортеру. Взялся за поручни и попытался взобраться. Но сил сделать это при помощи рук не хватило. Он обернулся. Назначенные для охраны люди безучастно наблюдали за его потугами.

– Чего уставились?! – взорвался он. – Помогите!

Шевчук и Гаценко переглянулись и нехотя подошли ближе. Гаценко передал автомат своему напарнику и подсадил Васо. Он взобрался наверх, с трудом сел, снова спустил ноги в открытый люк десантного отсека и со страхом посмотрел на свое войско. Его словно подменили. Еще утром бойцы беспрекословно выполняли каждую команду, едва она слетала с уст. Сейчас Расюк проигнорировал приказ, а презрение в глазах подчиненных, когда он самостоятельно пытался подняться, пугало. Васо втянул голову в плечи и закусил губу. Что будет дальше? Ему вдруг стало ясно, что эти с виду улыбчивые парни приехали сюда не для того, чтобы оказать братскому народу помощь. Наверняка многие из них презирают грузин. Просто прикрываясь своими лозунгами, решили подзаработать. Сейчас в этих домах, сорвав с себя маски воспитанности, они станут такими, какие они на самом деле. И станут калечить и убивать его земляков. Не исключено, что кто-то из этого сброда попросту бежал от проблем в родной стране. Возможно, есть и такие, что просто хотят самоутвердиться. А где и каким образом, все равно.

Васо стало тошно.

– Все сюда! – не своим голосом заорал он. – Живее!

Он схватился за кобуру. Она оказалась пустой. Он вспомнил, что, когда падал, оружие было у него в руке. Настроение вконец испортилось. Конечно, никто не упрекнет его в этом. Тем более что «ПМ» был неучтенный. Но все равно Васо ощутил свою несостоятельность и ненужность.

Тем временем подбитый БТР разгорелся. Механик-водитель уже не пытался его тушить. Он забрал свои «пожитки» и перебрался к Васо. Со двора дома, куда ворвался со своей группой Расюк, донеслись вопли и автоматные очереди. На улицу выскочила женщина. Лицо ее было в крови. Она пробежала несколько шагов и упала. Следом высыпали бойцы. Они устремились к БТР, волоча за собой молодую девушку. Один наемник тащил небольшой телевизор. Девушка кричала и упиралась. Платье на спине было разорвано. Она неожиданно подогнула ноги и упала, увлекая за собой двух «конвоиров». К ней подскочил Расюк и схватил несчастную за волосы. Вынудил встать и со всего размаха ударил по лицу кулаком. Девушка упала на спину. Васо отвернулся. Через минуту он понял, что бойцы всей толпой взбираются на БТР. Затем бронетранспортер вздрогнул и тронулся. Васо воровато оглянулся на дорогу. Девушка лежала, не подавая признаков жизни. Перед ней на коленях стояла женщина и кричала.

* * *

Антон оглядел поляну, которую пересекала неглубокая ложбинка. Заросшая по краям кустарником и обозначенная на картах как овраг, она имела относительно пологие склоны. Было тихо. Лишь с дороги периодически доносился гул проезжавших на большой скорости легковушек.

Наушник переговорного устройства кашлянул. Потом выругался голосом Дрона. Он с Шаманом и Джином заходил во фланг расположившимся у дороги грузинам. Разросшиеся кусты барбариса были чуть выше колена, и поэтому спецназовцам пришлось почти все расстояние преодолевать на четвереньках и по-пластунски.

– Филин, это Дрон, – наконец ожил эфир. – Мы на исходной.

Антон посмотрел сначала направо, где притаились Москит и Банкет, потом налево. Отыскал взглядом Кота. Тот как раз отполз за ствол дуба и изготовился для стрельбы лежа. Только что он со Стропой установил на выходе из распадка две управляемые по радио мины «МОН-25». Дистанционный взрыватель был у него в руке. Антон глянул назад. Там, связанный по рукам и ногам, лежал пленник. Ему сделали укол, после которого он проспит по меньшей мере двенадцать часов. Именно столько Антон рассчитывал работать в этом районе. Рядом с грузином осталась и его жертва. Девушка сидела, обхватив колени руками, и глядела прямо перед собой. Антон не опасался, что она, доведенная до отчаяния и оказавшись наедине со своим обидчиком, убьет его. Хотя он бы и сам с удовольствием отвернул ему голову. Но генерал поставил задачу по возможности брать эту нечисть живой. Зная лживую политику руководства этой страны, никто не сомневался, что после вооруженного вмешательства России ее попытаются выставить не в самом лучшем свете. И в этих условиях убийства безоружного негодяя нельзя было допустить.

Антон снова повернулся к оврагу. Пора было начинать вытеснение грузин с занимаемых позиций.

– Рубин, – проговорил он позывной группы, – я Филин, «Атака»!

Справа, со стороны дороги, треснули очередями автоматы офицеров-чеченцев. Наличие у них вместо «ВСС», которыми была вооружена большая часть группы, автоматов Калашникова послужило основной причиной для того, чтобы Антон назначил их в маневренную группу. Звук стрельбы усиливал эффект неожиданности. По штату такой тип оружия полагался лишь узким специалистам, которыми были связист и врач. Но исходя из боевого опыта группы Филиппова было решено вооружить ими и чеченцев, поскольку им нередко приходилось выдавать себя за боевиков. Кроме того, они брали с собой в командировки на Кавказ распространенные среди бандитов пистолеты «ТТ», инкрустированные серебром кинжалы, косынки с арабской вязью, кожаные шапочки, кустарно сшитые разгрузочные жилеты и прочую мелочовку, делающую их неотличимыми от настоящих боевиков. И как только чеченцы узнавали, что намечается выезд на родину, они прекращали бриться.

Хору автоматных очередей вразнобой ответили одиночные хлопки винтовок. Послышались вопли. Ухнула граната. Потом еще.

– Джин, слева! – рявкнул Дрон.

Почти одновременно микрофон продублировал несколько хлопков «Винтореза». Ухо щекотал треск очередей.

– Джин, прикрой…

– Справа…

– …Козел…

– У-у, шайтан, – протянул Шаман.

Не сводя взгляда с ложбинки, Антон пытался понять, что происходит. Наконец сквозь шум прорезался голос Дрона:

– Филин, это Дрон, гиви отходят!

– Понял, – Антон направил в сторону ложбины ствол своего «Винтореза» и тут же увидел двух грузинских солдат. Они шли по дну заросшей мелким кустарником и травой ложбины. Материал, из которого были сшиты панамы и форма американского производства, выделялся на зеленом фоне. Он был желтее. Рисунок состоял из крупных, размытых пятен разного цвета с нанесенными поверх мелкими черточками, и больше подходил к пустынной местности Ирака.

«Чего не сделаешь в угоду американским покровителям?» – язвительно подумал Антон, стараясь по привычке не смотреть прямо на размалеванные гримом лица. Взгляд можно почувствовать. Антон знал это по собственному опыту. За первой парой замелькали среди кустов еще. Все шло по сценарию. Грузины отходили относительно организованно. Меняясь местами, они прикрывали друг друга, правда, пока без стрельбы, лишь направляя оружие в сторону треска очередей. Было понятно, что они не хотели раньше времени обозначить пути отхода. Все-таки чувствовалась определенная подготовка.

– Кот! – Антон оттопырил нижнюю губу и сдул ползущую по кончику носа букашку. – Пропускаешь первую пару за сектор и работай мину!

– Понял!

Грузины уже поднимались наверх. Антон прицелился в колено рослому, с одутловатым лицом солдату:

– Это, Филин, мой левый. Калечим, – палец плавно надавил на спуск. Приклад привычно ударил в плечо. Почти одновременно, эхом, раздался хлопок справа. Оба солдата полетели на землю. Едва они скорчились на траве, как овраг треснул клубами рыжей пыли, замелькал мелкими камнями, прошлогодней листвой и клочьями травы. С небольшим интервалом Кот подорвал вторую мину. Она была разряжена в пустоту. Кто уцелел, тот уже успел укрыться. Вторым ударом они добивались большего психологического эффекта. На фоне прицельного огня с тыла и атакой во фланг грохот разрывов должен был деморализовать противника. Едва перестали падать на землю сорванные осколками и взрывной волной ветки и листья, как окрестности огласили крики раненых. По распадку заметались тени. В одну такую Антон дважды выстрелил. Со всех сторон доносились хлопки «Винторезов». Ошалевшие и контуженные, ослепшие и ничего не слышащие солдаты в полной мере вкусили ужасы настоящего боя.

– Прекратить огонь! – скомандовал Антон. – Дрон!

– На приеме.

– Доложи обстановку.

– Вышли к позициям. Людей не наблюдаем. После подрыва продвижение прекратили. Раненых и убитых нет.

– Начинаем сближение, – Антон окликнул Банкета и махнул ему рукой. Тот кивнул:

– Москит, работаем!

– Филин, прикрой, – раздался голос Кота.

Антон боковым зрением заметил, как майор приподнялся и побежал. В этот момент один из раненых вскинул в его направлении винтовку. Антон, не церемонясь, выстрелил ему в голову. Кот залег, быстро переполз левее, направил в сторону оврага удлиненный глушителем ствол «Винтореза» и замер. Антон вскочил и перебежал к небольшой кочке. Едва коснулся земли, как к ложбине устремился Кот. Майор опустился на одно колено, давая командиру возможность осмотреться. Застреленный Антоном грузин застыл на животе, уткнувшись лицом в землю. Затылок был разворочен. Второй лежал на боку, обхватив колено. Боль не позволяла ему согнуть ногу, и он странным образом скрючился, пытаясь дотянуться до раны. Не тронутые гримом участки кожи были бледными. Нижняя губа тряслась, из полуоткрытого рта вырывались стоны.

Антон отбросил в сторону оружие грузина, присел на корточки, быстро обыскал раненого, потом взял его за подбородок пальцами и тряхнул:

– Как тебя зовут?

Вместо ответа грузин замотал головой.

– Хорошо. – Антон увидел, что Кот уже начал спуск, и тогда двинул пленнику по голове прикладом. Неизвестно, сколько еще продлится зачистка, а оставлять в тылу врага, который в сознании или не связан, опасно. Антон перебежал дальше. Кот тем временем перевернул ногой труп убитого грузина, огляделся. Присел на корточки. Не забывая смотреть по сторонам, похлопал по карманам. Не обнаружив документов, шагнул в сторону, обходя убитого, и неожиданно, вскинув ствол, несколько раз подряд выстрелил в направлении деревьев, одновременно падая на бок. Так бывает, когда в последний момент видишь готового убить тебя врага. Антон ясно различил вскрик и причитания на непонятном языке. Вдруг густой кустарник, росший на самом дне ложбины, затрещал, словно кто-то грузный полз через заросли на четвереньках. Верхушки кустов заходили из стороны в сторону. Антон повернулся на звук. Из зарослей, волоча за собой внутренности, выполз еще один раненый. Набухшая и потемневшая от крови форма свисала клочьями и дымилась. Раненый повернул обезображенное лицо в сторону Антона. Один глаз отсутствовал, нижнюю часть лица снесло. По всей видимости, он был ближе всех к сработавшей мине.

– Командир, – раздался голос Дрона. – Я тебя наблюдаю.

Антон поднял взгляд. Василий стоял на одном колене, держа «Винторез» стволом вверх. Часть спецназовцев рассредоточилась по краям ложбинки, остальные стали осматривать место недавнего боя более тщательно. Вскоре появились еще два «счастливчика». Один был в шоке и потому молчал. Второй затаился. Он не получил ни единой царапины. Дрон поднял его за шиворот из небольшого углубления в земле и встряхнул.

– Полюбуйтесь, вождь! – глядя на закрепленные на погонах ромбики, хмыкнул он и толкнул капитана на землю.

Антон отбросил полевую сумку, которую минутой раньше снял с убитого, и направился к Дрону. Там находился и Джин.

– Представься! – потребовал Антон, глядя на сидевшего на земле пленника.

– Не понимаю, – покачал головой грузин и отвернулся.

– Нужно знать язык страны, с которой собрался воевать, – Антон слегка ударил его носком ботинка по щиколотке. – Ты же, насколько я понял, диверсант? Причем командир. Как будешь в случае чего меня допрашивать?

– Не понял, – проговорил пленник и виновато пожал плечами.

– Как зовут? – Дрон ткнул его глушителем «Винтореза» в лоб. В тот же миг грузин поймал ствол правой рукой, одновременно убирая голову в сторону, перехватил левой и дернул на себя. Дрон полетел вперед, не выпустив, однако, оружия и в последний момент согнув ногу в колене, которым со всего размаха рухнул им на грудь пленника. Грузин вскрикнул под весом Дрона, отпустил ствол, перевернулся на бок и закрыл лицо руками.

– Юркий малый, – облегченно перевел дыхание Антон. – А ты, Вася, снова тупишь?

– Стараюсь, – процедил сквозь зубы Дрон, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Даже под гримом было заметно, как он побагровел. Однако больше трогать пленника не стал. Более того, наверняка проникся к нему уважением.

– Какая задача была у вашей группы? – задал Антон следующий вопрос.

Он знал на него ответ, но это была обыкновенная формальность. Нужно из раза в раз находить подтверждение полученной ранее информации.

Грузин продолжал молчать.

– Джин, – позвал Антон, – займись им.

С этими словами он отошел в сторону и достал трубку спутникового телефона. Нужно было доложить дежурному по ГБУ о ликвидированной угрозе и уточнить задачи. Однако набрать номер Антон не успел – дисплей мигнул, и аппарат издал едва слышный, убавленный почти до минимума зуммер. Антон приложил трубку к уху и представился, зная, что это Родимов.

– Говорить можешь? – настороженно спросил генерал.

– Теперь да, – подтвердил Антон.

– Как обстановка?

– Частично уничтожили и пленили подразделение противника, находившееся в засаде, – Антон продиктовал координаты.

– Урожайный у тебя день, – генерал хмыкнул. – В район вышла еще одна группа. Идет за тобой. Организуйте взаимодействие. Сейчас тебя сориентирует дежурный. И имей в виду: на шоссе орудуют многочисленные группы диверсантов. Тем, кому удалось прорваться, говорят, что почти на всем протяжении обстреливают. А сколько таких, что ждут подхода частей усиления? Осетины называют этот путь «дорогой жизни».

Антон заверил генерала, что они приложат максимум усилий и постараются предотвратить в полосе ответственности действия грузинского спецназа.

Когда он вернулся, грузинский офицер уже бойко отвечал на вопросы Джина. Чуть в стороне устроился в кустарнике Москит. Кот на пару с Банкетом продолжал осматривать место недавнего боя. Остальные рассредоточились в окрестностях, контролируя подходы.

* * *

Сидя на земле, в тени раскидистого дерева, Васо с тоской смотрел на посиневшие пальцы ноги, которые торчали из-под плотно наложенной повязки.

– Точно не перелом? – недоверчиво протянул он и поднял взгляд на врача.

Худой, с огромным носом хирург покачал головой:

– Не могу дать гарантий, ведь рентгена нет.

– А почему пальцы синие? – не унимался Васо.

– Повязку наложил тугую, – пояснил врач и вздохнул. – Вам в нормальную больницу надо.

– Времени нет лечиться, – пробурчал Васо и смахнул рукой прыгнувшего на колено кузнечика.

– Скажи, – врач стрельнул по сторонам глазами и подошел ближе, – русские собираются захватить всю Грузию?

– Я не Верховный главнокомандующий, – уклончиво ответил Васо.

Он не хотел говорить с врачом. Не было сил смотреть ему в глаза. Ведь его придется теперь убить. Бедняга до сих пор не понял, что лечил руководителя операции грузинского разведывательного управления, а похитившие его прямо из операционной солдаты никакого отношения к России не имеют.

– Я понимаю тебя, – между тем вздохнул врач. – Ты, наверное, остался у русских после развала Советского Союза? Я знаю много грузин, совсем недавно уехавших из этой страны, – он обвел взглядом поляну. – Разве этот сумасшедший мальчишка может быть президентом? Он и не грузин вовсе. Барчук. Выучился в Америке. Зачем нам с ней дружить, если она так далеко? Россия близко. Соседи не должны так жить.

Вполуха слушая доктора, Васо посмотрел в сторону бронетранспортера. Расюк сидел у колеса. Остальные рассредоточились по опушке леса. Одни разулись и дремали, другие обсуждали рейд в село. Кто-то играл в карты. Васо вновь перевел взгляд на врача. Тот уложил все свои принадлежности в чемоданчик и теперь, растерянно озираясь, стоял рядом. Его полчаса назад привез Расюк. После того как они выехали на уцелевшем бронетранспортере из села, Васо уже готов был выть от боли в ноге. Ехать в расположение тылового пункта управления, где были развернуты медицинские подразделения, в таком одеянии было бы по меньшей мере глупо. Операция засекречена. С другой стороны, мотаться в таком же виде по территории Грузии – тоже сумасшествие. Однако Васо в голову пришла оригинальная идея. Спустя полчаса, БТР въехал во двор небольшой сельской больницы. Хирурга нашли быстро. Он как раз закончил оперировать раненого сельского жителя. Васо заранее проинструктировал Расюка, чтобы тот не трогал ни больных, ни персонал. Он всерьез опасался, что после этого доктор навредит ему или вовсе откажется осматривать ногу. Хотя очень хотелось, чтобы наемники хорошенько наследили в больнице.

«А ведь еще не поздно!» – подумал Васо и стал подниматься.

Врач подскочил к нему, чтобы помочь, но Васо грубо оттолкнул его:

– Я сам!

Врач опешил.

Васо выпрямился, окинул врача презрительным взглядом и сплюнул:

– Расюк!

– Я! – наемник подхватил автомат и торопливо поднялся.

– Надо доктора отвезти обратно, – многозначительно глядя прямо в глаза своему помощнику, почти по складам проговорил Васо.

– Взвод, строиться! – заорал Расюк.

– Вы же никакие не русские! – вдруг воскликнул врач.

– Почему ты так решил? – удивился Васо. Он ожидал чего угодно, только не этого.

– Вы совсем на них не похожи!

– В чем все-таки разница? – Доктор заинтриговал Васо. В конце концов, это напрямую связано с его профессиональной деятельностью. Что он упустил?

– У ваших людей нехороший взгляд, – стал перечислять хирург. – Они слишком громко говорят. И еще много чего, – отмахнулся он.

– Нет! – сказал Васо и схватил врача за локоть. – Не уходи от ответа. Раз начал, договаривай!

– Русские не станут так развязно вести себя, – продолжил доктор. – Вы вошли в операционную в одежде, не спросили, могу ли я оставить больного. Я никогда не поверю, что русские за несколько лет так изменились.

– Грузинская армия нанесла сокрушительный удар по позициям миротворцев, – попытался переубедить его Васо. – И русские полны решимости мстить.

– Они понимают, что это дело рук горстки людей, стоящих у власти, – врач грустно улыбнулся. – Я бывал в России. Многие мои родственники по-прежнему считают ее второй родиной. Там любят наших артистов и певцов. А сколько врачей и других специалистов осталось после развала страны? Ее разрушили американцы и Европа, а сами наоборот, объединились и ввели единую валюту. Они разжали кулак и теперь ломают пальцы по отдельности, а такие, как вы, в этом им помогают.

– Будем считать, что ты сам подписал себе приговор, – процедил сквозь зубы Васо.

Спустя полчаса в ворота больницы, откуда совсем недавно забрали несчастного хирурга, свернул покрытый рыжей пылью БТР. Лишь те места, где красовалась российская символика, были тщательно протерты. Сидевшие на броне солдаты, возбужденно переговариваясь, стали прыгать на землю. Одновременно между колес распахнулась боковая дверь, откинулся мостик. Двое наемников выволокли избитого, со связанными руками хирурга, толкнули на землю. Один снял с плеча автомат, лязгнул затвором и вопросительно посмотрел на Расюка.

– Чего смотришь? – вскипел Расюк. – Добей эту грузинскую собаку! Так же, как нас, он будет лечить своих военных.

– Люди, не верьте! Это не русские, – торопливо, глотая окончания, стал выкрикивать врач. Разбитые губы слушались плохо. Два передних зуба были выбиты.

Солдат надавил на спуск. Треск автоматной очереди оборвал слова врача. В окнах первого этажа заметались испуганные лица больных и медиков.

– Вперед! – скомандовал Расюк.

С десяток наемников, переодетых в форму русских, ворвались в больницу. Несмотря на бросающуюся в глаза нищету и убогость, помещения больницы были чистыми, на окнах висели белоснежные занавески. Где-то раздался истошный женский визг, зазвенело разбитое стекло. Латыши молча выволокли из палаты двух парней в спортивных костюмах и потащили к выходу. Через минуту на крыльце раздались несколько одиночных выстрелов. Здание заполнили крики, вопли, мольбы о помощи и проклятия. Грузный, круглолицый Мартонюк зажал в угол молоденькую медсестру и пытался сорвать с нее халат. Она отчаянно сопротивлялась. Тяжело сопя, он обхватил ее руками, но в это время с плеча слетел ремень и автомат полетел на пол. Отпустив девушку, Мартонюк нагнулся за оружием. Не успел он распрямиться, как к нему подскочила пожилая женщина в белом халате, по всей видимости, санитарка, и вцепилась в волосы. В фойе как раз вошел Расюк. Недолго думая, он шагнул к заступнице и двинул ей в висок прикладом. Несчастная отлетела к столу дежурной, с грохотом рухнула на пол и затихла.

Расюк схватил медсестру за волосы, заглянул в красивое, раскрасневшееся личико:

– Давай ее в палату!

Однако в этот момент на улице раздалась беспорядочная стрельба.

– Это кто еще? – встрепенулся Расюк. Они уже втащили девушку в пустую палату и повалили на кровать.

– Наши веселятся! – фыркнул Мартонюк и попытался просунуть ладонь меж скрещенных на груди рук девушки.

Она вывернулась и вцепилась ему в запястье зубами.

Мартонюк взвыл и со всего размаха двинул ей кулаком левой в висок. Медсестра вдруг обмякла.

– Убил? – Расюк отпустил ноги, которые пытался удержать, и медленно выпрямился.

– Да не мог, – покачал головой насильник.

– Расюк! – крикнули из коридора. – Василий Иванович зовет! Срочно.

– Все, – с досадой процедил он и сплюнул. – Уходим.

– Ты чего? А баба? Сам говорил…

– Какая баба?! – завопил Расюк. – Слышишь, Васька зовет.

Так, для конспирации, они называли Васо.

– Это он тебе кличет, а не мене! – переходя на родную «мову», прохрипел Мартонюк.

– Тебе, мене! – передразнил Расюк и толкнул дружка открытой ладонью в грудь.

Но тот не собирался отступать. Слишком соблазнительной была сестричка. В следующее мгновение Расюк подумал, что у него лопнут от боли глаза. Позабыв обо всем на свете, он рухнул на колени. Тем временем, решив, что цель достигнута и путь к телу девушки расчищен, Мартонюк навалился на нее. Медсестра застонала, но не открыла глаза и даже не пошевелилась. Мартонюк торопливо сорвал с себя автомат, положил его рядом и повел ладонью по округлому, упругому бедру девушки. Дотянувшись до края халатика, он потянул его вверх. В этот момент Расюк, наконец, перевел дыхание и медленно выпрямился. Трясущимися от злости руками он поднял автомат и снял его с предохранителя. Как ни странно, Мартонюк не услышал характерного щелчка. Он уже стянул с грузинки нижнее белье и торопливо расстегивал пуговицы у себя на куртке. Расюк направил на него ствол. В следующий момент автоматная очередь заставила насильника выгнуться и вскрикнуть. Запрокинув назад голову и широко раскрывая рот, он выпучился в потолок непонимающим взглядом. Затем он обмяк, подобно воздушному шарику, из которого выпустили воздух, и рухнул на свою жертву. Девушка тоже была мертва. Расюк брезгливо сплюнул и усталой походкой направился к выходу. БТР уже отъезжал от крыльца. Расюк оглядел двор, задержал взгляд на двух застреленных прибалтами больных, и сбежал по ступенькам. Водитель заметил его и притормозил. Расюк ухватился за поручень, подтянулся, поставил ногу на подножку и забросил тело на броню.

– Почему тебя надо ждать? – вне себя от ярости закричал Васо, когда он уселся.

– Так получилось, – Расюк отвел взгляд в сторону, ломая голову, что будет, когда грузин хватится Мартонюка. Хотя особых проблем не должно возникнуть. При себе Мартонюк не имел ни одного документа. И форма на нем российская.

– Все на месте? – Васо оглядел наемников. Некоторые ожидали в лесу. Они попросту не поместились в БТР. Людей для поездки назначал Расюк, и грузин не мог быть уверенным, что они никого не оставили.

* * *

Несмотря на принятые меры, колонна главных сил подверглась обстрелу. Почти одновременно попал в засаду генерал с группой журналистов и ротой охраны. Положение было не критическим, но тяжелым. Хотя Антон понимал – в этих условиях спецназ делал все возможное. То, что они в такие сроки уничтожили две группы, говорило о многом. Не отставали в этом плане и другие подразделения МВД и ФСБ. Работали осетинские ополченцы. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не понимать, насколько важна дорога, ведущая через перевал. Поэтому нетрудно представить, какие усилия прилагают грузинские военные, чтобы ее контролировать. Судя по характеру ударов, они подвергали тотальной бомбардировке всю инфраструктуру города. И потому, кроме переброски в зону конфликта сил и средств Российской армии для отражения агрессии, дорога выполняла функцию транспортной артерии для оттока беженцев и раненых.

На время прохождения главных сил армии группа Антона получила задачу выйти в проход между двумя высотами, с задачей не допустить проникновения мелких групп противника к шоссе. Но в течение двух часов обстановка осталась без изменений. Вскоре вернулись Туман и Лавр. Они передали пленных и с колонной танкистов быстро вышли в район действия группы.

– Как думаешь, так и будем здесь ползать? – спросил Кот.

– А ты что хотел? – поинтересовался Антон.

– Президента, – Кот нецензурно выразился в микрофон. – На худой конец командующего этой группировкой.

Антон усмехнулся, но ничего не ответил. По сути, подобные им подразделения создавались и для таких целей. Обнаружение и уничтожение пунктов управления, ликвидация руководства стран противника, проведение диверсий в отношении предприятий опасного производства, атомных станций, транспортных узлов, объектов военного характера, в том числе и стартовых комплексов ядерного нападения. Всего и не перечислить. Время тоже внесло свои коррективы и вот уже на протяжении многих лет ГРУ принимало активное участие в борьбе с терроризмом.

В кармане разгрузочного жилета раздался зуммер спутникового телефона. Антон вынул трубку, отвернул похожую на сигару антенну и приложил к уху.

– Это Родник. – Как обстановка?

– Пока тихо, – Антон перевел взгляд вниз.

– Задачу снимаю, – Родимов выдержал паузу, словно давая переварить сказанное. – Приготовь карту.

Антон вынул свернутую и вставленную за отворот разгрузочного жилета «сотку», развернул, с опаской глянув по сторонам. Для работы пришлось приподняться. Несмотря на то что даже обратная сторона карты была предусмотрительно выкрашена в защитный цвет, со стороны ее можно было увидеть на большом расстоянии.

– Кот, наблюдай в моем секторе, – на всякий случай распорядился Антон и разложил перед собой карту.

– Готов? – уточнил Родимов.

– Угу, – подтвердил Антон.

– Цели ближайшей задачи операции по принуждению Грузии к миру достигнуты. Передовые подразделения группировки вышли на рубеж, южные окраины села Ацрисхеви, – заговорил генерал и монотонным голосом перечислил точки, которые Антон быстро отыскал на карте и отметил. Потом соединил кривой линией и удовлетворенно хмыкнул. Передний край повторял изгибы административной границы.

– А мы здесь в лесу прячемся, – не удержался и пошутил Антон.

– …Развивают успех в направлении Цхинвал – Гори. В самом Цхинвале продолжаются бои. Сопротивление грузинской армии носит очаговый характер. Подразделения противника деморализованы и спешно отходят со своих позиций. Отход не организован.

– Короче, бегут, – снова вставил Антон.

– Принято решение не останавливаться на достигнутом. В Гори сосредоточен большой запас вооружения, техники и материальных средств, – продолжал генерал. – В целях демилитаризации Грузии, эти объекты следует считать следующей задачей. Группа из занимаемого положения должна совершить марш по маршруту… – Антон слушал, рисуя на белом поле карты чертика.

По замыслу, армейцы выделяли в распоряжение группы вертолет, который подберет их в указанном Антоном месте. После этого они должны будут высадиться в районе дороги Гори – Игоети с задачей дезорганизовать отход противника в направлении Тбилиси. В особых случаях в интересах группы возможно использование артиллерии и авиации. Также при необходимости группа должна была корректировать удары по запросу командования.

Антон запомнил позывные, уточнил у генерала детали и отключился. Посмотрел на часы. Пять вечера. Дезорганизовать отход – означало превратить его в паническое бегство. Они не раз отрабатывали этот элемент на тренировках и учениях, изучали теорию. Особо в этом преуспели во Вторую мировую войну немцы. Так, группы диверсантов, переодетых в форму командиров-красноармейцев, обращали в бегство целые армии. С криками «танки», «бежим», например, вылетали во фланг обороняющихся и уносились в тыл. В сочетании с умелым использованием ударов артиллерии это производило эффект. Нужно было сорвать с позиций хотя бы пару человек. После этого все развивалось по принципу домино. Единственной эффективной мерой было убить паникеров на глазах обезумевшей толпы. Только это могло возыметь действие. В арсенале современного спецназа были более совершенные способы. Имелись даже устройства, которые на определенном расстоянии вызывали животный страх. По такому принципу сейчас в городах выгоняют из домов крыс. Давно установлено, что звук на определенных частотах может вызывать психические расстройства. Даже президент Грузии, развязавший эту бойню, использовал при разгоне демонстрации в Тбилиси оборудование, вызывающее боль, дискомфорт и страх.

Антон огляделся. Стрекотала саранча, пели птицы. Здесь, между двумя возвышенностями, почти не было слышно взрывов. Нужно было поставить задачу. Но для этого необходимо уйти с места выполнения прежней. Причина банальна. Если они никого не обнаружили, это не значит, что об их существовании тоже никому не известно. Нельзя недооценивать противника. Именно это приводит к трагическим последствиям. Вполне возможно, что их позиции давно обнаружили. И стоит только собраться всем в одном месте, как враг, пользуясь случаем, нанесет смертельный удар.

– Рубин, я Филин, – Антон выдержал паузу и продолжил: – «Откат» в направлении развалин кошары.

Когда генерал сказал, что в интересах группы будет использован вертолет, Антон сразу определился с местом, где его можно будет принять. При следовании в этот район они проходили развалины похожего на саманный сарай строения, рядом с которым было вполне пригодное для посадки поле.

Позиция Антона была чуть позади того места, где укрылись Банкет, Лаврененко и Дрон. Поэтому он должен дождаться, пока они пройдут в тыл, и только потом начать отход. Его в свою очередь будет прикрывать Кот, устроившийся в паре десятков метров сзади и отошедший на новую позицию Дрон. Когда они выйдут за пределы района засады, то уже можно будет передвигаться свободнее.

Антон сорвал травинку и стал грызть ее кончик, наблюдая за Дроном, который вылез из небольшого углубления в земле, сноровисто свернул коврик и стал отползать. Справа перемещался Лавр. Едва заметно дрогнули верхушки кустарника, потом взлетела потревоженная Банкетом птица.

Вскоре настала и очередь Антона. Чуть позже, сосредоточившись в ста метрах восточнее позиций, Антон назначил в головной дозор Банкета, а в тыловой – пару во главе с Котом и дал команду на выдвижение в район кошар. Бежали трусцой. Один раз Банкета насторожили мечущиеся над верхушками деревьев птицы, и группа рассредоточилась, чтобы осмотреться и выяснить причину тревоги пернатых. Как оказалось, впереди шла семья беженцев. Престарелую женщину вели под руки две девушки. Рядом шел вооруженный допотопным карабином подросток.

Дождавшись, когда люди скроются с глаз, группа двинулась дальше. Оказавшись у кошар, Антон выставил охранение, связался с летчиками и дал координаты своего местонахождения. Уже спустя четырнадцать минут послышался рокот. Москит на пару с Лавром обозначили место приземления красными дымами.

Борт зашел со стороны тускнеющего солнца, зависшего над вершинами казавшимися синими гор. Перемалывая винтами прогретый за день воздух, вертолет стремительно появился из-за верхушек деревьев и завис. Затем гигантская зеленая стрекоза стала медленно опускаться. Кот взял на себя обязанности воздушного «парковщика». Приседая и пригибаясь, он показывал пилотам, как лучше развернуть машину, чтобы не зацепить винтами деревья. Кроме того, нужно было посадить вертолет так, чтобы расстояние между сложенными в кучу рюкзаками и дверью было минимальным. Спецназовцы в этот момент заняли позиции по кромке, превращенной в полевой аэродром поляны. Если и не обнаружил их до этого находящийся поблизости противник, то заходящий на посадку вертолет наверняка привлечет внимание, а садящиеся в него люди будут представлять собой отличную цель.

Тем временем открылась дверь, с лязгом опустилась лестница. Антон не определял порядок загрузки. Он также был давно отработан. Первым пошел Кот, за ним Москит. Подбежавший Банкет забросил за спину «Винторез» и стал проворно забрасывать в чрево вертолета рюкзаки, которые Москит тут же укладывал в центре салона. Через минуту пошли остальные. Антон устроился рядом с выходом, кивнул бортинженеру, который закрыл за последней парой дверь, и оглядел группу. Все расселись вдоль борта на жесткой скамейке. Корпус винтокрылой машины затрясло. Взлетали.

* * *

Дэви Сэджвик выбрался из микроавтобуса и оглядел двор больницы. Крики и причитания женщин заставили поморщиться. На крыльце, стоя на коленях перед трупом, выла женщина. Она то падала на грудь убитого, то распрямлялась, вознося руки к небу. За ее спиной извивался оператор западной телекомпании. Он сначала присел, потом, наоборот, встал во весь рост, пытаясь навести объектив видеокамеры на лицо убитого. Чуть в стороне – еще один представитель прессы. Он пятился задом вверх по ступенькам, снимая лежащего на земле мужчину. Эта братия, так необходимая Дэви, в глубине души вызывала у него раздражение. Они напоминали сбежавшихся на падаль койотов или стервятников, дерущихся на разбухшей от жары туше буйвола.

От толпы зевак к Дэви отделился невысокий, с огромным животом грузин. Это был Резо. Они уже встречались. Он исполнял обязанности секретаря при помощнике крупного чиновника, работающего в Министерстве информации и печати Грузии. Сорокалетний пройдоха был в курсе всех запланированных акций и должен был координировать перемещение представителей прессы. Это с его подачи маршрут был изменен. Направлялись в Гори. Журналисты свернули в село купить минеральной воды и наткнулись на последствия рейда русской разведки. Ошеломленный увиденным, Резо почувствовал себя плохо. Пишущая и снимающая братия отнеслась к этому с пониманием. Ведь это его народ расстреливают озверевшие русские солдаты. Потом заехали в больницу, а там такое…

– Вах! – воскликнул Резо. – Сколько прожил, а никак не могу привыкнуть к смерти. Посмотрите, что наделали эти русские!

Дэви пока не собирался общаться с Резо и потому прошел мимо, медленно пересек двор, поднялся по ступенькам, задержавшись возле женщины. Она уже перестала голосить, лишь сипела, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Оператор с журналистом тоже исчез в дверях. За ними убежала вертлявая, похожая на мальчишку, переводчица с грузинского на русский. Большинство представителей прессы не знали грузинского языка. Мало было желающих убивать время на его изучение.

Дэви шел по коридору. Здесь неплохо поработали его «воспитанники». Под ногами хрустели куски штукатурки и битое стекло, звякали гильзы. В воздухе стоял специфический запах смерти. Стены и пол были в бурых пятнах крови. У стола дежурной медсестры лежала полная женщина в белом халате. Ее голова была окровавлена. Он перешагнул через лежащий на полу графин с отколотым дном, заглянул в палату. Вокруг крайней кровати стояла целая толпа людей и что-то громко обсуждала. Он не удержался и шагнул через порог. Журналистка с CNN совала микрофон в лицо худому мужчине в белом халате. Переводчица помогала ей задавать вопросы:

– Как долго русские бесчинствовали в вашей больнице?

– Почему вы решили, что это были русские? – устало вздохнул грузин и оглянулся на Дэви. – Эти люди очень странно себя вели. Они словно специально демонстрировали свою удаль и вседозволенность.

Дэви насторожился. Слова грузина заставили его подойти ближе и встать рядом. Он с опаской покосился на молодого человека с портативной видеокамерой. Ему нельзя попадать в кадр.

Журналистка отключила микрофон и заговорила на английском:

– Этот баран думает, что русские вернутся, и боится говорить правду. Надо искать другого очевидца. Джек, сними крупным планом солдата, и идем отсюда. Нам надо еще найти бензин. Много работы!

Дэви вытянул шею, чтобы увидеть, какого солдата они хотят снять, и обомлел. На спине, в расстегнутой на груди окровавленной куртке лежал Мартонюк. Дэви знал не только фамилии каждого наемника, но и даты рождения, особые приметы, биографию. Грузинская контрразведка провела большую работу по проверке каждого попавшего в группу человека. Сделать это было относительно легко. Все были представителями стран, выполняющих при США и Англии роль шавок, готовых грызться между собой за право первыми облаять русского медведя. Они охотно предоставляли нужную информацию. Но Дэви не только изучил личные дела диверсантов, но и с некоторыми побеседовал сам. В их числе был и этот увалень. Как раз Мартонюка Дэви не хотел видеть среди своих подопечных. Как удалось узнать, этот человек на территории Грузии попросту скрывался от правосудия. У себя на родине, во Львове, он был объявлен в розыск по подозрению в изнасиловании и растлении малолетних. Конечно, вся основная работа Дэви и сводилась к постоянному контакту с такой категории отщепенцев. Но были определенные рамки, за которые он старался не выходить. Его руководство не поощряло, если пригревали людей, находящихся в розыске, с психическими отклонениями, алкоголиков и наркоманов, хотя последние были незаменимы при выполнении разовых задач. На использовании Мартонюка настоял Васо. Ему пригля-нулся беспринципный молчун. Дэви не стал отказывать, но намекнул грузину, что если подобная категория людей попадает в эпицентр внимания спецслужб, прокуратуры, журналистов и просто большого количества людей, это чревато установлением их личности. Если подобное произойдет с Мартонюком, вся операция не только пойдет насмарку, но и возымеет обратное действие. Уже не русские будут обвинены в преступлениях против мирного населения, а грузинские спецслужбы.

Между тем оператор навел объектив в лицо Мартонюка. Ломая голову над тем, как решить эту проблему, Дэви на всякий случай запомнил всех представителей прессы и вышел.

Трупы уже грузили на небольшой колесный трактор, с установленным впереди кузовом. И тут Дэви снова увидел Резо. Вытирая с высокого лба пот, тот о чем-то говорил со стариком.

Едва заметив Дэви, Резо устремился к нему.

– Сегодня уже весь мир будет знать, что здесь произошло, – заговорил он, словно успокаивая Дэви. Американец поморщился. В конце концов, это нужнее грузинам. Зачем он об этом говорит?

– Мне необходимо знать маршрут и график движения представителей прессы, – посмотрев по сторонам, заговорил Дэви. – Вы хоть знаете, что сейчас снимают приехавшие с вами иностранцы?

Резо нахмурил лоб, уставившись в глаза Дэви, потом обернулся на выход из больницы и пожал плечами:

– Разве я сделал что-то не так?

– Все так, – опасаясь увидеть в его глазах страх, Дэви похлопал его по предплечью. – Но другие недобросовестно выполнили задачу. Хорошо, что я это заметил…

Сидя на переднем сиденье микроавтобуса, Дэви с тревогой наблюдал, как часть склона горы мерцает отблесками разрывов. Они почти доехали до того места, где остановился на ночлег Васо, когда в ответ на стрельбу грузин заработала артиллерия русских. В километре, за лесом, стали рваться снаряды. Водитель выключил свет. Они двигались в кромешной темноте, угадывая все повороты лесной дороги по светлеющей между верхушками деревьев полоске неба. Дэви наклонился к водителю и заглянул в экран навигатора. Мерцающая точка маяка, который включил Васо, почти слилась с треугольником, обозначающим их микроавтобус.

– Притормози, – потребовал он, достал телефон, открыл «меню» и нашел частоту Васо. Надавил на «вызов».

– Слюшаю вас, – прогундявил грузин.

Дэви уже знал, что ему за сегодняшний день пришлось пережить многое. Он умудрился подвернуть ногу, потерять оружие и бронетранспортер. Дэви не первый год в департаменте и Грузия не первая страна, где он организовывает и проводит специальные операции. Поэтому наивно было бы полагать, что Васо на время его отсутствия никак не контролировался. Два близнеца из Прибалтики имели небольшие спутниковые телефоны, настроенные на частоту Дэви. По ним же можно было с точностью до нескольких метров определить местоположение группы. Только Дэви знал, что латыши прошли дополнительный инструктаж и несколько тренировок с его коллегой в Вильнюсе. Так что обо всех проблемах Васо Дэви узнавал одновременно с ним. Он не опасался, что Добжячикусы будут пойманы в процессе сеанса. Их хорошо подготовили. Тем более, когда один говорил, второй его охранял. О предательстве одного из них не могло быть и речи. Они не представляли друг без друга жизни и даже болели одновременно. Таким образом, Васо находился под постоянным контролем и его просчеты почти сразу же становились известны.

– Я давно вижу твой маяк, – сказал Дэви. – Мы уже в одной точке. Почему меня никто не остановил?

Почти одновременно справа от себя он заметил движение. В тот же момент щелкнул замок, и дверь открылась:

– Машину мы увидели, но кто сидит внутри, было неясно, – тяжело дыша, с придыханием заговорил Васо.

Дэви вышел из машины, с удовольствием потянулся.

– Где вы устроились?

Его глаза привыкли к темноте, и он отчетливо разглядел грузина.

– Расстелили на земле брезент, – Васо показал направление. – Часть находится в секретах, остальные спят. Устали.

– Почему ты не доложил мне, что потерял человека? – приблизившись почти вплотную, спросил Дэви.

– Я собирался, – развел руками Васо. – Но не успел.

– Ты знаешь, что Мартонюк уже завтра может оказаться на первых полосах ведущих газет мира? – Дэви выдержал паузу, давая возможность переварить сказанное. – Русские обязательно займутся расследованием. Будь уверен, они докопаются до истины.

– Что же делать? – ужаснулся грузин.

– Завтра, в первой половине дня, машина с журналистами поедет в Тбилиси, – он заговорил еще тише. – У тебя есть шанс исправить ошибку.

– Что, всех?

– Зачем?! – Дэви едва не взвыл от досады. – Нет. Нужно все сделать очень тонко. Сначала ты захватишь их в плен и изымешь весь отснятый материал. Потом повезешь убивать. Место я тебе укажу дополнительно. По дороге нескольким удастся бежать. Так надо. Остальные сами подписали себе приговор. Рядом с трупами мы оставим часть не до конца уничтоженных кассет. Все будет правдоподобно.

– Но ведь там американские и английские граждане! – ужаснулся Васо.

– А как ты хотел? – хмыкнул Дэви. – Они будут расплачиваться за твои ошибки. Но, поверь, на карту поставлено слишком много, и я не позволю провалить операцию.

Глава 3

Вертолет нырнул в тень гор, и в салоне потемнело. В иллюминаторах были видны бордовый закат и далекое зарево пожаров над Цхинвалом.

– Озверели они совсем, – продолжая смотреть на пылающий город, сокрушенно вздохнул Джин.

Бортинженер встал, откинул сиденье, установленное в проходе кабины, и подошел к дверям. Минуту повозившись, открыл их. В салон, вместе с клубами пыли, ворвался лязг перемалывающих воздух винтов. Бортинженер глянул вниз и показал большой палец. Антон протянул карту. Вертолетчик вынул из нагрудного кармана комбинезона карандаш, ткнул в расположенную рядом с изображением ручья поляну, и вернул. Садились в том месте, где и планировали. При посадке вертолет тряхнуло. Антон сделал рукой знак. Туман, Банкет и за ним Джин стали выпрыгивать в двери.

– Это Банкет, чисто! – сквозь шум пошел первый доклад.

За ним отчитались остальные. Спецназовцы веером разбегались от места приземления и занимали круговую оборону, обеспечивая высадку остальной части группы. Антон выпрыгнул вслед за Дроном. Щурясь от носящегося в воздухе сора, отбежал в сторону и огляделся. Сзади небольшой ручей, впереди заросли кустарника, за которыми лес. Спецназовцы рассредоточились таким образом, что ставшая на земле абсолютно беззащитной винтокрылая машина оказалась в центре группы.

Антон поправил лямки рюкзака, которые было решено разобрать еще в вертолете, и устремился вслед за Дроном. От места высадки до шоссе три километра. Но они не пойдут прямо к нему. Вначале сымитируют движение в направлении Гори. По пути оставят следы передвижения небольшого мобильного подразделения. Вытряхнут из специально прихваченных пакетов характерный для группы людей сор: окурки, упаковку от галет, пуговицу с защитной куртки, кусок порванного шнурка. Все это небрежно спрячут. Потому как противник не дурак и может быстро сообразить, что ему пытаются пустить в глаза пыль. На самом деле группа Антона не оставляла следов вообще. По крайней мере, обывателю их найти было бы очень сложно. Но, как и в подводном флоте, есть лодки ударной группы и охотники за ними, так и в спецназе, у противника имеются серьезно подготовленные люди для обнаружения, преследования и уничтожения диверсионных подразделений. Они умеют быстро разбираться в деталях. Сначала наследив, а потом уже следов не оставляя, группа уйдет вправо и двинется в том направлении, откуда прилетела. Через пару километров повернет на восток. Пройдя параллельно дороге несколько километров, спецназовцы устроят привал, после которого стремительным броском, выйдут к дороге, перейдут на другую сторону и устроятся на отдых. Но это пока только план. Он может быть несколько раз скорректирован обстоятельствами. Группа может нарваться на противника и обнаружить себя. С другой стороны, не исключено, что вертолет все же засекли и начнется поиск. Так что факторов, влияющих на протяженность маршрута, было много.

Антон нырнул в заросли кустарника и присел на одно колено. Отыскал взглядом Дрона. Направив свой «Винторез» в сторону деревьев, он медленно переводил его с одного ориентира на другой.

– Рубин, я Филин, доложить о готовности к маршу, – Антон обернулся. Вертолет, покачиваясь, оторвался от земли, и стал набирать высоту.

– Это Банкет, прием, – торопливо отозвался майор.

– Кот, норма.

– Москит, – просто ответил старший лейтенант.

Спецназовцы в алфавитном порядке, чтобы в случае чего легко можно было вычислить промолчавшего, отзывались в эфире, подтверждая, что все они целы и невредимы. Никто не провалился в яму, не сломал и не повредил при высадке ногу, или того хуже, не угодил в засаду.

– Банкет, вперед! – скомандовал Антон заранее назначенному в головной дозор майору.

Маршрут, время и скорость передвижения были выбраны с таким расчетом, чтобы открытые участки местности, а также само шоссе преодолеть в темноте. Ночи были короткими, и Антон торопился. Из графика они не вышли, и никаких неожиданностей вроде не предвиделось. Можно было сделать вывод, что к этому времени Российской армии удалось парализовать управление грузинскими частями и соединениями, разрушить достаточно слаженную систему ПВО, дезорганизовать связь и подразделения радиоэлектронной борьбы. Антон еще днем получил справку от дежурного по ГБУ об особенностях и вновь открывшихся обстоятельствах боевых действий. Как оказалось, оснащенные передовыми образцами средств радиоэлектронного обнаружения и корректирования огня, грузины быстро наносили удары по выходившим в эфир передающим устройствам, провоцировали на срабатывание сотовые телефоны, оперативно реагировали на воздушные цели. Сейчас ничего этого уже не было, что подтвердил и Родимов.

Небо уже начинало светлеть, а звезды, напротив, меркнуть, когда группа вышла к шоссе и рассредоточилась. Сейчас, в предрассветных сумерках, можно было наблюдать бредущих по дороге людей. Кто-то гнал домашний скот. Пришлось искать место, где кустарник вплотную подступает к дороге. Дождавшись, когда никого не будет, бойцы перебежали на другую сторону шоссе. В лесу было еще достаточно темно. Антон планировал оборудовать схрон у небольшого ручейка, впадающего в Куру. Сколько времени им предстоит действовать в этом районе, неизвестно, поэтому укрытие нужно было готовить по всем правилам.

Вышли на едва заметную проселочную дорогу. Под ногами мягко шуршала трава. Предутренний ветерок сонно зашумел в кронах деревьев. Двигались в ночных очках, но это не защищало от бьющих по лицу ветвей. Вдруг впереди раздался едва слышный лязг. Почти одновременно в наушнике переговорного устройства послышались два щелчка. Это могло означать сигнал «внимание». Причем находившийся в дозоре человек не мог говорить. Значит, он находился совсем близко от противника.

Антон бесшумно опустился на живот, вглядываясь вперед. Размытые очертания деревьев, слегка двигающаяся, из-за обмана зрения, фосфоресцирующая перламутрово-зеленоватым свечением трава… Он снял очки, сунул в карман разгрузки.

Сзади доносился едва различимый ухом шорох. Спецназовцы с максимальной осторожностью рассредоточивались, готовясь отразить нападение, если таковое состоится.

– Филин, это Туман, – вкрадчивым голосом заговорил сменивший час назад в дозоре Джина майор. – На двенадцать часов наблюдаю позицию ПВО. Предположительно «Бук-М1». Охранения не вижу. Разбираю украинскую речь.

– Опаньки! – как всегда не выдержал и прошептал Дрон. – Братья-славяне.

