Гвендолин Кэссиди

Ветка омелы

1

Фейт протискивалась к выходу, высматривая среди встречающих знакомое лицо и пытаясь лавировать непослушным чемоданом на колесиках. Выбравшись из толпы, она остановилась в нерешительности — Эвелины нигде не было, хотя рейс «Нью-Йорк — Ницца» прибыл вовремя. Ничего не поделаешь, придется подождать, решила Фейт.

Вдруг совсем рядом она услышала:

— Мадемуазель Гриспелт?

Фейт удивленно оглянулась.

— Да.

Рядом с ней стоял молодой мужчина.

— Я Эрик Кьюте. С прибытием на Лазурный берег.

Ни в его голосе, ни во взгляде темных глаз не чувствовалось дружелюбия, и Фейт невольно напряглась.

— Спасибо. Рада вас видеть. — Она еще раз огляделась по сторонам. — А Эвелина разве не приехала?

— Ваша мачеха осталась с моим отцом, — ответил он тем же холодным тоном. — Меня просили встретить вас. Я на машине. — Эрик перехватил у нее ручку чемодана и зашагал к выходу.

Фейт еле поспевала за ним. Она была в некоторой растерянности, поскольку Эвелина намекнула, что не только Гюстав, но и его сыновья мечтают познакомиться с ней, но по оказанной встрече этого никак не скажешь. От той же Эвелины Фейт знала, что Эрик — старший из братьев и ему тридцать три года.

Фейт покосилась на Эрика и невольно залюбовалась его четким профилем с чувственной складкой у рта. Должно быть, темперамента ему не занимать, подумала она. Такой может вспылить в любую минуту.

— Вас, вероятно, шокировало решение вашего отца жениться на Эвелине, — осторожно начала Фейт. — Мне это знакомо. Я тоже страшно ревновала своего отца, когда после смерти мамы он взял в жены женщину всего на десять лет старше меня. Но Эвелина сделала его счастливым, и остаток жизни мой отец прожил в радости.

— Я попросил бы вас повременить с этим разговором, пока мы не сядем в машину. Здесь слишком много людей, — пробурчал Эрик, не глядя на нее.

В такой сутолоке вряд ли кто может нас услышать, мысленно возразила Фейт, но решила все же прикусить язык. Ладно, не стану раньше времени показывать характер, хотя оказанный мне прием оставляет желать лучшего. В конце концов, Эвелина выходит замуж за Гюстава Кьюте, а не за этого типа.

— Как вы меня узнали? — полюбопытствовала Фейт, рассудив, что уж эта-то тема совершенно безобидна.

На этот раз Эрик соизволил повернуть голову и, скривив губы в улыбке, критически оглядел Фейт — пышную копну рыжих волос, правильные черты лица, гибкую и стройную фигуру.

— Ваша мачеха дала настолько точное описание, что трудно было не узнать вас среди остальных пассажиров этого рейса.

Вот и весь ответ! Фейт усмехнулась. Легче заставить заплакать камень, чем выдавить из этого типа хоть слово. Ну что ж, раз он не расположен к разговорам, буду тоже помалкивать.

У Фейт перехватило дыхание, когда они приблизились к роскошному автомобилю. Нечего удивляться, одернула она себя, ведь Эрик член могущественной и состоятельной семьи Кьюте, и, надо полагать, у них это не единственная машина. Когда к ним подскочил служащий аэропорта и ретиво стал загружать ее вещи в просторный багажник, она восприняла это как должное.

Эрик был одет довольно просто — кремовые брюки и черная рубашка, три верхних пуговицы которой расстегнуты. Фейт не могла оторвать глаз от его фигуры: широкие плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Черты лица будто вырублены, смуглая кожа туго обтягивает скулы, прядь черных блестящих волос ниспадает на лоб.

Эрик понял, что им любуются, и насмешливо посмотрел на Фейт, вздернув бровь.

— Садитесь в машину, — пригласил он.

Фейт подошла к передней дверце и села на мягкое кожаное сиденье, целомудренно расправив юбку на коленях. Эрик захлопнул за ней дверцу и, обойдя автомобиль, чуть задержался, вручая расторопному малому чаевые — судя по почтительной реакции последнего, немалые.

— Разве у вас нет шофера? — удивилась Фейт, видя, что Эрик сам садится за руль.

— Предпочитаю доверять только себе, — небрежно отозвался он.

— В этом я полностью с вами согласна.

Эрик молча завел машину, скривив губы в усмешке, как бы давая понять, что у Фейт нет другого выбора.

Они ехали в полном молчании, и Фейт уже начала сожалеть, что вообще согласилась сюда приехать. Яснее ясного, Эрика совсем не радует предстоящая свадьба, но, рассудила Фейт, у него есть на это определенные причины.

Эвелина познакомилась с Гюставом Кьюте, когда путешествовала по Европе, и известие о скорой свадьбе явилось неожиданностью для Фейт. Эвелина настойчиво приглашала падчерицу приехать на свадьбу как единственную родственницу, так что Фейт не смогла устоять.

— Вы, кажется, работаете в туристическом агентстве, — прервал ее размышления Эрик.

— Да, и у нас есть отделение в Сен-Тропезе.

— И вы собираетесь туда наведаться?

— Надеюсь. Мне часто приходится сотрудничать с местными агентом, и неплохо бы нам познакомиться лично. — Фейт помолчала, подбирая нужные слова. — Мсье Кьюте, я…

— Давайте отбросим формальности. Называйте меня по имени, — перебил ее Эрик.

— В таком случае, для тебя я просто Фейт.

— Это мне уже известно. Тебе двадцать четыре года, ты не замужем, и, при желании, замужество у тебя впереди. Твоя мачеха, как видишь, ничего не упустила.

— Очень скоро она станет и твоей мачехой. Как ты будешь ее тогда называть? — не выдержала наконец Фейт.

Темные глаза Эрика не отрывались от дороги, лишь заходившие на скулах желваки выдали его гнев.

— У моего отца еще есть время одуматься и трезво оценить эту женщину!

— И что же он должен увидеть? — насмешливо поинтересовалась Фейт.

— Эгоистку, которая печется о собственных интересах! Она ни перед чем не остановится!

— И даже бросится под колеса незнакомой машины? — съязвила Фейт. — Насколько мне известно, в Ницце она отбилась от группы и пыталась поймать такси, чтобы успеть на теплоход. И в это время твой отец чуть не сбил ее. Так что все это больше похоже на перст судьбы.

Эрик недобро взглянул на нее.

— Допустим. Но твоя мачеха не теряла времени даром, услышав фамилию Кьюте.

— Это здесь ваша фамилия широко известна, — холодно возразила Фейт. — Но ни моей мачехе, ни мне никогда раньше не приходилось слышать ее. Эвелина была в шоке, едва не попав под машину, и твой отец предложил подвезти ее до ближайшего кафе, чтобы пропустить стаканчик. Там они разговорились и… — Фейт улыбнулась. — Все остальное мы уже знаем.

— Вот «остальное» как раз неясно, — возразил Эрик. — И твой приезд ничего не изменит!

Фейт от удивления широко раскрыла глаза цвета морской волны.

— Причем здесь мой приезд?

— Думаю, твоя изобретательная мачеха пригласила тебя с определенной целью. Хотя идея неплохая — ты оказалась довольно симпатичной.

— Какая самонадеянность, однако! — Фейт помолчала, подбирая слова пообиднее, чтобы согнать с его лица эту противную ухмылку. — Из телефонного разговора с твоим отцом я поняла, что никто и ничто не заставит его изменить решение, — продолжила она, взяв себя в руки. — Он сказал, что очень любит Эвелину. Так что, если ты уважаешь отца, оставь его в покое.

Эрик сжал руль так, что пальцы побелели от напряжения.

— Как ты смеешь говорить мне об уважении к отцу!

— Я ни в чем тебя не обвиняю, — заверила Фейт, стараясь не замечать его агрессивности. — Я только прошу не портить ему жизнь. Он встретил любовь в том возрасте, когда многие уже ни о чем подобном и не мечтают.

— Ты уверена, что и она его любит?

— Почему нет?

— Ты же не веришь в то, что говоришь, — безапелляционно заявил Эрик. — Мы оба прекрасно понимаем, что движет этой женщиной. Она заманивает его в ловушку, пользуясь своей красотой.

— Ты бы, конечно, никогда не попал в такую ловушку! — Фейт не скрывала сарказма. — Ведь ты видишь всех насквозь.

— Все же ответь мне честно, — как можно спокойнее попросил Эрик, — неужели ты и впрямь веришь, что Эвелиной движут исключительно эмоции?

— Я считаю, что она не вышла бы замуж исключительно из-за богатства, не испытывая никаких чувств к избраннику. И твой отец, я уверена, не из тех людей, кого можно обмануть. Конечно, у них приличная разница в возрасте, но…

— Он старше ее почти на двадцать лет!

Фейт немного растерялась — эта подробность была для нее новостью — и осторожно сказала:

— Должно быть, он женился на твоей матери очень молодым. Когда она умерла?

Эрик метнул на нее злой взгляд.

— Я не желаю обсуждать мою мать!

— Нам вообще нечего будет обсуждать, если ты перестанешь следить за дорогой, — с чувством возразила Фейт, услышав адресованные им возмущенные сигналы клаксонов. — Ты чуть не врезался в грузовик! Я не хотела расстраивать тебя, — примирительно продолжала она. — Просто подумала, что мы поймем друг друга, — мы оба пережили утрату.

Эрик, помолчав, все же ответил на ее вопрос:

— Мама умерла десять лет назад.

— Да-а, долгий срок для мужского одиночества, — протянула Фейт, раздумывая, не оставить ли эту щекотливую тему.

— Отец не был одинок, — поспешил вывести ее из заблуждения Эрик. — Всегда находились желающие скрасить его одиночество.

— Но все же до сих пор он ни с кем не вступал в длительные отношения, — не сдавалась Фейт. — Не стану уверять, что Эвелина заменит тебе мать, — в моем случае такого не произошло. Однако она вполне может дать счастье твоему отцу.

— Но какой ценой?! — риторически вопросил Эрик.

— Именно это тебя волнует, не так ли? — теряя терпение, тоном обвинителя сказала Фейт. — Ты переживаешь, как бы она не уменьшила долю твоего наследства!

— С меня хватит! Ты зашла слишком далеко! — резко оборвал ее Эрик и зло поджал губы.

Пожалуй, он прав, нехотя признала Фейт, такими разговорами я только наврежу Эвелине. Наверное, стоит извиниться, но я не могу. Не могу! И он сейчас все равно не воспримет мои извинения.

Тем временем они свернули с трассы на узкую дорогу и вскоре подъехали к вилле, стены которой лучи заходящего солнца окрасили в мягкие персиковые тона. Как только машина остановилась, Фейт отстегнула ремень и вышла. Она радостно улыбнулась, заметив на ступенях красивого старинного дома знакомую фигуру.

Как всегда элегантно одетая — сейчас на ней был шелковый лиловый костюм, — Эвелина бросилась навстречу падчерице, раскрыв объятия.

— Дорогая, как я рада снова видеть тебя! — экзальтированно воскликнула она. — Ты отлично выглядишь, несмотря на долгую дорогу!

— Этому немало способствовало путешествие первым классом, — ответила Фейт. — Зачем было обменивать мой билет, пускаясь в напрасные расходы?

— Это все Гюстав, дорогая. Он так захотел.

Из-за плеча Эвелины Фейт увидела статного мужчину, который приветливо улыбался ей. Он был точной копией своего сына, если не считать легкой седины на висках и чуть отяжелевшей фигуры.

— Спасибо, мсье Кьюте, я глубоко тронута вашей заботой, — скованно поблагодарила Фейт, ощущая некоторую неловкость из-за присутствия Эрика. — Рада познакомиться с вами.

— Для вас я просто Гюстав. — Он проигнорировал протянутую ему Фейт руку и сердечно обнял гостью, расцеловав в обе щеки.

Эвелина потянула падчерицу в дом.

— Пойдем, дорогая, а насчет багажа распорядится Эрик. Ужин у нас после девяти, но, если хочешь, можешь сейчас перекусить. Нам с тобой многое надо рассказать друг другу, не так ли? — И, бросив лучистый взгляд на Гюстава: — Я все еще не могу опомниться от свалившегося на меня счастья!

— И я тоже, — с улыбкой подхватил он. — Можете считать виллу «Лаура» своим вторым домом, Фейт. Или первым — как вам больше нравится. Как я понял со слов Эвелины, с ее отъездом у вас больше никого не осталось в Нью-Йорке, не так ли?

Мачеха сильно сжала ее локоть, и Фейт решила уйти от ответа, поскольку не совсем поняла, в чем дело.

— Я тронута вашим гостеприимством, — сказала она после короткого замешательства. — Особенно если учесть, что я не родная дочь Эвелины.

— Ты мне скорее как сестра, — согласилась Эвелина, — которой мне всегда не хватало.

Надо будет спросить у нее, подумала Фейт, зачем ей понадобилось выставлять меня одинокой. Ведь ей прекрасно известно о моей помолвке с Грегом.

2

Вилла «Лаура» была построена несколько веков назад, и за это время в ней мало что изменилось. Обстановка больших затемненных комнат казалась громоздкой и не сколько давящей. Массивные стеклянные двери огромного салона выходили на крытую террасу, за ней просматривался внутренний дворик с красивым каменным фонтаном, из которого били высокие струи воды.

Фейт, зная приверженность мачехи к простому современному стилю, представляла дом, где Эвелина могла быть счастлива, совсем иным.

— Я дождусь ужина, — ответила она на повторное предложение Эвелины перекусить. — Сейчас я с удовольствием приняла бы душ и переоделась.

— Ну конечно, дорогая. Я попрошу служанку проводить тебя в твою комнату.

— Может быть, ты сама проводишь меня? Ты, кажется, хотела поговорить. Думаю, сейчас самое время для этого.

— Да, ты права. Гюстав, не возражаешь, если я покину тебя ненадолго?

По безмятежному взгляду голубых глаз Эвелины трудно было догадаться, о чем будет предстоящий разговор.

— Дорогая, даже минута без тебя кажется мне вечностью, — последовал ответ, и Эвелина рассмеялась.

— Тебе не откажешь в галантности.

— Я говорю чистую правду! — шутливо возмутился Гюстав.

Улыбаясь, Эвелина направилась через салон в холл. Ее уверенная походка не оставляла сомнений, что она чувствует себя полноправной хозяйкой в доме.

— Твои чемоданы уже отнесли наверх и распаковали, — сообщила Эвелина, когда они с Фейт поднимались по лестнице. — Так что, гостя здесь, можешь ни о чем не беспокоиться. Кстати, тебе не кажется, что здешний интерьер немного давит? Со временем я собираюсь все здесь изменить.

— Думаешь, Гюстав пойдет на это? Ведь все здесь освящено традициями…

— Гюстав мне ни в чем не отказывает, — последовал самодовольный ответ. — Он влюблен в меня по уши, в чем ты только что могла убедиться.

Фейт внимательно посмотрела на мачеху.

— А что чувствуешь к нему ты?

— Я счастлива, — тем же самодовольным тоном ответила Эвелина. — Он очень привлекательный мужчина.

— И все?

Эвелина пожала плечами.

— Это гораздо больше того, о чем я когда-либо мечтала. Любовь в моем возрасте — роскошь. Я вполне счастлива тем, что имею.

— Хорошо, если Гюстав и дальше будет так же любить тебя.

— Но я тоже питаю к нему определенные чувства. Хотя, конечно, все не так, как было с твоим отцом.

— Деньги не заменят все остальное, — тихо заметила Фейт, которую неприятно кольнуло упоминание об отце.

— Но в них есть своя прелесть! — со смехом подхватила Эвелина и, указывая на длинный коридор, начинавшийся прямо от лестницы, тоном хозяйки сказала:

— Нам сюда.

Фейт поняла, что дальнейший разговор ни к чему не приведет — Эвелина не упустит Гюстава. Да и он уже не в том возрасте, чтобы конфликтовать с молодой женой. Возможно, он скоро поймет, что ее чувства в отличие от его собственных не столь глубоки, но смирится из страха потерять ее.

Спальня, отведенная Фейт, оказалась просторной, от нижних комнат ее отличала простота и удобство обстановки. На полу лежал пушистый ковер в золотистых тонах, придававший особый уют всей комнате.

— Здесь есть отдельная ванная. — Эвелина указала на дверь в дальнем углу комнаты. — Думаю, тебе будет удобно на этой кровати — матрас новый.

— По-моему, чемоданы еще не принесли, — сказала, оглядевшись, Фейт.

— Ошибаешься. — Эвелина подошла к шкафу и распахнула дверцы. На вешалках была аккуратно развешана одежда Фейт. — Все уже здесь. Туалетные принадлежности разложены в ванной, белье — в ящиках комода, а чемоданы убраны. Прислуга знает свое дело.

Удивительная расторопность, восхитилась Фейт, ведь со времени моего приезда прошло не более двадцати минут.

— А я все еще не разобралась окончательно с твоими вещами, — повинилась она, вынимая из аккуратно заполненных ящиков комода комплект белья.

— Хорошо, что я снимала квартиру с обстановкой. — Эвелина присела на кровать, элегантно скрестив ноги и одной рукой облокотясь на изогнутую спинку кровати. — Мне теперь ничего не понадобится. Распоряжайся моим имуществом, как сочтешь нужным.

— В новую жизнь — все новое? — с иронией уточнила Фейт.

— Именно так. Гюстав — самый щедрый из мужчин, которых я когда-либо встречала.

Фейт, вспомнив, как ее отец незамедлительно удовлетворял малейшую прихоть Эвелины, предпочла воздержаться от комментариев.

— Когда меня познакомят с Жеромом? — непринужденно спросила она. — Ты, кажется, говорила, что он на восемь лет моложе Эрика?

— Да, хотя здесь не характерна такая разница в возрасте между детьми. По-видимому, у их матери были некоторые проблемы.

— Это сказал тебе Гюстав?

— Он не особенно распространялся на эту тему. Как я поняла, его женили. В аристократических семьях подобное практикуется до сих пор.

— Но не в семье Кьюте.

Эвелина хохотнула.

— Да, с Эриком такой номер не пройдет. У него довольно упрямый характер, в чем ты уже могла убедиться.

— Возможно. — Фейт пристально посмотрела на мачеху. — Он считает, что меня пригласили сюда специально, чтобы разрядить обстановку.

— Скорее чтобы помочь, — поправила ее Эвелина, ничуть не смутившись, и, выразительно всплеснув руками, продолжила: — Что только я не предпринимала, чтобы понравиться Эрику! Мог хотя бы за отца порадоваться!

— Но он абсолютно уверен, что ты выходишь замуж исключительно по расчету, — сказала Фейт после короткой паузы. — Мне не совсем ясно, чем я могу тебе помочь.

— Ну-у… поговори с ним, — умоляюще протянула Эвелина, — постарайся убедить, что его отец будет счастлив со мной. И это действительно так.

— Да, я знаю, — согласилась Фейт. — Я уже пыталась, но ничего не вышло. Похоже, он нас обеих подозревает в корысти. Не стоило позволять Гюставу обменивать мой билет, даже если бы я и смогла компенсировать ему расходы.

— Это абсолютно исключено, он оскорбился бы, — заверила ее Эвелина. — Ведь Кьюте — одна из самых состоятельных семей в стране, у них бизнес на миллионы.

— На этот раз ты не прогадала, — не удержалась от колкости Фейт.

Однако мачеха ничуть не обиделась — наоборот, зашлась смехом, даже на глазах выступили слезы.

— Ну ты и сказала! — Отсмеявшись, Эвелина продолжала уже серьезно: — Ты вполне можешь последовать моему примеру, если будешь действовать умно. У тебя есть все, чтобы сводить с ума мужчин.

— И кого ты мне порекомендуешь?

— Жерома. Он самый податливый. Он только внешне похож на брата, а по натуре они совсем разные.

Фейт будто холодной водой окатили. Она резко изменила тон и заявила, чеканя каждое слово:

— В мои планы вовсе не входит стать членом семейства Кьюте! Напоминаю, что я обручена с Грегом.

— Грег! — презрительно повторила Эвелина. — Он же ничего из себя не представляет!

— Он уже достиг кое-чего.

— Подумаешь, банковский клерк! Ты достойна большего. Ты же его не любишь!

— Почему же, по-твоему, я выхожу за него замуж? — вкрадчиво осведомилась Фейт.

— Ты просто поддалась на его уговоры! — с жаром заявила Эвелина. — Все — я, ты и он — понимают это. Уж с твоей-то внешностью ты можешь претендовать на гораздо лучшую партию.

— В смысле денег?

— Не только, дорогая, хотя и они не помешают. Я вижу, Грег до сих пор не удосужился купить тебе кольцо, — иронично добавила Эвелина.

— Мы сочли это пустой формальностью, — в тон ей ответила Фейт.

— Ты хочешь сказать, Грег счел. Меня нисколько не удивляет его скупость.

Бесполезно обижаться на нее, подумала Фейт. Уж в чем, в чем, а в прямоте Эвелине не откажешь. Она всегда недолюбливала Грега и не скрывала этого. Грег был с самого начала против моей поездки во Францию и не понимал, зачем мне вообще ехать на свадьбу мачехи, с которой теперь, после смерти отца, меня ничего не связывает. До сих пор я даже себе не признавалась, что мне всего-навсего необходимо куда-нибудь уехать, чтобы вдали спокойно обдумать решение соединить с ним жизнь. Эвелина права, ставя под сомнения мои чувства, — ведь я сама ни в чем не уверена до конца.

— Я пойду, а ты прими душ расслабься, — посоветовала Эвелина, желая прекратить этот опасный разговор. — У тебя еще достаточно времени до ужина, чтобы вздремнуть. Все-таки шестичасовая разница во времени — не шутка.

— Пожалуй, я последую твоему совету, — согласилась Фейт, хотя ей совсем не хотелось спать. — Ты сказала, ужин в девять?

— Если в семейном кругу, то в девять. А когда у нас гости, то не раньше десяти. Спускайся пораньше в салон, чтобы успеть к аперитиву.

Фейт вздохнула с облегчением, когда за мачехой закрылась дверь. Ей было необходимо все обдумать. Дело не столько в Греге, сколько в нелепости самой идеи флиртовать с сыновьями Гюстава Кьюте. Фейт даже мысленно не могла представить Эрика в качестве своего мужа, а уж Жерома, которого еще не видела, тем более.

Богато отделанная позолотой ванная комната с утопленной в пол ванной очень понравилась Фейт. Понежившись всласть в теплой ароматной воде, она накинула на влажное тело мягкую простыню и отправилась подышать воздухом на балкон, который выходил во внутренний дворик.

Она с удовольствием ощутила приятную вечернюю прохладу. Дворик освещали несколько фонарей, снизу доносились чьи-то голоса. Говорили по-французски, но познаний Фейт в языке вполне хватило, чтобы без труда понять, о чем шла речь. Один из голосов показался ей знакомым.

— Я не верю ни одной из них, — безапелляционно заявил Эрик.

— Ты вообще мало кому доверяешь, — спокойно отвечал ему собеседник. — Ты же не хочешь, чтобы отец провел остаток жизни в одиночестве?

— Это лучше, чем быть обманутым. Он ничего не замечает за красивым лицом и соблазнительным телом.

— Тебя, конечно, такие вещи не интересуют!

— Мужчина вполне может удовлетворять свои потребности, не теряя при этом головы, — последовал невозмутимый ответ. — Я тоже волочусь за женщинами, но, заведя интрижку, вовсе не чувствую себя чем-то обязанным.

Вскипев от возмущения, Фейт еле сдержалась, чтобы не перегнуться через перила и не осадить наглеца. Этого слишком много возомнившего о себе красавчика француза не проймешь словами, решила она. Лучший вариант — полное безразличие.

С твердым намерением задеть Эрика за живое Фейт начала готовиться к предстоящему ужину. Она выбрала темно-зеленое платье из жоржета, выгодно оттенявшего ее глаза и рыжие волосы. К нему надела босоножки на тонком каблуке, который увеличивал ее и без того высокий рост еще на пять сантиметров.

Я покажу тебе, с кем ты имеешь дело, пригрозила Эрику Фейт, оставшись довольной своим отражением в высоком зеркале. Око за око!

В половине восьмого она спустилась в салон, на минуту задержавшись в холле, чтобы окончательно взять себя в руки. Все уже были в сборе и приветствовали ее, кроме Эрика. Он продолжал разливать напитки, как бы не замечая появления Фейт. На нем были белая шелковая рубашка и черные узкие брюки, подчеркивавшие стройность фигуры.

К Фейт тут же подошел симпатичный молодой человек, очень похожий на Эрика, обнял ее за плечи и расцеловал в обе щеки, как чуть раньше сделал это Гюстав. Он поприветствовал Фейт по-французски, затем добавил уважительно по-английски:

— Вы еще более красивы, чем мне о вас говорили!

— Учтите, вы сказали это при свидетелях. — Фейт усмехнулась, пытаясь скрыть смущение. — Рада познакомиться с вами, Жером!

— Что ты будешь пить? — небрежно спросил ее Эрик, поднося наполненные бокалы отцу и Эвелине, которые устроились на просторном диване.

— Мне, пожалуйста, джин с тоником, — в тон ему бросила Фейт, не удостоив Эрика взглядом.

— Немного льда и лимон?

— Да, спасибо.

Жером усадил Фейт на диван у большого камина и пристроился рядом. Насмешливый взгляд, брошенный на них Эриком, когда тот подносил им напитки, прибавил Фейт решимости. Она молча взяла бокал и демонстративно переключила все внимание на Жером.

— Я предлагаю выпить за провидение, которое предоставило нам замечательную возможность собраться вместе здесь, в моем доме! — торжественно провозгласил Гюстав, дождавшись, когда Эрик сел.

— С радостью присоединяюсь к этому тосту! — воскликнула Эвелина. — Мне кажется, я самая счастливая из женщин!

Гюстав с нескрываемым обожанием поднес к губам ее руку.

— А я самый счастливый из мужчин!

Украдкой взглянув на Эрика, Фейт заметила на его лице насмешливое выражение. Наверняка он понимает, что не в силах помешать этому браку, зато сколько угодно может демонстрировать свое к нему отношение.

— До церемонии осталась всего неделя, и все уже расписано. Вы собираетесь венчаться в церкви? — спросила Фейт.

— Конечно, — ответил Гюстав, всем своим видом давая понять, что удивлен вопросом. — Брак должен быть освящен церковью!

Насколько знала Фейт, Эвелина никогда не была примерной прихожанкой.

— Я согласна с вами, — отозвалась Фейт. — Свадебное торжество состоится в Сен-Тропезе?

Гюстав покачал головой.

— Нет. Жители деревни нас не простят, если мы лишим их такого события. Мы планируем устроить здесь всеобщий праздник.

Несомненно, семья Кьюте, будучи основным землевладельцем, пользуется уважением в округе, подумала Фейт.

— Лишь плохая погода могла бы испортить нам праздник, но ее практически не бывает в этих краях, — сказала Эвелина. — Это прекрасная страна, дорогая, есть что посмотреть. Кстати, у Эрика собственный самолет. Может быть, он устроит тебе небольшую экскурсию?

— Думаю, у Эрика найдутся более важные дела, чем сопровождать меня, — попыталась отказаться Фейт.

— Не столь важные, чтобы я не мог их отложить, — вдруг заявил он. — Лазурным берегом лучше любоваться с воздуха.

А ногами лучше стоять на земле, мысленно закончила Фейт.

— Большое спасибо, — вежливо поблагодарила она, не имея ни малейшего желания лететь с ним.

Эрик тряхнул темной шевелюрой и ответил с непроницаемым видом:

— Рад быть полезным.

— У меня нет летных прав, но я с удовольствием отвезу вас на машине, куда вы захотите, — вмешался в разговор Жером. — Например, в Ниццу, в Тулон или в Марсель.

— Не думаю, братец, что тебя достойно оценят как шофера, — сухо возразил Эрик, прежде чем Фейт успела открыть рот. — Я дольше тебя за рулем, а мое вождение подвергли жесткой критике, едва мы отъехали от аэропорта.

— Я лишь попросила повнимательнее следить за дорогой в тот момент, — ровным голосом напомнила Фейт. — Хотя сама же отвлекла тебя.

Эрик бросил на нее изучающий взгляд и сказал:

— Раз у тебя есть дела в Сен-Тропезе, тебе, вероятно, понадобится машина. Выбери себе любую в нашем гараже.

— Я, кажется, не захватила с собой водительские права, — солгала Фейт, оставляя себе на всякий случай простор для маневра. — Лучше я воспользуюсь любезностью Жерома, так я буду чувствовать себя в безопасности. — Она улыбнулась, увидев, как темные глаза молодого человека радостно заблестели.

— Конечно, как пожелаете! — горячо воскликнул Жером.

— Какие еще дела? — вмешалась Эвелина.

— Просто я собираюсь посетить местное отделение нашего агентства, — пояснила Фейт.

Она уже пожалела, что отказалась от предложения Эрика, сулившего ей независимость передвижения. Какое дурацкое недомыслие! — корила себя Фейт.

Она почувствовала на себе пристальный взгляд Эрика, и ее лицо начало предательски краснеть — Фейт не умела врать. Водительскую лицензию она всегда и всюду таскала с собой.

— Мы можем прямо завтра поехать в Сен-Тропез, — предложил Жером.

— Но Фейт еще не видела наши окрестности, — остановил его отец.

— Давайте с них и начнем! — с энтузиазмом поддержала Гюстава Фейт. — У вас есть лошади?

— Конечно. Вы ездите верхом?

— Не очень хорошо, но езжу.

— Вот и славно. У Эвелины как раз имеется прекрасное седло.

— О, совсем забыла! — огорчилась Фейт. — Я не захватила костюм для верховой езды.

— Ничего, дорогая. У нас с тобой один и тот же размер, так что тебе вполне подойдет моя экипировка, — утешила ее Эвелина. — Тебе, несомненно, понравятся здешние верховые прогулки. К тому же Жером с удовольствием составит тебе компанию.

— Да-да, конечно, — поспешно согласился тот.

Эрик не участвовал в разговоре, но в тяжелом взгляде его темных глаз Фейт прочла, что он не позволит брату наступить на те же грабли, на которые наступил отец. Хорошо, что я не восприняла всерьез совет Эвелины охмурить одного из братьев, чтобы стать членом семьи Кьюте, подумала Фейт. Мне бы пришлось отказаться от этих планов прямо сейчас.

