С. А. Калашников

ЮНОСТЬ ЗЛАТОВЛАСКИ

Роман

Часть 1

ВАРИАНТ САМОРЕАЛИЗАЦИИ

Глава 1. Предложение

Если у Вас рост метр семьдесят два, фигура богини, золотые волнистые волосы до середины лопаток и безупречно красивое лицо, понятно, что вниманием мужчин Вы не то, чтобы не обижены, а даже как-то несколько измучены. В тринадцать лет, будучи ученицей шестого класса, еще не особенно задумываешься о будущем спутнике жизни, ведь в мире столько интересного! Нет, гормоны уже играют, но это еще прелюдия, а не всепоглощающий зов плоти. Во всяком случае, никто, кроме прыщавого, нерешительного одноклассника Васьки не кажется достойным особого отношения. Но Васька сейчас сильно отстал в росте, и из-за этого сделался еще скованней.

Ладно. Не к спеху. Можно и подождать пока он вырастет. А вот что делать с Киром? Она его еще и в глаза не видела, но уже насторожена. Письмо по почте, сообщение на домашний и ручной коммуникаторы. И все об одном и том же. Назначает ей встречу в кафе, куда она и так дважды в неделю забегает пообедать по пути из школы на занятия по скалолазанию. Причем назначаемое время встречи и ее обычного визита сюда совпадают настолько, что просто нет сомнений — ее подкарауливают по дороге и сообщают об этом. Очень цинично. И безумно вежливо.

В пустом в этот час зале единственный посетитель — бледно шоколадная мулаточка сидит за ее любимым столиком, уставленным тарелками, и призывно машет рукой.

— Здравствуйте. Меня зовут Ретта Кир. Это я просила Вас о встрече.

— Здравствуйте. А я думала, очередной ухажер будет предлагать мне дружбу. — Варя с удовольствием видит, что ее любимый фруктовый салат уже подан, и, подчиняясь приглашающему жесту, приступает к еде. Некоторое время обе девушки интенсивно поглощают пищу. Ретта выметает с тарелки значительных объемов горку творога, посыпанную крошеным укропом и политую чем-то кисломолочным. Запивает кефиром, и, промокнув губы салфеткой, кладет на стол карточку, на которой написано: «Аналитический отдел Статистического Управления Департамента навигационных изысканий при Комиссии по взаимодействию при Союзе Земных Миров». Мудрено.

— Это официальное название тихой конторы, которая пытается уберечь человечество от разных, еще не случившихся неприятностей. Я — руководитель. — Ретта отвечает точно на незаданный вопрос, едва он возникает в Вариной голове. — Нашу службу организовали сразу после войны с Касситами, и до сих пор считают полезной. Во всяком случае, все заселенные людьми миры очень охотно поддерживают нашу деятельность. Космос беспределен и таинственен, неизвестность страшит, а под нашим присмотром всем спокойнее. Правда, большинство исследованных нами ситуаций не содержали опасности для человечества, однако полтора десятка войн предотвратить удалось.

— Крутая контора. И чем же привлекла к себе Ваше внимание простая шестиклассница?

— Страстью к коллекционированию. Если не ошибаюсь, позавчера Вы получили уже седьмой университетский диплом. По социальной психологии. А до этого были экономика, организация и управление, финансы и кредит, общая физика, химия полимеров и численные методы вычислений, простите за косноязычие, но оно так официально называется.

— Зовете на работу? А как же школа? Хотя, про то, что свидетельство о законченном среднем образовании у меня давно лежит в шкафу, Вы, наверняка, знаете.

— Знаем. Так вот. У нас очень небольшой коллектив, и наметилась неясность, заняться которой нужно срочно. Эта карточка для расходов. Наши сотрудники редко понимают разницу между общественным и личным.

Варя посидела с минуточку, повертела в пальцах кусочек пластика. Наконец, справилась с волнением. Итак!!! Девочку подростка зовут в серьезную организацию на ответственную работу, от которой могут зависеть судьбы государств. Можно, конечно, кокетливо поспрашивать, нарочито поудивляться, напрашиваясь на вынужденные комплименты и набивая себе цену, но что-то в манере поведения этой молоденькой смуглой красотки подсказывает — они знают о ней не меньше, чем она сама. И хорошо подумали. В конце концов, о возможности настолько нескучной работы она не смела даже мечтать.

— Согласна. Что делать?

— Вот две кассеты. На одной — картина нашего мира в представлении сотрудников Отдела. На второй — все данные о Бурме, планете, где Вам предстоит начинать работу. Ознакомьтесь после тренировки и сообщите возникшие мысли. Мой номер есть в памяти Вашего коммуникатора.

Варя улыбнулась. Последняя часть фразы содержит тривиальную информацию, следовательно, имеет смысл подведения черты под разговором. Ткнула полученную карточку в щель приемника. Ничего себе. Это что, шутка такая? Таких цифр на счетах нормальных людей просто не бывает.

— Это очень серьезно. — Снова Ретта ответила не невысказанный вопрос. — Нет, я не читаю мыслей, просто у Вас богатая мимика.

— А поедание творога в таких количествах не войдет в мои служебные обязанности? — почему-то захотелось пошутить.

Пауза затягивается. На смуглом лице собеседницы проявляются признаки серьезных размышлений. Вот ведь! Озадачиться таким безобидным вопросом!

— Знаете, к этому мы вернемся в другой раз. Проблемы Бурмы срочнее. Мы просто не успеем Вас обучить.

Так и не удалось понять, что сильнее смутило: предложение работы или странный ответ на шутейный вопрос.

Тренировка в этот день как-то не ладилась. Только после второго срыва Варя собралась. Нельзя так рассеивать внимание, даже если чувствуешь себя ударенной пыльным мешком из-за угла.

Глава 2. Сборы

Дома она с головой погрузилась в информацию с полученных кассет. Родители и братишка в этот период оставляли ее в покое, полагая разумным дать ребенку развиваться, как он того хочет. Вообще, классные предки, расставаться с ними ей совсем не хочется, да и брателло перестал противничать, наверное, в разум входит.

Что касается картины мира, то тут оказалось немало нового. Выяснилось, что кроме людей в космосе живут как минимум три нечеловеческих сообщества. Забавно. Обратившись к общедоступным сетевым ресурсам, она легко получила эту информацию. Оказывается, просто надо знать, о чем спрашивать. Что любопытно, вся малогабаритная техника, оснащенная гравитационными двигателями, оказывается, поступает с Улеи, планеты со смешанным человеческо-нечеловеческим населением и забавной историей. Впечатление, что эту цивилизацию специально вырастил некто всемогущий, и не лишенный чувства юмора. Во всяком случае, картинки из этого мира производили впечатление насмешки над здравым смыслом с точки зрения привычных для людей понятий.

Однако технический уровень этой «ненормальной» цивилизации был так же «ненормально» высок. И держались они поодаль. Не изоляция, но и связи с людьми нет. «Стюарты давно никого не принимают, у них какие-то проблемы», — припомнилось ненароком.

Земляне и их потомки, живущие на многих планетах, способны производить только крупные генераторы виртуальной массы, которые используются на больших космических кораблях или атмосферных лайнерах. А для всяких глайдеров, олитов, посадочных ботов эти устройства приобретаются на Дорментине, которая, неплохо наживается на перепродаже. Что забавно, ни с кем, кроме дорментинцев улеяне дел не ведут.

Еще упоминались миксанцы, недавно атаковавшие космические объекты землян. О них совсем немного известно. Район, где живут, и то, что гостей не жалуют. Дерутся они больно, а вот почему напали, и почему прекратили войну — данные не слишком качественные, официально не подтвержденные. На уровне досужих вымыслов. Но Бурма в связи с этим упоминается, как место, где произошел контакт, после которого боевые действия прекратились. А, главное, «проявились» действующие лица со стороны людей, официально до этого не упоминавшиеся.

Еще была информация о странных подвижных участках пространства с особыми физическими свойствами. И множество гипотез об их разумности и вмешательстве в процессы развития галактики и заселения ее живыми существами. Вообще-то случаи контакта с этими, так называемыми одеяльниками исчислялись единицами, поскольку они не испускали и не отражали излучений. Очень интересные объекты. Если служба в отделе не сложится, попытается заняться их изучением.

За ужином Варя сообщила, что получила хорошо оплачиваемую работу и скоро надолго уедет. Папа огорчился, а мама расплакалась. Нет, называть свою дочь маленькой или глупой они не стали, давно держат ее за равную, но опечалились. Еще год тому назад, показав родителям свидетельство об окончании школы и первые три университетские диплома, он сказала, что подумывает о работе. Папа тогда убедил ее, что не стоит так уж стремиться к началу взрослой жизни. Объяснил, что книжная премудрость и реальный жизненный опыт — это не одно и тоже. И лучше всего для нее — жить с родителями и общаться со сверстниками. Так что в школу она ходила, как и раньше, со своим классом не рассталась, а нормальные оценки, получаемые на занятиях, избавили ее от любопытства преподавателей к тому, что присутствует во время уроков на табло ее переносного комба.

— Вы ведь еще молоды, родите нам с Павликом сестричку, себе утешение, нам радость. И комнатка моя не будет пустовать.

Кстати, о комнатке. Предки давно откладывают деньги на собственный домик. До успеха еще не близко, да и доступный вариант расположен далековато за городом. А тут у нее на карточке столько, что проблема решается без напряжения. Прекрасно, завтра с утра займется. Помнится, через два квартала от их района как раз достроили несколько симпатичных особнячков с уютными участками, обнесенными кружевными заборчиками. От них даже ближе до той остановки, с которой предки убывают по утрам на работу.

А в школе она скажет, что ее пригласили в гуманитарную гимназию с преподаванием на эсперанто.

Глава 3. Высадка

— Стажер Теплякова! К осмотру!

Варя открепилась от привязных ремней и встала с сидения. Десантный отсек атмосферного бота — не самое просторное помещение, к тому же заполненное экипированными, как и она, в противопульную броню нехилыми «хлопцами», расположившимися на обеих продольных лавках.

Сержант, стоя по другую сторону комингса, осмотрел пластины панциря, крепления шлема, проверил давление в кислородном баллоне, нож, ракетницу, карабин, резервуары для воды и питательной пасты.

— Стажер Теплякова! В штурманскую рубку. Капрал Бенц! К осмотру!

Обычная процедура перед делом. Их кораблик скрадывает контрабандиста, следующего на Бурму с грузом рабынь. Варя знает, поскольку сама «вычисляла» его по скудным косвенным данным. Правда, информация в штаб патруля поступила не от нее, а из криминалистических служб Федерации, но это уже работа Ретты. Ее роль — курсант Училища офицеров Патрульного Флота, находящийся на стажировке. Для всех на корабле она — девочка для битья по кличке Барби.

Битья, правда, никакого не было. Строгостей и придирок — сколько угодно. Но после пары операций, в которых она успела поучаствовать, и они прекратились. Осталась только обидное кукольное прозвище. Навязчивое внимание членов экипажа слегка раздражало. Все-таки выглядела она на все семнадцать, поскольку подростковую худобу удачно маскировала бельем, специально снабженным подушечками в нужных местах.

На голопроекторе в штурманской было четко видно, как синее пятнышко контрабандиста с хрестоматийной точностью погасило скорость, вошло в атмосферу, и приступило к предпосадочному маневру.

— Южный материк, зугрельское княжество Прай. Граница сухой степи и полупустыни. Овцеводческий район. — Успела отметить Варя перед тем, как вернуться в десантный отсек. Осмотр бойцов перед десантированием уже завершился, и ее отправили обратно на место согласно штатному расписанию, с которого согнали, чтобы освободить толику пространства в тесном отсеке на время, пока там священнодействует сержант.

Посадка прошла энергично, откинулся люк-трап, и десантники высыпали на ровную как стол поверхность, пропеченную лучами жаркого местного солнца. Чтобы окружить корабль контрабандистов пришлось пробежаться. При радиусе оцепления в сто пятьдесят метров длина полуокружности почти полкилометра. И именно эта дистанция выпала Варе, замыкающей левой колонны. Залегла, разбросила шнуры окапывателя, отпалила и скатилась в лежачий окопчик, образованный действием направленного взрыва. Сосед слева проделал все одновременно с ней.

— Ха, забегали.

Люди, вышедшие было из окруженного корабля, поспешно забираются обратно. Думают, что смогут улететь. Дудки, Коста и Вакс уже забросили в дюзы слопсы пиропатронов, а в проем люка проникла досмотровая группа и по связи прекрасно слышно, что капитан об этом оповещен. Люк так и остается открытым, а четверка внешнего прикрытия докладывает, что в селении, расположенном в километре к востоку, резко возросла активность. В проекции, созданной на стекле шлема затылочной камерой, видна орда всадников, разворачивающихся для фронтальной атаки. Вообще-то выкашивать огнем толпу аборигенов — это не дело. С контрабандистами цацкаться они не станут, но местное население трогать нельзя. Что же предпримет командир?

— С севера подходит подразделение стражи правительницы. Действуем совместно. — Доносится по связи.

Точно, серое тело глайдера стремительно замедляется, снижаясь, скользит над самой землей, почти пригибая негустую траву, и из его кормового люка прямо на ходу выпрыгивают бойцы. Кувыркнувшись по поверхности, встают на ноги, формируя цепь между кораблями и набирающей скорость кавалерийской лавой. Но винтовки у них за спинами, а в руках что-то совсем другое. Неужели парализаторы?

Все намного проще. Навстречу конникам вылетают сети, все смешивается, теряет скорость. Отдельных, прорвавшихся всадников валят какими-то веревками, или, вспрыгивая на скаку к ним за спины и просто выбрасывая из седел. Но один все-таки прорвался и мчится прямо на Варю. Она выскакивает из стрелковой ячейки и бежит навстречу. Лошадь шарахается, клинок перехватывается прикладом, а с другой стороны капрал Бенц выдергивает джигита из седла, чуть не отрывая ему ногу.

Бурмийские стражники экипированы не хуже, чем десантное подразделение патруля. И с учетом местного колорита. Удобные бронники, компактные многоцелевые винтовки, а уж выучка… Выпутывают из сетей свою добычу, разоружают и отправляют обратно в поселок. Травмированных оставляют. Ага, какие-то босоногие создания уже устанавливают шатер и таскают в него из глайдера всякие причиндалы. Операционный стол и бестеневая лампа. Ясно, разворачивается полевой госпиталь. Кажется, это тот случай, когда она может попытаться легализоваться здесь.

Короткий сигнал командиру корабля. Он в курсе, что она не просто патрульный.

— Внутреннее оцепление снимается с боевого дежурства без замены, — доносится команда сержанта буквально через минуту. Все нормально. Встала и пошла к просторному тканевому сооружению, где местные медики собираются оказывать помощь упавшим с лошадей лихим наездникам. Собственно, вся их четверка туда потянулась

Под полотняным навесом — открылком — какая прелесть! На деревянной табуретке оцинкованный бачок с краником. В каком же старинном фильме встречала она такую картинку? Правда, стопка пластиковых стаканчиков портит антураж, но родниковая прохлада воды искупает это отступление от совершенства. Шлем долой, и восторг полноценных глотков. Как же было жарко! Адреналин уходит, руки вянут.

А парни заметно бодрее. Вот Бенц и Коста заносят носилки, на которых всхлипывает раненый. Подросток в окровавленном фартуке с выпученными глазами стоит на четвереньках и… Нет, сдержался. Стиснул зубы, сделал несколько плавных вдохов, сменил передник и нырнул обратно. Жизнь кипит, и Варя возвращается к реалу, Да, нить клинка, со свистом идущего прямо на твою переносицу…, кажется, к этому она была не вполне готова. Хотя знает, что шлем бы ее уберег.

Цепочка мужчин в наручниках из разбойничьего корабля переходит на патрульное судно. Второй пилот со штурманским помощником и пара ребят от механиков — отгонная команда — забираются в захваченного контрабандиста. Варя фиксирует действия по подготовке патрульного корабля к старту, соображая, как натуральней мотивировать «отставание» от своих. Сон или обморок? Фигня! Белые нитки!

Сбросив панцирь, надевает на себя висящий у входа медицинский балахон, маску, шапочку. Вакс, глядит на это с тихим изумлением, потом складывает ее амуницию в брезентовый мешок и тащит туда, куда собираются остальные десантники. Скорее всего, он понял ее намерение остаться и подыграл рефлекторно, просто из чувства товарищества. Она уже замечала, как эти ребята иногда каким-то звериным чутьем просекают, в чем фишка, и экспромтом проделывают такое, что не получилось бы ни после репетиции, ни в результате самого исчерпывающего инструктажа. Вообще народ в патруле специфический, душевный, что ли. Это не сразу видно, и неявно выражено, но после третьего совместного дела прозреваешь.

Нырнув в приемный покой, она тут же об этом горько пожалела. Запах крови, торчащие как напоказ кости. Но деваться некуда. Подавала и относила, держала и тянула. Остальные участники процесса были подготовлены лучше, и предоперационная обработка шла своим чередом. Одежда разрезана, грязь смыта, что-то выбрито, где-то продезинфицировано и перевязано. Пациенты один за другим перемещались в операционную. Варю вскоре отправили в другое помещение. Здесь раненые отходили от наркоза, и надо было не давать им выдернуть иглы капельниц.

Наконец из операционной выходит хирург — девушка несущественного роста и незначительной комплекции. Двое ребят стягивают с ее рук перчатки, сзади подставляется табуретка, а прямо к губам подносится стакан воды.

— Медикусы здесь в почете. — Первая мысль. — И помогают им толково. — Мнение об этой планете, как о мире мрачного средневековья, уже померкшее после высадки стражников, бледнеет еще сильнее.

Вообще-то старт корабля контрабандистов она засекла почти час назад по реву дюз. А десять минут назад пропала несущая частота станции наведения ее патрульного крейсера, что она отметила по коммуникатору. В системе Бурмы больше нет кораблей Федерации. То есть ее «забыли» и улетели. Но так не хочется снимать маску и начинать врать. Во всяком случае, не этим людям.

В реабилитационную палату входит бригада сиделок во главе с благообразным доктором в зеленом халате, операционная команда перебирается под тент. Вечереет. Жара чуть ослабла. На длинном столе аппетитно дымятся миски. Шапочки, перчатки, маски и балахоны летят в ящик. Народ остается в шортах или шароварах, просторных рубашках или коротких майках. Варе спокойно, и нравится среди этих людей. Плов — просто объедение. Поблизости несколько лошадей, расседланных и стреноженных, хрустят сеном, отдирая его от плотного кома.

— Ты кто? — Тот самый парнишка, что сдерживал тошноту. Теперь он выглядит лучше. Кажется, сверстник. Чуть ниже ее ростом, но какие мышцы!

— Варвара Теплякова. Стажер Патруля Федерации. Позывной «Барби». — Варя направляет на спросившего юношу ослепительную улыбку. — Кажется, мне придется какое-то время злоупотреблять вашим гостеприимством. Похоже, меня здесь случайно забыли.

Все молчат, и поглядывают на девушку хирурга. А та, словно прислушивается сама к себе, даже жевать стала медленней. Пауза затягивается. На лице врачихи сменяются эмоции. Создается впечатление, что она слушает некое повествование и реагирует, по мере того, как развивается сюжет. Наконец она выходит из самоуглубленности.

— Хотелось бы понять, зачем тебе понадобилось получать семь законченных высших образований.

Варя диву далась. Только назвала имя, и уже раскрыта. Это с кем же она здесь повстречалась ненароком? Опасения Ретты насчет осведомленности и влиятельности бурмийцев уже не кажутся ей надуманными, а подозрения об использовании на планете искусственных интеллектов — беспочвенными.

— Для меня это было как игра. Память в этом возрасте как губка, вот и решила поразвлечься. Ведь условия получения диплома не так трудно выполнить, если усвоен нужный объем информации. А потом, когда я научилась делать это за два месяца, стало скучно. — Вообще-то Варя не врет. По крайней мере — не очень сильно.

— И от скуки ты решила «развеяться» в патруле? — Взгляд медички, прямо скажем, тяжеловат.

— В патруле служат самые реальные парни. Не ангелы, конечно, но без гнильцы. А любая девушка должна думать о будущем… — Вот это уже откровенная ложь, но, неуличимая. Про чтение мыслей надежных данных нет. Но в глазах собеседницы она прочитала совсем другое. Веселые искорки так и заплясали в них, и это при совершенно расслабленном лице. Обидно попалась.

— Еще очень интересен выбор видов спорта, которыми ты занималась. Ни игр, ни единоборств. Летать, ездить, плавать, лазить — сколько угодно. Но ничего, связанного с преодолением противодействия.

— Ну, да. Правда в патруле меня немножко поучили отбиваться, если кто пристает, или не хочет делать того, что велят, так чтобы смогла убедить. Но до высокого мастерства мне далеко. — Варя продолжает играть роль скромницы. Оно и, правда, драчунья из нее так себе.

Врачиха зачистила одну тарелку и принялась опустошать следующую. Пауза становилась томительной. Наконец, доев, и высматривая на столе следующий объект для оказания ему пристального интереса, докторша продолжила:

— В общем, перспективы у тебя — не самые радостные. Патрульный корабль уже уведомил наше правительство о том, что ты осталась на планете. Вернуться за тобой они не смогут. Речь ведь не идет о спасении твоей жизни. Следующий их визит к нам непредсказуем, и не будет достаточно длительным, чтобы ты успела к месту их приземления. А ждать им, как правило, некогда.

Правительство Бурмы сообщило капитану, что тебе здесь ничего не угрожает. Так что выбираться с планеты тебе придется на пассажирском корабле. Билет недешев, а наличие на твоем счете достаточных средств сомнительно. Или я не вполне права? — Хирургиня смотрит на Варю.

— Сомнительно. — Варя стремительно соглашается, поскольку забралась сюда не для того, чтобы стремительно вылететь назад.

— Заработаешь — сможешь уехать. Только при жаловании прислуги или швеи на накопление достаточной суммы тебе жизни не хватит. А лучшего предложить я сейчас не в силах. Твои дипломы в совокупности наводят на мысль, что ты готовилась управлять государством, а это доходное занятие. Но свободных тронов у нас пока нет. — Забавно. Последняя фраза не вызвала веселого оживления за столом. — Осваивайся. Тед покажет тебе планету.

— Простите, а Вы кто?

— Если по-простому, то на планете я самая главная. Веткой зови. — И хирургиня, придвинув к себе следующую тарелку, занялась употреблением в пищу жареных кабачков.

— Если насытилась, ступай в палатку с Юлькой и Амелькой. Я тебя завтра рано подниму. — Паренек, вероятно Тед, выглядит воодушевленно. Ну конечно, намерен с ней подружиться. Ладно, она уже наловчилась необидно обламывать таких… симпатичных.

Однако спать хочется определенно.

Глава 4. Путешествие

Ранний подъем, плотный завтрак, и в седло. Красивый восход, и Варя, наконец, проснулась. Все-таки умаялась она вчера. Теперь на ней легкие шаровары и просторная цветастая рубашка. На голове — шапочка-зонтик. К седлу приторочена объемистая фляга и сабля. На левом запястье комб-коммуникатор — единственное, что связывает ее с прошлой жизнью.

Вчера в палатке Юлька и Амелька вытряхнули ее из формы патрульного, избавили от белья, и экипировали по-местному. Отобрали даже косметику, взамен выдали две крошечных баночки — крем для век, и бесцветную помаду. Здешнее исподнее для женщин оказалось прагматичным — раздельный купальник плотной эластичной ткани, причем не излишне открытый, так что, если снять верхнюю одежду, получается вполне пристойно. Ну и щетка для волос, конечно с ней.

Тед держался впереди, ведя за собой пару запасных лошадок. Через час езды шагом в обход овечьих отар перешли на галоп. Не неслись, сломя голову, но бодренько так скакали. Кругом равнина, глазу зацепиться не за что. Через пару часов пересели на заводных.

Обедали в поселке, состоящем из трех круглых шатров. Тед заплатил хозяевам и получил две глубокие чашки лагмана. Было вкусно. Лошадки попили и отдохнули.

Когда место обеденного привала скрылось за горизонтом, Тед остановился и издал протяжный вой, очень напоминающий волчий. Это ему пришлось проделать несколько раз, пока ответные звуки не донеслись откуда-то справа. Тогда, сойдя с седла, он передал спутнице поводья, а сам пошел на голос, неся в руках объемистый сверток.

— Силы небесные, да он же волка кормит! — Вдруг поняла Варя. — И еще, кажется, говорит с ним о чем-то.

Заозиравшись, словно в поисках свидетелей этой странной картины, она вдруг обнаружила, что поодаль за их спинами пятеро местных всадников тоже с интересом наблюдают за сценкой общения зверя и человека. Однако ничего интересного более не произошло. Волк исчез, как растворился, Тед вернулся в седло, и путь продолжился. Джигиты развернулись и ускакали.

К вечеру горизонт впереди потерял монотонную прямизну ровной как стол степи. Травяной покров стал богаче, начали появляться низинки и холмики. Уже в сумерках они въехали в селение, где получили ужин и ночлег. Смыкая глаза, Варя вдруг поняла, что за весь день они со спутником обменялись считанным количеством фраз исключительно по делу. Ее не пытались «кадрить». Даже обидно немного.

Следующий день местность плавно шла на подъем. Встречались обнажения скал, каменистые осыпи. Ее спутник несколько раз останавливался и что-то разглядывал на своем старинном коммуникаторе размером с плитку шоколада. Видимо ориентировался и намечал дальнейший путь. Хотя петляли они совсем немного.

Потом дорога пошла под уклон, домики начали попадаться — мазанки из глины. Стали встречаться засеянные поля, кустарники и редкие рощицы. Ночевали и столовались снова в селении.

Третий день скакали не по равнине, а по дороге, каждые несколько километров минуя деревеньки. Местность напоминала Анталию, куда Варя с родителями ездила отдыхать. Только без дорог, и населена реже. К вечеру горизонт впереди выпрямился. Они добрались до Южного океана.

* * *

Поселок, выбранный для ночлега, оказался вдали от берега. На этот раз Тед не только похлопотал о пристанище, но еще и расстался с лошадками, флягами и саблями, получив за них непонятное количество незнакомых денег. Вообще-то расчеты с использованием технических средств здесь не в ходу. Даже банкнот нет в обращении. Монеты из золота и серебра.

Утром они отправились к морю пешком. Берег в этих местах низменный. Галечный пляж, барашки волн, ароматный ветер.

— К воде не подходи. В этих местах акул, как комаров в лесу. — Тед уселся прямо на горячие камни и показал рукой место рядом.

— Скажи, а почему ты со мной не разговариваешь? — Варя все-таки не выдержала пытки таким длительным устойчивым невниманием к своей особе. — Ну не совсем, а просто не рассказываешь ничего о местах, через которые мы проезжали.

— Так видно же все. Из зугрельских степей, где живут кочевники-скотоводы, мы через прибрежный хребет перевалили в китанское княжество Типин. Оливки здесь выращивают на масло, ну и сами кормятся с земли. Не слишком изобильные места, да еще воители разные частенько походами бродят, объедают население, обиды чинят. Видишь, как мало растительности. Это оттого, что все деревья и кусты в походных кострах спалили. Завоеватели всяческие… — заметно было, что парень недовысказал некое существенное определение.

— А чего мы тут ждем?

— Косаток. Видишь, по азимуту триста тридцать из-за горизонта торчат паруса? Это клипер «Гаврила». Нам нужно попасть на него. А прибрежные воды здесь непросты. Мели, рифы. Так что тетя Мара послала Касю с малышами, нас забрать. Кстати, в драку не ввязывайся.

Пока Варя пыталась понять смысл услышанного, Тед кувыркнулся влево и оказался на ногах. К ним приближалось трое вооруженных парней.

— Если бы попросили, отдал бы я им этот кошелек, только чтобы не драться, — вздохнул ее спутник и рванул вперед, не обращая внимания на крики кандидатов в разбойники.

Как он поотнимал у них палки, ножи и камушек на веревке, понять не удалось, слишком быстро все произошло. Ни выбитых зубов, ни поврежденных конечностей. Неудачливые грабители удирают, Тед садится рядом с ней и тяжело дышит.

— Смотри, какой интересный узел. — Отобранный кистень примитивен, но от этого не менее страшен. — У китан очень интересная культура обращения с веревками.

Варя наблюдает за тем, как ее спутник, перерезав шнур, соединяющий камень с рукояткой, принимается вывязывать из него что-то. Красиво работает. Движения точные, можно сказать, лаконичные. Да что это с ней? Влюбилась? Только не это!

— Ха! Это же двойная восьмерка, просто в обхват и с поперечным повтором. — Тед обвязал маленькую гальку. Красиво. — Привет, Кася!

Ого! В десятке метров от берега из воды торчит мощный плавник. И не один. Ребята входят в море. Блаженство. Все-таки в этих краях нынче жарковато. Варе неуютно рядом с этими зубастыми многотонными громадинами, но кожа их приятно упруга, держаться за плавник удобно, а в воде нежарко. Плывут со скоростью небыстро бегущего человека. Шляпку-зонтик смывает с головы. Тед уже сидит на спине кита убийцы перед плавником и уходит вперед.

Варин «конь» замедляет скорость и погружается, давая ей возможность взгромоздиться на него таким же образом. Рядом высовывается голова еще одного, с немного помятой шапкой в ужасных зубах. Теперь они уже мчатся. Да, об аттракционе «верхом на косатке» ей слышать не приходилось. А вот и парусник. Таких красавцев она видела только на картинках. Подошли к борту, вскарабкались на палубу по веревочной лестнице. Если память ей не изменяет, это правильно называется штормтрап.

— Здравствуйте, Ветка! — первое, что вырывается у Вари, при виде встречающей их женщины.

— Я Мара. Просто мы очень похожи. Любаша проводит тебя в каюту переодеться в сухое. А Тед тут давно все знает. Обед через час.

Едва взглянув на эту девушку, Варя поняла, что это Любаша. Вот уж действительно — полное соответствие имени и образа. Толстая русая коса, мягкие правильные черты лица, стройная пропорциональная фигура. Не худышка, не толстушка. Оптимум оптимору. Держится естественно. Кивнула, Маре, улыбнулась Варе, а Теда дружески чмокнула. Или не дружески? Ой-ей! А если между ними что-то есть? Спокойно!

Под палубой продольный коридор и двери кают, а не старинные пушки и подвесные койки. Освещение электрическое. Если бы не толстые стволы мачт, пронзающие пол и потолок, можно было бы подумать, что они на круизном лайнере. Или нет, подволок и дека, кажется, так принято это называть у моряков.

В ее отсеке четыре койки в два яруса и две кабинки — душ и унитаз. Не тесно.

— Выбирай себе любое место, здесь пока никто не живет. — Любаша открывает иллюминатор и выглядывает. — Сейчас будем разворачиваться, это интересно. Выходи на ют, когда переоденешься, это последний трап налево по коридору. Вот сухая роба и бельишко в пакете. Если надо что-то, нажми на кнопку у двери. Стюарда зовут Бачок. Теда или меня можешь найти в каюте напротив.

Выдав эту информацию, она исчезла. А Варя осталась в совершенно растрепанных чувствах. Вот. В кои-то веки парень понравился, и уже занят. Причем соперница ей ни в чем не уступает. Переоделась в сухое, вышла в коридор. Из двери напротив вывалился Тед в матросской робе и забавных башмачках.

— Айда на корму! Сейчас маневр начнется. — Схватил ее за руку и потащил за собой.

Выбежали наверх. У штурвала двое матросов. Молодые парни, но не подростки, юноши лет по семнадцать. Капитан словно сошел со страниц Станюковича. Лет тридцати, статный, в строгой форме и красивой фуражке. С интересом взглянул на Варю. Поднес к губам мегафон.

— К повороту! Лисели правого борта долой.

На каждую из трех мачт полезли фигурки в светло серой форме. Тадеуш и Любаша тоже. С правой стороны стали убирать полотнища парусов, и кипень натянутой ветром ткани постепенно уменьшался. Крошечные фигурки на огромной высоте тянули и сворачивали, отвязывали и крепили. Какие-то палки на концах рей обнажились и торчали голыми спицами. Потом совсем пропали из виду. Эту процедуру провели и с другого борта.

— Брасопить реи!

Народ скопился на марсовых площадках и принялся тянуть канаты. Реи поворачивались. Было видно, как матросы согласованно крутят рукоятки ручных лебедок, а сам корабль плавно меняет курс. Наконец этот процесс прекратился, постановка лиселей прошла стремительно — они как-то быстро распускались, и на крепление времени ушло немного. Потом поставили еще несколько полотнищ, где-то подтянули, где-то отпустили, и вся команда вернулась на палубу.

Усатый дядька, наверное, боцман, хитро свистнул в вычурную дудку, Любаша потянула за рукав. Почти все спустились в просторный салон и заняли места за столом. Последним в торце стола утвердился незнакомый офицер. По его команде началась подача блюд. Кушать хотелось очень, так что на происходящее вокруг Варя обратила внимание не сразу.

Хрусталь и фарфор, столовое серебро, сервировка, как на королевском приеме. За столом три офицера и два десятка человек в матросских робах, в том числе и она сама. Так что полагать всех членами команды не получается. Мара тоже здесь, одета в платье на матросский манер и из общего стиля не выбивается. Девушек много, но меньше половины, волосы у всех плотно упрятаны под бескозырками. Без головных уборов мужчины и Варя с Марой. Все едоки ведут себя, словно на официальном приеме. Трескают чинно и неспешно, будто они на званном обеде в честь какого-нибудь тезоимёнства венценосной особы. Лакеи по первому же жесту, а подчас и без оного, просто по наитию или вследствие опытности, осуществляют смену блюд и подачу напитков. Сами блюда, правда, без особой вычурности — добротная еда, пристойная столу обычных моряков, но приготовлена с душой.

Ритуал приема пищи сопровождается беседой. Интересуются новенькой.

— Тадеуш Годрикович! Не откажите в любезности, представьте меня обворожительной леди, прибывшей к нам в Вашем сопровождении. — Пацану лет двенадцать, но формулировка безупречна.

— Извольте, Ваше Сиятельство. — Тед церемонно промокнул губы салфеткой. — Варвара Илларионовна! Позвольте представить Вам графа Эммануила Феоктиста Кейси. В случаях, когда титулование затруднено, он охотно откликается на обращение Эм. — И далее, реагируя на жесты остальных присутствующих, перечислил всех столь же неспешно. Табель о рангах и титулах, социальных слоях и сословиях развернулся во всей красе. Чего стоило услышать: «Геннадий Николаевич Бойков, смерд. По обычаям княжества Телиен, откуда он родом, обращаться к нему следует исключительно на „ты“ и именовать не иначе, как „Геннадька“. Но те, у кого язык не выговаривает столь изысканную формулировку, зовут его Айк».

— Сама Варвара Илларионовна упоминала, что ее иногда называли «Барби». Это в период, когда труды ее были связаны с деятельностью Патруля Федерации. — Завершил процедуру представления Тед.

— Кстати, Тадеуш Годрикович, Вы забыли упомянуть, что фамилия моя Теплякова, а также, такое странное обстоятельство, что Ваша фамилия мне совершенно неизвестна. Могу ли я просить Его Сиятельство отрекомендовать Вас. — Очень хотелось внести в этот парад чопорности и высокопарности хоть какое-то возмущение.

— Его Высочество наследный принц Бурмы Тадуш Годрикович Струм. — Услышав это Варя учтиво кивнула и попыталась сделать вид, что ничем не удивлена. Но вопросы у нее не закончились.

— А скажи-ка мне, Геннадька, отчего в кают-компании корабля трапезничают офицеры вместе с матросами, да откуда в экипаже столько прекрасно вышколенных лакеев?

— Корабль этот одновременно научный и учебный. Мара Крайслер занимается морскими млекопитающими и ихтиологией, попутно ведется съемка рельефа морского дна. Также здесь проводится один из этапов подготовки выпускников общеобразовательных школ к получению образования на других планетах. Четыре пятых экипажа меняется каждые три месяца. Мы здесь и матросы, и ученики, и едоки, и лакеи. После практики на «Гавриле» мы попадем или в курортные учреждения, или в исследовательские лаборатории, где будем иметь дело уже непосредственно с людьми из внешних миров. — Речь «Геннадьки» обстоятельна и округла. Кажется, риторика ему преподавалась добротно. — А лакеев здесь нет. Нашу, третью вахту обслуживает первая. А мы, в свою очередь, будем кормить вторую. Любое дело воспринимается лучше, если глянуть на него со всех сторон.

— А вот еще хотелось бы уточнить, Ваше Высочество, фамилия Струм известна во внешних для вас мирах. Хроники упоминают крайне эффективные действия капитан-лейтенанта Элизы Струм против недружественного людям флота миксанцев лет около десяти тому назад. Это не Ваша родственница?

— Мама тогда случайно в это дело ввязалась. Пошла на сигнал о помощи, ну и… Она в то время только осваивалась с разными техническими фенечками, и сплоховала. Словом, все это — невероятное стечение обстоятельств. Миксанцы растерялись от неожиданности, она тоже, и, с перепугу, они заключили мирный договор. Причем, миксанцы восприняли ее, как полномочного представителя всего рода человеческого. Война прекратилась, а все подумали, что Элиза Струм победила. А она просто доставила провиант на бедствующий корабль.

— Хотелось бы хоть одним глазком глянуть на эту женщину.

— Так ты же с ней разговаривала. Это она просила меня показать тебе планету.

И Тед и Варя окончательно забыли о «высоком штиле», в котором ведется беседа в этом месте в это время.

— Ветка?

— Ну да.

— Так она, что, и врач, и капитан и правительница?

— У нее много интересных занятий.

— И зачем ей столько всего? И как она успевает?

— Помогают ей. И живется интересно. А главное — поступающая в ее распоряжение информация всегда исчерпывающе точна, не искажена ничьим восприятием.

— То есть, ты имеешь в виду, что ее присутствие в точке высадки контрабандистов было не случайным. Что на ее месте мог оказаться другой хирург, если бы не некое важное обстоятельство, ради которого она туда прилетела?

— Я не настолько точно знаю причины, по которым она в данном случае так поступила, но ей нередко случается оказываться в местах, где происходят важные события. — Тед нисколько не смущен тем, что к их разговору с интересом прислушиваются. — Папа считает, что у нее талант ввязываться в разные истории.

— Кстати, на вид ей года на четыре больше, чем тебе. Причем, косметика здесь не при чем. Это отчего так?

— Да она и сама не знает. Предполагает, что это связано с работой преподавателем по приготовлению целебных зелий. Вроде как, нанюхалась чего-то непонятного. — Тед слегка задумался. — Кажется, папа тоже нанюхался. В общем, выглядят они несолидно.

Дальше расспрашивать Варя не решилась. Клубок тайн, опутавший эту планету, дополнился новой нитью. Составим список: невероятная информированность правительницы — это раз, ее манера неприметно присутствовать в местах, где происходит нечто важное — это два, беседы с волками — это три, езда на косатках — это четыре, выглядеть в тридцать с лишним словно школьница — это считать не будем, такое встречается. Далее — солидные объемы продажи весьма ценных конструкционных и легирующих металлов с планеты, где в современном понимании совершенно нет промышленности — это пять. Тем не менее, качество и количество военного снаряжения настолько высоко, что торговыми оборотами не покрывается — это шесть. Ах, да! «Случайное» прекращение войны, поставившей человечество в непростое положение — это семь. И поспешное отступление флота Федерации, после воздействия на них «гарпионных полей», вызвавшего отказы в системах управления — тоже загадочный факт. Если все это находится под контролем местной «правительницы» — разобраться будет непросто.

Варя прислушалась к продолжению беседы. В великосветской манере шла дискуссия о судьбе многообразия культур народов населяющих Бурму, при постепенном переходе всех на один язык. Непростой вопрос, однако, кажется, она кое-что упустила. Конечно. По данным внешнего наблюдения за эфиром на всей планете не отмечена работа инфов. Или они здесь отключены от радиоканалов, или их просто нет, хотя нормальных компьютеров — многие тысячи. И спутниковая связь работает и обычный радиообмен ведется.

Однако, не все сразу. Если к этой путанице приложить еще и гипотезу об эликсире вечной молодости, то чувство связи с реальностью уходит в небытие. То, что показал ей сын правительницы очень походит на сказку. Умные звери, веселые графы и рассудительные смерды. Неудачливые разбойники, красивый капитан превосходного парусника, оборудованного вполне цивилизованными удобствами для пассажиров и членов команды. Она не удивится, если попадет на бал. Или в плен к людоеду.

Ладно. Не так быстро. Ретта обещала, что скучно ей здесь не будет. Правдивая женщина.

Глава 5. Экспедиция

Остаток дня и ночь корабль шел на север. Утром выяснилось, что он бросил якорь в закрытой бухте. Команда, кроме вахтенных, купалась, резвясь с косатками, которые с удовольствием ныряли, таща за собой пловцов, ухватившихся за плавник. В стаде было десятка полтора особей разного возраста.

— Тут что-то вроде детского дома. — Мара подошла сзади, неслышно ступая босыми ногами по теплым доскам палубы. — Случается, детеныш остается один. Тогда его шансы выжить сильно понижаются. А мы таких малышей подбираем, случалось даже молоком выкармливали, синтетическим, конечно. И они следуют за «Гаврилой», куда бы мы ни шли. Кася здесь старшая. Думаю, в следующем году она уведет часть стада на вольные хлеба. Маршрут ежегодной миграции мы уже два года выдерживаем постоянный, так что косатки не заблудятся.