Антон умышленно скрипнул зубами так, чтобы его было слышно в эфире. Поведение Дрона переходило все границы. Позиции подобного подразделения наверняка хорошо охраняются. Можно предположить, что оно прибыло сюда для прикрытия участка шоссе во время передвижения по нему частей усиления из внутренних районов Грузии. Не исключено, что они должны обеспечивать отход или перегруппировку. В том или ином случае авиация России должна принять соответствующие меры. Дальность действия ракет до десяти километров. Оснащенные станциями обнаружения и целеуказания «Купол», они различают объекты на гораздо большем расстоянии. Так что своими восемью ракетами эти две установки в состоянии наломать немало дров. С другой стороны, для обеспечения их работы в окрестностях могут находиться еще машины обеспечения, вплоть до ремонтных мастерских.

– Кот, – Антон прижал пальцами микрофон и, дождавшись, когда заместитель отзовется, продолжил: – Бери Джина, Стропу и Трепача. Задача – осмотреть здесь все хорошенько. Осторожнее. Возможно, рядом с секретами находимся.

– Прошу уточнить, позывной Трепач, это кто? – с нотками подхалимажа поинтересовался Дрон.

– Ты правильно понял, Вася, – подтвердил Антон его догадку.

Некоторое время Антон колебался, стоит или нет докладывать Родимову о вновь открывшихся обстоятельствах. Приближался разрешенный сеанс связи, который ограничивался временем пролета над территорией специального спутника. Антон опасался, что работу телефона запеленгуют. Это не переговорные устройства с дальностью действия полтора километра. С другой стороны, он не знал, как поступить в отношении обнаруженного подразделения. Задача группы совершенно другая. В то же время средства ПВО не являются целями, которые уничтожаются в первую очередь, как, например, в военное время позиции средств ядерного нападения. В конечном итоге он решил дождаться доклада Кота. Не исключено, что и позиции ложные. Ведь не сложно поставить макет тягача в окоп, бросить на него маскировочную сеть, а рядом включить запись разговора расчета. Грузинская армия готовилась по программе подготовки, разработанной в США, поэтому не стоит сбрасывать со счетов такие моменты.

Быстро светало. Антон нервничал. Туман, из опасения быть замеченным, отполз назад. Уже и с позиции Антона была различима накрытая маскировочной сеткой машина. Вскоре сбоку появился Кот. Грудь, живот, локти были в грязи. Одежда промокла от росы. Он подполз к Антону и потер указательным пальцем бровь:

– Две пусковые установки «Бук», и подвижной командный пункт. Постов два. Между позициями ходит парный патруль. Но пока мы наблюдали за ними, они сидели и чесали языки. У машины управления один. У ручья секрет. Везде грузины. Но из командно-штабной машины по нужде выходил человек. С теми, кто остался внутри, общался на украинском.

– Понятно, – Антон вздохнул. – Подарок от кума – машины с боевыми расчетами.

– А как иначе? – Кот сорвал травинку и сунул в рот. – На них не один год специалистов готовить надо.

– Тактика их известна, во избежание атаки самонаводящейся ракеты они включают радиолокационные станции только в момент угрозы атаки с воздуха, – стал вслух размышлять Антон. – Скорее всего, о пролете авиации их предупреждают по радио наземные наблюдательные посты. Сразу после пуска район покидается.

– Что будем делать? – Кот выжидающе уставился на Антона.

– Уничтожить объект – значит обнаружить группу, – стал рассуждать вслух Антон, – с другой стороны, грузины спешно отходят. Никакой организации. Дезертируют целыми подразделениями. Возможно, они и поиски эффективные не смогут организовать.

– Давай разделимся? – предложил Кот.

– Не вижу смысла, – выдержав паузу, покачал головой Антон.

Конечно, можно было оставить часть спецназовцев, чтобы они уничтожили пусковые установки противника, а потом начали отход в противоположном от дороги направлении. Тогда у грузин сложится впечатление, что группа имела конкретную цель – разгромить батарею. Но основную задачу будет очень тяжело выполнить малыми силами.

Неожиданно Антону в голову пришла смелая мысль:

– К машинам незамеченными подобраться сможем?

– Легко! – не задумываясь, подтвердил Кот. – Сейчас еще нет пяти. Они наверняка будут до шести отдыхать.

– Знать бы маршрут и график смены секрета, – задумчиво проговорил Антон.

– Он постоянный, – уверенно заявил Кот. – Один отдыхает под навесом из брезента, один бодрствует.

– Минируем и уходим, – принял решение Антон. – Как покинем район, рванем.

Он вынул из-за отворота разгрузки гарнитуру и включил ПУ:

– Банкет, Джин, – первая группа. Задача: скрытно подготовить к подрыву первую пусковую установку. Стропа, Москит – вторая. Задача та же. Кот, – он толкнул в бок заместителя, – Туман, ваша – машина управления. Дрон, Шаман – резерв. Одновременно взять под контроль проселочную дорогу.

Не успел Антон договорить, как со стороны позиций донесся звук заработавшего генератора.

– Это Трепач, – неожиданно заговорил Дрон. – Наблюдаю оживление. Расчеты снимают маскировочные сети.

– Шутник, – процедил Антон и выглянул из-за дерева.

– Так «Шутник» или «Трепач»? – хмыкнул Дрон.

Антон оставил его реплику без ответа. Вокруг позиций сновали полуодетые бойцы. Некоторые были даже без штанов. На ходу одеваясь, они перебрасывались короткими фразами. Один забрался на место механика-водителя. Было понятно, что объявлена «Тревога». Сейчас они запустят двигатели, либо газотурбинные генераторы тока, чтобы обеспечить работу оборудования. В этом были свои плюсы. Легче подойти незамеченными. Решение созрело мгновенно. Антон огляделся:

– Задачу снимаю. Принял решение немедленно атаковать. Готовность по докладу. Группы те же. Дрон с Шаманом, берете на себя секрет.

Антону было хорошо видно, как спецназовцы, словно материализовавшись на фоне леса, стали быстро рассредотачиваться, выдвигаясь на удобные для атаки рубежи. Нужно было, соблюдая скрытность, подойти на расстояние, которое позволит максимально эффективно использовать имеющееся у спецназа вооружение.

Антон приподнялся и перебежал вперед. Укрывшись за небольшим холмиком, он стал наблюдать за батареей. С этого места, кроме первой пусковой установки, ему было видно машину управления. Вторая стартовая площадка располагалась на некотором удалении. Короткими перебежками туда направлялась группа Кота.

Поступил первый доклад. Это был Банкет. Он находился в готовности атаковать первую машину. Вскоре вышел на связь Дрон, за ним Кот. Через минуту Антон был уверен – группа была на исходных позициях.

– Рубин, я Филин, атака!

Дрон поднялся и, пригнувшись, перебежал чуть вперед и вправо. Ему нужно было уходить к ручью. Однако в этот момент стоявший к нему боком военный заметил неладное, повернул в его направлении голову и закричал.

Антон надавил на спуск. «Винторез» весело звякнул затвором, посылая пулю прямо в открытый рот зенитчика. Голова его слегка дернулась, а со стороны затылка образовалось бордовое облачко. Пуля со звоном срикошетила от корпуса стоящей позади машины. Захлебнувшийся собственным криком, солдат упал на спину. На шум выскочил еще один. Этот был явно славянской наружности. Церемониться времени не было. Антон опрокинул его выстрелом в грудь. За это время прикрываемый Джином Банкет успел добежать до бруствера окопа, в котором стояла машина. Он был неглубокий. Либо поленились копать, либо были ограничены во времени. Лес заполнился хлопками «Винторезов» и короткими очередями.

– Это Дрон, – раздался в наушнике голос Дрона. – Минус три. Секрет.

– Понял, Дрон, – не отрывая взгляда от несущегося вслед за Банкетом Джина, ответил Антон. – Давай на исходную.

Едва он закончил говорить, как на несколько секунд приоткрылся командирский люк. Здесь не было вращающихся башенок, что затрудняло круговой обзор. Было понятно, что командир расчета пытается определить, откуда ведется атака. В то же время, обдав укрывшегося за корпусом машины Джина сизым дымом, завелся первый тягач.

– Не дайте им уйти! – зачем-то сказал Антон.

Он и так знал, что не дадут. Банкет уже забрался наверх пусковой установки. Внутри заметили это. Установка с четырьмя ракетами и локатором, размещенным впереди, вдруг крутанулась. Банкет едва успел отпрянуть от пронесшейся перед самым лицом махины. Не теряя времени, Банкет бросился к триплексам водителя. Антон понял, что он хочет его ослепить. Только чем? Тем временем в руках Банкета появился невесть откуда взявшийся скотч. Антон вспомнил, что многие брали его с собой, чтобы заклеивать при случае пленным рты. Но этот скотч был не обычный, свернутый в рулон, а в брикете. Отрывая от него полоски, Банкет проворно наклеивал его на стекла триплексов. А затем попросту прикрепил на окно косынку. Механик пытался включить дворник, но Банкет оторвал его и заодно перебил патрубок подачи сжатого воздуха для обдува стекла. После этого он несколько раз выстрелил в антенну, вынул гранату, сунул ее в башню и со словом «Пригнись», адресованным Джину, спрыгнул. Между тем, взревев двигателем, машина выскочила из окопа. Одновременно рванула граната. Откатившись назад, установка ударилась в дуб. Раздался треск. Старое дерево сломалось сразу в трех местах. Обломившаяся верхушка и середина ствола накрыла тягач, и он заглох. Из-под ветвей торчали наполовину задранные вверх обтекатели ракет. Банкет развернулся спиной к Джину и присел. Чеченец открыл его рюкзак, быстро извлек из него тротиловую шашку. Антон вскочил и перебежал ближе, пытаясь увидеть, что происходит на соседней позиции. Почти одновременно там раздался взрыв.

– Вы ракеты не рваните. А то не уйдем далеко, – раздался голос Дрона. – Там тротила – мама не горюй.

– За шкурку боишься? – хмыкнул Туман.

– Ага, это бревно как сойдет и беги потом от него по лесу…

– Разговоры, – предостерег Антон.

– Готово, – облегченно вздохнул наушник голосом Стропы.

Антон поднялся, добежал до освободившегося окопа и спрыгнул вниз. Из него было видно машину управления. Справа и слева от нее, спиной к нему расположились Кот и Туман. Они вели огонь по отходящим военным.

– Интернационал гребаный, – проговорил наушник голосом Кота.

Вскоре все было кончено. Экипажи машин управления и второй расчет покинули свои места и почти все были убиты. Но первая установка еще не сдалась. Находившиеся в ней люди не собирались выходить наружу, а гранатометов у спецназовцев не было. Вездесущий Дрон осмотрел уже выведенные из строя машины, нашел башенный ключ и снова вернулся на первую установку. Подойдя сбоку, постучал по корпусу:

– Эй, братья-славяне, вылезай по-хорошему. А то зажарим как в духовке.

И тут случилось невероятное: раздался характерный металлический звук, и крышка люка медленно открылась.

– Осторожнее! – предупредил на всякий случай Антон. – Как бы гранату не катнули.

Между тем на свет божий появился круглолицый, заросший трехдневной рыжей щетиной военный:

– Вы русские? – заплетающимся от волнения языком спросил он. – Не стреляйте.

Дрон сноровисто взобрался наверх, схватился за крышку и дернул ее, ставя вертикально. Щелкнул стопор.

– Колян, назад, це же москали, а ты сегодня ихний самолет сбил, вот они и пришли за тобой! – раздался снизу вопль.

Звук сразу трех выстрелов заставил Дрона присесть. Лицо зенитчика исказила гримаса боли. Он стал проваливаться обратно в люк.

Дрон проворно достал из разгрузки гранату. Не раздумывая, он забросил ее внутрь и спрыгнул на бруствер. Взрыв выбросил наружу сгусток черного дыма.

– Все. – Дрон виновато посмотрел на Антона.

– Десять минут времени – вывести из строя так, чтобы не подлежали восстановлению, собрать документы, при возможности допросить пленных. Банкет, Джин, Стропа и Лавр – в охранение. Джин – старший.

Тем временем из люка повалил дым. Это уже начался пожар. Одновременно Антон услышал донесшийся изнутри стон. Он многозначительно посмотрел на Дрона. Тот, не говоря ни слова, стал снова взбираться наверх. Следом устремился Москит.

Дрон откинул крышку люка, осторожно заглянул внутрь и брезгливо поморщился:

– Даже с потолка капает, – он поднял на Москита голову. – Кажется, один живой.

– Посторонись, – Москит проворно снял рюкзак, бросил его рядом и стал спускаться в люк.

Послышался стон. Дрон опустил в люк руку. В тот же момент оттуда показалась окровавленная голова. Это был другой солдат. По всей видимости, именно он стрелял в своего дружка. Снизу его подсаживал Москит. Еще немного, и вот уже Дрон тянет его, обхватив за туловище вверх. Посеченный комбинезон весь в крови и дымится. Бессмысленный взгляд. Вояка что-то шепчет губами и даже не пытается помочь тем, кто тащит его наверх. К машине подскочил Банкет. Еще немного повозившись, раненого извлекли, сняли с брони и уложили на бруствер. Спрыгнув следом, Москит тут же развернул свою «неотложку» и принялся колдовать над солдатом. Через пару минут мужчина стал постанывать. Москит многозначительно посмотрел на Антона:

– В состоянии говорить.

Антон подошел ближе. Мужчина лежал на спине, отрешенно глядя в небо, и часто дышал, словно воздух обжигал ему губы.

– Как тебя зовут?

Пленник даже бровью не повел.

– Он хоть и был в шлемофоне, но от разрыва оглох.

– Совсем? – зачем-то спросил Дрон.

– Да нет, – покачал головой Москит. – Но слух ему уже не понадобится. При таких ранениях спасает только немедленная операция. Его раздуло от внутренних кровоизлияний.

– Не бачу, что ты говоришь, – прохрипел тем временем пленник.

– Наш пострел везде поспел, – протянул Дрон.

Антон не понял, кого он имел в виду, украинского президента или конкретно этого солдата.

– Ты хочешь, чтобы твоя мать узнала, где тебя искать? – Антон наклонился над раненым.

Хохол перевел взгляд на Антона:

– Сирота я.

– Вот и слух прорезался, – резюмировал Дрон.

– Ты как здесь оказался? – продолжал спрашивать Антон. – По собственной воле или по принуждению?

– Какое тебе дело? – украинец попытался приподняться, но не смог. На губах появилась розовая пена.

Москит присел в изголовье и приподнял ему голову.

– Мы должны были обучать… Ночью, едва вышли в первый район, два расчета убежали. Мы были дублерами… Нас уверяли, что москали спугаются…

– Все ясно, – проговорил Антон.

Неожиданно украинец закашлялся, и стал покрываться пятнами. Лицо исказила судорога. Не желая стать в очередной раз свидетелем того, как человек покидает этот мир, Антон развернулся и направился осматривать остальные машины. Спецназовцы со знанием дела готовили их к подрыву. Лавр снял блок, отвечающий за работу системы опознавания самолетов. Кот, Дрон и Джин размещали на установках небольшие заряды. Все знали, как наименьшим количеством взрывчатки нанести максимальный ущерб. Антон отказался от мысли подорвать эти машины полностью. Если произойдет детонация боеголовок и твердотопливных двигателей ракет, то в радиусе нескольких сот метров может не остаться ничего живого. Поэтому Антон приказал взорвать только аппаратные отсеки, двигатели, а боевые части разрушить механическим путем.

* * *

С утра Васо был в плохом расположении духа. Он не смог выспаться. Причин тому было несколько. Но главная – это, конечно же, приезд американца. Явившийся уже ночью, Дэви Седжвик сразу дал понять, что вопреки договоренностям Васо предстоит и впредь лично участвовать во всех акциях, а допущенный в больнице прокол он должен немедленно исправить. Причем способ, на котором настаивал американец, был даже для Васо чересчур жестоким. Ему предлагалось уничтожить ту часть журналистов, на которую Дэви не сможет оказать влияние. С остальными американец обещал уладить проблемы сам.

Нельзя сказать, что для палача Васо было легко отдавать подобные команды и убивать, например, своих сограждан. Но он делал это во благо собственного народа, его большей и лучшей части. Какую ценность может иметь для возрождающейся Грузии такой червь, как обыкновенный деревенский житель? Кормит население? Он не многим отличается от той скотины, которую сам растит на убой. С другой стороны, для Европы этот человек, лежащий в луже крови и при соответствующем оформлении кадра – жертва русских. Это общественный резонанс, новые валютные вливания, материальная помощь, низкие таможенные пошлины на ввоз того же вина. Всего и не перечесть. Убить одного во благо десяти – это гуманно! Он тот же солдат, погибающий на передовой, за свой народ. К тому же сама власть в Грузии держалась на жестком контроле оппозиции, запугивании противников президента и даже физическом устранении неугодных. Часть убийств носили демонстрационный и устрашающий характер. Да, в общем смысле они преподносились как несчастные случаи или естественная смерть, но народ знал, такая участь почему-то постигает тех, кто начинает в открытую критиковать Мико и призывать к борьбе. Еще в древности было известно – любая власть должна уметь в первую очередь защищаться. Тем более в такой стране, как Грузия. Большая часть людей здесь до сих пор смотрит на Россию с ностальгией. Тяжело приходится молодым, прогрессивным политикам, взявшим курс на Запад. Что греха таить, думал Васо и о собственном благополучии. Ни для кого в Грузии уже не являлось секретом, что деньги на зарплату государственным чиновникам идут из США. Может, наступит время, и его страна станет чем-то вроде Калининградской области для России. Ведь американцы уже хозяйничают здесь, как у себя дома. Им нравится гостеприимный и самобытный народ, и они взяли его под свою опеку. К тому же Грузия играет не последнюю роль на Кавказе. Здесь пересекаются интересы многих стран. Васо сокрушенно вздохнул. Сколько еще придется пережить? Ведь надо переступить через себя, быть безжалостным, терпеть невзгоды… Он на переднем крае новой истории. Это большая ответственность. Сегодня ночью Дэви намекнул, что если Васо не будет справляться в полной мере со своими обязанностями, его увольнение состоится совершенно не так, как себе это представляет большинство обыкновенных людей. Он – носитель информации, огласки которой будут избегать и по прошествии ста лет. Поэтому у него один выход – быть на своем месте и делать так, чтобы его работа устраивала хозяев. С другой стороны, он бы лучше расправился еще с десятком грузин или осетин, нежели с представителями европейских государств. Жизнь Васо сложилась таким образом, что он постоянно ощущал себя слугой. В присутствии хозяев Васо чувствовал себя человеком второго сорта. Ему хотелось услужить, и не всегда это было уместно. Оставаясь после таких моментов наедине с собой, он злился и становился сам себе противен. Начинал вспоминать тех, кто мог видеть его очередную попытку угодить. Клялся, что больше так делать не будет. Но каждый раз все повторялось. Что это? Врожденная потребность быть холуем или недостаток образования? А может, мудрые европейцы придумали прибор, который на расстоянии превращает людей в рабов? Он стал приглядываться к президенту, который почти всю свою жизнь учился. Но, к удивлению, обнаружил у него те же самые наклонности, что и у себя. Так или иначе, но для Васо убить американца или европейца было все равно что поднять руку на божество. Тем более он прекрасно понимал, что в конце концов все становится явным, и такие преступления всегда всплывают. Перед глазами стояла картина увиденного в юности фильма о Нюрнбергском процессе, потом вдруг вспомнились кадры повешения одного из диктаторов стран Персидского залива и совсем недавний случай в Югославии. Там поймали Караджича и предали суду Гаагского трибунала. Васо пытался успокоить себя, что он выполняет инструкции людей, которые являются представителями стран, вершивших эти суды и казни. Ведь как решит Америка, так и будет. С другой стороны, русские в этот раз не пошли на поводу у Запада. Они повели себя так, как никто не ожидал. И Америка вдруг сделала вид, будто она в стороне. Где ее обещанная поддержка с моря? Почему уже вечером господство в воздушном пространстве перешло к русским? Пусть Мико поторопился и не дождался кораблей НАТО, но рядом находится страна, которая входит в состав этого блока. Значит, не так силен Запад, как пытается показать это миру. Да и грузинская армия оказалась не на высоте. На всех углах кричат, что большая Россия навалилась всей своей мощью на несчастную Грузию. Но кто, как не Васо, имеющий прямое отношение к разведке, знает, что пропускная способность тоннеля, соединяющего юг северного соседа и Осетию, не позволит даже в течение суток перебросить в район боевых действий хотя бы одну армию. Ведь через тоннель идут не только колонны техники. Обратным потоком передвигаются беженцы и вывозят раненых. Причем все это происходит под постоянным обстрелом, налетами авиации и действиями диверсионных групп. А где армады русских самолетов? Они минимальными силами разнесли годами отстраиваемую систему ПВО и военную инфраструктуру.

Кроме тяжелых мыслей, Васо не давали покоя комары и мелкие насекомые, забравшиеся под одежду. Вначале Васо попытался вздремнуть в кресле командира БТР, но затекла спина и стала ныть больная нога. Тогда он перебрался на улицу и пристроился на брезенте, где рядком отдыхало его войско, свободное от караула. Потом словно кто-то толкнул в бок, и он отправился проверять охранения, прихватив с собой кроме Расюка еще троих наемников. На первом же посту разбуженный голосами Васильев спросонья схватился за автомат и с перепугу чуть не перестрелял прибывших с проверкой начальников. Расюк набил ему морду, пригрозил в следующий раз убить, и они отправились дальше. Как Васо и предполагал, остальные караульные тоже спали, поэтому утро он встречал разбитым и злым.

Без аппетита пережевывая завтрак из американского сухого пайка, Васо сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Погруженный в свои мысли, он не сразу услышал позади себя шум.

– За «козла» ответить придется!

– Да пошел ты…

Раздался звук оплеухи и вскрик. Стало ясно: объединившееся для войны с москалями отребье вновь выясняет отношения. Все больше его так называемая группа напоминала волчью стаю. На учебном центре они вели себя не идеально, но совсем иначе. Одной из причин резкого ухудшения дисциплины стало поражение грузинской армии. Скрыть этот факт было невозможно. Группа перемещалась по тылам воюющих частей, и наемники видели беспорядочное отступление своими глазами.

Васо вскочил со своего места и повернулся в сторону шума. Сцепились представитель Прибалтики и украинец.

– Расюк! – позвал Васо. – Почему они дерутся?

Тот, взяв автомат, направился в сторону забияк:

– А ну прекратили!

Наемники замерли, настороженно глядя на оружие в руках старшего, и нехотя отпустили друг друга.

Заработал спутниковый телефон. Васо торопливо приложил его к уху. Как и следовало ожидать, это снова был куратор.

– Тебе пора выдвигаться в район, – с ходу перешел он к делу. – Они поедут на микроавтобусе синего цвета.

Американец назвал номерной знак. Также сказал, что спереди и на боках машины есть буквы «TV».

Васо убрал телефон в карман и огляделся. Наемники вяло бродили по поляне.

– Строиться! – скомандовал он. – Расюк, проверь людей и грузитесь. Выезжаем.

С этими словами Васо направился переобуваться. Тапочки, которые он был вынужден носить из-за больной ноги, нужно было сменить на ботинки.

– Где Горелый и Пава?! – неожиданно завопил Расюк. – Я их с утра не видел.

Васо остановился и обернулся. Стоявшие в две шеренги наемники озирались по сторонам.

– Может, в БТРе уснули? – неуверенно предположил кто-то.

– Я оттуда пришел, – возразил водитель. – Нет там никого.

– Они ночью вместе на смену заступали, – прорезался голос Синего.

– Кто их менял? – Расюк насупился.

Двое подняли руки.

– Понятно, – протянул он. – Отстояли и ушли.

Васо вскипел. Началось то, о чем предупреждал Дэви. Стоит наемникам почувствовать опасность, как они тут же начнут разбегаться. С одной стороны, если считать убитого Мартонюка, на три человека меньше. Проще будет перемещаться на одном бронетранспортере. С другой, эта парочка скоро начнет ощущать симптомы отравления. Что будет, если поблизости окажутся люди? А еще хуже, русские? Когда эти предатели поймут, что их собирались попросту использовать, они все расскажут. Ведь людям, обманутым и втянутым в авантюру, которая с самого начала не заладилась, останется только такой способ отомстить. Если это произойдет, то Васо будет ликвидирован как нежелательный свидетель. От этих мыслей ему вдруг стало совсем нехорошо, и он запаниковал. Как всегда в таких случаях бывает, ему в голову пришла, на первый взгляд, гениальная идея. Нужно срочно ликвидировать потенциальных дезертиров! Заодно и места в БТРе будет еще больше.

Васо медленно двинулся назад, размышляя над пришедшей в голову мыслью. Все равно они приговорены, а значит, их уже убил Дэви. Он просто поможет поскорее уйти из жизни тем, кто слаб, тем, кто может создать проблемы.

– Куда пойдут эти уроды? – продолжал распаляться Расюк. – Если они не окажутся в руках грузинской полиции, их поймают русские.

– Не шуми, – Васо постарался сказать это как можно спокойнее.

– Пава с Горелым сбежали, – с горечью в голосе проговорил Расюк. Васо неожиданно поймал себя на мысли, что он попросту жалеет, что не поступил этой ночью точно так же.

– Это я их отпустил, – соврал Васо. – Просто забыл об этом сказать. Горелый совсем плохо чувствует себя. Зачем нам обуза? Да и не держат здесь никого насильно. Вы сами приехали, вправе и уехать. Другое дело, кто сколько заработает. Пава и Горелый сейчас на пути к Тбилиси. Кто желает, может последовать за ними. Я расскажу, где вы получите деньги, и как вас переправят обратно на родину. Вы прекрасно видите, что на самом деле все намного сложнее, чем казалось на полигоне. Я никого не держу. Пожалуйста.

– Желающие покинуть подразделение, – Расюк обвел строй насмешливым взглядом, – два шага вперед!

По строю прокатился ропот. Наемники стали совещаться. Наконец вышел первый. Увалень Сванте Алликмаа. Бритоголовый молодой мужчина по кличке Сват приехал из Литвы. Глядя на него, вышел Дрокичус. Одновременно шагнули Бондаренко и Дыбовчук. Васо подошел ближе:

– Вы точно решили уехать?

– У меня мама болеет, – начал было оправдываться Сват, но Васо поднял руку:

– Не надо объяснять, дорогой! Зачем? Наш народ и так благодарен вам за то, что вы сделали.

– Вертайся! – шепнул кто-то из строя.

– Оружие передайте, – Васо кивнул на Расюка.

– Вы довезете нас до шоссе? – спросил Дыба.

– Конечно, – кивнул Васо. – Только вам придется немного пожить в Тбилиси. Сами понимаете, выезжать прямо сейчас из страны опасно. Да и деньги вы еще должны получить.

Неожиданно Сват снова прижал к себе уже протянутый Расюку автомат и пристально посмотрел в глаза Васо:

– Что-то ты темнишь, начальник.

– Ага, сладко балакает, – поддержал его Дыба и резко наклонился к лежащему слева от Расюка оружию.

– Назад! – не своим голосом заорал Васо.

В тот же момент Расюк, первым сообразивший, что к чему, наступил на протянутую руку:

– Так не будет. Захотел, пришел, передумал, ушел!

– Ух! – побагровел Дыба и выдернул из-под подошвы руку. Однако переусердствовал и, потеряв равновесие, завалился на спину.

– Хватайте предателей! – крикнул Васо и отскочил назад.

Расюк шагнул к Дрокичусу и схватил его за одежду. Тот неожиданно двинул ему по локтевому сгибу зажатой в кулаке гранатой. Расюк взвыл.

Васо перепугался. Он не знал, как поведут себя остальные. Но вот, снимая с себя автомат, первый шагнул вперед один из близнецов. Короткий размах – и Дрокичус летит вперед лицом от удара прикладом по затылку. Это послужило сигналом остальным. Вокруг желающих уйти образовалась толпа. Поднялся невообразимый шум. Всех четверых мгновенно сбили с ног и стали избивать.

Забыв про больную ногу, Васо прыгал вокруг дерущихся, не зная, как поступить. Но толпа расступилась сама. На траве корчились предатели.

– Что с ними делать? – Расюк выжидающе посмотрел на Васо.

С опаской покосившись на толпу, Васо махнул себе за спину:

– Убейте и закопайте там, – он перевел дыхание, пытаясь унять дрожь. – Их деньги будут распределены между вами.

– Врет, – простонал Дыба, приподнимаясь на руках. Лицо заливала кровь. Правого глаза не было видно. Губы были похожи на два огромных вареника. Он сплюнул, отчего кровь повисла на подбородке, и снова заговорил:

– Обман это. Неужели еще не поняли?

– Замолчи! – прикрикнул на него Расюк.

Васо толкнул стоящего рядом наемника в плечо:

– Стреляй!

Тот нерешительно снял автомат с плеча, щелкнул предохранителем и загнал патрон в патронник. Однако стрелять не стал, а растерянно озирался.

– Вы что? – оторопел Васо. – Все?!

– Почему мы должны вам верить? – неожиданно раздался голос. – Я, например, представлял все по-другому.

Васо понял, о чем речь. Их тренировали устраивать провокации на границе с Осетией или в грузинских селах, расположенных прямо на территории непризнанной республики. Заверяли, что обстановка будет благоприятной. В задачу созданной группы входило убедить мировую общественность в том, что прибывшие на помощь части творят беспредел и занимаются мародерством. Все были уверены, что русские войдут, чтобы отвести свои миротворческие батальоны, разбитые и деморализованные натиском хорошо оснащенной и подготовленной грузинской армии. Здесь, в Цхинвале, Америка и Англия должны были дать России понять, что она зря пытается занять место рядом с великими державами. И что даже маленькая Грузия, которая пошла по пути настоящей европейской демократии, способна и смогла нанести сокрушительный удар по огромной стране. Но уже вчера во второй половине дня Васо понял: все идет не так, как было задумано.

* * *

Выведя из строя технику зенитной батареи, группа спешно покинула ставший опасным район.

Они отошли уже на приличное расстояние, когда земля качнулась от чудовищного взрыва. Антон даже присел от неожиданности.

– Перестарались, – лаконично объявил Дрон.

Стало ясно, что из-за пожара все-таки рванула одна из установок.

– Я в первый момент подумал, что наши по Тбилиси атомной бомбой шарахнули, – усмехнулся Москит.

С восходом солнца группа была уже в десяти километрах от уничтоженных позиций противника. В процессе совершения марша в район выполнения задачи Антон отклонился от основного направления немного в сторону для сеанса связи. Дежурный по ГБУ сразу переключил его на Родимова. Генерал выслушал короткий доклад по поводу батареи, уточнил, какие документы, подтверждающие присутствие украинских военных взяли, и сокрушенно, с нотками ностальгии вздохнул:

– Вот что творят! Выкормыши американские! У меня прадед из Киева. А теперь что? Дожили! Нам ведь раздолбаи и продажные политики, по сути, гражданскую войну устроили.

Антон переложил трубку к другому уху и скосил взгляд на Лавра, который сидел, повернувшись к нему спиною, и смотрел в направлении видневшегося за деревьями виноградника.

– Вводные есть? – уточнил Антон, когда генерал закончил говорить. Его удивило то, как Родимов ведет себя в эфире. Он словно забыл, что Антон в тылу противника, а любой источник радиосигналов пеленгуется, просчитывается и проверяется. Причин такой безалаберности может быть несколько. Либо обстановка изменилась в корне, и противник полностью сломлен, либо генерал затеял очень сложную игру, в которой просто необходимо «засветить» группу. Антон не беспокоился, что его умышленно подставляют. Если Родимов что-то делает, он заранее просчитывает каждый шаг.

– Грузинские подразделения рассеяны и спешно уходят с позиций. Сплошной линии обороны нет. По данным авиаразведки, дороги, ведущие на восток Грузии, забиты беженцами и отступающими частями. В Гори брошены арсеналы, базы хранения бронетанковой и автомобильной техники. Пока там только наша разведка. Удалось узнать, что в районе действует специальное подразделение грузинской армии, состоящее из наемников славянской наружности. Передвигаются на БТР с российской символикой. Насилуют, убивают, грабят. Чем это чревато, не мне тебе говорить. Ловить я тебе их, конечно, поручать не собираюсь, нереально это в наших условиях, но имей в виду. Могут их дела на тебя повесить. Будь осторожен. Исходя из сложившейся обстановки считаю проведение в тылу ряда мероприятий излишним. Зря измотаетесь.

– То есть панику сеять не надо? – уточнил Антон, назвав комплекс мероприятий, направленных на дезорганизацию войск противника, общим и привычным словосочетанием.

– Ты правильно понял. Пока выйди в указанный ранее район и жди.

– Понял. – Антон отключился, вернул станцию Лавру и сделал знак Коту поднять группу и начать движение.

Вскоре вышли на «точку». Отсюда до шоссе было не больше километра. Антон сразу отправил к дороге двух человек во главе с Котом. А сам выбрал место для «дневки». Это был небольшой распадок, образованный двумя возвышенностями. В одном месте, совсем недавно, от старости упало дерево. Огромные толстые корни с еще не осыпавшейся землей устремились вверх. Под ними, в образовавшейся яме, он устроился на пару с Дроном. Отдыхали по очереди.

Конечно, по всем правилам, необходимо было подготовить более серьезное укрытие. В программе подготовки спецназа большое внимание отводится именно обеспечению жизнедеятельности группы. Они учились выживать в пустынях, в горах, в тайге и джунглях. На тренировках, которые длились не один месяц, укрытия строили с таким расчетом, чтобы можно было жить месяцами, поднимаясь на поверхность лишь для выполнения задач. Подобные убежища маскировались таким образом, что поисковые группы противника могли работать наверху, даже не догадываясь о том, что у них под ногами находятся диверсанты. При оборудовании подобных укрытий применялись новейшие достижения науки и техники. Использовались препараты, которые сбивали с толку даже собак. Как правило, схроны обустраивали в земле, выгребая грунт и ссыпая его в расположенный поблизости водоем. Сверху укрытие не должно было выделяться на фоне остальной местности. Даже кусок дерна, которым закрывается вход, нужно по возможности периодически поливать водой, чтобы трава на нем не пожелтела.

В ситуации, подобной той, в которой оказались разведчики сейчас, на дневку устраивались давно определенными парами, занимая позиции с таким расчетом, чтобы исключить внезапное нападение противника с любой стороны.

Уложив под головы рюкзаки, одни улеглись на отдых, другие остались наблюдать. Антон направил ствол «Винтореза» сначала на группу деревьев с причудливо изогнутыми стволами, потом перевел на россыпь камней и далее – на желтеющий песком обрыв. Взгляд задержался на буром пятне, странными рывками двигавшемся от позиции. Это оказался кабан. Неожиданно через ПУ к Антону обратился Банкет.

– Что у тебя? – спросил он, не отрывая взгляда от кабана.

– Обнаружил захоронение, – доложил Банкет.

Антон удивленно посмотрел в том направлении, где находился на пару с Москитом Банкет.

Антон встал, огляделся и, пригибаясь, направился в ту сторону. Позиция Банкета была оборудована у росших от одного корня деревьев. Свернувшись в небольшом углублении калачиком, спал Москит. Сам майор оказался чуть в стороне, на краю небольшой полянки. Антон направился к нему. Здесь, среди густых зарослей кустарника, в наспех вырытой неглубокой яме, было несколько одетых в военную форму мужчин, небрежно присыпанных землей и песком.

– Как нашел? – Антон потянул носом воздух. Запаха разложения не чувствовалось. Захоронение было, судя по этому, совсем свежее.

– С моей позиции песок на траве хорошо видно, – Банкет показал взглядом в сторону деревьев. – Присмотрелся, вроде недавно засыпанная яма. Подошел ближе, и вот…

Он пожал плечами.

Антон присел на корточки, ухватил торчащий из земли ботинок и потянул. На поверхности показалась нога в камуфлированных штанах. В Грузии военные носили одежду совершенно другой расцветки. Антон хмыкнул и посмотрел на Банкета:

– Помоги.

Через минуту они извлекли на поверхность труп солдата с шевроном России на рукаве.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Банкет, сидя напротив Антона.

– Пока только предполагаю, – медленно проговорил Антон и выпрямился. – Ты давай, занимайся «эксгумацией», а я осмотрюсь.

– Один? – удивился Банкет.

– Пусть отдохнут, – отмахнулся Антон и направился к поляне.

Хватило беглого осмотра, чтобы понять – здесь провела ночь группа людей численностью до взвода. Причем приехали они сюда на БТРе. Окурки, остатки пищи, упаковки от сухого пайка, кучки кала.

Антон вернулся к захоронению. Банкет поработал на совесть. На поверхности рядком лежали три трупа. Лица разбиты, форма на всех российская, внешность славянская. В совокупности с обнаруженными Антоном фактами, можно было смело утверждать, что они наткнулись на следы пребывания группы диверсантов, о которых говорил Родимов.

Банкет выпрямился, огляделся по сторонам и вполголоса стал докладывать:

– Документов нет, из личных вещей на этом, – он показал рукой на бритоголового крепыша, – католический крестик. На правой руке татуировка льва. В памяти сотового телефона имеются номера с кодом Таллина. Могу предположить, что им не разрешалось иметь при себе средства связи. Я обнаружил телефон в пришитом на поясе потайном кармане. Скорее всего – гость из Прибалтики. У второго пачка папирос «Беломор», производства краснодарской табачной фабрики; заполненный марихуаной спичечный коробок с надписью на украинском языке «Серники». Застрелен в спину, двумя выстрелами, предположительно из «АК». Третий скончался от ранения в грудь. Также имеется ранение руки в локтевом сгибе. Видно, что оказывал сопротивление. В кармане обнаружен календарь на этот год Львовской полиграфической компании. Можно предположить, что перед нами представители Украины и Прибалтики, переодетые в форму российских военнослужащих. В дополнение могу сказать, что незадолго до смерти их били.

– Пригласи сюда Лавра. Пусть всех снимет и немедленно переправит фотографии для идентификации в Москву. Также необходимо сделать схему захоронения.

В этот момент Антон получил вызов:

– Это Кот. Вышли к шоссе. Наблюдаем беженцев и разрозненные группы военных. Двигаются пешим порядком и на машинах в направлении Тбилиси. За все время наблюдения на Гори проследовала одна колонна в составе трех крытых грузовиков.

– Пустых? – уточнил Антон.

– По всем признакам, да.

– Понял. Продолжай наблюдение. Прими к сведению, что в районе действует диверсионная группа. Ее члены – славянской наружности. Передвигаются на БТР с российской символикой.

– Понял, – с этими словами Кот отключился.

Антон вернулся к могиле. Здесь уже суетился на пару с Москитом Лавр. Доктор осматривал трупы, Лаврененко фотографировал. С учетом обнаруженного захоронения Банкет сменил позицию, уйдя немного вперед.

– Что с ними делать будем? – спросил Москит.

– Съедим, – хохотнул Лавр. – Конечно, здесь оставим.

– Значит это и есть те самые диверсанты? – Москит выпрямился.

– Думаю, да, – Антон посмотрел на Лавра. – Давай результаты в Москву. Пусть прогонят по базам данных, может, эти клоуны где-то уже светились.

Лаврененко отправился готовиться к сеансу связи.

Отдаленные голоса и речь все услышали одновременно. Антон переглянулся с Москитом и оба присели. Лавр отбежал в сторону и распластался под деревом.

– Противник слева! – раздался голос Банкета.

Антон стал крутить головой по сторонам. Вся беда была в том, что единых для всех ориентиров они не назначили. Антон стоял лицом к югу, Москит – наоборот. Однако Банкет дал команду относительно своей позиции. И в конечном итоге он поправился:

– С северо-запада различаю голоса большой группы людей.

– К бою! – проговорил в микрофон Антон, заранее зная, что спецназовцы проснулись и уже рассредоточились. Переговорные устройства на время сна никто не отключал. Все, что творилось в эфире, слышали. И преспокойно спали, когда кто-то говорил или даже ругался. Но стоило прозвучать определенной команде, все мгновенно просыпались.

– Группа военных, – наконец вновь заговорил Банкет. – Пять… Шесть человек. Идут неорганизованно. Часть вовсе не вооружена. Возбуждены. Что-то на ходу бурно обсуждают. Дезертиры, – наконец резюмировал он.

– Офицеры есть?

– Нет, рядовой состав.

– Пропускаем, – принял решение Антон. Он не видел смысла уничтожать разрозненные группы противника. Убежав в глубь республики, они нанесут больше вреда, сея панику и выражая недовольство организованной Саакашвили войной.

– Я не смогу уйти незамеченным, – проговорил Лавр.

Антон посмотрел в его сторону. Он лежал в зарослях кустарника, в центре небольшой поляны. Грузины шли прямо на него. Возможно, они и уклонятся от боя, но станут свидетелями действий группы. Поэтому выход был один – уничтожить.

– К бою! – скомандовал Антон.

Тем временем грузины были уже на расстоянии броска гранаты. Все как на подбор рослые, молодые. Жить да жить. Но президент их страны решил по-другому. Он, а не бог отмеряет каждому земной срок. Поставили у руля государства баловня, который обожает игру в солдатиков. Вот и приговорил он этих парней, не успевших толком пожить, завести семьи, воспитать детей, от которых родились бы внуки… Смертный приговор… Только за то, что родились в стране, где к власти пришел новоявленный Гитлер.

– Работаем! – скомандовал Антон.

В этот момент, понятный только тем, кто живет последние мгновения, двое вдруг встали. Один стал испуганно озираться. Второй попятился и налетел спиной на идущего сзади.

Антон надавил на спуск. Голова грузина дернулась, а лицо идущего за ним вдруг мгновенно окрасилось в алый цвет. Раздался истошный вопль. На землю полетел второй, третий. Огонь вели только из бесшумного оружия. Последний отбросил в сторону винтовку и устремился прямо на позицию Банкета.

Майор не стал стрелять. Он возник перед грузином бесшумно, словно материализовавшись из воздуха. Лицо, в полосах грима, пятнистое, под цвет местности, снаряжение – все это делало человека почти незаметным, и несчастный увидел спецназовца в самый последний момент, когда их разделяли считаные шаги. Банкет шагнул навстречу. Одновременно, снизу вверх, по дуге, мелькнул нож, на который в буквальном смысле налетел грузин. Старый и страшный удар, не оставляющий шансов. Лезвие вошло в область солнечного сплетения под углом и пронзило сердце. Придерживая уже мертвого грузина за плечо, Банкет опустил его на землю, одновременно вытерев об одежду убитого лезвие. Спрятав нож, он поднял с земли «Винторез».

– Уходим, – бросил в микрофон Антон, поднимаясь.

– Командир, один живой, – доложил Москит, который первый оказался у трупов.

– Берем с собой!

Времени на то, чтобы допросить раненого, не было. Неизвестно, сколько еще подобных групп находится поблизости. Раненого грузина подхватили под руки Москит и Лавр. Антон назначил в головной дозор Банкета и через пару минут они уже уходили с места боя.

* * *

Расправившись с нежелающими продолжать рейд, группа Васо отправилась выполнять поставленную с вечера задачу. Настроение у Васо было гнусным. Страшная усталость, боль в поврежденной ноге, страх перед предстоящим убийством иностранцев, обеспокоенность за свою собственную шкуру – все это как-то сразу навалилось на него. Не доезжая до шоссе, группа свернула на проселок, который тянулся параллельно дороге, повторяя ее изгибы. Через несколько километров впереди появилась толпа людей в форме. Пришлось снова свернуть в сторону. Некоторое время ехали по лесу. С трудом преодолев заросли орешника, вновь оказались на заброшенной дороге, которая по всем признакам также вела к шоссе. Васо приказал остановиться и запретил группе отходить от машины, хотя про себя он уже называл этот сброд шайкой. Снова вышел на связь Дэви и сообщил, что журналисты задерживаются как минимум до второй половины дня. Это обрадовало. Васо все еще надеялся, что обстоятельства изменятся, и им не придется убивать иностранцев. Не слезая с БТРа, он снял с больной ноги ботинок и с удовольствием пошевелил пальцами в намокшем от пота носке. От повязки пришлось отказаться, поскольку с ней нога в ботинок не помещалась. Однако отдых был прерван новой вводной. Диверсионная группа русских уничтожила зенитную батарею, прикрывающую участок дороги Гори – Тбилиси. Васо предписывалось срочно выехать к месту трагедии. На бронетранспортере была установлена новейшая навигационная система, которой наряду с прочим, научили пользоваться каждого наемника. Не прошло и десяти минут с момента поступления команды, а они уже свернули на проселок, который должен был привести их к позициям батареи. Почти сразу, на обочине, Васо увидел микроавтобус Дэви. Выскочивший из кабины водитель отчаянно замахал руками, требуя остановиться.

– Где твой старший? – не слезая с брони, крикнул Васо.

Вместо ответа грузин махнул рукой вдоль дороги, показывая направление. Затем сказал:

– Садись ко мне в машину. Только перед этим убери БТР. Его не должны видеть. Пусть отъедет сюда, – он показал рукой на едва заметную, заросшую кустарником и мелкими деревцами дорогу.

– Понял, – Васо передал указание Расюку. Тот кивнул.

Васо с трудом слез с брони и направился к машине.

– Нет другой формы? – усаживаясь за руль, спросил водитель.

– Откуда? – Васо даже удивился такому вопросу.

– Там, под сиденьем сумка, – водитель показал пальцем назад. – Тебе надо переодеться.

Васо с шумом вздохнул и перебрался в салон. Отыскал пластиковый пакет, в котором лежали штаны и куртка американского производства. Тем временем водитель тронул машину. Пока ехали, Васо успел сменить российский камуфляж на грузинскую «американку». Знаков различия на ней не было. Между тем микроавтобус свернул с проселка на небольшую поляну. В окно были видны следы от гусениц. Наконец Васо разглядел среди кустарников и сами зенитные установки. Микроавтобус встал.

– Приехали, – сказал водитель.

Васо открыл дверь и выбрался наружу. В нос ударило зловоние горелой плоти, резины, солярки, пластмассы и дерева. Глаза вмиг заслезились. Васо огляделся. Картина была удручающая. Одна установка «Бук», вернее, то, что от нее осталось, стояла рядом с окопом и дымила. Он поежился. Взрыв был такой силы, что верхнюю часть тягача буквально разорвало, а «внутренности», включая двигатель, странным образом валялись в стороне. В радиусе нескольких десятков метров не было даже травы. Почерневшая земля и камни. Дальше все выгорело. Вырванные с корнем деревья были разбросаны и лежали по краям образовавшейся круглой площадки. Вторая установка пострадала немного меньше. Два катка неестественно развернуты, гусеница разорвана взрывом и скатилась вперед, полка изогнулась и торчала кусками искореженного металла. Она словно стала ниже. Вокруг суетилось с десяток военных. Гремел двигателем допотопный тягач с установленной сверху бочкой. Двое чумазых пожарных сматывали тянущийся от нее рукав. Чуть дальше машина управления, за которой в окопе еще одна пусковая установка. Она была сильно повреждена взрывом, но не горела. Слева от дороги стоял грузовик с откинутым задним бортом. В нем, на брезенте, лежали трупы. Бросались в глаза рифленые подошвы армейских ботинок. Васо не стал считать, просто отвернулся. Двое солдат тащили еще одного убитого.

– Видишь, как надо работать? – раздался над самым ухом голос Дэви.

Васо вздрогнул. Неприятно заныло под ложечкой. Американец подошел бесшумно. На лице – выражение вышедшего на прогулку человека.

– Они не только превратили в металлолом очень хорошую технику, но и уничтожили специалистов, на подготовку которых ушли годы, – продолжил анализ действий русских спецназовцев американец. Было заметно, это доставляет ему удовольствие. Он говорил о них с уважением.

– Это повлечет за собой серьезные последствия. Теперь специалисты из Украины не так охотно будут рваться на войну.

Васо почувствовал злость.

– Зачем я здесь нужен? – в ожидании ответа грузин уставился в глаза американцу.

– На боевом дежурстве здесь находились два расчета из Украины, – вкрадчивым голосом заговорил Дэви. – И кроме того, пять инструкторов. Все убиты. Конечно, спецназ понял, с кем имеет дело. Но мы заранее предусмотрели подобное развитие событий, и никто не имел при себе документов. Тем не менее теперь у русских есть козырь. С одной стороны, действия спецназа на таком удалении от зоны боевых действий можно расценивать как угодно. Ведь здесь нет ни осетин, ни миротворцев. Почему они оказались в этом районе, и как давно находятся тут? Если у них появится фотоматериал, его также можно легко опровергнуть. Почему он снят именно в Грузии, а не под Владикавказом? Разве трудно поставить несколько старых установок и положить рядом солдат, облитых кровью убитых животных?

Васо еще раз огляделся:

– Здесь сейчас все уберут?

– Нет, – покачал головой Дэви. – Только трупы. Но вместо них появятся другие. Ими будут грузины.

– Их привезут из района боевых действий?

– Нет, – покачал головой Дэви. – Как раз эту проблему решишь ты.

– Опять? – Васо вдруг почувствовал, как в горле пересохло, а ноги предательски ослабли.

– Не волнуйся ты так, – Дэви улыбнулся. – Ничего страшного в этом нет. В лесу, параллельно дорогам, перемещаются толпы дезертиров. Они уже в форме. Некоторые с оружием. Все, что от вас требуется, это устроить несколько засад, и наловить таких паникеров. Только учти: трупы должны быть обезображены. И никаких документов. Выколите глаза, вспорите животы и напихайте туда камней. Обязательно отрезайте уши, пальцы, снимайте кожу. Пусть все думают, что русский спецназ, прежде чем людей убить, долго издевался над ними. Тебе все понятно?

Васо кивнул, окончательно ощутив себя человеком, который перешел все мыслимые и немыслимые границы человеческой морали.

– Я позабочусь, чтобы через десять минут здесь никого не было, – Дэви покосился в сторону позиций. – Выставь охранение, а сам действуй.

– Сколько у меня времени?