Фейт порадовало, что ужин, накрытый в малой столовой, оказался довольно простым. Она не привыкла наедаться перед сном. Наверное, на званых ужинах здесь угощают совсем иначе, с несколькими сменами блюд, подумала она.

За столом Жером сел рядом с ней, а Эрик устроился напротив, так что каждый раз, поднимая глаза от тарелки, Фейт была вынуждена встречаться взглядом с Эриком. Но тот сидел с непроницаемым видом. Он слишком уверен в своей неотразимости, надо обязательно хоть раз поставить его на место, мстительно мечтала о реванше Фейт.

После одиннадцати вечера все поднялись из-за стола и переместились в салон, куда подали кофе и коньяк. Фейт постаралась сесть так, чтобы оказаться как можно дальше от Эрика, но поближе к Жерому.

По тому, как Жером реагировал на циничные выпады брата, Фейт поняла, что он не возражает против решения отца жениться. Добродушный малый, он, видимо, любил удовольствия и не упускал возможности пофлиртовать, если это не сулило неприятных осложнений.

Присутствие Эрика мешало Фейт полностью сосредоточить внимание на Жероме, как она ни пыталась. То и дело она невольно поглядывала на его стройную худощавую фигуру и ловила на себе его взгляд. Несмотря на стойкую антипатию, Фейт не могла не признать, что этот мужчина физически притягивает ее, и молила Бога, чтобы окружающие ничего не заметили.

Фейт вздохнула с облегчением, когда ближе к полуночи все собрались расходиться по своим комнатам. Жером, с явной неохотой расставаясь с Фейт, пообещал утром непременно показать ей имение и окрестности.

Эрик пожелал Фейт спокойной ночи, и по его невозмутимой вежливости трудно было догадаться, какие страсти клокотали в нем, если бы не их разговор в машине. Фейт очень хотелось поддеть его, но она вовремя остановила себя. У нее не было ни сил, ни опыта продолжать игру с таким опасным соперником, как Эрик Кьюте.

Фейт вошла к себе в комнату. Она была уверена, что ей удалось скрыть от всех эмоции, которые невольно вызывал в ней Эрик. Неожиданно в дверь постучали, и сердце Фейт упало. Но на пороге стояла Эвелина.

— Кого ты ожидала увидеть? — спросила она, заметив растерянность на лице падчерицы. — А, кажется, я догадываюсь!

— Не будь противной, — промямлила Фейт.

Эвелина изобразила удивление, приподняв свои красивые брови.

— Нет ничего постыдного в том, что тебя тянет к мужчине, дорогая. Все прекрасно поняли, что вы с Жеромом понравились друг другу с первой же минуты. Прошли те времена, когда женщина должна была скрывать свои чувства. Я, например, оказалась в объятиях Гюстава через два часа после знакомства.

— Ты бы сделала это, не будь он баснословно богат? — спросила Фейт, переводя разговор на другую тему.

Эвелина пожала плечами и ответила без малейшего смущения:

— Возможно, и нет. Богатство очень сексуально.

— Ты не думаешь, что в какой-то мере обманываешь его?

— Нисколько. Я выполняю все его желания.

— Но ты же не любишь его.

Эвелина усмехнулась.

— Ты все об одном и том же. Повторяю, мои чувства к Гюставу совершенно не такие, как к твоему отцу. Уж если говорить о любви, — продолжила она жестче, — то Жерома не сравнить с твоим незабвенным Грегом!

— Если в смысле денег, то да.

— Не только. Ты же не станешь отрицать, что и внешне Грег ему в подметки не годится. Я уж почти поверила, что зря стараюсь разубедить тебя относительно Грега. Как же я рада теперь, что оказалась не права! Вы с Жеромом — прекрасная пара.

Фейт решила не возражать и рассмеялась.

— По-моему, Эвелина, ты поторопилась с выводами. Жером составит прекрасную пару кому угодно.

— В двадцать пять он все еще холост, стало быть, еще не сделал выбор. И ты при желании могла бы помочь ему в этом. Гюстав не станет возражать. Он уже считает тебя членом семьи.

— Но Гюстав совсем не знает меня, — возразила Фейт. — Во всяком случае, я совершенно не собираюсь завоевывать Жерома.

— Ведь ты же не станешь отрицать, что он тебе понравился! — не унималась Эвелина.

— Да, понравился. Мне многие мужчины нравятся, но это еще не повод выходить за них замуж.

— И чем же тебя прельстил Грег?

— Ты все равно не поймешь. — Фейт изо всех сил старалась оставаться спокойной. — Например, внутренним содержанием.

— Другими словами, занудством! — фыркнула мачеха.

Лицо Фейт запылало от возмущения.

— Неужели ты собираешься провести лучшие годы в какой-нибудь дыре с кучей плачущих у твоей юбки ребятишек?! — мелодраматично воскликнула Эвелина.

Фейт чуть было не улыбнулась, но вдруг вспомнила, что дети совершенно не интересуют Грега. Она напрасно пыталась успокоить себя тем, что Грег изменится, как только у них появятся дети. К ней вернулись ее недавние сомнения, нужен ли вообще брак без детей.

— Что, задумалась над моими словами? — иронично осведомилась Эвелина.

— Совсем нет, — солгала Фейт. — Я думаю, что надо бы завтра позвонить Грегу и сообщить, что я нормально долетела. — Она замолчала, ожидая, что Эвелина распрощается и уйдет, но та и не думала покидать комнату. — Ты что-то еще хочешь мне сказать? — наконец прервала Фейт затянувшуюся паузу.

Эвелина покачала головой и снова усмехнулась.

— Мне и в самом деле пора. Иначе Гюстав чего доброго решит, что я его бросила. — Она направилась к двери, но остановилась. — Советую тебе все хорошенько взвесить. У тебя больше не будет другого такого шанса. Спокойной ночи, дорогая.

— Спокойной ночи, — со вздохом отозвалась Фейт. Она прекрасно понимала, что новое место и невеселые мысли обрекают ее на бессонницу.

Опасения Фейт не оправдались — двадцать два часа бодрствования сделали свое дело: она провалилась в глубокий сон и проснулась в семь утра отдохнувшей и бодрой. Все неприятные мысли были позабыты.

Фейт встала, открыла ставни, и на нее хлынул яркий солнечный свет. Да, климат здесь действительно прекрасный, подумала Фейт, он отогреет самое холодное сердце. Как здорово просыпаться таким утром!

Она запретила себе дальше развивать эту мысль и, перед тем как пойти в ванную, вынула из шкафа полотняные брюки и ярко-желтую блузку.

Фейт сожалела, что не позвонила накануне Грегу, решив не беспокоить его в неурочный час. Все же надо было предупредить его, что у нее все нормально. А теперь в Нью-Йорке уже час дня, и придется отложить звонок до вечера, поскольку в банке Грега запрещено вести личные телефонные разговоры в служебное время. Фейт уповала на то, что Грег простит ее.

Она приняла душ, оделась и, заколов черепаховой заколкой волосы, направилась вниз. В гостиной никого не было, на столе стояла лишь ваза с цветами.

Как же я не сообразила, что завтрак должен подаваться в более простой обстановке! — подумала Фейт. Она вышла из комнаты и на минуту остановилась, соображая, где еще могли накрыть стол. Кажется, за салоном, прямо под моим балконом, находится небольшая терраса с креслами и столиками, вспомнила она и направилась туда.

Фейт не ошиблась — столы были накрыты на террасе, где одиноко сидел Эрик. Он просматривал толстую стопку бумаг, рядом стояла недопитая чашка кофе. Значит, догадалась Фейт, это здесь беседовали вчера оба брата, когда я невольно подслушала их разговор, — прямо наверху находится мой балкон.

— Доброе утро, — безразлично ответил на ее приветствие Эрик. — Надеюсь, ты хорошо спала?

— Прекрасно, — отозвалась Фейт, стараясь подавить охватившее ее странное волнение. Она заметила двухъярусную тележку, на которой стояли прикрытые крышками блюда. — Здесь самообслуживание?

— Может, позвать слуг, чтобы они тебя обслужили? — с сарказмом осведомился Эрик, и к Фейт моментально вернулось ее вчерашнее раздражение на этого человека.

— Я привыкла обслуживать себя сама, — парировала она. — Просто я хотела узнать, как принято в вашем доме.

— У нас нет профсоюзов с их предписаниями и постановлениями. Пожалуйста, угощайся всем, что здесь стоит.

С трудом пытаясь сохранять невозмутимость, Фейт налила себе кофе с молоком, отпила глоток и, откинувшись на стуле, посмотрела на Эрика.

— Жером еще не спускался к завтраку? — спросила она.

— Он уехал час назад по делам фирмы.

— Мне казалось, что семья Кьюте достаточно богата, чтобы нанять управляющих.

— Иногда необходимо личное вмешательство. Жером — прекрасный посредник в сложных переговорах.

— Лучше тебя?

Эрик никак не отреагировал на иронию Фейт.

— Между нами нет соперничества. Но ты не думай, что о тебе забыли. Я полностью к твоим услугам.

— Мне бы не хотелось отрывать тебя от дел, — как можно вежливее отказалась Фейт.

— Мои дела — это мои дела. Предлагаю прогуляться верхом, может быть, даже доедем до деревни, если ты окажешься неплохой наездницей.

— Это действительно так.

Эрик пожал широкими плечами.

— Вы, американцы, не страдаете скромностью.

— А уж французы и подавно, — не осталась в долгу Фейт.

— Да, мы уверены в себе — это касается как мужчин, так и женщин.

— Дорогая, никак не ожидала увидеть тебя здесь так рано! — воскликнула Эвелина, выходя на веранду в сопровождении Гюстава. — Мне, например, понадобилось немало времени, чтобы акклиматизироваться, когда я впервые сюда приехала.

— Со мной все в порядке, — заверила Фейт, обрадовавшись возможности прекратить разговор с Эриком. — Доброе утро, Гюстав. Кофе отличный и еще не остыл. Вам налить?

— С удовольствием, — ответил Гюстав, явно обрадовавшись, что Фейт понемногу осваивается в доме. — Если ты предпочитаешь на завтрак что-нибудь горячее, это можно организовать.

— Нет-нет, спасибо. Все, как у меня дома.

— Значит, не все у нас здесь так уж необычно. — Гюстав подождал, пока села Эвелина, затем сел сам и благодарно кивнул принимая от Фейт чашку кофе. — У тебя, я вижу, отличное настроение сегодня?

— Конечно, — с легким недоумением ответила Фейт.

— У Жерома, я думаю, тоже, — проронил Гюстав, странно улыбнувшись.

Обеспокоенная Фейт перевела взгляд на Эвелину, но та хранила невозмутимость. Значит, она все еще питает надежды относительно меня и Жерома, заключила Фейт. Самое интересное, что и Гюстав смотрит благожелательно на такой вариант, хотя мы познакомились всего несколько часов назад. Нетрудно догадаться, что сейчас думает Эрик.

Она не осмелилась взглянуть на него. По счастью, Гюстав не ждал от Фейт ответа и с благодушным видом пил кофе.

— А где Жером? — поинтересовалась Эвелина, как всегда стараясь держать все под контролем.

— Он поехал по делам, — спокойно ответил Эрик.

— Ему так уж необходимо было ехать? — Эвелина, сузив свои синие глаза, подозрительно взглянула на негр.

— Да, там надо было присутствовать кому-нибудь из руководства фирмы.

— Тогда следовало ехать тебе, как старшему.

— Мой брат вполне справится.

Фейт мысленно заклинала мачеху помолчать: Эрик и так настроен против нее. Нечего подливать масла в огонь, обвиняя его в преднамеренном устранении Жерома из дому.

Вообще вся ситуация казалась Фейт абсурдной. Несмотря на все усилия Эвелины, трудно поверить, что Жером с ними заодно. Неужели Эрик усмотрел в ней, Фейт, некую опасность для брата и намеренно отправил его подальше?

Фейт с неохотой отправилась вместе с Эвелиной переодеваться для верховой езды и, убедившись, что их никто не слышит, дала волю переполнявшим ее эмоциям.

— Что ты себе нафантазировала?! — набросилась она на мачеху.

— О чем ты, дорогая?

— Ты прекрасно понимаешь о чем! Я ведь уже сказала, что не собираюсь ловить богатого мужа. И Жером, я уверена, не имеет никаких планов насчет меня.

— Гюстав полагает, что Жерому самое время подумать о браке, — спокойно ответила Эвелина. — Он считает тебя прекрасной партией для своего сына.

— Ты хочешь сказать, что тебе удалось убедить его?

— Мне не понадобилось ни в чем убеждать его. Гюстав все сам решил, наблюдая за вами вчера вечером. Он сказал, что Жерому нужна именно такая женщина, как ты, чтобы держать его в тонусе… В общем, что-то в этом роде, я точно не помню.

— Это личное дело Жерома!

— Не совсем так. Жером действительно покорен тобой.

— Мы просто болтали, и все! — нетерпеливо возразила Фейт.

— Но его отцу так не показалось. Как, впрочем, и Эрику.

— Ты хочешь сказать, что Эрик специально подстроил эту поездку, чтобы разлучить Жерома со мной?

— Может быть, и так. — Эвелина открыла дверь в свою спальню. — Вот мы и пришли.

Спальня Эвелины и Гюстава была достаточно просторной, но обставлена громоздкой мебелью. Эвелина состроила недовольную гримасу, когда они с Фейт подошли к платяным шкафам, занимавшим целую стену.

— Жду не дождусь, когда смогу наконец изменить интерьер. Представь, что мне приходится испытывать каждый раз, подходя к этим монстрам!

— По-моему, современная меблировка в этой комнате потеряется, — сдержанно высказала свое мнение Фейт.

— Всегда можно найти некий компромисс, дорогая, — нравоучительно изрекла Эвелина, вынимая из шкафа лосины и блестящие кожаные сапоги для верховой езды. — Примерь. К этому вполне подойдет блузка, которая на тебе.

— Обещай, что оставишь все эти глупости со сватовством, — попросила Фейт, беря вещи и еще не остыв от предшествующего разговора.

— Да, но если Гюстав…

— Уж я постараюсь не дать ему никакого повода.

Эвелина неопределенно пожала плечами.

— Как хочешь. Но очень скоро ты можешь об этом пожалеть.

Единственное, о чем я смогу скоро пожалеть, так это о приезде сюда, с горечью думала Фейт, натягивая лосины. Прояснив ситуацию с Жеромом, я решила лишь часть проблемы. Остается еще Эрик.

Переодевшись и увидев свое отражение в огромном зеркале, Фейт не могла не признать, что выглядит неотразимо и даже сексуально. Женская красота — дьявольское оружие, пришла она к выводу, и надо применять ее разумно.

Через красивый парк Фейт прошла к конюшням, где ее поджидал уже оседланный жеребец довольно резвого нрава. Стоило Фейт несмело протянуть к нему руку, как он затряс мордой и захрапел.

— Что, слишком резвый для тебя? — услышала она голос Эрика и инстинктивно отпрянула от лошади. — Может, заменить его на более спокойного жеребца?

— Нет! — Ответ Фейт прозвучал резче, чем ей хотелось, и она добавила более мягко: — Этот мне подойдет. Как его зовут?

— Ирулежи.

Фейт взяла поводья и посмотрела прямо в глаза животного.

— Все хорошо, Ирулежи, спокойно.

Игнорируя предложенную помощь, она занесла ногу в стремя и ловко вскочила в удобное американское седло. Жеребец чуть попятился.

— Спокойно, я уже здесь, — по-французски постаралась успокоить Фейт лошадь и с вызовом взглянула на Эрика. — Ты готов?

— Значит, ты говоришь на нашем языке, — заметил он тоже по-французски.

И по-немецки тоже, могла бы ответить Фейт, но сказала, переходя снова на английский:

— Не так хорошо, как ты по-английски. Ну что, поехали?

Эрик легко вскочил на своего длинноногого вороного жеребца и послал его легкой рысью. Фейт даже залюбовалась — жеребец и человек как бы составляли единое целое. Надо быть смелой женщиной, чтобы совладать хоть с одним из них.

Справившись наконец с лошадью, которая все время норовила повернуть назад, к дому, Фейт начала получать удовольствие от верховой езды, хотя прекрасно осознавала, что на следующий день за наслаждение придется расплачиваться синяками.

Если не считать коротких реплик, Эрик не старался завести беседу. Объезжая яму на пути, он придержал коня, и они с Фейт мимолетно соприкоснулись коленями. Это возбудило в ней массу незнакомых приятных ощущений, которые она никогда не испытывала с Грегом.

— Если ты до сих пор не понимал этого, то уж вчерашний вечер ясно показал, что у тебя нет никаких шансов помешать браку отца, — начала разговор Фейт, стремясь отвлечься от нахлынувших эмоций. — Лично у меня не осталось никаких сомнений, что Гюстав очень любит Эвелину.

Эрик ухмыльнулся и цинично заметил:

— Я в этом тоже не сомневаюсь. Ведь твоя мачеха — очень красивая женщина, мало кто из мужчин устоит перед ней.

— Конечно, себя ты относишь к этому меньшинству.

— Отнюдь. Я тоже нахожу ее привлекательной.

При этих словах сердце Фейт предательски сжалось.

— Многие женщины могут вызывать сильное желание у мужчины, — продолжал Эрик, — но я не думаю, что одного этого достаточно для брака.

— По-твоему, удел женщины — угождать самцу-производителю?

— Она должна уважать мужа, — невозмутимо поправил ее Эрик. — Ведь ты не станешь отрицать, что уважение — важнейший аспект любых отношений?

— Обоюдное уважение — да, согласна.

— А ты считаешь себя достойной такого уважения?

Вопрос, который я могла бы задать и ему, подумала Фейт.

— Да как ты смеешь?! — воскликнула она и вонзила шпоры в бока своего коня.

Ирулежи рванул вперед, оставив далеко позади лошадь Эрика. Не в силах удержать его поводьями, Фейт припала к холке, лишь теперь осознав, что ее жизнь целиком зависит от животного, которое несется бешеным аллюром, не различая дороги. Какая-то ветка больно хлестнула по шее, отчего у Фейт перехватило дыхание. Еще бы на дюйм выше, и пострадало бы лицо. Забыв об Эрике, вообще обо всем, Фейт сосредоточилась на том, чтобы любой ценой удержаться в седле.

Неожиданно жеребец стал замедлять ход. Фейт боялась шелохнуться, чтобы неосторожным движением снова не спугнуть норовистое животное. Наконец Ирулежи остановился.

Эрик подъехал, когда обессиленная Фейт уже сползла на землю. Он соскочил с лошади, подбежал к Фейт и, грубо обхватив ее за плечи, прохрипел:

— Дура! Ты же могла убиться!

И прильнул к ее губам.

Фейт никогда еще не целовали так напористо. Она почувствовала, что задыхается, извивалась, пытаясь вырваться из объятий, но Эрик будто приклеил ее к себе. Ей в ноздри ударил резкий мужской запах, смешанный с запахом конского пота. Перед таким убойным коктейлем не устояла бы ни одна женщина, мелькнуло в голове у Фейт.

Постепенно поцелуй становился все нежнее, и губы Фейт сами собой раскрылись навстречу Эрику. Она почувствовала, что его возбуждение передалось и ей, но собрала в кулак всю волю, чтобы остановиться на самом краю пропасти, куда готова была упасть.

— Все, хватит! — с трудом вымолвила Фейт.

— Я так не думаю, — выдохнул Эрик, его глаза горели огнем, который показался Фейт опаснее любого гнева. — Мне кажется, мы оба жаждем продолжения. Ты же хотела, чтобы это произошло.

— Неправда!

— Неужели? — Эрик пристально посмотрел в ее потемневшие зеленые глаза, будто просветил насквозь рентгеном. — Зачем отрицать очевидное?

— Я не ожидала от тебя такого, — прошептала Фейт непослушными губами.

Эрик, хохотнув, отпустил ее.

— Ты же возбуждена не меньше моего.

Он прав, с отвращением признала Фейт. С Грегом я никогда не испытывала ничего подобного.

Обе лошади мирно пощипывали траву в тени деревьев. Успокоившись, Фейт взялась за поводья Ирулежи и быстро вскочила в седло, не дав жеребцу опомниться. Эрик не двинулся с места, глаза его все еще блестели.

— Ну что, едем? — спросила Фейт, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Как скажешь.

Он быстро вскочил в седло, показав знаком, что поедет впереди. Фейт направила Ирулежи вслед за Эриком, радуясь, что теперь лошадь подчиняется ей.

Ее пугала не столько ретивость животного, сколько возможность опять соприкоснуться с Эриком. Она еще не отошла от возбуждения после пылких объятий. Стройная фигура Эрика, его широкие плечи и узкая талия заставляли дрожать каждую клеточку ее тела, как ни пыталась Фейт убедить себя, что грешно предаваться похоти.

Вскоре взору всадников открылись деревня на холме и дорога чуть ниже, по которой они ехали накануне из аэропорта. Они находились в седле уже два часа, если не считать короткой вынужденной остановки, и тело Фейт начало ныть с непривычки.

Когда их лошади поравнялись, Фейт взглянула на Эрика. Его лицо было непроницаемым. Она с удовольствием пошла бы на примирение, несмотря на то, что в данной ситуации инициатива должна исходить от Эрика. Видно, мне остается лишь смириться, подумала Фейт. Я постараюсь уехать отсюда сразу после свадьбы Гюстава и Эвелины.

И вернуться к скучным будням, ехидно подсказал внутренний голос.

Деревушка оказалась живописной — как на открытке. От центральной площади разбегались уютные узкие улочки с белоснежными домиками, утопавшими в цветущей зелени, и все это освещали яркие лучи солнца. Обитатели деревни уважительно здоровались с Эриком, с любопытством поглядывая на Фейт. Несмотря на близость всемирно известных курортов, эти места не были испорчены цивилизацией. Хорошо бы и дальше жизнь здесь не менялась, искренне пожелала Фейт.

На одной из улиц пришлось остановиться. Две женщины, увидев Эрика, стали подталкивать к нему третью. Эрик спешился, чтобы выслушать ее. Женщина говорила очень быстро, Фейт многое не поняла, но догадалась, что речь идет о муже этой женщины.

— Фейт, мне надо зайти в один дом, — сказал Эрик.

— Да, конечно. Я подожду тебя здесь.

— Нет, тебе не стоит оставаться здесь одной.

Фейт не поняла, чего он опасается, но решила не возражать. Эрик же подозвал проходящего мимо паренька и попросил его приглядеть за лошадьми, а Фейт пришлось покинуть седло и пойти вместе с Эриком по узкой улочке вслед за женщиной.

Войдя в дом, они через крохотную чистенькую кухоньку прошли в комнату, где в одиночестве сидел мужчина с забинтованной ногой. Он попытался встать при появлении Эрика, но тот остановил его:

— Тебе нужен покой, Жак. Я зашел сказать тебе, чтобы ты не боялся потерять работу из-за травмы. Во время болезни ты тоже не будешь испытывать никаких материальных трудностей.

Лицо мужчины сразу просветлело, на нем отразились облегчение и благодарность.

— Я буду вечно благодарен вам, мсье! Может, вы что-нибудь выпьете?

— Да, пожалуй, — быстро вмешалась Фейт, не дав Эрику возразить. — Я Фейт Гриспелт, приехала сюда на свадьбу, — добавила она с очаровательной улыбкой, поняв, что Эрик не собирался представлять ее хозяевам.

Лицо женщины осветилось радостью.

— А, на свадьбу!

— Мари, кофе! — властно распорядился хозяин дома и виновато взглянул на Эрика. — Вы садитесь.

В комнате кроме стула и пары табуреток стоял небольшой диванчик, на него и опустилась Фейт. Эрик сел рядом, и по его раздувающимся ноздрям она поняла, что он в гневе. Ну и пусть, злорадно подумала Фейт.

С удовольствием потягивая крепкий горячий кофе, Фейт стала обсуждать с Мари предстоящую свадьбу. Оказалось, что, по местным обычаям, в приготовлениях участвует вся деревня, а на самом празднике, который будет проходить в саду имения, присутствовать смогут все желающие.

Мужчины не участвовали в разговоре. Жак испытывал некоторое неудобство, догадавшись, что Эрик не одобряет предстоящее событие. Фейт очень хотелось попросить еще кофе, но что-то подсказывало ей не делать этого.

На улице Фейт почувствовала, что тело плохо слушается ее. Она с трудом попала ногой в стремя, а седло показалось слишком жестким. Когда они выехали из деревни, Эрик дал волю гневу.

— Никогда, — процедил он сквозь зубы, — слышишь, никогда больше не пытайся унизить меня подобным образом!

— Интересно, чем же я унизила тебя, согласившись выпить кофе?

— Предложение сделали мне!

— Ах да! Мне следовало сначала спросить твоего разрешения.

— Именно так!

— Стало быть, и то, что я сама представилась, тоже считается нарушением приличий?

— Ты не должна была делать это.

— Отчего же? — не унималась Фейт. — Разве общепринятые правила поведения распространяются в этой стране только на представителей высшего общества?

Эрик придержал поводья и пристально посмотрел на Фейт.

— Ты опять меня провоцируешь?

— Я хочу довести до твоего сведения, что никто не вправе указывать мне, как себя вести! — резко ответила она. — Если тебе это не нравится, придется смириться.

Ситуация становилась взрывоопасной.

— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — огрызнулся Эрик.

Это вывело Фейт из себя. Она отбросила со лба волосы и презрительно выпалила, совсем не думая о последствиях:

— Ты самый грубый и отвратительный тип, которого я когда-либо встречала!

— Быстро ты раскусила меня, — насмешливо отозвался Эрик и добавил с угрозой: — Я тебе этого не прощу!

Прикусив губу, Фейт смотрела, как он резко дернул поводья и пустил жеребца вскачь. У нее совершенно не осталось сил на обратную дорогу. Никогда раньше я не позволяла эмоциям брать верх над рассудком, подумала она. Нет, надо остановиться, этот человек становится опасен.

К счастью, обратная дорога оказалась короче, но от этого не легче для Фейт. Эрик не обращал на нее никакого внимания, разве только изредка оглядывался, чтобы убедиться, что она не слишком отстала. В конюшне Фейт с трудом сползла с лошади, с ужасом думая, как продержится остаток дня, и ругая себя, что легкомысленно решилась на трехчасовую прогулку верхом после длительного перерыва.

— Я попрошу принести тебе специальную соль для ванны, — сжалился Эрик, видя ее отчаянные попытки скрыть слабость и боль в суставах. — Посиди в ванне не меньше часа. В другой раз…

— Другого раза не будет, — оборвала его Фейт. — Никогда!

Губы Эрика скривились в противной усмешке.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

— Посмотрим.

Он развернулся и пошел к дому, оставив последнее слово в споре за собой. Ну и пусть, устало подумала Фейт, я все ему высказала. Утро началось с неудачи, потом эта прогулка. Если бы Гюстав и Эвелина не спустились к завтраку, я отправилась бы в аэропорт прямо с утра. У меня билет с открытой датой вылета, так что я могла бы воспользоваться любым рейсом на Нью-Йорк. Но вот что там меня ожидает…

Фейт добралась до своей комнаты, ни с кем не встретившись по пути, с трудом скинула сапоги. Ей стоило немалых усилий убедить служанку, что она в силах самостоятельно напустить воды в ванну. Эвелина ничуть не преувеличивала: в этом доме можно и пальцем не шевелить, так отлично налажен быт.

Ароматическая соль сделала воду бледно-зеленой и придала ей приятный запах. Фейт с удовольствием опустилась в ванну и с облегчением почувствовала, как ее обволакивает приятное тепло. Прикинув, что ланч подадут не раньше двух, она решила понежиться в воде полчаса, очень надеясь, что сможет нормально сидеть за столом.

Несомненно, Эрик еще отомстит ей. Перебирая в памяти события этого утра, Фейт корила себя за несдержанность. Никогда еще не была она столь эмоциональна. Ни о чем другом Фейт не могла сейчас думать. Возможно, Эрик был прав, утверждая, что она намеренно провоцировала его. Воспоминания об объятиях приводили ее в невольный трепет. Не оттолкни я Эрика, каково мне было бы теперь? — спрашивала себя Фейт. Нет, я поступила правильно. Все же секс без чувств — просто грубое, животное совокупление, ничего больше.

Ну и черт с ним, с этим Эриком!

3

Под бой часов Фейт спустилась вниз. На ней были те же брюки, что и за завтраком, но с блузкой цвета хаки спортивного покроя. Эвелина, кажется, говорила, что ланч всегда накрывают где-нибудь во дворе. Не ожидая увидеть в доме посторонних, Фейт нерешительно остановилась, заметив рядом с Эриком незнакомую женщину.

— А, вот и ты! — приветствовал ее Гюстав. — Мы уж думали, что тебя сморило после ванны. Эрику не стоило увлекаться и увозить тебя далеко.

— Я в порядке, — заверила Фейт, что было явной неправдой. Она села за стол и постаралась выдавить улыбку, приветствуя соседку Эрика.

— Это Констанс Ментенон, — представил девушку Гюстав. — Ментеноны — наши соседи и друзья. Кажется, вы одного возраста.

Но, кажется, разного темперамента, мысленно добавила Фейт, отметив отличные манеры девушки. Констанс была довольно красива, с длинными черными волосами и огромными карими глазами, ее смуглую кожу эффектно оттеняла белоснежная блузка из хлопка.

— Фейт, я поняла, что вы говорите на нашем языке, — по-французски обратилась к ней Констанс.

— Да, я могу поддержать беседу. А вы владеете английским?

— О да! Вы оказали нам честь, приехав в нашу страну. — Констанс перешла на английский, но ее акцент был ужасен. — Не так ли, Эрик?

Ее стремление найти поддержку у Эрика как-то странно укололо Фейт, в чем ей неприятно было признаться себе.

— Это я имею честь посетить вашу замечательную страну, — как можно беззаботнее ответила она.

— Но ты еще не успела ознакомиться с достопримечательностями, так что нужно как можно быстрее восполнить пробел, — поддержал разговор Эрик.

Ну уж нет, с тобой вдвоем я больше никуда не поеду, подумала Фейт, теперь буду умнее. Однако вслух она сформулировала свою мысль весьма элегантно:

— Я не хочу занимать твое драгоценное время и дождусь Жерома. — Фейт заставила себя взглянуть Эрику в глаза. — Думаю, он огорчился, что не смог показать мне Лазурный берег.

— Он этого не переживет! — Гюстав рассмеялся. — Как жестоко с твоей стороны, Эрик, услать его по делам.