— Они разумны? — Варя с интересом смотрит, как огромная туша хлопком хвоста окатывает брызгами пассажиров шлюпки, притулившейся у корабельного борта. — Такие дружелюбные.

— Не вполне. У них есть язык общения, но это просто сигналы. Призыв о помощи, предупреждение об опасности, координация совместных маневров при охоте или когда надо задрать что-то крупное. Сигналы разных стай отличаются, так что общей культуры нет. К людям, в принципе, равнодушны. Не враг и не добыча. Отличная память и есть подозрение, что чувство признательности им не чуждо.

— А как вы находите потерявшихся детенышей?

— Случайно. Акустика помогает обнаружить крики отбившегося от стаи. — Мара подает Варе тщательно упакованный рюкзак и сверток. — Полезай в лодку. Ребята уже ждут тебя.

— А волки! Они разумны?

— Про волков тебе Любаша объяснит. Счастливо.

Действительно, Тед, Любаша и еще один парнишка, кажется, Микеш его зовут, и он наследник какого-то престола — сидят в шлюпке, загруженной тюками и ящиками. Спустилась, уселась на банку. Мальчики взялись за весла, и лодка заскользила к берегу.

— Куда мы теперь? — Варя вопросительно смотрит на Теда.

— Вверх по речке. Там есть местечко, где надо развернуть лагерь для одного ботаника с Гурании. Он дней через пять прибудет, как раз управимся. Потом мы с тобой двинем на север в сторону бассейна Великой Реки, а Любаша и Микеш останутся создавать удобства инопланетному светилу науки.

— Слушай, ты что, нарочно меня с места на место перевозишь, чтобы вызвать мельтешение перед глазами за счет перегрузки впечатлениями. — Вообще-то Варя довольна, но знает, что на проявление признаков возмущения любой человек реагирует достоверней, чем на нормальный тон.

— Мама полагает, что для успешного выполнения твоей работы необходимо, чтобы ты все увидела своими глазами. А на планете столько разнообразия, что нам с тобой года на три хватит гонять с места на место в темпе вальса.

— А что у нее за работа? — Интересуется Микеш.

Варя молчит. Ну не говорить же, что она здесь, чтобы шпионить.

— Она ждет открытия вакансии на доходное место, — прерывает затянувшуюся паузу Тед. — Ей нужно деньжат заработать по-быстрому, чтобы оплатить дорогу домой. Лучше всего оплачивается труд управленца, но ничего подходящего пока нет.

— Мотив похож на тот, о котором всем рассказывает господин Денебский шпион, — заключает Любаша. — Такой же сложносочиненный.

Все трое прыскают.

— Вы о чем, ребята? — Недоумевает Варя.

— Да есть тут один постоянный гость. Прибыл шпионить, а получилось наоборот. У них там проблемы с обитаемостью планеты, ну и он в основном занят консультациями и исследованиями на этот предмет, сравнивая наши реалии со своими. Ищет аналогии. И жалуется на затруднения с возвращением из-за недостатка средств. А ты откуда к нам?

— С Земли.

— Ух, ты! И как дела на материнской планете? — У Любаши даже глаза загорелись.

— Да все как у людей. Живем помаленьку. Если о всепланетных проблемах, так чего-то потрясающего не наблюдается. Всего на всех, конечно, не хватает, но раздетых или голодающих нет. В вашей сети все данные лежат в открытом виде, и намного подробнее, чем я могу рассказать. Ты мне лучше объясни, что тут у вас за отношения с волками.

— Да непростые отношения. Хищники, понимаешь. Вечно голодные и озабоченные выведением потомства. И очень умные. У них есть язык. Что интересно — на всех трех материках один и тот же, вариации минимальны. Около пятисот слов Материальная культура или письменность отсутствуют, а вот предания, легенды — это имеется.

Так что серые братья и есть наши конкуренты в борьбе за пространства планеты. Им нужны охотничьи угодья, и люди нередко оказываются им помехой. Наше счастье, что у этих существ нет общей структуры, единой организации. Каждый раз мы имеем дело с ограниченным сообществом — стаей. И на открытые нападения они отваживаются редко. А вообще-то с ними лучше ужиться. В бассейне Великой Реки люди и волки сосуществуют столетиями, не мешая друг другу.

— А сами волки между собой как-то делят территории?

— Делят. Кроваво и непримиримо. Особенно в неурожайные годы, когда падает поголовье травоядных. Это, собственно, и есть основной механизм поддержания численности их популяции в разумных пределах. А поскольку погибают обычно старые особи, понятно, что накопление общественного опыта происходит небыстро.

— Тед, а зачем ты в степи разговаривал с волком? — Варе хочется прояснить все вопросы до конца.

— Чтобы местных отпугнуть. Они волков чтят и боятся, так я специально на виду у них пообщался с одним, а то бы на нас напали с целью ограбления.

— То есть с твоей стороны это была инсценировка?

— Конечно. Не убивать же парней только за то, что они собираются последовать своей традиции.

— Какой традиции?

— Тебя в гарем, меня на корм падальщикам, лошадок себе. У зугрелов закон гостеприимства суров. Пока видны их юрты — ты гость. А как не видны — добыча.

— И потом на берегу точно также было, — словно про себя продолжила эту мысль Варя. — Ну, с теми юношами, что с кистенем.

— Не вполне, — откликнулся Тед, — у китан грабеж не в обычае. Тут просто жадность сработала, хотя нам то какая разница, раз результат один.

Мальчишки гребут не напрягаясь. Любаша рулит. Лодка плавно вошла в речку, и легко движется навстречу едва ощутимому течению. Впечатление, что это мореходная шлюпка, не подтвердилось. Натуральная плоскодонка, загруженная экспедиционным скарбом. Интересно, а долго они будут так ползти? Вот ведь подвесной мотор лежит у транца, а парни гребут, словно крадутся. Ни скрипа, ни всплеска. И что это за глаза торчат из воды? Явно не крокодил, что-то большее. А полусферический нарост на металлическом ящике, что уложен в носовой части лодки, немного вертится, сверкая линзами объективов. Робот-наблюдатель, кажется.

Берега заросли травой и кустарниками так, что приставать к ним совсем не хочется. Там кишит жизнь. Крокодил скользнул в воду. А это, похоже, удав. Не весь виден меж ветвей, но толщина тела впечатляет. Вот бабочка размером с ладонь. Рай для натуралиста. Любаша опрыскивает открытые поверхности тел из пульверизатора. Точно, пора, а то кусают. А лодка петляет между водными растениями, берега удаляются, течение перестает быть заметным.

Варе тревожно. Только что ребятишки очень толсто намекнули на то, что ее подозревают в шпионаже. И еще на гуманное отношение к людям этой профессии на этой планете. Что думать? Что делать? Сделаем вид, что рады непринужденному дружескому трепу. Притворимся, что ничего не поняли. А если это как раз и вызовет подозрения? Нечего икру метать. Ей дали понять, что ее и подозревают, но велели не переживать. Хорошо, что подростки обожают производить впечатление. Не поступками, так трепом. А то ведь думала бы, что внедрилась безупречно. Теперь знает, что правительница просто приняла ее под свое крылышко и устроила обзорную экскурсию. Хорошо, что носом по стенке повозили. Не позволили почить на лаврах и насладиться собственной безразмерной предусмотрительностью.

Это, получается, ее тут воспитывают! Хм-м! Спускаем пар. Включаем логику. Думаем. О чем? Ее везут на лодке по восхитительной реке. Пейзаж достоин кисти великого живописца: низменные, заросшие густым кустарником берега, дальше — стена деревьев. Вода, подернувшаяся ряской, заросли тростника или камыша, она не различает, но любоваться их видом это не мешает. Тихо, солнечно. Думать расхотелось.

На экране комба, что лежит на коленях Любаши, участок местности, который они проходят. Это плес, и тянется он еще больше километра. Затем русло сужается.

* * *

Мотор они включили уже после полудня, когда буйные прибрежные заросли сменились нормальной плотности лесом, а водные растения со стрежня сместились к берегам, что указывало на приличную глубину. Рулил Микеш, Тед водил по сторонам объективом крупной камеры, оснащенной внушительной оптикой, а Любаша, надев на голову архаичного вида телефонную гарнитуру, диктовала комментарии, обильно пересыпая текст научными названиями растений и животных, попавших в объектив.

— Мик, а почему съемку и описание не проводили в начале пути. Там ведь совсем другой мир, намного насыщенней и интересней. — Любопытствует Варя.

— Прибрежную часть течения Злянки в прошлом году описала группа Супельских студиозиусов, под руководством Доры. В верховьях и истоках мы с господином Риммером все лето будем работать, а вот сюда, в среднее течение, еще несколько лет никаких поездок не планируется. Так что спешим сделать, что можно на скаку. Совсем ведь нет данных.

— Ты упомянул Дору. Я ее не знаю.

— Да и мне встречаться не довелось. Тед рассказывал, что она родилась на Супелии, выросла здесь и окончила Хлопканскую школу на Бесплодных островах. Ботанику изучала на Земле, а потом вернулась. Ей уже за двадцать. А ее сестричка Фира наоборот, совсем маленькая. Ей только двенадцать. Именно она привезет профессора и будет его ассистентом.

— А эта Фира она тоже в Хлопканке учится?

— Училась. В этом году сдала за последний класс и собирается в Оберский университет учиться на медика. Вот с ней я знаком. Каждое лето Ее Величество нас куда-нибудь засылает по делам исследования планеты. Не главными, а для сопровождения приезжих ученых. Говорит, нужно, чтобы детишки не скучали, занять их интересным делом.

— Вы то понятно, маленькие еще. А почему к этому меня решили припахать? Я то ведь не дитя уже. — Варе почему-то хочется «зацепить» низкорослого мелкокостного Микеша.

— Если в длину вытянулась, это не возраст, а только сантиметры. Тед тебя годом старше.

— А Любаша?

— Они родились в один месяц. Не то, чтобы все время вместе росли, но часто и подолгу. Считай, как брат с сестрой. Иногда завидно даже. Пока меня няньки да нукеры пестовали, они с Амелькой и Витьком… — Микеш досадливо махнул рукой. — Знаешь, их голыми в пустыне оставь, устроятся с комфортом. А на морском берегу еще и порт основать не забудут.

— А тебе самому лет-то сколько?

— Шестнадцатый. У меня, наверное, последнее лето с каникулами. Осенью пойду служить в армию.

— Своего княжества? Генералом?

— Нет. В учебку в бассейне Великой Реки. Там настоящая выучка, на современный уровень техники. Войска всех остальных государств у нас с древним оружием, как Ветка говорит, чтобы занять делом решительных мужчин.

Пока Микеш выбалтывал Варе эти местные «секреты», Тед продолжал снимать на камеру картины берегов. Но при этом создавалось впечатление, что у него даже уши шевелятся от внимания, с которым он прислушивается к разговору. Вот ведь какие мучители, изощряются, как могут, намекая на то, что все то про нее ведают. Или это дружеские щелчки по носу, намеки, что не стоит завираться?

* * *

Когда пристали к берегу, первой в дело вступила Любаша. Косой-литовкой, известной Варе по кадрам старинных хроник, она «смахнула травешку» на прибрежной поляне. Тед с Микешем натаскали дровишек, шнурами связали из палок стол и лавки, поставили пару палаток. Ящик с полусферическим выступом, неподвижно лежавший всю дорогу на носу лодки, встал на шесть ног и выбрался на берег. Передними, неопорными манипуляторами он открыл дверцу в своей лицевой стенке и заправил дровами просторную внутреннюю полость. А потом скрылся в прибрежных зарослях. Забавный робот. На земле они нечасто встречаются, и обычно специализированные для определенных задач.

Смеркалось. Варя повесила над огнем котлы и принялась за стряпню. Это дело она не любила, но, поскольку и мама и папа были людьми занятыми, простейшие кухонные манипуляции изучила и даже была способна на импровизацию. Собственно, здесь все оказалось просто — картошка и тушенка сочетаются между собой элементарно, а пучок белых метелок, брошенных Любашей в кипящий чайник, избавил ее от проблемы выбора напитка.

Слаженность действий спутников как-то естественно определила ее место и роль в команде. Если в лодке она ощущала себя пассажиром, то здесь оказалась действующим лицом. Ужинали уже в темноте и потом быстренько разбрелись по палаткам.

Еще три дня поднимались вверх по течению. Все шло по сценарию первого дня путешествия и ничего особенного не происходило. Пятое утро было отмечено входом лодки в озерцо, потом в следующее, немаленькое. С его простора открылась панорама возвышенностей, окруживших обширное пространство. Пологие склоны, поросшие лесом, сбегали к водной глади, отражаясь в спокойной поверхности, слегка нарушаемой слабой волной, разбегающейся за лодкой.

— Долина Злянских Озер. — Прокомментировал Тед. — Считай, прибыли. Барби держаться всегда рядом с кем-то из нас.

— Я умею пользоваться оружием и могу за себя постоять, — возмутилась Варя.

— Можешь, если видишь опасность. Но многие звери нападают сзади и неслышно. А людей бояться, они, скорее всего, не привыкли. По наблюдениям со спутников костры здесь не отмечались никогда, по крайней мере, не менее полустолетия. Там, за перевалом, — он махнул рукой на восток, — километрах в трехстах, люди изредка готовят еду на огне, наверное, охотники из страны амазонок заходят.

— Это что за страна такая? — Варе остро не хватает еще одной загадки этой планеты для полноты ощущений.

— Там только мама была с Юлькой два года тому назад. Молчат обе, только хихикают, если попытаться расспрашивать. И мама строго следит, чтобы никто туда не совался. А файлы об их походе Зербино никому не показывает, даже мне, наследнику.

Вот, опять новые имена. И новые, ранее неизвестные факты. А чего она хотела? Целый мир, сложившийся почти за тысячелетие. Однако Тед постоянно сообщает ей что-то новенькое, интересненькое. И следит, чтобы не навалить сразу кучу фактов, а как бы поэтапно вводит в курс дела. Забавное отношение. Вроде как готовят ее для решения некой задачи. И впечатление, что ее определили туда, где идет воспитание детей здешней верхушки. Спартанские условия, постоянная занятость «на подхвате», а ребята непростые. Чувствуется, знаниями их накачивали на предельных режимах, позволяли многое, но и спрашивали, как с взрослых.

— А Зербино, он кто?

— Мамин помощник. По информационной части, в основном. Пытается из кучи сведений извлечь существенные моменты. Типа предварительного анализа ситуации в целом. И архивы контролирует. Я с ним не встречался, но по радио иногда разговаривал.

Тем временем робот нагромоздил на свою платформу кучу тюков и ящиков. Ребята затащили полегчавшую лодку подальше на берег, навьючили на спины рюкзаки, разобрали инструмент, и всей толпой двинулись в гору.

Лагерь готовили обстоятельно. Любаша и Тед выкашивали поляну по очереди, сменяя друг друга. Надо сказать, принц Бурмы оказался неважным косарем. Получалось у него медленней, прокосиво оставалось грязнее, а уставал он заметно быстрей. Варя тоже попробовала, но у нее выходило совсем плохо. В одном месте Микеш порезвился с саблей, но разгорячился, вспотел и взялся за лопату. Нужны были канавы на случай дождя, чтобы не затопило бивачную площадку. А вообще местечко они обустроили прекрасно. Расчистили и обложили камнями родник, натянули несколько просторных тентов, оборудовали удобную кухню с печкой, сложенной из местных камней. Плиту, колосник и дверцу топки привезли с собой. Три просторных шатра, две палатки, топчаны из жердей, матрасы со свежим сеном. На дереве рукомойник и зеркальце.

Робот Герби в этих работах не участвовал — таскал груз от лодки. А когда управился, наносил хворосту, нарубил его топором и сложил в аккуратный штабель под навесом. Варе не удалось отметить никаких управляющих воздействий по отношению к нему со стороны других членов команды. Ни голосом, ни через пульт. Похоже, сложная самообучающаяся программа проходит обкатку в полевых условиях.

Вечером на полянке приземлился олит. Профессор Риммер оказался еще не старым, чуть за тридцать, веселым толстяком. Говорил он на стандартном, так что хорошо его понимали только Варя и прилетевшая с ним Фира. Остальные объяснялись с заметным напряжением. Однако ужин прошел оживленно, даже распили бутылочку флюрского. Разговоры шли о планах на завтрашний день. Народ соображал, в какой последовательности прочесывать местность, описывая флору.

Фира Варе понравилась, как, впрочем, и все, с кем ей довелось встретиться на этой планете. Крепенькая такая, жилистая. Держится уверенно, а улыбка — просто загляденье. Одевается, как и все по здешней моде: шаровары, просторная рубаха, и башмачки, как будто из веревок сплетенные. Даже как-то жаль, что завтра придется расстаться с этой компанией. Им с Тедом предстоит путь на север.

Глава 6. На север

Пешком через лес — это совсем не то, что в лодке по реке. Удобный рюкзак тяжелеет с каждым шагом. Мошки, хотя и не кусают, но вьются перед лицом и раздражают. Короткое копье сделалось продолжением руки. Им она отодвигает с дороги ветви, щупает место, куда собирается шагнуть, на него опирается, если требуется. Тед за спиной перемещается бесшумно. Его груз вдвое тяжелей, но ни шагов, ни дыхания не слышно. Изредка подскажет из-за плеча направление, и опять — только звуки леса. Хребет Ниста, который они пересекают, это старые горы с пологими склонами. Они проходимы в любом направлении. Но дорога рельефна, ручьи и болотца нередки, а тропинок здесь нет.

Три коротких привала с легкой перекусью и гудящие от многочасовой ходьбы ноги — достижения сегодняшнего дня. На крошечном костре Тед быстренько сварил каши, потом желудок резко надавил на глаза, и Варя отключилась. Проснулась поздно.

— Извини, я тебя вчера сильно перенапряг. — Тед уже варит что-то в котелке. — Снимай штаны. Ноги тебе помассирую.

Не только помассировал, еще и натер кашицей из двух трав, отчего кожа на икрах и бедрах стала впрозелень. Издевается, что ли? Однако судорога стала отпускать.

— Ты постанывала ночью, но, поскольку не проснулась, не стал тебя будить. Сегодня меньше пройдем, и отдыхать будем чаще. — Спутник уже упаковал палатку и собрал рюкзаки. — Двигаем.

Она, что, совсем ему не нравится? Ни одной попытки ухаживания. Ночь проспал рядом, и даже не пробовал приставать. А руки у него ласковые. Да что это с ней, зов плоти?

Снова весь день шли. Передышки устраивали каждый час. Утомленные накануне ноги шли исправно, однако сеансы массажа и втирания трав Тед проводил каждый раз, как останавливались, и Варя, что уж таить, ждала этих минут. Вот не думала, что так легко «поведется» на мужское внимание. Вернее, невнимание. Или этот парень еще не готов к настоящим отношениям? Непохоже, пушок на верхней губе уже слегка заметен, а это, как ей говорили, верный признак полового созревания. Тем более что с Любашей у него, похоже, действительно, все как у брата с сестрой. Во всяком случае, пока они добирались до края озер, ночевал он в одной палатке с Микешем.

Побеспокоил он ее только на третью ночь. Разбудил тихим толчком в бок и приложил палец к ее губам. Не издав ни звука, сунул в руки туфли, мол, обувайся, и, пластаясь, выскользнул из палатки. Варя — следом. В рассеянном тусклом свете прикрытой облачком луны ничего ужасного видно не было. Тем не менее, подчиняясь толчкам, она, не выпуская из руки копья, скользнула за ствол дерева, а затем вскарабкалась на него. Не нашумела.

Сидели минут пятнадцать. Потом из зарослей, окружавших полянку, бесшумно вышли человек десять. Двое распахнули занавеси входа в палатку и…

— Здесь никого нет. — Мужской голос произнес это по-русски.

— Значит, они обнаружили нас. Наверняка, ночуют в другом месте. Это просто приманка.

— Думаешь, они далеко ушли?

— Настолько далеко, насколько можно было уйти за время, прошедшее с тех пор, как темнота укрыла землю. Скоро рассвет. Мы отыщем их следы.

Люди пропали из виду также бесшумно, как и появились. Тед снова прикоснулся пальцем к Вариным губам. Ясно, сидеть и не дышать. Не слишком удобно, но приходится терпеть.

Небо уже светлеет, стихают ночные голоса, движение воздуха прекращается совсем. Медленно «проявляются» детали окружающего мира. Такого великолепия просыпающегося леса Варя никогда раньше не наблюдала. Немного терпения, и прозвучал первый птичий щебет. Ему ответили. А Тед поглядывает на экран своего коммуникатора. Конечно, эти волшебные рассветные минуты ему не в диковинку. Абориген.

Вот он беззвучно спустился на землю и пропал в зарослях. Некоторое время ничего не происходит, потом она обнаруживает, что он уже на другой стороне поляны. Знак рукой, и она тоже на земле. Молча собрали палатку, упаковали рюкзаки, и скорее под прикрытие кустов. Быстро, но осторожно, не выходя на открытые места, поднялись вверх по некрутому склону и остановились посреди стволов высоких сосен. Или это другие деревья, но стволы похожи, а кроны высоко вверху.

— Мы покинули долину озер, которую люди никогда не посещают. Тут на востоке Восточного Материка есть человеческое население, практически не контактирующее с нашим сообществом. Только купцы с островов Юганицу изредка посещают эти земли. От них получены сведения об амазонках, населяющих здешние места. А по данным из космоса получается, что на обширных просторах, около четверти миллиона квадратных километров, проживают около полумиллиона человек, не создавая крупных скоплений. О них ничего неизвестно. Мама побывала тут года три тому назад, но держит все в тайне.

— Она специально сюда ездила?

— Тут все хитрее. Дело в том, что папа маму очень жестко контролирует и беспощадно пресекает все ее поползновения на свободу. Так она под видом посещения своих чад, обслуживающих палеонтологическую экспедицию, прибыла на юго-восточную оконечность материка. А потом взяла старшую из нас — свою племянницу Юльку — и «отлучилась» на пару недель в эти места. Ну не именно в эти, а километров четыреста отсюда на восток. Там пешком было для нее пару дней дороги.

— Как это твой папа контролирует маму? Она же главнее всех. — Опять Тед ее озадачил.

— Предки у меня вообще — ребята неординарные. Мама — это как бы коллектор проблематики, по папиному определению. Она вечно во что-нибудь ввязывается, и потом мы всей планетой это расхлебываем. А папа это расхлебывание как раз и обеспечивает.

— Знаешь, тут бы поподробней. Примерчик бы, что ли, привел. А то слишком общее утверждение. К тому же, сильно отдающее мужским шовинизмом. — Надо расколоть Теда на подробности. И для этого Варя умышленно его слегка провоцирует на оправдания, обвиняя в том, что ему ничуть не присуще.

— Хорошо. Мама училась на медика. Причем очень много сил потратила на целебные травы и снадобья из них. Получилась подборочка средств и методов, позволяющих сильно улучшить состояние здоровья немолодых людей. Как она говорит — резко продлевается активный период жизни. Для творческого народа это важно. В общем, услуга востребованная на всех, заселенных людьми планетах, но представь себе, как разместить тысячи человек из высокотехнологического мира на средневековой, в общем-то, планете. А ведь, кроме того, что лечить, их надо еще и занять правильным образом. И не позволить вмешаться в нашу жизнь.

Вот тут то начинаются папины хлопоты. У нас сейчас на Бурме каждый сотый — гость извне, пациент системы реабилитации. Денежки поступают, население занято, и научно техническая революция не рушит ни биоценозы, ни человеческие сообщества.

— Так что, вы теперь специализируетесь на обслуживании отдыхающих? Официанты, актеры, уборщики номеров, продавцы сувениров?

— А вот эту тему давай-ка отложим. Пока не увидишь все своими глазами, рассказывать бессмысленно. Мы сейчас про папу говорим. И, если бы не его старания, ничего этого устроить бы не удалось.

— А расскажи мне о нем подряд, и как они с твоей мамой повстречались, и что делали.

— Биографию, что ли? Пожалуй. Все равно нам сидеть здесь еще пару часиков, пока эти ночные гости не отойдут подальше.

В общем, папа мой — сын рыбака с Бесплодных Островов. Там очень хорошие школы, лучше, пожалуй, только в Монтаре. Пока он рос и жил с родителями, познакомился с мамой. Она получала домашнее образование, но из замка, где ее держали взаперти, сбегала, чтобы поиграть с детворой. Потом маму увезли в столичный дворец, но она оттуда сбежала в морское военное училище, и навещала папу на каникулах. А потом, перед тем как папе идти в армию, они поженились.

— Погоди, ты самые интересные вещи пропускаешь. — Варю не устраивает такое ускоренное повествование. — Твоя мама сбегала из охраняемого солдатами замка. Это что же там была за охрана у королевской дочки?

— Вообще-то из этого замка только слепоглухонемой не сбежит. Я ведь тоже провел в нем несколько лет. Только отлично оборудованных и не слишком хорошо замаскированных ходов три штуки, да калитка с замком, который гвоздиком открывается, и с кухни хозяйственный проход. К слову, маменька все их умудрилась не заметить, и спускалась по веревке из амбразуры башни, в которой жила. Поэтому ее отлучки оставались незамеченными, а дедушка удивлялся, что с виду растет кисейная барышня, но загорелая и мускулистая.

— То есть нарочно было подстроено, чтобы монарший детеныш с младых ногтей общался с простолюдинами? Это зачем, интересно, такие сложности?

— Если по-простому, чтобы на мир смотрела своими глазами, а не судила по докладам. А если по сложному, то это — часть программы по обеспечению качественного функционирования элиты. Чтобы руководящий слой действовал в интересах тех, кем управляет, его надо постоянно трамбовать сверху. То есть монарх должен быть крут и независим в суждениях, и знать мнение подданных из первых рук. Ну, о том, как искажается информация при прохождении по инстанциям, ты ведь изучала.

— Изучала. И что же, властитель вынужден сам про все всех своих подданных расспрашивать? Так у него же времени на основную работу не хватит.

— А ты действительно, перспективный кадр. Слово «работа» применила очень удачно. И не надо доводить мою мысль до абсурда. Маменька, например, когда живет во дворце, то кормится в людской. В обычном трепе кухарок и садовников можно услышать все, что нужно, в самом непритязательном исполнении. А уж потом на официальные сводки и доклады смотришь по-иному, въедливей, что ли.

— И что, на королеву в столовой для прислуги никто не обращает внимания?

— Она не королевой туда ходит. Горничной. Ее в лицо знают только статс-дама, три подружки — камеристки, да полтора десятка стражников личной охраны. Она вообще предпочитает непубличную жизнь, без официоза. А то, говорит, времени для дела не хватает.

— А еще, объясни-ка мне поподробней про элиту, и систему ее подготовки.

— Это, знаешь ли, тема тяжелая. И спорных положений в ней больше, чем очевидных. Во-первых, в любом обществе всегда есть группа людей, которым доступно больше, чем другим. Они чем-то управляют, и от этого имеют возможности, которых у остальных нет. Если они в первую очередь соблюдают собственные интересы, сообщество от этого страдает. Народ бедствует, идет грызня за власть, а высокопоставленные чиновники соревнуются в роскоши, которую могут себе позволить. Потом их, обычно, завоевывают соседи.

А когда управители дружно тянут лямку в сторону процветания своего народа, дела идут в гору. Государство крепнет, все сыты и не болеют. Только это фантастика. Так не бывает. Но маменька очень хочет это учинить, и у нее много единомышленников. Кстати, в трех государствах на Бурме уже имеет место нечто, сходное с идеалом. Это на Бесплодных Островах, где короли работают в этом направлении уже пятое поколение. В Монтаре, где старую элиту лет двадцать тому назад почикали во время войны, а новый монарх учился на Бесплодных Островах. И в Акрамине, про которую очень мало известно. У них там возникло что-то типа солидарного общества, из-за постоянной военной угрозы, ну это когда все считают себя частью единого целого.

— Тебе сколько лет? — Варя с интересом смотрит на собеседника.

— Четырнадцать. Через два года в армию.

— А разговариваешь, словно умудренный опытом мыслитель. Как-то не вяжутся твои взгляды и возраст.

— Если бы ты росла принцессой, знала бы, что такое интенсивное обучение по индивидуальной программе. В ваших фильмах и книгах иногда описывают процесс подготовки профессиональных разведчиков. Так у нас с сестрой этот кошмар длился семь лет. Хотя, что я несу. Ты же это прошла, и даже не из-под палки, а добровольно. Кажется, термин «мазохизм» лучше всего определяет твое детское увлечение учебой.

— И ничего не мазохизм. Интересно было, и времени хватало. На Земле нынче живется скучновато. Так ты о папе рассказывал.

— Ну да. Он на маме женился по ее просьбе, чтобы ее не выдали замуж из политического расчета. Имею в виду, что женился раньше, чем они до этого собирались. Она тогда совсем ребенком была, не по уму, а физически. А потом они вляпались в историю, из-за которой им пришлось прятаться. Мама тогда на знахарку выучилась, а папа на кузнеца. Но он потом много еще разных ремесел освоил, ему ведь маменьку надо было содержать, и нас с Амелькой кормить. А потом, то изобретал всякую всячину, то производство организовывал, по хозяйству, в общем, управлялся, пока маменька всеми силами пыталась избавиться от властных функций.

Только ничего у маменьки не вышло. Она из-за своей непоседливости и природного любопытства нашла связь с внешним миром. И потом еще нарвалась на ситуацию, когда местные властители гурьбой полезли к ней с вассальными клятвами. Сейчас три четверти населения планеты под ее рукой — все, кто с ней знаком, или хотя бы слышал. Даже дедушка — мамин вассал. А папе приходится все это огромное хозяйство обеспечивать связью, разведкой, охраной.

Вообще-то они с мамой — забавная парочка. Я как-то задумался, почему они так редко разговаривают друг с другом. Стал присматриваться, и заметил, что они просто никогда не спорят. Понимают друг друга с полуслова, и мама всегда делает все, что папа ей говорит. — Тед очередной раз скосил глаз на свой архаичный комб. — Ну вот, теперь понятно, куда идти.

Ночные посетители перекрыли нам путь на север. На западе ночью тоже отмечалось передвижение группы тепловых пятен, напоминающих пешую колонну. Так что есть смысл попытаться отклониться к востоку. Ночевать придется без огня, и двигаться с оглядкой. Там есть население, хотя и очень редкое. Кстати, они говорили по-интански. Это редкий на планете язык.

— Это мой родной русский.

— Ну, дела! Кстати, мама не упоминала, на каком языке в этих местах общаются. А может, ты еще что-то разглядела или услышала? Я таких ребят раньше не встречал. Ни на кого не похожи.

— Возникло ощущение, что это эльфы. Ты фэнтези не читал?

— Только «Проклятие эльфов» и «Королеву солнца».

— «Королева солнца» не фэнтези, хотя там где-то тоже чертовщинка подпущена. Но это Андрэ Нортон. А Толкиена в ваших библиотеках не водится?

— Есть экземпляры. Я даже читал, когда зубрил староэрвийский. Но мне не понравилось. Помню только, что там всякие гномы и хоббиты. И волшебники. Так что ты думаешь, что мы попали в придуманный мир?

— Мы — нет. А вот эти ребята, скорее всего — толкинисты. Эта игра зародилась на Земле в незапамятные времена и до сих пор жива. Взрослые люди развлекают себя тем, что притворяются сказочными персонажами. Строят городки, разыгрывают сюжеты. Ну не все время, а сговариваются, и развлекаются по выходным или в отпусках.

— Хм-м! — Тед надолго задумался. — Неоткуда здесь взяться приезжим из большого мира. Они местные и давно тут обитают. Но, если эти игрунчики прожили здесь почти тысячелетие, и не вымерли от бескормицы… Слушай, мама просила в места, где живут люди, не соваться. И, опять же, за нами контроль со спутников постоянно идет. А так хочется посмотреть, хоть одним глазком.

— Думаешь, как обмануть систему наблюдения?

— Нет, обманывать ее я не намерен. Тут для нас все очень серьезно. С мамой посоветуюсь.

Варин пронзительный удивленно-презрительный взгляд нисколько не смутил «маменькиного сынка».

Глава 7. Эльфийский замок

Теперь Варя поняла, что вовсе не благодаря сверхчуткому сну Теда избежали они контакта с ночными посетителями. Это с орбиты обнаружили приближение группы тепловых пятен к месту их ночевки. И вообще, этот поход — не прогулка. Их задача — осмотр местности и ее первичное описание. Аппаратура автоматически фиксирует картинку, снимаемую закрепленными к шапкам камерами, звук пишется, и анализ состава воздуха ведется. Она поначалу даже не замечала, как ее спутник наборматывает в микрофон комментарии к увиденному.

Теперь он описывает ночных гостей. И, кажется, разглядел он совсем не то, на что она обратила внимание. Конечно, при слабом рассеянном лунном свете…

— Тед, можно я добавлю? — И восприняв кивок в качестве одобрения. — Эти люди были одеты в облегающие тела костюмы, хотя летом в лесу значительно комфортней в просторной одежде, что указывает на их старание выглядеть худощавыми. К шапочкам пришиты остроконечные «ушки», не имеющие функциональной нагрузки. Это, опять же, указывает на стремление выглядеть определенным образом, а именно — эльфами. Кроме того, все они были вооружены луками, что также считается признаком принадлежности к этому сказочному племени. В то же время в густых лесных зарослях короткое легкое копье значительно удобней тех среднего размера луков, которыми были вооружены наши посетители.

Таким образом, возникает версия о том, что эти места населены игроками в ролевые игры. Может быть — их потомками, воспринявшими увлечения предков в качестве самоопределения и унаследовавшими их систему жизненных ценностей. Лично мне на Земле приходилось общаться с такими людьми. Их отличает высокая степень взаимопонимания, хорошая организованность и слаженность действий. То, что называется «командный дух». При этом их цели не направлены на совершенствование технических средств, скорее, они склоны к постоянству и традиционности.

Большое значение для них имеет антуражность — стремление выглядеть определенным образом. Если эти люди сумели продолжить свою игру на протяжении более восьмисот лет, следовательно, за это время им ничего не угрожало. То есть — игра оказалась очень длинной.

Варя перевела дух. И тут в ее шапочке зазвучал голос.

— Привет! Это Зербино. Я тут навел справки в архивах. Твоя версия нашла подтверждение. Примерно за полсуток до объявления независимости центральным поселком именно в этот район была доставлена большая группа ролевиков. Они разыгрывали сюжет из Толкиена. Поскольку везли их со всех концов планеты, было задействовано очень много транспортных средств, и все они потом были отозваны на главную базу. То есть мятежники выбрали исключительно удачный момент для своего выступления.

Несомненно, в шапочку Теда это сообщение тоже поступило. А потом заговорила женщина.

— Варя, Тадеуш! Пожалуйста, будьте осторожны. Вообще-то нет оснований считать, что к вам отнесутся недружелюбно, но постарайтесь никак себя не выдать. Мне кажется, что на этих территориях сформировалось нечто гармоничное и устойчивое. Не хотелось бы неосторожно вмешаться. Я побывала у амазонок и уверена, что лучшее, что можно для них сделать — это оставить в покое. Кроме эльфов они поминали еще хоббитов, гномов, берендеев и викингов. Кстати, есть и такие, кто себя никак не классифицирует, то есть позиционируются как обычные люди. Если не сможете избежать контакта — не пытайтесь поучать или просвещать.

— Хорошо, мама. — Это Варя услышала уже не из шапочки. — Попытаемся аккуратненько обойти. Кстати, как на нас вышли эти, как их, эльфы?

— Их группа шла с востока на запад и пересекла ваш след. Потом догнали. Кстати, если они вернутся к месту вашей ночевки то, скорее всего, смогут снова выйти на вас при дневном освещении. Вы же не по воздуху летели, наоставляли отпечатков, травинки потрогали. Скорее всего, эти люди читают книгу следов не хуже тети Марты.

— Понял. Уйдем по воде. Правда, придется отклониться к востоку. Перевалим гряду холмов, а там речушка течет в северном направлении. Вечером отчалим.

Тед распаковал Варин рюкзак и переложил в свой несколько предметов. На ее попытку протестовать объяснил, что это на Земле она тренированная и сильная. А здесь ее возможности просто на нормальном среднем уровне. И ее самомнение не должно влиять на их подвижность. Помассировал спутнице ноги и опять натер зеленой травяной кашицей. Да уж, видок. А потом подумал, и натер ей остальные части тела. Вообще-то легчало заметно. И прикосновения шершавых ладоней как-то незнакомо волновали, даже в голове слегка мутилось.

* * *

До темноты прошли километров тридцать. Не ели, делали только короткие остановки для массажа и натирания травой измученного Вариного тела. Полегчавший рюкзак теперь вызывал нешуточные страдания, и Тед еще раз переложил из него кое-что в свой. На берегу речки она упала без сил, и только наблюдала, как ее неутомимый спутник накачивает лодку, морщась от звуков, издаваемых ручным мехом.

Потом он завалил средней толщины деревце и при свете луны вытесал из него пару двухлопастных весел.

— Гребешь только справа. Если начнешь управляться как на байдарке — вымокнешь в два счета. Вторая лопасть — только в сложных случаях.

Загрузились и пошли. Несмотря на слабое ночное освещение, коряги обходили уверенно. Упавшие в воду с берега деревья в реке не встречались. Течение несло их со скоростью спешащего пешехода, двадцатиметровой ширины русло петляло умеренно, но летом темнота недолго укрывает землю. Утром высадились в густых прибрежных зарослях, тщательно замаскировались и — отдых. Палатку не ставили, огня не разводили, и у Вари все тело болело от перенапряжения. Тед правильно оценил ее силы, напрасно она надувала губки, когда он забирал у нее часть груза. Массаж и натирание травой принесли облегчение, и она отключилась, завернувшись в свой край палаточного полотна.

Длинный летний день потратили на сон, и приведение в порядок Вариных мышц. А с наступлением темноты снова тронулись в путь. Течение несло лодку недолго. Вскоре водная гладь расширилась, и движение перестало ощущаться. Кажется, они вошли в озеро. Пошли на веслах, прижимаясь к левому берегу. Вот тут то и стало ясно, насколько неудобна эта надувная посудина для прямолинейного движения. Удерживать ее носом вперед оказалось крайне непросто. Она вихляла так, что только успевай реагировать. Плавно, но упорно, отклоняясь туда, куда ей вздумается, и неохотно возвращаясь к нормальному положению.

Слаженность в движениях гребцов появилась только тогда, когда Варя от усталости уже почти роняла весло, отчего стала действовать им экономно. Зато дальше дело пошло веселее, и усилий требовалось значительно меньше. На рассвете снова спрятались в прибрежных кустах и завалились спать.

Проснулась от голода. Тед намазывал на сухую галету пасту из сушеных орехов и ягод. Вкусно, но уже приелось. А вот эти корешки совсем недурны. И листики кстати, тоже. Похоже, у ее спутника всюду огород. И аптека. Верно Микеш про него рассказывал, что он нигде не пропадет.. А что это посреди озера за строение? Или это естественное образование?

Взяла протянутый Тедом бинокль. В полукилометре от берега прямо из воды выступает замок. Легкие каменные башенки и высокие стены, кажется, вырастают из каменного монолита, образуя неприступные стены. А, ведь, когда они сюда прибыли, с той стороны не было видно никаких огней. Значит, там не живут.

— Хочешь осмотреть? — Тед, конечно, видит то же, что и она. И говорит по-русски. Узнав, что это Варин родной язык, он сразу перешел на него, чтобы восполнить недостаток практики в интанском, как его здесь называют. — Мне тоже интересно. Кстати, я видел лодку на озере. Она подошла с юга и скрылась на той стороне, которую отсюда не видно. Так что местные жители эту постройку посещают. Очень большая вероятность быть обнаруженными. И, если на стенах ночью находились наблюдатели, то, скорее всего, при свете ночного светила нашу лодку заметили.

— Конечно, заметили, — раздается незнакомый голос, — и пришли посмотреть на тех, кто решился приблизиться к замку древних.

— Надеюсь, мы не нарушили ваших законов, и не нанесли никакого вреда. — Тед обращается к зарослям, из которых выходит около десятка вооруженных луками мужчин. Стрелы наложены на тетивы, взгляды настороженные.

Попались. Провести тех, кто живет здесь испокон веку, занимаясь охотой! Это они слишком понадеялись на удачу.

— Еще не нарушили, и не нанесли. И чтобы этого не случилось, идемте с нами в замок. Там старейшины зададут вам вопросы.

Ни Тед, ни Варя не стали выяснять, что последует за этими вопросами. Упаковали рюкзаки, уложив туда лодку, из которой выпустили воздух. Челнок, в который их усадили, стоял у берега в сотне метров от места привала. Конечно, пока они спали, их отыскали. Только непонятно, почему наблюдатели со спутников не предупредили о приближении к месту дневки этого совсем немаленького суденышка. Или оно подкралось вдоль берега, скрываясь под нависающими над водой ветвями? Наверное.

Челнок обогнул остров и вошел в пещеру, где под каменным сводом располагалась удобная пристань. Путь наверх по проходу, вырубленному в скальном массиве, внутренний дворик крепости, заросший низкорослыми плодовыми деревьями. «Гостей» усадили на лавку перед несколькими пожилыми людьми. Несколько минут взаимного разглядывания.

— Кто вы, откуда пришли? И зачем? — Один из старцев, наконец, сформулировал вопросы.

— Мы люди, живущие далеко отсюда. Держим путь от берега моря, что на юге, к Великой Реке, что на севере. — Начал Тед. — Моя спутница утомилась от длительного перехода, и мы отклонились в сторону реки, течение которой направлено туда, куда мы идем. Мы намеревались продолжить передвижение по воде.