– Его сейчас в этой стране нет, – ответил Дэви и махнул рукой водителю микроавтобуса. – Он отвезет тебя обратно.

Расюк задачу понял быстро и с ходу предложил выдвинуться к реке. По его мнению, для дезертиров Кура – хороший ориентир. С другой стороны, меньше риска нарваться на патрули военной полиции и комендатуры. Но Васо решил использовать уже известные дороги и принял решение выехать на проселок, с которого они были вынуждены свернуть как раз из-за толп оставивших свои части солдат. Вскоре, спрятав БТР в зарослях кустарника, они вышли к дороге. Только тут Васо понял, что допустил ошибку. Расстояние до шоссе оказалось небольшим, и звуки стрельбы были бы прекрасно слышны. Но идти на попятную – значит уступить Расюку и потерять время, и он решил рискнуть. Укрывшись в придорожном кустарнике, они принялись ждать. Вскоре, подпрыгивая на ямах, пронеслись три «Хаммера». Бравые парни в огромных очках с холодными лицами им явно не подходили. Да и броня не по зубам. За ними появилось два десятка пехотинцев. Треть были в бинтах. Одного волокли на носилках. Васо не решился атаковать. Не потому, что не поднялась рука. Просто он пришел к выводу, что эти люди, уже повоевавшие, просто так не дадутся. Вслед за колонной появилось около взвода солдат. Следом видно никого не было.

– Давай, Расюк! Постарайтесь, как договаривались.

Расюк поднес к губам небольшую радиостанцию для связи со старшими в тройках:

– Все, готовность «номер один»! Действуем по моей команде!

Наконец группа поравнялась с засадой. Злые, землянистого цвета, уставшие лица, порванная на локтях и коленях грязная одежда, наспех наложенные повязки.

– Вперед! – скомандовал Расюк.

Сердце у Васо замерло, а в горле пересохло.

– Всем мордой в землю, козлы! – не своим голосом заорал Расюк и передернул затвор.

Солдаты растерялись. Толпа выскочивших из зарослей «русских» произвела эффект, но не такой, какого ожидал Васо. На лице самого высокого растерянность сменилась улыбкой:

– Мы не воевали против вас, – он медленно поднял руки.

– Разберемся, – воспрял духом Расюк. – Оружие не землю!

– Неужели вы подчинитесь? – негромко спросил коренастый грузин, по знакам различия капрал. – Эта наша земля. Мы защищаем ее, а не продажных политиков…

Васо находился слишком далеко, чтобы стрелять самому. Да и его подопечные стояли на линии огня. С другой стороны, он не успевал сказать, от кого исходит опасность. Крикнуть, чтобы открыли огонь на поражение, значит наверняка сорвать операцию. Не исключено, что с шоссе бросится на звук стрельбы какое-нибудь подразделение. В таком случае придется уносить ноги. Решение созрело мгновенно. Вообще, Васо поражался, с какой скоростью он постигает науку воевать. Как быстро совершенствуется и привыкает к обстановке.

– Не делайте глупость, капрал! – на грузинском, громко, заговорил он. – Мы не причиним вам зла. Я сам грузин. Даю слово! И никто не собирается захватывать ваши земли.

Воспользовавшись замешательством, наемники набросились на эту горстку измученных солдат. Замелькали приклады автоматов. Вскрикивая, его соотечественники падали, закрывая головы руками, вздрагивали под ударами армейских ботинок. В сторону полетело оружие. В основном укороченные «М-16».

– Атас! – крикнул выставленный со стороны Гори наблюдатель.

Васо посмотрел в том направлении и увидел грузовик с военными.

– Уходим! – не своим голосом закричал он.

Сердце заколотилось с такой силой, что закружилась голова. Сначала он рванул прочь, в направлении укрытого недалеко БТР. Потом встал. Кровь пульсировала в голове, мешая сосредоточиться. Васо оглянулся. Двое наемников бежали следом. Остальные метались по дороге. Расюк с близнецами-прибалтами ударами прикладов пытался загнать раненых в лес. Один, скорчившись, лежал на земле и не подавал признаков жизни.

Васо устремился обратно:

– Пака! – не своим голосом заорал он на пулеметчика. – Занимай позицию!

До грузовика оставалось меньше километра. Ехавшие на нем люди заметили неладное, и машина сбавила скорость.

Тем временем долговязый наемник по фамилии Пахомов упал посередине дороги, расставил сошки на своем «ПК» и направил ствол в сторону машины.

– Огонь! – заорал не своим голосом Васо. Ему вдруг показалось, что пулеметчик лежит очень долго.

Пака надавил на спуск. Машина резко повернула и встала. Военные стали спешно выпрыгивать из кузова. Некоторые залегли рядом и открыли ответный огонь.

– Бегом!

– Живее!

Подгоняя ударами прикладов, часть наемников погнала пленников в направлении БТРа. Остальные остались прикрывать отход. Васо поразила такая организация. За эти несколько дней он напрочь забыл, что лично обучал этих людей. Воодушевленный намечающимся успехом, он стал поторапливать Расюка. Вопреки ожиданиям на звуки стрельбы никто со стороны шоссе не вышел. Как понял Васо, армия настолько деморализована, что ей все равно, что происходит вокруг. Все заняты одной целью – убраться подальше от наступающих русских частей.

«Интересно, а кто же обороняет Гори? – неожиданно подумал он, вспомнив, как загружено шоссе. – Не получится ли так, что они окажутся на оккупированной врагом территории? Но в таком случае американец убежал бы в первую очередь».

Пленников довели до БТРа, связали им за спиной руки и стали заталкивать внутрь.

– Как я понял, ты грузин, – заговорил капрал. – Скажи, кто эти люди и куда нас везут?

– Это русский спецназ, – соврал Васо. – Я переводчик.

– Ты предатель? – спросил другой, щуплый с распухшей переносицей и заплывшим глазом солдат.

– Какой я предатель? – Васо сделал вид, будто удивлен. – Я пришел в армию во времена Советского Союза. Так и остался в России. Теперь вот переводчик, разве мало у вас служит русских?

– Зачем нас похитили? – спросил капрал.

– В грузинском плену большое количество русских солдат, – пояснил Васо. – Вас обменяют на них. Только и всего.

Он мог не говорить с этими людьми. Для него они уже умерли. Но неизвестность могла толкнуть их на непредсказуемые действия, а неожиданности им не нужны.

Вскоре боковая дверь захлопнулась, наемники облепили корпус БТРа, и они тронулись.

На батарее уже не было людей. Даже охрану американец не оставил. Оно и понятно. Зачем? Что здесь брать?

Когда бронетранспортер остановился, Расюк огляделся и присвистнул:

– Нехило!

Наемники зароптали. Стали озираться по сторонам. Оно и понятно, теперь эти люди, как говорится, «вживую» увидели, что линии фронта не существует, и они могут нарваться на спецназ русских.

– Выводим по одному, – негромко стал инструктировать Васо. – Оттаскиваем к машинам и там убиваем.

– Фартук бы, – неожиданно проговорил Расюк.

– Зачем? – отчего-то ужаснувшись, спросил Васо.

– Сами говорите, надо изуродовать этих козлов, – он показал на себя. – Потом что, в крови ездить? Да и вонять одежда будет.

К горлу Васо подступил ком. Он вдруг перестал различать цвета. Все сделалось уныло-серым. Снова убивать! Причем, как! Он поймал себя на том, с каким равнодушием они говорят об этом. Да, он замечал, как в процессе жизни изменяется отношение к этому страшному таинству перехода из одного мира в другой. Он не верил в бога, даже не задумывался о его существовании и поэтому считал, что за этой чертой ничего нет. А если так, то и бояться нечего. Однако животный ужас, который он испытывал при малейшей угрозе собственной жизни, заставлял по ночам задумываться над смыслом своего существования. Неожиданно он на секунду попытался представить себя на месте этого капрала. Он прожил достаточно большую жизнь, строил планы, пытался уцелеть на этой войне и вот его подводят к последней черте, за которой его огромный мир со своими страданиями, любовью, душевной болью и радостью должен вмиг исчезнуть во имя непонятной и далекой для него политики. Чтобы кто-то в Тбилиси и Вашингтоне смог оперировать фактами, которые доказывают зверства якобы русского спецназа. Васо поежился. Он представил равнодушные лица обывателей, с затаенным страхом рассматривающих снимки зверств. Через десять минут они забудут эти кадры как страшный сон, пойдут по домам к своим семьям, а эти люди с фотографий будут кормить червей и уже никогда не увидят солнца.

– Так как?

Васо очнулся и посмотрел на Расюка. Тот выжидающе смотрел на него. Он понял: помощник задал вопрос, а он, погруженный в свои мысли, прослушал.

– Я говорю, может, раздеться? – уже с нотками раздражения в голосе переспросил Расюк.

– Как хочешь, – упавшим голосом произнес Васо и побрел к сгоревшей машине.

Тем временем Расюк быстро поставил задачу своим подчиненным. Трое зашли за пусковую установку и разделись до трусов. Потом забрались на машину и, немного порыскав по ящикам, достали оттуда монтировки, молоток, кусок тонкого троса. Трое разошлись в разных направлениях для охраны. Двое спустились внутрь БТРа, остальные встали с двух сторон от десантного выхода.

– Готовы? – Расюк заглянул за установку.

Три палача дружно кивнули головами.

Сема, здоровенный, синий от наколок парень, Кегля, рослый, с маленькой головой и глубоко посаженными глазами украинец и единственный русский, приехавший из Азербайджана, Руст – худосочный, с жиденькими волосенками очкарик, имели ярко выраженные наклонности маньяков. Сейчас, с нездоровым блеском в глазах, нервно хихикая, они переминались за корпусом обгоревшей машины. Из одежды на не видевших солнца бледных телах были лишь не первой свежести трусы и ботинки. Как понял Васо, чтобы не отбить на ногах пальцев. Палачи всем своим видом показывали безразличие к предстоящим убийствам.

Васо непроизвольно отошел еще дальше в лес. Но сил совсем уйти или отвернуться не было. Его тянуло смотреть на то, чего никогда не увидишь в самом страшном боевике. На настоящую страшную смерть. Хотя он за время своей работы понял: не страшной не бывает.

– Открывай! – крикнул Расюк.

Массивные двери отворились. На свет божий появился первый кандидат на умерщвление. Это был еще совсем юный грузин. Черные, слегка вьющиеся волосы, были мокрыми от пота. Он был бледен, но не сопротивлялся. Лишь движения были неуверенными. Двое наемников подхватили его под руки и повели к остову сгоревшей установки. Когда зашли за нее, он неожиданно встал. Глаза округлились, нижняя челюсть отвисла. Он издал протяжный стон. Васо понимал, что творится у бедняги в душе. Наверняка он понял, для чего у этих, раздетых до трусов парней, массивные железки. Взгляд у всей троицы был такой, что даже Васо стало не по себе.

Тем временем, проявив незаурядную прыть, грузин присел, пнул стоящего слева наемника по щиколотке и рванул в сторону. Но из-за связанных за спиной рук потерял равновесие и упал. Конвоиры навалились на него сверху.

– Подождите! – завопил Сема и бросился к куче возившихся на земле людей. Он словно испугался, что грузина убьют без него. Оказавшись рядом, он забежал со стороны головы несчастного и дважды двинул ему монтировкой по темени. Однако последний удар не рассчитал. Железяка скользнула по затылку и попала по скуле конвоира.

– Ты че, сука! – вскочил тот и схватился за лицо.

– Извини, – развел руками Сема и посмотрел на грузина. Тот лежал на животе, широко раскинув руки.

– Убил? – переменившись в лице, спросил получивший по лицу наемник.

– Наркоз! – отмахнулся Сема.

После этого грузина занесли за корпус машины, и палачи принялись за дело. Для начала они его долго били. Потом перевернули на спину и расстегнули на груди куртку. Все тот же Сема взял нож, встал над грузином и посмотрел сначала на одного, потом на другого своего дружка:

– Не тяни, там еще целая толпа, – поторопил Кегля.

Сема присел на корточки и вогнал нож в живот. Грузин издал странный, булькающий звук, но не очнулся. Сема стал тянуть рукоять ножа на себя, но у него попросту не хватило сил пропороть внутренности. Руки соскользнули, и он полетел назад, рухнув спиной на ноги грузина. Тогда за дело взялся Руст. Он обмотал рукоять ножа тряпкой, вынул его на две трети и ловко вспорол живот. Из страшного разреза полезли внутренности.

– Давай! – он поднял взгляд на Кеглю.

Тот спохватился и бросился к собранным в кучу камням, которыми затем стал забивать брюшную полость. Потом перешел к конечностям. Прижал руку к земле, отрезал несколько пальцев. Выпрямился. Немного подумал, собрал посиневшие обрубки и запихал в открытый рот покойника. Заодно хладнокровно вогнал лезвие в глаз.

По спине Васо пробежал холодок. Под сердцем заныло, а к горлу вновь подступил тошнотворный комок. Пытаясь успокоиться, он зажмурился. Когда открыл глаза, палачи снимали с лацканов куртки убитого эмблемы.

Васо в очередной раз удивился тому, как они умело работают. Он, например, упустил этот момент.

– Давай следующего! – на правах старшего скомандовал Руст. Без очков он и так выглядел немного непривычно, а сейчас, так даже страшно.

Снова лязгнула открывшаяся дверь и на свет божий выволокли очередного пленника.

– Вы ведь не убьете меня? – на плохом русском спросил он. – Где Амзарик? Его обменяли? Где наши?

Пряча улыбку, Расюк показал ему в направлении обгоревшей машины:

– Иди, там тебя ждут.

– Я не хочу туда! – неожиданно взвыл несчастный.

Но его, схватив за руки, поволокли к месту расправы…

Глава 4

За время наблюдения группа Кота собрала и передала много ценных сведений о количестве, составе и наименовании частей, отходящих в сторону Тбилиси. Именно на основании этих сведений было установлено, что ни о какой перегруппировке войск с целью последующего нанесения контрудара речи нет.

Спецназовцы отошли от места, где на группу наскочили дезертиры, на два километра в направлении Куры и устроились в заросшем травой и кустарником овраге. По пути допросили пленника. Он оказался рядовым взвода связи сто шестого армейского корпуса. По-русски почти не говорил, поэтому пришлось использовать переводчика. Пленному всучили трубку спутникового телефона, посредством которого он и ответил на интересующие группу вопросы переводчику. После всего тот пересказал разговор Антону. Военные, среди которых находился пленник, были из разных подразделений. Часть не оставляли. Как выразился грузин, скорее это она их бросила. Когда в Гори узнали, что на город, разгромив передовые отряды, идут русские танки, весь командный состав бросился эвакуировать семьи, забыв о служебном долге. Глядя на панику среди военных, прочь устремились и администрация города, и руководство МВД, и представители национального банка. Но это Антон уже и так знал. Когда стало ясно, что солдат не представляет никакой ценности, его ликвидировали.

Снова вышел на связь Родимов. Приказал не прекращать наблюдение за перемещением войск противника, а об изменениях обстановки немедленно докладывать дежурному. Во второй половине дня Родимов вновь вышел на связь.

– Исходя из анализа твоих докладов грузинские диверсанты по-прежнему находятся в районе действия группы. Кот, котролирующий шоссе, утверждает, что по нему плотно идут беженцы и отступающие части. Перейти на другую сторону незамеченными диверсанты не могли. С другой стороны река. На западе – Гори, где им тоже уже делать нечего. Остается одно: данное подразделение имеет конкретную задачу именно в этом районе. Думай, что может оказаться объектом их внимания.

– Колонны с ранеными. Представители гуманитарных организаций и прессы…

– Подумай и изложи мне свои соображения. Я пока постараюсь выяснить, что еще может интересовать диверсантов, кроме того, что ты перечислил.

Генерал отключился.

Антон вынул карту, развернул ее на том месте, где был изображен район действия группы, и задумался. Географическое положение шоссе позволяло устроить засаду на любом из его участков. Здесь повсюду, почти вплотную к проезжей части, подступал лес. Поэтому выдававшие себя за российских военных грузины могут напасть на интересующий их транспорт в любом месте. Протяженность участка – шестьдесят километров. Искать в таких условиях диверсантов – все равно что пытаться найти иголку в стоге сена. А если ловить на живца? Допустим, он сместит Кота ближе к Гори с задачей определять цели, которые для провокаторов наиболее интересны в плане нападения. Где может быть атака? Стоп! – осенило Антона. – Бандиты передвигаются на БТР. Этой машине требуется достаточно много места, чтобы развернуться. Отсюда следует, что засаду диверсанты устроят в непосредственной близости от лесной дороги, на которой БТР и оставят. Он вновь уставился в карту. Проселков было немного. Часть из них шли параллельно реке, одна тянулась рядом с шоссе в каких-то нескольких десятках метров. Антон нашел дорогу, по которой они вышли к зенитной батарее, потом поляну, где Банкет обнаружил захоронение. По-всему выходило, что злосчастный БТР крутится вокруг позиций ПВО. А если одна из задач этой группы – обеспечивать спокойную работу зенитчиков? Допустим, теперь она сама по себе отпала. Тогда остается определенный транспорт. Грузины наверняка планируют совершить нападение на такую категорию людей, чтобы всколыхнулся весь мир. Как правило, это в первую очередь журналисты. Если исходить из сложившейся на этот момент обстановки, грузинский президент категорически боится того, что в западную прессу попадет материал, проливающий свет на реальное положение дел. В то же время заткнуть рот прессе не в его силах. Ликвидируя собравших материал журналистов группой, переодетой в военную форму противника, он убьет двух зайцев. Объявит на весь мир, что русские, дабы скрыть свои преступления от мировой общественности, не побоялись уничтожить представителей международных СМИ, которые везли компрометирующий их материал.

В конечном итоге Антон нашел два района, на его взгляд наиболее подходящих для организации засады и быстрого отхода. Оба находились совсем рядом друг от друга. Два проселка, выходивших к шоссе. Через километр они пересекались, после чего расходились в противоположные стороны. Один заканчивался полем, на котором когда-то выращивали виноград. Именно на его окраине и находилась уничтоженная группой батарея. Стоп! – неожиданно в голову Антона пришла еще одна мысль. А что если на трассе никто не собирается нападать? Гораздо проще сделать это, например, на месте преступления русских. Он сам не раз использовал приманки. Что если грузины решили показать журналистам уничтоженную батарею, а после этого хорошенько напугать? Как будто группа, которая там бесчинствовала, далеко не ушла и ждала, когда кто-то туда приедет? От такой мысли он даже встал. Все три варианта имели право на существование. Причем они могли дополнять друг друга самым неожиданным образом.

Антон потер подбородок. Снова, уже не доставая карты, представил в голове план местности и пришел к еще одному выводу: если постараться, то и местонахождение БТР установить можно. Отпечатки протекторов достаточно четкие. Вот если бы еще был транспорт, чтобы порыскать по лесу. Но для начала Антон решил переместиться ближе к месту, где на его взгляд была самая большая вероятность встретить грузинских диверсантов.

– Группа! – скомандовал Антон.

Из нор, вырытых в склонах, почти под самыми корнями росших по кромке оврага кустов и мелких деревьев, показались спецназовцы.

– Доложить о готовности к движению, – он отогнал летавшего перед носом комара.

– Я Банкет, прием, – раздался голос майора, который снова оказался в охранении.

– Дрон, живой!

Дождавшись последнего доклада, Антон объявил трехминутную готовность к маршу. Пока спецназовцы шнуровали ботинки, подгоняли ремни, отбегали по малой нужде, он связался с Банкетом и поставил задачу сменить позицию. Теперь он должен был устроиться немного ближе к Гори с задачей при обнаружении транспортного средства с представителями СМИ немедленно доложить об этом Антону.

– Филин, – с тревогой в голосе заговорил Кот. – Задача ясна. Но вдруг они перемещаются на машине без опознавательных знаков?

Антон на секунду задумался. Действительно, что им стоит нанять обыкновенного частника?

– Попробуй устроить вблизи что-нибудь такое, на что они отреагируют, – предложил Антон.

– Голышом встать? – хмыкнул Кот.

– Можно грохнуть транспорт.

– Тогда возможно преследование.

– Хорошо. – Антон вдруг решил попытаться выбить нанесение удара авиацией. – Жди. Сейчас свяжусь с армейцами. Наведешь самолет на что-нибудь стоящее. Любой журналюга на это клюнет.

– Идет! – обрадованно ответил Кот и отключился.

Уговаривать начальника разведки не пришлось. Уже спустя десять минут он вышел на Антона и предупредил, что в интересах группы подняты и взяли курс на Гори два штурмовика. Антон перевел управление авиацией на Кота. Не прошло и двадцати минут, как грохнули несколько разрывов, а со стороны шоссе донесся шум авиационных двигателей. Вскоре Антон увидел и сами штурмовики. Отстреливая тепловые ловушки, они уходили вверх и влево.

– Отработал колонну. «БМ-21» две единицы, командно, штабная машина – одна, – с нескрываемой радостью доложился Кот. – Ювелирно!

– Понял. – Антону не импонировал оптимизм заместителя. Грузины могут догадаться, что авиация действовала по наводке с земли. Если сопоставить это с уничтожением батареи зенитчиков, то можно предположить, что группа осталась в районе и продолжает действовать. В этих условиях могут начаться интенсивные поиски.

Группа снова совершала марш. Условия были тяжелые. Перемещаться в светлое время суток – это уже проблема. В любой момент можно нарваться на кого угодно. Лес был переполнен дезертирами, спасающимися от войны людьми, разного рода подразделениями связи, комендантской службы, военной полиции и даже, как выяснилось, диверсантами, которые, по сути, действуют против своих же войск. Встреча ни с кем из них нежелательна. Поэтому двигались с большой осторожностью. Антон пошел ва-банк и принял решение выйти к проселку, соединяющему шоссе с позицией уничтоженной батареи. Что-то подсказывало ему, что он должен напасть на след злополучного БТР.

Вскоре вышли к проселку. Шедший в головном дозоре Дрон доложил, что обнаружил многочисленные отпечатки колесной и гусеничной техники. Проезжали два раза.

Антон вновь достал карту. Чуть левее, ближе к шоссе, была еще одна дорога. До нее не больше километра. Он подозвал Москита, поднес к его лицу карту и ткнул карандашом в пунктирную линию, потом показал направление:

– Бери Лавра, проверьте, проезжал по ней кто или нет.

– Командир, – раздался за спиной голос Дрона.

Антон обернулся.

Василий подошел и сел на корточки:

– Тебе не кажется, что на позиции поставили новую технику?

– Почему так решил? – удивился Антон, неожиданно вспомнив про отпечатки гусениц.

– Окопы готовы, место достаточно удобное, – стал перечислять Дрон. – Прикрывает сразу несколько транспортных артерий. На той стороне Куры еще одно шоссе. Плюс железная дорога.

– Для «Буков» это уже много, – попытался возразить Антон.

– К тому же кто подумает, что мы вернемся к позициям второй раз?

– Слушай, – Антон встал, – а ты прав!

– Это Москит, – вдруг ожил эфир. – На дороге свежие следы БТР.

«Вот еще одно подтверждение», – обрадованно подумал Антон, ощутив себя взявшей след гончей.

– Давай назад.

Вскоре группа вновь продвигалась к позициям уничтоженной батареи. Причем на этот раз двигались с удвоенной осторожностью. Если выводы Дрона верны и выведенную из строя технику заменили новой, то и охранение усилили. По крайней мере, первое время всех находящихся здесь будут преследовать кошмары, вызванные размышлением над судьбой предшественников. Хотя возможно и обратное. Смена может рассуждать по принципу, что снаряд дважды в одну воронку не попадает.

– Это Дрон, вышел в район позиций, – доложил назначенный в головной дозор Василий. – Людей, охранения не наблюдаю. Новой техники нет.

– Осмотреться! – приказал Антон, вынул бинокль, переполз чуть вперед и стал изучать местность.

Некоторое время спецназовцы вслушивались в странную, не присущую для леса тишину. В воздухе пахло гарью.

– Машины тушили, – пробубнил Дрон, – а трупы не убрали.

– Скорее для прессы оставили, – сделал вывод Москит.

– Зачем им афишировать, что здесь хохлов мочили? – возразил Банкет.

Антон нахмурился. Что-то было здесь не так. Трупы лежали не в том порядке, в каком они оставили их. Возможно, здесь поработали грузинские идеологи и подтащили убитых ближе друг к другу, чтобы легче было работать представителям СМИ. Он направил бинокль на скорчившегося у бруствера окопа зенитчика. Странно, он не помнил этого парня. Черные, слегка вьющиеся волосы. Широкое, почти круглое лицо. А тело какое-то странно раздутое. «Может, от жары? – мелькнула мысль, но Антон тут же отогнал ее прочь. – Прошло немного времени». Второй зенитчик лежал на спине, широко раскинув руки. Вместо живота – кровавое месиво. Расстояние не позволяло разглядеть детали, но следующая картина окончательно поставила все на свои места. За первым тягачом на дереве был распят солдат. И все, кого Антон увидел, были брюнетами с явно неславянской внешностью.

– Дрон, прикрой! – Антон приподнялся и перебежал к впереди стоящему дереву. Опустился на одно колено, осмотрелся. Ничего подозрительного. Следом устремились Москит и Лавр. Они залегли почти у самой кромки поляны.

– Чисто, – бросил Москит.

Антон добежал до бруствера и опустился рядом с трупом. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, какую цель преследовали недавно побывавшие здесь люди. Первым делом они спрятали или увезли трупы украинских расчетов. Оставленные здесь грузинские солдаты были убиты с особой жестокостью. Животы вспороты, и в них – камни, глаза выколоты…

Справа и слева уже работали остальные. Трупы пока трогать не решались. Мало ли что. Вдруг с сюрпризом? Перевернешь такого, а под ним граната, чека которой прижата спиной убитого.

– С минуты на минуту здесь будут представители прессы или гуманитарной организации, – сказал Антон, зная, что его все слышат. – Банкет, Стропа!

Дождавшись, когда оба офицера ответят, приказал:

– Возвращаетесь к пересечению полевых дорог. В случае появления любых транспортных средств задержать их продвижение в район зенитной батареи. Повалите дерево, устройте вблизи стрельбу, но до моей команды держите дорогу. Туман, занять позицию западнее, пятьдесят метров. Обо всех мелких группах противника немедленно предупреждать по радио установленным сигналом.

– Остальные – похоронная команда, – с тоской в голосе проговорил Дрон. – Я правильно догадался?

Антон действительно принял решение спрятать трупы. Вначале он считал, что будет достаточно оттащить их подальше от этого места и укрыть в какой-нибудь яме. Но, поразмыслив, отказался от этой затеи. Он просто поставил себя на место человека, который организовал это шоу. Наверняка он перед приездом журналистов явится сюда еще раз. Обнаружив, что «декорации» исчезли, организует в окрестностях поиски. Хорошо, если «режиссер» окажется недалеким и подумает, что здесь после него побывали те, в чьи обязанности входит эвакуация погибших. А если нет? С другой стороны, судя по всему, занимающийся этим человек достаточно компетентен в вопросах дезинформации. Значит, развит всесторонне. Он догадается, что сюда возвращалась группа спецназа. Поскольку забрать с собой трупы русские не смогут, они их спрячут. Однозначно провокатор бросит всех своих людей на поиски. Но теми силами, которыми располагает Антон, перенести трупы далеко невозможно. Реки или водоема вблизи нет. До Куры семь километров. Значит, надо прятать там, где искать не станут. Антон знал – самое надежное место на виду. Взгляд упал на окоп, из которого утром выехал «Тор». Антон взобрался на бруствер. Дно окопа песчаное. Решение созрело мгновенно, и вот уже Дрон на пару с Туманом углубляют его по центру, остальные стаскивают трупы ближе, стараясь не оставлять следов волочения. Работали быстро. Обезображенных грузин уже спустя полчаса уложили в правильной формы прямоугольную яму и засыпали сверху песком. Утрамбовали. Дрон веткой разровнял следы. Туман снял с одной машины трак и обозначил им следы от гусениц. Если не приглядываться, то ничего, что могло бы выдать захоронение, не осталось.

Еще раз осмотрели позицию. Убрали все-таки неизбежные следы волочения, собрали окровавленные листья, присыпали бурые пятна. Не прошло и часа, а уже ничто не напоминало о том, что здесь совсем недавно разыгралась кровавая драма.

Антон дал «отбой» Банкету. За это время он, как выяснилось, умудрился подпилить средней величины граб, росший рядом с дорогой, и приготовил толстую палку, которой собирался в случае чего свалить дерево. Не пригодилось.

Антон некоторое время размышлял, как поступить дальше. С одной стороны, устраивать засаду в непосредственной близости опасно. Обнаружив пропажу трупов, грузины разбредутся по лесу. Ликвидировать организаторов спектакля наверняка не составит труда. Как правило, подобные операции проводятся малыми подразделениями. Наверняка оно к тому же разбито на две части. Одна скоро прибудет сюда для встречи представителей прессы, другая, имитирующая подразделение русских, устроит засаду по пути к шоссе. В случае, если все получится, появится еще один повод обвинить русских в вероломности. Сама собой напрашивается мысль, что спецназ использовал уничтоженный объект как приманку для представителей прессы или гуманитарных организаций. Поэтому перестреляют лишь часть журналистов. Остальные «случайно» уцелеют. Если организатор с богатой фантазией, то выглядеть будет все так, будто обреченным людям в самый последний момент придут на выручку. Интересно, кто и в каком количестве будет играть роль спасителей?

– Дрон! – принял, наконец, решение Антон. – Ко мне.

– Останешься здесь, – Антон огляделся. – Спрячем тебя на склоне, – он показал взглядом на небольшую возвышенность. – Будешь держать в курсе дел.

– А не лучше ли укрыться в аппаратном отсеке? – неожиданно предложил Дрон.

Вместо ответа Антон лишь строго посмотрел на него. Дрон смутился.

Заработал спутниковый телефон. Антон торопливо достал трубку. Вопреки ожиданию это был не Родимов, а Банкет.

– Установил машины с представителями прессы, – едва Антон отозвался, торопливо заговорил Банкет. – Всего две. Джип «Тойота», белого цвета. На дверцах и капоте – буквы «ТВ». Следующая – микроавтобус «Форд». Голубой. Без надписей. Двигаются в сопровождении вездехода.

– Клюнули? – спросил Антон, подразумевая «авиационную приманку».

– Так точно, – по-военному ответил Кот. – Снимают на видео. Берут интервью у случайных людей.

– Как отъедут, дай знать.

* * *

Васо плеснул из фляги воды в ладонь, наклонился и смочил затылок. Голова раскалывалась. Солнце желтым кругом повисло в зените. Они уже убили всех пленников и отъехали на несколько километров от уничтоженных русским спецназом зенитных систем, а в ушах стояли крики обреченных грузин. Ему повсюду мерещился запах крови. Воротило даже от вида галет, которые, как ни в чем не бывало, грыз Расюк. Васо заметил, что теперь ему страшно смотреть на Руста, отличившегося особой жестокостью. Как-то по-особому зловеще блестели стекла его очков. В голову лезли самые разные мысли. Васо вдруг подумал, что в конечном итоге за все содеянное ему непременно придется ответить. На фоне бегущих от русских танков грузинских частей власть вдруг показалась непрочной и зыбкой. Казалось, что не сегодня-завтра, при таком положении дел президент сбежит, бросив своих вассалов на произвол судьбы. На какое-то время отвлек очередной налет. Два российских самолета вновь бомбили дорогу. После того как они улетели, из-за леса поднялись густые клубы дыма. Васо ходил взад-вперед вдоль проселка, на котором стоял порыжевший от пыли БТР, и грыз ногти.

От размышлений его отвлек едва различимый шорох, донесшийся сбоку. Решив, что это один из наемников, отходивший по нужде в кустарник, Васо повернул в том направлении голову и обомлел. В двух шагах, направив в грудь Васо пистолет, стоял Дэви. На этот раз он был в защитного цвета куртке и штанах. На ногах ботинки. Васо не поверил своим глазам. Решив, что это результат недосыпания и нервного перенапряжения, он зажмурился и тряхнул головой.

– Нет, уважаемый, – проговорил американец. – Вы еще в своем уме.

Васо открыл глаза и шагнул назад. Завороженно глядя на чернеющий странной, загадочной пустотой зрачок ствола, он произнес что-то нечленораздельное и икнул. С ним произошло нечто, схожее с сильным гипнозом. Он словно вырвался из своей оболочки и быстрой птицей, ловко лавирующей между деревьев, бросился прочь. С другой стороны, одновременно ощутил, как ноги налились свинцом.

– Не ожидал? – американец убрал пистолет и подошел вплотную. – Почему нет никакой охраны? Где секреты, посты, патруль? Неужели вам мало уничтоженной русскими целой батареи? Вам надоело жить? Может быть, мой друг работает на противника? Ты тоже желаешь стать жертвой работы ГРУ? Ведь они где-то рядом!

Васо оглянулся на стоящий в стороне БТР. В его тени лежали наемники. Почти все разулись, выставив напоказ бледные ступни с пожелтевшими и грязными пятками.

Он хотел было позвать Расюка, но Дэви взял его за локоть и увлек в сторону.

– Журналисты выехали из Гори. Нам удалось сделать так, что те, кто имеет опасную информацию, оказались в одной машине. Это микроавтобус «Форд». Все находящиеся в нем должны умереть, – Дэви остановился сам и вынудил последовать его примеру Васо. – Огонь сосредоточить на нем. Кроме этого, будет джип. Его не трогать. Там тоже пресса. Пусть считают, что родились в рубашка, – он впервые неправильно произнес слово. – На вездеходе «Хаммер» пять солдат. Они имеют задачу охранять представителей СМИ. Как вы сами понимаете, эти люди ничего не знают. Как они поведут себя, неизвестно. Чтобы избежать проблем, их надо сразу убить. У вас есть гранатометы. Используйте их. Автоматная пуля не сможет причинить вреда этой машине. Назначьте людей, которые сразу обследуют автобус. Нужно забрать металлический кейс. Это архив. Потом все сжечь. В Гори весь транспорт заправили бензином. Кроме того, у вас есть взрывчатка. Не жалейте. Необходимо все превратить в пепел. И имейте в виду, – Дэви пристально посмотрел в глаза Васо, – если Мартонюк всплывет на страницах даже самой захудалой европейской газетенки, я вам не смогу помочь. Даже наоборот.

В этот момент сбоку раздались торопливые шаги. Дэви замолчал. С дороги свернул уже знакомый Васо водитель микроавтобуса.

– Что? – нахмурился Дэви.

– Резо вышел на связь, – грузин с опаской покосился на Васо и продолжил: – Дословно сказал: «Ждите меня двадцатого числа».

– Все! – Дэви преобразился. – Они едут. Проехали двадцатый километр. Делай, как я сказал. Я буду встречать всех там.

С этими словами американец бросился к дороге. Вскоре раздался звук захлопнувшейся дверцы и гул отъезжающего микроавтобуса.

– Расюк! – Васо заметался. Он не знал, что делать, враз забыв все инструкции на подобный случай.

– Я! – помощник в расстегнутой до пупа куртке прыгал на одной ноге возле бронетранспортера, натягивая на правую ногу ботинок.

– Быстро всех строй! Тревога!

Кто-то хихикнул. Кто-то зло выругался. Перебрасываясь друг с другом редкими фразами, наемники неохотно стали подниматься со своих мест.

– Живее, я сказал! – промямлил Васо, удивляясь своему состоянию. В ногах появилась дрожь, а все мысли вылетели из головы, оставив вместо себя звенящую пустоту.

– Да пошел ты! – в сердцах выдохнул Кегля.

После массового убийства грузин он вел себя нагловато, впрочем, как и его напарник Сема. Они долго не могли успокоиться. Их заносчивость бесила и пугала Васо. В то же время они выросли в глазах своих дружков.

Васо поежился, наблюдая за тем, как его войско строится в две шеренги.

– Кого нет? – Расюк бегло обвел взглядом наемников и повернулся к Васо: – Все.

– Сейчас будем устраивать засаду. – Васо вышел на середину строя. – Туда, где убивали дезертиров, сейчас проедут три машины. Микроавтобус, джип и военный «Хаммер». Кто с гранатометами, стреляют по нему. Остальные в автобус. Джип не трогать.

Васо сбивчиво ставил задачу, по несколько раз повторяя одно и то же, и ему все казалось, что он упустил что-то важное.

После инструктажа двинулись к дороге. Место было выбрано заранее. На половине пути, между шоссе и уничтоженной батареей, пересекались две грунтовые дороги. В этом месте лес был наиболее густым. Молодые дубки, вперемешку с кустарником, стояли плотной стеной. Ветви больших деревьев сплетались наверху, образуя подобие тоннеля. Наемники заняли позицию вдоль дороги. Васо лично выбрал места для стрелков-гранатометчиков. Расчистили сектора обстрела. Вскоре выставленный наблюдатель сообщил, что слышит гул машин. Все укрылись. Васо с замиранием сердца увидел, как мимо медленно проехал сначала «Хаммер», за ним микроавтобус. Колонну замыкал джип «Тойота». Все, как и говорил Дэви.

Васо сел, вытер рукавом пот, катившийся градом со лба. Руки снова предательски затряслись. Он пожалел, что не прихватил с собой фляжку с вином. Сзади раздался треск ветки и тяжелое дыхание. Внутри все оборвалось. «Спецназ!» – молнией мелькнула мысль. Нужно было кричать, звать на помощь своих людей. Но он не мог даже пошевелиться. А что, если просто молчать? Дать понять, что он просто солдат и его заставили выполнять приказ? Ведь все они когда-то жили в одной стране? Может, не убьют?

– Шеф, – раздался над самым ухом громкий шепот Расюка, – когда они поедут обратно?

Васо словно обдало жаром. Он был готов обнять Расюка. С трудом скрывая волнение, грузин медленно обернулся. Глаза наемника странно блестели, взгляд отрешенный. Лицо было бледным.

«Неужели начал действовать яд?!» – ужаснулся Васо. Затем потянул носом воздух. От Расюка исходил аромат выкуренной папиросы с «травкой». Наемник просто накурился анаши. Васо успокоился. Где они ее брали, для него до сих пор оставалось загадкой. Весь месяц, пока шли занятия, он находил в окрестностях лагеря выкуренные «косяки». Но, немного подумав, решил не подавать виду, что знает об этом.

– Откуда мне знать? – в такие моменты Васо боялся ругать подчиненных и вообще старался не вызывать своим поведением недовольство. Одному богу известно, как они могут повести себя, если их разозлить.

– Но ведь ты командир, – Расюк, не мигая, смотрел в глаза Васо. – Мы двое суток бродим по лесу, нападаем, на кого прикажут, убиваем всех подряд, – он пожал плечами, – а конца не видно…

– Скоро все кончится, – заверил Васо. – Слово даю. А пока иди на свою позицию.

Но Расюк не уходил. Он посмотрел по сторонам и придвинулся ближе:

– В автобусе я видел женщин.

– Ну и что? – не понимая, к чему он клонит, удивился Васо.

– Ты сказал, что всех, кто в нем едет, мы должны убить.

– Почему ты так стал разговаривать? – набрался смелости и строго спросил Васо. – Я твой командир. Ты говоришь мне «ты». С каких пор?

– С тех, как понял, что сдохнуть нам суждено вместе, – оскалил желтые зубы Расюк. – Разве я не вижу, как драпает ваша хваленая армия? Еще немного, и мы окажемся в тылу русских. Что тогда? Будем жрать друг друга?

– Этого не случится, – замотал головой Васо, поймав себя на мысли, что, если яд не начнет действовать, все произойдет именно так.

– Смотри, – Расюк хищно прищурился. – Если вы что-то задумали, знайте, я уже проинструктировал всех. В случае чего мы не дадим себя убить просто так.

– Тебе нельзя курить эту гадость, – в сердцах сказал Васо. – Она причина таких мыслей.

– Нет, – Расюк покачал головой, – просто мы тут посидели, подумали и пришли к выводу, что после всего сами стали опасны для вас.

– Зачем так думаешь? – стараясь не отводить взгляд, обиженно спросил Васо.

Протяжный писк спутникового телефона прервал разговор.

– Ты вздумал со мной шутить?! – Дэви произнес это таким тоном, что Васо невольно отвел в сторону трубку, словно оттуда могла вылететь пуля. – Куда ты дел трупы? Где, черт побери, пленные?

– Какие?! – ужаснулся Васо, абсолютно не понимая, о чем речь. Неужели он не так понял приказ, и убитых дезертиров нужно было уложить в другое место? – О чем вы?! Как!

– Где пленники, которых ты привез сюда? – хрипел от негодования Дэви. – Решил остаться чистеньким? Испугался замарать свои ручонки в крови? Ты знаешь, во сколько обходится час моей работы в этой дыре департаменту? Что, пожалел земляков? С тебя снимут шкуру…

– Я не понимаю вас…

– Возле поврежденной техники ни одного трупа!

– Может, хищники съели? – выдал очередную глупость Васо.

– Где ты их оставил?

– Возле каждой машины по два, на бруствере один, – стал перечислять Васо.

– Все ясно, – неожиданно успокоился Дэви. – Нас вновь переиграли русские. Они наблюдали за позициями, и как ты ушел, спрятали трупы.

– Что же делать? – упавшим голосом спросил Васо.

– Учиться работать у русского спецназа, – вздохнул Дэви. – Покажем как есть, на словах расскажем. Можно объяснить, будто не хотим пугать общественность картинами этих зверств, и заранее все тела вывезли.

С этими словами он отключился.

Расюк стал отползать, потом встал и направился на свою позицию. Васо некоторое время смотрел ему вслед, потом снова улегся на живот и задумался. Это был первый серьезный сигнал к тому, что его группа выходит из-под контроля. Немудрено. Если грузинские солдаты бегут от своих командиров, что говорить о наемниках?

От размышлений отвлекли голоса. Васо испуганно вздрогнул. Вообще любое изменение обстановки теперь мгновенно вызывало у него испуг. Васо приподнялся и посмотрел вперед. Он находился в десяти шагах от пересечения дорог. Основная часть его людей разместилась слева, в одну линию. От мысли занять позиции с двух сторон он отказался сразу. Так можно перестрелять друг друга. Если за наемников он не опасался, то за свою жизнь очень переживал. Между тем снова послышались голоса. Говорила либо женщина, либо ребенок. В кронах деревьев шумел ветер, и поэтому Васо с трудом определил направление. Вроде бы голоса доносились с проселка, пересекающегося с тем, по которому должны были вскоре проехать журналисты. Васо приподнялся на локтях и вытянул шею. За ветками деревьев мелькнуло что-то синее. Потом хрустнула ветка. Отчетливо донеслись звуки шагов.

– Потерпи, немного осталось, – разобрал он слова, сказанные мужчиной. Судя по всему, он был уже не молод. – Мы вовремя ушли с дороги. Что могло быть, окажись мы там? Посмотри, после того как русские улетели, до сих пор там что-то горит.

– Даже не верится, что это происходит на самом деле, – раздался другой, женский голос. – Может, это и к лучшему, что мы не нашли бензин. Колонна еле плетется.

– Какой дурак у власти в нашей стране! – сетовал мужчина. – Как можно? Мой отец прошел всю войну, твой умер от ран. Разве могли они представить, что Грузию будут бомбить самолеты по-настоящему братского народа? Нашему ишаку за все придется ответить. Если не на этом свете, то перед богом.

Васо понял, что по проселку идут беженцы. По всей видимости, семья. Из разговора стало ясно, что они не смогли заправить свою машину и пошли пешком. Васо, наконец, увидел их. Сухощавый мужчина в огромной кепке, синей рубашке, поверх которой надет пиджак. Две женщины. Одна его ровесница. Полная, круглолицая, в цветастом платке и платье. Переваливаясь с боку на бок, она напоминала утку. Вторая женщина была хрупкая и тонкая как лоза. Черные, отливающие как крыло ворона волосы, ниспадали из-под повязанного вокруг головы платка. Слегка вытянутое, белоснежное лицо и грустные, большие глаза. Она несла в руке матерчатую сумку. За спиной мужчины был обыкновенный рюкзак, а в опущенной руке он нес старинный дробовик. Через плечо супруги были перекинуты два связанных между собой небольших мешка.

Васо неожиданно ощутил странное, необъяснимое напряжение. Воздух словно загустел. Полтора десятка голодных глаз сейчас смотрели на девушку как на вещь, объект удовлетворения своих животных инстинктов, не более. А ведь с минуту на минуту здесь будет колонна! Он поднес к губам рацию:

– Не вздумайте трогать! Пусть идут своей дорогой.

Но было поздно. Семья беженцев уже вышла на перекресток. По вытянувшемуся от удивления лицу женщины Васо понял – она что-то увидела. Заметив, что мать замедлила шаг, девушка сначала удивленно оглянулась, потом проследила за ее взглядом и выронила сумку. Вскрикнув, она шагнула за спину отца. Тот вскинул ружье.

– Не дури, отец! – раздался голос Расюка. – Мы из тебя решето сделаем.

Васо растерялся. Он не знал, что делать. Они обнаружили себя. Наверняка если эта семья пройдет дальше и встретит на своем пути грузинских военных, то расскажет о русских, которых видели в тылу.

– Опусти ружье! – между тем приказал Кекс.

Раздался треск веток, и в поле зрения появился Расюк. Направив в грудь мужчины автомат, он медленно шел к нему:

– Мы не воюем с мирным населением. Наша цель – грузинские солдаты.

– Они наши дети, – оправилась от испуга женщина. – Мы все один народ.

Между тем Расюк оказался в двух шагах от мужчины. Тот неожиданно вновь вскинул ружье:

– Не подходи!

– Подумай, что будет с твоей дочерью, если ты выстрелишь, – с этими словами Расюк бросил тело влево, уходя с линии огня, и одновременно схватил рукой ствол ружья.

Грохот выстрела, вскрик, шелест крупной дроби по листве ввергли Васо в ступор. Он, не мигая, смотрел на то, как Расюк, пританцовывая, трясет отбитой рукой, а мужчина переломив ружье, пытается вставить другой патрон, который вытащил из кармана пиджака. Причитая, женщина попыталась выхватить у мужа оружие. Девушка бросила сумку и, прижав ладони к щекам, в шоке наблюдала за происходящим. В этот момент из кустов, куда ушла дробь, раздался истошный вопль, переходящий в хрип.

Васо похолодел. Он понял, что это Кекс.

– Да ты моего кореша! – Расюк отступил на шаг, направил на мужчину автомат. Проявив незаурядную прыть, женщина встала между ними. Треск автоматной очереди, крик девушки, ругань мужчины подняли Васо с земли. Он не понял, как оказался позади Расюка. Бандит смотрел, как на земле корчились в предсмертных муках муж и жена. Сгребая под себя прошлогоднюю листву, мужчина пытался подползти к лежавшей на спине женщине. Девушка бросилась на колени рядом с матерью, не зная, как поступить. Из леса, словно упыри, медленно стали выходить один за другим наемники. Сема со знанием дела подошел к мужчине, придавил его к земле и двинул прикладом по затылку. Девушка без чувств повалилась на бок. Мать вдруг напряглась, приподняла голову и, глянув в небо, обмякла. Кегля же подхватил девушку под мышки и поволок в кустарник.

– Уберите тела с дороги! – закричал Васо.

Но его уже никто не слушал. Часть наемников устремилась вслед за Кеглей. Другие стали рыться в вещах убитых. Сема выпотрошил рюкзак, схватил выпавший оттуда кинжал, вытащил наполовину лезвие из инкрустированных серебром ножен, удовлетворенно хмыкнул, загнал обратно и сунул под ремень. Двое других наемников безуспешно пытались стянуть с руки женщины обручальное кольцо. В конечном итоге они попросту отрезали палец.

Глядя на все это, Васо вдруг понял, что еще немного, и он сойдет с ума. Схватив Расюка за плечо, Васо развернул его к себе и двинул в челюсть. Удар получился несильный. Возможно, из-за того, что в самый последний момент Васо испугался за последствия.

– Прекрати это! – заорал он.

Вопреки ожиданию ярость Васо и удар возымели отрезвляющее действие. Расюк тут же схватил за шиворот Добжячикуса:

– Хватайте трупы и тащите в лес, уроды!

Васо посмотрел в том направлении, куда проехали машины. Примерно прикинул расстояние. Чуть больше километра. Наверняка услышали стрельбу. Что делать?

Почти одновременно заработал спутниковый телефон. Он сначала тупо смотрел на рацию, которую держал в руке, потом спохватился, вынул из кармана трубку.

– Что происходит? – Дэви был взволнован. Васо сразу понял: американец старается говорить негромко. Значит, опасается, что его могут услышать. Это может означать, что американец находится рядом с журналистами.

– Там было слышно? – зачем-то спросил Васо и тут же отругал себя.

– По-твоему, я звоню просто так? – рассердился американец.

– Было недоразумение, сейчас уже все уладили, – торопливо заговорил Васо.

– Кто стрелял?

– Расюк. На нас вышли беженцы…

– Вы точно все уладили?

– Да, – кивнул Васо, словно его было видно на другом конце провода.

– Ждите. Осталось совсем мало времени.

* * *

Антон перевернулся на бок и вопросительно посмотрел на устроившегося в кустарнике Лавра.

Прапорщик почувствовал, что на него смотрят, оторвал взгляд от лежащей перед ним станции, над которой колдовал, и покачал головой.

