Гвендолин Кэссиди

Захочу — полюблю!

1

— Уважаемые леди и джентльмены! Наш полет подходит к концу. Через несколько минут самолет совершит посадку точно по расписанию. Пожалуйста, пристегните ремни. Температура за бортом…

Прильнув к иллюминатору, Мишель не сдержала восхищенного возгласа, чем вызвала насмешливую улыбку соседа. Очевидно, этот пожилой испанец был местным жителем, что давало ему право снисходительно подсмеиваться над слишком сентиментальными туристами. Однако любой, кто видел Тенерифе впервые, едва ли сумел бы остаться равнодушным!

Теперь понятно, почему Элеонор называла этот остров райским, восторженно думала Мишель. Изумительной красоты зеленые долины, белоснежные пляжи, ярко-красные крыши приветливых городков и величественный заснеженный вулкан, возвышающийся посередине острова, — все поражало воображение.

— Ты не пожалеешь, если проведешь месяц-другой на Тенерифе, — говорила Элеонор всего несколько дней назад, демонстрируя альбом с красочными фотографиями. — Лучшего места, чтобы как следует отдохнуть и расслабиться, не придумаешь. Соседка, присматривающая за домом, немного говорит по-английски. Она поможет тебе сориентироваться на первых порах.

Мишель с сомнением посмотрела на сестру.

— Мне бы не хотелось никому причинять лишних забот. Ведь знаешь, я сейчас без работы, и поэтому не смогу платить за аренду. Кроме того…

Элеонор поспешно перебила:

— Глупости, дорогая! Это мне следовало бы назначить вознаграждение за то, что ты наконец приведешь в порядок мое заброшенное жилище. Я не была на Тенерифе вот уже несколько месяцев. Да и в ближайшее время мне вряд ли удастся попасть туда, так что ни о каких хлопотах не идет и речи.

— В таком случае я с радостью приму твое предложение.

— Значит, договорились! — обрадовано воскликнула Элеонор. — Если что-нибудь понадобится, звони в любое время дня и ночи. И… — тут она доверительно склонилась к самому уху сестры, — уверяю тебя, лучшего места, чтобы перестать думать об Этьене, не найти.

Таким образом, Мишель и очутилась здесь, на острове вечной весны. Получив скромный багаж, молодая женщина взяла такси и, путаясь в непривычных названиях, объяснила шоферу, куда ей нужно попасть. К счастью, скудного запаса слов, почерпнутых из англо-испанского разговорника, оказалось вполне достаточно для этой цели, и улыбчивый водитель с готовностью распахнул дверцы автомобиля перед очаровательной синеглазой туристкой.

Ничего удивительного, что Элеонор выбрала именно это место в качестве постоянного места обитания, размышляла Мишель, удобно расположившись на заднем сиденье и попеременно смотря то в окно, то в путеводитель, приобретенный в местном аэропорту. Если Тенерифе и вполовину так хорош, как кричат эти глянцевитые картинки, то впереди у меня незабываемый отпуск. В любом случае, мне необходимо некоторое время, чтобы прийти в себя и привыкнуть к мысли, что отныне предстоит жить без Этьена. Надеюсь, Элеонор не преувеличивала, утверждая, что лучшего места, чтобы забыть о несчастной любви, не существует.

Легкие, словно крылья бабочки, поцелуи в чувствительную область затылка вызвали сонную улыбку на губах Мишель. Она инстинктивно придвинулась ближе к горячему мускулистому телу и прерывисто вздохнула, когда сильные руки заскользили по ее коже. Жаркие прикосновения умело воспламеняли каждую клеточку ее тела, побуждая страстно желать еще более откровенных ласк.

Мишель услышала, как Этьен издал легкий смешок, и почувствовала, что ее переворачивают на спину. Затем последовал поцелуй, столь чувственный, что кровь буквально забурлила в жилах. Обвив руками широкие плечи, Мишель крепче прижалась губами к мужскому рту, моля, чтобы поцелуй никогда не кончался.

Но с каких это пор прикосновения Этьена стали столь пылкими, а плечи — широкими и мускулистыми? Страшная догадка заставила Мишель мгновенно высвободиться из объятий, вскочить с кровати и метнуться к выключателю.

Свет, показавшийся нестерпимо ярким после непроницаемой темноты, ослепил ее. Несколько раз моргнув, Мишель обернулась к кровати, и синие глаза ее расширились от ужаса.

На постели лежал темноволосый, хорошо сложенный незнакомец. Казалось, мужчину нисколько не смущал тот факт, что на нем ровным счетом ничего нет. Сощурившись от света, он приподнялся на локте и разглядывал застывшую в изумлении и испуге молодую женщину.

— О нет, не может быть! — сдавленно пискнула Мишель, дрожащими руками оправляя ночную сорочку. — Кто вы и что здесь делаете?

— Мне бы хотелось знать то же самое, — последовал невозмутимый ответ. — Где Элеонор?

Мишель облегченно выдохнула и слегка расслабилась. Несомненно, перед ней находился не грабитель и не маньяк, как могло показаться вначале, а всего лишь знакомый сестры.

Судя по всему, очень близкий знакомый.

— Элеонор здесь нет, — произнесла Мишель и тут же осознала бессмысленность этой фразы.

Мужчина с издевкой приподнял бровь.

— Неужели? — Глумливо осведомился он. — Надеюсь, это не помешает вам объяснить, что вы делаете в ее доме?

— Сначала объясните вы, какого черта… — вскипела Мишель, но тут же оборвала себя.

Его причины находиться здесь были достаточно очевидны.

Мягкий свет, заливающий комнату, некстати напомнил Мишель об абсолютной наготе незнакомца. Несмотря на то, что молодая женщина изо всех сил старалась не смотреть на великолепное обнаженное тело мужчины, ее дыхание участилось и стыдливый румянец окрасил щеки.

Однако и незнакомец посматривал на Мишель с явным интересом. Взгляд зеленых кошачьих глаз, устремленных на нее, окончательно смутил молодую женщину. Сообразив, что кружевная ночная сорочка, едва доходящая до колен, не столько скрывает, сколько подчеркивает ее собственную наготу, Мишель неловко попятилась к креслу, на спинке которого висел халат.

Поплотнее закутавшись в шелковую ткань и сразу почувствовав себя уверенней, Мишель храбро взглянула на мужчину. Однако тот, наблюдая за ее маневром, лишь иронически улыбнулся, по-прежнему не делая никаких попыток прикрыться.

— Раз уж нам предстоит кое-что обсудить, — холодно отчеканила Мишель, желая поставить на место бесстыдного поклонника сестры, — то не соблаговолите ли вы для начала одеться, дабы потом не отвлекаться от темы разговора?

— Я бы предпочел последнее, — усмехнулся незнакомец. — Однако желание дамы для меня закон.

Поняв, что он собирается одеваться при ней, Мишель снова смутилась и поспешно произнесла:

— Я подожду в гостиной.

Выйдя из спальни и плотно притворив дверь, она устало привалилась к стене. Неужели всего лишь несколько минут назад я была близка к тому, чтобы предложить себя человеку, которого совершенно не знаю? — с удивлением и странной истомой размышляла Мишель.

Красиво обставленная гостиная тонула в полумраке. Включенные бра, светящие по обе стороны от большого зеркала, расположенного на противоположной стене, излучали приглушенный свет. Должно быть, мужчина зажег их по пути в спальню. Случайно взглянув в зеркало, Мишель состроила рожицу симпатичной рыжеволосой девице, глядевшей на нее оттуда.

— Ну ты и влипла, подруга, — вполголоса сказала она двойнику.

Почему же Элеонор и словом не обмолвилась о том, что у кого-то еще есть ключи от дома? — недоумевала Мишель. Может, сестра просто забыла об этом?

Однако, представив себе высокого темноволосого красавца, в данный момент одевающегося в соседней комнате, молодая женщина нашла, что подобная забывчивость сестры выглядит по меньшей мере странно.

Когда часы на стене начали бить двенадцать, Мишель вздрогнула от неожиданности. Она проспала всего час или около того. Интересно, а чью постель согревает сегодня ночью Этьен? — с каким-то болезненным любопытством подумала она. Едва ли собственную.

Мишель отогнала неприятную мысль, когда дверь спальни открылась, и резко повернулась лицом к мужчине, остановившемуся в дверном проеме. Теперь на нем были черные джинсы и такого же цвета рубашка, в вырезе которой виднелась крепкая загорелая шея. Должно быть, незнакомцу около тридцати, подумала Мишель, силясь подавить внезапную дрожь, возникшую при мысли о сильном теле, скрытом теперь одеждой.

— Кажется, я должен извиниться за внезапное вторжение, — произнес мужчина. Однако, несмотря на сказанные слова, в его тоне не слышалось и намека на раскаяние. — Мне следовало бы понять свою ошибку до того, как она привела… гмм… к столь интересным последствиям.

— Наверное, ночью все женщины, как и кошки, серы, — цинично предположила Мишель. — Должно быть, трудно отличить на ощупь одну от другой.

— Только когда их формы практически одинаковы, — как ни в чем не бывало ответил он. — В темноте вас с Элеонор можно принять за близнецов.

— Мы сестры, по матери, — автоматически уточнила Мишель. — Элеонор предложила мне пожить здесь некоторое время. Но раз уж она доверила вам ключ от дома, то неужели и словом не обмолвилась о том, что будет отсутствовать в течение нескольких месяцев?

Мужчина слегка пожал плечами.

— Я знал, что она уехала, но понятия не имел насколько. Между нами, так сказать, довольно свободные отношения. Проезжая сегодня днем мимо дома и увидев стоящее у входа такси, я решил, что Элеонор вернулась. — Выдержав паузу, он добавил: — Обычно ваша сестра не позволяет другим посягать на то, что считает своей собственностью.

И как он умудрился вложить в, казалось бы, невинную фразу столько двусмысленности? — удивилась Мишель. Однако если сей самоуверенный тип считает, что я собираюсь посягнуть на него, то глубоко заблуждается!

— На этот раз она изменила своим принципам, — сухо ответила Мишель. Многозначительно взглянув на часы, она продолжила: — Вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время для светских бесед? Не сочтите меня невежливой, но…

Увидев, что Мишель выразительно смотрит на входную дверь, незнакомец ухмыльнулся.

— Что ж, вы правы. Я и так слишком злоупотребил вашим гостеприимством. Хотя, право, не жалею об этом.

Игнорируя последнее фривольное замечание, Мишель попросила:

— И будьте добры, потрудитесь оставить здесь ваш ключ. Если Элеонор посчитает нужным вернуть его вам, то она сделает это при личной встрече.

Мужчина осклабился.

— У вас есть на этот счет какие-либо сомнения?

Его наглый тон привел Мишель в бешенство. С трудом сдерживаясь, она процедила:

— Ваш ключ, пожалуйста!

— Конечно. — Незнакомец вытащил из кармана связку ключей, отстегнул один из них и положил на стоящую рядом тумбочку. — Поскольку я вынужден вновь пускаться в путь, да еще посреди ночи, то как насчет прощальной чашечки кофе? — произнес он с изумительным нахальством.

— Послушайте, сэр! — наконец не выдержала Мишель. — Возможно, вы и привыкли к тому, что женщины табунами ходят за вами и что любая из них будет на седьмом небе от счастья, доведись ей встретить вас при столь исключительных обстоятельствах. Но смею заверить, тут не одна из них! И я желаю только одного: чтобы вы как можно скорее убрались отсюда, мистер Как-Вас-Там!

Ее гневная тирада, казалось, только позабавила незнакомца.

— Меня зовут Дэмьен Блейдстоунс, моя дорогая леди, — представился он, не проявляя ни малейшего намерения выполнить просьбу Мишель. — А вас?

— Это не имеет ни малейшего значения, — отрезала она. — И мне глубоко наплевать на то, как вас зовут! Вы уходите — или мне вызвать полицию?

Мужчина устало зевнул.

— Только не надо истерик, дамочка! И в чем же вы меня обвиняете? В невинной просьбе о чашечке кофе перед трудной дорогой? Или в том, что в темноте я перепутал вас с сестрой, тем более получив столь пламенный отклик на мои ласки? — Он хмыкнул. — Кажется, мои действия не причинили вам ни малейшего вреда.

— Ошибка была бы обнаружена гораздо раньше, если бы я спросонок не приняла вас за того, кем вы не являетесь! — возразила Мишель, чувствуя, как ее щеки заливает легкий румянец.

— Возможно, — согласился Дэмьен. — Но, честно говоря, еще минута, и мне было бы начхать на то, Элеонор ли вы или нет. Кем бы ни являлся тот, за кого я был принят, он, вне всякого сомнения, счастливчик. Нечасто встречаешь столь отзывчивую леди!

Мишель покраснела еще больше и неожиданно для себя выпалила:

— Уверена, в вашей практике это не такая уж и огромная редкость!

— Это с какой стороны посмотреть. Учитывая, как вы изволили выразиться, столь исключительные обстоятельства… — Дэмьен с улыбкой умолк, увидев неистовый жест Мишель в сторону двери. — Полагаю, вы правы. Я и так слишком задержался.

Он было шагнул к выходу, но тут же резко остановился. Прежде чем Мишель успела что-либо сообразить, Дэмьен сжал ее в объятиях и запечатлел на сочных губах крепкий поцелуй.

— Рот, чарам которого невозможно противиться, — пробормотал он, целуя Мишель снова и снова. — Спокойной ночи, рыжеволосая злюка!

Спустя несколько мгновений входная дверь за ним захлопнулась. Еще через минуту послышался звук отъезжающего автомобиля, постепенно растворившийся в тишине ночи.

Ошеломленная Мишель продолжала стоять на прежнем месте. Ее рука невольно поползла вверх и прикоснулась к губам, которые до сих пор еще слегка покалывало. Трепещущих ноздрей все еще касался едва уловимый, волнующий запах мужского одеколона, а грудь продолжала ощущать давление мускулистого тела. Удивительно, но вместо долгожданного облегчения уход Дэмьена принес с собой разочарование и пугающую пустоту.

Игра гормонов, ничего более, с отвращением сказала себе Мишель. Дэмьен Блейдстоунс — чрезвычайно привлекательный мужчина, черт его побери, а с природой, как известно, не поспоришь! Мне еще повезло, что у приятеля Элеонор хватило совести не воспользоваться ситуацией, иначе бы…

Понимая, что уснуть после случившегося все равно не удастся, Мишель сварила себе чашку какао и вышла на террасу.

Отсюда, с самой окраины Пуэрто-де-ла-Круз, открывался чудесный вид на океан. Его негромко шелестящие волны отливали серебром в лунном свете. Стояла безмятежная тишина, изредка нарушаемая хриплыми криками попугаев, потревоженных во сне. Вдали, почти у самого горизонта, по темной воде медленно передвигалось слабое пятно света. Вероятно, это была прогулочная яхта, направляющаяся в сторону Лос-Хигантеса.

Созерцание столь умиротворяющей картины постепенно успокоило расшалившиеся нервы Мишель. Ночной ветерок мягко обдувал разгоряченную кожу. Вскоре злополучное происшествие перестало казаться таким уж ужасным и непоправимым, как поначалу, а мысли незаметно обратились к прошлому.

Оглядываясь назад, Мишель недоумевала, как могла она вообще поверить в серьезность чувств Этьена. Его любовь никогда не шла дальше красивых слов, а многочисленные обещания не стоили и ломаного гроша. Какой же надо было быть доверчивой дурой, чтобы сразу не раскусить лицемерного лгуна!

Однако прошлого не воротишь, твердо сказала себе Мишель, загоняя боль в самый дальний уголок сердца. Теперь я начну все сначала. У меня хватит средств, чтобы продержаться до тех пор, пока не удастся найти подходящую работу.

Первым делом после возвращения с Тенерифе надо будет подыскать недорогую квартирку где-нибудь в пригороде Лондона. Конечно, Элеонор сказала, что я могу оставаться здесь столько, сколько потребуется. Однако ни к чему злоупотреблять ее великодушием. Лучше уж иметь собственный, пусть и самый непритязательный, уголок, чем чувствовать себя обязанной кому-либо. Даже сестре. Впоследствии, накопив достаточно денег, можно будет снять и более престижное жилье… Как бы там ни сложилось, но я знаю точно, что больше никогда не вернусь во Францию. Никогда!

Допив какао и вернувшись в постель, Мишель вскоре обнаружила, что все попытки заснуть тщетны. Напрасно она ворочалась с боку набок, призывая сон. Навязчивый мужской запах, пропитавший простыни, неотступно преследовал молодую женщину, вызывая в памяти то, что должно было быть поскорее забыто.

Мишель вдруг со стыдом подумала, что на ее теле осталось не так уж и много мест, которые не изучили бы длинные гибкие пальцы за то время, пока их обладателя принимали за Этьена. Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Вскочив с кровати, молодая женщина с яростью сдернула на пол ненавистные простыни. Зашвырнув их в самый дальний угол комнаты, она принялась лихорадочно перестилать постель, попутно проклиная ночного посетителя.

Дэмьен Блейдстоунс.

Конечно же Элеонор ни разу не удосужилась хотя бы упомянуть о нем. Сестра всегда была скрытна во всем, что касалось ее личной жизни.

Мишель внезапно захотелось узнать, как долго длился их роман. Неужели Элеонор могла всерьез влюбиться в подобного типа? Одного воспоминания о кошачьих глазах Дэмьена и словно приклеенной иронической улыбке было достаточно, чтобы заставить Мишель передернуться.

Наконец постель была приведена в надлежащий порядок. Молодая женщина легла и неожиданно для себя забылась глубоким сном.

Проснувшись от яркого солнечного света, Мишель приготовила легкий завтрак и поудобнее устроилась у настежь распахнутого окна, наслаждаясь золотистыми гренками и восхитительным утренним пейзажем. При дневном свете северное побережье выглядело поистине великолепно, а чистый прозрачный воздух был подобен изысканному вину.

За исключением нескольких экскурсий по долине Оротава, знаменитой своими полями-террасами, банановыми плантациями и апельсиновыми рощами, а также чрезвычайно живописным городом Оротава, Мишель практически не покидала Пуэрто-де-ла-Круз. Вот уже несколько дней она собиралась посетить национальный парк Каньядас-дель-Тейде, а заодно и подняться на заснеженную вершину вулкана Тейде. Однако всегда выискивались какие-либо причины, заставляющие отложить желанную поездку.

Но сегодня Мишель решила наконец осуществить свое намерение. Намеченный ею срок возвращения в Англию приближался с невероятной быстротой, а потому тянуть с посещением знаменитой горы и дальше не имело никакого смысла. Наверняка пройдет еще немало времени, размышляла она, прежде чем мне вновь удастся так отдохнуть. А значит, не будем терять понапрасну драгоценных дней!

После завтрака, вооружившись картой острова, Мишель выбрала наиболее живописный маршрут. Затем она приняла душ и облачилась в белую майку и короткие шорты. Собрав в хвост непокорные вьющиеся волосы, Мишель нанесла на открытые участки тела солнцезащитный крем, а затем слегка тронула губы гигиенической помадой. Несколько браслетов и темные очки явились завершающим штрихом. Удовлетворенно взглянув на свое отражение в зеркале, Мишель побросала в сумочку кое-какие вещи и отправилась в путь.

Взятый напрокат автомобиль с открытым верхом позволял беспрепятственно любоваться проносящимися мимо пейзажами. По дороге Мишель часто останавливалась, чтобы сфотографировать особо приглянувшиеся виды. Завороженная красотами Тенерифе, она подолгу простаивала с полуоткрытым ртом возле своей машины.

К полудню Мишель наконец добралась до Каньядас-дель-Тейде. Бродя по национальному парку, она невольно сравнивала эту лишенную растительности местность с загадочным лунным ландшафтом. Проступающие тут и там потеки лавы были окрашены в различные цвета — от желтого до ржаво-красного и черного. Парк представлял собой величественное и в то же время устрашающее зрелище.

Затем, поднявшись по канатной дороге до самой вершины Тейде, Мишель долго наслаждалась открывающейся отсюда панорамой острова. Вулкан, потухший примерно сто лет назад, и сейчас поражал воображение своей холодной надменностью и грозной мощью. Похож на Дэмьена Блейдстоунса, неожиданно подумалось молодой женщине.

Несмотря на искреннее восхищение всем увиденным, Мишель почувствовала облегчение, вновь очутившись среди вечнозеленой зелени и благоухающих цветов. Все-таки горы не моя стихия, сказала она себе.

В Пуэрто-де-ла-Круз Мишель вернулась другой дорогой. Проезжая мимо «Патио-Канарио», она притормозила. Доносящиеся оттуда дразнящие запахи заставили ее проглотить слюну. В животе заурчало.

Отличное место для обеда, рассудила Мишель, чувствуя, что на свежем воздухе у нее разыгрался зверский аппетит. Путеводитель вовсю расхваливал «Патио-Канарио» — один из знаменитых ресторанов Пуэрто-де-ла-Круз. Дорогой, конечно, но не все ли равно, неосмотрительно подумала Мишель, припарковывая автомобиль. В конце концов я могу позволить себе немного пороскошествовать.

Внутри оказалось весьма оживленно. Невзирая на начало летнего сезона, ресторан был полон туристов. Только два или три столика оказались незанятыми.

Мишель выбрала тот, который находился ближе к окну, и уселась спиной к остальному залу. Вот это жизнь! — восторженно подумала она, потягивая охлажденный апельсиновый сок и одновременно с этим просматривая богатое меню. Жаль, что мне не выпало счастье родиться здесь, на этом божественном острове!

Боковым зрением Мишель заметила, что к ней приближается высокий темноволосый мужчина. В его облике было что-то неуловимо знакомое. Подняв глаза, молодая женщина похолодела и изумленно воскликнула:

— Вы?!

Черт побери, что здесь делает Дэмьен Блейдстоунс?

Мишель резко вскинула голову и посмотрела прямо в зеленые глаза, от всей души надеясь на то, что ей удалось изобразить на лице ледяное безразличие. Однако предательски вспыхнувший румянец свидетельствовал об обратном.

Дэмьен встретил ее ошеломленный взгляд со спокойствием, которого так недоставало Мишель.

— Похоже, сама судьба сталкивает нас в самых неожиданных местах, — невозмутимо отметил он.

— Откуда мне было знать, что вам взбредет в голову обедать именно здесь? — выпалила Мишель, однако тут же пожалела о своей горячности, увидев насмешливые огоньки в кошачьих глазах.

— Я только хотел заметить, что чертовски рад вновь вас видеть, дорогая леди. Разрешите к вам присоединиться? — Заметив, что Мишель медлит с ответом, Дэмьен добавил: — Я помню, что вы не одна из тех женщин, которые были бы на седьмом небе от счастья, доведись им встретить меня при столь исключительных обстоятельствах. Однако… — он сделал небрежный жест в сторону переполненного помещения, — боюсь, здесь больше не осталось ни одного свободного столика.

Разгадав скрытый намек на свои вчерашние слова, Мишель окончательно смутилась. Она и в самом деле колебалась, разрываясь между правилами элементарной вежливости и желанием послать Дэмьена ко всем чертям. В конце концов, хорошее воспитание победило, чему немало способствовало и то обстоятельство, что мистер Блейдстоунс являлся другом Элеонор. Коротко кивнув, молодая женщина холодно произнесла:

— Как вам будет угодно.

Дэмьен придвинул стул и сел рядом.

— Итак, волею случая нам суждено продолжить наше знакомство. Однако, — он поднял указательный палец, — я до сих пор не знаю вашего имени.

— Мишель Контье, — нехотя представилась Мишель.

Дэмьен удивился.

— Так вы француженка?

— И да, и нет. Наша с Элеонор мать — англичанка. После развода с первым мужем она уехала во Францию, где и повстречала моего родителя.

— Теперь понятно, чем объясняется ваш безупречный английский.

— Да. Матери хотелось, чтобы мы с сестрой в совершенстве владели ее родным языком.

Дэмьен помолчал.

— Мишель… Красивое имя. Но вам больше подошло бы другое.

— Интересно узнать, какое же? — язвительно поинтересовалась Мишель.

— Джинджер. В переводе с английского оно означает «рыжик».

— Мне прекрасно известно, что оно означает! — огрызнулась Мишель, которой еще в школе надоело выслушивать бесконечные комментарии по поводу цвета ее волос. — Однако, если только вам дорога жизнь, советую не экспериментировать с моим именем!

Дэмьен рассмеялся.

— Буду иметь это в виду. — Он пристально всмотрелся в лицо молодой женщины, изучая огромные синие глаза, аккуратный прямой нос и мягкий полный рот. — Думаю, вы ненамного моложе Элеонор. Года на три или четыре, самое большое на пять. Я не ошибусь, если скажу, что сейчас вам должно быть… около двадцати четырех?

— Попали в самую точку! — подтвердила Мишель, удивленная проницательностью Дэмьена. — А сколько вам?

— Тридцать шесть. Знаете, а ведь Элеонор никогда не упоминала о том, что у нее есть младшая сестра. Интересно, почему?

— Надо думать, на то были свои причины, — буркнула Мишель, немного обиженная подобной «забывчивостью» Элеонор. Неужели так легко запамятовать о существовании единственной сестры, пусть даже родной лишь наполовину? — Впрочем, мне она тоже ничего не рассказывала о вас.

Дэмьен кивнул.

— Знаю. Иначе вчера вы бы не испугались так сильно. Вы плохо ладите с Элеонор?

— Что? — тупо переспросила Мишель, ошарашенная столь неожиданным вопросом.

Дэмьен слегка дотронулся до ее руки.

— Простите, если я шокировал вас своей прямолинейностью. Можете не отвечать на этот вопрос.

— Да нет, отчего же… — Мишель поспешно отдернула руку. Молодую женщину испугало не столько прикосновение Дэмьена, сколько собственная реакция на него. — Нельзя сказать, что мы с Элеонор особенно близки. Да и видимся не так часто, как хотелось бы… Но все же у нас довольно теплые отношения. В противном случае Элеонор едва ли доверила бы мне ключ от своего дома, ведь так?

Дэмьен рассмеялся.

— Резонное замечание. Вы тоже фотомодель?

Мишель с укором посмотрела на собеседника.

— Не льстите, это вам не к лицу. Где вы видели модель ста шестидесяти семи сантиметров ростом?

— Может, и не видел, — спокойно согласился Дэмьен. — Однако вы зря недооцениваете себя. Обладательнице столь прелестного личика следовало бы быть более смелой.

— Мой бывший босс тоже так думал, — рассеянно произнесла Мишель и тут же испуганно замолкла.

О черт, ну когда же я научусь держать язык за зубами!

К счастью, в этот момент к их столику подошел официант. Разговор, чуть было не принявший опасный оборот, прервался. Мишель с благодарностью улыбнулась своему избавителю, симпатичному рослому парню. Тот не замедлил расплыться в ответной улыбке.

— Что будет заказывать очаровательная сеньорита?

— Что-нибудь из рыбы, пожалуйста, — попросила Мишель. — И папас аругадас — сваренный в морской воде картофель под острым соусом.

— А вы, сеньор? — Радушная улыбка уступила место дежурной, когда официант повернулся к Блейдстоунсу.

Пока тот делал заказ, Мишель украдкой разглядывала своего спутника. Его темные густые волосы были коротко подстрижены и стильно уложены. На Дэмьене были простые светлые брюки и белая футболка. Несмотря на столь непритязательную одежду, он выглядел в ней не менее волнующе, чем вчера. Короткие рукава подчеркивали твердые бицепсы, а бронзовый загар завершал образ этакого рокового красавца. Настоящий мачо, подумала Мишель, судорожно сглотнув. Оказывается, их можно увидеть не только по телевизору.

Сделав заказ, Дэмьен снова повернулся к Мишель.

— Вы впервые на Тенерифе, не так ли?

Она кивнула.

— Теперь я понимаю, почему Элеонор взбрело в голову поселиться именно здесь. Чудесный остров! Жаль только, что моей сестре приходится столько времени проводить вдали отсюда.

— Такова цена успеха, — заметил Дэмьен. — Впрочем, я не думаю, чтобы Элеонор особенно сокрушалась по этому поводу. Для многих деньги и слава являются вполне достойной заменой домашнему очагу.

— О нет, моя сестра совсем не такая! — горячо возразила Мишель. — Чтобы содержать себя, она вынуждена много работать. Однако все обязательно изменится, когда Элеонор наконец встретит достойного человека, способного о ней позаботиться.

В глазах Дэмьена промелькнуло странное выражение.

— От всей души желаю ей того же. Но вернемся к нашему разговору. Давно ли вы на острове?

— Около месяца. Увы, в конце этой недели я должна лететь в Англию.

— В Англию? — Темная бровь Дэмьена вопросительно приподнялась. — Разве вы не живете во Франции?

— Жила, — сухо поправила Мишель. — Мне еще придется вернуться туда, чтобы завершить кое-какие дела.

— Думаете, бегство — идеальный способ решения всех проблем?

Мишель гневно взглянула на мужчину.

— Вы много себе позволяете, мистер Блейдстоунс! От кого же, по-вашему, я собираюсь бежать?

— Вам виднее, — хладнокровно отозвался Дэмьен. — Возможно, от мужчины, за которого я был принят прошлой ночью. Повторяю: неужели вы всерьез считаете, что переезд в другую страну поможет избавиться от неприятных воспоминаний?

Мишель раздраженно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Что, практикуетесь в ясновидении? А вам в голову не приходило, что тот мужчина — мой жених-англичанин и что через пару недель я выхожу замуж?

Дэмьен усмехнулся.

— Почему же тогда счастливая невеста прячется от своего суженого на краю света?

— Даже если и так, вас это никоим образом не касается.

— Вы правы, — невозмутимо подтвердил ее собеседник. — Но, похоже, моя версия более близка к истине. Парень оказался далеко не рыцарем, а?

— В современном мире рыцари встречаются не чаще, чем динозавры, — язвительно возразила Мишель.

Дэмьен покачал головой.

— Не судите о целой бочке по одному гнилому яблоку. Вы еще очень молоды. Попытайтесь снова.

— У вас уже есть кто-то на примете? — желчно осведомилась Мишель.

В зеленых глазах заплясали озорные чертики.

— Не скажу, что нет.

Змей-искуситель, мысленно усмехнулась Мишель. Даже если бы ты и не был любовником моей сестры, я все равно ни за что не согласилась бы стать одним из экспонатов твоей наверняка обширной коллекции. И стараясь говорить нарочито небрежно, произнесла:

— Оставьте этот тон для других, мистер Блейдстоунс. Скажите лучше, как давно вы знакомы с Элеонор?

Вопреки ее опасениям, Дэмьен не стал возвращаться к прежней теме.

— Мы встретились года три или четыре назад, — ответил он. — Однако в силу различных обстоятельств видимся относительно редко, особенно в последнее время.

— Вы живете здесь постоянно?

— Насколько позволяет работа. Мой дом находится на противоположной стороне острова, в Санта-Круз-де-Тенерифе. И вчера мне пришлось дважды проделать путь туда и обратно. Первый раз — по делам, второй — в надежде устроить Элеонор небольшой сюрприз.

Теперь понятно, чем объяснялась его просьба о чашечке кофе, догадалась Мишель. Ей вдруг стало стыдно за свое вчерашнее поведение. Однако, не желая признаваться в собственной оплошности, молодая женщина равнодушным голосом произнесла:

— Простите, что разочаровала вас.

— Не столько разочаровали, сколько… гмм… приятно удивили, — лукаво произнес Дэмьен. — Вы были так…

— Замолчите, пожалуйста! Я ничего не хочу об этом слышать, — поспешно перебила Мишель. — У меня к вам только одна просьба: навсегда забудьте о случившемся.

Дэмьен нарочито тяжело вздохнул.

— Будет трудновато… Однако я постараюсь сделать все возможное.

Появление официанта прервало разговор на несколько минут. Попробовав заказанное блюдо, Мишель пришла в полный восторг, хотя и не переставала мысленно корить себя за транжирство. Впрочем, угрызения совести ничуть не мешали ей уписывать за обе щеки.

— Чем вы занимаетесь? — вежливо поинтересовалась Мишель, возобновляя светскую беседу.

— Я работаю в туристической фирме, разрабатывающей индивидуальные туры для состоятельных клиентов, — ответил Дэмьен. — Так сказать, инспектирую объекты, потенциально претендующие на включение в наш рекомендательный список. В частности, и этот ресторан.

— Решение зависит от вашей оценки?

— Это несомненный показатель.

Мишель задумчиво огляделась по сторонам.

— «Патио-Канарио» — красивый ресторан, и притом удачно расположенный. Да и готовят здесь отменно. Однако мне кажется, что обслуживающему персоналу следовало бы быть поприветливее. Не нужно быть тонким психологом, чтобы суметь отличить деланную улыбку от искренней. Как правило, большинство людей инстинктивно ощущают эту разницу и подсознательно идут туда, где чувствуют себя желанными гостями, а не обузой.