— Это было действительно необходимо, отец. Знаешь, сегодня я виделся с Жаком Пюсо. Он очень переживал, что может остаться без работы.

— Ему нечего опасаться, — заявил Гюстав. — Несчастный случай произошел не по его вине.

— Он и его жена с радостью ожидают вашу свадьбу, — вмешалась Фейт. — Мари сказала мне, что придет вся деревня.

— Ну конечно! Это будет праздником для всех.

Для всех, кроме Эрика, подумала Фейт. Она лукаво взглянула на него, но он ответил ей взглядом, от которого Фейт содрогнулась.

— Вечером я продемонстрирую тебе свой свадебный наряд, — обратилась к падчерице Эвелина. — Надеюсь, и ты привезла для себя нечто оригинальное.

— Конечно, — заверила ее Фейт, хотя их вкусы в одежде всегда различались. Затем обратилась к Констанс: — Мне бы очень хотелось познакомиться с вашей семьей.

— О, пожалуйста, сегодня вечером как раз будет подходящий случай.

— Гюстав решил устроить предсвадебный званый ужин, — объяснила Фейт Эвелина, не забыв одарить своего жениха очаровательной улыбкой, — чтобы заранее познакомить меня с гостями, иначе я, как он считает, буду чувствовать себя на свадьбе неуютно среди абсолютно незнакомых лиц. Ты всегда так предусмотрителен ко мне, дорогой!

Видимо, это будет строго официальное мероприятие, подумала Фейт и принялась перебирать в памяти привезенный с собой гардероб. Кроме вчерашнего платья и наряда, который я приготовила для свадьбы, все остальные вещи довольно просты и не годятся для официального ужина. Что ж, раз Эвелина не предупредила меня заранее, придется опять занять что-либо из ее туалетов. Как удачно, однако, что у нас с ней один и тот же размер!

— Когда намечается сие событие? — игривым тоном спросила Фейт, вызвав одобрительный смешок Гюстава и кривую улыбку Эрика.

— Ужин назначен на десять вечера, — ответил Гюстав. — Это несколько позже, чем принято у вас.

— Как-то в Риме… — Фейт засмеялась.

— Но вы не в Риме, — уточнила озадаченная Констанс.

— Это что-то вроде поговорки. Имеется в виду, что везде свои традиции, — с иронией пояснил Эрик. — Однако на практике они частенько не соблюдаются.

— У каждой нации свои особенности, — миролюбиво возразила Фейт. — Ваша — не исключение.

Гюстав, которого развлекал этот разговор, все же остановил их жестом.

— Спокойно, дети мои, спокойно! Трапеза — не место для баталий.

— Да это просто шутка, — успокоила его Фейт.

Эрик промолчал, но глаза его опасно горели. Констанс переводила недоуменный взгляд с Фейт на Эрика. Фейт поняла, что девушка уловила в их пикировке скрытый подтекст.

Ланч завершился после трех. Проголодавшись после верховой прогулки, Фейт съела больше обычного и выпила довольно много вина, так что к концу обеда ее немного разморило.

Эрик вышел проводить Констанс до ее машины, а Эвелина и Гюстав направились в дом, посоветовав Фейт тоже отдохнуть пару часов до вечера.

Фейт устроилась в шезлонге, как раз под балконом своей спальни. Судя по тишине, слуги также отдыхали. Это их право, решила Фейт, ведь они на ногах с раннего утра. Незаметно ее мысли обратились к Констанс.

Очевидно, она положила глаз на Эрика. Но не совсем понятно, как он относится к Констанс. Она ему явно нравится, но близости между ними нет, решила Фейт.

Она задремала и очнулась, почувствовав, что кто-то присел на ее шезлонг. Фейт открыла глаза и вздрогнула, увидев прямо перед собой Эрика.

— Я же предупреждал, — прошептал он, что больше не потерплю от тебя оскорблений.

— Что… — начала Фейт, но Эрик запечатал ей рот поцелуем.

Все произошло молниеносно, как и утром, только теперь он был более настойчив. Одной рукой Эрик ласкал ее грудь, и Фейт невольно изогнулась навстречу — она только слышала, как пульсирует кровь в висках, сознание стало куда-то уплывать. Ее руки потянулись к Эрику, пальцы стали перебирать его темные волосы, губы раскрылись навстречу его ласкающему языку, тело охватила сладкая истома. Их дыхание слилось. Фейт показалось, что и сердца забились в унисон.

Эрик легко расстегнул пуговицы ее блузки и скользнул рукой под бюстгальтер. Фейт слабо застонала, каждая клеточка ее тела требовала ласки…

Неожиданно донесшийся откуда-то звук упавшего металлического предмета вывел Фейт из транса. Что за безумие, ужаснулась она, ведь не прошло еще и суток, как я нахожусь здесь!

Она увернулась от настойчивых губ, уперлась руками в грудь Эрика.

— Не надо!

— Почему? — грубо спросил он. — Мы же оба хотим этого. Почему бы нам не отдаться друг другу? Не здесь, конечно, а у тебя или у меня в спальне.

— Этого не будет! — твердо заявила Фейт, снова предпринимая безуспешную попытку оттолкнуть его.

В темных глазах Эрика появилась угроза.

— Опять играешь мной?

— Это не игра, — печально возразила Фейт. — Просто я… не устояла.

— Думаешь, я поверю этому?

Ничего другого тебе не остается, подумала она.

— Я говорю правду. Эрик, я совсем не хотела, чтобы так случилось, я даже…

— Но ты не пыталась остановить меня, — настаивал он.

— Я же сказала, что все вышло спонтанно! — Фейт решила сменить тактику и перешла на лесть: — Перед таким мужчиной, как ты, нелегко устоять!

Эрик ответил не сразу, внимательно глядя на Фейт сверху вниз, потом его лицо вдруг осветилось улыбкой.

— Наверное, ты права. — Он отстранился и даже застегнул пуговицы на блузке Фейт. — Я тоже не сдержался, что-то нашло на меня.

— Я совсем не хотела тебя обидеть, — призналась она.

— Нет, хотела. — Эрик широко улыбнулся. — Тебе доставляет особое удовольствие злить меня. Вот поэтому с женщинами часто приходится переступать границы дозволенного.

— И с Констанс?

— Констанс — исключение, — возразил Эрик, — Ей бы никогда не пришло в голову как-то обидеть меня.

Значит, тебе с ней скучно, подумала Фейт.

— Из нее выйдет идеальная жена, — услышала она свой голос как бы со стороны.

— Может быть.

Они немного помолчали, Эрик первым прервал паузу:

— Думаю, нам следует начать все сначала, будто ничего не было.

Фейт пристально посмотрела ему в глаза, чтобы убедиться в его искренности.

— Мне тоже нравится эта идея. Худой мир лучше доброй ссоры.

— Мир? — удивленно переспросил он. — Пожалуй, неплохо для начала.

— Тогда выслушай меня и постарайся поверить, — сказала Фейт. — Я приехала сюда исключительно из-за свадьбы, как единственный близкий Эвелине человек, а вовсе не для того чтобы подцепить богатого мужа.

Лицо Эрика снова стало жестким.

— Но последнее не исключается. Ты ведь не станешь утверждать, что финансовая сторона вовсе не интересует твою мачеху?

— Это не совсем так. — Фейт вздохнула. — Конечно, интересует, как и большинство людей. Но это вовсе не означает, что она относится к твоему отцу только как к денежному мешку.

— Она же не любит его! — безапелляционно заявил Эрик.

— Смотря как относиться к любви, — не сдавалась Фейт, в которой боролись два чувства — солидарность с Эвелиной и справедливость. — Ты же сам заявил сегодня утром, что главное в любых отношениях — это уважение.

— Я сказал, что это важный фактор, — проворчал Эрик. — Ты действительно считаешь, что Эвелина уважает моего отца?

— Безусловно. Дай ей шанс доказать это! — взмолилась Фейт. — Обещаю тебе, она не обманет его надежд.

— Не надо обещать за других, — посоветовал Эрик и, помолчав, пригрозил: — Пусть только попробует!

Фейт вздрогнула — столько мрачной решимости прозвучало в его тоне, и повторила, от всей души желая, чтобы это было правдой:

— Она не сделает этого. И… ты оставишь попытки помешать свадьбе?

— Придется, как бы мне ни хотелось.

— И постараешься изменить свое отношение к Эвелине?

— Хватит с меня одной уступки. — Эрик усмехнулся и оглядел Фейт с ног до головы, задержав взгляд на ее губах. — Нам обоим еще предстоит изучить друг друга.

— Ты уходишь? — разочарованно вырвалось у нее, когда он поднялся с шезлонга.

— Если я останусь, у меня снова появится соблазн обнять тебя, но сейчас не место и не время для этого. Отдыхай.

Фейт откинулась на мягкие подушки шезлонга, борясь с желанием вернуть Эрика. Самое важное сейчас — завоевать его уважение, рассуждала она, но я не стану ради этого предлагать ему себя. Надо воспользоваться его желанием, если только…

О Господи, как я могу вообще думать об Эрике, когда дома меня ждет Грег, человек, которого я должна любить!

Должна. Вот оно! — осенила Фейт неприятная мысль. Если бы я действительно любила его, между мной и Эриком ничего вообще не произошло бы. Грег — мой первый мужчина, но разве одного этого достаточно, чтобы выходить за него замуж? Между нами ведь нет ничего общего…

Надо все объяснить Грегу и расстаться с ним, чем раньше, тем лучше, решила Фейт, радуясь, что наконец-то нашла выход. Теперь моя совесть будет чиста.

Не в силах заснуть, она поднялась к себе в спальню и стала листать журналы, но это занятие не успокоило ее, гораздо больше Фейт сейчас занимало, чем занят Эрик.

Да, хорошо бы все уладилось, но до возвращения в Нью-Йорк мне еще предстоит провести здесь несколько дней. Я смогу держать Эрика на дистанции, лишь показав ему, что потеряла к нему всякий интерес. Но я сильно сомневаюсь в своих актерских способностях: достаточно одного взгляда Эрика — и у меня дрожат колени.

Около пяти дом ожил, но Фейт все еще оставалась в постели: синяки и ссадины ощутимо напоминали о себе при малейшем движении. Придется на день-другой воздержаться от прогулок верхом, твердо решила она.

В шесть к ней зашла Эвелина.

— Почему ты все еще в постели? Я велела заварить прекрасный английский чай и ожидаю тебя внизу уже полчаса!

— Извини, — оправдывалась Фейт, — ты бы предупредила меня… Ланч был таким сытным, что мне кусок в горло не полезет.

— Я не предлагаю никаких бутербродов или сластей, дорогая, а только чай, — сухо ответила Эвелина. — Ты так и не ответила, почему все еще в постели.

— Я немного перепила за ланчем, — приврала Фейт, — и решила поспать, чтобы быть в форме. Давай поговорим о сегодняшнем вечере. Будет официальный ужин, а в моем гардеробе нет ничего подходящего.

— Тогда пошли ко мне и попытаемся что-то подобрать для тебя. Тебе надо выглядеть сегодня на все сто.

Когда они шли по коридору, Эвелина лукаво поинтересовалась:

— Ты, случайно, не избегаешь Эрика?

— С чего бы это? — в тон ей отозвалась Фейт.

— Вы так странно вели себя за ланчем, что даже Гюстав обратил на это внимание. По его словам, ему редко доводилось видеть Эрика таким раздраженным.

— Возможно, на него подействовала жара, — предположила Фейт, пожав плечами.

— Ах жара? Помнится, вы долго гуляли сегодня вдвоем.

— Вот поэтому мне был необходим хороший отдых, — поспешно заметила Фейт, не реагируя на явный намек Эвелины. — Я больше года не сидела в седле.

— Ну конечно. Ведь Грег, кажется, не ездит верхом?

Фейт ничего не ответила. Ей не хотелось рассказывать мачехе о своем решении расстаться с Грегом прежде, чем об этом узнает он сам.

Шкаф Эвелины буквально ломился от выходных туалетов, многие из которых были эксклюзивными произведениями известных кутюрье.

— Кое-что я купила сама, большую же часть мне помог выбрать Гюстав — он специально возил меня в Париж и в Рим, — с гордостью прокомментировала Эвелина. — Здесь есть вещи и на каждый день. — Она извлекла из шкафа нечто блестящее и приложила к Фейт. — Это очень пойдет к твоим волосам и фигуре. Примерь. И вот к нему босоножки.

Фейт сняла блузку и брюки и через голову натянула узкое серебристое с едва уловимым бронзовым оттенком платье, потом сунула ноги в босоножки на высоченных каблуках и повернулась спиной к Эвелине, чтобы та застегнула молнию.

— Нет, под эту модель бюстгальтер не надевают. Сними его, — потребовала Эвелина.

Фейт подчинилась. Взглянув на себя в зеркало, она была потрясена. Платье, абсолютно закрытое спереди, имело сзади довольно глубокий вырез и так плотно облегало фигуру, что Фейт невольно сравнила себя с бабочкой, спеленатой коконом.

— Я не смогу появиться в таком виде! — выдохнула она.

— Но почему? — удивилась Эвелина. — Ты выглядишь потрясающе!

— Я чувствую себя… Жанной Д'Арк, закованной в латы, — выдавила Фейт со смехом.

— Ну уж вряд ли тебя сожгут на костре! Теперь ты сама убедилась, как меняет человека вещь. Вот только жаль, что благодаря стараниям своего замечательного братца Жером не увидит тебя во всей красе.

— Не только Жером, никто не увидит, — твердо заявила Фейт, — поскольку я это не надену. Подыщи мне что-нибудь… попроще.

— Нет. — Эвелина умела быть неумолимой. — Или это, или ничего.

— Тогда я надену то же, что вчера вечером, — упрямилась Фейт.

— Не наденешь. Ты огорчишь этим Гюстава.

— Ты хочешь сказать, ты будешь огорчена.

— Ну хорошо, я буду огорчена. Соберутся сливки общества, дорогая, и мне не хочется краснеть перед ними. Если ты не наденешь то, что предлагаю я, тебе лучше сказаться больной.

— Хорошо, я так и сделаю, — огрызнулась Фейт, задетая тем, что котируется прежде всего одежда, а не она сама.

— Дорогая, ну не будь такой упрямой, — принялась увещевать ее Эвелина. — Гюстав очень хочет представить нас обеих своим друзьям. Ты такая красавица! Почему бы тебе не показаться во всем блеске?

Да чтобы не дать Эрику лишнего повода для подозрений! — мысленно ответила Фейт. Платье, конечно, сногсшибательное. Она приподняла волосы, чтобы заколоть их на затылке, — это визуально удлинит фигуру, как и высокие каблуки.

— Прекрасно! — Эвелина захлопала в ладоши. — Все мужчины сегодня будут у твоих ног!

— Кроме Гюстава, конечно. — Фейт улыбнулась.

— О, Гюстав тоже. Он настоящий мужчина, уверяю тебя. — И Эвелина добавила уже серьезно: — Я желаю тебе только добра. Если ты выйдешь замуж за Жерома…

— Об этом не может быть и речи, — перебила мачеху Фейт. — Не знаю, как он, но у меня нет к нему никаких чувств.

— Ничего, появятся со временем. Он очень симпатичный молодой человек.

— Дело не во внешности. — Фейт попыталась расстегнуть молнию, но та не желала поддаваться. — Эвелина, помоги же мне вылезти из платья!

— Только при условии, что ты наденешь его сегодня вечером. Иначе барахтайся сама!

— Шантажистка! Я испорчу твое платье, если буду и дальше дергать за молнию.

Мачеха пожала плечами.

— Ну и порть, хотя оно стоит целое состояние.

— Ну хорошо, — сдалась Фейт, — я надену это чертово платье, только освободи меня!

Довольная одержанной победой, Эвелина расстегнула молнию и подхватила платье, когда Фейт сняла его.

— Вот и хорошо, вот и умница, — приговаривала она, расправляя ткань на плечиках. — Я зайду к тебе и помогу одеться. Или ты предпочитаешь, чтобы это сделал кое-кто другой? — игриво добавила она. — Эрик более соблазнителен, чем его брат, но на него имеется слишком много охотниц.

— Уж лучше иметь дело с грязным животным! — в сердцах воскликнула Фейт и взмолилась: — Ну перестань, Эви!

В глазах мачехи появилась боль.

— Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня так называют!

— Извини. — Фейт кротко улыбнулась. — Во сколько собираются гости?

— К девяти мы должны быть при полном параде. Ты собираешься еще отдыхать?

Почему бы и нет? Вероятно, мероприятие затянется до самого утра.

Эвелина усмехнулась.

— Ну отдыхай.

Фейт пошла к себе. На сегодня с меня хватит предложений выйти замуж за одного из братьев Кьюте. Уж Эрику такое лишь в страшном сне может присниться! Как, впрочем, и мне. Из него не получится нормальный муж, уж это точно!

В восемь двадцать Фейт была почти готова, оставалось лишь надеть платье. Закутавшись в легкую накидку, она в ожидании Эвелины вышла на балкон и с удовольствием вдохнула вечернюю прохладу.

Дом опоясывали балконы, разделенные невысокими перегородками из плюща, так что открытой оставалась лишь передняя часть балкона. В противоположном от того, где находилась комната Фейт, крыле свет горел лишь в двух комнатах верхнего этажа. В одной из них ставни и стеклянные балконные двери были широко распахнуты, так что часть комнаты просматривалась с балкона Фейт.

Она увидела мужчину, на котором не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Фейт отметила разворот плеч, развитую мускулатуру, накачанный пресс. Грудь мужчины покрывала темная густая растительность, и у Фейт пересохло в горле, когда она вдруг представила, как запускает пальцы в эти шелковистые волоски.

Будто почувствовав на себе ее взгляд, Эрик поднял голову. Прятаться поздно, он уже заметил меня, поняла Фейт. С бьющимся сердцем она продолжала смотреть на него, видя, как его губы медленно растягиваются в улыбке. Прошло не меньше двадцати секунд, прежде чем она заставила себя неторопливо повернуться и уйти с балкона.

К приходу Эвелины Фейт успела взять себя в руки. На мачехе было черное платье, непонятно как державшееся — верх корсажа до половины открывал ее великолепную грудь. Кожа Эвелины была такой же гладкой, плечи — такими же стройными и крепкими, как у Фейт, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Эвелина помогла Фейт надеть платье, и они рука об руку спустились в салон, чтобы присоединиться к мужчинам. Ожидая увидеть там лишь Гюстава и Эрика, Фейт немного растерялась, когда навстречу ей бросился Жером и, схватив ее руку, с обожанием поднес к своим губам.

— Ты восхитительна! — воскликнул он. — И вы тоже, Эвелина. Сегодня вы обе затмите всех женщин.

— Несомненно! — поддержал младшего сына Гюстав. — Сядьте же рядом со мной, чтобы я успел насладиться вашим сиянием до прихода гостей!

— Ты тоже выглядишь великолепно, дорогой, — вернула комплимент Эвелина. — Вы все трое хороши, правда, Фейт?

— Супер! — весело подтвердила Фейт.

— Спасибо, — сдержанно отозвался Эрик. — Не хотите ли что-нибудь выпить в ожидании гостей?

— Да, и покрепче, — попросила Эвелина. — Мне необходимо унять волнение перед встречей с друзьями моего будущего мужа.

— Тебе нечего волноваться, — успокоил ее Гюстав. — Они все одобрят мой выбор и порадуются за меня.

Фейт сосредоточила все внимание на Жероме, который не отходил от нее.

— Я думала, ты уехал на несколько дней.

— Не было особой необходимости задерживаться дольше, — с готовностью отозвался молодой человек. — Я бы чувствовал себя самым несчастным на свете, не видя тебя.

Как же мне действует на нервы эта пустая болтовня! — досадовала Фейт, но стоически поддерживала светскую беседу. Конец ее страданиям положил Эрик, который принес всем бокалы с выпивкой.

— Спасибо, — поблагодарила Фейт по-французски.

— Пожалуйста, — ответил Эрик по-английски. — Сегодня ради вас все говорят только на английском языке.

Эвелину, кажется, ничуть не заботит незнание языка ее новой родины, отметила про себя Фейт.

Жером примостился на ручке кресла Фейт, касаясь рукавом ее обнаженного плеча и как бы демонстрируя, что эта женщина принадлежит ему. Фейт бросила быстрый взгляд на Эрика, но тот сохранял невозмутимость — попробуй догадайся, что он на самом деле думает.

Фейт вспомнила, как невольно подглядывала за почти обнаженным Эриком, и ее охватило незнакомое до сих пор волнение. У него было самое красивое из всех виденных ею мужских тел. Грег не шел с Эриком ни в какое сравнение, хотя и регулярно посещал спортзал для поддержания формы. Впрочем, возможно, все дело в конституции, поспешила оправдать Фейт своего жениха.

И снова вспомнила, что все еще не позвонила в Нью-Йорк. Сейчас опять было не время — не потому что вот-вот начнут собираться гости, просто на Восточном побережье США в это время раннее утро.

Я позвоню Грегу сразу после того, как разъедутся гости, и застану его, перед тем как он уедет на работу, решила Фейт. Конечно, мне будет нелегко теперь говорить с ним, но о разрыве я лучше сообщу ему не по телефону, а лично, когда вернусь домой.

Все гости прибыли почти одновременно. Фейт вскоре отказалась от бессмысленной попытки запомнить их имена. Увидев, как разодеты женщины, она обрадовалась, что послушалась Эвелину и надела ее серебряный туалет — зеленое платье из жоржета выглядело бы по меньшей мере неуместно среди всей этой роскоши и блеска бриллиантов.

Эвелина пользовалась успехом, особенно у мужчин. Гюстав не отходил от нее ни на шаг, гордо обнимая за талию. Жером тоже пытался демонстрировать свою близость к Фейт, которая с трудом принимала его ухаживания, делая над собой усилие, чтобы грубо не отшить его. Констанс, нарядившаяся по случаю торжества в умопомрачительное красное платье, представила Фейт своих родителей, которые ей сразу понравились. Все четверо мило беседовали, когда подошел Эрик в сопровождении молодой женщины, очень похожей на Констанс.

Женщина оказалась старшей сестрой Констанс, Ниной. Она держалась уверенно, с видом человека, привыкшего самостоятельно устраивать свою жизнь. Нина в отличие от родителей холодно поздоровалась с Фейт. Той даже показалось, что Нину совсем не радует ее появление в доме Кьюте. Фейт насторожилась и почувствовала по взгляду Нины, что обе поняли мысли друг друга.

По виду Эрика никак нельзя было определить, заметил ли он возникшую между Фейт и Ниной неприязнь. Возможно, он настолько свыкся с тем, что женщины готовы из-за него друг другу глаза выцарапать, что никак не реагировал.

Эта мысль заставила Фейт опомниться. Она запретила себе вообще думать о каком-то соперничестве за Эрика. Об этом не может быть и речи!

4

Ужин накрыли в большой столовой. В огромных серебряных канделябрах, установленных вдоль стола, который показался Фейт бесконечным, отражался слепящий блеск драгоценностей, которые были на дамах в изобилии, как в ювелирном магазине. Так что бриллиантовые сережки и браслет Эвелины, одолженные Фейт, тоже пришлись кстати.

Фейт оказалась за столом между Жеромом и мсье Ментеноном, а Эрик сидел прямо напротив нее, между Ниной и ее матерью. Констанс оказалась чуть дальше, но старалась сохранять оптимизм, хотя от внимательных глаз Фейт не укрылось, что это стоит ей немалых трудов. Она даже пожалела Констанс, которую явно зажимала старшая сестра. Вздумай Эрик жениться, Нина могла бы стать идеальной кандидатурой для такого мужчины, как он.

Как и ожидалось, ужин был продолжительным и сытным. Фейт потеряла счет смене блюд. Ей было странно, как люди могут безостановочно полночи поглощать такое количество пищи. Когда наступила очередь десерта, она почувствовала, что переела, хотя отведала по чуть-чуть из предложенных блюд.

Гости начали переходить в салон, и Фейт с облегчением встала из-за стола. Она вышла на улицу глотнуть свежего воздуха, выбрав момент, когда Жером отлучился ненадолго. Фейт присела на неосвещенном конце террасы, собираясь через несколько минут снова присоединиться к гостям.

Небо было абсолютно безоблачным, и звезды показались Фейт немного ярче, чем дома. Вспомнив о доме, она почувствовала полную отрешенность от всего происходящего. Она не принадлежит и никогда не будет принадлежать к этому кругу людей. Здесь она чужая — рыба, выброшенная на берег.

То, что ей предстоит пробыть здесь всего несколько дней, ничего не меняло. Уже через неделю она снова окажется в привычной обстановке, среди знакомых людей. И начнет новую жизнь. Как ни претила Фейт мысль сделать больно Грегу, но пойти на разрыв с ним необходимо для их же общего блага. Грег недолго пробудет один, Фейт даже знала некоторых женщин, которые с радостью займут ее место.

Кто-то приоткрыл дверь на террасу. Фейт ненадолго перестала дышать, со смешанной надеждой и опасением заметив, что этот «кто-то» смотрит в ее сторону.

Эрик прикрыл за собой дверь и какое-то время стоял, привыкая к темноте. Фейт рассчитывала, что он не заметит ее в тени, но серебряный отблеск платья выдал ее, когда она пошевельнулась.

— Почему ты скрываешься здесь? — спросил Эрик, подойдя к ней. — Тебя пугают наши гости?

— Нет, что ты! Просто мне захотелось побыть одной.

— Почему?

— Я немного устала. Обычно я в столь поздний час уже в постели.

Эрик остановился совсем рядом с Фейт, опершись руками о спинку соседнего кресла.

— Ты вполне можешь пойти к себе прямо сейчас, если хочешь.

— Меня сочтут невежливой.

— Гости начнут расходиться только после двух. Ты выдержишь еще час-полтора?

— Если только не умру, — попыталась отшутиться Фейт.

— Пожалуйста, посиди здесь еще немного, — попросил Эрик, когда Фейт поднялась, намереваясь вернуться к гостям. — Ночной воздух так приятен…

Фейт снова присела, ее сердце бешено забилось, когда Эрик устроился рядом на длинной скамье. Он был теперь совсем близко, она чувствовала жар его тела и запах терпкого одеколона. У Фейт даже мурашки побежали по коже, когда Эрик коснулся ее рукавом смокинга.

— Все, наверное, уже заметили твое отсутствие, особенно Нина, — пробормотала Фейт, в которой боролись два противоположных желания: чтобы он ушел и чтобы остался.

— Нине не дадут скучать. Расслабься, дорогая.

Конечно, последнее слово он употребил автоматически, без всякой задней мысли, убеждала себя Фейт, однако странное возбуждение не покидало ее. Эрик не может полюбить меня. Возможно, я нравлюсь ему, но не больше. Хотя почему «возможно»? Эрик физически хотел меня, утром я ясно поняла это. Но стоит ли придавать значение мимолетной вспышке страсти…

— Зачем ты последовал сюда за мной? — прямо спросила она, устав теряться в догадках.

Эрик удивленно вскинул бровь.

— А что, обязательно должна быть какая-то причина?

— Ты же ничего не делаешь просто так, — продолжала Фейт. — Если ты снова надеешься застать меня врасплох, у тебя ничего не выйдет.

— Признаюсь, мне приходила мысль заняться с тобой любовью, — невозмутимо согласился он. — Как, наверное, и любому присутствующему здесь мужчине. У тебя прекрасное тело, и этот наряд подчеркивает твои прелести. Если тебе претит подобное отношение, не надо было выряжаться столь вызывающе.

— У меня не нашлось ничего подходящего для такого вечера, — призналась Фейт. — Это платье Эвелины.

— Да-а? — притворился удивленным Эрик. — Неужели ей чужда ревность?

— Ей незачем ревновать! — горячо возразила Фейт. — Особенно меня! Если бы ты дал себе труд узнать ее получше, ты понял бы, что она — очень открытая и честная натура.

— Меня заботит лишь одно — чтобы отец был с ней счастлив, — спокойно ответил Эрик. — У меня нет ни малейшего желания близко знакомиться с ней. — Некоторое время он молча смотрел в обращенное к нему лицо Фейт, потом добавил: — Не то что с тобой.

Фейт невольно напряглась, когда Эрик закинул руку на спинку скамьи, но острое желание все же пересилило. Она прикрыла глаза, когда Эрик коснулся губами ее пульсирующего виска. Его поцелуи были легче дыхания, но щека Фейт горела.

Каждая клеточка ее тела дрожала от возбуждения, когда поцелуи Эрика наконец достигли ее губ. Дневные опасения улетучились сами собой. Губы Фейт раскрылись навстречу, она с жаром отвечала на поцелуи, обвив руками шею Эрика и крепко прижавшись к его груди. Ей захотелось вдруг освободиться от одежды и полностью слиться с Эриком. И Грег, и дом, и будущее ничего не значили для Фейт в этот момент.

Ее охватило острое чувство потери, когда Эрик наконец выпустил ее из объятий.

— Пока хватит, — услышала она его мягкий голос. — Надо возвращаться к гостям. Ты в силах идти со мной?

— Что они подумают, если мы войдем вместе? — с трудом выговорила Фейт.

— Пусть думают что угодно. — Эрик уже встал со скамейки и протянул ей руку. — Идем, любовь моя.

Ласковые слова ободрили Фейт. Она подала руку и поднялась со скамейки. Эрик обнял ее за талию. Будь на его месте Жером. она не допустила бы подобного хозяйского объятия. Фейт вдруг пронзила мысль, что ей хочется полностью принадлежать этому мужчине.

Как она и ожидала, их возвращение не осталось без внимания, однако, к радости Фейт, сестер Ментенон она в салоне не увидела.

Если бы между Ниной и Эриком что-то было, он наверняка не стал бы вести себя столь демонстративно, размышляла она, стараясь держаться как ни в чем не бывало. Конечно, многие сочли бы Нину прекрасной парой Эрику, но вот что думает об этом сам Эрик… Во всяком случае, мне никак нельзя заходить в отношениях с ним слишком далеко. Надо вовремя остановиться, иначе мне уже не выпутаться.

Около двух ночи гости начали постепенно расходиться. Фейт поймала на себе сердитый взгляд Констанс и более злобный — ее сестры. Вероятно, до них уже дошли сплетни обо мне и Эрике, заключила Фейт, убедившись тем самым, что беспроволочный телеграф и здесь работает исправно.