Дрон на связь не выходил, понял Антон. Расстояние было приличным и с учетом рельефа местности переговорные устройства осилить его не могли. Дрон остался старшим в паре со Стропой. Но если укрытие чеченца располагалось на значительном удалении от разгромленной батареи, то Василия усилиями группы «закопали» непосредственно прямо в районе. Все сошлись во мнении, что оптимальное и самое безопасное место для наблюдения прямо под гусеницей одной из покореженных машин. Это исключало, что на него могут случайно наступить. Машину в тех условиях эвакуировать если и будут, то не скоро, а восстанавливать ее на месте никто не станет. С другой стороны, важно было не только увидеть тех, кто приедет, но по возможности и услышать. Антон был уверен, что маршрут журналистов не спонтанный. Без знания оперативной обстановки они бы не могли так быстро появляться в местах, заранее подготовленных грузинскими идеологическими диверсантами. Размаху, с которым работали дезинформаторы, можно было только позавидовать. Чувствовался высокий уровень специальной подготовки, который на Западе имел очень узкий круг лиц. Теоретиков хватало, но вот чтобы так, на практике, работать на опережение, координировать действия групп, выдававших себя за русских, быстро использовать удары настоящих подразделений ГРУ России – это было высшим пилотажем. Поэтому, кроме всего прочего, Родимов подкорректировал задачу. Теперь группа Филиппова должна была во что бы то ни стало установить круг людей, которые занимались этими вопросами, а если повезет, то и выявить куратора. Дрон в совершенстве знал французский, понимал английский язык. Поэтому его присутствие на месте уничтоженной батареи было оправданно. Хотя поначалу Лавр предлагал напичкать район своими радиоэлектронными штучками, которые таскал с собой помимо боекомплекта и продовольствия. Но решили ограничиться только видеокамерами. Одну установили на съезде с шоссе, другую – у зенитной батареи.

Вскоре в объектив попали перечисленные майором машины. Антон развернул небольшой, размером с ладошку монитор «Дозора» к себе. Передающееся посредством радиосигнала изображение было слегка размытым и дергалось, но достаточно четким, чтобы определять параметры попадавших в поле зрения объектов. Впереди шел «Хаммер». Колонну замыкал внедорожник «Тойота». Они уверенно свернули с шоссе и затряслись по проселку.

Лавр вытер выступивший на лбу пот. Батареи, на которых функционировало оборудование, были уже на пределе, и он очень боялся, что аппаратура устанавливалась зря. Вторая камера позволяла видеть почти всю площадку, включая машину, под которой укрылся Дрон.

Прошло некоторое время, прежде чем в зоне видимости появился кортеж. Вначале из «Хаммера» выскочили трое солдат, которые быстро осмотрели местность и рассредоточились по периметру. Водитель остался за рулем, а еще один солдат, откинув крышку люка, занял место за установленным на крыше крупнокалиберным пулеметом. Потом из микроавтобуса и джипа стали выходить журналисты. Одетые в ветровки и джинсы мужчины и женщины, озираясь по сторонам, начали фотографировать. Неожиданно в поле зрения появился человек, который не приезжал с этой колонной. На нем был защитного цвета комбинезон и обыкновенная черная кепка с длинным козырьком. На глазах очки. Человек сразу взял на себя роль гида. Это удивило Антона.

Антон тронул за плечо Лавра и показал взглядом на трубку станции.

Лавр передал трубку Антону.

– Дрон, что за тип в форме цвета «хаки»? Откуда взялся?

– Он приехал следом за колонной на синем микроавтобусе «Форд», – ответил за Дрона Стропа. – С позиции Василия его не видно.

– Такая машина с шоссе не сворачивала! – проговорил Антон вслух и, словно ища подтверждения, посмотрел на Лавра.

– Пока мы здесь, никто не проезжал, – подтвердил тот.

Значит, он либо стоял в лесу, либо проехал по дороге, которая идет параллельно шоссе! Чего он боится и почему не приехал вместе со всеми? Почему ждал здесь? Значит, это под его руководством устроили побоище! Антона обожгла страшная догадка. Засада организована на середине пути между шоссе и уничтоженной батареей! Цель – напасть на журналистов, часть уничтожить, остальным позволить спастись!

Неожиданный выстрел из охотничьего ружья оторвал его от размышлений. Затем раздался треск автоматной очереди. Антон сунул под косынку палец и сдвинул с уха головной телефон. И почти сразу различил женские причитания. Судя по всему, перестрелка произошла на половине пути между расположением группы и батареей. Как раз в том месте пересекались два проселка. Скорее всего, по параллельному шоссе шла группа местных жителей, которая напоролась на засаду. Ну конечно, и стрелять они начали, по всей видимости, из-за того, что увидели людей в форме российских солдат. Хотя возможно, что грузинские провокаторы специально приволокли туда группу мирных жителей и сейчас, пошумев, оставят там пару трупов.

– Дрон на связи, – Лавр протянул трубку Антону.

– Стрельбу слышали?

– Да, – подтвердил Антон.

– Гид странно на нее отреагировал. Отошел от журналистов и стал говорить по спутниковому телефону. Выглядит встревоженно.

– Значит, произошло что-то незапланированное, – сделал вывод Антон. – Тебе слышно его?

– Так. Обрывки фраз. Но говорит по-русски.

– Ясно, – Антон перевел взгляд на экран. В поле зрения видеокамеры находились лишь два журналиста и оператор, который снимал сгоревший «Тор».

– Рубин, – проговорил Антон в эфир позывной группы, – я – Филин. – Он выдержал паузу, слушая ответы. Все, кто находился с ним, отозвались в алфавитном порядке. Значит, связь в группе исправна, никто не спит и не выбыл из строя. Антон был в этом уверен, но таков порядок. После доклада Москита он продолжил: – В зоне действия группы противник принимает активные действия по дезинформации представителей западных СМИ и общественных организаций, целью которых является выставить Россию в качестве вероломного агрессора, использующего запрещенные методы ведения боевых действий. В районе пересечения лесных дорог диверсионная группа грузин готовит провокацию в отношении приехавших журналистов. Решил: данные действия пресечь, шайку недоносков уничтожить.

Спустя минуту группа уже выдвигалась в направлении, откуда ранее донеслись звуки стрельбы. Через несколько сотен метров вошли в зону действия переговорных устройств Дрона и Стропы. С их слов, журналисты вели себя вяло. Было заметно, что они ожидали увидеть нечто большее. Аппаратуру уже свернули. Кто-то на скорую руку перекусывал бутербродами. Перестрелка не особо их взволновала. Сначала они сгрудились возле своего гида, личность которого так и не удалось установить, потом снова разбрелись.

Антон сверился с картой, уточнил координаты у Лавра, который контролировал перемещение по навигатору. До пересечения дорог оставалось совсем немного. Антон двигался в паре с Банкетом. Левее находилисьТуман, Лавр и Москит. Шли медленно. Передвигаясь от укрытия к укрытию, подолгу осматривали каждый куст, дерево, кочку. Вслушивались.

Пригибаясь, Антон прошел к огромному грабу и опустился на одно колено. Огляделся. Впереди были просветы. Вышли к дороге.

– Дрон, – он поправил рукой сбившийся головной телефон. – Доложи обстановку.

– Пресса сворачивается. Тип, который их встречал, пока не собирается.

– Он с кем?

– Наблюдаю одного водителя, – ответил за Дрона Стропа. – От меня в броске гранаты.

– Если он не поедет вместе со всеми, берите, – принял решение Антон.

– Филин, – раздался голос в наушнике, – это Москит. Вышел к дороге. Слышу звуки борьбы. Хотя…

– Что? – Антон насторожился.

– Кажется, женщина стонет…

– Сориентируй, – Антон закрутил головой.

Вместо ответа раздался удрученный вздох. Действительно, вокруг одинаковые деревья, какие уж тут ориентиры.

– От тебя на десять часов, – наконец нашелся Москит.

– Не надо! – раздался женский крик. Антон уловил грузинский акцент. Но кричала женщина на русском, значит, она в руках людей со славянской наружностью.

Антон поднял руку, повернув голову в направлении источника звука. Все становилось на свои места. Первые предположения находили свое подтверждение. Выдававшие себя за русских негодяи поймали беженцев и сейчас насиловали женщину. Антон дождался, пока Банкет прокрадется мимо него и укроется в густо разросшейся траве.

– Чисто, – доложил он.

Стараясь ступать бесшумно, Антон двинулся вперед. Вот и дорога. Было заметно, что какое-то время ею не пользовались. Местами в колее выросли мелкие деревца. Однако события последних дней все изменили. Кустарник примят, дубки поломаны, а листва на них съежилась и пожухла. На траве – следы колес. Антон оглядел пересечение дорог и сразу заметил на зеленом ковре бурые пятна, рядом с которыми разглядел матово блестевшие гильзы. От этого места, на противоположную сторону дороги, которая вела на позиции бывшей батареи, тянулись две полосы более темной травы. Они упирались в кустарник. Было понятно, что это следы волочения людей. И, скорее всего, они уже мертвы. Антон почти сразу увидел мелькнувшее в кустах лицо. На голове кепка, которые носят российские военнослужащие. Примитивно для спецназа, предпочитающего повязывать на головы косынки, но убедительно для журналистов из «тепличной» Европы.

– Всем внимание! – едва слышно проговорил Антон. – Слева от дороги на батарею – засада!

Антон отполз немного назад, вынул бинокль и стал внимательно, по сантиметру, изучать противоположную сторону. Вот сломленная ветка, чуть ниже, из травы, торчит вороненый ствол автомата. В стороне, из-за дерева, виднеется плечо. Снова распространенная среди российских военных камуфлированная форма. Все понятно, именно на этом участке провокаторы решили напасть на машины с представителями СМИ. Но всех они здесь убивать не будут. Ведь кто-то должен рассказать миру о беспределе, который творят русские. Значит, дадут одной машине прорваться к шоссе. Но сами провокаторы перемещались на БТР. Выходит, он спрятан где-то поблизости. Оставить его больше негде, кроме как позади позиций, вблизи от дороги, которая тянется параллельно шоссе и по которой перепуганные журналисты не поедут.

– Туман, Москит, – позвал Антон, – обходите позицию слева, выдвигайтесь вдоль полевой дороги в направлении Тбилиси, с задачей обнаружить БТР противника.

– Командир, – голос Дрона, из-за расстояния слабый, был встревожен. – Пресса готовится к выезду.

– Что их провожатый? – Антон заволновался. Пока еще не была ясна ни численность засады, ни расположение позиций. Непонятно где БТР.

– Он не торопится – догадавшись, что речь идет о человеке, который встретил журналистов, стал докладывать Стропа. – К тому же мне удалось подобраться вплотную и проколоть задние колеса.

– Ясно, – Антон облегченно вздохнул. – Дождитесь, когда он останется один, и берите.

– Филин, гости готовятся отъехать. С учетом посадки будут у тебя минут через десять.

– Не успеваем! – чертыхнулся Антон. Он ни при каких обстоятельствах не хотел засветиться.

– Филин, это Банкет, – неожиданно торопливо заговорил майор. – Пятьдесят метров по дороге, ведущей на батарею, справа, подготовленное к обрушению дерево.

Действительно! Как он мог забыть! Ведь Банкет со Стропой должны были задержать продвижение случайного транспорта, пока спецназовцы прятали трупы.

– Как его найти?

– Командир, вопрос неуместный, – с иронией в голосе ответил Банкет.

Антон про себя чертыхнулся. Действительно, зачем спрашивать? Нужно просто выйти на это место и прикинуть, каким образом минимальными усилиями можно перекрыть дорогу. Из сотни спецназовцев девяносто девять выберут одно и то же дерево.

– Лавр, – позвал Антон.

– На связи, – отозвался прапорщик.

– Работаешь один, – Антон выдержал паузу, взвешивая все «за» и «против» своего решения. А оно было верным, если грузины находятся лишь с одной стороны дороги. Если с обеих, то Лавр как минимум обнаружит себя и, как следствие, всю группу.

– В общем, дерево свалить, – не выдержал Лавр.

– Ты правильно понял.

– Командир, – позвал Банкет. – Почему он? Я быстрее к нему выйду.

– Разговоры! – неожиданно вспылил Антон.

Он не обязан объяснять свои решения, а его подчиненные не должны задавать лишних вопросов. Выбор пал на Лавра по двум причинам. Прапорщик был вооружен автоматом Калашникова, тогда как Банкет – «ВСС». Антон не исключал того, что до момента своего обнаружения они смогут использовать преимущество бесшумной стрельбы. Работу подвижных частей «винторезов» заглушали шум листьев, пение птиц и рокот двигающейся по шоссе техники.

Тем временем Лавр, сделав крюк, перешел на другую сторону дороги и скрылся в зарослях кустарника.

Антон ждал доклада от Тумана. Он был уверен, БТР где-то совсем рядом, и не ошибся.

– Филин, это Туман, «коробочку» нашли.

– Рядом кто есть?

– Один «загорает», – после небольшой паузы отчитался Туман.

Голова у Антона работала как компьютер, прорабатывая план операции. Два ствола, на которые попрет до взвода ополоумевших головорезов, слишком мало. Лавр поможет с фланга. Но и это мизер. Преимущество будет лишь в первые мгновения боя. Потом противник придет в себя, организуется, определит направления, откуда по нему ведется огонь, – и придется жарко. Банкет будет управлять бронетранспортером. Москит использовать КПВТ не сможет, хотя неплохо с ним управляется. Просто слишком маленькое расстояние. Не успеют они проехать и десяти метров, как засада окажется в «мертвой зоне». Но он сможет использовать свой «АК». Итого четыре.

– Банкет! – Антон посмотрел на майора. – Воткни одну «монку».

Майор отстегнул ремень, сбросил рюкзак и стал расстегивать клапан. Антон понимал, что не получится расположить мину направленного действия с учетом всех факторов. Но хотя бы так, чтобы оказать психологическое воздействие, установить можно.

– Филин, это Дрон, колонна начинает движение…

– Туман, атакуй БТР и на нем выезжай прямо в тыл засады. Они попрут на нас. Банкет, готов?

– Минута…

– Это Лавр, завал устраивать?

– Жди команды.

В наушнике переговорного устройства послышались шаги, хруст веток, что-то звякнуло. Раздался сдавленный стон. Стало ясно, что Туману с Москитом удалось подобраться к оставленному у БТР человеку и сейчас они его нейтрализовали.

Краем глаза Антон заметил, как Банкет перебрался ближе к дороге. С его позиции он мог стрелять вдоль обоих проселков.

Глава 5

Васо сидел на земле, тупо глядя на трупы, которые наемники приволокли с дороги. По большому счету, их надо было оставить на месте. Это вынудит остановиться колонну. Наверняка все журналисты выйдут из машин. Но эта идея пришла Васо в голову слишком поздно.

Когда его подчиненные вдруг разом вышли из-под контроля, половина из них сразу занялась грузинкой. Ее делили на ходу и умудрились до половины обнажить, пока тащили по земле. Платье на груди и спине разорвали, и стянули вниз. Теперь оно странным образом держалось на тонких и хрупких руках. Маленькие, с кулачок, груди с заостренными сосками, лапал бежавший рядом Сема. Девушка пыталась подтянуть колени к животу, но подскочил Кегля и схватил ее за щиколотки.

– Я первый! – суетился Расюк.

Девушка закричала.

Стоявший рядом Сема обернулся на Васо. Во взгляде праздное любопытство. Что, мол, теперь ты сделаешь?

– Не надо! – девушка изогнулась и лягнула его ногой в колено. Он тут же забыл про Васо, наклонился и ударил ее кулаком в лицо.

– Не порти портрет! – завопил Кегля.

Расюк уже набросился на нее сверху. Девушка резко согнула ноги в коленях, и он полетел на бок, свалившись в какой-то колючий куст. Раздался стон.

– Ах ты, тварь!

В этот момент у Васо заработал спутниковый телефон.

– Встречай! – лаконично бросил в трубку Дэви.

– Расюк! – позвал Васо.

Получилось умоляюще и жалобно.

Наемник его не слышал: подмяв под себя девушку, он сдирал с нее нижнюю часть платья.

«Все пропало!» – ужаснулся Васо и вскочил на ноги. В два прыжка он оказался рядом с Расюком:

– Оставь ее. Еще будет время. Там целый автобус женщин!

Он попытался отодвинуть в сторону стоявшего к нему спиной Кеглю. Однако тот развернулся и с силой толкнул Васо обеими руками в грудь:

– Все, дядя. Вали, – Кегля зло сплюнул, – сами воюйте. С нас хватит. Чужими руками решили жар загребать? Где ваши хваленый спецназ и лучшая в мире техника? Ваш сумасшедший президент кричал, что русская армия – это сброд алкашей. Посмотри на дороги! Они забиты перепуганным и жалким войском, которое только и смогло женщин да стариков ночью разбомбить.

Васо захлебнулся от негодования и впервые подумал о том, что он не настоящий грузин. Абсолютно не такой, как показывают в старых добрых советских фильмах. Такой, из кино, сейчас бы попросту перерезал глотку этому негодяю. Ведь он нанес смертельное оскорбление!

– Но вы сами… Вас никто не звал.

– Чего «сами»? – Кегля вдруг резко развернулся и шагнул к нему. – Вы обманули! Еще пара дней, и русские займут всю вашу Грузию. Что тогда?

Неожиданно Васо понял, что здесь не все наемники. Часть осталась у дороги. Они решили идти с ним до конца. А эти заранее договорились.

Он повернул назад и пригнулся, намереваясь вернуться но, едва сделав шаг, замер. По спине пробежали мурашки. Он даже затаил дыхание. Так бывает, когда заметил что-то важное, но еще не осознал, чтó конкретно. И тут, на другой стороне дороги, он увидел военного. Внутри все оборвалось. Это был российский спецназовец. Голова обтянута платком защитного цвета, лицо, шея, даже уши раскрашены под цвет местности, камуфлированная форма, поверх которой надет разгрузочный жилет. И, конечно же, оружие. Только опыт и случайность позволила Васо увидеть это «привидение». Просто он всего пять минут назад смотрел в том направлении и запомнил куст с желтоватыми цветочками, который сейчас военный закрыл собой.

За долю секунды перед глазами пронеслись картины, увиденные в окрестностях пусковых площадок батареи. Именно с того момента Васо перестал воспринимать войну как огромные маневры. С ними не шутили. Эти солдаты и офицеры убивали не понарошку.

«Вот она, смерть»! – пронеслось в голове.

Васо присел и стал пятиться. Где-то внутри он понимал: надо дать команду, закричать, но воздух в горле застрял колючим комом. Он удалился на несколько шагов, развернулся, и на полусогнутых ногах побежал к БТРу. Почти одновременно услышал, как тот завелся. Васо вдруг подумал, что водитель тоже увидел спецназовцев и решил бежать.

– Подожди! – пропищал он.

Неожиданно, словно в страшном сне, БТР выехал прямо на него из кустов. Васо замахал руками. Но бронетранспортер и не думал останавливаться. И тут Васо увидел сидевшего на броне человека. Он был как две капли воды похож на укрывшегося у дороги. Васо встал. В этот момент человек направил куда-то мимо него автомат и нажал на курок. Прогремела очередь. Сбоку и сзади раздались крики. Васо развернулся и бросился прочь. Он несся сквозь заросли с такой скоростью, словно их вовсе и не было. Вот и дорога. Оказавшись на ней, Васо развернулся в направлении батареи, моля бога, чтобы тот, сидевший на обочине спецназовец, не выстрелил ему в спину. Вдруг упругий удар воздуха в спину оторвал Васо от земли и понес вперед с утроенной скоростью. Впереди он увидел «Хаммер».

В себя, как ни странно, Васо пришел от удара о землю. Так и не поняв, терял он сознание или просто закрыл глаза. Некогда было разбираться. Кашляя, он вскочил, оказавшись прямо перед бампером внедорожника. В тот же момент сбоку из кустов вынырнул с гранатометом на плече Сивый. Маленький, вертлявый прибалт был настроен решительно. Васо понял, что если он выстрелит, то обязательно попадет. Справа и слева от Сивого, словно из-под земли, возникли братья-близнецы Добжячикусы. До Васо наконец дошло, что вся эта троица просто не поняла, что они сами атакованы спецназом и восприняли подрыв мины и рев БТР как начало шоу. Одновременно его обдало жаром от мысли, что произойдет, после того как они откроют огонь. «Хаммер» первый в колонне. По воле случая он встал таким образом, что объехать его невозможно. Значит, вся колонна будет запечатана на этой дороге. Ехать назад под обстрелом вряд ли кто решится. Все в лучшем случае разбегутся по лесу. Доли секунды ушли, чтобы оценить обстановку и понять – он не может ничего предпринять. Палец Сивого – на спусковом крючке РПГ. Расстояние такое, что не попасть сложнее, чем попасть. Сзади хором треснули автоматные очереди. Несколько пуль звякнули по броне «Хаммера». Странно – Васо перестал слышать звуки леса, но отчетливо различал даже лязг перезаряжаемого оружия и с ужасом, сковавшим дыхание, ждал хлопка «Винтореза», который видел в руках спецназовца. Сбоку раздался треск. Словно кто-то медленно ломал сухую доску. Сверху послышался шорох. Добжячикусы как по команде задрали головы вверх и открыли рты. Глаза Сивого поползли на лоб. Грохот за спиной заставил присесть. Обожгла боль. Когда Васо открыл глаза, то увидел вокруг себя ветки. Сначала подумал, что взрывной волной его отбросило с дороги в кустарник. Но увиденный перед самым носом бампер «Хаммера» совсем сбил с толку. Слева грохнул выстрел РПГ. «Хаммер» вздрогнул. В лицо ударило теплой волной. В ушах возникла странная, пугающая тишина. Васо стал выбираться из завала, в конечном итоге сообразив, что позади свалили дерево и его придавило ветвями. Дверь «Хаммера» со стороны водителя открылась. Оттуда вывалился водитель. Одежда на нем дымилась, блуждающий взгляд был бессмысленным. Васо бросился в лес. Как оказалось, автобус с журналистами стоял впритык к броневику. Замыкающий эту небольшую колонну джип отъезжал задом и уже удалился на приличное расстояние. Между ним и микроавтобусом метался толстый грузин с ошалевшим взглядом. Он, словно большая курица, хлопал руками, беззвучно открывал и закрывал рот. Волосы по краям огромной лысины торчали в разные стороны странными клочками. Подбородок и нос перепачканы в грязи. Васо с трудом узнал в этом человеке Резо. Перед началом операции «Чистое поле» он встречал этого сотрудника отдела информации и печати в управлении. Васо развернулся. Он не понимал, что пугает его – вид этого грузина или что-то еще, но неведомая сила понесла Васо обратно. Однако в последний момент он увидел выросшего словно из-под земли перед ним настоящего лешего. Круглое лицо, обезображенное гримом, ветки, торчащие из-за спины. В пятки словно ударило током, который молнией прошел по позвоночнику и разорвал ослепительной вспышкой сознание. Васо понял, что получил прикладом в лоб и только благодаря тому, что налетел спиной на «Хаммер», не упал. Страшный военный словно давал ему понять: оставайся на месте и не бегай.

– Да что же это такое? – мысленно возопил Васо. – Они повсюду! Под каждым деревом. Вся Россия, обозленная кривляньями и оскорблениями Мико, надела форму, перешла границу и спряталась в лесах и виноградниках маленькой Грузии, чтобы покончить с надоевшим политическим карликом.

Васо понял, что сходит с ума. Он развернулся и бросился прочь.

* * *

По звукам, которые дублировало переговорное устройство Тумана, Антон понял: они на пару с Москитом уже забрались в БТР. Подтверждая догадку, раздался голос Тумана:

– Москит, ты как?

– Заводи! – бросил тот.

Запищал помехами стартера наушник переговорного устройства. Где-то за перекрестком булькнул выхлопными газами БТР.

– Филин, Туман готов!

– Вперед! – скомандовал Антон и припал к винтовке, ища взглядом увиденное минуту назад плечо одного из грузинских провокаторов.

Из зарослей, на другой стороне дороги, раздались крики. Они слились с хрустом веток под колесами бронетранспортера и протяжным воем мощного дизеля. Треснула автоматная очередь. Еще одна. Снова. Очереди были короткими, по два-три выстрела. Интервал, снова треск. Антон был уверен – это поливает с «брони» свинцом Москит. Звук приближался. Пока больше никто не стрелял. Слышались вопли, крики, мат на русском. В зарослях кустарника словно встретились две невидимые футбольные команды. Носились ничего не понимающие наемники. Немудрено, наверняка они так и не поняли, что БТР захвачен русскими.

Антон, наконец, разглядел затылок одного из провокаторов. Одетый в форму российского солдата парень пятился к дороге задом.

– А вдруг это наши?! – раздался голос Банкета.

Указательный палец на мгновение замер на спусковом крючке, который уже выбрал свободный ход, но через долю секунды пуля, мягко пройдя по стволу, ушла в направлении цели. Антон попал прямо в ямку на небритой и серой от грязи шее, отчетливо разглядел вмиг образовавшуюся точку под завитком косички и выдохнул. Парень шагнул вперед, потом тронул себя за горло, медленно развернулся и повалился на спину. За ним, чуть левее, над плотной стеной кустарника, вздрогнули верхушки тонких деревьев и стремительно стали падать под весом ползущего через лес БТРа. Двигатель взревел с новой силой. Антон уже видел мелькнувшую башенку с задранным вверх пулеметом. Как по команде, из чащи вылетели сразу четверо наемников. Один удивил даже видавшего виды Антона. Со спущенными до колен штанами, держа наперевес автомат, наемник прыгал как кенгуру. Тут на дорогу выскочил самый старший по виду и единственный среди наемников похожий на коренного жителя грузный мужчина. Антон медлил, не стрелял. Нужно было определить, кто из этой банды негодяев главный, чтобы оставить его в живых для допроса. Тем временем грузин, с перекошенным от страха лицом, развернулся и, проявляя незаурядную прыть, рванул в направлении батареи. В этот момент Банкет замкнул контакты мины. Антон на мгновение оглох. Клубы пыли, веток, прошлогодней листвы поглотили мечущихся на дороге наемников.

– Колонна! – сквозь звон донесся голос Лавра.

Конечно, сидящие в машинах люди теперь и без завала поймут, что ехать дальше нельзя. Хотя, кто его знает? Вдруг решат увеличить скорость и прорваться к шоссе? Тоже вариант. Группа Антона оказалась в довольно щекотливом положении. Стоит наемникам прийти в себя, и они могут обстрелять машины. Это хороший подарок тем, кто задумал эту акцию. Тогда они уже не отвертятся, что не нападали в тылу на представителей прессы.

– Вали! – крикнул Антон, забыв, что Лавр услышит даже шепот.

Раздался треск. Антон увидел, как накренилось и стало падать огромное дерево. В этот момент на дорогу выехал БТР. Впереди него, смешно работая локтями, бежали два наемника. Они не пытались отскочить в сторону, а просто тупо бежали, наверняка потеряв от страха рассудок. Тут же со стороны колонны грохнул выстрел из «РПГ».

Антон понял, что кто-то из наемников все же сориентировался, и скрипнул зубами.

– Это Банкет, прикрой! – громко прохрипел наушник.

Антон догадался, что майора слегка контузило собственной миной.

Банкет уже перебежал дорогу и двинулся вдоль обочины, периодически стреляя в кустарник.

– Туман! – позвал Антон, глядя вслед уносящемуся прочь БТРу, и встал. Но майор не отреагировал.

Теперь треск стрельбы донесся с того места, где остановилась колонна.

Антон устремился вслед за Банкетом. На дороге лежали изувеченные взрывом тела трех наемников. Порванная в клочья одежда на глазах набухала кровью. На окровавленных лицах удивление.

Оказавшись на самом перекрестке, Антон увидел за поваленным деревом дымящийся «Хаммер». Между деревьями мелькали разношерстно одетые люди.

– Разворачивайся, – донесся голос Москита. Антон понял, доктор перебрался к люку водителя и докричался до Тумана без ПУ.

– Банкет! – позвал Антон.

В этот момент из кустов появился еще один наемник. Раненый волочил левую ногу, а правой рукой зажимал бок. Антон вскинул «Винторез» и выстрелил ему в колено здоровой ноги. Нужен был живой, но возиться с ним прямо сейчас возможности не было. Парень был в шоке. Он даже не вскрикнул. Просто упал с застывшей на лице маской удивления. Антон присел на одно колено, вынул снаряженный магазин, отстегнул опустевший. Он уже давно не вел счет расходуемым патронам ни из какого вида оружия. Пистолет, автомат, ВСС. Мозг на уровне подсознания давал команду укрыться на время, чтобы перезарядить оружие. В этот момент он более всего уязвим. Не успел Антон выпрямиться, как краем глаза заметил позади себя движение. Обернулся, одновременно направив туда ствол «Винтореза». Словно в страшном кино с земли поднимался поначалу принятый им за убитого миной наемник. Обезображенное лицо, вывалившийся из этого почти черного месива необычайно белый глаз, могли ввергнуть в ужас кого угодно. Сначала он встал на четвереньки. Потом оттолкнулся руками и стал выпрямляться. Оказавшись в вертикальном положении, вдруг полетел назад и снова рухнул, уже на спину.

Антон развернулся в сторону «Хаммера». Стоявший на одном колене Лавр короткими очередями постреливал вдоль дороги. Джип отъезжал задом и удалился уже на достаточно большое расстояние. Выскочившие из микроавтобуса люди отбежали в лес и жались кучками за стволами толстых деревьев. Антон заметил, как один направил на него объектив портативной камеры. Он показал на него пальцем, и покачал головой. Мужчина опустил взгляд и быстро спрятал аппарат.

Между тем Банкет несколько раз выстрелил вдоль дороги. У «Хаммера» упал грузинский солдат. Антон лихорадочно соображал, как быть. Никакие угрозы не помогут избежать скрытой съемки. А между тем светиться им нельзя. И не только потому, что необходимо скрыть работу группы. Об этом теперь будет известно всем. Просто подобный материал попадает в распоряжение противника и плотно изучается. Попасть в кадр, значит закончить карьеру инструктором или преподавателем в учебном центре. Эта неизбежная перспектива для преодолевших возрастной барьер офицеров не пугала Антона. Кому-то надо и кадры готовить, и диссертации защищать, но не сейчас. Ему рано.

– Рубин, я Филин, спрятать лица.

С этими словами он вынул из кармана разгрузки тонкую маску с прорезями для глаз и рта. Быстро сорвал косынку, снял наушник переговорного устройства и микрофон. На все ушли секунды. Параллельно Антон держал в поле зрения Банкета и контролировал обстановку вокруг себя. Снова закрепил микрофон ПУ.

Сзади раздался гул бронетранспортера. Антон не стал оборачиваться. Просто сделал шаг вправо, уходя с дороги. Банкет между тем оказался без маски. По всей видимости, он ее вовсе не взял. Вместо нее он повязал косынку, закрыв нижнюю часть лица. Банкет двигался по левой, Антон по правой сторонам. Пока все было чисто. Лишь Лавр впереди изредка постреливал. Поравнявшись с ними, БТР сбавил скорость.

Москит спрыгнул на землю.

– Ну что? – он оглянулся на лежащие позади трупы. Один из них все же попал под колеса. Они проехали по голове и раздавили часть груди. По всей видимости, внутренности выдавило, так как куртка раздулась, а вокруг образовалась бурая лужа.

Антон снова посмотрел вперед. До поваленного дерева, за которым сидел Лавр, осталась пара десятков шагов. Неожиданно справа, из углубления в земле, заросшего по краям травой и мелким кустарником, выскочила женщина. Она пробежала несколько шагов, но споткнулась о ветку и рухнула со всего размаха на землю. Попыталась встать, однако снова упала. Антон ткнул Москита в локоть и показал большим пальцем на журналистку.

Тот без слов все понял и устремился к ней.

Она увидела его и закричала.

Антон тем временем устремился к Лавру:

– Докладывай!

– Вот, – прапорщик показал вперед, за ствол дерева. Антон проследил за его взглядом. У колеса «Хаммера» лежал на земле самый старший из наемников и единственный похожий на грузина человек.

– Кто это? – Антон узнал в нем сбежавшего за секунды до подрыва мины грузина. – Успел обыскать?

Лавр покачал головой, вскинул автомат и послал короткую очередь вдоль дороги. Из пяти ехавших в «Хаммере» солдат один уцелел и грамотно обстреливал разведчиков.

– Филин, это Дрон, – голос Василия был удрученным. – Ушел гад.

Антон сразу понял, о ком речь.

– Как?

– Подрыв и стрельбу услышал, а тут колеса спущены, – Дрон вздохнул. – В общем, догадался и свалил.

– Ты что, подранить его не мог? – Антон зло сплюнул.

– Он мастер, – встрял в разговор Стропа. – Хорошо сделал. Прикрылся корпусом машины. Здесь деревья большие. Сто метров, и всё…

Антон чертыхнулся, размышляя, как поступить с журналистами.

– Туда отошли трое, – показал рукой вдоль дороги Лавр. – Один грузин, он был с журналистами, один солдат, и, скорее, представитель прессы. Остальные вокруг попрятались.

– Сваливать надо, – неожиданно вышел на связь Банкет. – Они однозначно сигнал послали. Сейчас сюда понаедут.

Антон на секунду задумался. Исходя из обстановки, оказать помощь попавшим в засаду журналистам, а именно так со стороны выглядит ситуация, попросту некому. У них появился шанс самим выступить в роли обличителей режима Саакашвили в заговоре против прессы. Надо только показать им трупы и все объяснить.

* * *

Барбара Смит не считала себя отважной женщиной, но очень желала, чтобы таковой ее считали окружающие. Любимый муж, дети, которыми она гордилась, шеф-редактор, ее зрительская аудитория. А еще ей хотелось, чтобы люди всей планеты поняли, какую угрозу таит в себе страна, под названием Россия. У занимающих огромные территории людей на генном уровне заложена тяга к войнам и порабощению других рас. Глядя на глобус, она поражалась размерам России. Это пространство виделось ей напичканным ракетными установками с ядерными зарядами. А рядом маленькая Европа. Но Россия не одна, она окружила себя Беларусью, Казахстаном и еще многими странами, которые объединены в военный блок. Русские окружили весь цивилизованный мир. В любой момент и почти в любой стране могут сесть их ужасные по размерам ракетоносцы, а в порты войти атомные субмарины. На фоне Ирака, Афганистана, где Америке бросил вызов терроризм, не очень радостно выглядит бурно развивающийся Китай. А Иран, Корея… Пальцев не хватит перечислить угрозы. А война с целью истребления целого народа в Чеченской республике, не желающей жить в составе России? Русские заявляют свои права на Крым, косятся на вышедшие из состава недавно разваленного Советского Союза прибалтийские республики. Теперь вот и Грузия. Русские умело создали в сепаратистских автономиях мнение, что осетины и абхазы не должны жить в составе этой страны, и те взбунтовались. А когда президент решил навести порядок, нанесли ужасающие по своим масштабам удары с воздуха по суверенному государству. О чем еще говорить, если вошедшие в Цхинвал грузинские полицейские были подвергнуты обстрелу реактивными системами «Град»? Наряду с ними умирали мирные жители. А зверства спецназа? Сутки назад президент Грузии нашел-таки в это нелегкое для своей страны время и встретился с представителями западных СМИ. Он рассказал на прекрасном английском языке о последних событиях, а потом предложил посмотреть своими глазами на то, что творят русские звери на его земле.

Надо сказать, что по своей основной специальности Барбара – спортивный обозреватель. Ее поездка в зону конфликта обусловлена необходимостью репортажа о начале войны в день открытия Олимпийских игр. Но ее субъективное мнение по поводу общего положения в мире не намного расходилось с мнением коллег. Правда, она не понимала иронию в их разговорах, когда они обсуждали в гостинице поведение Саакашвили. Но занятая подготовкой статьи и сборами к поездке по республике, она недолго размышляла над этим. Последующие события потрясли ее до глубины души. Выехавший с ними представитель грузинского министра по печати и информации показал село, подвергшееся разграблению русскими. Они имели возможность побеседовать с очевидцами. Были в доме, где солдаты убили мужчин и надругались над женщинами. Потом их ждала больница, в которой Барбара разрыдалась. Она впервые увидела так много горя сразу и в одном месте. Русские, по словам выжившего медицинского персонала, убивали просто так. Ради развлечения. Был избит и застрелен хирург, несколько больных, медицинская сестра и санитарка. Спецназ вел себя жестоко даже по отношению друг к другу. Там они нашли труп солдата, которого дружки даже не соизволили забрать.

Вот и сегодня с утра Резо вдруг сообщил, что у них появилась возможность увидеть собственными глазами, как русские ведут себя по отношению к пленным. Спецназ ГРУ напал на зенитную батарею, которая прикрывала эвакуацию мирных жителей от варварских бомбежек с воздуха, и отомстил за сбитый самолет. Они еще живым защитникам грузинского неба вспороли животы, насовали туда камней, выкололи глаза, многим отрезали пальцы, носы, половые органы.

При следовании на батарею колонна, в которой ехала Барбара, задержалась у разгромленной с воздуха артиллерийской части. Рядом дымились гражданские машины. Пока снимали, ушло время. Поэтому к приезду на следующее место трагедии трупы были убраны. Встретивший их там представитель гуманитарной организации Дэви Сэджвик объяснил, что грузины не хотят, чтобы мировая общественность видела этот кошмар.

Находясь под впечатлением от увиденного, Барбара ехала в микроавтобусе, сидя в самом его конце рядом с репортером из Германии. По обрывкам фраз Барбара поняла: немцы не совсем доверяют увиденному, и разозлилась. Русские купили их. Именно из России идет в Европу газ.

В этот момент впереди раздался грохот. Машина резко затормозила. Барбара полетела вперед, больно ударившись грудью о спинку переднего сиденья. Раздался вопль. Микроавтобус закачался. Раздался звук открывающихся дверей.

– Русские! Нам конец! – запричитал кто-то. – Они не любят журналистов…

– О боже!

– Мама!

Снаружи раздалось несколько выстрелов.

Потирая ушибленную грудь, Барбара огляделась. Немцев уже рядом не было. Они столпились у выхода. Протискиваясь наружу, в дверях застряла переводчица, которую таскали за собой французы. Она пыталась выволочь наружу какой-то баул. Зачем он ей сейчас? Бедняжка, видимо, была в шоке.

– Быстрее! – не своим голосом закричала Барбара. Ее охватила паника.

Барбара не поняла, как оказалась на улице. Ее тут же грубо толкнули в спину, и она полетела лицом вперед, на землю, ободрав руки. Первая попытка подняться не увенчалась успехом. На нее попросту кто-то наступил. Треск автоматных очередей сбил с толку. Страх сменился странным состоянием неописуемого ужаса, который отключил все ощущения. Она не чувствовала ни боли, ни запаха. Когда наконец ей удалось встать, сбоку так шарахнуло, что пропали и звуки. Она посмотрела вперед. Словно в замедленном кино, от бока сопровождавшего их «Хаммера» оторвался приличных размеров сгусток черного дыма и медленно пополз вверх. Перед внедорожником, поперек дороги, лежало дерево. Ветви его еще качались. Значит, оно только что упало. Все ясно. Русские устроили засаду, теперь погонят назад, к сожженным машинам, чтобы там поступить так же, как и со славными защитниками грузинского неба. Она содрогнулась, на секунду представив себя мертвой. Все бежали назад. Вот пронесся с перекошенным лицом и разбитой камерой француз, следом два немца, которые ехали рядом с ней. Дальше, у разгорающегося броневика, опустившись на одно колено, стрелял грузинский солдат. Но где же остальные? Их было пятеро. И тут в зарослях, справа от дороги, Барбара увидела русских. Всего двоих. И один целился в нее!

Она взвыла не своим голосом и бросилась за машину. Мозг работал как ЭВМ. Она должна спастись. У нее дети! К черту война! Зачем? Для чего она здесь? Почему не осталась там, за большим океаном? Какого черта ее понесло сюда?

Мысли с чудовищной скоростью сменяли друг друга. С такой же скоростью работали ноги. Она вдруг поняла, что надо бежать не так, как все. Наоборот. Русские преследуют журналистов и будут идти до последнего, пока всех не убьют. Она пойдет навстречу. Они разминутся. Надо просто спрятаться у них в тылу! Воздух загустел от звуков стрельбы, криков. Отбежав от дороги, Барбара оглянулась. За ней никто не гнался. Она развернулась и, пригибаясь, как не раз видела в кино, побежала в том направлении, куда они ехали. Если здесь и есть русские, то они все на дороге.

Пройдя полсотни метров, Барбара повернула к проселку. Теперь она точно в тылу засады. Стараясь даже тише дышать, Барбара пробралась через заросли густого кустарника и неожиданно оказалась у самой дороги. Почти сразу увидела катившийся по ней огромный бронетранспортер. Справа и слева от него шли… Нет, она не смогла смотреть на эти страшные лица, и бросилась прочь. Резкий и длинный прыжок закончился неудачно. Она подвернула ногу. Несколько шагов по инерции, и все. Барбара поняла, что не сможет больше идти. Кусая губы, огляделась по сторонам и поползла к небольшому углублению. Однако коленом ударилась о камень. Из легких вырвался крик. Она похолодела. Было понятно: ее услышали. Немея от страха, Барбара повернула голову в сторону страшной машины и обомлела. Один русский, с раскрашенным как у индейца лицом, двигался прямо на нее. Она вскочила и попыталась броситься прочь. Однако боль током ударила в колено, нога не разогнулась, мир померк то ли от страха, то ли от боли, и все куда-то полетело…

Небо сквозь зеленые ветви сначала показалось серым. Потом Барбара стала различать на его фоне словно клочья черной ваты и догадалась, что это дым. Странная тошнота, тяжестью заполнившая все тело, и мерзкий звон в голове. Это первое, что осознала Барбара. Мгновений было достаточно, чтобы удивиться. Она падала лицом вперед, и с ней произошло что-то такое, отчего все увиденное сейчас казалось новым и враждебным. Теперь же она лежала на спине. А к правой ноге кто-то прикасался. Неожиданно она поняла, что с нее стащили джинсы. Неужели прошло так много времени, что ее успели изнасиловать?! Боясь пошевелиться, она стала прислушиваться к своим ощущением. Неожиданно резкая боль в ноге заставила вскрикнуть.

Одновременно небо закрыл силуэт спецназовца с этим ужасным раскрашенным лицом. В нос ударил резкий запах пота и пороха. Словно в детстве, в страшном сне, она застонала.

Спецназовец улыбнулся. Коричневые и зеленые линии, словно у клоуна, деформировались, отчего улыбка превратилась в гримасу. Барбара приподнялась на локтях и попыталась ползти задом, словно ее это могло спасти. Одновременно она увидела, что джинсы с нее действительно сняты, лежит она в одних трусиках, а щиколотка правой ноги и колено забинтованы.

Между тем спецназовец протянул руку к лежавшим рядом штанам и стал надевать их на нее. Это удивило ее до такой степени, что она даже открыла рот. Неужели ее не убьют? Хотя, конечно, женщин они наверняка сначала насилуют. Но зачем бинтовать?

Появился новый русский. Он был выше того, который возился с ней. На нем была маска с прорезями для глаз и рта на пятнистом материале. Дать еще в руки топор, и будет вылитый средневековый палач. Она поежилась и вдруг подумала, что этим разозлила спецназовца.

Ей стало снова страшно. Она изобразила улыбку.

Между тем он что-то спросил Индейца, как она окрестила про себя возившегося с ней солдата. Тот проворно натянул ей джинсы почти на бедра. Она понимала, что надо помочь, приподняться, но боялась пошевелиться, продолжая глядеть на рослого. Он присел на корточки, медленно обвел вокруг себя взглядом, потом что-то спросил своего дружка. Тот ответил.

Тогда Палач почесал грязным пальцем бровь:

– Шпрехен зи дойч?

– Нихт, – она отчаянно замотала головой. – Я говорю по-английски.

– Это хорошо, – почти без акцента сказал русский, чем буквально ошарашил Барбару. – Его я знаю лучше немецкого.

– Не убивайте меня, пожалуйста! – она вдруг подумала, что раз он знает несколько языков, то наверняка еще не совсем потерянный и жестокий человек. – Я не буду писать про свою командировку и вообще уволюсь с этой работы. – Она села, схватила его за запястье: – У меня дети. Они совсем маленькие…

– Почему вы решили, что я убью вас? – спецназовец удивленно посмотрел на своего напарника. – У нас и в мыслях не было причинять вам зла.

– Но ведь вы напали на колонну!

– Не мы, а грузинское подразделение, сформированное из бандитов славянской наружности, – пояснил русский. – Мы давно охотились на него. Потом поняли, что они попытаются атаковать вас, и устроили на них засаду.

– Зачем грузинам нас убивать? – возмутилась такой наглости лживого русского Барбара, напрочь забыв об опасности. – Мы свободная пресса. Грузия стремится в Европу. Она борется с терроризмом и другими угрозами, которые исходят от сепаратистских районов.

– Я не собираюсь вас убеждать в том, что это не так, – заговорил русский. – В сотне метров от этого места грузинская семья. Наемники, которые выдавали себя за русских, убили родителей совсем еще молодой девушки, а над ней надругались. Хотите взглянуть?

– Это обман. – Барбара подтянула под себя ноги и, стыдливо пряча глаза, застегнула, наконец, на брюках «молнию». – Вы не убили меня, чтобы я рассказала миру эту чушь?

– Нет, просто мы вообще не убиваем без надобности, – рослый спецназовец выпрямился. – Ваши коллеги спрятались в лесу. Они думают о нас точно так же, как и вы. Но мне все равно. Пойдемте.

Русский, сидящий на корточках рядом с Барбарой, взял ее под руку и помог подняться. Ступать на поврежденную ногу было больно. Но она терпела. Они направились обратно. Ей снова стало страшно.

Все сильнее пахло горелой резиной. Глаза заслезились от дыма. Вскоре выяснилось, что горел «Хаммер». Микроавтобус, на котором ехала со своими коллегами Барбара, отогнали немного назад, чтобы он не пострадал от огня. Проделав в лесу целую просеку, похожий на доисторическую рептилию бронетранспортер развернулся, и теперь стоял передом к шоссе. У колеса сидели двое военных. Сразу бросилось в глаза, что они не были грузинами. Напротив них, положив на автомат Калашникова руки, стоял еще один спецназовец. Барбара удивилась, что форма на тех, кто сидел у колеса, и тех, кто помог ей, отличалась не только расцветкой, но и пошивом. Была разница и в возрасте. Потом она вспомнила, что похожую одежду имели те двое, которые возникли из кустов у «Хаммера» в самом начале.

Военный, который говорил до этого с ней, стал о чем-то спрашивать сидевших на земле людей. Они отвечали. Их заметно трясло. Глаза бегали. Неожиданно сзади раздался шорох. Барбара оглянулась. К ней присоединились еще трое коллег. В их числе – и та самая переводчица с грузинского на русский, из-за которой вышла заминка при высадке из микроавтобуса.

Все внимательно слушали, о чем говорит сидевший у колеса военный.

– Подумать только! – воскликнул англичанин и тут же осекся.

– Что? – насторожилась Барбара и отступила на шаг назад. Она знала, что этот человек свободно владеет русским.

– Сидящий на земле утверждает, что он не убивал врачей, а его дружки. Он еще сказал, будто их командир, по имени Васо, представитель грузинской разведки, обещал, что эта операция последняя…

– Выходит, грузины создали из отщепенцев отряды, которые должны дискредитировать русских? – едва слышно проговорила женщина, представитель французской телекомпании.

– Это провокация, – уверенно заявила Барбара. – Русские наверняка от начала и до конца организовали этот спектакль, чтобы очернить грузинское руководство.

Неожиданно сидевший стал задыхаться. Он судорожно схватился за отворот куртки и потянул его. Лицо исказила гримаса боли. Это так же быстро прошло, как и началось. Еще немного, и он снова успокоился.

Спецназовец опять его стал о чем-то спрашивать.

Он попытался ответить, но неожиданно напрягся, выпучил глаза, скорчился и повалился на бок.

Все с безразличием во взгляде наблюдали, как несчастный корчится от боли.

– Почему вы позволяете ему мучиться?! – воскликнула Барбара.

Военный с удивлением оглянулся на нее:

– Разве мы здесь, чтобы спасать садистов?

* * *

Антон с Банкетом оперативно опрашивали выживших наемников. Они отвечали на удивление легко, что поначалу даже настораживало. Банкет снимал показания на камеру. Москит занимался журналистами, часть из которых в конечном итоге вышла из леса, и найденной в кустарнике грузинкой. Среди представителей СМИ особо никто не пострадал. В основном – царапины и ссадины. Даже найденная рядом с дорогой Барбара после наложенной повязки и обезболивающего укола стала передвигаться без посторонней помощи. Больше всего пришлось повозиться с грузинской девушкой, над которой надругался так называемый специальный отряд грузинской разведки. Ее платье было превращено в лохмотья, из-под которого виднелось покрытое синяками и ссадинами тело. Москит особо не церемонился. После того как обработал раны и сделал несколько уколов, он знаками дал понять, чтобы худощавый немец снял с себя ветровку и надел ее на грузинку. Она все еще была в шоке. Беззвучно шевеля губами, она с отрешенным видом сидела у дерева.

Между тем виновники трагедии сейчас сидели рядком у БТР со связанными впереди руками. Обычно пленных связывали таким образом, чтобы было легче конвоировать. Они могли прикрываться от веток, ползти и на худой конец сходить по малой нужде в туалет. Все, что Антона интересовало, он у них узнал. Обычно такая категория располагает минимумом информации. Но и той, которой они поделились, было достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Грузия основательно готовилась к войне, причем изначально нацеливала это отребье на полную свободу действий.

Непонятно отчего, но в процессе общения один пленник скончался. Ранения были пустяковыми, и Москит предположил, что на фоне переживаний его хватил эпилептический припадок. Немудрено, ведь клиники не проходили медицинских комиссий.