Надо сказать, ничего уж особенно страшного из-за того, что они попались эльфам, не произошло. Разговор получился интересным, и подтвердил Варины догадки. На карте, которую Тед разложил на земле, местные жители отметили границы земель, заселенных хоббитами, амазонками, варягами, индейцами, берендеями. Территории, занятые рыцарством и гномами тоже обозначили. Вообще, это оказался своеобразный мир, который эльфы знали хорошо, поскольку многие места посещали в периоды, когда занимались лекарством. Знатоки целебных трав, они нередко на годы поселялись среди других «народов», зарабатывая на покупку зерна у хоббитов или стальных изделий у гномов.

Ценные шкурки, которые имели в достатке, тоже шли на обмен. Но в этих изобильных малонаселенных землях торговля шла вяло. Да и меха не особенно ценились. Края не холодные.

Прикинув численность эльфийского племени и период, в течение которого люди здесь жили, Варя поняла, что смертность среди этих людей аномально высока. Ведь описанная в книгах низкая плодовитость эльфов людям совершенно не присуща. Оттого, что назвались именем сказочного племени, они не изменили своей физиологии.

Оказалось, что на охоту и мужчины и женщины ходят на равных, и гибель от нападения хищника — рядовое явление.

Безумно интересным оказался сам замок. Идеально вписанный в ландшафт, он был сложен из точно подогнанных друг к другу каменных плит. Его неприступность не имела никакого практического значения ни сейчас, ни в известный его обитателям период в прошлом. Но внутренние помещения оказались удобными и просторными, так что они не пустовали.

Памятуя предупреждение Ветки, и Тед, и Варя избегали действий, способных «изумить» эльфов возможностями современной техники. Отвечая на их вопросы, показали бумажные карты с помеченными местами, где еще на планете живут люди, кратко описали быт и обычаи, назвали государства. Сами карты позволили скопировать.

Еще Тед много беседовал о целебных свойствах растений, использовании их, способах приготовления лекарственных средств. Тут имело место взаимное обогащение, хотя значительное количество сведений оказалось и для гостя, и для хозяев не новостью. Вообще эта встреча вышла совсем не такой увлекательной и захватывающей, как Варя могла бы надеяться, и она испытала заметное разочарование, когда они отчаливали. Ни чудесных откровений, ни замечательных даров. Даже сувениров никаких не прихватили и не оставили. Только челнок из коры, натянутой на каркас из прутьев — дар вождя — заметно более ходкий и управляемый, чем их надувнушка.

— Тед, почему твоя мама считает, что этих людей следует оставить вне цивилизации?

— Важнее то, что считают сами эти люди. Ты видела, что они сделали с картами, которые у нас срисовали?

— Повесили в трапезной.

— Именно. На всеобщее обозрение. И если кто-то из них пожелает найти путь к иной жизни, то это не потребует от него непосильных трудов. А вообще, мама не напрасно полагала, что здесь царит гармония. Думаю, большинство эльфов, побывав в иных странах, вернутся на землю предков. Кстати, они знают толк в контрацепции и традиции в области деторождения у них просто замечательные. Считается правильным для каждой женщины иметь троих детей с интервалом от трех до пяти лет. И с природой они, определенно дружат. Не твердо убежден, конечно, но у меня сложилось впечатление, что их земли, это сплошное лесничество.

Посмотри, ни гниющего бурелома в чаще, ни топляков в русле. Грибы, орехи, ягоды. Под каждым выворотнем звериное логово. В каждой развилке гнездо.

Варя словно увидела окружающий мир другими глазами. Верно. Сказка, а не места. И насекомых столько, что их гудение воспринимается как ровный негромкий гул.

— Послезавтра попадем на земли индейцев. И не будем прятаться. — Продолжает Тед. — Эти ребята тоже в лесу не новички, и нам их не провести. Тем более что по их территории нужно будет переваливать горную гряду. Спросим заодно ее местное название. Они тоже говорят по-русски. А нам не придется придумывать новых наименований для заполнения карт.

Речка сделала крутой поворот и широко разлилась, резко обмелев. Только вдоль правого берега осталась узкая полоска с заметным течением. И именно здесь их подстерегали. Полдюжины мужчин с луками приказали пристать и покинуть лодку.

— Это что, такой у местных ритуал проводов? — Недовольно подумала Варя. — С остановкой и высадкой?

— Чем обязан? — Тед с интересом разглядывает «встречающих». Нет сомнений, их поджидали. И лица знакомы. Эти парни посещали эльфийский замок, когда они там гостили.

— Твоя спутница останется с нами. Мне нужна жена. — Просто и ясно.

— Принуждение женщины к сожительству является обычаем вашего народа? — Тед тянет время, пытаясь, видимо, дождаться помощи, ведь произошедшие события уже известны тем, кто за ними присматривает. Камеры и микрофоны на ленточках вокруг голов всегда в действии.

— Обычаи имеют смысл, пока приносят пользу. — Крепкий мужик. Но пуля его свалит. И чего это Тед не выхватывает пистолет? Ведь утром почистил, зарядил, и кобура под рукой даже расстегнута. А остальная компания луки поопускала, стрелы в колчаны прячет, а двое даже тетивы сняли. Конечно, уверены, что пацану с ними не совладать.

— Я слышал, что бой самцов за самку всегда приносит пользу, поскольку именно сильнейшему позволяет оставить потомство. — И чего это он за чушь несет? Варя уставилась на своего спутника, как на идиота.

— Если это соревнование равным оружием — несомненно. — Рослый эльф, кажется, даже доволен таким поворотом. — С удовольствием тебя отделаю.

Народ расступается, в руки Теда и его противника подаются длинные, почти в рост человека, палки. Интересно, откуда? Или ее спутник знал заранее? Она видела, как он упражнялся таким «снарядом» с Любашей и Микешем. Умеет. Есть шанс.

Однако ожидания ассистентов похитителя не оправдались. Зрелища не было. Дубинка в руках эльфа сокрушительно неслась к голове Теда, но улетела в лес, не найдя цели. Сам исполнитель удара потерял сознание еще до того, как упал, получив короткий тычок в промежность. А ее такой спокойный всегда спутник в темпе два удара в секунду наградил такими же тычками и остальных соплеменников своего поверженного противника. Четыре секунды и шесть корчащихся он нестерпимой боли тел.

Сели в лодку и отчалили. По нервозности в движениях весла Варя вдруг поняла, что ее спутник в ярости. Нет, нос не мотало из стороны в сторону, но в каждом гребке ощущалась сдерживаемая сила. Ей стало страшно. И в то же время она понимала, что надо как-то успокоить парня. Только что изувечил нескольких сильных мужчин. Из-за нее. Наследный принц прекрасной планеты, знаток целебных трав и волчьей речи подрался, как… Нет, не мальчишка.

— Знаешь, уродам действительно не стоит оставлять потомства. — Она развернулась к нему и улыбнулась. Его лицо как-то расслабилось.

— Одобряешь, значит. Нн-да! Хотел обойтись ритуальным сражением, но не сдержался. Как с цепи сорвался, просто бешенство какое-то. Со мной такого с детства не случалось. Наверное, это потому, что забыл о том, как отличаются друг от друга люди, даже, если называют себя сказочными названиями.

Остаток дня, гоня челнок вниз по течению плавными гребками, Варя всерьез размышляла, о том, что ей теперь необходимо обязательно вознаградить своего спасителя. Причем, не по детски. Девчонки из ее школы не все конечно, те, кто постарше, уже имели сексуальный опыт. И не всегда отзывались об этом позитивно. Парни в возрасте Теда нередко комплексуют и заметно тормозят, маскируя пробудившийся интерес к представителям противоположного пола грубостью. Или, наоборот, бывают излишне застенчивыми. Она же эти вопросы изучала. Так почему, когда дело дошло де нее самой, сразу забыла все науки и зарефлексовала. Инстинкты, гормоны… Как ни велик разум, сколь ни глубоки познания, приходит срок, и люди начинают творить вечные глупости.

Вот и этот парень. Все предусмотрел, все просчитал, тщательно замаскировал свои чувства, спрятав их за деловитой суровостью. Или суровой деловитостью. А сегодня он, практически, признался ей в том, что в качестве самки она его очень даже интересует. Стоило появиться конкуренту. Теперь она точно знает, что никакого сексуального опыта ее спутник не имеет, как впрочем, и она. Но к утру это положение изменится.

Отложив весло, Варя расстегнула на запястье ремешок комба. Вот под этой крышечкой у нее припрятано несколько крошечных пилюль. И среди них есть пять очень даже подходящих к сегодняшнему вечеру. Во всяком случае, становиться мамой ей пока рановато.

* * *

Течение стало стремительным, берега сблизились. Русло оказалось зажато между скалистыми обрывами. Странное место. Обычно с гор вода бежит на равнину, а тут все наоборот.

— Геологи считают, что здесь из-за сдвига тектонических плит совпали русла, образовавшиеся в разные периоды. — Интересно, Тед читает ее мысли, или угадывает по мимике. Но ведь она сидит к нему спиной! — В верхней части этого участка скопилось озеро, из которого вода и нашла выход в ущелье. А вот дальше будет каскад озер и водопадов. Так что нам или придется тащить челнок на руках, или бросить его, и продолжить путь на надувной лодке.

Вообще-то Варя замечательно отдохнула, пока они жили в замке. И пеший переход ее не страшит. Мышцы снова в тонусе и даже жалко, что Тед больше не массирует ей ноги и спину. И ей, возможно, удастся блеснуть своим мастерством скалолазания. Или он снова утрет ей нос? За шесть лет, что училась в школе, она успела «отметиться» в нескольких спортивных секциях. Скакать на лошадке, нырять и плавать, ходить под парусом или грести она умеет. Парашют или планер, даже легкий самолет — все это знакомо. Ну не в совершенстве, но вполне пристойно. Велик, байк или лыжи, хоть беговые, хоть горные. И, что забавно, здесь на Бурме знают о ее навыках. Иначе еще там, в зугрельской степи, ее бы не отправили в двухсоткилометровый путь верхом.

Да вот беда! Ее разведывательная деятельность складывается как-то бестолково. Вместо того чтобы разнюхивать то, что здесь происходило в предыдущие периоды, она вместе с аборигеном занимается осмотром неисчерпаемого разнообразия ландшафтов и людей их населяющих. Хотя, на ее вопросы Тед отвечает охотно. И, кажется, правдиво.

На ночевке надо будет обязательно его поспрашивать. Только не сегодня. Этим вечером она спланировала… А если он не захочет? Оттолкнет? Или подумает о ней неправильно? Как же, все-таки не хватает ей обычного житейского опыта! Того самого, о котором еще год назад ей говорил папа. Ведь взрослые как-то умеют читать тайные знаки, намеки, взгляды. Нет! Как только они выберутся в цивилизованные места — попросит отправить ее в эту самую… как ее… Хлопканскую школу. В один класс со сверстниками. Как дома, на Земле.

Нет. Не поможет. Она уже втрескалась по уши. Ужас. Неужели все люди через это проходят? Что это за шум впереди? Перекат? Пороги? Водопад? Куда смотрит этот абориген!

Паника, охватившая Варю, быстро утихла. В два весла они подогнали челнок к берегу. Склон здесь, конечно, неудобный, но ничего страшного. Тед подсадил спутницу, и она кошкой вскарабкалась на верхнюю кромку невысокого и не слишком крутого откоса. Веревкой подняла рюкзаки и весла и помогла выбраться спутнику. Лодку вытянули легко, весу в ней немного. Даже пожалела, что остановились рановато. Далеко нести груз. Но водопад легко обошли по суше в два рейса.

Потом за полчаса миновали ровный участок русла, и на следующем уступе им пришлось поработать уже всерьез. Здесь и высота и крутизна обрыва не оставляли никакой альтернативы. Все спускали веревкой. Сначала Варю, потом рюкзаки и лодку, а потом Тед слезал без страховки, поскольку прикрепить ее наверху было решительно не к чему.

— Какой он неуклюжий! — Варя всерьез переживает за парня. — Конечно, ловок, подвижен, силен. Но по скалам лазают иначе, чем по деревьям. Другой здесь навык нужен. Хоть бы не свалился.

Когда он, наконец, ступил на ровную поверхность у подножия стены, Варя просто прильнула к нему всем телом, зарыдала и вдруг почувствовала… Все верно! Эти мужики, они такие скоты! Только об одном и думают. Хотя, почему бы не подумать об этом вместе? Тем более веревочки на поясах этих штанов развязались буквально одним движением. И нельзя же быть таким неловким! Он что, анатомию не изучал?

Глава 8. Пуэбло

— Ну и горазд же он дрыхнуть! — Варя выбралась из-под Тедовой руки и принялась одеваться. — Хотя, надо признать, потрудился он вчера неслабо. Пожалуй, последний заход был лишним, но это она учтет в следующий раз, денька через два, когда все заживет. Сама виновата, знает ведь, что у мужчин все определяют простейшие рефлексы, а реагирует он на нее… Нормально реагирует.

Расстегнув замочек палатки, Варя выглянула наружу. Опаньки! Костер горит, а рядом сидит индеец и помешивает в котелке. Дрова не трещат, никакого дыма, птички прыгают по травке у ног незнакомца, собирая крошки.

— Доброе утро, Золотая Головка! — Варя еще не способна внятно ответить, но уже знает, что это имя ей не нравится. Что-то в нем двусмысленное, и как-то не совсем для широкой публики. Или это она под впечатлением от вчерашнего так испортилась, что приписывает обычному слову не совсем пристойный смысл.

— Здравствуй, Неслышимый Кашевар! Многие ли знают меня под этим именем?

— Двое, ты и я.

— Тогда у меня просьба, придумай мне другое имя, или воспользуйся тем, которым нарекли меня родители. Варя.

— Не стоит продолжать носить детское имя, став взрослой женщиной. А слова «Кричащая В Ночи» характеризуют не только тебя, но и того, кто делит с тобой ложе.

— Интересно, как ты назовешь моего спутника! Может быть, Пыхтящий От Натуги?

— Горный Лев не заслужил такого определения. Его дыхание бесшумно.

— Чего ради «Лев»? И почему «Горный»?

— Охотники Пуэбло смотрели, как он спустился вчера со скалы. Такой ловкости еще никто не видел. И все рады за него, потому что ты его достойно вознаградила.

Трудно провалиться сквозь землю, стоя на четвереньках в устье палатки. А так хочется. И ведь считается, что эти места очень редко заселены. Наверное, это годится для случаев, когда чувствуешь острую необходимость перекинуться с кем нибудь словечком. Хотя, каша тоже кстати. Кажется, вчера на ужин у них была только любовь. Однако — сначала реабилитация. Скалолазка она, конечно, не самая сильная, но и не слабачка. Не хватало, чтобы ее лавры…

— Ой, я забыла наверху свою косметичку. — Варя с недовольным видом подходит к подошве обрыва. Пятнадцать метров — это не Монблан.

Вскарабкалась легко, она еще вчера, переживая за Теда, высмотрела все зацепки. Отошла от края, чтобы перевести дух, и сделать вид, что подобрала нечто, и положила в сумочку на поясе. Потом вниз. Тоже получилось быстро и уверенно. Тело еще помнило дорогу и легко находило опоры.

Встав перед индейцем, демонстративно достала из футлярчика баночку и нанесла слой помады на губы.

— Ты тоже ловка. Даже стремительней Горного Льва. Охотники Пуэбло будут называть тебя Золотистая Рысь. Отведай маисовой каши.

На стук ложек из палатки выбрался Тед. Заспанный и довольный. Выяснил, что индейца зовут Хромой Дундук, и принялся за завтрак. Потом расстелил на земле карту. Первым делом с помощью гостя нанес на нее местные названия рек, гор, долин. Уточнил и некоторые вопросы, касающиеся их дальнейшего пути.

Река, по которой они добрались до этих мест, несла свои воды в Безымянный Океан, который расположен на востоке. Им же необходимо добраться до бассейна Великой Реки. И для этого следовало по суше перевалить гряду холмов Олениха. Полсотни километров — два дня дороги пешком. Ну, от силы три, поскольку челнок они не бросят. Им потом вниз по течению спускаться более тысячи километров, и в тесной вертлявой надувной лодке делать это неудобно.

По дороге зашли в индейский поселок. Глинобитные домики, полы и крыши деревянные, в окнах мутноватые пленки явно животного происхождения, натянутые на искусно изготовленные из дерева рамы. Но в помещениях светло — проемы большие. Ткацкие станки, прялки. Заборов нет, только загоны для скота и небольшие поля огорожены. На столах изобилие, хотя кукуруза и картошка явно доминируют. В одежде ткани и кожи сочетаются очень органично.

Тед снова завел беседу о целебных травах, ну как ему это не надоедает! Но одна молодуха сильно заинтересовалась его башмачками. Из рюкзака на свет появилась свайка, хозяева нанесли отовсюду ремешков и веревочек, и почти два дня наследный принц Бурмы плел тапочки, туфельки, башмачки, обучая этому довольно хитрому ремеслу четверых энтузиастов. И так это сблизило его с обитателями поселка, что к нужной им реке их отвезли на спокойных некрупных толстоногих лошадках.

Радушие, с которым это было проделано, и многочисленность проводников, Варю смутили, однако все оказалось очень просто. Не успели они еще уложить рюкзаки в челнок, как увидели, что их провожатые промывают прибрежный песок в деревянных корытцах. Концентрация золота оказалась какой-то фантастической. С одной промывки выходило по полнаперстка — несколько граммов. Вот откуда у женщин столько украшений!

Варя прикинула, сколько она смогла бы здесь добыть за три летних месяца, умножила на рыночную стоимость, но потом вспомнила цифру на своей кредитке и успокоилась. Да и местные жители, похоже, к этому Клондайку относятся спокойно. Сыплют добычу в один берестяной коробок. Кстати! Берестяные вещицы здесь в изобилии. А ведь это край магнолий. Субтропики. Не видела она здесь берез, рябин, черемух. Сосны, ивы, камыши — сколько угодно. Их узнать нетрудно, хотя ботаника — не ее удел.

Спросила. Точно, не местное это изделие. Покупают индейцы эти бураки и туеса у хоббитов, а те — у берендеев, что живут на севере. Посмотрела по карте. Нет, не попадут они в те места. Нужный им приток Великой Реки проходит намного западней земель, заселенных этим народом.

— Верно, жалеешь, что долго ни с кем не встретимся? — Тед заглядывает через плечо. — Кстати, и течение реки здесь совсем слабое. Если не грести, а просто сплавляться, можно полгода дрейфовать. Перепад высот крошечный, пространства огромны.

— А мотора у нас нет. — Завершает его мысль Варя. — И к населенным местам мы выберемся только к Новому Году.

— Надеюсь, немного быстрей. Мне в сентябре надо приступить к занятиям в школе целителя Исса. — Тед спускает на воду еще один челнок, уже не эльфийской, а индейской постройки. Та же кора и прутья, но сделан иначе. И размером меньше. Двоих вынесет только если совсем без груза.

— Хочешь на медика выучиться? — Варя наблюдает, как ее спутник связывает челноки на манер катамарана посредством жердей, накладывая веревочные бандажи, укрепляя укосины и распорки. Получается быстро и основательно.

— Да. Травматологическая и восстановительная хирургия. Очень большая нехватка именно этих специалистов. Мир-то наш диковат. Дерутся много. И с охотниками нередко неприятности происходят. — Они забираются на катамаран, отталкиваются и взмахами рук прощаются с индейцами.

Конструкция легкая, устойчивая, но грести неловко. Если бы можно было погружать весла в промежуток между корпусами! Но там перекладины и укосины. Негде размахнуться. А Тед ставит мачту и поднимает парус. Три квадратных метра на горизонтальной рее надуваются и влекут судно с вполне ощутимой скоростью. Варя быстро соображает и берется за шкоты и брассы. Мелкосидящие корпуса плохо препятствуют боковому сносу и при встречном ветре им не вылавировать, но пока изгибы русла они проходят уверенно.

— Тед, а как бы мы выкрутились, если бы все шло по плану, и нам не пришлось отклоняться от маршрута. Ведь тогда у нас бы не было челноков.

— Сделал бы долбленку с балансиром. Несколько дней работы, конечно, но ничего сложного.

— Тогда, для чего ты тащил надувную лодку?

— Планировалось пройти участок верховых болот, там без плавсредства совсем тоскливо. Сейчас мы туда не попадаем. Наверное, в следующем году Амелька с сынулей Денебского шпиона туда наведаются. Они, ясное дело, ботаники оба никудышные, но данные с камер будут.

— А почему вы не используете для обследования местности роботов?

— Как это не используем! Ты ведь видела Герби! Он как раз для этих задач очень даже неплохо приспособлен. У нас они на Южном Материке землепроходствуют, там, за пустыней населения нет, так что никакого риска удивить местного жителя ходячим железным ящиком. Людей, пригодных для обследования планеты, как ты заметила, не в избытке. Да и роботов этих тоже готовить непросто. Никакой программист не сделает достаточно совершенный софт, приходится проводить обучение.

— Никогда не видела таких роботов. Вы их сами производите?

— Они к нам поступают с Погибели, тоже планета непростая, но с хорошим потенциалом. А программы на них папины помощники ставят. Только потом все равно идет доводка в реальных условиях, сначала с группой людей, как Герби с нами, а уже потом самостоятельные маршруты.

— То есть эти программы не жесткие, а способные к обучению. Но ведь это похоже на искусственный интеллект! Не опасаетесь, что они выйдут из-под контроля?

— Узнаю землянку. Боишься железных монстров, а сама каждый день пользуешься их услугами. Ты инфам, наверняка, массу забавных вопросов задавала, и удивлялась, как это они так все проанализировали и сообразили, что оторопь берет. А ведь ими пользуются без опаски, даже не подозревая, с кем имеют дело.

Варя задумалась, вспоминая. Позиция собеседника выглядела обоснованной. Действительно, аналитические способности информационных машин были практически само совершенство. Не ошибались, не заблуждались, не несли ерунды, и не перегружали ответ избыточными сведениями, которые она сама десятками отсеивала, запрашивая архивные подборки через терминалы коммуникационных компьютеров.

Забавно. Если на мгновение представить себе, что сеть инфов решила покончить с человечеством и выступила единым фронтом, используя свои совершенно неконтролируемые людьми бесчисленные связи. Да, пожалуй, нашли бы способ.

Варе стало страшно. Она даже не представляла себе, на какой пороховой бочке сидит все человечество последние несколько столетий. И это непринужденно докладывает только что избавившийся от юношеских прыщей пацан с ломающимся голосом, управляя связанным из первобытных челноков катамараном, плывущим по никем еще не пройденной реке. Обещала Ретта, что скучно не будет.

А еще менее скучно будет, если она забеременеет. Тогда, под обрывом, она ведь забыла принять пилюлю. И признаков периодических событий она в себе не чувствует, хотя уже пора.

— На вот, пожуй травинку. Она с горчинкой, но цикл восстановит. — Это что, он опять ее мысли читает?

— Да не читаю я твоих мыслей. Просто мимика у тебя… Ну все видно.

— Это на спине мимика?

— Положение головы, движения плеч, изменения позы. Тебе в театре пантомимы цены бы не было. Хотя, в разведке с тобой тоже нормально.

Очередное изменение направления русла неширокой речки далось им с трудом. Невыносимый поперечный снос. Этак недолго и в берег въехать.

— На ночевку встанем пораньше, попытаюсь шверт вырубить, да только для его закрепления придется целый огород городить.

Опять он ее мысли прочитал. Ну и, пожалуйста. Хотя, кажется все не так просто. Вернее наоборот, все очень просто. Они мыслят одинаково. Это что, судьба?

Глава 9. Сплав

Опыт первого дня пути на наскоро связанном из челноков катамаране выявил, что многое надо устроить иначе. Ребята не пожалели трудов. Иначе расположили балки, устроив над ними косые упоры, в которых закрепили верхнюю кромку вытесанной Тедом широкой доски, которую, с наклоном назад опустили в воду, чтобы заменить отсутствующий у челноков киль. Впрочем, эта штуковина быстро демонтировалась, если требовалось преодолеть мелкое место, или подойти к берегу. Переставили мачту, улучшили крепления рея. Вместо весла сзади приладили руль. Провозились до вечера следующего дня, поскольку, кроме топорика и складной ножовки, располагали только мотком веревки. Так что обустраивать бивак заново не пришлось.

Зато на следующее утро отплыли, как только развиднелось. Вот теперь действительно хорошо. Не идеально, но вполне предсказуемо проходили повороты, иногда даже умудрялись использовать почти встречный ветер, идя в бейдевинд не слишком круто. Тед время от времени наводил на берег камеру, комментируя свои наблюдения голосом. Хм. А он тоже знает многие растения. Хотя, Варя и раньше могла в этом убедиться, но именно сейчас это бросилось ей в глаза.

Менялись ландшафты, растительность, ширина и направление русла. Они проходили гладь плесов, ныряли в ерики, входы в которые Тед «угадывал» поглядывая в коммуникатор. Постепенно растительность субтропиков уступила место лесам средней полосы. У берега теснились лиственные деревья, а поодаль, во втором ряду, возвышались огромные ели.

Кормились рыбой и кашами. Индейцы пуэбло обильно снабдили их в дорогу провизией. Охотился Тед без страсти, хотя кролика или подсвиночка пару раз добывал. Ничего примечательного не происходило, но Варя не скучала. Весь день она с нетерпением ждала ночи. Совместными усилиями они немало узнали друг о друге и самих себе. И крамольная мысль выйти в отставку и осесть в крошечном домике рядом с медицинской школой, чтобы каждый вечер встречать своего принца, все чаще приходила ей в голову.

— Да уж. Оказывается, не только мужики способны думать этим самым местом. — Размышляла она в моменты «просветления». — Однако надо что-то решать.

Неожиданно справа открылся вид на пристань. Дикие места кончились. Варя мысленно пересчитала дни в дороге. Ого. Да они больше трех недель плыли.

— На-ка, пожуй травинку. Ну, для восстановления цикла. А то мы тут могли внести в него некоторое нарушение.

— Ты что, контролируешь мои месячные? Как тебе не стыдно! — Варя вдруг словно проснулась. Да что это он себе позволяет!

— Не заметила, как замуж за меня вышла? — Ухмыляется Тед. — Слышал, что землянки очень раскованные. Но в этом краю секс — повод не только для знакомства, но для установления некоторых постоянных отношений. Не стану утверждать, что все бурмийцы моногамны, однако многие. И я не исключение. Если ты меня бросишь, боюсь, радость любви станет недоступна мне на многое годы.

Вот ведь вывернул с подковырочкой. Это признание в любви? Предложение руки и сердца? Или что он вообще себе позволяет! Издевается над бедной девушкой в особо изысканной форме!

Их нестандартное плавсредство, тем временем, подошло к дощатому настилу пристани. Пожилой мужчина профессорского вида помог причалить и привязать судно. Сообщил, что моторка до Веткова будет послезавтра, и вернулся к прерванному прибытием ребят занятию — ровнять лопатой и граблями береговой откос справа от трапа, ведущего с настила на берег. Слева эта работа была уже завершена и ровный, покрытый молодой травкой склон радовал глаз.

— Экая тут эстетика, однако. — Подумала Варя, навьючивая на себя рюкзак.

Тропинка вскоре привела их к поселку, состоящему из легких деревянных домиков. В одном из них оказалась столовая, где немолодая повариха напотчевала прибывших тушеной капустой с мясом. Потом занесли вещи в пустующую комнатку и двинулись в лес. Сегодня Тед ухмылялся настолько непотребно, как будто вел Варю к особенно невыносимой пакости. Она, однако, уже поняла, что нынче ей покажут один из главных секретов Бурмы, и набралась терпения, делая вид беззаботный, можно сказать придурковатый.

На длинной, кажется бесконечной, просеке множество пожилых мужчин и женщин обрубали ветви поваленных деревьев. Двое крепких ребят распоряжались. Часть хлыстов, те, что получше, оттаскивали парой маленьких толстоногих лошадок. Корявые или тронутые вредителями стволы, и толстые сучья распиливали на чурбаны и отвозили на телеге с мягкими резиновыми колесами. Ветвями же застилали освободившееся пространство.

Получив рукавицы ребята включились в общий труд. Вроде бы, ничего особенно тяжкого, но к вечеру Варя чувствовала себя как после каторги. Обильно отужинав, все разошлись спать.

— Тед, почему на лесоповале трудятся пожилые люди?

— Они не просто так трудятся, а заплатили за это кругленькие суммы. Это не местные старики. Они здесь на курорте. — Тед аж лучится удовольствием. Ясно, ждал вопросов. — Жюль, помнишь, толстячок такой подвижный, прибыл сюда, имею ввиду на планету, на каталке. Ему подправили позвонок в пояснице, дали недельку отлежаться и отправили собирать стюменсы. Это первый этап восстановительных упражнений для тех, у кого проблемы в опорной системе.

— Откуда ты знаешь? Ты что, его лечил?

— Ассистировал маме во время операции.

— И обрыгал всю ординаторскую. — Тед так засмущался, что Варя поняла, угадала. Ну, нелегко дается парню вид крови. — Ладно, не обращай внимания, дальше рассказывай.

— Лесоповал, это последний этап восстановительного лечения. Зелья, которые они принимают по индивидуальным программам, требуют от пациентов серьезной мышечной нагрузки и правильного настроя.

— А сам ты эти зелья готовить умеешь?

— По прописям, без проблем. Там ничего секретного. Загвоздка в качестве ингредиентов. На других планетах эти травки таких свойств не имеют. И у нас, если их вырастить в условиях огорода, тоже нередко конфуз получается. Чего ты думаешь, мы так со своими растениями носимся? Тут одних изысканий на десятки поколений, а уж насчет сохранения и приумножения — потомкам хватит, пока светило не погаснет.

— Интересно, а если пациент не захочет лес валить?

— Вернем деньги и оплатим обратную дорогу. Случается, не скрою. Кстати, и каменоломни, и земляные работы мы тоже применяем. Да вообще, каждому пациенту моцион подбирается тщательно. Те ребята, которых ты могла принять за надсмотрщиков или бригадиров — это лечащие врачи. Большие курортные комплексы у нас есть не только на прокладке квартальных просек, но и на сборе апельсинов и фиников, на хлопковых плантациях. Рекультивация гиблых земель, очистка зарастающих озер.

Тем более что результат самой такой деятельности нас интересует не сильно. Поэтому спешки нигде нет. Идет себе потихоньку. Ведь если их на тренажерах заставлять то же самое поделывать, то для большинства людей с нормальной психикой это мука, вроде как воду толочь. Кстати, никто из наших бывших пациентов еще от старости не умер, а это уже скоро десять лет. Восемнадцать человек по второму разу приехали.

Варя прижалась плотнее к теплому боку. Мужа? Любовника? Приятеля? Потом додумает.

— Тед! А если вас кто-нибудь захочет завоевать? И найдет средство защититься от воздействия этих гарпионных полей.

— Тогда туго нам придется. Именно этим миром, в том виде, каким мы его стараемся сохранить, конечно, воспользоваться никто не сможет. Вырубят лес, выловят рыбу, разроют недра. Все изгадят. Про эти непонятные поля мы и сами ничего толком не знаем. Тогда, с миксанцами, мама предполагает, что именно они сработали. Это ведь было рядом с планетой. Практически в пределах стационарной орбиты. Ха. А может быть серые к этому имеют отношение? Ну, в общем, без гарпионных полей Бурме полная труба. Федерация уже точила на нас зубик.

Глава 10. Могикане

— Тед, кончай миловаться со своей Златовлаской. Тут проблемка пожаловала по вашему следу. — Мужской голос из-за двери раздался среди ночи.

— Здравствуйте, дядя Пьяппо! — Тед уже в штанах бежит к двери, натягивая рубаху. — Что за беда?

— Идем в глайдер, а то всех отдыхающих перебудим.

Когда Варя, одевшись, прибежала в боевой гравилет, невесть откуда появившийся на площадке перед домами, там уже шел совет. На большом экране сменяли друг друга картинки — вид сверху на ту территорию, которую они с Тедом только что прошли на катамаране.

— Вот челнок идет за вами следом. Не приближается, прячется. Ночью огня не разводят. За ним целая флотилия. Охотятся, готовят пищу. Но они далеко, вы их костров не видите. День за днем следят за вами, но не приближаются.

Сегодня, обнаружив пристань, челнок скрывается в прибрежных камышах. Его прячут под деревьями. Вот, после заката, он вернулся к большой группе, и теперь вся флотилия следует сюда.

— Индейцы решили поживиться. Интересно чем? Только скальпами. — Варя сама не поняла, почему стала это говорить. Наверное, исходя из того, что как ни просвещены остальные, об индейцах они не могут знать столько, сколько она. — Уничтожать их вы, конечно, не намерены.

— Не намерены. — Рослый мужчина, далеко не юноша, но совсем не пожилой. — Однако это может оказаться неизбежным, поскольку рисковать жизнью пациентов не можем.

— Идут компактной группой. Через несколько минут выйдут на плес, вот здесь. Зависаем и освещаем прожектором. Я спущусь на тросе в одну из лодок и поговорю. — В словах Теда не звучит ни малейшего желания услышать возражения.

На него уже нахлобучивают панцирь боевого скафа, прилаживают стрелковое вооружение. Шлем, перчатки, открытая дверь глайдерного салона, в которую уходит конец троса. Как, они уже над водой? Яркий свет, ее… как его… ну ладно, муж, уходит вниз. Саму Варю за шкирку оттягивают от распахнутого люка и тычут носом в монитор, на котором все прекрасно видно с двух сторон и сверху. И голос, такой родной.

— Горный Лев приветствует вас, и просит назвать имена. — Тед удобно расположился в ременной сбруе, подвешенной на тросе. Ноги его почти касаются воды. Искусство пилота глайдера вызывает восторг — Опущенный вниз человек не раскачивается и не вращается, как будто сидит прямо в воздухе рядом с челноком.

— Высокий Кедр приветствует Горного Льва и спрашивает, а где же его светловолосая спутница?

— Она держит фонарь, чтобы Горный Лев мог разглядеть лица спутников Высокого Кедра. — Рука Теда показывает вверх в сторону прожекторов. — Индейцы пуэбло назвали ее Золотистой Рысью.

— Ваши имена пристойно носить великим воинам. Могикане выражают вам свое уважение.

— Скажи мне, Высокий Кедр, какая причина вынудила отважных могикан покинуть костры походного лагеря и пуститься в дорогу среди ночной темноты.

Как он, однако, доходчиво объяснил парню, что все-то про него знает. Интересно, как тот выкрутится? Наверное, понесет о спешке с выражением почтения. Кажется, это основная идея, когда застигнутому в момент «подкрадывания», человеку надо отбрехаться от подозрения в недобрых намерениях.

— Высокий Кедр привел молодых охотников, которым нужны жены. Они хотели спрятаться, а утром посмотреть, нет ли в этих местах девушек, готовых разделить их жизненный путь.

По крайней мере, честно. Елки, какие же нормальные здесь мужики. Может, она поторопилась повеситься на шею первому же встречному?

— В селении, к которому вы направлялись, нет женщин, способных родить детей. Но, если вы продолжите путь дальше, то встретите много людей и молодых незамужних девушек. Все они находятся под моей защитой, и могут составить счастье любого из твоих охотников, если пожелают. — Тед снова сразу все расставил по местам. Нет, ну как излагает! И ведь она сама его пожелала, значит, теперь придется составлять его счастье.

— Могикане возвращаются в лагерь. Они продолжат путь при свете солнца.

Что-то щелкнуло, зажужжало, натянулись тросики, и через полминуты Тед снова был в кабине глайдера.

— И как, скажи на милость, эти индейцы станут объясняться с местными красотками? — Пьяппо смотрит на подростка с веселым прищуром. — Интанский в наших местах не в ходу. Хотя, насчет применения принуждения, предупредил ты их очень доходчиво.

Пока шел этот короткий диалог, глайдер опять оказался на полянке перед домами. Облаченные в боевую броню здешние «стражники» подвели к входному люку двоих индейцев.

— Разведчики, дядя Пьяппо. — Доложил один из солдат. Надо же, снова подросток! Этот, надо понимать, сын полка. — Будете допрашивать?

— Нет, отправь их к остальным. На другом берегу за излучиной большой лагерь таких же красавцев. — Мужчина почесал в затылке с настолько озабоченным видом, что Варе стало его жалко. — Они тут насчет женщин. Хотели силой умыкнуть себе, да Его Высочество их уже предупредил, чтобы не шалили.

— Круто! А я думал, шутники какие-то вырядились, чтобы отдыхающих попугать для развлечения. — Парнишка поворачивается к нескольким фигурам в боевом облачении. — Зиночка, не ломай дяденьке руку. Тут у причала какое-то двойное недоразумение с парусом, так отвези гостей к их компании, ну ты слышала, где они обретаются. Да инфравизор проверь, чтоб не налететь на что-нибудь в потемках. И не балуйся по дороге, смотри, чтобы ни одного перышка с них не упало.

Зиночка уходит в сторону пристани в сопровождении обоих индейцев, принявших горделивый вид. Короткую процессию замыкает еще один боец. По соотношению длины ног и тела Варя определяет его тоже, как существо женского пола. Подросток снимает шлем.

— Виктор Молчанов, сержант. — Смотрит он в сторону Вари. Надо полагать, отрекомендовался.

— Варвара … Струм, я случайно здесь оказалась. — Отвечает она и с любопытством смотрит на Теда. Такого довольства на этом лице она еще не видела.

— Рад встрече, Ваше Высочество. — Не унимается расшалившийся сержант.

— Витек, кончай прикалываться, — улыбается Тед, — ты у нас, тоже Высочество, если на то пошло. — И, обращаясь к Варе, — ты ведь уже заметила, что на счет титулований и величаний в наших местах ну просто шагу не ступить, так мой дедушка вообще моду новую ввел. Его теперь именуют только «господин король». Говорит — работа у него такая.

Хоть и без яркого света и без большого шума, но «отдыхающих» они разбудили. Из домиков вышли люди, собрались у глайдера. Вид обмундированных солдат, приглушенные команды, движение — все это вызвало волнение. А поскольку основная масса пациентов говорила на стандартном, успокаивать их пришлось Варе.

— Господа, только что стража предотвратила набег индейцев, пришедших сюда в поисках воинской славы. Утром их челны проследуют вниз по реке мимо пристани. Вас предупредят заблаговременно. Не забудьте прихватить съемочную аппаратуру, когда пойдете на берег.

— А будет ли можно с ними сфотографироваться? — Да. Эти ребята явно не от мира сего. Туристы. Вернее, отдыхающие.

— Разумеется, нет. Они на военной тропе. И совсем не ручные, а самые что ни на есть настоящие. — Варя представила себе Высокого Кедра в обнимку с парой этих старушек и мысленно хихикнула. — Издалека посмотреть можно.

Глава 11. Ветков

Утром Варю разбудил разговор под окном. Голос Пьппо узнала легко, второй — женский.

— Да как ты с ним смогла о чем-то договориться, если речи друг друга вы вообще не понимаете?

— Так блок переводчика в комплекте боевого скафа. — Точно, Зиночка. Но ведь она вчера ни звука не произнесла! Тед читает ее мысли, она узнает голос, которого не слышала. Это что, гарпионные поля так действуют?

— Вот, учи вас, а вы скорее замуж. Да ладно, не скучай, положено мне ворчать, прямо так в уставе и прописано. Что не обидит он тебя, это я уже понял. Так ты что, поедешь с ним в его индейские земли?

— Он думает, что поеду. Только сначала я его познакомлю с папенькой и маменькой, родне представлю. А уж как он в нашем поместье поживет, поохотится с арбалетом, пожует моих шанежек, поспит на чистых простынках, так сам и решит, где мы гнездышко семейное совьем. Листик очень хочет посмотреть на снег, в их краях его не видали, так что верных полгода мы с ним никуда не тронемся.

— А что Иринка. Никого там себе не нашла?

— Эти крашеные клоуны вздумали за нее подраться. Ну, она и прекратила это безобразие. Ладно, хоть зубов не навыбивала, да ребра у всех целы. Но зато они теперь никого не вздумают за косу хватать. Так что, полагаю, пора ее в ефрейторы на мое место.

Варя выглянула из окна. На бревнышке сидели индеец, Пьяппо и девушка. Вместо боевого панциря на ней были такие уже знакомые шаровары и просторная рубашка. На ногах — красиво вышитые мокасины. Короткая толстая косичка, лицо обычное, ничего особенного, но с мечтательным выражением. Индеец отмылся от раскраски, торс голый. Длинные волосы схвачены кожаным пояском, из-за которого торчит перо. Мощные плиты мышц не имеют атлетической рельефности, но впечатление производят внушительное.

— А как выбираться отсюда будете? Нам то не попутно вас подвозить. Как принц проснется, сразу на Ветков пойдем, тут одного отделения бойцов достаточно да пары скаутов, за женихами этими присмотреть.

Варя растолкала мужа.

— Просыпайся, соня ореховая. Нас, оказывается, ждут. — И, в окно. — Зина, тут у пристани связанные челноки, те на которых вы индейцев отвозили в лагерь, так бери хоть любой, хоть всю связку.

Когда обернулась, Тед, уже одетый, заканчивал застилать постель.

— Купнемся в речке? — Она схватила полотенца.

— Купнемся. — И уже с крыльца. — Дядя Пьяппо, две минуты.