— Вечер прошел весьма удачно, — удовлетворенно констатировал Гюстав, ослабляя узел галстука. Он поднес к губам руку Эвелины. — Ты превзошла мои лучшие ожидания, дорогая. И ты, Фейт. Нашей семье действительно повезло, что в ней появились две такие замечательные женщины.

— Полностью согласен с отцом! — отозвался Жером. — Ты должна остаться и поселиться у нас, Фейт!

— У Фейт своя жизнь, — возразил Эрик. — Зачем ей все бросать?

— Затем, что теперь она часть нашей семьи, — заявил его брат. — Тут я солидарен с отцом.

— Эрик прав, — вмешалась Фейт. — Как мне ни приятно все это слышать, но у меня своя жизнь, свой дом. И я не могу все вдруг бросить.

— Тогда обещай, что будешь регулярно наведываться к нам.

— Обязательно. — Фейт одарила Гюстава своей самой теплой улыбкой. — Я очень благодарна всем вам за тепло и доброту.

— Я вижу, вас пора спустить с небес на землю! — прервала затянувшиеся излияния Эвелина. — Вы уже все сказали друг другу, давайте расходиться. Спокойной ночи!

— Конечно-конечно, — спохватился Гюстав, — ведь Фейт еще не освоилась с нашими привычками. — Он нежно взял Эвелину под руку. — Всем спокойной ночи. А ты, Фейт, завтра, то есть уже сегодня, поспи подольше.

В Нью-Йорке сейчас около восьми утра, прикинула Фейт. Если я вообще собираюсь звонить Грегу, то надо это сделать в ближайшие полчаса. Жаль, что нельзя поговорить из моей комнаты, это облегчило бы задачу. На самом деле, мне совсем не хочется звонить Грегу, но ничего не поделаешь, иначе он, чего доброго, может сам сюда позвонить. Эрик и так не слишком высокого мнения обо мне. Страшно представить его реакцию, если он узнает, что у меня есть жених!

— Фейт! — окликнул Жером.

Она очнулась от своих невеселых мыслей и обнаружила, что братья как-то странно на нее смотрят.

— Извините, я… задумалась.

— Эвелина права, нам всем пора отдыхать, — сказал Жером. — Я провожу тебя до комнаты.

— Думаю, Фейт в состоянии дойти сама, — заметил Эрик и кивнул в сторону двери. — Ты идешь?

Не похоже, что он заявится ко мне в такое время, успокаивала себя Фейт. Возможно, за последние два часа он и думать забыл обо мне. Хотя нет, Эрик не из тех, кто отказывается от удовольствий. Теперь дело за мной — надо дать ему от ворот поворот, если он все же наведается в мою спальню.

Жером не отходил от Фейт, пока они поднимались по лестнице. Лишь наверху он нехотя пошел вместе с братом в другое крыло дома.

Фейт надеялась, что, когда она переоденется, слуги уже завершат уборку внизу. Чуть повозившись с молнией, она стянула с себя вечерний туалет, надела длинную ночную рубашку под цвет шелкового пеньюара и сунула ноги в кремовые парчовые шлепанцы. Фейт открыла дверь в коридор и прислушалась. В этом же крыле располагалась спальня Эвелины и Гюстава, но чуть дальше по коридору, так что они не должны услышать ее шагов.

Фейт обрадовалась, что на лестнице оставлен приглушенный свет — в темноте она боялась оступиться. Можно, конечно, позвонить из холла, но из салона все же безопаснее, решила Фейт. Надо спешить, пока Грег не уехал на работу.

В первый раз она ошиблась при наборе кода, так что пришлось перезванивать. Связь была через оператора. Казалось, сигнал звучал бесконечно, она уже хотела повесить трубку, когда наконец на том конце провода ответили.

— Фейт, что, черт возьми, происходит?! — закричал Грег. — Я как пришитый просидел весь вчерашний вечер у телефона, ожидая твоего звонка!

Ну да, он пропустил занятия в спортзале, запоздало вспомнила Фейт, и теперь злится.

— Извини, мне только сейчас удалось выбрать подходящее время для звонка.

При упоминании о времени Грег на минуту замолчал.

— Должно быть, у тебя там половина третьего утра. Какого черта…

— Здесь была вечеринка, и мне пришлось ждать, пока все разойдутся, — резко прервала его Фейт. — Как ты?

— Теперь хорошо, раз ты позвонила. — Судя по тону, Грег чуть успокоился. — Если бы не твой звонок, я сам позвонил бы по номеру, который ты мне оставила.

Фейт набрала побольше воздуха в легкие и медленно выдохнула.

— В этом нет необходимости. К тому же здесь такая суета в связи со свадебными приготовлениями, так что меня может не оказаться на месте, если ты позвонишь.

— Понятно. — Он снова помолчал, затем спросил уже дружелюбнее: — Ну, как тебе там?

— Отлично. Гюстав оказался в точности таким, каким описывала Эвелина.

— А его сыновья?

— Тоже неплохие малые. Ну, давай прощаться, — предложила Фейт, не в силах дольше поддерживать бесполезный разговор. — Я падаю с ног от усталости. Береги себя.

Она положила трубку, не дав Грегу ответить, и стояла некоторое время неподвижно, держа руку на телефоне и чувствуя себя совершенно опустошенной. Сколько можно врать? Надо наконец сказать ему правду.

— Кому ты звонила в такой час? — услышала она голос Эрика.

— Я вспомнила, — пролепетала Фейт, — что не сообщила, как долетела. Решила, что успею… застать до работы…

— Дозвонилась?

Она утвердительно кивнула, стараясь подавить волнение.

— Без проблем. Здесь отличные операторы.

— Хорошо, что ты знаешь французский. — Эрик чуть помолчал, пристально глядя на нее. — Твой друг, конечно, обрадовался, услышав твой голос?

— Очень.

Фейт пыталась вспомнить, что говорила, — неизвестно, как долго Эрик стоял на пороге, прежде чем обнаружил свое присутствие. Кажется, она ни разу не назвала Грега по имени. Во всяком случае, по ее словам трудно было догадаться, какого пола ее собеседник.

— А ты почему спустился? Кажется, я не поднимала шума.

— Да, ты спустилась тихо, — подтвердил он. — Заглянув к тебе в комнату и не найдя тебя там, я предположил, что ты спустилась вниз.

Зеленые глаза Фейт потемнели, когда до нее дошел смысл его слов.

— Надеюсь, мне не надо уточнять, зачем ты заходил в мою комнату? — сказала она. — Ты решил, что я лежу и жду тебя?

— Я ничего не воспринимаю как должное, — спокойно ответил он. — Даже когда получаю приглашение.

Фейт сунула руки в карманы халата и вонзила ногти в ладони. Мне надо прямо сейчас повернуться и уйти. Конечно, ему это не понравится, но только так я могу сохранить достоинство и исправить положение.

— Пара поцелуев вовсе не означала приглашение, — презрительно бросила Фейт. — По крайней мере, в моем понимании. Я вовсе не собираюсь спать с тобой.

— У меня не было ни малейшего намерения спать с тобой, — чуть помолчав, мягко заверил Эрик, хотя эта мягкость звучала сейчас хуже обидных слов. Он окинул Фейт с ног до головы взглядом, от которого ее бросило в дрожь. — Мы оба с самого начала знали, что все так произойдет.

— Это «начало», если ты не забыл, было каких-то двадцать четыре часа назад! — отрезала Фейт. — Ничего я не знала! Ты обращался со мной, как с парией!

— Просто я поддался инстинкту. — Эрик по-прежнему неподвижно стоял в дверях, но Фейт казалось, что он совсем рядом. — Я увидел красивую рыжеволосую американку и возжелал ее. И желаю сейчас. При чем здесь срок знакомства?

Сердце Фейт бешено забилось, готовое выскочить из груди, она почувствовала, как увлажнилось ее лоно. Да, она хотела Эрика, безумно хотела. Вот сейчас они поднимутся в спальню, она окажется в плену этих крепких и ласковых рук, и весь остаток ночи они будут отчаянно и безоглядно предаваться любви…

— Извини, что я ввела тебя в заблуждение, — чуть хрипло ответила Фейт, позабыв, что собиралась только что уйти, не говоря ни слова. — Я…

— Значит, ты утверждаешь, что ничего не хочешь? — Темные глаза Эрика заблестели, Фейт даже издали заметила это. — Не верю.

Фейт пыталась отступить, когда Эрик быстро приблизился к ней. Но он преградил ей путь, крепко обняв одной рукой за талию, другой обхватив за шею и пытаясь поймать ртом ее губы. Фейт пробовала отбиваться, но Эрик поцеловал ее мягко и ласково, и сопротивление Фейт растаяло, как лед под жарким солнцем.

На Эрике под халатом ничего не было. Фейт инстинктивно стала ласкать мягкие шелковистые волоски на его груди, шепча нежные слова. Ее обуяло незнакомое до сих пор желание, каждая клеточка ее тела горела от возбуждения. Фейт всем телом прижималась к Эрику, чувствуя его ответную страсть. Вот сейчас они окажутся на полу…

У Фейт не было сил сопротивляться. Эрик схватил ее на руки и понес наверх, прижимая ее лицо к своей груди. Фейт покрывала поцелуями его горячую кожу, все больше и больше возбуждаясь. Сейчас весь мир сосредоточился для нее в этом мужчине, которого она страстно желала.

Дверь в ее спальню оказалась открытой, лампа у кровати мягко освещала комнату. Эрик медленно усадил Фейт на кровать, его руки скользили по ее телу, очерчивая каждый изгиб. Глаза его казались Фейт темными бездонными колодцами, в которых она тонула. Фейт провела пальцем по его губам, дрогнувшим от ее прикосновения.

Фейт не шевельнулась, когда Эрик развязал пояс ее халата и скинул его на пол. Потом он спустил с ее плеч тонкие бретельки ночной рубашки и восхищенно выдохнул, увидев обнажившуюся грудь. Эрик спускал рубашку все ниже, пока не снял совсем.

Он чуть отодвинулся, любуясь наготой Фейт. То, как Эрик разглядывал ее, еще больше возбуждало Фейт. Она развязала пояс его халата и стала кончиками пальцев ласкать каждый мускул на теле. Эрик хрипло застонал и, скинув с себя халат, опустился на постель рядом с Фейт и начал нежно ласкать ее. Она чувствовала, что ее рассудок затуманивается, уступая место всепоглощающему желанию.

— Любовь моя! — выдохнул Эрик по-французски, лаская самые интимные места.

Гаснущим сознанием Фейт слабо осознавала, что это всего лишь слова, но они распаляли ее все больше и больше. Ей казалось, Бог создал их друг для друга. Она жаждала продлить эти мгновения, чтобы Эрик навечно остался с ней.

Сознание покидало ее, она полностью растворялась в его размеренных движениях. Окружающий мир потонул в захлестнувшем Фейт наслаждении.

Потом они медленно приходили в себя. Фейт лежала совершенно обессиленная. Именно так все и должно быть, промелькнула у нее мысль. Этого так не хватало в моей жизни.

Эрик пошевелился, поднял голову и взглянул Фейт в лицо, все еще хранящее следы пережитого восторга.

— Ты превзошла все мои ожидания, — восторженно прошептал он. — Ты самая страстная из женщин, которых я знал! — Он наклонился и нежно поцеловал Фейт в глаза, потом в кончик носа. — Я хочу тебя снова, дорогая.

Тело Фейт тоже жаждало продолжения, но в сознание начало вкрадываться чувство вины. Решение порвать с Грегом никак не оправдывало ее поступка — она оказалась в постели с человеком, которого знала не больше двух дней.

— Этого не должно было случиться, — в отчаянии прошептала Фейт, стыдясь самой себя. — Я не хотела!

— Нет, хотела, — с улыбкой возразил Эрик. — Как большинство женщин, ты считаешь нужным все отрицать.

— Я совсем не имела в виду, что поступила вопреки своим желаниям, — вывернулась Фейт. — Просто этого нельзя было допускать.

— Почему? — удивился он. — Мы взрослые люди, зачем нам подавлять наши желания?

Глубоко вздохнув, Фейт сухо пояснила:

— Теперь ты думаешь, будто для меня подобное в порядке вещей.

— Если бы это было так, меня бы с тобой здесь не было, — заявил Эрик.

Фейт внимательно вглядывалась в его смуглое лицо, еще точно не зная, что хочет услышать.

— Но ты же понял, что я не девственница.

Его рот скривился в усмешке.

— Вот теперь я ничего не понимаю.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — Фейт становилось все труднее подобрать нужные слова. — Ты у меня не первый мужчина.

— Уж об этом я догадался, — сухо подтвердил Эрик.

— И это… тебя не смущает?

Он улыбнулся.

— Мы живем в просвещенном веке, дорогая. Девственница не подарила бы мне большего наслаждения, чем ты. — Помолчав, Эрик мягко добавил: — Я снова хочу тебя, дорогая.

5

Фейт проснулась с первыми лучами солнца и не увидела рядом Эрика. Ее это нисколько не удивило — она догадывалась, что Эрик постарается уйти от нее незамеченным.

Чувство вины нахлынуло с новой силой, когда Фейт начала вспоминать самые жаркие эпизоды прошедшей ночи. Она ничуть не сомневалась, что, несмотря на все заявления о «просвещенном веке» и «свободе выбора», Эрик тут же изменит свое к ней отношение, узнав, что у нее есть жених в Нью-Йорке.

Фейт очень надеялась, что за оставшиеся несколько дней, которые она тут пробудет, Эрик останется в неведении, а потом она будет уже далеко отсюда. Но больше ни в коем случае не следует допускать близости с ним, если она хочет сохранить душевный покой. Хотя устоять ей теперь будет еще труднее.

А впрочем, почему бы мне не жить одним днем и не наслаждаться жизнью?! — прервала Фейт свои грустные мысли. Завтра будет день — будет пища. Что бы ни случилось, я выстою.

Спустившись к завтраку, она никого не обнаружила на террасе, кроме Жерома. Интересно, где Эрик? Он не любитель нежиться в постели, даже несмотря на бурно проведенную ночь.

— Сегодня мы с тобой поедем в Сен-Тропез! — объявил Жером.

— Я немного не в форме после вчерашнего приема, — тут же возразила Фейт. Она с ужасом поняла, что краснеет, и молила Бога, чтобы Жером ничего не заподозрил.

Жерома разочаровал ее отказ, но он не терял надежды.

— Тогда, может быть, завтра?

Не могла же Фейт признаться, что предпочла бы вообще никуда с ним не ездить!

— Да, хорошая мысль, — промямлила она. — Договорились, едем завтра.

— С нетерпением буду ждать! Это будет незабываемый день!

Да, самонадеянный малый, в этом они с братом похожи, с улыбкой отметила Фейт. Вчера мне представилась возможность в полной мере убедиться в этом. А сама я продемонстрировала слабохарактерность, став очередным трофеем в коллекции Эрика.

— Тебе нездоровится? — забеспокоился Жером.

— Я слегка перепила вчера. — Фейт состроила гримаску. — Скоро пройдет.

— Со мной такое случалось, — посочувствовал Жером. — Надо было усиленнее налегать на закуски.

Фейт выпила кофе и уже собралась выйти из-за стола, но тут появился Гюстав. Он был один, без Эвелины, но выглядел бодро, как обычно.

— Ты оказалась крепче, чем твоя мачеха, — иронично заметил он. — Эвелина очень ловко выпроводила меня из комнаты, когда я предложил подождать ее. Так что я распорядился подать ей завтрак в постель.

— О, уж это утро после бури, как говаривал мой отец! — выпалила Фейт и тут же смутилась, готовая откусить себе язык. — Извините. Вам, должно быть, неприятно слышать о нем.

— Почему я должен иметь что-то против твоего отца? — искренне изумился Гюстав. — Эвелина говорила мне, что он был хорошим человеком и она глубоко уважала его.

— Значит, вы не возражаете, что она… любила до вас другого? — помолчав, осторожно спросила Фейт.

Словно не заметив ее непроизвольную паузу перед словом «любила», Гюстав с улыбкой ответил:

— Каждая новая любовь всегда отличается от предыдущей, дорогая. — И повернулся к Жерому: — Ты чем-то расстроен?

— Я хотел свозить сегодня Фейт в Сен-Тропез, — уныло ответил тот, — но она, кажется, не в форме.

— Ничего страшного, — торопливо возразила Фейт, когда Гюстав озабоченно взглянул на нее. — К свадьбе все пройдет, еще есть время.

— Ты собираешься уезжать сразу после свадьбы? — поинтересовался он.

— Да, на следующий день. Ведь вы с Эвелиной тоже сразу уедете?

— Совершенно верно. Я обещал Эвелине свадебное путешествие. Но здесь останутся мои сыновья, им обоим будет грустно так быстро расстаться с тобой.

— Уж это точно, — подтвердил Жером. — Ты так долго добиралась сюда и так быстро уезжаешь.

Я продела еще более долгий путь, только вы этого не знаете, подумала Фейт и сказала:

— Мне необходимо быть на работе.

— Если бы ты осталась у нас насовсем, став членом семьи, тебе незачем было бы работать, — сказал Гюстав, будто не было вчерашнего разговора.

Фейт представила реакцию Эрика, прими она это предложение. Даже если бы она и захотела, ситуация никак не позволяла.

— Ты все же подумай хорошенько над моим предложением, — настойчиво повторил Гюстав, пока Фейт медлила с ответом.

Пожалуй, легче в этой ситуации согласиться, чем отказать, подумала Фейт и пообещала:

— Хорошо, я подумаю. Большое вам спасибо за предложение.

По глазам Гюстава Фейт догадалась, что он не поверил ей, но все же перевел разговор на другую тему.

— Обычно Эрик не залеживается в постели.

— Кажется, он договорился с Ниной покататься сегодня верхом, — вспомнил Жером.

— Пора уж ему определиться в отношениях с Ниной, — заметил отец. — Конечно, наши семьи не так близки, как раньше, но надо же соблюдать элементарные приличия. Я удивлен, что мсье Ментенон не проявляет особого интереса к судьбе дочери.

— Дело не в интересе, просто он понимает, что не может повлиять на ее выбор. — Жером усмехнулся. — По-моему, Нина выскочила бы за Эрика хоть завтра, но он не спешит делать ей предложение. То же самое и Констанс. Хорошо, что я имею другой интерес, иначе ревновал бы к брату, — добавил он, с улыбкой покосившись на Фейт.

Она что-то ответила, но ее мысли теперь были заняты Эриком и Ниной, которые наслаждались сейчас обществом друг друга. В Фейт пробудилась ревность. Хотя известие о возможной женитьбе Эрика мало что меняло, ведь она с самого начала не питала никаких иллюзий.

Чуть позже Фейт отдыхала в шезлонге на террасе — она с трудом убедила Жерома, что ей необходимо побыть одной, — когда наконец появился Эрик. Он неслышно подошел к ней и, присев на ее шезлонг, наклонился, чтобы поцеловать в губы. Но Фейт увернулась, памятуя о данном себе слове держаться подальше от Эрика.

На этот раз он не стал настаивать, только Спросил, нахмурившись:

— В чем дело?

Фейт, сдерживаясь из последних сил, спокойно сказала:

— Одна ночь не делает погоды.

— Если ты хочешь показать этим, что я тебе не интересен, то зря стараешься — я тебе не верю, — мрачно заявил Эрик.

— Дело не в этом, просто я не хочу. Прошлая ночь была великолепна, но она ничего не меняет между нами.

— Ты хочешь, чтобы я умолял тебя?

— Я хочу, чтобы ты отстал от меня. Конечно, ты не привык получать отказ, но когда-нибудь надо пережить и это. — Фейт грустно улыбнулась.

Во взгляде Эрика появилась угроза.

— Ты еще убедишься, — обманчиво мягким голосом сказал Эрик, — что у нас здесь другой разговор с женщинами, которые затевают такие игры.

— Я же сказала, что не собираюсь играть с тобой ни в какие игры! — твердо заявила Фейт, начиная выходить из себя. — Я совершила вчера ошибку и не хочу ее повторять, вот и все. Если тебя не устраивает мой ответ, то… поступай как знаешь!

Через несколько мгновений его гнев вдруг сменился весельем.

— Что ты имеешь в виду?

Сбитая с толку Фейт обескураженно молчала. Она меньше всего ожидала такой перемены.

— Я не шучу, — наконец выдавила она.

— Вижу. Значит, вывод напрашивается сам собой: я задел твою гордость, ты решила, что стала мне теперь безразлична. — Эрик погладил ее по щеке. — Ты себя недооцениваешь, — продолжал он. — Ни один мужчина не стал бы так с тобой обращаться. Ты красивая страстная женщина, ты просто мировая женщина!

Как же, мировая… — мысленно передразнила Фейт. В понятии Эрика, женщина, допускающая близость с мужчиной вне брака, не может быть другой. Иначе он не преминул бы воспользоваться расположением Нины.

— Ты все еще хочешь… оттолкнуть меня? — спросил Эрик.

У Фейт язык не повернулся ответить «да». Вместо этого она сказала:

— Знаешь, это все моя мнительность. Забудь, если можешь.

— Это будет нелегко, — ответил Эрик с напускной серьезностью. — У тебя острый язычок. Предупреждаю, в другой раз я отвечу тебе тем же!

— Постараюсь следить за собой, — пообещала она.

Давая волю своим чувствам, Фейт обхватила ладонями его лицо и подставила губы для поцелуя. Эрик не заставил себя ждать, его руки нащупали грудь Фейт и начали ласкать ее.

Фейт вдруг отстранила Эрика, вспомнив, где они находятся.

— Кто-нибудь может застать нас!

— Ты права, — нехотя согласился он. — Отложим это. Сегодня ночью у нас будет достаточно времени, чтобы любить друг друга.

Значит, надо идти до конца, с каким-то отчаянием подумала Фейт. В моем распоряжении целых четыре дня и пять ночей. Вполне возможно, я потеряю свою свободу, но игра стоит свеч!

— Мне сейчас надо переодеться, — сказал Эрик, вставая. — Потом мы с тобой прокатимся на машине.

Фейт только сейчас заметила, что на нем все еще костюм для верховой езды. Значит, он пришел к ней прямо от Нины. Ну и что? Какими бы ни были его планы на будущее, ничего еще не решено, как сказал Жером.

Жером! Фейт резко поднялась с шезлонга.

— Я не могу поехать с тобой. Я сказала твоему брату, что неважно себя чувствую.

Эрик пожал плечами.

— Ну и что? Ты выздоровела.

— Ты не понял. Он тоже собирался свозить меня в Сен-Тропез.

— Если тебе не хотелось с ним ехать, надо было так прямо и сказать, — рассудил Эрик. — Зачем врать?

— Я не хотела обижать его, — призналась Фейт.

Эрик изучающе посмотрел на нее, его лицо оставалось бесстрастным.

— Зачем обнадеживать парня?

— Я просто хотела… — Фейт осеклась и внимательно посмотрела в глаза Эрику, потом медленно произнесла: — Скажи честно, ему действительно надо было ехать по делу или ты намеренно отослал его, чтобы уберечь от меня?

— Скорее последнее, — без тени смущения признался Эрик. — Ты проявляла к нему слишком большой интерес.

— Уж Жером в отличие от тебя не зашел бы так далеко в отношениях с женщиной, которую едва знает!

— Ты не права. Он запал на тебя с первого взгляда. Его надо было на время оградить от тебя, пока он окончательно не потерял голову.

Зеленые глаза Фейт опасно заблестели.

— Ты полагаешь, что я решила любой ценой найти себе мужа?

— Да, какое-то время я так считал. Я же не знал тебя тогда.

— Ты и теперь меня не знаешь. — Заметив, что Эрик удивлен, Фейт нетерпеливо тряхнула головой и уточнила: — Меня настоящую. Тебя интересует лишь мое тело.

— Будь это так, — возразил он, — меня вполне устроила бы любая женщина с хорошим телом. Мне нужна только ты, хотя, не стану отрицать, твое тело весьма соблазнительно. Мне очень хочется узнать твой внутренний мир.

— У тебя мало времени на это, — заметила Фейт. — Я планирую уехать сразу после свадьбы.

Ей показалось, что молчание Эрика длится вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Как всегда, по его лицу трудно было понять, о чем он думает.

— Ты сама говоришь, что время нас поджимает, — сказал наконец Эрик. — Значит, мы должны использовать каждую возможность для общения, не так ли?

Ну и чего я добилась? — подумала Фейт, когда Эрик скрылся в дверях. В отличие от своего отца он вовсе не собирается просить меня остаться. Я не нужна ему. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Фейт подошла к фонтану, присела на край каменного бортика и опустила руку в воду. Так приятно наслаждаться южным солнцем! Если приму предложение Гюстава, я могу провести в блаженстве всю оставшуюся жизнь. Хотя чем мне здесь заняться? Я не представляю себя без работы. И встает вопрос о деньгах — у меня есть сбережения, но их явно недостаточно, а стать чьей-либо содержанкой я не могу. Словом, все это пустые мечты. Гюстав не учел все нюансы.

Фейт вздрогнула, услышав за спиной голос Эвелины:

— Ты, как всегда, темная лошадка, дорогая. Столько говоришь о верности Грегу, а сама флиртуешь с обоими братьями!

— О чем ты? — удивилась Фейт.

— Не притворяйся! — Эвелина рассмеялась. — Я видела только что вас с Эриком. Если вы еще не переспали, то наверняка сделаете это сегодня, я в этом не сомневаюсь. Все же из них двоих тебе лучше отдать предпочтение Жерому, хотя, надо признать, Эрик дает ему фору, когда речь идет о физических достоинствах.

— Прекрати! — негодующе потребовала Фейт, избрав гнев в качестве защиты. — Не знаю, что ты увидела…

— Я далеко не слепая, — промурлыкала Эвелина. — Вы обнимались явно не впервые. Рискованно заниматься этим средь бела дня — хотя мужчины никогда об этом не думают. Но я вовсе не осуждаю тебя, дорогая, — продолжала она уже мягче. — Скорее наоборот. Я только хочу предостеречь, что с Эриком у тебя гораздо меньше шансов, чем с Жеромом.

Фейт поднялась с бортика, еле сдерживаясь, чтобы сразу не уйти. Надо раз и навсегда объясниться с мачехой.

— Как бы ни складывались мои отношения с Эриком, вопрос о нашем браке никогда не стоял. — Фейт старалась говорить как можно спокойнее. — Я возвращаюсь домой сразу после свадьбы.

— К Грегу?

Фейт решила ничего не объяснять, иначе это вызовет дальнейшие расспросы.

— Почему бы нет?

Эвелина оценивающе смотрела на нее некоторое время, потом задумчиво произнесла:

— Значит, это простое кокетство? От тебя я такого не ожидала.

Фейт беззаботно пожала плечами.

— Мы все имеем право немного развлечься, прежде чем сделать окончательный выбор.

— Это относится и к Грегу?

— Почему бы нет? — повторила Фейт. — Насколько я знаю, он тоже не теряет времени даром в мое отсутствие.

— Даже коровы могут летать! — съехидничала Эвелина. — Ну что ж, если тебе доставляет удовольствие эта интрижка, мне нечего возразить. По крайней мере, это на время отвлечет Эрика от других проблем.

— Кстати об Эрике. Он дает тебе шанс проявить себя — пообещал не вмешиваться, если ты не причинишь зла его отцу.

— Боже мой! — Эвелина озорно сверкнула голубыми глазами. — И что бы я без тебя делала?

— Не думаю, что тебе будет легко с Эриком, если ты как-то навредишь Гюставу, — совершенно серьезно предупредила мачеху Фейт.

— У меня и в мыслях этого никогда не было. — Эвелина тоже посерьезнела. — Что касается меня, я не собираюсь разлучаться с Поставом до самой смерти. Конечно, — добавила она с присущей ей практичностью, — очень может быть, что Гюстав первым уйдет в мир иной. Остается надеяться, что я буду неплохо смотреться и в трауре.

Тут уж Фейт не выдержала и рассмеялась.

— Ты неисправимая оптимистка!

— Знаю. На самом деле, я слишком уважаю Гюстава, чтобы иметь какие-то задние мысли.

— Рада слышать это, — весело заключила Фейт. — Пойду приведу себя в порядок. Эрик обещал прокатить меня на машине.

Эвелина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Фейт остановила ее:

— Прошу, больше ни слова!

— Я только хотела пожелать тебе успеха, — невинным тоном объяснила Эвелина. — А что сказать Жерому, если он поинтересуется, где ты?

— Скажи все, как есть. Зачем скрывать? — на ходу отозвалась Фейт, желая закончить этот неприятный разговор.

Она просто сбежала, как назвала бы это Эвелина. И была бы совершенно права! Фейт меньше всего хотела сейчас серьезных разговоров.

Спортивный автомобиль, в котором ожидал ее Эрик, ни в чем не уступал серебристому лимузину, на котором он встречал Фейт в аэропорту. Садясь на низкое сиденье, Фейт подумала, что очень удачно выбрала одежду для поездки: брюки и блузку. То, в чем она была утром, никак не сочеталось с этим чудом автомобилестроения.

— Так куда же мы направимся? — поинтересовалась Фейт, когда они выехали на трассу. — До ланча осталась всего пара часов.

— Если ты голодна, мы можем где-нибудь поесть.

— Нет-нет, просто я хотела знать, вернемся ли мы к тому времени.

— Все зависит от того, куда мы поедем. Может, в Сен-Тропез?

— Для Жерома это было бы ударом, — возразила Фейт. — Я ведь говорила тебе, что он планирует свозить меня туда завтра.

— Ты никуда не поедешь с моим братом, — последовал безапелляционный ответ.

— Ты это серьезно? — Фейт сверкнула глазами.

— Совершенно серьезно. — Эрик покосился на нее. — Ты предпочла бы сейчас быть с ним?

— Пожалуйста, перестань ревновать, — выразительно вздохнув, попросила она.

— Вряд ли это возможно с такой женщиной, как ты. Я задал тебе вопрос.

— Ты же знаешь ответ. Если бы я захотела быть с Жеромом, меня бы здесь не было. — Фейт приподняла волосы, подставляя шею ветру. — Как хорошо! По Нью-Йорку мало кто отважится ездить в открытом автомобиле.

— Кстати, у тебя есть автомобиль? — осведомился Эрик.

— Есть, но очень капризный. В холодную погоду он плохо заводится, и в итоге я еду на работу на автобусе.

— Разве у тебя нет друзей, которые могли бы подвозить тебя?

— Никто из них не живет поблизости.

И это было сущей правдой. Однажды Фейт обратилась с подобной просьбой к Грегу, но тот возразил, что они оба опоздают на работу, если он будет заезжать за ней.