Антон не знал, как быть. Это не война, где все понятно, а операция по принуждению к миру. И здесь голова шла кругом. С одной стороны, он не имел права обнаруживать группу, а тем более рисковать ею. Но совесть не позволяла бросить людей, по сути, находящихся в беспомощном состоянии. Он был уверен: сброд маньяков, называющий себя разведывательным управлением Грузии, зашел так далеко, что теперь не остановится ни перед чем, чтобы выйти из затеянной игры с достоинством или хотя бы с минимальными потерями. Для этого им как минимум необходимо избавиться от всех без исключения свидетелей. Но журналисты в это не поверят. Они до сих пор уверены, что стали участниками чудовищного спектакля, разыгранного коварными русскими. Антон не собирался ничего им доказывать. Их нужно было просто спасти. А для этого вывести в район, где есть люди. Антон обвел взглядом место боестолкновения. На этот момент здесь уже собралось пятеро представителей прессы и грузинка. Лавр с Туманом тщательно осматривали место засады, а прибывшие из района расположения уничтоженной батареи Стропа и Дрон заняли позиции на наиболее опасных направлениях. Если на достойный отпор регулярным частям у авантюристов из Тбилиси не хватало ни духа, ни смелости, ни солдат, которые попросту разбежались, то, по мнению Антона, это не говорит о том, что определенные силы оставят попытку очернить российские разведывательно-диверсионные подразделения. Уничтожая целый народ, грузинский президент не переставал обвинять россиян в преступлениях против человечности. Антон назначил время, в течение которого группа должна собрать максимум доказательств того, что грузинская разведка использует преступников со славянской наружностью. Оно истекало, а он так и не определился, как поступить дальше. Журналисты осмелели и стали негромко переговариваться. По обрывкам фраз Антон догадался: они обсуждают сложившуюся ситуацию. Москит следил, чтобы никто из них не воспользовался телефоном, и уже успел пресечь пару таких попыток. Наконец от группы отделилась Барбара и нерешительно направилась к нему.

– Вы долго будете нас держать в этом ужасном лесу?

– Вы знаете, сейчас для вас это самое безопасное место. – Антон решил высказать ей свои опасения прямо.

– Это почему?

– Вас непременно убьют.

– Зачем и кто? – Барбара побледнела. – Ваши люди?

– Грузинские спецслужбы затеяли это шоу и они доведут его до конца, – Антон посмотрел за нее. Немцы и англичанка пристально следили за разговором.

– Вы все врете! – неожиданно резко заявила Барбара.

Антона поразило, как быстро она преобразилась. Совсем недавно эта хрупкая женщина тряслась от страха и умоляла не убивать. Сейчас в ее голосе уже настойчивость и нотки недовольства. А может, она в курсе того, что должно было здесь произойти? – неожиданно подумал он. – Возможно, грузины планировали убить не всех, а среди журналистов у них есть свои люди? Тем более Барбара американка.

– Раненым нужна помощь! – между тем продолжила наступать Барбара.

– Хорошо, – неожиданно принял решение Антон. – Мы сейчас уберем бронетранспортером «Хаммер» и освободим проезд. Вы сядете в свой автобус и поедете дальше. Тем более он не пострадал. Только для начала все вместе сделаете заявление на камеру, что сами настояли на таком варианте и мы не причиняли вам зла.

– Где гарантии того, что сразу после этого вы не убьете нас и не оставите здесь?

– Можем пойти другим путем, – Антон пожал плечами. – Часть из вас двинется в направлении Тбилиси. После того как остальные убедятся в том, что мы не чинили препятствий, они сделают заявление, и мы расстанемся. Рано или поздно по этой дороге поедут те, кто удрал на джипе.

Говоря это, Антон поймал себя на мысли, что и этого он делать не будет. Незачем. Всегда найдутся люди, которые скажут, что заявление сделано под давлением. На него неожиданно навалилась апатия. Доказывать сейчас здесь правду равносильно борьбе с ветряными мельницами. Чего собственно он хочет добиться? Чтобы эти ожиревшие на гонорарах с заказных статей бюргеры и американка переменили свое отношение к России, привитое им на генном уровне? Какой смысл? Ближайшие задачи группа выполнила. Обеспечила во взаимодействии с другими подразделениями относительно спокойное продвижение колонн главных сил на Цхинвал, уничтожила две засады. Во время рейда по тылам противника вывела из строя зенитную батарею, ликвидировала отряд провокаторов, спасла представителей СМИ. В настоящий момент Кот ведет разведку на шоссе Гори – Тбилиси, попутно до этого наведя авиацию и разгромив реактивный дивизион противника. И хотя первоначальной задачей было дезорганизовать отход противника, как выяснилось, хуже, чем есть, здесь уже не сделаешь. Грузины в прямом смысле бежали. В общем, нужно уходить. Но как поступить с провокаторами? Ценности они уже никакой для него не представляют. Все, что знали, рассказали. Тащить с собой невозможно. Оставить – нельзя. Причин сразу несколько. Где гарантии того, что уже завтра они не вернутся к своим грязным делам? К тому же никто из допрошенных не отрицал, что имеет у себя на родине нелады с законом. Ликвидировать их на глазах прессы – безумие. Хотя так поступил бы любой спецназ мира и не только с военными преступниками. С любыми свидетелями своего присутствия, будь то случайный грибник в средней полосе или пастух в горах Афганистана.

– Туман, – позвал Антон. – Столкни «Хаммер» с дороги. Пусть пресса уезжает.

– Понял, – майор выскочил из леса, подбежал к БТРу, ухватился за поручень и ловко взобрался наверх.

Пока Туман освобождал проезд от американского броневика, который после толчков разгорелся с новой силой, Антон связался с Родимовым и доложил обстановку. Тот, как и следовало ожидать, зло выругался. Он понимал: другого выхода, как отпустить журналистов, нет и так же, как Антон, был уверен, что грузины разыграют эту карту до конца. В то же время генерал потребовал главаря шайки провокаторов доставить к нему. Антон про себя чертыхнулся. Грузин так и не пришел в себя. Лавр перестарался, приложив его по голове прикладом. Теперь это тело придется тащить на себе. А если он не придет в себя вовсе или вообще стал после удара идиотом?

Антон сложил антенну, убрал телефон в карман разгрузочного жилета и окликнул Москита.

Старший лейтенант не заставил себя ждать и тут же подошел.

– Что с грузинкой?

– Все нормально, – пожал он плечами, – для ее положения.

– Грузин пришел в себя?

– Нет, – Москит покачал головой. – Меня это удивляет.

– Почему?

– Внешне травма головы выглядит не особо тяжелой. Если все же у него то, о чем я думаю, тащить его с собой, смысла почти нет. Это уже пациент нейрохирургов. А здесь сейчас кто этим будет заниматься?

– Используем парочку этих козлов в качестве носильщиков, – принял решение Антон, имея в виду пленных. – Готовимся к маршу. Грузинку пусть заберут журналисты.

– Какие будут указания? – раздался в наушнике голос Тумана. Освободив дорогу, он поставил бронетранспортер на место. Журналисты столпились у микроавтобуса.

– Валить надо, – буркнул Дрон.

Антон поискал глазами майора, но не нашел. Василий был прав. По всем правилам нужно было, уничтожив угрозу засады, срочно покинуть район и, путая следы, «рвать когти».

– Три минуты на подготовку к движению, – наконец проговорил Антон в микрофон. Журналисты расселись в автобусе. Москит и Лавр загружали в бронетранспортер пленных. Туман возился под поднятыми радиаторами. Ему отводилась роль водителя. Дрон и Стропа, пятясь, отходили со своих позиций.

На душе стало тревожно. Антон опять вспомнил странного типа, который, по словам Дрона и Стропы, очень технично ушел. Со слов пленных, он был им знаком. Говорил на русском с едва уловимым акцентом. Был строг. Курировал отряд с самого начала. С завидным постоянством появлялся в самых неожиданных местах. Перемещался на микроавтобусе синего цвета, который в конечном итоге вывели из строя Стропа и Дрон. Кто этот человек? Почему генерал так беспечно ведет себя в эфире?

Неожиданно Антон вновь поймал себя на мысли, что Родимов что-то недоговаривает.

«Ну и шут с ним, – подумал он про себя, направляясь к БТР, – работа у него такая».

От усталости слегка пошатывало. Мысли путались. Нужно было немного отдохнуть. Хотя бы пару часов. Он упорно не хотел признавать препараты, которые мобилизуют организм и усиливают мозговую активность, принципиально не принимал их сам и не разрешал использовать подчиненным, хотя, следуя инструкции, группа постоянно имела их при себе.

Между тем микроавтобус с журналистами и грузинкой уехал. Туман завел БТР. Антон взобрался на броню.

– Вперед! – устало махнул он рукой, размышляя, как поступить. Нужно было избавиться от негодяев и забрать группу Кота. Необходимость в его работе отпала.

Бронетранспортер пронесся до пересечения дорог. Туман сбавил скорость и плавно повернул на ту, которая шла параллельно шоссе. Антон посмотрел на часы. До места, где он планировал подобрать Кота, оставалось три километра.

– Лавр, – позвал он сидевшего с другой стороны прапорщика, – Коту выйти на точку «три».

* * *

Осторожно ступая, Дэви крался вдоль росших по кромке распадка кустов, которые прикрывали его от случайных глаз со стороны лесной дороги. Сердце колотилось так, словно он разгрузил трейлер с мясными тушами. На самом деле это не от физических нагрузок и тем более не от переживаний, что чудом спасся. Как раз напротив, его трясло от возбуждения. Дэви ощущал себя тигром, который долго уходил от охотника, дразня и изматывая его своим близким присутствием. Когда же человеку уже казалось, что еще немного, и он увидит царя зверей и убьет его, тот сделал петлю и вышел на его след. Теперь охотник и жертва поменялись ролями. Только охотник еще не знал этого.

Нельзя сказать, что Дэви не нервничал и не устал. Но это было частью его работы. В том, что русские контролируют район уничтоженной зенитной батареи, он был уверен. Ведь они знали, что ее готовили для показа журналистам, либо представителям гуманитарных организаций. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться, почему поменяли трупы убитых славян на грузин. Но до последнего момента Дэви не мог определить позиций, откуда русские вели наблюдение. С другой стороны, американец понимал – пока он рядом с представителями СМИ, русские не посмеют применить оружие. Да и зачем? Они понятия не имеют о том, кто он. Шума с журналистами им не надо. В противном случае, зачем тогда нужно было возиться с трупами? Подумать только, как оперативно они разобрались в ситуации и лишили грузин козыря, спрятав убитых. Здесь, в Грузии, Дэви неожиданно поймал себя на мысли, что радуется успехам русского спецназа. Восхищен его находчивостью и умению работать на опережение. Спецназ ГРУ – достойный противник. Не чета Васо. Что и говорить, как и в любой другой стране, здесь Западу приходится опираться на худших представителей нации. По иронии судьбы внешняя политика США направлена на ослабление всех остальных государств. А кому это понравится? Патриоты не пойдут на преступления, которые совершают Васо и ему подобные. Дэви верил в свою страну. Он был убежден, что Америка и Старый Свет есть венец цивилизованного мира. Даже холеные европейцы – это, собственно, декорация для процветания сверхдержавы. Они что-то вроде небольших кораблей обеспечения вокруг мощного флагмана. Стоило им набрать более высокую скорость, и в центре Европы возник новый очаг напряженности в виде Косово. И островок нестабильности по любому намеку из Вашингтона начнет тянуть Европу назад. Да, они союзники, но не друзья. Политика исключает такое определение.

Представившись техническим сотрудником Красного Креста, Дэви быстро ввел в курс дела журналистов, умело уйдя от попыток снять его на камеру. Он рассказал, как всего за тридцать минут до их приезда представители грузинского МЧС вывезли зверски убитых защитников неба. А свою оперативность мотивировали приближением танковых колонн русских и нежеланием шокировать мировую общественность жуткими кадрами зверств, считая, что русские умышленно используют запрещенные приемы ведения войны, чтобы запугать население.

Все время, пока Дэви вводил пишущую братию в курс дела, он пытался понять, где русские оставили своих наблюдателей. Профессиональный американский разведчик не исключал наличия в окрестностях даже технических средств наблюдения. Он подводил журналистов к сожженным и искореженным взрывами установкам, показывал бурые пятна крови на траве, гильзы, стараясь при этом находиться в центре толпы, беспрестанно осматривая прилегающую местность и даже кроны густых деревьев. Первую позицию он обнаружил лишь перед самым отъездом телевизионщиков. И то только потому, что находившийся там спецназовец начал движение к его микроавтобусу. Поначалу Дэви решил, что почти сливавшийся с местностью диверсант попросту собирается заминировать «Форд». Однако, когда тот проколол колеса, все стало на свои места. Он понял: его решили взять живым. Зная тактику действий подобных подразделений, нетрудно было догадаться, что в окрестностях располагаются еще один или два человека. Исходя из расположения обнаруженной позиции Дэви примерно смог просчитать, где вторая и, возможно, третья. Определив с этих направлений сектора наблюдения, он закончил «экскурсию», после чего ловко использовал сгоревший «Тор» и собственный микроавтобус, чтобы за считаные минуты покинуть опасный район, по сути, бросив на произвол судьбы своего водителя.

Подрыв мины, стрельба, крики, шум упавшего дерева, донесшиеся вскоре после отъезда журналистов, подтвердили его предположение: группа русских разделилась на две части и попросту застала отморозков Васо на месте преступления. Если в самом начале у Дэви еще были какие-то сомнения в этом, то после неудачных попыток дозвониться до грузина он уже был в этом уверен. Тем не менее, поразмыслив, Дэви все же решил двигаться к шоссе кратчайшим путем, то есть как раз через район, где Васо должен был устроить спектакль. Дэви справедливо полагал, что русские там долго не задержатся. И еще он хотел убедиться в том, что они прихватили кого-то из его «воспитанников». Готовя экипировку для этой группы головорезов, Дэви предусмотрел возможные варианты развития событий. Он допускал, что раньше времени может начать действовать яд, что кто-то мог дезертировать или быть схваченным русским спецназом. А кто-то мог просто нажраться водки и уснуть, вследствие чего отстать от основной группы. В конце концов, чтобы скрыть причину смерти, трупы необходимо было найти и спрятать. Поэтому все наемники были снабжены встроенными в снаряжение радиомаяками. Для решения особой задачи в рукаве у Дэви была припрятана еще одна карта: группа элитного спецназа морской пехоты США, прибывшая за десять дней до вторжения в Осетию под видом обыкновенных экспертов и инструкторов. Они прошли в одном из грузинских сел акклиматизацию, пристреляли оружие, изучили регион, немного подтянули свое знание языка. Ориентированное на войну с Россией подразделение прошло обкатку во многих локальных конфликтах. Сейчас настал черед выпустить их на настоящего тигра. Данная операция преследовала несколько целей. Например, имея в своем распоряжении тела специалистов ГРУ, их можно положить рядом с местом проведения теракта. Например, организовать взрыв во время митинга, на рынке, в больнице… Хотя шеф настаивал сосредоточиться на газопроводе. Необходимо выставить Россию не как страну, вставшую на защиту малого народа, а как агрессора, преследующего геополитические цели.

Вскоре Дэви уже был у места засады. Вначале услышал шум БТРа, потом в воздухе появился запах гари. Дэви продвигался очень осторожно. Иногда надолго замирал, вслушиваясь, принюхиваясь, вглядываясь. Когда стали слышны негромкие голоса, он опустился на землю и пополз. Вскоре он различил среди деревьев дымящийся «Хаммер», микроавтобус и бронетранспортер Васо. Еще немного – и Дэви подобрался на расстояние, с которого можно было получить представление о численности и вооружении противника. Группа насчитывала около семи человек. По крайней мере, именно столько ему удалось увидеть. Исходя из штатной численности где-то поблизости могут находиться еще как минимум четыре-пять. Они либо в охранении, либо выполняют еще одну задачу. Он на секунду задумался и пришел к выводу, что часть людей может быть у шоссе. Сейчас это основная транспортная артерия, связывающая Гори и Тбилиси. Конечно, русские хотят иметь постоянную информацию о перемещении войск и движении беженцев.

Пока он размышлял, русские столкнули с дороги «Хаммер», закрывающий проезд. Еще немного – и микроавтобус тронулся в направлении шоссе. Дэви достал трубку, отвернул антенну:

– Мустанг, где тебя носит?

– Я в километре от Левора.

– Пока вы наслаждаетесь прелестями грузинских вин, я выследил койотов, теперь ваш черед.

– Где они?

– Включи «Сокола».

– Он работает.

– Ты видишь, где сейчас маяки?

– Часть на месте, на полпути между шоссе и батареей, кстати, – выдержав паузу, воскликнул он, – вы рядом с ними.

Дэви также имел свой маяк. Причем в его случае устройство должно было в случае чего обеспечить его быстрый розыск и оказание любого вида помощи.

– Это я знаю без вас, еще что наблюдаете? – Дэви нервничал.

– Пять сигналов удаляются в сторону Гори, – бойко доложил майор, по-видимому, угадав настроение шефа.

– Они размещены на снаряжении плененных русским спецназом грузин, – усмехнулся Дэви, пытаясь представить лицо майора.

– Я должен считать это как приказ к началу действий? – осторожно переспросил майор.

– Именно так, – подтвердил Дэви.

* * *

Уже вечерело, но жара не спадала. БТР весело мчался по грунтовке, давя выросшие в колее дубки. То и дело приходилось пригибаться под нависшими над дорогой ветвями. Иногда справа, за деревьями, мелькало шоссе. На нем уже почти не было ни машин, ни людей. Об этом доложил и Кот. Грузинские формирования покинули Гори и прилегающие к нему районы. Вместе с ними ушла полиция и часть мирных жителей. Никто не боялся русских. Бежали по приказу. Нужно было создать видимость гуманитарной катастрофы. Во время последнего сеанса с ГБУ Антона поставили в известность, что в населенных пунктах Грузии орудуют мародеры, переодетые в форму российских солдат и осетинских ополченцев. На участке дороги Сачхере – Ткибули совершено нападение на представителей западной газеты. Люди выдавали себя за осетинский спецназ. Было ясно: массовое истребление осетин, ввиду вмешательства России, переросло в информационную войну, которую, с точки зрения немецких стратегов Второй мировой войны, можно назвать настоящим блицкригом. Грузия долго и основательно готовилась к этому. Отрабатывались варианты на все случаи.

Лавр толкнул Антона в бок и показал рукой, в которой держал карту, вниз. Значит, добрались до места. Антон прижал микрофон пальцем.

– Туман, мы на месте.

Майор лишь замедлил ход. Из зарослей материализовался сначала Кот, потом Джин, за ним Шаман… Без лишней суеты они быстро вскарабкались на броню.

Дрон протянул пятерню Джину. Тот ударил по ней ладонью и подмигнул Лавру:

– Чего такие хмурые?

Антон погрозил Джину пальцем.

– Командир, – раздался в наушнике голос Тумана. – Топливо на нуле.

Антон посмотрел по сторонам, ища место, где можно съехать с дороги. В этот момент бронетранспортер вдруг резко принял влево, раздался хруст дерева, которое задели корпусом. Это был огромный, с густой кроной граб. Сверху полетели сухие ветки. Антон наклонился ниже. Двумя руками держаться за поручни возможности не было. В правой был «Винторез». В отличие от остальных, он не пристегнул себя к корпусу БТР карабином.

– Сука! …Чего это они?! – вдруг раздался в наушнике сдавленный голос Москита, и послышалась возня.

– Держите… Так! – между тем прорвались команды Москита. – Падай на него!

Антон понял: внутри бронетранспортера что-то происходит. Неужели кто-то из наемников сумел высвободить руки и напал на майора? Но там был Москит. С кем он говорит?

Между тем БТР встал. Антон больше по инерции перелетел к люку водителя и заглянул внутрь. Туман сидел, развернувшись в сторону десантного отсека. Микрофон с головным телефоном и косынка сползли на затылок, обнажив мокрые от пота волосы.

– Ты чего? – Антон свесился вниз.

– Смотри, что вытворяет! – протянул Туман.

Антон опустил голову ниже. В свете, который попадал в отсек через открытые верхние люки, он сразу различил троих наемников и Москита. Причем они не сидели на расположенных вдоль бортов скамейках, а возились на полу. Сначала Антон подумал, что эти трое решили завладеть оружием Москита. Но тут же отверг эту мысль. Руки у всех были связаны. Кроме того, они сами были напуганы происходящим. Это было видно по лицам. И тут Антон понял, что Москит пытается удержать одного из них. У лежащего под ним наемника били страшные судороги, он строил гримасы, изо рта шла пена. Это был парень из Прибалтики. Антон помнил – он как заведенный повторял имя погибшего брата-близнеца и его так и не удалось как следует допросить. Латыш лежал на спине. Москит восседал на его груди. Двое прижали телами ноги. Один, рыжий, пытался поставить колено на лоб. Неожиданно латыш издал страшный хрип и выгнулся дугой так, что приподнял Москита, который головой почти уперся в потолок. Все, кроме доктора, слетели с него.

– Эпилептик? – ни к кому не обращаясь, спросил Антон. В этот момент, заподозрив неладное, в десантный отсек уже спускались Дрон и Банкет. Без лишних вопросов оба спецназовца сразу присоединились к Москиту. Раздались вскрики, сопение, всхлипы, лязг оружия, которые усиливали переговорные устройства. Для начала они откинули в сторону свалившихся с сидений пленных, потом придавили к полу латыша.

– К машине! – скомандовал Антон. Он решил здесь оставить БТР.

Банкет вытер рукавом со лба пот, развернулся и стал открывать боковую дверь. Антон вновь выпрямился и огляделся по сторонам. Дорога в этом месте была прямой и просматривалась на приличное расстояние.

Высадка заняла считаные минуты. Туман тут же стал готовить БТР к подрыву. Ему взялся помогать Банкет. Часть спецназовцев рассредоточилась в окрестностях, остальные стали выгружать пленников. Те поняли, что церемониться с ними не будут. И поначалу наотрез отказались покидать БТР. Первым спецназовцы извлекли наемника, которого хватил эпилептический удар. Он уже не подавал признаков жизни. На лице застыла маска смерти. Подбородок и грудь были в зловонной жиже. Его тотчас стал осматривать Москит. Антона насторожило поведение врача. Наблюдая за ним, он удивился, что старший лейтенант вдруг надел резиновые перчатки.

– Не надо! – вопил в это время рыжеволосый громила, которого тянул наружу Дрон.

– Отключи его, – посоветовал сидевший на броне Кот.

В тот же момент Василий двинул Рыжему в висок прикладом. Тот мешком вывалился под колеса.

– Зачем выводите, все равно я сейчас этот ящик взорву?! – удивленно проговорил сверху Туман. – Враз и грохнем этих уродов!

Оставшихся двоих уговаривать не пришлось. Несмотря на связанные впереди руки, они проворно покинули чрево БТРа. Смотреть на этих негодяев было неприятно. Они тряслись, пытались заглянуть Антону в глаза, безошибочно, еще при первом знакомстве, определив в нем старшего. По лицу одного текли слезы.

Их усадили у колеса БТРа, рядом с трупом дружка. Между тем Москит до пояса расстегнул на эпилептике куртку и поморщился.

– Что? – не выдержал Антон.

– Первый умер точно так же. – Москит посмотрел на Антона. Потом на сидевших сбоку наемников. – Симптомы похожи на действие одного очень хитрого яда. В общем, – он выпрямился и стянул с рук перчатки, – всем, кто трогал этих говнюков, нужно вымыть руки и принять препараты, которые я сейчас дам.

– Почему? – удивленно протянул Дрон.

– Их одежда обработана препаратом, который сейчас начал действовать, – ответил Москит. – Контакт у вас с ним был кратковременный, да и времени прошло много, и теперь он не так токсичен. Однако может создать неприятности в виде тошноты, рвоты и головокружения.

– Как? – в один голос воскликнули наемники.

Антон даже удивился такой реакции.

– Чего орете? Вам-то какая разница, отчего подыхать? – Дрон зло сплюнул. – Или думаете, мы вас сейчас в зад расцелуем и отпустим?

Рыжий втянул голову в плечи:

– Развели как лохов!

– Васо гнида, – простонал, закатывая глаза средний, наголо бритый наемник.

Сидевший рядом черноволосый пленник вдруг несколько раз громко икнул и зарыдал.

– Заткни ему пасть, – приказал Антон.

Дрон ударил его по лицу носком ботинка.

– Звери! – прошипел рыжий.

– А ты у нас белый и пушистый, – Дрон схватил его за шиворот, намереваясь поднять и всыпать, однако в последний момент вспомнил о предупреждении Москита и отдернул руку.

– Отпустите нас! – запричитал белобрысый. – Мы ведь все равно теперь безвредны.

– Ага, – хохотнул Дрон, беря протянутую Москитом упаковку гигиенических салфеток, – как младенцы. Оставили после себя горы трупов, а теперь, значит, вас жалеть прикажете?

– Это точно? – спросил рыжий, обращаясь к Москиту.

– Ты о чем? – Москит упаковал свой рюкзак.

– Ну, что нам хана?

– А вы хотели, чтобы вас таких красивых потом по телевизору показали? – удивился наивности наемников Антон. – Кто же свидетелей в живых оставляет?

Тем временем брюнет пришел в себя:

– Дайте раздеться!

– Смысла нет, – покачал головой Москит. – Вы носите это снаряжение больше суток. В организме уже начался необратимый процесс. К тому же наверняка этот препарат был продублирован чем-то еще. Возможно, часть добавили в продукты.

Словно в подтверждение его словам рыжего вдруг неожиданно вырвало.

– Васо, сука! – проблеял брюнет. – Меня тоже тошнит.

– Может, того, – Дрон многозначительно посмотрел на Антона и провел большим пальцем по шее, – чтоб не мучились?

Неожиданно, проявив незаурядную прыть, рыжий вдруг вскочил на ноги.

Москит сделал к нему было шаг, но тот сам рухнул на колени и пополз:

– Начальник, не губи, давай в больничку, может, еще не поздно, пусть меня посадят по закону, я любые показания дам, что угодно подпишу. Только не дай загнуться…

В это время застонал и открыл глаза лежащий рядом с трупом Васо. Москит тут же бросился к нему.

– Ожил?!

– Пить! – прохрипел грузин.

– Ах ты, гнида! – рыжий вскочил и бросился к нему.

Но Антон выставил руку с открытой ладонью. Рыжий налетел на нее грудью и отановился.

Москит поднес к губам Васо горлышко фляги.

– Готовность к движению три минуты, – объявил Антон.

Тем временем Дрон прикладом «Винтореза» опрокинул рыжего на землю.

Наблюдая за тем, как взгляд грузина становится яснее, Антон размышлял над создавшимся положением. С одной стороны, теперь пленники ему не нужны. Васо сможет передвигаться самостоятельно и нести его на себе не имеет смысла. Москит «накачает» его своими волшебными препаратами, и он как миленький будет бежать впереди группы. Антону уже были знакомы приемы врача. Но, с другой, если кого-то из наемников удастся спасти и показать прессе, это может создать эффект разорвавшейся бомбы. Уже точно известно, что подобных групп несколько. Васо, конечно, ценный экземпляр, но в одиночку он имеет больше шансов водить следствие за нос.

– Вставай! – Москит сделал Васо укол в плечо, отбросил шприц в сторону и стал поднимать грузина за шиворот.

Тот с трудом встал на ноги, и его тут же понесло в сторону.

– Тише! – Москит поймал его за локоть. – Идти можешь?

Васо тупо уставился на него, словно не понял вопроса.

– Ты слышишь меня?

– Не понимаю русский, – ошарашил грузин.

– Вот дает! – протянул рыжий. – Лучше меня говорит!

– Командир, – голос Лавра заставил насторожиться. Антон оглянулся назад. Прапорщик держал двумя руками небольшой, размером с ладошку прибор с жидкокристаллическим экраном.

– Чего? – Антон подошел ближе.

– Виноват, что сразу не подумал, но вблизи работают несколько источников радиосигналов.

– Уверен?

– Точно, – кивнул Лавр. – Диапазон и частоты не наши. Это маяки.

Антон посмотрел на наемников. Догадавшись, что речь идет о них, они притихли.

– Что? – Рыжий часто заморгал. Он очень хотел жить и прямо напрашивался на то, чтобы ответить на любой вопрос или оказать любую услугу.

– У вас часики откуда? – Антон вспомнил, что видел у него массивные, с пластмассовым корпусом часы.

– Выдали, – оглянувшись на дружков, пояснил рыжий.

Антон чертыхнулся. Как он мог упустить этот момент?! Конечно, перемещение этих людей необходимо контролировать. Не факт, что передатчики в часах. Они могут быть вшиты в подкладку, закреплены в подошве ботинок, что более вероятно. Так или иначе, есть некто, кто знает о каждом шаге этих негодяев, а теперь и группы спецназа. Тем более с места событий удалось бежать американцу. Да и журналисты наверняка не молчат. Кто может сейчас в этом хаосе отслеживать перемещение? Наверняка на территории Грузии имеются подразделения на такой случай. Не исключено, что они состоят из заокеанских специалистов. А раз так, то из маяков можно извлечь пользу. Одно дело не знать об их существовании, и совершенно другое, быть в этом уверенным.

Глава 6

Все время, пока ехали к шоссе, Барбара глядела назад. У нее даже заболела шея. Несмотря на то что теперь салон на две трети был пуст, она, как и прежде, уселась на последнее сиденье. Впрочем, так, не сговариваясь, поступили все без исключения. Водитель пропал вместе с Резо и теперь его функции взял на себя оператор французской телекомпании. В самом начале Барбара робко предложила отъехать от места засады на безопасное расстояние, после чего подождать, когда русские покинут район, и вернуться, чтобы найти коллег. Надо было видеть лица остальных журналистов! Без слов стало ясно, что они считают ее по меньшей мере сумасшедшей. После этого у Барбары вдруг в корне переменилось настроение. Можно сказать, ее охватила паника. Возможно, она передалась от коллег. Она решила, что именно это и называется массовым психозом. Стало казаться, что русские сейчас передумают, догонят их на этом страшном броневике со множеством колес и раздавят. Она стиснула кулачки и молила Бога, чтобы все обошлось. Их бросало из стороны в сторону, вверх, вниз, ветви скребли по корпусу, стучали по окнам. Казалось, деревья пытаются задержать их и не выпустить из этого страшного леса. Тряска болью отдавала в колене. Действие обезболивающего препарата, который ей ввел русский, закончилось. Повязка же теперь даже мешала. Барбара поняла, что нога немного отекла. Но можно было терпеть. Наконец, автобус несколько раз сильно тряхнуло, и он резко повернул направо. Барбара увидела серую ленту шоссе и чуть не закричала от радости. Остальные тоже оживились. Немцы спешно достали свои телефоны и стали названивать редакторам. Репортер из Франции быстро снимал через открытое окно сожженный танк. Сразу несколько человек закурили.

– Чего же я медлю?! – упрекнула себя вслух Барбара и кинулась к стоявшей в ногах сумке. Быстро вынула из нее мобильник. Включила. Индикатор показал, что они находятся в зоне уверенного приема. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Грузинский президент гарантировал, что ни при каких обстоятельствах русским не удастся создать информационную блокаду.

Она надавила на кнопку автоматического набора номера.

– Барбара! Как мы рады слышать тебя! Подожди, я включу громкую связь! – запричитал редактор. – Пусть слышат твой голос все! О Боже! Мы все это время молились за тебя. Ты здорова?! Тебя не били?

Эйфория прошла. Барбара тупо смотрела перед собой, соображая, каким образом в издательстве могли так быстро узнать о случившемся. Неожиданно она вспомнила, что часть представителей прессы разбежалась и у многих были с собой телефоны. В конце концов, среди них был и Резо. У представителя Министерства информации и печати был при себе хороший спутниковый телефон. Она облегченно вздохнула:

– Все в порядке! Не волнуйтесь, – Барбара бросила по сторонам взгляд и поморщилась. В салоне стоял невообразимый гвалт. Все срочно давали «горячую» информацию, звонили родственникам, успокаивали родителей.

– Как вам удалось бежать? – продолжал засыпать вопросами редактор.

– Мы не бежали, нас отпустили…

– Повтори!

– Нас отпустили, – почти по складам проговорила Барбара.

– Вы попали в руки русского спецназа? – редактор говорил таким тоном, словно пытался подсказать ответ. – Они пытались воспрепятствовать вашей работе?

– Да! Вернее, нет! – поправилась она. – Вы даже не представляете, какая здесь неразбериха! Мне тяжело с ходу разобраться во всем происходящем, но мне кажется, что Саакашвили ведет двойную игру и хотел сделать нас разменной монетой. На нас напали люди в форме русских, и спасли русские. Я до последнего не верила, что это не спектакль.

– Погоди, – осадил ее редактор. – У тебя все в порядке?

– Да, – удивилась она вопросу.

– Если ты сейчас не можешь говорить правду и рядом русский спецназ, скажи, чтобы я передал твоей семье привет…

– Не надо! У меня…

Связь оборвалась.

Барбара снова набрала номер телефона редактора. Он оказался отключен. Тогда она позвонила его помощнице.

– Привет, милашка! – с ходу ответила Хелен. – Извини. Я только что слышала твой репортаж, но сейчас у нас совещание…

– Какой репортаж?

Раздавшиеся в ответ гудки ввели Барбару в ступор.

Некоторое время она размышляла. Потом позвонила мужу. Крис взял трубку после долгих гудков.

– Ты где? – с ходу спросила она.

– Может, сначала поздороваешься?

– Почему так долго не брал трубку? – почти крикнула она.

– Я за рулем!

Несмотря на шум, Барбара различила, как он затянулся сигаретой.

– Ты управляешь машиной ногами?

– Почему?

– У тебя женщина?

– Ты с ума сошла?

Барбара отключилась. Захотелось завыть. Обида тупой болью сжала сердце. Мир вокруг стал словно чужим и непонятным. Барбаре даже показалось, что она очутилась в другом измерении.

«А может, так оно и должно быть?! – осенило ее. – Ведь мне пришлось пережить самые страшные моменты моей жизни! Незаметно для меня изменились мои собственные взгляды. Психологи давно заметили, что после стрессов другим становится даже характер. Вернувшимся с войны солдатам требуется психологическая помощь. То же самое тем, кто пережил потерю близкого человека, случайно выжил во время цунами и землетрясения. Просто сейчас она видит все по-другому. Редактор попросту переволновался за нее и не понял ответов. Муж действительно был не в постели любовницы, а за рулем!»

От размышлений отвлекло то, что машина стала притормаживать и принимать вправо. В конце концов они остановились. Барбара выглянула вперед. Дорога была пустой. Между тем немцы откатили дверь в сторону и стали выбираться из микроавтобуса. Теряясь в догадках, она последовала их примеру. Придерживаясь за спинки сидений, она осторожно пробралась к выходу и вышла наружу. Все отбегали от проезжей части и скрывались в придорожных кустиках. Барбара тоже хотела в туалет, но ей было страшно. До Тбилиси оставалось совсем немного. Впереди, на небе, уже была видна сизая дымка, характерная для больших городов.

Барбара прошла взад-вперед вдоль автобуса. Ступать было больно, но терпимо. Успокоилась. Судя по всему, травма не такая страшная, как показалось в самом начале. Она развернулась к автобусу, намереваясь забраться обратно, как неожиданно из кабины водителя донесся характерный сигнал, предшествующий экстренному выпуску новостей. Она задержалась у открытого окошка. Оператор, который сейчас выполнял функции водителя, подключил к прикуривателю мощный приемник, который ловил почти все европейские радиостанции. Первая же фраза вызвала у нее шок.

– Среди тревожных вестей из Грузии есть и позитивная информация. Как только что нам стало известно, на связь со своей редакцией удалось выйти журналистке Би-би-эн Барбаре Смит. Она была освобождена из плена в ходе специальной операции, которую провели грузинские военные. Как уже сообщалось ранее, группа представителей СМИ трех стран в сопровождении грузинских военных и помощника министра агентства по печати и информации подверглась в районе Гори нападению русского спецназа. Их расстреливали в упор из гранатометов и стрелкового оружия. На стороне русских был численный перевес и внезапность. К тому же грузинские военные не могли предположить, что столь варварскому обстрелу подвергнутся, по сути, безоружные люди…

– Что они говорят? – протянула она, ни к кому не обращаясь. – Да как они смеют? Они ни о чем не спросили. Это все ложь!

Первым желанием было ворваться в кабину и разбить приемник, словно это он обманывает сейчас людей. Но Барбара вовремя взяла себя в руки.

– Садитесь, – поторопил ее немец на плохом английском. – Сейчас не то время и место, чтобы выяснять правду.

Дальше все было словно во сне. Мысли стали вязкими, голова отказывалась думать. Молча глядя перед собой, она не заметила, как доехали до Тбилиси. В новостях говорилось о варварских бомбардировках столицы Грузии, тысячах убитых и находящихся под завалами. Но улицы были так же многолюдны, как и вчера, сновали машины, не стояли столбы черного дыма, а на фоне вечернего неба не было видно зарева пожарищ.

Барбара покинула автобус последней. Все ее коллеги спешили. Нужно было обрабатывать собранный материал. Сгибаясь под тяжестью объемистого баула, который теперь казался намного тяжелей, прихрамывая, Барбара осторожно поднялась по ступенькам гостиницы и вошла в фойе. Становилось понятно, что в эфир выходит строго дозированная и искаженная информация. Только кто стоит за этой ложью? Ведь не может Саакашвили диктовать западным СМИ, что писать и говорить! Значит, это происходит с подачи правительства США! Но она слышала и репортаж английской телекомпании. Именно из него она узнала о чудовищных разрушениях в Тбилиси, огромном количестве убитых и раненых. «Неужели весь Запад лжет? Нет, этого не может быть! – отпирая дверь номера, подумала она. – Мы не можем врать. Кто может заставить журналиста свободной страны говорить неправду? Должно быть все наоборот. Русские будут рассказывать, что не они, а грузины напали на них, а заодно разбомбили Цхинвал».

Вконец запутавшись, она вошла в номер, бросила в коридоре сумку. Страшно хотелось спать, еще больше – умыться. Первым делом она направилась в ванную комнату. Гостиница располагалась в старинном, но реконструированном здании. Прямоугольная комната была до половины выложена плиткой под нефрит, часть бирюзовым кафелем. Огромные зеркала, никелированные ручки и лейки, невидимые светильники создавали уют. Даже не верилось, что где-то рядом, за этими стенами, гуляет смерть. В небе носятся самолеты, сбрасывая бомбы, стреляют пушки, а по лесу бродят пропахшие потом и порохом страшные русские. Барбара усмехнулась своим мыслям и повернула ручку крана над раковиной.

Вода была. Это подняло настроение. Она много слышала от своих коллег рассказов о командировках на войну. Югославия, Афганистан, Ирак. Там не то что вымыть руки, порой напиться негде.

Размышляя над прошедшим днем, Барбара стала раздеваться, сбрасывая пропахшую гарью, пыльную одежду прямо на пол. Она делала это медленно, с трудом пересиливая навалившуюся вдруг усталость. Стянула через голову блузку, расправила и посмотрела на нее. Ужас! Пожелтевшая, вся в земле и саже. Теперь понятно, почему с таким сочувствием смотрел на нее охранник на входе. Она отбросила блузку в угол, расстегнула ремень и стала стягивать с себя джинсы. Они плотно облегали ее бедра и красивые ножки. Затем на кафель упал черный бюстгальтер, кружевные трусики. Она устало улыбнулась своему отражению в зеркале, отчего на щеке появилась ямочка, за которую ее обожали все без исключения мужчины. Сколько их было? А тот комментатор из Мадрида! О господи! Ее щеки запылали жаром от одних только воспоминаний! Неожиданно она вспомнила вспышку ревности к Крису и застыдилась своих мыслей. Но не смогла оторвать взгляда от своего отражения. Светлые, коротко стриженные волосы, карие глаза, над которыми тонкие, слегка вздернутые к вискам брови. У нее была красивая грудь, плоский живот. Немудрено – ведь в журналистику она пришла через художественную гимнастику. Травма коленного сустава никак себя не проявляла в обычной жизни, но закрыла путь на пьедестал спортивной славы. Барбара положила ладони чуть выше груди, томно потянулась и медленно провела ими до бедер по упругой слегка шоколадного цвета коже. Неожиданно перед глазами возникло лицо русского, который по всем признакам был главным. Сейчас она попыталась представить его без страшных разноцветных полос на лице. Точно помнила, что глаза были серого цвета, а взгляд снисходительный и умный. Волевой подбородок. Он был высокий. А главное – от него исходило спокойствие и какой-то упрек. Вот, мол, вы здесь появились и все пошло не так… теперь его подчиненный должен возиться с ней: делать укол, накладывать повязку. Неожиданно она поймала себя на мысли, что воспоминания о встрече со спецназом не вызывают у нее неприятных чувств. Наоборот, охватила приятная тревога, которая собралась в груди и медленно, теплом стала растекаться по телу, заполняя волнующей истомой каждую клеточку. Барбара где-то слышала, что стресс, страх смерти, нахождение в экстремальной ситуации вызывают у животных и человека тягу к воспроизводству. Навалившееся желание близости заставило прижать ладони к щекам. Она вся горела. Что за чертовщина? Стараясь отвлечься от непристойных мыслей, она нагнулась и стала разматывать наложенную на колено повязку. Кожа под ней была розовой, на чашечке – ссадина размером с небольшую монету, со следами зеленки по краям. Потрогала лодыжку. Удивительно, но она не болела, а припухлость прошла. Удовлетворенная внешним осмотром, Барбара забралась в ванну, встала под лейку и надавила на рукоять. Упругие, холодные струи ударили в грудь. Она задохнулась от неожиданности и шагнула назад. Ей стало весело. Она убрала ладошками брызги с лица, отрегулировала температуру.

Неожиданно сквозь шум воды послышался стук. Барбара замерла, вся превратившись в слух. Кто это мог быть? Кен? Очкарик с оттопыренными ушами приехал с ней. Последний раз она видела его в лесу. Едва автобус встал, как он выскочил наружу и дал деру в обратном направлении, напрочь забыв о своей коллеге. Она не была на него в обиде. На таких невозможно обижаться. Вообще было удивительно, как такое тщедушное создание вообще может быть мужчиной. Возможно, это он. Она улыбнулась, представив, как он сейчас будет застенчиво прятать взгляд, оправдываться, клясть себя за малодушие…

– Минуточку!

Она выбралась из ванны, быстро обтерлась полотенцем, накинула тяжелый махровый халат и вышла в коридор.

– Кен, это ты?

– Барбара Смит? – раздался незнакомый голос. Причем произношение указывало на то, что обладатель приятного баритона проживает в Англии.

– Да, – растерянно подтвердила она.

– Меня зовут Томас Хелл. Вы не могли бы ответить на ряд вопросов, которые интересуют моего начальника?

Теряясь в догадках, она подошла к дверям вплотную:

– Это срочно?

– Сейчас война, мэм, и нет несрочных вопросов.

– Но я только что из душа…

– Мы готовы подождать.

– Ладно, проходите, – она повернула ручку и посторонилась, пропуская визитеров в коридор.

Голос переводчика был гораздо приятнее, чем он сам. Им оказался невысокий плюгавый мужчина, с глубоко посаженными глазами и тонким носом. Большие залысины, разделенные между собой неким подобием гребешка из редких волос, делали его похожим на клоуна. Переводчик был одет в рубашку с короткими рукавами и серые брюки. Носки коричневых туфель были неестественно длинными и загнуты вверх.

Вторым оказался грузин. Рослый, со сросшимися на переносице бровями и огромным носом он заполнил собой коридор и бесцеремонно рассматривал хозяйку номера. Несмотря на жару, на нем был темного цвета костюм. Отчего-то Барбаре стало не по себе.

– Что вам угодно? – Она выглянула в коридор и, убедившись, что, кроме них, больше никого нет, закрыла дверь.

Гости прошли в комнату и сели на диван. Барбара пристроилась на краешке стоящего напротив кресла.

– Таймураз Гиварнадзе представитель Департамента военной контрразведки, – представил Томас грузина. – В свете последних событий, он хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Пожалуйста. – Барбара заметила, что грузин уставился на ее колено, с которого сползла пола халата. Она подавила в себе первое желание поправить его. Наоборот, прилив неприязни к этому человеку заставил ее пойти на совершенно противоположные действия. Делая вид, будто обескуражена визитом и не пришла в себя после поездки, она забросила ногу на ногу. Грузин сглотнул слюну. Неожиданно Барбара вспомнила сероглазого русского. Пока азиат обрабатывал ногу, она лежала в одних трусиках, но ни тот и ни другой никак не выдал того, что проявил интерес к ее прелестям.

– Нас интересуют обстоятельства нападения русских, – медленно, растягивая слова, проговорил Томас.

– Вас или этого представителя грузинского КГБ? – неожиданно разозлилась Барбара.

Она вдруг поняла, что никакой Томас не переводчик. А грузин, которого он приволок с собой, не более чем примитивная попытка МИ-6 прикрыть свою деятельность.

– Вы же понимаете, что он не имеет возможность задать эти вопросы вам, поскольку не знает языка.

– Хотелось бы верить в то, что ответы на них вообще его интересуют, – резко ответила Барбара.

– Что вы этим хотите сказать?

– Чем больше я нахожусь в этой стране, тем больше она напоминает мне театр, в котором кукловоды говорят на чистом английском!

– Умерьте свой пыл! – потребовал Томас. – Я готов понять ваше состояние после пережитого…

– Я в отличной форме, – перебила она его. – И очень благодарна русским за то, что они спасли меня и моих коллег от грузинских провокаторов.

Неожиданно ей стало страшно. Зачем она так ведет себя?

– Будем считать, что вы пока не готовы с нами сотрудничать, – Томас поднялся. – Мы найдем возможность еще раз встретиться с вами.

* * *

Дрон опустился в заросли барбариса и поднял правую руку. Антон продублировал сигнал «всем стой, осмотреться» и подозвал Лавра. Антон недолго думал над тем, как организовать «охоту на живца». Он не стал ликвидировать ни наемников, ни установленные на них радиомаяки, а отправил всю четверку под присмотром Кота и Шамана в направлении так называемой линии фронта. Не клюнут грузинские «ястребы» на наживку, труды не пропадут даром. Пленники помогут открыть глаза мировой общественности на то, какими способами и средствами руководство Грузии пыталось дезинформировать общественность. Другое дело, что они могут попросту не дойти. Рыжего уже вовсю рвало. Но он из последних сил держался, зная, что теперь только врагу выгодно спасать их. Главарь же этой шайки соображал с трудом. Лавр действительно перестарался. Мыслительный процесс Васо Нателашвили затруднялся головными болями и тошнотой. Он с трудом передвигал ногами. Москит сделал ему несколько инъекций, которые должны были немного восстановить его физическое состояние, но высказал опасение, что грузин также находится под действием яда. Он дал выпить пленным таблетки, заранее предупредив Антона, что это больше для морального успокоения. Чтобы попытаться спасти этих людей, необходимы лабораторные исследования.

Выдвижение основной группы было решено осуществлять в режиме «Штиль» или, говоря обычным языком, полностью исключить работу средств связи. Для этого Антон с Котом потратили немного времени на определение контрольных точек на маршруте. Кот должен был в строго определенное время проходить мимо ориентиров, где группы могли контактировать визуально. Пути маршрута выбирались с таким расчетом, чтобы основная группа могла разглядеть Кота на большом расстоянии. Как правило, это был прямой участок лесной дороги, поле, опушка леса. После этого основная группа отключила ПУ и станции. Лавр вынул батареи из оборудования, которое, подобно сотовому телефону, могло выдавать себя даже в выключенном состоянии. Сигналом к началу использования средств связи решили считать визуальное обнаружение или нападение противника. Кот с Шаманом, напротив, должны были изредка перебрасываться фразами, создавая для средств радиоэлектронной разведки фон. Шли в направлении Гори. Вернее, его северной окраины. Таким образом Антон надеялся убедить грузин, что, «обзаведясь» пленниками и уничтожив батарею, спецназ покидает враждебную территорию.

Спустя час после начала движения чуть в стороне Антон различил гул вертолета. Судя по всему, это был «Апач». Расстояние и лес не позволяли его увидеть. Антон не исключал возможности, что это и есть те самые «охотники». Начали немного забирать вправо. Деревья стали редеть. Пошел кустарник. Вскоре вышли почти на открытую местность.

Между тем Дрон снова подал знак «внимание» и показал прямо.

Антон посмотрел туда и увидел вторую группу. Шаман шел первым. Следом на некотором удалении – пленники. Замыкал шествие Кот, выполняя функции конвойного.

Антон пригнулся и перебежал к Василию.

– Два часа идем, – опускаясь на одно колено, Антон огляделся по сторонам. – Скоро Гори. Если все так, как я думаю, именно сейчас должно все начаться.

– Кровожадный ты, командир, – с деланой озабоченностью пробормотал Дрон. – Как маньяк.

– Поговори мне, – улыбнулся Антон.

Место, где они сейчас находились, было далеко не идеальным для устройства засады или нападения. Но как раз это и беспокоило Антона. Впереди лес гуще и оврагов больше. Грамотный противник знает, что именно там группа пойдет с максимальной осторожностью или вовсе обойдет этот район стороной. Если же против них брошены подразделения, имеющие слабые навыки подобной работы, то, наоборот, они решат устроить засаду именно там.

Антон огляделся, размышляя над правильностью выбранного направления. Справа, за деревьями, дорога. Лишь изредка по ней проносились легковушки. Грузинские части покидали район боевых действий спонтанно. Солдаты шли поодиночке, группами и неорганизованными колоннами. Иногда проезжали грузовики или бронетранспортеры.

– Не верится мне, что в этих условиях они на нас охоту организуют, – проговорил Дрон и выпрямился, чтобы продолжить движение. Неожиданно он снова сел. Причем так быстро, словно испугался, что его увидят. Антон проследил за его взглядом. По тому месту, где минуту назад прошел Кот, двигался обвешанный оружием мужчина. Та же американская форма, только немного другой расцветки. Следом появился еще один. Он медленно обвел взглядом поле и сделал знак рукой. Словно по мановению волшебной палочки, из чащи возникли еще трое.

Антон поднес к глазам бинокль.