* * *

Десантный отсек глайдера. Бойцы в повседневной форме и без оружия выглядят мирно. Подремывают. Ночь им выпала хлопотная. Варя очередной раз терзает Теда расспросами.

— Виктор Молчанов — это что за личность?

— Любашин братишка. Сын Маланьи и Молчана. Маланья правит в этих землях от маминого имени, так что по существу, он тоже принц. Любаша на биологии промешана, одни травки и зверушки у нее в голове, Поэтому, наверняка, мать заменить она не сможет, так что Витек активно готовится. Он уже сейчас — первый дублер.

— А отец его Молчан? Он то что?

— А его моя маменька не отпустит. Ему с дядей Федором приходится торговлю всей планеты курировать. И внутреннюю, и внешнюю. И, что обидно, никого на смену им найти не удается. Ну, не на смену, а в помощь и для резервирования.

— Это что же за люди незаменимые? Отчего такая безысходность?

— Да обычные нормальные дядьки. Просто честные и нежадные. Каждый раз, когда им из молодых купцов кого-то в помощь назначают, начинаются безобразия. Купцы в любой сделке ищут выгоду, да побольше. И вместо роста объемов перевозок и снабжения населения нужными вещами, начинается рост прибылей. И цены поднимаются, и перебои с поставками. Ну, чтобы из-за нехватки чего-нибудь можно было стрясти с покупателя лишнюю денежку. Обычные торговые хитрости-премудрости, а для наших дел — одни препятствия.

— Ну да, ты прав, коммерсанты без дохода — это не коммерсанты. — Варя очередной раз удивлена. Права была Ретта. Ненормальные какие-то заправляют делами на этой планете. Но недоумение сочла за благо скрыть. — А из людей, которые с торговлей связаны не были, помощников для Молчана и Федора подбирать не пробовали?

— В наших местах только-только подросли грамотные ребята. Раньше то выбор был невелик. А нынче уже из школ выпуски пошли, да из армии народ, обученный письму и счету, возвращается. Наверное — решим эту проблему постепенно. — Чувствуется, что Теду эта тема неинтересна. Он как бы вынужден быть в курсе, но без души, через силу.

— Слушай, а есть ведь люди, отслужившие в армии по интендантской части. Отчего бы не попробовать поискать вашим министрам торговли помощников из числа тех, кто служил в этих подразделениях?

— Есть, конечно. Используем. Но они хорошо по исполнительской части работают. Ну, с вопросом: «Как делать?» — справляются. А: «Что делать?» — спрашивают.

— А ты всерьез готовишься принять дела от мамы. Почти по всем аспектам в курсе.

— Если не произойдет ничего ужасного, следующим правителем планеты должен стать наш с тобой внук. Или внучка. В общем, есть надежда, что мне удастся получить реальную специальность и поработать хирургом. А ты к исполнению управленческих функций готовилась целенаправленно, и можешь крепко помочь маме. От меня-то, сама видишь, проку немного. Среагировать, покомандовать, разрулить — это совсем не то, что запланировать и воплотить. Приехали, выходим. — Глайдер уже на земле, и народ покидает его через распахнутый люк.

Кажется, столичная деревенька. Рядок красивых рубленых домов вдоль берега узкого ерика. Длинный бревенчатый сарай, тоже, кстати, очень симпатичный. Четыре изящных терема выше по склону. Рябинки, осинки, клёны. За постройками начинается лес. В отдалении ровненький тын с будкой у ворот. Похоже на военный городок. Несмотря на относительно раннее время, по поляне носится ребятня, к мосткам чалится лодочка. И запах омлета.

* * *

Правительница Бассейна Великой Реки шокировала Варю до глубины души. На просторной кухне собственного красивого терема она постоянно что-то варила, тушила или нарезала, потчуя всех приходящих с неизменным искренним радушием. Тут же именем Государыни Елизаветы Иржиковны вершились великие дела. Поливая сметаной помидорчики на тарелке директора стекольного завода, она втолковывала ему, что банки для консервирования в следующем месяце делать не следует, а вот неразъемных тройных стеклопакетов для зимних охотничьих избушек, надо постараться накатать поскорее, а то через три месяца много народа откочует на заимки.

Начальнику охотхозяйства, вращающему рукоятку мясорубки, объяснила, что беличьи шкурки в этом году брать вообще не следует, а то поголовье куньих может резко снизиться от бескормицы. Лучше перенацелить промысловиков на добычу бобра в верховьях левых притоков. То есть нарезать делянок, капканы выдать в кредит, да печурки железные, да стеклопакеты. Пусть обживают эти места. Там ведь редко охотятся.

Еще гонцов отправляла в восточные края с повелением, чтобы тамошние пасечники купцам мед отдавали не дешевле, чем по марке, за килограмм. А за промышленные изделия, сколько за что платить, так целый список с ценами.

Тут Варя заинтересовалась.

— Тетя Маланья, а зачем Вы такую ценовую вилку устанавливаете? Ведь, если купцу торговать будет невыгодно, торговля умрет.

— Не умрет. Просто при таком раскладе в торговле дурных денег поменьше скопится, там прибыль и так о-го-го. Мы с Герхардом-банкиром погоняли цифры на его шайтан-коробке, она нам даже кривые нарисовала. Так вышло, если купцов не укоротить, деньги все скопятся на банковских счетах торговцев, а у пасечников да промысловиков их будет в недостатке. И начнется ростовщичество. Кредиты, проценты. Деньги начнут делать деньги. Не надо нам этого.

Вот тебе и стряпуха. Варя призадумалась. Ну, конечно. Про этап первичного накопления капитала немало написано, и процесс, подмеченный Маланьей, хрестоматиен. Вот только этот метод правители обычно не применяли, просто пытались грабануть купчин. А комбинация интересная. И, кстати!

— А почему бы не отобрать деньги у купцов, повысив налоги?

— Так они тогда как к работникам попадут? — Нормально. Пополнение казны, выходит, здесь никого особо не волнует!

— Зато налогов больше соберется.

— И на что, скажи на милость, сдались эти налоги? По любому пушнины мы больше, чем в лесах зверей народилось, отсюда не вывезем. Так тут нам скорее притормаживать следует, чтобы охотники не все подчистую выловили, а и на развод оставили. Иначе оскудеет наш край.

Такое беспардонное нарушение основополагающих принципов организации экономики и варварское пренебрежение мировым опытом организации финансовых потоков умиляли. На первый взгляд при таком управлении должно было развалиться все, причем очень быстро. То есть — давно. А тут не наблюдается ни малейших признаков увядания. Все, что надо — производится, перевозится, продается. Жизнь ровным и мощным потоком катит своим путем. Ни разброда, ни несчастий. Все спокойны, деловиты. Ни потрясений, ни кризисов.

Это почему так? Варя взялась за местную историю. Тед подсказал нужные файлы. Ну, проблемы «средневековой» части планеты — пропустила, чтобы не усложнять себе жизнь. Сконцентрировалась на Бассейне Великой Реки. Огромный лесной край, заселенный неорганизованными охотниками и пахарями, лет пятнадцать тому назад собрался под рукой государыни Елизаветы Иржиковны. Точно, как раз примерно через год родился Тадеуш.

И эта самая государыня творила здесь все, что хотела. Наладила производство стали и стекла, организовала медицину, устроила школы. Учинила банки и ввела в обращение деньги. Пожелала — сбежала, оставив «на хозяйстве» женщину, которая присматривала за порядком на её подворье. Вздумалось ей — привезла кучу преподавателей и ученых. Ни одного политического действия или заявления. Ни малейшего страха или сомнения. Она ничего не боялась. И никого. Пальцем о палец не ударила ради укрепления своего главенствующего положения.

А чего ей бояться? Власть для нее — обуза. Тяжкий труд. Заботы, хлопоты и головная боль. Такое ощущение, что только и ждет претендента на свое место, чтобы тихо смыться под шумок и заняться своим излюбленным знахарством. А вместо этого под ее невластолюбивую руку буквально запрыгнули королевства и княжества, имеющие многовековую историю собственной государственности. Немилосердно поступила судьба с бедной маленькой женщиной.

Как же выдержала она эти чудовищные обломы, приготовленные ей злодейкой-судьбой? Да нормально выдержала. Ну, если мужу ночью в плечо поплакала, так это не в счет. А в остальном — нормальный пофигизм в отношении всего, что не полагает существенным.

Невольно прошлась частым гребешком по информации об отмеченных, каким либо образом, деяниях государыни. Круто. Роман можно писать. Приключенческий и остросюжетный. («Неучтенный фактор»). Эта женщина отличалась полным отсутствием чувства самосохранения. Выучилась на морского офицера. Это при парусно-гребном способе приведения кораблей в движения. И на крошечном катамаране с единственной катапультой и десятком человек команды бросилась перехватывать целую пиратскую эскадру, угрожавшую одному из портовых городов своей страны. Отогнала.

Потом ввязалась в войну между дружественным государством и могущественнейшей империей. Тоже, в качестве командира скорлупки, вооруженной единственной пушечкой. Атаковала, топила или отгоняла, вступая в «боевые соприкосновения» с превосходящими силами. Уцелела и сохранила корабль до самого окончания войны, кстати, победоносной. Ух, ты, вот еще отчет о схватке на берегу в момент высадки неприятельского десанта. Рубилась в строю. Осталась жива.

Так, а это что? Снова Элиза Струм, командуя судном связи давит корпусом своего корабля разбойничьи ладьи. Много надавила. А вот еще отчет о ее абордажной вылазке с малой командой лучших бойцов на флагманскую бригантину Оружейных Орденов. Ребята обезглавили армию противника в скоротечной схватке и смылись, что заставило агрессора отказаться от своих планов. Ну и свекруха ей досталась!

А причем здесь отчет о результатах оказания помощи раненым в сражении при Большом Присте? Ах, вот оно что. Государыня отложила меч и взялась за скальпель. И сколько же бедняг после этого выжили? Почти все? Так, хватит переполняться информацией. Про неординарность матушки своего… мужа, конечно, она и раньше догадывалась. Теперь точно знает — страха в ней нет. И нет сомнений.

Варя встала из-за терминала и прошлась по светелке терема. На стене короткий меч с узким лезвием. Взялась за рукоятку и… словно услышала отзвук сражений. Это что, опять гарпионные поля на нее действуют?

Вытянула клинок из непритязательных ножен. Много отметин. И на вычурной гарде с короткими рожками тоже изрядно следов от соприкосновения со сталью. Взвесила оружие на руке. Удобно. Точно, под женскую руку сковано. Хотя — для нее легковат. Ну, это только размер тела. Как ей сказали — сантиметры.

Ладно, забудем про сантиметры, и, заодно, про сантименты. Вернемся к правительнице. Страх ей неведом. Ни смерть, ни увечье, ни нищета — ее не напугают. Хотя… ну, конечно, близкие. Насчет мужа, этого самого Годрика, временно забудем. Свекор — это успеется. Но дети! Сын Тадеуш, кажется, тоже ничего не биться. Как сказал про него… этот самый… Микеш. В пустыне с комфортом устроится, даже если попадет туда голым и безо всего. Ведь не соврал. Остается только позавидовать себе самой — такого парня в мужья получила.

Стоп. Хватит грезить. Придет вечер, придет Тед, и все сбудется.

Главное! Элиза Струм ничего не боится. Не боится потерять власть — вот что важно. Следовательно, ни одно из обстоятельств, руководящих действиями политиков, на ее действия не повлияет. Следовательно — она неуязвима, если исключить вооруженные методы. Но, гарпионные поля — не миф. Варя их чувствует. И они исключают использование здесь сложных, управляемых электроникой видов вооружений. Пороховое оружие — максимум того, что можно эффективно применить в условиях планеты. Хотя гравилеты тут летают, компьютеры пашут. Она совсем запуталась. Возвращаемся к началу. Правительницу невозможно ничем запугать. Все! Об этом можно докладывать. Остальное — домыслы.

* * *

Варе оставалось только почаще бывать на кухне Маланьиного терема, слушать, да спрашивать. Огромная территория требовала лодочных моторов, дровяных электроконверторов, раций, коммуникаторов и преподавателей.

Каждый день к воротам учебки приходило по нескольку юношей и девушек записываться в армию. Два года их обучали, не столько военным дисциплинам, сколько использованию достижений современной цивилизации. Нередко, выходцы из разбросанных по бескрайним лесам отдаленных поселений не знали даже букв. А через пару лет большинство возвращалось домой, частенько, уже семейными людьми, везя с собой приборы дальней связи, причиндалы для устройства электрического освещения, начальные медицинские навыки и познания о необъятном разнообразии окружающего мира.

Поразмыслив, Варя по достоинству оценила этот способ несения цивилизации в патриархальное, разбросанное по огромным пространствам сообщество. Ведь сведения о методах контрацепции распространялись с максимально доступной скоростью, а объемы поступающих в местную торговлю современных препаратов было даже несколько избыточным. Где-то она слышала, что лучший способ решить демографические проблемы — это дать женщинам образование. А о проблемах перенаселенности здесь задумались задолго до того, как появился даже намек на их возникновение. Один человек приходится здесь на много квадратных километров бескрайних лесных просторов, где кишит зверье и растут чудесные целебные травы.

Еще она приметила, что с юга в нескольких километрах от Веткова нередко взлетает гравилет. Уходит куда-то, потом возвращается. Все разъяснилось, когда он однажды прошел над поселком. Красный крест на борту. Медики мотаются к больным.

Чем дальше, тем больше ей здесь нравилось. Проклятое шпионское задание! Главное, она давно и, безусловно, раскрыта. Взята замуж, кажется счастлива. И ей непрерывно сообщают с максимальной скоростью, с которой она может воспринять, именно то, что она должна разнюхать.

Просмотрела записи комба. Все заснято, ее комментарии в порядке. Можно направлять отчет. Надо дождаться ясной ночки и отослать сообщение лазерным лучом. Где это, кстати, Тед пропадает целыми днями? Возвращается усталый, смотрит на нее щенячьими глазами и не пристает. Непорядок, конечно, но ей тоже сейчас как-то не до «глупостей». Уж очень крепко грузит ее то, что она успевает за день услышать на кухне соседнего терема. Вся теория управления и организации в наглядных примерах и красочных иллюстрациях. Причем в изыскано вывернутом наизнанку состоянии.

Часть 2

СВЕКРОВКИН СЫН

Глава 12. Подмена

Сегодня Тед пришел, покачиваясь от утомления. Выбрался из душа, замотался в простыню и выключился, ткнувшись носом в Варино предплечье. Дышит ровно, и жилочка на шее пульсирует в мерном ритме биения сердца. Ну и ладно, будут у них другие вечера.

Проснулся он, едва забрезжил ранний летний рассвет, как от внутреннего толчка, который Варю тоже почему-то разбудил. Замер, словно к чему-то прислушался. Точно, ленточка, которой он прибирает недлинные, в общем-то, волосы, тихонько шепчет что-то прямо возле уха.

Встал, подергал веревочку, торчащую из стены возле двери. У явившегося на звон колокольчика заспанного мужчины потребовал завтрака на двоих, и чтобы быстро и сытно. Необычно это. Как правило, сам бежал на кухню, и тревожить прислугу нужным не полагал. Повернулся в ее сторону.

— Ну, коли, ты не пошутила, что и взаправду Струм, слушай и запоминай. Ты меня считаешь своим мужем, а я тебя — своей женой. Это — только между нами. Я еще не знаю в точности, что сегодня произойдет, но уже через час все пойдет наперекосяк. Будет ощущение, что все рухнуло, все пропало. Уж не знаю, что там затеяла моя матушка, главное не падай духом и мысли позитивно. Веди себя так, как будто со смирением принимаешь любую долю.

— Ты считаешь, она узнала, что мы спим вместе и приедет скандалить?

— Уверен, что о нас она в курсе, причем давно. Но вряд ли это ее на что-то подвигнет, или остановит, если она что-то затеяла. Ни разу не слышал от нее слова «любовь». Знаю, что она очень добрая, но, понимаешь, это не слезливая умилительная доброта. Она — человек действия. Она или сделает хорошее дело и промолчит о чувствах. Или не сделает, и тоже промолчит. В общем, нас с тобой сегодня разлучат.

Варя почувствовала, что все у нее внутри оборвалось. Разлука. Когда все было так здорово. И Тед как будто пытается ее убедить в том, что это действительно необходимо. Мир рушится. Она взяла себя в руки. Стол уже накрыт. Яичница, гренки, кофе. Правильно, быстро и сытно. Уселись, и за дело. Сверток с бутербродами Тед положил ей в карман на коленке шаровар. Готовы. Пошли.

* * *

Ветка ждала их рядом с теремом у распахнутого люка гравилета. Тед подержал Варю за плечи, заглянул в глаза, чмокнул в макушку, развернулся и пропал за дверью. Попрощались. Лаконично, однако, это у них получилось. Усевшись в кресло салона штабного глайдера, девочка, прикрыв глаза, вспомнила до последней детали каждую интонацию их разговора. Не все понятно.

— Трудно расставаться? — правительница устроилась напротив.

Варя кивнула.

— Сочувствую. Однако для тебя у меня появилась работа, выполнив которую, ты сможешь решить свои материальные проблемы. По моим расчетам на нее потребуется от трех до четырех месяцев. Потом тебе хватит денег и на билет домой, и на расходы до конца жизни.

С трудом продравшись сквозь блокаду захлестнувших ее эмоций, Варя вспомнила свою первую встречу с этой женщиной. Точно. Она же отстала от патруля и должна заработать на оплату места до Земли на пассажирском звездолете. И правительница обещала помочь. Что и делает. А то, что возникло между приезжей блондинкой и ее сыном? Интрижка? Тогда, не имеет значения. Всерьез? Тогда не имеют значения несколько месяцев разлуки. Картинка сложилась, паника ушла. Как же уязвимо счастливое существо! В данном случае — она. Все. Успокоилась.

— Я готова.

— Тогда переходим к делу. Около пятнадцати лет тому назад на Эрвийском полуострове полыхало восстание. Одни дворяне желали разрушить империю, занимавшую в ту пору почти весь полуостров, другие защищали императора. Пролились реки благородной крови. Кое-кто был вынужден бежать. В частности — родители Агнессы Торп. — Ветка вывела на экран изображение. Блондинка. На Варю очень похожа. — Сейчас, после смерти всех иных родственников, она должна наследовать поместье в княжестве Лидол. Необходимо сыграть ее роль. Унаследовать земли и титул. Нас интересует библиотека этого старинного рода. Необходимо переснять кое-какие документы, хранящиеся в ней.

Ветка сделала паузу, наполнив небольшие бокалы розовым вином.

— Флюрское. Считается изысканным женским напитком. Содержание спирта минимально, но букет…

Действительно великолепно. Варя с удовольствием сделала пару маленьких глотков. Знает она этот напиток, в лагере на Злянских озерах пробовала.

— Правильно осторожничаешь. Стремительно бьет в голову, но ненадолго. Из организма выходит быстро и бесследно. Так вот, о библиотеке. Мы уже засылали туда роботов разведчиков, они прекрасно поработали, и содержание десятков тысяч томов и сотен папок с документами нами добыто и обработано. Но, похоже, самые ценные источники информации хранятся иначе. Это может быть ниша за обшивкой стены, паз в стойке балдахина. Да что угодно. Без присутствия в замке нашего человека этот секрет не раскрыть. Тут требуется творческий подход. Вот, почему я и прошу тебя заняться этим делом.

Теперь — о содержании искомых документов. Известно, что они касаются вопросов, связанных с периодом, когда Бурма обрела независимость и прервала связь с остальным человечеством. Считается, что в них упоминаются неизвестные нам обстоятельства и действующие лица, принявшие участие в развитии событий. Сведения крайне спорные, на уровне слухов и легенд.

Собственно, в общих чертах, все. Вопросы?

— Эта Агнесса, что с ней?

— Живет на Бесплодных Островах. Ей семнадцать. Отец был ранен еще, когда они бежали, скончался от сепсиса сразу по прибытии к нам. А мать вышла замуж за местного. Агнесса закончила начальную, а потом и Хлопканскую школу, где она и находилась до начала этого лета.

— А почему она сама не хочет этим заняться?

— Я у нее так и не смогла добиться ответа на этот вопрос. Вообще-то она уже поступила учиться в одно очень закрытое учебное заведение и по нашей просьбе сменила имя. Нет проблем устроить вам с ней встречу, да вот беда, об эрвийском периоде своей жизни она ничего не помнит, совсем еще крохой была. Ее мать и старший брат тоже не имеют ни малейшего желания возвращаться на родину. Вот их меморандумы об отказе вступать в наследование поместья и титула в пользу сестры и дочери. С ними уже переговорили, и если кто-то явится с проверкой, они всё подтвердят. Опознают тебя, как законную графиню фон Торп.

— А почему Вы сказали, что она с родителями приехала к вам? Имею ввиду, к вам, это куда?

— Я родом с Бесплодных Островов. Никогда туда не езди, обрыдаешься, когда придет время покидать эти места.

— А на каком языке говорят в этом самом княжестве Лидол?

— На эрвийском. Ты ведь владеешь стандартным, так что сможешь кривобоко объясняться и понимать с пятого на десятое. Как раз соответствует уровню выпускницы школы, где эрвийский преподавался как иностранный. Вот тебе кассетка, тут данные по теме в объеме наших школ. Лишнего тебе знать не стоит, а то засыплешься. По твоему лицу все мысли читаются.

А я подремлю. Высадим тебя через три часа в пустынном районе посреди леса. Километров через десять — постоялый двор на тракте. Купишь лошадку, да пристанешь к путникам, что идут на север. А дальше оплатишь себе место в дилижансе. Бумаги у тебя все подлинные, деньжат тоже в плепорцию будет, а связника через месяц пришлем, когда обживешься. Ты местную газету почитывай, не знаю, как, но дадим тебе намек на место и время контакта. Впрочем, коммуникатор с тобой. Если совсем неладно дела пойдут, дашь знать. С Ромуанской точки подлетное время — минут семь.

* * *

Закончив просмотр материалов, Варя откинулась в кресле. Ветка спала, свернувшись на двух рядом стоящих креслах. Забавно. Вроде — свекровь, а внешне воспринимается как ровня ей. Притом, что она ведь совсем ненамного младше Вариной мамы. А, поди ж ты. Могущественная и неустрашимая…и Тед перед расставанием с ней так странно говорил. Конечно, хотел заранее оправдать любые действия своей матушки. И он — не маменькин сынок. Он — сын своей матери. Ладно, впечатления, оставшиеся от общения с этими двоими, не для настоящего момента. А то голова закружится от осознания величия… Сейчас необходимо подумать о себе. Итак.

Княжество Лидол расположено в северной части Эрвийского полуострова, очертаниями напоминающего Скандинавию. На юге и западе от него равнинный Бурый Эрвин. Леса, леса, леса. На севере — Боргумар — речная долина, окруженная горами. А в их южных предгорьях четыре Северных Княжества. Лидол — самое западное из них, имеет даже порты на побережье Западного Океана. Климат нежаркий, зимой выпадает снег, но сильных морозов не отмечалось. Дорог мало, но они все вымощены камнем. Узкие, правда. Леса почти все вырублены и использованы на постройки и топливо.

Местность гористая. Долины, ущелья, склоны. Многие поместья оказались, словно огорожены самой природой, расположившись на относительно ровных участках посреди каменисто-холмистого хаоса, через который ведут только извилистые тропы. Не слишком крутые, не особо опасные, и не чересчур длинные — вся площадь княжества — пара тысяч квадратных километров, из которых только десятая часть пригодна для земледелия, ну, и, примерно на вдвое большем пространстве способна удерживаться дикая растительность, но огорода не разведешь. Склоны, камни — неудобья, одним словом. Сейсмическая деятельность отмечена не была, а по данным изыскателей, полученным около тысячелетия тому назад тектоническая обстановка опасений не внушает.

Пропитание — огороды, козы. В малых количествах сеют рожь, овес, горох. Столица — Лид — около пяти тысяч жителей. Ремесла — да всего помаленьку, для местного употребления. Основной предмет импорта — бумага, ткани из хлопка и льна, лес. Определенного экспортного товара не просматривается, ну разве что сыра вывозят чуть больше, чем иных продуктов или изделий, и еще строительный камень слегка удивляет. По узким извилистым дорогам, на конной тяге…

Старинные владетельные роды, сложное, запутанное многочисленными поправками законодательство. В истории — полный набор событий, характерных для Земли: бунты, войны, эпидемии. Вот и последний дворянский мятеж изрядно выкосил благородное сословие. Тут прошлись карательные отряды собравшего верные войска императора, буквально вырезая обитателей замков и поместий. Практически, уцелели только те, кто в этот период находился в других местах, сражался в рядах мятежников, или сбежал. Как предки Агнессы. Так что, ряды Лидольских нобилей нынче не слишком густы. Да какие там ряды — слезы. Княжеский род вот-вот совсем прервется, так что нотариусы перекапывают залежи метрических книг, выискивая любые ответвления генеалогического древа монарха, сохранившие хотя бы один не опавший листок. В трех баронствах уже распоряжаются бастарды. А тут юный граф Торп возьми, и свались с лошади.

Остальной род изведен под корень, княжеские дознаватели, как ни опрашивали прислугу, не нашли ни одного ребенка, произошедшего от связи благородного недоросля с горничными или белошвейками. Как-то он не сильно разбрасывался семенем, а кухарка, привечавшая молодого барина бездетна.

Просмотрев даты выхода газет с этими недобрыми известиями, Варя пересчитала дни, и поняла, что комбинация с ее внедрением была подготовлена молниеносно. С учетом скорости распространения новостей и передвижения пассажиров на лошадиной тяге и пакетботами выходило, что она не теряла времени. Вернее, Агнесса.

Глава 13. Замок

Повозка остановилась у постоялого двора на окраине столицы княжества толи ранним днем, толи поздним утром. Во всяком случае, до полудня было еще далеко, но сонливости просыпающегося города не было и в помине. Работали лавочки, разносчики и посыльные, кухарки с корзинами для продуктов и иной люд — создавали на улицах негустое такое, деловитое оживление. Контору нотариуса ей показали, среагировав на слово «законник», которое в стандартном воспринимается обычно в смысле «судья». Клерк распотрошил поданный Варей пакет с бумагами, порылся в них и убежал. Варя, насидевшаяся в дороге, осталась на ногах, с интересом разглядывая обстановку приемной.

Темная мебель, покрытая матовым лаком, производила монументальное впечатление. От нее веяло прочностью и веками, в течение которых она служила людям. Резьбы и рельефа как раз в меру, только чтобы не утомить взгляд идеальными плоскостями или прямыми углами. А блестящие желтые ручки шкафов и выдвижных ящиков конторки, кажется, были покрыты нитридом титана еще на Земле, это более восьмисот лет тому назад. Вызывает уважение.

Потом вошли три женщины, и Варю пригласили в соседнюю комнату, где по расположению родинок на ее левой ягодице подлинность подательницы бумаг была подтверждена. Забавный способ установления личности, возникший при отсутствии фотографии и дактилоскопии. При тех средствах, которыми располагает государыня Елизавета Иржиковна — просто смешной. Ясно, что в свидетельстве о рождении теперь описаны родинки с Вариной попы.

В родовой замок ее доставили через час после полудня. Нотариус лично отвез в собственной коляске, объяснился с дворецким и… откланялся. Тоска. Когда речь понимаешь с пятого на десятое, когда на твои слова реагируют как на бессмысленный набор звуков, это напрягает. Попыталась на эсперанто втолковать, что голодна — и вот она уже за столом. Оказывается, этот язык здесь называют фурским и преподают в школах. Не так, чтобы все жители княжества владеют им свободно, но на простые бытовые темы многие объясниться способны.

Ну, все! Внедрение завершено. Теперь необходимо вести себя естественно. А что естественно для новой владелицы поместья и титула? Верно, ознакомиться со своими владениями. И, прежде всего — с библиотекой.

* * *

Десятки книжных шкафов, где тысячи книг расставлены по областям знаний. Письменный стол расположен очень удобно, так, что свет из окна падает слева. На столешнице тяжелый поставец с перьями и карандашами, стопка писчей бумаги. Пюпитры, на которые удобно класть книги, открытые на нужной странице, конторка для работы стоя. Осмотр накопленного за многие века собрания книжной премудрости оставил приятное впечатление — хозяева ценили писаное слово.

Словари — эрвийско-фурский и фурско-эрвийский нашлись с первой попытки, и первое, за что принялась Варя, вооружившись находками, это за чтение учебника грамматики эрвийского языка. Привычка учиться сработала на уровне безусловного рефлекса. За обедом на следующий день она уже общалась с прислугой без героических усилий. Ну, не без корявостей, но в глухую непонятку диалог не обваливался. Эрвийский язык, сформировавшийся на этой планете за многие века изоляции из старого варианта стандартного, стал стройнее, логичнее, избавившись от множества идиом и лишних букв в словах.

Прислуги в замке было немного. Дворецкий с женой, двумя дочерьми и племянником представали в качестве горничных и камеристок, истопников, лакеев, привратников, кучеров или грумов. Еще конюх с сыном, они же — дворники и садовники. И кухарка с сыном и дочерью. Во всем ощущался порядок, заведенный испокон веку, устоявшийся, стабильный, налаженный многими поколениями быт.

Сам замок представлял собой в плане правильный шестиугольник со стороной около пятидесяти метров. Гладкие стены, сложенные из идеально подогнанных гранитных плит, поражали высотой и неприступностью. Расположение бойниц в угловых башнях, скошенные вниз щели на верхней кромке стен позволяли защитникам эффективно поражать атакующих из арбалетов, случись надобность обороняться. Подъемный мост, решетка, привратный лабиринт — все это давало неплохой шанс отстоять замок малыми силами, даже в случае штурма его крупным отрядом. Камень сплошной скалы, использованной строителями в качестве фундамента, окруженный водами горного озера, лишал предполагаемого противника возможности сделать подкоп, а саму крепость — подземелий.

Изучение окрестностей Варя произвела преимущественно, передвигаясь пешком. На лошадке среди гор не сильно разгонишься. Узкие извилистые тропы, спуски и подъемы никакого желания покрасоваться в седле не вызывали. Поначалу брала с собой сына конюха, но вскоре поняла, что это лишнее. Нет предчувствия опасности. А спросить дорогу нетрудно. Места далеко не безлюдные. Ну, случалось капельку поблуждать. До первого встречного, или жилища.

Мода среди женщин носить брюки, штаны, шаровары, зародившаяся на Бесплодных Островах, где с пиететом относились к Элизе Струм, распространилась, сначала в кругах благородных дам, а далее прижилась и повсюду. Здесь, в горах, и раньше девушки и молодицы предпочитали этот вид одежды, не для поездок в город, конечно, а так сказать, среди своих. Поэтому Варин гардероб в серьезной доработке не нуждался. То, что кофточка с кружевами, шляпка с перышком, да башмачки с блестящими пряжками — достаточно для демонстрации высокого статуса.

В общем, владения свои она обгуляла вдоль и поперек. Прелестные горные долины, ложбины, лощины и ущелья. Крутые обрывы и пологие склоны. Голый камень и буйная зелень, гнездящаяся в трещинах скал. Домики местных жителей на фундаментах из того же идеально обработанного гранита. Стены саманные, кровля — плетенка из длинных травянистых стеблей, пропитанных серым связующим. Напоминает цемент.

Внутри опрятно и тесноты особой нет. Добротные печи, пол деревянный. Зажиточности не ощущается, но и признаков нищеты обнаружить не удается. Жители неприветливые мрачные, занятые своими делами, всегда кормили Варю тем, что ели сами. Похлебки, рагу, каши здесь варить умеют, и знают, как картошечку постным маслом сдабривать. Лучки-чесночки тоже понимают каким концом в рот запихивать. Сыром угощали нечасто, да и ладно. Не в восторге Варя от этого островатого, рассыпчатого, резко пахнущего вещества.

Плату с нее за кормежку не требовали, да она и не предлагала. Заранее выяснила, что обычай тут такой — сами едим, и все, кого видим, тоже едят. Поэтому одаривала хозяйских детишек. Пряничков с собой брала, засахаренных фруктов, изюму. Конфликта со старшими это не вызывало, а детвора, видно еще не вобравшая в себя родительской сдержанности, охотно рассказывала обо всем, что видела и о чем слышала, и как пройти короче, и почему нельзя сворачивать на правую тропинку…

Ни о чем с хозяйкой этой земли никто из ее арендаторов поговорить не пытался. Ни вопросов к ней, ни жалоб, ни ходатайств. Стальной народ. Горцы. А земли, годной для пашни здесь мало. Пастбища скудны и не особо просторны. Даже для огородов клочки умеренно наклонной поверхности, покрытой почвой — проблема. На грядках тесно, сорнякам головы поднять не дают, выдергивают, как только покажутся. В общем, пространства много, а кормиться негде.

И это в полусотне километров от бескрайних лесных просторов Бурого Эрвина. Дремучих чащ, где кишит жизнь, где в реках плещет рыба, а на полянках можно прокормить неисчислимые стада молочных коров. Где слой легкой лесной почвы толст и охотно откликнется обильным урожаем на усилия земледельца. Варя даже присела на камушек, осознав нелепость ситуации.

Крестьяне — люди свободные. Дома и земля под ними — их собственность. Вот! Собственность! Потому и сидят на месте, что не могут бросить родное, от предков доставшееся.

Просмотрев счета и договоры, Варя еще лучше поняла основу устойчивости этой крайне эффективной с в условиях скудных природных ресурсов системы хозяйствования. Часть арендаторов расплачивалась с землевладельцем оброком. Молоко и яйца в замок поступали самые свежие. И другие продукты. Их ежедневно потребное количество было выверено веками практики и давало обитателям господского дома отличное пропитание. Остальные, необрочные, арендаторы расплачивались барщиной — один день в неделю отрабатывался на графских каменоломнях. Доход от продажи строительных блоков и плит и составлял основу благополучия землевладельца. Правда, само это благосостояние тоже было скромным. Вернее экономным, скорее рачительным. Внучки носили кружева, сплетенные собственными бабушками, фамильные мечи и доспехи передавались от отца к сыну. Скромное достоинство — что еще скажешь. Вписаться в эту схему было несложно.

Проблему неравного общения даже не почувствовала. Почтительность выглядела как вежливость, обращение «Ваша светлость» — не трогало никаких струнок души. В пределах замка она была дома, отчуждения не возникло ни на мгновение. В вечерние часы, которые она проводила в библиотеке, ее не тревожили. Стакан простокваши перед сном ждал в буфетной, накрытый маленькой пресной лепешкой с сыром, а теплая вода в кувшине — в туалетной, рядом со спальней.

Спокойная размеренная жизнь не помешала Варе осмотреть каждый камушек, каждую дощечку во всех помещениях замка. Она отлично знала в каждый момент времени, кто из прислуги, где и чем занимается, и, соответственно, где в это время она останется одна. Ультазвуковыми и электромагнитными зондами она терпеливо обшаривала все участки, вызвавшие хотя бы малейшее подозрение. Отыскала старые осиные гнезда за облицовкой, засохших пауков под драпировкой, гвоздь, оброненный за панель строителем еще в тот период, когда ее прабабушки и прадедушки не было на свете.

Конечно, в библиотеке и смежных с ней помещениях это прочесывание было произведено многократно. Нашлась оловянная пуговица под половицей, и обломанный кончик ножа между полкой и стенкой шкафа. Несколько сухих дубовых листиков, занесенных в щель меду стеной и конторкой. Прямым действием задача поиска неведомого источника информации не решалась. Права свекровь. Тут нужен иной подход. Какой? Попробуем догадаться.

Глава 14. Ученик аптекаря

— Тадеуш, ученик аптекаря из Лида, просит позволения показать Вашей Светлости лучшие кремы и помады собственного, господина аптекаря, приготовления. — Дворецкий выговорил это нараспев «с выражением». Варя еле усидела, сохраняя видимость спокойствия. Ей было достаточно первого слова. И она бы очень удивилась, если бы к ней прислали другого связного.

Вообще-то, для экстренный случаев, у нее есть с собой и местный «мобильник», цепляющийся прямо за спутники связи, накрывающие планету с низких орбит, и комб-коммуникатор спрятан недалеко. Но на всякий случай решили отсюда в эфир без крайней нужды не соваться. В этих местах много почтовых башен, а на них имеются радиостанции «серых». Правительница этих «почтальонов» крепко не любит и опасается, так что лучше не рисковать.

— Проводите господина Ученика в южный покой и устройте со всеми удобствами. Через час я сама приду туда, чтобы ознакомиться с товарами. Да подайте гостю чем перекусить и… у нас еще осталось в погребе флюрское?

— Да, полдюжины бутылок.

— Достаточно будет одной.

* * *

Вообще-то с кремами Тед ее действительно ознакомил. В перерыве между вторым и третьим раундами обсуждения животрепещущих проблем современности, которые они проводили при задвинутом засове на двери, и, не утруждая себя сколь нибудь связной аргументацией отстаиваемых позиций. Дискуссия происходила преимущественно тактильно и завершалась полным согласием сторон.

Потом Варя ушла и продолжила обычные свои занятия. Надо было соблюдать хотя бы видимость приличий, а ознакомление с кремами в течение более чем трёх часов могло показаться излишне скрупулезным. Тед остался «приводить в порядок образцы», и еще было объявлено, что завтра господин ученик аптекаря осмотрит всех обитателей замка.

На следующий день всю первую половину дня «графиня» гуляла по окрестностям. Пока забредший медикус осматривал дворню, штора на окне южного покоя была распахнута. А потом ее задернули, следовательно, настало время «обследования» хозяйки. Точно, вот и сын конюха передает приглашение гостя пожаловать для осмотра на предмет возможного нездоровья. В очередной раз Варя удивилась сама себе. Вот почти месяц Теда не было рядом. Ну не было и не было. Но стоило прозвучать имени, и мир сконцентрировался в одной точке. Вернее, стал вокруг этой точки вращаться.

Сдержанно поблагодарив юношу, Ее Светлость проследовала в замок.

* * *

— Знаешь, дочь кухарки беременна. Приблизительно на том же сроке, что и ты. Как раз около месяца.

— Тедди, что ты несешь! Все у меня в порядке!

— Конечно в порядке. — Тед похлопывает по боковинке анализатора. — Это и есть самое порядочное состояние женского организма. Что касается именно тебя, то, кроме того, что я просто счастлив, с медицинской точки зрения беременность для твоего тела — великое благо. Деятельность некоторых желез внутренней секреции балансируется именно в этот период. Если с этим затянуть — в будущем могут возникнуть проблемы со здоровьем. Оно, конечно, лечится, но оно нам надо?

Варя села и пригорюнилась.

— Моя мама считает, что нельзя, чтобы у детей были дети.

— Правильно считает твоя мама. И моя, кстати, тоже. Но ведь мы уже и не дети. Способны отвечать за свои поступки.

— Я не готова к материнству. Впрочем, дай подумать.

Варя проследовала в библиотеку и устроилась в кресле. Надо было прийти в равновесие с миром и с собой. Итак.

Залетела она потому, что рассчитывала, как обычно, получить от Теда травинку «для восстановления цикла». И не получила. Умчалась со свекровью устраиваться графиней. А тут, из-за новизны обстановки, забыла посчитать дни. Тед, скорее всего, тоже действовал без умысла. Хотя и с великим воодушевлением. Действовал. И без умысла бездействовал. Вот, так правильно. То есть имеет место неблагоприятное стечение обстоятельств при невнимательности ее и мужа. Злиться ни на кого не следует.

Разбирательство начнем с себя любимой. Физиологически она готова к материнству. Психологически…нет, не боится. Вернее, боится что ей будет… ну… неинтересно. Чувство ответственности — это необходимое качество матери. Тут она за себя спокойна. Но нужно еще испытывать любовь и нежность, чувствовать в себе желание дать жизнь новому человеку. Ну как, Барби, испытываешь, чувствуешь?

Варя закрыла глаза и представила у своей груди сверток, из которого смотрит на нее маленькое личико. Доводилось ей видеть совсем крох. И никуда они не смотрят. Обычно глаза закрыты, зато рот… Слегка напрягшись, представила себе детский плач. И сразу захотелось с этим разобраться. Голодный? Мокрый? Животик болит? Газы мучают?

Вот оно срыгивает прямо ей на футболку, хлопает глазами, замирает… и снова срыгивает. Она прижимает крошечное тельце к себе и слышит, как спереди от поясницы и ниже по ее телу распространяется тепло. Пеленку надо менять. И юбку.

Так. Наваждения уже начались. Нормальной она будет матерью, не черствой. Продолжаем разбор полета фантазии. Что у нас на материальном фронте? Если полагать себя графиней — все нормально. Голод ей не грозит, малыш будет присмотрен, вырастет среди прелестных горных долин, будет играть с ребятишками крестьян и горя не знать.

Второй вариант. Жена наследного принца планеты. Тогда вообще не о чем заботиться. И это не все. В-третьих, она еще и агент весьма состоятельной конторы со старушки Земли. Так что, вырви судьба-злодейка ее из этого уютного мирка, в средствах она вообще не ограничена.

Теперь рассмотрим четвертую вариацию. Она во внешнем по отношению к Бурме мире, без связей и без средств. Ничего страшного, устроится на работу и проживет, и малыша вырастит. Голова и руки имеются, а семь высших образований, хотя, по-существу и полная ерунда, все-таки не совсем пустое место. Что-то в голове осталось, что-то почитает. Папа вообще говорит, что по-настоящему человек обучается, когда начинает работать, а образование — это только разметка места под котлован фундамента.