— Вы правы. — Дэмьен посмотрел на Мишель с новым интересом. — Вам приходилось работать в сфере туристического бизнеса?

— Скорее, соприкасаться с ним. Мои родители содержали небольшой, но приносящий неплохой доход отель на юге Франции. Благодаря мастерскому использованию всяких психологических штучек они заполучили более половины постоянных клиентов. — Мишель улыбнулась. — Люди любят внимание к себе. Ради этого они способны потерпеть и некоторую экономию на их питании, и регулярно протекающую крышу.

Дэмьен рассмеялся.

— Ого, да вы остры на язык! И что, отель по-прежнему процветает?

Уголки рта Мишель поползли вниз.

— Не знаю. Он был продан год назад, когда мои родители разводились.

— Соболезную.

— Не стоит. В нашей семье разводы — привычное дело. На днях моя мать вновь вышла замуж, уже в третий раз. И похоже, что на этом останавливаться не собирается.

Дэмьен испытующе посмотрел на Мишель.

— Кажется, вы не одобряете поведения матери.

— Не одобряю, — резко ответила она. — Назовите меня старомодной, но я верю, что браки заключаются на небесах. И поэтому мне никогда не понять ни женщин, меняющих мужей как перчатки, ни мужчин, для которых супружеская измена становится обыденной вещью. И лучше уж мне всю жизнь прожить одной, чем… — Мишель оборвала себя на полуслове, испугавшись, что и так разоткровенничалась больше, чем следовало бы. — Но вы так и не сказали, собираетесь ли давать рекомендацию этому заведению?

— Возможно. — Дэмьен задумчиво посмотрел на Мишель. — Раз уж мы вернулись к разговору о моем бизнесе… Насколько я понял, вы сейчас без работы?

Мишель была удивлена вопросом.

— Почему вы этим интересуетесь?

— Я мог бы вам кое-что предложить.

На несколько секунд Мишель потеряла дар речи.

— У вас что, такая метода — сулить работу первому встречному? — саркастически поинтересовалась она, придя в себя от неожиданности.

— Отнюдь.

— Тогда почему для меня делаете исключение?

Дэмьен пожал плечами.

— Вы умны, привлекательны и, кроме всего прочего, являетесь сестрой Элеонор, что само по себе служит лучшей рекомендацией. — Он взглянул на наручные часы и помрачнел. — Боюсь, мне пора идти. Мы поподробнее обсудим этот вопрос сегодня вечером, за ужином. Я заеду в семь.

И Дэмьен ушел прежде, чем Мишель успела найтись с ответом.

Впрочем, и спустя несколько минут она все еще не могла собраться с мыслями. Предложение оказалось слишком неожиданным. Может, Дэмьен просто пошутил, спрашивала себя Мишель. Придумал предлог для еще одной встречи? А если нет, что тогда?

Он заявил, что заедет сегодня в семь, вдруг осознала молодая женщина. Пригласил на свидание и даже не соизволил поинтересоваться, свободен ли у нее вечер! Тоже еще рыцарь без страха и упрека выискался!

— Ну ничего, мы еще посмотрим, чья возьмет, — злорадно пробормотала Мишель. — Черта с два я буду с вами ужинать, мистер Блейдстоунс!

А может, все-таки стоит принять предложение, мелькнула неожиданная мысль, раз впереди ждет длинный тоскливый вечер. Почему бы ради разнообразия и не сходить куда-нибудь с красивым, импозантным мужчиной? Уж Этьен точно сегодня не будет коротать вечер в одиночестве!

Когда Мишель попросила счет, официант покачал головой и улыбнулся.

— Сеньор Блейдстоунс уже позаботился об этом, сеньорита. Еще он оставил для вас записку.

Мишель почти вырвала аккуратно сложенный листок бумаги из рук официанта и торопливо пробежала глазами текст.

«Благодарю вас за прекрасно проведенное время, милая Джинджер, — писал Дэмьен. — Жду не дождусь нашей новой встречи».

— Наглец, — сквозь зубы процедила Мишель по-французски и, к немалому изумлению официанта, в клочья порвала записку. — Будьте уверены, что «наша новая встреча» окажется и последней!

Когда Мишель вернулась домой, было около пяти вечера. Сварив крепкого кофе, она забралась с ногами в плетеное кресло и посвятила весь следующий час раздумьям над тем, стоит ли позвонить Элеонор или нет. Наконец Мишель решилась и набрала номер сестры.

— Хорошо, что ты успела застать меня, — произнесла Элеонор, тепло поприветствовав Мишель. — Еще пара минут, и тебе пришлось бы разговаривать с автоответчиком.

— Куда-то собираешься?

— Да, на вечеринку в честь дня рождения одной из наших моделей. Но не волнуйся, минут пятнадцать они могут подождать. Как твои дела?

— Прекрасно, — заверила Мишель. — Остров мне очень нравится. По крайней мере, та его часть, которую я успела осмотреть. Да, и еще… — Мишель набрала в легкие побольше воздуха. — Я тут случайно встретила одного твоего приятеля… Дэмьена Блейдстоунса.

На некоторое время в трубке повисло молчание. Наконец Элеонор произнесла:

— Как ты с ним познакомилась?

Мишель заранее решила не рассказывать сестре о пикантной стороне своего знакомства. Элеонор, конечно, лишь посмеялась бы над нелепой ситуацией, в которую попали Мишель и Дэмьен, но… Поэтому молодая женщина просто сказала:

— Блейдстоунс заметил у дома такси, на котором я приехала, и зашел справиться о тебе. А на следующий день мы случайно встретились в «Патио-Канарио». Дэмьен рассказывал, что работает на компанию, которая занимается разработкой индивидуальных туров.

— Работает на компанию? — В трубке послышался смешок. — Дорогая, он и есть компания. По крайней мере, один из главных акционеров. Ты что-нибудь слышала о «Мэджик Эдвенчерс»?

— Смутно. — Мишель не знала, что и подумать. — Кажется, это какая-то туристическая фирма?

— Не какая-то, а крупнейшая в мире, — поправила Элеонор. — «Мэджик Эдвенчерс» постоянно занимает одну из верхних строчек в рейтингах туристического бизнеса. Ее представителей можно встретить даже в самых отдаленных уголках света.

— Но… — Мишель окончательно опешила. — Но почему тогда Дэмьен находится здесь, на Тенерифе, а не в солидном офисе где-нибудь в Лондоне, Мадриде или Нью-Йорке?

Элеонор вздохнула.

— Блейдстоунс не из тех людей, что всю жизнь протирают штаны в офисе, по уши зарывшись в бумажках. Он предпочитает контролировать дела лично, не довольствуясь лишь отчетами подчиненных, И хотя, как и я, Дэмьен обожает Тенерифе, большую часть времени он проводит не в своем шикарном особняке, а в самолетах. Нисколько не удивлюсь, если завтра узнаю, что Дэмьен задался целью основать первый космический курорт. И нисколько не сомневаюсь, что ему бы это удалось.

Окончательно сраженная всем услышанным, Мишель едва слышно пролепетала:

— Он предложил мне работу.

— В самом деле? — Голос Элеонор неуловимо изменился. — Какую именно?

— Пока не знаю. Сегодня вечером Дэмьен пригласил меня поужинать, чтобы подробнее обсудить данный вопрос.

После некоторого молчания Элеонор произнесла:

— Не хотелось бы тебя огорчать, милая, но тебе не кажется, что все это звучит слишком… хорошо, чтобы быть правдой?

— Пожалуй, — согласилась Мишель, несколько уязвленная замечанием сестры. — Однако это не причина, чтобы отказываться от приглашения на ужин, верно?

— Конечно. — В голосе Элеонор появились раздраженные нотки. — Я только хотела предупредить, чтобы ты не теряла головы. Дэмьен весьма искусный соблазнитель. У него блестяще разработана техника обольщения, выверенная буквально до мелочей.

Мишель фыркнула.

— В мои планы вовсе не входит курортный роман. Особенно, — подчеркнула она, — с человеком, который без ума от тебя.

— Никакая женщина не способна свести Дэмьена Блейдстоунса с ума, — последовало сухое замечание. — Свобода для него превыше всего. А потому советую тебе в первую очередь подумать о себе. Мне бы не хотелось, чтобы твое сердечко оказалось снова разбитым. Достаточно и того, что у вас произошло с Этьеном.

— Спасибо за совет, — холодно поблагодарила Мишель и, простившись, положила трубку.

Этьен Пернье.

Глава небольшого коммерческого банка. Один из типичных представителей мужской породы, напичканных шовинистическими идеями и никогда не сомневающихся в собственной правоте. Обычный сластолюбец, прикрывающийся избитыми фразами о мужской полигамности и сварливом нраве законной супруги.

А ведь я так любила его, тоскливо подумала Мишель, вызывая в памяти облик невысокого светловолосого мужчины довольно хрупкого телосложения, всегда в безупречного покроя костюмах и в элегантных очках. Впрочем, сейчас не время раскисать, тут же одернула она себя. Надо еще решить, что делать с предложением Блейдстоунса. Возможно, Элеонор права и весь этот разговор о работе всего лишь банальный приемчик из арсенала ловеласа. А может статься, и нет.

Есть только один способ выяснить это: поговорить с Дэмьеном.

Блейдстоунс заехал за Мишель ровно в семь. Он был одет в белоснежный костюм, выгодно оттеняющий великолепный бронзовый загар.

Широкие плечи, обтянутые дорогой тканью, невольно притягивали взгляд. Весь облик мужчины дышал здоровьем и силой.

Несмотря на то, что при виде высокого темноволосого красавца сердце Мишель испуганно ёкнуло, она храбро бросилась в атаку.

— Мистер Блейдстоунс, не соблаговолите ли объяснить, с каких это пор девушек приглашают на ужин, даже не удостоверившись в их согласии? И вообще, на кой черт вам понадобилось платить за меня в ресторане?

Дэмьен притворился испуганным.

— Надеюсь, это не карается смертной казнью?

— Прекратите ёрничать, я говорю серьезно, — раздраженно бросила Мишель. — Мне не нравится, когда посторонние принимают решения за меня. И я отнюдь не нуждаюсь в чьей-то благотворительности.

Лицо Дэмьена посуровело.

— Филантропией я не занимаюсь. Разве не естественно, что мужчина платит за свою даму в ресторане? Любая другая сочла бы это само собой разумеющимся.

— Во-первых, я не ваша дама и в «Патио-Канарио» мы встретились совершенно случайно. А во-вторых, я не любая другая, и…

— Хватит! — резко оборвал ее Дэмьен. — Эту сказочку я слышал уже тысячу раз, и она мне порядком приелась. Я сделал то, что посчитал нужным сделать, и точка. Мы едем или будем и дальше разводить демагогию?

Пристыженная Мишель умолкла. Тогда Дэмьен без лишних слов подхватил ее под руку и повел к своему автомобилю.

Они отправились в Лос-Кристианос, в небольшой, но очень уютный ресторан. По дороге к заказанному Дэмьеном столику Мишель то и дело слышала обрывки английской речи — несомненный признак того, что здешняя публика была преимущественно англоговорящей. Дорогие костюмы мужчин и изысканные туалеты дам указывали на то, что клиентуру ресторана составляют люди, принадлежащие к элите общества.

На Мишель было скромное белое платье, одно из лучших в ее гардеробе, но все же слишком непритязательное для заведения подобного уровня. Молодая женщина разозлилась на Дэмьена за то, что он не выбрал ресторан попроще, и уже начинала потихоньку жалеть, что приняла приглашение.

Они заказали конехо сальморехо — мясо кролика, а также тапас — распространенную закуску к местному вину, весьма своеобразному, но довольно приятному на вкус. На протяжении всего ужина Дэмьен шутил, говорил комплименты, вел ничего не значащую светскую беседу. Однако он и словом не обмолвился о предполагаемой работе. В конце концов, Мишель решила, что Элеонор была права, советуя держать ухо востро и не поддаваться мужским чарам.

Конечно, Мишель испытывала большой соблазн внять зову плоти и принять ухаживания Дэмьена, который — чего уж там скрывать! — начинал ей понемногу нравиться. Женское чутье подсказывало, что этот мужчина мог бы многое дать ей, многому научить. Большинство женщин возраста Мишель не были столь щепетильны в подобных вопросах. Может, и в самом деле не стоит хранить верность пуританским предрассудкам?

Но я — не большинство, возразила самой себе Мишель. И если Дэмьен действительно на что-то надеется, то он будет жестоко разочарован.

— Сегодня я разговаривала с Элеонор по телефону, — заявила Мишель, когда ужин подходил к концу. — Моя сестра рассказала, что компания, о которой вы упоминали за обедом, принадлежит вам.

Дэмьен неопределенно пожал плечами.

— Неужто это что-то меняет?

— Неужто вы никогда не слышали, — поддела Мишель, — что богатство мужчины действует на женщин подобно сильнейшему афродизиаку?

— Слова Киссинджера, если не ошибаюсь. — Зеленые глаза ее собеседника холодно сверкнули. — Полагаете, он был прав?

— Я думаю, что он недурственно разбирался в людях. Для многих данное утверждение равносильно аксиоме.

— И поэтому они стараются никогда не поступать вопреки ему. Математические законы ведь непреложны, не так ли? — Дэмьен испытующе поглядел на молодую женщину. — Может, и вам стоит последовать общему правилу и попытаться соблазнить меня?

— Скорее я соглашусь гореть в аду! — негодующе воскликнула Мишель. Ее синие глаза так и метали молнии. — Все ваши обещания о работе — не более чем повод заманить меня сюда!

Во взгляде Дэмьена появилось новое, не вполне понятное ей выражение.

— До известной степени вы правы. То, о чем я хочу попросить вас на самом деле…

— Меня абсолютно не интересует, — отрезала Мишель. — Вы ошиблись адресом, мистер Блейдстоунс. Вам нужна не я, а Элеонор.

— Элеонор здесь нет, — возразил Дэмьен. — А если бы и была, то все равно не подошла бы на роль в готовящемся спектакле.

Мишель в изумлении приоткрыла рот.

— Спектакле?

— Правильно. — Дэмьен выдержал эффектную паузу. — Мне нужна невеста.

2

Некоторое время Мишель ошарашено глядела на мужчину. Затем издала нервический смешок.

— Если вы решили пошутить, то сделали это крайне неудачно.

— Это вовсе не шутка, — негромко сказал Дэмьен. — Я заплачу тысячу долларов, если вы согласитесь сыграть роль моей невесты.

Он действительно говорит серьезно, внезапно поняла Мишель. Ее первым побуждением было сообщить Блейдстоунсу, что со своим нелепым предложением он может катиться ко всем чертям. Однако женское любопытство одержало верх над эмоциями и заставило спросить:

— Что за игру вы затеяли?

— Как бы вам подоходчивее объяснить? — Дэмьен задумался, а потом, видимо, решил, что проще выложить все начистоту, и сказал: — Дело в том, что я намекнул отцу, будто встретил девушку моей мечты. И вот теперь он требует, чтобы его познакомили с предполагаемой избранницей.

— Зачем? Я имею в виду, зачем вам понадобилось говорить то, что является заведомым обманом?

— Видите ли, мой отец страстно мечтает, чтобы я наконец остепенился и обзавелся детьми. Вот я и придумал эту маленькую ложь, дабы успокоить старика. Но мне и в голову не приходило, что он захочет встретиться с гипотетической невестой.

— Ну а женитьба конечно же никак не вписывается в ваши планы, — саркастически заметила Мишель. — Теперь вам будет трудновато и дальше водить собственного отца за нос, не правда ли?

К ее удивлению, Дэмьен согласно кивнул.

— Пожалуй. Однако я и не рассчитывал, что обманывать придется слишком долго.

— Тогда почему бы вам просто не сообщить отцу правду и удовлетвориться этим?

Дэмьен негромко ответил:

— Потому что отец неизлечимо болен и жить ему осталось совсем немного. И прежде чем вы обвините меня в легкомысленности, я добавлю, что только сегодня утром узнал об этом. Не самое подходящее время для добровольного раскаяния, а? — горько усмехнулся он. — Признаться, я попал в чертовски затруднительное положение.

Мишель искренне посочувствовала и Дэмьену, и его отцу. Однако вслух она сказала:

— Не сомневаюсь, что рано или поздно вам удастся найти выход из него.

— Проблема в том, что времени-то у меня как раз и нет. Вы, Мишель, моя последняя надежда.

Мишель задумалась. С одной стороны, согласиться на бредовое предложение Дэмьена было бы непростительной глупостью. Молодая женщина ненавидела ложь, и любое притворство, даже самое невинное, давалось ей с превеликим трудом. Но, с другой стороны, остаться совершенно равнодушной к страданиям ближнего, отказаться помочь скрасить последние дни умирающего…

— Да вы просто шантажируете меня! — обвинила Мишель Дэмьена.

— Я вынужден это делать. — Он пристально посмотрел на молодую женщину. — Если же тысячи недостаточно…

Мишель ожгла его гневным взглядом.

— Мне вовсе не нужны эти деньги! Должно быть, вы чрезвычайно цените вашу свободу, раз готовы заплатить за нее сколько угодно.

— Вы не правы, — мягко заметил Дэмьен. — Если я до сих пор не женился, то только потому, что еще не встретил женщину, которая могла бы стать матерью моих детей.

— Подумать только, какая честь! — фыркнула Мишель.

— А почему бы и нет? — возразил Дэмьен. — Разве бы вы выбрали себе в мужья первого встречного?

Мишель почувствовала, что он прав, однако сдаваться не собиралась.

— Я думаю, Элеонор достаточно умна и изысканна для такого мужчины, как вы. Почему бы нам не сделать ей предложение?

— Элеонор? — Дэмьен засмеялся и покачал головой, — Ваша сестра действительно умна и изысканна. Однако она не собирается за меня замуж точно так же, как и я не имею намерения жениться на ней. Мы слишком разные.

— Люди говорят, противоположности сходятся.

— Когда-то люди говорили, что Земля плоская, — с усмешкой заметил Дэмьен.

— Тогда расскажите, что именно вы вкладываете в понятие «идеальная жена», — попросила Мишель. — Быть может, это женщина, которая на лету ловит каждое ваше слово и целует землю, по которой ступала ваша нога?

Дэмьен рассмеялся.

— Звучит заманчиво, хотя не думаю, чтобы мне это понравилось. Честно говоря, я и сам не знаю, какой должна быть моя будущая жена. Возможно, — тут он лукаво улыбнулся, — ею могли бы стать вы.

Мишель почувствовала, как отчаянно заколотилось сердце. Успокойся, глупая, тут же сердито приказала она себе. Дэмьен просто шутит.

— Боюсь, я слишком заурядна для этой роли, — с показной легкостью произнесла Мишель. — Но не боитесь ли вы при таком отношении к спутнице жизни и в пятьдесят лет остаться холостяком?

Дэмьен в притворном ужасе всплеснул руками.

— Порой подобная перспектива приводит меня в глубокое отчаяние. Однако, — смиренно добавил он, — я надеюсь, что мне все же удастся избежать столь печальной участи.

— Кто бы ни была та, на которую в конце концов падет ваш выбор, передайте ей мои искренние соболезнования.

— Обязательно передам, — пообещал Дэмьен. — Но вернемся к нашей проблеме. Если вы не желаете брать денег, то как насчет высокооплачиваемой работы? Не хотите в «Мэджик Эдвенчерс», могу подыскать что-нибудь другое. У меня достаточно обширные связи.

Мишель скривилась.

— Не беспокойтесь, мне от вас ничего не нужно. Если я и соглашусь на это сумасшедшее предложение, то только по одной причине — мне от всего сердца жаль вашего отца.

— Спасибо. Итак, нам предстоит обсудить некоторые детали. Я уже разработал для вас подходящую легенду. Постарайтесь получше ее запомнить.

— Разве я уже сказала «да»?

Но Дэмьена не так-то просто было смутить.

— Если бы это было не так, вы бы сейчас не сидели здесь. Кстати, — тут в его зеленых глазах блеснул плутовской огонек, — быть может, будущим жениху и невесте стоит поближе познакомиться… скажем, у меня дома? — Каков наглец, возмутилась про себя Мишель, изо всех сил подавляя настойчивый зов плоти. Однако ничего у вас не выйдет, мистер Блейдстоунс! Если уж играть, то по моим правилам.

— Вы догадались: я действительно согласна помочь вам, — сухо произнесла Мишель. — Но лишь при условии, что наша игра не будет распространяться на постель. В ином случае мы распрощаемся прямо сейчас. Интересно, что вы тогда будете делать?

— Пойду ко дну, — как ни в чем не бывало ответил Дэмьен и тихо добавил: — Но вы не откажетесь.

— И еще одно условие, — продолжила Мишель, словно бы не расслышав последних слов Дэмьена. — Я не буду изображать из себя невесть кого, а останусь той, кем являюсь на самом деле. Ни к чему лгать больше, чем это необходимо.

— Вы правы, так будет действительно проще. — Дэмьен был подозрительно уступчив. — Мы только изменим время знакомства… и некоторые другие подробности.

Мишель задумалась.

— Раз уж нам предстоит сыграть жениха и невесту, то будет нелишне познакомиться друг с другом поближе… но не в том смысле, которой вы вкладываете в эти слова, — поспешно спохватилась она. — Расскажите для начала, где живет ваш отец.

— На юге Испании, в Андалусии. Там я родился и провел детство.

— Так вы испанец? Судя по вашему английскому, этого никак не скажешь.

Дэмьен рассмеялся.

— История повторяется. Не правда ли, странно? Я тоже полукровка, как и вы. В моих жилах испанская кровь смешана с британской.

— Мы с вами так похожи! — нечаянно вырвалось у Мишель. Смутившись, она поправилась: — Я только хотела сказать, что у нас есть много общего.

— И это мне очень нравится. — Дэмьен послал собеседнице обворожительную улыбку, и Мишель вновь ощутила учащенное сердцебиение. — Уверен, что вы придетесь по вкусу моим родителям.

— Родителям? — испуганно переспросила Мишель.

— Ну да, папе и маме. — Дэмьен вопросительно взглянул на молодую женщину. — Что-то не так?

— Конечно, не так! Это означает, что придется обманывать двух человек вместо одного. Если только, конечно, вы не планируете рассказать матери правду.

— Я думаю, ей и без того приходится сейчас несладко. Было бы слишком жестоко заставлять мать страдать еще больше, вам так не кажется?

Мишель ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

Тут к столику подошел официант с дымящимся кофе, и разговор на некоторое время оборвался. Когда Мишель и Дэмьен вновь остались одни, молодая женщина спросила:

— Так, значит, вы узнали печальную новость только сегодня?

— Да. Мама сообщила о неутешительном прогнозе врачей утром, когда я позвонил, намереваясь сказать, что не смогу провести с ними предстоящие выходные.

Мишель сочувственно погладила мужскую руку, лежащую на столе. Этот жест вышел у нее совершенно бессознательно.

— Должно быть, вам сейчас очень нелегко.

Лицо Дэмьена омрачила легкая тень.

— Честно говоря, чертовски нелегко. Год назад у отца обнаружилась злокачественная опухоль. Его прооперировали, но, увы, слишком поздно. Я знал, что ему осталось жить считанные месяцы. Но вчера ему внезапно стало хуже, и врачи опасаются, что он не протянет и двух недель. Мне уже начинало казаться, что я смирился с неминуемой потерей, но… — Не договорив, Дэмьен огорченно махнул рукой, затем лицо его вновь приобрело обычное бесстрастное выражение. — Я не называл при родителях конкретного имени, так что можете придумать себе любое.

— Предпочитаю остаться Мишель.

— Жаль, — разочарованно протянул Дэмьен. — Мне так хотелось представить вас как Джинд…

Мишель тут же сердито перебила:

— Опять вы за свое! Прекратите! Расскажите лучше, где и когда мы с вами познакомились?

— Здесь, на Тенерифе, приблизительно неделю назад.

— Ого! — Мишель иронически приподняла бровь. — Выходит, любовь с первого взгляда?

Дэмьен послал ей шутливый воздушный поцелуй.

— Почему бы и нет? Это случается со многими.

— Возможно. Однако мне трудно поверить, что вы способны влюбиться с первого взгляда.

— Романтиком меня не назовешь, согласен. Однако я вовсе не такой уж сухарь, каким вы пытаетесь меня изобразить.

— Постараюсь это учесть. Что ж, продолжим сочинять историю нашей пламенной любви. Каким образом мы познакомились?

Дэмьен задумался.

— Может, встретились на вечеринке?

— Фи, как банально, — поморщилась Мишель и вдруг поймала себя на том, что начинает входить во вкус игры. Почувствовать себя невестой Дэмьена, пусть даже понарошку, было необычайно приятно. — Неужели вы не в силах придумать что-нибудь пооригинальнее?

— А может, ничего не будем придумывать? Вы же говорили, что терпеть не можете лжи. Так расскажем все так, как было. Нашу реальную историю знакомства трудно отнести к разряду тривиальных, не правда ли?

Это уж точно, подумала Мишель. Воспоминание о длинных гибких пальцах Дэмьена неотрывно ее преследовало. Вот и сейчас, стоило лишь Блейдстоунсу намекнуть о прошедшей ночи, как по ее коже тут же побежали мурашки.

— Лучше остановимся на версии с вечеринкой, — поспешно сказала Мишель.

— Надеюсь, мне будет позволено хотя бы обнимать вас? Трудно представить себе влюбленных, которые всячески избегают прикасаться друг к другу.

— Конечно, — несколько замявшись, произнесла Мишель. — Однако постарайтесь не злоупотреблять этим.

— Кому вы больше не доверяете? Мне или себе?

«Нам обоим», — могла бы ответить Мишель. Но вслух она сказала:

— Похоже, скромность не относится к разряду ваших достоинств.

— Лучший способ защиты — нападение? — усмехнулся Дэмьен. — Почему бы вам просто не признать, что вы неравнодушны ко мне точно так же, как и я к вам? Будьте же проще, черт возьми!

— Благодарю за совет, мистер Блейдстоунс, — ледяным тоном произнесла Мишель. — Однако я сама решаю, что мне нужно, а что — нет. Когда вы намерены лететь в Испанию?

— Чем скорее, тем лучше. Если не удастся взять билеты на завтрашнее утро, я закажу чартерный рейс. В аэропорту будет ждать автомобиль, который доставит нас прямо домой.

С некоторой запинкой Мишель спросила:

— Мы… Нам придется жить в одной комнате?

— Насчет этого можете не беспокоиться. Моя мать достаточно строгих правил, так что вы получите собственные апартаменты. Гарантирую, что вашему целомудрию ничто не угрожает, — насмешливо добавил Дэмьен и, взглянув на часы, констатировал: — Уже довольно поздно. Я отвезу вас домой, а затем займусь необходимыми приготовлениями.

На обратном пути они молчали. Всю дорогу Мишель украдкой разглядывала сидящего за рулем мужчину и невольно сравнивала его с Этьеном.

Дэмьен ничем не напоминал ее бывшего шефа. Этьен Пернье всегда был вежлив, внимателен, мягок, никогда не позволял себе двусмысленностей или непристойных шуток. Мишель восхищалась им, искренне полагая, что таким и должен быть идеальный мужчина. Мускулистые наглые парни по сравнению с Этьеном казались слишком грубыми, слишком приземленными и пугали ее. Именно Этьену Мишель принесла в дар невинность, мечтая о том, что однажды он назовет ее своей женой.

Но оказалось, что на свете уже существует миссис Пернье. Этьен, готовый часами разглагольствовать о себе, тщательно скрывал от своей секретарши наличие законной супруги и двух малолетних отпрысков. Мишель узнала о его тайне совершенно случайно, нечаянно подслушав телефонный разговор шефа.

Это стало для нее страшным ударом. Этьен ничего не отрицал, но и ни на йоту не чувствовал себя виноватым. Он никак не мог понять, чем Мишель не устраивает роль любовницы. В конце концов Пернье изрек, что незаменимых нет, и своей холеной рукой, унизанной дорогими перстнями, указал вчерашней возлюбленной на дверь, предварительно намекнув, что на ее место личного секретаря найдется еще с десяток хорошеньких женщин, не обремененных излишней щепетильностью.

Мишель словно прозрела: а ведь Этьен наверняка встречался не только с нею одной! Только этим можно было объяснить и нерегулярный характер их свиданий, и чрезмерную занятость шефа, и его упорное нежелание проводить вместе выходные и праздники, объясняемое все той же работой. Вне себя от отчаяния, Мишель побросала в чемодан только самые необходимые вещи и улетела к сестре в Англию. Проплакав всю ночь на плече Элеонор, она несколько успокоилась и решила навсегда вычеркнуть из памяти случившееся. А помочь в этом должна была поездка на Тенерифе.

Мишель украдкой смахнула слезинку. Нет, Блейдстоунс совсем другой, подумала она, любуясь чеканным профилем спутника. В отличие от Этьена Дэмьена нельзя было назвать ни мягким, ни покладистым. Но в нем ощущались врожденная мужественность и несокрушимая сила воли. Этот красивый мужчина не брезговал двусмысленными фразами и многозначительными намеками. Однако это придавало их общению особенную, волнующую, восхитительную остроту. Дэмьен называл вещи своими именами, ничего не пытаясь ни скрыть, ни даже приукрасить. Он всегда прямо говорил то, что думал.

И Дэмьен ее не обманывал.

До дома Элеонор они добрались уже в полной темноте. Блейдстоунс помог Мишель выйти из машины и проводил до самой двери, бережно поддерживая за локоть. На молодой женщине были босоножки на шпильках, так что подобная помощь пришлась весьма кстати. Памятуя о заключенном между ними соглашении, Дэмьен остановился на пороге, не добиваясь приглашения войти внутрь.

— Я заеду за вами в восемь утра, — сообщил он. — Машину, которую вы арендовали, можете оставить перед домом. Я договорюсь со службой проката, и ее заберут. — Заметив на лице Мишель признаки колебания, он жестко произнес: — Надеюсь, вы не откажетесь в последний момент?

— Не откажусь. Хотя и не могу сказать, что в восторге от того, что нам предстоит сделать.

— Это лучшее из того, что мне пришло в голову. — Дэмьен помолчал. — Вы сообщите Элеонор о нашем соглашении?

Мишель энергично замотала головой.

— Ни в коем случае! Будет лучше, если ни одна живая душа не узнает об этом.

— А если сестра попытается связаться с вами?

— Утром я позвоню Элеонор и сообщу, что собираюсь провести несколько дней на каком-нибудь соседнем острове. На Лансароте, например. — Мишель вздохнула. — Одной ложью больше, одной меньше…

— Что ж, увидимся завтра в девять.

Закрыв за Дэмьеном дверь, Мишель подошла к окну и задумчиво наблюдала за тем, как мужчина садится в машину, — высокий, подтянутый, окруженный аурой чувственности. Когда автомобиль отъехал, она прошла в спальню и устало опустилась на кровать.

Неужели все это действительно происходит со мной? — спрашивала себя Мишель, подтянув ноги к груди и обхватив их руками. В последние дни события развиваются быстро, слишком быстро, чтобы можно было уследить за ними. И как я могла принять абсурдное предложение Дэмьена? Невероятно! Ведь мне почти ничего о нем не известно, вдруг с тревогой подумала Мишель, вспомнив предостережения Элеонор.

Но отступать поздно. Я дала слово и сдержу его, чего бы мне это ни стоило. Да и Блейдстоунс ведет себя скорее как любящий сын, а не как сумасшедший. Возможно, на его месте я бы поступила точно так же. Возможно, не будь Элеонор, я бы даже влюбилась в него…

Последние мысли заставили молодую женщину расхохотаться.

— Это не Дэмьен, это я сумасшедшая! — все еще смеясь, громко сказала Мишель. — Ну и пусть.

Утро застало Мишель за деятельными сборами. Она намеревалась позвонить сестре около восьми, но Элеонор ее опередила.

— Ну как? — спросила она, едва Мишель успела снять трубку. — Дэмьен действительно предложил тебе работу?

Подавив волнение, Мишель произнесла:

— Нет. Ты оказалась права: это был лишь предлог для свидания. Впрочем, мы неплохо провели время.

После некоторого молчания Элеонор напряженным голосом произнесла:

— Так ты…

— Переспала с Дэмьеном? — Мишель выдавила из себя смешок. — Конечно нет! Неужели ты считаешь, что я способна увлечься другом собственной сестры?

— Это вовсе не так невероятно, как некоторые пытаются изобразить, — последовала сухая реплика. — Только не говори, что Дэмьен оставил тебя совершенно равнодушной.

Утверждать подобное было бы бессмысленно. Поэтому Мишель не нашла ничего лучше, как с некоторой долей цинизма ответить:

— Думаю, трудно найти женщину, которая не затрепетала бы при виде Блейдстоунса. Однако легкомысленные интрижки отнюдь не в моем вкусе. А после Этьена мне вообще противно смотреть на мужчин.

— Что ж, счастлива это слышать, — с явным облегчением в голосе заметила Элеонор. — Я так боялась, что Дэмьен вскружит тебе голову. Сама знаешь, мужчины редко думают о наших чувствах, особенно когда видят перед собой соблазнительное тело. И Блейдстоунс отнюдь не исключение. Уж я-то его хорошо знаю!

Слова Элеонор больно задели Мишель. Выслушивать гадости о Дэмьене было почему-то очень неприятно.

— Конечно, — сдержанно отозвалась она. — Жаль, что ты не разглядела истинную натуру Дэмьена раньше, до того как отдалась ему, — уязвила Мишель сестру. — Впрочем, это не твоя вина. Что стоит опытному ловеласу завлечь хорошенькую женщину в свои сети?

Элеонор сердито засопела в трубку.

— Наши отношения — совсем другое дело. В любом случае, я рада, что ваша связь с Дэмьеном оборвалась, не успев даже толком начаться. Ведь ты его больше никогда не увидишь, правда?

— Правда, — заверила сестру Мишель и подумала: как хорошо, что Элеонор не видит пунцового румянца на ее щеках. — Если только мы не встретимся случайно. Но это маловероятно, так как несколько ближайших дней я проведу на Лансароте. Об этом острове рассказывают столько интересного, что было бы глупо не воспользоваться благоприятными обстоятельствами и не посетить его. А затем, наверное, придется вернуться во Францию. Сама понимаешь, перед переездом нужно еще продать квартиру и прочее…

— Отличная идея! — Голос Элеонор повеселел. — Что ж, желаю хорошо провести время. Позвони, когда вернешься обратно.

— Обязательно, — пообещала Мишель и с тяжелым сердцем повесила трубку.

Разговор с Элеонор оставил неприятный осадок в душе. Мишель не хотелось лгать сестре, однако пересилить себя и сказать правду она никак не могла. Тогда бы Элеонор наверняка решила, что ее обожаемая младшая сестричка окончательно свихнулась!

Когда багаж был упакован, Мишель надела черные брюки и светло-бежевую кружевную блузку. Едва она успела причесаться и нанести на лицо легкий макияж, как в дверь позвонили. Это был Дэмьен.

— Прекрасно выглядишь, дорогая, — произнес он и, заметив, что Мишель нахмурилась и собирается что-то возразить, поспешно добавил: — Думаю, нам пора отбросить излишние формальности и перейти на «ты». Вряд ли кому-то покажется естественным, если жених и невеста будут общаться друг с другом, как малознакомые люди.

— Мы и есть малознакомые люди… дорогой, — заставила себя сказать Мишель. — Прости, Дэмьен, но мне трудно привыкнуть к мысли, что теперь я должна обращать к тебе не иначе как «милый».

— «Любимый» тоже подойдет, — пошутил Дэмьен. — Ну а если серьезно, тебе просто нужно немного потренироваться. Ладно, пора в путь, а то опоздаем на самолет.

Дэмьен отнес ее вещи к автомобилю и уложил в багажник рядом с собственными, а затем помог сесть Мишель. Когда они отъехали от дома, молодая женщина спросила:

— А сколько лет твоему отцу?

— Шестьдесят, — ответил Дэмьен, не отрывая взгляд от дороги. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто так. — Мишель не желала сознаваться, что в ней внезапно проснулся интерес ко всему, что касается ее «жениха». — Твоя мама, конечно, моложе его?

— Ненамного, всего лишь на несколько лет. Отец, тогда еще двадцатилетний юнец, был отправлен в командировку в Андалусию, где и встретил мою мать, семнадцатилетнюю красавицу, зажигательно танцующую фламенко. Они страстно полюбили друг друга. Однако испанка наотрез отказалась покидать родину, и отец из любви к ней навсегда оставил Англию, хотя до сих пор с трудом переносит местное палящее солнце. Мои родители поженились сорок лет назад и до сих пор живут душа в душу.

Мишель погрустнела. Судя по всему, у Дэмьена замечательные папа и мама, с некоторой печалью подумала она. Совсем не такие, как мои.

— Твои родители знают, что мы приедем?

— Да. Я позвонил им вечером и сказал, чтобы нас ждали к обеду.

Мишель бросила на него удивленный взгляд.

— Вечером? Но ведь ты никак не мог вернуться домой раньше двух ночи!

— Я звонил перед ужином. — Дэмьен довольно улыбнулся. — Я почему-то был уверен, что ты не откажешься помочь.

Так этот тип, оказывается, заранее все просчитал! Мишель вновь разозлилась на Дэмьена.

— Со своими сотрудниками ты обращаешься точно так же? — жестко спросила она.

— Иногда случается, — безо всякого смущения ответил Дэмьен. — Риск — это то, что делает нашу жизнь яркой и насыщенной. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— И им нравится, когда решения принимаются без учета их мнения?

— По крайней мере, до сих пор никто не жаловался, — ответил Дэмьен.

— К сожалению, ничье везение не безгранично. Кто знает, удастся ли нам сыграть настолько убедительно, чтобы твой отец не заподозрил обмана? Или вдруг я им не понравлюсь?

— Не беспокойся, все пройдет как по маслу. Мои родители полюбят тебя сразу же, как только увидят. Обещаю!

Надеюсь, Дэмьен прав, подумала Мишель, уставясь в окно. С каждой минутой ей становилось все страшнее. А вдруг старший Блейдстоунс разгадает, что к чему, и уличит их во лжи? От одной этой мысли у молодой женщины засосало под ложечкой.

Когда они приехали в аэропорт, Дэмьен оставил машину на платной автостоянке и забрал забронированные билеты. Вскоре объявили посадку.

Мишель впервые летела первым классом. Просторный салон, удобные кожаные сиденья, бар, телевизор — все располагало к приятному и комфортному отдыху. Молодая женщина украдкой поглядела на своего спутника. Дэмьен полулежал в кресле, откинув голову и закрыв глаза. Мишель никак не могла оторвать взгляда от красивого мужественного лица, изучая и любуясь каждой его черточкой. Как жаль, что этот мужчина и в самом деле не мой жених, с легкой грустью думала она.

Впрочем, что толку мечтать о несбыточном, одернула себя Мишель. Когда Дэмьен и я выполним поставленную задачу, наши пути разойдутся, причем навсегда. Скорее всего через год он забудет даже мое имя, и то же самое придется сделать мне.

Но разве можно забыть человека, от одного присутствия которого бросает то в дрожь, то в холод? Забыть его поцелуи, ласки, объятия? Неужели мне вновь суждено влюбиться в мужчину, которому я совершенно безразлична?

Однако стоит ли сокрушаться о несбыточном? Если я и не смогу забыть Дэмьена, то это только моя проблема. Слабость, которую стоит похоронить в самом дальнем уголке сердца, чтобы не потерять хотя бы остатки самоуважения.

Андалусия встретила Мишель потоками ослепительного солнечного света. На небе не было ни единого облачка. Как Дэмьен и говорил, в аэропорту их уже ждал автомобиль. Поскольку машину вел шофер, Блейдстоунс расположился на заднем сиденье, рядом с Мишель.

С каждым оставшимся позади километром молодая женщина все острее ощущала смятение и тревогу. Умом Мишель понимала, что ложь, на которую она согласилась, — во благо. Однако если Дэмьен не выказывал по данному поводу ни малейшего беспокойства, сердце Мишель сжималось от стыда и страха.

— Мне кажется, я не смогу пройти через это, — наконец шепнула она Дэмьену.

— Не волнуйся, шофер не понимает по-английски, — ответил он. — Помни, обратной дороги нет. Поздно менять решения.

— Я и не меняю. Я просто… не могу!

Дэмьен обеспокоено взглянул на спутницу.

— Постарайся пересилить себя, дорогая. Во имя человеколюбия ты должна…

— Ты только и можешь, что рассуждать о человеколюбии! — перебила его Мишель. — Если бы тебе не пришла в голову идиотская мысль придумать себе несуществующую невесту, мне бы сейчас не пришлось мучиться угрызениями совести!

Шофер начал встревожено поглядывать на пассажиров в зеркало заднего вида. Заметив это, Дэмьен обратился к нему по-испански, после чего тот заметно успокоился и вновь сосредоточился на дороге.

— Что ты ему сказал? — полюбопытствовала Мишель.

— Будто моя очаровательная невеста только сейчас узнала, что я забыл купить подарки родителям, и ужасно разозлилась на меня за это. Мишель, ты можешь говорить все, что угодно, но постарайся следить за интонациями голоса при посторонних, — отчитал «возлюбленную» Дэмьен, не забывая старательно улыбаться. Помолчав, он продолжил: — Признаюсь, виноват. Но так как машину времени еще не изобрели, мы все вынуждены мириться с совершенными нами ошибками, и ничего тут уж не поделаешь. И помни, ты согласилась пойти на обман ради умирающего человека, а не ради меня. И я всю жизнь буду благодарен тебе за принесенную жертву.

— Знаю, — жалобно протянула Мишель. — Но почему ты выбрал меня, а не какую-нибудь другую девушку? Никогда не поверю, что тебе действительно больше не к кому было обратиться.

— И все же это правда. — Дэмьен взял Мишель за руку, и на этот раз молодая женщина ее не отдернула. — Не буду отрицать, у меня в самом деле широкий круг приятельниц. Однако подавляющее большинство из них — пустышки, самодовольные, эгоистичные куклы. С ними можно говорить о тряпках, но бесполезно — об этике и сострадании. Они с радостью согласятся сходить в ночной клуб или ресторан, но ехать черт знает куда, чтобы помочь умирающему, — увольте! Если бы какая-нибудь из них и согласилась бы помочь, то только при условии, что я обязуюсь по-настоящему на ней жениться. И если бы не ты, я был бы вынужден пойти на этот шаг, лишь бы мой отец мог умереть спокойно. Так что, Мишель, ты действительно моя последняя надежда. — Заметив, какое впечатление произвели его слова на молодую женщину, Дэмьен ласково потрепал ее по щеке и с улыбкой произнес: — Если у водителя и оставались какие-то сомнения на наш счет, то мой проникновенный монолог их бесследно развеял.

Мишель слабо улыбнулась в ответ.

— Ни капельки не сомневаюсь. Теперь ясно, почему тебе пришлось решиться на это. И я постараюсь сделать все, что окажется в моих силах.

Ради твоего отца, конечно, но прежде всего ради тебя самого, мысленно добавила Мишель. Потому что я люблю тебя, Дэмьен. Люблю глубоко, пламенно, всей душою. Люблю, как никого не любила прежде. И пусть моя любовь останется безответной, пусть ты никогда не узнаешь о ней, но я никогда не пожалею, что отдала сердце человеку, готовому принести себя в жертву ради умирающего отца.

— Спасибо, — поблагодарил Дэмьен, не подозревая о том, что творится в душе молодой женщины. — Ты одна на миллион, Джинджер!

Мишель лишь улыбнулась, услышав, как он вновь назвал ее Рыжиком. Это прозвище больше не вызывало у нее раздражения. Тем более что сейчас им с Дэмьеном нужно было подумать о более важных вещах.

Часы показывали три, когда они наконец достигли цели путешествия. Небольшой городок на фоне величественных гор, вздымающих свои гордые вершины навстречу солнцу, казался хрупким островком цивилизации, совершенно отрезанным от остального мира. Однако цитрусовые плантации, а также многочисленные поля лука, раннего картофеля, томатов и других овощей указывали на несомненно тесную связь с другими районами страны, по крайней мере экономического характера.

Выйдя из машины, Мишель остановилась и восхищенно огляделась по сторонам. Родители Дэмьена жили в большом двухэтажном доме, выкрашенном в ослепительно белый цвет. Вдоль подъездной дорожки тянулись апельсиновые деревья, чья густая тень давала спасительный приют от жгучих солнечных лучей.

Дэмьен сорвал с ближайшего дерева оранжевый плод, очистил от кожуры и протянул Мишель, продекламировав:

Когда умру, схороните меня с гитарой в речном песке.

В апельсиновой роще старой, в любом цветке…

— Гарсия Лорка, любимый папин поэт, — пояснил он. — Не знаю почему, но у меня вдруг выплыли из памяти эти строчки.

— Красивое стихотворение, — задумчиво произнесла Мишель, поедая сочную мякоть. — И вообще здесь все так красиво…

— Поэтому-то моя мать и не хотела покидать этот край, — заметил Дэмьен. — Кстати, а вот и она!

Навстречу им плавной походкой двигалась невысокая худощавая женщина. На ней было строгое темное платье. Посеребренные годами нити были заплетены в косу и уложены вокруг головы наподобие венца. Глядя на живое, подвижное лицо с темными большими глазами, можно было предположить, что в молодости эта женщина была невероятно красива. Миссис Блейдстоунс выглядела значительно моложе своих пятидесяти семи лет.

— Рад снова видеть тебя, мама. — Дэмьен подошел к женщине и расцеловал в обе щеки. — Познакомься, это Мишель Контье.

Миссис Блейдстоунс немедленно заключила Мишель в объятия.

— Добро пожаловать в наш дом, дорогая! Мы с мужем давно мечтали познакомиться с тобой.

— Жаль лишь, что нам довелось встретиться при таких печальных обстоятельствах, — произнесла Мишель, чувствуя крайнюю неловкость оттого, что приходится обманывать столь чудесную женщину. — Дэмьен много рассказывал о вас, миссис Блейдстоунс.

— Ради Бога, не величай меня миссис, а то я сразу чувствую себя на добрый десяток лет старше, — засмеялась мать Дэмьена. — Зови меня просто Каталина.

Мишель постаралась растянуть непослушные губы в некое подобие улыбки.

— Хорошо… Каталина, — с некоторой запинкой произнесла она.

— Кстати, а где отец? — поинтересовался Дэмьен.

— Он в гостиной, с нетерпением вас поджидает. — Каталина мельком посмотрела на слуг, выгружающих вещи из автомобиля, и спросила: — Как долго вы планируете погостить у нас?

— Ровно столько, сколько потребуется. — Дэмьен проигнорировал вопросительный взгляд Мишель и продолжил: — Как самочувствие папы?

— Несколько улучшилось с тех пор, как ты сообщил о вашем визите. Джорджу так не терпится повидаться с невестой сына, что он и думать забыл о своем недуге! Мне лишь с великим трудом удалось уговорить мужа подождать в доме. Что ж, не будем долее испытывать его терпение. Проходите.

Каталина провела их через просторную прихожую в небольшую уютную гостиную. Шторы на окнах были наполовину задернуты, дабы яркий свет не беспокоил больного. Мистер Блейдстоунс, пожилой мужчина с благородными чертами лица, измученный болезнью, но, несомненно, сильный духом, сидел в кресле-качалке. Несмотря на жару, внутри дома царила приятная прохлада, и поэтому ноги его были укутаны пледом.

— Добрый день, мистер Блейдстоунс, — робко поздоровалась Мишель, приблизившись к креслу. — Меня зовут Мишель Контье. Я приехала с вашим сыном.

— Здравствуй, девочка. — Старик сердечно пожал протянутую ему руку. — Мишель, да ты настоящая красавица! Наконец-то передо мной женщина, которая смогла завоевать сердце моего единственного сына. Я так давно мечтал о нашей встрече!

— Я тоже, мистер Блейдстоунс, — нерешительно сказала Мишель.

— Просто Джордж, дорогая, — улыбнулся пожилой мужчина. — Договорились?

— Договорились!

Мишель все больше и больше нравились родители Дэмьена. Неудивительно, что у таких достойных супругов вырос столь замечательный сын! Однако прямо пропорционально с чувством приязни возрастало и ощущение собственной вины. Лгать этим милым людям с каждой минутой становилось все труднее и труднее.

Джордж знаком предложил Мишель сесть, и та опустилась на краешек низкой кушетки. Дэмьен сел рядом, а миссис Блейдстоунс расположилась поближе к мужу.

— Мишель, расскажи нам что-нибудь о себе, пожалуйста, — попросила Каталина. — Сколько мы ни просили сына сделать это, он почему-то всегда увиливал от разговора.

Мишель испуганно взглянула на Дэмьена. Заметив ее тревогу, тот ободряюще улыбнулся. Это оказало на молодую женщину заметное успокаивающее действие, и она наклонила голову в знак согласия.

— С удовольствием!

Тщательно выбирая слова и выражения, Мишель принялась рассказывать о себе. Поначалу она говорила немного сбивчиво и путано. Однако, увлекшись, отбросила излишнюю осторожность, и ее речь потекла свободно и плавно.

— Уволившись, я решила взять небольшой тайм-аут и отправилась на Тенерифе, где и познакомилась с Дэмьеном, — закончила Мишель свое повествование.

Практически все, о чем она поведала, было истинной правдой за исключением причины размолвки с боссом.

Джордж задумчиво почесал подбородок.

— Насколько я понял, девочка, на данный момент ты осталась без работы?

— Да, — подтвердила Мишель. — Но уверена, что вскоре сумею подыскать что-нибудь подходящее.

— Думаю, в этом нет необходимости, — заявил он, чем поверг молодую женщину в немалое удивление. — Когда вы с моим сыном поженитесь, у тебя не останется времени заниматься посторонними делами.

Перехватив изумленный взгляд Мишель, Дэмьен счел необходимым пояснить:

— Папа считает, что истинное призвание женщины — быть хранительницей домашнего очага. Муж должен заботиться о хлебе насущном, а жена — сидеть дома и растить детей. Ты ведь любишь детей, милая?

Дэмьен обвил руками талию молодой женщины и поцеловал прямо в губы. Возмущенная подобной бесцеремонностью Мишель лишь с трудом удержалась от того, чтобы не залепить ему пощечину, и сладко пропела в ответ:

— Безумно, любимый. Обещаю, что, как только у меня на пальце окажется обручальное кольцо, я тут же подумаю о куче законных наследников.

К счастью, никто, кроме Дэмьена, не понял скрытого сарказма ее слов. Джордж, явно обрадованный услышанным, весело воскликнул:

— Как приятно слышать такие речи в наше время, когда большинство женщин не решается завести и одного малыша, не говоря уже о двух и более. Поздравляю, сынок, с удачным выбором! Твои поиски длились долго, но зато увенчались несомненным успехом.

Все еще прижимая Мишель к себе, Дэмьен философски изрек:

— Уж лучше поздно, чем никогда.

3

Отец с сыном остались наедине, а миссис Блейдстоунс решила показать дом гостье. Последней они осматривали комнату, в которой предстояло провести несколько дней Мишель. Как и предсказывал Дэмьен, «жениху» и «невесте» были отведены разные апартаменты.

— У вас очень красивый дом, Каталина, — с восхищением произнесла Мишель, любуясь изящной отделкой комнаты. — Вы сами придумали все это?

— Да. — Миссис Блейдстоунс расплылась в улыбке. — Я рада, что тебе понравилось, деточка. Кстати, почему ты не носишь кольца по случаю помолвки?

Черт, а ведь они с Дэмьеном совершенно забыли об этой формальности!

— У меня его пока нет. — Мишель импровизировала на ходу. — Посоветовавшись, мы с вашим сыном решили заказать столь памятное украшение в Париже, а не покупать первое, что попадется под руку… Мне до сих пор не верится, что все это происходит наяву, — добавила она вполне искренне.

Каталина понимающе кивнула.

— Нам с Джорджем тоже. Мы уже начали думать, что Дэмьен никогда не остепенится, и вдруг наш сын преподносит такой сюрприз! Вообще мой муж считает, что для мужчины главными ценностями в жизни являются дом и семья. Как любите говорить вы, англичане: «Мой дом — моя крепость», — засмеялась миссис Блейдстоунс. — Ты уже могла догадаться, что именно поэтому Джордж и недолюбливает женщин-карьеристок, которым никогда не хватает времени на мужа и детей. Конечно, это вовсе не означает, что жена должна безвылазно сидеть в четырех стенах. Но чем бы она ни занималась, на первом месте у нее всегда должны стоять родные.

Мишель нахмурилась.

— Не хочу показаться бестактной, но вам никогда не казалось, что такая позиция несколько… эгоистична? Разве женщина не имеет право на самовыражение?

Каталина снисходительно улыбнулась.

— Да ты еще совсем дитя, дорогая. Знаешь, ведь семья — именно та область, в которой женщина реализуется именно как Женщина с большой буквы. Причем получается это не у всех. Стремясь же копировать мужчин, мы зачастую забываем о самом ценном нашем качестве — женственности. Делая карьеру, слабая половина человечества всего лишь подражает сильной, тогда как в семье она находит себя.

Эта мысль явилась своего рода откровением для Мишель. До сих пор брачные узы представлялись ей всего лишь приятной, хотя зачастую и нелегкой обязанностью, но никогда — способом обрести себя. Однако она все же возразила:

— Наверное, вы в чем-то правы. Но я сомневаюсь, что смогла бы всецело подчинить мою жизнь интересам близких. Да и Дэмьен едва ли ждет от меня подобной жертвы.

Каталина как-то странно посмотрела на Мишель.

— Кажется, пришло самое время рассказать тебе одну историю. Несколько лет назад у моего сына был роман с так называемой деловой женщиной. Кажется, манекенщицей. Их роман развивался очень бурно. Казалось, не за горами и свадьба. Но в один миг все оказалось перечеркнуто: девушка отвергла предложение руки и сердца, заявив, что карьера для нее важнее. — Из груди Каталины вырвался тяжелый вздох. — А ведь Дэмьен так любил эту бессердечную красавицу! Он молчал, но мы-то с Джорджем видели, что сердце сына разбито. — Миссис Блейдстоунс помолчала, затем ласково взглянула на Мишель. — Однако все хорошо, что хорошо кончается. Уверена, ты сумеешь дать ему то, на что оказалась неспособна та женщина.

Красивая сказка, подумала Мишель. Наверняка одна из тех, на которые так изобретателен Дэмьен. Похоже, ему не впервой играть роль счастливого и безумно влюбленного.

— Благодарю за доверие, — вслух же сказала она. — Я постараюсь сделать все от меня зависящее.

— Рада слышать это, девочка. Что ж, чувствуй себя как дома, а я пойду посмотрю, как там обед.

Миссис Блейдстоунс импульсивно обняла Мишель и вышла из комнаты.

Оставшись одна, молодая женщина попыталась привести мысли в порядок. Однако сосредоточиться ей так и не удалось. Не прошло и минуты с ухода Каталины, как на пороге комнаты возник Дэмьен.

— Тебя что, в детстве не научили стучаться? — встретила его Мишель язвительным упреком, однако, заметив, что мужчина явно чем-то сильно озабочен, встревожено спросила: — Что-то случилось?

— Боюсь, что да, — ответил Дэмьен. — Для начала хочу сообщить, что ты очень понравилась моему отцу. Но не спеши радоваться: версия о любви с первого взгляда показалась ему не очень-то убедительной.

Мишель не удержалась и не без злорадства заметила:

— Когда я говорила то же самое, ты не пожелал прислушаться к моим словам.

Дэмьен пожал плечами.

— Что ж, можешь поставить себе «отлично» за догадливость. В общем, отец объявил, что умрет спокойно лишь в том случае, если увидит, как мы обменялись кольцами пред алтарем.

— Этого еще не хватало! — возмутилась Мишель, хотя внутри нее все сладко перевернулось от одной только мысли о бракосочетании с Дэмьеном. — Сначала я узнаю о том, что наш визит грозит затянуться на неопределенное время. Хотя кто-то говорил, что все действо займет от силы пару дней. А теперь выясняется, что мы на пороге разоблачения, которое грозит неприятностями не только нам одним!

— Не стоит утрировать, — досадливо поморщился Дэмьен. — Из любой ситуации есть выход.

— И какой же на сей раз?

— Боюсь, тебе он не понравится. — Дэмьен скрестил руки на груди и посмотрел прямо в ее синие глаза. — Фиктивный брак.

Мишель не поверила своим ушам.

— Фиктивный брак?!

— Да. Разумеется, я не прошу делать это безвозмездно. Когда… — тут лицо Дэмьена неуловимо изменилось, — мой отец умрет, мы тут же разведемся. И ты получишь обратно свободу, а вдобавок к ней приличное вознаграждение. Его размеры можешь определить сама.

Мишель едва не задохнулась от возмущения. Она всегда глубоко презирала браки по расчету, и вдруг — такое! Дэмьен, похоже, окончательно спятил!

А может, тут дело не в отце, а в деньгах, которые останутся после его смерти? В таком случае понятно, чем объясняется столь неуемное рвение выполнить последнюю волю умирающего.

От одной этой мысли на душе у Мишель стало противно и гадко.

— Повторяю еще раз, мистер Блейдстоунс, — ледяным голосом отчеканила она. — Меня абсолютно не волнуют чужие деньги. Я лишь хотела помочь Джорджу. Однако, похоже, ты беспокоишься не столько об отце, сколько о себе, любимом. Уж не боишься ли, что если тебя уличат в обмане, то лишат наследства?

Лицо Дэмьена превратилось в непроницаемую маску.

— Что ж, достаточно практичное соображение для такого возвышенного существа, как ты. А если бы и так?

— Тогда позволь выразить свое сочувствие в связи с неудачным выбором. Для этой цели следовало бы подыскать женщину, для которой понятия чести и совести значат несоизмеримо меньше, нежели волшебное слово «деньги». — Тут Мишель стукнула себя по лбу, будто внезапно вспомнила нечто важное. — Ах да, совсем запамятовала! Для этой роли тебе как раз и нужна была простушка, которая не стала бы покушаться на драгоценную мужскую свободу. Большинство светских женщин слишком искушены, чтобы добровольно расстаться с миллионером за несколько жалких тысчонок!

— Верно, — согласился Дэмьен с бесящим ее спокойствием. — Поздравляю, сегодня ты проявляешь чудеса догадливости. Теперь видишь, что я не кривил душой, говоря, что Джинджер — единственная моя надежда.

Мишель показалось, что она вот-вот лопнет от ярости.

— Проклятье! Неужели ты действительно не думаешь ни о ком, кроме себя? Воистину, для твоего бедного отца было бы счастьем умереть как можно скорее! — О Господи, как же я могла такое сказать, ужаснулась Мишель, увидев, как посерело лицо Дэмьен, и пробормотала внезапно осипшим голосом: — Прости, я вовсе не хотела… Это случайно вырвалось…

Однако Дэмьен уже взял себя в руки и вновь принял привычный бесстрастный вид.

— Если ты действительно так считаешь, то зачем тогда вообще взялась за это дело? — спросил он.

— Я так совсем не считаю, — начала сбивчиво оправдываться Мишель. — То есть я считаю, но не совсем так… В смысле совсем не… — Окончательно запутавшись, она сконфуженно замолчала и потупилась.

— Короче говоря, ты сожалеешь о том, что приняла мое предложение, — закончил за нее Дэмьен. — Или лучше сказать, я вынудил тебя его принять, сыграв на чувствительных струнах твоей души. Как бы там ни было, но теперь нам нужно решить, что делать дальше. Может, ты будешь настаивать на том, чтобы я немедленно пошел к отцу и рассказал правду?

— Как я могу? — Мишель беспомощно развела руками. — Страшно подумать, к каким последствиям это может привести. Лучше уж не отступать от первоначального плана и попытаться убедить Джорджа в серьезности и искренности наших чувств. А если что-то пойдет не так, мы всегда можем вернуться к разговору о фиктивном браке, верно?

— Верно.

Глядя на Мишель, чем-то похожую на провинившегося ребенка, Дэмьен невольно улыбнулся.

— Лично я не вижу тут ничего смешного, — заметив улыбку, обиделась молодая женщина.

— Я тоже, — заверил Дэмьен. — Но и плакать тоже пока рановато. Что сделано, то сделано, и нам лишь остается идти до конца.

Он прав, вынуждена была согласиться Мишель. Если признание невозможно, то не остается ничего иного, как продолжить спектакль. Причем сделать это нужно как можно убедительнее, чтобы у Джорджа не осталось ни малейших сомнений.

— Как думаешь, сколько времени нам придется пробыть здесь? — спросила она.

— Точно не знаю. Но если тебе станет совсем уж невмоготу, я всегда могу сослаться на работу.

— А если твой отец захочет, чтобы мы приехали еще раз? — с замирающим сердцем спросила Мишель.

— Тогда мне вновь придется просить тебя об одолжении. — Дэмьен пристально посмотрел на нее. — Впрочем, если игра в благотворительность тебе прискучит, ты всегда вольна отказаться.

В ответ на это Мишель возмущенно воскликнула:

— Я вовсе не играю! И если потребуется, я вновь приеду сюда. Хотя бы и предпочла, чтобы мы вообще никогда не встречались!

Дэмьен насмешливо поклонился.

— Покорнейше благодарю! Но раз уж присутствие моей скромной особы не доставляет тебе никакого удовольствия, то разреши откланяться. Увидимся за обедом.

Когда он вышел, Мишель не сдержалась и рассерженно топнула ногой. Да, она злилась на Дэмьена, но еще больше на себя за то, что никак не может подавить растущего в ней чувства. Чем больше времени Мишель проводила с Дэмьеном, тем тяжелее ей становилось думать о грядущей разлуке.

Вот уж воистину им было бы лучше никогда не встречаться!

Обед прошел в спокойной и непринужденной обстановке. Мишель старалась пореже обращаться к Дэмьену, делая вид, будто всецело увлечена беседой с миссис и мистером Блейдстоунс. Если Джордж и заметил что-то странное в поведении будущей невестки, то никак не показал этого и говорил с ней ровно и ласково.

После обеда Мишель, воспользовавшись предложением Каталины прогуляться по саду, постаралась побыстрее ускользнуть из дому. Она была готова на все, лишь бы не оставаться с Дэмьеном наедине. Впрочем, Дэмьен, казалось, и не искал подобной возможности. Весь остаток дня он провел с отцом, который был вынужден снова улечься в постель.

Вновь Мишель и Дэмьен встретились только за вечерней трапезой.

— Обычно мы ложимся спать в девять вечера, — предупредил Джордж, когда подали кофе. — Но вы с Дэмьеном можете делать все, что заблагорассудится.

— Только сильно не шумите, — с улыбкой добавила Каталина. — Для стариков нет ничего лучше, чем крепкий, здоровый сон.

— Вы совсем не похожи на старуху, — возразила Мишель. — Даже самые ярые завистники не дали бы вам больше сорока семи-сорока восьми лет.

— Но все же возраст дает о себе знать, девочка. Тем не менее я не жалуюсь. Когда выйдешь замуж и родишь детей, то поймешь, что следить за их успехами гораздо интереснее, нежели за своими.

Джордж мгновенно оживился.

— Кстати о свадьбе, — обратился он к Мишель. — Когда вы с Дэмьеном намерены пожениться.

Растерявшись, молодая женщина беспомощно посмотрела на Дэмьена. Ответив ей успокаивающим взглядом, тот произнес:

— Скоро, папа.

— Как скоро? — потребовал уточнить Джордж. — Мне бы хотелось присутствовать на церемонии вашего бракосочетания, пусть это даже будет последним, что я сделаю в жизни.

Каталина также с интересом поглядывала на сына, ожидая ответа.

— Подготовка к свадьбе занимает много времени, — попыталась выручить «жениха» Мишель. — Поэтому мы пока не можем назвать точную дату.

— Но вы хотя бы начали приготовления? — не отступал старик. — Если люди уверены в серьезности своих чувств, то они не тянут время, не так ли?

Мишель незаметно наступила на ногу Дэмьена, как бы предупреждая, чтобы тот не давал скоропалительного ответа. Хотя они и договорились, что в крайнем случае пойдут на фиктивный брак, молодая женщина все же надеялась, что до этого дело не дойдет.

Однако Дэмьен, словно бы не замечая поданного сигнала, непринужденно ответил:

— Ты абсолютно прав, папа. А поскольку мы с Мишель ничуть не сомневаемся в том, что созданы друг для друга, то уже приступили к составлению списка гостей. Верно, дорогая?

— Конечно, любимый, — выдавила из себя Мишель и изо всей силы пнула ногой Дэмьена под столом. — И в первую очередь мы пошлем приглашение моей сестре Элеонор. Наверняка она чрезвычайно обрадуется, узнав о нашей помолвке.

Дэмьен метнул на Мишель гневный взгляд.

— Ничуть не сомневаюсь в том, милая, — проворковал он, продолжая тернии, ее взглядом. — И как единственная сестра, ты сама скажешь ей об лом.

Мишель побледнела, представив реакцию Элеонор на подобное известие. Уверять, что парень сестры ничуть тебя не интересует, и вдруг объявить о том, что выходишь за него замуж! Да Элеонор и знать меня не захочет после этого, с ужасом подумала Мишель.

Однако Джордж, не заметив ничего подозрительного, довольно усмехнулся.

— Рад слышать, дети мои, что у вас все в порядке. А то я уж начал думать, что вы специально разыграли целый спектакль, дабы утешить бедного старика.

На этом разговор о свадьбе прекратился, к великому облегчению Мишель. Вскоре ужин подошел к концу и чета Блейдстоунс отправилась наверх.

Как только они оказались вне пределов слышимости, Дэмьен произнес:

— Итак, первый акт завершен, занавес опущен и мы получили вполне заслуженные аплодисменты. Поздравляю, нам удалось убедить отца в серьезности наших отношений. Может, сходим куда-нибудь и отметим это событие?

— Ни за что! — Мишель гневно уперлась руками в бока. — Ты только что объявил, что мы поженимся в самое ближайшее время, и даже не хочешь обсудить данный вопрос со мной?

— Мы уже обсуждали это, — напомнил Дэмьен. — И не далее чем сегодня днем.

Мишель нахмурилась.

— Верно, обсуждали. И договорились, что не будем говорить о браке без крайней необходимости.

— Тогда считай, что сегодня возникла именно такая необходимость. Отец задал вопрос в лоб. Разве я мог ответить отрицательно?

— Зачем обязательно отвечать? Ты мог бы увести разговор в сторону. Или придумать что-нибудь еще.

— Например?

— Ну… — Мишель потерла виски. — Ладно, сдаюсь. У тебя действительно не было выбора. Но вступить в брак, да еще с практически незнакомым человеком… Не считаешь, что это слишком?

Дэмьен внимательно посмотрел на нее.

— У тебя есть другое предложение?

— Да. — Набрав в легкие побольше воздуха, Мишель произнесла: — Сообщить правду.

— Думаешь, это действительно мудрое решение? — тихо спросил Дэмьен.

— Едва ли, — призналась Мишель. — Но заключить фиктивный брак еще более бредовая идея. Само собой разумеется, Джордж будет страшно сердит и разочарован. В крайнем случае твой отец выставит нас за порог. Но ведь это не убьет его, верно?

Дэмьен покачал головой.

— Риск слишком велик. Папа и так держится исключительно благодаря силе воли. А подобное известие лишит его стимула продолжать борьбу. Ему и так осталось немного. Неужели ты способна ускорить и без того близкий конец?

— Конечно, нет! — воскликнула Мишель. — Но и замуж я тоже не хочу!

— Никто не требует от тебя этого прямо завтра. Мы будем тянуть время так долю, как только сможем. Подготовка к свадьбе порой занимает несколько месяцев, а за это время, — Демьен помрачнел, — многое может случиться.

— А если твой отец проживет дольше, чем прогнозируют врачи?

Дэмьен взглянул прямо в ее синие глаза.

— Я буду искренне рад этому.

— О Господи, прости! — Мишель готова была убить себя за проявленную бестактность. Рассуждать об умирающем человеке так, будто речь шла о курсе акций! — Наверное, я жуткая эгоистка, которая заботится лишь о собственном благе.

— Наверное, ты сегодня просто слишком устала, — мягко заметил Дэмьен. — Позволь пожелать тебе спокойной ночи.

С этими словами он обвил руками стан молодой женщины и прижался губами к ее губам. Почувствовав обжигающее тепло мускулистого тела и ощутив пьянящий вкус поцелуя, Мишель не нашла в себе сил сопротивляться. Подчиняясь необоримому жару в крови, она крепче прильнула к Дэмьену и положила ладони на широкие плечи, наслаждаясь ласками горячего, влажного рта.

— Мы не должны этого делать, — едва слышно выдохнула Мишель, когда их губы наконец разъединились.

— Почему? — Дэмьен уже покрывал ее лицо легкими, невесомыми поцелуями. — Ты ведь хочешь меня ничуть не меньше, чем я — тебя. Не бойся, ничего плохого не произойдет.

— Еще как произойдет! — Мишель удалось вырваться из его объятий. Она шумно и прерывисто дышала. — Запомни: нас ничто не связывает, кроме дурацкого фарса. То, что мы испытываем в данный момент, всего лишь физическая реакция на внешний раздражитель, и ничего больше. Спустя несколько дней мы расстанемся навсегда. И что бы сейчас ни случилось, впоследствии тебе и мне придется горько пожалеть об этом.

— А если нет? — Во взгляде Дэмьена появилось нечто такое, от чего у Мишель едва не подогнулись колени. — Почему мы обязательно должны расставаться?

Глупости, мне только показалось, сердито сказала себе Мишель, не смея верить ни ласково произнесенным словам, ни нежному взгляду. Дэмьен привык всегда добиваться намеченной цели, никогда не останавливаясь на полпути. Если я уступлю сегодня, то завтра не увижу в его зеленых кошачьих глазах ничего, кроме холодного безразличия.

— Можешь не рассказывать сказки, я уже не маленькая, — сердито бросила Мишель, отступая назад. — Все вы, мужчины, одинаковы: поете про разное, а хотите одного.

Дэмьен усмехнулся.

— Интересное замечание. Однако я не принадлежу к категории мужчин, увлекающихся интрижками длиной в одну ночь.

— Верится с трудом, особенно если учесть, что меня ты только что пытался соблазнить, — с иронией заметила Мишель. — И к какой же тогда категории отнести ваш с Элеонор роман?

— К единственной и неповторимой, — буркнул Дэмьен, помрачневший при упоминании этого имени. Ага, совесть заела, злорадно подумала Мишель. — Впрочем, об этом можешь не беспокоиться. Элеонор едва ли будет переживать, узнав о наших с тобой отношениях.

— Между нами нет никаких отношений! И моя сестра вовсе не настолько бесчуственна, чтобы и глазом не моргнуть при известии о том, что ей изменил человек, в течение нескольких лет деливший с нею постель!

— С довольно-таки длительными промежутками, — уточнил Дэмьен.

— И ты предлагаешь мне их заполнить?

— Ни в коем случае. — Дэмьен приблизился вплотную к Мишель и осторожно провел пальцем по ее губам. — Я хочу тебя, Джинджер, — хрипло прошептал он.

Мишель почувствовала, как у нее закружилась голова. С трудом удерживаясь на ногах, она пискнула:

— Но почему именно я?

— Почему? — переспросил Дэмьен. — Да потому, что ты — потрясающая женщина, Джинджер. Я понял это с первого взгляда, еще той ночью, когда мы впервые встретились. И это не пустая лесть. Тот, кто не смог оценить тебя по достоинству, не заслуживает, чтобы по нему так долго сокрушались. Забудь все, что было. Ты должна идти дальше.

— Я уже иду… — пробормотала Мишель, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ей почему-то захотелось поведать этому человеку обо всех своих бедах, выплакаться на его сильном плече. — Вернее, пытаюсь…

— Я могу помочь тебе в этом.

— Ты что, возомнил себя Богом? Думаешь, все знаешь, все можешь, все умеешь? — почти истерически выкрикнула Мишель, пытаясь оттолкнуть Дэмьена. — А ты хотя бы ведаешь, что такое предательство? Что чувствуешь, когда о тебя вытер ноги человек, которому ты привыкла доверять во всем? Когда твое сердце растоптано, душа опустошена, не хочется ничего делать, ни о чем думать, ни даже жить?

Увидев, что молодая женщина близка к нервному срыву, Дэмьен крепко обнял ее и прижал к себе. Сделав несколько судорожных попыток вырваться, Мишель закрыла лицо руками, спрятала его на груди у мужчины и горько расплакалась.

— Знаю, милая. Увы, знаю… — Дэмьен ласково поглаживал склоненную к нему голову, пропуская сквозь пальцы золотисто-рыжие пряди. Когда Мишель немного успокоилась и затихла, он неожиданно спросил: — Ты сильно любила его?

Подняв на него удивленные глаза, Мишель ответила прежде, чем успела подумать:

— Да. По крайней мере, думала, что сильно.

— Как долго вы были вместе?

— Почти пять лет. — Мишель отстранилась и передернула плечами, чтобы стряхнуть мужские руки. — Но я не понимаю, при чем тут…

— Вы жили вместе? — продолжил допрос Дэмьен.

— Иногда Этьен оставался ночевать у меня. Но зачем тебе это знать? — потребовала объяснений Мишель.

Однако Дэмьен проигнорировал ее вопрос.

— И что же произошло? У него оказалась другая?

Мишель коротко и зло рассмеялась.

— Кто лучше поймет мужчину, как не другой мужчина! Да, у него оказалась другая — законная жена. Плюс двое малолетних отпрысков. Мне же предназначалась роль любовницы, но узнала я об этом совершенно случайно. Что ж, обычная история, о которой не стоит и упоминать.

— Напротив. Я рад, что ты мне все рассказала. — Дэмьен задумчиво почесал подбородок. — Но что же заставило тебя бросить работу?

Мишель невесело усмехнулась.

— Этьен был моим начальником. Секретарша и любовница за одну зарплату — не правда ли, очень удобно? Ну а поскольку мой бывший шеф не собирался менять привычного положения дел, мне ничего не оставалось, как уступить место другой смазливой глупышке. Чтобы сменить обстановку, я отправилась погостить к сестре. А Элеонор предложила мне провести пару месяцев на Тенерифе, дабы отдохнуть и развеяться. Вернувшись оттуда, я собиралась перебраться в Лондон и заняться поисками подходящей работы. Впрочем, все это я уже рассказывала твоим родителям.

— Раз Элеонор уверена в том, что ты блаженствуешь на Канарах, нам ничто не мешает пробыть в Испании недельку-другую, — неожиданно сказал Дэмьен.

Мишель удивленно вскинула брови.

— Недельку-другую? Я думала, речь идет о нескольких днях!

— Сама понимаешь, несколькими днями тут не обойтись, — возразил Дэмьен.

— Возможно, если только твой отец не узнает правды.

Дэмьен внимательно посмотрел на Мишель.

— Неужели ты все же решила ему признаться? После того, как мы обсуждали этот вопрос тысячу раз?

— Конечно нет! — отмахнулась Мишель. — Однако Джордж достаточно проницателен, чтобы догадаться самому.

— Папа не догадается, особенно если мы сделаем вид, будто усиленно готовимся к свадьбе.

Как ловко все задумано, усмехнулась Мишель, чувствуя, что внутри нее постепенно нарастает злость. И я угодила в ловушку, как последняя дура.

— Пошел ты к черту! — выпалила она, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившиеся раздражение и обиду. — Скажите, ну за что мне все это? — простонала она. — Почему я все время попадаю в идиотские ситуации?

В зеленых глазах Дэмьена вновь появилось необъяснимое выражение нежности. Бережно взяв молодую женщину за подбородок, он тихо произнес:

— Просто ты слишком чистое, слишком неземное существо, Мишель, чтобы подозревать людей в подлости. Но обещаю, на этот раз все будет по-другому. Я очень долго искал тебя, чтобы позволить так просто ускользнуть. Мы созданы друг для друга, и позапрошлая ночь доказывает это как нельзя лучше.

— Ерунда! — презрительно бросила Мишель, вспомнив, что Этьен тоже умел говорить красивые слова. — То, что мы испытываем друг к другу, лишь физическое влечение, и ничего больше.

— Страсть — тоже довольно хорошая основа.

— Основа для чего? — настороженно поинтересовалась Мишель.

Дэмьен склонился к самому ее лицу и едва слышно шепнул:

— Для чего-то большего.

Теплое дыхание мужчины опалило ее щеку огнем. Боясь натворить глупостей, Мишель поспешно отступила назад и произнесла:

— Вместо того чтобы зря терять время, нам лучше позаботиться о предполагаемой церемонии. Необходимо создать видимость бурной деятельности. Уточнить количество гостей. Можно даже заказать в типографии пригласительные билеты, заняться составлением праздничного меню или чем-нибудь еще, лишь бы протянуть время. — Мишель озабоченно откинула со лба волосы. — Честно говоря, я понятия не имею о том, как устраивают свадьбы.

— Я тоже, — признался Дэмьен. — Впрочем, мама будет только рада помочь в приготовлениях к бракосочетанию. Нам же останется лишь сдерживать ее пыл.

— И решить, что сказать Элеонор, если, не дай Бог, свадьба все же состоится, — добавила Мишель. — Боюсь, бедняжке будет нелегко понять, почему родная сестра выходит замуж за ее парня.

— Не думаю, что бы Элеонор это особенно огорчило, — сухо заметил Дэмьен.

— Хочешь сказать, между вами не было ничего особенного?

Его подбородок словно окаменел.

— Я только хотел сказать, что мы разошлись во взглядах.

— На взаимные обязанности?

— Вообще на жизнь.

Дэмьен резко отвернулся, пересек комнату и подошел к окну. Приподняв занавеску, он принялся наблюдать сквозь стекло за едва колышущимися верхушками деревьев. Казалось, какая-то тайная забота заставила ссутулиться его широкие плечи.

Выждав некоторое время, Мишель робко произнесла:

— Уже довольно поздно. Пожалуй, я пойду спать. — Заметив порывистое движение Дэмьена, она поспешно прибавила: — Одна.

— Конечно, — усмехнулся он. — Спокойной ночи, моя очаровательная спасительница!

Готовясь ко сну, Мишель вновь и вновь прокручивала в голове последний разговор с Дэмьеном. Отчего он так странно повел себя, когда речь зашла о моей сестре? — недоумевала молодая женщина. А когда в телефонном разговоре с Элеонор я упомянула о своем знакомстве с Блейдстоунсом, почему ее голос вдруг стал таким сухим и настороженным? Создается впечатление, будто оба что-то скрывают от меня. Вне всяких сомнений, тут дело нечисто. Что же на самом деле произошло между Дэмьеном и Элеонор?

Как только окажусь в Лондоне, обязательно постараюсь это выяснить, решила Мишель.

На следующее утро она проснулась в хорошем настроении. Ярко светило солнце, небо было безупречной голубизны, а к самому окну приветливо склонялись ветви апельсинового дерева. Стрелка термометра неумолимо ползла вверх, однако пока в воздухе не ощущалось испепеляющего зноя.

Принимая душ, Мишель напевала себе под нос веселую мелодию. Однако стоило лишь подумать о Дэмьене и о его родителях, о том, что предстоит еще один день, наполненный ложью и страхом разоблачения, как песенка замерла на устах, а беспечная улыбка угасла.

Наверное, Каталина не захочет оставаться здесь одна после смерти мужа, вдруг подумала Мишель. Этот дом, слишком большой и для двоих, бессмысленно огромен для одного человека. Жаль, что только в сказке возлюбленные умирают в один день. Родители Дэмьена очень любят друг друга, тем трудней Каталине будет жить без мужа. Миссис Блейдстоунс еще довольно молода и обладает безупречным здоровьем. Судя по всему, она надолго переживет Джорджа, но это будут одинокие, тоскливые годы…

Да, невеселая перспектива. Такая же ожидает и меня, вздохнула Мишель. Только эти годы будут заполнены воспоминаниями о неразделенной любви, а не о былом счастье…

Несмотря на то, что врачи настоятельно советовали больному не подниматься с постели, Джордж нашел в себе силы спуститься к завтраку. Когда мистер Блейдстоунс спросил у сына, как долго они с невестой намерены пробыть в Испании, Мишель поспешила ответить за него:

— Боюсь, нам придется уехать через несколько дней. Дэмьену необходимо вернуться к работе, а я займусь свадебным платьем.

— Думаю, дорогая, без меня вполне смогут обойтись недельку-другую, — с обманчивой мягкостью произнес Дэмьен, посылая Мишель предупреждающий взгляд. — А платьем мы займемся позже.

Неожиданно на помощь молодой женщине пришел Джордж.

— Мишель права, сынок, — произнес он. — Чем быстрее вы вернетесь домой, тем скорее приступите к свадебным приготовлениям. Мишель, вы пригласите ваших родителей на свадьбу? Нам с Каталиной очень хотелось бы познакомиться с ними.

Заметив невольное замешательство Мишель, Дэмьен поспешил на выручку:

— Поскольку ее родители разведены, едва ли будет уместным сводить их вместе. Кроме того, мы с Мишель хотели бы обставить церемонию по возможности просто. Регистрация, фотографирование, застолье в узком кругу родственников и друзей. Вот, пожалуй, и все.

Джордж отрицательно затряс головой.

— Нет-нет, ни в коем случае! Я хочу, чтобы о вашем бракосочетании было напечатано в газетах и чтобы вы обвенчались в церкви. Подобное событие происходит далеко не каждый день.

Мишель внутренне похолодела. Взглянув на Дэмьена, она увидела, что на его лице не дрогнул ни один мускул. Ровным голосом он произнес:

— Церковное венчание, конечно, красивее, но подготовка к нему отнимает гораздо больше времени.

Джордж помрачнел, а Дэмьен закусил губу, поняв, что невольно напомнил отцу о близком конце. Однако уже секунду спустя на лице старика появилось обычное приветливое выражение.

— Ах да… — произнес он. — Что ж, тогда делайте так, как считаете нужным.

К великому облегчению Мишель, больше к этой теме не возвращались. Когда же завтрак закончился и они с Дэмьеном на несколько минут остались наедине, молодая женщина раздраженно заметила:

— Похоже, мы окончательно влипли. Если Джордж и дальше будет настаивать на том, чтобы свадьба состоялась как можно скорее, то нам, чего доброго, и в самом деле придется пожениться. Это ужасно!

— А по-моему, очень даже мило. Только представь: я — в черном смокинге и с гвоздикой в петлице, ты — в роскошном белом платье и с флердоранжем в волосах — кстати, рыжий сочетается с белым? — рука об руку стоим перед алтарем и клянемся друг другу в вечной любви и преданности… — Заметив недовольную гримасу Мишель, Дэмьен оборвал себя на полуслове и усмехнулся: — Впрочем, до этого дело едва ли дойдет.

— И немудрено, — огрызнулась Мишель. Сам того не ведая, Дэмьен высмеял ее заветную мечту. — Не сегодня, так завтра Джордж обо всем догадается, и тогда…

— Завтра может и не наступить, — напомнил Дэмьен. — Не забывай, мой отец при смерти.

— Знаю, знаю… — Мишель сделала беспомощный жест. — Так когда же мы уедем отсюда?

— Думаю, в конце недели.

— Кстати, твоя мама интересовалась, почему я не ношу кольца по случаю нашей помолвки, — вспомнила Мишель. — Я сказала, будто мы собираемся приобрести его в Париже.

— Неплохая идея, — кивнул Дэмьен. — Пожалуй, мы так и сделаем. А заодно закажем там платье и смокинг. И не волнуйся о расходах, — добавил он, заметив, что Мишель собирается что-то возразить. — Мне все равно до конца жизни не расплатиться с тобой за то, что ты делаешь сейчас. Возражений не будет? Мишель обреченно махнула рукой.

— Нет.

— Вот и славно, — обрадовался Дэмьен. — А теперь извини, мне надо к отцу.

Как и вчера, почти весь день Мишель провела с Каталиной. За обедом Джордж не появился, и за ужином тоже — очевидно, в его самочувствии произошли перемены к худшему. Дэмьен практически не отлучался из комнаты отца, стремясь восполнить все то время, которое они проводили не вместе. По-видимому, он испытывал угрызения совести за то, что раньше так мало внимания уделял семье.

Так прошло несколько дней, похожих друг на друга, как братья-близнецы. За это время Мишель успела сдружиться с Каталиной, которая казалась ей образцом женской преданности, чуткости и самоотверженности. Жаль, что моя мать совсем не похожа на миссис Блейдстоунс, часто с тоской думала молодая женщина, совершенно очарованная испанкой. Однако чем больше Мишель нравились родители Дэмьена, тем труднее ей было постоянно лгать им. Много раз она была близка к тому, чтобы во всем сознаться, но так и не решилась на отчаянный поступок.

Наконец наступил день отъезда.

— Спасибо, дорогая, что отыскала время навестить нас с Джорджем, — поблагодарила молодую женщину Каталина, когда они прощались у входа. Джордж уже почти не поднимался с постели, поэтому Мишель и Дэмьен простились с ним заранее, поднявшись в комнату больного. — Мы никогда не забудем этого, девочка. С этими словами миссис Блейдстоунс обняла и расцеловала молодую женщину. Красная от смущения Мишель с трудом отыскала подобающие случаю фразы и поспешила поскорее забраться в машину. Еще никогда она не чувствовала себя так отвратительно, как сейчас.

— Из-за тебя я пережила самые ужасные дни в моей жизни! — с негодованием бросила Мишель, когда автомобиль отъехал от дома.

Дэмьен, сидящий за рулем, усмехнулся.

— Ужасней, чем когда ты узнала о том, что твой обожаемый Этьен женат?

— Это совершенно разные вещи, — отрезала Мишель. — Одно дело, когда обманывают тебя, и совсем другое, когда приходится лгать самой.

— Так ты окончательно решила, что не простишь его?

— Никогда! — категорично заявила Мишель. — Но почему тебя это интересует?

В ответ Дэмьен лишь неопределенно пожал плечами и сосредоточил все внимание на дороге.

Оставшуюся часть пути они практически не разговаривали, не считая ничего не значащих замечаний. Дэмьен, погруженный в собственные мысли, как будто вовсе забыл о присутствии Мишель. Приехав в аэропорт, он купил для нее несколько журналов в глянцевых обложках, но сделал это скорей по привычке, чем из любезности.

Наверное, вспоминает какую-нибудь экзотическую красотку, оставленную на Тенерифе, с неудовольствием подумала Мишель, уязвленная подобным невниманием. Впрочем, чего еще можно ожидать от Дэмьена, зная, что его сердце доступно не более чем банковский сейф?

Прилетев в Париж, они взяли отдельные номера в одном из крупнейших отелей города. Проводив Мишель до ее апартаментов, Дэмьен предложил поужинать вместе. Однако молодая женщина отказалась, сославшись на головную боль. Она все еще продолжала дуться на Блейдстоунса, хотя и осознавала, что это не более чем ребячество.

— Уверена, тебе все равно не придется скучать в одиночестве, — не удержалась, чтобы не съязвить напоследок, Мишель. — Если оглянешься по сторонам, то заметишь массу хорошеньких француженок, которые согласятся составить компанию не только за ужином, но и в номере.

— Что ж, последую твоему совету, — сухо отозвался Дэмьен. Несколько секунд он пристально глядел на Мишель, а потом неожиданно добавил: — Иногда ты так напоминаешь Элеонор, что мне становится страшно. Пожалуйста, лучше оставайся просто Джинджер.

Наклонившись и чмокнув Мишель в щеку, он удалился, оставив молодую женщину в недоумении. Что же означает его последняя фраза?

4

Едва Мишель успела войти в номер, как в дверь постучали. Должно быть, горничная, подумала молодая женщина и крикнула по-французски:

— Благодарю, мне ничего не надо!

— Это я, Джинджер, — послышался в ответ знакомый голос. — Пожалуйста, открой.

Мишель машинально дернула дверь за ручку и в мгновение ока очутилась в объятиях Дэмьена.

— Дэмьен, что ты делаешь? — Она попыталась вырваться, но сильные руки сжимали ее подобно стальным обручам. — Немедленно прекрати! Зачем ты вернулся, ведь мы только что расстались?

Однако вместо ответа Дэмьен, словно безумный, принялся осыпать Мишель горячими поцелуями. Ее разум помутился, кровь ударила в голову. Не сознавая, что делает, молодая женщина обвила руками шею Дэмьена, с жаром отвечая на поцелуи.

— Я вернулся, потому что не мог уйти, — хрипло пробормотал мужчина.

— Но почему?

— Потому что боялся потерять тебя, дорогая. — Дэмьен бережно дотронулся до ее бархатной щеки. — Нам так много нужно обсудить.

Мишель почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. С трудом сохраняя способность мыслить здраво, она внезапно севшим голосом спросила:

— И что же мы должны обсудить?

— Будущее… Наше будущее, — уточнил Дэмьен.

— Но у нас нет будущего! — почти в отчаянии вскричала Мишель.

Как он смеет издеваться над ней!

— Неправда, есть. Если ты только этого захочешь. — Дэмьен взглянул прямо в ее синие глаза. — Выходи за меня замуж, Джинджер.

Мишель в изумлении приоткрыла рот.

— Шутишь? Разве мы уже не обсуждали этот вопрос? Я же говорила, что соглашусь на подобный шаг лишь тогда, когда все другие возможности будут исчерпаны. И не прикидывайся влюбленным, здесь все равно нет твоего отца.

— Я действительно хочу жениться на тебе, дорогая.

Синие глаза Мишель расширились.

— Неужели так боишься, что отец может лишить тебя наследства?

— Деньги здесь ни при чем. И отец тоже. Это касается только нас двоих.

Мишель решительно отказывалась верить своим ушам. То, что сейчас происходит, слишком хорошо для того, чтобы быть правдой, пыталась убедить она себя. Силясь спрятать смятение за сарказмом, молодая женщина язвительно произнесла:

— О, так речь идет о большой и чистой любви! Неужели убежденный холостяк способен в корне поменять взгляды всего за неделю?

Дэмьен досадливо качнул головой.

— Время — условность. Мы созданы друг для друга, а чтобы понять это, порой достаточно и мгновения.

— Не смей говорить так! — Мишель вырвалась из его объятий и отступила в глубь комнаты. — Откуда мне знать, что стоит за этими красивыми словами? Может, ты попросту хочешь затащить меня в постель?

— Ты и сама знаешь, что это не так. — Голос Дэмьена обволакивал, подобно туману, маня за собой, обещая райское блаженство.

Мишель сделала последнюю попытку предотвратить неизбежное.

— Но ведь мы не любим друг друга!

— Неправда, ты лишь пытаешься убедить себя в этом. А теперь послушай, что говорит сердце.

С этими словами Дэмьен приблизился к молодой женщине, взял ее за руку и приложил к собственной груди. Как зачарованная, вслушивалась Мишель в биение мужского сердца. Ею овладело какое-то странное томление.

— Итак, ты согласна выйти за меня? — Мужской голос прозвучал словно бы издалека.

— Да… — выдохнула Мишель. — Да, любимый.

Медленно, очень медленно Дэмьен склонился к ее полуоткрытому рту. Его язык неспешно заскользил по губам молодой женщины, не делая ни малейшей попытки проникнуть внутрь. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Мишель пылко ответила на поцелуй. Одна ее рука зарылась в густые темные волосы, а другая поползла вверх по мужской груди, силясь расстегнуть пуговицы белой сорочки.

Одним движением освободившись от рубашки, Дэмьен принялся умело расстегивать женскую блузку, одновременно покрывая поцелуями каждый миллиметр обнажавшейся кожи. Мишель затрепетала, как в лихорадке. Легкий щелчок, и половинки бюстгальтера разошлись в стороны, освободив вдруг отяжелевшие груди. Нежные полушария немедленно были осыпаны пламенными ласками, отчего тепло, медленно разгоравшееся внизу живота, в мгновение ока превратилось в испепеляющее пламя.

Ни на миг не размыкая объятий, Дэмьен увлек Мишель в спальню. При виде кровати молодая женщина инстинктивно попятилась. Однако жгучий поцелуй прогнал прочь последние сомнения. Опустившись на постель, влюбленные освободились от остатков сковывающей их одежды и приникли друг к другу.

Поцелуи и ласки Дэмьена пробудили в Мишель неведомое доселе чувство упоения. С Этьеном молодая женщина никогда не ощущала ничего подобного. Впервые безо всякого стыда она предавалась самым интимным ласкам, губами и руками изучая великолепное мужское тело, наслаждаясь его ни с чем не сравнимым вкусом и ароматом. Мишель охватило огромное, всепоглощающее желание поскорее слиться с Дэмьеном в единое целое, почувствовать его внутри себя, частью себя.

И когда ее желание в конце концов осуществилось, Мишель показалось, что она вот-вот умрет от блаженства. Прерывистый стон Дэмьена свидетельствовал, что и он находится во власти тех же ощущений. Чувства невиданной силы, захлестнувшие обоих, все нарастали и нарастали, пока наконец не завершились небывалой вспышкой, фейерверком чудесных и неповторимых переживаний…

Понемногу мир вновь приобрел знакомые реальные очертания. Влюбленные еще долго не спешили разжимать объятия, наслаждаясь приятной истомой. Наконец Дэмьен прильнул к губам Мишель долгим, нежным поцелуем и, с любовью глядя в синие глаза, произнес:

— Мне кажется, что только сегодня я впервые до конца понял, что такое любовь.

— Мне тоже так кажется… — тихонько выдохнула Мишель.

Последовал еще один продолжительный, чувственный поцелуй. Затем Дэмьен спросил:

— О чем ты думаешь сейчас, родная?

Мишель смутилась.

— Не хочу показаться приземленной, но о том, сколько женщин перебывало в твоей постели до меня.

— Не так много, как ты думаешь, — успокоил ее Дэмьен.

— Неужели ни одна из них не была настолько хороша, чтобы удостоиться чести стать миссис Блейдстоунс?

— Как ни странно, да… До тебя, моя милая, — быстро поправился Дэмьен.

Мишель заправила мешавшую ей рыжую прядь за ухо и в раздумье провела рукой по шелковистым черным волоскам, покрывающим мужскую грудь.

— Значит, для меня было сделано исключение… Но почему? Из-за Джорджа?

— Как я уже говорил, мой отец тут совершенно ни при чем. — Дэмьен поймал блуждавшую по его груди руку и прижал к губам. Восхищенно глядя на лежащую рядом молодую женщину, он произнес: — Если бы ты только могла видеть себя в этот момент, Джинджер, то не задавала бы подобных вопросов. Я уже говорил, как ты прекрасна?

Мишель капризно надула губки.

— Но во мне нет ничего такого, чем бы не обладали тысячи других женщин. Наверняка ты знавал и более красивых, и более сексуальных.

Дэмьен тихо рассмеялся.

— Да ты ревнуешь! — Он игриво укусил Мишель за ухо. — Поверь, мне нет никакого дела до тысяч других женщин, когда в моих объятиях ты.

Обжигающий поцелуй рассеял последние сомнения Мишель.

— Если ты еще хоть раз повторишь это, боюсь, мне будет не до разговоров! — лукаво заметила она.

Дэмьен ухмыльнулся.

— Очень мне нужны твои разговоры!

И он повторил.

Если бы ты знал, как я люблю тебя! — думала Мишель, млея от нежных прикосновений мужских губ и рук. Уже много раз она порывалась вслух признаться в своей любви, но что-то ее останавливало. Боязнь ли снова быть обманутой, сомнения в искренности чувств Дэмьена, неуверенность в истинной природе собственных чувств — этого Мишель не знала.

Как развивались бы их отношения, если бы не роковая болезнь Джорджа Блейдстоунса? — постоянно спрашивала она себя. Сложись обстоятельства иначе, возможно, Дэмьен и внимания бы не обратил на скромную сестру Элеонор.

— Твой отец… — начала Мишель, но остановилась, увидев предостерегающий жест мужчины.

— Ни слова о нем, — попросил Дэмьен. — Ты все равно не поверишь, если я скажу, что внезапное ухудшение самочувствия отца никак не повлияло на наши отношения. Да, оно оказало воздействие, но лишь в качестве катализатора. Возможно, в иной ситуации наш роман развивался бы не так стремительно. Однако я точно знаю, что мы все равно были бы вместе.

— Вместе — возможно. Но, не дай Бог, умри твой отец сегодня вечером, неужели ты все равно продолжал бы настаивать на свадьбе?

Мишель пристально смотрела на Дэмьена, однако тот не отвел глаз.

— Я никогда не был против самого брака. Просто до сих пор мне не попадалась женщина, вместе с которой хотелось бы просыпаться каждое утро.

— А тебе хотелось бы просыпаться каждый день рядом со мной?

— Угадай-ка!

Дэмьен перекатился на спину и потянул Мишель на себя. Молодая женщина задрожала под градом обрушившихся на нее ласк. Прежде чем окончательно погрузиться в омут страсти, она прошептала:

— Кажется, я догадываюсь, каков правильный ответ.

— И до утра еще не раз убедишься в этом, родная. Сегодняшняя ночь принадлежит только нам!

Проснувшись и увидев на соседней подушке мужскую голову, Мишель поначалу подумала, что вернулась в прошлое, к Этьену. Воспоминание о первой любви подействовало подобно ледяному душу. Вмиг стряхнув с себя сладкую истому, Мишель резко села и натянула одеяло до подбородка, с ужасом и стыдом восстанавливая в памяти события минувшей ночи.

Как же я могла опуститься до того, чтобы прыгнуть в постель к первому встречному, ругала себя Мишель. Видно, плохим уроком послужила мне история с Этьеном, раз я вновь повторяю одни и те же ошибки. Дэмьен любит меня и хочет на мне жениться? Ха, размечталась! Как вообще можно всерьез воспринимать обещания человека, с которым знакома без году неделя? Наверное, на меня нашло временное умопомешательство!

Потревоженный ее резким движением Дэмьен что-то пробормотал во сне и слегка пошевелился. Стараясь не дышать, Мишель осторожно соскользнула с кровати, собрала раскиданные по всей комнате вещи и быстро оделась.

Неужели всего неделю назад я и не подозревала о существовании Дэмьена, а теперь влюблена в него, словно девчонка? — вопрошала себя Мишель. В любом случае, то, что произошло этой ночью, никак не должно было случиться. Возможно, все слова, сказанные Дэмьеном вчера вечером, шли от чистого сердца. Но где гарантия, что холодный, отрезвляющий свет дня не заставит его раскаяться в сказанном и пожелать взять назад свои обещания? Может, он, как и я, предпочел бы, чтобы все оставалось по-прежнему?

Мишель вздрогнула, когда сильные мужские руки обвились вокруг ее талии. Стоя спиной к кровати и погруженная в собственные мысли, молодая женщина и не заметила, как Дэмьен поднялся.

— Почему ты не разбудила меня, милая? — спросил он, щекоча дыханием аккуратное ушко. — Я знаю одно средство, которое бодрит лучше, чем кофе.

Дэмьен попытался поцеловать Мишель, но та лишь холодно отстранилась.

— Интересно, мужчины способны думать о чем-нибудь, кроме этого? — желчно поинтересовалась она.

— Все зависит от времени, места и наличия хорошенькой женщины, — последовал быстрый ответ. — Особенного от последнего. Стыдно признаться, но рядом с тобой я действительно не могу думать ни о чем другом!

Однако Мишель и не думала поддаваться на игривый тон. Вместо этого она спросила напрямик:

— Разве ты уже не получил от меня все, что хотел?

Дэмьен удивленно присвистнул.

— Да мы, кажется, встали не с той ноги! Где вы понабрались подобных словечек, леди?

— Как хочу, так и разговариваю! — огрызнулась Мишель. Чувствуя, как мужские руки проникают в вырез блузки, она с омерзением передернулась. — Не трогай меня! Оставь меня в покое, пожалуйста.

Дэмьен незамедлительно исполнил просьбу, и Мишель повернулась к нему лицом. На мужчине было лишь небрежно повязанное вокруг бедер полотенце. Созерцание мускулистой фигуры заставило сердце молодой женщины забиться в учащенном темпе, а воспоминание о том, какое удовольствие способны доставить сильные руки, небрежно упертые в бока, вызвало прерывистый вздох. Во рту пересохло, и Мишель машинально облизнула губы, не сознавая, как соблазнительно при этом выглядит.

Взглянув ей в лицо, Дэмьен посерьезнел. Скрестив руки на груди, он спросил:

— Джинджер, что случилось? Мне казалось, что прошлым вечером мы обо всем договорились.

— Не называй меня Джинджер! — прошипела Мишель. — Ни о чем мы вчера не договаривались. Вчера я позволила собственной слабости одержать над собой верх, и только. Больше этого никогда не повторится. Считай, что между нами ничего и не произошло. Так будет проще для нас обоих.

На лице Дэмьена отразилось недоумение.

— Но почему?

— То, что мы сделали, — огромная ошибка. Я не хочу лишний раз заставлять тебя лгать, выискивая оправдания для похоти.

— Но это было отнюдь не только сексуальное желание! По крайней мере, с моей стороны. В тебе есть нечто более привлекательное, нежели красивое лицо или роскошное тело. Я люблю просто быть рядом с тобой, слушать твой голос. И мне казалось, что ты испытываешь такие же чувства.

О, если бы ты только знал, что я испытываю! — подумала Мишель и возразила, ничуть ни кривя душой:

— Далеко не такие же. Ты говоришь, я тебе нравлюсь. Но ведомо ли тебе, что значит любить?

Дэмьен испытующе поглядел на нее. В его зеленых глазах появилось странное выражение.

— Думаешь, человек способен до конца познать это чувство?

А в самом деле, способен ли? — спросила себя Мишель. Когда я была с Этьеном, то свято верила, что обрела настоящую любовь. Прошло совсем немного времени — и где же она? Сегодня я люблю Дэмьена, люблю больше всего на свете, готова жизнь за него отдать — это ли не сильное чувство? Но где гарантия, что оно не исчезнет назавтра?

Ответа не было.

— Может быть, и не способен, — глубоко вздохнув, сказала Мишель. — Но я знаю точно одно: то, что нас связывает, нельзя назвать любовью.

— Пусть будет так, если хочешь. Но, верь — мы на пути к большему! — Зеленые глаза Дэмьена загорелись опасным огнем. — Черт возьми, Джинджер, тебе не удастся так просто отделаться от меня!

Произнеся это, он сгреб молодую женщину в охапку и приник к ее губам в страстном поцелуе. Мишель изо всех сил старалась сохранить безразличный вид, но вскоре ответная дрожь пробежала по ее телу, не оставшемуся безучастным к ураганным ласкам. Гибкие руки взлетели и обвили мужские плечи, наслаждаясь их восхитительной наготой. Язык Дэмьена пропутешествовал вниз по точеной шейке и принялся чувственно ласкать ложбинку между грудей, приоткрывавшуюся в вырезе не до конца застегнутой блузки. У Мишель вырвался сладострастный стон.

— Не вернуться ли нам в постель? — шепнул Дэмьен ей на ухо.

Не дожидаясь ответа, он подхватил Мишель на руки и отнес на ложе сладостных наслаждений.

Но молодая женщина и не думала сопротивляться. Отныне никаких сомнений! — приказала она себе, содрогаясь в предчувствии удовольствия. Нельзя же всю жизнь провести, как улитка в раковине. Судьба предоставляет мне еще один шанс испытать счастье. Так неужели я не использую его? Возможно, я и совершаю ошибку, вновь доверяясь сладким посулам мужчины. Однако кто не рискует, тот не пьет шампанского! Я люблю Дэмьена, и это главное. А полюбит ли он меня — покажет время.

И, придя к такому решению, Мишель погрузилась в пучину страсти…

Когда все закончилось, они пили кофе в постели и болтали о разных пустяках.

— Знаешь, а ведь я зарегистрировал этот номер на имя миссис и мистера Блейдстоунс, — сообщил Дэмьен, бросив на Мишель плутоватый взгляд. — А потом взял еще один, сказав, что ужасно храплю по ночам и что моей жене это совершенно не нравится.

— Твоей жене! — передразнила Мишель и шутливо шлепнула его по руке. — Отчего же ты так был уверен, что я соглашусь?

— У тебя не было выбора. Прежде чем постучать в твою дверь, я твердо решил, что никуда не уйду, пока не получу нужного ответа, даже если ради этого мне придется выдержать адские муки.

Мишель насмешливо закатила глаза.

— Адские муки! А сам что сделал? Просто взял и поцеловал меня!

— Что ж, подобные уловки в ходу между супругами, — извиняющимся тоном произнес Дэмьен, однако в его глазах поблескивали искорки смеха. — И хотя официально мы еще не муж и жена, но небольшая тренировка все же не повредит.

Мишель улыбнулась.

— Что ж, когда-нибудь я припомню тебе эти слова.

— Чтобы поцеловать тебя, милая, мне не нужны никакие напоминания, — произнес Дэмьен и склонился к кораллового цвета губам.

Миссис Дэмьен Блейдстоунс, мечтательно произнесла про себя Мишель и блаженно улыбнулась. Разве я могла мечтать об этом всего лишь неделю назад!

Наконец они поднялись с постели и заказали завтрак в номер. В то время пока Мишель не спеша ела круассаны и запивала их молоком, Дэмьен с аппетитом поглощал по-английски обильный завтрак.

— Как тебе удается столько съедать безо всякого вреда для фигуры? — чисто по-женски поинтересовалась Мишель. — Стоит мне лишь немного переборщить с калориями, как я тут же становлюсь похожей на бочку!

— А мне кажется, что пара лишних килограммов пошла бы тебе только на пользу, дорогая. Честно говоря, я вовсе не такой обжора, как может показаться. Но сегодня во мне вдруг проснулся зверский аппетит… — тут Дэмьен хитро подмигнул молодой женщине, — сам не знаю почему.

— По правде сказать, я и сама не прочь перехватить что-нибудь посытнее, — призналась Мишель, придвигая к себе тарелку с бутербродами. Внезапно ее лицо омрачилось. — Я вот все думаю, как же рассказать Элеонор о нашем решении? Она до сих пор считает, что я отдыхаю на Лансароте.

Ни один мускул не дрогнул на лице Дэмьена.

— Просто позвони сестре и сообщи, что выходишь за меня замуж.

— Но тебе не кажется, что это… низко? Я имею в виду, что ты и Элеонор встречались столько лет, и вдруг…

Дэмьен перестал есть и пристально посмотрел на Мишель.

— Если ты опасаешься причинить боль сестре, то делаешь это совершенно зря. Да, мы с Элеонор встречались довольно длительное время, но наши отношения не располагали к полной откровенности. Сама подумай, я даже не подозревал, что у нее есть сестра, то есть ты! Кроме того, Элеонор не из тех людей, которые любят устраивать сцены по пустякам. Естественно, она будет удивлена, возможно даже слегка раздосадована, но не больше.

Мишель не нашла, что возразить. Дэмьен в точности описал характер Элеонор, которую не могли смутить никакие жизненные перипетии. Но все же молодая женщина предчувствовала, что разговор будет тяжелый.

— Но что же все-таки я ей скажу? — жалобно спросила Мишель.

Дэмьен слегка пожал плечами.

— Расскажи все как есть. Впрочем, Элеонор ни к чему знать о болезни моего отца.

— Но как же тогда объяснить причины столь скоропалительного брака?

— Мы не обязаны ничего объяснять. В крайнем случае, скажешь, что ждешь от меня ребенка. — Дэмьен помолчал. — А как насчет твоих родителей?

Мишель нахмурилась.

— Я сообщу им, что выхожу замуж, конечно.

Дэмьен прищурился.

— Только сообщишь?

Мишель до крови прикусила нижнюю губу. Она не любила, когда заговаривали о ее родителях.

— Не вижу особой нужды в их присутствии на свадьбе. Тем более что в настоящий момент моя мать вернулась в Великобританию, а отец по уши погружен в работу.

Дэмьен пристально взглянул в ее синие глаза.

— Думаю, расстояние и чрезмерная занятость не являются единственными причинами твоего нежелания приглашать родителей на наше бракосочетание. Признайся, вы ладите друг с другом?

— Не сказать, чтобы очень, — нехотя призналась Мишель. — Когда я и Элеонор были маленькими, родители все время проводили, выясняя друг с другом отношения. С матерью мы никогда не были по-настоящему близки, а отец вообще ничего не замечал, кроме своего бизнеса.

— А страдали дети.

— Скорее, наслаждались предоставленной им свободой, — уточнила Мишель. — Я старалась бывать дома как можно реже, задерживаясь в школе и у подружек.

— Возможно, твоим родителям стоило бы развестись намного раньше.

— Не сомневаюсь, они бы так и поступили, если бы не отель, находившийся в совместной собственности. Как бы мать ни тосковала по родине и ни тяготилась постоянной занятостью отца, она долго не решалась оставить прибыльное дело. Но даже это не смогло спасти их брак.

Дэмьен бросил на Мишель сочувственный взгляд.

— Должно быть, у тебя было чертовски трудное детство.

— Не совсем так. Скорее, независимое. — После некоторых колебаний Мишель спросила: — А как твоя мать относится ко всему этому?

Дэмьен коротко улыбнулся.

— Ждет не дождется, когда сможет назвать тебя своей дочерью. Она всегда хотела иметь девочку.

— Разве у нее мало поводов гордиться своим сыном? — сделала комплимент Мишель.

— Должен признаться, немало, — ухмыльнулся Дэмьен. — Но ей не хватает кого-то, с кем можно было бы поговорить по душам и обсудить последние сплетни. А еще ей не терпится понянчить внуков. — Он задумался. — Скажи, ты говорила серьезно, что хочешь родить от меня кучу детей?

Мишель смешалась. Какими дерзкими и самоуверенными показались ей собственные слова!

— Я сказала лишь то, что хотел услышать твой отец.

— Правильно. — Голос Дэмьена неожиданно прозвучал бесцветно и тускло. Отложив нож и вилку, он отодвинулся от стола и встал. — Извини, но я должен идти. Увидимся позже.

И он вышел из номера, даже не поцеловав Мишель на прощание.

К счастью, у нее не было времени задумываться над странным поведением Дэмьена. Ее ждали собственные дела. Прежде всего молодая женщина по телефону уведомила свою квартирную хозяйку, что освобождает помещение. После этого Мишель позвонила одной из своих подруг и попросила забрать из квартиры оставшиеся там вещи и переслать их на лондонский адрес Элеонор. Кроме того, необходимо было договориться о получении увольнительных документов, все еще остававшихся у Этьена. Мишель хотелось сделать это так, чтобы не встречаться с бывшим шефом.

Дэмьен появился только после обеда и сразу же пригласил Мишель в салон для новобрачных. Он и словом не обмолвился о причине своей утренней вспышки неудовольствия. Поэтому молодая женщина решила, что ей это только почудилось.

Приехав в салон, они заказали смокинг и подвенечное платье, а также выбрали кольца. Дэмьен настоял на том, чтобы Мишель ни в чем себе не отказывала, и прямо в магазине надел ей на палец массивное кольцо с огромным бриллиантом.

— И все же подобное расточительство ни к чему, — выговаривала ему Мишель позже, за ужином, наблюдая за игрой света на отполированных гранях бриллианта. — Этот камень стоит целое состояние!

Дэмьен удивленно приподнял бровь.

— Впервые встречаю женщину, которая беспокоится о моем кошельке!

— Не могу видеть, как люди бросают деньги на ветер, — равнодушно заметила Мишель. — Наверное, оттого, что мне слишком долго приходилось считать каждый сантим.

— Но теперь это осталось в прошлом. — Пристально глядя на молодую женщину, Дэмьен добавил: — Как, надеюсь, и твой Этьен.

— Он вовсе не мой! — взвилась Мишель. — И никогда им не был.

Зеленые глаза Дэмьена загорелись ревнивым блеском.

— Ведь ты любила его?

— Думала, что любила. — Мишель глубоко вздохнула, подумав, какой глупой была тогда. — Во всяком случае, теперь это не имеет никакого значения. Лучше расскажи что-нибудь о своей работе.

Дэмьен в изумлении воззрился на нее.

— О работе?

— Ну да. Наверное, ты много путешествуешь?

— Не буду отрицать. Работа в офисе способна свести с ума, поэтому я никогда не упускаю случаю лично побывать где-нибудь. Например, совсем недавно я посетил один тропический остров, совсем необитаемый, который будто специально создан для нашего медового месяца.

Мишель недоверчиво покосилась на Дэмьена.

— Я думала, мы обойдемся без медового месяца.

— Даже и не мечтай! Ты только представь себе, — тут голос Дэмьена упал до соблазнительного шепота, — ласковое теплое море, ночное небо, усыпанное яркими звездами, и мы, занимающиеся любовью на чистом белом песке, совершенно обнаженные, поскольку на много километров вокруг нет никого, кто мог бы увидеть нас…

Мишель представила эту картину слишком живо. Дыхание ее стало частым и поверхностным, а сердце бешено заколотилось.

— Ты… это серьезно? — спросила она неуверенно. — Я имею в виду, мы действительно поедем туда?

— А у тебя есть предложение получше?

— Едва ли что-нибудь может быть лучше! — восторженно вскричала Мишель, все еще находясь под сильным впечатлением от воображаемой сцены. — Подумать только, сколько всего замечательного есть на земле, а я об этом даже и не подозревала!

— Ты быстро наверстаешь это упущение, моя родная, — пообещал Дэмьен, с любовью коснувшись пальцев Мишель. — Клянусь, мы побываем в самых разных уголках мира.

— Конечно, — как эхо отозвалась Мишель, крепко пожимая его руку.

После некоторого молчания Дэмьен произнес:

— Сегодня я навел справки и узнал, что в съемках Элеонор наступает двухнедельный перерыв. Поскольку твоя сестра наверняка воспользуется случаем побывать дома, нам следует вернуться на Тенерифе, чтобы сообщить ей о нашей свадьбе. А заодно и посмотреть дом, где тебе вскоре предстоит стать хозяйкой, дорогая.

— А как же свадебное платье?

— Не беспокойся, его отошлют прямо в Испанию.

— Тогда летим на Тенерифе. Элеонор говорила, у тебя там роскошный особняк.

Дэмьен отмахнулся.

— Пустяки, типичное логово холостяка.

Спустя пару дней Мишель увидела дом Дэмьена. «Типичное логово холостяка» оказалось двухэтажным особняком, оснащенным по последнему слову техники. Со вкусом отделанные и по-спартански скупо обставленные комнаты были лишены каких-либо излишеств, но вместе с тем имели очень уютный и современный вид.

— Дизайн интерьеров принадлежит одному моему хорошему другу и талантливому декоратору, — сообщил Дэмьен, когда Мишель восхитилась увиденным. — Тебе нужно будет обязательно познакомиться с ней.

— С ней?

Значит, дом обставляла женщина, ревниво подумала Мишель. Судя по всему, великолепный дизайнер и отнюдь не просто «хороший друг».

— Ну да. — В голосе Дэмьена не слышалось ни тени замешательства. — Хочешь есть?

— Нет, спасибо.

— Тогда кофе или чего-нибудь покрепче?

— Кофе было бы замечательно… Я могу приготовить и сама, — поспешно добавила Мишель, увидев, что Дэмьен направляется в кухню.

— Не волнуйся, я справлюсь. Мне приходилось готовить и более сложные блюда.

— Но должна же я хоть что-нибудь делать!

— Просто отдыхай, — посоветовал Дэмьен. — Тебе предстоит нелегкий разговор с Элеонор.

Мишель уже знала, что сестра находится на Тенерифе. Еще ранее она настояла, что сообщит Элеонор новость с глазу на глаз. Но теперь, когда предполагаемый разговор должен был состояться уже через несколько часов, Мишель вдруг стало страшно. Ее даже слегка мутило от волнения, так что за весь день она не смогла проглотить ни кусочка. Но отступать было поздно, да и некуда.

Между тем Дэмьен сварил кофе и подал его в гостиную. Пока он разливал горячий напиток по чашкам, Мишель с замирающим сердцем следила за каждым его движением. Неужели этот красивый, сильный, дьявольски обаятельный мужчина вскоре станет моим мужем? — недоверчиво вопрошала она себя.

И когда Дэмьен протянул ей кофе, Мишель, не сделав ни глотка, отставила чашку в сторону и неожиданно для себя притянула к себе голову мужчины и крепко прижалась губами к его губам.

Кофе было тут же позабыто, и Мишель мгновенно очутилась в крепких, сильных объятиях. Когда поцелуй наконец завершился, Дэмьен довольно ухмыльнулся.

— Так, — протянул он. — Вот это ново! То ты отдергиваешь руку при малейшем прикосновении, а теперь вдруг сама бросаешься на шею! Откуда вдруг такая перемена?

— Тебе не нравится? — притворно обиделась Мишель.

— Еще как нравится! Но тебе не кажется, что ты слишком утомлена для этого?

— Я никогда не буду слишком утомлена для того, чтобы любить тебя, — призналась Мишель, застенчиво потупившись.

И получила в награду то, к чему так стремилась.

Наконец наступил роковой вечер. Дэмьен оставил автомобиль за сотню метров от дома Элеонор и проводил Мишель до самой двери.

Он еще раз предложил войти вместе с ней, но молодая женщина отказалась, попросив подождать ее в машине.

Когда Дэмьен скрылся из виду, Мишель сделала глубокий вздох и робко постучалась. В ответ тут же послышались торопливые шаги и дверь распахнулась. Увидев сестру, Элеонор радостно ойкнула.

— Мишель! Как я рада видеть тебя, дорогая! Должно быть, ты только что вернулась с Лансароте? Как отдохнула? Почему не предупредила о своем возвращении, я бы тебя встретила! — засыпала вопросами Элеонор. Заметив, что сестра бледна и не отвечает, она встревожилась: — Что с тобой, Мишель? Ты неважно выглядишь. Может, заболела?

— Со мной все в порядке, — наконец выдавила из себя Мишель.

Она никак не могла решить: выпалить ли новость с порога или для начала войти в дом и поговорить о чем-нибудь нейтральном? Впрочем, какой смысл тянуть. Рано или поздно, но роковые слова должны быть произнесены. Приняв такое решение, молодая женщина деревянным голосом произнесла:

— Элеонор, я должна тебе кое-что сообщить. Боюсь, известие не из приятных.

— Действительно? — Элеонор выглядела крайне заинтригованной. — Так не тяни же!

— Элеонор… — Мишель закрыла глаза, собралась с духом и тихо сказала: — Я выхожу замуж за Дэмьена.

5

Элеонор расхохоталась.

— Выходишь замуж… за кого? Ради Бога, не смеши меня, сестричка. Разве я похожа на сумасшедшую, чтобы поверить в этот бред? Наконец, где же доказательства?

Вместо ответа Мишель вытянула вперед дрожащую левую руку. На безымянном пальце сверкнуло кольцо с бриллиантом. При виде его зрачки Элеонор резко расширились.

— Нет, не может быть, — растерянно произнесла она. — Ты и Дэмьен?! Но ведь совсем недавно ты утверждала, что терпеть не можешь мужчин!

Мишель виновато потупилась.

— Я лгала. Не знала, как признаться тебе во всем.

— Признаться — в чем? Что вы с Дэмьеном водили шашни за моей спиной? Что моя младшая сестра обвела меня вокруг пальца?

Мишель еще ниже склонила голову, словно бы пытаясь защититься от града обрушившихся на нее язвительных слов.

— Выходит, что так.

Элеонор патетически воздела руки.

— Прекрасно! Уж после этого я ничему не удивлюсь, даже если небо обрушится на землю! Подумать только, а казалась такой тихоней…

Элеонор бросила на Мишель такой уничижительный взгляд, что та сжалась еще больше.

— Пойми, Элеонор, я не нарочно. Пожалуйста, не сердись на меня…

— Сердиться? — Элеонор презрительно фыркнула. — И не собираюсь! Подумаешь, одним кавалером больше, одним меньше. Тем более что мы с Дэмьеном никогда и не были особенно близки и ничего не обещали друг другу.

— Вот и Дэмьен сказал то же самое, — приободрилась Мишель. — Как говорится, кто старое помянет…

— Тому и глаз вон, — закончила за нее Элеонор. — Ну а Этьен Пернье? Он что же, навсегда остался в прошлом?

— Да. Последние дни я даже не думала о нем.

— Это и неудивительно. Особенно если сравнить то, что мог дать тебе Этьен, с тем, что ты будешь иметь с Дэмьеном.

— Меньше всего я думала о материальной выгоде.

Элеонор криво усмехнулась.

— Ах да, конечно. Я совсем забыла, что тебя ни капельки не интересует презренный металл.

Некоторое время они молчали. Потом Элеонор, словно бы спохватившись, жестом пригласила сестру войти. Присев на краешек предложенного кресла, Мишель робко поинтересовалась:

— Вы никогда не встречались с Дэмьеном за пределами Тенерифе?

— Никогда. По обоюдному согласию мы решили не связывать друг друга никакими обязательствами. Нет обязательств — нет и измен. — Элеонор помолчала. — Прости, что я сначала так накинулась на тебя. Ты не должна чувствовать себя ни в чем виноватой. А мне следовало бы не пенять тебе, а поздравить с предстоящим браком.

Мишель изумленно воззрилась на Элеонор. Она впервые слышала, чтобы старшая сестра извинялась. Впрочем, раскаяние казалось вполне искренним, а потому обе молодые женщины обнялись, а затем принялись обсуждать остров.

— Мне понравилось здесь все, начиная от климата и кончая коренным населением, — подвела итог своим впечатлениям Мишель. — Это превосходное место для того, чтобы отдохнуть после напряженной работы.

Элеонор, небрежно откинувшись на подушки софы, согласно кивнула.

— Не только от работы. Иногда я вовсе не прочь провести несколько дней вдали от всех моих многочисленных знакомых, включая даже мужчин!.. Дэмьен, конечно, являлся приятным исключением, — намеренно подчеркнула она.

Мишель быстро взглянула ей в лицо, но то не выражало ничего, кроме обычной приветливости. Однако молодая женщина все же постаралась поскорее распрощаться с Элеонор, пообещав позвонить на днях.

В машине Мишель с нетерпением ждал Дэмьен. Когда они выехали на трассу, он спросил:

— Как все прошло?

— Лучше, чем можно было ожидать. Ты был прав: Элеонор не из тех людей, которых легко вывести из равновесия. Правда, поначалу она чуть не потеряла дара речи от изумления, но быстро опомнилась и даже нашла в себе силы поздравить меня с предстоящим бракосочетанием.

— Приятно слышать. — Дэмьен помолчал. — Сегодня утром я звонил отцу, ему совсем плохо. Он попросил, чтобы мы не тянули со свадьбой и обвенчались в ближайшую субботу. С местным викарием уже договорились.

— В субботу! — пораженно воскликнула Мишель. — Но ты ведь сказал, что для подготовки к церковному венчанию нужно много времени. А как же оглашение и все такое?

Дэмьен усмехнулся.

— Когда есть деньги, можно обойтись и без излишних формальностей. Так что зря не волнуйся, к субботе все будет готово.

— Но ведь осталось всего несколько дней! Портнихи не успеют сшить платье, твой костюм не будет готов, а еще нужно позаботиться об угощении для гостей, и…

Дэмьен шутливо зажал Мишель одной рукой рот, другой ловко поворачивая руль.

— Только не паникуй! Церемония будет обставлена как можно проще, так что гостей приглашено немного. Мама позаботится о столе и украсит дом. В ателье я уже звонил, там пообещали, что все приготовят к сроку. За дополнительную плату, разумеется.

— Какой кошмар…

— Да не переживай ты так, — рассмеялся Дэмьен. — У нас даже останется несколько свободных дней. Если хочешь, мы их проведем здесь, в блаженном ничегонеделании.

— Поступай как знаешь, — махнула рукой Мишель.

Дэмьен снова весело рассмеялся.

— Уже учишься во всем подчиняться мужу?

— Одна ласточка лета не делает, — возразила она.

— А строптивость тебе к лицу, — улыбнулся Дэмьен.

На следующий день, ближе к вечеру, неожиданно позвонила Элеонор. К телефону подошла Мишель.

— Что она говорит? — прошептал Дэмьен, некоторое время прислушивавшийся к ответам невесты.

— Спроси сам, — предложила Мишель. Передавая трубку, она сказала: — Элеонор, Дэмьен хочет поговорить с тобой.

— Здравствуй, Элеонор. — Голос Дэмьена звучал непринужденно. — Я знаю, Мишель уже рассказала тебе о нашей помолвке.

— Верно. Прими мои искренние поздравления.

— Спасибо. — Чуть помедлив, Дэмьен произнес: — Мы с Мишель хотели бы пригласить тебя на свадьбу.

— Премного благодарна. Где и когда состоится церемония?

— В субботу, в Испании, в доме моих родителей.

— Так скоро? — не удержалась от удивленного восклицания Элеонор. — Боюсь, я не смогу. Сам понимаешь, работа…

— Конечно. — Казалось, Дэмьен ничуть не расстроен отказом. — Что же, всего хорошего.

— Наилучшие пожелания тебе и твоей будущей супруге.

Едва дождавшись, когда Дэмьен повесит трубку, Мишель спросила:

— Элеонор согласилась присутствовать на свадьбе?

— Нет. Я и не ожидал другого ответа.

— Слава Богу! — невольно вырвалось у Мишель, и она сейчас же покраснела.

Дэмьен насмешливо сощурился.

— Так-то ты любишь старшую сестру? Леди, у вас напрочь отсутствуют родственные чувства!

— Что ж, накажи меня за это, — лукаво улыбнулась Мишель и подставила для поцелуя губы.

— Непременно, — пообещал Дэмьен, звонко чмокнув ее, и многозначительно покосился на двери спальни. — Тем более что впереди у нас целая ночь!

Проснувшись на следующий день, Мишель не обнаружила Дэмьена рядом. В кухне к холодильнику была прикреплена записка следующего содержания: «Прости, что не пожелал доброго утра лично. Возникли кое-какие неприятности по работе. Думаю, что до обеда успею все уладить. Целую, Дэмьен». Чуть ниже располагалась приписка: «Сегодня должна прийти домработница, замечательная женщина. Встреть ее поласковей».

Мишель слегка расстроилась, что не увидит Дэмьена до самого обеда, однако делать было нечего. Приняв душ и обернув влажные волосы полотенцем, молодая женщина принялась готовить себе завтрак, вполголоса напевая модную песенку.

Она уже допивала кофе, когда услышала легкий скрип открываемой двери. Обрадовавшись, что это Дэмьен, Мишель бросилась навстречу, но тут же остановилась, увидев перед собой незнакомую женщину лет пятидесяти. Домработница, догадалась Мишель. Изобразив на лице приветливую улыбку, она тепло поздоровалась с вошедшей:

— Доброе утро! Должно быть, вы и есть та самая помощница по хозяйству, о которой предупреждал мистер Блейдстоунс?

— Да, это я. — Судя по тому, что женщина не выказала ни малейшего удивления, обнаружив в доме незнакомку, случайные гостьи здесь были не редкость. — Извините, что пришлось вас побеспокоить.

— Ну что вы! — воскликнула Мишель, прогоняя ревнивый холодок из сердца, и представилась: — Мишель Контье, невеста Дэмьена.

На этот раз на лице женщины отразилось явное изумление.

— Невеста?!

— Правильно. — Мишель спрятала улыбку. — А как вас зовут?

— Роса Мачадо. Можно просто Роса. Я убираюсь для Дэмьена последние восемь лет.

При упоминании этого имени лицо Росы осветилось улыбкой. Должно быть, их с хозяином связывали долгие теплые отношения. Мишель невольно прониклась симпатией к этой немолодой полноватой женщине.

Возникла пауза. Чтобы хоть как-то замять ее, Мишель неловко махнула рукой.

— Что ж, занимайтесь тем, чем обычно занимаетесь.

Роса кивнула и удалилась в кухню. Вскоре оттуда донеслось мелодичное позвякивание посуды.

От нечего делать Мишель тщательнее, чем обычно, сделала прическу и макияж. Ее труды не остались без вознаграждения: в зеркале отразилась довольно хорошенькая — если не сказать красивая — молодая женщина с роскошной копной золотисто-рыжих вьющихся волос и с огромными синими глазами. Оставшись довольной результатами своих трудов, Мишель отправилась исследовать дом.

Не прошло и часу, как Роса, закончив всю работу по хозяйству, собралась уходить.

— Обычно я прихожу по средам и пятницам, — сказала она. — Прачка бывает по четвергам. Если же вам вдруг что-нибудь понадобится, звоните. Я живу здесь неподалеку.

— Спасибо, — поблагодарила Мишель. Ей вдруг захотелось узнать эту милую женщину получше, поэтому она предложила: — Я сейчас как раз собираюсь пить чай. Не составите ли мне компанию?

В ответ на приглашение Роса расплылась в улыбке.

— С удовольствием, сеньорита! Очевидно, ей тоже не терпелось поболтать с новоиспеченной невестой Дэмьена.

Приготовив чай, женщины удобно устроились в кухне. Поначалу Роса чувствовала себя несколько скованно, но постепенно разговорилась.

— Должна признаться, я была поражена, узнав, что у сеньора Блейдстоунса есть невеста, сказала домработница. — Мне всегда казалось, что мой хозяин — убежденный холостяк, и вдруг такое! Странно, что я до сих пор ничего не слышала об этом. Вы давно знакомы?

— Достаточно, чтобы узнать друг друга, — уклонилась от прямого ответа Мишель.

— Я рада, что сеньор Блейдстоунс наконец решил остепениться. Любому мужчине нужна в доме хозяйка, а такому, как он, особенно. Если бы вы знали, — тут Роса перешла на доверительный тон, — сколько наглых девиц увиваются вокруг него! Красота, богатство, положение в обществе — что еще нужно охотницам за мужскими черепами? — Пожилая женщина помолчала. — К счастью, ни одной из них не удалось заманить его в свои сети.

— Но ведь не все же девушки такие! — горячо возразила Мишель.

— О, извините, если нечаянно обидела вас, — спохватилась Роса и горячо пожала руку молодой женщины. — Конечно же есть исключения, и вы, Мишель, самое прекрасное из них. Вы искренне любите сеньора Блейдстоунса — это написано в ваших глазах. Ваш брак обязательно будет удачным.

— Хотелось бы надеяться, — задумчиво произнесла Мишель, слегка завидуя уверенности Росы.

— Вера, надежда и любовь — вот то, что является основой нашей жизни. Пока мы любим, верим и надеемся, любые беды нам нипочем. Всегда помните это, и тогда вам обязательно улыбнется счастье.

Слова Росы немного приободрили Мишель. Неудивительно, что Дэмьен советовал поласковее быть с этой женщиной.

Распрощавшись с Росой, Мишель еще долго пребывала в приподнятом расположении духа. Около часа пополудни позвонил Дэмьен и предупредил, что не приедет обедать. Также он сообщил, что звонила Элеонор и пригласила их к себе на ужин.

— Как дела на работе? — поинтересовалась Мишель. — Все в порядке?

— В полном, — уверил Дэмьен. — Однако предстоит еще порядочно покопаться в бумагах. Но не волнуйся, к семи часам я точно буду дома, а в восемь мы поедем к твоей сестре. Не возражаешь?

— Нисколько, — немного слукавила Мишель. Уж больно подозрительным ей показалось неожиданное приглашение на ужин, поэтому она поинтересовалась: — А почему она позвонила тебе, а не мне?

— Сначала Элеонор собиралась поступить именно так, но не смогла дозвониться. Несколько месяцев назад номер моего домашнего телефона поменялся, а твоя сестра не знала об этом. Вот ей и пришлось звонить мне на работу, чтобы передать приглашение.

Объяснение звучало вполне правдоподобно. Однако, даже положив трубку, Мишель еще долго не могла отделаться от смутного чувства, что Элеонор что-то затевает…

Как и обещал, Дэмьен приехал домой ровно в семь. Поцеловав Мишель, он спросил:

— Как тебе понравилась Роса?

— Она просто чудо!

— Нет, чудо — это ты, — проворковал Дэмьен. Он попытался обнять Мишель, но та ловко увернулась.

— У нас совсем нет времени на глупую болтовню. Тебе еще нужно принять душ и переодеться.

— Ты права. — Однако Дэмьен все же ухитрился заполучить Мишель в свои объятия. Поцеловав молодую женщину в кончик носа, он прошептал: — Займемся глупостями позже, когда вернемся домой.

Мишель не успела и глазом моргнуть, как Дэмьен уже скрылся в ванной комнате. Спустя минут двадцать он вышел оттуда, потряхивая влажными волосами. На нем были черные джинсы и рубашка-поло, выгодно подчеркивающая рельефные бицепсы. При виде Дэмьена по телу Мишель пробежал легкий озноб. Дьявол, неужели я никогда не научусь смотреть на этого мужчину спокойно? — отчитала она себя, тщетно пытаясь подавить внезапно вспыхнувшее желание.

Вопреки опасениям Мишель, ужин протекал в спокойной и непринужденной обстановке. Ни Дэмьен, ни Элеонор не выказали ни малейшей неловкости в общении друг с другом. Да и Мишель приложила все усилия к тому, чтобы вести себя как можно естественнее.

Оказалось, что ужинать они будут не одни. Элеонор пригласила одного своего старого знакомого, по всей видимости для того, чтобы не чувствовать себя третьей лишней. Это был симпатичный черноволосый испанец чуть выше среднего роста и примерно одного возраста с Дэмьеном. Насколько поняла Мишель из разговора, мужчина работал в электронной промышленности. Его звали Антонио Саллехедо.

— Вас связывают серьезные отношения? — спросила Мишель у сестры, когда они на несколько минут остались наедине.

В ответ Элеонор коротко рассмеялась.

— С Антонио? Ни в коем случае. Правда, иногда мы не прочь составить друг другу компанию. Но стоит мне лишь заикнуться о совместном будущем, как у него сразу делается кислое лицо.

— Как легко ты говоришь об этом… — задумчиво произнесла Мишель. — Неужели тебе никогда не хотелось испытать большего, чем может дать мимолетная связь?

— Не хотелось и не захочется, пока я не встречу мужчину, способного соответствовать моим амбициям. Одно время мне казалось, что им мог бы стать Дэмьен, но… — Метнув на сестру многозначительный взгляд, Элеонор продолжила совсем другим тоном: — Впрочем, хватит об этом. Лучше расскажи, как тебе понравился особняк Дэмьена?

— О, он великолепен! Наверное, это самый лучший дом на всем южном побережье.

— Дэмьен всегда отличался хорошим вкусом, независимо от того, касается это выбора марки автомобиля или… — Элеонор нарочно помедлила, — жены. Думаю, теперь тебе не придется беспокоиться о работе.

Мишель отрицательно покачала головой.

— Напротив, я намерена поскорее найти себе какое-нибудь занятие.

— В «Мэджик Эдвенчерс»?

— Необязательно.

Элеонор с сомнением посмотрела на сестру.

— Ты уже обсуждала это с Дэмьеном?

— Пока нет. — Перехватив недоверчивый взгляд Элеонор, Мишель забеспокоилась. — Думаешь, он будет возражать?

Та небрежно пожала плечами.

— Откуда мне знать? Ведь Блейдстоунс твой жених, а не мой.

— Однако ты его знаешь гораздо дольше, чем я. Должно быть, вы достаточно хорошо изучили вкусы и привычки друг друга.

— Более или менее, — не без самодовольства согласилась Элеонор. — Однако вряд ли это поможет предсказать, какова будет реакция Дэмьена. Каждый день преподносит нам новые сюрпризы, и своим примером ты доказала это лучше, чем кто бы то ни было другой. После истории с Этьеном я менее всего ожидала от тебя подобного шага. Разве некто не утверждал, что его сердце навсегда разбито? И вдруг я узнаю, что ты и Дэмьен решили пожениться! Не успели даже толком познакомиться — и уже без пяти минут муж и жена! Согласись, это скорее похоже на сказку, чем на явь.

Мишель выдавила из себя улыбку.

— Со счастливым концом!

— Надеюсь, что так… Ради вас обоих. Больше они не разговаривали на эту тему.

Однако было очевидно, что Элеонор никак не может уяснить причины столь скоропалительно брака. К великому облегчению невесты, чрезмерная гордость сестры мешала допытываться о них. Иначе что бы Мишель сказала?..

— Похоже, Элеонор подозревает что-то неладное, — сообщила она Дэмьену, когда они возвращались домой.

— Ты о чем?

— О временном промежутке между нашим знакомством и помолвкой. Кажется, моя сестра не верит в любовь с первого взгляда.

Дэмьен чуть помолчал.

— Она ставит под сомнение искренность лишь моих намерений?

— Увы, моих тоже. Подозреваю, Элеонор вбила себе в голову, что я таким образом пытаюсь отомстить Этьену. Этьену! — Мишель хмыкнула. — Еще пара дней, и я даже не вспомню, кто он такой.

Она бросила на Дэмьена влюбленный взгляд. Однако тот не смотрел в ее сторону, упрямо глядя перед собой. Его лицо казалось высеченным из мрамора. Сколько ни пыталась Мишель разговорить Дэмьена, вплоть до самого дома он или отвечал односложно, или упрямо отмалчивался.

Ну что, что я опять сказала не так? — спрашивала себя Мишель, силясь объяснить внезапную угрюмость жениха. Может, он разозлился из-за упоминания об Этьене? Но ведь я же говорила, что этот эпизод моей жизни остался в прошлом!..

А вдруг Дэмьен передумал жениться? Уже успел раскаяться в своем опрометчивом решении? От подобной мысли на лбу Мишель выступил холодный пот. Впрочем, что бы ни было на самом деле, едва ли гордость позволит Блейдстоунсу признаться в этом. Нельзя сбрасывать со счетов и болезнь отца, мечтающего лишь об одном: увидеть своего сына наконец женатым. Как ни крути, а свадьбы все равно не избежать. А уж потом…

Об этом Мишель боялась даже думать.

Как Дэмьен и обещал, остаток рабочей недели они провели, нежась на белоснежных пляжах Тенерифе. Вопреки опасениям Мишель, свадебные наряды были готовы вовремя, и уже в пятницу будущие супруги находились в Испании, в семейном особняке Блейдстоунсов.

Накануне собственной свадьбы Мишель испытывала смешанные чувства. Здесь были и радость оттого, что назавтра ей предстоит стать миссис Блейдстоунс, и сомнения в искренности чувств Дэмьена — он ведь так ни разу и не сказал, что любит ее! — и горечь, вызванная приближающейся кончиной Джорджа. Врачи уже давно отказались от всяких надежд, и только необычайное жизнелюбие пожилого мужчины помогло ему дожить до знаменательного дня.

В конце концов, уступив настояниям Дэмьена, Мишель позвонила родителям и пригласила их на свадьбу. Они поздравили дочь с удачным выбором и пожелали ей и ее будущему мужу всяческих благ и счастья. Однако, как и предвидела молодая женщина, и мать, и отец нашли весьма веские причины, которые якобы мешали им присутствовать на церемонии. Впрочем, другого Мишель и не ожидала, а потому не расстроилась.

Соблюдая традиции, жениху и невесте отвели отдельные комнаты. После ужина Дэмьен проводил Мишель до дверей отведенной ей спальни. Взяв руки невесты в свои, он вкрадчиво спросил:

— И как же мы проведем последнюю ночь перед свадьбой?

Мишель озорно рассмеялась.

— Так, как и положено жениху и невесте, — в разных спальнях! — Видя, что Дэмьен собирается что-то возразить, она быстро добавила: — Иначе как мы сможем по достоинству оценить первую брачную ночь?

Встав на цыпочки, Мишель быстро прижалась губами к губам Дэмьена, вывернулась из его цепких рук и исчезла за дверью комнаты прежде, чем он успел хоть что-то предпринять.

В коридоре послышался негромкий смех и звук удаляющихся шагов.

Приняв душ и надев ночную сорочку, Мишель юркнула под одеяло. Успев привыкнуть засыпать в объятиях Дэмьена, она долго ворочалась без сна, несмотря на удобную постель, и уже жалела, что прогнала его. Но может быть, он вернется, несмотря на наложенный ею запас надеждой подумала Мишель.

И дело было не только в сексуальном удовольствии, которого Мишель себя лишала. Ей не хватало ощущения сильных рук, обнимающих ее, согревающего тепла мускулистого тела, глубокого убаюкивающего дыхания Дэмьена. С Этьеном она никогда не ощущала ничего подобного, даже в первые месяцы их встреч. Только теперь, рядом с Дэмьеном, Мишель чувствовала себя по-настоящему счастливой. И завтра этот мужчина будет принадлежать ей навсегда!

Она уже засыпала, когда в дверь тихо постучали. Думая, что это Дэмьен, молодая женщина поспешила открыть дверь.

— Дэмьен! — воскликнула она, но тут же осеклась, увидев перед собой одну из горничных.

— Простите, сеньорита, — произнесла девушка в униформе. — Дело в том, что вам звонит ваша сестра. Я пыталась объяснить, что уже поздно и вы давно спите. Но сеньорита сказала, что дело срочное.

Элеонор? Звонит сюда? Мишель почувствовала себя так, будто ее окатили ледяной водой. Спать мигом расхотелось.

— Вы все правильно сделали, — успокоила Мишель горничную. — Где я могу поговорить так, чтобы никого не разбудить?

— Внизу, в кабинете сеньора Джорджа Блейдстоунса. Я вас сейчас провожу.

На негнущихся ногах Мишель последовала за горничной. В голове, подобно быстро крутящейся карусели, мелькали мысли, одна страшнее другой. Вдруг что-нибудь случилось с сестрой? Или с родителями? Несмотря на все ее старания успокоиться, предчувствие чего-то ужасного, непоправимого не оставляло Мишель.

Оставшись в кабинете одна, молодая женщина трясущимися руками взяла трубку.

— Эле… Элеонор? — с трудом выговорила Мишель. — Что случилось? С тобой все в порядке? Ну, отвечай же быстрее, ради Бога!

На другом конце провода послышалось неясное сопение, а потом горестный вздох.

— Со мной-то все хорошо, а вот с тобой… — Голос Элеонор был неестественно взволнован. — Прости меня, Мишель… Я очень виновата перед тобой.

— Элеонор, ты меня пугаешь!

— Я и сама напугана тем, что по моей вине едва не случилось непоправимого.

Мишель вся напряглась и, побледнев, воскликнула:

— Да не ходи же ты вокруг да около, а не то у меня сердце разорвется!

— Хорошо, не буду. — В трубке повисла довольно-таки продолжительная пауза. — Я должна кое-что рассказать тебе о Дэмьене.

— Дэмьене? Но при чем здесь он? Мне казалось, что мы уже все выяснили.

— На самом деле не все, — покаянно призналась Элеонор. — Помнишь, я предупреждала тебя о том, что он ужасный бабник и сердцеед?

Мишель вся обратилась в слух.

— Помню. Но эти качества вполне извинительны для холостого мужчины…

— Сомневаюсь, что тебе захочется оправдывать его, когда я расскажу кое-что.

— Ну, так рассказывай! — почти сердито прокричала Мишель. — Если я должна еще раз извиниться за то, что увела Дэмьена у тебя из-под носа…

Элеонор было насмешливо фыркнула, но тут же вернулась к прежнему покаянному тону.

— Это я должна извиниться за то, что утаила от тебя некоторые подробности наших с Дэмьеном взаимоотношений. Но я была так раздосадована тем, что ты не послушалась меня и связалась с этим низким типом…

Мишель в сердцах выругалась.

— Черт возьми, Элеонор, не смей называть его так! Если ты специально позвонила, чтобы помучить меня, то тебе это не удастся. Я знаю, ты зла на меня и на Дэмьена. Но мы не виноваты, что так случилось. Я люблю его, и он… — тут она слегка запнулась, — он тоже любит меня, и точка! Если же ты придумала какую-нибудь гнусную ложь, чтобы разлучить нас, то этот номер не пройдет!

В трубке послышался снисходительный смешок.

— Это хорошо, что ты такая недоверчивая. Значит, от твоего внимания не ускользнуло, что Дэмьен порой ведет себя очень странно. Особенно когда речь заходит обо мне. Бьюсь об заклад, он даже старательно избегает этой темы, ссылаясь на то, что это было давно и неправда. Ведь ты же наверняка заметила это, верно?

Мишель стояла как громом пораженная. Все, что сказала Элеонор, было сущей правдой до последнего слова. Но откуда сестре известны такие подробности?

— Верно, — с трудом выдавила из себя Мишель, когда к ней наконец вернулся дар речи.

— Я так и думала. — Элеонор довольно хихикнула. — Ну а теперь я объясню тебе причины столь странного поведения твоего жениха. Хочешь верь, хочешь нет, но только выслушай меня до конца. Договорились?

Мишель не знала, что и думать.

— Я… я попробую.

— Ну так слушай. С Дэмьеном мы познакомились случайно, на вечеринке у общих знакомых. Меня сразу предупредили, что он известный дамский угодник. Однако я, как и ты, была настолько увлечена им, что не желала никого слушать. Не буду рассказывать, как Дэмьен красиво ухаживал, какие пленительные вещи говорил… В общем, мы стали встречаться. — Элеонор немного помолчала, словно бы вспоминая. — Прошло совсем немного времени, а я уже и дня не могла обходиться без Дэмьена. Мы каждый день проводили вместе. Друзья, работа — все было забыто. Я даже разорвала выгодный контракт, и только ради того, чтобы быть рядом с любимым…

В трубке воцарилось долгое молчание. Не выдержав, Мишель спросила:

— А что же дальше?

— Дальше? — Казалось, Элеонор очнулась от сна. — А дальше стало происходить нечто непонятное. Дэмьен был по-прежнему ласков и нежен, но начал частенько пропадать по вечерам. Под разными предлогами он откладывал и переносил наши встречи, так что в конце концов мы стали видеться не чаще раза в неделю.

Я звонила ему домой, но телефон все время молчал. А когда однажды трубку все же подняли, то в ней послышался заспанный женский голос… Друзья утверждали, что Дэмьен мне изменяет, что у него давно есть другая, да не одна… Но я ничего не желала слушать, как страус прятала голову в песок… и была за это наказана. — Элеонор скорбно вздохнула. — Однажды мне захотелось устроить ему сюрприз. Я тщательно оделась, накрасилась, купила бутылку любимого нами обоими вина и поехала к Дэмьену, не предупредив заранее. Я знала, что в это время он всегда дома… Возле его особняка был припаркован незнакомый автомобиль, однако я не придала этому особого значения. Я позвонила в дверь раз, другой, третий… К двери долго никто не подходил. А когда наконец она открылась… — В трубке послушался судорожный всхлип. — Короче говоря, он проводил время с другой, причем с моей лучшей подругой. После этого я поклялась, что никогда больше не буду заводить подруг. Наверное, отчасти этим можно объяснить мое несколько суховатое отношение к тебе…

Мишель часто и тяжело дышала. Рассказанная Элеонор история произвела на нее глубокое впечатление, хотя молодая женщина с трудом верила, что Дэмьен действительно способен на такое.

— Что же было потом? — срывающимся голосом спросила она.

Элеонор всхлипнула еще раз.

— А потом произошло то, из-за чего я и позвонила тебе в столь поздний час. Я долго колебалась, нужно ли моей единственной сестре знать, на какие гнусности порой способны мужчины. Ведь тебе и так несладко пришлось с Этьеном… Возможно, Дэмьен сильно изменился за последнее время и я лишь зря клевещу на него… Все можно объяснить ошибками молодости и постараться простить…

— Но такие вещи не прощаются! — с жаром воскликнула Мишель. — Как ты могла вообще вернуться к нему после того, как он изменил тебе с лучшей подругой?

— Сначала я рассуждала точно так же, как ты сейчас, — со вздохом призналась Элеонор. — Я твердо решила порвать с Дэмьеном. И я была тверда… до следующего утра, когда он явился с огромным букетом роз и на коленях умолял о прощении. Он говорил, что не может жить без меня, что я его единственная радость в мире, что он всю жизнь ждал именно такую женщину… Свои измены Дэмьен объяснял страшной ревностью и боязнью потерять мою любовь. Он клялся, что такого больше никогда не повторится. И под конец…

Сердце Мишель болезненно сжалось.

— Что?

— Дэмьен предложил мне выйти за него замуж.

При этих словах Мишель едва не потеряла сознание. В ушах зашумело, перед глазами замелькали огненные точки.

— Тебе? Замуж? Не может быть!

Элеонор невесело усмехнулась.

— Я тоже сначала не поверила… А потом чуть с ума не сошла от радости, мигом все простила, и наши отношения вернулись на круги своя. — Она сделала паузу. — Это произошло несколько месяцев назад. Из-за работы мне пришлось уехать в Лондон, а когда я вернулась, ты объявила, что выходишь за Дэмьена замуж.

6

— Нет, это невозможно, — еле слышно прошептала Мишель.

— Именно такой и была моя первая реакция, — напомнила Элеонор. — Я так разозлилась, что решила тебе ничего не говорить. Подумала: пусть Мишель сама со всем разбирается, раз не послушалась моих советов. Несколько дней родственные чувства во мне боролись с эгоистическими, и все же любовь к тебе одержала верх. К счастью, я вовремя опомнилась, и ты сможешь избежать тех ошибок, от которых не убереглась я.

Бесцветным голосом Мишель произнесла:

— Думаешь, мне следует бросить Дэмьена накануне нашей свадьбы?

— Я лишь рассказала то, что считала не вправе дольше скрывать. А решения принимать тебе. Надеюсь, это будет правильный выбор. — И Элеонор повесила трубку.

Долгое время Мишель сидела как оглушенная. Наконец она достаточно пришла в себя, чтобы вернуться в свою комнату и обо всем поразмыслить.

Первым ее порывом было собрать вещи и бежать куда глаза глядят. Рассказанное Элеонор никак не желало укладываться в голове. Однако повествование сестры выглядело слишком убедительным, чтобы сомневаться в его правдивости. Кроме того, оно как нельзя лучше объясняло все странности в поведении Дэмьена.

Но хотя разумом Мишель и понимала это, сердце отказывалось признавать Дэмьена виновным. Конечно, с его стороны было в высшей степени жестоко так поступить с Элеонор. Такое действительно нельзя простить.

Однако стоит ли винить во всем одного лишь Блейдстоунса? Из-за карьеры Элеонор не появлялась дома месяцами. А Дэмьен — красивый, молодой, к тому же чертовски богатый мужчина. Вокруг таких девицы увиваются сотнями, используя миллионы различных уловок, чтобы за: получить желанную жертву в свои сети. Кто же устоит против чар смазливой и наглой обольстительницы, стремящейся к близости? По крайней мере, Мишель до сих пор не встречала таких мужчин. Почему же Дэмьен должен быть исключением из правил? Нельзя упускать из виду и то обстоятельство, что он — холостяк, а значит, волен поступать так, как ему заблагорассудится.

А как быть с тем, что Дэмьен обещал жениться на Элеонор, не имея ни малейшего намерения сдержать данное слово?

Но, может, он и в самом деле собирался поступить так, как говорил, если бы не встретил ее, Мишель? При этой мысли молодая женщина стыдливо покраснела. Как бы хотелось надеяться на то, что Дэмьен влюбился, влюбился по-настоящему, возможно, впервые в жизни, и только чувства вынудили его забыть о долге! Он ощущал себя очень виноватым перед старшей сестрой, но не мог разлюбить младшую. А тут еще и внезапное обострение болезни отца, побудившее его перейти к более чем решительным действиям. Странное же поведение Дэмьена объяснялось тем, что он не хотел причинить боль ни Элеонор, ни Мишель.

Придя к подобным выводам, молодая женщина мечтательно улыбнулась. Однако дальнейшие рассуждения заставили ее вновь озабоченно нахмуриться.

А не слишком ли самодовольны и надуманны те оправдания, которые я подыскала для низких поступков Дэмьена? — вдруг спросила себя Мишель. Может, любовь заслоняет от меня истинное положение вещей, как это произошло в случае с Этьеном, как это случилось и с Элеонор? С чего я вообще взяла, что Дэмьен без ума от меня? Разве он хоть раз сказал, что любит меня?

Ни разу, пришел горький ответ. И это очень странно, если не сказать, подозрительно. Неужели Дэмьен собирается жениться на мне только ради того, чтобы успокоить умирающего отца? В таком случае, что ж ему мешало жениться на Элеонор, зачем он тянул время?

Потому что Дэмьен никогда не любил ни ее, ни меня, безжалостно подсказал разум. Если он что и ценит в жизни, то только свою драгоценную свободу. Когда он впервые предложил выйти за него замуж, то тут же добавил, что сразу после смерти отца намерен развестись. А меня выбрал, поскольку я была единственной дурочкой, способной согласиться на развод, тем самым добровольно лишив себя всех благ, которые доступны семейству Блейдстоунс. Ни о каких чувствах не шло и речи. И лишь потом, увидев, что я колеблюсь, и испугавшись, что в любой момент могу отступить, Дэмьен придумал эту красивую сказочку про любовь. Единственной его целью было удержать меня рядом. Еще одна подленькая ложь, на которую так искусен его изворотливый язык. Насколько же я была глупа и наивна, чтобы купиться на такое!

Но ничего, мистер Блейдстоунс, еще посмотрим, чья возьмет, злорадно подумала Мишель и погрозила стене кулаком. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я еще смогу отомстить и за себя, и за сестру. Как вам, достопочтенный сеньор, понравится, если, проснувшись завтра, вы вдруг обнаружите, что чересчур доверчивая невеста пропала неизвестно куда? Как объясните ее внезапное исчезновение своим обожаемым родителям? Думаю, такое вам не снилось и в кошмарном сне.

Жалко только, что я не увижу, как вы будете извиваться подобно ужу на раскаленной сковороде. Надеюсь, впредь это послужит вам хорошим уроком!

Приняв такое решение, Мишель начала лихорадочно собирать вещи. Уже почти все было уложено, как вдруг молодая женщина замерла и, вполголоса застонав, бессильно опустилась на кровать.

— А как же Джордж? — прошептала она, невидящим взглядом уставясь на противоположную стену. — Господи, я совсем забыла о Джордже!

И верно, увлеченная планами мести Мишель начисто забыла о первоначальной причине, приведшей ее в Испанию и в этот дом. О смертельной болезни отца Дэмьена. Это неожиданное воспоминание повергло молодую женщину в глубокое отчаяние.

Без сомнения, Дэмьен заслуживает самого сурового наказания, рассуждала она. Но разве Джордж и Каталина виноваты, что у них вырос такой беспутный сын? К сожалению, дети не всегда бывают похожи на своих родителей.

Конечно, мне следует немедленно уехать. После всего, что я узнала о Дэмьене, притворяться, будто ничего не случилось, было бы чистейшей воды безумием. Но, воздав Блейдстоунсу по заслугам, я одновременно отплачу черной неблагодарностью его родителям, принявшим меня как родную дочь. А вдруг такой поступок роковым образом скажется на самочувствии Джорджа? Что будет, когда он узнает о бегстве невесты и истинной сущности единственного сына?

Вполне возможно, что такое открытие убьет его.

Мишель глубоко вздохнула. На одной чаше весов лежало оскорбленное чувство собственного достоинства, на другой — боязнь причинить невыносимую боль человеку, который отнесся к ней лучше, чем родной отец.

Чем я буду отличаться от Дэмьена, если начну поступать так же, как он? — спросила себя Мишель и тут же ответила: ничем. Как смогу жить дальше, зная, что из-за меня, возможно, погиб человек? Уважать себя, совершив сделку с собственной совестью? Всю жизнь я ненавидела людей, заботящихся лишь о собственном благе, и вдруг попаду в разряд им подобных?

Этого ни за что нельзя допустить, твердо решила Мишель. А значит, у меня остается единственный выход.

Выйти завтра замуж.

За Дэмьена.

На ресницах молодой женщины повисли две прозрачные слезинки, дрогнули, сорвались вниз и медленно скатились по щекам. Смахнув их, Мишель принялась медленно разбирать вещи.

Утро торжественного дня обещало быть ясным и безоблачным. Поскольку венчание было назначено на десять часов, в доме завтракали раньше обычного. Впервые за последнюю неделю Джордж вышел к общему столу. Лицо пожилого мужчины еще больше побледнело и осунулось, однако голубые глаза сияли радостью. Каталина так же находилась в приподнятом настроении, а Дэмьен хранил обычное непроницаемое выражение лица.

Мишель же не спустилась к завтраку, сославшись на то, что от волнения не может проглотить ни кусочка. После трапезы Каталина поднялась к будущей невестке, чтобы помочь ей надеть свадебное платье и причесаться.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо спросила миссис Блейдстоунс, с тревогой вглядываясь в осунувшееся за ночь лицо. — Ты такая бледная.

Мишель изобразила на лице улыбку и поспешила успокоить ее.

— Это все из-за предстоящей церемонии. Подумать только, через несколько часов я стану замужней женщиной!

Каталина рассмеялась.

— Да, не каждый день выходишь замуж. Помнится, в день своей свадьбы я так разволновалась, что грохнулась в обморок прямо посередине церкви! Джордж так перепугался, что оказавшемуся рядом врачу даже пришлось дать ему успокоительные капли.

На секунду позабыв о собственных неприятностях, Мишель присоединилась к смеху пожилой женщины.

— Представляю, каково было изумление гостей!

— Точно, — подтвердила Каталина. — Но зато наше венчание мы с Джорджем запомнили на всю жизнь.

Я тоже не забуду этот день до гробовой доски, печально подумала Мишель, пока миссис Блейдстоунс колдовала над ее прической. Только, увы, мои воспоминания будут отнюдь не столь же жизнерадостны.

Каталина зачесала наверх роскошные золотисто-рыжие волосы, оставив по бокам несколько свободных прядей, и соорудила почти на самой макушке замысловатый узел. Несколько веточек флердоранжа, пара булавок, украшенных сверкающими бриллиантами, — свадебный подарок Дэмьена, белоснежная фата — и прическа была готова.

— Ты будешь самой красивой невестой на свете, — заметила Каталина, удовлетворенно разглядывая творение своих рук. — После меня, конечно.

Мишель вновь весело рассмеялась. Она не могла не оценить заботливость Каталины, изо всех сил старавшейся приободрить ее.

— Как бы мне хотелось увидеть вас в тот день! — искренне пожелала Мишель.

— Нет ничего проще, — ответила Каталина. — Хочешь, после венчания я покажу тебе наши с Джорджем свадебные фотографии?

Мишель восторженно захлопала в ладоши.

— Это было бы просто замечательно!

— Конечно, они черно-белые, зато обладают тем особенным шармом, который недоступен нынешней цветной печати.

— Обожаю черно-белые фотографии, — заверила Мишель.

Каталина с любовью посмотрела на будущую невестку.

— Как я рада, что мой сын выбрал в жены именно тебя, Мишель… миссис Мишель Дэмьен Блейдстоунс, — поправилась она. — Добро пожаловать в нашу семью, девочка!

Растроганная молодая женщина не удержалась и поцеловала Каталину в щеку. В ответ миссис Блейдстоунс сжала Мишель в объятиях.

— Посмотри, кажется, я помяла твою прическу, — смущенно промолвила она, отступая на шаг в сторону. — Что ж, пора и мне переодеваться в праздничное платье, а то еще опоздаем к назначенному часу.

Церемония проходила в маленькой старинной церкви, расположенной в двадцати минутах езды. Приглашенных было немного: жених с невестой, Джордж, Каталина, ближайшие соседи, пара почтенных стариков родственников да несколько любопытных зевак. За праздничным столом от силы набралось человек пятнадцать. Учитывая, что бракосочетание омрачало предчувствие скорой разлуки с главой семьи, это было лишь к лучшему — толпа гостей и бурное веселье при сложившихся обстоятельствах выглядели бы весьма неуместно. Однако новобрачная казалась чересчур печальной и задумчивой, даже если принимать во внимание ситуацию. Впрочем, выражение лица молодого мужа вполне соответствовало настроению его жены.

— Ты не против, если мы отложим свадебное путешествие на некоторое время, дорогая? — еще раньше поинтересовался Дэмьен у жены. — Понимаешь, мне бы хотелось быть неподалеку, когда папа…

— Конечно, дорогой, — поспешно согласилась Мишель.

Еще в ту роковую ночь перед свадьбой она решила ничего не рассказывать Дэмьену о своем открытии. Несмотря ни на что, Мишель продолжала любить его и искренне надеялась, что в конце концов все образуется. Конечно, Дэмьен ее не любит, но ведь все же теперь они муж и жена. А значит, есть надежда, что когда-нибудь…

Тем не менее, откровения Элеонор не могли не сказаться на отношениях молодых супругов. Мишель оказалась не в силах забыть о них. А Дэмьен, постоянно натыкаясь на непонятную холодность со стороны жены, постепенно стал замыкаться в себе. Внешне их отношения выглядели вполне гармоничными, и только сами молодожены чувствовали, как ненадежно и хрупко это кажущееся благополучие. Между ними как бы возникла невидимая стена, препятствующая всяким искренним порывам.

Спустя неделю после бракосочетания сына Джорджа не стало. Видя, как тяжело переносит муж смерть отца, Мишель не могла не сочувствовать его горю. О свадебном путешествии теперь никто и не заикался.

Поначалу молодая женщина пребывала в непрерывном напряжении, ежечасно ожидая, когда Дэмьен заговорит о разводе. Но он, казалось, и не помышлял ни о чем подобном. Постепенно Мишель забыла свои страхи, стала мягче относиться к нему, трепетнее отзываться на его ночные ласки… Стена стала тоньше, однако исчезать вовсе не собиралась.

Так прошло несколько месяцев. Изо дня в день повторялось одно и то же: Дэмьен уходил на работу рано утром и возвращался лишь поздно вечером, а Мишель оставалась ждать его дома.

Вскоре вынужденное безделье стало тяготить ее. Сначала она попробовала с головой окунуться в домашнее хозяйство. Однако уже через неделю поняла, что стирка и готовка отнюдь не соответствуют ее интеллектуальному потенциалу. Остров Мишель успела изучить вдоль и поперек. Однообразные посиделки с такими же, как и она, заброшенными женами сотрудников «Мэджик Эдвенчерс» наводили на молодую женщину смертную тоску.

В конце концов, Мишель не выдержала и в один прекрасный день объявила мужу:

— Дэмьен, я решила подыскать себе какую-нибудь работу. Сидеть взаперти в четырех стенах больше не в моих силах.

Он сухо заметил:

— Только не говори, что дом начал казаться тебе тюрьмой. У тебя есть домашние занятия, подруги, магазины, наконец. Если же ты считаешь, что я выделяю на все это недостаточно денег, можешь завести собственную чековую книжку.

— Мне вовсе не нужны твои деньги, — досадливо отмахнулась Мишель. — Я просто хочу пойти работать.

Дэмьен с удивлением посмотрел на жену.

— До сих пор ты не жаловалась на скуку.

— Как будто это трудно было заметить. Впрочем, когда тебе! Когда я просыпаюсь утром, тебя уже нет, вечером ты приходишь поздно. Даже субботы и воскресенья ты просиживаешь в кабинете. По сути дела, мы видимся только в постели!

Дэмьен хмыкнул.

— Надеюсь, что хотя бы в этом виде общения ты не испытываешь недостатка.

Мишель густо покраснела.

— Тебе же прекрасно известно, что нет!

— Откуда? — возразил Дэмьен. — Никогда нельзя с уверенностью судить о том, что чувствует женщина, когда речь заходит о сексе. Частенько она говорит, что все в порядке, а на самом деле ощущает себя неудовлетворенной.

— Я не стала бы притворяться, что мне с тобой хорошо, если бы это было на самом деле не так, — с некоторым смущением призналась Мишель. Хотя она и стала замужней женщиной, однако по-прежнему, словно неопытная девочка, чувствовала себя очень скованно, когда разговор заходил на интимные темы. — Меня беспокоит другое. Наши отношения почти целиком построены на одном лишь сексе, а значит, они недолговечны.

— Почему же?

Интересно, Дэмьен и в самом деле ничего не понимает или только притворяется таковым?

— Разве ты не знаешь, что ощущение новизны со временем притупляется?

— Пускай притупляется. Но ты никогда не надоешь мне, Мишель.

И, крепко поцеловав жену, Дэмьен отправился в свой кабинет.

Опять Мишель, тоскливо подумала молодая женщина. А до свадьбы он обращался ко мне не иначе как Джинджер! Подумать только, мы женаты всего несколько месяцев, а уже разговариваем друг с другом как почтенные супруги! Того и гляди перейдем на «мистер» и «миссис». Разве таким я представляла свой брак?

Горестно вздохнув, Мишель переключилась на мысли о собственной карьере. Яснее ясного, что от Дэмьена тут помощи не дождешься. Он либо будет продолжать отшучиваться и подменять предмет беседы, либо просто-напросто запретит разговаривать на эту тему.

Что ж, пойдем другим путем, решила Мишель. Пускай Дэмьен не желает ничего слышать о том, чтобы миссис Блейдстоунс работала. Я смогу действовать и без его благословения.

7

Однако подыскать подходящее занятие на Тенерифе оказалось не так-то просто. Опыт и знания, накопленные Мишель во время обучения в колледже, а также на фирме у Этьена, оказались трудно реализуемыми здесь, на тропическом острове.

В конце концов, молодой женщине удалось найти место машинистки в небольшой коммерческой фирме, занимающейся поставкой цитрусовых. Перспектива карьерного роста и короткий рабочий день пришлись Мишель по вкусу. Домой она возвращалась задолго до прихода мужа, который даже не подозревал о том, что его жена теперь работает.

Конечно, на большие деньги рассчитывать не приходилось. Однако Мишель радовалась уже тому, что не так сильно зависит от мужа, как прежде. Собственная финансовая самостоятельность позволяла ей чувствовать себя спокойнее и увереннее.

Не сразу, но Мишель все-таки решилась встретиться с сестрой. Беседа женщин затянулась далеко за полночь. Элеонор ни словом не упрекнула Мишель, что та все же вступила в брак с Дэмьеном, однако всем своим видом показывала, что не одобряет подобного выбора. Да и сама Мишель, хотя и говорила Элеонор, что Дэмьен совершенно изменился и что они счастливы, едва ли верила собственным словам. Тем не менее новоявленная миссис Блейдстоунс не торопилась поделиться с сестрой своими сомнениями. Умом Мишель понимала, что Элеонор ее самый близкий человек на свете. Однако сердце почему-то понуждало молодую женщину быть осторожнее с ней…

На службе дела Мишель складывались вполне успешно. Расторопная и сообразительная машинистка так понравилась начальству, что ее повысили до должности личного секретаря одного из директоров.

Однако, помимо чувства удовлетворения, новые обязанности принесли с собой целую кучу новых забот. Теперь Мишель возвращалась домой лишь за полчаса до прихода мужа. А иногда ей приходилось задерживаться на работе допоздна, объясняя свое отсутствие то визитом к сестре или подругам, то экскурсией по острову, то слишком долгим созерцанием витрины магазина. Казалось, Дэмьен вполне довольствуется подобными отговорками, поскольку он ни о чем ее не расспрашивал.

Но с каждым днем вести такую двойную, жизнь становилось все труднее и труднее. Постоянное нервное напряжение не лучшим образом сказывалось на здоровье Мишель. Она похудела, побледнела, стала вялой и раздражительной.

— С каждым днем ты все больше становишься похожей на выжатый лимон, — как-то раз бесцеремонно заметил Дэмьен, цепким взглядом окинув лицо и фигуру жены. — У тебя вид загнанной лошади.

Уязвленная словами мужа Мишель, однако, не могла не признать его правоты.

— Должно быть, в этом виноваты тропический климат и непривычная пища, — солгала она, несколько смешавшись. — Мне нужно еще некоторое время, чтобы как следует акклиматизироваться.

Дэмьен с сомнением покачал головой.

— Странно, что более чем полгода оказалось для этого недостаточно. Быть может, нам стоит переехать?

— Куда переехать? — не поняла Мишель.

— В какую-нибудь другую страну, с более умеренным климатом. В Новую Зеландию, в Канаду, в Великобританию, наконец.

— Нет! — горячо возразила Мишель. Пойман на себе удивленный взгляд Дэмьена, она поспешно добавила: — Ведь не можем же мы вдруг все бросить и уехать. Здесь наш дом, наши друзья, Элеонор. Твоя работа. Неужели ты готов бросить туристическое агентство, в которое вложил столько сил и времени?

— Ни в коем случае. Филиалы «Мэджик Эдвенчерс» разбросаны по всему свету. Превратить любой из них в главный офис не составит особого труда. Купить новый дом тоже не проблема, так же как и обзавестись новыми друзьями. А твоя сестра проводит больше времени в разъездах, чем в собственном жилище.

— Но я не хочу уезжать отсюда!

— Почему же? Еще год назад ты даже не задумывалась о существовании этого острова.

— Потому… потому что не хочу, и все тут!

— Веский довод! — иронично усмехнулся Дэмьен. — Ладно, вернемся к этому вопросу позднее. Да, чуть не забыл: завтра вечером мы приглашены на ужин к Мигелю Пересу, одному из моих компаньонов. Кажется, его жена приблизительно одних с тобой лет.

— Мы будем лишь вчетвером?

— Нет, позвано еще несколько пар, в основном все сотрудники фирмы. Но не волнуйся, ничего слишком официального. Скорее неформальная встреча в домашней обстановке.

— Не надо сюсюкаться со мной, как с ребенком! Я лишь спросила, сколько будет гостей.

Дэмьен нахмурился.

— У меня и в мыслях не было сюсюкаться. Может, ты наконец прекратишь срываться по каждому поводу?

Мишель хотела ответить что-то резкое, но вовремя сдержалась.

— Прости. Последнее время я сама не своя.

Дэмьен хмыкнул.

— Я это заметил. Может быть, все-таки объяснишь, в чем дело?

— Ни в чем. — Видя, что мужа такой ответ не устраивает, Мишель вздохнула. — Во всем. В мгновение ока моя жизнь изменилась настолько резко, что я никак не могу поспеть за ней. Вероятно, ты испытываешь подобные чувства.

— В некоторой степени, — согласился Дэмьен, привлекая жену к своей груди. — Но мы с этим справимся, дорогая. Мы вместе, а это главное.

Ну что могла Мишель ответить? Она приподнялась на цыпочки и поцеловала мужа в губы.

На следующий день Мишель вернулась с работы раньше обычного, чтобы успеть приготовиться к ужину у делового партнера мужа. Это оказалось очень кстати: едва она успела принять душ, как появился Дэмьен.

— Уже собираешься? Молодец! — похвалил он. — Я тоже сейчас быстренько приведу себя в порядок, и мы поедем. Пересы живут неподалеку, так что туда мы возьмем такси, а обратно пройдемся пешком. Если ты, конечно, не против.

— Прекрасная идея! — обрадовалась Мишель. Чуть ли не впервые со дня свадьбы Дэмьен предлагал ей романтическую прогулку. — Я так давно не гуляла!

Кивнув, Дэмьен начал подниматься наверх. Мишель невольно проводила взглядом атлетическую фигуру мужа. Как и в первый день знакомства, она никак не могла налюбоваться на него.

Пересы жили в небольшом элегантном особняке почти у самого берега океана. Мишель очень понравился их уютный, со вкусом отделанный дом. Хозяева также оказались весьма приятными и доброжелательными людьми. У них был трехлетний сын, а вскоре в семье ожидалось появление еще одного младенца. Миссис Перес, симпатичная невысокая брюнетка, с гордостью носила свой заметно округлившийся живот. С первого взгляда она и Мишель пришлись по душе друг другу.

Поздоровавшись с Мигелем и его женой, Дэмьен представил жену коллегам, которым еще не доводилось встречаться с миссис Блейдстоунс. Затем мужчины принялись обсуждать свои дела, а женщины — домашнее хозяйство и воспитание детей.

Мишель как раз разговаривала с Хуаной, хозяйкой дома, когда на пороге гостиной появился запоздалый гость. Взглянув на него, молодая женщина похолодела. Это оказался один из директоров компании, в которой она работала, Гарсия Супесто. Мишель хотела было сослаться на внезапную сильную мигрень и укрыться в каком-нибудь укромном уголке комнаты, но не успела: Хуана уже вела ее знакомиться с гостем.

Оставалось только рассчитывать, что сеньор Супесто не узнает скромной секретарши. Однако и этой надежде не суждено было сбыться.

— Мы уже встречались, — произнес Гарсия, когда Хуана начала представлять их друг другу. — Вас зовут Мишель, не правда ли? Я слышал, что вы не только самая толковая, но и самая, красивая сотрудница нашей фирмы, и теперь рад случаю лишний раз убедиться в этом. Вечернее платье очень вам к лицу, сеньорита.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Мишель, смущенная и раздосадованная неумеренными комплиментами.

К несчастью, Дэмьен находился всего в нескольких шагах от них и напряженно прислушивался к ее разговору с испанцем. А при последних его словах вдруг извинился перед собеседником и твердой походкой приблизился к говорящим. Поспешив взять Дэмьена под руку, Мишель как можно непринужденнее произнесла:

— А вот и мой муж! Знакомьтесь: мистер Блейдстоунс — сеньор Супесто.

— Очень приятно, — с прохладцей отозвался Дэмьен, едва снизойдя до того, чтобы пожать протянутую ему руку. — Насколько я понял, моя жена работает у вас?

— Не совсем, — засмеялся испанец, силясь скрыть свое разочарование при известии о том, что Мишель замужем. — Ваша очаровательная супруга является секретарем одного из других директоров нашей фирмы. А вы, должно быть, тот самый Блейдстоунс, который руководит «Мэджик Эдвенчерс»? — подобострастно добавил он.

— Тот самый, — несколько резковато отозвался Дэмьен, одновременно сверля Мишель взглядом.

— О, мистер Блейдстоунс, мы так много наслышаны о вас и о вашем туристическом агентстве! — тут же рассыпался в любезностях Супесто. — Быть может, вы слышали о нашей скромной компании, занимающейся поставкой цитрусовых…

Видя, что Дэмьену не отвязаться от назойливого испанца, Мишель с некоторым облегчением выдохнула и поспешила присоединиться к группе оживленно беседующих женщин. Она понимала, что решительного объяснения не избежать, но радовалась, что оно откладывается на неопределенное время.

Однако если Мишель и надеялась, что за несколько часов Дэмьен успеет остыть и несколько примириться с ее своевольным поступком, то совершенно напрасно. Она поняла это сразу, едва лишь они с мужем оказались дома.

— Скажи, какого дьявола ты связалась с второразрядной фирмой по поставке гнилых бананов? — потребовал объяснений Дэмьен.

Стараясь сохранить спокойствие под его жестким, пронзительным взглядом, Мишель ответила:

— Во-первых, эта компания не второразрядная, а просто маленькая. Во-вторых, она поставляет не бананы, а цитрусовые, причем отменного качества. Тебе обязательно стоит их попробовать, хотя бы для того, чтобы не называть гнилыми.

Однако Дэмьен не пожелал принять ее игривый тон.

— Не пытайся обратить все в шутку! Ты хоть подумала, что будут говорить обо мне люди, если узнают, что моя жена работает секретаршей?

Мишель почувствовала себя оскорбленной. Забыв о первоначальном намерении не доводить дела до скандала, она воскликнула:

— А чем данная профессия хуже любой других? Много лет эта работа одевала и кормила меня. И я не собираюсь изменять ей в угоду твоему снобизму!

— Ах, так, значит, я сноб? — Дэмьен пришел в бешенство. — Отлично! Но только объясни, какого черта тебе понадобилось зарабатывать деньги, не испытывая в них ни малейшей необходимости? У тебя есть собственный счет в банке, чековая книжка. Я могу купить тебе все, чего только ни пожелаешь. И вдруг выясняется, что моя жена гнет спину за сумму, которой едва хватает лишь на булавки!

— Дело отнюдь не в деньгах, — возразила Мишель. — Дело во мне. Я не собираюсь хоронить себя заживо в четырех стенах, смотря телевизор с утра до ночи и утирая носы куче сопливых детей. И я не хочу всю жизнь висеть на чьей-то шее, жирея от безделья, или превращаться в безмозглую куклу, которую не интересует ничего, кроме магазинов и ночных клубов. Когда я пыталась обсудить с тобой это, ты даже не пожелал меня выслушать. Что ж, я приняла решение самостоятельно и ни в коем случае не собираюсь его менять. Тебе лишь остается принять это как должное.

Лицо Дэмьена словно окаменело.

— Только тогда, когда ад замерзнет! Я больше не позволю тебе появляться в той гнусной конторе, слышишь?

— Слышу, слышу, — поморщилась Мишель. И наверное, не только я, но и весь Санта-Круэ де-Тенерифе! Хорошо, я оставлю мою работу. Но в таком случае пообещай, что найдешь для меня другую, которая не умаляет престижа твоего дражайшего имени. Ведь ты уже однажды хвастался, что имеешь обширные связи.

— Я не собираюсь делать этого!

Мишель устало провела рукой по волосам. Разговаривать с Дэмьеном — все равно что с глухой стеной!

— Упрямый шовинист! — бросила она ему в лицо. — Господи, до чего же все мужчины одинаковы! Все вы заботитесь только о себе, и плевать вам на то, что думают, чувствуют, хотят другие. Как мне надоел ваш глупый эгоцентризм! И вообще все надоело, а в особенности эта пародия на брак…

Мишель осеклась, заметив, что ее слова произвели большее впечатление, чем она рассчитывала. Дэмьен вдруг побледнел и посмотрел на жену так, будто видел ее впервые.

— Пародия? — тихо произнес он.

— А разве нет? — храбро ответила Мишель. — Ты женился на мне единственно ради того, чтобы твой отец мог умереть спокойно. Мы живем вместе, но общаемся друг с другом не чаще, чем соседи. А теперь тебе вздумалось воспитать из меня идеальную жену, из тех, что привыкли во всем беспрекословно подчиняться мужу и по утрам приносить ему кофе в постель. Но я отказываюсь! Я вовсе не послушная уютная женушка, Дэмьен, и никому не позволю принимать решения за меня. У меня есть собственные мозги!

— Уж в этом-то я никогда не сомневался, — произнес он. — Как и в том, что ты знала, на что идешь, когда согласилась выйти за меня замуж. И со своей стороны я выполнил все мои обязательства. — Увидев, что Мишель собирается возразить, Дэмьен остановил ее жестом, руки. — Да, я обещал найти тебе работу, хотя и на несколько других условиях. Однако я все равно сдержу обещание. Я помогу тебе, но ты больше никогда не появишься в той конторе. Договорились?

Мишель растерялась. Она не ожидала, что Дэмьен сдастся так скоро.

— Конечно… Однако я должна туда вернуться, чтобы подать заявление об увольнении.

— Об этом можешь не беспокоиться, я все сделаю сам. Кстати, кое-кто из нашего агентства нуждается в специалисте по работе с клиентами. Завтра же я позвоню и сообщу, что нашел подходящую кандидатуру.

Мишель засомневалась.

— А вдруг я им не подойду?

В ответ Дэмьен ухмыльнулся.

— Подойдешь. Твой будущий начальник кое-чем мне обязан. В любом случае, я порекомендую тебя как целеустремленного и ответственного работника. Не волнуйся, все будет хорошо.

Сказав это, Дэмьен потрепал жену по щеке и направился в свой кабинет. Мишель продолжала стоять на месте в полной растерянности. Она отстояла свою точку зрения, даже добилась большего, нежели рассчитывала. Так отчего же не ощущает никакого удовлетворения от победы?..

В эту ночь Дэмьен впервые не прикоснулся к ней. Он лежал, повернувшись спиной к жене, и по ровному дыханию невозможно было дот даться, спит он или нет.

Сама Мишель долго не могла уснуть, тоскливо глядя на темный затылок мужа. Самые противоречивые чувства бурлили в ней, но над всем преобладала любовь к Дэмьену. Однако Мишель так и не решилась придвинуться к мужу вплотную и обнять его широкие плечи. Слезинка за слезинкой медленно струились по ее щекам.

В конце концов, Мишель свернулась калачиком и уснула, тяжело вздыхая и беспрерывно ворочаясь во сне.

Собеседование, состоявшееся назавтра, было не более чем простой формальностью. Уже через день Мишель приступила к исполнению своих новых обязанностей. Работа с людьми ей понравилась, и большую часть свободного времени молодая женщина проводила, изучая мельчайшие нюансы своей профессии. Новый шеф остался вполне доволен трудолюбивой и ответственной сотрудницей.

В постели Дэмьен по-прежнему был нежен и страстен. Однако Мишель стала замечать, что исчезли та заботливость, особая теплота и внимание, которые так нравились ей в муже. Казалось, он любит ее скорее по необходимости и даже в самые ярко окрашенные эмоционально моменты думает о чем угодно, только не о жене. Близость, приносившая раньше столько восторгов и упоения, постепенно превратилась в рутину, нечто вроде каждодневной зарядки.

Элеонор опять уехала в Англию, и Мишель не с кем было поделиться своими печалями.

Конечно, оставались многочисленные знакомые, но все они принадлежали к кругу Дэмьена, а молодая женщина ни за что не стала бы обсуждать с ними семейные проблемы.

Правда, Мишель довольно тесно сошлась с Хуаной Перес, у которой и состоялся тот роковой ужин, после которого отношения между супругами начали стремительно портиться. Хуана и Мишель оказались весьма близки по уму и складу характера, им нравились одни и те же фильмы, музыкальные произведения, картины. Их вкусы и привычки непостижимым образом совпадали. Иногда Мишель казалось, что Хуана это единственный человек, который относится к ней с неподдельным интересом и сочувствием.

Неудивительно, что подруги виделись практически ежедневно на протяжении многих недель. Несмотря на то, что Хуана была уже на восьмом месяце беременности, она по-прежнему оставалась активной и легкой на подъем. Вот и сегодня женщины договорились, что встретятся в одном из своих излюбленных кафе, расположенном на уютной, тихой улочке.

Мишель задержали на работе, поэтому она немного опаздывала. Войдя в кафе, молодая женщина увидела, что Хуана уже сидит за одним из столиков.

— Я здесь! — воскликнула миссис Перес, заметив подругу, и помахала рукой.

— Добрый день. — Мишель поцеловала Хуану в щеку и погладила ее живот. — Твой малыш уже совсем большой!

Хуана улыбнулась.

— Да уж, жаловаться не приходится. Ребенок так толкается, будто ему не терпится появиться на свет. Но ничего, миленький, потерпи, осталось совсем немного.

— Как думаешь, будет мальчик или девочка?

— Мигель уверяет, что так брыкаться может только мальчик. Однако я почему-то убеждена, что это — девчонка. По крайней мере, хочу на это надеяться. Ведь один парень у нас уже есть!

— А если вдруг родится двойня?

Хуана звонко рассмеялась.

— Мы будем только рады! Дети, особенно маленькие, самые очаровательные существа в мире. Мигель и я уже давно решили, у нас их будет никак не меньше пяти.

— Целых пять! — всплеснула руками Мишель. — Мне кажется, я и с одним бы не управилась!

Хуана покачала головой.

— Когда у вас с Дэмьеном появятся собственные дети, ты поймешь, что это не так.

При упоминании о муже Мишель помрачнела.

— Боюсь, тогда мне придется очень долго ждать.

— Разве вы не хотите иметь детей? — удивилась Хуана. — Глядя на то, как ты возишься с моим сыном, я ничуть не сомневаюсь в том, что ты будешь отличной матерью. Может, твой муж против?

Мишель и сама не знала, любит ли Дэмьен детей или нет. Сказать по правде, она вообще очень мало знала о собственном муже. И сейчас ощутила это острее, чем когда-либо.

— Нет… — нерешительно ответила Мишель. — Не думаю. Просто мы считаем, что заводить ребенка нам пока рановато. Возможно, спустя пару лет… — Если только наш брак к тому времени окончательно не развалится, мысленно добавила она.

Хуана подозрительно посмотрела на подругу.

— Мишель, скажи мне одну вещь, только честно. У вас с мужем все в порядке?

Мишель смутилась.

— Ну… Дэмьен — хороший человек, умный; с отличным чувством юмора. Окружающие любят его и уважают. Я должна быть счастлива, что вышла замуж за него.

— Это не ответ. — Хуана пристально посмотрела Мишель в глаза. — Я хочу знать, счастлива ли ты на самом деле?

— Сама не знаю. Я люблю моего мужа и всегда буду любить. Но вот Дэмьен…

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, — произнесла Хуана. — Ты сомневаешься, испытывает ли муж к тебе те же чувства, да?

Мишель вдруг захотелось рассказать подруге обо всем. Возможно, это и не поможет. Зато станет хоть капельку легче оттого, что есть с кем поделиться своими сомнениями и переживаниями. Держать все в себе с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее.

— Да, — ответила молодая женщина. — Когда мы с Дэмьеном познакомились, я сразу же поняла, что это именно тот человек, которого я ждала всю жизнь. Он мне казался самым красивым, самым умным, самым обаятельным мужчиной на свете. Как я была счастлива, когда заметила, что Дэмьен отвечает на мои чувства взаимностью! Казалось, будто небо стало голубее, птицы запели громче и на земле наступила вечная весна. Но потом… — Мишель помолчала. — Ни к чему вдаваться в подробности.

В общем, накануне нашей свадьбы я узнала некоторые подробности из прошлого Дэмьена. И оказалось, что он совсем не такой человек, каким я себе его представляла. Но все же я вышла за него замуж… О причинах такого решения я рассказывать не вправе, ибо они касаются не только меня. Хочу лишь заметить, что у меня были на то достаточно веские основания. Надеюсь, ты меня поймешь… — Увидев подбадривающий кивок Хуаны, Мишель продолжила: — Дэмьен оказался замечательным мужем, добрым, нежным, заботливым. Постепенно я стала убеждать себя, что то плохое, что узнала о нем, всего лишь нелепая, гнусная клевета. Конечно, не все шло гладко в нашей жизни, однако я ни на минуту не раскаивалась в том, что вышла замуж за Дэмьена.

— А ты не пыталась поговорить с ним о его прошлом? — спросила Хуана. — Узнать, действительно ли все обстояло так, как тебе рассказали?

— Нет. Да и к чему это? Что бы он ни ответил, я все равно продолжала бы сомневаться. Ряд косвенных доказательств, несомненно, указывает на то, что муж от меня что-то скрывает. А выяснить, что именно, у меня не хватает духу.

— Боишься услышать правду?

— Да. Мне легче притвориться слепой и глухой, чем узнать что-то чернящее Дэмьена. Кажется, я этого не переживу…

Хуана сочувственно коснулась руки Мишель.

— Понимаю. Если бы я вдруг узнала о Мигеле нечто, что сделало бы его недостойным моей любви, то мое сердце просто не выдержало бы и разорвалось.

Мишель с благодарностью посмотрела на подругу.

— Вот-вот… Но последнее время мне кажется, что начинают сбываться мои самые страшные опасения. Мы с мужем практически перестали общаться. Он с головой погружен в работу, и даже в выходные на весь день запирается в кабинете. Иногда подолгу задерживается в офисе, оправдывая это невероятным количеством дел. А в последнее время Дэмьен и вовсе перестал что-либо объяснять, говоря, что он не вмешивается в мою личную жизнь и считает себя вправе требовать от меня того же.

— Ужасно… — прошептала Хуана.

— До свадьбы Дэмьен привык вести довольно свободный образ жизни, разъезжать по всему свету. Возможно, его теперешние замкнутость и угрюмость объясняются именно тем, что ему трудно отказаться от прежних удовольствий.

— Едва ли, — возразила Хуана. — Иначе Дэмьен никогда бы не вступил в брак. Он принадлежит к той категории людей, которые твердо знают, чего и когда они хотят. Раз уж он принял решение жениться, то будь уверена, что с холостяцкой жизнью покончено навсегда.

Возможно, это и так, подумала Мишель. Но ведь Хуана и не подозревает, что Дэмьен был вынужден жениться. Если бы не отец, он до сих пор оставался бы холостяком. Впрочем, не будет ничего странного в том, если Дэмьен вдруг потребует вернуть ему драгоценную свободу.

Однако вслух Мишель произнесла совсем другое:

— Ты права, Хуана. Однако женатые мужчины редко довольствуются только женой…

— Так ты подозреваешь, что Дэмьен тебе изменяет?

— Да. Иначе как объяснить то, что его постоянно не бывает дома? Тем более что до свадьбы он был не особенно щепетилен в подобных вещах.

Неожиданно Хуана расхохоталась.

— Да кто тебе сказал подобную глупость?

— Глупость? — Мишель почувствовала раздражение. Черт меня дернул делиться с Хуаной моими проблемами! — обругала она себя. — Если бы ты знала Дэмьена получше, то не бросалась бы такими словами.

— Мой муж знаком с ним много лет. Пожалуй, их можно даже назвать очень близкими друзьями. Поэтому в нашей семье довольно часто упоминается имя Дэмьена Блейдстоунса. А это значит, что я знаю о его прошлом более чем достаточно.

— И что же конкретно? — язвительно поинтересовалась Мишель.

— А то, что Дэмьен никогда не был таким распутником, каким его тебе описали. Конечно, у него были женщины, как и у любого здорового молодого мужчины. Но ведь это не повод, чтобы обвинять его во всех грехах, верно?

— Да, но…

Однако Хуана не дала Мишель договорить. Раскрасневшись от волнения, она продолжила:

— И он даже хотел жениться на одной из них, заносчивой красотке модели. Кажется, ее звали Элеонор. Так вот, эта девица взяла да и…

— Элеонор? — потрясение воскликнула Мишель, не веря своим ушам. — Англичанка?

— Именно, — подтвердила Хуана, озадаченно глядя на подругу. — А разве ты ее знаешь?

Глубоко вздохнув, Мишель кивнула.

— Это моя сестра.

Некоторое время Хуана пораженно молчала, пытаясь переварить услышанное. Наконец она с трудом промолвила:

— Твоя… сестра? — Неожиданная догадка озарила лицо женщины. — Так, значит, именно она наболтала тебе столько гадостей о Дэмьене?

Мишель удивила явная неприязнь, с которой Хуана отзывалась об Элеонор.

— Сестра сочла своим долгом предупредить меня, с какого сорта человеком я связалась.

Хуана презрительно фыркнула.

— А она сочла своим долгом рассказать тебе, что этот человек предлагал ей выйти замуж?

— Так ты знаешь эту историю? — изумилась Мишель. — Знаешь, что Дэмьен пообещал жениться на Элеонор, не имея ни малейшего намерения поступить так на самом деле, и все-таки продолжаешь его оправдывать?

— О Боже, что за чушь ты несешь! — всплеснула руками Хуана.

Мишель возмутилась.

— Чушь? Этим словом ты называешь то, что Блейдстоунс обманул мою сестру? Что он изменил ей с лучшей подругой?

Хуана вновь рассмеялась.

— С подругой? Ну конечно, чушь! Ох, Элеонор, ну ты и стерва, да простит меня Господь! Теперь-то я догадываюсь, в чем дело!

Не понимая причины столь эмоциональных восклицаний подруги, Мишель сердито потребовала:

— Может, мне наконец кто-нибудь объяснит, что это все значит?

— Не пройдет и пяти минут, как ты убедишься в том, насколько безосновательны все твои страхи, — пообещала Хуана. — Подумать только, какой фокус выкинула твоя родная сестричка!

Мишель нетерпеливо повела плечами.

— Похоже, мне придется ждать не пять, а пятьдесят пять минут.

— Нет-нет, я уже рассказываю, — уверила Хуана. — Так вот, Дэмьен действительно предлагал Элеонор выйти за него замуж. Но твоя сестра…

Не докончив фразы, Хуана вдруг побледнела, охнула и, выронив нож и вилку, схватилась обеими руками за живот. Столовые приборы со звяканьем упали на пол.

— Что случилось? — встревожено спросила Мишель, отодвигая свою тарелку и с беспокойством вглядываясь в изменившееся лицо подруги.

Попытавшись улыбнуться, Хуана ответила:

— Ничего страшного… Кажется, мой малыш решил… что ему пора появляться на свет.

— Но ведь еще рано! О, Хуана, неужели это все из-за меня? Мне не следовало разговаривать о подобных вещах, зная, что ты в положении!

— Нет, Мишель, дорогая, ты тут ни при чем. Я еще с утра почувствовала слабые схватки, однако не обратила на них внимания.

— Надо немедленно вызвать «скорую помощь»! — Мишель вскочила. — Потерпи, пожалуйста, я мигом.

Не теряя ни секунды драгоценного времени, молодая женщина позвонила в больницу. «Скорая» подъехала буквально через десять минут, и Мишель вызвалась сопровождать подругу. Она чувствовала, что просто не может оставить Хуану, пока не убедится, что с ней все в порядке.

— Позвони Мигелю, пожалуйста, — попросила Хуана, когда ее увозили в родильную палату. Протянув сумочку Мишель, она сказала: — Отыщи там записную книжку. На первой странице — рабочий телефон мужа. И спасибо тебе за все!

— Не волнуйся, Хуана, я сделаю все так, как ты просила, — произнесла Мишель. — Все будет хорошо!

Отыскав ближайший телефонный аппарат, она позвонила Мигелю и сообщила радостную весть. К несчастью, сеньор Перес должен был присутствовать на очень важном совещании. Но он сказал, что примчится в больницу сразу же, как только освободится, и попросил Мишель позаботиться о его жене.

Роды продолжались несколько часов. Все это время Мишель провела в комнате ожидания. Она нашла там несколько старых журналов, но так и не смогла сосредоточиться ни на одном из них, переживая за Хуану и ее ребенка.

Через полчаса после звонка Мишель примчался Мигель. Он так волновался за жену, что на свой страх и риск перенес совещание на другое время. Интересно, невольно подумала Мишель, а пошел бы Дэмьен на такую жертву, если на месте Хуаны оказалась я?

Наконец вышел врач. Улыбаясь, он поздравил Мигеля с рождением дочери. Хотя девочка оказалось недоношенной, и она, и мать чувствовали себя прекрасно.

Было уже довольно поздно, когда Мишель наконец попала домой.

— Где ты пропадала? — обрушился на жену Дэмьен, едва та переступила порог.

— В больнице, — ответила Мишель, которой не терпелось поделиться новостью с мужем. — Мы с Хуаной Перес были в кафе, когда у нее вдруг начались схватки. Роды прошли благополучно, хотя и оказались преждевременными. И мать, и дитя чувствуют себя превосходно.

— Надо будет не забыть поздравить Мигеля, — пробормотал Дэмьен. — А кто родился?

— Девочка. Правда, я ее еще не видела, но врачи уверяют, что прехорошенькая. — Мишель мечтательно вздохнула. Как было бы хорошо, если бы у них с Дэмьеном тоже был ребенок! — Завтра после работы я заеду навестить Хуану с дочкой. Передать им от тебя привет?

— Как угодно, — сухо произнес Дэмьен. — Похоже, вы с Хуаной отлично спелись.

— Подружились, — мягко поправила Мишель. — Да, у нас оказалось много общего.

Дэмьен холодно заметил:

— Больше, чем с собственным мужем. Иногда мне кажется, что ты охотнее проводишь время с ней, чем со мной.

— Неправда! — горячо возразила Мишель. — Но ты целыми днями пропадаешь на работе, а мне нужно хоть с кем-то поговорить.

— И о чем же можно болтать целыми днями?

Мишель задумалась.

— Да так, о разном. О работе, о знакомых, о мужьях… Да мало ли о чем разговаривают женщины!

Дэмьен нахмурился.

— Так, значит, ты уже сплетничаешь обо мне с кем попало? Отлично!

Какая муха его сегодня укусила, удивилась Мишель. Ее собственное хорошее настроение, вызванное благополучными родами Хуаны, никак не вязалось с угрюмой озлобленностью Дэмьена.

— Во-первых, я не сплетничаю, а разговариваю, — попыталась втолковать мужу Мишель. — А во-вторых, не с кем попало, а с моей лучшей подругой. Кстати, она очень хорошего о тебе мнения.

— Ну и что?

Мишель начала постепенно раздражаться.

— А то, что ты этого вовсе не заслуживаешь, бессердечный, грубый тип!

— Пусть так. Однако тебя тоже не назовешь образцом добродетели.

— По крайней мере, я всегда забочусь о близких и друзьях, — отрезала Мишель.

Дэмьен саркастически приподнял бровь.

— Да? А кто сегодня вернулся домой в десять вечера, даже не удосужившись позвонить и предупредить о том, что задерживается? Неужели тебе ни на минуту не пришло в голову, что я буду волноваться?

Мишель смутилась. Она вдруг почувствовала себя бесконечно виноватой.

— Прости, я не хотела. Мне так жаль… — Мишель робко дотронулась до руки мужа. — Ты в самом деле беспокоился за меня?

Дэмьен резко отдернул руку.

— Теперь это не имеет никакого значения. Я уже давно заметил, что любая дворняжка волнует тебя больше, чем собственный муж.

От столь несправедливого обвинения на глазах Мишель выступили слезы.

— Неправда! Ты для меня дороже всех на свете, потому что. — Теперь или никогда, подстегнула себя молодая женщина. — Потому что я тебя люблю!

Выпалив это признание, Мишель со страхом и надеждой смотрела на мужа. Как она надеялась, что он сейчас широко улыбнется, шагнет вперед, протянет к ней руки и воскликнет: «Я тоже люблю тебя, глупышка!»

Однако ничего подобного не случилось. Напротив, Дэмьен отступил назад и, скрестив руки на груди, язвительно произнес:

— Неужели? Это что, еще одна твоя маленькая невинная ложь?

— Нет! Я действительно люблю тебя, Дэмьен. Я еще ни разу не лгала тебе!

— «Я еще ни разу не лгала тебе», — насмешливо передразнил он. — Не вешай мне лапшу на уши, дорогая! Или тебе напомнить, как ты более двух месяцев водила меня за нос, ни словом не заикнувшись о том, что нашла работу?

— У меня не было другого выхода, — попыталась оправдаться Мишель. — Ведь ты запретил мне даже думать о карьере.

— Ничего подобного. Я только хотел, чтобы ты все как следует обдумала, прежде чем принимать столь важное решение. А моя милая женушка взяла и провернула свое подленькое дельце у меня за спиной. Да ты такая же лживая тварь, как и твоя сестра!

Не выдержав, Мишель размахнулась, чтобы залепить Дэмьену пощечину. Однако муж перехватил ее руку и брезгливо отстранил от себя, словно прикосновение молодой женщины могло его осквернить.

Оскорбленная Мишель воскликнула звенящим от ненависти голосом:

— Ты можешь говорить обо мне все, что угодно. Но я не позволю тебе так отзываться об Элеонор! Моя сестра ни чем не заслужила подобных упреков!

— Рука руку моет, — презрительно усмехнулся Дэмьен. — Вы только посмотрите на эту оскорбленную добродетель! Святая Цецилия!

Мишель побледнела.

— Я ненавижу тебя, Дэмьен, — тихо сказала она. — Я думала, ты не такой, как все. Но теперь ясно вижу, как жестоко ошиблась.

Дэмьен равнодушно пожал плечами.

— А разве ты не похожа на остальных? Возможно, я и не идеальный муж. Однако тебя тоже трудно назвать идеальной женой. Только посмотри на себя: вечно недовольная, сварливая, ходишь с утра до вечера с постной физиономией, придираясь к каждому пустяку. Может, ты жалеешь о том, что вообще вышла за меня замуж? Может, тебе и в самом деле нужны отнюдь не деньги, а объятия любезного Этьена?

Мишель задохнулась от ярости.

— Да как ты смеешь такое произносить вслух? Разве я не говорила, что между мной и Этьеном ничего нет?

— Возможно, — холодно согласился Дэмьен. — Однако это еще не означает, что место Этьена в твоем сердце не занял какой-нибудь Антонио, Федерико или Гарсия!

Мишель поняла обидный намек, кроющийся в словах мужа. Оказывается, он до сих пор не простил ей эпизода с Гарсией Супесто, который произошел в гостях у Пересов! Молодая женщина возмущенно воскликнула:

— И тебе не стыдно говорить такие вещи! Разве я не твоя жена перед людьми и Богом? Разве я не клялась, что останусь верна тебе до конца жизни?

Дэмьен желчно сказал:

— Какой слог, какой пафос! Но откуда мне знать, с кем ты проводишь время, пока я на работе?

— А откуда мне знать, действительно ли время, которое ты проводишь вне дома, ты тратишь на дела? — возразила Мишель в свою очередь.

Дэмьен пристально посмотрел на жену.

— Так ты считаешь, у меня есть любовница?

Он так невозмутимо произнес последнее слово, что у Мишель упало сердце. В эту минуту она практически не сомневалась, что у нее есть соперница.

— А почему бы и нет? — стараясь говорить спокойно, спросила Мишель. — Мужчине, который вел до свадьбы довольно беспутный образ жизни, трудно в один миг переменить привычки.

— И кто же тебе поведал о моем «беспутном» прошлом? Уж не Элеонор ли?

— А хоть бы и она, — огрызнулась Мишель.

— И ты ей веришь?

— У меня нет причин не доверять собственной сестре.

Дэмьен пристально посмотрел на жену. В зеленых глазах его появилось настолько странное выражение — невыразимая смесь горечи и затаенной боли, — что Мишель стало не по себе. Изменившимся голосом он произнес:

— А Элеонор тебе говорила, что я предлагал ей руку и сердце?

Мишель кивнула.

— Мне отлично знакома эта история. Ты предложил Элеонор вступить в брак, а потом взял да и женился на другой сестре, то есть на мне. Бедняжка рассказала мне это накануне нашей свадьбы.

Дэмьен напрягся.

— Она позвонила тебе ночью, примерно через полчаса после того, как мы попрощались у твоих дверей?

— Да, — удивленно ответила Мишель. — Только не через полчаса, а через час. Но как ты догадался?

— Дело в том, что… — Словно бы передумав, Дэмьен оборвал себя на полуслове и как-то странно посмотрел на жену. — Впрочем, неважно. Я и так убил кучу времени на этот бесполезный спор. Но прежде чем вернуться к делам, мне хотелось бы выяснить еще одну вещь. Если я скажу, что все, что рассказала тебе Элеонор в ту ночь, — от слова до слова стопроцентная ложь, ты поверишь мне?

Сердце Мишель ёкнуло от внезапной надежды. Однако рассудок тут же заглушил пустую мечту.

— А с какой стати я должна верить именно тебе?

— Я и не прошу. Просто ответить: ты доверяешь мне или нет?

— Я уже и не знаю, кому доверять, — попыталась уйти от ответа Мишель. Ее сердце билось подобно пойманной птице.

Однако Дэмьен был неумолим.

— Да или нет?

Мишель вспомнила голос сестры, когда та исповедовалась перед ней. Разве можно подделать такие чувства, такие интонации? Затем молодая женщина вспомнила Этьена. Однажды она уже доверилась мужчине. И что же получила взамен?

Решение было принято. Гордо подняв голову и глядя прямо в зеленые глаза мужа, Мишель с вызовом отчеканила:

— Нет!

Выражение нечеловеческой боли, на миг исказившее красивые черты мужественного лица, вновь уступило место обычной непроницаемой маске. Абсолютно ровным голосом Дэмьен произнес:

— В таком случае нам больше не о чем разговаривать.

Отвернувшись, он медленно пошел прочь. Однако Мишель бросилась наперерез и преградила мужу дорогу. Бешено сверкая глазами, она воскликнула:

— Нет, черт возьми, есть о чем! Объясни, какого дьявола ты вообще женился, если тебе совершенно наплевать на меня?

Мягко улыбнувшись, Дэмьен взял молодую женщину за подбородок и тихо произнес:

— Мне никогда не было наплевать на тебя, Джинджер. Впрочем, к чему теперь слова? Я не смог сделать тебя счастливой. Пускай же другому посчастливится больше.

Отшатнувшись, Мишель похолодела. Казалось, будто огромная тяжесть обрушилась ей на плечи и придавила к земле.

— Ты… ты предлагаешь развестись?

— А разве после сегодняшнего разговора у нас есть другой выход?

— Да! — убежденно воскликнула Мишель, однако ее пыл тут же угас. Если Дэмьен хочет развестись, то какой смысл удерживать его против воли? Бесцветным голосом молодая женщина поправилась: — То есть нет. Ты прав: наша дальнейшая совместная жизнь представляется просто бессмысленной.

— В таком случае завтра же мой адвокат займется бракоразводным процессом. Можешь не волноваться, я оставлю тебе достаточно средств к существованию.

Мишель устало опустилась в ближайшее кресло. Казалось, жизненная энергия покинула ее.

— Неужели за все время нашего знакомства ты так и не понял, что мне не нужны твои деньги?

На лице Дэмьена вновь появилась мягкая улыбка.

— Знаю, Джинджер. И все же позволь мне сделать этот прощальный подарок, раз я оказался не в силах дать тебе ничего другого. Дом в полном твоем распоряжении. Уедешь тогда, когда посчитаешь нужным.

Мишель с испугом посмотрела на мужа, взявшегося за ручку входной двери.

— А как же ты? А вещи? Ведь нельзя же уйти просто так, без ничего!

Уже переступив через порог, Дэмьен обернулся и послал Мишель прощальную улыбку.

— Не беспокойся обо мне, Джинджер. Я не пропаду.

И исчез за дверью.

— Уважаемые леди и джентльмены! Пожалуйста, пристегните ремни. Наш самолет направляется на взлетную полосу. Через несколько минут…

Мишель сидела, отвернувшись к окну, и глотала слезы. Самолет плавно оторвался от земли, и перед глазами замелькали до боли родные картины: красные крыши домиков, белоснежные пляжи, изумительная зелень Тенерифе и, наконец, величественный вулкан Тейде — неизменный страж и хранитель острова.

Казалось, ничто не изменилось за год, что прошел с тех пор, как Мишель впервые увидела Тенерифе. Но, однако, какая разительная перемена произошла с ней самой! Конечно, двенадцать месяцев назад молодая женщина тоже ощущала печаль и горькое разочарование. Но что были те чувства перед неизмеримой глубиной и силой сегодняшних! Тогда Мишель еще верила в возможность отыскать свое счастье. Ей казалось, что жизнь только начинается. Теперь же впереди не было ничего, кроме долгих, томительных, одиноких лет да горьких воспоминаний о единственной и большой любви, которую люди порой напрасно ждут всю свою жизнь. Мишель посчастливилось, она встретила такую любовь. Однако не сумела сохранить и теперь все оставшиеся годы обречена тосковать по ней…

Когда Дэмьен ушел, Мишель поняла, что не в силах оставаться в доме, где все напоминало о том времени, когда они были счастливы. Собрав вещи, она в тот же день переехала в гостиницу, где и стала думать о том, что делать дальше.

Ясно было только одно: она должна немедленно покинуть Тенерифе. Но куда направиться? Ответ пришел сам собой — в Англию. Все сделать так, как было запланировано еще год назад, до того как появился Дэмьен, встреча с которым перевернула жизнь Мишель.

С той лишь разницей, что теперь предстояло не выстраивать новую жизнь, а постараться склеить осколки старой, чтобы хранить их, как порой люди хранят старые вазы, никому не нужные, ни на что не пригодные, но напоминающее о чем-то очень дорогом сердцу.

Прилетев в Лондон, Мишель на первое время поселилась у Элеонор. Казалось, старшая сестра искренне огорчена неудавшимся браком младшей. Она принялась заботиться и оберегать Мишель с нежностью матери. Молодой женщине оставалось только удивляться такому поведению Элеонор, поскольку отгадать причины столь разительной перемены она была не в силах.

— Элеонор, почему вдруг ты стала так относиться ко мне? — Как-то раз напрямик спросила Мишель. — Даже в лучшие годы я не замечала, чтобы ты испытывала ко мне особенную привязанность.

— Тебе только кажется, — возразила сестра.

— Нет, не кажется. Не пытайся меня обмануть. Лучше прямо скажи почему?

Элеонор как-то сразу сникла и невнятно пробормотала:

— Потому что я очень виновата перед тобой. Пожалуйста, никогда меня об этом не спрашивай.

Сколько Мишель ни старалась, ей так и не удалось добиться более вразумительного ответа. В конце концов она решила, что Элеонор никак не может простить себе того, что не уберегла ее от злополучного брака.

Вскоре Мишель отыскала себе подходящую работу. Здесь ей очень помог опыт, полученный на Тенерифе. А вслед за этим она сняла небольшую, но очень милую квартирку неподалеку от дома Элеонор. Сразу же после окончания ремонта Мишель перебралась жить туда. Острая боль, поначалу терзавшая ее, стоило лишь вспомнить Дэмьена, постепенно переросла в глухую, ноющую тоску, которая, казалось, навеки поселилась в глубине сердца.

Так прошло три месяца.

Понемногу Мишель начало беспокоить то, что у нее до сих пор, считая со дня возвращения с Тенерифе, не было месячных. Сначала она приписывала это перенесенному стрессу. Однако вскоре затянувшаяся задержка не на шутку встревожила ее.

Постепенно у Мишель появилась смутная надежда, которая росла и крепла с каждым днем. Набравшись смелости, молодая женщина обратилась к врачу. Результаты анализов не оставляли ни малейших сомнений: она беременна.

Известие потрясло Мишель до глубины души. Она станет матерью! У нее будет малыш! Эта мысль меняла всю жизнь молодой женщины, придавая ей новый смысл.

Дэмьена не вернуть, рассуждала Мишель, но зато у меня осталась частичка его, плод нашей любви — ребенок. Мой и Дэмьена! Сознание этого буквально окрылило ее. Осунувшееся лицо вновь округлилось, на щеках появился здоровый румянец, а в глазах — живой блеск.

Наконец Мишель сообщила великую новость сестре. Услышав о будущем племяннике, Элеонор обрадовалась, кинулась обнимать и целовать сестру, а потом вдруг резко отшатнулась и заплакала.

— Не переживай, сестричка, все образуется, — стала успокаивать ее Мишель. — Поверь, я очень рада, что у меня будет ребенок. Это самое радостное событие с тех пор, как я обосновалась в Лондоне! Пожалуйста, не вини себя больше в том, что произошло между мной и Дэмьеном. В этом нет ни малейшего твоего греха. Я сама стыжусь, что не послушалась твоих советов и вышла замуж.

Однако вместо того, чтобы успокоить, эти слова заставили Элеонор разрыдаться еще больше.

— Нет, ты должна стыдиться того, что… что вообще стала слушать меня, — сквозь всхлипывания донеслись слова старшей сестры. — Это я, я одна кругом виновата! Ведь… я все наврала тебе, Мишель!

Мишель почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Колени подогнулись, и она рухнула в кресло. В голове немедленно вспыли слова Хуаны, сказанные в защиту Блейдстоунса. Понимая, что означает страшное признание Элеонор, молодая женщина все же прерывающимся голосом спросила:

— Как… обманула?

— Я говорила, что Дэмьен — страшный бабник, что он ни одной юбки не пропустит… Что он с презрением относится к слабому полу, без зазрения совести обманывая женщин на каждом шагу… Что превыше всего он ценит собственную свободу, поэтому никогда не женится, если только обстоятельства не вынудят его… Так вот, это все ложь, ложь!

Мишель внезапно осипшим голосом произнесла:

— Значит, он никогда не предлагал тебе выйти замуж?

Элеонор закрыла лицо руками.

— Предлагал… Но я отказалась!

— Как… отказалась? — Мишель потрясенно уставилась на сестру.

— Это произошло пару лет назад, — начала Элеонор свою горькую исповедь. — Дэмьен и я встречались уже довольно длительное время. И однажды он сделал мне предложение… Все было так романтично: свечи, шампанское, огромный букет роз… — Элеонор всхлипнула. — Но я по своей дурости отказалась… Я рассмеялась ему в лицо, заявив, что никак не думала, что он готов совершить такую глупость. Я еще много чего тогда плела. Про то, что вообще никогда не выйду замуж… Что считаю всех женатых людей дуралеями, которые сами сунули шею в петлю… Что брак мне представляется не иначе как нудное сосуществование двух людей, втайне мечтающих о том, чтобы никогда друг друга больше не видеть… Дэмьен выслушал всю эту чушь спокойно, даже бровью не повел. Холодно извинился, сказал, что совершил оплошность, и пообещал больше ее никогда не повторять.

Мишель с ужасом и недоверием смотрела на Элеонор.

— Как ты могла? Неужели ты ни капельки не любила Дэмьена?

— Любила… Но поняла это позже, когда вернулась домой. Вечером, готовясь лечь спать, я впервые осознала, как сильно люблю Дэмьена, и пришла в отчаяние от того, что совершила самую непоправимую ошибку в жизни, собственными руками оттолкнув от себя счастье. Я знала, что Дэмьен сдержит слово и больше никогда не заговорит о браке… И все же надеялась, миллионы раз представляя, как скажу ему «да». Не раз мне хотелось кинуться Дэмьену на шею и поведать, как сильно я его люблю, попросить прощения и сказать, что больше всего на свете хочу выйти за него замуж… Но нелепая гордость, вернее, жалкое себялюбие не давало мне сделать этот шаг. Я по-прежнему надеялась, что в один прекрасный день Дэмьен все же изменит своему слову и вновь предложит мне руку и сердце…

Теперь Мишель стало понятно и странное поведение Дэмьена, и предостережения сестры. И то, какую огромную ошибку совершила она сама, не поверив словам самого родного человека на свете.

— А тут появилась я, младшая сестричка, которая взяла и все испортила.

Элеонор со стыдом кивнула.

— Верно. Сначала я именно так и подумала. Во всех своих бедах я обвинила тебя… Убедила себя в том, что если бы не ты, то рано или поздно Дэмьен все равно стал бы моим мужем. Я дико злилась и ревновала. А когда узнала, что вы намерены пожениться, чуть с ума не сошла…

— Тогда-то ты и придумала всю эту историю? — спросила Мишель.

— Да… Я решила во что бы то ни стало помешать твоему браку…

— И тебе это едва не удалось, — закончила за сестру Мишель. — После твоего рассказа я хотела бежать без оглядки, и только мысль о том, что отец Дэмьена находился при смерти, уберегла меня от опрометчивого решения.

Элеонор еще ниже склонила голову.

— Это еще не все. Перед тем как позвонить тебе, я разговаривала по телефону с Дэмьеном. Я… я сказала ему, что ты решила выйти за него с горя… пытаясь тем самым отомстить Этьену, которого продолжаешь любить, несмотря ни на что.

Мишель изумленно вскинула глаза на сестру.

— Как ты могла решиться на такую подлость? Ты же ведь знала, что наша с Этьеном связь разорвана навсегда!

— Я знала… А Дэмьен — нет.

Так вот почему он не пришел ко мне той ночью, догадалась Мишель. Теперь все окончательно встало на свои места. Но как Дэмьен мог поверить в подобную нелепость?!

А как ты могла поверить в те бредни, которые рассказала тебе обезумевшая от ревности Элеонор? — ехидно спросил внутренний голос. Зная, что перебежала сестре дорогу, ты слепо поверила в ее великодушное прощение? Не стоит обвинять во всем Элеонор. Еще неизвестно, как бы ты повела себя на ее месте.

Виноваты только вы с Дэмьеном.

Виноваты в том, что так и не научились доверять друг другу.

Мишель с сочувствием посмотрела на сестру, села рядом и обняла ее за вздрагивающие от рыданий плечи.

— Не надо, дорогая, не плачь… Не стоит во всем винить себя.

Глаза Элеонор изумленно расширились.

— Так ты… прощаешь меня?

— Мне нечего тебя прощать, сестричка. Порой ревность толкает женщину на страшные поступки. Она действует в состоянии аффекта, — со смешком добавила Мишель, пытаясь подбодрить Элеонор, — а значит, несчастную оправдает даже самый строгий судья.

— Но ведь я разрушила ваш с Дэмьеном брак!

— Нет, не ты. Во всем случившемся виноваты только я и Дэмьен. Прожив вместе целый год, мы так и не научились доверять друг другу. Что ж, теперь ничего исправить нельзя.

С внезапно загоревшимся взором Элеонор схватила сестру за руку.

— Нет, можно! В свое время я упустила шанс стать счастливой единственно из-за того, что не смогла вовремя признать свои ошибки и покаяться в них. Если бы на следующий день после злополучного объяснения я повинилась бы перед Дэмьеном, умоляла бы простить мои жестокие слова, возможно, все сложилось бы иначе… Я не позволю тебе повторить ту же глупость!

Мишель растерянно развела руками.

— Но что мне делать?

— Возвращайся на Тенерифе и расскажи Дэмьену, что тебя ввели в заблуждение, что ты глубоко раскаиваешься в том, что не поверила его словам. А лучше сразу скажи, что ждешь ребенка. Уверена, ради того, чтобы у малыша была полноценная семья, твой муж согласится на все.

— Нет, — с внезапной твердостью произнесла Мишель, — я ни словом не заикнусь о беременности, пока окончательно не поверю в то, что Дэмьен простил меня. Уж лучше я буду одна растить сына или дочь, чем каждый день просыпаться и ложиться с мыслью о том, что мое присутствие терпят только ради ребенка.

Элеонор возразила:

— Постепенно твой муж забыл бы о прошлом и вы зажили бы счастливо.

Мишель покачала головой.

— Дэмьен не таков. Мне кажется, он способен простить все, даже измену, но только не недоверие.

— Пожалуй, ты права, — задумчиво согласилась Элеонор. — Так как же ты намерена поступить?

— Вернуться на Тенерифе и сказать о том, что была не права.

— А дальше?

Мишель пожала плечами.

— Если Дэмьен меня простит, я обрадую его известием о будущем ребенке. А если нет…

Об этом ей не хотелось даже думать.

8

И вновь Мишель летела на остров, ставший таким родным и знакомым. Она не везла практически никакого багажа, только легкую сумку с самым необходимым.

Взяв в аэропорту такси, молодая женщина назвала адрес Дэмьена, и автомобиль тронулся в путь. Таксист, молодой симпатичный парень, несколько раз пытался заговорить с миловидной пассажиркой. Однако Мишель, слишком взволнованная предстоящей встречей, не слышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца.

И вот наконец знакомый дом. Расплатившись с таксистом, Мишель на негнущихся ногах поднялась по ступенькам и робко нажала на дверной звонок. Едва лишь она успела отдернуть руку от звонка, как дверь широко распахнулась, и на пороге появился Дэмьен. Он похудел, загорелое лицо приобрело сероватый оттенок, а густая темная шевелюра явно нуждалась в услугах парикмахера.

— Дэмьен…

— Мишель… Ты вернулась!

Не говоря больше ни слова, Дэмьен широко распахнул объятия, и Мишель буквально упала ему на грудь. До боли знакомые сильные руки немедленно обвились вокруг ее талии, желанные губы принялись покрывать исступленными поцелуями лицо. Наконец Дэмьен подхватил Мишель на руки и, закрыв спиной дверь, понес в глубину дома.

— Дэмьен, прости меня… — робко начала молодая женщина, однако ее рот тут же оказался закрыт горячим поцелуем.

— Это я должен просить у тебя прощения, дорогая, — хриплым голосом произнес Дэмьен. Осторожно положив драгоценную ношу на диван в гостиной, он опустился перед ней на колени. — Прости за то, что я был так жесток с тобой, что заставил страдать нас обоих, превратив супружескую жизнь в настоящий ад.

Мишель погрузила пальцы в темные волосы, прижимая к себе голову самого родного человека на свете.

— Неправда, ты делал для меня все, все… А я, неблагодарная, не доверяла тебе! Элеонор мне все рассказала… Ты ведь знаешь, она…

— Знаю, — перебил Дэмьен. — Она позвонила нам обоим в ночь перед свадьбой и наговорила каждому кучу гадостей о другом.

— А я поверила в это… Я чувствую себя бесконечно виноватой перед тобой, Дэмьен.

— Не надо, не надо, — поспешно прервал ее он. — Это я виноват, что принял всерьез нелепое до абсурдности известие о том, что ты любишь другого… Поэтому-то я и не пришел в ту ночь в твою спальню. Я предпочел считать, что ты решила выйти за меня с горя, вопреки той любви, которая светилась в твоем взгляде, когда он был обращен на меня!

— А я так ждала тебя в ту ночь… Так, значит, теперь ты веришь, что я тебя люблю?

Жаркий поцелуй оказался красноречивее всякого ответа.

— Я тоже люблю тебя, глупышка! Люблю с того самого мгновения, когда впервые увидел тебя, испуганную, раскрасневшуюся, в соблазнительной кружевной ночной сорочке…

Мишель счастливо засмеялась.

— А я полюбила тебя еще раньше, тогда, когда ты впервые поцеловал меня так, как никто в жизни! Господи, сколько времени мы потеряли из-за моих глупых сомнений! В глубине души я всегда верила тебе, но так боялась снова обмануться, что не решалась довериться зову сердца… И едва не поплатилась за это.

Дэмьен поймал ее руки и горячо прижался к ним губами.

— А я, как совершенный осел, пытался убедить себя в том, что ты ничем не лучше Элеонор… Что стоит мне признаться в глубине своих чувств, как ты подобно сестре оттолкнешь меня, смеясь.

— Никогда! — горячо возразила Мишель, крепко прижимаясь к мужской груди.

— Похоже, прошлый опыт едва не сыграл с нами дурную шутку, — усмехнулся Дэмьен. — Обжегшись на молоке, мы оба дули на воду, подвергая тщательному анализу и сомнению искреннее чувство… Я так ругал себя за то, что дал тебе уйти! Знал, что тебя обманули, и все-таки винил тебя за это! «Раз моя жена, — рассуждал я, как непроходимый тупица, — смогла поверить, что я способен на подобные гнусности, значит, она недостойна моей любви. Она такая же, как и все, по крайней мере, ничуть не лучше других. Если бы Мишель захотела узнать меня получше, то сразу же поняла, насколько нелепы все ее подозрения».

— Я хотела узнать тебя получше, любимый.

— Знаю, но я не позволял тебе этого сделать! Я замкнулся в себе, старался пореже оставаться с тобой наедине, заставлял себя думать только о бизнесе, хватаясь за работу, словно утопающий за соломинку. Я так боялся, что меня обманут вновь, что в конце концом обманул сам себя, едва не лишившись из-за этого самого прекрасного, что было в моей жизни, тебя, любимая!

Мишель потерлась щекой о его щеку.

— Мы слишком много лгали друг другу, но больше не повторим подобных ошибок. Все плохое осталось позади. Обещаю, мы будем очень счастливы, мой милый!

Дэмьен еще крепче прижал Мишель к сердцу.

— Рядом с тобой я никогда не перестану благодарить судьбу за то, что она ниспослала мне самую чудесную женщину на свете.

Мишель засмеялась и несильно щелкнула мужчину по носу.

— Кажется, ты опять начинаешь говорить неправду? А как же уговор больше никогда не лгать друг другу? Ай-ай-ай!

— Виноват, — с притворным раскаянием произнес Дэмьен. — Но для меня ты и в самом деле самая прекрасная женщина на земле!

— А ты для меня — самый прекрасный мужчина, — призналась Мишель.

Словно бы вспомнив что-то ужасное, Дэмьен вдруг застонал:

— О-ох!

— Что случилось, родной? — испуганно спросила Мишель.

Он застонал пуще прежнего.

— Я вспомнил, что не успел покаяться перед тобой в своем самом страшном грехе.

— Каком? В том, что вот уже пять минут как не целовал меня?

— Страшнее. Помнишь, перед свадьбой я обещал, что мы проведем медовый месяц на необитаемом острове, наслаждаясь теплым морем, песчаными пляжами, тропическими фруктами и любовью друг друга?

— Причем голышом! — смеясь, добавила Мишель. — Конечно, помню. А что?

— А то, что у нас вообще не было никакого медового месяца. — Дэмьен удрученно вздохнул. — Но, надеюсь, это еще не поздно исправить.

— Каким же образом?

Он, было усевшийся рядом с Мишель, вдруг опустился на одно колено и патетически произнес:

— Миссис Дэмьен Блейдстоунс, согласитесь ли вы провести чудесный медовый месяц с вашим смиренным слугой и преданным мужем? Во искупление того, что данное мероприятие оказалось отложенным на целый год, поцелуи и ласки обещаются в двойном размере.

Принимая игру, Мишель царственно кивнула.

— Хорошо, но только при двух условиях.

— Каких же, моя повелительница?

Мишель загнула один палец.

— Во-первых, отныне ты станешь называть меня не иначе как Джинджер.

— С удовольствием, моя рыжеволосая обольстительница!

— А во-вторых, — произнесла молодая женщина, невольно краснея, — мне хотелось бы получить обещанные поцелуи и ласки авансом.

Едва она успела это выговорить, как тут же оказалась в жарких мужских объятиях.

— Во всем, что касается этого, ты никогда не будешь испытывать ни малейшего недостатка, — раздался чувственный шепот возле самого ее уха. — Причем без малейшего промедления.

За словами последовал настолько пьянящий поцелуй, что Мишель показалось, будто ее сердце готово выскочить из груди. Истосковавшись по родному сильному телу, она принялась упоенно поглаживать Дэмьена, вздрагивая и слегка постанывая от ответных ласк.

В мгновение ока освободившись от разделявшей их одежды, Дэмьен принялся осыпать поцелуями шею, грудь, живот, бедра молодой женщины. Мишель вся трепетала под его знойными прикосновениями.

— О, дорогой, — умоляюще прошептала она, не в силах дольше терпеть сладкую муку.

Однако и сам Дэмьен не мог больше сдерживаться. Приподнявшись, он со стоном вошел в истекающее любовными соками лоно, и мужчина и женщина слились в древнейшем ритме, старом, как сама Земля. Движения все убыстрялись и убыстрялись до тех пор, пока не наступила долгожданная развязка, заставившая обоих погрузиться в омут слепящей, безрассудной страсти, на несколько секунд заглушившей все чувства, все ощущения, кроме вожделенного сладострастия…

Придя в себя, Дэмьен приподнялся на локте и наградил Мишель долгим, благодарным поцелуем.

— Как я и обещал, — прошептал он, — это твое желание будет исполняться без малейшего промедления.

Внезапное воспоминание заставило Мишель стряхнуть с себя сладкую истому. Резко подскочив, она воскликнула:

— Боже мой!

— Что с тобой? — встревожился Дэмьен.

— Как я могла забыть… — Мишель обратила к мужу сияющие синие глаза. — Дэмьен, у меня есть для тебя чудеснейшая новость!

Она взяла его ладони и приложила к своему животу так, чтобы Дэмьен мог почувствовать едва наметившуюся округлость.

Лицо его мгновенно озарила счастливая улыбка.

— Не может быть! — радостно воскликнул он. — Неужели ты хочешь сказать…

— Да-да, любимый! У нас будет ребенок!

Дэмьен посмотрел на Мишель блестящими от слез глазами.

— Это и в самом деле самое чудесное известие из всех, что мне когда-либо приходилось слышать. Но, — тут лицо его омрачила тревога, — ты же говорила, что не хочешь иметь от меня ребенка.

— Я лгала, потому что была зла на тебя, — призналась Мишель. — А твоему отцу я тогда сказала сущую правду: я желаю родить тебе кучу наследников!

— Как я счастлив слышать это, миссис Блейдстоунс! — Увидев, что Мишель вновь нахмурилась, Дэмьен спросил: — Что-нибудь не так, родная?

Несколько смешавшись, Мишель произнесла:

— Мне бы хотелось уточнить одну вещь, Дэмьен… Ты говорил, что твой адвокат… что он… В общем, мы по-прежнему муж и жена?

Дэмьен широко улыбнулся.

— Неужели ты хоть на мгновение могла поверить, что я действительно готов развестись с тобой? Да ни за что на свете! Даже если весь мир перевернется с ног на голову, ты все равно останешься моей единственной, любимой и всегда желанной женой!

— Именно это я и хотела услышать, мой родной, — шепнула Мишель, чувствуя себя на вершине блаженства.

И их губы слились в поцелуе.

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Гвендолин Кэссиди
Захочу — полюблю!

1

2

3

4

5

6

7

8