Эти парни заметно отличались от тех грузинских военных, с которыми им приходилось сталкиваться. Покрой разгрузочных жилетов, курток, оружие американского образца с приспособлением для бесшумной стрельбы. Они словно тени прошли несколько десятков метров и опустились в траву, слившись с пейзажем. Один рассматривал следы, оставленные группой Кота. Потом сделал знак рукой. Снова материализовавшись, они двинули дальше. Причем только с виду могло показаться, что они не организованы. Кто-то присел, кто-то пошел спиной вперед, третий перебежал от одного куста к другому… Антон быстро определил две тройки.

– Клюнули, – Антон почувствовал, как заколотилось сердце. – Только идут совсем близко. Судя по всему, разрыв с Котом составляет полсотни метров. На таком расстоянии несложно пересчитать всех, кто движется впереди, и хорошо рассмотреть. Может, раскусили?

Он огляделся по сторонам. Не исключено, что грузины поняли, что их собираются заманить в ловушку и сейчас пытаются переиграть спецназ. Пустили пыль в глаза и сделали вид, что преследуют группу пленных. А на самом деле основные силы бросили на розыск группы. То, что в условиях всеобщей паники и дезорганизации специальное подразделение приняло вызов, говорило о далеко идущих планах грузин.

«Может, и отступление у них заранее спланировано? – неожиданно подумал Антон. – Уж очень быстро продвигаются передовые части. С одной стороны, полная неразбериха, с другой – четкие и слаженные действия».

По идее, нужно было связаться с Котом. Но Антон медлил. Вдруг его опасения оправданны, и грузины разгадали замысел?

Антон принял решение сближаться. Крупные силы наверняка бы уже выдали себя, а с мелочью они могут справиться сами. Не оборачиваясь, он подал знак рукой «рассредоточиться» и продолжать двигаться в указанном направлении. Послышался едва различимый шорох травы. Где-то хрустнула ветка.

Антон на мгновение обернулся. Банкет шел с Туманом. Джин со Стропой. Лавр с Москитом стали уходить вправо. Им придется идти по открытой местности. Ничего не поделаешь, кто-то должен прикрывать и фланг со стороны дороги.

Дрон двигался впереди Антона от дерева к дереву, настороженно и внимательно смотря по сторонам.

– Филин, это Кот, нас обнаружили, – наконец не выдержал майор. – Просто ведут. Кажется, раскусили.

– Знаю, – ответил Антон. – Мы уже рядом.

Он перебежал и улегся на живот рядом с тем местом, откуда только что поднялся Дрон.

– Противник слева! – раздался голос Банкета.

Почти одновременно раздались несколько хлопков из ВСС. Ответ не замедлил себя ждать. Несколько выстрелов также из бесшумного оружия и сдавленный стон Тумана.

– Это янки! – бросил в эфир Кот.

– Кот, вали всех, кроме Васо! – приказал Антон, мысленно попросив прощения у Бога за приговор.

– Уже, – подтвердил майор.

Антон приподнялся и двинул на звуки стрельбы. Почти сразу в ствол дерева справа шлепнула пуля. Он упал. Дрон пробежал мимо и укрылся за стволом дуба. Перевернулся на бок, перезарядил магазин и снова лег на живот. Выстрелил. Антон посмотрел в том направлении, куда целился майор, и увидел заваливающегося на бок солдата в американской форме. Судя по лицу, это был не грузин. Не успел он коснуться земли, как невесть откуда взявшиеся двое таких же крепких парней подхватили его под руки и поволокли в заросли орешника. Одновременно с двух сторон по группе был открыт шквальный огонь. Было понятно: остальные прикрывали эвакуацию.

– Точно американцы! – проговорил эфир голосом Банкета.

– Ты слышал их? – зло спросил Кот.

– Может, хохлы? – предположил Москит.

– Школа не наша, – возразил Дрон и послал наугад несколько пуль.

Справа раздалась автоматная очередь. Это был Шаман, работавший в паре с Котом.

– Командир, противник с тыла! – прохрипел Лавр.

Антон оглянулся. Из небольшого автомобиля на дорогу выскочили с десяток военных и быстро растянулись в цепь.

Ясно. В район брошены несколько мобильных групп, имеющих между собой хорошую связь.

Москит с Лавром перенесли огонь на них. Почти сразу двое упали. Один застыл, широко раскинув в стороны руки. Второй стал извиваться и корчиться. В редкие и короткие паузы между стрельбой можно было расслышать вопли и мольбы о помощи. Антон знал, что это действует на психику врага почище десятка застывших на земле трупов.

Спецназовцы рассредоточились в кустарнике, вдоль опушки. До дороги было около ста метров открытого пространства. Подразделение, преследовавшее Кота, отступило в глубь леса. Поэтому, несмотря на то что группа оказалась меж двух огней, особого перевеса противник не достиг. Еще минута – и атака со стороны шоссе захлебнулась. Грузины рассредоточились в кювете и открыли пока неприцельный огонь в направлении группы. Антон заметил в середине боевого порядка военного, по всей видимости, выполняющего роль командира. Каска была сдвинута на бок, а к уху он прижимал нечто похожее на огромную телефонную трубку, одновременно показывая рукой в направлении деревьев, где укрылись Кот и Шаман.

Антон проворно развернулся, передвинул планку прицела на «единицу» и прицелился грузину в лицо. Тот словно почувствовал это и пригнулся. Пуля попала в самый верх каски, наверняка немного контузив противника. Грузин бросил станцию и сел, удивленно озираясь по сторонам. Следующая пуля опрокинула его на спину. Находившиеся ближе всего к грузину бойцы тут же вскочили и стали отходить за дорогу. Воспользовавшись случаем, Москит с Лавром как в тире положили еще троих. Остальные, невзирая на неудачи своих дружков, тоже побежали. Антон опрокинул выстрелом на середине дороги еще одного. Всю прибывшую на машине группу охватила паника. Спасаясь бегством, они стреляли не глядя.

Антон повернулся в обратном направлении. В эфире на первый взгляд царил хаос. На фоне треска очередей, хлопков «винторезов», мата, тяжелого дыхания звучали лаконичные реплики:

– …Банкет, прикрой…

– Дрон, справа…

Постепенно стрельба стала реже.

Антон смог увидеть только спину Дрона, который сидел, опустившись на одно колено в том месте, откуда совсем недавно уволокли раненого.

– У меня чисто, – раздался удрученный голос Банкета.

– Это Кот, Шамана зацепили.

– Москит, – Антон оглянулся назад.

Но старший лейтенант без подсказки уже направлялся на помощь.

Лавр продолжал постреливать в направлении шоссе. Оттуда раздавались редкие хлопки выстрелов. «Грузины» спешно уходили к лесу.

Антон перебежал к Дрону:

– Ну что?

– Ушли, – пожал плечами Василий. – Как-то быстро, да еще с раненым.

– Преследовать будем? – спросил Банкет.

Антон огляделся по сторонам, но не увидел майора.

– У них поблизости, возможно, еще группа, – выдвинул предположение Антон. – Это охота.

– Филин, – раздался голос Кота. – Я у «двухсотого». По роже не грузин. Документов нет, на плече тату с изображением головы ястреба и две английские буквы.

– Это ни о чем не говорит, – Антон приподнялся, толкнул Дрона и показал взглядом, чтобы тот следовал за ним. Через минуту они были уже рядом с Котом. Майор лежал в паре шагах от трупа, направив ствол «Винтореза» в глубь леса. Сзади, правее, в небольшом углублении, Москит бинтовал плечо Шаману.

– Как он? – спросил Антон.

– Мелочь, – поморщился Шаман.

– В тыл надо, – возразил Москит. – Ключицу перебили.

Антон на четвереньках подобрался к трупу. Это был средних лет мужчина с очень загорелым лицом. Не грузин. Обветренные скулы, шрам над правой бровью. Кот до пояса распорол одежду на убитом, чтобы осмотреть тело. Проверил карманы и даже лейблы на нижнем белье. Кроме английских букв, на наколке ничего. Это могло означать что угодно – от инициалов до аббревиатуры подразделения. Но то, что перед ними американец, сомнений не было.

– Уходим, – принял решение Антон, прикидывая в голове направление. Двигаться прежним маршрутом уже небезопасно. Можно нарваться на засаду. В любом другом направлении их также будут теперь искать. Не исключено, что они столкнулись лишь с малой частью сил, брошенных на их поиски. Еще несколько секунд поразмыслив, Антон принял решение сымитировать продолжение движения в прежнем направлении, после чего резко повернуть назад.

* * *

Барбара открыла глаза, и некоторое время неподвижно лежала, глядя в потолок, пытаясь вспомнить, чем закончился сон. Он был вновь с участием того сероглазого русского. Будто бы на семьдесят второй авеню на нее нападают люди в черных балахонах. На головах капюшоны, и тень скрывает лица. Она кричит, но не слышит собственного голоса. Бежит, но воздух становится вязким и удается с трудом сделать лишь несколько шагов. Она понимает, что обречена, и тут появляется он. На нем обыкновенные джинсы и футболка. Только лицо снова в этом ужасном гриме… Барбара улыбнулась. Странно, он этими полосами, какой-то первобытной силой, исходившей изнутри, пробудил в ней странное влечение и грезы, как в далекой юности. Она потянулась и села. Солнце уже заглядывало через неплотно сдвинутые занавески. В голове шумело, ныла нога.

Спать она легла за полночь, проглотив сразу несколько таблеток антидепрессантов. Нет, психическое состояние ее было на удивление хорошим. Ее не терзали страхи, на глаза не наворачивались слезы, а в ушах не стояли крики женщин, оплакивающих расстрелянных в больнице людей. Просто она знала, что такое огромное количество информации и впечатлений требует переосмысления, а перевозбужденному мозгу необходим отдых. Однако едва болезненное забытье туманом стало обволакивать воспаленное сознание, как в дверь постучали. Барбара встала, стянула со спинки стула халат, накинула. Прошла в прихожую, щелкнула выключателем и задержалась у зеркала. Веки припухли, волосы дыбом, бледная кожа на лице слегка отливала желтизной. Дома она ни за что не показалась бы в таком виде даже перед близкой подругой. Но здесь другое дело, работа, причем на войне, в которой, как совсем недавно казалось, гибнет едва зародившаяся демократия.

Это был Кен. Как она и предполагала, он с порога стал что-то лепетать в свое оправдание, извиняться, но Барбара едва держалась на ногах и почти ничего из его скомканной речи не понимала. Она пригласила его в комнату, устало плюхнулась на диван и приготовилась слушать. Однако спустя минуту поняла, что никакая усталость и лекарства не могут заставить человека равнодушно отнестись к вопиющей лжи.

– Я очень виноват перед тобой и всеми теми, кого пытали эти сволочи, – быстро, глотая окончания, говорил Кен, сидя на краешке кресла. – Поверь, я думал, что все смогут убежать. Ты ведь знаешь, я не умею бегать… Я…

– Постой, – Барбара сильнее закуталась в халат, – где ты не был и кого пытали?

– Как же? – он захлопал глазами, увеличенными стеклами очков. – Я знаю, как русские расправились с охраной, глумились над вами.

Некоторое время, переваривая услышанное, Барбара смотрела на Кена. Комната была освещена приглушенным светом настенных бра. Те, кто когда-то занимался оборудованием номеров, добивался атмосферы интима. Сейчас, на фоне последних событий, в этом полумраке все выглядело зловеще. Стекла очков Криса отталкивающе блеснули. На какое-то время ей показалось, что это вовсе не он. Она поежилась.

– Ничего такого не было, – Барбара прикрыла рот ладонью и зевнула. – Иди спать.

– Значит, вас заставили молчать? – то ли спросил, то ли сделал вывод Кен.

– Никто нас не заставлял молчать! – Барбаре порядком надоело его присутствие, и она ждала, когда он покинет апартаменты, чтобы снова лечь. – Лучше расскажи, как вам удалось добраться до Тбилиси?

– Помнишь американца, который встретил нас возле сожженных машин? – он откинулся на спинку кресла и выжидающе уставился на Барбару.

– Помню, – подтвердила она, теряя терпение. – Разве есть повод ставить под сомнение мою память?

– Он вызвал военных, и нас на машине довезли до города.

– Ясно, – она посмотрела на часы. – А почему так поздно?

– Мы давали показания.

– О чем? – она удивилась. – Ты же ничего не видел.

– Как? – он подался вперед. – Я даже успел снять на камеру несколько отличных кадров!

– Вот как! И где они?

– Уже отправил.

– Что там?

– Русские стреляют в грузинских солдат, – он пожал плечами. – Я не понимаю тебя.

– Это я тебя не понимаю, – оборвала она его. – Русские спасли нас! А провокаторы из числа гангстеров собирались расправиться с нами. И вообще надо убираться отсюда. Мы оказались участниками шоу, которое устроил президент Грузии. Боюсь, когда во всем разберутся, нашей карьере придет конец. Я только позвонила в редакцию, как меня засыпали странными вопросами, на которые не дали ответить, а через полчаса в эфир уже вышел репортаж, основанный на моем рассказе!

– Барбара, – Кен покосился на окна, словно за ними мог кто-то стоять, – человек, который разговаривал сегодня со мной, очень интересовался тобой.

– Ну и что? – она вспомнила, как грузин разглядывал ее ноги. – Я могу нравиться мужчинам.

– Нет, – он поправил очки. – Понимаешь, это был нездоровый интерес. Он высказал подозрение, что ты намеренно искажаешь информацию.

– Да я вообще еще ничего не исказила! – воскликнула она и вскочила со своего места. – Вечером я отправила небольшой очерк о поездке и все.

– Я понял, – Кен неожиданно стушевался. – И еще, меня просили узнать, что ты сделала со снимками. Ну, с теми, в грузинской больнице?

– Хотела отправить, но отключили Интернет. Так что репортаж продиктовала по телефону, а фотографии ждут своего часа, – она подошла к столу, включила ноутбук. Спустя минуту компьютер загрузился. Барбара вздохнула – выход в Интернет по-прежнему отсутствовал.

– Ладно, я пойду. – Кен поднялся и направился к дверям…

Сейчас, сидя в постели, Барбара вдруг поняла, что Кен вчера приходил вовсе не для того, чтобы справиться о делах. Он выяснял, как она намерена освещать происходящие в стране события.

Не успела она привести себя в порядок, как в дверь постучали. Это был снова Кен.

– Ты почему такой расстроенный? – с ходу спросила она его.

– А разве есть причины для веселья? – вопросом на вопрос ответил он. – Русские обрушились на Грузию всей своей мощью. Еще пара дней – и они оккупируют всю страну. На территориях сепаратистских республик ночью под прикрытием их войск осетинские карательные отряды начали этнические чистки. Медведев это тот же Милошевич. Я не знаю, куда смотрит международное сообщество. Хотя, возможно, это самый верный шаг не вмешиваться в происходящее. Если они так легко начинают любую войну, что им стоит атаковать Америку своими ракетами?

– Сейчас Олимпиада, – как бы невзначай заметила Барбара, ловя себя на мысли, что даже не посмотрела ее открытие.

– Вот именно, – кивнул Кен, – для русских нет ничего святого.

– Почему ты говоришь о русских? – нахмурилась Барбара, опускаясь на стульчик перед зеркалом.

– А кто еще? – он удивился. – Разве осетины решились бы нападать на такую большую страну, если бы не чувствовали поддержки?

– Ты сказал глупость, – она развернулась к нему и зажала коленями ладони. – Саакашвили сам объявил, что начал операцию по наведению конституционного порядка.

– Правильно! – Кен поднял палец вверх. – Полиция Грузии вошла в Цхинвал. Конечно, это произошло при поддержке армейских подразделений. Но ты видела, как отреагировали русские? Они обрушили на город тонны ракет и снарядов! Это варварство!

– Знаешь что, ты бы лучше спустил пока вниз мою сумку, – устало попросила она и снова повернулась к зеркалу. Нужно было хоть немного подкрасить лицо. Война войной, но она женщина. Снова вспомнился русский спецназовец, и Барбара вдруг рассмеялась. Она представила, как он точно так же сидит каждое утро перед зеркалом и разрисовывает свое лицо этими ужасными полосами под цвет той местности, на которой будет выполнять свою работу…

На этот раз журналистам выделили другой автобус. Барбара с удивлением узнала от француженки, что это связано с тем, что возившего их накануне водителя убили русские.

Она хорошо помнила, что невысокого роста грузин убегал вместе с Резо. И никто их не пытался преследовать. Конечно, они могли нарваться на другую группу спецназа. Ей вдруг до слез стало жалко этого человека. Она попыталась расспросить подробности у Резо, но сегодня грузин был немногословен, и лишь развел руками, изображая на лице скорбь.

Было начало рабочего дня. Барабара смотрела в окно, пытаясь по лицам людей понять их настроение. Со вчерашнего дня мало что изменилось. Лишь стало немного меньше машин на дорогах, да местами можно было увидеть о чем-то беседующих грузин. В городе появилось больше военных. Причем в большинстве своем они праздно шатались, словно всю армию в один день отпустили по домам. Ехали той же дорогой, что и накануне. Был только встречный транспорт, но мало. Дважды Резо давал команду остановиться. Они выходили на дорогу. Грузин пытался остановить ехавшие из Гори машины. Часть из них проносилась на огромной скорости. Те, кто останавливался, ничего вразумительного сказать не могли. Все твердили, что город занят русскими, но никто их не видел. Как ни странно, бегущие из Гори люди покидали свои дома из-за информации, которая шла из Тбилиси: радио, не умолкая, рассказывало о зверствах, творимых в оккупированных районах, и повальном мародерстве.

В Игоети сделали небольшую остановку. Село словно вымерло. Люди ходили мрачные. Пока Резо с кем-то консультировался по телефону, Барбара включила приемник. Последней новостью было занятие Гори и Поти русскими. Еще сообщалось, что они не собираются останавливаться. Колонны бронетехники двинулись на Тбилиси.

Барбара невольно посмотрела на дорогу. Никаких признаков приближения армады танков пока не было. Она выключила приемник и задумалась над смыслом своей командировки. Еще вчера было все ясно, они с Кеном – представители прессы демократических стран, и прибыли с миссией донести до людей правду о творящихся в Грузии событиях. На практике оказалось все сильно запутанным. Ей стало казаться, что эту самую правду попросту придумывает на ходу Резо, а кто-то на пути следования их автобуса ставит по его приказам декорации. Их возят по каким-то селам и лесам кругами, показывают трупы убитых мирных жителей и говорят, что это сделали русские, при этом сами грузины ведут себя так спокойно, словно рядом не орудуют отряды страшных спецназовцев.

– Какие планы на ближайшее время? – дождавшись, когда Резо закончит говорить, спросил его сотрудник английской телекомпании.

– Решается вопрос с русскими, чтобы нас допустили для работы на оккупированных территориях, – нарочито громко объявил грузин.

– Наконец-то, – обрадовалась Барбара. – Теперь можно воочию убедиться, что там происходит. Наверняка они нам дадут свою охрану.

– А чем вас не устраивает наша? – нахмурился Резо.

– Наша устраивает полностью, – быстро нашлась Барбара, особо подчеркнув первое слово. – Но ведь русские не позволят им ездить с нами. А я слышала, что в тех районах орудуют банды мародеров.

– И не только, – Резо успокоился. – В Цхинвале выпустили из мест лишения свободы уголовников и раздали им оружие. Вы представляете, чем это может закончиться?

– Представляем, – задумчиво проговорила Барбара. Направившись к автобусу, она неожиданно вспомнила, что не взяла с собой воды. Огляделась по сторонам. Чуть в стороне, рядом с дорогой, какая-то женщина торговала мандаринами. Рядом стояли бутылки «Боржоми». Барбара оглянулась на Резо. Он увлеченно говорил по телефону.

Барбара направилась к торговке. В этот момент рядом остановился «Хаммер». Из него, оставив открытыми двери, вышли двое военных. Поравнявшись с машиной, Барбара невольно встала.

– Нет, дома на ранчо много работы, отец уже стар…

– У нас в Ричмонде…

«Американцы?» – спохватившись, Барбара прошла к женщине и встала позади военных.

Один молча ткнул пальцем в «Боржоми». Второй, явно грузин, заговорил с торговкой.

– И все же здесь лучше, чем в Ираке, – донесся из недр «Хаммера» голос.

Ее затрясло от возбуждения. Неужели американцы решили защитить Грузию? Интересно, сколько их и что это за части? Почему об этом нигде не сообщается? Неужели Буш думает, что страна может потянуть сразу три крупных конфликта?

Между тем, рассчитавшись за две бутылки с водой, военные повернулись к машине.

– Позвольте спросить…

– Ноу коммент, – нарочито громко, на плохом английском ответил грузин. Он вытянул свободную руку с растопыренными пальцами в ее направлении, намереваясь пройти к машине. Когда ладонь уперлась в грудь, Барбара захлебнулась от негодования. Этот грузин действовал словно телохранитель. Он явно отвечал за то, чтобы к американцам не подобрались любопытные.

Но Барбара не собиралась отступать. Она забежала вперед и обратилась ко второму мужчине, уже и по лицу догадавшись, что он такой же грузин, как она папуас.

– Я знаю, вы американские военные! – заторопилась она. – Позвольте спросить, вас перебросили из Ирака?

– Мэм, я всего лишь отношусь к техническому персоналу, – с кислой миной заговорил он. – В Ираке не был. Даже не умею стрелять.

– У вас такой загар, – собираясь с мыслями, чтобы задать второй вопрос, проговорила она.

Это была удача! Барбара уже представила глаза редактора, который просматривает полученный от нее материал. Сейчас ее мало волновала этическая сторона вопроса.

– Откуда вы родом? – она преградила путь военному, и он был вынужден остановиться.

– Оклахома. Простите, но мы торопимся.

– Сколько вас?

– Я один. Не обращайте внимания на форму. Это в целях безопасности.

– В тылу грузинской армии орудует русский спецназ, – заторопилась она. – Вы приехали ловить его?

– О чем вы говорите?! – рявкнул американец.

Барбара заметила, как в ее сторону повернулся Резо. Как из дверей автобуса выглянул Кен. Он тут же сделал снимок.

Военные же оттолкнули ее в сторону и устремились в свой броневик. Массивная дверь вздохнула едва слышным скрипом петель, и дверь захлопнулась. «Хаммер», плавно тронувшись, покатил в направлении Гори.

– Что случилось? – участливо спросил возникший рядом Резо.

Барбара даже вздрогнула от неожиданности. Секунду назад он стоял намного дальше.

– Ничего, – она пожала плечами. – Но в этой машине несколько американских солдат. Они говорили об Ираке. Что там хуже, чем здесь. Наверное, имели в виду жару.

* * *

Группа прошла с километр в направлении Гори, после чего углубилась в лес и повернула назад.

Снова двигались в режиме полного радиомолчания. Быстро смеркалось. Антон лихорадочно соображал, как поступить. Отчего-то его не покидало ощущение надвигающейся беды. Он привык доверять чувствам и дал команду остановиться. Группа рассредоточилась.

Антон опустился на живот, вынул из разгрузки карту и сложил ее таким образом, чтобы был виден лишь район, в котором они находились. По сути, она ему была не нужна. Он и так мог по памяти нарисовать любой квадрат с точностью до метра. Но так думалось легче.

Сзади раздался едва различимый шорох. Все вокруг просматривалось и прослушивалось подчиненными, поэтому Антон даже не обернулся.

– Командир, – Кот перевел дыхание, заглянул в карту, потом огляделся по сторонам, – кажется, Васо мы тоже зря с собой таскаем.

– Уверен или кажется? – не поворачивая головы, спросил Антон.

– Он сейчас сам высказал мнение, что его тоже «зарядили» отравой.

– Почему он так думает?

– Он говорит, что плохо себя чувствует.

– Его Лавр так приложил, что лошадь, например, на его месте просто сдохла бы, – фыркнул Антон. – Конечно, будет тошнить.

– Нет, – Кот покачал головой. – До него дошло, что форму привезли в пакетах, чтобы его бдительность притупить. На самом деле было много воды, которую перед началом операции доставили из Тбилиси. Ею заполнили бак, установленный в БТР. Дэви лично проконтролировал, чтобы наемники освободили фляги от старых запасов и пополнили новыми, мотивируя это тем, что не хочет, чтобы они получили кишечные расстройства.

– Ты предлагаешь его грохнуть? – напрямую спросил Антон.

– А есть смысл тащить его с собой? – задал Кот встречный вопрос. – Думаешь, его показания что-то дадут? Скажут, что вынудили очернять свое руководство под давлением.

– А почему он вдруг забеспокоился о своем здоровье? – насторожился Антон.

– Мы повернули обратно, он это знает. Надеялся, что наши врачи не дадут умереть, – пожал плечами Кот. – Хотя, – он посмотрел туда, где, по его мнению, находился пленный.

– Что? – насторожился Антон.

– Когда двигались в направлении Гори, он вел себя не так.

– В смысле? – допытывался Антон.

– Он постоянно озирается по сторонам, вздрагивает при каждом постороннем шорохе. Словно сапер, который идет по собственному минному полю, но боится об этом сказать.

– Думаешь, он что-то знает, чего мы даже не можем предположить? – догадался Антон. – А ведь он заволновался после встречи с американцами. И, кстати, мог видеть, кто на нас напал.

– Конечно, – Кот утвердительно кивнул. – Как я сразу не подумал. Когда я осматривал убитого, он выглядел так, словно застрелили кого-то из его близких. И опять же пытался это скрыть.

– Значит, грузины изначально предусмотрели вариант встречи с нами, – сделал вывод Антон. – На этот случай у них был разработан определенный план действий с применением подразделения американцев. Васо был в него посвящен. Когда увидел труп, узнал, и догадался, что его хозяева начали действовать по заранее разработанному сценарию. – Антон ткнул кулаком Кота в плечо. – Молоток! Пойдем, побеседуем с ним еще.

Пригибаясь, они перебежали к тому месту, где под присмотром Шамана находился грузин. Васо лежал на правом боку, подтянув к животу колени. Взгляд у него был затравленный, уголки губ опущены, словно он вот-вот расплачется.

Антон присел перед ним на корточки. Кот опустился чуть в стороне и стал крутить по сторонам головой.

– Ты уверен, что все рассказал нам? – негромко спросил Антон.

– Если больше ничего не знаю, убьете, да? – грузин затрясся.

– Экземпляр ты ценный, – вздохнул Антон. – Но теперь наверняка придется убить.

– Почему? – грузин икнул.

– Ты наверняка понял, что положение у нас незавидное, – стал вводить его в курс дела Антон. – Я дал своим людям команду: в случае если мы снова нарвемся на ваш спецназ, тебя ликвидируют.

– Это был не наш спецназ, – едва слышно проговорил Васо. – Специально для охоты на вас из Ирака и Афганистана перебросили две группы. Они действуют во взаимодействии с нашим батальоном военной полиции. О нем я узнал только вчера. Его создали по личному распоряжению Саакашвили, чтобы отлавливать в тылу дезертиров. Он устно приказал расстреливать предателей.

– Как нас просчитывают? – Антон, не мигая, уставился на него.

– Не знаю, – Вано отвел взгляд в сторону.

– Врешь! – уверенно заявил Антон. – Что если мы пустим тебя под присмотром одного из своих людей?

Едва они покинули место стычки с американцами, Антон приказал Лавру и Москиту досконально проверить Васо на предмет «радиомаяков». Сканнер прапорщика ничего не показал. Москит также осмотрел грузина. Но на пленнике не было даже шрамов.

– Хорошо, – едва слышно проговорил грузин. – Я скажу. Только дай слово, что сделаешь так, как я попрошу.

– Не понял тебя, – Антон нахмурился.

– Если ты узнаешь тайну, то можешь принять меры, неприятные для меня, – грузин потупил взгляд.

– Говори яснее.

– Дай слово офицера, что не убьешь, – огорошил грузин.

– Я даю тебе слово, что не убью тебя, – не кривя душой, поклялся Антон, решив, что если возникнет необходимость, он всегда может поручить сделать это кому-нибудь другому.

– Перед самым пленом я проглотил капсулу…

– Но тебя проверяли специальными приборами, – удивился Антон. – Ты не излучаешь радиоволн.

– Правильно, – кивнул грузин. – Он очень хитрый, этот маяк. Импульс идет секунду, потом десять-двенадцать минут тишина.

– Вот оно что, – протянул Антон.

– Кишки будешь резать? – едва слышно спросил грузин.

– Легче тебе слабительное дать, – на полном серьезе ответил Антон, размышляя, как поступить дальше. Снова у них преимущество. Хотя на месте своего коллеги, организовавшего охоту на приманку в виде Васо, он бы предусмотрел подобный вариант развития событий. Как можно на такой случай подстраховаться? Конечно, находиться в визуальном контакте. Хотя бы периодически приближаться к группе, для того чтобы определить, что она идет в полном составе. Возможно, слабая активность американского спецподразделения была вызвана тем, что она носила разведывательный характер. Небольшой и скоротечный бой преследовал цель определить численный состав группы русских. Но почему они не стали работать до конца? Вполне объяснимо. Район, в котором произошел бой, уже нельзя назвать тылом. У грузин нет сплошной линии обороны. По мнению американцев, Антон мог в любой момент запросить помощь. Тогда на выручку могла прийти одна из бронегрупп, расположившихся, по словам генерала Родимова, в районе Гори. К тому же американцы не хотят выдавать свое непосредственное участие в конфликте. Как минимум два раненых уже связали им руки и вынудили отойти на безопасное расстояние. Ведь если личность убитого практически невозможно установить, пленный рано или поздно заговорит. «Отрыв» на эвакуацию раненых вынудил их отказаться довести дело до конца. К тому же они наверняка не ожидали слабой активности прибывших на помощь грузинских полицейских, которые были почти сразу рассеяны огнем Москита и Лавра. Было заметно, грузины не хотели воевать. Антон постепенно стал склоняться к мысли, что России противостоит небольшая горстка негодяев, которые имеют маниакальную потребность убивать, да руководство Грузии во главе с президентом. Простому народу война с Россией кажется невероятной. Люди уверены, что русские не собираются оккупировать всю территорию страны, и понимают, что действия северного соседа спровоцированы Саакашвили.

– Ну что? – не выдержал Кот. Он, не разгибаясь, бесшумно подошел к Антону.

– Давай отойдем. – Антон отправился на свое место.

– Я подозревал нечто подобное, – медленно проговорил Кот. – По его виду было заметно. От каждого куста шарахался.

– Это понятно, – Антон посмотрел вверх. Между деревьями был виден кусок потемневшего неба, на котором зажглись первые звезды. – Он теперь считает, что его уберут в первую очередь.

– Возможно, он прав, – кивнул Кот. – Тем не менее стойкий. Ведь до последнего не выдавал наличие в желудке передатчика.

– Он просто боялся, что мы вспорем ему кишки, – пояснил Антон.

– Правильно боялся, – хмыкнул Кот. – Какие планы?

– Против нас действуют две хорошо подготовленные группы, – стал рассуждать Антон. – Наверняка они находятся совсем близко. Эти ребята знают и уверены, что ночью мы будем идти, а днем отдыхать. Не исключено, что наш разворот на сто восемьдесят градусов они связывают с получением нового приказа. Хотя не исключаю, что поняли смысл игры. В обоих случаях, они вряд ли нападут, пока мы идем в тыл. Чем дальше мы отойдем от территорий, находящихся под контролем наших сил, тем более уверенно они будут себя чувствовать. В конце концов, можно просто нанести по району удар реактивными системами залпового огня, а потом все прочесать и добить раненых.

– Логично, – поежился Кот.

– Думаю, такой вариант у них на самый крайний случай, – подвел итог сказанному Антон.

– Что решил?

– Заново пускать ложную цель в виде Васо бессмысленно. Против нас воюет серьезная команда, они быстро поймут что к чему, а вот в темноте отсутствия двух человек не заметят.

– Снайперская пара? – неожиданно попытался угадать его мысль Кот.

– Почти, – Антон показал в сторону шоссе. – Пространство до него просматривается на приличное расстояние. В два ствола положить группу будет невозможно. Максимум двух, трех. Причем на стороне американцев техническое преимущество. У них приборы ночного видения лучше. Хотя здесь это не особо будет играть роль. Расстояния небольшие.

Антон решил поставить задачу на марше. Он не исключал, что сейчас американцы где-то рядом и имеют возможность слушать даже обычный разговор. Наверняка имеют в своем составе как минимум переводчика. Однако он больше склонялся к тому, что имеет дело с разведывательно-диверсионными подразделениями, ориентированными именно на Россию, а соответственно, и русский язык они знают.

За темное время суток прошли около четырнадцати километров. Еще столько же отделяло их от крупного населенного пункта Игоети.

«Игоети, – медленно проговорил на одном из привалов Дрон название села и тут же пошутил: – Татаро-монгольское иго понимаю, но иго снежных людей не укладывается в голове».

По другую сторону шоссе лес отступил. Там начинались поля и виноградники. Резкий поворот в том направлении мог навести преследователей на мысль, что группа собирается покинуть район с помощью вертолета. В пользу этого говорил еще и тот факт, что близился рассвет. Уже через час пилоты смогут работать.

Группа вышла к краю леса и рассредоточилась парами. Небо начало сереть и на востоке слегка подернулось сиреневой дымкой. Кот повел остальной состав группы. Антон остался встречать преследователей. Он в паре с Дроном находился на правом фланге. Слева – Банкет и Стропа.

Первым пошел к дороге Туман. Едва выйдя из леса, он сразу стал виден невооруженным взглядом. Однако спустя пару минут его силуэт размыло темнотой. Перед форсированием шоссе было принято решение включить ПУ. Вскоре раздалось легкое постукивание в микрофон ногтем. Это означало, что путь свободен. В темноту устремились Лавр и Стропа. Их задача – перейти шоссе и на другой стороне приготовиться к сеансу связи. Как только подойдут Москит и Джин, они выходят на связь с ГБУ и выдают предварительные координаты местонахождения. Шаман тащит Васо.

В целом, со стороны и в условиях ограниченной видимости это должно создать иллюзию, что на ту сторону группа уходит в полном составе. Семь спецназовцев и Васо вскоре растворились в темноте. Антон поднес к глазам ночной бинокль и надавил на кнопку включения. Сначала появилось выплывающее из глубины зеленоватое свечение, из которого проступили очертания деревьев, кустов, обочины дороги и уходившие на другую сторону пятна – силуэты спецназовцев.

Антон направил бинокль на ближайшую группу деревьев. До нее было не больше полусотни метров. Можно было различить отдельные ветви, но изображение оставляло желать лучшего. Он невольно вспомнил те времена, когда в конце 80-х это оборудование стало поступать на вооружение и они «обкатали» его в Афганистане. Впечатлений было хоть отбавляй. Антон стал медленно осматривать метр за метром, стараясь запомнить очертания кочек, кустов, травы. Стоит спустя некоторое время произойти любому изменению, и можно считать, что рядом находится противник.

Три силуэта возникли внезапно. Пригнувшись, на удалении в триста метров они направились вдоль кромки леса к позициям засады.

«Странно, почему не срезали и не пошли следом за группой? – подумал Антон. – Неужели знают точное количество?»

Он дважды стукнул ногтем по микрофону, потом тихо сказал:

– Слева три.

– Вижу, – успокоил Банкет. – Уже четыре.

– Еще два, – Антон увидел, как двое перебежали от группы деревьев к росшим в поле кустам.

– Хорошо ориентируются, в очках работают, – сделал вывод Банкет.

Антон отпустил кнопку включения питания. Нужно было подождать, пока электронно-оптические преобразователи остынут, и только после этого убирать окуляры от глаз. В противном случае в кромешной темноте подготовленный противник заметит засветку. На лицо попадет зеленоватое свечение. Мгновения достаточно, чтобы все провалить. Антон открыл правый глаз. Он всегда смотрел в бинокль одним: не надо тратить время на то, чтобы привыкнуть к темноте. Затем отложил бинокль. Откинул крышку окуляра ночного прицела и быстро нашел фигурки. Поймал вторую справа. Это его.

– Работаем!

Глава 7

Несмотря на открытые окна и люк, в салоне микроавтобуса было жарко. Барбара задумчиво смотрела на проносившиеся мимо дома, поля, виноградники. Близился обед, а они проехали меньше ста километров. Причин было много. Сначала вдруг им перегородил дорогу ехавший со стороны Гори автомобиль. Какой-то грузинский военный долго говорил с Резо, то и дело показывая рукой в направлении, куда они ехали. Барбара разобрала слово «танки». Потом грузовик освободил дорогу, а Резо объявил, что части Российской армии движутся на Тбилиси. Тем не менее они поехали дальше. Спустя некоторое время им навстречу действительно попалось несколько грозных машин. Водитель прижался к обочине. В салоне воцарилась тишина. Барбара съежилась. Грохот и лязг, вибрация земли, передававшаяся на их маленький автобус, вызвали ощущение панического ужаса. Военный обозреватель из ФРГ на плохом английском объяснил, что это Т-72. Кен из глубины салона стал снимать. Но, как выяснилось, это ехали грузины. Неожиданно один танкист на башне помахал рукой. Ему никто не ответил. Вид у экипажей, сидевших на броне, был праздный и надменный. Не похоже было на то, что они вышли из боя.

Гори объехали по окраине. Было видно, что население живет здесь бедно. Сколько журналисты ни всматривались, дыма над городом не разглядели. Улицы, через которые ехали, не были подвергнуты бомбардировке. Единственное, что бросалось в глаза, это то, что здесь почти не было людей. Возле одноэтажных домов с высокими заборами изредка можно было увидеть одного-двух стариков, настороженно провожающих взглядом автомобиль.

Первых русских Барбара увидела, едва оказались за городом. Как ни странно, эта встреча не произвела на нее никакого впечатления. Их не заставили покидать автобус, падать лицом на асфальт, бить прикладами. Просто у Резо спросили о цели поездки. Он ответил лаконично «пресса», и они тронулись в путь. Барбара успела разглядеть двух военных в касках и с автоматами Калашникова. Вид уставший. Одежда выдавала обыкновенную комплекцию. Их не распирало буграми мышц, на лицах не было звериного оскала, и взгляд обычный, не наглый и не вызывающий. Каски делали их похожими на грибы. Один заметил, что она разглядывает его, и улыбнулся. Она тоже. Рядом стоял точно такой же БТР, какой она уже видела у зенитной батареи. Белесая пыль покрывала броню таким слоем, что она была серой. Сквозь нее с трудом можно было различить бортовой номер, но Барбара разобрала большие белые цифры: двести тридцать один. Она на всякий случай запомнила, ловя себя на мысли, что тот, который они видели в лесу, тоже был запылен, но на нем как-то особо бросалась в глаза символика России. «Значит, ее умышленно протирали, – пришла она к выводу. – Только для чего? Чтобы свои не приняли за чужих, или наоборот?»

Потом они проехали до Зестафони и долго стояли. Резо то и дело выходил наружу, с кем-то говорил по телефону, возвращался в кабину. Никто ничего не понимал. Грузинская речь была знакома только переводчице, но она хранила молчание. На русском Резо принципиально не желал говорить.

Солнце жгло левую половину лица, и Барбара прикрылась газетой. Неожиданно автобус завибрировал. Мимо, одной гусеницей по обочине, другой по асфальту, проехала похожая на танк машина. У нее была небольшая башня и тонкий ствол. Сверху сидели русские. Следом, с небольшим перерывом, проехали три танка. За вторым ехал БТР.

Когда клубы пыли осели, Резо дал команду водителю ехать дальше. Сразу за городом были поля и виноградники. Они чередовались с небольшими селами. Слева заблестела Кура. Сразу за ней Барбара различила железную дорогу. Потом начался лес. В салоне потемнело. Барбара перестала прикрывать лицо газетой. Кен достал из спортивной сумки бутылку «Боржоми» и жадно приложился к горлышку. Неожиданно автобус вильнул и стал резко тормозить. Барбара едва успела упереться руками в подголовник переднего сиденья. Они встали. Из кабины послышалась брань на грузинском. Резо был вне себя. Водитель вышел. Барбаре было видно, что он смотрит на переднее левое колесо. Немцы открыли дверь и начали выбираться наружу. Резо стал протестовать, но на него уже никто не обращал внимания. Барбара тоже вышла. Водитель тупо глазел на спущенное колесо.

«Неужели у него нет запасного?» – с тоской подумала Барбара. Некоторое время она наблюдала за тем, как Резо отчитывает своего нерадивого помощника, нисколько не стесняясь журналистов. При этом его тройной подбородок смешно трясся, одутловатые щеки покрылись малиновыми пятнами, а лоб – крупными каплями пота. Барбара направилась к обочине. Под ногами мягко зашелестела трава, из которой стали выпрыгивать кузнечики.

– Странно все это, – натягивая на бедра джинсы, вынырнула из зарослей невысокого кустарника англичанка. – Он словно чего-то ждет. Может, нас должны взять под охрану русские?

– Не говори глупостей, – на фоне характерного журчанья раздался голос ее помощницы. – Лучше посмотри на лицо этого Резо. Он ошарашен происходящим. Мне кажется, говоря нам о том, что здесь русские, они сами были уверены в обратном. Он напуган и не знает, что делать.

– У меня есть все основания подозревать, что нас водят за нос, – осмелилась высказать свое предположение Барбара. – Вчера они инсценировали нападение. Но по чистой случайности рядом оказались настоящие русские. Сегодня завезли сюда, чтобы показать очередную домашнюю заготовку. Но что-то не вышло. Резо паникует.

– Вы удивляете меня, коллега! – с недовольством в голосе проговорила англичанка. – Как только вам могло такое прийти в голову? Хотите сказать, что грузины инсценировали всю войну?

– Зачем? – Барбара неожиданно разозлилась. – Кому придет в голову, что маленькая страна напала на такую большую Россию. Это в голове не укладывается. Просто хотят представить все в другом свете. Почему Резо так ведет себя?

– Здесь, как и на любой другой войне, царит хаос, вот и все. Они заблудились, или имели не полную информацию о том, где сейчас проходит линия фронта. Так мы оказались на территории, оккупированной русскими.

– Но позвольте, – Барбара оглянулась на автобус, – сегодня нам обещали дать возможность работать на оккупированной территории. По крайней мере, Резо обещал уладить этот вопрос с командованием противника.

Она специально сделала ударение на последнем слове, испугавшись, что ее заподозрят в пророссийских взглядах. Так или иначе, она отчего-то не симпатизировала грузинам. По крайней мере, уж очень слащавым и прилизанным казался ей президент этой страны.

– Вы думаете, что они горят желанием рассказывать вам о своей агрессии? – между тем хмыкнула англичанка и, высоко поднимая ноги, чем напомнила Барбаре цаплю, направилась в сторону дороги.

Барбара едва хотела пойти следом, как вдруг заросли на другой стороне дороги треснули хором автоматных очередей. Она инстинктивно присела. В ствол росшего рядом дерева несколько раз что-то шлепнуло. На голову полетели сбитые листья и кусочки сухой коры. Барбара была обескуражена. Сбитая с толку стрельбой, она ничего не могла понять. Пару минут назад в этих кустах скрылся немец. Первое, что пришло ей в голову, что это стреляет он. Она удивилась нелепости мыслей. На них напали! Только кто? Какая разница? – мысли спутались. Одна была нелепее другой. Однако в конце мозг сделал единственно правильный вывод: надо бежать!

Но ноги не слушались. Они словно стали чужими. Барбара продолжала смотреть на то, как крутится на земле водитель, зажимая ладонью правую половину лица. Между пальцев у него текло что-то черное. Неестественно вздрогнул всем телом и повалился на спину Кен.

Наконец она стала пятиться. С трудом отрывая ступни от земли, шаг за шагом она все глубже отступала в лес. Над кустарником с другой стороны дороги поплыли сгустки черного дыма. Донеслись крики. Кто-то дико, словно огромное животное, завыл. Барбара почувствовала, как внутри все оборвалось. Могильный холодок пробежал по спине, зашевелив на затылке волосы. Микроавтобус стал вдруг ниже и зашатался. Скорее всего, спустили все четыре колеса, а внутри как раз кто-то метался. Стекло в окнах покрылось паутиной серебристых нитей. На боках появились одна за другой черные точки.

– Чего же я медлю? – прошептала Барбара, развернулась и бросилась прочь. Тут же она влетела в огромный куст. Ветви больно ударили по лицу, вонзились в шею и грудь. Она выставила вперед руки и сморщилась от боли. Заросли оказались колючими. Почти сразу дала о себе знать полученная накануне травма. Барбара запрыгала на левой ноге, приволакивая больную. Но через пару десятков метров здоровая онемела и с трудом разгибалась. От бессилия, отчаяния и боли по лицу текли слезы. Из-за них она почти не различала дороги. Наконец, зацепившись о какой-то сук, Барбара плашмя рухнула на живот.

– Господи, спаси! Защити меня от этих варваров! Ты же справедливый. На кого останутся мои дети? Как мама переживет гибель единственной дочери?

Сзади раздался душераздирающий мужской вопль, переходящий в хрип. По голосу она узнала водителя. Неожиданно раздался щелчок, и стало тихо. Барбара поняла – его добили. Превозмогая боль, кусая нижнюю губу, она встала на четвереньки и поползла.

«Только вперед, по сантиметру, по ярду, как можно дальше от этой ужасной дороги! Они не найдут. Пока разберутся с теми, кто у машины, я буду уже далеко».

Она не помнила, сколько ползла. Сбитые в кровь через джинсы колени болели. Руки подгибались. Она сломала все ногти, изранила ладони. От мелких ссадин все горело. Лицо, грудь, шею облепили мушки. Они забивались в глаза и ноздри. Она вдыхала их с воздухом и давилась. Душил кашель, но она, как могла, сдерживала себя. Неожиданно стало светлее. Она подняла голову. Край леса. Может быть, просека или поляна. Из-за травы Барбара не видела, что дальше. Уцепившись за небольшое деревце, она стала, перебирая по нему руками, подниматься. Однако стоило ей лишь до половины выпрямиться, как крик колючим комом застрял в горле, руки вмиг ослабли, а ноги сделались ватными. Она снова упала. Как оказалось, это была обочина той самой дороги, от которой она уползала. Расстрелянный автобус стоял в стороне и дымил. До него было не больше двадцати ярдов. Что за дьявольщина? Как она могла вернуться? Барбаре удалось лишь на мгновение выпрямиться. Но она успела разглядеть все до мельчайших подробностей. Обступив автобус, вокруг стояли четверо мужчин. На них была точно такая форма, как на тех русских, которых она увидела сразу после Гори. Из чащи доносились голоса еще нескольких. Раздался выстрел.

Но больше всего ее поразило то, что она увидела целого и невредимого Резо в компании англичан. Они стояли чуть поодаль и о чем-то говорили с длинным мужчиной. Он был в штатском, но не ехал с ними. Чуть дальше стоял белый джип и микроавтобус. К нему направлялись англичанки. На асфальте в лужах крови лежал водитель и… О нет! Она видела только ноги, но, кажется, это был Кен!

Барбара стала отползать назад. В глазах вдруг начало темнеть, а к горлу подступила тошнота. Стало так плохо, что она просто повалилась на бок. Куда-то пропали краски, а предметы вокруг начали растворяться. Голова наполнилась странным нудным звоном, который вдруг куда-то исчез вместе с ощущениями.

* * *

Хлопок «Винтореза» Антона слился с выстрелом, который произвел Дрон. Банкет задержался. Антон поморщился. Пауза составила почти секунду. Для этой дальности как раз скорость прохождения звука. Поэтому опоздание – все равно что промах. Стропа не стрелял. Для его «АК» еще не пришло время. Как и следовало ожидать, цели достигли только пули Антона и Дрона. Против них действительно работали профессионалы. Они успели среагировать, упав в траву. В ночные прицелы это выглядело как просто исчезновение фигурок, своими очертаниями напоминавших немного размытых зеленых человечков. Те, по которым стрелял он и Василий, превратились в слегка светящиеся жирные точки, одна из которых ерзала из стороны в сторону. Наверное, солдат пытался себя перевязать. Второй либо убит, либо в шоке. Вот появилась голова еще одного. Антон перенес точку прицеливания чуть ниже. Но его опередил Банкет. Голова исчезла. Сзади хлопнул Дрон. Только сейчас Антон заметил переползающего к раненому человека. Он замер. Над полем раздался вскрик. Антон отполз немного назад, в небольшое углубление, и медленно выполз из него чуть правее. Вовремя. Слева раздалось несколько шлепков и стук. Одна пуля попала в камень. По щеке ударили крошки. Антон зажмурился и снова пополз обратно. Его основную позицию определили достаточно точно. Запасную он не выбирал. Поэтому стал перемещаться вправо, в поле. Наблюдая за уходившей группой, он приметил там островки кустов. Вот там и заляжет.

Начало многообещающее. Они застали противника врасплох, и он понес ощутимые потери. Снова хлопнули «винторезы» Банкета и Дрона.

– Минус два, – отчитался Василий.

Антон нащупал впереди себя ветви. Осторожно приподнялся на локтях, держа винтовку направленной в сторону противника. Тут же увидел, как, пригнувшись, один из преследователей нырнул за деревья. Антон разрядил туда остатки магазина, прижался к земле, перезарядил оружие и стал ползти дальше, в направлении дороги. Сверху над самой головой прошелестели пули.

«Откат!» – принял решение Антон, не называя позывные тех, кому конкретно предназначена команда. Кот и так знает, что делать.

Но тут произошло то, чего он меньше всего ожидал. Оттуда, куда ушла основная часть группы, раздался треск очередей, хлопки ВСС. Выстрелы автомата Стропы на некоторое время заглушили звуки боя. Но эфир тут же взорвался матом и командами Кота.

– Противник с тыла!

Антон понял: группа перешла дорогу и рассредоточилась вдоль обочины в готовности встретить две своих пары. Но по ним ударили с тыла. В эфире поднялся переполох.

– Джин, слева!

– Москит…

– Что за хрень? – удивленный голос подействовал отрезвляюще.

– Кот, доложи обстановку, – Антон взял себя в руки.

– Засада. Параллельно шли, – на фоне хлопка из ВСС отчитался Кот.