Дальше размышляем. Все рухнуло. Она на Бурме, одна одинешенька. Без средств и без поддержки. Ну и ничего страшного. Прислугой устроится, или кухаркой. Выдюжит.

Стоп, куда это мысли потекли? Нормально! Она уже вообще на все готова, лишь бы родить. Этот Тед ей вообще все мозги запудрил. Один свет в окошке. А, ведь если посмотреть нормальным взглядом — ну полная чушь! Тринадцатилетняя школьница в поисках приключений покидает родительский дом, мчится на далекую планету. И возвращается оттуда с киндером, которого прижила от первого встречного аборигена. Зрительный зал рыдает… от хохота.

Получить семь дипломов, чтобы оказаться в положении настолько стандартном для представительниц рода человеческого, что… да слов нет! Суперагент суперсекретной суперслужбы, использованный по прямому биологическому назначению. Лучше сказать — предназначению.

В общем, Варвара Илларионовна, Барби ты белобрысая, а не что-то особенное. Как там, в немецкой народной мудрости? Кюхель, кляйне, кирхе… и еще что-то четвертое. Собственно, ей достаточно будет, и без кирхи. И за домом присматривать.

Сама не заметила, как расплакалась.

Не любила она этого дела, но сдержаться удавалось не всегда. Естество не каждый раз пересилишь. И помогает, как ни крути. Будто яд из души со слезами уходит.

* * *

Наутро после завтрака ей доложили, что карета готова. Забавно. Она ведь не распоряжалась. Ах, это господин ученик аптекаря просил. И ждет ее у экипажа. Ну, что же, отчего бы не прокатиться?

— Жениться едем. — С улыбкой сказал Тед, едва лошади тронулись.

В карете они остались вдвоем. Кучер на облучке не может слышать разговора, если, конечно, не отворить специальное окошечко в передней части.

— А не сильно ли это шокирует общественность? Графиня выходит замуж за ученика аптекаря? — Варя не возражает. Но ей очень хочется, чтобы Тед рассказал ей о том, как все замечательно устроится. Он, ведь, наверняка все обдумал.

— К мезальянсам здесь действительно относятся неблагосклонно. Брак с простолюдином лишает и звания и наследства. Поэтому я представлюсь своим подлинным титулом. Принц Островного Королевства — достойная партия графине Ладона. А, поскольку при замужестве, женщина часто меняет имя, ты тоже поменяешь. Вместо Агнессы Торп — Барбара Струм, графиня Торп… ну и достаточно, полагаю. Обычно, конечно, меняют только фамильное имя, но известны случаи, когда девицы в момент замужества избавлялись от имен, данных им родителями. По разным причинам.

Варя кивает. Сегодня ей не хочется ни в чем возражать Теду. Она наплакалась, смирилась, выспалась, и совершенно спокойна. И покорна слову своего мужчины. Его голос её успокаивает.

— Тед, тебя ведь уже знают здесь в качестве человека невысокого положения. И вдруг такая резкая перемена. Ты не опасаешься, что это вызовет лишние пересуды. Да и «серые» эти… Я ведь видела на здешних дорогах почтальонов.

— Пересуживать в этих местах особо некому. Тут дворян-то осталось от силы десятка три на все княжество. Ты ведь не заметила никакого интереса к своей особе со стороны соседей или князя. Высшее общество все никак не выйдет из состояния шока. Великосветская жизнь даже еще не обрела сколько-нибудь ясные очертания. Благородное сословие начнет заметно влиять на жизнь только через поколение, не раньше. Слишком безжалостно прошла смерть по их рядам. Мы — практически в вакууме.

А вот относительно «серых», — Тед достал из кармана свой архаичный комб, и в воздухе возникла голограмма, — так вот они все.

Действительно, на рельефной картинке были отмечены четыре точки. Одна в столице, в почтовой башне, и трое на дорогах княжества.

— Мы им давно меточки приладили. Все полевые агенты уже несколько лет как окольцованы. Если маячок снять или испортить, это мгновенно обнаруживается.

— Слушай, друг сердечный, — Варя вдруг поняла, что начинает запутываться, — что-то я в толк не возьму. У вас здесь даже почтальоны помечены, а вы посылаете бедную девушку под чужим именем втихаря разыскивать неведомо что. А просто приехать и забрать, ну, или купить, или, попросить, в конце-то концов?

— Да не проблема все это. Проблема разыскать. Не выходит это ни с наскока, ни, даже, сплошным обыском с применением технических средств. Не имея понятия, что это, не догадываясь, как выглядит и где лежит…

— А откуда уверенность, что искомое действительно там находится?

— Нет уверенности, одни догадки. Серые охотились за неким документом, хранящемся в замке. Тому уже более пятисот лет. Обнаружена масса отчетов о поисках, способах проникновения, попытках купить или силой принудить хозяев отдать им это. Все впустую. — Тед улыбнулся. — Поэтому есть надежда, что то, что мы ищем все еще на месте. В общем, вдвоем искать будет веселей, да и торопиться никуда не надо. Чай, дома.

Ну, вот, поговорили, и радостней стало. Уютнее.

— Тед, а как же твоя мечта о врачебной практике?

— В хирурги я идти передумал. Тут в Гурании недавно схлестнулись в степи два племенных союза. Полторы тысячи резаных и колотых ранений. Ясное дело, все гравилеты, что под рукой оказались, были задействованы в развертывании госпиталя. Пока опытных врачей собирали со всей планеты, пришлось мне тоже браться за скальпель. Вроде, не оплошал, но впечатлений хватило по самое не хочу. Займусь общей практикой. Пациентов в этих местах достаточно.

Точно. Варя вспомнила, что на кровь Тед реагирует… ну… плохо, одним словом.

— А разве в этой самой общей практике не придется сталкиваться с ранами, или, хотя-бы, аппендицит удалять?

— Аппендикс. Наверное. Но это не сборка распоротой брюшины, причем нескольких подряд. И вообще, мама считает, что именно для общей практики нужен по-настоящему высокий класс. А отвращение к виду крови с возрастом должно пройти. Не забывай, у меня все еще по-детски неустойчивая психика.

Варя посмотрела на спокойное лицо мужа. Да, именно так она теперь к нему относится. И поняла, что про неустойчивую психику он пошутил.

— Принц, женатый на графине будет расхаживать по горным тропам с чемоданчиком в руке и ставить градусники детям пастухов, крестьян и каменотесов. — Эта картинка вызвала у Вари улыбку.

— Ты, возможно, не знакома с репутацией моей матушки…, — начал Тед,

— …которая била дюгоней и прислуживала в трактире, рубилась в пешем строю, ходила на абордаж и водила эскадры. — Закончила Варя.

— То есть, любое поведение ее сына не вызовет удивления. — закончил Тед. — Кстати, забыл предупредить. В лицо ее знают только на Бесплодных Островах, друзья, родные, сослуживцы, и в Бассейне Великой Реки. А вообще-то она непублично себя ведет. Ты ее ненароком не выдай. Лучше не узнать, чем невпопад поздороваться.

* * *

Пока нотариус составлял брачный договор, ребята прогулялись по Лиду. Уютный городок, обнесенный крепостной стеной был явно не перенаселен. Заколоченные окна и двери богатых домов встречались нередко. Купив простые, но очень симпатичные колечки в ювелирном магазинчике, прошли на центральную площадь, и у караульных, что охраняли княжеский дворец, узнали о нездоровье властителя. Так что визит наносить не следовало. Достаточно было письменного уверения в совершенном своем почтении и уведомления о вступлении в брак.

Варя с интересом отметила, что расплатился Тед не золотыми монетами, а жетончиками из блестящего твердого сплава, что имели хождение в Бассейне Великой Реки. Продавец назвал их Акраминскими марками. Забавно, выходит, на планете помаленьку налаживается хождение общей денежной единицы, причем, не из драгоценного металла, а из стойкого к износу современного материала. И, почему-то ей кажется, что не так просты эти простенькие бляшечки с изумительно тонкой гравировкой, как может показаться с первого взгляда. Во всяком случае, подделать их на этой планете не смогут наверняка. А возможно ли это во внешних, высокотехнологических мирах, это вообще неясно. Чувствуется в них некий секрет, характер которого совершенно неясен. Специфическое ощущение возникает в руках, когда к ним прикасаешься, впечатление подлинности, что ли. Наверное, опять гарпионные поля.

Следующий визит они нанесли, разумеется, в лавочку местной травницы. Тед терпеливо дождался, пока хозяйка втолкует предыдущему посетителю как запаривать семена крупчатника, а потом обстоятельно потолковал с ней о здешних целебных растениях. Расспросил о врачах, практикующих в столице княжества, о болезнях, на которые жалуются особенно часто. Так и время скоротали. Потом ударил полуденный колокол, и настал момент свершения важнейшего в Вариной жизни события.

* * *

Будничность процедуры заключения брака сильно испортила настроение. Поставили подписи, обменялись кольцами. Свидетелями выступили кучер и травница. Потом в кабачке выпили по глотку здешней традиционной бражки за здоровье молодоженов. Если бы не выражение блаженства на лице Теда, расцарапала бы ему… С чего это она стала такой чувствительной? Определенно, на этой планете с ней происходят странные вещи.

Карета по берегу узкой речки огибает щербатую скалу, и открывается вид на замок Торп. Теперь на многие годы он станет для Вари домом. Она в этом уверена. Здесь родится ее ребенок, и подрастет ее муж. Вот уж, воистину, влипла она в историю. Обрела необъятных размеров золотую клетку со всеми мыслимыми удобствами. Средневековый антураж, живописное землевладение, незыблемо прочное положение, парень от одного вида которого слабеют ноги. Она об этом мечтала?

А о чем, собственно, она мечтала? Да ни о чем. Жила, росла, училась, надеялась на лучшее. И что может быть лучше того, что у нее есть? Великие открытия или громкие победы? Пожалуй, нет. К науке она, конечно, относится с уважением, но без страсти. Интересуется, но не более. А желания самоутверждаться вообще никогда не испытывала, тем более покорением или унижением других. Или, уничтожением.

Так были мечты, или нет?

Варя прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Желания у нее, конечно были. Не раз случалось, хотелось ей конфет или мороженого. Красивое платье или изящные сапожки. Или, чтобы похвалили. Нет, это все не то. Тут нужно вспомнить что-то поконкретней. Например, чего это ради она с такой радостью взялась за работу в Аналитическом отделе Статистического Управления Департамента навигационных изысканий при Комиссии по взаимодействию при Союзе Земных Миров? Причем с воодушевлением и изобретательностью, которыми сама же была довольна? Она что, думала встретить тут принца? В окровавленном фартуке, сдерживающего позывы тошноты? Нет, конечно. Вернее, она была бы не против, но главное — все-таки желание самоутвердиться. Не сделать великое открытие, не одержать победу, а самостоятельно справиться с непростой задачей, почувствовать свою состоятельность, способность совершить поступок.

Так кто же ты такая, Варвара Илларионовна… Струм? Дура. Набитая дура, идиотка. Блондинка с длинными ногами, точеной фигуркой и смазливым личиком. Древняя как мир кукла Барби. Прикинутая, упакованная. Все! Отставка. Сегодня составляет отчет для Ретты, сообщает, чтобы больше на нее не рассчитывали. И пусть все идет, так как идет. Ее дело — мужа слушаться, а не изображать из себя шпионку.

* * *

Пир они устроили в замке, пригласив на него окрестных жителей. Расставленные во дворе столы к их возвращению из Лида уже были накрыты, крестьяне собрались и приветствовали хозяйку и ее мужа согласно здешним обычаям. Немного цветов, несколько тостов и откровенно радостные лица этих обычно сдержанных людей приятно удивили Варю. Настроение сразу поднялось.

Чревоугодия особого не наблюдалось, никто не насвинячился, зато много танцевали. Ужасно интересно было наблюдать за флиртом молодежи — ребят на три-четыре года старше виновников торжества. Да и народ постарше разошелся под действием выпитого. Тед быстро оказался в центре внимания, но не в качестве одного из главных действующих лиц отмечаемого события, а как собеседник. О видах на урожай, проблемах с кормом для скота, нехватке земли для посевов, отсутствии надежного источника топлива — с Варей об этом никто даже не пытался разговаривать. За дуру, что ли считали, поскольку баба? Наверное. Ну и пусть.

Заглянула на кухню. Жарят и тушат, нарезают, раскладывают, относят на столы блюда и кувшины. Все идет само собой. Конечно, дворецкий свое дело знает. Девочки-подлеточки — ее сверстницы, только успевают поворачиваться с подносами. Никогда раньше не обращала внимания, насколько легки на ногу здешние обитатели. А мальчишки соревнуются, кто ловчее метнет нож в специальный щит-мишень, прикрепленный к стене. Варе тоже хочется показать то, чему ее учили в десантной группе патруля, но она сдерживается. Нечего выпендриваться, надо помнить свое место. Она теперь — замужняя женщина, дама, не то, что ее малолетний муж, уже примкнувший к компании этих недорослей.

Да что это такое с ее настроением? Бросает из крайности в крайность. Мысли, совершенно беспорядочны. Ей следует успокоиться, а для этого она пойдет в библиотеку, устроится в кресле и посидит в тишине.

* * *

Солнце клонится к горизонту. Скоро на смену ласковому летнему дню придет бархатистый теплый вечер. Световое пятно от окна лежит на полу далеко за Вариным левым плечом. И в конусе широкого луча совсем не заметны пылинки. Воздух здесь в горах чист и прозрачен, а в библиотеке прибирают часто и тщательно.

Старинное деревянное кресло массивно, но очень удобно. Оно не принимает в себя, как в мягкое гнездышко. Доски — они и есть доски. Но при этом сидеть на них необыкновенно хорошо. Спина, локти — все на местах. На столешнице поставец с перьями и стопка бумаги. Поставец старинный, покрытый по бокам незамысловатой резьбой.

Варя вглядывается и отмечает про себя, что боковины этой шкатулки покрыты одними сплошными восьмерками. Строчки и столбцы одних и тех же цифр весьма архаичного начертания. Она видела такие на изображениях старинных приборов. Не телескопов или астролябий, а более поздних уже электрических устройств, предназначенных для измерений электрических же величин.

Прикоснулась рукой. Гладкая поверхность. Видимо, неглубокая резьба покрыта толстым слоем прозрачного лака, залившего все неровности. На душе сразу стало спокойно. Как будто через руку в этот крошечный сундучок стекли сомнения и горести, которых, собственно, и не было. Короткая истерика избалованной девицы закончилась. Да, она не знает, для чего живет, и чего хочет. А кто знает? И ничего страшного, никто от этого не падает в обморок и не считает себя дурой, идиоткой и … да ладно, чего уж там. Проехали.

Мудрые родители не зря старались удержать при себе свою не в меру разухарившуюся дочуру. Знали, что в ее возрасте ошибки неизбежны, и старались обеспечить себе возможность не оставить ее одну в нелегкий момент осознания совершенной глупости. Поговорить, посочувствовать, поддержать. И, когда стало ясно, что это у них не получилось — мама заплакала, а папа огорчился.

Глава 15. Будни горной долины

По утрам Тед вставал рано. Обычно, когда Варя встречалась с ним за завтраком, он уже выглядел как человек, успевший хорошо потрудиться. И однажды она решила проследить за его утренними «мероприятиями».

Все оказалось — проще некуда. Ее благоверный вышел из замка и присоединился к группе крестьян, занимавшихся перекатыванием камней на обширной каменистой осыпи неподалеку. Ломиками и вагами крепкие мужчины перемещали тяжелые глыбы из верхней части этой наклонной поверхности в нижнюю, выстраивая их в линию у широкого ручья. Чуть выше по склону складывали из небольших бесформенных камней сплошной вал. Промежутки заполняли мелкими обломками, которые носили на носилках. Засыпали все это щебнем, который представлял собой те же камни самой мелкой фракции, расположенные тут же.

Получалась низкая плотина или дамба, по гребню которой намечалась дорога, заметно сокращающая путь, которым везли в Бурый Эрвин тесаный камень. Дело шло медленно, но неуклонно. Собственно, самой этой работой Тед не занимался. Он отдавал распоряжения, проверял сделанное, изредка что-то поправлял. Особое внимание уделял колышкам и шнурам. Часть из них оказалась не на своих местах, поскольку тут куча народу переносила тяжести, ну, и понятно, где-то наступят, где-то наедут.

Потом благоверный вернулся в замок и долго блаженно отфыркивался в туалетной. Завтрак, лаборатория, где настаиваются настойки и увариваются отвары. Здесь, под каменными сводами устроены горн и вытяжной шкаф. Столы с пузырьками, штативы с колбами. Пипетки, бюретки, змеевики и превосходные компактные анализаторы. Ящик с надписью «Масс-спектрометр», занимающий целый угол, пяток хроматографов, и классический, как из картинки в учебнике физики оптический спектрометр со стеклянной призмой, отнесенным на полметра экраном и древней дуговой лампадкой.

Тед, конечно, видел, что она ходит за ним все утро, молча улыбался и продолжал свои занятия. Вот и сейчас он рассмотрел капельку бурой жидкости под простейшим школьным микроскопом и промыл предметное стекло, отметив что-то в отрывном блокноте. Потом такая же жидкость из следующего пузырька. Полчаса однообразных манипуляций и, наконец, одно из предметных стекол, десятое или пятнадцатое за сегодня, прилаживается в держатель в чреве хроматографа. Моргают огоньки, на небольшом экране выстраивается колонка цифр.

— Тридцать вторая неудачная попытка. — Комментирует Тед. Промывает предметное стекло, и откупоривает очередной флакончик. — Шансы на успех, конечно невелики, но если совсем ничего не делать, то их и вовсе нет.

— А что ты изучаешь? — Интересуется Варя.

— Один скромный цветок, что встречается здесь в горах. Только, похоже, ничего уникального в нем не содержится. Через пару дней выясню это окончательно. А потом проведу контрольное исследование, это еще немного времени займет, пару недель, наверное.

— Откуда, интересно, у тебя здесь такая шикарная лаборатория?

— Лекарь Зарни одолжил на время кое-что. Большую часть оборудования скоро придется вернуть, но я, надеюсь, успею завершить начатую серию. Сама понимаешь, аппаратуры у нас здесь немного, приходиться маневрировать, иначе ничего сделать не сможем. Пошли завтракать.

— Ты ведь только что поел!

— Это была предварительная перекусь, а сейчас мне следует заправиться основательно. У меня в Лощине Ласточек четыре семейства еще не обследованы, а это не близко, только к вечеру вернусь.

* * *

Накинув плащ на случай дождя, и прихватив саквояж, любезный отправился с обходом. А Варя принялась за свои ежедневные дела. Прежде всего — прогулка. По настоянию Теда она теперь всегда ходит в сопровождении Наны, кухаркиной дочки, которая тоже в положении, но, поскольку срок невелик, внешне это не заметно. Два часа неспешной ходьбы по пологим тропинкам среди живописных склонов и скал мимо домиков арендаторов. Встречи, приветствия, короткие разговоры. Результат — легкая приятная усталость и полное умиротворение.

Часок — шитье чепчиков, распашонок, передничков для будущих малышей, снова вместе с Наной. Никаких швейных машинок — только руками. Варя здесь в роли прилежной ученицы. Спокойная обстановка, приятные хлопоты. Хорошо.

Обедают они с той же Наной. Прислуживает одна из дочек дворецкого, а молодая повариха уверенно пользуется столовыми приборами, ест опрятно и прекрасно поддерживает беседу. Здесь, на Бурме, все дети посещают школы, где обучаются не только счету и письму. Во всяком случае, историю планеты и ее географию Варина собеседница знает, и умеет замечательно рассказывать, превращая ответ на простейший вопрос в увлекательное повествование.

В общем, между девушками явно намечается что-то вроде дружбы. Но на самом деле эта молодая женщина из дворни для молодой графини скорее старшая сестра. В ее присутствии сомнения рассеиваются, и становится ясно, что мир прост и неплохо относится к тем, кто готовится к материнству. Хорошо, что Тед надоумил свою женушку воспользоваться этой девушкой в качестве компаньонки.

После обеда они проводят часок на диванах в гостиной, читая старинные бумажные книги или подремывая. Потом занятия в зале для фехтования. Не фехтованием, конечно. Просто в этом помещении просторно, светло и слуги расстелили на полу несколько толстых ковров. Комплекс упражнений, развивающих гибкость, пластичность, и укрепляющих различные группы мышц. Но не до пота. Контроль дыхания, разные веселые движения для координации.

Затем — полдник, и вторая прогулка до самого ужина. Этот график, предписанный ей Тедом, она выдерживала дней десять. Потом, поняв, что из нее тут делают хрустальную вазу, оберегают и сдувают пылинки, а еще балуют, лелеют и холят, оказала этому сопротивление.

Нет, никакого скандала. Просто встав утром вместе с мужем, присоединилась на кухне к Нане и ее матушке. Как раз разжигался очаг, чистились овощи, заводилось тесто. На кухне всегда есть, чем заняться, и Варя легко встроилась в процессы, протекающие в этом храме чревоугодия. Не все получилось сразу, многие приемы здешних кулинаров в условиях Земли давно не применяются. Но, ничего сложного.

Днем она толклась среди служанок, участвуя в приборках комнат, стирках, глажках, наметывании петель и раскладке по комодам и шифоньерам столового и постельного белья. В послеобеденные часы просматривала учетные записи, сделанные управляющим относительно приходов и расходов. Перепроверяла расчеты, осматривала припасы, словом активно включилась в хозяйственную жизнь.

Посетила все три школы графства, посидела на уроках, переговорила с преподавателями. О нуждах не спрашивала — все и так видно. Главная проблема — топливо на зиму. Еще заглянула, наконец, в каменоломню. Интересная тут оказалась картинка. Никаких кирок, молотов или зубил. В теснине, окруженное со всех сторон скалами, глубокое озеро. Небольшой водопад несколькими тонкими струями слегка «беспокоит» дальний край этой скромной водной глади. Зато тонкая, с карандаш, струя точно вертикально вырывается из нижнего края трубы, идущей сверху. Высота решетчатой башни, сквозь которую проходит этот водовод, очень велика, причем, его диаметр вверху намного больше, чем внизу.

Вот этим водяным ножом и разделываются каменные глыбы. Ну, не так быстро, чтобы сравнить процесс с резкой горячим ножом бруска сливочного масла, однако без грохота и пыли, и, главное, непрерывно, каменюки превращаются в ровные бруски с идеальными краями. Основные трудозатраты связаны с доставкой этих камней к месту обработки, и готовых плит — потребителю.

Самих глыб, отколовшихся от скал, в графстве Торп неисчислимое множество. В ущельях и на склонах, часто — вросшие в землю посреди пашни или обглоданного козами редколесья. Основная проблема связана с их доставкой к месту обработки. Вот этим, в основном, и заняты ежедневно полсотни работников, отбывающих барщину. Впрочем, именно сейчас их работает не менее пятисот. Не здесь, в камнерезной мастерской, а по всей долине. Извлекаются «деловые» камни, годные для разрезания на блоки и плиты. А вся остальная мелочь укладывается в определенном порядке, огораживая наклонные участки, где почва обычно не удерживается.

Вот это да. Идет подготовка террас, подобных тем, что описаны в материалах о Бесплодных Островах. Точно, Тед там учился. Рассказывал, ведь, что детишки этой страны играют, выкладывая подобные, но небольшие обвалованные площадки, в которых потом скапливается пыль, мусор, птичий помет. Куда сносят водоросли, выброшенные приливными волнами, подсыпают песочку и донного ила. А потом сажают цветы и кусты, сеют траву и выращивают овощи. И ее благоверный умудрился здешних мрачноватых горцев увлечь этой забавой.

А четкая трассировка валов, это разметка дорог. Точно. Прямые участки и плавные дуги образуют подобие сети, покрывающей всю видимую с этой точки часть ее просторного графства. В тех местах, где для обеспечения плавности подъемов и спусков требуются существенные высоты, булыжники и каменный лом укладываются на известковый раствор. Есть даже места, где используются пиленые блоки. И вот обрезки вывозят из «каменоломенного» ущелья на плоскодонной барке, и прямиком вверх по притоку, пока хватает глубины, к устью Расселины Крабеса, где вся поверхность — один голый камень. Ну, конечно, здесь строить плотины не из чего, а пологих поверхностей много.

Вот ведь, незадача. Она — графиня, хозяйка этой земли, занялась внутренними переживаниями. Тормознула, и весь сказ. А ее недомерок-муж занимается обустройством хозяйства. И еще обязанность докторскую справляет. Нет, ну это, вообще ни в какие ворота. Пока она внутренне самоутверждается, носится со своими нежными чувствами и ранимой возвышенной натурой, этот самец из примитивного, замшелого мира этот самый древний и трухлявый насквозь мир также трухляво и замшело совершенствует!

* * *

Сообразив, что в моральном плане она лежит в руинах, Варя занялась самоанализом. Библиотека, стол, кресло. Разложила перед собой несколько листов писчей бумаги и вооружилась карандашом.

Она, подросток с самой благоустроенной в человеческих мирах планеты. Из общества не знающего потрясений уже полтысячелетия, где превентивная эвакуация по случаю спрогнозированного землетрясения, цунами или торнадо — событие, обсуждаемое всей планетой. Ну, еще некоторые кражи, проведенные с особой выдумкой, привлекают к себе внимание. Сплетни из мира богемы, предвыборные кампании — вот, пожалуй, и весь перечень вопросов, занимающих умы населения Земли, если не считать собственных проблем, которые каждый решает индивидуально.

Внешние миры практически не влияют на жизнь материнской планеты. Хранят деньги в ее банках, вывозят высокотехнологическую продукцию, деликатесы. И незначительная часть урожденных землян покидает ее пределы, переселяясь на новые планеты. И вот из этой тихой обители она, закусив удила, ввалилась туда, где жизнь наполнена событиями, где случаются катаклизмы, а орнамент бытия сложен и переменчив. И, кажется, сдулась, словно воздушный шарик. Пока Тед возил ее повсюду, показывая всякие интересности, все шло нормально. Но вот, получив под свою руку земельный надел, населенный людьми, она опустила руки и… и сидит тут, рефлексует.

Ладно, по части управления хозяйством графства она полный ноль. Но свекровка просила ее разобраться с вполне конкретным вопросом. И Ретта ее сюда направила тоже по делу. С него и начнем.

Варя пролистала записи, сохранившиеся в памяти комба. Нормальное связное повествование о ее пребывании на планете, есть неплохие кадры практически по любому эпизоду, а звуковая информация вообще отличного качества. Те места, где они с Тедом милуются, убрала, остальное упаковала и перекинула в память лазерного передатчика. Активировала программку расчета углов, уточнила время и координаты. Удачный момент. Вышла на балкон, сориентировала «карандашик» и нажала кнопочку.

Посылка «уходила» минут десять. Потом пискнул зуммер, готово. Посмотрела на индикатор коммуникатора. Нет квитанции. Рано еще. До кораблика, ожидающего ее сообщения, свет добежит только через двадцать минут, столько же времени будет добираться обратно радиопосылка. В общем, где-то часок можно не волноваться.

Теперь займемся поиском источника информации, расположенного, предположительно, в этой самой библиотеке, десятки раз осмотренной, обысканной, прощупанной и даже обнюханной. И начнем с самого начала. Варя вызвала на комб-коммуникатор материалы из архивов. Тематическая подборка оказалась большой, но при ее навыке работы с информацией и тренированной памяти…

Когда Нана пришла звать хозяйку к ужину, Варя уже знала, что все сделанные ранее выводы основаны на наблюдениях за поведением графа Александра Торпа, его сына, внука и правнука. Именно во время жизни этих четверых княжество Лидол процветало. Нет, особого изобилия производства товаров или продуктов питания в этих землях никогда не наблюдалось. Все дело было в добыче, которую привозили в свои поместья дворяне из военных походов. Немногочисленные дружины Северных Княжеств самостоятельно боевых действий не вели, они присоединялись к отрядам соседей в их бесконечных территориальных спорах друг с другом. И, что примечательно, именно в этот период всегда оказывались на стороне победителя. Кроме того, в это самое время первым советником князя был один из этих четверых, живших и управлявших графством вслед друг за другом родственников.

Удачливость Лидольского войска привлекла внимание серых. Перлюстрируя переписку, они выяснили, что князь всегда следовал советам одного из графов Торп, причем этого совета он специально спрашивал. А потом, собрав дворянство, присоединялся к будущему победителю.

Начали наблюдать за действиями графа, и, единственное, что обнаружили, это длительное пребывание объекта слежки в библиотеке. Отсюда вывод о наличии источника информации, содержащего важное знание. Попытки тайно выкрасть, купить, заставить отдать шантажом или прямым принуждением ни к чему не привели.

В общем, цель поиска в высшей степени сомнительна. Источник сведений о грядущем нельзя рассматривать как реальный объект. В этом Варя уверена абсолютно. Так что, свекровушка или ошибается, или ей нужен контроль над этим графством, а поиск документа — просто повод устроить на это место сношеньку. Ну, так, слегка обоснованный на первый взгляд.

Только, вот чего у этой библиотеки не отнимешь, того, что мысли здесь хорошо выстраиваются в цепочки, душа успокаивается, эмоции отпускают. Вот ведь какой настрой создает внутреннее убранство этого помещения. Жаль, что мастер умер многие столетия тому назад.

Варя с интересом наблюдала за переменами, происходящими в ее графстве. Тишина и умиротворенность малолюдного края сменилась деятельностью. Не бурной, не кипучей, а спокойной и целеустремленной. Сотни мужчин с утра и до вечера ворочали камни. В результате сорокакилометровый отрезок дороги сквозь предгорья, по которому пиленые бруски гранита доставлялись в Бурый Эрвин, стала заметно ровней. Его начали мостить лестницами. Не сразу поняла, что это железная дорога, только с деревянными рельсами.

Дальний ее конец выходил к лесной речушке, по которой могли плавать небольшие баржи. А ближний начинался от того самого озера, что окружало графский замок. По нему плоскодонные барки могли пройти еще километров на пять. Дальше возводился шлюз. Удобство места, выбранного для него, просто поражало. Природа здесь уже почти все создала, оставалось устроить ворота, и совсем немного камня требовалось для завершения двух плотин.

Тед немного повозился у стока нижнего водоема, потом там что-то бабахнуло, уровень воды снизился на полметра, и строительство началось. Осень, прохладно. Кому охота работать по колено в воде? А тут мужское население графства, собирая камни по окрестным склонам, просто сложило их в том порядке, что указал Тед. Где на глину, где на известь, а кое-где и на цементный раствор. Ширина ворот шлюза — три метра, высота — семьдесят сантиметров, это при том, что глубина фарватера в этих местах не более полуметра. Плоскодонные ящики-барки сидят в воде неглубоко.

В результате через два месяца водный путь из каменоломенного ущелья до «деревянной железной дороги» заработал. А дальше вагонетки покатили готовый строительный камень к речной пристани, где их ждали баржи эрвийских купцов. В обратном направлении начал поступать плодородный грунт и, что особенно ценно в связи с приближающейся зимой — дрова.

Несколько сотен арендаторов каждый день, завершив работу, расходились, унося домой вязанки хвороста — в этих местах ценность немалая. Привезенную землю тоже ссыпали и разравнивали не огромными полями, а, увеличивая, прежде всего, участки, находящиеся по возможности ближе к жилищам, чтобы в первую очередь расширить посадки продовольственных культур.

Ужин в замке, как и сегодня, теперь частенько проходит в большой трапезной, где, отработавшие на ближних делянках мужики, собирались подкрепиться и переговорить.

— А вот скажи ты мне на милость, Тадеуш Годрикович, кому будут принадлежать те земли, которые мы всем товариществом делаем плодородными. — Этот Джеффри — ядовитый вообще-то мужик. Частенько скандалит по разным поводам. Однако народ прислушивается.

— Графская это будет земля. И дороги графские, и камни. А вам на ней трудиться, и тем зарабатывать себе на жизнь. — Такие слова в окружении работников! Он что, ее благоверный, умом тронулся?

— Так ведь несправедливо! Мы горбатимся, а навар весь тебе. Ведь это мы тебя кормим и содержим своим трудом, — Джеф явно собирается раскричаться, но сытость и спокойный тон беседы его пока сдерживают.

— Хочешь получить свой надел в собственность? Изволь. Завтра графиня отдаст тебе дарственную. — Тед помешивает ложечкой в чашке.

— И что мне с ней делать? — скандалист несколько озадачен.

— Обычно, их регистрируют у нотариуса. Потом принято извещать князя, о том, что у него теперь появился новый барон.

— То есть вместо оброка и барщины — плати нотариусу и князю? Нет, я так не согласен. Опять же, землю к моему наделу возить придется самому, или нанимать кого.

— Нотариусу платить придется нечасто, князю немного, — успокаивает собеседника Тед, — но рассчитывать придется только на собственные возможности. Дрова и плодородный грунт я своим арендаторам стану раздавать, а вольный барон пускай сам думает, как себя обеспечить.

Джеф примолк. До конца ужина он о чем-то напряженно думал.

— А если я дождусь, когда на все участки, что на моем наделе готовят обваловывать, будет завезен грунт, а потом захочу получить на это права собственника? — наконец сформулировал он свой вопрос.

— Да пожалуйста. Захотел — получил. — Тед даже глазом не моргнул.

— А если остальные арендаторы того же пожелают? — не унимается Джеффри.

— Безвозбранно. Только не будет этого. Они ведь сообразят, что быть частью организованного сообщества выгодней, чем вольной птицей. Давно подмечено, что в артели каша гуще. Коллектив всегда эффективней, чем отдельные работники, взятые в том же количестве, при правильной организации, конечно.

— И кто же мне гарантирует, что в этой самой артели меня правильно организуют?

— Никто. Потому и предоставлен тебе выбор: присоединиться или отделиться. Если толпа нелепие учиняет, лучше держаться в стороне, тут и спору нет.

Разговор увял. На его протяжении Варя с интересом наблюдала за сменой выражения на лицах молчавших крестьян. Удивление и недоверие после заключительной фразы ее благоверного сменилось задумчивостью. Да, имея дипломы по социальной психологии, организации и управлению, она вряд ли смогла бы так изящно и лаконично, а главное, наглядно провести эту беседу. Зачинщик смуты повержен в раздумья, а вероятные «сочувствующие»…

— А вот скажи на милость, Тадеуш Годрикович! Если станет у нас много плодородной земли, да будет она изобильно родить, не повысишь ли ты нам оброк? Ну, или барщину? — Это уже староста Фрилла — дальнего от замка селения.

— Понадобится, так и увеличу. — Не моргнув глазом, отвечает Варин муж. — Я ведь тоже прибавку заслужил. Ну, не руками работал, согласен. Однако пока все это организовал, согласовал, наладил, пока договорился с поставщиками земли и дров, да с покупателями камня, сил потратил немало. Неужели откажете в справедливом вознаграждении?

Опять тишина за столом. Тут, хоть и простой народ, но при еде не чавкают. Может когда, и возьмут не ту вилку, или ножом по тарелке скребанут слишком громко, но без вульгарности. Даже молодой парень справа, что держит сосиску в руке, проделывает это с изящной непринужденностью великосветского льва. Варя тоже считает, что так намного естественней. И еще она считает, что виртуозно сформулированное обоснование роста благосостояния землевладельца свидетельствует о филиграном мастерстве ее избранника на поприще риторики.

Не переспорил он своих собеседников, даже не убедил. Просто оказался одним из них, из тех с кем сегодня делит это скромное застолье. И с кем работает над налаживанием жизни среди каменистых склонов и безжизненных скал их небогатого графства.

Ночью, прижавшись к его теплому боку, спросила:

— Тед, от кого ты научился вот так управлять людьми?

— Как ты думаешь, является ли насилие над личностью необходимым атрибутом руководящего воздействия? — Ответил любезный. И ровно задышал. Отключился. А Варя лежала и соображала: насколько всерьез он спросил? Или в самом этом вопросе содержится ответ на ее вопрос? Или это такая шуточка семейная, вместо слов: «Отстань, я спать хочу»

Глава 16. Первый бал

— Король Черного Эрвина Кнут I Бронхеймер приглашает нас пожаловать к нему на бал. — Тед отложил местную газету, которую пролистывал, ожидая, когда остынет суп.

— Прямо так через газету и пригласил? — Варя не вполне понимает.

— Именно. Написал, что ждет у себя всех, кто сможет прибыть к указанному сроку. — Отвечает муж, показывая из-под газеты краешек своего комба, и косясь в сторону Наны.

Кухаркина дочь теперь практически всегда присутствует при всех событиях, происходящих в их семье. Обеды и прогулки, поездки и обсуждение текущих дел графства. По настоянию Теда она одевается в господское платье, живет в апартаментах, и дочери управляющего прислуживают ей, так же как и хозяйке. Варя, хотя и удивлена, но не возражает. Ей даже комфортней оттого, что рядом всегда эта молодая, красивая и немного грустная женщина. И ее устраивает, что они как бы наравне. Понятно, что по местным понятиям это чистой воды видимость, каприз хозяев. Но Тед действует с завидной последовательностью, выстраивая эту странную комбинацию.

Еще интересней то, что окружающих это, по-видимому, устраивает. То, что Нану здесь любят, неудивительно. Но обычно в таких ситуациях возникает ревность. Действительно, почему одной из служанок почет и уважение, а от остальных требуется только работа? Однако жена и дочки управляющего как будто получают удовольствие от того, что прислуживают девушке своего круга наравне с графиней.

— Так что девицы-красавицы, с сегодняшнего для вас начинаются хлопоты. Карета уже готова. Отправляетесь в Лид к портнихам. Через одиннадцать суток мы втроем отправляемся на бал к старейшему из ныне здравствующих монархов планеты. Извольте выглядеть лучше всех. — Тед, конечно не шутит. Нана тоже будет на балу вместе с ними. Забавно, почему-то Варя не испытывает по этому поводу ни малейшей ревности. Кажется, доверие к избраннику начинает входить у нее в привычку.

* * *

Поздняя осень, предзимье. Отстучали по крышам резкие осенние дожди, тучи разошлись. Солнечно и холодно. Но в карете тепло и уютно. Архаичный, покрытый отлично выделанной толстой кожей, натянутой на деревянный каркас, этот экипаж, в добавление к хитрой ремённо-рамочной подвеске, снабжен резиновыми пневматическими шинами. И оси его явно вращаются в отлично смазанных подшипниках.

— Тележка Акраминской работы, — отвечает кучер на незаданный Варей вопрос, видя, с каким интересом она заглядывает под днище, — а уж кузов в Зеленом Эрвине делал каретник Греверс.

Доехали быстро, до столицы княжества километров восемь. Лавки с тканями, кружевами и тесьмой, портниха с ножницами и тряпичной ленточкой сантиметра, ресторация с восхитительной солянкой, шляпная мастерская, башмачник… Единственное, что настрого запретил ей делать Тед — посещать ювелира. Ну, и по деньгам беспредельного простора не было. Хватило, конечно, однако без особого шика. На драгоценное шитье золотыми нитями бюджет графства нынче не тянул.

* * *

На бал они отправились в той же карете. Через Боргумар и Акрамину ехать отсюда чуть больше ста километров. Добрались без спешки за двое суток с остановкой на ночлег на постоялом дворе. Варе было интересно попасть в обстановку средневекового трактира, о которой она знала только по историческим фильмам. Обширный зал с огромным камином, некрашеными столами и тяжелыми лавками. Деревянные миски, грубоватые глиняные кружки. Солидные куски мяса с отварными овощами, пиво, о котором только и можно сказать, что это действительно пиво.

Но что вызывало подлинное чувство обалдения — это открывающиеся из окон кареты пейзажи. Причудливый горный рельеф, радовавший глаз скромными вкраплениями по-осеннему жухлой растительности, сменился плотной зеленью хвойных лесов Боргумара. Потом безжизненные скалы Акраминского тракта, подавлявшие своим неуклюжим громоздким величием. И, наконец, каменистые холмы Черного Эрвина, на округлых склонах которых освободившийся от листвы кустарник производил впечатление перепутанной паутины, которое усиливал покрывавший оголенные тонкие ветви иней.

Варя впервые присмотрелась к одежде, которую носили обитатели этого, как бы средневекового мира. Ткани не слишком изысканные — добротные сукна, различные варианты льняного полотна от бязи до парусины. Кожа, овчина, меха. Хлопкок тоже встречается, но в холодное время по верхней одежде это незаметно. Просто вспомнилось, что видела в замке и на постоялом дворе. Цвета не поражают воображение ни богатством красок, ни разнообразием оттенков.

А вот покрой напоминает двадцатый век на Земле. У мужчин от сюртуков и френчей до курток любых фасонов, пальто, шубейки и полушубки. На женщинах юбки и платья максимальной длины, только, чтобы не запутаться в подоле. Хотя летом она отмечала, что длина до колен — тоже не редкость. И брюки — не редкость. Жакетки, шубки, пальто и куртки, в общем, ни камзолов, ни кафтанов, ни треуголок, ни остроконечных колпаков здесь не носят. Хотя элементы отделки — позументы и вышивки, кисти и бахрома, кружева или аппликации встречаются часто. Все-таки сословные различия в одежде прослеживаются.

Во дворец Кнута I прибыли вечером. Заняли отведенные им апартаменты. Ужин доставили на красиво сервированной тележке, как и завтрак, утром следующего дня. А потом — горячая вода, утюги, щипцы для завивки волос. Дым коромыслом, пар столбом, и, наконец, пора.