Опять Грег. Фейт снова почувствовала вину перед ним. Он достоин большего, чем она может дать ему. Надо все мягко объяснить Грегу, как только она вернется домой.

Но сейчас Фейт меньше всего хотелось думать об этом. Она взглянула на мужественный профиль мужчины, сидящего рядом с ней. Ему очень шла красная рубашка с распахнутым воротом. Фейт вообразила его прекрасным флибустьером, ведущим пиратский бриг навстречу приключениям.

— Что тебя развеселило? — спросил Эрик.

Оказывается, Фейт улыбалась незаметно для себя.

— Просто я счастлива, — заявила она, подставляя лицо встречному ветру. — Как еще можно чувствовать себя в такой день и в такой машине?

— И с таким мужчиной, как я, — совершенно серьезно подсказал Эрик.

— Ну конечно! — Фейт засмеялась.

— Ты хорошая ученица, дорогая.

— У меня отличный учитель, — в тон ему ответила Фейт, — и интересные предметы.

Они почти доехали до поворота, и Эрик притормозил на обочине, выключив мотор. Он привлек к себе Фейт и страстно поцеловал. Она не сопротивлялась.

— Чертов переключатель передач! Он так мешает, — отдышавшись, недовольно проворчала Фейт, когда Эрик наконец отпустил ее.

— В следующий раз возьмем машину с автоматическим управлением. Никогда не встречал такой страстной женщины, как ты! — восхитился он.

— Конечно, каждый человек единственный в своем роде, — шутливо заявила Фейт.

Эрик улыбнулся и поправил ее растрепанные ветром волосы.

— Ты действительно находишь, что я отличаюсь от американских мужчин?

— Как небо от земли, — подтвердила Фейт. Ей хотелось подольше сохранить приподнятое настроение.

— Ты когда-нибудь любила?

Она вздрогнула и, чуть помолчав, ответила чужим голосом:

— Однажды мне так показалось.

— Что заставило тебя усомниться?

— Просто я поняла, что ошиблась.

— А что же он?

— Он быстро нашел другую, — солгала Фейт.

— Значит, не было разбитых сердец?

— Нет. — Фейт постаралась придать своему голосу беззаботность: — А ты?

Эрик с улыбкой пожал плечами.

— Мое сердце до сих пор оставалось свободным.

Таким оно и останется, подумала Фейт, когда Эрик стал заводить мотор. Особенно если ты женишься на Нине, которая, судя по всему, очень даже соответствует твоим запросам.

Решив, что ей в любом случае не избежать объяснений с Жеромом, Фейт согласилась на поездку в Сен-Тропез. В конце концов, пусть Эрик сам разбирается со своим братом. А сейчас она будет просто наслаждаться жизнью.

Когда они въехали в Сен-Тропез, Эрик настоял, чтобы они прежде всего заехали в местное отделение ее агентства. Оно располагалось в пешеходной зоне, так что пришлось оставить машину на одной из прилегающих улиц. Фейт не рискнула бы оставить роскошный автомобиль без присмотра, но Эрика это совершенно не волновало. Конечно, подумала Фейт, ему незачем беспокоиться, ведь в любом случае возместят страховку или отремонтируют автомобиль.

Эрик вместе с ней вошел в агентство и устроился в кресле, перелистывая выставленные проспекты, а Фейт прошла к стойке персонала и спросила свою коллегу Клер. Та оказалась на добрых двадцать лет старше Фейт. Клер искренне обрадовалась встрече.

— Вот уж не предполагала, что когда-нибудь встречусь с вами! — воскликнула она. — Вы здесь в отпуске?

Надо бы просто ответить «да» и этим закрыть тему, но Фейт вдруг прорвало:

— Я приехала на свадьбу в семью Кьюте. Вам знакома эта фамилия?

— Ну как же! Их здесь каждый знает! — восхищенно выдохнула Клер. — О предстоящей свадьбе пишет вся пресса. А вы родственница или невеста?

Теперь Фейт пожалела о своей болтливости.

— А это кто с вами? — Клер легким кивком указала на Эрика. — Кто-то из членов семьи?

— Старший сын. — Теперь пойдут сплетни, подумала Фейт, не надо было мне откровенничать. Но тут, к ее радости, вошли посетители, и разговор прекратился сам собой. — Я не стану отвлекать вас от работы. Приятно было познакомиться, Клер.

— И мне, — отозвалась женщина, сожалея, что приходится так быстро прощаться. — Может быть, вы еще зайдете к нам?

— Если представится возможность, — заверила Фейт, очень сомневаясь в этом.

Эрик встал, завидев, что она направляется к выходу, и предупредительно распахнул перед ней дверь.

— Стоило ли вообще заходить сюда ради такой короткой беседы? — проворчал он.

— Действительно, оказалось, что нам не о чем говорить, — признала Фейт. — Извини, что я притащила тебя сюда.

— Меня никогда никуда не тащат!

— Особенно женщины, — поддела его Фейт. — Ладно, обещаю следить за своей речью.

— Да уж, это избавит нас от лишних неприятностей, — согласился Эрик. — Может, ты все же проголодалась?

Только едой этот голод не утолить, подумала Фейт. Интересно, как Эрик отреагировал бы, узнав, что у меня на уме?

— Немного, — сказала она, отметая шальные мысли. — Мы успеем вернуться к ланчу?

Эрик пожал плечами.

— Трудно сказать. У нас нет жесткого правила, чтобы все домочадцы одновременно садились за стол. Мы вполне можем перекусить в городе.

Фейт не возражала. Теперь ей было все равно, лишь бы подольше побыть с ним рядом.

У машины собралась небольшая группа бедно одетых мальчишек. По их словам, они все это время следили за сохранностью машины. Эрик вручил им приличные, как показалось Фейт, чаевые и одарил улыбкой.

— Это что-то вроде страховки, — объяснил Эрик, когда мальчишки поспешно скрылись с добычей. — В городе полно таких шаек. Стоит хоть раз не заплатить им, и номер автомобиля будет передан по цепочке, чтобы в следующий раз ему оказали внимание совсем другого рода.

— Похоже на шантаж, — заметила Фейт, сев в машину.

— Это способ выживания, — рассудительно поправил ее Эрик. — Ты предпочитаешь национальную или интернациональную кухню?

— Национальную, — безразлично проронила Фейт.

Ресторанчик, который выбрал Эрик, возможно, и не привлек бы антуражем туристов, но еда и вино здесь были отменные. Впрочем, Эрик почти не пил. Вспомнив о своих не слишком приятных ощущениях после вчерашней выпивки за ланчем, Фейт тоже решила контролировать себя.

Эрик поинтересовался ее жизнью в Америке, но что-то помешало Фейт рассказать ему о Греге, разом скинув с плеч невыносимый груз. Ей очень не хотелось омрачать прекрасный день и видеть неизбежное отвращение в глазах Эрика.

Фейт снова подумала, как нелегко ей будет объявить Грегу, что между ними все кончено. Он обязательно захочет узнать мотивы, повлиявшие на ее решение. Однако Фейт не собиралась признаваться в романе с Эриком, тем более что искренне считала — не он повлиял на ее решение.

— Фейт, где ты витаешь? — услышала она голос Эрика и заставила себя улыбнуться.

— Я думала о том, каким холодным мне покажется наш климат после этой поездки. Ты не представляешь, как вам тут повезло — наслаждаться солнцем круглый год!

— Ну так останься и тоже наслаждайся, — после короткой паузы предложил Эрик, и снова невозможно было понять по его глазам и выражению лица, что он на самом деле думает.

6

Сердце Фейт подпрыгнуло, когда она услышала эти слова Эрика.

— Ты это серьезно?

Он изумленно вскинул брови.

— Зачем мне шутить?

— Меня ждет работа, — немного помолчав, сказала Фейт.

— Ну конечно. Я и забыл. — В его голосе не звучало и ноты сожаления. — Тогда давай в полной мере воспользуемся тем, что нам отпущено.

— Кажется, мы и так не теряем времени даром. — Фейт криво усмехнулась.

Эрик потянулся через стол к ее руке и поднес ее к губам.

— Нас обоих переполняет одно и то же желание. Я хочу тебя прямо здесь и сейчас. — Фейт попыталась вырвать руку, но он с улыбкой напомнил: — Прошлой ночью ты не особенно противилась.

— Тогда было… все иначе, — возразила она, пытаясь усмирить биение сердца. — На нас смотрят!

— Конечно, — подтвердил Эрик, нежно поглаживая ее ладонь. — Мы очень красивая пара!

— Ты не умрешь от скромности. Не опасаешься, что тебя узнают?

Эрик снова удивленно поднял брови.

— Почему я должен этого бояться?

— Пойдут сплетни.

Он беззаботно рассмеялся.

— Им не о чем сплетничать. И потом, вряд ли меня узнают.

— Те, кто мог бы тебя узнать, сюда не заходят?

Эрик резко отпустил ее руку.

— Ты думаешь, я выбирал ресторан, руководствуясь именно этим мотивом?

Фейт выдержала его колючий взгляд и с вызовом вздернула подбородок.

— Сомневаюсь, что ты часто посещаешь это заведение.

— Ты права. — Эрик с усмешкой и любопытством следил за сменой выражений на ее лице. — А привел тебя сюда потому, что еда здесь отличная, обслуживание и окружение тоже. Что еще нужно?

— Извини, — тихо сказала Фейт, сожалея, что затронула эту тему. — Я подумала…

— Ты не то подумала.

Фейт закусила губу, почувствовав, что Эрик теряет терпение. Он жестом подозвал официанта и расплатился.

Когда они вернулись в машину, Фейт попыталась сгладить неловкость.

— Неужели мы опять поцапаемся из-за какой-то мелочи? — спросила она, надеясь, что выбрала правильный тон.

— Поцапаемся?

— Ну поссоримся.

— А! Я прощаю тебя.

Бросив быстрый взгляд на Эрика, Фейт заметила, что его губы тронула улыбка.

— Как великодушно с твоей стороны.

Он согласно наклонил голову.

— Ты права, нам лучше не допускать недопонимания.

И близости, цинично добавила про себя Фейт. Интересно, что будет, если сегодня ночью закрыть дверь перед его носом? Но, увы, такого не произойдет, у меня просто не хватит силы воли, чтобы противостоять желанию, которое раздирает меня. Все зашло слишком далеко, и я рискую потерять свое «я».

Когда они вернулись на виллу «Лаура», Жерома нигде не было.

— Он куда-то исчез, как только я передала ему, что ты уехала с Эриком, — сообщила Эвелина, отдыхавшая на террасе. — Ничего удивительного.

— Что еще ты ему сказала? — с подозрением спросила Фейт.

— Мне не нужно было ничего объяснять ему. Для Жерома, вероятно, не внове, что братец всегда опережает его. Он искренне поверил, что ты симпатизируешь ему. Бедняге невдомек, что это лишь тактическая уловка!

— Вечно ты все преувеличиваешь! — огрызнулась Фейт. — Тут не было никакой тактики!

— Будь по-твоему, дорогая. — Мачеха с улыбкой пожала плечами. — Где ты была? Мы ожидали тебя на ланч.

— Мы перекусили в Сен-Тропезе.

— Час от часу не легче! Ведь Жером собирался тебя туда свозить. — Эвелина шутливо замахала руками. — Ну хорошо-хорошо, больше не буду! Тебе еще предстоит объясняться с Грегом, он звонил полчаса назад. К счастью, я была поблизости и сама сняла трубку. У меня сложилось впечатление, что он что-то заподозрил. Сказал, что ты звонила ему ночью.

— Это здесь была ночь, для него звонок прозвучал утром, перед работой. А ты не…

— Ты недооцениваешь мою дипломатичность! Я сказала, что ты в саду, и обещала передать, что он звонил. Так что перезвони, он ждет.

— Только не сейчас. Сначала мне надо принять душ.

— В Нью-Йорке уже половина девятого вечера, — напомнила Эвелина. — Тебе все равно когда-то надо объясниться с Грегом, почему бы не сделать это как можно быстрее? Если ты хочешь и дальше быть с ним, успокой его. Скажи, что очень любишь его и все такое…

Фейт отвернулась, стараясь скрыть выражение своего лица от проницательных синих глаз Эвелины, и пробормотала:

— Еще полно времени.

Эрик отправился на конюшню. Фейт надеялась, что там он встретится с Жеромом и братья уладят все недоразумения. А с нее на сегодня достаточно. Грег должен узнать правду… Но не по телефону, трусливо дала себе отсрочку Фейт.

— Кстати, — окликнула ее Эвелина, — я забыла сказать, что сегодня мы приглашены к Ментенонам. Это дружеский визит, так что твое зеленое платье вполне подойдет. Или выбери, если хочешь, что-нибудь в моем шкафу.

Фейт остановилась в дверях и спросила бесцветным голосом:

— Мое присутствие обязательно?

— Будет очень невежливо, если ты не пойдешь. — Тон Эвелины стал недовольным. — Почему ты не хочешь идти?

Фейт, разумеется, не стала признаваться мачехе, что из-за Нины, и привела благовидное объяснение, выручающее женщин в любой ситуации:

— Я немного устала. Ладно, не беспокойся, к вечеру приду в норму.

Оказавшись в своей комнате, Фейт с облегчением привалилась к двери. Сейчас спальня была ее убежищем, пусть и временным. Как правильно заметила Эвелина, все равно ей когда-нибудь надо позвонить Грегу. Он не настолько глуп, чтобы ничего не заподозрить. Может быть, лучше сразу выложить ему все, как есть? Но сейчас Фейт хотела лишь одного: укрыться от всех и вся.

Когда она вышла из душа, стрелки часов показывали четыре. Значит, в Нью-Йорке десять, сообразила Фейт. Если не позвонить ему сейчас, Грег может сделать это сам, и, чего доброго, трубку снимет Эрик.

Фейт спустилась в холл и рискнула позвонить оттуда, поскольку поблизости не было ни души.

— Наконец-то! — Голос Грега звучал резко. — Я уже не надеялся услышать тебя.

— Извини. Мы поздно вернулись.

— Ах да, ты уезжала с этим Эриком. — Он сделал паузу, которая не предвещала ничего хорошего. — Вы были вдвоем, не так ли?

— Да. — Фейт с трудом сохраняла спокойствие. — Он возил меня в Сен-Тропез, в агентство.

— И на это ушел целый день?

— Мы вместе обедали. — Фейт помолчала. — Грег, нам надо с тобой… поговорить.

В ответ воцарилось молчание. Наконец Грег спросил:

— Поговорить о чем?

Фейт нервно сглотнула.

— О нас с собой.

— Что ты хочешь сказать мне? — Теперь в его голосе слышалось явное беспокойство.

— Я думаю, мы оба ошибались, — пролепетала Фейт, кляня себя за нерешительность.

— В чем же?

Он явно не пытается облегчить мне задачу, горько отмстила про себя Фейт. Хотя почему он должен делать это?

— Во всем. У нас ведь нет ничего общего. Например, ты не хочешь иметь детей.

— Я думал, ты согласна с этим.

— Нет. Просто мне не хотелось говорить на эту тему.

— Тогда, думаю, нам надо это подробно обсудить. — Грег помолчал, потом совсем другим тоном спросил: — Дело не только в этом, ведь так? Это Эвелина тебя надоумила. Я ей всегда не нравился!

Надо же, они с Эвелиной говорят друг о друге одними и теми же словами, иронично отметила про себя Фейт.

— Дело не в Эвелине. Просто я поняла, что все эти месяцы жила во лжи. Я сама виновата, Грег, ты тут ни при чем. Просто… я вообще не готова выйти сейчас замуж.

— Ты хочешь сказать, появились они с их богатством! — желчно поправил ее Грег. — Мне следовало обо всем догадаться, когда ты настояла на этой поездке! Как говорится, яблоко от яблони…

— Она мне мачеха, — напомнила Фейт, изо всех сил стараясь не сорваться. — Мне так же далеко до нее, как простому смертному до Олимпа. Так что не будем об Эвелине.

— Я тебе не верю!

— Ничего не поделаешь. — Фейт чувствовала себя последней негодяйкой. — Я знаю, мне надо было сказать тебе все глаза в глаза, но тогда я вынуждена была бы все это время притворяться, разговаривая с тобой по телефону. Извини, Грег, мне действительно очень жаль. Встретимся, когда я вернусь.

Фейт торопливо положила трубку. С лестницы на нее укоризненно смотрел Жером. Ну вот, из огня да в полымя, пронеслось в голове у Фейт.

— Зачем ты обнадеживала меня, ведь я тебе нисколько не нравлюсь? — спросил он.

— Я тебя не обнадеживала. Во всяком случае, не имела это в виду. Ты мне нравишься, Жером, очень нравишься, но…

— Но тебя интересует мой брат. — Это была констатация, не вопрос, в тоне молодого человека не звучало обвинение.

Фейт слегка растерялась, не зная, как на это реагировать. Ясно, что Эрик говорил с братом, но не мог же он сказать Жерому, насколько близкими стали их с Фейт отношения!

— Я слышала, мы сегодня идем в гости, — сказала она, уходя от дальнейшего обсуждения скользкой темы. — Обычная вечеринка, если верить Эвелине.

— Да, обычное приглашение, — подтвердил Жером.

— Уже легче! Полагаю, мужчины могут явиться в обычных костюмах, а как насчет женщин?

Жером оглядел ее с ног до головы, в его глазах мелькнул озорной огонек.

— Чем меньше одежды — тем лучше, как считают местные законодатели мод.

— Мне бы не хотелось всех шокировать.

— Тебе это не грозит. Даже в лохмотьях ты затмишь всех!

Фейт засмеялась.

— Ты прекрасный льстец, но неважный советчик! Придется решать самой.

— Вполне подошел бы наряд, в котором ты появилась в первый вечер, — уже серьезно сказал Жером. — Зеленый цвет очень тебе идет, хотя, конечно, твое платье не сравнится со вчерашним серебряным. Но сегодня не тот случай. — Он неожиданно поцеловал Фейт в губы и с невинным видом объяснил: — Если мы теперь как брат и сестра, нам позволительна некоторая фамильярность.

— А кто ска… — Фейт оборвала себя на полуслове, увидев Эрика в дверях салона.

Судя по его лицу, его позабавила эта сцепа. Жером хранил невозмутимость. Должно быть, он давно заметил Эрика, решила Фейт, и поцеловал меня в отместку брату.

— Эвелина просила передать, что все желающие могут выпить чаю, — объявил Эрик.

— Прекрасно. — Фейт постаралась не думать о том, что ее телефонный разговор с Грегом могли подслушать. — Ты любитель чая?

— Скорее отец. — Эрик не отрывал глаз от Фейт, на которой была лишь легкая туника. — Ты знаешь, что сегодня вечером мы приглашены в гости?

— Да. Я как раз спрашивала у Жерома, что мне надеть.

— И я дал ей братский совет, — пискнул из-за ее спины Жером. — Пойду попробую чай Эвелины.

— Да, иди, — сухо разрешил Эрик, провожая брата тяжелым взглядом.

Фейт с улыбкой пошла в комнату. Я провела с Эриком целый день, думала она, впереди у нас еще ночь любви, чего же больше мне желать? Пока все складывается хорошо, не стоит думать о неприятном.

7

Хотя зеленое платье из жоржета было достаточно дорогим и элегантным, все же оно не шло ни в какое сравнение с шикарными туалетами женщин семейства Ментенон и уж тем более с туалетом Эвелины. Но Фейт старалась не обращать на это внимания. Что ж, одни могут позволить себе одежду «от кутюр», другие нет, так уж устроен этот мир, мудро рассудила она.

Фейт огорчило, что Нина пиявкой присосалась к Эрику, едва они вошли в дом, и неприятно поразило, что он совсем не противился обществу Нины. Впрочем, как заметила Фейт, ситуация волнует не только ее: Констанс даже не скрывала недовольства поведением сестры. Получалось, что сразу три женщины жаждали внимания одного мужчины!

Ужин подали ровно в девять, затем все перешли пить кофе в салон, не менее роскошный, чем на вилле «Лаура». Фейт взглянула на часы и прикинула, что до конца вечеринки осталось не меньше двух часов. Боже, как я выдержу этот кошмар?! — с отчаянием подумала она.

Жером, как и в прошлый вечер, не отходил от Фейт, но старался держаться с ней более официально — видимо, Эрик успел поговорить с братом.

— Почему ты не ухаживаешь за Констанс? — беспечно спросила Фейт, чтобы только не молчать.

Жером пожал плечами, его глаза вдруг сделались грустными.

— У Констанс хватает поклонников, но она ни на кого не реагирует, кроме Эрика.

— Кажется, у нее нет шансов на успех, пока рядом с ним Нина, — безжалостно заметила Фейт.

— Если Эрик женится на Нине, это вынудит Констанс оглядеться по сторонам, — согласился Жером.

— Значит, по-твоему, этот брак возможен?

— Все может быть. Но ответ может дать только сам Эрик. Он не посвящает меня в свои планы. — Жером покосился на Фейт. — Тебя это волнует?

Фейт попыталась изобразить беспечность.

— Почему это должно меня волновать? Ведь я уеду через несколько дней.

— Стало быть, роман с моим братом для тебя ничего не значит?

Фейт вдруг похолодела.

— Это он сказал тебе?

— Ты сама себя выдала. — Жером покачал головой. — У меня появились определенные подозрения, когда брат сегодня порекомендовал мне держаться от тебя подальше.

— Он не должен был этого делать…

— Если вы стали любовниками, он имеет на это полное право.

Фейт изучающе посмотрела в его темные глаза, но не нашла в них осуждения.

— Ты теперь презираешь меня?

— Я считаю, что женщина имеет такое же право удовлетворять свои желания, как и мужчина, — с улыбкой заверил ее Жером.

— Но все же ты предпочел бы взять в жены девственницу, да?

— Все зависит от конкретных обстоятельств. Если я женюсь по любви, то не обращу на это особого внимания.

— А если нет?

На какую-то долю секунды глаза Жерома потемнели, и он ответил ровным голосом:

— Если так не случится, то, когда мне будет столько же лет, сколько сейчас Эрику, я возьму в жены подходящую девственницу и мы с ней вместе будем растить наших сыновей.

— А если родятся дочери?

— Это в самом крайнем случае.

— Чем тебе не нравятся девочки?

— Они вырастают в женщин.

Фейт догадалась, что он имеет в виду, и решила сменить тему.

— Жером, как ты относишься к предстоящей свадьбе отца?

— Я радуюсь за него. Он изменился в лучшую сторону, когда в его жизни появилась Эвелина.

— Значит, ты не видишь ничего предосудительного в том, как они познакомились?

— Всегда случается то, что должно случиться, — пожав плечами, философски изрек Жером. — Судьбе было угодно, чтобы твоя мачеха оказалась на мостовой именно в тот момент, когда там проезжал мой отец. Случись все чуть позже или чуть раньше — и они никогда не встретились бы.

— Хорошо, что Гюстав успел затормозить, едва не сбив ее. На чем он тогда ехал?

— Кажется, на «феррари». Они с Эриком питают слабость к спортивным автомобилям. К счастью, слишком оживленное движение не позволило тогда отцу развить большую скорость.

И Эвелина успела оценить и машину, и ее водителя и выскочить на проезжую часть, мелькнуло у Фейт подозрение, но она заставила себя отмести недостойную мысль. Надо верить в судьбу, как Жером. Тем более что теперь это уже не имеет никакого значения — никто не пострадал, есть только выигравшие.

Одна я являюсь исключением, тут же поправила себя Фейт. И поделом: нужно было сидеть дома и не ездить ни на какую свадьбу. Она бросила взгляд на увлеченно беседующих Нину и Эрика. Возможно, они поженятся, как сказал Жером. Но ситуация странная: редкий мужчина отважится свести вместе будущую жену и любовницу. Как бы то ни было, мне надо постараться все забыть, грустно заключила Фейт, пока меня не захлестнули чувства к нему и я не потеряла способность трезво оценивать происходящее.

Догадка Фейт относительно отношений Жерома и Констанс полностью подтвердилась. Он так смотрел на Констанс, что Фейт поняла: Жером безнадежно влюблен. Он смутился, встретившись глазами с Фейт, и напустил на себя привычное легкомыслие.

— Расскажи мне о своей работе, — попросил Жером.

— Если Констанс тебе небезразлична, почему ты ничего не предпринимаешь? — вместо ответа осторожно поинтересовалась Фейт. — И не пытайся отрицать, глаза у меня на месте. Мне хватило и доли секунды, чтобы все понять. А она знает?

Жером помотал головой.

— Ты одна знаешь. Надеюсь, это останется между нами.

— Конечно. Как давно ты ее любишь?

— Еще со школы, — признался он. — Но для Констанс всегда существовал только один кумир — Эрик.

— Ведь между ними разница в четырнадцать лет.

— Годы сердцу не помеха. Констанс живет надеждой, что Эрик оставит Нину и обратит внимание на нее. Хотя это маловероятно, но, пока он не женился, она не теряет надежду.

— Ты никогда не пытался сказать Констанс о своих чувствах?

— Бесполезно. Она относится ко мне как к брату.

— Ну так заставь ее взглянуть на тебя иначе! — посоветовала Фейт.

— Я пытался. — Жером слабо улыбнулся. — На нее не действует, даже если я оказываю знаки внимания другой.

— Ты имеешь в виду меня?

— Да, — застенчиво признался Жером. — Тебя мне тоже не удалось отбить у брата.

Сущая правда! Фейт нечего было возразить.

— И все равно я бы не сдавалась, — приободрила она бедного парня. — То, как Констанс поглядывает сейчас на нас, говорит о том, что ты ей не совсем безразличен.

— Ты так думаешь? — В голосе Жерома послышалась надежда.

— Совершенно уверена. — Фейт злилась на себя, что опустилась до ревности. Но Жерома надо подбодрить — по крайней мере, он хоть Констанс отвадит от Эрика.

Фейт взяла руку молодого человека и поднесла ладонь к глазам.

— Давай посмотрим, какая судьба тебе уготована.

— Ты умеешь гадать? — Жером был заинтригован.

— Немного. — Правильнее было бы сказать «совсем чуть-чуть», Фейт научили этому на какой-то вечеринке. — У тебя ярко выражена линия сердца и длинная линия жизни. Я вижу, ты будешь иметь четверых… нет, шестерых детей! Так что тебе не придется скучать!

— Ты шутишь. — Жером засмеялся. — Я не верю ни одному слову!

— Как хочешь! — Фейт скорчила гримаску и сделала вид, что обиделась.

Неожиданно она обнаружила, что многие обращают на них внимание, и Эрик в том числе. Ее первым порывом было отбросить руку Жерома, словно горячий уголь, но Фейт сдержалась и еще крепче сжала его ладонь.

— Если Констанс стоит того, надо за нее бороться, — ровным голосом заключила она. — Все в твоих руках.

После часа ночи гости стали прощаться. Эрик доставил всех на виллу «Лаура» за двадцать минут на том же серебристом лимузине, на котором встречал Фейт в аэропорту. Когда они вошли в дом, Эвелина предложила всем пропустить по рюмочке перед сном, но Фейт отказалась.

— Я пойду к себе, если не возражаете. — Она демонстративно зевнула. — У меня глаза слипаются.

Прежде чем кто-то успел возразить, Фейт быстро стала подниматься к себе, даже не взглянув в сторону Эрика. Она с трудом подавила желание запереть дверь спальни, поскольку прекрасно осознавала, что не в силах бороться с Эриком. Ее неодолимо тянуло к этому мужчине, несмотря на то, что это ни к чему не приведет. Через неделю она уедет, и все будет кончено.

Однако Эрик почему-то не пришел.

8

Утром Фейт проснулась с сильным желанием немедленно улететь в Америку. И она осуществила бы свое намерение, если бы сумела найти удобный предлог. Единственное, что мне остается, решила Фейт, — демонстрировать полное безразличие к Эрику, будто ничего между нами не произошло.

Но легко решить — трудно сделать.

Улыбка и беззаботное приветствие Эрика за завтраком подействовало на Фейт, как соль на раны. Эрик явно не испытывал никаких угрызений совести.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула? — участливо поинтересовался Гюстав, когда Фейт наливала себе кофе. — Сегодня мы проведем вечер дома, так что у тебя будет возможность лечь пораньше. Требуется время, чтобы переключиться на новый режим.

— Не надо было вчера мотаться по Сен-Тропезу, тогда бы ты лучше чувствовала себя вечером, — вмешалась Эвелина. — Тебе следовало быть более осмотрительным, Эрик.

— Принимаю ваш упрек. — Эрик склонил свою темноволосую голову, изображая шутливое покаяние.

— Со мной все в порядке, Гюстав, — заверила Фейт. — Я прекрасно выспалась.

Это было неправдой — полночи она проворочалась без сна. Фейт поймала обращенный на нее пристальный взгляд Эрика. Что ж, он не заметит никакого огорчения или расстройства на моем лице, я не доставлю ему такого удовольствия. Я умею держать себя в руках, мстительно решила она и бодро спросила:

— Как насчет прогулки верхом, Жером? Я еще многого у вас здесь не видела.

Молодой человек бросил вопросительный взгляд на брата. Тот никак не отреагировал.

— Я… с удовольствием, — пробормотал Жером.

— Не будешь ли ты так добра и не одолжишь ли мне снова свою экипировку для верховой езды? — обратилась Фейт к Эвелине.

— Она у тебя еще с прошлого раза, — напомнила мачеха. — К счастью, я не ограничилась одним костюмом.

Гюстав недоуменно переводил взгляд с одного сына на другого, только теперь начиная понимать, в чем дело. Но пока он решил не вмешиваться и пригласил Эвелину на ланч в Ниццу.

Фейт уставилась на свою чашку с кофе и задумалась. Раз Гюстава и Эвелины не будет дома, мне придется нелегко — я бы очень не хотела оставаться один на один с Эриком. Хотя, кажется, есть выход: прогулка верхом как нельзя кстати.

Условившись встретиться с Жеромом у конюшни, Фейт переодевалась в своей комнате, когда без стука вошла Эвелина и прямо с порога строго спросила:

— В чем дело?

— Ты о чем? — невинно осведомилась Фейт.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — проворчала Эвелина. — Вчера вы с Эриком выглядели влюбленными голубками, а сегодня ты переключилась на Жерома. Я бы на твоем месте не стала сталкивать их лбами.

— У меня ничего такого и в мыслях нет, — отнекивалась Фейт. — Просто я пригласила Жерома составить мне компанию на прогулке верхом.