Больше ничего Антону объяснять не надо было. Он разгадал замысел врага. А впрочем, тот его выдал сам. Американцы просчитали, что спецназ не собирается шастать по тылам с пленным, а идет к месту, откуда собирается улететь. Такой район сам бросался в глаза, да и направление движения группы указывало на это. Поэтому часть отряда американских спецназовцев стала преследовать разведчиков-диверсантов, а часть перешла на другую сторону шоссе. Антон был уверен, что американцы клюнут, но не предусмотрел того, что произойдет так рано. Теперь они меж двух огней. Голова работала быстро. Раз противник так поступил, значит, был уверен полностью, что разгадал замысел русских. Из этого следует, что на преследование он бросил минимум сил. Если брать во внимание тот факт, что больше трети они положили, путь в обратном направлении свободен.

– Кот, откат на прежние рубежи. Оставь «сюрпризы».

– Москит, Джин, – позвал Кот. – С флангов МОНы.

– Понял, – ответил доктор.

– Ясно, – как-то резко с кряхтеньем выдавил Джин.

– Ранен? – раздался участливый голос Шамана.

– Рука.

– Кот…

– Понял…

– Это Туман, работаю за Джина, – тут же доложил о своем решении действующий с чеченцем в паре майор.

Стрельба стала чаще.

– Лавр, у тебя как? – выдохнул Кот.

– Две минуты…

Антон догадался, что прапорщик растягивает ноу-хау, которое назвал «гирляндой». Аббревиатуру, которую присвоила лаборатория одного из НИИ ГРУ, Антон не помнил, да и незачем. Умещалась вся конструкция в пластиковом пенале размером с пачку сигарет. Имела семь небольших вспышек, батарею и блок управления с пиротехническим устройством. В течение восьми минут эта игрушка имитировала огонь из семи стволов, причем вспышки и «засветки» в современных прицелах противника ничем не отличались от тех, которые дает стрелковое оружие. Синхронно пиротехнические заряды издавали характерные хлопки. Антон скептически отнесся к затее использовать это устройство, для того чтобы задержать преследование. Оно больше подойдет в случае с боевиками, нежели с профи. Они быстро почувствуют разницу. Хотя, если их хорошо оглушить минами, возможно, это позволит отыграть минут шесть, семь. Больше не надо. Группа уйдет из западни. Преследовать спецназ ночью, в условиях, когда он об этом знает, чревато большими проблемами, ведь на путях отходов могут быть организованы самые разные сюрпризы – от мин до засад.

Дрон что-то увидел и открыл огонь. Антон вынул ночной бинокль и снова стал осматривать кромку леса. Он различил за деревьями шевеление. По всей видимости, Василий стрелял как раз туда. Антон развернулся на животе в сторону дороги и тут же увидел две сползающие по откосу фигурки. Это наверняка был Джин и тот, кто помогал ему ползти. Наушник выдавал тяжелое дыхание и стоны.

– Стропа, давай короткими, по кромке леса. Дрон, Банкет, готовьте шашки. Кот!

– На связи, – прохрипел заместитель.

– Как отойдете, южнее дороги пятьдесят, прикроем дымами. Быстро уходим в лес.

Сзади треснул очередью автомат Стропы. Потом пауза. Это чеченец менял позицию. Еще короткая очередь. Снова едва различимый шорох. Со стороны могло показаться, что огонь ведут несколько человек.

– Это Лавр, у меня готово.

Почти сразу отчитались Москит и Туман.

Кот поставил им задачу прикрывать отход.

«Неразумно, – Антон про себя чертыхнулся. Доктор был вооружен автоматом, звук выстрелов которого отличается от хлопков петард. Москита обнаружат сразу».

Едва он хотел отменить решение Кота, как тот сам исправил свою ошибку:

– Москит, управление минами.

Вскоре через дорогу стали перебегать остальные спецназовцы. Выстрелы стали звучать чаще. Антон догадался – это заработала «гирлянда» Лавра. Он замер, пытаясь понять, когда стреляет Туман. Только со второго раза сумел определить и удивился.

– Москит, тебя обходят, – неожиданно бросил в эфир Туман.

– Вижу… – Разрыв мины направленного действия поглотил окончание.

Почти сразу Антон услышал протяжный вой. Кто-то попал в зону поражения. Это радовало. Уже были различимы шаги отходящих офицеров.

– Туман, – позвал Кот. – Откат!

– Они залегли, – с сожалением проговорил Туман.

Было понятно, майор хотел разрядить вторую мину с результатом.

– Ну и хрен с ними, – зло бросил Кот.

Было темно. Однако света звезд было достаточно, чтобы с небольшого расстояния различать силуэты.

Антон окликнул заместителя, узнав его по рослой фигуре.

– Фу ты, – опускаясь рядом на одно колено, с шумом выдохнул Кот.

– Давайте назад, – Антон тронул его за плечо.

В этот момент шарахнула вторая мина. Антон отчетливо увидел на фоне вспышки силуэт пригнувшегося человека, который бежал через дорогу. Скорее всего, это был Москит. Антон глянул на него в прицел.

– Москит, подними руку.

Зеленый человечек, сразу догадавшись, в чем дело, среагировал.

– Вижу, – облегченно перевел дыхание Антон.

– Это я! – раздался голос Тумана, который догадался, что коллеги опасаются принять своих за противника. Он перебежал шоссе с поднятым вверх «Винторезом».

– Ставь дымы! – дал команду Антон и стал пятиться.

Через полминуты, глянув в прицел, он увидел сплошной ярко-зеленый фон и больше ничего.

– Уходим! – раздался голос Дрона.

Уже через несколько минут, оставляя за собой растяжки из гранат и сигнальных мин, группа уходила в сторону Куры. Небольшие островки кустарника чередовались с рощами, но в основном пришлось двигаться по открытой местности. Сделали небольшую остановку, чтобы привести в чувство Васо. Грузин почти лишился способности двигаться, и его почти нес на себе Банкет. Антон стал подозревать, что Васо делает это намеренно. Но разбираться времени не было. Антон просто, поравнявшись с Банкетом, нащупал рукой шею грузина, сдавил и на ходу притянул к себе:

– У меня есть подозрения, что ты можешь идти быстрее.

– Нога болит, – едва слышно сказал Васо. – Но я смогу.

– Хорошо. – Антон огляделся по сторонам. Вереница силуэтов пересекала небольшую поляну. Впереди чернела группа кустов. Под ногами зачавкала вода. Здесь был небольшой ручей.

– Всем внимание, привал, – объявил Антон. – Кот, назначь охранение.

Прикрываясь рукой от веток, Антон прошел в заросли, быстро перешнуровал ботинки. Все разместились компактно. Отдых никому не был нужен. Остановились, чтобы привести себя в порядок и сориентироваться на местности. К тому же наступило время сеанса связи.

Москит наложил повязку Джину. Пуля прошла навылет, но левая рука теперь бездействовала. Пришлось срочно разгрузить его. Часть боеприпасов, гранат и автомат разобрали офицеры. Джин остался с «АПС», на который навернул приспособление для бесшумной стрельбы. Едва снова двинули в путь, как сзади, примерно в том месте, где они неудачно перешли дорогу, вдруг началась стрельба. На ее фоне послышалось несколько разрывов гранат.

– Что бы это значило? – убирая в карман трубку спутникового телефона, насторожился Антон.

– Может, америкосы до сих пор с «гирляндой» воюют? – выдвинул предположение Дрон. – А что, пока мы шли, они ее окружили, подобрались на дистанцию броска гранаты и атаковали.

Антон усмехнулся, представив лица американцев, которые обнаружили, что воевали с пустым местом. Но тут же отогнал от себя эту мысль. По времени «гирлянда» уже перестала работать, и самоликвидировалась.

– Они же не идиоты. Да и молчит она уже десять минут, – в подтверждение его мыслям проговорил Лавр.

– Тогда, возможно, нарвались на своих раненых, которые в потемках приняли их за нас, – сделал вывод Антон.

– Жестоко, – резюмировал Дрон.

– Командир, – прорезался голос Лавра, – как поступим с Васо?

– Ты это о чем? – не сразу понял, о чем речь Антон.

– Он же ходячий радиомаяк, – напомнил Лавр.

– Москит, – позвал Антон.

– Я здесь, – словно из-под земли, прямо перед ним возник силуэт доктора.

– Можешь что посоветовать?

– Насчет чего?

– Ты что, не на связи? – вспылил Антон и дернул провод его гарнитуры.

– Резать – зря время терять, – спохватился Москит. – Он потом все равно идти не сможет. Пристрелить, да и все.

– Не надо, – завыл грузин, все это время сидевший под присмотром Дрона рядом с деревом, всего в нескольких шагах от Антона.

– Нужен он, – покачал головой Антон. – Может, слабительное?

– Нет, – даже в темноте Антон заметил, как Москит покачал головой, – была бы клизма… Вот что, я могу ее соорудить, – осенило его. – К тому же и зонд можно использовать. У меня пакеты с физраствором есть. Будем пробовать.

– Зачем физраствор изводить? – удивился Кот. – Вон ручей.

– Воду из ручья не гуманно, – со знанием дела возразил Москит. – Я же все-таки врач. Холодная, да и грязь подняли, когда переходили.

– Ну вы, ребята, даете! – фыркнул Дрон. – У нас америкосы на хвосте, а они обсуждают, как клизму делать. Гуманисты хреновы.

– Сработает? – не обращая внимания на Дрона, Антон выжидающе уставился на силуэт Москита.

– Должно, – неуверенно протянул тот. – Слышал про живые контейнеры?

– Ну, – поторопил Антон, уже догадавшись, о чем речь.

– Капсулы с наркотой глотают, потом едут через границу, – пояснил на всякий случай Москит. – Так вот, таможенники таких отлавливают, делают клизму и ждут, когда капсулы выйдут.

– Времени нет ждать, когда этот урод обгадится.

– Все, Москит, Дрон, – принял решение Антон. – Обозначаете ложный маршрут движения группы, пока у него этот маяк не выдавите. Можете по пути на нем прыгать, накачивать водой. Основная часть группы будет выдвигаться параллельно. Думаю, мы убедили американцев, что еще понятия не имеем о наличии в животе пленника радиоустройства.

– От людей мы уйдем, – раздался голос Дрона. – А если они самонаводящейся ракетой шарахнут? Ох, побегать придется.

– Не до шуток, Дрон, – строго предупредил Антон.

– Начальник, не надо! – проскулил Васо.

– Что? – Антон повернулся в его сторону и тут же почувствовал запах кала.

– Кому сказать, не поверят, – проговорил Дрон. – Никогда бы не подумал, что меня обрадует обгадившийся грузин!

– Москит, проверь, – поторопил Антон. – И руки ему развяжите. Быстрее будет.

– Давай его в сторону отведем, – попросил доктор Дрона. – К воде.

Через минуту они скрылись в темноте.

Васо не обманул. Возможно, в свете последних потрясений у него произошло расстройство желудка. Да и отнюдь не гуманное предложение Москита, противоречащее клятве Гиппократа, усилило приступ диареи. Так или иначе, но маяк из Васо вышел. Штаны пришлось спешно стирать. Грузин работал как хорошая прачка. Быстро привел себя в порядок. Так или иначе, но спустя десять минут группа была готова к движению.

Кот на пару с Туманом, прихватив с собой маяк, который Москит уложил в пластиковый пакет, двинули на запад. Им нужно было отнести устройство подальше и спрятать.

– Все, уходим, – скомандовал Антон.

Быстро светало, и он нервничал. Неизвестно, что с рассветом предпримут грузины. Лавр связался с Родимовым. Как оказалось, район Гори, Поти, Сенаки уже почти полностью контролируется. Но в голосе генерала не было прежней уверенности. Антон понимал – операция проводилась на фоне общей нервозности, при отсутствии жесткого управления со стороны Генерального штаба. Что это? Безграмотность или вредительство? А может, у нынешних реформаторов вооруженных сил просто деньги в американских банках, и они стали заложниками противника? Что может в такой ситуации еще подумать разведчик, находящийся в тылу врага?

Вскоре вышли на дорогу Игоети – Каспи. Местность была почти открытой. Виноградники чередовались с небольшими рощами, группами тополей и кустарником. Антон решил устроиться рядом с шоссе. Появилась идея захватить транспортное средство и выдвинуться в направлении Гори на нем. Еще накануне они обратили внимание на то, что дорога практически безлюдна. Лишь изредка по ней проезжали легковушки или армейские грузовики.

Уже было достаточно светло, и Антон отдал команду организовать дневку. Разведчики парами расположились с таким расчетом, чтобы в случае появления противника с любого направления встретить его огнем…

* * *

Барбара долго приходила в себя. Навалившееся ощущение ужаса с попытками понять, что с ней, заставило ее сесть. Казалось, что голова заполнена густой, тягучей субстанцией, в которой вязнут все мысли. Вокруг плотной стеной рос кустарник. Неожиданно она ощутила страшное жжение на шее и зуд. Прижала к ней ладонь. Стало легче. Было понятно, что это укусы насекомых. Она чувствовала, как налились тяжестью опухшие веки. Медленно огляделась. Сквозь просветы в зеленой стене была видна дорога. Она вспомнила, что они остановились из-за спустившего колеса.

«Неужели я отошла в кустики и потеряла сознание? – удивилась Барбара. – Нет, на нас напали!» – следующая мысль окатила волной страха. Она почувствовала боль в лодыжке. Может, ее били? Потом в памяти всплыли убитый водитель, Резо, говоривший с неизвестными людьми, стоящие в стороне англичане.

– Сколько я была без чувств? – ни к кому не обращаясь, больше для того, чтобы приободрить себя, спросила она, и попыталась встать.

Но боль уже от пятки до колена заставила вскрикнуть. Она опустилась на землю. Поднесла к лицу руки и ужаснулась. Грязные пальцы со сломанными ногтями походили на куриные лапы. Ободранные ладони горели. Одежда превратилась в лохмотья. По ней ползали какие-то жуки, мелкие гусеницы. Она брезгливо смахнула с колена паука. На глаза навернулись слезы. Что делать? Осторожно она уперла локти в землю и поползла к дороге. Каждое движение причиняло нестерпимую боль во всем теле. Кусая губы, Барбара наконец оказалась на расстоянии, которое позволяло увидеть место, где был микроавтобус. Но, к ее удивлению, там ничего не было.

– Может, мне все это привиделось? – вновь подумала она вслух.

Однако на дороге Барбара различила пятно. Именно там лежал водитель. Рядом еще одно. От него вели следы волочения, которые вскоре обрывались. Видимо, там стоял транспорт, на который загрузили трупы. Кое-где блестели кусочки стекла. Однако появилось подозрение, что кто-то торопливо заметал следы. Что все это значит? Куда все делись? Сколько она пролежала, а главное, что делать?

Барбара села. Странное состояние овладело ее сознанием. Она перестала думать, слушать, чувствовать муравьев, которые ползали по открытым участкам тела. Как, а главное, куда идти? Где люди и как ее встретят? Она обхватила себя за плечи. Звук хрустнувшей ветки вывел Барбару из состояния ступора. Она медленно обернулась. Сзади, всего в нескольких шагах от нее, стоял мужчина. Вид у него был затравленный. В другой ситуации Барбара наверняка бы испугалась, но обреченный взгляд человека с затаенным в глубине страхом не вызывал опасений. Взъерошенные волосы мужчины были почти седыми. Нижнюю часть смуглого, испещренного морщинами лица, покрывала щетина. Она тоже была белой. Весь его вид говорил о том, что он подвергался жестоким побоям. Под правым глазом синяк. На щеке порез. Бровь рассечена. На нем была рубашка, поверх которой – драный пиджак и серые, в бурых пятнах брюки. Вся одежда была изрядно помята и в грязи.

Барбара с трудом повернулась к нему и попыталась встать. Но боль не дала даже шевельнуть ногой. Она вскрикнула и снова села. Мужчина продолжал не мигая разглядывать ее.

– Здравствуйте! – обратилась она к нему на русском. – Вы поможете мне?

– Кто вы? – мужчина оживился. Часто заморгал. При этом Барбара заметила, что его глаза очень сильно слезились и были красными.

– Я журналист. Американка.

– А-а! – протянул мужчина. Он уже был готов помочь ей, как неожиданно выпрямился и убрал протянутую руку. – Так это вашему президенту я обязан тем, что сделали со мной грузинские солдаты!

– Почему?! – ее обдало жаром.

Она растерялась. Барбару шокировало то, что первый же встретившийся на территории Грузии человек говорит о грузинах. Кто он? А, может, Резо обманул их и завез на оккупированную территорию? Хотя она сама хорошо представляла местность, по которой ехали. Разве только Гори было вовсе не Гори, а Цхинвалом! А что, на фоне всего, что произошло за последние два дня, можно было уже ничему не удивляться. Ведь ничего не стоило, перед тем как провезти здесь журналистов, поменять таблички с названием населенного пункта!

– Нас убивали вашим оружием! – мужчина отступил еще на шаг и нахмурил брови. – Даже одежда на этих выродках была из Америки!

– Но при чем тут я?

– А я? – прохрипел мужчина. – Моего сына расстреляли только за то, что он наполовину русский, наполовину осетин. Мою жену убили еще в первую войну. Это все началось оттого, что Америка вооружала Саакашвили и постоянно настраивала его против нас. Вашим военным заводам нужны заказы и вы ищете таких дураков, как он, чтобы продавать им это железо. Грузины бедствуют сами, мне не в чем упрекнуть обычных людей, но зато армия жирует!

– Вы решили бросить меня? – разозлилась Барбара. – Так идите своей дорогой. Мне и без вас плохо. Я сама пострадала на этой войне и даже не знаю, от кого… Вы хотя бы живете на этой земле, а я прилетела из-за океана.

– Как бы я хотел, чтобы на вашем месте оказалась ваш госсекретарь, – мечтательно закатив глаза, проговорил он. – Эта женщина без сердца! Зачем ей наша земля? Ей что, плохо живется? Она на другом конце земли. Какое ей дело, где и с кем будут жить осетины? Зачем совать свой нос в чужие дела?

– Вы неплохо разбираетесь в политике…

Она осеклась. Мужчина очень резко шагнул к ней, и она отпрянула, решив, что он хочет ее ударить. Однако он протянул руку. Тут она заметила, что в другой держит что-то вроде посоха, на который опирается.

Барбара подогнула здоровую ногу и стала медленно выпрямляться. Было видно, что ее новому знакомому тяжело ей помогать. Он сам едва держался на ногах. Наконец ей удалось встать. Голова немного закружилась. В глазах на некоторое время сделалось темно. Их лица были так близки, что Барбара ощутила дыхание мужчины и непроизвольно отвернулась.

– Я три дня не видел зубной щетки, – он улыбнулся. – А теперь, после того как мне двинули прикладом, она вовсе не пригодится.

Барбара подумала, что ему доставляет удовольствие создавать ей дискомфорт.

– Вы же видите, что мне тоже перепало.

– Надо отойти подальше от этого места, – он обхватил ее за талию, слегка прижал к себе и осторожно пошел. Немного удалившись от дороги, они наткнулись на небольшую полянку. Он помог Барбаре опуститься.

– Спасибо, – растерянно проговорила она.

– Не за что, – он огляделся. – Что у вас с ногой?

– Еще вчера подвернула, – она отмахнулась. – А у вас?

– Осколок, – он сокрушенно вздохнул. – Нога цела. Он попал в спину.

– Как вы здесь оказались? – Барбара стала растирать голень. Боль немного отступила.

– А вы? – задал он встречный вопрос. – Где русские? Может, вы скажете, что сейчас творится вокруг?

– Я сама плохо понимаю, – она пожала плечами. – Наш старший говорил, будто русские уже заняли весь север Грузии.

– Значит, нам нечего бояться! – воскликнул он. – А те, кто напал на вас, это были грузины.

– Вы видели? – она подалась вперед. Ведь снова совершенно посторонний человек подтверждает ее догадки!

– Стрельбу слышал, – он показал палкой ей за спину. – Там прятался.

Неожиданно Барбара вспомнила, что до сих пор не знает имени своего нового знакомого:

– Как вас зовут?

– Илья Харитонович Габаев, – ответил мужчина и замер в ожидании ответа.

– Меня Барбара.

– Вы правда из Америки? – неожиданно спросил он.

– Почему вы спрашиваете? – она неподдельно удивилась.

– Ни за что бы не поверил, что можно вот так увидеть живую американку в таком виде, – он развел руками. – Мне казалось, что вы немного другие. Еще говорите лучше любого грузина.

– Это моя работа, – пояснила она. – Я спортивный корреспондент.

– Неужели это можно назвать соревнованиями? – грустно пошутил он.

– Война началась в день начала Олимпийских игр. Это варварство. Я была на пути в Пекин. Мне поручили сделать остановку.

– Видите, как бывает? Если бы двадцать лет назад кто-то мне сказал, что такое случится, я бы плюнул ему в лицо, – он грустно вздохнул. – Конечно, такой дружбы с грузинами, о которой многие любят говорить, у нас никогда не было. Это тоже крайность. Часто дрались. Как-никак разные национальности. Вот даже рыжим достается иногда только за цвет волос. А здесь все другое – язык, культура.

– Что с вами произошло? – продолжала допытываться Барбара.

Некоторое время Илья молчал. Полуприкрыв веки, он словно прокручивал в голове те события, которые ему пришлось пережить. Неожиданно у него дернулась щека и заиграли желваки.

– Я живу в селе Сатикар, Цхинвальского района. Седьмого августа в середине ночи начали рваться снаряды. – Он поежился. – Стоял такой грохот, что мы убежали в лес. Под утро стрельба стихла. Я с сыном решил вернуться. Мой дом был недалеко от сельсовета.

– Что такое сельсовет? – не поняла Барбара.

– Там работает главный в нашем селении человек, который нами руководит, – после небольшой паузы пояснил он.

– Ясно, – кивнула она. – Мэр.

– Наверное, – согласился он. – Я не знал, что творится. Хотел выпустить корову. Но оказалось, в сарай попал снаряд. В это время из сельсовета выскочили грузинские солдаты. Они повалили меня на землю и стали бить. Потом двое схватили за руки и потащили в соседнее село. Оно грузинское. Куис называется.

Илья замолчал. Барбара посмотрел на него и увидела, что на его глаза навернулись слезы.

– Если вам тяжело вспоминать, не надо говорить…

– Нет, вы должны. Слышите! Вдруг я умру? Из леса выскочил мой сын. Он с палкой бросился на них. Они убили…

Барбара потупилась. Она была не в силах смотреть, как этот человек терзает себя воспоминаниями.

– Меня потащили дальше. Там на дороге камни. Одежда изорвалась, – он показал на себя. – Это я снял с убитого. Он тоже русский.

– Вас было двое? – зачем-то спросила она.

– Сейчас… – Он нахмурился, собираясь с мыслями. – Меня дотащили до центра села и бросили. Я был без обуви, она слетела, штаны сползли. Все тело в крови… Грузины сорвали всю одежду, обзывали «русской собакой». Потом притащили еще семь человек. Нас погрузили в машину и повезли в Грузию. Мы проехали Гори. Здесь, недалеко, съехали в лес. Потом нас вели пешком к реке. Там заставили мыться. Вода была холодная. Кто как мог, привел себя в порядок. Тогда грузинские солдаты стали раздавать нам форму русских. Они не скрывали, что нас убьют и положат рядом с деревнями, где вырежут все население…

– Так вот оно что! – протянула Барбара.

– Я преподаватель истории, – он вздохнул, – только фашисты могут сравниться с Саакашвили и его солдатами.

– Что было потом?

– Один человек отказался одеваться, – Илья показал на себя. – Это его одежда. Они убили его тут же и бросили в реку. А я и еще несколько человек побежали. Не знаю, как у меня получилось. Все болело. Но когда хочешь жить, пойдешь на все. У меня еще есть надежда, что жив младший сын. Ради него я сделал так. Грузины стали стрелять, но не попали в меня. Все остальные погибли. Потом, когда увезли тех, кто не смог бежать или не был убит, я вернулся и переоделся.

Некоторое время оба молчали. Потом Барбара протянула руку и взяла его ладонь.

– Простые американцы не знают правду…

– Думаете, грузины знают? – с горечью в голосе спросил он. – Какой-то мальчишка пришел к власти и стал решать, кому жить, а кому умереть. Никто не имеет такого права. Только Бог. Разве много надо простому человеку? – он вопросительно уставился на нее. – Вы видели, как живут люди. Небольшой дом, семья, сад, работа. Нам не надо дворцов и самолетов. Но почему должен погибать мой сын, а этого выродка дети жить?

По спине Барбары побежали мурашки.

* * *

Антон дежурил первым. Через час он уже был вынужден окликнуть Дрона, который устроился в небольшом углублении между кустами. Глаза слипались, а предметы стали двоиться. Это опасно. Нельзя терпеть и пытаться справиться с таким состоянием. Нужен отдых. Небольшой, но его будет достаточно, чтобы потом продержаться еще. Некоторое время Василий бдительно нес службу. Потом Антон снова сменил его. Через час они опять поменялись. Антон проснулся оттого, что правую половину лица стало припекать солнце.

Он огляделся. Местность нельзя было назвать идеальной для работы. Островки леса чередовались с открытыми участками. Заросли кустарника, из которых словно наконечники копий торчали пирамидальные тополя, упирались в виноградники. Справа шоссе, соединяющее Игоети и Каспи. Оба села можно было увидеть, если встать. Группа разместилась как раз на половине пути между ними, на одном из самых высоких холмов.

Дрон услышал возню и оглянулся. Подмигнул и снова уставился в свой сектор.

– Обстановку доложи, – напомнил Антон.

– За все время проехали четыре машины в направлении Каспи. Обе легковые. Одна санитарная в сторону Игоети. Сейчас я ее наблюдаю по дороге на Гори.

Антон проследил за его взглядом. Действительно, шоссе, у которого они ночью попали в засаду, было с этого места видно как на ладони.

– К месту боя никто не приезжал? – заранее зная ответ, все же на всякий случай уточнил он.

– Нет, – подтвердил его предположение Дрон.

– Гори не бомбили? – Антон посмотрел в направлении города.

– Тишина. Если не считать артиллерии. Под утро всполохи были. «Град» работал где-то южнее Цхинвала.

Антон быстро свернул прорезиненный коврик и закрепил его на рюкзаке. Потом вынул упаковку с салфеткой, пропитанной специальным, не имеющим запаха дезинфицирующим и освежающим составом. Снял перчатки. Протер лицо, шею руки. Скомкал, приподнял кусок дерна и сунул под него салфетку. Прихлопнул для верности сверху ладонью. Вынул банку консервированной с мясом перловой каши, снял упаковочную фольгу. Пока работал ложкой, закипела на горелке с сухим спиртом кружка воды. Высыпал туда питательный порошок и сухофрукты. Пока это варево настаивалось, спрятал банку, убрал горелку и посмотрел на часы. Скоро девять. Каждый в общей сложности спал около полутора часов. Пора было действовать.

Неожиданно ожил сдвинутый за ухо головной телефон. Антон не разобрал слова, но ясно почувствовал, что кто-то вышел в эфир. Он поправил переговорное устройство, придвинул пальцем микрофон ПУ к губам:

– Это Филин, повтори.

– Москит на связи, – удрученный голос старшего лейтенанта насторожил Антона, и он непроизвольно оглянулся. Позиция доктора и Лавра была в центре. Своеобразный КНП и гауптвахта, где содержался пленник.

– Васо плохо, – ошарашил доктор.

– Дрон, – позвал Антон и, дождавшись, когда Василий обернется, знаками дал понять, что уходит. Тот кивнул. Антон приподнялся и перебежал к Москиту.

Доктор сидел рядом с грузином. Васо невозможно было узнать. Лицо отекло и стало пунцовым. Глаз почти не было видно.

– Что с ним?

– Не знаю, – пожал плечами Москит и снял с руки грузина манжет небольшого автономного тонометра. – Он связанный лежал. Ерзал, мычал. Его муравьи кусали. Сначала думал, аллергическая реакция, но…

– Что «но»? – не сводя взгляда с Васо, спросил Антон.

Грузин во все глаза смотрел на доктора, ловя каждое его слово.

– Кажется, скоро сдохнет, – резюмировал тот, нисколько не стесняясь в выражениях. – Его тоже отравили.

– И-ии! – запищал Васо и стал извиваться словно червяк.

– Страшно, мразь? – спросил Антон. – Заметь, не мы тебя убиваем медленно и страшно. Твой хозяин. Как ненужную старую собаку. У него таких, как ты, много.

– Я вас умоляю, – захрипел Васо, – отвезите меня в больницу…

– Зачем? – удивился Антон. – Что ты там расскажешь? Как убивал собственных солдат, чтобы обмануть мировую общественность и выставить русских варварами?

Грузин громко икнул.

– Не только солдат, – напомнил Москит. – Врача! – Он поднял грязный палец вверх и сделал глаза страшными.

– Да, – кивнул Антон. – Его коллегу грохнул, кучу больных, медицинскую сестру и санитарку.

– Совсем старая женщина, – услышав о чем речь, негромко сказал ни к кому не обращаясь Джин, но его фраза улетела в эфир.

Антон посмотрел туда, где прятался майор, но ничего, кроме небольшого навеса, засыпанного сверху травой и прошлогодними листьями, не увидел.

– Как он? – спросил Антон Москита и показал взглядом на импровизированный лазарет.

– Под утро температура поднялась. Сделал укол. Ничего пока серьезного.

– Ну, так что? – вновь развернулся к грузину Антон. – Хочешь дальше поливать грязью русских?

– Нет, я все скажу, я выступлю в любом суде, я своими руками задушу…

Здесь его слова превратились в бульканье. Он вдруг напрягся. Голова приподнялась. На лбу и шее выступили вены. Изо рта на грудь потекла желтая масса. Потом он связанными руками утер губы, перевернулся на бок и обреченно прикрыл глаза.

– Твой президент сейчас чистит зубы и собирается пить кофе, – зачем-то сказал Лавр. – Совсем близко, в Тбилиси.

– Транспорт надо, – Антон посмотрел в сторону дороги.

– А может, борт? – влез в разговор Дрон.

– Треп прекрати, – оборвал его Антон.

– А если по реке? – не унимался Дрон.

– По какой реке? – с издевкой спросил Банкет.

– Так вон же Кура! Рукой подать!

– Ногой, – вздохнул кто-то.

– Ты что, с дерева свалился? – хмыкнул Кот. – Или опять издеваешься?

– А что? – удивился Дрон.

– Ничего, – Антон прихлопнул присосавшегося к щеке комара. – Хорошо подготовился к командировке.

– Не понимаю, – удрученно пробормотал Дрон голосом Винни Пуха. – Да и времени дали два часа. Просмотрел описание района, выучил пару фраз на грузинском. Язык сломаешь, пока выговоришь «Куда ведет эта дорога?». А вы – подготовка!

Действительно, времени на изучение района практически не было. Кроме того, что нужно было запомнить расположение основных населенных пунктов, дороги, пути обхода естественных препятствий, они изучали тот минимум фраз на грузинском языке, которые позволят работать с местными жителями и пленными. Подбирались они с таким расчетом, чтобы человек, не понимающий русского языка, мог показать направление руками, нарисовать схему.

– Чего тут понимать? – разозлился Антон. – Ты против течения долго нагребешь?

– Кура не в Черное, а в Каспийское море впадает, – наконец сжалился на Дроном Банкет.

– А! – протянул Дрон. В наушнике раздался шлепок. Антон догадался, что Дрон ударил себя ладонью по лбу.

– Все, разговоры прекратили! – строго сказал Антон, ловя себя на мысли, что с такой организацией связи в группе их могут легко вычислить даже грузинские средства радиоэлектронной борьбы.

– Со стороны Каспи грузовик, – торопливо заговорил Банкет. – Крытый.

Он с Туманом находился по другую сторону шоссе, почти у самой обочины. Они оборудовали укрытие в кустарнике. Выбранная позиция позволяла контролировать дорогу на несколько километров в обе стороны.

– Дальность? – уточнил Антон.

– Около трех, – отрапортовал Банкет. – Скорость небольшая. У вас две минуты.

– Шаман! – позвал Антон. – Работай! По местам!

Чеченец быстро поправил снаряжение, надел огромную каску, вынул из кармана упаковку с приправой, которая входила в состав сухого пайка и почти ничем не отличалась от томатного кетчупа, выдавил на ладонь, провел по левой половине лица и вопросительно посмотрел на Антона. Черные брови, нос, делали его очень похожим на грузина. Антон показал большой палец. Подхватив трофейную «М-16», Шаман направился к дороге.

Остальные спецназовцы рассредоточились на заранее подготовленных позициях. Они были совсем близко от дороги, но, по всем расчетам, даже из кабины грузовика разглядеть людей не представлялось возможным. По плану в захвате участвовали три пары и Шаман. Антон улегся в канаву. Ее ночью расширили саперной лопаткой.

Мимо, пригибаясь, прошел Дрон. Его место занял Москит.

Антон проводил Василия, который последние метры полз на животе, взглядом критически оглядел позицию, поправил ветви кустиков и травы и приподнялся на руках. До машины было около полукилометра.

Уже отчетливо был слышен гул двигателя. Шаркая ногами по дороге, двинул навстречу машине Шаман. Он вышел почти на самую середину и стал махать свободной от оружия рукой. Место было выбрано с таким расчетом, что объехать человека на дороге не представлялось возможным, не съезжая на обочину. Она давно не ремонтировалась, и асфальтированный участок с трудом позволял разъехаться даже двум легковушкам.

Антон вдруг подумал, что у водителя нервы наверняка на пределе. Как-никак едет в сторону линии фронта. Вдруг возьмет да и собьет Шамана? А может и просто на скорости объехать. Тогда неминуемо раздавит либо сидящих с той стороны дороги офицеров, либо его и Дрона.

– В кабине двое, – проговорил Шаман. Его гарнитура была спрятана под одеждой на плече. – Военные.

Послышался скрип тормозов. Антон про себя чертыхнулся. Чуть не доехал. Дрону с Туманом предстоит пробежать лишние несколько метров, чтобы встать напротив заднего борта.

– Работаем! – треск автоматной очереди оторвал Антона от земли. Шаман стал стрелять над кабиной. Антон бросился к дверям со стороны водителя. Людей в кабине видно не было. Оно и понятно. Эффект от стрельбы чеченца был рассчитан именно на то, чтобы на какое-то время шофер и пассажир пригнулись, потеряв контроль над обстановкой. В два прыжка Антон оказался у дверцы. Поднырнул под нее, уцепился за ручку и дернул на себя. Дверца распахнулась, и подскочивший Лавр схватил сидевшего за рулем грузина за одежду и рванул на себя. С другой стороны по такому же принципу работали Банкет и Туман. Стропа и Дрон полоснули очередями по заднему борту машины.

Антон присел. Кузов был железным, и пули рикошетом прошли над самой головой.

Лавр бросил водителя лицом вниз на асфальт.

– В кузове ящики! – крикнул Дрон. – Один охранник готов.

Он спрыгнул на землю и отряхнул руки.

– Куда ехали? – Антон двинул в бок грузина.

– Не понимаю.

Тот же вопрос задал Банкет. Антон поморщился. Работающие переговорники мешали.

– В Ахалгори, – раздался голос Банкета. – Там у них минометная батарея.

– Раздевайся, – Антон двинул водителя носком в бок и знаками дал Дрону понять, чтобы тот накинул на себя куртку и панаму.

– Шаман, поедешь в кабине. Дрон – за руль.

Часть спецназовцев заняла позиции вокруг машины, часть быстро грузила свои «пожитки».

– Что с этими делать? – спросил Дрон, застегивая куртку.

Антон посмотрел на двух по пояс раздетых пленников и махнул рукой, давая понять, что они не нужны. Почти тут же грузин оттащили в сторону. Раздались два приглушенных хлопка.

Антон обежал машину, схватился за край борта. В тот же момент, не успел он поднять ногу, как стоявший рядом Банкет подхватил его за голень и втолкнул в кузов. Здесь лежал еще один грузинский солдат. Запах крови вызвал чувство особой тревоги. Сколько раз он уже вдыхал его, но так и не смог привыкнуть. Он был уверен, что сама по себе кровь пахнет не так. Это дух преисподней щекочет нервы, тот, другой, самый страшный и неизвестный мир, в который суждено шагнуть каждому и каждый верит в то, что этого с ним не произойдет. С офицерами спецназа работали серьезные психологи. Их готовили к тому, что смерть – это обыденная неизбежность. Каждый знал: после ее наступления тебе будет все равно, когда и как ты умер. Стоит только вспомнить то ничто, что было до рождения, и все встанет на свои места. Когда-то его уже не было, и не было вместе с ним этого мира, чувств, ощущений, эмоций. С другой стороны, человек продолжал существовать в своих потомках. Это доказывала генетическая память. Получалось, что сознание просто меняло свою оболочку, приобретая более совершенные формы. Все это в совокупности делало спецназовцев на голову выше обычных людей. Но сейчас Антон поймал себя на мысли, что впервые при выполнении боевой задачи он стал ощущать неуверенность. Ведь если бы он умер еще год назад, его семья, уже обеспеченная квартирой, получила бы приличное пособие и пенсию. Сейчас же на фоне реформ, непонятно каким «стратегом» придуманных, он опасался, что в случае чего, его сын и жена никому не будут нужны. Нечто подобное уже было. Тогда в начале девяностых он был вынужден уволиться. Но в тот период времени развалили и КГБ, и МВД. Армию же сократили до такой степени, что страна оказалась практически безоружной. Истерия в средствах массовой информации, активно подогреваемая западными спецслужбами, охватила все население, включая тех, кто стоял у власти. Одних запугали переворотом, других огромным количеством средств, уходящих на содержание, дедовщиной, бесконтрольностью над оружием массового поражения. Чего только не выдумывали разномастные журналисты и телеведущие новомодных шоу. А лидеры возникающих, как грибы, партий? Любой лидер новоявленной партии оперировал терминами «конверсия», «разумная достаточность». Вылилось это в то, что заводы по производству ракетоносцев сочли лучшим выпускать чайники, а страна осталась без ПВО, сухопутных войск и флота. Стратегическая авиация гнила на аэродроме. Агенты западных спецслужб в буквальном смысле разгуливали по городам и на секретных некогда объектах, а преступность на фоне передела собственности и правового беспредела смыла кровавой волной сотни тысяч людей. Думали, ничего ужаснее быть не может. Оказывается, может.

Антон огляделся. Треть кузова была заставлена ящиками. Маркировка на английском. В углу, прямо на полу, лежал Васо и затравленно смотрел на труп.

– Отмучился, счастливчик? – проследив за его взглядом, усмехнулся Антон. – Не то, что ты, Васо. Для них война закончилась. А тебе еще визит в ад только предстоит.

Хлопнули дверцы машины. Антон прошел в глубь кузова и уселся у ящиков на корточки. Машина вздрогнула и завелась. Спецназовцы спешно забирались в кузов, передавая друг другу оружие.

– Командир, – раздался голос Шамана, – к движению готов.

– Минута, – наблюдая за тем, как Москит на пару со Стропой усаживают на пол Джина, проговорил Антон. – Все, вперед!

Глава 8

После очередной остановки на отдых Барбара уже с трудом передвигалась. От того, что ногу приходилось практически волочить, нестерпимо ныла поясница. Она заметила, что после привалов очень тяжело даются первые шаги. Да и вообще, отдых только расслабляет. Для себя она решила в следующий раз не садиться, а просто постоять. Барбара поставила ступню на землю, поморщилась и сделала еще один шаг. Боль уже была нестерпимой. Илья шел впереди, придерживая ветки. Ему тоже было тяжело, но один он мог бы идти быстрее.

Барбаре казалось, что они топчутся на месте. Илья срезал ей из рогатины некое подобие костыля, которым она уже успела натереть себе подмышку. Они шли почти три часа. Барбара то и дело доставала из кармана сотовый телефон, который перестал здесь работать, и смотрела на время. По словам Ильи, нужно было выйти к русским военным. Барбара рассказала ему, что видела на выезде из Гори пост. Сейчас они двигались вдоль дороги в надежде добраться до него. Она несколько раз прикинула в уме, сколько они потратили времени, чтобы отъехать от него. Скорость была небольшая. Водитель в некоторых местах буквально «крался». По всему выходило километров двадцать. Еще Барбара вспомнила, что незадолго до обстрела они миновали перекресток, перед которым был мост через ручей.

«Неужели мы так далеко отъехали? – удивлялась она. – Или просто медленно идем?»

Теперь Барбара поняла цену фразе «смертельная усталость». Это когда сама жизнь кажется огромным испытанием. Не было сил даже говорить. Хотелось упасть и не двигаться. Каждый шаг ей казался последним. Но Илья медленно шел, и она, боясь отстать, ковыляла сзади. Ему нужно было во что бы то ни стало идти. У него была цель – узнать, что с младшим сыном. Он не будет сидеть в этом лесу из-за Барбары. Ее поразил рассказ Ильи. Она долго находилась под впечатлением услышанного и все не могла себя представить на месте расстреливаемых людей. Внутри все вдруг то застывало от ужаса, то, наоборот, накатывала волна жара, пробивающего до самых кончиков пальцев.

«Вот что такое горе! – думала она, глядя в спину своему спасителю. – На его глазах убита вся семья. Он сам чудом спасся. У него никого теперь нет, кроме сына, о котором он ничего не знает. Сколько таких людей сейчас бродит по Грузии, Ираку, Афганистану и другим странам? Разве могут хоть чуточку ощутить себя на их месте эти вычурные бюрократы из ООН, Госдепа, штаба НАТО? Почему они так поступают? Ведь это и есть результат глобализации! Правильно говорит Илья, в Грузии почти все оружие из Америки. Зачем? Хотя в любой войне у каждого своя правда. Из-за этого они и начинаются. Может, точно так же осетины с русскими врывались в грузинские села и расстреливали там мирных жителей? Как понять, кто прав? Кому верить?»

Неожиданно она вспомнила, участницей каких событий стала, и упрекнула себя за колебания и нерешительность утвердиться в очевидном. Ведь всего лишь вчера русские спасли ей жизнь. Неожиданно ее вновь обдало жаром. Как обыденно она подумала о том, что могло произойти. А ведь сегодня ее могло уже не быть! И вместе с ней исчезли бы и эти деревья, небо, цветы, а главное, надежда увидеть детей и мужа. Обнять мать.

Неожиданно ей показалось, что сзади хрустнула ветка. По спине пробежал озноб. Так бывает в темноте, когда кто-то крадется сзади. Она развернулась, однако сделала это быстрее, чем успела переставить свой костыль. Боль пронзила ее от пятки до поясницы и нога подогнулась. Барбара некоторое время висела на костыле, глядя на стоявшего в нескольких шагах грузинского военного, и наконец рухнула на землю.

Илья развернулся, схватив палку двумя руками, и направил ее в грудь незнакомцу, словно это было ружье.

– Э-э! – протянул грузин, поднимая ствол автомата Калашникова. – Вин тквен?

– Я не понимаю вашего языка! – прохрипел Илья.

Барбара удивилась. Он совсем недавно рассказал ей, что одинаково хорошо владеет русским, осетинским и грузинским языками.

– Что вы здесь делаете? – спросил солдат.

– Я сопровождал журналистку, – Илья сглотнул слюну и бросил быстрый взгляд на Барбару. – Мы попали под бомбежку…

– И кто вас бомбил? – брови грузина поползли на лоб.

– Не знаю, – пожал плечами осетин. – С неба просто упала бомба. Все погибли.

– Врешь ты все! – теперь брови грузина съехались на переносице. – Ты ведь осетин?

– Нет, чеченец, – не моргнув глазом, ответил Илья. – В командировке…

Неожиданно за спиной Ильи возник еще один военный. Он без разговоров двинул его в шею прикладом. Илья сделал вперед шаг и упал на колени прямо у ног Барбары.

– Что вы делаете?! – крикнула она на русском.

Грузин, который ударил осетина, был огромен. На голове каска. Форма, как и у его дружка, американская. И винтовка в руках похожая на «М-16», только короче, из чего Барбара сделала вывод, что и оружие с ее родины. У грузина было одутловатое, землистого цвета лицо и крупный, похожий на картофелину нос. Барбара разглядела у него под правым глазом синяк. Руки были черными от грязи. Плотно облегающая куртка была порвана.

Между тем Илья попытался встать. Но следующий удар ногой между лопаток уложил его на грудь.

– Почему вы так себя ведете? – захлебнулась от негодования Барбара. – Что вы себе позволяете? Он старше вас. У нас нет оружия!

– Зачем их спрашивать? – Илья повернул в ее сторону голову. – Они просто звери. А разве звери умеют говорить?

Тот, который общался с ними на русском, бросился к Илье и со всего размаха двинул ему ногой по зубам. Барбара зажмурилась. Раздался лязг и вскрик. Когда она открыла глаза, то увидела, что здоровяк поднимает Илью за шиворот. Нижняя половина его лица была залита кровью, голова свисала на грудь. Едва осетин оказался на ногах, как второй грузин ударил его кулаком в ухо. Здоровяк не удержал свою ношу и вместе с ней полетел в кусты. Раздался треск ломающихся веток и ругань на непонятном Барбаре языке. Здоровяк встал, еще раз пнул Илью и стал отряхиваться. Его напарник подошел к Барбаре и присел на корточки:

– Ты правда американка?

– Да, – для пущей уверенности она кивнула и села. – Если вы не прекратите издевательства над нашим сотрудником, я буду жаловаться.

– Скажи это на американском языке, – он склонил голову на бок.

– Что? – переспросила она и невольно улыбнулась. – Нет такого языка. Мы говорим на английском.

– Какая разница? – он бросил взгляд на своего дружка. От Барбары не ускользнуло, что тот подмигнул своему напарнику и многозначительно посмотрел на ее ноги.

– Ну, так как? – грузин придвинулся ближе и отложил автомат в сторону.

– If you do not stop…

– Правда американка, – протянул он и что-то оживленно стал говорить своему дружку. Тот хмыкнул, подошел ближе и с интересом уставился на Барбару, словно на диковинное животное.

Барбара почувствовала запах немытого тела и непроизвольно задержала дыхание.

– Никогда не трахал американцев! – выдал вдруг худой грузин.

– Как?! Как вы смеете? – Барбара чуть не задохнулась от волнения.

– Никак. Вот поимел твой президент мою страну, а я за это с Кахой, – он показал на дружка, – поимею тебя, кукла заокеанская.

Барбара стала отползать. Как ни странно, она даже не почувствовала боли в ноге.

Между тем грузин толкнул ее и выпрямился. Барбара повалилась на спину. Не сводя с нее насмешливого взгляда, грузин стал расстегивать куртку. Взору открылась волосатая грудь.

Она скосила взгляд на автомат, который остался лежать в траве совсем близко от нее.

«Наверное, тот русский спецназовец легко смог бы забрать оружие и убить их», – неожиданно подумала она.

Барбара понимала – сейчас не кино, и чуда не будет. Ей предстоит, в лучшем случае, терпеть, пока эти два похотливых скота будут терзать ее тело. Дай бог, чтобы потом они попросту оставили ее. Еще она хотела, чтобы Илья выжил. Что она будет делать без него?

Громила шагнул к ней и рухнул на четвереньки. Она охнула от неожиданности, прижала руки к груди и закрыла глаза.

Липкая ладонь громилы легла на ее запястье и отвела левую руку вправо. Потом то же самое он сделал с другой рукой. И прильнул к ее шее своими губами. Она вздрогнула. По телу пробежала волна омерзения. Она почувствовала клейкий язык, и ее затошнило.

«Только бы не вздумал целовать в губы!» – подумала она, моля бога, чтобы этот кошмар быстрее закончился.

Неожиданно худой что-то сказал и даже, как Барбаре показалось, толкнул своего дружка в спину. Громила отстранился, и они стали разговаривать. Постепенно оба перешли на крик. Барбара съежилась. Стоявший на четвереньках громила сел, придавив ее ноги. Она взвыла, согнулась и больше от боли вцепилась ему ногтями в лицо.

Он вскрикнул. И в тот же момент в ее голове что-то лопнуло белым светом…

Барбара почти сразу пришла в себя. Грузины спорили. Она поняла, что они решают, кто будет первым. Неожиданно на нее навалилась апатия.

«Как будто я курица, а они просто петухи», – равнодушно подумала она и потрогала левую половину лица, куда ее ударил громила.

Наконец рядом опустился на колени тот, который говорил по-русски. Она облегченно перевела дыхание. Этот был немного опрятнее своего дружка. Он проворно расстегнул на ее джинсах «молнию».

«Натренировался», – вяло подумала Барбара, приподнимая таз.

Она понимала, что сопротивляться бесполезно. Более того, это закончится очередным избиением. А ей нужны силы, чтобы идти дальше. Теперь, возможно, придется тащить Илью. Хотя она абсолютно не понимала, как это у нее получится.

Грузин стянул джинсы до бедер. Здесь произошла заминка. На привале она замотала колено порванной на полосы блузкой. Теперь штанина слезала с трудом. Да и боль заставляла поджимать ногу.

В этот момент к нему присоединился громила. Она застонала от боли.

– Ты ранена? – с деланым участием спросил грузин.

– Разве не видишь? – прошептала она. – Тебя все равно это не остановит. Ты наверняка не знаешь даже, что такое СПИД.

– Что, думаешь, если грузин, значит, тупой да? – он неожиданно схватил ее пальцами за подбородок и сдавил.

– Отпусти! – прошипела она.

В этот момент произошло невероятное. Позади грузин она увидела Илью. Весь перепачканный в крови, с заплывшими глазами, с открытым, зияющим чернотой ртом, он размахивался своей палкой, целясь громиле в голову.