* * *

— Барбара Струм — графиня Торп, Тадеуш Струм и Нанина Ригацци. — Так прозвучало объявление о персонах, входящих в просторный зал. Высокие колонны, вычурные потолки, сверкающий паркет и красиво одетые люди. Женщины в открытых платьях, перьях и драгоценностях, мужчины во фраках и мундирах.

Что удивительно, несмотря на то, что свое платье Варя полагала далеко не столь изысканным, как у большинства собравшихся дам, мужчины среагировали на нее молниеносно. Замечательно, а то уже стала забывать, насколько она красива. Минуты не прошло, а все танцы до самого обеда расписаны. Причем Теда в числе ее кавалеров нет. Он, поручив ее вниманию партнера на первый танец, мило болтает с очень симпатичной юной особой у колонны на противоположной стороне пространства, освобожденного для танцующих. Ба, да это Юлька, они же встречались тогда, в зугрельской степи. Обменялись кивком.

А что это за белобрысик рядом с Наной? Не юноша, зрелый мужчина атлетического сложения. Мундир на нем странный. Такое впечатление — от того же кутюрье, что разрабатывал форменную одежду патрульных Федерации. Галуны и аксельбанты, нашитые умелой рукой декоратора на пристойных местах, конечно, смягчают впечатление, но фактура ткани и характерные линии силуэта… Музыка. Пора танцевать.

* * *

Осмотреться по сторонам удалось только после третьего танца, очень уж много внимания приходилось уделять сложным последовательностям относительно простых фигур этого ритуального действа. Тед, конечно, научил, но с непривычки это не так просто.

Взяла с подноса бокал оранжада, подняла взор и еле сдержалась. Только полуприкрытием век обозначила узнавание. Сама всепланетная правительница в платье и передничке служанки. Ну, дает свекровушка! Заинтригованная, Варя присмотрелась к прислуге внимательнее. Еще три женские фигуры привлекли ее внимание. Причем две держались неподалеку от Ветки. В одной, если присмотреться, угадывалась тщательно контролируемая сила. Нет, ни огромного роста, ни бугрящихся сквозь рукава форменного платья мышц. Все пропорционально. Но пластика тигрицы, готовой ко всему — это скрыть непросто. Ну, от того, кто внимательно смотрит.

Вторая примечательная «служанка» была заметно старше, хотя точеная фигурка и грация это впечатление заметно скрадывали. Так вот о грации. Это очень напоминало пантеру, готовую к немедленному прыжку. Хотя, если не присматриваться, все безоблачно. Итак, Ветка тоже на балу. И макияж и ее и обеих телохранительниц делает их неприметными, невыразительными.

Еще интересней четвертая особа, скрывающаяся под униформой обслуживающегося персонала. Ретту вообще непросто спутать с кем-то еще. Бледно шоколадная кожа сильно выделяет ее из числа остальных. Мужчины, во всяком случае, поглядывают в ее сторону с интересом.

Варя обменялась с ней взглядом узнавания, но ничего предпринимать не стала. Уже понятно, что суета празднеств маскирует иное, не столь публичное, но важное событие, на которое пожаловали люди, заметно влияющие на судьбу планеты. Ну, конечно, неделя сплошных балов, охот, прогулок, спектаклей и игр, чередующихся с обильными завтраками, обедами и ужинами, в которых участвует более тысячи гостей — великолепная ширма, за которой несколько десятков человек могут не по разу, собравшись в спокойной обстановке, обсудить массу вопросов.

Осенний бал в Черном Эрвине — традиционное место встречи дворян накануне зимы. Зимний сад, десяток гостиных, обеденный зал и непрерывно работающий по всей территории дворца фуршет. Три просторных помещения, где оркестры обеспечивают любителей танцев самой изысканной музыкой. Будуары, кулуары, бильярд, крикет, столы под зеленым сукном — Варя уверена, что далеко не все Тед успел ей показать. Хотя, ориентировался уверенно.

Одна забавная парочка привлекла ее внимание. Парень в костюме, как у того белобрысика, что ухлестывает за Наной, и девушка в воздушном платье выбирали на столе тарталетки, обсуждая их достоинства на интанском, то есть на русском, конечно. Просто измучили повара вопросами о способе приготовления начинки, тем более, что эрвийским оба совершенно не владели, а иных языков служитель королевской кухни не знал.

— Лейтенант Ок просил, чтобы мы принесли ему с банкета нормальных шпрот, но на всей планете нет человека, знающего, что это такое, — объяснила девушка. — Следовательно, необходимо принести нечто, не менее вкусное. Причем, из рыбы.

— Насколько я помню, этот вид рыбных консервов получают, обжаривая рыбную мелочь в растительном масле, — вспомнила Варя. Объяснилась с поваром по-эрвийски, и выяснила, что ничего такого не готовили. Однако на кухне имеется и некрупная рыба, и кукурузное масло.

Через несколько минут девушки уже калили сковороду на плите дворцовой кухни и тарахтели по-русски о том, что потрошить эти микроскопические тушки — просто мучение. Джек, спутник Вариной собеседницы Рони, тоже присутствовал и выглядел занятым, хотя, решительно ничего не делал. Повар, посмотрев на манипуляции разодетых в бальные платья стряпух, отобрал у них ножи, и принялся за работу, стремительно отрывая головы рыбешек вместе с вытягивающимися за ними потрохами.

Минута, вторая, и горка очищенных тушек уходит на сковороду, погружаясь в горячее масло. Немного терпения пока не прекратилось шкворчание, вызванное выделением пара из насыщенных водой морепродуктов. Потом решетчатой лопаточкой готовое блюдо перегружается на тарелку. Дегустация.

— Вкусно, хотя и не то, — заключает Рони.

Джек, не удовлетворившись первой попыткой подцепляет вилкой сразу три рыбешки. Пока жует, его рука повторяет заход к тарелке. Варя не отстает. К процессу подключается повар и еще двое поварят, с любопытством наблюдавших за этим гастрономическим экспериментом.

Еще одна рука, выглядывающая из рукава фрака, тянет вилку к одиноко лежащей на измазанной маслом фаянсовой поверхности раскрошившейся рыбке. Тед.

— Нет, господа, кузиков полагается жарить иначе. — Он снимает сковороду с плиты, ставит ее на край длинной разделочной доски и принимается за обработку следующей партии, действуя не менее ловко, чем повар. Причем, вместо ножа он использует собственный ноготь.

Теперь горка заметно больше. Когда она перекочевывает в поостывшее масло, никакого бурного пузырения не наблюдается. На поверхность плиты устанавливается металлическая решетчатая подставка, а водруженная на нее сковорода накрывается крышкой.

— Минут десять у нас есть, — комментирует Тед. — Кстати, Варя, хорошо, что ты уже познакомилась с Рони и Джеком. Обстоятельства немного изменились, так что придется форсировать события. В армию мне предстоит идти не через два года, как планировалось, а немедленно. Есть у вас местечко для нового рекрута? — смотрит он на Джека.

— Не так быстро, Тедди, — отвечает почему-то Рони. — Изменилось значительно больше обстоятельств, чем ты полагаешь. Учебка будет заполнена новичками с Клайды. А эти ребятишки из насквозь демократического общества, похоже, создадут нам кучу проблем. Так что, не торопись мчаться в неведомые дали. Посиди дома, поучи теорию.

— Что, Тетрада расширяется? — на лице Теда радостное изумление.

— Ну, от тебя не отвяжешься. — Бурчит Джек. — Заглянем-ка, лучше, к нам, пока Ок не умер от голода. Давай, доставай жареху, он не слишком любит передержанную на огне еду.

* * *

Апартаменты, которые занимала это симпатичная парочка, отличались от тех, где остановились Варя и Тед только цветами отделки и деталями меблировки. На почетном месте находилась просторная деревянная клетка, в которой подремывал барсук.

Зверек взглянул на вошедших, открыл дверцу и устроился за столом на подставке, установленной на сидении стула.

— Вас только за смертью посылать. — Пробурчал он по-русски с неправильным присвистывающим выговором. Прозвучало зловеще. Варя от неожиданности замерла у двери, ошарашено наблюдая за происходящим. На Земле барсуки не разговаривают.

Рони и Джек принялись накрывать стол. Из буфета были извлечены тарелочки и блюдечки. Из карманов мундира молодого человека и принесенных с собой пакетов и судков — салатики, тарталетки, мясные и овощные блюда. Все это через считанные мгновения красиво и старательно размещенное в дорогую посуду оказалось на расстоянии не далее вытянутой лапы животного.

Ел зверек двумя вилками, однако опрятно и неторопливо. Отведав рыбешки, он посмотрел на Теда.

— Ты неплохо готовишь, малыш. — А затем, взглянув на Варю, — а девчонку вашу годиков через пять присылайте к нам в школу Прыгучего Бычка.

Хотелось отвесить челюсть и тихо сползти по стенке. Тед заботливо поддержал ее за локоток, а на невысказанный вопрос ответила Рони.

— У барнотов чутье — круче чем самая современная лаборатория. Людям с ними не сравниться, как ни тренируйся. Я, хоть и училась в их школе, но личность отца твоего ребенка или пол установить не смогла.

От этих слов легче не стало. Говорила же Ретта… кстати, она тоже где-то здесь.

— Мы с ней завтра потолкуем, — это Тед над самым ухом. Все, так дальше нельзя. Нельзя носить лицо, выдающее все твои мысли.

— Зато красивое, — словно продолжает ее раздумья Джек. И получает тычок локтем под ребра от Рони.

* * *

Варя сидит за столиком в небольшой нише у высокого, с цветными стеклами, окна, и лакомится кусочками ароматно приготовленного тающего во рту мяса, изредка запивая его микроскопическим глотком терпкого красного вина. Натанцевалась, проголодалась. У противоположной стены зала за симметрично расположенным столиком трое мужчин обсуждают особенности систем взвода охотничьих самострелов. Их голоса легко преодолевают разделяющее их пространство.

Средневековый разговор, множество специфических терминов, которыми собеседники щеголяют друг перед другом, изыскано построенные обороты, отточенная лексика. Пышные жабо, массивные перстни на холеных пальцах и породистый вид собеседников не оставляют сомнения в том, что они — представители самого что ни наесть благородного сословия, и, скорее обратятся друг к другу по титулу, чем по имени.

Патриархальный, сложившийся веками уклад, устоявшаяся за десятки поколений стабильность, незыблемое постоянство жизненных ценностей. И в этом же месте, в это же время многочисленная группа людей, использующих все достижения современных технологий, танцует те же танцы под ту же музыку. И никто не отличит одних от других. Возможно, внук вот этого седовласого богатыря позавчера сдавал зачет по информатике, или наказывал плетью нерадивого конюха. Или пробирался через джунгли с камерами, фиксирующими окружающий мир, и наговаривал в микрофон комментарии к увиденному.

Интересно построила Ветка процесс втягивания этого общества в современный мир. Не переделывает и не смешивает. Просто пропитывает одно другим, давая старому спокойно отжить свой век и смениться новым в свой черед. Понятно, все это выходит медленно. Не хватает преподавателей, недостаточно технических средств. Но умения распространяются подобно инфекции. А перегрузка мешков из гравилета в телегу, когда за один конец ноши хватается грузчик, а за другой — робот, это вообще рядовое событие.

Правда, многое приходится делать осторожно, не вызывая шока у окружающих. Скажем, если предъявить на всеобщее обозрение говорящую зверушку, до добра это не доведет. Поэтому лейтенант Ок сидит в клетке и помалкивает, чтобы не испугать горничных, когда те придут делать уборку. Животное, находящееся в неволе никого не удивит. А ей бы с Реттой словечком перемолвиться, пока Тед договаривается о поставках каких-то конвекционных печей для их замка.

— Привет! — А вот и свекровушка. Присаживается, подзывает слугу. Да уж, такому жесту не подчиниться только камень. Да и то не каждый. — Тут Ретта Кир заглядывала, говорит, что вы знакомы и попросила передать тебе, чтобы не забывала ей хоть изредка писать.

Кстати, Ветка уже в благородном платье, Прическа, макияж — все соответствует облику дворянской дочери. Не особенно яркой, правда,

— А что, она уже уехала? Так быстро!

— Новости у нас тут важные, она как узнала, заторопилась домой.

— Интересно, — недоумевает Варя, — Тед тоже говорил о каких то обстоятельствах, которые вынуждают его форсировать события.

— Уши надо ему оторвать, а не форсировать события. Вы с ним уже дофорсировались, так что его события сейчас, это чтобы внучка у меня была веселая и ела с аппетитом. — Обычно бесстрастное лицо Ветки пылает гневом. — Мало того, что малолетку совратил, так он ее еще и обрюхатил. А теперь намерен все бросить и отправиться подвиги совершать. Фига ему с маслом. Пусть насладится прелестями отцовства. — Вдруг, спохватившись, правительница сбавила тон. — Что гуляешь ты много — я знаю. В этом деле еще очень важно взять правильный настрой. Думать о вечном, великом и возвышенном, не суетиться и следить за дыханием.

— Так что же это за новости такие, от которых столько беспокойства? — Варя не теряет надежды все-таки узнать, отчего ее начальница так стремительно убыла восвояси.

— Да цивилизация одна не так давно появилась в нашем поле зрения, сначала беспокоила миксанцев. Потом таютов, а теперь и улеян отыскала. И как-то все очень запутано выглядит. Главное, непонятно, есть ли от них угроза, и, если есть, то какая. Ты себе этим голову пока не забивай, ничего срочного. Лучше расскажи мне о своих поисках в замке.

— Да тут и рассказывать нечего. Никакого материального предмета, который можно считать источником неизвестной информации найти не удалось. Это первое.

Второе. В библиотеке всегда хорошо думается.

И, наконец, третье. Серые сделали заключение о наличии в этой библиотеке источника важной информации потому, что установили, что четыре разных человека в результате пребывания в этой самой библиотеке, пришли к верным выводам относительно характера развития событий в ближайшем будущем.

Отсюда вывод. Искать некий предмет бессмысленно, поскольку «прозрение» возникает у человека, находящегося в определенном месте. Единственная версия — воздействие этих самых гарпионных полей, упомянутых в отчетах военных Федерации.

— Насчет гарпионных полей заявляю тебе с полной ответственностью, они тут не при чем, — Ветка улыбнулась, — не стану раскрывать тебе их секрет, просто, это только моя тайна, и ее сохранение уже сберегло тысячи жизней. Сконцентрируйся на достигнутом и думай дальше. Только не напрягайся чересчур, — вдруг она снова резко сменила тон, — твое дело мужа слушаться и получать от этого удовольствие.

Как раз подоспел слуга с подносом, уставленным тарелками и Варина собеседница приступила к заправке.

— Неужели это все в нее влезет? — первое, что пришло в голову при виде деловитости, с которым происходило употребление этой горы вкуснятины. А потом пришло сочувствие к этой хрупкой, похожей на девочку женщине, которой ужасно неудобно перед другой, незнакомой ей мамой, с чьей дочкой ее сын вот так вот поступил. Варе тоже неудобно перед мамой за свою распущенность. Она посылает ей теплые письма, в которых рассказывает о том, что все у нее прекрасно, о замечательных людях и чудесных местах… но не о том, что сейчас для нее важнее всего.

А потом вдруг вспоминается замок, тишина библиотеки, резной поставец с примитивным орнаментом как живой предстает перед глазами. Сплошные восьмерки, составленные каждая из семи коротких палочек. Семь элементов, любой из которых может быть, или отсутствовать. То есть принимает два значения. Есть, или нет. Следовательно, для любого знака возможно сто двадцать восемь вариантов внешнего вида. Можно составить хоть цифры, хоть буквы. Действительно: русские «А», «П», «Р», «Г», или латинские «L», «F», «S» — получаются просто замечательно. Латинские «d» и «t» тоже выходят узнаваемо. Собственно, если подумать, нетрудно составить целый семисегментный алфавит.

Орнамент ясно «проявился» перед внутренним взором. Сколько же в нем знаков по горизонтали? И по вертикали? Не считала, поэтому вспомнить не может. Зато Ветка знакома с Реттой Кир. Это получается, что вся ее разведывательная работа — инсценировка, чтобы затащить сюда белокурую красавицу Барби! Стоп эмоции! Думать!

Ретта показалась ей на глаза, взглянула узнавающе. И она знакома со свекровушкой. Значит, само это знакомство произошло позднее Вариного прибытия сюда. Выходит, получив отчет от своего агента, шеф сам вошел в контакт с объектом разработки. Кажется, женщины друг другу понравились, а просьба писать — намек на то, что задание в силе. Ее сообщений ждут. И ее роль не раскрыта. Ха! Дудки! Ветка знает, что Ретта знакома с Барби. Думай голова! Эта правительница ничего не боится не оттого, что глупа. Она всю свою жизнь выстроила именно по этому принципу, чтобы ничего не бояться. И эту, практически неразрешимую задачу практически разрешила. Она не поверит, что ее гостья из огромного, населенного миллиардами людей мира раньше «совершенно случайно» встречалась именно с этой, «совершенно случайно» имеющей семь законченных образований, стажеркой патруля, которую «совершенно случайно» забыли на ее планете.

Нет, ну вообще полная ерунда получается. Ветка знает, что Варя шпионит для организации, в которой работает Ретта и любезно передает распоряжение центра своему агенту регулярно отправлять донесения. Красота неописуемая. Неординарная правительница планеты, на которой живет известный всем инопланетный шпион, чей сын водит знакомство с детьми этой самой правительницы. Сын Денебского шпиона собирается в следующем году в экспедицию вдвоем с сестрой ее мужа, Амелькой.

Какая прелесть! Это что, важный жизненный принцип, устраивать браки своих детей с инопланетными агентами, ну, или их детьми?

Глава 17. Снежок

Это место поначалу показалось Варе кратером давно потухшего вулкана. Потом первое впечатление рассеялось. Просто плоская вершина невысокой горы, относительно ровная площадка, покрытая травой, которую четыре раза в год подчистую выедают овцы. Изначально неверное восприятие обусловили несколько скал, по краям этой возвышенности, создающих впечатление кромок затянувшегося за миллионы лет углубления, оставшегося от жерла. Позднее, присмотревшись к наружным откосам возвышенности, поняла — это горст — фрагмент земной коры, вытолкнутый снизу на манер пробки из винной бутылки. Слои пластов различных пород просматривались со всех сторон. Просто сильно обвалились от времени.

В первый раз их с Наной привел сюда Тед, сопровождая во время ежедневной прогулки. Четыре километра от ворот замка, плавный подъем, в сумме метров на полтораста по удобной пологой тропе. Построенный пастухами для укрытия от непогоды огражденный камнями от ветра навес с кострищем и парой лавок, где удобно было передохнуть перед возвращением. В общем, Варя наведывалась сюда регулярно.

* * *

Обычно о своих аналитических способностях Варя самого высокого мнения. Во всяком случае, усваивая горы учебного материала, она легко понимала логику изучаемой дисциплины и была способна сделать те выводы, к которым автор курса старался подвести учащихся. Теперь, когда жизнь поставила перед ней задачи, решение которых еще не состоялось, а подчас и условия не слишком определенно сформулировались, уверенность в своих силах заметно поколебалась.

Особенно ясно поняла она свою несостоятельность после того, как Тед легко и непринужденно организовал все население графства на безразмерный труд, результаты которого все сразу ощутили на себе. Вон, с вагонеток деревянной железной дороги сгружают вязанки хвороста и двухметровые обрезки кривоватых березовых стволов. Все это на загривках и ручных тележках стремительно «растаскивается» по домам. Предзимье, топливо сейчас важнее всего. В домах ее маленького графства будет тепло.

А плодородный грунт из Бурого Эрвина будут возить позднее, когда запасы дров во всех жилищах окажутся достаточными. Эта работа вообще — на века, как и огораживание мест, на которые он будет насыпаться. Интересно, а как будет решен вопрос с очередностью устройства этих плантаций? Ведь каждый арендатор хочет, чтобы его участок пахотной земли поскорее увеличился. Конфликтное, однако, местечко. А, поди ж ты. Никто не ссорится, все дружно наваливаются в одном месте и не пытаются спорить.

Сегодня, возвращаясь из ближайшей школы, где она проводила урок информатики, Варя заглянула на плато горста. Крюк невелик, путь удобен, пейзаж восхитителен и, заодно, прогулка. Здесь хорошо думается. Также как и в библиотеке. Причем, прием, пробуждающий мысль, прост. Она вспоминает поставец, который обычно стоит на столе, окруженном книжными шкафами, и в голове наступает просветление. Известные факты выстраиваются в цепочки, составляя цельные картинки.

Например, интерес Ретты к искусственным интеллектам, якобы использующимся на Бурме. Люди большого мира напрягаются при мысли о том, что железяки способны функционировать по собственной воле и разумению. Даже, несомненно, интеллектуальные инфы, распространенные повсеместно, четко ограничены в функциях. Обрабатывают информацию и отвечают на вопросы, задаваемые человеком. А на Бурме есть робот Герби, прошедший обучение в команде людей для выполнения самостоятельной исследовательской работы. Он пространственно независим, имеет манипуляторы, позволяющие ему выполнять широкий круг разнообразных действий, и вооружен. Да, Варя четко вспомнила, что одно из отверстий его вращающейся башенки — дульный срез ствола приличного калибра.

А Зербино, с которым Тед не раз разговаривал по радио, но которого никогда не видел! Тед, который на Бурме знает, кажется, всех. Который везде бывал и со всеми знаком. В данном случае мы явно имеем дело с искусственным интеллектом. И Ветка явно держит в тайне все, что касается этих «умных» машин. Даже от собственного сына. Правильно делает. Не хватало ей еще межпланетного скандала, связанного со «стальными монстрами». И вот тут-то Варя ей, конечно подыграет. Собственно, те данные, что уже переданы Ретте, прямого указания на наличие здесь электронных разумов не содержат. Герби вообще в кадр толком не попадал, а разговоры с Тедом о нем и о Зербино Варя вычистила из отчетов, просто потому что избегала вообще упоминать о своем избраннике. Ну, чисто по-детски стесняясь даже намекнуть на то, что между ними произошло.

А под навесом горит крошечный костер, и рядом с ним сидит парень. Где-то она с ним встречалась. Точно, на балу. Он еще вокруг Наны крутился. Одетый в украшенный бутафорскими аксельбантами и галунами мундир, похожий на форму патрульного Федерации, этот мужчина тогда произвел на нее сильное впечатление.

— Здравствуй, Кувшиня! — Ага, говорит по-русски, непринужденно шутит и одет в нечто, сходное с летным комбинезоном. Явно парень из внешнего мира, а ведь доступ сюда приезжих строго контролируется. Напрашивается вывод, что у Бурмы имеется нечто военно-космическое, и этот человек оттуда. Хотя, это не вывод, а просто догадка.

— Меня Варей зовут, — лучезарно улыбнулась.

— Снежок, — ответная улыбка не менее приветлива, — вообще-то меня так Рони нарекла, но последние годы это слово для моей идентификации используют постоянно, так что я даже начал забывать, как меня нарекли мои почтенные родители.

— И зачем же ты меня здесь подкарауливал? — В том, что это так нет никаких сомнений.

— Хотел бы Нану увидеть. Но она не носит коммуникатора и ее невозможно отследить. А ты — носишь, и бываешь здесь в это время по четкому графику.

Варя провела ладонью по своему заметно выставившемуся вперед животу. У Наны сейчас такой же. И, нужен ли ей этот ухажер — неизвестно. Надо бы как-то иначе разговор повернуть. Увести в сторону.

— Возможно, мы с ней увидимся. Только она некоторое время будет занята. — Варя старается говорить уклончиво, без явной лжи. — Скажи, как с тобой связаться?

— Лучше всего не по личному каналу, а через рейдер «Нумизмат». Прямо задаешь название и мой позывной.

— То есть: «Нумизмат», Снежку?

— Точно.

— А он нынче где? Рейдер, я имею ввиду.

— На орбите. Там сейчас идет учебный процесс, Новобранцев с Клайды готовим на пилотов кораблей мобильной группы. Так что нам, старослужащим, полетать удается лишь изредка.

— А почему именно в системе Бурмы проводится обучение? — Варю, вообще-то, не интересуют ответы. Ей всего лишь нужно отвлечь собеседника от вопросов, связанных с Наной.

— Просто здесь сейчас есть нужда в присутствии одной из боевых единиц Тетрады. Контрабандисты активизировались в этом районе, приходится распугивать.

Так. Новое слово. Тетрада. И ведь спрашивать напрямую нельзя. Если Снежок поймет, что она чего-то не знает, может задуматься и вернуться к начальной теме.

— Клайда. Что-то я про нее слышала. — Варя упорно пытается увести разговор подальше от упоминаний Наны.

— Там была забавная история, из-за которой у них потом все разладилось. Так что, живут туризмом, и для его организации у них есть масса прекрасных возможностей. Правда народу туда ездит немного, да и не самые богатые. В общем, перебивались с хлеба на воду, а потом кто-то попытался скупить на планете весь бизнес. Какая-то корпорация позарилась уж и не знаю на что. Они — ни в какую. И Земля, и Федерация, и Империя Трех Звезд на их стороне. Но началась подковерная возня, заворочались огромные деньги и ребята попросились под крылышко к нам. Все учебные планы теперь нарушены, — вздыхает Снежок.

— Да, перемены, это всегда болезненно, — Варя ничего не поняла, но собеседник окончательно отвлечен от начальной темы разговора. Раз начал жаловаться — включаем сочувствие.

— Да нет, ничего страшного. Просто график стал немного плотнее, резервисты первой очереди вместо учебных полетов заступили на боевое дежурство. — Снежок легко ведется, мужчины вообще народ доверчивый. — Ой, слушай, мне пора. Кре в надире, пока я на орбиту вырулю, он как раз будет в нужной точке.

Парень что-то делает пальцами и на площадке рядом с навесом «проявляется» компактный диск. В люк на его маковке и ныряет Варин собеседник. Крышка уже на месте, а взлет похож на выстрел вверх. Глаз еще понимает, что аппарат не проваливался сквозь землю, а как раз наоборот, но детали взлета различить не способен. Ну, что же, ее бедную головушку опять загрузили информацией под самую пробку.

* * *

Задачек две. Нана и Тетрада. Про свою компаньонку она потолкует с Тедом, а про рейдер «Нумизмат» наведет справки в местной сети. А пока топает ножками четыре километра до дома, поразмыслит, как, имея пять разновозрастных, устаревших до рождения ее родителей компьютеров с принципиально различными интерфейсами, обучить ими пользоваться два десятка подростков. Нет, ребята совсем не тупые, понятия логических операций восприняли нормально. Но проявления электричества встречали только во время грозы, и еще, когда расчесывались, по прилипанию волос к черепаховому гребню.

Вообще-то в ее распоряжении есть крутейший комб-коммуникатор с превосходным голографическим проектором. Точно, посадит народ кружком, и выдаст лекцию об истории совершенствования средств общения человека с информационно-вычислительной техникой. Как раз три дня до следующего занятия, так что успеет подготовиться на совесть. Здесь ведь важнее всего, чтобы народ не заучил, а разобрался в принципах. Тогда смогут с незнакомой игрушкой справиться и без посторонней помощи, даже если раньше ее и в глаза не видели.

* * *

Ни о Нане, ни о рейдере «Нумизмат», принадлежащем Тетраде, Варе сегодня не думалось. Тед задержался у больного. Не елось, не спалось, а голова наполнилась нежданными мыслями о себе и своих ближайших перспективах. Она здорова, о ней заботятся и не дают скучать. Но само это зависимое положение, связанность с людьми, о которых еще год назад она и слыхом не слыхивала. Жизнь на планете даже не третьего мира, а вообще заштатной, отсталой, слетевшей с пути общечеловеческой цивилизации.

По части разведывательного задания, с которым она тут, вроде как временно, тоже все туманно. Ну, предположим, она все, что нужно сделала, и вернулась домой с огромными деньгами. И что? Оставить дочку ее папе? Ни в коем случае. И с самим папой расставаться неохота. И деньги имеют значение только до тех пор, пока способствуют удовлетворению желаний или потребностей. А какие у нее потребности? Или желания? Вот именно! Чтобы Тед поскорее вернулся и сел ужинать. Никакие деньги в этом участия не принимают.

Что же это с ней? С ее мыслями? Что ей вообще от жизни надо? Вообще-то нормальные дети на Земле задумываются над такими вопросами лет в семнадцать. Ей до этого возраста еще три года. Да уж, Ретта Кир явно поторопилась делать ей «взрослое» предложение. Папа прекрасно знал, где ее место, и еще лучше он знал, что не сможет остановить свою безмерно возгордившуюся своими успехами в получении образования дочь. Даже этот малогабаритный Микеш — настоящий мудрец по сравнению с ней. Как он тогда сказал? «Это просто сантиметры».

Так. Окончательно запуталась. При ее неуравновешенной в настоящий момент психике и потере жизненных ориентиров нужно просто довериться мужу. Он то точно не подведет. Вообще, впечатление, что этот недомерок — мудрый взрослый дядечка, знающий, что и как делать. И, кажется, выше он уже не вырастет, и ростом она всегда будет немного выше своего спутника жизни. И будет это действительно всегда. А красавец Снежок или другие высокие и атлетически сложенные богатыри, будут доставлять ей своим прекрасным видом чувство неподдельного эстетического удовольствия.

* * *

Ел Тед совсем не так, как его матушка. Спокойно и непринужденно поддерживал беседу, слегка манипулируя при этом вилкой и ножом. Но тарелки пустели стремительно, и Варя, давно отправившая прислугу спать, подкладывала ему все новые и новые кусочки. Врачи общей практики нагуливают хороший аппетит. Хотя, благоверный не врач в понимании медицины внешних миров. Он фельдшер, что по местной терминологии квалифицируется словом «знахарь».

— Тут сегодня Снежок заглядывал на горст, помнишь, где навес пастушеский с кострищем, про Нану спрашивал, — нарочно использовала специальный термин из структурной геологии, чтобы иметь возможность ответить на естественный вопрос мужа. Вроде как для завязки разговора о пустяках.

— Не вовремя в нем проснулись нежные чувства. Надо бы несколько месяцев поводить его за нос, чтобы Нану не смущал, — Тед плотоядно поглядывает на розеточку с вареньем из жимолости, — ты как, спокойна, уравновешена?

— Да, а в чем дело?

— Как ты полагаешь, от кого ребенок у твоей компаньонки?

— ?

— Правильно. Это сын молодого графа, погибшего при падении с лошади в начале лета. И прислуга об этом догадывается. Поэтому то, что мать законного наследника нами всячески обласкана и возвышена — одобряется. И семья дворецкого, и конюх с сыном хорошо относились к парню, что рос у них на руках и владел этой вотчиной. Законы не позволили бы ему жениться на Нане официально, но фактически она была бы здесь хозяйкой, а их сын был бы признан отцом и унаследовал все это.

Но забудем о справедливости. Это графство не имеет для нас с тобой никакой ценности, кроме возможности, а скорее некоторой вероятности найти здесь нечто, о чем мы имеем самое смутное представление. Оставаться здесь навсегда мы не можем, хотя бы потому, что нам обоим еще как минимум дважды предстоит крепко учиться. А оставлять графство без хозяина-наследника совсем нехорошо. Появится какой-нибудь расстыка, все порушит, пограбит, высосет из арендаторов последние соки и сядет в долговую тюрьму. Нам это не нужно.

Теперь — план. Нана уже давненько нигде не показывается, и ее округлый стан видели только мы с тобой, да ее матушка. Фехтовальный зал, зимний сад, окружная терраса — вот где она проводит моцион с тех пор, как опытный взгляд способен отметить ее беременность. Зато твой выпуклый животик ежедневно радует глаз окружающих.

Родить вы обе должны в близкие сроки, причем твой черед — второй. И будет у нас двойня. Старший — мальчик, наследник титула и состояния. И девочка. Нана будет их няней, а на время нашего с тобой отсутствия — опекуном этих масепусеньких графьев. Она же станет для них воспитательницей, гувернанткой, наставницей и, возможно, наперсницей. Так ты распорядишься. Девушка достаточно образована, чтобы подготовить детей к начальной школе.

Позднее детишки будут изредка разлучаться. Баловня-дочка станет частенько куда-то завеиваться по своим девичьим делам, а сынуля станет обучаться рачительному ведению хозяйства, готовясь к принятию наследства от своих непоседливых родителей.

Поэтому Снежок со своей озабоченностью нам нынче несколько не в жилу.

Тед вытащил свой допотопный комб-коммуникатор и накнопал адрес. Голопроектор выстроил над столешницей изображение Рони, свернувшейся в мягком кресле уютным клубком со спицами и вязанием.

— Привет, Тедди.

— Привет! Ронь, тут такое дело. Нам было бы очень удобно, если бы Снежок в наши палестины не мог бы попасть еще месяца четыре.

— Бессердечный ты человек, Тадеуш Годрикович. В кои-то веки у славного парня сердечная привязанность, а ты ему готовишь разлуку с предметом воздыханий. Причем цинично используешь не только зачатки возникающего служебного положения, но и личные связи, да в придачу нещадно эксплуатируешь мое к тебе приязненное отношение.

Слушая эту тираду, Варя вдруг ощутила себя желторотым птенцом, выпавшим из гнезда, и оказавшейся в огромном неведомом мире, где все незнакомо, но взаимосвязано и, как бы это сказать, притерто, что ли. И тут — бабах! Валится на голову нечто чужеродное. Детеныш, оказавшийся при взрослом разговоре — вот еще одна аналогия, пришедшая в голову.

— Маменька на меня крепко серчает. Кажется, собирается навсегда оставить сидеть в этом графстве, внуков ей растить. А мы заготавливаем небольшое жульство, чтобы при надобности аккуратно и безболезненно сделать отсюда ноги. Только вот Снежок может нам все усложнить, — отзывается Тед.

— Может, конечно. Он уже присмотрел на твоих землях удобные площадки постоянного базирования и для рейдера, и для кораблей мобильной группы. — Рони посмотрела куда-то вбок, за кадр. — Для своего блюдечка он наметил пустующий западный дворик вашего замка. Кстати, сам напросился на работы по планированию пункта постоянной дислокации. И составленный им проект действительно хорош. В общем, месяца через четыре ждите со своей графиней беспокойных квартирантов. — Рони улыбается, протягивая руку к левому запястью.

— Погоди! А почему вы решили расположиться в обжитой местности? У себя то на Погибели вообще на приполярном острове базу устроили. — Тед явно озадачен.

— Радость от общения с моржами и пингвинами невелика. А бакланы — не лучшие соседи. Как-то, знаешь, хочется жить среди людей. Да ты не горюй, мы вас сильно беспокоить не будем. И потом в этой команде почти все техники из ваших бурмийцев, их вообще не за что наказывать, загоняя в места, куда Макар телят не гонял. Пока. — Рони отключилась.

— Ладно, Варенька, хватит нам обещанных четырех месяцев на организацию всей комбинации. Ты то как? А то, если тебе моя затея не по нраву, так и не станем мы ничего предпринимать.

Варя уже согласна с тем, что затея Теда, пожалуй, имеет одни сплошные положительные стороны. Тот случай, когда в выигрыше оказываются все.

— Ты говорил, что нам еще нужно дважды обучение пройти. Чему, интересно?

— Первым делом, я полагал, надо выучиться на пилота. Тетрада — оборонительный союз четырех самых неприметных планет — это несколько рейдеров, перевозящий группы космических истребителей, похожих на блюдечки. Матчасть обеспечивают улеяне, основные кадры пилотов — с Погибели. Техники в основном с Дорментины, а десантники — бурмийцы. Такой расклад сложился сразу при возникновении союза просто в связи с тем, какие навыки доминировали среди жителей этих планет. Теперь у нас на Бурме достаточно подготовленных людей, чтобы пройти пилотскую выучку. Так что — я в первой группе. А то, случись что — и только мама с папой могут принять бой в ближнем космосе. Они хорошие бойцы, но их мало. Группа наших ребят уже осваивает обслуживание техники на Дорментине, и их парни не первый год проходят первичную подготовку в частях морской пехоты на Бесплодных Островах.

Матери наследной принцессы тоже имеет смысл научиться постоять и за себя, и за семейное гнездышко, причем, самым совершенным оружием, которое на настоящий момент известно.

— Постой! Ты хочешь, чтобы я стала военным летчиком! Патрулировала пространство и вступала в схватки с неприятелем? И ты за меня совершенно не переживаешь?

— Переживаю, конечно. Просто воины гибнут значительно реже, чем непричастные. По крайней мере, у нас.

Варя, надувшая было губки, расслабилась. Надо подумать. Замерла, вызвала из памяти образ библиотечного поставца, и действительно, в голове сразу прояснилось. Вспомнила все, что знала о военных конфликтах, нападениях, катастрофах, захватах заложников, миротворческих и карательных операциях. Тед снова прав. Не только здесь, во фрагментарно цивилизованном сообществе, но и на планетах с высоким уровнем жизни, это странное правило действовало. Чаще гибнут те, кто не готовился к неожиданному повороту событий.

Итак, обижаться она не будет. А попробует примерить на себя мундир защитницы этой, кстати, довольно симпатичной планеты. Она уже однажды пошла на поводу у своей непомерной гордыни, согласившись стать шпионкой. Сейчас надо все хорошенько обдумать:

Снежок сегодня явно был в самоволке. Его корабль стремителен и способен садиться, где захочет. Выучившись на пилота, Варя обретет дополнительную степень свободы, может быть, даже полную пространственную независимость. Это плюс.

Если ей придется участвовать в боевых действиях, то ведь врагами будут «плохие». А она — хорошей. И еще Тед сказал, что в ее руках окажется самое совершенное оружие… это тоже хорошо. Значит, надо как следует учиться, и все будет нормально.

— Хорошо. Когда начинается обучение?

— Нескоро. В Тетраду внезапно вступила Клайда. Все учебные подразделения теперь заняты подготовкой выходцев с этой планеты. А в ее окрестности уши оба кадровых дивизиона и один сводный дивизион рейдеров. Там какая-то буча намечается. А сюда направляется с этой самой Клайды полтора десятка преподавателей йоги. Один из них будет вести группу вот здесь, в этом самом замке. Мама считает, что нам с тобой надо пройти курс в числе первых.

— А сам то ты как? Нравится тебе эта затея?

— Ни капельки. Но, знаешь, я как-то привык за последние годы, что маме лучше доверять. Она несколько опытней, и оперирует большим объемом информации. И еще эта мулаточка рядом с ней на балу. Кого-то она мне напоминает. Ты не поможешь вспомнить?

Упоминание шефа организации, пославшей ее сюда на разведку Варю сразу напрягло. Прикрыла глаза, три спокойных вдоха-выдоха, перед глазами уже поставец из библиотеки, мысли выстроились стройными рядами, а память начала сплошное сканирование своего содержимого.

Тед замер, наблюдая мыслительный экстаз супруги. Боится спугнуть.

А вот и картинка из учебника физики, словно наяву всплыла перед внутренним взором. Генриетта Филимоновна Кирбит с Клайды — разработчик первого действующего образца аппаратуры для внепространственных переходов. И дата проведения первых испытаний. Ретта Кир. Эта крошка-малышка совсем даже не молода. Во всяком случае, в момент колонизации Бурмы она должна была или ходить с палочкой, или… да какое там ходить! Столько не живут. А она здравствовала еще во время Касситской войны.

Варя через коммуникатор вытащила из сетки картинку и спроецировала ее на стенку. Отвисание Тедовой челюсти происходило так божественно медленно… Подвижность шарнира достигла предела… Теперь глаза пытаются вылезти на лоб.

Глава 18. Новое качество

Девчонка у Вари родилась через два дня, после того, как Нана произвела на свет мальчишку. Всем объявили, что у графини двойня, а Нана им подыграла. И с ней, и с ее матерью все было обговорено заблаговременно. Если кто-то из прислуги что-то и заподозрил, то молча, причем, с явным одобрением.

Пара недель прошла для молодых матерей в заботах и хлопотах привыкания к новой роли, а потом Тед принялся за них в фехтовальном зале. Гимнастика в основном, но в больших количествах, причем нарастание нагрузки происходило быстро.

Перерыв в преподавании информатики в школе вообще не превысил недели, так что Варя и оглянуться не успела, как ее буквально захлестнул водоворот дел. С малышами особо не отдохнешь. И это даже при наличии такой няни. Вообще-то они ревновали детей друг к другу, кормили не особо разбирая, кто тут чей. Затруднение заключалось в том, что прикладывать любого из малышей к груди Нана могла только, если никто из остальной прислуги в это время не находился в детской. Это вынуждало мамочек по возможности реже прибегать к услугам кого бы то ни было.

А потом прибыл йог. Молодая девушка начала занятия не только с Тедом, Варей и Наной, но еще с тремя молодыми выпускниками медицинского класса школы, которых поселили тут же, в свободных комнатах замка.

* * *

По несколько раз в день эта преподаватель йоги заставляла свою группу заниматься гимнастикой: то бег и прыжки, то силовые упражнения, то развитие гибкости и скорости реакции. Тут и Варе и Теду было заметно легче, чем остальным, да и Нанина подготовка последних дней давала ей некоторое преимущество. Частенько проводились медитации. Дыхание, отрешенность, самоуглубленность и управление отдельными мышцами. Вот здесь действительно потребовались колоссальные усилия учеников, чтобы справиться с задачами, которые ставил перед ними преподаватель.

Попробуйте раздуть одну только правую ноздрю или втянуть левую половину живота. И так любую из трехсот двадцати семи парных скелетных мышц и двух непарных. Эти занятия дополнялись краткими лекциями по анатомии, физиологии и биохимии. Не сказать, чтобы они содержали какие-то откровения, просто приводили к пониманию процессов, происходящих в организме при тех или иных движениях. Учительница, разумеется, не слишком сильно углублялась в подробности, но некоторое количество новых терминов Варе и Нане пришлось выучить. Тед, и молодые медбратья этими знаниями уже располагали.

Через пару месяцев вся группа могла отряхнуться, как собака, вышедшая из воды, не говоря уж о том, чтобы пошевелить носом или ухом. Теперь их учили управлять гладкими мышцами. Теми, которыми мозг, по науке, не управляет. Вскоре ребята обнаружили, что могут регулировать ток крови в артериях и венах, управлять движением пищи в кишечнике или поставить дыбом волосы.

Непонятно как, но они научились знать все про каждый свой орган, чувствовать, что в нем происходит, и даже могли на него немного воздействовать. Но и это было далеко не все. Теперь наступил черед желез внутренней секреции и других органов. И они подчинились после некоторых трудов.

Осознав, что получила почти неограниченную власть над своим телом, Варя тихонько изумилась обыкновенности, с которой восприняла случившееся. И немедленно воспользовалась результатом. Спокойно и деловито отрегулировала темп лактации. Теперь и грудь не распирало, и молока детворе хватало. Нана, как она заметила, поступила аналогично, только применительно к своей очередности кормлений.

— У вас на редкость удачная группа, — сказала им учительница на прощание. — Обычно только один человек из пятнадцати осваивает азы. И только один из трех сотен способен воспринять эту науку в полном объеме. Впервые мне посчастливилось передать эти умения сразу шестерым.

— Курсанты специально подбирались по принципу максимальной восприимчивости, — улыбнулся Тед. — Следующая Ваша команда с медицинского факультета Оберского университета тоже должна быть неплоха.

— С Бурмийцами приятно иметь дело. Мне было радостно обучать вас. Обычно занимаешься с туристами, заплатившими за науку, но не желающими прикладывать ни малейших усилий для овладения необходимыми навыками. Кстати, не увлекайтесь. Самовосстановлением следует заниматься в то время, когда Вы совершенно свободны и Вас никто и ничто не тревожит. Отрешенность от внешнего мира может дорого обойтись, если вы в опасности или заняты чем-то другим. Кстати, некоторые переделывают свое тело, чтобы стать привлекательней. Убедительно прошу, не увлекайтесь. Во всем нужно знать меру. А вот симптомы старения организма желательно убирать помаленьку, раз в два-три месяца.

* * *

Итак, Варя знает секрет долголетия Ретты Кир с Клайды. Знает, что такое Тетрада и знает, что Клайда в эту самую Тетраду вступила, как только нашла с ней связь. Причем за оказанную ей военную помощь расплатилась не деньгами, а знаниями. Даже еще точнее — навыками. Аналитический отдел Статистического Управления Департамента навигационных изысканий при Комиссии по взаимодействию при Союзе Земных Миров возглавляемый уроженкой этой самой Клайды предпринял самые решительные меры для того, чтобы влить слабенькую в экономическом плане планету в союз, где аналогичные миры присутствуют в количестве больше одного.

Вывод представляется несколько непривычным. Ретта Кир не считает, что огромный экономический потенциал Земных Миров является благом. В результате у Вари опора уходит из-под ног, устои рушатся. Маланья по указанию Ветки нарушает законы экономики. Тед совершенно без денег трудоустраивает тысячи мужчин работать для его блага. И ей здесь очень даже нравится.

Это притом, что кроме выполнения своего биологического предназначения ничего полезного она не совершила. Даже поручения выполнила из рук вон плохо. Шпионский отчет для Ретты составила, исключив из него важнейшие сведения, а источник неведомой информации для Ветки так и не разыскала в графской библиотеке. Зато стала мамой и научилась очень даже неплохо за собой ухаживать. Достижения, надо сказать, просто из ряда вон выходящие. Ради этого стоило с упорством папы Карло зарабатывать семь университетских дипломов. Лучше бы она роман старинный прочитала, про любовь. Или приключения, да и про пиратов тоже интересно.

Глава 19. Весна

Разгар весны. Тепло и солнечно. По ночам случаются дождики, умывающие свежую листву и приносящие необходимую новой поросли влагу. Малыши еще совсем беспомощны. Из явных успехов — только умение держать головку.

С посевами и посадкой огородов земледельцы нынче управились стремительно, и со всем жаром продолжили работы по наращиванию плодородных угодий. Каменные валы, привозной грунт.

— Тед, а ведь один рейс гравилета, это примерно неделя работы тысячи человек. — Недоумевает Варя.

— Люди не особенно бережно относятся к подаркам. — Последние дни ее юный муж выглядит мрачновато. — В конце концов, на прокорм им и так хватало. Если хотят большего — знают что делать.

— Я думала, что ты добрый, — жестковатая фраза Теда и сухой тон, которым он говорит, резанули Варино ухо.

— Спасибо. Стараюсь. Вообще-то сделать для этих людей больше, чем уже сделано, мы не в состоянии. С медицинской точки зрения обстановка здесь нормальная. Население занято трудом, от которого земля хорошеет с каждым днем. Информатику ты изложила в объеме, максимально возможном при имеющемся ассортименте пособий. Детишки растут. А компьютеров и стоматологов не хватает по всей планете, этот вопрос решится только лет через семь. В общем, радость моя, мы на курорте. В учебных аудиториях рейдеров занимаются курсанты с Клайды, а для нас места там образуются нескоро.

Понятно. Этот сын своей матери почувствовал себя некомфортно, едва в его деятельности образовалось лакуна.

— Тед, помнишь, на балу ты Джеку говорил, что появились новые обстоятельства, из-за которых ты должен быстрее, чем раньше планировал, попасть в боевые пилоты? Расскажи.

— Халлаи рядом с Улеей обьявились. Пилоты с «Филателиста» их отпугнули. Только, понимаешь какая беда, их ведь замечали раньше и миксанцы, и таюты. Они если где хоть раз отметились, потом наведываются, время от времени. Могут появиться и исчезнуть, а могут пакость учинить. Кораблики у них шустрые, никто не угнался и не проследил, откуда взялись и куда девались.

— И какие же пакости эти халлаи учиняют? — Варе не нравится уклончивость, с которой отвечают на ее вопрос.

— Корабли у нас пропадают. Ну, у миксанцев вообще-то. Производственные станции тоже. Таюты ни о чем таком не сообщали, мы с ними не дружим. А улеяне всегда начеку. Как халлаев заметят, так сразу сторожевики в этот район сгоняют. У них пока вроде ничего не исчезло. Во всяком случае, не заметили.

— А люди, я имею ввиду, наше человечество? У нас с этими халлаями никакие потери не связаны?

— А вот на этот вопрос ответа нет. Засекали их корабли, и не раз. И пропажи разные в космосе случались неоднократно. Только, понимаешь какая беда, очень уж нас много расселилось на огромных пространствах. Ну не получается выделить систематическую компоненту в потоке событий. — Тед заметно оживился, и Варе это нравится. Продолжаем разговор.

— Вот ты твердишь: «халлаи». Непонятно откуда, непонятно зачем. А с чего вообще взяли, что это одни и те же существа? Они что, следы после себя оставляют?

— Характеристика возмущения пространства при работе двигателя. Улеяне говорят, что такой специфический двойной всплеск напряженности гравитационного поля должны давать рефракторно-акцептирующие накопители при резкой отдаче энергии в генератор виртуальной массы.

* * *

Варя устроилась в старинном кресле за столом, на котором стоит поставец, и сосредоточила на нем взгляд. У нее есть часика полтора, пока натрескавшиеся молочка карапузы мирно спят под присмотром Наны. И ей необходимо привести в порядок собственный мысли, разложить их по полочкам, снабдить ярлычками и сообразить, как вести себя дальше.

Внешне расслабилась, внутренне сосредоточилась, почувствовала ясность в голове, и расправила на столе листок с вопросами. Начала!

Первое — она вырвалась из-под родительского крылышка, купившись на шпионский антураж и неограниченные в ее представлении возможности — огромные деньги. Ошибка! К самостоятельной жизни она совершенно не готова. Перспектива принятия ответственных решений, или действий, влияющих на собственную жизнь и жизнь других, ее откровенно пугает. Психологически — она все еще ребенок. Ребенок, у которого есть ребенок.

Второе — она шпионит в пользу Союза Земных миров против планеты, на которой лично ей ничего плохого не сделали. Некоторый конфликт чувства долга и возникших привязанностей. Начнем с Союза Земных Миров. Это координирующая организация, пытающаяся сохранить некое единство целей полутора десятков независимых планет и полудюжины межпланетных государственных образований. Если на то пошло, Бурма — тоже часть множества, входящего в зону ответственности Ретты. Ее стремление получить достоверную информацию о планете, сохраняющей некую «закрытость» Варе близко.

С другой стороны эта закрытость весьма избирательна. Десятки тысяч пожилых людей за скромную плату проходят здесь реабилитацию. Естественно, вернувшись к себе, пациенты делятся впечатлениями с родными. И с журналистами. Ну и с сотрудниками спецслужб.

Итак: свекрови нужно, чтобы информация о Бурме распространялась, поэтому она ничего не имеет против шпионажа. Но ей не нужны журналисты и исследователи. Нет, не так. Исследователей она как раз привечает, создавая им почти идеальные условия. Но именно тех, кого сама пригласила. Интересный момент! Так, может и шпионы ей здесь тоже нужны не все? Вернее, не ото всех. С Денеба — пожалуйста! От Ретты — милости просим. Мало информации. Позднее разберется, сейчас она размышляет о себе. И ей косвенно дали понять, что присутствие здесь Денебского шпиона легитимно. Намек такой, ты, мол, не переживай, не обидим. Достаточно. Этот груз она с души снимает, и будет регулярно писать письма Ретте.

Заглянула в бумажку, что там у нас следующее? Ага!

Третье — несмотря на совершённую ошибку и недружественную цель приезда, ей устроили обзорную экскурсию по самым волшебным уголкам планеты, потом комфортно устроили, можно сказать, с перспективой на всю оставшуюся жизнь. На балу приоткрыли перед ней интересную грань здешнего бытия, касающуюся космической обороны планеты, а, когда она проявила к этому интерес — все рассказали, показали и даже пообещали дать попробовать. Вывод — она, канал связи между Веткой и Реттой. Ну, конечно. Докладам собственного агента обычно доверия больше, чем прямым сообщениям стороны, за которой присматривают. Вот ее истинная роль в этой комбинации.

Правительница Бурмы информирует Союз Земных Миров, который заинтересован в получении сведений от своего… наблюдателя. Ну, это как дипломатическая миссия, только дешевле обходится. Причём, за счет принимающей стороны.

Четвертое — искусственные интеллекты. Они здесь живут и работают. В виде помощников, с которыми можно переговорить по радиоканалу, в виде роботов. Их, конечно, немало. Они встроены в жизнь планеты неприметно, выглядят привычно и естественно. Наверняка, большинство тех, кто имеет с ними дело, не задумывается о машинном разуме. Соответственно, нет ни пересудов, ни резонанса общественности. Неизвестно, знает ли об этом Ретта, и, главное то, что Варя ей об этом ничего не сообщила. И быть посему. Пора уже в ее положении начинать предвидеть последствия своих действий. А потому:

Пятое — как себя вести? Она — самолюбивая блондинка с великолепным экстерьером и величайшим в мире самомнением. Безынициативная, безответственная и бестактная. Инфантильная — вот одно слово, которого достаточно для описания ее морального облика. Значит просто нужно кого-то слушаться. Того, кто ответственен и хорошо к ней относится. Есть тут один симпатяга.

Кстати, его нынче тянет на подвиги в космосе. Он и ее хочет в это втянуть. Вот именно с этого места она и начинает безусловно подчинятся всем желаниям своего избранника. А что это за шум под окном?

* * *

В западном дворике замка на каменных плитах лежат два дискообразных космических кораблика. Один из них сейчас примеряют в распахнутые ворота каменного сарая. Ничего хорошего не получается. Не пролезает эта штуковина в проход. Тед и двое парней в летных комбинезонах прикладывая рейки, и растягивая веревку, что-то рассчитывают и примеряют. Наконец, наиболее рослый из незнакомцев забрался в люк на макушке одного из гравилетов и захлопнул крышку. Металлическая туша плавно приподнялась, наклонилась, и наискосок протиснулась в помещение. Минуту спустя эту процедуру проделали со вторым аппаратом.

— Гляди, Варь, Марвин нам тренировочные имитаторы пригнал. — На лице Теда сияет удовольствие.

— Похожи на настоящие, — улыбается Варя, — я бы ни за что не отличила.

— Так они и есть настоящие боевые истребители. Просто, пока экипажи для них не завершили подготовку, простаивают. Ну а оттого, что, простаивая здесь, они будут задействованы в качестве тренажеров, их качество не изменится. Наверное.

— А ребята будут инструкторами? Так я распоряжусь, чтобы им приготовили комнаты.

— Нет, графиня! — Один из пилотов уже вышел из ворот сарая, — мы возвращаемся на «Филателиста». Вам с Тедом придется самим во всем разбираться. Но обучающие программы качественные и протокольные примочки прощают ошибки. Только не снимайте фиксатор с шестого тумблера, а то ищи вас потом по всей галактике.

Створки дверей закрыты, парни в комбинезонах отправляются за ворота, наверное, там их поджидает транспортное средство. А Варя смотрит на Теда. Она все еще исполнена готовности следовать любым его распоряжениям.

— Пора, однако, маленьких графьев кормить, — обнимает он ее за талию и в этой позиции они следуют в детскую.

* * *

На то, чтобы разобраться с «протокольными примочками» у них ушло четыре раза по полтора часа. Каждый забирался в «свой» тренажер, оживляли консоли управления, устанавливали связь, активировали обучающую программу, и процесс поглощения знаний начинался. В теоретических вопросах, насыщенных вычислительной математикой, Теду было нелегко. Все-таки его образование не было ориентировано на управление сложными техническими устройствами, или ориентацию в трехмерном пространстве. При необходимости внесения релятивистских поправок он вообще выпадал из процесса понимания. Варе пришлось немало потрудиться, чтобы дотянуть «соученика» до своего уровня.

Графьята уже ползали и сидели. При попытке кормить их с ложечки, кое-что даже попадало в пищевод. И общение с ними доставляло Варе все большее и большее удовольствие. А самообучение пилотскому мастерству тяготило ее с каждым днем все сильнее и сильнее. Но данное себе обещание слушаться мужа приходилось держать, хотя и страдала она от этого безмерно. Ведь эта мальчишеская затея отнимала столько времени, что его вообще больше ни на что не хватало.

Когда очередь дошла до «учебно-тренировочных полетов», в режиме имитации, конечно, разница в подготовке Вари и Теда проявилась еще сильнее. Её навыки пилотирования легкомоторного самолета оказались не лишним подспорьем, по крайней мере, на первых порах. Взлеты и посадки, входы в атмосферу и «причаливание» к космическим телам с малой массой. Разгоны и торможения, ориентации между переходами… десятки маневров отрабатывались до автоматизма, причем при различных степенях влияния систем безопасности на поведение корабля.

Еще одну странность в поведении Теда Варя отметила для себя. Он вдруг стал носить эластичную ленточку вокруг головы. Ту самую, что красовалась на его шевелюре в период их похода на север от долины Злянских озер. То есть — постоянная связь. С кем?

— Тедди, зачем ты нацепил этот держатель с камерами и микрофонами? — спросила она утром, сладко потягиваясь.

— Тут сейчас только динамики активны. Это связь с оборонительными спутниками. Все рейдеры ушли в окрестности Погибели, а у нас здесь остались только пассивные лазерные станции на высоких орбитах. Если вздумает кто пошухарить, так хоть испугаем своим присутствием. До орбиты-то мы по-любому дотянем, а этих блюдечек все боятся, как огня. — Тед пытается схватить ее за это самое, но она выскальзывает и крадется в детскую.

Детишки спят, а Наны нигде не видно. Огляделась. Скрытые камеры, через которые свекровь присматривает за внучатами, на месте. Интересно, а в курсе ли Ветка того «жульства», что они учинили? Они с Тедом уже нотариально оформили поручение Нане опекать их детей и имущество в случае их отсутствия, и ознакомили с ним и дворецкого, который по совместительству еще и управляющий, и князя поставили в известность.

Кстати, старик поправляется. Или организм его оказался способен справиться с хворью, или Тед подсуетился, навестил болезного. Он ведь не только травками лечит. Есть в его арсенале и самые современные средства, и аппаратура кое-какая. И сейчас он изображает из себя космический щит всей планеты. Мальчишка. Ну и пусть. Это ее мальчишка, и обижать его она не будет. Даже подыграет. Есть у нее такая же ленточка, очень хорошо подходит к цвету волос. Только прическу придется продумать с учетом этой детали.

Ага, вот и Нана с двумя бутылочками. Все правильно. Малышей необходимо разбудить, дать посидеть на горшках, покормить материнским молочком и докормить витаминизированным кефиром. Орднунг унд орднунг, кажется, так звучит немецкая народная мудрость. А потом будет прогулка. В защищенном от ветра углу двора Тед сколотил просторный загончик, где утреннее солнышко обласкает карапузам животики и попки. Осень нынче стоит ласковая.

Глава 20. Подскок

— Отмечены всплески электромагнитного поля, характерные для энергоустановок халлаев. — Явно машинный голос проскрипел это в Варино ухо. Только успела краем глаза отметить тень, метнувшуюся из гостиной в сторону веранды, и, как была в недокрученных бигуди, понеслась к воротам сарая. Створки они вдвоем с Тедом распахнули в четыре секунды

Фиксатор шестого тумблера, переводящий «тарелочку» из состояния учебного оборудования в боевую готовность, отковырнулся легко. Щелчок. Ремни, реактор, руки в раструбы, пальцы не сенсорах. Картинки на курсовых и обзорных экранах, объемный макет пространства, построенный голографером.

— Барби взлетает.

— Тед взлетает.

Накренившись, чтобы не развалить косяков ворот, кораблики выскользнули во двор замка и рванули вверх. Отметки целей Варя обнаружила мгновенно, но, прежде чем сообщила об этом по радио, в ушах прозвучал незнакомый мужской голос.

— Ветке курс сто шестьдесят два двести девять, Теду курс сто шестьдесят два двести восем, Барби курс сто шестьдесят один двести восемь. Всем ускорение четыреста.

Ответы: «Есть!» слились, и Варя четко выполнила полученную инструкцию.

Четыре кораблика стремительно набирали скорость, слегка расходясь, а к точке, к которой они стремились, неслись отметки трех целей. И пропали.

— Цели ушли в переход, управление на Рика. — Тот же мужской голос. — Возвращаемся.

И те же три слившихся ответа. — Есть! — Один из которых — Варин.

Подключила корабельную автоматику к источнику сигнала с меткой «Рик». Четыре кораблика, собравшись тетраэдром, пошли к планете.

* * *

Это точно был старый вулканический кратер. Весь этот остров посреди лазурного ласкового океана оказался творением Плутона. Огромный, вытянутый с востока на запад, со скалистыми берегами, обрывающимися прямо в воду, во внутренней части он представлял собой каскад относительно ровных площадок, окруженных каменными стенами с довольно пологими внутренними склонами. В восточной части высились корпуса пассажирского космодрома, середина выглядела дикой и не обустроенной, заросшей кустарником, травой и, местами, затопленной водой, собравшейся в лужи после дождей. В западной оконечности стриженые лужайки, прудики и палаточный городок. Дорожки, площадки несколько боевых гравилетов.

Именно туда и вел сейчас Рик четверку боевых корабликов.

Сели. Дав команду на раскрепление ремней и открытие люка, Варя перевела энергосистему в дремлющее состояние, а автоматику — в дежурный режим. И тут ее заколбасило. Она даже не поняла, паника это, истерика, или прострация. Она только что вернулась из настоящего боевого вылета. Их четверка преследовала реального, хотя и непонятного, противника и упустила его. Схватка не состоялась, но не по их вине. А они изо всех сил лезли в драку.

Сидела, дрожала всем телом и никуда не двигалась. В проеме лаза появилось лицо правительницы.

— С тобой, не случилось ли чего, Варенька? Давай руку, выбирайся.

Помогла выкарабкаться через узкий проход и усадила на теплую броню.

— Этого Теда нужно вздуть хорошенько. И за самовольство, и за самоуправство, а еще за самоуверенность и за то, что потащил тебя за собой. Откуда вообще у вас взялись улеянские истребители, и почему вы на них умеете летать? — Третий раз встречается Варя со свекровью, и дважды та сердита на сына.

Тепло обшивки, нагревшейся от трения об воздух, лучи ласкового южного солнца словно выгоняли из Вариного тела ужас, охвативший ее после осознания произошедшего.

— Сейчас батюшка поставит твоему муженьку мозги на место. — Кипятилась Ветка. — Мыслимое ли дело кормящую мать тащить с собою в космос на боевом корабле! Да еще при наличии неведомой опасности!

Варя, наконец, осмотрелась. Тед разговаривал с мужчиной, очень похожим на него фигурой и, кажется, лицом. Далековато. Однако позы и жестикуляция не указывали на конфликтный характер беседы. Скорее речь шла о чем-то интересном и важном для обоих, хотя бурных эмоций не проявлялось.

— Впрочем, мужики никогда не отличались особенно большим умом. — Чувствовалось, что гнев правительницы плавно перетекает с сына на мужа. — Пойдем, переоденешься.

Действительно, розовый пеньюар — не самое подходящее одеяние. И прическа — эластичная ленточка, прижимает волосы к верхней части головы, обтягивая кумпол шелковистой шапочкой волос, свободные концы которых свешиваются до середины лопаток частично — намотанные на бигуди, частично — слипшиеся в сосульки от нанесенного на них мусса.

Босые ноги уверенно несут Варю в шатер, где массажная щетка, гребешок и несколько заколок в руках свекрови приводят голову в более-менее приличный вид. Шортики, маечка.

— Держи вот, сережки вместо ленточки. — Ветка достает из футляра крупные «сооружения» с серьезными замочками, и вставляет их в уши невестки. — на фоне твоей длинной шеи они будут неплохо смотреться.

— Действительно неплохо, — отметила Варя, взглянув в зеркало. И замерла, погрузившись в себя. Пришлось заняться грудью. Она ведь кормящая мать, а молоко из сосков сразу промочит тонкую ткань топика, если не позаботиться, конечно. Хорошо, что Нана ее подменит в утреннее кормление.

* * *

На столе уже огромная сковорода с яичницей. Есть хочется всерьез, так что вся четверка пилотов сноровисто действует вилками. Женщины немного мешкают, чтобы мужчинам досталось больше, однако, те тоже замедляют темп. Короткая пауза, переглядки…

— Доедайте быстрее, а то картошка с мясом простынет. — Белая тумбочка на резиновых гусеницах производит смену блюда. Процесс насыщения продолжается.

— После вылета всегда аппетит прорезается. — Отмечает мужчина. — Рони говорит, что это от нервотрепки.

— У тебя он и без нервотрепки прорезается, — замечает тумбочка, — сейчас салатиком мясным свою прогулку заполируете и я вам какао набодяжу.

Ветка тревожно смотрит на Варю. Понятно, еще один искусственный интеллект. Однако. Варя легко представляет себе поставец из библиотеки и в голове четко строится вся картинка. Ветка понимает, что ее сношенька, выросшая в наполненном техникой мире, и не отличающаяся непроходимой тупостью, в роботе изыскателе Герби легко угадала машинный разум. А потом сама позволила ей переговорить с Зербино. То есть — позволила Варе сообщить Ретте о наличии на планете электронных думающих устройств. И что же ее встревожило?

Свекор об этом не знать не может — их программируют под его наблюдением, Тед говорил. Остается последний вероятный непосвященный — сам Тед. Матушка оберегает сыночка от этого знания. Вот ведь, тайны Мадридского двора. Сам Варин муж глупостью не блещет, но для него, выросшего среди всего этого, привычная картина не вызывает побуждений проанализировать давно известные факты. Он не придает им значения.

— Симпатичный робот, — кивает Варя в сторону гусеничной кухарки. Жалко, что когда сяду отписывать Ретте, опять забуду упомянуть о самом интересном.

Мужчины продолжают есть так, что за ушами трещит, а Ветка награждает Варю плавным взмахом ресниц. Расшифровала, стало быть, послание.

Горку салата они уписали тоже энергично. А потом, попивая густой, тяжеловесный напиток из толстостенных глиняных кружек, замедлили темп.

— Я Годрик Годфридович Струм, отец Тадеуша. — Совершенно невпопад представился мужчина. — Звать меня тебе следует: «Рик».

Да уж! Стопроцентная инструктивность утверждения.

— На два щелчка зубами в правое ухо тебе отзовется Зербино. Он, и его помощники владеют максимально возможной полнотой информации об актуальной ситуации на планете. На три щелчка в левое ухо откликнется Квик. Он, и его люди наблюдают за ближним космосом, связью, и поверхностью нашего шарика. — Продолжает Рик тем же невыразительным голосом. — Так уж случилось, что ты стала членом большой семьи, которая владеет здесь всем, ну, и, конечно, за многим присматривает. И защищает иногда, свою вотчину, как сегодня.

В-общем вышло, что этот негодник сделал тебя не только мамой, но и военным пилотом. — Кивок в сторону Теда, на лице которого написано смиренное умиротворение. — Хотя матушка этого и не одобряет. — А на лице Ветки написано тоже смиренное, но неудовольствие. — Ну, в общем, я, вроде, все сказал.

Варя молча кивает и мысленно призывает пред свой внутренний взор все тот же поставец. Эта недлинная речь содержит целую уйму информации.

Во-первых — правительница, великая и бесстрашная, беспрекословно подчиняется собственному мужу.

Во-вторых — эта правительница делегировала ей, своей невестке, практически всю полноту власти над планетой, поскольку открыла доступ к любой информации, и Рик это только что ратифицировал.

В-третьих эти примитивные, грубо организованные порождения мира, где правит сила, все трое, даже представить себе не могут, насколько ей было страшно. И сейчас страшно. Она не боец, не воин. Она просто беспомощная домашняя женщина, мать. Нет, конечно, если бы что-то угрожало ее детям, тогда бы она зубами…. А откуда ей известно, что сегодня халлаи, несомненно знающие о том, что дежурный рейдер «отлучился», прилетали с целями, не угрожающими ее детям?

Вот. И этим грубо организованным порождениям тоже неизвестно. Они просто отогнали неведомых посетителей. И вообще, что это за гадкие мысли возникают в ее голове! Точно, Рик вставил в заключительную часть своей речи словечко «вроде», смягчающее звучание фразы. Убираем, и получается: «Я все сказал». То есть: «Команда отдана. Личному составу приступить к исполнению». Казарма, а не семья.

* * *

В своих страхах она призналась Теду вечером. Ответа не дождалась. Молчит, и не спит. Дыхание выдает, несмотря на полную неподвижность. Утром он встал какой-то вялый, бесцельно слонялся по замку и ничего не делал. Даже с детьми играл без энтузиазма, не как всегда. Ночью ей пришлось проявить заметную настойчивость, чтобы его расшевелить.

А на следующий день он вообще пропал. Варя полчаса «осматривала» замок, но найти Теда ей не удалось. Чуть не запаниковала. Опомнилась и трижды клацнула зубами.

— Здесь Квик. — Отозвалась серьга приятным баритоном.

— Привет, это Варя. Мне бы узнать, куда Тед подевался.

— Азимут-дальность, или по Декарту?

— Отметку на макет местности. — Оживила голографер комба и увидела, как по тропинке в паре километров от замка перемещается цветная точка. Все ясно. Шатается по окрестностям и усиленно морщит репу. Эк она его озадачила!

— Спасибо, отбой, пока.

— Не за что, успехов.

Итак, только что Варя впервые в жизни целенаправленно использовала искусственный интеллект в своих личных целях. Ничего ужасного. А вот с мужем происходит что-то непонятное. Ха! Да все ясно, как день. Он ее не понял. Не знает он, что такое страх. Разъяренным она его видела, тогда, с эльфами. Когда сама испугалась. Ну-ка, подумаем! Привычная картинка поставца перед внутренним взором, и, точно.

В его мире есть чувство опасности, побуждающее к действиям, позволяющим этой опасности избежать. Он живет, как воин в боевой обстановке, всегда начеку, всегда готов. И понять страхи женщины — просто не в состоянии. С кем же она связалась! Он ведь даже слов любви ей не говорил, не просил составить ее счастье. Просто взял, и… Ничего он не брал. Она сама на него повесилась, он просто адекватно среагировал. Так, возможно, он ее даже не любит! Интересно, а как тогда называется то, что он проделывает с ней ночами? Это они, наверное, дружат так! Регулярно.

Варе просто стало смешно. Хиханьки, они, конечно, хаханьками, но если она потеряет доверие к Теду, то на этом свете будет как-то пустынно. Все-таки, женщины — существа удивительно зависимые.

Глава 21. Учебка

На «Нумизмат» пришлось перебираться всей семьей, с детьми и няней. Иначе от прислуги гарантированно не получится скрыть тот факт, что свою бонну малыши сосут с не меньшим аппетитом, чем мамочку. Вообще-то, после впечатлений, полученных на Бурме, Варя была уверена, что удивить ее чем-то почти невозможно. Ошиблась. Пара исследовательских шестиногих двуруких роботов, с торчащим из вращающейся башенки внушительными стволами, забравшие у них детишек и Нану, послужили только прологом к целому ряду необычных знакомств.

Сдача нормативов по теории напрягла Варю безумно. Во-первых, Тед испытывал серьезные затруднения и справился с огромным трудом. Во-вторых, принимал экзамен орангутанг со взглядом Мафусаила. Страдать от сочувствия к мужу и, одновременно, сдерживать смех — это было что-то.

Потом в тактическом классе они попали на урок, проводившийся для группы курсантов с Клайды. Лектор — насекомое, напоминающее кузнечика, но ростом с обычного человека, речь держал через коробочку переводчика, укрепленную на туловище.

— Тема. Роль строя при ведении боевых действий в околопланетном пространстве.

При современном оружии, поражающем дистанционно, занятие боевыми кораблями упорядоченного пространственного расположения облегчает работу систем наведения противодействующей стороны. Если расположение кораблей неупорядоченно, но скучено, имеет место быть повышение вероятности случайного попадания неуправляемым снарядом даже при промахе.

Вывод. Еще до открытия стрельбы следует рассредоточиться и действовать неорганизованно, непредсказуемо, неожиданно.

Тема исчерпана.

Вопросы есть?

Естественно, вопросов не возникло.

В столовой этого стрекозоида кормило другое насекомое, вдвое меньших размеров, бесстрашно подавая кусочки куда-то в голову, в зазор между ужасных жвал.

— Кро и Кре — это трутни, пояснила Рони, знакомая Варе еще по балу в Черном Эрвине. — А Фунтик — рабочая особь. Интеллект у него, как у четырехлетнего ребенка, но прекрасная память. Он помогает техникам, обычно принести что-то, зачистить, прибраться. Жесткая врожденная установка на деятельное послушание. Но ты бы видела, как его у нас все балуют.

Баловень в экипаже оказался далеко не единственный. Тот самый говорящий барсук, что сидел в клетке в дворцовых апартаментах чтобы не смущать прислугу, наевшись за столом до шарообразного состояния, проскользнул на кухню и… получил дополнительное блюдечко молока. Варе видно было, через неприкрытую дверь. Расспрашивать об этой нелогичности она никого не стала. Помнила, что свои клоуны встречались в каждом классе.

А еще в экипаже оказалось четверо ребятишек лет семи-восьми. Серьезные такие мосластые мальчишки и девчонки, очень не перекормленные и сующие свои любопытные носы буквально во все щели. Присмотревшись к ним, отметила, что мелкими деталями поведения они напоминают уличных котов, забравшихся в незнакомый дом. Этакая дружелюбная настороженная готовность к любой неожиданности. На расспросы ей объяснили, что это выпускники барнотских школ проходят профориентацию перед началом традиционной для всех детей учебы.

Зато с ребятами с Клайды Варе было легко. Привычный тип поведения, вежливость, не воспитанная, а впитавшаяся буквально через кожу, как это бывает с теми, кто с рождения живет в людных местах. И не имеющих претензий к скученности.

В общем учебно-боевой рейдер оказался интереснейшим миром, а не летающей казармой, как она ожидала. Шестиногие роботы Пьюти и Винки оказались действительно искусственными интеллектами, причем пользовались безграничным доверием Рони. С детьми они, во всяком случае, управлялись просто замечательно, начиная с гигиены и заканчивая играми. Даже колыбельные пели.

И начались учебные полеты. Сначала пришлось продемонстрировать все, что успели усвоить, занимаясь с Тедом на имитаторах, а потом за них принялись по-настоящему. В классах на тренажерах и в пространстве в кабинах блюдечек их заставляли вступать в схватку и уклоняться от нее, нападать и уворачиваться, преследовать и уходить от погони.

Десятки типов кораблей возможного противника — больших, средних, малых. Нападение небольшим отрядом на несметные эскадры, и приемы «зажатия» кораблика неприятеля при групповых действиях. Если бы не умения, полученные от девушки-йога, молоко у Вари пропало бы точно. Нагрузки были такими, что мама не горюй.

— В общем, летаете вы прилично, — сказал им на прощание Джек Макдауэлл, тот самый, с бала, — если не меньше пары раз в месяц будете проветривать свои машины в хвосте какой-нибудь кометы, то, в случае появления неприятеля сумеете не уподобиться летающим мишеням. Может, даже, напугаете кого.

Интересно, что умница и красавица Рони нашла в этом неприятном типусе? Ну да, шеф-пилот, практически — командир всей группировки, именуемой Тетрадой. И слушается ее, словно собачка. Просто каждое слово ловит. Неужели правду говорят, что сильная влюбленность может вызвать ответные чувства? Потемки. Однако — матриархат в самой неприкрытой форме. Забавно, ей всегда легко и просто рядом с этой совсем молодой женщиной. Словно с мамой. Ага. Словно с мамой. А она-то сама кто? Тоже ведь мама. И молодая.

Любопытно. Ну-ка, подумаем. Привычно вызвала в памяти вид поставца. Мысли текут ясно. Память — словно книга, открытая на нужной странице. И непонятно. Она в свои четырнадцать считает, что она уже взрослая, но при виде Рони этого она уже как бы и не считает. Но с Тедом ей тоже спокойно. И с Наной. Так это что же выходит! Она что ли — дитя малое, неразумное? Ну да. Зато во всем слушается мужа, то есть поступает по-детски правильно. А Джек — слушается жену. Но он — взрослый дядя. Тогда — это его свободный выбор. Так, хватит умничать! Пора спускаться на землю. Вернее, на Бурму.

Теперь на планете есть своя маленькая мобильная группа грозных боевых машин, пилотируемых правительницей, ее мужем, сыном и невесткой. Что-то подсказывает, что Амелия Струм, младшая дочь Ветки, просто так этого не оставит. Варя уже присмотрелась к этому семейству. Ненормальные! Похоже, это заразно.

* * *

Тихая жизнь в уединенном, спрятанном в горах замке. Детишки растут, муж лечит местных жителей. Варя с удовольствием фиксирует эти идиллические картинки в память комба-коммуникатора и регулярно переправляет по лазерному лучу Ретте. Сама она проводит с малышами почти все свое время. Нана прекратила кормить малышей грудью и выстраивает отношения со Снежком. Кажется, дело идет на лад. В окрестных горах подготовлены площадки для истребителей, оборудовано местечко для базирования небольшого рейдера, жилье для пилотов и техников, склады в пещерах.

Кое-какой персонал приехал с Дорментины и разместился по квартирам. Варя в курсе, поскольку графиня. С ней многое обсуждается. Еще пара месяцев, и детишки полностью перейдут на питание с дворцовой кухни. Потом пойдут своими ногами, и хлопот с ними прибавится многократно.

А Варя размышляет над судьбой тайны, открывшейся ней ненароком. Тайны здешней библиотеки. Она раскрутила этот вопрос до конца. Все четыре графа-провидца на момент принятия решения о том, к кому должно присоединиться войско княжества, чтобы оказаться на стороне победителей, располагали достаточной для этого информацией.

Сначала по результатам ознакомления с данными проведенной здесь раньше съемки документов, а потом и лично просмотрев подшивки газет многовековой давности, она нашла, что содержавшихся там сведений хватало для того, чтобы сделать верный вывод. После этого достаточно было просто взглянуть на поставец с перьями, и логика начинала работать в полную силу.

Интереснее сам этот сундучок-шкатулочка. И тут она бессильна что-либо выискать. Все неразрушающие методы поиска, исследования или анализа дали отрицательный результат. Поставец — это только скрепленные определенным образом дощечки, покрытые резьбой. Замки и петли — среднего качества сталь. И лак. Нормальный качественный лак.

Ломать этот загадочный предмет она категорически не намерена. Ей нравится ясность мысли, пробуждающаяся в ее разуме при воспоминании о нем. Вообще-то в мистическое или чудесное она не верит, но в данном случае, явление зафиксировано. Да — это чисто субъективное впечатление, но и устраивает оно ее также чисто субъективно.

Попыталась рассматривать резьбу на боковинах при разных углах падения света и наблюдения, варьируя цвет источника освещения. Разные сегменты, давая при этом отражения разной интенсивности, составляли неодинаковые знаки, иногда трактующиеся как цифры или буквы, иногда — ни на что знакомое не похожие. Ни одного известного Варе слова эти изображения не показали. На всякий случай тщательно зафиксировала все, закачала в сетку и попросила Зербино попытать эту информацию криптографическими софтами.

Ответ пришел через пару недель. В пределах известных людям языков из этих значков не удалось сложить ничего внятного, но попытки раскодирования продолжаются. А потом Варя застала в библиотеке Теда, вертящего этот сундучок-шкатулочку в руках.

— Как ты додумалась рассмотреть эту коробку в качестве источника текстовой информации? — он явно озадачен.

— С одной стороны — от отчаяния. Мы ищем некий артефакт, но здесь нет решительно ничего, что можно за него принять. Каждая страничка книг, газет, писем или рукописей изучены на отражение и на просвет в любых известных нам излучениях. Мы исследовали структуру каждой детали в меблировке, отделке и несущих деталях конструкции. Задокументировано положение всех крепежных элементов, их форма и состав. Пусто.

Зато на видном месте стоит предмет, на поверхности которого размечено тысяча пятьсот тридцать шесть знакомест, каждое их которых может принять сто двадцать восемь значений. Правда, те изображения, которые получаются при рассмотрении этого орнамента при падении света под разными углами, скорее всего, вызваны различием углов наклона резца в руках древнего мастера. Чистая случайность. Но проверить стоит, тем более возможности для такого подробного анализа у нас просто фантастические.

Тед как-то странно на нее посмотрел. Уважительно, что ли.

— Какая же ты у меня умница, Варенька, — кажется, что он сейчас прослезится. И сразу руками, самец!

— Знаешь, от одного воспоминания об этом орнаменте я как-то очень резко умнею. — Наконец-то она решилась открыть ему секрет странного воздействия, которое оказывает на нее этот предмет. Ага, задумался, даже руки замерли. Она что, не могла подождать со своим признанием хотя бы полчасика! А еще «умница»!

— Умнеешь, это как? Сразу приходит понимание чего-то нужного?

— Нет. Доступ к собственной памяти становится удобным. Словно перед тобой тщательно составленный тематический каталог с многомерной системой ссылок, смысл каждой связи в которой надписан крупными буквами. И площадка с кубиками для построения логических цепочек. Только она многомерная и очень наглядная.

— Так, лапушка ты моя, ну-ка давай не так стремительно. Что это еще за площадка такая?

— Папа со мной в детстве играл в такие забавные кубики с разными красивыми значками. Учил логическим построениям. Например: «Слоненок хочет банан. Банан растет на дереве. Дерево растет в лесу. Слоненок должен пойти в лес, найти банановое дерево и сорвать банан». И еще учил правильно хранить важную информацию в памяти. Ну, вот скажем: «Дерево растет в лесу» и «Банан растет на дереве» это постоянная информация. А «Слоненок хочет банан» — переменная.

— То есть раскладывать данные по ячейкам хранения в зависимости от свойств. Разве это возможно? — на лице благоверного недоверие.

— Если не стараться, невозможно. А потренироваться — кое-что выходит. Ты раньше насморк каплями лечил, а теперь напускаешь на вирусы в носу антитела, собрав их со всего организма, потом разбираешься с соматическими последствиями…

— Постой, не надо так на медицинские темы. Принцип я уловил, и понял, о чем ты толкуешь. Просто в деталях сплошные косяки. То есть, пропускаем бананы на дереве и соматические последствия. Сбился. Давай выбираться в начало темы. — Чувствуется, что Тед озадачен. — Твой отец научил тебя управлять памятью и выстраивать логические схемы. А, представляя себе этот орнамент, ты справляешься с этим значительно лучше. Я правильно понял?

— Даже лучше, чем я сама. — Варя меняет положение так, чтобы руки мужа оказались там, где ей хочется, а то он совсем «увял». Вот ведь кушеточка в нише.

— И поэтому тебе удается так доходчиво излагать основы использования информационно-вычислительных машин детям, которые даже логарифмическими линейками никогда не пользовались! — Данное утверждение — последний осмысленный набор звуков, которые издаст этот болтун за предстоящие им полчаса. А нечего дразниться!

Глава 22 Променад

За завтраком теперь, кроме Наны, к ним всегда присоединяется Снежок. Ему уже объяснили, что его возлюбленной суждено присматривать за детьми Теда и Вари неопределенно долго. Так сказать — постоянная работа. Собственно — он не против. Предоставленная графиней жилплощадь его вполне устраивает. Все у ребят сложилось по-человечески.

Истребитель Снежка находится в таком же каменном «сарае», как и те в которых спрятаны блюдечки Теда и Вари. В каждом по одному. Ворота этих помещений расширены, их створки снабжены приводом. Нормальная позиция, позволяющая пилотам жить без особых стеснений, имея возможность в кратчайшие сроки занять места в кабинах и выйти за пределы атмосферы.

Бурмийская наземная группировка Тетрады наконец-то сформирована. Рейдер «Флуцинар» прячется на каменистом дне Ущелья Архара километрах в пятнадцати к северу. Это почти на границе с Боргумаром. Снежок руководит мобильной группой из двенадцати малых машин, обычно рассредоточенных по поверхности планеты. Три — здесь, в графском замке, три на островке в паре сотен километров к югу от Бесплодных Островов. Место уединенное, без растительности или пресной воды, но климат превосходный. И кишащее деликатесами море.

Вдохновитель этой команды барнот Ржавый Гвоздь, соплеменник лейтенанта Ока. С ним стрекозоид Кре и Таяр — улеянин, похожий на орангутанга. Эти создания редко оказываются хорошими бойцами, но именно этот экземпляр оказался исключением. Им завозят питьевую воду и сухой спирт для стряпни. Варя заглядывала туда — живут как на курорте.

Еще в мобильной группе четыре пилота с Клайды, наконец-то завершивших курс подготовки. Пока их считают самой слабой частью команды, держат в казарме и гоняют как саврасок. Снежок с этой братией проводит в космосе два дня из каждых трех. Собственно, достается всем. Семейную четверку «нобилей» выводят «проветриться» каждые десять дней. Судя по тому, что бурчит себе под нос командир, эти ребята его устраивают, и даже немного «переустраивают». Слово «безголовые» в его невнятном ворчании Варя однажды уловила отчетливо.

Вообще-то ей тоже не по душе рискованность и резкость, с которой проводят учебные бои ее родственники, но, она дала себе слово беспрекословно подчиняться мужу. Поэтому старается, и иногда даже не отстает. Особенно «станцовано» у нее получилась атака на эскадру разноразмерных кораблей в паре со свекровью. Ветка — стремительна и увертлива, но стреляет мало, практически — только в упор. Удары получаются кинжальные. Зато Варя отлично «подбирает» распуганные правительницей цели, не сокращая дистанцию до пределов, когда риск получить рикошет или просто случайный снаряд, становится существенным.

А пока завтрак. Яйца всмятку, белый хлеб и сливочное масло. Потом у Вари занятия с детьми арендаторов. Прямо здесь в замке полтора десятка карапузов будут под ее руководством строить из кубиков с веселыми картинками цепочки про козу, огород, волка и кабана. У Теда плановая операция, привезли парня с поврежденным позвоночником. Ассистируют двое старшеклассников из медицинского класса здешней школы и их преподаватель.

— Гонец с Дорментины. Требуется экстренная помощь. — Баритон Квика в левом ухе. Варя жалобно косится на только что приготовленное к съедению яичко, а руки откладывают ложечку, за спиной падает отринутый резким движением стул. Утренние шлепанцы соскакивают с ног на третьем шаге. Неужели нельзя подавать сигнал тревоги в более подходящие моменты!

Рейдер малые корабли догнали уже, когда тот лег на курс. На период стыковки его ускорение было прекращено, но это считанные секунды. Крышки ангаров встали в походное положение, розочки гнезд перезарядки вернулись в корпус, и переход. Ветку, Рика и пару кораблей с пилотами с Клайды Снежок завернул обратно на Бурму. И оказался прав. Характерные всплески от работы халлайских двигателей аппаратура уловила в точке первого ориентирования. Слабые и ненаправленные, они имели четко узнаваемый профиль интенсивности.

Командир рейдера не раздумывая рванул обратно. Пилоты еще не открепили привязные ремни, когда приказ о сохранении боевой готовности достиг их ушей. Конечно, в системе Бурмы вышли с огромной погрешностью, но вовремя. Как раз, чтобы зафиксировать погоню четверки Бурмийских истребителей за компактной группой чужих кораблей, которые немедленно скрылись в переходе.

— Гонец с Улеи. Требуется экстренная помощь. — Еще одна напасть. Но Снежок не прост. Ясно же, что их просто «раздергивают».

— Тед говорит. Прошу отстрелить нас с Барби в сторону светила, уйти переходом к ближайшему ориентиру в сторону Улеи, и вернуться, как только хорошо прицелитесь, в район стационарной орбиты вокруг Бурмы.

— Снежок понял. Играем в камушки. Барби, Тед, реакторы в пассив!

Несколько секунд потребовалось на то, чтобы штатно разомкнуть цепи, питающие генераторы виртуальной массы. Четверка корабликов, оставшихся в окрестностях планеты вышла на орбиты вокруг ночного светила и пропала с обзорных экранов. Их генераторы тоже перестали беспокоить эфир.

Крышка ангара отлетела в сторону и, вырывающийся в пустоту воздух, вынес два блюдечка в сторону звезды. Вообще-то натуральная невесомость — штука неприятная. И, что противно, нельзя «уйти в себя» и отрегулировать свой организм так, чтобы это не доставляло неудобств. Они, все-таки, в бою. Пусть, даже, еще не начавшемся.

«Флуцинар» растаял в переходе. Корабли Теда и Вари пассивно сближаются со звездой. На то, чтобы достичь ее таким манером требуется около восемнадцати месяцев, что уже просчитано системой ориентации. И ничего не происходит. Текут минуты.

Вот в промежутке между орбитами дальних от центрального светила планет вышел из перехода транспорт. Это прибыла партия гравилетов с Улеи. Сорок отлично оборудованных «амбулансов», так нужных Бурмийским медикам. А еще сотня компактных малотоннажных грузовозов, в основном, для Бассейна Великой Реки. И, практически одновременно, характерные отметки халлайских движков.

Спокойно «раскочегариваем» блюдечки. Отмечаем, что корабли Ветки, Рика и двух ребят с Клайды ожили. Двигатели улеянских боевых корабликов, стоящие на вооружении Тетрады, тоже ведь взаимодействуют с пространством, просто немного по-другому. А теперь молча, но со всех семисот «g» бросаемся на перехват неизвестных, пытающихся окружить транспорт. Замечательно, выскочившие из-за спутника планеты истребители наскакивают на цели, не давая тем вообще ни одного шанса. Опаньки! Ушли в переход. Значит, вектор ухода перекрыть, все-таки, не успели. И в этот момент «Флуцинар» вываливается из перехода.

Жаль. Отличный замысел, прекрасное исполнение, но эти жалкие трусы… Стоп, Варвара Илларионовна! Это что еще за мысли такие. Халлаи разумно избежали соприкосновения с ними. То, что они проделали это с риском для жизни, перескакивая вообще неприцельно, в заранее неопределенную точку пространства, означает, что боевых кораблей Тетрады они боятся как огня. Именно поэтому были предприняты две попытки отвлечь охрану от планеты. В общем, надо крепко думать. Комплекс сегодняшних событий вообще поражает какой-то нечеловеческой нелогичностью. Хотя, кто сказал, что халлаи — люди?

Кстати, до нее, наконец, дошло происхождение их наименования. Насмотрелась на кривулины, что выписывал анализатор интенсивности изменений гравитационного поля. Латинские литеры «эйч» и «эль», ну и немного фантазии оператора, впервые их отметившего.

Глава 23. Серые

Варя снова в библиотеке. Размышляет. О себе. Вот слушается она Теда, и все идет хорошо. Так вот забавно самоутвердилась. Не выходит у нее организовать что-то, кем-то управлять, или затеять нечто необычное. Ее удел — исполнение. Она по натуре — помощник, подручный, ассистент. Ну, какие там еще есть синонимы? Единственное, что, пожалуй, выходит у нее неплохо, так это думать. Ну, еще других этому учить. В обычном обществе, там, где она выросла, эта способность не слишком востребована. Жизнь наполненного огромными массами людей мира требует или исполнительности, или предприимчивости. Вот первое ей и досталось. Правда, умение мыслить не является лишним ни для работников, ни для дельцов, но она имела ввиду не бытовую сообразительность, а способность к глубокому анализу сложных явлений, выявлению общих закономерностей или находке остроумных нестандартных ходов.

Улыбнулась. Да, ругай себя, не ругай, а все равно самооценка — куда там звездам! Однако раз уж она так о себе мнит, так может быть взять и подумать о чем-нибудь важном? Например, для Теда. Или вообще, для всей Бурмы.

Варя задумчиво покнопала по коммуникатору. Ага, картинка с почтальонами. Вот, идут они все трое по горным дорогам ее графства с толстыми сумками на ремнях. Смотрят, слушают, а потом все это записывают и пересылают на Западный материк или в Затерянный Город. А там серьезные дяденьки все это читают и делают выводы о том, что технический прогресс в том или ином месте принял формы, опасные для природы. И начинают они измышлять великую пакость, которая этот прогресс должна искоренить. Могут убийцу подослать, чтобы изобретателю отравы подсыпал, или диверсанта, чтобы из плотины вытащил самый главный камень.

Вот за это и не любит ее свекровь этих ребят. Уже скоро лет пятнадцать, как есть у нее сила просто послать крепких парней с хорошим оружием и средствами обнаружения, да, следом, похоронную команду с кайлами и лопатами. Полмиллиона трупов, однако, кажутся слишком высокой ценой. А ведь есть упоминания и о случаях применения силы против этих неприветливых соседей. Вот отчеты об атаках ракетами почтовых башен, лагерей подготовки экзекуторов, а целый флот пакетботов, расстрелянный самонаводящимися ракетными снарядами. То есть наиболее агрессивные, явно проявившие недружелюбные намерения серые были уничтожены, да и сейчас почти все экзекуторы уничтожаются «при исполнении».

Варя привычно затребовала от Зербино последние данные о численности и дислокации руководства почтовой службы, материалы о персонах из высшего руководства, и принялась за изучение. Ничего особенного, нормальная пирамидка, характерная для любой иерархически организованной общности. Как всегда, слегка многоголовая. Духовенство культа Серого Волка, разведывательно-экзекуционная служба, именуемая почтовым ведомством и хозяйственная часть, не именуемая вообще никак. Если отделить макушку от основания, получается бардак. Связи-то все идут через верх. Оборви их, и начнутся картинки, когда в одном месте пряниками печки топят, а в другом с голоду поленья грызут.

Оставляем над иерархической пирамидкой верхушку хозяйственного руководства — снабженцев, производственников, организаторов, а убираем только вдохновителей и распорядителей. Да вроде никому особого горя нет. Рапорты с мест поступают в центральный «офис» и аккуратно складируются. Команд на теракты не вырабатывается. Так, посчитаем, около восьми тысяч человек надо изъять из обращения. И остальные это позволят? А если прихватить и тех, кто не позволит, то опять сотни тысяч человек придется жизни лишать.

Плохая картина складывается. Вот потому-то Ветка и притормозила в этом месте. Душегубство, похоже, не ее удел. Боец, он все-таки не палач, хотя результаты основной деятельности и сходны.

Итак, если оставить на месте почти все население Западного материка и Запрятанного Города, лишив его руководства духовного и «почтового», беспокойство от серых прекратится. Действительно, ну кому придет в голову хлопотать обо всей планете, если и без этого есть чем заняться, причем — делами, касающимися собственного благополучия.

Из мыслительного запоя Варя вышла только тогда, когда Тед сгреб ее в охапку и утащил спать. Ничего, идеи уже проклюнулись, и дорабатывать их, как ни крути, придется довольно долго. Такие проблемы в одно действие не решаются. Слишком много мелких деталей и обстоятельств, увязать которые непросто.

* * *

Когда поделилась мыслями с благоверным, тот практически не размышляя, предложил подумать их вместе с Веткой. Причем не здесь, а на острове Угрюмом. От того, что оставят детишек на пару дней под присмотром Наны, ничего страшного не произойдет. Малыши давно привыкли к некой взаимозаменяемости в этой области, и даже, нередко, зовут свою «няню» мамой. Что, в общем-то, Варю не смущает. Где-то так и задумывалось.

Дискообразные истребители доставили их на место быстро. Варя немного удивилась, что боевые машины они используют для извоза единственного тела единственного пилота, но до нее быстро дошло, что с этим аппаратом она теперь практически неразлучна. Состояние постоянного дежурства в готовности номер три — вот ее удел на долгие годы вперед. И нечего переживать по поводу «нецелевого» использования боевой техники.

Пока летели — пробежалась мыслями опять по себе, любимой. На этот раз избрала оптимистическую точку зрения, как раз настроение хорошее, мир вокруг добрый, горести все куда-то подевались.

Итак — она на планете уже более двух лет. Ей пятнадцать. Она здорова, хороша собой, замужем за парнем, который ей нравится и материально… обеспечена? … независима? Обеспечена и зависима, но второе ее не тяготит, и бороться этим она не станет, поскольку сама обеспеченность как-то не в кадре. Не столько много ей надо, сколько она может себе позволить. В общем, материальный вопрос вне рассмотрения, а то, ишь, привыкла на Земле все деньгами измерять!

А что еще можно рассмотреть? Ну конечно, она пилотирует грозный истребитель, подобных которому люди не создадут еще многие годы. В пятнадцать лет. А ведь в училище военных пилотов раньше семнадцати не берут. Впрочем, условности большого мира преодолены не ее волей, а просто так сложились обстоятельства. Это папина заслуга, что она так легко обучается, а не её. Зато, для того, чтобы выучить Теда премудростям пилотского мастерства, именно она приложила немалые усилия. Он, конечно восприимчив и очень старателен, но до ее способности усваивать знания и навыки ему далеко. В общем, вот за это можно себя похвалить. Вытянула парня.

Что касается способности руководить собственной физиологией, то это вообще, просто фантастика. Но не все так радужно, как кажется поначалу. Можно, конечно быстро залечивать раны, исцеляться от болезней, исправлять иные повреждения. И старость можно отодвинуть на неопределенно долгий срок. Но это требует серьезных усилий. Поддержания тренированности, возобновления достигнутых и приобретения новых навыков. Люди ведь давно знают о положительном влиянии на здоровье утренней гимнастики. А многие ее делают? Так что относительно слабая распространенность этого знания-умения притом, что самой разработке более тысячелетия, и никто никогда ее не скрывал — это следствие погрешностей в организованности, которые люди прощают себе очень охотно.

Так что, без самодисциплины даже она не сможет воспользоваться этим «даром». Надо будет не забывать регулярно «заглядывать в себя», и Теду напоминать. Он все-таки натура увлекающаяся. Однако уже прилетели. Тот самый огромный кратер посреди океана, куда они садились после первого боевого вылета. Где ее еще колотило от запоздало настигшего ее тонкую натуру страха. Хм. Хорошо, что теперь это противное чувство ее больше не посещает. Взрослеет, что ли? А остров назван правильно. При взгляде снаружи слово «Угрюмый» так и просится на язык.

* * *

Ветка прилетела через полчаса после их прибытия тоже на истребителе. Как раз успели окунуться в теплом пруду. А то у них дома опять прохладно, да и нет природных водоемов с теплой водой. Потом сел скаут, из которого выбрался тот самый Пьяппо, что руководил операцией против могикан, и две Веткины охранницы, примеченные Варей еще на балу в Черном Эрвине.

Все прошли в гравилет, стоящий на площадке чуть выше по склону. Здесь на огромных мониторах, покрывающих все поверхности изрядного салона, жили карты, на которых все события, происходящие на планете, отражалась с максимально возможными подробностями. Движение товаров, армии, крепости, флоты. Ход учебного процесса в университетах и школах, политические события, переговоры, заключения договоров… Да, инструмент, о котором любой правитель может только мечтать.

— Зербино, и его помощники постоянно следят за актуальностью данных, проигрывают последствия предлагаемых воздействий на жизнь планеты, в общем, излагай свою задумку, а мы попытаемся спрогнозировать ее последствия. — Пояснила правительница.

Варя изложила результаты своих размышлений о необходимости «изъятия» с игрового поля примерно восьми тысяч индивидуумов, после чего проблемы с серыми должны рассосаться. Проверили. Сработало. Такого предсказуемого воплощения замысла никто не ожидал. Но на экранах проходили месяцы и годы. Запрятанный Город начал поставлять электроэнергию в Бугарейские земли, а прокат стальных профилей с Западного материка стал в хороших количествах поставляться морем в Вугур и Вальдинию.

— Такого благоприятного прогноза мы не получали ни для одного из ранее рассмотренных вариантов, — прокомментировала Наоми, старшая из телохранительниц Вариной свекрови. Или она не только охраняет? Похоже на Бурме никто не делает чего-то «только».

— Ну что же, подход удачный, — это уже Пъяппо. — Надо соображать, как его реализовать. Тысячи три мы сможем накрыть точечными ударами по зданиям, где эти люди работают. Еще человек пятьсот уничтожим террористическими методами. При этом потери среди непричастных окажутся невелики.

Ввели в условия не просто умозрительное изъятие нужных личностей, а их уничтожение доступными методами. Совсем другая картина. Развертывается вооруженное противостояние, разбросанные по все планете соглядатаи и экзекуторы начинают террор, и их приходится уничтожать. Количество избыточных жертв растет, а мирного сотрудничества не образуется. В конце концов, уничтожив силой оружия около четверти взрослого населения серых, удается загнать ситуацию в состояние «не войны». Но равновесие зыбкое, а на Западном материке матери воспитывают будущих мстителей.

— Очень велика роль духовенства. Ты Варенька, наверное, заметила, что на всей планете религиозные учреждения практически не влияют на жизнь общества. — Замечает Ветка. — Но у серых само государство неотделимо от веры в Серого Волка. В храмах проходят обряды, позволяющие свести счеты с неугодными или неверующими. Совсем недавно мы поняли, что жрецы владеют волчьим языком, благодаря чему способны договориться со «священными» животными о взаимовыгодном сотрудничестве. Собственно, с волками все понятно. Имея возможность растерзать специально подставленную жертву, они получают пищу.

Несмотря на не слишком хороший результат моделирования, проведенного с учетом реальных возможностей, никто не потерял желания продолжать разбор способов покончить с надоевшим всем противником. Чувствовалось, что тема волнует всех, и тот вариант, с которого они начали, лучше иных, рассматривавшихся раньше. И желание реализовать его присутствующих буквально сотрясает. Люди выдержанные, но где в интонации, где в жесте энтузиазм заметно выпирает наружу.

— Итак, в нашем распоряжении имеются кое-какие средства. Первое, мы сможем незаметно устранить два — три десятка руководителей низового или среднего звена. — Это Пьяппо вносит свою лепту в копилку положительных аспектов. — Отдельно исполненное это мероприятие вообще ни на что не повлияет. На места выбывших немедленно встанут заместители, и общество даже не чихнет.

— Второе, мы можем договориться с волками, живущими в окрестностях храмов. Несколько жертвоприношений пройдут по иному сценарию, отличному от того, что спланируют жрецы, — это Тед вступает в беседу. — Погибнет два-три духовника. Ну, может быть десяток, если удача будет на нашей стороне. Систему это не разрушит. Все вернется на круги своя, никого не затронув.

— Можем вытравить посевы химикатами, устроить несколько серьезных аварий на промышленных предприятиях. Но это просто снизит уровень жизни населения. Даже, если народ начнет возмущаться, запугать людей гневом Серого Волка — дело несложное. — Это снова Ветка.

Варя понимает, что начался мозговой штурм. Пока народ просто занимается перебором известных, ранее обсуждавшихся моментов, чтобы уравнять всех присутствующих в части информации, которой следует располагать.

— А не можем ли мы слегка раскачать монолитность руководящей верхушки, подкинув им дополнительную цель, на которой они сконцентрируют часть усилий. Хотят защитить природу. Пусть защищают. Только не здесь. Имею ввиду, сыграть на том, что в любой пирамидально построенной структуре управления неизбежно возникают карьерные вопросы. Конкуренция. Ведь у любого руководителя — несколько подчиненных. И при возникновении вероятности его ухода, начинается борьба за место на следующей ступеньке. — Мысль в Вариной голове еще не вполне оформилась, но правила мозгового штурма на том и основаны, что требуют от всех участников не критики, а только позитива. Даже если идея полубезумна — она «доводится». Хоть бы до абсурда.

И эти правила в этой команде действуют.

— То есть руководитель должен заболеть, причем серьезно, с угрозой для жизни. А его возможные заместители в это время что? — снова Тед.

— Им, чтобы избавиться от конкурента, следует отправить того в какое-то место, где очень важная и престижная работа. — Заключает Пьяппо. — Когда в конторе начинается подковерная возня, проделываются такие комбинации, что диву даешься.

— А как у нас насчет неизлечимой болезни? — Интересуется Варя?

— Кажется, Джек Макдауэлл рассказывал что-то о такой возможности. Но там чисто Погибельские дела. Ума не приложу, как их использовать. — Ветка явно озабочена. — Для такой «процедуры» нужно, чтобы живущий на этой планете барнот прицельно чихнул на реципиента с не слишком большого расстояния.

Варя тихонько млела. Еще не составившийся план раздувался на глазах, обрастая действующими лицами и деталями. Такое обычно не срабатывает. Или идет наперекосяк, приводя к последствиям, весьма далеким от запланированных.

— Скажите, а те роботы-мышки-разведчики, что переснимают документы в архивах Запрятанного Города и в штаб-квартире на Западном материке, они на какие-нибудь иные действия способны?

— Способны. Практически, все, что угодно перекусят, или заминируют. — Пьяппо, кажется, тоже начинает понимать, что надо бы что-то попроще.

— А с болезнетворными микроорганизмами на планете работают?

— Работают. — Ветка тоже быстро соображает.

План родился. Не одноходовой, но и не особенно сложный.

* * *

Харнский Вестник, газета, которую читают во всех уголках Бурмы, сообщил о том, что в одном из княжеств Южного Материка отмечена эпидемия неизлечимой болезни со стопроцентной смертностью. Описывалась симптоматика и сценарий протекания. Неопределенной длительности инкубационный период, пара недель респираторных проявлений и неизбежный трагический финал. Момент публикации этой «дезы» был выбран как раз тогда, когда именно из этих мест вернулась группа экзекуторов, во главе с зектором Клаусом. Редкий случай за последние годы, когда акция завершилась удачно. Исполнители потравили зернохранилища с семенным фондом нового сорта кукурузы.

Вообще, инсценировка этой «благополучной» операции была полностью заслугой Пьяппо, Наоми и Ветки, которая, как всегда, влезла в самое сложное дело. Варя не знала всех деталей, но от скуки не страдала. Им с Тедом тоже досталась своя порция хлопот. Надо было заручиться поддержкой аборигенов с Погибели, подготовить полигон и реквизит.

Следующим шагом стало сообщение того же Харнского Вестника о том, что всех заболевших, кто еще не успел умереть, спецрейсом увезли на Погибель, медики которой считаются признанными авторитетами в вопросах инфекционных заболеваний. И с которой Бурму связывают дружеские связи. Именно в этот момент состоялось прибытие зектора Клауса на Западный материк, а основной группы экзекуторов в Коптар — порт рядом с Запрятанным Городом.

Через пару дней крошечные роботы принялись распылять в помещениях сооружений, где работали сотрудники «почтового» ведомства хорошо составленный аэрозоль. Симптомы «страшной» болезни проявились в кратчайшие сроки и вызвали панику. Именно панику, иначе не объяснить невнимания к тому факту, что инкубационный период для подавляющего большинства заболевших оказался ничтожным. Однако правительница участливо откликнулась на просьбу руководства почтового ведомства о предоставлении транспорта до Погибели всем заболевшим.

Около восьми тысяч чихающих и кашляющих «пациентов» перевез рейдер «Флуцинар» за один единственный рейс. Тесновато, конечно, но не оставлять же «обреченных на смерть», если в коридоре вдоль стен можно разместить, пусть и без удобств, несколько сотен страждущих. И в подсобках, кладовых, ангарах…

Едва больные ступили на твердь земную, вернее погибельную, им выдали по пилюле, и оставили среди обширной поляны, край которой был уставлен контейнерами. Не прошло и часа, как выяснилось, что в этих емкостях имеется запас провизии, одежда и оружие. Кое-какой инструмент и краткая инструкция по выживанию на этой девственной планете. Относительно возможности выхода в населенные места растолковывалось, что они находятся на материке, где постоянных поселений людей не существует. Естественно, все проявления «болезни» пропали у «колонистов» в течение суток.

Около двух сотен из числа частично недоверчивых, частично — неохваченных инфекцией в силу тех или иных причин духовников или должностных лиц «почтовой иерархии» уничтожали стремительно всеми имеющимися методами. Выстрелами с воздуха, фугасами, заложенными на рабочих местах, тихими ночными инъекциями, которые производили прокравшиеся в их жилища роботы. Были и лихие налеты групп уничтожения, десантируемых с гравилетов. Количество лишних жертв не превысило десятка человек, и то двоих врачам удалось спасти.

Когда все завершилось, Варя, сидя вечером перед зеркалом со щипчиками для выдергивания волосков и замерев перед очередным, не доставляющим ей ни малейшего удовольствия рывком, подумала, что, конечно, операция проведена не совсем безупречно, но прогнозируемые последствия почти не отклоняются от идеальных. А главное, принадлежность к управлению почтовой службой, как и причастность к служению культу Серого Волка, среди оставшегося населения покрылись муаром опасности. Это последствие в их разработках не проявлялось.

Глава 24. Заключительная

Снова в библиотеке. И опять со своими думами. Это уже вошло в привычку, садиться вот так и раскидывать мыслишками. О себе — надоело, слишком все гладко складывается. Ну, да, сгенерировала она пару идей, используя которые Ветка смогла решить головоломную задачку, не дававшуюся ей несколько лет. Ну, не вполне решить, конечно. На опустевшие места в пирамиде власти серых устремились подручные. Через несколько недель после освобождения тысяч вакансий, когда стало ясно, что уехавшее лечиться руководство и духовенство уже не вернется, в главный храм вошла новая жрица, сопровождаемая волчицей. Любаша с Уаррой, они давно ладят.

Текст проповеди о мире с природой, о взаимодействии с другими людьми, которые тоже часть природы, Варя выверяла раз десять вместе с одним парнем из Харнского Вестника. А с суперинтендантом потолковала Ветка. Вменяемые ребята среди людей, занятых хозяйством, нашлись. Опять же правительнице было, что предложить по инструментальной части, медикаментозному обеспечению… Нормально начал строиться диалог, как только ослабело влияние непримиримых борцов за зеленое дело.

Не подумать ли ей о халлаях? Мало данных. Ведь понятно, что появляются они, явно пытаясь что-то слямзить. И мгновенно смываются при обнаружении опасности. Причем делают это, невзирая на риск. И слямзить, и смыться. Вероятно, нуждаются. И уязвимы. И знают об этом. Тогда, получается, чтобы от них защититься, важные грузы нужно конвоировать. Гонять для этой цели придется целый рейдер. Он, по масштабам флота Федерации невелик, но по боевым свойствам стоит целой эскадры.

Не о том думает. Гонять рейдер не выйдет. Мало в Тетраде рейдеров. А на истребителе уже через считанные часы пилоту становится тошно. Кабина тесная, удобства отсутствуют. Истребитель — он для боя. И только для боя. Зато транспортные корабли вполне способны эти самые истребители перевозить. Пары — достаточно, чтобы пилоты, сменяя друг друга, могли находиться в готовности номер два круглосуточно. Ну, не сахар, но служба вообще дело не радостное. Надо бы поделиться этой мыслью с Веткой. Собственно, наверняка кто-нибудь и без нее до этого додумался.

С другой стороны, без специально оборудованного ангара истребитель в транспортнике — просто груз. А если возить боевой кораблик на внешней подвеске, нужно делать стыковочный узел, чтобы можно было забираться в кабину, или выбираться из нее в обитаемую зону грузовоза. В общем — необходимо специально оборудовать мирный корабль, чтобы он мог нести собственные средства защиты.

Три клаца зубами.

— Квик на связи, Варенька!

— Ветке надо дать знать, что у меня есть для нее свежие мысли. И я доступна круглосуточно.

— Отлично. Она утром с тобой свяжется.

Ну вот, даже подумать уже больше не о чем. Узор на шкатулке, что приводит ее мысли в порядок, ничего загадочного в себе не содержит. Это просто картинка, скопированная с коробки тех самых кубиков, которыми в детстве играл с ней ее папа. Она нашла точно такую же в одном из шкафов в детской. Старинный учебный набор, изготовленный еще на Земле. Забавно здесь то, что некоторые детские игрушки сохраняются неизменными на протяжении десятков поколений, и даже оформление пенала для их укладки не подверглось заботливому вниманию дизайнеров. А потом память детства срабатывала. И у графов тоже, ведь они играли в них, когда были маленькими.

А вот и Тед зовет на прогулку. Вообще-то прав ее любезный. Жизнь пресная и необременительная. Если бы не возня с малышами, да не уроки логики с детьми арендаторов, да не занятия информатики, что проводит в школе, ну и учебно-тренировочные полеты — умерла бы от скуки. Бал, правда, намечается в Обере, это южнее, на восточном побережье полуострова. Но как-то нескоро. Да и запал уже не тот, нет предчувствия новизны, жажды новых знакомств.

Да что это с ней опять! Все хорошо, и от этого ей нехорошо. Это что, вирус такой, что ли, она от свекрови подхватила? Или в этом сущность любой женщины? Искать причины для неудовольствия в любой ситуации!

* * *

Наконец Варя поняла саму себя. Ее по-прежнему тревожила роль шпионки, которую она играла… или не играла, а так, притворялась. Собственные умозаключения, подарившие ей на некоторое время душевный покой устраивать ее уже перестали. В конце концов, это просто домыслы. Но теперь она может узнать наверняка, ведь доступ к местной информации у нее есть. Надо только хорошо спросить.

— Квик! Это Варя. Здравствуй.

— Привет!

— Нужны записи переговоров с поверхности Бурмы с Реттой Кир, или Генриеттой Филимоновной Кирбит, Состоявшиеся до… — Варя назвала дату своего прибытия.

— Есть одна запись. Тебе с преамбулой или чистый диалог?

— Давай чистый.

Комб на запястье тихо доложил о приеме файла. Дала команду на воспроизведение.

— Добрый день, Генриетта Филимоновна! Элиза Струм беспокоит.

— Здравствуйте, Ваше Величество!

— Лучше по имени. Вы ко мне собираетесь десантировать очередного своего засланца, так вот именно этого, что привезли к нам на орбиту под видом стюарда с вольного торговца, пожалуйста, не посылайте. Он недолго проживет. Шулер, а народ здесь простой, на руку скорый.

— Откуда Вам известно, кого я привезла? — В голосе Ретты недоумение.

— Этот Ваш кандидат на двух планетах отметился, теперь скрывается. Его лицо во всех сетях проходит под грифом «разыскивается». А предыдущий — просто идиот с непомерным самомнением, представляешь, — Ветка сбилась на «ты», — решил вербовку провести под контракт. И выбрал одноногого Мойшу. А у того кулак, как у меня коленка. В общем, мразь всякую ко мне больше не засылай.

Пауза длилась и длилась. Наконец прозвучал голос Ретты.

— Ты уверена, что любого разведчика твои люди сразу обнаружат. — Это было утверждение. И Ретта тоже перешла на «ты».

— Верно. — В голосе правительницы тоже только утверждение.

— А вообще-то шпиона ты готова принять, если человек хороший. — Снова утвердительный тон.

— Отчего бы и не принять. Только, чтобы неиспорченный и не дурак. Не грузись. Я не против, если твоя служба будет знать о Бурме то, что ей следует знать. Ты ведь средства массовой информации не жалуешь, как и я. А меня спрашивать ни о чем не станешь, поскольку я сама и есть лицо поднадзорное.

— Ладно, договорились. Только пообещай, что, если что не так, вернешь мне агента в целости и сохранности.

— Не, ну ты такого обещания с меня не бери. Могущество Бога мне не присуще. Что обижать не стану и другим не дам — обещаю.

— Тогда по рукам.

Дослушав запись, Варя некоторое время сидела не зная, что и думать. Да, ситуацию она просчитала правильно. Но конкретность определения, данного ей двумя уважаемыми женщинами, просто поражала своей емкой лаконичностью.

Неиспорченная не дура. И с этим она будет жить. Долго и счастливо.

ЭПИЛОГ

Пара тинэйджеров в мешковатых одеяниях, обильно покрытых флуоресцирующими аппликациями, развязно уступили место Вариным детям и нагло заявили ей, что её одежда отстала от моды века на полтора. На ногу Теду она наступила стремительно и естественно, мотивируя это потерей равновесия от покачивания вагона метро. Напрасно встревожилась. На лице мужа нет гнева. Ну да, вспыльчивостью он не отличается. Просто вспомнила шестерых эльфов на берегу речушки. Никогда не забудет своего страха в тот момент. А тут испугалась за, в общем-то, безобидных молокососов, решивших слегка покуражиться перед «провинциалами». Её любезный, как ни крути, дикарь. Добрый, прекрасно образованный, аристократически воспитанный и единственный.

А здесь Земля. Благоустроенный и наполненный людьми мир. Мир, напичканный аппаратурой слежения и наблюдения, шпигованный сотрудниками служб безопасности. Тут трудно отыскать уголок, где можно совершить нечто предосудительное, и не быть за это наказанным. И эти ребята ничего плохого не сделали. И не сказали.

Толпы народа на каждой остановке входят и выходят, так что сидячие места в оконечной, непроходной части вагона занять удалось быстро. Ехать им далеко. Больше часа.

Тед вообще впервые на материнской планете человечества, а Варя не была здесь всего четыре года, промелькнувших так быстро, что и оглянуться не успела. Рейдер «Флуцинар» занял позицию на высокой орбите, заступив на дежурство. Халлаи недавно сперли у землян четыре суперсовременных спутника связи, а корабли патруля ничего им противопоставить не смогли. Не те скорости. Вот и попросили группировку Тетрады выделить силы для охраны всего огромного хозяйства, что вращается вокруг планеты на всех мыслимых орбитах.

Естественно, прихватив мужа и детишек, Варя помчалась навещать предков и братьев. Да, мама родила ее двойняшкам дядю-сверстника. Только о том, что у Ванюшки есть племянники, никто на Земле не знает.

Им сейчас три года, возраст ужасный. Бурная энергия требует неустанного внимания. Ловкие, подвижные, еще начисто лишенные страха и негативного опыта, эти ангелочки постоянно поддерживают родителей в тонусе. Вот сынуля втолковывает что-то печальному бассету, хозяин которого, улыбается с понимающим видом. Хм. Вдруг поняла, что ни кошек, ни собак на Бурме не держат. Ладно, об этом она еще подумает, позднее. Ну, все, наконец-то приехали.

Можно, конечно, подъехать три остановки на троллейбусе, но Теду необходимо сделать передышку, он выглядит заметно ошалевшим от суеты общественного транспорта. И детворе надо бы снять возбуждение. Пять километров пешком — это то, что им сейчас совсем не повредит. Тут через парк, потом мимо красивых усадеб и на улочку, что ведет к ее дому. А если у пострелят устанут ножки — доедут на папе и маме. Они еще не тяжелые.

Дактик калитки опознал ее без проблем. Предки на работе, Павлик в школе, а Ванюшка в садике. Дело за полдень. Где тут у нас кухня? Она ведь не успела толком обжиться в этом доме, но шторы знакомые, картинки на стенах, посуда — все родное. И продукты в холодильнике разложены, как обычно. Ладно, пока Тед присматривает за детворой, она знает, что делать. Едоков сегодня будет много.

А завтра с утра отвезет мужа с детьми в зоопарк и наведается в Аналитический отдел Статистического Управления Департамента навигационных изысканий при Комиссии по взаимодействию при Союзе Земных Миров. Во-первых, объяснится с Реттой, а то эта карточка с огромной суммой денег уже как-то начинает жечь ей руку. И надо стрясти с этой мудрилы все материалы по одеяльникам. Сдается ей, что данные на той кассете, что она получила в день вербовки, не совсем полны. Двойняшки через год отправятся на Погибель в школу Прыгучего Бычка, а ей тогда чем голову занять? Рожать, пока первенцы не встали на крыло, она не будет, графские обязанности — вообще чистая символика.

— Привет, Варёнка! — Ага, брателло из школы приперся. Подрос. Да, ему как раз тринадцать. Прыщи, голос ломается. Чуть рановато, но, похоже, акселерация у них в крови.

— Здорово, Пашка! А кто это с тобой? — Мальчонка выглядывает из-за ноги, прячется, и смотрит с хитрецой.

— Знакомься с сестрицей, Ванюша. — Варя корчит веселую рожицу. Есть контакт. А угощать его конфеткой она не станет. Ориентацию на материальное подкрепление следует исключать с молодых ногтей. А то потом будут говорить, что такова натура людская — алчная. И высокопарно скорбеть о дефиците в жизни величайшей ценности — человеческого общения. Лучше она погоняется за хохочущим пацаном, поймает и чмокнет.

— Ты зачем его так рано забрал из садика?

— А чего ребенку мучиться в такую то жару, когда дома во дворе бассейн!

— Ух, ты, а я и не знала. Где?

— На южной стороне. Пошли. Ставь таймер на семь минут.

Ага, Павлик тоже понимает кое-что в приготовлении пищи. Без старшей сестры, да с младшим братом, при работающих родителях… А бассейнов два. Лягушатник, обложенный кучей игрушек, и десятиметровая полоса шириной три, и глубиной более метра, на дне которой ее двойняшки, ухватившись за кольцо, тянут вверх пробку. Тед с философским видом смотрит на их потуги.

— Усилие в семьдесят килограммов им не развить, — говорит он будничным тоном, который Варя терпеть не может. Но при диаметре затычки около десяти сантиметров простой расчет подтверждает правильность сделанного утверждения. Действуя на автомате, успевает удержать брата от рефлекторного рывка спасти. Воду в бассейне или племянников — непонятно.

Тем временем у ребятишек заканчивается запас воздуха, и, отцепившись от кольца, они вылетают наверх, завершив движение приземлением попы на кромку водоема. Такое под силу только взрослому тренированному спортсмену, хотя бабушка Лиза гоняет внуков так, что иногда просто не верится, что эти, еще не все слова выговаривающие крохи, на такое способны.

Наличие у своей сестры мужа и детей Павлик принял с трудом. Она для него все еще маленькая. Папа смотрел на Теда, как на педофила, даже руки не подал, а мама плакала. Про всякие дворянские титулы и принадлежность к правящему слою целой планеты ребята вообще не упоминали, оно бы на мнение родителей не повлияло. Или даже, усугубило бы ситуацию. Все шло комом и наперекосяк, пока не сели за стол. Деловитая прожорливость внуков слегка разрядила обстановку. Ну и насвинячили они сравнительно несильно, без избыточного цинизма. Ванюшка, пытавшийся было капризничать, тоже немного сыграл на руку Варе и Теду, в части переключения на себя родительского гнева.

А потом прозвучал вопрос о том, как отнеслись родители мужа к их столь раннему браку. И стало страшно. Пока Тед самозабвенно повествовал о тихой жизни на патриархальной планете, где его родители работают: мама по административной части, а папа — по технической, где девушки нередко рано обретают тихое семейное счастье… Варин папа манипулировал пультом комба-коммуникатора и поглядывал на экран за ее спиной. Имя «Струм» уже прозвучало, а, имея доступ к ресурсам земных сетей и хорошую память… Наконец, не открывая рта, папа показал глазами за спину рассказчика. Варя тоже обернулась. Кадры хроники:

Целитель Исс на Бурме вырастил новую ногу, взамен травматически утраченной, Мойше Абрамову, бывшему морскому пехотинцу с Бесплодных Островов. В числе ассистентов упомянуты знахари Элиза Струм и Тадеуш Струм. Есть изображения.

— В общем, сынок, добро пожаловать. — Мама тоже прослезилась. Но это уже не огорчение. — Похоже на вашей планете жизнь идет немного в ином темпе, да и Варя не выглядит несчастной.

Да уж, предки в своем амплуа. Профессиональная состоятельность — вот что для них свидетельство совершеннолетия. А Варя в медицинской униформе в кадре мелькнула случайно. Она вообще старается быть рядом с Тедом в минуты, когда есть риск, что его замутит. Старинная, как мир, ватка с нашатырем в нужный момент оказавшаяся у него под носом, сильно помогает ее благоверному. А о том, что на заключительной стадии многомесячной процедуры не будет проливаться крови, она тогда просто не знала. Ну не доктор. Тем более, Тед так волновался с утра!

Content

С. А. Калашников
ЮНОСТЬ ЗЛАТОВЛАСКИ
Роман

Часть 1 ВАРИАНТ САМОРЕАЛИЗАЦИИ

Глава 1. Предложение

Глава 2. Сборы

Глава 3. Высадка

Глава 4. Путешествие

Глава 5. Экспедиция

Глава 6. На север

Глава 7. Эльфийский замок

Глава 8. Пуэбло

Глава 9. Сплав

Глава 10. Могикане

Глава 11. Ветков

Часть 2 СВЕКРОВКИН СЫН

Глава 12. Подмена

Глава 13. Замок

Глава 14. Ученик аптекаря

Глава 15. Будни горной долины

Глава 16. Первый бал

Глава 17. Снежок

Глава 18. Новое качество

Глава 19. Весна

Глава 20. Подскок

Глава 21. Учебка

Глава 23. Серые

Глава 24. Заключительная

ЭПИЛОГ