— Оставив Эрика с носом!

— Откуда такая трепетная забота о нем? Кажется, ты его не особенно жалуешь. — Фейт наклонилась, чтобы натянуть сапожки.

— Но я стараюсь, учитывая, что в ближайшем будущем мы с Эриком будем вынуждены жить бок о бок. — Не дождавшись реакции Фейт, Эвелина продолжила совсем другим тоном: — Ты серьезно в него влюбилась?

Фейт резко выпрямилась, румянец залил ее щеки.

— Не будь смешной!

— Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понять уловки с этой прогулкой! На тебя это не похоже. Значит, Эрик не воспринимает тебя всерьез?

— Он вообще никак меня не воспринимает! — раздраженно отозвалась Фейт. — Он собирается жениться на Нине.

— Это Эрик сказал тебе?

— Все и так ясно. Ты же видела их вчера на вечеринке.

— Я видела, как Нина вешалась на Эрика, — уточнила Эвелина.

— И он выглядел при этом вполне довольным, — добавила Фейт, слабо улыбнувшись.

— Он ничего не мог поделать, — вступилась за будущего пасынка Эвелина, — иначе рисковал показаться невежливым. Во всяком случае, раз не было официального предложения, поле битвы свободно.

— Только не для меня, — заявила Фейт. — Мне следовало все предвидеть.

— Как бы это предвидение не подвело тебя, когда тайное станет явным, — заметила мачеха. — Готова биться об заклад, что к Грегу ты не испытывала ничего подобного.

— Оставь в покое Грега! — вспылила Фейт, которой надоел этот разговор. — Пожалуйста, не вмешивайся.

— Как хочешь. — Эвелина пожала плечами. — Я же говорила, ты его не любишь. Отличной тебе прогулки!

Фейт хотела извиниться перед мачехой, но передумала — чего доброго, Эвелина вообразит, будто права она. Оставшись одна, Фейт закончила приготовления к верховой прогулке. Если и следовало перед кем-то извиниться, то в первую очередь перед Жеромом — она поставила его в дурацкое положение, желая спасти свою драгоценную гордость. Пришло время по-взрослому отвечать за свои поступки.

9

Ирулежи, уже оседланный, ожидал Фейт. Конюх сказал, что хозяин сейчас подойдет. Но, лишь увидев вороного жеребца, она догадалась, кого конюх имел в виду.

— У Жерома появилось неотложное дело, — объяснил Эрик как ни в чем не бывало. — Он просил извиниться.

Фейт внимательно посмотрела ему в глаза.

— Очень жаль.

Она вскочила в седло и направила лошадь к воротам, уверенно держа поводья. Если Эрик решил, что может играть с ней, как ему заблагорассудится, он сильно ошибается. Эрик нагнал ее и поехал рядом.

— Может быть, кто-то другой воспользовался сегодня ночью моим воздержанием? — осведомился он. — Иначе чем ты объяснишь свою холодность?

Фейт резко обернулась и растерянно переспросила:

— Воздержанием?

— Ты казалась вчера такой усталой, что я решил не беспокоить тебя.

— Разве? — пролепетала Фейт.

Значит, Эрик не пренебрег ею, а просто дал возможность отдохнуть! Такого великодушия она от него никак не ожидала.

— И это весь твой ответ?

Фейт судорожно старалась собраться с мыслями. Его объяснение ничего не меняет, уверяла она себя. Для Эрика я просто очередная легкая победа на любовном фронте, американка, которая скоро исчезнет из его жизни. Я правильно собиралась запереть перед ним дверь прошлой ночью — все просто не могло так продолжаться и дальше.

— Ценю твою заботу, — наконец сказала она, — но дело вовсе не в моей усталости. Я решила покончить с нашими отношениями. Это наилучший выход для нас обоих.

— Я обычно сам решаю, что для меня лучше, — отчеканил Эрик. — И когда ты пришла к такому решению?

— Какое это имеет значение? — Фейт безразлично пожала плечами.

— Если это как-то связано с Ниной, то имеет.

Фейт нашла в себе силы презрительно улыбнуться.

— Ты вправе вести себя так, как тебе вздумается. И я вправе. Поэтому сегодня утром я предпочла компанию твоего брата.

— Тем самым поставив его в очень сложную ситуацию, — последовала реплика.

— Ты предупредил его, что я твоя собственность?

Эрик нагнулся и, ухватив Ирулежи за поводья, придержал обеих лошадей. Его глаза горели гневом.

— Я не привык разбазаривать свою собственность в отличие от тебя!

Лицо Фейт запылало от праведного гнева.

— У нас рабство отменено!

— Но ты не у себя дома. — От волнения акцент Эрика стал сильнее. — В моей стране правила поведения сильно отличаются от американских. Если ты решила прервать наши отношения, следовало предупредить прежде всего меня.

— Я это только что сделала.

— У тебя получилось не очень-то корректно.

— С тобой трудно говорить! — Все в Фейт клокотало от возмущения, ее пальцы, сжимавшие поводья, побелели. — О какой корректности может идти речь, если ты пудришь мозги Нине, не говоря ей об истинных твоих намерениях?! Это что, дань твоему тщеславию? Так нет, тебе мало Нины, ты держишь на коротком поводке еще и Констанс!

Какое-то время Эрик молча смотрел на нее с непроницаемым видом, потом заговорил, чеканя каждое слово:

— Я не давал никаких поводов ни Нине, ни Констанс рассматривать меня в качестве жениха.

— Может, словесно и не давал, но вел себя соответственно, — упорствовала Фейт.

— Ты видела меня в компании Констанс трижды, а с Ниной всего дважды. Как ты можешь делать какие-то выводы?! — возмутился Эрик.

— Учитывая твое вчерашнее поведение, этого более чем достаточно. — Надо мне было прикусить язык, подумала Фейт, увидев, как у Эрика заходили желваки. — Ну и, возможно, были другие ситуации, — запинаясь, закончила она.

— Значит, я не ошибся, — с удовлетворением заключил Эрик. — Ты просто приревновала меня.

— Чем дольше я общаюсь с тобой, тем лучше понимаю, что ты за человек, — парировала Фейт, натянув поводья. — Я поступила крайне неосмотрительно, связавшись с тобой. Ты мне сразу не понравился, а уж сейчас — тем более.

У Эрика ее тирада вызвала улыбку.

— Все это звучит неубедительно. Нас прежде всего связывает страсть, дорогая. Вчера вечером, когда ты интимно беседовала с моим братом, меня так же обуревали приступы ревности.

— Но все же ты продолжал общаться с Ниной.

— Правила приличия мешали мне поступить иначе. Мы с ней никогда ни о чем не договаривались и вряд ли договоримся. Нина прекрасно это знает.

— Так зачем же она на тебя вешается? — Зеленые глаза Фейт светились недоверием.

— Возможно, надеется доконать меня своей настойчивостью. Я далеко не единственный, за кого она мечтает выйти замуж, хотя, если она собирается тратить время на меня, бедняжка рискует остаться ни с чем.

— А как же насчет любви?

Он пожал широкими плечами.

— Несомненно, она все решает, если речь идет о браке.

Жеребец Эрика, который до сих пор вел себя тихо, резко рванулся в сторону, отчего Ирулежи испуганно дернулся. Эрик был вынужден отпустить его поводья, чтобы справиться с собственной лошадью, и Ирулежи счел за лучшее повернуть назад, к дому. Фейт была с ним полностью солидарна.

Однако она не успела отъехать далеко — Эрик быстро нагнал ее и преградил дорогу.

— Я виноват, позволив себе отвлечься, мой жеребец всегда пользуется этим. — Он помолчал, внимательно глядя Фейт в глаза, будто стараясь проникнуть в ее мысли. — Ты хочешь продолжить?

Фейт усомнилась, что Эрик имеет в виду их прогулку. Ответив утвердительно, рассудила она, я тем самым даю согласие абсолютно на все, поскольку вопрос сформулирован весьма обтекаемо. Даже если он не обманывает насчет Нины, мое собственное положение от этого ничуть не меняется. А чего, собственно, я ожидаю? Эрик вряд ли последует примеру своего отца и пообещает мне вечную любовь. Передо мной стоит выбор — или физическая близость, или ничего.

— Почему бы и нет? — Фейт невольно улыбнулась. — Мы ведь только начали.

— Мы начали не с той ступни, как у вас говорят, — отозвался Эрик.

— Ноги, — с улыбкой поправила Фейт. — Ты что, нарочно?

— Я просто оговорился. — Эрик засмеялся. — Куда ты хочешь направиться?

— Куда тебе будет угодно. — Фейт напрочь забыла об осторожности. — Я в твоем распоряжении.

Ей было приятно заметить радостные огоньки в его темных глазах. Они повернули назад и легко нашли в лесу уединенное местечко. Фейт без колебаний покинула седло и, оказавшись в объятиях Эрика, подставила губы для поцелуя.

Фейт показалось, что здесь, в тени деревьев, прохладно, но это ощущение длилось недолго. Эрик быстро овладел ею, и их стоны, слившись воедино, подняли с деревьев испуганные стайки птиц.

Как я могла думать всего час назад, что ошиблась в Эрике! Теперь я знаю, почему любовный экстаз называют маленькой смертью, подумала Фейт, приходя в себя. Такое впечатление, будто я только что родилась заново.

Она с нежностью прижалась губами к голове Эрика, которая покоилась на ее груди.

— Еще час назад я думал, что ошибся, — расслабленно сказал он.

— Насчет чего?

— Насчет твоих чувств.

— О каких чувствах ты говоришь? — спросила Фейт, чуть помолчав.

— О тех, в которые сам до сих пор не верил. — Эрик рассмеялся. — Я приехал в аэропорт с единственным намерением — первым же рейсом отправить тебя в Штаты. Но, увидев тебя, понял, что не в силах так поступить.

— Потому что захотел меня? — хрипло спросила Фейт и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Не без этого. И тогда я решил поближе узнать тебя.

Фейт кашлянула — у нее пересохло в горле.

— И как, узнал?

Эрик приподнялся на локте и посмотрел на Фейт с неизбывной нежностью, которой она никак не ожидала от него.

— Мне кажется, что да. Если бы ты была такой же, как твоя мачеха, ты сразу же попыталась бы создать хорошее впечатление о себе, но уж никак не ругалась бы со мной. Да, были моменты, когда я готов был поверить, что ты предпочла мне Жерома, но мои сомнения развеялись, когда ты отдалась мне. — Он ждал ответа, между его бровями пролегла складка. — Или я не прав в своих предположениях?

— В каких предположениях? Я что-то не понимаю, — с трудом выговорила Фейт.

Губы Эрика тронула улыбка.

— Ну, что у нас общие желания, общие чаяния, одинаковый темперамент… Что мы созданы друг для друга, дорогая. Не только на одну ночь или на день, а на всю жизнь.

Он явно шутит, лениво подумала Фейт, вглядываясь в его красивое лицо. Все это звучит несерьезно!

— Мы же встретились всего четыре дня назад. Как ты можешь…

— Время не властно над сердцем, — заявил Эрик. — До сих пор мое сердце всегда оставалось холодным.

— И мое тоже, — прошептала Фейт, — но…

— Что «но»? — поторопил ее Эрик, не в силах дождаться, когда она подберет подходящие слова. — Ты не готова следовать зову сердца?

Если бы это было так, с болью подумала Фейт. Ах если бы Эрик действительно относился ко мне так же, как я к нему… Но не изменит ли он своего отношения, если узнает мою тайну — что у меня уже есть жених?

Скорее всего он просто решит, что был прав с самого начала, не доверяя мне. Значит, незачем рисковать и исповедоваться перед Эриком, решила Фейт. О Греге знает только Эвелина, но она вряд ли выдаст меня. К тому же я уже разрушила помолвку с Грегом. Не стоит ворошить прошлое.

— Ты колеблешься? — Эрик усмехнулся, наблюдая за сменой выражений на ее лице. — Или я недостаточно ясно сказал о своих намерениях?

— Не совсем, — осторожно промолвила Фейт. — Ты предлагаешь мне роль любовницы?

Немного помолчав, Эрик спросил:

— А ты согласилась бы?

— Никогда!

— Значит, по-твоему, или женитьба, или ничего, так?

Она провела пальцем по его губам.

— Не слишком ли много ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе остаться со мной, — подтвердил Эрик. — Я полюбил тебя сразу, как увидел, хотя боялся признаться в этом даже себе. Даже если бы ты оказалась другой, мне было бы трудно отвернуться от тебя. Теперь я понимаю, что всю свою сознательную жизнь я ждал именно такую женщину, как ты, которая дала бы мне все то, что дала ты.

Он смотрел на нее глазами собственника, его пальцы ласкали ее тело. У Фейт снова перехватило дыхание от его прикосновений. Время не властно над сердцем, как сказал Эрик, а ее сердце и тело всецело принадлежат именно этому мужчине.

Они вернулись на виллу «Лаура» уже после полудня. Поскольку Гюстав и Эвелина были в Ницце, а Жером пропадал неизвестно где, Фейт и Эрик сели за стол вдвоем. Эрик настоял, чтобы она хоть час отдохнула, чтобы быть в форме вечером.

— На сегодня я не строю никаких планов, — сказал он.

— Очень хорошо, — отозвалась Фейт, все еще пытаясь свыкнуться с резкой переменой в своей жизни. — Все будут шокированы твоим решением. Даже мне трудно в это поверить. Почему я?

Глядя на красивое лицо Фейт, обрамленное рыжим, светящимся на солнце облаком волос, Эрик с шутливым недоумением пожал плечами.

— Я и сам не знаю.

Но перед Фейт такой вопрос не стоял — Эрик затмил всех, других мужчин для нее теперь просто не существовало.

Только оставшись одна в своей спальне, Фейт начала постепенно приходить в себя. Если она ответит Эрику согласием, перед ней встает множество проблем. Она не могла просто взять и все бросить, как это сделала Эвелина. Надо было уладить дела на работе и с квартирой.

И, конечно, Грег. Да, она совершила ошибку, согласившись в свое время на помолвку с ним, но все же он заслуживал большего, чем торопливый отказ по телефону. Ей необходимо лично встретиться с ним и попытаться объяснить, что она полюбила другого. Вряд ли Грег ее поймет. Он просто решит, что она нашла более выгодную замену ему. Но придется пройти и через это испытание.

Фейт не ожидала, что ей удастся уснуть, и очень удивилась, когда, открыв глаза, обнаружила, что проспала целых два часа, Вспомнив все, она улыбнулась с ощущением полного счастья. Нет, теперь она не позволит омрачить его ничем. Скоро, очень скоро она станет женой Эрика. Сейчас для нее имело значение только это.

Приняв душ, Фейт стала одеваться. На этот раз она выбрала простое светло-бирюзовое платье-тунику с большим цветком более темного оттенка. Оно, по мнению Фейт, очень шло к ее глазам и волосам, придавая всему ее облику особенный шарм. Она вся светилась от счастья, как будто внутри нее зажегся свет.

Они с Эриком не договаривались, когда и как сообщат всем свою новость. Фейт вышла на террасу, где уже собралась вся семья, и была несколько ошарашена приветствием мачехи.

— Ты обвела меня вокруг пальца, дорогая! — воскликнула Эвелина. — Еще утром ты уверяла меня, что между тобой и Эриком нет ничего серьезного. И от тебя я тоже не ожидала такой прыти, — добавила она, обращаясь к Эрику, — это подтверждает, что наша кровь победила!

Гюстав обнял Фейт за плечи и расцеловал. Он искренне радовался, хотя не скрывал своего удивления.

— Я всегда считал, что ты увлечена Жеромом, — сказал он, — но рад, что хоть один из моих сыновей смог убедить тебя остаться с нами. Можно даже сыграть две свадьбы одновременно.

Через плечо Гюстава Фейт заметила, как изменилось при этих словах лицо Эвелины. Интересно, что подумал Эрик по этому поводу? — мелькнула у нее мысль.

— Отличная идея, хотя вряд ли выполнимая, — пробормотала Фейт. — Во-первых, на следующей неделе меня ждут на работе…

— А во-вторых, тебе надо будет уладить вопрос с квартирой! — с готовностью поддержала ее Эвелина. — Но это не займет много времени. Ты сможешь приехать сюда к нашему возвращению из свадебного путешествия.

— Мы все обдумаем, — сухо пообещал Эрик, недовольный вмешательством Эвелины в его планы. Встретившись глазами с Фейт, он указал на поднос на одном из столиков. — Чай только что заварен. Между прочим, уже в третий раз. Я уже собирался идти искать тебя.

К Фейт подошел с поздравлениями Жером.

— Добро пожаловать в нашу семью, — начал он официально, но тут же усмехнулся, глядя на нее. — Ты и меня обвела вокруг пальца. На пару с Эриком, — добавил он, взглянув на брата. — Эвелина права, тебя трудно заподозрить в импульсивности.

— Иногда я сам себе удивляюсь, — с иронией заметил Эрик и улыбнулся Фейт, когда та села рядом с ним. — Но сейчас не тот случай. Фейт, я поеду вместе с тобой в Нью-Йорк и помогу тебе все уладить. Ты владелица квартиры?

— Нет, я ее снимаю.

— Это упрощает дело. Мы управимся за неделю.

— А работа? Я должна предупредить об увольнении не менее чем за месяц. У меня контракт.

— Это тоже можно уладить.

— Значит, вы сможете решить все вопросы еще до нашего возвращения из свадебного путешествия, — резюмировал Гюстав, как будто все уже решено. — Осталось подыскать и тебе подходящую пару, — добавил он, обращаясь к младшему сыну.

— Может быть, когда-нибудь, — пробормотал Жером.

Вероятно, он решил, что у него теперь появился шанс относительно Констанс, раз Эрик выбывает из игры, размышляла Фейт. Хотя Эрик может снова оказаться среди женихов, как только ему станет известно о Греге. Этого не миновать, если Эрик последует за мной в Нью-Йорк. Единственный выход — рассказать ему все, и как можно быстрее. Хотя и в этом случае есть большая вероятность, что Эрик не простит меня.

Как бы то ни было, Эрик не поверит, что у меня появились сомнения относительно брака с Грегом еще до приезда сюда, грустно подумала Фейт. На его месте я тоже не поверила бы. Обязательно все скажу ему, только не сейчас. Надо выбрать подходящий момент, хотя теперь это будет нелегко. Впрочем, не исключено, что у меня появится возможность доказать Эрику, как много он для меня значит.

Встретившись взглядом с мачехой, Фейт слегка пожала плечами. Только Эвелина могла догадываться, что мучило ее, но с этой стороны не приходилось ожидать особой помощи. К тому же Фейт не собиралась перекладывать на мачеху свои проблемы.

— Ты какая-то задумчивая, — заметил Эрик, недоуменно глядя на нее. — Могу я узнать, о чем ты думаешь?

Фейт постаралась улыбнуться.

— По-прежнему не могу поверить, что все так случилось. В голове не укладывается: всего четыре дня назад в это же время я выходила из самолета.

— Нам с Гюставом понадобилось гораздо меньше времени, чтобы соединить наши судьбы, — вмешалась Эвелина. — Почему бы тебе, дорогая, не последовать моему примеру и не бросить все разом? Вряд ли что-нибудь из твоих вещей тебе здесь понадобится. Надо лишь оповестить друзей, знакомых и коллег, что ты не вернешься. А всю юридическую часть возьмет на себя Эрик, как это сделал для меня Гюстав.

На секунду Фейт будто увидела свет в конце тоннеля, но он тут же погас.

— Я еще не успела освободить твою квартиру, то же самое мне теперь предстоит и с моей, — сказала она.

— Можно обратиться в соответствующую фирму, — не отступала Эвелина. — Кстати, все, что представляло для меня ценность, я взяла с собой, остальное вряд ли мне понадобится, так что, Фейт, распорядись, чтобы вещи из моей квартиры отдали в благотворительный фонд.

— Все нужно организовать должным образом, — заметил Эрик. — Я закажу билеты.

На этот раз уже Эвелина чуть пожала плечами, давая понять падчерице, что сделала все от нее зависящее. Усилием воли Фейт продолжала вежливо улыбаться. Значит, не остается другого выхода, как сказать Эрику правду.

Как Эрик и обещал, ночь он провел с Фейт, не собираясь скрывать это от окружающих, поскольку считал, что их свадьба — дело решенное.

Фейт самозабвенно предавалась любви, отвечая на ласки Эрика и стараясь угадать каждое его желание. Ей было непривычно засыпать и просыпаться в его объятиях.

Она не думала сейчас о будущем, целиком отдавшись чувствам. Она просто любила его силу, его ласки, его сильное мускулистое тело. Руки Эрика неутомимо ласкали ее, выискивая все новые эрогенные зоны, о существовании которых Фейт до сих пор не подозревала, его губы исследовали каждую клеточку ее тела.

На этот раз Эрик провел с ней всю ночь, и они одновременно проснулись, чтобы снова предаться любви.

— Моя ненасытная, — нежно прошептал Эрик, когда они отдыхали.

— Мой неутомимый, — вторила ему Фейт. — В тебе сила нескольких мужчин.

— Да уж, мне приходится трудиться за двоих, чтобы удовлетворить мою женушку. — Он засмеялся.

Фейт открыла глаза и снова вспомнила о неизбежном объяснении. Ничего, все будет хорошо, все должно быть хорошо, успокаивала она себя. Он же только вчера сказал мне, что ему трудно было бы отвернуться от меня, даже если бы я не оправдала его ожиданий. Я должна рассказать ему о Греге, я обязательно сделаю это сегодня или завтра.

10

Процедура бракосочетания Эвелины и Гюстава должна была состояться после двух часов пополудни, но уже в семь утра приготовления шли полным ходом. Красиво сервированные столы были расставлены по всему периметру внутреннего двора. Рядом с фонтаном соорудили небольшую сцену для оркестра. Цветы — в корзинах, в каменных вазонах, в каждом углу и каждом окне — создавали причудливую игру красок и ароматов.

Время бежит, с грустью думала Фейт за завтраком, наблюдая за снующими туда-сюда слугами. Уже заказаны билеты на самолет на послезавтра, значит, в моем распоряжении остается всего сорок восемь часов, чтобы найти время и место для разговора о Греге. Хотя нет, меньше — сегодня я на это не решусь.

Фейт покосилась на Эрика, который беседовал с Жеромом. Как ни пыталась успокоить себя Фейт, ее одолевал страх. Ее отношения с Эриком основывались большей частью на физической близости, и такой фундамент казался ей слишком непрочным, чтобы выдержать даже грядущий разговор.

— Вскоре все эти приготовления снова повторятся в нашем доме, — радостно заметил Гюстав. — Подумать только, всего лишь месяц назад никто из нас и не подозревал, что все так случится!

— Все мы во власти судьбы, — совершенно серьезно согласилась Эвелина.

— Похоже, ты еще не рассказала Эрику о Греге? — поинтересовалась она, когда они с Фейт остались одни.

— Кажется, я так и не найду подходящей возможности. — Фейт грустно покачала головой.

— Ты могла бы позвонить Грегу и обрисовать ему ситуацию, — предложила Эвелина. — Если он хоть отчасти такой, каким ты его считаешь, он не станет портить тебе жизнь.

Вряд ли, подумала Фейт. Хотя Грег больше не звонил мне, он тут же объявится, как только узнает о моем возвращении, и будет всячески пытаться уговорить меня не рвать с ним. Как я могла согласиться на брак с ним, не будучи полностью уверенной, что он именно тот человек, который мне нужен! — сокрушалась Фейт.

А вот насчет Эрика у нее не было никаких сомнений. Фейт была невыносима даже мысль о том, что она может потерять его. Надо во что бы то ни стало убедить Эрика, что он ей по-настоящему дорог.

— Я вижу, ты веришь в это так же мало, как и я, — продолжала Эвелина. — Значит, тебе остается только надеяться, что Эрик достаточно любит тебя, чтобы все простить.

Понимая, что Эрик вправе осудить ее, Фейт решила отложить неприятное объяснение. Днем раньше, днем позже — теперь уже ничего не изменишь. А сейчас она не станет отравлять себе предстоящее торжество.

Венчание происходило в красивой старинной церкви. Люди толпились даже на улице. Солнце причудливо высвечивало через цветные витражи окон церковные фрески и роспись. Эвелину никто не сопровождал в храм. Она сама так решила, заявив, что невеста должна быть в центре внимания. На ней было кремового цвета длинное платье, расшитое речным жемчугом, и такие же атласные туфли-лодочки.

Жених, который имел очень гордый вид, также был хорош в смокинге цвета граната. На редкость красивая пара, думала Фейт, сморгнув слезу при воспоминании о свадьбе своего отца с Эвелиной. Помнится, он тоже был очень красивым женихом и тоже любил свою красавицу невесту.

— Возьми. — Эрик передал ей белоснежный носовой платок, когда они выходили из церкви вслед за новобрачными. — Ты собираешься пустить слезу и на своей свадьбе?

Фейт с трудом выдавила улыбку.

— Чисто женская слабость, не обращай внимания.

Интересно, настанет ли этот день для меня? — подумала она.

— Ты вовсе не такая слабая, какой кажешься. Никакие слезы не испортят твоей красоты. — Эрик окинул взглядом ее фигуру в длинном шелковом платье янтарного цвета, потом внимательно заглянул Фейт в лицо, затененное широкими полями шляпы нежно-абрикосового оттенка. — Моя клятва в день нашей свадьбы будет на всю жизнь, любовь моя.

— И моя тоже, — хрипло отозвалась Фейт, от всей души надеясь, что эта свадьба состоится.

Взгляд Эрика смягчился, он взял ее руку и поднес к губам.

— Сегодня вечером я сделаю тебе официальное предложение.

— Все же это праздник Эвелины и Постава! — испуганно попыталась воспротивиться Фейт. — Может быть, дождемся другого случая?

— Это пожелание моего отца, — твердо сказал Эрик. — Зачем терять такую прекрасную возможность, когда все собрались вместе.

— Да, Кьюте не теряют времени даром, — пробормотала она.

— Мы не видим в этом смысла, когда решение уже принято, — с оттенком самодовольства изрек Эрик.

Эвелина и Гюстав сели в запряженный лошадьми открытый экипаж, чтобы ехать на виллу «Лаура». Эрик, приобняв Фейт за талию, повел ее сквозь плотную толпу гостей к машине, отвечая улыбками на многочисленные приветствия. Фейт чувствовала, что о них с Эриком поползли сплетни, и даже слышала шепотки за спиной. Она обрадовалась возможности скрыться наконец от посторонних глаз и с облегчением опустилась на мягкие сиденья лимузина.

Эрик, как всегда, вел машину сам. Фейт с удовольствием смотрела на его длинные, тонкие пальцы на руле, прикосновения которых подарили ей столько сладостных минут, и предвкушала блаженство грядущей ночи. Впрочем, Фейт отдавала себе отчет, что, если завтра расскажет все Эрику, эта ночь, возможно, станет их последней.

Жители окрестных селений тянулись к вилле кто на чем, рассеиваясь там по аллеям сада, где для них были накрыты столы с обильным угощением. Отовсюду доносились задорные песни, звучали гитары и скрипки.

Фейт, которая сидела за столом вместе с важными гостями, тянуло отдаться безудержному веселью, позабыв обо всем. Уже опустился вечер, когда Эрик объявил об их помолвке. Она с вежливой улыбкой принимала поздравления и стойко выдерживала удивленные и порой недружелюбные взгляды.

Фейт почувствовала себя обманщицей и готова была провалиться сквозь землю, когда Эрик надел ей на палец кольцо с огромным бриллиантом, сказав, что оно принадлежало его матери и предназначалось его будущей невесте. Кольцо оказалось чуть велико Фейт, но Эрик обещал это исправить и просил не снимать его.

Фейт заметила, с каким напряжением наблюдали за этой сценой Нина и Констанс Ментенон, и грустно улыбнулась: возможно, завтра она сама окажется на их месте, гоже отвергнутая Эриком.

Наконец гости перешли в салон, где начались танцы. Первыми под одобрительные возгласы закружились в вальсе Гюстав и Эвелина. Фейт давно уже не видела у мачехи такого счастливого лица.

— Потанцуем? — пригласил ее Эрик.

Он принял согласие Фейт как само собой разумеющееся и обхватил ее за талию. Она склонила голову ему на грудь, чувствуя ровное биение его сердца. Еще одна ночь и…

Додумать Фейт не успела — в дверях салона послышался нарастающий шум голосов. Фейт подняла голову и окаменела, встретившись глазами с мужчиной, которого пытались удержать двое слуг.

— Скажи им, кто я! — выкрикнул Грег.

11

Как давно это было — прошло целых двенадцать месяцев!

Фейт с удовольствием расслабилась на мягком кожаном сиденье машины, которая мчалась по прибрежному шоссе из Ниццы в сторону Сен-Тропеза.

— Мне так хочется увидеть Никки, — сказала она. — Уж никак не ожидала, что вы решитесь на ребенка!

— Для нас это тоже неожиданность, — признался Гюстав. — Очень приятная неожиданность. Я и не мечтал, что в мои годы мне снова посчастливится стать отцом!

— А я вообще не планировала заводить ребенка, — вступила в разговор Эвелина. — Поверьте, весьма непросто решиться на первенца в тридцать пять. Я до сих пор не могу восстановить фигуру!

— Ну что ты, дорогая, теперь ты еще красивее, чем когда я впервые увидел тебя, — поспешно заверил ее Гюстав с присущей ему галантностью, которая всегда импонировала Фейт.

Если в самом начале у меня были сомнения насчет любви Эвелины к мужу, то теперь, похоже, они исчезли, заключила Фейт, заметив нежные улыбки, которыми обменялись супруги Кьюте. Кто бы мог подумать, что всего за год моя дорогая мачеха так сильно изменится!

Да и сама я стала за последний год совсем другим человеком, с горькой усмешкой подумала Фейт. Эрик не оставил мне никаких иллюзий, и наша встреча, похоже, будет непростой. Но мое присутствие на крестинах ребенка совершенно необходимо, так что надо держать себя в руках.

— Кто ухаживает за маленьким Никки? — спросила она.

— У нас прекрасная няня, — с готовностью отозвалась Эвелина. — Жюли прямо-таки молится на ребенка! Она местная, но прекрасно говорит по-английски, и мы надеемся, что ребенок заговорит сразу на двух языках. Интересно, на каком языке он произнесет свое первое слово?

— «Мама» и «папа» звучит одинаково на обоих языках, — заметил Гюстав, перестраиваясь в другой ряд, чтобы обогнать туристический автобус.

Хотела бы я знать, как Эрик воспринял новость о будущем братишке? — подумала Фейт. Уж явно без восторга. Разница в тридцать четыре года никак не способствует близости между братьями. Уж мне-то известно, как непросто Эрик смирился с браком отца. Учитывая все обстоятельства, у него были веские причины подозревать Эвелину в корысти и неискренности. Он не сомневался, что она все подстроила, и, надо признать, я разделяла его подозрения. Но теперь все это уже не имеет значения — брак скреплен рождением ребенка, что является неоспоримым доказательством любви Эвелины к мужу.

К тому времени, когда машина свернула с главной магистрали, совсем стемнело. Миновав деревню, они наконец въехали в ворота виллы «Лаура». Фейт вышла из машины и окинула взглядом фамильную резиденцию семейства Кьюте. Похоже, здесь ничего не изменилось. Неудивительно, подумала она, ведь что такое один год для дома, который служил не одному поколению!

Фейт не узнала человека, который выгрузил из багажника машины ее вещи, хотя тот явно не был в доме новичком. Неделя, которую я провела здесь год назад, слишком малый срок, чтобы запомнить всю многочисленную прислугу, решила Фейт, хотя этой недели вполне хватило, чтобы изменить всю мою жизнь.

Стоп! Нечего предаваться воспоминаниям! — приказала она себе. Что было, то было. Хорошо, если Эрик тоже со всем смирился.

Огромный холл по-прежнему поражал своей роскошью. Пол покрывал изысканный персидский ковер, на стенах висели картины, по большей части портреты представителей разных поколений семейства Кьюте. Лестница с затейливо вырезанными балясинами вела на второй этаж. Все сверкало идеальной чистотой.

В дальнем конце холла появилась высокая худая женщина, вся в черном, и окинула Фейт непроницаемым взглядом. Должно быть, экономка, которую уже давно собиралась завести Эвелина, догадалась Фейт.

— Это Николь, — представила женщину Эвелина, словно угадав мысли падчерицы. — Она ведет дом, так что насчет быта обращайся к ней.

— Добрый вечер, Николь, — поздоровалась Фейт по-французски.

В ответ последовал легкий кивок.

— Для тебя приготовлена та же комната, что и в прошлый раз, — продолжала Эвелина. — Думаю, тебе сейчас надо привести себя в порядок, а все остальное уж потом.

Если под «всем остальным» подразумевается встреча с Эриком, подумала Фейт, то действительно лучше отложить — мне нужно время, чтобы собраться с силами.

— Очень хочется посмотреть на малыша, — неожиданно для себя попросила Фейт. — Может, он сейчас бодрствует?

— Он бодрствует в любое время. — Эвелина усмехнулась. — Потому я и приставила к нему Жюли. Мне необходимо высыпаться. Пошли, я провожу тебя.

Детская находилась в том же крыле, где жил Эрик, но располагалась так, что плач ребенка не мог его беспокоить. Нянька Жюли оказалась молодой женщиной лет двадцати пяти, с невыразительным лицом и гладко зачесанными назад темными волосами. Она приветливо поздоровалась с гостьей и проводила женщин через светлую, современно меблированную игровую в спальню ребенка. Малыш спал в уютной, нарядно убранной массивной деревянной колыбели, которая помнила, вероятно, не одно поколение детей семейства Кьюте.

— Вот, взгляни, — с гордостью сказала Эвелина.

— Какой хорошенький! — выдохнула Фейт, не в силах сдержать легкой зависти. — Впрочем, это неудивительно при таких родителях, как ты и Гюстав. У него темные волосики.

— И смуглая кожа. Гены Кьюте явно преобладают. — Эвелина, по-видимому, нисколько не сожалела, что сын не унаследовал ее светлые волосы и белую кожу. — Я, правда, хотела девочку, но ни о чем не жалею, — добавила она, поправляя одеяльце на ребенке, и этот заботливый жест был красноречивее любых слов.

— Но ты можешь сделать новую попытку, — с усмешкой заметила Фейт.

Мачеха бросила на нее осуждающий взгляд.

— Нет уж, с меня достаточно! Не было бы и этой, если бы у меня не закончились противозачаточные пилюли во время медового месяца.

— Вот уж проблема так проблема! — фыркнула Фейт. — В любой аптеке контрацептивов навалом!

— Маленькие островки в Тихом океане обладают массой достоинств, но, увы, не изобилуют аптеками.

— Ведь есть же и другие способы. — Фейт понизила голос, хотя Жюли вышла в соседнюю комнату.

Эвелина улыбнулась и едва заметно пожала плечами.

— По мнению Гюстава, к ним прибегают лишь из страха подцепить дурную болезнь, поэтому то, на что ты намекаешь, полностью исключалось. Единственным выходом могло быть лишь воздержание, но, как ты понимаешь, воздержание и медовый месяц понятия несовместимые! Я решила, что ничего страшного не произойдет, если устроить небольшой перерыв в приеме пилюль, и вот что из этого вышло.

— Из этого вышло такое чудо! — восхищенно прошептала Фейт, любуясь спящим ребенком.

— Лучше бы ты убедила в этом Эрика, — проворчала Эвелина. — Мне кажется, он считает все это попыткой упрочить мое положение в семействе.

— Я не собираюсь ни в чем убеждать Эрика. По крайней мере, не теперь. Я здесь только для того, чтобы участвовать в крестинах, — твердо сказала Фейт, не отводя глаз от малыша.

Эвелина покачала головой.

— Я все понимаю. Тебе нелегко будет снова встретиться с ним, но ты переживала и не такое.

Она права, подумала Фейт. Мне следовало быть честной с Эриком с самого начала, тогда ничего не случилось бы.

— Теперь уж ничего не изменишь, — проронила Фейт, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Может, мне удастся вздремнуть до ужина? Денек у меня был не из легких!

Эвелина поняла намек.

— Хорошая мысль. У тебя в запасе целых два часа.

Оставив малыша заботам Жюли, они прошли по коридору в галерею, опоясывающую холл. У Фейт вдруг задрожали колени: на самом верху лестницы она заметила мужчину, которого меньше всего ожидала увидеть именно сейчас.

Он почти не изменился. На оливково-смуглом лице с резкими чертами властвовало все то же выражение упрямой решительности.

— Здравствуй, Эрик, — поздоровалась Фейт, справившись с волнением.

— Здравствуй.

Он небрежно кивнул и прошел мимо.

— Ох уж эта пресловутая мужская гордость! — фыркнула Эвелина, нимало не заботясь, что Эрик может ее слышать. — Не обращай внимания, дорогая. Ты приехала к нам с Гюставом.

— Когда ты сообщила Эрику о моем приезде? — поинтересовалась Фейт.

— Сегодня утром, — призналась мачеха. — Мы с Гюставом надеялись, что все давно забыто, но не в пример отцу сын оказался злопамятным.

— Мне кажется, Гюстав поступил бы так же, если бы его осрамили перед всем миром. — Фейт кисло улыбнулась. — Я не могу осуждать Эрика — я действительно сыграла с ним злую шутку.

— Если кто и виноват во всем, то только я, решив, что ты свободна от предрассудков, — не скрывая досады, покаялась Эвелина. — Мне так хотелось выдать тебя замуж за Кьюте, что я не задумывалась о последствиях.

— Все неприятности произошли исключительно из-за моей нерешительности. Ладно, прошлое в прошлом. Сейчас мне больше всего хочется принять душ и отдохнуть с дороги.

— Да, конечно. Ты присоединишься к нам для аперитива перед ужином? — спросила Эвелина.

Фейт кивнула. Она не ожидала, что встреча с Эриком подкосит ее: один взгляд на его мужественную фигуру, и пожалуйста — воспоминания снова нахлынули на нее. Еще ни один мужчина не возбуждал ее так, как Эрик. Она до последнего момента крепилась, сдерживая эмоции, и теперь ей необходимо побыть одной.

Она не удивилась, увидев, что ее вещи распакованы и аккуратно развешаны на плечиках в шкафу. До ужина оставалось целых два часа, и Фейт вполне могла вздремнуть, но сон не шел. Оказалось, вопреки всему в душе она надеялась, что Эрик еще любит ее. А теперь, после более чем прохладного приема, оказанного им, все ясно: для него она та же малоприятная особа, которую он когда-то встречал в аэропорту.

Фейт заставила себя отвести глаза от окон Эрика, чтобы покончить с нахлынувшими воспоминаниями о жутком скандале, разразившемся на свадьбе Эвелины и Гюстава. Да, Грег показал себя во всей красе! Фейт до сих пор с содроганием вспоминала, какие обвинения в ее адрес он выкрикивал, какими грязными ругательствами награждал. Но страшнее всего для Фейт оказалась реакция Эрика — он не сказал ни слова, но смотрел так… О, этот взгляд снится ей в кошмарах почти каждую ночь!

Фейт сбежала с виллы «Лаура» немедленно, благо сумочка с документами и деньгами была при ней. Она чудом, поскольку слезы застилали ей глаза, добралась до шоссе, а там на попутной машине доехала до Ниццы, откуда благополучно улетела домой.

На этот раз она приехала к Гюставу и Эвелине на неделю, но, по-видимому, ей не выдержать здесь так долго. Если станет совсем невмоготу, достаточно лишь позвонить в агентство и попросить прислать срочный вызов на работу.

Необходимо держать себя в руках во всем, что касается Эрика. Или, по крайней мере, делать вид. Вряд ли он станет искать с ней встреч один на один, но лучше перестраховаться. Фейт меньше всего хотелось, чтобы он понял ее состояние.

Она спустилась в салон в черном платье до колен из шелкового джерси. К счастью, там никого не оказалось, кроме Гюстава. Эвелина, сообщил он, никак не может определиться с туалетом.

— Я рад, что могу побеседовать с тобой наедине, — откровенно признался Гюстав, когда Фейт села напротив него с бокалом в руке. — Хочу, чтобы ты знала: у меня нет к тебе никакой враждебности. Твой поступок достоин порицания, но я верю, что у тебя были искренние чувства к моему сыну.

— Это так. Хотя я не ожидала, что полюблю его и он ответит мне взаимностью. — Она отважно взглянула прямо в глаза Гюставу. — Как в это ни трудно поверить, но я собиралась порвать с Грегом, еще когда ехала сюда. Я всегда сомневалась, что действительно люблю его. Встретив вашего сына, я приняла окончательное решение. Я собиралась честно рассказать все Эрику, но мне мешал страх потерять его.

Гюстав чуть наклонил голову, давая понять, что удовлетворен объяснением.

— Эвелина тоже виновата, что скрыла от нас твою прошлую жизнь. — Он грустно усмехнулся. — Боюсь, они с Эриком никогда не поладят.

Повисла неловкая пауза. Фейт никак не могла подобрать нужных слов. Гюстав первым прервал молчание, заговорив другим тоном:

— Как я понял, ты получила повышение на работе?

— Да, я стала менеджером.

— Неужели у тебя нет мужчины? — недоверчиво спросил Гюстав.

Фейт покачала головой.

— Думаю, мне сейчас лучше не отвлекаться от работы.

— Но ты же не собираешься вечно оставаться одинокой?

Фейт пожала плечами.

— Я бы не тянул с этим, — послышался в дверях голос Эрика. — Всякая красота когда-нибудь проходит.

— Думаю, что в двадцать пять мне еще рановато думать о подтяжке лица, — сдержанно ответила Фейт. — Я понимаю, что ты не жаждешь снова видеть меня, но тебе придется смириться.

— Я знаю. Можешь не напоминать мне об этом, — вежливо ответил Эрик.

Он вошел в комнату, и Фейт судорожно сглотнула, стараясь не выдать свое состояние. При взгляде на Эрика на нее нахлынули воспоминания. Ее пальцы и губы помнили каждый миллиметр его тела. Фейт охватило непреодолимое желание и тоска. Боже, как давно все это было!

Эрик уселся напротив нее, закинув ногу на ногу, так что брюки туго обтянули его бедра. Он будто провоцировал Фейт, чувствуя ее состояние.

— Итак, ты явилась сюда на крестины, — сказал Эрик, не пытаясь скрыть ехидства. — Надо же, проделала такой путь, чтобы участвовать в мероприятии, в котором тебе не отведено никакой заглавной роли.

— Фейт пришлось долго уговаривать, — заметил Гюстав. — Как единственная близкая родственница Эвелины она…

— Между ними нет кровного родства, — перебил его сын.

— У Эвелины свое мнение на этот счет, — заявила Фейт, из последних сил стараясь сохранять самообладание. — Она и к тебе относится по-родственному, несмотря на твое неприятие.

— Давайте не будем затрагивать эту тему, — спокойно попросил Эрик. — Как ты нашла своего нового братца?

Заглянула в колыбельку и нашла, чуть не ответила Фейт, но удержалась от сарказма.

— Никки очень хорошенький, точная копия своего отца. — Фейт с улыбкой взглянула на Гюстава. — Вы можете им гордиться.

Тот улыбнулся в ответ и вздохнул.

— Вот только жаль, что я буду глубоким стариком, когда он подрастет.

— Все зависит от вас. Недалеко от меня живут два пенсионера, им около семидесяти. Так вот, один выглядит глубоким стариком, поскольку сам воспринимает себя таким, а другому не дашь его лет, так как он старается не вспоминать о возрасте.

— Значит, мне надо следовать примеру второго. — Гюстав засмеялся.

Эрик промолчал, но его усмешка была весьма красноречивой. Фейт постаралась не обращать на него внимания — она ведь скрыла, что первый старик страдал артритом, а второй был здоров. Но Поставу такие нюансы знать ни к чему, главное, он понял ее намек.

Наконец появилась Эвелина. Она была в шелковом платье в полоску и выглядела, как всегда, отлично. Беременность и роды почти не отразились на ее великолепной фигуре.

— Развлекаетесь, дети мои? — спросила она, переводя взгляд с Фейт на Эрика. — Мне, как обычно, дорогой, — садясь, обратилась она к мужу. — Сделай двойной, пожалуйста. Мне надо взбодриться после того, как я целый час кормила Никки. Из бутылочки, дорогуша, — с усмешкой пояснила она, перехватив удивленный взгляд Фейт. — Грудью я кормлю раз в день, но искусственное вскармливание ничуть не хуже.

— Эгоистично лишать ребенка материнского молока, учитывая, насколько для него это важно, — заметил Эрик.

В голубых глазах Эвелины заиграли насмешливые огоньки.

— Что ты в этом понимаешь?

Эрик пожал широкими плечами.

— Всем известно, что ребенок, вскормленный матерью, намного опережает по развитию искусственника.

Фейт поняла, что стычки с мачехой, должно быть, вошли у Эрика в привычку, но Эвелина благоразумно не стала ввязываться в пререкания. Гюстав, похоже, смирился с такой ситуацией. Если Эрику так уж претил выбор отца, он мог бы подыскать себе другое жилье, думала Фейт. Зачем Эвелине терпеть его выходки?

Она посмотрела на Эрика, стараясь не отводить глаз под его насмешливым взглядом, и покраснела, когда он опустился на глубокий вырез ее платья. Эти мгновения показались ей вечностью. Она почувствовала, как набухли ее соски при воспоминании о ласках Эрика, и по его кривой усмешке догадалась, что он прочел ее мысли.

— Жером появится здесь до крестин? — спросила Фейт светским тоном.

— Они с Констанс обещали приехать завтра к нам на ланч, — сказал Гюстав. — Констанс предпочитает проводить дома последние недели перед родами.

— Еще одно дитя медового месяца, — заметила Эвелина. — Хотя, наверное, запланированное — в отличие от нашего.

Фейт покоробили эти слова. Они вовсе не прибавят Эвелине уважения со стороны Эрика и явно неприятны Гюставу.

— Это благословение Божье, — постаралась замять возникшую неловкость Фейт. — Мне так хочется поближе познакомиться с малышом, когда он проснется! У него чей цвет глаз?

— Сначала они были голубые, но очень скоро потемнели, — пояснила Эвелина. — В нем все больше сказывается кровь Кьюте.

— Но характер у него материнский, — с теплой улыбкой добавил Гюстав. — Ему всего двенадцать недель, а он уже требует, чтобы все было по его.

— Можно подумать, что я такая! — с шутливым негодованием воскликнула Эвелина.

— Разве я могу хоть в чем-то отказать тебе? — со смехом возразил Гюстав.

Эрик не вступал в разговор. Он молча смотрел на Фейт, и в его взгляде ясно читалась непримиримость. Фейт понимала, что ей будет нелегко противостоять Эрику. Несмотря ни на что, ее влекло к этому мужчине даже сильнее, чем прежде. Одному Богу известно, как пережила она последний год. И все же ей не стоило возвращаться сюда ни под каким видом.

Сославшись на усталость с дороги, Фейт после обеда ушла в свою комнату. В дверях она помедлила, не обнаружив в замочной скважине ключа, и сразу вспомнила об Эрике. Но на этот раз это уж никак не его уловка, подумала она. Было бы смешно предположить, что Эрик собирается навестить меня ночью!

Не может быть, что Эрик действительно намерен мстить мне, размышляла Фейт, разбирая постель. Один мой вид ему явно неприятен. Скорее он станет изводить меня колкостями или намеками о возмездии, но дальше дело не зайдет.

12

Жером искренне обрадовался Фейт, а Констанс ограничилась дежурными фразами, стараясь держаться в рамках приличий. Она мало изменилась за последний год, если не считать восьмимесячной беременности. Фейт тщетно искала былое обожание в темных глазах Констанс, когда во время ланча та посматривала на Эрика. Она порадовалась за Жерома, который явно обожал свою жену.

Если бы я так глупо не испортила свою жизнь, грустно думала Фейт, то могла бы сейчас вместе со всеми радоваться предстоящему событию. Она взглянула на красивый профиль Эрика и почувствовала легкое головокружение. Как бы ей хотелось иметь от него ребенка!

Будто почувствовав ее взгляд, Эрик посмотрел на Фейт, и его лицо стало жестким. Фейт тут же опустила глаза. Несмотря на то что было между ними год назад, Эрик не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Что ж, я это заслужила, с болью подумала Фейт.

Эрик сразу после ланча ушел куда-то. Фейт решила отдохнуть с книгой на одном из шезлонгов. Ей вдруг вспомнилось, как всего год назад Эрик присел к ней на шезлонг… Уже тогда Фейт полюбила его, хотя не смела признаться себе в этом. Ах, если бы не Грег…

Но во всем надо винить только себя. Грег тут ни при чем. Теперь уже ничего не вернуть, успокаивала себя Фейт. Как сказал когда-то Гюстав, новая любовь не похожа на старую. Может быть, я еще буду счастлива.

— Как хорошо, что я застал тебя одну!

К ней направлялся Жером. Он уселся на краешек шезлонга, снова вернув воспоминания, которые Фейт гнала от себя.

— Боюсь, Констанс все еще не может простить тебя, — извиняющимся тоном начал он. — Поэтому я воспользовался тем, что она спит, и пришел сюда.

Он помолчал, участливо глядя на Фейт.

— Ты все еще любишь Эрика?

Вопрос звучал риторически. Фейт растерянно пробормотала:

— Разве заметно?

— Для меня — да. Я столько лет страдал по Констанс, что могу посочувствовать тебе. Конечно, надо было сразу открыться Эрику, в этом я с ним солидарен, но ни за что не поверю, будто ты польстилась на его деньги.

— И все же Эрик так думает, верно? Спасибо тебе за участие, я очень тронута. Хотя твоя жена не разделяет твоих взглядов.

— Брак не подразумевает потерю собственного мнения. Я всей душой люблю Констанс и вполне допускаю, что каждый из нас имеет право на собственное мнение. Хочу опередить твой вопрос, — продолжал Жером. — Теперь Констанс прекрасно понимает разницу между увлечением и любовью. Мы очень счастливы.

— Рада за вас, — искренне сказала Фейт.

— Тут я во многом обязан тебе! Без твоей поддержки я вряд ли решился бы бороться за нее. Тебе, конечно, известно, что Нина тоже замужем.

— Я что-то слышала…

— И эта новость не вселяет в тебя надежду?

— Отчего? — удивилась Фейт. — Мне еще год назад было известно, что Эрик не собирается на ней жениться. — Она помедлила, прежде чем задать вопрос, точно не зная, волнует ли это ее: — У него, вероятно, уже кто-то есть?

— Весь этот год у него не было женщины. — Жером понизил голос до шепота. — Это я знаю точно. Наверное, это о чем-то говорит тебе.

Фейт пристально посмотрела в его лицо, столь похожее на лицо старшего брата.

— Мне это говорит лишь о том, что Эрик все еще ищет и наверняка найдет ту, которая достойна его внимания. Но, извини, мне трудно поверить, что все эти двенадцать месяцев он жил монахом.

Жером слегка пожал плечами.

— Ну, в такие подробности он меня не посвящал, однако, зная брата, позволю себе усомниться, что он стал завсегдатаем борделей.

— Я не это имела в виду… — начала Фейт, но осеклась — подтекст и так был слишком ясен. — Извини, Жером, конечно нет. — Она подалась вперед и неожиданно поцеловала его в щеку. — Спасибо тебе, мой несостоявшийся братец. Мне очень важно знать, что хотя бы ты меня простил.

Жером взял ее руку и поднес к губам.

— Меня ты ничем не обидела. Может, тебе стоит поговорить с Эриком и убедить его, что ты его действительно любишь?

— Ты прекрасно знаешь своего брата. Неужели ты думаешь, что он поверит хоть одному моему слову? Я приехала сюда на крестины, и только. Как только все закончится, я уеду навсегда. — Голос Фейт дрогнул.

— Разве ты не приедешь на крестины моего сына?

— А если будет дочь? — Фейт не сдержала улыбку.

— Сын. Ты не ответила на мой вопрос.

— Я больше не собираюсь сюда приезжать. Ты можешь выслать мне фото, — с усмешкой ответила Фейт.

— Обязательно вышлю, обещаю тебе. — Жером наклонился и поцеловал Фейт в щеку. — Я никогда не забуду тебя, моя «почти сестричка».

Фейт сморгнула слезу, когда он скрылся в доме. В последний раз мы видимся вот так, один на один. Как только закончатся крестины — если, конечно, я выдержу до тех пор, — я распрощаюсь со всеми навсегда. Конечно, я буду поддерживать связь с Эвелиной по почте или по телефону, но поездок сюда больше не будет.

Упала книга, которую Фейт пыталась читать, и, наклонившись за ней, она вдруг замерла: на другом конце дворика показалась знакомая фигура мужчины, который направлялся прямо к ней. Эрик был в костюме для верховой езды, его лицо было угрюмым.

Фейт медленно выпрямилась, чувствуя, как сердце запрыгало в груди. Эрик явно был чем-то разгневан. Фейт хотела встать, чтобы, разговаривая, не смотреть на него снизу вверх, но ноги не слушались ее.

— У тебя осталась хоть капля стыда?! — набросился на нее Эрик. — Ты пытаешься флиртовать с моим братом буквально под носом у его беременной жены! И не пытайся отрицать, я все видел!

— Видел что? — раздраженно осведомилась Фейт.

Эрик остановился совсем рядом, нависая над ней. Его рубашка была не застегнута, и Фейт облизнула кончиком языка пересохшие губы, представив, как уткнулась бы лицом в его грудь, поддавшись острому желанию.

— Ты поцеловала Жерома, — тоном обвинителя сказал Эрик, — и добилась ответного поцелуя.

— Ничего страшного не произошло, — возразила Фейт, стараясь подавить предательскую дрожь в голосе. — Мы поцеловали друг друга в щеку. Обычный дружеский поцелуй. Я вижу, тебя раздражают любые проявления дружбы между нами, но это еще не повод, чтобы я плевала Жерому в лицо.

Его черные глаза загорелись неуправляемым гневом. Опершись коленом на край шезлонга, Эрик схватил Фейт за плечи и резко привлек к себе, так что ее губы оказались вровень с его ищущим ртом. Фейт стала беспомощно колотить кулаками по груди Эрика, стараясь хоть как-то освободиться.

Когда он все же отпустил Фейт, глаза ее были как два бездонных колодца, она часто дышала, стараясь справиться с охватившим ее волнением.

— Пора покончить с этим! — наконец смогла выговорить Фейт.

— Ты должна мне больше, чем пару поцелуев, — скрипнув зубами, процедил Эрик. — Если ты посмеешь остаться, за мой позор ты заплатишь мне сполна, уж это я обещаю!

— Если я уеду, то пропущу крестины, — дрожащим голосом напомнила Фейт. — Твой отец не заслужил такого оскорбления. Можешь ты хоть ради него взять себя в руки?

У Эрика заходили желваки на скулах, когда он посмотрел на обращенное к нему красивое лицо.

— Как ты вообще смеешь говорить об уважении? Ты и твоя мачеха привыкли действовать лишь в своих интересах!

— Когда-то ты мог думать так об Эвелине, — возразила Фейт, — но сейчас надо быть слепым, чтобы не видеть, что она действительно любит твоего отца. В конце концов, она родила от него ребенка!

— И не скрывает, что получилось так по воле случая. — Эрик засунул руки в карманы, его лицо было непроницаемым. — Ребенок — это что-то вроде страховки, если отец вдруг разлюбит ее. Эвелина ненавидела свою беременность. И к мальчику не питает материнских чувств.

Что касается беременности, тут он, возможно и прав, признала Фейт. Утраченная стройность фигуры — для Эвелины вполне достаточный повод, чтобы впасть в депрессию. Правда и то, что она не собирается полностью посвящать себя материнству. Но в материнских чувствах к ребенку Фейт не сомневалась, вспомнив нежность в голубых глазах Эвелины, когда та держала сына на руках.

— Не все женщины рождаются с материнским инстинктом, — сказала Фейт, — однако это не означает, что у них нет чувств к своему ребенку. Но беременность в качестве страховки — с этим я никогда не соглашусь! На такое Эвелина никогда не пошла бы. А что касается тебя, Эрик… — продолжала она, собрав в кулак всю свою решимость, — ты совершенно не способен на компромисс. Ну хорошо, я обошлась с тобой отвратительно. Я, как видно, напрасно пытаюсь убедить тебя, что действительно любила тебя, и не жду, что ты простишь или все забудешь. Но ты мужчина и мог бы отбросить свои обиды и претензии хотя бы на время моего пребывания здесь. Я скоро уеду, так что потерпи немного.

Что-то вспыхнуло на мгновение в глазах Эрика, но выражение лица не смягчилось.

— Значит, ты считаешь, что я не способен на компромисс, — изрек он и, резко развернувшись, ушел. Фейт медленно опустилась на подушки шезлонга. Да, это была завуалированная угроза. Мне придется расплачиваться, если я останусь. Что ж, бесстрашно решила Фейт, я пройду через это. Может, таким образом мне удастся вернуть Эрика? Ведь он любил меня. Кто сказал, что любовь нельзя воскресить? Что я теряю, кроме пресловутой гордости?

Фейт поднялась в детскую и полчаса играла с проснувшимся ребенком под недреманным оком Жюли. Малыш был просто очарователен и заливался смехом, когда Фейт тискала его. Казалось, он понимал каждое ее слово. Когда Фейт убрала свой палец, который Никки пытался кусать беззубыми деснами, малыш продемонстрировал характер, о котором говорил Гюстав. Он капризно выпятил губу и разразился пронзительным ревом, от которого чуть не лопались перепонки.

— Могучие легкие, — гордо прокомментировала Жюли. — Из него вырастет сильный мужчина. Вам надо завести своего ребенка, — добавила она. — Из вас получится хорошая мать.

Хотя год назад этой девушки здесь не было, вряд ли ей не известна история моих отношений с Эриком, отметила про себя Фейт. Но в Жюли не чувствуется враждебности, которую проявляют ко мне остальные слуги.

— Когда-нибудь рожу, — заверила ее Фейт. — И даже не одного. — И вскрикнула от боли — Никки запустил ручонки в ее волосы. — Ах ты, маленький безобразник! Мне больно!

Жюли, смеясь, пришла ей на помощь под протестующие вопли Никки. Они все еще старались освободить волосы Фейт от цепких пальчиков, когда в комнату вошел Эрик.

— Успокойте же наконец ребенка!.. — начал он, но осекся, увидев, что здесь происходит. — Какого черта…

— Твой маленький брат отрабатывает хватку Кьюте, — объяснила Фейт. — Извини, что тебя побеспокоили, но в этом возрасте малышам свойственно подавать голос.

— Можно подумать, ты большой специалист в этом вопросе, — иронично заметил Эрик.

В облегающих кремовых брюках и в темной шелковой рубашке он был великолепен. Фейт стоило больших усилий подавить восторженный вздох.

— Во всяком случае, я разбираюсь в этом больше тебя. Говорят, это природный инстинкт, который я уже успела развить в общении с ребенком подруги. — Фейт передала хныкающего малыша Жюли. — Я пойду, а вы успокойте его.

Эрик отступил, пропуская Фейт, и с нескрываемым презрением процедил:

— Кого ты тут собралась впечатлять своими материнскими инстинктами?

— Уж конечно не тебя. Сомневаюсь, что тебя так всполошили всхлипы ребенка!

— Всхлипы! — Он насмешливо улыбнулся и снова на мгновение превратился в мужчину, которого Фейт когда-то знала и любила. — Они будят меня каждую ночь!

— Возможно, тебе лучше поселиться отдельно, — робко посоветовала Фейт. — Я знаю, ты очень привязан к вилле, она помнит несколько поколений твоей семьи, но…

— Так она останется и дальше. — Эрик насупился. — А Эвелина может находиться здесь, только пока жив отец.

— Сомневаюсь, что ей захочется оставаться здесь без него. К твоему сведению, ваша вилла никогда особенно не нравилась ей. Она всегда считала ее довольно устаревшей и вычурной.

— Мне это известно. Эвелина пыталась перестроить ее в соответствии со своим вкусом, но всему есть предел, даже терпению моего отца.

— И что? — Интуиция подсказывала Фейт, что лучше промолчать, но она не могла остановиться: — Вилла останется сохранной в руках твоего отца, так что не отравляй людям жизнь. Тебе лучше перебраться в современную городскую квартиру, ты прекрасно там себя чувствовал бы, тебя не беспокоил бы по ночам детский плач. Отличное место для холостяцкой жизни и…

Фейт осеклась: Эрик неожиданно схватил ее и больно вжал спиной в стену. Его губы гневно сжались в тонкую линию.

— Я не намерен и дальше выслушивать твои оскорбления! — почти взревел он. — Еще слово — и я поступлю с тобой, как ты того действительно заслуживаешь!

Фейт поняла, что ей сейчас лучше помолчать и не злить Эрика. Она действительно переступила рамки дозволенного. А еще ей невольно захотелось приникнуть губами к его шее, моля дать ей новый шанс.

Эрик ослабил хватку, его рука переместилась к вырезу блузки Фейт. Мягкие прикосновения его пальцев не могли обмануть — у него еще остались какие-то чувства. Фейт смежила веки в ожидании, но продолжения не последовало. Она нехотя открыла глаза и заметила, что Эрик с усмешкой наблюдает за ней. Значит, примирения не последует, разочарованно подумала Фейт.

— Ты заплатишь мне за все! — процедил он. — И очень скоро.

— Разве за мной должок?

— Не пытайся меня провести, изображая побитую овцу. Я собираюсь получить все сполна! — Эрик театрально поклонился. — До скорого!

13

Констанс и Жером уехали в шесть вечера. Фейт несколько удивило, что, несмотря на дневной отдых, Констанс выглядела усталой.

— Восьмой месяц беременности кого угодно измотает, — авторитетно сказала Эвелина. — Но она молода и быстро оправится после родов. А я не могла восстановиться больше месяца. Бедная моя талия!

— Лично я не вижу никакой разницы, — успокоила ее Фейт.

— Одному Богу известно, скольких усилий мне это стоило, — сухо возразила мачеха. — Интересно, чем ты занималась сегодня весь день?

— Так, слонялась без дела, — ответила Фейт, стараясь выглядеть беззаботной. — Да, я заглянула на полчаса к Никки. Такой занятный малыш! Можно, я прогуляюсь с ним завтра по окрестностям?

— А что, неплохая мысль. У Жюли появится возможность чуть-чуть отдохнуть. — Эвелина с любопытством взглянула на Фейт. — Ведь правда, тебе хочется иметь собственного ребенка?

Не просто ребенка, подумала Фейт, а ребенка от вполне конкретного мужчины. Она попыталась улыбнуться.

— Когда-нибудь рожу.

От дальнейшего обсуждения щекотливой темы ее спасло появление Гюстава.

Эрик отсутствовал за обедом, но Гюстав и Эвелина никак не комментировали это — наверное, им было известно, где он. Фейт тщетно пыталась убедить себя, что для нее так лучше, — по крайней мере, не приходится встречаться с Эриком взглядом всякий раз, отрывая глаза от тарелки. Ее мучили подозрения, что он, возможно, проводит время не один. Мысль о присутствии рядом с ним другой женщины была невыносимой.

Около одиннадцати часов на улице разыгралась настоящая буря.

— Эрик правильно поступил, решив не возвращаться в такую непогоду, — заметил Гюстав, глядя, как за окнами хлещет дождь.

— Где же он сейчас? — поинтересовалась Эвелина.

— В городе.

— По делу или развлекается?

— По делу. — Гюстав отошел от окна и, взглянув на Фейт, сел на диван. — Исключительно по делу.

Гюстав сказал так, щадя меня, подумала Фейт, хотя это мало что меняет.

На следующее утро светило яркое солнце, и Фейт решила сменить надоевшие брюки на короткий ярко-желтый сарафан, а волосы подвязала газовым шарфом песочного цвета.

— Ты похожа на солнечный лучик, — сделал ей комплимент Гюстав, когда она спустилась к завтраку.

Гюстав завтракал в одиночестве. Фейт знала, что Эвелина любит поспать, а вот Эрик… У нее все же теплилась надежда, что он вернулся вечером, несмотря на непогоду.

— Эрик, вероятно, ночевал на городской квартире, — словно угадав ее мысли, сказал Гюстав.

— Не знала, что у него есть квартира в городе, — помолчав, заметила Фейт.

— Конечно, и уже не первый год. У Жерома тоже была квартира, пока он не женился.

— Надо полагать, для интимных встреч с женщинами?

— Не без этого, — не стал отрицать Гюстав. — Думаешь, прошлой ночью был именно тот случай?

— Это не мое дело.

— Эрик сопровождал наших зарубежных компаньонов по бизнесу, которые пожелали познакомиться с ночной жизнью всемирно известного курорта, — объяснил Гюстав, будто не слыша ее слов. — Потому Эрик не собирался возвращаться вечером. Непогода тут ни при чем.

Конечно, Эрику незачем спешить, подумала Фейт. Ведь я пробуду здесь еще несколько дней, и он не отказывает себе в удовольствии подержать меня в напряжении, оттягивая время «расплаты».

— Повторяю, меня это не интересует, — сказала она. — Вы уже видели сегодня Никки?

Гюстав улыбнулся, поняв ее уловку.

— Конечно. Я навещаю его утром, днем и вечером, все еще не переставая удивляться, что у меня снова родился ребенок. Меня огорчает, что я, вероятно, не увижу его взрослым, — с грустью добавил он.

— Сейчас вам чуть больше пятидесяти и нет серьезных проблем со здоровьем, — с жаром принялась успокаивать его Фейт, позабыв на время о собственных переживаниях. — Так что вы вполне доживете до ста лет, если, конечно, не вмешается несчастный случай.

Гюстав скорчил гримасу.

— Я вовсе не уверен, что мне захочется превращаться в столь древнего старика.

Фейт шла по дорожкам сада и катила перед собой коляску, роскошью напоминавшую «роллс-ройс». Из головы у нее не шел разговор с Гюставом. Уж кто точно не увидит Никки взрослым, так это я. Интересно, каким он вырастет, имея такое необычное сочетание генов? Наверное, будет решительным и очень красивым мужчиной, размышляла Фейт.

— Да, красивым, мой милый, — проворковала она, обращаясь к ребенку. — И женщины будут сохнуть по тебе!

Продолжая разговаривать с малышом, Фейт катила коляску по нескончаемым дорожкам обширного парка. Вокруг было пустынно, лишь однажды ей встретились садовники. «Роллс-ройс» казался слишком громоздким и довольно тяжелым, и Фейт подумала, что гулять с ребенком было бы намного удобнее в легкой коляске, какие предпочитают большинство родителей в Америке. У каменной скамьи на небольшом возвышении она решила передохнуть, тем более что отсюда открывался прекрасный вид. Фейт взяла мальчика на руки и стала показывать ему окрестности.

— Вот, взгляни на семейные владения!

Но малыша волновали более насущные проблемы: по его сосредоточенному виду Фейт поняла, в чем дело, и обрадовалась, что захватила чистый подгузник. Да, все дети одинаковы, независимо от их происхождения, с усмешкой подумала Фейт.

Она обернулась к коляске, собираясь положить туда малыша и заменить ему подгузник, но с ужасом обнаружила, что передние колеса коляски зависли на самом краю склона, прямо над шоссе. Крепко прижимая к себе Никки, Фейт в шоке смотрела, как коляска стремительно понеслась вниз и, подпрыгнув на кочке, выскочила на шоссе как раз в тот момент, когда из-за поворота выехала машина.

Послышался резкий звук тормозов, от которого у Фейт волосы встали дыбом. Если бы Эрик — а за рулем находился именно он — ехал на большей скорости, его автомобиль смял бы коляску в лепешку. Машину развернуло поперек дороги, и ее капот оказался в нескольких сантиметрах от дерева.

Похолодев, Фейт наблюдала, как Эрик распахнул дверцу и вышел из машины. Убедившись, что коляска пуста, он бросил обжигающий взгляд на Фейт.

— Идиотка! Ты что, не догадалась установить коляску на тормоз?!

— Я установила! — Фейт постаралась взять себя в руки, чтобы отражать его нападки, хотя ее все еще трясло от мысли о катастрофе, которая могла произойти.

— Тогда чем ты объяснишь все это? — Эрик указал на обломки коляски. — Это счастливая случайность, что ребенка там не оказалось!

— Ты что, считаешь меня ненормальной?! — огрызнулась Фейт. — Что-то случилось с тормозом.

От их резких голосов малыш заплакал. Фейт крепче прижала его к себе и принялась утешать, нашептывая нежные слова. У нее не было никаких сомнений — она отчетливо помнила, как опустила рычажок тормоза коляски, остановившись передохнуть.

Да, но я могла не закрепить его! — вдруг осенило Фейт. У нее подкосились ноги, и она опустилась на скамью, глядя, как Эрик проверяет тормоз, чтобы убедиться в его исправности. Это моя вина, подумала Фейт, чувствуя, как ее сердце упало камнем.

Эрик взглянул на Фейт, и гнев его моментально улетучился, но, должно быть, это ей только показалось, потому что его голос прозвучал достаточно резко и отрывисто:

— Подожди здесь!

Эрик оттащил на обочину поврежденную коляску, затем сел в машину и, развернувшись, поехал в имение. Пешком он вернется ко мне всего через несколько минут, рассчитала Фейт. Я могла бы и сама донести Никки, но лучше перестраховаться и доверить ребенка Эрику — после всего, что произошло.

Эрик действительно вскоре вернулся, он явно спешил, не рискуя оставлять ее надолго одну. Впервые Фейт видела его в джинсах, которые идеально подчеркивали его безупречную фигуру, и ее словно пронзило током.

Фейт поднялась навстречу Эрику и передала малыша в его протянутые руки. Никки невозмутимо отреагировал на свое перемещение, но вскоре издал громкий неприличный звук. Эрик невольно скорчил брезгливую гримасу, как только почувствовал неприятный запах.

— Это один из сюрпризов, которые преподносят малыши, — невозмутимо прокомментировала Фейт. — Отнеси его Жюли, а я сама расскажу обо всем Гюставу и Эвелине.

Фейт старалась идти твердым шагом и не оглядываться на Эрика, который кое-как управлялся с вопящим ребенком, явно не испытывая от этого особого удовольствия. Но, по крайней мере, в его руках ребенок будет в большей безопасности, чем со мной, решила Фейт.

Фейт вкратце описала Гюставу и Эвелине происшедшее, нисколько не преуменьшая свою вину.

— Самое важное, что Никки остался цел и невредим, — благожелательно резюмировал Гюстав. — А коляску мы легко заменим.

Эвелины уже не было в комнате — она помчалась к сыну, отметая тем самым обвинения в равнодушии к собственному ребенку. После некоторого колебания Фейт сказала:

— Я никак не оправдываю себя, но, на мой взгляд, следует заменить коляску на менее помпезную. Жюли было бы намного легче управляться с ней во время прогулок.

— Я учту это, пообещал Гюстав. — Предыдущая коляска была… — И осекся. — Не стоит об этом.

Фейт прекрасно поняла, что он имел в виду. Вероятно, коляска — «роллс-ройс» была выбрана по настоянию Эвелины. Даже в такой мелочи мачеха осталась верна своим принципам, выбрав самую роскошную в ущерб удобству.

— Ты сказала, Эрик вызвался донести ребенка? — поинтересовался Гюстав.

— Да, это так, — заверила Фейт, стараясь поддержать в нем надежду, что Эрик наконец проникся теплыми чувствами к брату. — Я думаю, он распорядится насчет коляски.

— Это уже сделано, — прозвучал голос Эрика, который слышал ее последние слова. — Я вызвал представителя компании, он уже сегодня к вечеру доставит сюда новые образцы колясок.

— Очень трогательно с твоей стороны! — обрадовался Гюстав. — Эвелина все еще у Никки?

— Кажется, да.

— Тогда я присоединюсь к ней.

Фейт не отводила взгляда от стакана с бренди, которое предложил ей Гюстав для успокоения нервов. Эрик не двинулся с места, чтобы сесть.

— По словам Жюли, педаль тормоза была слишком тугой и надо было с силой закреплять ее, — сообщил Эрик. — Она винит себя, что забыла предупредить об этом.

На этот раз Фейт отважилась поднять глаза на Эрика, и от нее не укрылось, что он уже успел поменять рубашку. Наверное, тут не обошлось без вмешательства Никки, решила она.

— Она тут ни при чем. Мне следовало быть более внимательной. Ты совершенно справедливо обозвал меня идиоткой. Ведь малыш мог погибнуть.

— Временами я называл тебя еще хлеще, — заявил Эрик. — По крайней мере, про себя.

— Могу представить, — пробормотала Фейт.

— Нет, не можешь! Тебе не понять, что я чувствовал, обнаружив твою двуличность! — Он тяжело вздохнул. — Надо признать, ты действовала довольно ловко и выбрала правильную тактику, чтобы убедить меня в своей искренности.

— Все было совсем не так. Я действительно… — Фейт оборвала себя и покачала головой. — Ты и теперь не веришь мне.

— Что ты еще до нашей встречи решила порвать с человеком, с которым была помолвлена? Что до меня ты не знала любви? Что собиралась рассказать мне о женихе? — Тон Эрика стал ожесточенным. — Может, ты вообще скрыла бы все это, если бы я не настаивал, что поеду с тобой в Нью-Йорк!

— Может быть, и так, — призналась Фейт. — Я так боялась потерять тебя!

— Вместе со всем остальным, что светило тебе!

— Остальное не волновало меня! — Фейт гордо вздернула подбородок, ее зеленые глаза полыхнули пламенем. — Я любила только тебя! Я не поверила своим ушам, когда ты сделал мне предложение.

Лицо Эрика окаменело.

— Я дал себя обмануть, очарованный твоей красотой.

— Если для этого было достаточно одной лишь красоты, почему же ты не сделал предложение Нине? — резко возразила Фейт, боясь признаться себе, что ее снова тянет к Эрику, несмотря ни на что.

— Она ничем не привлекала меня.

— Ты хочешь сказать, что Нина не легла бы с тобой в постель!

— Я хочу сказать, что она не вызывала во мне никаких чувств как женщина, в этом все дело. — Эрик скривил губы. — Ты с самой первой встречи поняла, как понравилась мне. Это было видно по твоим глазам.

— А в твоих глазах я видела только враждебность. Как и сейчас. — Фейт пожала плечами. — Весь этот разговор — пустая трата времени. Что бы я сейчас ни говорила, мне не убедить тебя в серьезности своих чувств.

— Я не ослышался, ты употребила настоящее время? — цинично уточнил Эрик.

Фейт ровно секунду досадовала на то, что проговорилась, ее уже понесло:

— Да, настоящее! Если хочешь знать правду, все эти двенадцать месяцев я еще надеялась, что между нами не все кончено! Но теперь я вижу, что ошибалась!

Эрик молча смотрел на нее, на его лице одно выражение сменялось другим.

— Слова подтверждаются делами. Докажи мне, что твои слова — правда.

Фейт охватила паника.

— Как? — хрипло спросила она.

— Приди ко мне сегодня ночью. Без всяких условий.

Значит, добровольная капитуляция без каких-либо гарантий. Он хочет именно этого. Фейт потрясенно взирала на Эрика потемневшими глазами, судорожно пытаясь найти выход из создавшейся ситуации.

— Это проверка моих чувств или оплата долга?

Он пожал плечами.

— Я просто даю тебе возможность рискнуть.

Когда Эрик ушел, Фейт одним глотком осушила содержимое своего стакана и почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Я рискну, подумала она, я должна это сделать.

От Эвелины, вернувшейся из детской, Фейт не услышала ни слова упрека в свой адрес.

— Вероятно, мне следует поблагодарить Эрика, что он донес Никки до дома. — Эвелина попыталась улыбнуться. — Причем с полным подгузником. Поэтично, не правда ли?

Фейт криво усмехнулась.

— В последнее время тебе явно пришлось несладко.

— Я и не такое выдерживала. Знаешь, порой мне кажется, что наши с Эриком стычки очень стимулируют. Надо отдать ему должное: на людях он ведет себя вполне корректно. Так что сегодня вечером мы снова временно сложим оружие.

Сердце Фейт упало.

— Сегодня вечером?

— Да, сегодня мы ужинаем с крестными, будут еще несколько гостей. Ужин неформальный, так что можешь надеть то, в чем тебе удобно.

Удобнее всего мне было бы в своей комнате, подумала Фейт. Как невыносимо снова встречаться с людьми, которые наверняка были свидетелями той сцены на свадьбе! Эрик тоже не испытает особой радости. Единственный выход — держаться так, будто ничего не произошло, хотя это непросто.

Однако Фейт справилась. Она заставила себя не замечать косых взглядов, не слышать едких намеков. Эрик также сохранял совершенно невозмутимый вид, оказавшись рядом с Фейт за столом: Эвелина не удержалась от соблазна объединить их хотя бы на пару часов. Интересно, подумала Фейт, как бы моя дорогая мачеха отнеслась к тому, что я собираюсь сделать сегодня ночью?

За столом собралось не более десяти человек, разговор велся на общие темы. Говорили в основном по-английски, поскольку познания Эвелины во французском ограничивались несколькими общими фразами. Вероятно, она не собирается утруждать себя изучением языка, когда почти все вокруг владеют английским.

Фейт почти не участвовала в разговоре — все ее мысли были заняты лишь одним человеком. Она вспоминала его объятия, его поцелуи и ласки, доводившие ее до исступления. Возможно, этой ночью ей вновь удастся изведать все это.

Казалось, вечер никогда не закончится. Вернувшись наконец в свою комнату, Фейт приняла душ и намазала тело душистым кремом, затем надела черную шелковую сорочку и такой же пеньюар. Когда в доме воцарилась полная тишина, она осторожно вышла из комнаты и неслышно прошла по коридору в противоположное крыло дома. У дверей Эрика какое-то время помедлила, раздумывая, стоит ли стучаться.

Фейт решила войти без стука и замерла в дверях, увидев в мягком свете ночника обнаженное тело Эрика поверх простыней. Он дремал. Значит, ситуация была в ее руках. Фейт в волнении облизнула пересохшие губы, не в силах двинуться с места.

— Закрой дверь, — услышала она его голос.

Фейт повиновалась и с трудом выговорила:

— Ты был уверен, что я приду?

— Абсолютно. — Он улыбнулся, на этот раз совершенно искренне. — Ты очень красива, и сама это знаешь. — Фейт хотела что-то сказать, но Эрик остановил ее жестом. — Не надо слов. Снимай с себя все.

Значит, он хочет, чтобы я разделась перед ним, поняла Фейт. Что ж, сделаю и это. Она развязала ленты пеньюара, повела плечами, и он соскользнул на пол. Затем неторопливо избавилась от сорочки, с удовлетворением наблюдая, какое впечатление производит на Эрика ее нагота.

Фейт медленно пересекла комнату и остановилась у кровати. При свете ночника ее тело отсвечивало алебастром, пышные волосы образовывали рыжий нимб вокруг головы. Эрик взял ее за руку и потянул на кровать, а когда Фейт легла рядом, заглянул в глаза, проведя пальцами по ее животу.

— Ты воображаешь, что заставишь меня пасть к твоим ногам?

— Разве ты можешь пасть к ногам женщины? — отозвалась Фейт, стараясь совладать с охватившим ее желанием. — Я здесь, потому что больше не в силах сдерживаться. Все это время я желала тебя каждый день, каждую минуту.

Губы Эрика скривились в хищной усмешке.

— Но ты могла найти удовлетворение с другими мужчинами.

— Да, но только физически. Мне не хотелось даже думать об этом. — Голос Фейт задрожал. — Я люблю тебя, Эрик, и не знаю, как мне убедить тебя в этом.

— Да, будет трудновато. Хочу предупредить: если ты останешься сегодня со мной, это ничего не изменит.

Я всегда это знала, только боялась себе признаться, отстраненно подумала Фейт. Он не допустит меня до своей души.

— Ты сказал, если я останусь. — Фейт подобно утопающему цеплялась за соломинку. — Значит, у меня есть выбор?

— Если ты хочешь уйти, что ж, не держу.

Фейт провела дрожащими пальцами по его твердому подбородку, по губам.

— Не могу. Я очень хочу тебя.

В черных глазах Эрика зажглось ответное желание, его рука скользнула ей на грудь, он склонился к губам Фейт и поцеловал грубым долгим поцелуем. Она ответила. Руки Фейт сплелись у него на затылке, тело изогнулось, ища близости с его плотью. Они слились воедино, будто никогда не разлучались, и полностью отдались друг другу. Фейт несло по волнам нарастающего наслаждения, она не могла сдерживать сладострастные стоны.

Фейт медленно возвращалась к действительности, с удовольствием ощущая рядом тепло Эрика. Фейт коснулась губами его головы, которая лежала у нее на плече, и увидела свое отражение в его темных глазах, когда Эрик приподнялся и посмотрел на нее сверху вниз. На долю секунды ей показалось, что все будет хорошо, что он готов все простить и забыть. Но неожиданно холодное выражение на его лице отрезвило Фейт.

— Большего от меня не жди, — процедил Эрик.

Она лежала неподвижно, чувствуя полное опустошение, когда Эрик отодвинулся от нее. Наконец, собрав остатки воли, Фейт поднялась с кровати, собрала с пола свое белье и направилась к двери. О, если бы я только могла ненавидеть его! Может, это придет потом? — подумала Фейт. Вот и весь риск, как назвал это Эрик. Я рискнула — и конец сей сказке. Что ж, мы квиты, теперь Эрик может спать спокойно и радоваться жизни.

Вернувшись в свою комнату, она долго ворочалась без сна. До крестин оставалось целых два дня, она их просто не выдержит. И зачем только она сюда приехала! Как вообще можно было надеяться, что Эрик смирится и все забудет? Его любовь умерла еще год назад, и нет никаких шансов вернуть ее.

14

Фейт проснулась утром с тяжелой головой и с твердым намерением уехать. При первой же возможности она позвонит к себе в агентство и попросит передать ей условленный вызов на работу. Если не окажется билетов на прямой рейс, она готова лететь с пересадками, лишь бы не оставаться здесь и не терпеть изматывающую враждебность Эрика.

Когда Фейт спустилась вниз, в холле никого не было. В Нью-Йорк она решила позвонить, не откладывая. Ее довольно быстро соединили, и один из коллег пообещал ей организовать вызов в течение часа.

Теперь предстояло самое трудное — так теперь казалось Фейт — выйти к завтраку. Но она напрасно волновалась — Эрика за завтраком не было. Если его не будет весь день, размышляла она, тогда у меня есть шанс уехать до его возвращения. Возможно, он догадается, что я подстроила вызов, но мне уже будет все равно. Главное, больше не придется встречаться с ним после прошлой ночи.

Из Нью-Йорка ей перезвонили уже через двадцать минут. Во время беседы Фейт изображала вынужденную покорность обстоятельствам и говорила нарочито громко, чтобы ее могли слышать все, кто находился поблизости. Затем она сообщила «неожиданную» новость Гюставу и Эвелине.

— К сожалению, дело неотложное, — резюмировала Фейт, чувствуя себя последней дрянью при виде их явного огорчения.

Эвелина промолчала, но всем своим видом давала понять, что не верит ни единому слову падчерицы. Как только они оказались одни, Эвелина дала себе волю.

— Что бы ни произошло у вас с Эриком, я всегда думала, что у тебя хватит выдержки! — резко заявила она. — Твой вызов — липовый, ты просто сбегаешь!

Фейт поняла, что бесполезно все отрицать. Она пожала плечами.

— Значит, я трусиха. Во всяком случае, мне нужно позвонить в аэропорт.

— Очень надеюсь, что все билеты уже проданы! — крикнула ей вслед Эвелина.

Ее пожелание сбылось. Ближайший рейс был только на следующий день, и то не прямой. Фейт ничего не оставалось, как заказать на него билет, обрекая себя еще на одну ночь на вилле «Лаура». Нечего тешиться напрасными надеждами, надо жить дальше, твердо решила она.

Ланч также прошел без Эрика. Наверное, он уехал, никого не предупредив, куда и зачем, потому что Гюстав был явно озадачен невежливой выходкой сына.

— Я надеялся, что ваши отношения нормализовались, но, как видно, ошибся, — с грустью сказал он Фейт. — Однако это вовсе не значит, что тебе не следует приезжать сюда.

— Она и не приедет! — вмешалась Эвелина, с вызовом взглянув на Фейт. — Или я не права?

Помедлив долю секунды, Фейт покачала головой.

— Не думаю, что все жаждут меня здесь видеть. — И как можно непринужденнее спросила: — Вы не возражаете, если я проедусь верхом?

— Ты можешь делать что хочешь, только будь осмотрительна. В конюшне тебе оседлают любого жеребца.

Эвелина поджала губы и больше не проронила ни слова. Должно быть, решила на все махнуть рукой.

День начал клониться к вечеру, когда Фейт пришла в конюшню. Она попросила оседлать Ирулежи и была приятно удивлена, что жеребец сразу узнал ее. Поскольку Фейт около года не садилась в седло, она боялась переусердствовать и решила кататься не больше часа, иначе обратная дорога в Штаты окажется не из легких.

Фейт поехала тем же путем, что и год назад с Эриком. На том месте, где они поцеловались, она остановилась на пару минут, как бы впитывая дорогие воспоминания. Возможно, скажи я ему сразу о своей помолвке с Грегом, он оставил бы меня в покое, размышляла Фейт. Но мне так не хотелось этого! Я совсем не рассчитывала, что Эрик тоже влюбится — или сделает вид, что влюбился в меня.

Теперь со всем этим покончено, и нужно думать о будущем. В конце концов, у меня есть работа, дом, развлечения — совсем неплохо. Может, еще удастся встретить хорошего человека…

Фейт отпустила поводья, предоставив Ирулежи самому выбирать дорогу, и расслабленно сидела в седле, ни о чем не думая. В лесу было тихо, разве только шелестела листва и изредка слышались голоса птиц.

Воздух резко посвежел, и это заставило Фейт вспомнить о приближении ночи. Точно не зная обратной дороги, она повернула Ирулежи назад и снова доверилась ему. Прогулка затянулась дольше, чем я планировала, забеспокоилась Фейт, взглянув на часы, так что вернусь на виллу уже затемно.

Вдруг Ирулежи чего-то испугался, дернулся, и задумавшаяся Фейт вылетела из седла. От удара о землю она на мгновение лишилась чувств, а когда пришла в себя, услышала удаляющийся стук копыт.

Стараясь справиться с приступом паники, Фейт с трудом приподнялась и первым делом ощупала себя с ног до головы. Падение закончилось удачно, если не считать нескольких синяков и легких ушибов, которые, как она знала по опыту, дадут знать о себе через несколько часов.

Недавняя тишина леса заполнялась незнакомыми ночными звуками. Ирулежи не возвращался. Фейт стиснула зубы и запретила себе поддаваться панике. Даже если эта тропинка не ведет на виллу «Лаура», то куда-нибудь она все же ведет, пыталась успокоить себя Фейт. Главное — смотреть под ноги, чтобы ненароком не оступиться и не набить себе шишек.

Фейт не помнила, сколько времени брела по тропинке, с трудом различаемой в быстро сгустившихся сумерках, пока не услышала где-то впереди крики. Яркий луч фонаря выхватил из темноты стволы деревьев, затем из-за поворота появился всадник.

Фейт заслонила рукой глаза, сразу догадавшись, кто этот всадник. Эрик соскочил с лошади, закрепил фонарь у седла и, подскочив к Фейт, обнял ее.

— Я не надеялся найти тебя живой и невредимой! Никогда в жизни так не переживал! Ирулежи вернулся без тебя, и я помчался с людьми на поиски. Фейт, я очень виноват перед тобой за прошлую ночь. Поверь, я не получил удовлетворения, которого жаждал.

— Неважно, — прошептала Фейт, — все это теперь абсолютно неважно.

— Нет, очень важно. Разве можно простить человека, который жестоко обошелся с любимой женщиной?

— Мы виноваты оба, — возразила Фейт, все еще не веря в происходящее. — Если ты сможешь поверить мне, то я готова все простить.

Оставленный без присмотра жеребец Эрика нетерпеливо переступал с ноги на ногу, так что фонарь, прикрепленный к седлу, сдвинулся и освещал теперь верхушки деревьев. Эрик неохотно выпустил Фейт из объятий и взялся за поводья, пытаясь успокоить свою лошадь.

— Нам надо поторопиться, иначе он, чего доброго, сбежит домой без нас, — сказал Эрик. — У нас еще будет достаточно времени, чтобы все обсудить.

Он достал из кармана свисток и трижды протяжно свистнул, предупреждая своих помощников об окончании поисков. Потом Эрик помог Фейт взобраться в седло, сел позади нее, тронул жеребца и вручил ей фонарь.

— Подсвечивай дорогу.

Одной рукой он придерживал поводья, другой обнимал талию Фейт. Даже теперь, чувствуя на шее горячее дыхание Эрика, Фейт боялась поверить, что все происходящее — не сон.

— Ты не спросил, как меня угораздило упасть с Ирулежи.

— Для меня главное, что ты осталась цела, — мягко ответил Эрик. — Иначе я сошел бы с ума от мысли, что не успел сказать тебе, насколько ты мне дорога.

— И насколько же? — несмело спросила Фейт, чувствуя, как его рука все крепче сжимает ее талию.

— Ты для меня — все! Весь этот год я старался забыть тебя, но не смог. Другие женщины перестали существовать для меня, как только я увидел тебя. Да, я с самого начала не доверял тебе, но очень скоро это прошло. Впервые в жизни я узнал, что значит любить и желать. Я никогда серьезно не относился к женитьбе, но после встречи с тобой не мог думать ни о чем другом.

— Но я разрушила все, и ты убедился, что был прав вначале. — Фейт горько усмехнулась. — Я действительно уже поняла к тому времени, что совершу ошибку, если выйду замуж за Грега. Моя вина в том, что я вела себя, будто ничего этого не было. Я ужасно обошлась с вами обоими.

Эрик так нежно коснулся губами ее шеи, что на глаза Фейт навернулись слезы.

— Так же, как и я с тобой все эти дни. Я хотел сделать тебе так же больно, как ты мне. Вынудив тебя прийти ко мне…

— Я сама хотела этого.

— Но не затем, чтобы стать объектом мести! Ты надеялась начать все сначала, а я не допускал и мысли об этом. Когда ты ушла, я понял, что был не прав.

Фейт положила голову на плечо Эрика, ее переполняли противоречивые чувства.

— И потому ты исчез с самого утра?

— Мне было невыносимо встречаться с тобой, — признался он. — Я собирался переждать до твоего отъезда, даже рискуя пропустить крестины Никки. Но не смог. И когда обнаружил, что тебя нет… — Он замолчал, потом заговорил снова, и тон его не оставлял никаких сомнений в искренности его чувств: — Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Ты согласна стать моей женой? Согласна навсегда остаться во Франции и жить здесь со мной?

— Я уже с тобой. Навечно.

Content

Гвендолин Кэссиди
Ветка омелы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14