Скорее именно ее взгляд заставил грузин втянуть головы в плечи. Однако это не спасло громилу. Глухой удар – и он опрокинулся на бок. Второй развернулся, но Илья отступил на полшага назад, а потом бросил тело вперед, двинув тупым концом палки прямо в лицо грузину. Упав на спину, он некоторое время лежал неподвижно. Барбара спешно натянула джинсы и стала отползать на локтях в глубь леса, однако почти сразу уперлась спиной в ствол дерева. Илья не терял времени даром, и, пока худой находился в шоке, он несколько раз ударил палкой по голове пытавшегося подняться громилу. Тому в конце концов удалось встать на четвереньки, он даже оттолкнулся от земли руками, но тут же полетел в сторону, на кустарник и с шумом рухнул. Илья развернулся и, странно приседая на одну ногу, подошел к автомату.

– Аа-а! – заорал, срываясь на фальцет, худой.

Барбара стала подниматься. Она вдруг испугалась, что сейчас Илья убьет этих солдат. Непонятно почему, но ей вдруг стало их очень жалко.

Между тем раздался характерный металлический лязг. Изуродованное лицо Ильи озарила страшная, больше похожая на гримасу улыбка.

Оглушительный грохот, от которого Барбара подпрыгнула, заставил закричать и зажать уши руками. Ей показалось, что она словно в замедленном кино видит врезающиеся в тело громилы пули, который при этом странно вздрагивал всем телом. Неожиданная тишина показалась громче выстрелов. Именно из-за нее Барбара вздрогнула и медленно перевела взгляд на Илью.

Склонив голову на бок, он удивленно рассматривал автомат в своих руках. Словно близорукий газету. Барбара понимала – это из-за побоев. Опухоль уродливыми шишками кривила губы. На виске, куда пришелся удар, наливалась кровью пока еще розовая гематома.

Барбара снова вздрогнула. Уже от вскрика худого грузина. Зажимая ладонями лицо, он катался по земле. Звуки, которые он издавал, напоминали те, которые издают плачущие навзрыд дети. Только гораздо больше были паузы.

Барбара перевернулась на живот, до конца натянула на себя джинсы, застегнула пуговицу. До «молнии» руки не дошли. Она во что бы то ни стало хотела раньше Ильи завладеть оружием громилы. Барбара была уверена, что если не успеет сделать этого, Илья убьет из него второго солдата. Она не понимала, почему до безумия боится этого, и злилась из-за этого на себя. Барбара довольно быстро, волоча за собой больную ногу, поползла к винтовке.

Илья тем временем отсоединил магазин, заглянул внутрь и отбросил в сторону. Она как раз положила руку на цевье. Все! В этот момент, видимо, до Ильи дошло, что есть еще оружие, и он шагнул к ней. Барбара этого не видела, но отчетливо различила шорох травы.

– Не дам! – вцепившись руками в винтовку, крикнула она. – Вы убиваете очень легко. Одумайтесь.

– Не мешай мне, девочка! – рявкнул Илья и схватил ее за плечо. Барбаре показалось, что земля вдруг попросту улетела в сторону. Но это был обман зрения. Просто Илья быстро перевернул ее на спину.

Она увидела его перекошенное от напряжения лицо. На ее щеку из его рта упала пена. Она интуитивно убрала в сторону голову. В этот момент что-то большое и бесформенное прилетело сбоку и снесло Илью в сторону. Рядом раздался вскрик и шум упавших тел. Ничего не понимая, она села и посмотрела назад. Развернувшись спиной к ней, на Илье сидел худощавый грузин. Мокрые волосы торчали в разные стороны, а сорванной с головы каской он молотил что есть силы Илью по лицу.

Барбара уперла винтовку прикладом в землю, взялась за нее обеими руками и встала.

Грузин продолжал бить Илью.

Барбара, едва держась на ногах, навела оружие в спину грузина и надавила на спуск. Но выстрела не произошло. Неожиданно она вспомнила про предохранитель. Нащупала какой-то рычажок и с силой надавила. Раздался щелчок.

– Отпусти его! – закричала она.

Вновь забыв про поврежденную ногу, Барбара топнула ей. Боль прошла через позвоночник в затылок. Ей даже показалось, что стало ярче солнце. Рука рефлекторно сжалась.

В себя Барбара пришла, сидя на траве. Прямо перед ней лежало оружие. Грузин, который восседал на Илье, свалился с него, и сейчас корчился сбоку, подгребая под себя прошлогоднюю траву. Правая половина белого как мел лица, от самой переносицы, зияла рваными краями плоти, из которой торчал похожий на очищенное яйцо глаз с неимоверно большим зрачком.

– Я же просила! – она подползла к Илье.

Мужчина странно и как-то неестественно сучил ногой. Она заметила это в самый последний момент, уже склонившись над ним. Один глаз был полностью закрыт, в щель второго можно было разглядеть только покрасневший белок. Она отпрянула. Здесь даже не специалисту было ясно, что человек этот – не жилец.

Барбара медленно перевела взгляд на грузина. Лежа на правом боку, он пытался встать, опираясь на внешнюю сторону ладони подвернутой руки. Из приоткрытого рта шла розовая пена и кровь.

Некоторое время Барбара сидела и смотрела поверх его головы в сторону шоссе. Потом дотянулась до палки, которая служила Илье посохом, поставила ее вертикально и стала, перебирая руками подниматься.

* * *

Едва машина тронулась, Туман опустил тент. Одновременно с боков Лавр и Кот прорезали вертикальные щели, которых почти не было видно снаружи, позволявшие наблюдать изнутри. Машина быстро набрала ход.

– Надо было труп выбросить, – неожиданно проворчал наушник голосом Москита.

– Время, – лаконично возразил Антон.

Тем временем убитого мотало по кузову. Он перевернулся и почти прижался к Васо.

– Братана почувствовал, – громко, чтобы слышно было грузину, прокомментировал Кот.

Кто-то хохотнул. Между тем Васо, брезгливо морщась, стал отталкивать труп связанными руками и коленом. Антон отвернулся.

Через некоторое время поехали медленнее. Машину несколько раз подбросило.

– Проезжаем Игоети, – доложил Шаман.

Антон и без него знал об этом. Тем более из кузова велось круговое наблюдение.

– Здесь нет никаких следов войны, – ни к кому не обращаясь, проговорил Лавр, однако благодаря включенному переговорному устройству мысли вслух стали достоянием «общественности». Антона снова разозлило такое обращение со связью.

– Эфир не засоряй, – он встал с ящика, на котором сидел, придерживаясь за борт, подошел к доктору и хлопнул его по плечу. – Отойди.

Едва тот убрал голову, как Антон прищурился от потока встречного воздуха. Он стоял у левого борта. Грузовик уже миновал дома на окраине, переехал небольшой мост, под которым бежал ручей, и вновь набрал скорость.

Взору Антона как раз открывалась та сторона дороги, откуда он ночью отбивался от преследователей.

Вскоре машина снова замедлила ход.

– Лавр, Москит, на страховку, – приказал Антон.

Доктор без разговоров бросился к нему, опустился у борта на одно колено и правой рукой обхватил Антона за бедро. Левой, отложив автомат, ухватился за кромку борта. Точно так же поступил Лавр. Теперь можно было вести достаточно прицельную стрельбу, поскольку руки были свободны.

– Здесь после нас был бой, – неожиданно проговорил Шаман.

– Почему так решил? – Антон пальцами расширил прорезь, чтобы лучше видеть местность. Пока он не узнавал ее. Не было тех кустиков у рощи, откуда он стрелял, взгорков, между которыми они уходили. Может, ночью местность просто выглядела по-другому? Конечно, приборы ночного видения дают искажения, но не до такой же степени.

– Вдоль дороги много гильз, следы разрывов гранат, – между тем продолжал говорить Шаман.

– Ты ничего не путаешь? – нахмурился Антон. – Мы же все пришли к единому мнению, что американцы всерьез приняли игрушку Лавра за нас.

– Нет, командир, – машина совсем сбросила скорость. – «Гирлянда» стояла дальше. Наблюдаю трупы. Три, четыре…

Машина резко встала. Все полетели вперед. Москит в такой ситуации только усугублял положение. Антон наклонился, оставаясь при этом на месте, и по инерции зацепился рукой за край прорези в брезенте. Раздался треск рвущейся материи. Это немного замедлило падение, однако столкновения с ящиками избежать не удалось. Ударился лбом. Из глаз полетели искры. Антон впервые пожалел, что был без каски. Вырванный кусок брезента повис внутри машины. В кузове стало светло. Антон уцепился за край борта и встал на ноги. Москит поднял автомат, проскользнул к заднему борту. В случае чего им с Лавром надо будет обеспечить высадку группы. Антон выглянул в образовавшуюся брешь. В это время машина взревела двигателем и рванула назад. Он снова полетел на прежнее место, проклиная Дрона с его навыками вождения. Хотя это здесь было ни при чем. Видимо, такая сложилась обстановка. Перед тем как упасть, Антон успел заметить два силуэта недалеко от машины. Времени, чтобы разглядеть детали, не было. Но то, что это была засада на практически открытом участке местности, сомнений не вызывало. Только кто и зачем устроил ее здесь?

«Неужели грузовик использовали в качестве приманки? – подумал Антон, снова поднимаясь на ноги. – Отправили ничего не подозревающих грузин одних, без сопровождения, уверенные, что мы попытаемся захватить машину! А мы клюнули! Ловко! Я бы на их месте так же поступил, будь у меня возможность разбрасываться людьми. Сплошной линии обороны нет, дорога пустая, полиция отсутствует. Транспортом можно разжиться как на трассе, так и в любом из населенных пунктов. Заманчиво для любого, измотанного боями и переходами подразделения. Американцы уверены, „вертушкой“ группу уже не решатся забирать. Светло, а район небольшой. По крайней мере, пять человек с ПЗРК его надежно закроют. Значит, группа еще здесь. Вот и подсунули пушечное мясо на грузовике».

Антона стала душить злость, смешанная с завистью. Янки чувствуют себя уверенно даже здесь, на Кавказе. Они уверены в своих марионеточных режимах и разбрасываются людьми другой национальности, как ребенок своими наскучившими игрушками. Этих ребят не проведешь. У них передовое оборудование. Они никогда ни в чем не нуждаются и с легкостью могли установить на предпола-гаемых направлениях движения группы любое оборудование. Привлечь для организации секретов грузинские спецподразделения, дождаться рассвета и начать новый этап охоты. Наверняка они так ее и называют.

Между тем с улицы послышались хлопки выстрелов.

– К машине! – рявкнул Антон и перемахнул через борт вслед за Москитом. Грузовик еще сдавал задом. Следом кубарем вывалился Кот. Антон упал на бок и вскинул винтовку в направлении бегущего на него человека. В самый последний момент он приподнял ствол, пустив пулю над самой головой военного. Его обдало жаром. Этим человеком оказался майор Рыжев, заместитель командира группы Поплавского. Невысокого роста, коренастый брюнет, тоже едва не разрядил в Антона свой «Винторез» и лишь в последний момент на его лице появились растерянность и удивление.

– Не стрелять! – не своим голосом заорал Антон. – Свои!

Как назло гарнитура переговорного устройства слетела и болталась на груди. Тем временем Рыжев поднял руку и что-то быстро заговорил. Антон перевернулся на живот и встал на ноги. Трясущимися руками закрепил на голове переговорное устройство и словно шагнул в мир эфира:

– Сука, – шипел сквозь зубы кто-то.

– …Вот это да!

– Чуть свои не положили!

– Ну, вы, ребята, даете! – протягивая для приветствия руку, выдавил из себя Антон.

– Это вы, а не мы. – Рыжев стянул с головы косынку и провел ею по лбу. – Я смотрю – грузовик. Ну, думаю, сейчас и до своих доберемся. Вы когда ближе подъехали, я Шамана узнал. Руку поднял и своим команду дал. Они встали. А твой орел заднюю врубил и давай из кузова нас поливать. Все целы? – спросил он, уже обращаясь к своей группе. Антон не расслышал его в наушник, так как работали на разных частотах.

Из кабины выбрался Шаман.

– Ну, так что, – Рыжев развернулся к Антону. – Подбросишь?

Антон еще не пришел в себя. Стараясь скрыть дрожь, которая на самом деле была больше следствием акробатических номеров, нежели переживаний, он огляделся по сторонам. Люди Поплавского рассредоточились вокруг машины, направив оружие в противоположную сторону.

– Конечно, подброшу, – Антон перевел дыхание.

– Грузимся! – скомандовал Рыжев.

– Где Поплавский? – спросил Антон.

– Ранен, – Рыжев показал в сторону бегущих от леса двоих спецназовцев. На самодельных носилках они несли человека.

– Как вы здесь оказались? – задал Антон главный вопрос, уже догадываясь, какой будет ответ.

– Родимов поставил задачу уничтожить американский спецназ, который шел по твоему следу.

– Теперь ясно, – кивнул Антон. – Я давно догадался, что он организовал охоту на живца.

– Обижаешься? – Рыжев дружески хлопнул его по плечу.

– Нет, – покачал головой Антон. – Только с утра надо было сказать, что вы здесь. А если бы я пешим маршем выдвигался?

– Но мы их еще ночью покрошили.

– Точно? – Антон направился к борту.

– Они, как вы отходить начали, всем скопом пошли, – шагая рядом, стал рассказывать Рыжев. – Мы к этому моменту у них в тылу были. Подошли в прямом смысле вплотную. Только не рассчитали, что ты таким огнем ответишь напоследок.

– Мы «гирлянду» бросили, – покачал головой Антон.

– Это я понял, – кивнул Рыжев и помрачнел. – Понимаешь, мы совсем близко были от этих клоунов.

– Ты хочешь сказать… – Антон перевел взгляд на носилки, которые поднесли к заднему борту.

– Ты правильно понял, – Рыжев хлопнул его по плечу. – Ничего. Жить будет.

– Он под разрыв мины попал, – неожиданно сказал кто-то сбоку.

Антон обернулся. Это был капитан Клязмин. Правая рука забинтована.

– Тоже наших рук дело?

Тот кивнул.

– Ну, извини, – Антон развел руками.

– Спасибо, что не насмерть, – Клязмин картинно поклонился.

Антон знал, что по характеру он примерно как Дрон.

Тем временем обе группы быстро грузились.

Антон взобрался в кузов и протиснулся к Рыжеву:

– Сейчас как назло под наши «вертушки» попадем.

– Не говори, – кивнул тот и перекрестился.

– Что дальше было?

– У них перед вами как минимум трехкратное превосходство было, – пожал плечами Рыжев. – Это только с этой стороны дороги. Еще группа преследования. Там вы точно четверых завалили. Шесть ушло. Еще десять. Представляешь, как обложить собирались? Я знаю, ты это предвидел и все равно бы оторвался. Хорошо сработал. Мастерски отсек группу преследования и так ее покрошил, что у них остался только один выход – уйти. Но окажись на твоем месте кто-то менее опытный, – Рыжев провел по шее рукой и покачал головой. – Шестерых вы завалили за дорогой.

– Это с Поплавским и Клязмой? – с горечью в голосе спросил Антон.

– Ладно тебе, – Рыжев взял его за предплечье. – Всякое бывает. Не специально.

– Почему меня Родимов не предупредил? – задумчиво проговорил Антон.

– Боялся, что подыгрывать нам начнешь, – как само собой разумеющееся ответил Рыжев. – Играть. Американцы могли почувствовать.

– Да, у него есть чему поучиться, – согласился с Рыжевым Антон.

Он не испытывал обиды на генерала. Да, он скрыл, что американцы решили помериться силами с группой одного из лучших командиров. Но хоть и уверенный в том, что Антон выпутается и сохранит людей, все же отправил ему на помощь, о которой он и не подозревал, довольно серьезное усиление.

Подразделение Поплавского носило название «Тень». И функции у него были соответствующие. «Тени» обычно обеспечивали работу основных групп, а также убирали следы ее пребывания там, где их не должно было быть. Последний раз они работали вместе несколько лет назад в Колумбии. Там, в лесах, группа похищенных ученых в интересах международного терроризма ковала химическое оружие. Операция относилась к тем, о которых не принято говорить совсем.

В кармане разгрузочного жилета запиликал спутниковый телефон.

– Это Родник, доложи обстановку.

– Встретился с тенями. Подъезжаем к Гори.

– Мне доложили, что Поплавский ранен, – генерал выдержал паузу, словно давая возможность опровергнуть или подтвердить этот факт.

– Так точно, – кивнул Антон.

– Мне нужно, чтобы вы во взаимодействии с Рыжевым, который принял командование группой на себя, проверили еще один район.

– А Поплавский?

– Вертолет к вылету готов, – генерал вздохнул. – Раненых передадите у блокпоста на шоссе Гори – Тквиави.

– Боеприпасы…

– Все бортом, встречайте, – отрезал Родимов.

* * *

Барбара выпрямилась. Держась двумя руками за посох, перевела дыхание. Какое-то время она не чувствовала боли. Однако руки и ноги с трудом сгибались и разгибались. Суставы стали чем-то вроде заржавевших шарниров. Так она стояла, привыкая к новому положению, словно поднялась с постели после того, как была годы прикована к ней.

Хрипы заставили, наконец, вспомнить, что рядом еще один живой человек. Грузин уже не пытался подняться. Он лежал, повернув голову в ее сторону, и вздрагивал всем телом в такт сердцебиению. Она так и не определилась с тем, как относиться к этому человеку. С одной стороны, он солдат страны, на которую напала Россия, чтобы задавить зарождающуюся демократию. И Америка помогает Грузии выстоять перед напором русских. Вот и форма на нем с далекого, но родного для Барбары континента. Если смотреть на него с другой позиции, то он враг. Убил ни в чем не повинного человека и пытался ее изнасиловать. Только сейчас до нее дошло, что если бы он и его дружок претворили свои планы в жизнь, то и ее саму лишили бы жизни. Ведь они прекрасно понимали, чем может для них закончиться такое преступление. Надругаться над представителем прессы, гражданкой США! Неожиданно у нее появилось желание подойти к нему и добить. Барбара медленно двинулась к грузину. Она даже удивилась, как легко и быстро у нее это получилось.

– Позови кого-нибудь! – прохрипел он. – Здесь рядом дорога. Иди, скажи, здесь Гоча.

– Я лучше убью тебя, – обыденным голосом сказала она. – У меня даже ружье есть, – она оглянулась на винтовку, которая выпала при выстреле из рук.

– Я шутил…

– Ничего себе! – она возмутилась. – Скоро ты будешь говорить, что это я напала на вас.

Он закрыл глаза. Барбара вдруг услышала, что Гоча едва слышно, протяжно стонет. Эти звуки делали его похожим на голодного и потерявшегося щенка. Точно так же скулят они, печально и настороженно заглядывая в глаза прохожих.

«А ведь у него наверняка есть дом, семья, родители! – подумала она. – Они не знают, каким он стал сейчас, но наверняка достают по вечерам семейный альбом, где есть детские фотографии. Мать с любовью гладит пальцем изображение карапуза и грустно улыбается. – Барбара вдруг вспомнила, какое чувство в одном из германских музеев у нее вызвал снимок с изображением Гитлера в младенчестве, и усмехнулась своим мыслям: почему, вырастая, они становятся такими?»

Снова используя посох, Барбара присела. Одной рукой попробовала перевернуть грузина на бок. Но у нее ничего не получилось. Она оглянулась по сторонам. Что делать? Ей никогда не приходилось видеть столько крови.

«Надо выйти к дороге! – решила она. – Резо и его помощники наверняка уже далеко. Я могу встретить местных жителей. Тогда можно будет еще спасти этого негодяя. А если снова попадусь солдатам? – эта мысль заставила задуматься. – Может, не все они такие? К тому же я нашла их товарища!»

Барбара снова встала. Некоторое время ей понадобилось, чтобы понять, с какой стороны дорога. Наконец, она пошла вперед. Медленно. Препятствия в виде поваленных деревьев, ям, бугров, которые в обычном состоянии она просто могла перешагнуть, теперь приходилось обходить. Тем не менее как ей показалось, скоро она увидела в просветах между деревьями дорогу. От радости Барбара сделала слишком большой шаг. Боль моментально напомнила о себе. Барбара вскрикнула и повалилась на землю, вдобавок ко всему ударившись грудью о какой-то пенек. Охватившие ее досада и отчаяние вырвались наружу криком. Она отбросила палку, и стала в исступлении колотить по земле кулачками:

– Будь проклята эта война! Зачем я согласилась ехать сюда. Все к черту! Почему я должна умирать в этой глуши?! – перед глазами все расплылось в тумане слез. – Помогите!

Барбара не сразу разобрала приглушенные голоса, а когда услышала, то притаилась. Страх заставил вжаться в землю. Сладковатый запах прелых листьев щекотал горло. По щеке прополз муравей. Захотелось кашлянуть. Но она стиснула зубы, пытаясь понять, откуда исходят звуки. Странно, совсем недавно она хотела выйти к людям, а теперь очень боялась этого, хотя прекрасно понимала, что без посторонней помощи ей уже отсюда не выбраться.

Голоса приближались. Хрустнула ветка. Шли прямо на нее. Она приподняла голову и увидела двух мужчин. Один был уже немолодой и грузный. Второй, напротив, можно сказать, юноша. Они были в обычной одежде. На толстяке рубашка с коротким рукавом и черные брюки. Парень в спортивном костюме. Наконец она разглядела руки и облегченно вздохнула. Оружия не было. Заметив ее, мужчины настороженно замерли.

Потом перебросились несколькими фразами и направились к Барбаре. Один наклонился и тронул ее за плечо:

– Вы американка?

«Как он догадался?» – удивилась Барбара и кивнула.

– Журналист? – для верности он выпрямил ладонь левой руки и показал, будто пишет на ней.

– Я знаю русский, – предупредила она.

– Слава богу! – воскликнул толстяк. – Что с вами случилось?

– Я сильно повредила ногу, – Барбара вдруг успокоилась и попыталась сесть. Заметив это, мужчины взяли ее под руки и подняли. Молодой забросил ее правую руку себе на шею.

– Пойдемте к дороге.

– Погодите, – она замотала головой. – Там сзади ваш солдат и осетин. Солдат ранен. Ему нужна помощь.

– Надо уходить, – замотал головой толстяк. – У нас нет времени.

– Но вы не можете оставить раненого! – почти закричала она.

– Хорошо, – немного подумав, согласился с ней толстяк. – Только сначала доведем вас до дороги.

– Честно? – на всякий случай спросила она.

– Конечно! – заверил здоровяк.

– Вас ведь Барбара зовут? – неожиданно спросил молодой, когда они сделали несколько шагов.

– Откуда вы знаете? – ужаснулась она, заранее зная ответ.

– Вас ищет вся Грузия! – воскликнул здоровяк.

– Резо? – догадалась она.

– Мы не знаем, кто эти люди, – покачал головой толстяк. – Да, старшего у них зовут Резо. Он грузин. Мы ехали с Агары. Они остановили нас здесь, недалеко, и сказали, что в окрестностях русские. И что они похитили журналистку. Теперь ее все ищут.

– Как давно это было? – Барбара остановилась.

– Час прошел, может, чуть больше, – пожал плечами толстяк. – У нас сломалась машина, и мы здесь ее ремонтировали. Услышали крик. Пошли посмотреть.

– Это я уговорил Давида, – неожиданно встрял в разговор молодой. – Он не хотел идти.

– Зачем так говоришь? – обиженно протянул толстяк. – Опасался. Я же не знал, что это женщина. Тем более у нас нет оружия. Только складной нож.

– И что вы собираетесь делать теперь? – спросила она.

– Сначала надо дойти до машины, – резонно заметил Давид.

– Вы родственники?

– Давид мой дядя, – с гордостью пояснил молодой грузин. – Меня зовут Вахтанг.

– Очень приятно, – Барбара улыбнулась.

Ей было неудобно. Она в буквальном смысле висела на этих двух мужчинах, и слова давались ей с трудом.

Они вышли на обочину. Невдалеке стояла старенькая «Волга» с прицепом, до отказа груженным домашним скарбом. Даже на крыше автомобиля были какие-то тюки. Рядом стояла примерно одного с Давидом возраста женщина. Барбара облегченно перевела дыхание.

Между тем женщина бросилась навстречу. Она что-то сказала Давиду, и они поменялись местами. Несмотря на свой тщедушный вид, грузинка оказалась на удивление выносливой. Вдвоем с Вахтангом они быстро довели ее до машины. Здесь женщина снова что-то быстро сказала племяннику Давида. Тот обхватил Барбару за талию. Женщина подбежала к машине, взяла с заднего сиденья покрывало и расстелила на обочине.

– Садитесь.

Барбару осторожно усадили.

Некоторое время грузины что-то обсуждали. Давид то и дело утирал со лба пот и кивал на машину.

– У меня к вам одна просьба, – как можно громче сказала Барбара. Все враз замолчали и уставились на нее.

– Резо и его люди хотят убить меня.

Барбара заметила, как побледнел Давид. Вахтанг удрученно вздохнул и опустился на корточки:

– Почему?

– Это долго объяснять.

– Вы русская шпионка? – спросил Давид.

– Нет, – Барбара испугалась. – Резо просто провокатор. Он устраивает убийства мирных граждан и солдат, а потом показывает убитых иностранной прессе. Я тоже сначала, как и все, верила тому, что он говорит. Но потом так случилось, что многие раскусили этот трюк. И он решил от нас избавиться. И даже это должно было стать доказательством насилия со стороны России. Здесь, недалеко, нас поджидали переодетые в одежду русских солдат грузинские наемники.

– Женщина, ты не боишься говорить такие вещи? – потемнел от негодования Давид. – Я уезжаю из родного дома, потому что там со вчерашнего дня хозяйничают настоящие бандиты.

– Мне незачем вас обманывать! – почти закричала Барбара.

– Мне кажется, она не врет, – неожиданно вступился за нее Вахтанг. – Если честно, никто из наших соседей не оставил свои домá. Ты, Давид, покинул село не по своей воле, тебе приказал начальник. Все, кто служит в полиции, должны уйти.

– Вот именно! – оживился Давид. – Они бы меня расстреляли! Вы этого хотели?

– Русским нет дела до нас, – неожиданно заговорила женщина. – Зря так говоришь. Они проехали колонной на Поти. Никого не тронули. Просто поставили посты. Зачем мы им? Разве ты не учился в одной школе с Камаевым Антоном, Ивановым Игорем, Болдуновым Сашей? Они русские. Ведь это их сыновья приехали сейчас сюда. Неужели ты думаешь, что с тех пор все так сильно изменились? Нет вины простых людей в том, что война началась. Ты сам знаешь. И не нужна она ни им, ни нам.

– Так кто же, по-твоему, сейчас проехал навстречу колонной? – изумленно протянул Давид.

– Русские, – соглашаясь с ним, кивнула она. – А все почему?

– Почему? – переспросил, багровея, Давид.

– Не надо, чтобы мужчины были у власти. Они всегда хотят воевать. В детстве не наигрались в солдатиков. Зачем нашей стране такая большая армия?

– Чтобы защищаться, – хмыкнул Давид. – Ты сама видишь, русские напали на нас.

– Не верю, – покачала головой Тамара. – Зачем им на нас нападать?

– Хватит спорить, – нахмурился Вахтанг, заметив, что спор пошел по второму кругу. – Надо что-то делать.

– Я могу сказать одно: ее ищут, значит, не надо играть с огнем. Сейчас война. Нас могут расстрелять за укрывательство, – не сводя с Барбары взгляда, сказал Давид.

Барбара почувствовала страшную слабость в ногах. Во рту пересохло. Это звучало как приговор. Она знала, что ее не оставят живой.

«Хотела представить себя на месте приговоренных к расстрелу? – насмешливо спросил кто-то голосом Резо. – И как?»

Она вздрогнула и попыталась сосредоточиться. Но мысли расползались. Она враз забыла все русские слова.

– Что с тобой? – спросила грузинка, заметив как изменилось лицо Барбары.

– Оставьте меня здесь, – предложила Барбара.

– Поздно, – покачал головой Давид. – Если тебя найдут люди Резо, ты расскажешь, что мы видели тебя. Нас начнут преследовать. Задавать вопросы.

– О мой Бог, – простонала на английском Барбара.

– Давайте я посмотрю вашу ногу, – предложила грузинка.

Неожиданно Барбаре в голову пришла идея:

– Вы правы, когда меня найдут, я расскажу, что вы помогли мне выбраться к дороге, но не стали оказывать помощь истекающему кровью грузинскому солдату.

Минуту стояла тишина. Барбара вдруг поняла, что, кроме людей, в этом лесу есть птицы, которые не перестанут петь, когда она умрет. Останутся жить даже насекомые. Как будто ничего не произошло. На нее вдруг навалилась страшная тоска.

Потом Давид что-то сказал на грузинском языке и тут же перевел это на русский:

– Ты не боишься, что нам легче отнести тебя обратно и убить? Никто не видел нас вместе. Сколько стоим, не проехало ни одной машины.

– Ничего вы со мной не сделаете, – уверенно заявила она.

– Пойдем, Вахтанг, – позвал Давид.

– Давно бы так. – Тамара встала на колени и попыталась задрать штанину. Но она была узкой, у нее ничего не получилось. – Надо раздеться.

– Незачем, – провожая мужчин взглядом, покачала головой Барбара. – Как ты думаешь, они отдадут меня властям?

– Где сейчас власть? – женщина сокрушенно вздохнула и сложила на груди руки. – Я не знаю, что произошло на самом деле в Осетии и Абхазии. У нас президент – мальчишка, который больше говорит на английском языке и совсем забыл родной. Наверное, он чем-то насолил Путину и тот приказал войскам идти на нас войной.

– Почему Путину? – удивилась Барбара. – Там новый президент.

– Какая разница, – женщина отмахнулась и неожиданно встрепенулась.

Барбара тоже различила гул двигателей и сразу увидела машины.

– Сиди тихо, – заволновалась Тамара.

Мимо в направлении Гори пронеслись, обдав запахом дыма и пыли, два забитых вещами грузовика.

– Кто это? – удивилась Барбара.

– Такие же, как и мы, беженцы, – пожала плечами грузинка. – Саакашвили заставляет уезжать силой. Нам тоже приказали. А я знаю, нас никто не тронет. Он просто хочет показать миру, что в Грузии гуманитарная катастрофа.

– Кем вы были раньше? – спросила Барбара.

– Преподавала математику, – скромно ответила грузинка.

– Что мне делать? – Барбара с опаской посмотрела в ту сторону, куда ушли мужчины, и вновь перевела взгляд на нее. – Они правда хотят отдать меня Резо?

– Спроси это у них сама, – вздохнула грузинка.

Барбара расслышала голоса и оглянулась. Пригибаясь под ветвями деревьев, Давид с Вахтангом быстро шли в их направлении. В руках они несли оружие, которое было у солдат.

– Умерли твои друзья, – сокрушенно вздохнул Давид, подошел к машине и сунул автомат на заднее сиденье. – Садитесь, хватит болтать. Надо ехать.

Снова послышался гул двигателя автомобиля.

– Быстрее! – заволновался Давид, обошел машину со стороны водителя, открыл дверцу и что-то сказал на грузинском Вахтангу.

В это время Тамара обхватила Барбару за талию и почти поставила на ноги. Когда заговорил Давид, грузинка вздрогнула. Вахтанг взял Барбару под локоть с другой стороны. Неожиданно она почувствовала себя пленником.

– Куда вы меня повезете? – испуганно спросила она, оказавшись на заднем сиденье машины. В салоне пахло бензином, разогретой пластмассой и луком. В низу живота заныло. Она вдруг поняла, что хочет в туалет.

Рядом плюхнулся Давид и положил справа от себя винтовку. Женщина заняла место впереди, с опаской оглянулась на Барбару и села прямо. Давид завел двигатель.

– Куда вы меня везете? – повторила вопрос Барбара, ощутив в салоне зловещее напряжение.

– Кто убил наших солдат? – спросил Давид, трогая машину с места.

– Илья. – Барбара удивилась вопросу. Пока ее вели, она в двух словах рассказала о своих приключениях.

– Пусть с тобой разбираются власти, – неожиданно резко проговорил Давид. – У нас с этим шутки плохи. Так это было или не так – неизвестно. Но есть прокуратура и следователи. Это их работа.

– Мне надо просто связаться с моим редактором и все встанет на свои места! – возмутилась она. – Как вы смеете обвинять меня в том, чего я не делала?

Между тем машина набрала скорость. Вот и перекресток, который она запомнила. До Гори рукой подать. Что делать?

– У нас очень строгие законы, – неожиданно встрял в разговор Давид. – Даже все бандиты и преступники убежали в Россию.

– Хватит болтать, Вахтанг, – неожиданно оборвал его Давид. – Вон та машина, на которой приехал Резо.

Барбару обдало жаром. Она ухватилась за спинку сиденья и выглянула вперед. На дороге, у обочины, стоял небольшой микроавтобус. Точно такой она видела на месте обстрела.

– Выпустите меня! – не своим голосом закричала Барбара и вцепилась в волосы Давиду, но тот лишь увеличил скорость. Тогда, взвыв от боли в ноге, досады и напряжения, она еще больше перегнулась и запустила пальцы ему в глаза, ощутив, как обломки грязных ногтей вонзаются в упругую, влажную плоть. Машина съехала в кювет и понеслась на группу небольших деревьев. В этот момент опомнился Вахтанг и навалился на Барбару сбоку. Последовавший за этим удар вырвал ее из этого мира.

* * *

Антон пригнулся под свисающей веткой, опустился на одно колено и огляделся. Впереди маячил Дрон. Видно было только его голову, обтянутую косынкой. Справа от него Банкет. Из-за того, что в группе стало на одного человека меньше, Антон шел в «тройке». Остальные, как и прежде, парами. Слева работали Шаман и Стропа. Непосредственно вдоль шоссе – Кот и Туман. По другую сторону дороги группа Поплавского, которой временно командовал Рыжев. Самого командира отправили вертолетом во Владикавказ. С ним же улетел Джин. Уже перед самой погрузкой умер Васо. Москит оказался прав, даже его не пощадили.

Как оказалось, обе группы получили одинаковую задачу: провести разведку местности, прилегающей к шоссе Гори – Агара. Антон слева от дороги, группа Поплавского справа. Основная цель – диверсионное подразделение из числа лиц славянской наружности. После полудня в этом районе было совершено нападение на группу иностранных журналистов, направлявшихся из Тбилиси в Поти. Погиб репортер одной из газет, представитель немецкой радиокомпании и водитель из числа местных жителей. Исчезла гражданка Америки, сотрудница одного из спортивных журналов Барбара Смит. Антон был уверен, что это их старая знакомая. Возможно, и нападение совершили остатки банды Васо. Хотя везде прослеживалась работа и взаимодействие на всех уровнях. Одни планировали маршрут передвижения представителей СМИ, другие на нем заблаговременно готовили разного рода пакости, третьи подавали эту информацию в искаженном виде мировому сообществу. Хотя местами прослеживалась безграмотность работы организаторов. Если задаться целью, можно было найти десятки ляпов. Многое в этом деле и вовсе было непонятным с точки зрения здравого смысла. Как такое случилось, что автобус перемещался без сопровождения? Почему команда газетчиков и телевизионщиков ехала одним транспортом?

Антон провел по лицу ладонью. Надо было отвлечься от навязчивых размышлений, которые мешают его основной работе. Пусть над этими вопросами думают те, кому положено. Есть прокуратура, миссия ОБСЕ и ООН.

Антон посмотрел вправо, туда, где была дорога. Увидел проскользнувшего на расстоянии броска гранаты Тумана и все. Как мираж, майор растворился среди зарослей орешника. Нельзя было вырваться вперед или отстать от группы Рыжева. Частоты переговорных устройств по-прежнему были у каждого свои, но для организации взаимодействия Лавр и офицер, отвечающий за связь в группе «теней», держали контакт через станции «Арахис». Нагрузка на прапорщика была большой, поэтому ему и Москиту Антон приказал двигаться позади цепи. Заодно они приглядывали за тылами и были готовы либо прийти на помощь любой паре, либо, в случае встречи с превосходящими силами противника, прикрыть отход. Хотя, по всем данным, на этой территории действовали лишь разрозненные банды мародеров из числа солдат грузинской армии, да изредка прорывались на машинах отдельные подразделения. Как правило, их останавливали на блокпостах, забирали оружие и выпроваживали прочь. Со слов Родимова, на брошенных территориях возникли проблемы с огромными запасами оружия, боеприпасов и других материальных средств. Грузинская армия оставила все. Было непонятно, как к этому относиться. То ли они просто игнорировали таким образом приказы своего Верховного главнокомандующего и президента, то ли их действительно хорошо прижали части 58-й армии.

Неожиданно Дрон присел и поднял правую руку вверх. Антон продублировал сигнал и опустился на одно колено. Почти сразу послышался звук приближающегося автомобиля. Антона насторожил надрывный рев мотора.

– На шоссе микроавтобус, – раздался голос Кота. – Со стороны Поти – «Волга». В машине борьба. Потеряла управление!

Раздался звук удара и бьющегося стекла. Над лесом в небо взмыла стая перепуганных птиц.

– Врезались в дерево, – прокомментировал Кот. – От автобуса в направлении «Волги» бегут двое… Оба в нашей форме.

– Дрон, прими к дороге! – приказал Антон.

– Это Лавр, – быстро представился прапорщик. – Группа Рыжева рассредоточилась вдоль обочины напротив автобуса. Наблюдает пять одетых в форму российских военнослужащих вооруженных людей.

– Пять с оружием, форма наша, – зло скорректировал его Антон. – Прямо словесный понос.

– Виноват, – стушевался Лавр.

– Сориентируй их, чтобы по нам не стреляли, – напомнил Антон, заранее зная, что прапорщик и без него догадался, что ответить Рыжеву.

– Они видят наш правый фланг, – успокоил Лавр.

Пригибаясь, от дерева к дереву, Антон двигался вслед за Дроном, который то и дело вставал и прислушивался. Наконец, впереди появились просветы. Антон различил голоса.

– Это Лавр, – голос прапорщика был встревожен. – Рыжев наблюдает, как из «Волги» выволакивают женщину!

– Я тоже вижу, – спохватился Кот.

Почти одновременно раздались несколько выстрелов.

– Вот козлы! – процедил сквозь зубы Кот. – Убили тех, кто находился в машине. Это Барбара! – неожиданно добавил он.

Антон перебежал последние несколько метров, отделявших его от крайних деревьев, и упал в траву. В разные стороны из нее брызгами разлетелись кузнечики. Он сразу увидел и микроавтобус, и Барбару. По всей видимости, она была либо оглушена, либо ранена и находилась без сознания. Ее тащили два худощавых парня. Ногами Барбара не шевелила, а голова болталась как у тряпичной куклы. За их спинами стоял врезавшийся в дерево автомобиль. Дверцы распахнуты. На земле, со стороны водителя, два трупа. Еще один на заднем сиденье. Голова запрокинута назад. Рот открыт. Антон даже удивился, что с такого расстояния различил детали. Потом вспомнил, что час назад поступился своими принципами и употребил специальный препарат, делающий человека бодрее даже после нескольких суток напряженной работы. А дополнительным эффектом у него было обострение органов чувств.

– Дрон! – Антон дождался, когда Василий посмотрит на него, и показал на дверцу со стороны водителя. Тот кивнул. Кот, – Антон отыскал взглядом майора. – Салон. Лавр, передай Рыжеву, выполняют роль отвлекающей группы. Работаем!

Дрон поднялся и, пригибаясь, почти добежал до автобуса. Тем временем двое провокаторов прошли уже больше половины расстояния, отделявшего их от микроавтобуса. Они шли прямо в направлении группы. Скоро их скроет автобус. Антон прицелился в грудь левого бандита. Почти одновременно Лавр продублировал команду «Атака». Боковым зрением Антон заметил, как с другой стороны дороги поднялось с десяток бойцов Рыжева. Раздались хлопки выстрелов, треск автоматных очередей. Антон отчетливо увидел, как дернулась нога негодяя, в колено которому он послал пулю. Второго конвоира завалил Кот. Дрон едва протянул к ручке двери водителя руку, как тот сам бросился прочь из автобуса и налетел подбородком на приклад «Винтореза». Антон почти в упор стал разряжать остатки магазина по сидящим в автобусе военным, посылая одну за другой пули чуть ниже окон.

Послышались команды, которые посылали в эфир постоянно работающие ПУ:

– Лежать!

– Руки!

Кто-то зло матерился. Широко расставив ноги, Дрон левой рукой поднимал за шиворот водителя, который, по всей видимости, плохо соображал. Нижняя часть его лица была в крови. Банкет отбежал в кусты и опустился у дерева, наблюдая за подступами со стороны леса. Москит последовал его примеру и прикрывал тыл. Мало ли. Вдруг кто-то из этих негодяев отошел перед атакой по нужде, да еще и с оружием, а сейчас крадется с намерениями помочь попавшим в беду товарищам? Не исключены и другие варианты. Американцам ничего не стоит использовать наемников в качестве очередной приманки. Узнать сегодня, где работает спецназ, дело нехитрое. Они засветили свои частоты. Заранее инсценировать эпизод с захватом журналистки, а потом подвезти ее к автобусу тоже вариант.

Антон обежал автобус. Здесь люди Поплавского под чутким руководством Рыжева уже работали с пленными. Часть из них выволакивали из автобуса и сразу сортировали на раненых, убитых и невредимых. Последних сразу переводили в разряд хорошо битых. Кто-то успел открыть огонь, и Рыжев потерял сразу двух человек.

Антон подошел к Резо. Грузин стоял на коленях со связанными за спиной руками и глупо озирался по сторонам.

– Как вы смеете! – раздался визг. Антон обернулся и обомлел. Из автобуса вывели еще двух гражданских. По всему выходило, что это были действительно работники средств массовой информации. Крупный мужчина в разбитых очках, который не переставая хлопал глазами. Сухощавая блондинка с нервным лицом, отбивавшаяся от спецназовца.

«Как я их не зацепил? – подумал Антон и неожиданно испугался еще больше. – Может, еще не всех вытащили?»

Но, к счастью, еще один репортер тоже уцелел. Сквозное ранение руки, мелкие ссадины и ушибы не в счет.

– Вы ответите перед мировым сообществом! – вопила на плохом русском женщина.

Ее никто не слушал. Наемников рядком укладывали у дороги. Кот присоединился к бойцам Рыжева и приступил к предварительному допросу пленных.

Антон остановился перед Резо.

– Почему вы напали? – спросил грузин, затравленно глядя снизу вверх. – Вы убили своих солдат.

– Ты уверен в этом? – Антон насмешливо посмотрел на него.

– Да, – он часто закивал. – Нам дали их на блокпосту. Если у вас, как всегда, бардак, то при чем здесь граждане Европы?

– Знаешь, – едва сдерживаясь, чтобы не двинуть этому мерзавцу по лицу, заговорил Антон, – по-своему мне вас жалко. Ты не молод. Значит, мы с тобой жили в одной стране. Нам не нужен даже переводчик.

– Грузия, как и все республики, была в числе вассалов России. Вы нас нещадно эксплуатировали.

– Вот ты как заговорил, – Антон другого и не ожидал. – Только помнится мне, что это ваши цари просили помощи у северного соседа. Вы до того заврались, что с вами даже неинтересно разговаривать. Вассалы. Хм! Все лучшее вам шло. Ты бы за Урал съездил и посмотрел, как там люди жили, когда вы здесь на всесоюзных здравницах шашлыки жарили. Сталин, Берия не ваших кровей? А теперь что? Кого ты защищаешь? Ты знал, что все, кто участвовал в этой операции, уже приговорены? Еще до начала войны вам дали отравленную воду. Васо «склеил ласты» сегодня у рампы вертолета. Не довезли.

– Врешь, – побледнел Резо.

– Зачем мне врать? – удивился Антон. – Разве раньше здесь так не поступали? У вас на тот свет и не таких людей за здорово живешь отправляли. А сейчас и подавно.

Резо облизнул потрескавшиеся губы. Он хотел еще что-то сказать, но не смог. Антон понял: последняя спесь с этого горе-вояки сошла. Теперь он лихорадочно размышляет над тем, не повторит ли он судьбу своих «артистов».

– Кто организатор этого цирка? – Антон резко нагнулся к нему.

Резо отпрянул, больше чем требовалось, и завалился на бок.

Антон, не церемонясь, двинул ему ногой по ребрам:

– Вопрос повторить?

– Нэ надо, – рыдающим голосом проговорил грузин. – Я не знаю его настоящий имя. Все называли его Дэви.

– Американец? – зачем-то уточнил Антон. – И где он сейчас?

– Ночью улетел.

– Как? – удивился Антон. – Он что, правнук Карлсона?

– Какой такой Карсон? – захлопал глазами Резо. – Не знаю я его. Вертолет был. Американский спецназ был. Карсона не было.

– Ясно, – Антон сплюнул.

Сзади раздался женский стон. Антон обернулся. Принесли и уложили на траву Барбару. Ее взгляд озадачил его. Он неожиданно понял, что не давало ему покоя в ее облике. Ее глаза и родинка, такие же, как у Регины.

Эпилог

Барбара сидела, стараясь держать спину прямо, и глядела, не мигая, в объектив камеры. Слева находился организатор дискуссии «Грузия и мировое сообщество», которая шла в прямом эфире. Организатора звали Роберт Хальт – этот слащавый молодой человек словно сошел с киноафиш шестидесятых. Худой, прилизанный, в очках с толстой, черного цвета оправой. Все сотрудники компании знали, что со зрением у этого человека почти все в порядке. Лишь небольшая близорукость, которая не мешает работать. Но таким был его имидж. И у зрителя складывалось впечатление, что этот серьезный малый угробил свое зрение за книгами и монитором компьютера. На самом деле эрудицией Роберт особо не блистал. И даже перед началом передачи он долго искал на карте мира Грузию. Знал он об этой стране совсем немного. Она граничит с Россией, раньше была ее колонией, а сейчас взяла курс на США и стремится в НАТО. Вопросы и ответы уже напечатаны. Текст будет выводиться также и на экраны.

Справа от Барбары суетилась гримерша. Эта брюнетка, с пышной прической, то приседала, то вдруг отступала на шаг, то заходила сбоку, чтобы лучше разглядеть результаты своего труда.

Барбаре стало смешно. Ей вдруг пришла в голову дурацкая мысль, что если соответствующим образом одеть эту пигалицу, а из студии убрать стол, она будет походить на стриптизершу. Девушка щекотала кожу Барбары огромной мягкой кистью. В лицо светили софиты. Было жарко и невыносимо душно.

– Две минуты! – раздался голос из-за спины оператора.

Барбара увидела себя в стоящем левее него огромном экране телевизора. Вот камера наехала на нее, увеличив до такой степени, что стало видно родинку над уголком губы…

Барбара вдруг снова мысленно вернулась во времени назад. Она вспомнила прикосновение его губ. Шершавых, обветренных. Вновь ощутила аромат цветов, запах пота, кожи, пороха.

Барбара пришла в себя в тени огромного дуба, сквозь листья которого пробивались солнечные лучи. Каково же было ее удивление, когда вместо тех двух неряшливо одетых парней, которые вытащили ее из «Волги», она увидела над собой все того же азиата, который накануне бинтовал ей ногу. В отличие от того раза она сразу поняла, что произошло. Ее снова отбили русские. Она улыбнулась и приподнялась на локтях. Значит, где-то рядом он!

Сероглазый военный действительно стоял недалеко. Рядом с ним, со связанными за спиной руками, сидел Резо. Спецназовец подошел, опустился на корточки, взял Барбару за руку и участливо заглянул в глаза:

– Как дела?

– Спасибо! – прошептала она. – Поцелуй меня.

Русский удивленно вскинул брови, оглянулся, потом посмотрел на азиата. Тот стал укладывать инструменты в рюкзак.

– Ну же! – она приподняла голову.

Он нагнулся…

Потом ее погрузили на прилетевший вертолет, который сел прямо посередине поляны. Она видела с носилок злополучную машину, рядом с которой лежали тела застреленных провокаторами грузинских патриотов. Потом – перелет до госпиталя, развернутого Министерством по чрезвычайным ситуациям, и появление представителя американского посольства, который с ходу поставил ее в известность о нецелесообразности общения с российскими следственными органами. Рядом с установленной в палатке койкой Барбары появилась сиделка от «Миссии Красного Креста», которая зорко следила за тем, чтобы коллеги Барбары из других стран не нарушали ее покой. А через сутки ее перевезли на машине в Тбилиси. Затем перелет в США, торжественная встреча в аэропорту родного города, беседа с редактором, людьми из разных ведомств и, конечно, воссоединение с семьей!

Барбара зажмурилась, чем вызвала гримасу неудовольствия на лице гримерши. Ведь от этого может пострадать макияж.

– Всем покинуть площадку! – раздался строгий голос редактора.

– Камера!

Начался отсчет времени.

– Итак, как мы и обещали в нашем предыдущем выпуске, перед вами выступит собственный корреспондент…

Пока ведущий представлял ее, Барбара мысленно просила прощения у тех русских, которые не жалели ни сил, ни жизни, чтобы спасти ее. Нет, сейчас она не расскажет американской аудитории о тех зверствах, которые творили войска Саакашвили и банда Резо. От нее не услышат проклятий в адрес нынешнего руководства Белого дома, ЦРУ, Министерства иностранных дел и СМИ. Те, кто сидит у экранов с банкой пива, не узнают, как ее хотели изнасиловать, убить и подкинуть голой к блокпосту русских. Это не нужно американской публике. Она должна услышать другое. Как русский спецназ напал на зенитную батарею и зверски расправился с теми, кто сдался в плен, как русские солдаты в упор расстреливали журналистов, убивали больных и врачей, вламывались в дома мирных жителей и забирали все ценное. У Барбары появился шанс стать звездой, а заодно продвинуться по служебной лестнице. Совесть? К черту. В Америке это синоним нищеты. Да и кто посмеет попрекнуть ее? Россия? Так она, как и Грузия, за океаном. Тот сероглазый военный? – она вновь поежилась от накатившей вдруг истомы. – Все к черту! Самое важное в жизни – это работа, карьера, семья! И все, что творится по ту сторону океана, ее не касается. Главное – это личная выгода!

Content

Альберт Байкалов
Победу ни с кем не делим!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог