Маргарита Южина

Пришел, увидел, соблазнил

Глава 1

Слет двоюродных детей

У него на груди сидела какая-то уж очень породистая кошка с холеной белой шерстью и мотала ему по лицу хвостом. Он морщился, уворачивался, даже пытался поймать ее, но противное животное никак не давалось.

– Брысь, говорю! – рявкнул Вадим и услышал обиженный голос.

– Это не брысь, это твоя родная мамочка!

– Тьфу ты! – сквозь сон пробормотал он. – А мне... мне снилось, что кошка... хвостом...

– Нет, это я перышком тебя в нос тыкала, – охотно пояснила матушка. – На полу нашла и давай тыкать, ты ж по-другому никак не хотел просыпаться.

– Ну что ж ты с пола всякой дрянью мне в нос, – пробубнил Вадим и уже было снова провалился в сон, но мать категорично заявила:

– Открой глаза, у меня для тебя важное сообщение!

Вадим с трудом разлепил веки. Судя по царящей за окном темноте, на часах еще не было восьми.

– Мам, у нас скоропостижно разорвало кран? Оторвалась батарея? Или в твоем сериале кто-то помер? – простонал он.

Валентина Макаровна потыкала в свои сухие глаза чистым платочком и горестно сообщила:

– У нас горе, сынок. Скончался твой отец.

Вадим сел на кровати, протер глаза, минутку скорбно помолчал, а потом тихонько уточнил:

– Мам, это который по счету? Который Никодимов? Или Парников?

– Это который Зипунов! – обиженно проговорила матушка. – Сколько раз я тебе повторяла: Никодимов – это и не муж мне был, а так, сослуживец, только пару раз приходил лампочку вкручивать! А Парников был муж гражданский! Мы с ним и не регистрировались даже!.. А вот Зипунов!.. Зипунов тоже гражданский был... Но очень! Очень хороший человек!

– И чего теперь делать? – не понимал Вадим.

– Ой, ну как же ты не понимаешь! – всплеснула руками Валентина Макаровна. – Надо к нему срочно ехать и проводить его в последний путь! Он сегодня мне ни свет ни заря позвонил, просил, чтобы ты приехал.

Вадим икнул, еще раз протер глаза, почесал затылок, но все равно ничего не сообразил.

– То есть... он сам звонил, что ли? И звал к себе на похороны, так?

– Ну да! Только он сначала проводины будет устраивать... ну или я уж не знаю, как это называется... попрощаться он хочет с тобой, пока живой. Он прямо мне так и заявил: «Кончаюсь я, Валюша моя драгоценная, но пока сынка своего не погляжу да по головке не поглажу, на тот свет не уйду, даже не надейся!» Так что ты уж не кривляйся, собирайся давай. – Валентина Макаровна отчетливо всхлипнула и еще раз уточнила: – Попрощаться хотел, да еще на тебя дом переписать, по завещанию. Так что давай, вставай! Тебе еще на вокзале билет купить надо...

Теперь стало кое-что проясняться. То есть некий товарищ Зипунов решил, что настало время отойти в мир иной, позвонил матери и позвал Вадима попрощаться, а заодно и переписать на его имя домик. И Вадиму теперь надо срочно нестись на вокзал, чтобы купить билет. М-да...

– Мам, а чего это он мне решил все оставить? – допытывался Вадим. – У него и без меня... трое детей, кажется. Да и с нами он не живет уже... Лет двадцать как.

– Не двадцать, а тридцать один, – поправила мать. – Тебе было пять лет, когда мы с ним... поженились. А когда он ушел, тебе как раз шесть исполнилось. Так что... Решил тебе дом... Да и потом – те трое детей ему все равно неродные.

– Мам, так и я тоже... Я ж Вадим Кузьмич Буранов, а он...

– А ты молчи! Не напоминай ему! Может, и забудет, он раньше-то все забывал, может, и сейчас не вспомнит! – замахала на него руками мать. – Человек на тот свет собрался, а ты ему перечить будешь – родной, неродной! И потом, там-то у него одни девчонки были, а тут все же – парень! Вот поэтому и зовет тебя... Соскучился, бедня-а-ажка-а-а... – И Валентина Марковна прилежно швыркнула носом. – Ты уж поезжай, упади ему на грудь и скажи: «Отец родно-о-о-й...»

– Не, я лучше по имени-отчеству... Кстати, а как его полностью зовут?

Валентина Марковна на секундочку задумалась, пожевала губами, а потом возмущенно сообщила:

– Ну как же! Зипунов Григорий Павлинович!.. Ну да, Павлинович. Помню, отчество какое-то ненормальное, а вот имя... то ли Гриша, то ли Гоша... Ну все правильно! Григорий! Я ж хорошо помню, он когда навеселе приходил, всегда орал: «Валюшка! Открывай, твой Гриня бежит!»

Вадим нехотя стал натягивать брюки, потом бросил все и с надеждой уставился на мать:

– Мам, а может, мы ему просто открыточку отправим с соболезнованием, а? Ну некогда мне ехать, честное слово! У меня дело. Послезавтра вагоны с запчастями придут, надо разгружать...

Мать даже задохнулась от негодования:

– Ты мне даже... Даже и не говори ничего! Дело у него – два магазинчика с железяками! А тут человек на тот свет собрался!.. Хреновенький, правда, человечек... Тьфу ты, батюшки, что я такое говорю... хороший человек, ничего не скажешь... За всю жизнь конфетки тебе ни разу не принес, зараза, всю получку только в глотку, только в глотку... ну не хуже других. А вот теперь, видать, перед кончиной доброе дело совершить пытается, а ты! Нельзя так! Надо ехать и взять этот дом! Ну, может, и еще чего даст, ты, главное, не отказывайся...

– Ой-й-й, – раздраженно процедил Вадим. – Прямо хоть разорвись... А куда ехать?

– Так здесь недалеко! В Красноярск! – радостно подскочила мать. – Сейчас на поезд сядешь, а ночью уже и там будешь! Только билеты купи.

– А тогда чего я на поезде? Я на машине доеду, и никаких билетов... Мам, ты меня, знаешь, сейчас не трогай, я посплю, долго спать буду, и чтоб никаких перышек! А потом я проснусь... потом я встречусь с Денисом... а потом...

– А потом уже ночь будет! – не вытерпела мать.

– Вот ночью и поеду. А утром уже и там буду. Или он сильно торопится?

– Да обещал до утра подождать...

– Вот и хорошо, и больше меня не буди, ладно? А то... я... – И Вадим натянул на голову одеяло.

Проснулся он в двенадцать часов, а уже в два часа сидел со своим другом Денисом в маленьком кафе.

– В общем, я к вагонам должен вернуться, но... черт его знает, такое дело, – говорил Вадим. – Поэтому, если меня не будет, ты Васильева проконтролируй, чтобы с разгрузкой никаких заморочек не было. Хотя там нормальные ребята, мы с ними всегда работаем. Так... Что еще?.. Ах, да. Вот тебе ключи от квартиры, ну той, что на Николаева, можешь туда вместе со своей Татьяной перебираться, я даже если приеду, все равно у матери поживу. Мне все эти пустые холодильники да рубашки мятые уже вот где!

– А что, с Ириной так и не сойдетесь? – осторожно спросил Денис.

– Да ты с ума сошел! – весело фыркнул Вадим. – Мы ж с ней уже два года в разводе!

– Ну... она же все еще ходит, надеется...

Вадим вытянул длинные ноги в проход, заломил руки за голову и беспечно проговорил:

– Эх, Денис! Не создан я для семейной жизни, понимаешь? Ну зачем мне одна, когда их вон сколько, девчонок! И одна другой лучше! Тут же работы – непочатый край, а вы меня все к одной юбке привязать хотите!

– Так уж пора бы привязаться, не мальчик уже, тридцать семь лет.

– Ну не мальчик... но ю-у-у-уноша! – скорчил идиотскую физиономию Вадим, и, ухватив проходящую мимо официантку, томно поинтересовался: – Девушка, я не слишком похож на пенсионера?

Девушка радостно забегала глазками и смущенно протянула:

– Ой, ну вы ваще-е-е... ну какой пенсионер-то? Ну я прям ваще-е-е...

– Видал? – отпустил девчонку Вадим. – Я еще «прям ваще»! Так что – пользуйся моей квартирой. Тащи свою Татьяну и... А чего ты скис-то?

Денис и впрямь ключам от квартиры особенно не обрадовался.

– Ну чего у тебя опять? – с усмешкой посматривал на друга Вадим. – Она опять вся в раздумьях, кто ей нужен?

– Да-а... Вернее, нет, не в раздумьях, но... – стушевался Денис. – Понимаешь, она пока не хочет замуж.

– А кто ее зовет-то? – надменно фыркнул друг.

– Я! – наивно вытаращился Денис.

– Ну что я могу сказать... дурак! – пожал плечами Вадим Буранов и вдруг разгорячился. – Ты мне объясни, чего ты их всех в загс тянешь? Чего тебе холостому не живется? Это они должны тянуться к загсу – женщины! Потому как у них инстинкт материнства, тяга к очагу, какие-то птичьи потребности вить гнезда, а тебе оно зачем? Ну не будет Тани, будет Маша, Клаша, Наташа! Ну?

Денис поморщился:

– Ты так говоришь... Ты так говоришь, потому что никогда не любил! Потому что не испытывал страданий, не добивался, не...

– Почему ж это не добивался? – всерьез обиделся Вадим. – Еще как добивался! Сразу и наповал! Пришел, увидел и... и ушел. Только я не понимаю, при чем тут страдания? Тут все по науке. Вот ты, Денис, институт не посещал...

– У меня, если ты помнишь, красный диплом! – обиженно напомнил друг. – Я ж тебе все курсовые писал!

– Да что ты там писал, – отмахнулся Буранов. – Пока ты там всякую ерунду мне в диплом строчил, я целую теорию вывел. Называется «Методика завоевывания дам»! Короче, любую тетку можно завоевать на счет «три». Слушай... Нет, ты б записал где-нибудь... Девушка! У вас ручки и листочка не найдется? А ладно, не надо, он на скатерти напишет, губной помадой... Короче, запоминай. Раз – ты присматриваешь девушку, входишь в ее круг и перед всеми ее подругами распускаешь перья на манер весеннего павлина. Комплименты из тебя просто фонтанируют! А ее принципиально не замечаешь. Всем – твоя нежная улыбка, а ей ничего! Подругам – анекдоты на ушко, а ей... а ей – твой стриженый затылок. Она, естественно, обижена таким наплевательством, потому как себя считает звездой по имени Солнце, не иначе. Ну и начинает тебя выделять, вредничать, козни тебе строить... Может даже до оскорблений дойти, но... но тут – два! Ты вдруг «замечаешь» ее! Боже мой! Какая неожиданность! Какая концентрированная прелесть, а ты и не узрел!.. Тут надо словеса развесить, глаза томно прикрыть и за ручку взять, и пылинку сдуть, и телефончик выклянчить, и... запомни, это важно – и обязательно дать деньги на такси, а потом про них благополучно забыть и проводить сокровище до дома самолично! Потом... ну ты сам понимаешь, не маленький. Да! И на первую неделю выучи собачий взгляд, не спутай с кобелиным, отрепетируй. И когда она поверит, что может с тобой творить все, что ей вздумается, тут – три! Ты ее бросаешь! Все! Она твоя!

– Как это? – распахнул рот Денис. – А зачем я ее завоевывал? Столько трудов – потом вот так взять и... бросить?

– Пойми, девочку надо оставить чуточку раньше, чем она тебя. Понимаешь, это ползанье на коленях перед ее подъездом надоедает на третий день.

– Мне?

– Ей! Тебе надоедает через пятнадцать минут, – вздохнул Вадим. – И вот, чтобы ты ей не успел осточертеть, ты должен галантно свалить. И вот тогда... растерянная дева ничего не понимает, она уже приготовила для тебя строгий поводок и кружевной чепчик, а тут такой облом! Ну и... начинаются страдания. Только не у тебя, а у нее. И вот потом... потом она страстно хочет купить свадебное платье, ее манят машины с пупсом, а по ночам снится, как она напяливает тебе кольцо на палец! Вот и все.

– Да ну! – недоверчиво скривился Денис. – Полная чушь. Да не поверю...

– А ты попробуй, моя методика сбоев не дает, – подмигнул ему Вадим и кивнул на столик. – Мы засиделись, давай расплачиваться да пойдем. Надо же все-таки отправить в последний путь господина Зипунова... Черт, как же, маманя говорила, его зовут?

Вечером, нагрузив полный багажник стряпни – постаралась Валентина Марковна, сунув пакет со сменной одеждой, Вадим отправился прощаться с отчимом. С Григорием Павлиновичем. Теперь уже имя родственника он не забывал, потому что написал себе прямо на заставку сотового телефона.

В восемь утра Вадим Буранов въезжал в славный город Красноярск.

Родная кровь и чувство привязанности всегда влекут нас к близким, особенно тогда, когда эти близкие находятся в беде, в данном случае на смертном одре, однако родной крови у Вадима с Зипуновым не замечалось, а чувство привязанности за тот далекий, единственный год, когда они жили вместе, сформироваться у шестилетнего Вадика не успело. И потому Буранов с чистой совестью сначала снял номер в гостинице, привел себя в порядок, даже позавтракал – кто знает, когда еще придется, а уж потом, когда стрелки часов переползли на цифру «двенадцать», отправился по нужному адресу, дабы скорбно принять последний вздох Зипунова.

Дом Григория Павлиновича Вадим отыскал довольно быстро – это была небольшая деревянная развалюха чуть ли не в самом центре города, вокруг дома высился чуть покосившийся забор цвета хаки, на котором висела аккуратная табличка «Осторожно, во дворе...». На этом надпись обрывалась, и то, что находится в этом самом дворе, оставалось тайной. Вадим поднялся на цыпочки, заглянул за забор – ничего настораживающего не заметил и собрался уже войти, однако в последний момент остановился – неловко как-то получается, он ехал черт знает откуда, а никакого, даже захудалого веночка не привез... С другой стороны... Зипунов обещал дождаться, а к живому с венком... наверняка отчима это обидит...

Вадим думал недолго – в двух шагах от развалюхи-домика высился новый жилой район, где вовсю процветала торговля чем угодно, в том числе и цветами. Он забежал в ближайший цветочный киоск и купил две роскошные хризантемы, после чего спрятал их под пальто.

Дверь нужного дома открыл бодрый лысоватый мужчина в женском махровом халате, из-под которого сиротливо торчали худенькие волосатые ножки.

– И кто это к нам прише-е-ел? – радостно запел мужичок, не забывая пытливо оглядывать гостя.

Вадим радости в квартире умирающего встретить не ожидал, а потому сразу же решил, что ошибся адресом.

– Да я, – тут он закручинился и посмотрел на хозяина взглядом больной черепахи. – Понимаете, меня на похороны вызвали, а я, похоже, адресом ошибся.

– Ага! – лучился счастьем хозяин. – Стало быть, ты – Витька, точно?!!

– Точно, – скорбно кивнул Буранов. – Только не Витька, а Вадим.

– Ну все равно же – Буранов? – настаивал незнакомец.

Вадим только печально качал головой. Вот черт – все же не успел, похоже, Зипунова уже похоронили, а родственники даже отметили это дело, вон ведь, стоит! За упокой души принял – и рот шире ворот! И чему радуется?

– Витька-а-а-а!!! – вдруг кинулся обниматься мужичок. – Ну чего как неродной?! Это ж я! Твой дядя Жора! Ну!

Вадим выдавил вежливую улыбку, сунул руку за телефоном и сверился – никакого покойника дяди Жоры у него по этому адресу обнаружиться не должно. Здесь, совершенно точно, должен тихо и душевно отдавать концы дядя... Гриша! Зипунов.

– А ты меня не узнал? – хлопал Вадима по плечам неизвестный дядя Жора.

– Я, простите...

– Да ты чего в сенях-то присох?! А ну давай в дом! Давай, шевели ногами! – уже тянул его в комнату хозяин квартиры. – Во! Видал домина? Все тебе перепишу! Все! За этим и позвал. Проходи...

В голове Вадима что-то щелкнуло, и он вдруг стал соображать, что попал по адресу, и вот этот лихой мужичонка – это и есть господин Зипунов! Только... куда ж теперь цветочки выкинуть? Неудобно-то как получается!

А между тем они уже вошли в большую светлую комнату, и дядя Жора зычно рявкнул:

– А ну! Все сюда! Ко мне сын Виталька приехал!

– Ты ж говорил... Вадим! – появилась в дверях серая, скучная особа с дикой химией на голове.

– А я как сказал? – уставился на нее Зипунов. – Я так и сказал! Вот какая ты нудная, Маруся, лишь бы родному мужу поперек! Знакомься, Вадька, это моя супруга, Мария Филипповна, я на ей был женат сразу же после твоей матери. А-а, зря поменял, такая же гадина. Зато дочка у меня!.. Натаха! А ну выдь!!! Сейчас все локти обкусаешь! Натаха, ядрена бомба!! Спишь опять, что ль?!

За стеной послышалась возня, и в комнату вплыла, по всей видимости, Натаха – девица угрюмая, бесформенная, зато с черными и мохнатыми, как медвежья лапа, бровями.

– Ну чего я вам? – уныло вскинула она белесые глаза на батюшку, однако, завидев в доме молодого мужчину, порозовела и даже блеснула глазом. – Я говорю: чего орете? Я уже вот она! Когда наследство-то делить будем? Обещал же!

Вадим теперь с удивлением посмотрел на Зипунова – так, значит, наследство делить все же собираются? А по какому, интересно, поводу?

– Сейчас и начнем, чего ж, раз сын приехал, – деловито насупился дядя Жора и принялся шарить по шкафчикам серванта. – Виталька, а ты чего в пол врос? Раздевайся! Натаха, помоги мужчину обнажить, вишь – стесняется!

Натаха с готовностью кинулась к Вадиму, но тот и сам уже сбросил дубленку на стул и жестом фокусника выдернул из-под полы две смятые хризантемы.

– А это вам! В честь нашего знакомства! – торжественно произнес он и вручил двум женщинам по цветочку.

Те одинаково зарделись ушами, засмущались, а супруга Зипунова даже понеслась в другую комнату переодеваться в нарядное платье, которое она прихватила для второго дня поминок.

– А мне где? – вдруг раздался позади Буранова молодой звонкий голос.

Вадим обернулся – в дверях, опершись о дверной косяк, стояла девушка лет двадцати, затолкав руки в карманы джинсов и недобро поглядывая на нового гостя.

– А вам? Извините... – растерянно пробормотал Буранов. – Я просто...

– Женька! Не приставай к мужику! – крикнул на девчонку Зипунов. – Чего прилепилась? Тебя еще не хватало! Вадим, а это моя последняя дочурка... самая любименькая, – он сморщил личико и собирался всплакнуть от избытка чувств, но махнул рукой. – Тоже неродная. Да еще и злыдня такая, прям хоть вешайся. Но девка хорошая. Да. Только вот выгоняет меня из избушки, а где мне жить? Оттого и решил с собой покончить. Да, вот так. Только вот наследством распоряжусь и-и... Ну, вы все уселись? Я уже и бумажку приготовил!

Мария Филипповна с дочерью, заслышав про бумажку, немедленно рухнули на диван и замерли, Женя громко фыркнула и даже не шелохнулась, а Вадим устроился в кресле... С каждой минутой ситуация напрягала все больше. Это что же собирался отчим ему завещать, если ему и самому жить негде?

– Значит, так, – торжественно произнес дядя Жора и надолго замолчал, уставившись в пустой листок.

Родственники тоже хранили молчание, не хотелось прерывать человека на краю его собственной кончины.

– Я тут... много думал и решил, что... что пора огласить завещание, – выдохнул наконец Зипунов.

После этих слов его бывшая супруга Маруся вместе с дочуркой весело заелозили на диване и потерли ладошки. Вадим постарался сохранять спокойствие, однако и его такое положение вещей весьма устраивало – наследство будет поделено, причем поход на кладбище отменяется, к тому же сегодня вечером можно обратно домой рвануть и завтра поспеть к вагону. Очень удобно.

Зипунов между тем снова начал говорить.

– Все свое состояние я делю поровну и по справедливости! – хлопнул о колено рукой Зипунов. – И чтоб потом не обижались! Значит, так. Дом я отдаю сыну моему Буранову Витальке... Тьфу ты, черт, Вадиму! Буранову Вадиму, вот так. Своего железного коня, то бишь автомобиль «ЗАЗ» семьдесят девятого года выпуска я завещаю своей красавице-дочери Ната... Натаха, ядрена бомба! Да сбрей ты эти усы на лбу! Ну честно слово – будто мужик какой!.. Короче, машину мою – Наташеньке, доченьке моей... неродной. А вот тебе, Женечка, младшенькая моя дочурка... тоже неродная, тебе наша семейная реликвия достается – наш сад! Посади там тыкву.

После этих слов господин Зипунов собрался было с легкой грустью принимать слова благодарности, однако благодарных слов не случилось.

– Не, ну мы понимаем, огород пускай Женька забирает, его все равно скоро снесут, – уперла руки в бока серьезно обиженная Мария Филипповна. – А вот почему это нам одна только твоя инвалидка досталась?

– А ты, разлюбезная моя Маруся, и вовсе в завещании не поместилась! – с вызовом дернул подбородком Зипунов. – Не заслужила! Только Натаха!.. Тьфу ты, пакость какая, сбрей усы, говорю, всякий раз пугаюсь!

– Где дом? – взвизгнула бровастая красавица Наталья. – Почему это своему сыну ты весь дом завещал, а нам... а нам... хоть бы крылечко!!!

Зипунов вытаращил глаза:

– На кой черт тебе крылечко без дома-то?! И как это мой сын будет в этом своем доме проживать? То есть выйдет он с утреца из сеней, а на крылечке уже и ты! Да с такими бровями! Он долго не проживет, сразу тебе говорю.

– Ладно, – неожиданно смирилась Мария Филипповна. – Ладно, переписывай дом на сына.

Она толкнула дочь в бок локтем и зашептала ей на ухо:

– Пусть на сына пишет, ты его окрутишь, и с домом останешься, и мужа ухватишь!

Ее звонкий шепот услышали все, не исключая «жениха». Вадим только судорожно сглотнул и расстегнул ворот рубашки, как-то вмиг стало трудно дышать. Наташа покраснела и согласно закивала головой, а в дверях раздалось веселое фырканье – младшенькую доченьку Зипунова сей факт жутко рассмешил.

– И нечего смеяться! – гордо тряхнула химией Мария Филипповна. – Молодой человек не зря к нам черт знает откуда эти две гвоздички тащил! Мы умеем ценить мужчин.

– Ну, во-первых, – прошла в центр комнаты Женя и с грохотом поставила стул. Потом по-ковбойски уселась на него верхом. – Начнем с того, что это не гвоздички, а хризантемы...

– Совершенно верно! – подскочил на своем месте Вадим. – Совершенно! Хризантемы, я сам выбирал!

– Это во-первых, – продолжала Женя. – А во-вторых... Потешились – и хватит. Можете смело разъезжаться по своим домам. У меня сегодня еще уйма дел. Давайте, поторопитесь...

Гости переглянулись.

– Не поняла... – протянула Наталья. – Что значит – разъезжайтесь?! У нас еще отец не умер!

– Наташенька хотела сказать, – шустро влезла Мария Филипповна. – Наташенька говорит, что мы еще не вступили в наследство. И... нам совсем некуда торопиться, мы подождем...

– Да! Подождем – кому дом отойдет, – уточнила Наталья.

Женя снова фыркнула и простенько пояснила:

– А чего ждать? Дом мой, и отойдет мне.

– И вы с этого дома выгоняете своего отца, так? – стал догадываться Вадим.

– Да что это – так, не так! – взвилась Наталья. – Отец сказал, что дом переписывает на сына! А при чем здесь ты?

Жене надоело что-то голословно доказывать, она вскочила, притащила какие-то бумаги и шлепнула их перед носом Вадима:

– Вот! Это все документы на дом. Его покупала моя мама. Еще задолго до того, как в нашей жизни появился Зипунов. Но год назад мама умерла, и я – ее единственная наследница. Потому что дядя Жора даже не удосужился с мамой расписаться. К тому же он никогда не был здесь прописан! И периодически он съезжает к своей новой жене – Веронике Лукиничне! Она через дорогу живет. И вообще! Этот дом ему и вовсе нужен не был, но месяц назад нам объявили, что нас будут сносить и давать квартиры в новом районе, вот он и постарался втиснуться. Но не получилось. Тогда он отчего-то решил переписать этот дом на вас. Но переписать можно только собственное имущество, а у него его нет. Ну не заработал, что поделаешь! А я своим домом с вами делиться не собираюсь. Так что... садитесь в авто и спокойно разъезжайтесь по домам. Кстати, «Запорожец» – это единственное его имущество, так что от него не отказывайтесь.

Женя говорила спокойно, уверенно, с легкой иронией, и Вадим ею невольно залюбовался.

«А с девчонкой могла бы случиться интересная дружба», – мелькнуло в его голове. Но Буранов тут же одернул себя: «Ну как не стыдно! Это ж твоя сестра!.. Да, но как смотрит! Как смотрит! Да и какая там сестра! У меня таких сестер, по вине отчима, полгорода!» И глаз его блеснул томно и хищно, как глаз мартовского кота.

Женя тоже смотрела прямо на него, немного откинув голову и откровенно его разглядывая. Это был вызов. И... и Вадим его принял. Вальяжно вытянув ноги на середину комнаты, он тоже с легкой улыбкой уставился на младшенькую свою сестричку.

– Зипунов! – верещала между тем чернобровая дщерь. – Чего ты молчишь?! Немедленно покажи нам документы и скажи, чтобы она... что она все врет!

– А у него нет документов, – мурлыкнула Женя, не отводя от Вадима смеющегося взгляда.

– А я говорю... – Наталья уже подскочила к отчиму и увидела, что перед ним лежит чистый тетрадный листок. – Это... это что? Где завещание?

– Дык... в голове ж! – не понял ее гнева Зипунов. – И... я ж вам сказал! Завещаю! А вы уж тут сами делите.

– А дом-то чей? – растерялась Мария Филипповна.

– Мой, – опять ответила ей Женя.

– Вот! Кто тебя за язык тянет? – накинулся на бывшую супругу Зипунов. – «Чей», «чей»?! Говорю – берите! И хватали б!

– Да чего вы расстроились-то? – повернулся к ним Вадим. – Машина по праву принадлежит господину Зипунову, вы можете смело перетащить ее на себя, а дом... – Вадим встал, близко-близко подошел к Жене и с легкой улыбкой проговорил, глядя ей прямо в глаза: – Он мне не нужен. Женечка, вы можете не волноваться, я не претендую.

– Я! Я претендую! – взволновался уже и Зипунов. – Мне жить негде! Эта Женька, шельма, замуж собралась, а меня... меня к этой Веронике толкает! У меня к ей, к Веронике, уже любовь кончилась!

Услышав про замужество прекрасной сестры, Вадим вздернул брови – неприятное известие. Однако ж... однако ж, а почему б и не поиграть? Женя немного смутилась. Он прямо отчетливо увидел, как у нее дрогнули ресницы и улыбка сделалась не такой уверенной.

– Натаха! Чего ты глядишь? – всполошилась Мария Филипповна. – Она ж его... как же это по-вашему... клеит! А ты... господи! Да сбрей ты брови!.. Женечка, а мы куда ж на ночь поедем? Мы тут у вас заночуем, а? Раз уж дом окончательно твоим оказался... Денька на три, а? Что ж мы, зря тащились? – заискивающе принялась хихикать женщина, подталкивая свою дочь к Буранову.

– Останетесь? – растерялась девчонка. – Ну да... оставайтесь... надо что-то с дядей Жорой придумать...

– Понятное дело, его ж куда-то определить нужно! – все с той же хищной улыбкой качался перед ней на носках Вадим. – Чтоб жениху не помешал, верно?

Девчонка мотнула головой и метнулась на кухню:

– Ну вы тогда располагайтесь... А я... я что-нибудь соображу на обед...

Она проиграла. Вадим это понял сразу. Девочка хотела проверить на нем свои чары, а что дальше делать – не сообразила. А поездочка будет славной. И черт с ним, с этим вагоном, Васильев с Денисом справятся. А он, Вадим, уже давненько не играл с такой мышкой. Будет забавно. Да и потом – у него серьезный повод, он же на похороны поехал!

Пока дочка с матерью побежали располагаться, Вадим прошел на кухню:

– Я боюсь, мне тоже придется задержаться, – начал он.

Женя стояла к нему боком, чистила картошку и посмотрела на него уже с прежней уверенностью.

– Конечно, куда же вы... на ночь глядя, правильно я поняла?

– Нет, не правильно... Просто я слышал – дядя Жора собирался свести счеты с жизнью, надо присмотреть за товарищем. Напомнить ему, что жизнь прекрасна и удивительна. Этим и займусь.

– Да уж, – с пониманием фыркнула Женя и одарила Вадима лукавым взглядом.

Девчонке снова показалось, что она ловко взяла верх, однако тонкий сердцеед Буранов уже видел ее растерянный взгляд, он уже одержал победу, а теперь... а теперь он будет любоваться, как девочка медленно, но верно топает к нему в западню... Интересно, со своим женихом она расстанется на этой неделе или Вадиму понадобится дополнительное время?

Женя ощутила на себе пристальный взгляд, легко обернулась к Вадиму и спросила:

– Вы любите картошку или просто давно не ели? Что вы смотрите на меня такими голодными глазами?

– Я хотел узнать, а где нам всем расположиться? Сразу говорю – мне нельзя стелить в одной комнате с моей старшей сестрой – я ее боюсь. Может, я на кухне посплю?

Женя на минутку задумалась, потом вошла в комнату и позвала:

– Мария Филипповна, Наташа! Дядя Жора! Давайте придумаем, кто где спать будет.

Женщины мигом выскочили из соседней комнаты и стали наперебой верещать:

– А чего тут думать? Ну чего думать? Мы вот с маменькой в этой комнате будем!

– Да! Мы там, мы уже и вещи развесили! Женечка, это ничего, что я в вашу стену два гвоздя вбила? Я хочу повесить Наташенькино фото!

– Погодите, – успокоила их Женя. – У нас всего две комнаты, поэтому в той комнате будете жить вы и я. А вот в этой – мужчины.

– Но как же... а Жора?! – всполошилась Мария Филипповна. – Прошу не забывать... мы с ним муж и жена! Я могла бы найти ему место... ну хотя бы рядом с собой!

– Мама!!! А я?! – выпучилась Наташа.

– А ты... ты рядом с собой пригласи кого-нибудь другого! – фыркнула мать.

– Можно вас? – наивно подошла к Вадиму бровастая девица и опустила глазки.

Женя хихикнула в кулачок и с интересом принялась наблюдать, как тот будет выкручиваться.

– Стоп! Не надо забывать, что мы все братья и сестры! – поднял руки Вадим и погрустнел лицом. – Не станем устраивать вертеп. В конце концов, мы собрались не для этого. Я предлагаю... Ну в конце концов, могу переночевать и в гостинице, у меня там номер...

– Что это за новости?! – вдруг всполошилась Мария Филипповна и пошла на Вадима слоном. – Что это за новости, я вас спрашиваю?! Какие еще номера, я вас спрашиваю?! Не успел, что называется, сблизиться с родней, а уже по номерам! Никаких номеров! Вы ляжете здесь! Наташенька, проследи, чтобы этот юноша спал здесь!

Наташенька охотно кивнула и ловко ухватила братца под руку – она приготовилась держать его вечно.

– Нет, а в самом деле – чего это вы уедете, я с этой родней одна, что ли, останусь? – не на шутку струхнула Женя. – Нет уж... договаривались следить за дядей Жорой, так и нечего теперь по гостиницам бегать. Я вам здесь постелю. В конце концов, денька три поживете.

Вадим мысленно усмехнулся. Чего-то в этом плане он и ожидал. Он не стал строить из себя принца Датского, а быстренько предложил следующее:

– Хорошо, значит, Мария Филипповна может расположиться с дядей Гришей здесь, в этой комнате, девушки удалятся в ту комнату, а я... я могу поставить раскладушку на кухне.

– Я согласна, – немедленно отозвалась Мария Филипповна. – Только мне надо хотя бы знать – этот дядя Гриша, он не пьяница? Где работает, какой у него оклад и как с квартирным вопросом?

Вадим про себя чертыхнулся... он опять все перепутал. Не Григорий Зипунов, а Георгий! Значит, не Гриша, а... а дядя Жора.

– Я вообще-то дядю Жору имел в виду, – поправился он.

– Печально, – сквасилась Мария Филипповна. – У меня появилась надежда.

– Хватит, – махнула рукой Женя. – Сделаем проще – дамы в той комнате, на женской половине, а мужчины здесь. И никаких раскладушек, у меня их нет. И чтобы мужчины на женскую половину – ни ногой!

– А нам к ним можно? – уточнила Наташа.

– Ни в коем случае! – тут же заявил Вадим. – У нас равноправие! Кстати, а почему молчит наш отчим?

Все обернулись к дивану, на котором неподвижно лежал главный герой. Тот на дебаты не реагировал никак.

– Честный человек, – с одобрением мотнула головой Мария Филипповна. – Сказал, что помрет, и помер.

– Да вы что?! – вскрикнула Женя и ухватилась за щеки.

– Не бойтесь, Женечка, тетя Маша шутит, – успокоил Вадим. – Чего ж это дядя Жора помрет, когда мы еще не определили, куда его поселить! Он... дышит. Видите же, скромненько так, но... вполне прилично, спит он.

– Пар-разит, он мне всю жизнь врал, – прошипела Мария Филипповна. – Наталья! Пошли платья развешивать.

Наталья рванулась было за матерью, но потом обратилась к Вадиму:

– А вы еще не скоро спать?

– Я еще не скоро, – улыбнулся ей тот. – У меня еще некоторые дела... Женя, а куда я могу загнать свою машину?

– Во двор. Здесь много места, и почти не воруют, – пожала плечом Женя и прошла на кухню – она все еще не могла дочистить картошку.

– Вот и славно. Значит, сейчас я съезжу переоденусь, а вечером, часам к восьми, буду здесь.

– А вы... вы не собираетесь с нами обедать? – поникла Женя.

– Я собираюсь с вами ужинать, – нежно улыбнулся ей Вадим, взял ее руку и поднес к своим губам. – Давайте мы устроим сегодня теплый вечер знакомств... с родней. Только предупреждаю – родне ничего не говорите, а то эти дамочки немедленно кинутся занимать у вас деньги, чтобы бежать по магазинам и покупать платья с кринолинами.

Женя фыркнула, затем медленно присела в реверансе и с шутливой покорностью пролепетала:

– Слушаюсь, мой господин.

Вадим весело сморщил нос и понесся к своей машине – это была уже победа! Такие дела он чувствовал безошибочно. Однако сестричка оказалась настолько славной, что эта легкая победа азарта не гасила.

Он ехал к гостинице незнакомыми улицами, из динамика доносились нудные стенания молоденького певца о несчастной любви, а сердце Вадима прыгало от предчувствия нового приключения.

Черт, а девочка хороша! И мордашка, и фигурка, и ножки... хм, с ножками пока неясно – она в джинсах была, но... но три дня ей можно позволить и кривые, волосатые, как у папаши дяди Жоры. Хотя он же ей вроде бы тоже родным не приходится. Ну оставим ножки, во всяком случае, она может носить джинсы. Интересно, куда в этом городе можно сходить? Город большой, не то что его родной Запупыринск, здесь и рестораны побольше да побогаче, и казино наверняка имеются, и ночные клубы! И как это он здорово придумал сразу же найти себе спутницу! Ему даже не пришлось применять к ней свою проверенную методику! Она сама пошла на захват. Ну что ж, любопытненько. Похоже, девочка решила, что крепко держит его в своих мягких лапках. Ха! Умора! Вот теперь-то самая веселуха и начнется!

В гостинице Вадим сразу же направился в душ, потом с удовольствием закурил сигарету и развалился в кресле перед телевизором. Шел только четвертый час, поэтому запросто можно было себе позволить пару часов поспать, он все же провел всю ночь за рулем, и еще большой вопрос – получится ли поспать этой ночью!

Когда ровно в восемь отдохнувший, переодетый Вадим с полными пакетами заявился к Зипуновым, его встретили радостными воплями:

– О-о! Ну наконец-то!!! А мы уже ждем... ждем! И стол накрыли, а тебя все нет и нет! А мы не садимся! И не наливают нам из-за тебя, паразита!

Вадим только шутливо отбивался:

– Не велите казнить. Откуплюсь, чем только пожелаете. Вот, Женя, освобождай пакеты, давай все сразу на стол... Здесь вот и рыба, и какое-то мясо, и... черт знает, какая-то коробка красивая... а вот конфеты... Дядь Жора, принимай спиртное! Нет, ну это ж дамам, куда ты вцепился, нам вот... Наташенька, прекрати на мне виснуть... господи, да сбрей ты брови! Женя, а вот это надо в микроволновку...

Все бурно столпились возле кухонного стола, разгребая продуктовую груду, и праздничное настроение стало еще больше набирать обороты.

– Во! Вот это мне как раз! – выудил из пакета литровую бутылку водки дядя Жора. – А ты чего пить будешь? Ах ты боже ж мой! Надо еще за водкой бежать! Это ж только мне, а у нас за столом-то три мужика! Женька! Ну давай уже, беги, знакомь Витьку с твоим хахалем!

– Каким это хахалем! – обиделась Женя. – Это Роман, жених мой!

– Да! Жених! – прямо в лицо Вадиму повторила довольная Наталья. – Женечка, так ты бы шла и сама прямо-таки показала своего жениха Вадиму, видишь, он не верит!

Вадим немного отстранился от липкой Натальи и посмотрел на Женю пронзительным взглядом:

– Да я верю, конечно, но... но познакомиться все же надо. Я должен знать человека, в чьи руки передаю такое сокровище.

– Ой, уж прямо и сокровище! – недобро перекривилась Мария Филипповна. – Таких сокровищ...

– Не знаю, не знаю, – бесцеремонно прервал ее Буранов. – У меня не слишком много родни, поэтому близкие сестры – это настоящее сокровище. Женя, ну так ты будешь нас знакомить?

Женя вела себя непростительно легкомысленно. По всем законам бурановской логики, она уже была побеждена, а следовательно, должна была мяться и конфузиться при своем женихе... тот теперь был явно лишним, ошибкой торопливой молодости, и Женечка не должна была этого не понимать. Но отчего-то не понимала – радостно ухватила Вадима за руку и поволокла в комнату.

– Пойдем, я вас познакомлю! Ромка... это такой парень, обалдеть! И у нас с ним скоро свадьба, хотим в следующем месяце заявление подавать!

Ее веселья Вадим явно не разделял, но покорно тащился следом. А за ним с ахами и охами топали Наташенька с матушкой. И только сам Зипунов остался на кухне, зарывшись в шуршащие пакеты.

Женишок был хорош, как лубочная картинка. Он восседал за накрытым столом и прилежно ждал, когда о нем вспомнят.

– Вот! Это мой Ромка! – подбежала к нему Женя и чмокнула в щеку. – Ну, Ром, ну знакомься, чего ты? Это мой брат, Вадим! А это Ромка!

– Роман Александрович Любомиров, – поднялся тот и протянул руку Вадиму.

– Ах ты батюшки! Фамилия какая! Прям будто карамельку проглотил, – оскалился Вадим и пожал ухоженную руку молодого человека. – А я простенько так – Буранов!

– Ах ты господи, будто на ржавом снегоходе проехался, – мило парировал парнишка.

Вадим удивленно дернул бровью – а у мальчонки-то зубки режутся! Ну-ну, посмотрим.

– Ну молодцы! – всплеснула руками Женя. – Не успели познакомиться, а уже грызетесь! Давайте за стол... Наташа, Мария Филипповна, садитесь вот сюда... Вадим, ты с дядей Жорой или сюда?

– Нуте-с! К столу! – возопил глава семейства, появляясь в комнате с уже початой литровой бутылкой. – К столу, а то уж... скоро футбол показывать будут, а мы и не посидели...

Вадим уселся рядом с Натальей, зато напротив Жени и ее жениха, и с удовольствием таращился на молодую пару. Женя была весела и игрива, а вот Роман чувствовал себя немного не в своей тарелке. Вадим наметил его своей мишенью, и кто знает, что бы ожидало сегодня несчастного жениха, если бы Вадимом вплотную не занялась старшая сестрица. По ее мнению, если уж Буранов уселся рядом, то это означало только одно: он наконец-таки пал! И пусть пока не совсем к ее ногам, но... оч-чень даже может быть!

– Вадим, куда вы все время пялитесь?! – дернула она его за рукав, когда тот пристроился сверлить Женю взглядом искусителя. – Поглядите, что я вам в тарелку наклала! Этот салат называется «Сердце Амура», он из яйца, огурчика и куриных сердечек! Ой-ей-ей, Вадим! Не зыркайте по сторонам! Я вам вот чего тут... наклала! Давайте пробуйте, я погляжу, как вы морковку вареную есть будете, я ее жуть как не переношу! И как ее люди едят? Ну жуйте, я погляжу.

Вадим вежливо кривился в улыбке и снова пялился на Женю.

– Вадим! Ну давайте же! Открывайте рот-то! – наседала Наташенька, не давая ни минуты передышки. – Я ж говорю – «Сердце Амура» еще не ели!

– А я предлагаю выпить! – рявкнул Зипунов. – Вадим! Вадька, не жуй ты этот салат, там никакого Амура отродясь не водилось, одни куриные потроха! Давай выпьем! За... за знакомство!

– Совсем очумел, – дернула его за штанину Мария Филипповна. – Сколько уж можно знакомиться? Это ж... Это ж дети твои, ирод!

– Дети! Давайте выпьем... на брр... брюкиш... бюдершарф! – выкрикнул дядя Жора и, не дожидаясь остальных, вылил себе в рот стопочку водки.

Наташенька лихо замахнула стопарик, ничуть не хуже батюшки. Роман скромно отставил стопку в сторону.

– А чего это вы, Роман? – изумленно уставился на него Буранов. – Лечитесь? Или так просто... игнорируете?

– Я за рулем, – просто пожал плечами Рома и повернулся к Жене: – Жень, ты мне вон той рыбки положи.

– Нет, погодите! – не успокаивался Вадим. – На брудершафт пить – это же святое! После этого полагается целоваться и переходить на «ты»! А вы, значит, вот так просто берете и плюете на традиции?

Роман удивленно повернулся к нему – парень явно не понимал, отчего этот братец так воинственно настроен.

– Понимаете, – постарался вежливо объяснить он. – Мне этот тост и вовсе ни к чему. Я ни дядю Жору, ни... простите, как вас по имени-отчеству?

– Меня Мария Филипповна! – тут же откликнулась женщина с другого конца стола.

– Да, ни Марию Филипповну, ни вас я на «ты» называть не собираюсь. И уж целоваться с вами у меня и вовсе желания не возникло. Тогда для чего мне этот брудершафт.

– А и в самом деле! – весело всплеснул руками Буранов. – А вот я выпью!!! Женечка, за вас!

И он выпил. После чего не поленился выйти из-за стола и прямиком направиться к младшей сестричке. Та еще и сообразить не успела, а он уже ловко поднял ее со стула, обхватил сильными руками и приник к Жениным губам долгим, нежным поцелуем. Это он умел.

Стол отметил его подвиг минутой молчания.

– Ну ты с ума сошел, что ли?! – вывернулась наконец из его объятий ошалевшая сестра. – Вадька! Обнаглел совсем!

– Да уж, – запыхтел паровозом Роман и отложил вилку.

– Моя школа! – довольно рявкнул Зипунов и полез целоваться к Марии Филипповне.

– А теперь моя очередь! – почувствовал Вадим толчок в спину. – Давай теперь со мной, я тоже выпила!

Она уже рукавом вытирала яркую помаду с губ и торопливо дожевывала соленый огурец.

– А с тобой зачем? – не сдержался Буранов. – Мы уже и так на «ты».

– Положено! – насупила Наталья медвежьи брови. – Давай, наклоняйся!

– Что поделать, положено, – притворно вздохнул Роман, с издевкой глядя на Вадима. – Ну же – осчастливьте еще одну особу.

– Я... я не могу, я за рулем, – ляпнул Вадим и быстро налил еще рюмку. – А теперь! А теперь я предлагаю выпить за виновника торжества! За вас, дядь Жора!

Дядя Жора обрадовался несказанно! И даже не тому, что его отметили индивидуально, а тому, что никто не вырывает у него из рук бутылку, а даже, напротив... предлагают выпить! И как это он воспитал такого славного сына! Нет, определенно – он поедет к нему на жительство! Похоже, Вадим этот не бедствует, вон у него какая машина, и свой «Запорожец»... да черт с ним, дядя Жора его отдаст Натахе как откупную!

Остальные гости тоже зашевелились.

– Только теперь чтоб сразу со мной целоваться! – долбила кулаком по столу старшенькая сестрица.

– Жора! Жорик! А ты, паразит такой, ежели ко мне со своими губьями еще сунешься, так чтоб чесноком не закусывал! – кричала бывшему мужу Мария Филипповна. – Вон, возьми огурчик свежий с тарелочки! Наташа, дай отцу огурчик! Поухаживай!

– Да на кой он сдался... ухаживать за ним! Вон перед ним селедка лежит, пусть жует!

– Нет, вы не отвлекайтесь, было предложено выпить!!

И только Женя хмуро молчала, уставившись в свою тарелку.

«Понятно, – сообразил Вадим, вовсю раскланиваясь перед родственниками. – Девочке мечталось, что ее женишок с карамельной фамилией вскочит и надает своей дланью оплеух брату по наглой морде. И тем самым лихо отомстит хаму за почти попранную честь невесты. Ан не случилось, мальчик оказался чересчур воспитан. И сейчас, надо думать, Женечка будет женишка наказывать и изливать на наглеца, на меня то есть, внимание и ласку. Ха! А наглец должен будет распустить слюни, да, вот так. Но он... то есть я, поступит по-другому. Сейчас самое время запустить мою вторую методику по женскому захвату – будем дергать даму за короткий поводок. То есть... про Женечку на время забудем!»

Да, у Вадима была и другая методика. Вообще, все мужчины пользуются ею, но совершенно бессознательно, и только особенно продвинутые включают ее вполне осознанно. А идейка-то простенькая. Надо только вовремя чередовать кнут и пряник, то есть обильное внимание к женщине внезапно заменять на холодное равнодушие и обратно. Что называется «а стоит сердцу разгореться, надменным остужаю хладом». Это не Вадим придумал, это Лопе де Вега, а Вадим... Вадим только оказался прилежным учеником.

– Вадим! Ну ты замерз, что ли?! – вернул его на землю зычный окрик Наташеньки. – Наливай!

Вадим вздрогнул, и в самом деле, он немного отвлекся и теперь так и завис над столом с вытянутой бутылкой.

– За вас, дядь Жора! – еще раз произнес он и наполнил рюмки.

– А я, например, хочу выпить... – неожиданно поднялась со своего места Женя и подарила Вадиму томный взгляд. – Я хочу выпить за нашего...

– Дядь Жора! – торопливо прервал ее Вадим. – И главное – чтоб ты не болел! А вот эту идею – про самоубийство – ты из головы выбрось! И чтоб мы этого больше не слышали! Верно я говорю, а?! Как же это мы без тебя?

Мать с дочерью бурно загалдели, доказывая, что вот именно теперь прожить без Зипунова у них не будет никакой возможности. Вот раньше десять лет жили – запросто, а теперь нет, увольте! Да и что, в самом деле, – он скончается, а им его хоронить на собственные деньги, что ли? Ну ни фига себе придумал!

Женя уже не смогла перекричать гостей, она еще что-то пыталась сказать, но разве ее голос мог соперничать с луженными глотками старшей сестрицы и ее матушки! Она расстроенно села и отставила рюмку в сторону. К ней тут же склонился Роман, но она только дернула плечиком. Понятно, наказать жениха с первого раза не получилось, ну ничего, она, вероятно, еще не раз предпримет попытку.

Вадим краем глаза наблюдал за молодой парой и посмеивался. Пока все идет так, как он и предполагал. Сейчас они еще выпьют, а потом... потом, скорее всего, Женя поставит музыку, чтобы демонстративно вытянуть Вадима на танец и показать Ромочке язык. Хорошо, посмотрим, что у тебя получится.

А между тем за столом голоса становились все громче, ложки звенели все спокойнее, зато бутылки над столом порхали все чаще.

– А давайте... – попыталась было Женя внести предложение, но ее теперь уже перебила Мария Филипповна:

– Правильно, Женечка, давайте петь! – И, не дожидаясь чьего-то согласия, заголосила. – Ой, виновата ли я-а-а-а? Виновата ли я-а-а? Виновата ли я, что люблю!

Голос у тети Маши имелся. Сильный, звонкий и противный. Зато слуха не было совершенно. И этот риторический вопрос из уст пьяненькой Марии Филипповны буквально саданул по ушам. Вадим невольно вжал голову в плечи, но это не помогло – рядом с ним грянула Наташенька, изо всех сил помогая матушке. Вадим твердо решил – одну песнь он промучается, но если затянут следующую... все! Он сдается! Черт с ним, с любовным приключением, он тут же собирается, вызывает такси и едет к себе в гостиницу, он не собирается проснуться утром тугим на оба уха.

Видимо, эта его решимость так отразилась на лице, что Женя быстро поднялась, включила музыкальный центр и всунула диск.

Веселая песенка мгновенно заглушила громогласные стоны Марии Филипповны и ее доченьки, и они тут же задвигали стульями, выбираясь на середину комнаты танцевать.

– И-эх! Женька! До чего ж ты умнющая уродилась, вся в меня! Эк ты им глотки-то заткнула! – обрадовался дядя Жора. – Дай-кась я колесом пройдуся, покажу, как плясать-то надо!

И он прошелся колесом. После его акробатического этюда чуть не снесло стол, но хозяина вовремя ухватила за ноги бывшая жена и влепила ему подзатыльник:

– Ты хоть гляди, куда ногами-то метишь! Аккурат в красную рыбу, живодер!

И снова Женя среагировала вовремя – она поставила диск с медленной мелодией.

Вадим подтянул к себе тарелочку с закуской, показывая всем видом, что танцевать он не намерен, но дам это не остановило – к нему тотчас же устремилась Наташенька.

– Можно вас? – низко присела она и ухватилась за стул... девица чуть не рухнула от чрезмерного усилия.

– Натали? – дернул бровью Вадим. – Давай потом, а? Я так прямо проголодался, прямо с самого утра... а ты пока выпей... Да не водки! Кофейку себе завари, пора трезветь, сестренка.

Сестренка послушно затопотала на кухню, а Вадим склонился над тарелкой.

Музыка закончилась, но почти тотчас же началась другая – еще красивее прежней, что-то там любовное, несостоявшееся, в общем – сплошная невезуха. Теперь большой свет погасили, включили торшер, и в комнате создалась более уютная атмосфера – усидеть не было никакой возможности. Мария Филипповна уже давненько качалась с дядей Жорой посреди комнаты, и тот все время клонился к дивану, похоже, батюшка засыпал на ходу. На кухне Наташенька гремела посудой – варила кофе, а за столом о чем-то перешептывались Женя с Романом. В общем-то Вадим прекрасно слышал – о чем. Роман тянул невесту танцевать, а та ссылалась на плохое настроение. А потом и вовсе поднялась и неожиданно направилась к Вадиму. Неожиданно для Романа, Вадим ждал ее гораздо раньше.

– Вадим, пойдем потанцуем, – поиграла она глазками.

«Вадим, а давай ты будешь красной тряпкой, которой я буду дразнить быка... Ромочку!» – мысленно перевел ее взгляд Буранов. Виновато улыбнулся и пожал плечами:

– Да ну, Жень, я с Наташкой обещал. Слышишь... она нам уже и кофе готовит. А потом мы с ней ка-а-ак запляшем! Нет, Жень, не хочу. – И он равнодушно отвернулся.

Женя мгновенно покрылась багровыми пятнами. Даже при этом приглушенном свете было видно, как полыхнули ее щеки.

«Ага, – думал Вадим, налегая на рыбу. – Теперь ты поняла, что я не тряпка, а тот самый бык и есть, да? Теперь ты уже мне будешь доказывать, что тебе на меня наплевать. Сразу говорю – не пройдет».

Женя и в самом деле фыркнула и повернулась к своему другу.

– Рома! Пойдем потанцуем! Мне так эта песня нравится!...

Роман неторопливо вытер губы и поднялся. Он, похоже, принял отказ Вадима как поддержку. А что? Правильно поступил мужик! Видит, что сестра с женихом, он и отказал! И вот теперь Женя танцует с ним, с Романом, все верно. Роман даже дружески улыбнулся Вадиму. Тот ответил ему кивком.

«Ой, наивны-ый», – вздохнул Буранов, запивая рыбу минералкой.

В это время в комнату, гремя кружками, вплыла Наталья.

– Вадим, я и тебе кофею принесла. Я его там наварила целую кастрюльку, может, еще кто захочет. Мамань! Ты будешь кофе?

– А что... водка уже кончилась? – испугалась Мария Филипповна.

– Есть, но тебе-то хватит уж! – набычилась дочь.

– Ай, Натаха! Один раз живем! – разухабисто махнула рукой тетя Маша. – Женя! Жень! Ты еще раз включи эту песенку, а?! Опя-я-ять! Мете-е-ель! И манит тра-та-та-та-та...

Дабы не мучить уши, Женя быстренько включила музыку снова. И стрельнула глазами на Вадима – посмотрит или нет?

Вадим с улыбкой на нее посмотрел, и она ему кивнула... пойдем? Он, не меняя улыбчивого выражения лица, повернулся к Наталье.

– Пошли, Натаха, плясать, – склонился он к самому ее уху. – Только сразу говорю... начнешь прижиматься, сбегу. Поняла?

Девушка вытянулась, замерла на секунду и согласно кивнула.

Они вышли на середину, и в тот же миг Женя чуть не силком вытянула танцевать Романа. Он и сам был не против, но можно было выйти и более спокойно, к чему спешка-то?

Женя обвила шею друга руками и весь танец весело хохотала, запрокидывая голову, потом страстно смотрела ему в глаза, щебетала какую-то чепуху и всем своим видом показывала Вадиму, что ей невозможно хорошо с любимым.

Вадим не переигрывал. Он не дарил Наталье томных взглядов и тяжелых вздохов, он просто близко рассматривал девушку и откровенно с ней разговаривал. Но поскольку каждое слово он говорил непосредственно прямо в ухо девице и от каждого его слова девушка млела, Женя злилась с каждой минутой все больше, все громче звучал ее смех, и все настороженнее на нее смотрел Роман – с его подругой сегодня творилось явно что-то не то.

Между тем Вадим говорил Наталье вполне обычные вещи – речь шла о красоте.

– Натали, тебе совершенно срочно нужно избавиться от этих диких бровей... – шептал он ей в ухо. – Выдернуть прямо с корнем.

– Прямо с корнями? – охнула девушка и посмотрела на кавалера таким ошарашенным взором, что со стороны могло показаться, что Вадим делает даме непристойное предложение, а та изо всех сил пытается сохранить честь.

– Прямо с корнями. Я видел, у девушек есть какие-то специальные щипцы... ну чего ты так дернулась? Это... ну немножко больно... ты что, ни разу не дергала?

– Нет... я зубы дергала, коренные. С корнями, так знаешь какая боль! Я чуть потом дядьку доктора не зашибла, – доверчиво сообщала Наташа. – И чего – с бровями так же?

– А если надо? – трагично спросил Вадим.

Женя уже устала хохотать без повода, у нее просто кончился запал. А эти два голубка все продолжали ворковать! И что он ей такое говорит, что даже такая горластая Наташка примолкла и только ресницами шлепает?! И главное еще – танцевать он не хочет! Вот черт... а как он на кота похож... на мягкого, пушистого... и этот пуловер ему так идет... Да чего это она?! Какая ей разница, что там ему идет?! Ха! Наташенькой он заинтересовался, фи! Извращенец. Вот у нее Роман никогда бы на такое не клюнул, слава богу, вкусом не обделен!

– Рома, пойдем на кухню, я что-то так устала от этого шума, – вдруг разом сникла она, опустила руки с плеч друга и пошла на кухню.

Роман торопливо подался следом.

«Ага, а вот этого уже допускать нельзя, – всколыхнулся Буранов. – Неизвестно еще, чем они там заниматься начнут – станет женишок невесту целовать, и вся работа насмарку!»

– Наталья, а давай прямо сейчас тебе брови выдернем, а? – предложил он оторопевшей Наталье. – Хочешь, я даже рядом постою, чтоб ты не так боялась.

– Н-ну давай! – окончательно растерялась она. – А где?

– Я не знаю, пойдем, наверное, на вашу женскую половину...

Наташенька, окрыленная поддержкой брата, немедленно прекратила танцевать, подскочила к выключателю, и вспыхнул свет.

– Ната, доченька, что это за выходки? – обиженно протянула матушка. – Ты не обратила внимания... мы же танцуем!

– Ма, это уже давно не танец – он спит, а ты его под музыку таскаешь по комнате, – отмахнулась Наталья. – Давай укладывай его на диван, а мы... мы пойдем в нашу комнату.

– С кем пойдете? – поперхнулась от неожиданности Мария Филипповна. – С Вадимом?

– Ну а с кем же еще! – швыркнула носом довольная Наталья и быстро затараторила: – Вадим, ты меня там подожди, в комнате, никуда не уходи, а я... я быстренько сбегаю в ванную, смою краску с бровей.

– Ты... ты их еще и красишь? – ужаснулся Буранов. – Ну сил нет...

Он удалился в комнату, плюхнулся на маленький диванчик и стал ожидать, пока сестрица не вернется.

– Ого! – ворвалась вдруг в комнату Женя. – А мне Мария Филипповна похвасталась, что вы с Наташенькой в комнате хотите уединиться. Я, честно говоря, не поверила...

– Женя, ну пойдем, ну что ты людям мешаешь? – тянул ее за руку Роман.

– Роман, подожди, – отмахнулась она. – Я только хотела предупредить, чтобы здесь... ну, что здесь этот самый вертеп, как ты, Вадим, говорил... Нет, а я еще ей не поверила! А он уже готов – улегся! А зачем мы придумывали, чтобы на нашу женскую половину мужикам не заходить?

– Женя, ну что ты как маленькая? – не успокаивался Роман.

Вадим ловко сел, потер руками лицо и тихо признался:

– Ой, Жень, чего-то я так устал от этого шума, танцев... Но это здорово, что вы пришли, мы тут без вас – никак! Представляешь, Жень, я ее уговорил выдергать брови!

– Брови? – растерялась девчонка.

– Ну да! Ты ж видишь... это же не лицо, а прям-таки обезьянье рыло! – горько произнес Вадим. – А Наташка, между прочим, нам с тобой сестрой приходится. И если мы не позаботимся – кто о ней подумает?

Женя теперь смотрела на Вадима весело и легко – черт! Так вот они о чем, оказывается, шептались! И вовсе он не видит в Наталье девушку своей мечты, он просто... хочет исправить ей рыло! А она-то подумала!

– Ха-ха, – невольно хохотнула она и прикрыла рот ладошкой. – А ты думаешь, поможет? Нет, я хотела сказать... она сможет?

– Н-ну... не знаю, я думал, ты поможешь, – пожал плечами Вадим. – У тебя-то вон какие бровки! Не жмись... помоги сестренке.

– Да легко! – порхнула Женя к маленькому столику, на котором стояла ее косметика. – А вы, господа мужчины, тоже будете присутствовать?

– Я... я считаю, – дернулся Роман, – что вовсе не обязательно пялиться всем на такой деликатный процесс. И потом... Это неприлично!

– Я тоже так считаю, – тяжко выдохнул Вадим. – Но я должен. Я обещал ей поддержку. Так что, Женечка, доставай щипцы, или что там у тебя есть, будем Натаху мучить.

Женя уже достала маленький аккуратный пинцет и приготовилась к экзекуции. Она буквально преобразилась, и эти перепады настроения вовсе не понравились Роману. И потом... он считал себя совершенно лишним! Что он будет делать... любоваться, как кому-то дергают волосины? Вот праздник! Эдак они совместно и на ногах волосья драть начнут.

– Женя... я, наверное, домой поеду, – выдохнул он.

– Домой? – скользнула по нему взглядом подруга. – А, ну давай... Погоди, я тебя сейчас провожу... Вадим! Без меня не начинайте!

И она торопливо ухватила за руку Романа и поволокла в прихожую.

– Где твоя куртка? Ага, вот! – спешно снимала девчонка одежду друга с вешалки.

– Женя! Что с тобой сегодня? – задержал он руку невесты и притянул к себе. – Я ничего не понимаю.

Женя дернула плечиком. Если честно, она и сама не могла понять, но... но отчего-то сегодня она вдруг подумала... а не рано ли подавать заявление в этот загс? А что она, собственно, видела? Она же как встретилась с Романом, так больше ни с кем и не дружила, больше у нее никого и не было, как-то сразу было решено, что они созданы друг для друга и их совместное проживание – только вопрос времени. А сейчас она вдруг подумала: а если не созданы? А если ее половинка не Ромка? Подумала и сама испугалась.

– Ром, ну чего ты придумываешь? – отмахнулась она от собственных мыслей. – Ну что со мной? Ты же видишь – наехали родственники, еще этот дядя Жора решил моим домом их одарить. Конечно, я взвилась! Обозлилась! А потом... потом оказалось, что никто на этот дом и не зарится, что люди просто приехали попрощаться с Зипуновым. Он же им черт знает что написал! Ну и... и на душе стало приятно. Знаешь, так бывает, когда думаешь о людях плохо, а потом оказывается...

– А потом оказывается, что все замечательные, да? И Наташа эта, которая пьет, как тракторист, и матушка ее, которая по всей комнате с мужиком таскается, а уж братец и вовсе душка, да?

Женя дернулась:

– Ну знаешь... они все-таки моя родня!

– Да какая родня? Ты ж сама говорила, что ни одной кровиночки!

– И что? По-твоему, лучше вообще одной куковать, да? – прищурилась девчонка. – Тебе легко говорить – у тебя мать есть, а я одна!

– Мне тоже нелегко, – пожал плечами Роман. – У меня, кроме мамы, родных людей нет. Но у меня есть ты. И я думал, что у тебя... я.

Женя опустила глаза:

– Ромка, ну давай ты меня не будешь мучить, а? Они поживут три дня и уедут. И у нас все пойдет по-старому. А сейчас... ну должна я их нормально приветить.

– Прости, я дурак, – подмигнул ей парень. – Мне просто показалось...

И он, чмокнув подругу в нос, выскочил из дома.

Женя оперлась спиной о дверь и минутку постояла... Эх, если бы это только тебе показалось, Ромочка...

Ромка ехал в машине и не переставая курил. Вот если бы мать видела... Ну а как тут не закуришь. У них с Женей еще никогда такого не случалось – чтобы он вдруг чувствовал себя лишним. Они всегда были как одно целое. Женька так хорошо его понимала, он никогда не давал ее в обиду, а сегодня... И какой черт только этого братца принес? Женька с него весь вечер просто глаз не спускала! Тоже еще – Ален Делон! Он же... ему ж лет-то сколько?! Он же... Нет, назвать его старым язык не поворачивается. Подтянутый, холеный, уверенный... Но все равно... антиквариат! И чего девчонки так на взрослых мужиков клюют? Ну, подумаешь, у него машина крутая! Так у Ромки тоже «Лендровер», мама купила, и что?.. А может, и разница только в том, что Ромке «купила мама», а тот сам? Сам... По этому Вадиму сразу видно – сам! Все сам! А что ему, Ромке, делать, если ему всего двадцать четыре, если он еще не научился так цинично дергать губой, так криво усмехаться и так равнодушно отворачиваться от женщины, когда она приглашает тебя на танец? А этот... Верблюд! Ну ничего, ничего, они еще посмотрят. Главное, надо три дня перетерпеть, потом этот Буранов уедет... но за три дня кто его знает, что может произойти... Вот! Женьку от этого братца надо утащить куда-нибудь! Точно! Что он – тяжелобольной, чтоб возле него порхать? Там есть кому ублажить красавчика Вадю! А Женьку... Женьку Ромка завтра же утащит... да хоть к Назаровым! А что? С Ленкой Женя в прекрасных отношениях, они всегда по три часа трещат, да и у них с Антоном есть о чем поговорить! В боулинг завалятся, можно забежать в «Отрезанный ломоть». В общем, решено! Он завтра же с утра созвонится с Назаровым, и они все вместе чудесно проведут время. А потом он еще что-нибудь придумает.

Дома все еще горел свет.

– Мам, ну чего ты опять не спишь? Ложилась бы, опять меня ждала, что ли? – появился он в прихожей.

Ему навстречу из комнаты выпорхнула мать с очередной омолаживающей маской на скулах:

– Ромчик! Вы что... поссорились с Женечкой?

– Ма, чего ты вся в огурцах? – ткнул сын матери в щеку. – Скоро котлеты на лоб лепить начнешь...

– Ты хочешь котлет? – тут же всполошилась мама. – У нас есть, я сейчас в микроволновку их суну, минута делов. Давай, раздевайся.

– Да не надо ничего, – поплелся Ромка к себе в спальню. – Мам, расскажи лучше... а отец был намного тебя старше?

Мать подошла к сыну, устроилась на краешке дивана и пытливо посмотрела ему в лицо.

– Вы точно поссорились, – твердо заявила она. – Но ты не расстраивайся, ссоры случаются. Мы вон тоже с тетей Алисой поссорились, а потом...

– Мам! Ну я ж спросил! Ты меня совсем не слушаешь?

– А какую глупость ты спросил? – насторожилась мать. – Где твой отец?

– Да знаю я – где, он у меня подводником был, и все всплыли, а он один затонул, – поморщился Ромка. – Мам, заметь, я даже никогда не спрашиваю – как это ему одному удалось утонуть в подводной лодке. В бассейне, что ли, утоп?

– Н-ну... это трагическая история, – мгновенно опечалилась мать. – Он был героем! Подводником и...

– Да я помню, а в прошлый раз ты говорила, что он был полковником милиции и погиб при задержании. А еще ты мне рассказывала, что мой отец был известным шахтером и погиб при исполнении долга. И опять же, заметь, я тактично не уточнил – кому до такой степени мог задолжать мой отец в шахте.

Мать опустила руки.

– Ну что, тебе было бы легче, если бы я сказала, что твой отец был прожженным бабником, а я была беспросветная дура?

– Ну... но это хоть правда, – дернул ее за руку сын. – А он был старше тебя?

– Не помню, если и старше, то не намного...

– Ма, да ты не переживай, ты у меня все равно самая молодая и красивая. Непонятно, и куда только мужики смотрят?

– Нет, милый мой, теперь они смотрят куда надо, но... У меня уже есть один мужик! Вот он, развалился на диване, даже раздеться не соизволил и изводит мать непристойными вопросами! А мне уже давно пора спать, между прочим!

– Конечно... конечно. Иди спи, только не забудь, что у тебя вся личность в овощах, не смоешь – утром прорастут.

А в доме Жени еще вовсю шло веселье. Нет, дядя Жора уже давно и крепко спал, рядом с ним устроилась и тетя Маша, но в маленькой комнате, на «женской» половине с болью ваяли красоту.

– Наташа, ну не дергайся, потерпи еще маленько! – порхала возле сестры Женя. – Вадим, ну скажи ей!

– Наталья, не буянь!.. Ей нужен наркоз, сейчас водку принесу.

– Куда ты рукой в рюмку? – испуганно верещала Наталья. – Как я пить буду?

– Какое «пить»! Это тебе на брови!

Заросшие брови редели, уже показалась красная, воспаленная кожа, и было уже жутко больно, но девица терпела. Да и как не терпеть, если рядом с ней сидит Вадим и терпеливо держит ее за руку.

Вадим и в самом деле уложил свою ладонь на здоровенную ручищу Наташи, но это не мешало ему переглядываться с Женей и весело фыркать.

– Женька! Ну ты ей вторую бровь криво дергаешь! – шутливо ругал он младшую сестру и успокаивал старшую: – Не переживай, Наталья, когда она уснет, мы ей вообще все брови сбреем.

– А может, ты завтра поведешь меня в ресторан? – ковала железо, не отходя от кассы, краснобровая Наталья.

– Наташенька! Ты ж знаешь, я готов на любую тусню! – с готовностью прижал руки к сердцу братишка, освободив Натальину ладонь.

– Ой! Ой, как больно! – вдруг завопила Наталья. – Вадим, положи руку, где была. Мне тогда легче...

Вадим тут же брякнул руку обратно, поймал насмешливый взгляд Жени и скорбно уставился старшенькой сестричке в лицо – сочувствовал.

– Значит, завтра же в ресторан, – решила закрепить позицию Наталья. – Жень, а где у вас хорошо кормят? И чтоб недорого.

– Ха! Ты сказала – чтоб хорошо и недорого! – хохотнула Женька. – Не знаю, мы всегда в «Отрезанный ломоть» ходим. Сейчас он, правда, по-другому называется, «Ночная магия». Но раньше там была студенческая столовая «Отрезанный ломоть», вот туда.

– Нет, ну зачем нам столовая, – сквасился Вадим. – Нам нужно поприличнее.

– Да! Я у мамы деньги возьму, она даст, и сходим в нормальный ресторан!

Женька с Вадимом переглянулись. И он, и она понимали, что ресторан обсуждается вовсе не для Наташенькиного посещения.

– Ну а если поприличнее... Самый приличный – это «Млечный путь», там все так – ум-м-м! Только там вообще все дорого, и не всех пускают.

– А кого пускают? – в один голос спросили Вадим и Наталья.

– Ну... я не знаю, там только за вход надо несколько тысяч оставить... Меня Ромка водил, понравилось.

– Значит, «Млечный путь», – решил Вадим. – А то какие-то «Отломанные куски»!

– И когда мы пойдем? Завтра? – заблестела глазами Наташенька.

Родственники уставились в изумлении – они будто бы только сейчас обнаружили, что с ними находится кто-то еще.

– Нат, ты извини, конечно, но... какой тебе ресторан? – скорбно спросила Женя. – У тебя ж завтра весь лоб красным будет.

– Наташенька, я специально ради тебя... задержусь! – опять прижал руку к груди Вадим. – И мы непременно... А зачем тебе в ресторан? Мы замечательно можем посидеть в моей машине. У меня там такие диски!

Наташа была готова и на машину. Она вообще сегодня чувствовала себя царицей вечера. Женя только фыркала, старательно работала пинцетом и ловила на себе теплый взгляд Вадима. И как же это здорово, что у Наташки такие широченные брови! Были бы они тоненькие – раз дернул, и все! И разбежались, а так... И пусть он держит за руку Наташку, зато... Ну разве ж он дарит ей такие взгляды?

Экзекуция завершилась глубокой ночью. После этого все втроем уселись за стол, тихонько, чтобы не разбудить дядю Жору, выпили за Наташкину красоту, а потом... потом Женя пошла мыть посуду, а Наталья с Вадимом стали растаскивать супругов по спальным местам. Все же было решено маленькую комнату опять считать женской половиной и снова запретить туда вход мужчинам. Кстати, такое решение принял сам Буранов, девушки вовсе не настаивали на такой строгости, но... лозунг «Не путать родственный клан с вертепом!» все же был актуален.

Поздно ночью Наталья толкала мать к стене и не могла заснуть. То матушка скидывала на нее свои ноги, то храпела в самое ухо, а то в голову Натальи лезли всякие мысли. Ей вдруг вспоминалось, как держал ее за руку Вадим, как он говорил ей что-то на ухо, когда они танцевали... ее поясница, кажется, все еще ощущает тепло его ладони, нос еще чувствует его удивительный запах, а сердце... сердце прямо-таки разрывается от нахлынувшей любви.

«Черт, плохо, что брови уже выщипали, я бы за-ради него даже зубы дергать пошла. Коренные. Без наркоза. Может, сказать, что надо ресницы проредить? Или челку? Пусть он опять меня за руку держит», – думала Наталья, беспокойно ворочаясь под одеялом.

Женя лежала в этой же комнате и тоже не могла уснуть. Она то вздыхала, то улыбалась, испытывая непонятную, глубокую радость. То ей виделся Ромка с грустными глазами, в ушах звенели его слова: «Что с тобой сегодня?», и ей становилось так горько, что хотелось плакать. Она не хотела предавать Ромку! Он же... он же такой близкий, родной! Но... но тут же всплывало перед глазами лицо Вадима, и где-то глубоко в груди разливалась сладкая истома. Как он на нее смотрел! Тогда, когда держал Наташку за руку... Ромка никогда на нее так не смотрел, у него нет такого взгляда, такого, который... который будто обволакивает, и ты ничего не видишь, только серый омут, только эту усмешку, только этот хищный прищур... а потом усмешка исчезает, и это уже не хищник... нет, это самый... самый родной, такой близкий... кажется, он зовет, ведет... и такое счастье! Такое... а потом наваждение исчезает, и снова хитрая усмешка... Ф-фу– ты...

Вадим рухнул на широкий, застеленный хрустящей простыней диван и закрыл глаза. Ну что ж, у него день сегодня удался. Женечка все же выпроводила своего парнишку. Между прочим, напрасно, неплохой был бы для нее муж. Но... в конце концов, Вадим еще и сам не решил, может быть, он и сам на этой сестричке женится. А что? Будет хорошо воспитанная жена, стирать станет, варить, встречать мужа с немым обожанием, вместе с ним смотреть телевизор, ходить в гости к маме и научится вязать. Господи ты боже мой, скука-то какая. Потом она подрастет, повзрослеет, может быть, родит ему парочку детишек, нет, не «может быть», эта точно родит и в один прекрасный день вырастет окончательно. То есть поймет, что ей хочется его любви, его внимания, ей не понравятся его долгие отлучки, его задержки на работе, его походы в рестораны с «коллегами», начнутся скандалы, упреки, беседы на тему «Ты испортил мою жизнь» и «Я отдала тебе свою молодость!». Боже, как это все неинтересно, нудно, как напрягает, и все это уже было, было, было... Нет уж, Женечка, лучше ты останешься в воспоминаниях славной, веселой девочкой. В общем-то есть еще два дня, а потом... Но зато какие это будут дни!

Больше господин Буранов не мучил себя раздумьями – сон, он куда полезнее для организма.

Глава 2

Сам не «ам»...

Угомонились все только после трех. Но уже в семь часов Буранов открыл глаза. Обычно дома в это время его будила матушка. И ее не смущало, что этот день, быть может, выходной и что сыну можно спать до полудня, нет! Ровно в семь она его настойчиво будила, потом он с закрытыми глазами выпивал кружку горячего чаю, который просто ненавидел, и уже после, с чистой совестью, мог поспать еще несколько часов.

Сейчас его никто не будил, но глаза сами собой открылись. И вообще... не спалось. Вовсе не из-за того, что грызли какие-то раздумья, ерунда. Просто Буранов привык спать на широкой кровати, чтобы можно было раскинуть руки, а здесь руки все время утыкались в спинку дивана. К тому же уши рвал дикий храп дядюшки Жоры. И потом, даже спросонья Вадим прекрасно понимал, что еще час... другой, и вокруг него хороводом заснуют домочадцы, будут на цыпочках толкаться возле дивана, у них появятся какие-то дела, начнут шептаться, грохать кастрюлями, и тогда уже – прощай, спокойный сон. Не станешь же ты свободно храпеть, когда на тебя пялятся несколько пар глаз восторженных воздыхательниц. Не только в женщине, но и в мужчине должна быть какая-то загадка, даже самая банальная – чтобы тебя не разглядывали сонного, в нательном белье.

Буранов тихонько поднялся, натянул джинсы, пуловер и бесшумно выскользнул за двери.

– А мы пойдем другим путем, – заявил он себе, выезжая на главную дорогу. – Спрячемся в норку, в гостиницу, и уж отоспимся вволю. А вы, милые дамочки, пока можете поволноваться – куда это слинял ваш братик ни свет ни заря? А не смотался ли он домой? А может, вы его чем-нибудь обидели? Ах, какая жалость, какой кошмар!

В гостинице он выпил кружку ненавистного горячего чая, полез в душ и уже свежий, с влажными волосами, набрал номер телефона.

– Мам! Ты не спишь? А я уже встал, – обрадовал он мать.

– Вадик! Солнышко мое! Ну что у вас там? Ты не звонишь и не звонишь, а я уже не знаю, что и думать! Ты остаешься там на девять дней?

– Зачем на девять? – не понял Вадим. – Я думаю, уже послезавтра вечером и выеду. Может, раньше.

– Да и правильно, чего ждать, – щебетала в трубку мать. – Ну как, похоронили? Народу много было?

Вадим наконец вспомнил, что мать еще ничего не знает.

– Мам! Да он и не думает умирать, ему жить негде, вот он и решил – созвать всех, а вдруг кто-нибудь и сжалится, заберет к себе.

– Так он... он жив, что ли?! – взревела мать на другом конце провода. – Вот пар-разит! Ни жить толком, ни умереть! Вадик! Сыночка! Ты его не вздумай к нам переть! Он мне тут на дух не нужен! Когда я еще молодая была, так Гришка унесся к новой юбке, а теперь...

– Мам, он вообще и не Гришка, он Жора. Георгий.

– Да что ты! – охнула мать. – Это в корне меняет дело. Тогда его надо... его надо к кому-нибудь пристроить. Только, сынок, сразу говорю – ко мне даже пусть не суется!

– Хорошо, учту, – фыркнул в трубку Вадим. – Ладно, мам, если Денис объявится, скажи, чтоб на сотовый звонил.

Он чмокнул мать в трубку и с удовольствием зарылся в одеяло. Все. Теперь будет спать, пока не надоест. А потом... потом поедет, посмотрит город, а то уже два дня здесь, а, кроме этого деревянного дома, еще ничего и не видел. А посмотреть есть на что. Он ведь так мечтал вырваться в большой город и оторваться по полной! Но... Это потом, а сейчас спать!

Экскурсии по городу не получилось – на дорогах были страшные пробки. Правда, в парочку магазинов он успел заскочить – надо было купить матери какие-нибудь сувениры, хотя... точно такие же сувениры можно было взять в магазинах любого города и района, теперь везде одно и то же.

Неожиданно внимание Вадима привлекла яркая афиша.

– Ого! А здесь артисты всех мастей! К нам такие не приезжают, а ведь совсем рядом... ну что ж, Женечка, приключения продолжаются. Сделаем девочке приятное.

Еще полдня он потратил, объезжая все культурные заведения города, и, уже к шести часам порядком измотанный, но довольный, подруливал к дому Жени, а в кармане у него лежало несколько билетов – в последний момент планы у него поменялись.

Проснулась Женя поздно, около двенадцати. Да и то только потому, что ее разбудил истошный вопль:

– Вади-и-и-м!!! Ва-а-а-дик!

Голос был таким горьким и отчаянным, что девушка всерьез испугалась, что брата ночью разбил паралич.

– Что случилось? – выскочила она из своей комнаты.

– Все! Он ушел! Уехал! – чуть не ревела Наталья, тыча толстым пальцем в аккуратно заправленный диван. – Это все ты! Что ты ему такое сказала?!

– Я? Ничего я ему не говорила, – растерялась Женя. – Да ты же сама с ним!.. Это же вы туда-сюда родню перетаскивали! Может, ты что-нибудь ляпнула, с тебя станется.

– Да чего я могла ляпнуть?! Он же... я же...

– Дочи мои, что за вой, что за рев, там не стадо ли коров? – высунулся из кухни Зипунов.

С утра пораньше дядя Жора решил подкрепиться, благо холодильник был забит до краев, да и остограмиться, с этим тоже проблем не было.

– Жорик! Закусывай! У тебя уже опять язык заплетается, – тут же послышался голос тети Маши, она восседала рядом с бывшим супругом и постепенно приучала себя к мысли, что теперь ей с ним придется доживать долгий бабий век.

– Мам, ну куда Вадим-то подевался? – ныла Наташа.

– Да куда он денется... домой, наверное, уехал, – беспечно пожала плечами Мария Филипповна. – Наташенька, садись, покушай. Женя! Садись, я уже все подогрела.

– Как?! Как я могу есть?! Если... Если он уехал?! Я все брови выдергала, а он... уехал! – не могла справиться с горем Наталья.

У Жени тоже настроение куда-то подевалось. В конце концов, они и в самом деле ничего не сделали Вадиму дурного, мог бы и просто попрощаться, а не сбегать по-английски.

– Ой, да что ему тут делать? – закручинился дядя Жора. – Он же нормальный, видный мужик... ему хочется веселья, женщин, а у нас... Одни пенсионерки да убогие...

– Это кто убогие? – ткнула его в бок Мария Филипповна. – Ты чего мелешь?

– Машенька, ты-то как раз пенсионерка. Я про девчонок.

– И девчонки у нас есть! – не сдавалась пенсионерка. – И вообще... невоспитанный молодой человек. Наташенька! Тебе просто необходимо взять над ним шефство!

– Да над кем бра-ать? – не успокаивалась Наташенька. – Я б взяла... так если б он приехал!

Он не появлялся до самого вечера. И у родственников уже пропала вся надежда на скорое свидание с ним. Даже подруги, которые нежданно нагрянули к Жене, не слишком развеселили домочадцев. Они ворвались вечером, где-то часов в шесть, и домик сразу наполнился веселым гамом. Правда, веселились только сами девушки.

– Женька! Ну куда ты пропала? – верещала хорошенькая фигуристая девчушка, которую звали Анютой. – Не звонишь, не забегаешь?

– Да у меня... гости у меня приехали, – вяло отозвалась Женя.

Вообще-то, она подумала, что это приехал Вадим. А теперь она и вправду решила, что брат уехал, и это почему-то было очень неприятно. И даже... и даже стало как-то пусто.

– Собирайся, у нас сегодня фитнес, ты не забыла? – выпучила глазки высокая худенькая девочка по имени Верочка.

– Да не забыла я, – вздохнула Женя. – Только... я сегодня ну совсем не могу. Ко мне родственники приехали... Вот, познакомьтесь – это Мария Филипповна...

– Девочки, зачем вам какой-то фитнес, садитесь лучше с нами, у нас сегодня на ужин такие пельмени! Из самого нового супермаркета!

– А вот это дядя Жора, ну вы его знаете, а это...

– Да-с! – вскочил дядя Жора и кинулся к молоденьким девчонкам целовать руки. – Прошу любить и жаловать, прошу любить...

– А это Наталья, – скучно представляла своих гостей Женя. – Она мне... ну вроде сестры приходится.

– ...А это Вадим! – вдруг раздался веселый голос из дверей. – Вадим Буранов!

– Уй-й-й! – от неожиданности взвизгнули девчонки. Голос раздался прямо за их спинами. – Кто это?!!

– Это? – невольно расцвела Женя. – Это мой брат.

– И мой! – тут же влезла Наталья и принялась расталкивать девушек мощными локтями, пробираясь к новому гостю. – И мой тоже. Брат!

– Ну, что-то вроде брата, – усмехнувшись, поправил Вадим.

Он только что заявился и был несказанно рад такому обилию молодых красоток. Это так славно вписывалось в его «методику»!

Девчонки мгновенно оценили внешний вид, одежду и словесные способности братца и стали неудержимо кокетничать.

– Ну Женя-я-я... – обиженно протянула Анюта. – Ну как ты могла-а-а? Скрыть от нас такого мущщину-у-у-у?

– Я ж говорю – собака! – пожал плечами Вадим. – Собака на сене, чего вы хотите – сам не «ам» и другому не дам.

– А я так очень «ам», – протиснулась к нему Наташенька. – Вадим, слышишь? Я говорю, что я не собака, правда же? Вадик!

Вадим ее не слышал – возле него образовалась какая-то радостная кутерьма, девушки срочно решили, что им захотелось пельменей, тем более что те из нового супермаркета. Дядя Жора в предчувствии новых рюмочек принялся рыться в холодильнике в надежде обнаружить там банку с солеными огурцами, а Марья Филипповна нырнула в ванную комнату, чтобы незаметно поправить макияж. И только Женя, облокотившись о дверной косяк, с удовольствием смотрела, как Вадим торопливо скидывает дубленку, отбивается от вопросов, что-то объясняет и едва успевает отвечать на вопросы. Вадим крутил головой, ловил теплый взгляд Жени и незаметно для всех подмигивал ей хитрым глазом.

– Все... все-все за стол! – кричал дядя Жора, обнаружив-таки банку с огурцами. – Пельмени уже все разварились!

– Ой, а мы и не хотим есть! – дергала плечиками Анюта и поправляла кофточку на кругленькой талии.

– Да, – тут же строго собирала бровки Верочка. – Мы и не можем совсем, у нас сейчас по плану – фитнес.

– Фитнес без ужина – смерть для женской фигуры! – только что придумал дядя Жора. – Давайте за спорт!

Девушки только пригубили вино, которое осталось еще со вчерашнего вечера, зато Мария Филипповна с муженьком врезали по полной. От них не отставала и Наташа. Вадим и вовсе не пил, у него еще были планы, которые требовали трезвости мысли и ума. Женя же как-то отстраненно наблюдала и за своими подругами, и за родственниками. Теперь она была просто спокойна, только что у нее кипели слезы в глазах от внезапного бегства Буранова, а вот сейчас на душе стало тихо, спокойно и радостно.

Анюта с Верочкой оказались девушками довольно воспитанными, посидев минут двадцать, они шумно вскочили и стали прощаться, ссылаясь на неотложные занятия. Если уж совсем честно, то им уже и не хотелось вовсе тащиться черт знает куда на этот фитнес, однако ж неловко было об этом забывать как-то вдруг, было бы правильнее, если бы их поуговаривали, и лучше, если бы уговаривать стал вот этот интересный Вадим. Просто удивительно, где только Женька откопала такого классного братика?!

– Вы уж нас извините, но нам пора, – скорбно опустила глазки Верочка.

– Это то есть как – пора?! – вскинулся Вадим. – Дядь Жора, мы только сели за стол... дядь Жора, не отвлекайся! Я говорю – мы только сели за стол, только открыли бутылочку, а вам пора?

– Чего-о-о? – вдруг сообразил дядя Жора. – Никаких пора! А мы? Мы чего – зря все пельмени съели, что ли? Ха! Пора! Да у нас еще цельная банка огурцов!

– Но... так ведь спорт же... сами понимаете, – стреляла глазками на Вадима хитренькая Анюта. – Мы б и рады, да ведь...

– Спорт – это серьезно, – сурово кивнул головой Вадим. – Его никак нельзя откладывать.

Наташа при этих словах обрадованно заерзала на стуле и вылила в себя еще одну стопочку, так, на всякий случай, вдруг не успеет. И Женя едва заметно улыбнулась – не получилось у ее девчонок захомутать Буранова с первого взгляда! Зато сами девицы уже горько пожалели о своей поспешности.

– А чего ты, Верочка? – вдруг обернулась к подруге Анюта. – Съезди одна, у меня так и вообще фигурка нормальная! Мне и не надо.

– Ага! То есть у меня фигура вообще отстой, да? – возмутилась Вера. – Между прочим, я тебя выше, а вешу на три килограмма меньше!

– Не-не, вам обеим на этот фитнес надо, вы обе страшные, – замотала головой Наташенька и даже поднялась, чтобы гостеприимно проводить девушек до двери, но тут Вадим продолжил свою мысль:

– Спорт – дело серьезное, его откладывать никак нельзя. Девушки молодцы, а вот мы... – И он с укором оглядел всю свою родню. – ...а мы непростительно отстали в этом вопросе. Дядя Жора! Посмотри на свой отвислый живот!

– Да какой же это живот? – искренне удивился дядя Жора. – Это ж у меня так, желудок вспучило!

– Это и печалит! – горько нахмурился Вадим и безжалостно продолжал: – Наталья! Посмотри на свои ноги! Они ж... они ж... короткие!

– Это потому что я еще молоденькая, – зарделась Наталья. – Они потом вырастут.

– Нам некогда ждать, пока вырастут! – твердо заявил Вадим. – Еще Мичурин сказал, что нам некогда ждать милости! Да! Поэтому надо вплотную заняться спортом!

Женя с интересом ждала, что Буранов скажет в адрес ее фигуры, но тот будто нарочно просто не замечал хозяйку дома. А уж у нее-то фигурка была просто точеная! Но Вадим даже не повернулся к точеной фигурке, а шагал по комнате и назидательно ворчал:

– Мы совсем себя забросили! А между тем где-то под толщей килограммов в нас еще теплятся замечательные, стройные фигуры. И наша задача... Короче... фитнес-класс устроим прямо здесь. Женя, у нас есть хорошая музыка, забойная? Чтобы часа полтора без перерыва?

– Да вроде бы нет такой, – растерялась Женя.

– А можно обычный диск, а потом его переворачивать, да и все! – тут же нашлась Анюта. – Только если просто танцевать, так это у нас аэробика получится.

– Ну и пусть, какая разница, как называется, – развел руками Вадим. – Главное, мы сейчас ка-а-ак начнем заниматься, ка-а-а-ак дадим нагрузку мышцам!

– Точно! Вы пляшите, а я ка-а-а-к выпью еще! – обрадовался дядя Жора.

– И ничего не выпьешь! Мы с тобой тоже будем этой... иробикой заниматься! – сурово толкнула его в бок Мария Филипповна. – Ты меня на танго будешь приглашать! Да поставь ты рюмку, горе мое!

Решение устроить мастер-класс прямо здесь понравилось всем. И девушки радостно потирали руки, и Наташенька побежала искать себе подходящую форму, и даже Мария Филипповна плавно перебралась в маленькую комнатку, чтобы примерить на себя брюки. Только Женя особенного восторга не испытывала. Да и чего радоваться? Вон как Анютка на Вадима глазами стреляет, прямо неловко за нее, честное слово. И Верочка тоже вроде строгая, строгая, а сама так и жмется к Буранову – то бедром его заденет, то волосами мотнет ему по лицу, будто невзначай. Нет, без подружек было бы куда спокойнее...

Уже через десять минут на середину комнаты вышла разномастная команда – Верочка в сиреневой обтягивающей футболке и в спортивных трусиках, Анюта в белых шортах и красной футболке, Наташенька в синих дяди-Жориных штанах и нарядной блузке, даже Мария Филипповна втиснулась в джинсы Натальи, и теперь ее ноги были похожи на громадные сардельки.

– Жень, а ты чего? – спросила Анюта. – Тебе надеть нечего?

Женя и в самом деле никуда не бегала, ничего не меняла в гардеробе, а все так же стояла возле дверного косяка и с усмешкой наблюдала за всеобщей суматохой.

– Да я не буду, я лучше на вас посмотрю, – качнула она головой.

Конечно, если бы Вадим предложил ей встать с ними, она бы не отказалась и переоделась бы, слава богу, и форма есть, и формы тоже. Но Буранов и не думал ее звать. Он как-то сразу отмахнулся и сообщил:

– А Женя нам будет музыку менять. Ну как? Все готовы? – обвел он всю шеренгу зорким оком. – Дядь Жора! Тебя не хватает!

Дядя Жора выплыл из кухни, скинув рубашку и оставшись в одной майке, то есть тоже своеобразно подготовившись к спортивным упражнениям. И только сам Буранов оставался в чем пришел – в джинсах и легком пуловере.

– Женька! Ну ты чего – примерзла? Врубай песни-то! – поторопил ее отчим.

Женя включила веселую мелодию, и занятия начались. Сначала, надо сказать, дело шло достаточно вяло – девчонки только оглядывались друг на друга и стыдливо хихикали, но Вадим так четко размахивал руками, так требовательно покрикивал на свою команду, что минут через десять все «спортсмены» уже относились к занятию очень серьезно.

– Веселее, веселее, – прохаживался перед пыхтящими тружениками Вадим. – Ножку выше! Четче!.. Наташа! Ну ты посмотри, как Верочка ножку тянет! Вера, а выше можешь? Ну вообще!.. Анюта, а ты такая гибкая, ни за что бы не подумал!

– Вадим, Вадим, а я?! – пыталась прогнуться назад Мария Филипповна. – Глянь, как я! Поясницу... сейчас... сейчас... Да черт с ней, с поясницей. Ты посмотри, как я научилась! Ножкой – эть! И другой тоже... эть! Я прям как Алина Кабаева, да?

– Нет, маменька, ты больше на тюленя смахиваешь, – успокоила дочь. – Или еще есть такое животное – морская корова, вот на нее тоже, я по телевизору видела.

– Ну... не знаю, как там с морем, но на нашу сухопутную буренку вполне тянет, – качнул головой дядя Жора.

– Р-р-р-азговорчики! – прикрикнул Вадим. – Мария Филипповна, я не знаю, на кого вы там похожи, но я... я горжусь вами!

После этого степенная дама повернулась к дочери и показала ей язык. Музыка становилась все зажигательней, и просто упражнения делать уже совсем не хотелось. Незаметно для себя все перешли на быстрый танец, и тут уж Буранов показал себя во всей красе. Неизвестно, как у него при этом развивались группы мышц, и правильная ли нагрузка на них была, но его движения буквально завораживали. Он так четко отзывался на ритм, его движения были настолько гармоничны, что не любоваться им было нельзя.

Женя от удивления распахнула глаза – она и не думала, что Вадим решится на быстрый танец, а что он еще к тому же и прекрасно это умеет, она даже представить не могла.

– Анюта! Давай на середину! – вызвал Вадим девушку.

Та тут же пошла на него в такт музыке. Ой, что они выделывали! Вадим кружил вокруг девушки с грацией тигра, и точно так же – хищно и уверенно – сверлил ее взглядом. Анюта из веселой хохотушки вдруг сделалась роковой женщиной и двигалась так, что даже дяде Жоре расхотелось бежать за стопкой. Музыка становилась все быстрее, все ярче, и взгляды танцоров все откровеннее. У Жени от злости сузились глаза, и она едва себя сдерживала, чтобы не вырубить этот музыкальный центр ко всем чертям! Еще никогда она не испытывала такого приступа ревности. Но бесновалась не она одна. Такого откровенного флирта Наташенька вынести не могла и ринулась на середину комнаты, вихляя бедрами и наворачивая руками кренделя. Верочка с самым серьезным лицом тоже дала волю телу, а Мария Филипповна попросту ухватила дядю Жору под мышки и принялась с ним быстро качаться, ей думалось, что она танцует фокстрот.

Потом музыка стала еще быстрее, еще громче, и танец сменился – девчонки теперь просто скакали, высоко поднимая ноги, и Вадим скакал, выкидывая длинные ноги в центр круга, при этом обнимая всех девчонок и собирая их в кружок.

Девчонки визжали, хохотали, что-то выкрикивали, и никто даже не подумал позвать в этот круг Женю. А самой ей теперь было присоединяться неловко. Хотя, чего греха таить – хотелось жутко, Женя всегда любила и умела танцевать.

– О, а у вас здесь весело, – раздался позади нее голос, и она почувствовала мужские руки на своей талии.

– Рома? А как ты зашел? Что... двери были не закрыты? – чуть отстранилась она от друга.

– Дверь только прикрыта была, – объяснил Роман. – А что у вас тут творится? Дискотека «Тем, кому не спится»?

– Это не дискотека, это аэробика, – нехотя объяснила Женя. Ей отчего-то была неприятна легкая Ромкина ирония.

– О-о-о! Роман! – крикнул Вадим. – Иди к нам! Мы тут лишний вес сгоняем!

– Хм, а у меня нет лишнего веса, – вежливо улыбнулся Роман. – Жень, пойдем на кухню посидим, а?

– Зачем? – вытаращилась на него подруга. – Это вообще некрасиво! Все здесь, а мы с тобой куда-то прятаться пойдем!

Роман вздохнул – у Женьки опять с настроением была беда. И в самом деле – лицо девушки с каждой минутой хмурилось все больше, потому что Вадим с девчонками вытворяли черт знает что, а ей в их кругу места не было. И ведь самое главное – никто ее не замечал! Стоишь ты, и стой! Еще бы! Вон Верочка что выделывает! Они, видишь ли, с Вадимом рок-н-ролл танцуют! И ведь ладно Вадим, у него хорошо получается, а эта-то! Ни ритма, ни такта! А теперь Анюта лихо выдернула Вадима от подруги и тоже... Даже Наташка никак не может к братцу прорваться!

– Все! – вдруг выдохнул Вадим и плюхнулся на диван. – Я больше не могу, у меня уже кончился фитнес!

– И у меня тоже! – рядышком с ним упала Анюта и вроде бы случайно оказалась под самым бочком Буранова.

Вадим легко обнял девушку, похвалил за выносливость и даже чмокнул в щеку. Так легко и непринужденно, будто эта Анечка была его законная жена и они уже прожили лет сорок. Конечно, это и вовсе Жене понравиться не могло! Кому ж это понравится? Вон и Наташка запыхтела и попыталась протиснуться между Вадимом и Анютой.

– Да куда ты щемишься? – недовольно рыкнула на нее Анюта. – Тебе что – на диване места мало?

– Я здесь люблю, – бурчала Наташа, упрямо отодвигая соперницу мощным задом.

– Ну садись-садись... не выгонять же тебя, – притворно вздохнула Анюта и придвинулась еще ближе к Вадиму, освобождая Наталье место совсем не там, где той хотелось бы. После этого Анюта и вовсе влипла в Вадима.

– Да я с ним хочу, – заныла Наталья. – Чего ты прилепилась?

Вадим только весело хохотал, запрокинув голову на спинку дивана.

– Ой, девчонки, сколько в вас энергии, я уже и шевелиться не могу, а у вас еще хватает сил друг друга седалищем толкать! Вот Верочка молодец, ей ничего не надо!

Верочка и в самом деле за Вадима не дралась, она избрала более тонкую тактику – теперь она извивалась в танце одна, зато прямо напротив Вадима, и уж расстаралась вовсю.

– Вер, ты ему стриптиз не показывай, не заплатит, – хмыкнула Женя.

– Почему? – вдруг распахнул глаза дядя Жора, который уже давненько болтался на плече у Марии Филипповны. – А мы, может, хотим срриптис! Давай, деваха, пляши! Я на тебя этот дом перепишу!

– Жень, ты знаешь, я такой фильм классный скачал, поехали ко мне, у меня мать уехала, только завтра приедет. Поедем? – прошептал Роман в самое ухо подруге.

– Рома! Ну что ты такое говоришь?! – раздраженно откликнулась Женя. – Тут мои девицы сейчас оголяться начнут, а я куда-то поеду!.. Верочка! Можешь не стараться, дом все равно мой, а я не заплачу!

– А я даром! – перекривилась Верочка и изобразила какую-то замысловатую фигуру.

– Нет, Вера, даром – это только для индивидуального просмотра! – кричал Вадим, перекрикивая музыку. – Только в интимной атмосфере!

– Ну уж совсем! – кончилось терпение у хозяйки дома.

Она подошла к музыкальному центру и выключила музыку.

– Хватит на сегодня интимной атмосферы, фитнес закончен, – насупилась она. – Здесь вам не спортзал. Я уже замучилась полы каждый день мыть!

Все как-то разом притихли, и в этой тишине раздался отчетливый шепот Вадима:

– Девчонки, а поехали в кафе, а?

У девчонок снова загорелись глаза, они прикусили языки, и только в глазах скакали веселые черти.

– Поедем, – стараясь не шевелить губами, пробормотала Анюта. – Я такую кафешку знаю – закачаешься.

– Точно! – рухнула на диван Верочка. – А то чего тут – Женька и сама не веселится, и нам не дает.

Пока Женя соображала, как достойно поставить зарвавшихся подруг на место, Вадим галантно поднялся и низко поклонился:

– Спасии-и-ибо, Женя. Сегодня здесь было – супер! А нам... нам пора.

– А чего это ВАМ пора? – округлила глаза Женя. – Это девчонкам пора, вот и пусть идут. А ты-то куда?

– А я... я их провожу, – быстро ответил Вадим и театрально опечалился: – Сейчас на улице такая криминогенная обстановка, девушкам просто шагу не дают ступить.

– Это у вас в городе криминогенная, – прошипела Женя. – А у нас нормальная. И потом... Рома! Отвези Анюту до дома! Она далеко живет!

Роман дернул бровью и чуть пожал плечами:

– Не вопрос... Анюта, поедем.

– Да, Роман, отвези Анюту, – легко согласился Вадим и тут же невзначай добавил: – А я Верочку довезу. Я за нее почему-то особенно переживаю.

Женя даже ничего не успела ответить, а Вадим уже удалился в прихожую и стал натягивать дубленку.

– Ну ладно, Женечка, пока! – торопливо прощалась Верочка и лезла к подруге с поцелуями. – Все, завтра позвоню! Ой, ну этот Вадим, он такой... Класс! Я просто в ауте!

– Ты сильно губы-то не распускай, – через силу улыбалась Женечка. – У него жена и трое детей.

– Ой, я тебя умоляю! – сморщила носик Верочка. – Так я тебе и поверила!

– Дядь Жора, Мария Филипповна, Наталья, пока! – помахал рукой Вадим. – Счастливо оставаться!

– А ты что? – вдруг всполошилась Мария Филипповна. – Ты уже совсем уезжаешь, что ли? Домой, да?

– Да ведь пора когда-то и домой, – развел руками Вадим. – Хотя... может, еще успею заскочить... Но вот сегодня уже не обещаю, не обессудьте. А завтра... если я уеду, вы мне обязательно, обязательно звоните! Обещаете?

Родственники дружно кивнули, а Вадим быстро вышел из комнаты, не дав, однако, телефона, зато оставив в полной растерянности и дядю Жору, и Марию Филипповну, а уж «сестрички», те и вовсе были в глубоком ступоре.

С его уходом оживленье улеглось. Дядя Жора храпел на диване, а Мария Филипповна вздыхала – она так хотела удержать Вадима возле своей дочери, а та точно колода – даже слова умного сказать не смогла!

Наташенька сидела на кухне и скорбно уминала печенье. Жизнь для нее на сегодняшний день кончилась. Да какая там жизнь, если ночевать Вадим к ним не приедет.

Женя тоже расстраивалась, что сегодня они с Вадимом больше не увидятся. А завтра... а завтра он и правда запросто может уехать. Даже скорее всего уедет. И так обидно, что последний день прошел отвратительно. Еще Ромка. Поперся он эту Анюту провожать! Можно подумать, та сама бы не добралась!

Совершенно разбитая, обиженная и огорченная, Женя улеглась в кровать, когда не было еще и десяти часов. Чтобы этот день уже закончился. А завтра... а завтра, может быть, опять приедет Вадим, и тогда уже...

Утром она проснулась от того, что в комнате зазвонил телефон. Она еще лениво продирала глаза, а Наталья уже коршуном кинулась к трубке.

– Я! Это он! Не трогайте, я сама! – И сладким медовым голосом запела: – Аллёу, я вся во внимании! А-а, это ты... Сейчас позову... Женя!!! Жень! Тебя Ромка...

Женя взяла трубку:

– Да, Ром, что ты хотел?

– Женя, привет! – радостно кричал в трубку жених. – Слушай, ты вчера ничего? Не обиделась?

– Ой, ну о чем ты говоришь? – бормотала Женя. – Все нормально. Я сплю еще.

– Я хотел сказать... Сегодня мне Антон звонил, Назаров, у них с Ленкой какая-то там годовщина, они нас приглашают. Ты давай, собирайся, я за тобой вечером в шесть заеду.

– Ой, Ром, ну ты же знаешь, я сейчас никак не могу, – лениво отозвалась Женя, никуда ехать не хотелось. – У нас же гости...

– Да почему не можешь? – возмутился друг. – У вас там все взрослые люди, дядя Жора сам с ними справится! А у Назаровых годовщина! И, между прочим, кроме нас с тобой, никого не будет. Чего ж мы – украдем у ребят праздник?

– Велик праздник – ты да я...

– Ничего не знаю! В шесть я за тобой заеду! – решительно заявил Роман и бросил трубку.

Ну вот, еще и тащиться куда-то...

После завтрака, который по времени приходился обедом, дядя Жора с Марией Филипповной отправились по магазинам – судьба Зипунова, похоже, была решена, и тетя Маша решила приодеть мужчину, чтоб не стыдно было его тащить к себе домой.

Дома остались только девушки, но общаться друг с другом их не тянуло. Женя вдруг вспомнила про свой диплом и вытащила тетради, а Наташа накинулась на журналы мод, в конце концов, Вадим так хотел видеть ее красивой! Правда, он вчера ее бросил, но... Это, вероятно, потому, что она недостаточно собой занималась!

Настроение не сильно поднялось даже тогда, когда из магазина вернулось старшее поколение.

– Наташенька! Ты только посмотри, что я купила отцу! – радостно верещала Мария Филипповна, тыча в нос доченьке дерматиновый ремень. – Этот чудный ремешок подходит буквально ко всем брюкам!

– Лучше бы брюки взяла! – недовольно ворчал Зипунов. – Хоть одни, новенькие! А я бы их к любому ремешку подобрал!

– Жорик, не кривляйся! У Наташеньки целая наволочка старых джинсов, мы тебе подберем. Наташа, детка, а ты чего не рада?

– А чего радоваться? Сейчас на этого Жорика все деньги спустим, а я уже себе кофточку присмотрела!

– Детка, не забывай, папа подарил тебе машину!

– Только после смерти! – поправил ее Зипунов. – По наследству.

– Ну... Наточка, детка, это совсем недолго, – отмахнулась Мария Филипповна. Потом вдруг испуганно прикрыла рот рукой: – Жорик! Я только хотела сказать, что у нас дома машина тебе не пригодится!

Жорик раздраженно отправился на кухню и оттуда возопил по-барски:

– А почему никто не собирается обмывать мои покупки?! Между прочим, мне жена еще и халат купила! Вафельный!

– Да, Жорик, ты в нем чудесно смотришься, просто дон Педро! Ну, вылитый! Одно лицо! Я буду показывать тебя знакомым в этом халате!

– Никаких халатов, только смокинги! – раздался вдруг знакомый голос, и у девиц немедленно сердце от радости затрепыхалось по всей грудной клетке.

– Вадим! – взвизгнула Наталья и швырнула журналы под диван.

– Ва-а-а-дька! Ну разве так можно? – счастливо протянула Женя. – Ты вчера так ринулся провожать эту Верочку... И даже ничего не сказал, не позвонил... Мы ж думали, ты уехал. И ничего не сказал.

«Вадька? Понятно, девочка окончательно освоилась. Поиграем?» – усмехнулся Вадим и загадочно прищурился.

– А у меня для вас сюрприз, – обвел он взглядом домочадцев.

– У меня для тебя тоже, – немедленно отозвался Зипунов. – Мне ремень купили. Ты рад?

– Я счастлив, – серьезно мотнул головой Вадим. – А еще... Ну, отгадайте – в какой руке?

И он спрятал за спиной обе руки.

– Мне в этой! Мне в этой! – костромской коровкой замычала Наташенька и ткнула в правую руку.

– Погоди, Натали, надо старшим уступить право выбора, – выговаривал он старшей сестре, а сам краем глаза видел, с каким откровенным счастьем смотрит на него Женя и как по ее лицу расплывается блаженная, глуповатая улыбка. – Мария Филипповна, тяните вы.

Женщина засмущалась, в волнении стала комкать подол платья и начала всерьез подозревать, что за спиной у Вадима выигрыш на миллион.

– Я даже не знаю... Ой, ну прям так волнуюсь... Жорик, в какой руке мне взять?

– В правой! – рявкнул Жорик. – Бери в правой!

– Ну хорошо... вздохнула дама. – Давай в левой!

– В правой, грю ж тебе! – округлил глаза Зипунов.

– Ой, да кто тебя спрашивает, – отмахнулась супруга. – В левой, Вадим, в левой.

Вадим широко улыбнулся и торжественно вытянул левую руку из-за спины:

– Вам достаются билеты в театр Оперы и балета! Сегодня в семь! Для вас играет симфонический оркестр! Я вас поздравляю!

Мария Филипповна как-то сразу же скисла.

– Вот дура, говорил же – правую бери! Может, машинку бы стиральную выиграла, – горько вздохнул Зипунов. – Вадька, а мне можно тянуть?

– Нет, дядь Жора, тянут только дамы. А мы... мы с вами их только сопровождаем.

– Вот зараза... и чего я туда попрусь... Да у меня и идти не в чем... разве только в новом ремне. Вадим, слышь чего, а в халатах в театр не пускают?

– Пойдешь в стареньком костюме, – помогла ему Женя. – Он у тебя в шкафу висит, я из химчистки забрала.

– Так я ж его... я ж его продать хотел! Да ну на фиг, театр этот, никуда не пойду!

– Дядь Жора, там изумительный буфет, как маленькое кафе, – напомнила Женя.

И пока господин Зипунов раздумывал, Вадим уже обратился к Жене:

– А теперь ты тяни.

– Мне все равно, в какой руке... ну давай в правой, – с радостной улыбкой пожимала плечами Женя.

Ей и в самом деле было все равно – хоть куда, лишь бы с ним. А то, что они пойдут вместе с Вадимом, она не сомневалась ни секунды. Ну не с Натальей же он на люди пойдет!

– Ну говори, что там? – хихикнула она.

– А та-а-ам... – тянул паузу Вадим. – Там два билета в органный зал! Женя, ты любишь орган?

– Обожаю, – мурлыкнула девчонка, прижимая ладони к пылающим щекам.

– Вот и славно, – нежно улыбнулся ей Вадим. – Вы с Романом идете слушать органную музыку, а мы с Натальей... Наташ, нам остался только кукольный театр, «Приключения поросенка Фунтика».

Наташенька завизжала так, что любой Фунтик немедленно умер бы от зависти.

– Но... погоди... – ничего не понимала Женя. – А при чем тут... при чем тут Роман?

– При том, что он твой жених, – напомнил Вадим.

– Какой жених! Жених – это когда уже заявление в загсе, а мы!.. А я... – чуть не со слезами пыталась что-то доказать Женя, но потом вдруг сразу как-то сникла и фыркнула: – Хм, а и действительно, ты прав. Мы пойдем с Романом, надо ему позвонить.

«Молодец девчонка! – мысленно похвалил Буранов. – Быстренько собралась и... Теперь, Буранов, жди наказания, тебя сегодня оставят без сладкого!»

Мария Филипповна уже немного оправилась от разочарования и теперь собиралась переворошить весь свой чемодан в поисках достойного наряда. Наталья пошла дальше... она собралась срочно крушить магазины с одеждой, чтобы на «Приключения поросенка» отправиться во всеоружии. Но Зипунов нарушил их планы.

– За сто-о-о-л! Все за стол! Надо перекусить перед серьезным испытанием! Вадик, наливай по маленькой.

– Никаких маленьких! Мы идем в культурное заведение, а от тебя опять будет чесноком смердеть! – вырывала из рук драгоценного суженого рюмку тетя Маша. – Девочки, идите покушайте, да будем собираться!

Девочки тут же появились и уселись за стол.

– Только мне быстро надо, мне еще в магазин, – торопилась Наталья.

– А ты, Женечка, что нарядишь? – спрашивала Мария Филипповна. – Может, у тебя для Наточки найдется какая-нибудь юбчонка?

– Да ну какая ж юбчонка на нее налезет, – пожала плечами Женя. – Кстати, Вадим, можете сводить Наталью не на «Поросят», возьмите наши билеты, мы сегодня с Романом идем к друзьям. Он еще утром звонил.

– Но ты ж не хотела, – напомнила Наташа. – Я сама подслушивала, ты говорила, что не можешь, что гости, все дела.

– Правильно, – старательно ковыряла вилкой в тарелке Женя. – Потому что мне неловко было оставлять гостей одних в доме. А теперь, когда у всех так славно расписан вечер, я могу и о себе вспомнить. Наши друзья сильно обидятся, если мы с Романом не придем. К тому же мы намечаем их себе в свидетели.

Вадим равнодушно улыбался, таскал с тарелки нарезанную буженину, которую вчера сам же и принес, и, казалось, его ничего в этой жизни не тревожит.

За столом особенно никто не задерживался – женщинам надо было срочно крутить бигуди, а отец семейства Зипунов вызвался вынести мусор, чтобы заскочить в ближайший киоск и купить себе бутылочку пива. Конечно, он никому не скажет, а пиво выпьет прямо на улице, и потому его тоже влекло из-за стола.

Только Женя не спешила заняться собой – сначала ей надо было вымыть всю посуду.

Вадим тоже никуда не торопился. Он сидел за пустым столом и приставал к младшей сестре:

– Жень... Женя... а ты себе платье уже купила?

– Какое платье? – не оборачиваясь спрашивала та.

– Свадебное. Белое такое, как облако! Купила?

– Я же говорила – мы еще не подали заявление. Когда подадим, тогда и куплю.

– Женя... Жень... а во сколько вас сегодня ждут эти самые друзья?

– В семь. Ромка с работы приедет, и пойдем.

– Женя... Жень... а я купил нам с тобой два билета на нон-стоп.

– Куда-а? – не удержалась Женя, повернулась к нему лицом и рассмеялась. – Туда ж одна ребятня ходит! Мы что – ясли?

Вадим тяжко вздохнул, посмотрел на нее щенячьими глазами и пояснил:

– Понимаешь, там все эти театры в девять уже заканчивают все представления. И чего мы будем делать дома? Опять брови Наташке дергать? Я уже думал, думал... Только нон-стоп, там зато на всю ночь.

Женя отложила недомытую тарелку и посмотрела в глаза Вадима.

– А, например, ресторан ты не догадался предложить? Если нет денег, я оплачу.

– Да! Кстати, я все время хотел тебя спросить: а на что ты живешь? – вдруг оживился Вадим. – Ты же вроде как учишься? А на ресторан откуда?

– Ну... допустим, я не только учусь...

– Ага, понял... ночами подрабатываешь... на заводе, да? – «догадался» Буранов.

Женечка кокетливо поджала губки:

– Можно подумать, кроме заводов, и работать негде! Моя мамочка, между прочим, имела в городе небольшой магазинчик с бижутерией. После ее гибели все перешло мне. Магазинчик небольшой, но в очень перспективном районе, и очень скоро... может, через годик, я буду иметь на нем оч-чень приличный доход. К тому же я собираюсь открыть потом еще один. Только это пока в перспективах. Ну и... Оттуда и денежки.

– С ума-а-а сойти! – удивленно протянул Вадим.

Честно говоря, это известие серьезно его поразило и возвысило Женю в его глазах. Нет, его подкупили не деньги, боже избавь! Просто... он никак не ожидал, что вот эта молоденькая девчонка запросто может ворочать каким-то магазином.

– А чего тогда ты уцепилась за эту развалюху... дом?

– Ну как же! Мы же почти в самом центре! Мне знаешь сколько за эту развалюху предлагали! Этот домик оч-чень солидных денег стоит. И потом, у меня на него такие планы!.. Ну так как по поводу ресторана?

Вадим взял ее руки в свои и хитро склонил голову набок.

– Я, конечно, понимаю, мы тут все в бижутерии, у нас платки из баксов, но в ресторанах я за себя плачу сам. И за своих девиц тоже.

– И много их было – девиц? – не отрывала взгляда от его глаз Женя.

– Ни одной, я девственник, – торопливо проговорил Вадим и потупил взор. – Только ресторан у меня по плану завтра. Послезавтра я уезжаю, а завтра – в ресторан!

– А... тебе обязательно уезжать послезавтра? – чуть запнувшись, спросила Женя.

– Но не стану же я ждать, когда вы с Ромой побежите относить свое заявление!

– А ты подожди... может, и не побежим...

– Мне нужны стопроцентные гарантии! – уже дурачился Вадим. – Что это за ромашка, я не знаю... понесем, не понесем! Вы! Вы можете мне гарантировать полную свободу действий?! И еще – лучше бы, чтобы после этого я остался невредимым, а то кто знает вашего шального жениха! Возьмет да и выстрелит в меня где-нибудь в подворотне, где мы с тобой будем предаваться любовным утехам!

– Ну Вадим! Ну почему мы будем предаваться утехам в подворотне? – смеялась Женя.

– А где?! Ты думаешь, если твоя родня узнает, что я остаюсь, они уедут? Черта с два! Они переселятся к тебе в маленькую комнату и терпеливо будут ждать, когда дом снесут и государство выделит им жилплощадь!

– Ну Вадим, хватит шутить, – махала руками Женя. – Ты лучше скажи – с Натальей ты в самом деле отправишься на «Поросят»?

– А на что еще я могу отправиться с Натальей? – вытаращился Буранов. – И дома я ее оставить не могу... Девице требуется вознаграждение за вчерашние муки. Поэтому – только свинарня! А ты пока сиди дома и готовься к вечеру. Кстати, дай-ка билеты в этот органный зал, а то я в кукольный театр, а ты сразу же Ромке звонить начнешь. И будете наслаждаться моими страданиями.

– Скажи лучше – загнать хочешь!

– Не скажу, но... хочется.

Они болтали ни о чем, и им было не скучно. Вот так сидели бы и плели всякую чушь, но в дверях кухни появилась накрашенная физиономия Наташи.

– Вадим, я готова. Может, до представления сходим в кафе посидим? Мне мама говорила, здесь недалеко хорошее кафе... мороженое, недорогое.

– Наташа, – серьезно прервала ее Женя. – Давай сразу решим – тебе надо меньше вот этих самых мороженых...

– Ты лучше спроси ее – куда она так накрасилась! – вскинулся Вадим. – Ты ей напомни, что там, между прочим, дети будут! И они вовсе даже на Фунтика смотреть пришли, а не реветь над нашей Наташей! Наташенька, кто тебя так изуродовал?

– Так вы ж... – испуганно хлопала массивными ресницами девица.

– Нет, я не про брови. Кто тебе нарисовал эти могучие губы? Кто поставил эти гнусные фингалы во все глаза?

– Это... это ж тени. Фиолетовые... Я в журнале смотрела.

– Все! – Вадим рухнул на стол. – Я сломлен. Если ты, Женя, сейчас же не смоешь с сестры эти малярные работы, я... я напишу завещание об уходе. И еще... И еще отпишу этот дом Зипунову, так и знай.

– Жень, чего это он? – чуть не ревела Наталья.

– Ничего, это он шутит так, издевается над тобой, пойдем.

И смеющаяся Женька уволокла названную сестрицу в маленькую комнату.

В кукольный театр Вадим съездил, отработал. Он всерьез решил, что Наталья за рвение к красоте должна получить моральную премию, а оттого наступил на горло даже собственной песне. Надо сказать, в театре он страдал не сильно – перекидывался с Денисом по телефону эсэмэсками и хоть немного вспомнил, что у него имеются и более важные дела, чем пудрить девчонкам мозги. Однако коллектив у него был давно сплочен, трудовые процессы отлажены, и потому от его недолгого отсутствия еще никто всерьез не пострадал. Правда, Денис написал, что с Татьяной они так и не съехались – она все еще металась в сомнениях: а нужен ли ей муж? Вадим послал парочку эсэмэсок с четким определением Дениса, а потом успокоился и стал наблюдать за поросячьми приключениями.

Честно говоря, после театра ни на какой нон-стоп тащиться уже не хотелось. Ну, в конце концов, чего он там не видел? Еще раз окунуться в детство и теперь уже до полуночи смотреть мультики? Он решил, что сегодня пойдет ва-банк! Да, именно так!

Когда они вернулись с Натальей из театра, дома была только Женя, супруги удалились слушать симфонический оркестр.

– Женька-а-а! Как было здорово! – замотал головой Вадим. – Очень трогательный сюжет, непередаваемые эмоции, букет ярких персонажей... Наташа была в восторге!

– Точно, Женька, там такой театр! – и впрямь захлебывалась от радости Наташа.

– Бедное дитя, – прижал ее голову к своей груди Вадим. – Она в детстве была лишена такого праздника!

Наталья прижалась к груди Вадима и примолкла, она даже готова была вовсе не дышать, чтоб не доставить ему неудобства.

– Все! Хватит прижиматься к братской груди, давай, бери журналы, или что там у тебя есть... и вперед – ищи свой стиль! – командовал Вадим. – И чтоб никаких лиловых синяков!

– Жень, а ты чего на концерт не собираешься? – уставилась на сестру Наталья.

Она-то рассчитывала на то, что еще какое-то время они побудут с Вадимом вдвоем. И она ему сможет рассказать, какой садик она устроила под окнами своего дома, ну не садик, конечно, а так... клумбу. Но там зато распускаются самые красивые лилии. И на эти лилии к ним приходят смотреть со всего района! И еще она б ему рассказала... Ой, да что она – не найдет, чем занять такого интересного мужчину?! Только вот Женька вовсе никуда не собирается! Или собирается? Напялила опять какие-то джинсы...

– Жень, а ты чего – в органный зал в джинсах пойдешь? – вытаращилась Наталья на сестрицу. Она б, например, непременно нарядилась в свое золотое платье в блестках, все ж таки орган, а не кукольный театр. – Хочешь, я дам тебе свое платье?

– Наташа, у нас давно уже в органный зал надевают джинсы, – пояснила Женя.

– А Роман где? – не переставала волноваться Наталья. Так, того и гляди, эта Женька и вовсе никуда не уберется.

– А Роман...

– Мы с ним договорились, что Женю я сам довезу до зала, – вклинился Вадим. – В конце концов, это ж я виноват, что взял им билеты на другой конец города.

Наталья недоуменно пожала плечами – на какой же конец? Это ж органный зал! То, что Вадим поедет отвозить Женю, ее нисколько не порадовало – опять улизнет, и где его потом искать? Но спорить с ним она не отважилась.

– А ты скоро вернешься? – с надеждой уставилась она на братца.

– Сегодня, боюсь, вернуться вообще не смогу, – горько вздохнул Вадим. – Наташа, ну ты же сама слышала, сколько у меня дел на работе – я трубку не выпускал из рук. Надо ж мне с коллегами созвониться.

– А ты им скажи, что на похороны поехал, – надулась Наталья.

– Натали! – удивленно вздернул брови Вадим. – Это еще что за истерики? Ты мне начинаешь напоминать сварливую жену! Запомни – мужчине никогда нельзя ограничивать его свободу!

– Просто надо сделать так, чтоб он сам ее себе ограничил, – весело фыркнула Женька и поторопила: – Вадим, ну ты меня везешь? А то Роман уже с ума сходит!

Вадим чмокнул Наташеньку в лобик и спешно выскочил за дверь. А растроганная Наталья еще долго стояла и задирала глаза кверху, будто бы хотела разглядеть этот поцелуй такого прекрасного мужчины.

Они ехали по синеющему городу, в салоне звучала музыка, и говорить не хотелось. Женя просто не могла говорить, так ее переполняли чувства в преддверии чего-то большого, настоящего. Господи! Да она ни на минуту не поверила, что он повезет ее на какой-то нон-стоп! Он и сейчас уверенно вел машину, не заворачивая ни к одному из кинотеатров! Что она – маленькая, что ли? Она все понимает, и от этого... от этого все внутри сжималось, во рту все пересыхало, и язык плотно прилипал к нёбу, какие уж тут разговоры.

Вадим был спокоен. Сегодня он повезет ее к себе в гостиницу, оставит на ночь, а там... да пусть все будет как будет, завтра все равно домой.

– А... здесь тоже нон-стопы устраивают? – прищурилась Женя после того, как здоровенная черная машина Вадима остановилась возле одной из гостиниц.

И по ее голосу он понял – девочку уговаривать не придется, она уже все поняла и теперь только ждет, когда он выйдет и подаст ей руку.

– Прошу! – муркнул он по-кошачьи, открывая перед ней дверцу.

– Нахал, – непонятно кому сообщила Женя и дернула плечиком. – Мог бы и предупредить, я бы надела нечто более вечернее, здесь неплохой ресторан.

– А оно нам надо... рестораны? – поморщился Вадим.

– Н-ну... – поиграла девчонка глазками. – От шампанского я бы не отказалась.

– Шампанское – это штампы, Женечка!

– Шампанское – это вино, Вадик! – вовсю играла светскую львицу Евгения. – Но, в конце концов, нам его легко могут принести в номер, верно?

Вадим только добродушно оскалился, хотя... ну хотелось ему, чтобы Женька хмурилась, чтобы кричала, что он хам, наглец и паразит, и чтобы он уговаривал ее «только на минутку забежать за кошельком».

Гостиничный номер удивил Женю комфортом и уютом. Нет, она предполагала, что такой мужчина, как Вадим, не станет отлеживаться в жуткой берлоге, но этот номер как-то по-особенному смахивал на то, что печатают обычно глянцевые журналы.

– Проходи, располагайся, – снял кур-тку Буранов и бросил борсетку на большой диван теплого сливочного цвета. – Так тебе чего – и впрямь шампанского заказать?

– А ты что будешь пить? – осторожно посмотрела на него Женя.

– Я – ничего, я за рулем, – хмыкнул Вадим. – Давай разбираться, что мы будем заказывать.

Он включил музыку, приглушил свет, устроился рядом с Женей на диване и раскрыл большую папку в красной обложке – в его номере как, и в остальных номерах, всегда была распечатка нового ресторанного меню.

– Смотри, можно вот это, да куда ты смотришь, здесь только напитки. Давай закажем... Что ты хочешь?

Господи! Да что она хотела? Она теперь и сама не знала! От его близости, от этой тягучей музыки, от этого света у нее просто вакуум в голове образовался. Она с превеликим удовольствием сидела бы вот так вечно, прижималась бы к его плечу, вдыхала его запах и слушала бы, слушала эти приятные, пьянящие мелодии, от них так сладко ноет сердце, так хочется плакать от... от счастья, так... так замирает все внутри...

– Эй, ты спишь, что ли? – заглянул ей в лицо Вадим. – Погоди, рано еще... Значит, я вот тут что заказал... ну тебе все равно, что ли? А еще в ресторан просилась!

– Мне все равно, – еле слышно пролепетала она. – И не надо ничего заказывать. Ты... ты только никуда не уходи... сиди и... и не шевелись...

– А ты рисовать меня будешь, да? – наивным шепотом спросил Вадим. – Я тогда могу. Я не буду шевелиться. Мне раздеться или можно простыней обмотаться?

– Чем? – подняла на него мечтательные глаза Женя.

– Это я уточняю – если ты Давида с меня рисовать надумала, тогда надо голым, совсем! Он только какой-то шарф за спиной держит, а если просто мифического бога, то можно и простыней обмотаться.

– Вадим... о чем ты? – растерянно говорила Женя, не отводя от него влюбленных глаз.

– Та-а-а-к... ясно... – с досадой произнес кавалер. – Значит, так – заказываем... ты жюльены ешь? Хотя, какие жюльены на ночь... Закажем простенько так – отбивную, картошку фри... м-м-м... салатик, ты будешь салатик, чтобы фигуру не портить, и еще... ах да же – шампанское! И, наверное, мороженое. И фрукты. Я, например, очень к фруктам неравнодушен. Посиди пока, я сейчас закажу...

Пока они ждали заказ, Женя ходила по комнате и трогала руками телевизор, которого Он касался, его небрежно брошенный пуловер – тот все еще хранил Его тепло, шторы, которые Он задергивал... И не переставала удивляться – как так могло произойти, что этот человек за считаные часы сумел напрочь вытеснить из ее сердца всех! Включая Ромку... О Ромке вспоминать было больно и совсем не хотелось. Потом. Ромке она все объяснит потом. И он поймет. Она и сама не думала, что с ней может быть такое, значит... Значит, и с Ромкой когда-нибудь такое может произойти. И она тогда за него порадуется, потому что... потому что только сейчас поняла, как все, что у нее было до этого, не похоже на то, что сейчас происходит...

– Жень, не маячь, давай диски посмотрим, ты что любишь? Классику, обычную эстраду или, может быть, рэп? Хотя я себе слабо представляю, как под него танцуют.

– Я все люблю, – плавала в своих грезах девушка.

– Ну да, понятно... тогда уж я на свой вкус, не обессудьте...

Вкус у него был замечательный. Да разве у него что-нибудь могло быть плохое?

Под медленную мелодию он бережно подхватил ее за талию, и ее словно накрыло горячей волной.

– Вадим... а... а ты женат? – вдруг спросила она.

– А это что-то меняет? – фыркнул он.

– Да нет, конечно, но...

– Та-та-да-да-дам... – увлеченно подпевал он певице и умело вел Женю в танце.

Жене думалось, что заказ им принесет непременно официант в белом пиджаке. Но вошла неприметная женщина в форменной одежде и вкатила столик на колесиках.

– Заказ примите, – приятно улыбнулась она.

– О-о! С удовольствием, а то мы уже заждались! – потер руки Вадим и начал быстро составлять на стол тарелки.

Женщина неслышно удалилась, а Вадим с Женей накинулись на еду. Жене казалось, что она и куска не сможет проглотить, но все пахло так аппетитно и так заманчиво смотрелось, что удержаться не было никаких сил.

– Вот этот кусочек возьми, знаешь как вкусно, – подсказывал Вадим.

– А мне вот эта штука понравилась. А это что?

– Я ж говорил – жюльен.

Они весело переговаривались, Вадим подшучивал, Женя шутливо возмущалась и даже пару раз запустила в него диванной подушкой. Он не пил совсем, и она выпила только половину фужера, но и без того было замечательно, а голова и без спиртного шла кругом. Вадим снова включил музыку и потянул ее танцевать. В танце выяснилось, что он к тому же неплохо целуется. Правда, Женя это уже успела заметить, тогда, когда они пили на брудершафт, но сейчас все было совсем по-другому.

– Вадим... А... а у тебя...

– Про жену ты уже спрашивала, – напомнил он.

– Я помню... я хотела спросить...

– Еще спроси – есть ли у меня дети, – с милой улыбкой подсказал он. – А потом самое время узнать – сколько я получаю и какая у меня будет пенсия.

Женя оттолкнула его, насупилась и села на диван.

– Мне, например, кажется, что это нормально! – обиженно выговаривала она. – Это нормально, что меня интересуют такие вопросы!

– Про пенсию? – вежливо уточнил Вадим.

– Про жену! – выкрикнула она и отвела взгляд. – Потому что... потому что я не хочу тебя делить ни с кем! И... и если ты меня сюда привез, значит... значит, ты должен быть только мой! Понял?

Вадим устало брякнулся рядом.

– Зачем? – уныло спросил он. – Женечка, ну зачем тебе я? Ты меня будешь водить на поводке, как Тузика? Или, может, вместо кулончика на шею повесишь? Или еще можно дома постелить, прикроватным ковриком, да? Представляешь – у кого-то медвежья шкура дома, а у тебя я – носом кверху! Умереть можно... Жень, а чего это мы быстрые танцы не танцуем?

– Потому что уже поздно, и за быстрые танцы тебя отсюда выселят в два счета.

– Понятно, тогда...

И тут он обомлел. Женя, честно говоря, и сама от себя такого не ожидала, но музыка сама подсказывала движения и... и никаких сил не было этому противостоять.

– Женька, ты чего это стриптиз... Ох, и ни фига себе!

Девчонка и в самом деле, медленно изгибаясь, под плавные ритмы расстегивала кофточку.

«А чего ты, милый мой, хотел? – мелькнуло в голове у Буранова. – Все правильно, ты ее сюда привез, значит... ожидается продолжение банкета. Девочка мыслит логично».

Отчего-то эта мысль его не обрадовала. Напротив, она будто отрезвила – в один миг он сам себе сделался противен. Но только на миг. А потом... потом ему стала противна эта молоденькая девчонка. Все! Он добился ее. Так быстро, как даже не ожидал. Она даже не позволила ему уговорить ее, завоевать, победить! Она просто украла эту победу. Стало скучно. И противно. Даже животные инстинкты отошли на дальний план. Никаких трепетных эмоций, только брезгливость...

– Стоп! – врубил он свет. – Деньги получите в кассе. Жень, хорош оголяться, застегивайся обратно.

– К... как обратно? – растерялась девчонка. – Зачем?

– Затем, – опустил глаза Вадим и подошел к окну. – Затем... что у тебя есть Роман, и у вас с ним серьезные отношения. И пусть они сохранятся.

Он резко повернулся к ней и уперся в нее взглядом.

– Девочка, тебе надо выходить замуж, а твой Ромка, он неплохой парень.

– Ромка?.. При чем здесь Ромка? При чем здесь Ромка, когда я?! Мне не нужен никакой Ромка!!! Никакой свадьбы не нужно!!! Какой Ромка!!! Да я сейчас... Где мой телефон?! Где телефон?!!

Она уже не понимала, что делает. Она подскочила к столику, на котором среди тарелок и фужеров лежал ее маленький телефончик, и быстро набрала знакомый номер.

– Рома? Ром, ты?! Да, это я, это Женя. Ромка, слышишь меня? У нас с тобой никакой свадьбы не будет!!! Ни-ка-кой! Я не люблю тебя, понимаешь? Я не могу с то... Со мной?! Со мной все нормально! Со мной все отлично, неужели ты не понял?! Я сижу в номере у Вадима, мы с ним смотрим... смотрим на главную башню с часами, и у нас...

– Хватит! – выдернул Вадим из ее рук телефон. – Все! Успокойся!

Он прижал ее к себе и отрывисто диктовал:

– Сейчас я отвезу тебя домой. И мы с тобой хорошо подумаем. Хорошо, поняла? Сейчас – это только импульс. Животное влечение. А нам это не нужно. У нас может быть все хорошо. Все! Но!.. Но на это надо время.

– Ка... какое время... – уже тихонько скулила она. – Откуда его взять, если... если ты завтра уезжаешь...

– Я не уеду завтра, я тебе обещаю. Но и ты мне пообещай – ты больше не станешь звонить Ромке. Пока мы с тобой все не решим.

– Он... он сам позвонит...

– А ты... ты ему скажешь, что все... Женя, ну пойми же ты...

Теперь он уселся сам и посадил рядом с собой девчонку, гладил по голове, как маленькую, и чуть не по слогам растолковывал:

– Пойми, тебе ведь тоже не хочется одноразового романа, правильно? И мне не хочется. Ну что мы... кролики, что ли? Мы же люди, и, значит, торопиться нам некуда, нам надо все обдумать.

– Зачем? Я уже все обдумала...

– А до этого ты все обдумала с Романом! Но вот... встретился я и... давай подождем два дня. Я мог бы и сейчас, но... ты мне не чужой человек, и я старше...

– А мне все равно!

– ...Я намного старше, а потому решение должен принимать я, и правильное решение. Короче – давай собирайся, а через два дня... через два дня, если ты все так же будешь смотреть на меня, если... В общем, если в твоих чувствах ничего не изменится...

– Не изменится!

– Вот тогда... тогда я поеду домой не один.

– Со мной, да?

– Два дня! Все! Одевайся!

Она натягивала шубку, а перед глазами все плыло, будто в тумане. Черт, шампанское паленое, что ли? А он уже стоял рядом, опять шутил, весело ее поторапливал и... и будто ничего не случилось...

А в это время Романа просто захлестнули горькие эмоции. Они никак не могли уместиться внутри и выплескивались наружу.

– Нет, мам, ты посмотри! Этот старый коз-зел просто снес ей башку! Еще брат называется! Скотина!

– Не ругайся, Рома.

– Ма! Ну как не ругаться-то? Я ж... я ж тоже человек! В загс собирались, свадьба намечалась... За какие-то дни! Мы с ней... а он!!! Блин!

– Рома, ну, может, она просто хотела тебя подразнить, проверить, – не знала, как помочь сыну, мать. – Ну мало ли что у нее в голове. Пока мы молоденькие, мы все такие дурочки.

– Да какие дурочки, мама! Она полная дура! Подразнить! Да она совершенно четко мне сообщила... сидит у него! В гостинице!

– Господи, ну какая гостиница, – отмахнулась мать. – Да если бы она там сидела, зачем бы она звонить стала? Ты даже...

– Мама! Как ты не понимаешь! Она совершенно определенно мне сказала, мол, сидит у него в гостинице, смотрит на башню с часами! То есть в «Сити» они, чего непонятного! Блин, как будто издевается! Не могли хотя бы что-то другое подобрать!.. А позвонила... чтобы я не надоедал!

– Ну надо же, – пожала плечиком мать. – Сидят в гостинице и пялятся на часы... И что им... заняться больше нечем? Не ори! Возьми себя в руки! Может, это и хорошо, что все сейчас выяснилось, а встретился бы этот... как его?

– Буранов. Вадим...

– Не важно. Встретился бы ей этот Баранов позже, и что? Был бы ты рогоносцем. А так... в конце концов, наш город еще не оскудел девицами.

– Мама... – И он взглянул на нее такими глазами, и столько в них было боли, что у нее сжалось сердце. – Может, мне в армию попроситься, а?

– Попросись, – прижала мать к себе голову повзрослевшего сына. – Попросись, ты все равно психиатра не пройдешь, у тебя из-за этой Жени башку снесло...

Они ехали в полной тишине – Вадим даже музыку не стал включать, чтоб случайно не всколыхнуть ненужные чувства. Женя сидела как изваяние... Прямая спина, взор устремлен в темную даль, а в безвольных руках телефон.

– Ну все, приехали, – остановился он возле знакомых ворот. – Я не буду провожать, не хочется «родню» будить.

– Да-да, конечно, – торопливо стала выбираться Женя. – Перед отъездом позвони. Дядя Жора тебя любит.

– Обязательно. Всего доброго.

Она даже не обернулась.

– Ф-фу-у-у-у... – с глубоким облегчением выдохнул Вадим, когда за девушкой закрылась калитка. – А теперь – по газам! И обратно в номер! И отоспаться! А завтра прямо с самого утра домой, хватит, поиграли...

На душе было паршиво.

«Чтобы я еще раз связался с молодняком! – сам себе обещал Буранов. – Со зрелыми дамами куда как приятнее – все понимают всё с первого взгляда, и потом уже идет честная борьба – кто кого. А тут... Потом еще скажут – разбил девчонке сердце! Надломил душу девочке, негодяй! И никто даже разбираться не станет, что этот негодяй сделал все, чтобы эту самую душу не надломить!»

Он подъехал к гостинице, пристроил машину на стоянку и быстро взбежал по лестнице – хотелось поскорее принять душ и грохнуться спать. И еще – оставить позади весь этот город с его горожанами и горожанками и вернуться к себе, домой, к маме. Черт, он ей сегодня даже не звонил! Совсем закрутился...

Глава 3

Звезда в сапогах

В номере еще не убрали. А может, просто никто и не думал убирать, во всяком случае, на столике все так же стояли два фужера, немного закуски, и в общем-то больше никакой разрухи не наблюдалось.

– И хорошо, что не убрали... – обиженно пробурчал Буранов, налил себе полный фужер шампанского и выпил залпом.

Он еще не успел закусить, а в дверь уже кто-то настойчиво стучал. Наверняка горничная опомнилась. Буранов поднялся, резко распахнул дверь... и рот.

В номер впорхнуло неземное создание в ослепительно-белой шубке до пят, с золотыми локонами, с глазами красоты неземной и чувственными губами.

Создание небрежно швырнуло на диван крохотную сумочку, туда же полетела шубка, а после чего дамочка плюхнулась туда и сама. Она была настолько хороша, что Вадим смотрел на нее, будто загипнотизированный – эдакое явление, да в такой поздний час могло объясняться только одним: местные жрицы любви настоятельно себя рекомендуют. Однако... на куртизанку красавица была не похожа, слишком дорого и со вкусом одета, слишком изысканный парфюм и... и весьма недешевые украшения.

Женщина, нимало не смущаясь тем, что завалилась в чужой номер, закинула ногу на ногу, налила себе фужер шампанского, выпила и только потом заметила хозяина.

– А почему здесь посторонние? – уставилась она на него огромными глазами.

– Простите, но...

– Что вы там торчите? Помогите мне снять сапоги! – властно протянула она ему ногу, нисколько не сомневаясь, что он кинется стягивать сапог.

При всем этом она ничуть не пыталась с ним заигрывать, напротив... была чем-то озабочена и даже вроде как недовольна.

Он кинулся, встал перед ней на колени и теперь смог еще лучше рассмотреть дивную гостью.

Это была настоящая женщина! До мозга костей! До кончиков тонких, длинных пальцев! До каждой ворсинки на ее шубе! Женщине было... чуть за тридцать, да, именно так... фантастическая фигурка, о которой можно только грезить, и грудь, и высокая талия, и длинные, умопомрачительные ноги в роскошных сапогах! А лицо! Правильные тонкие черты, нет, пожалуй, глаза для этого лица великоваты, но как хороши! И губы... великолепно очерченные, и как играют! Это тебе не... не Наташа! Да что там! Это даже не крошка... Женечка! Здесь каждый нерв умеет разговаривать, каждая черточка... А что творится в глазах! Ну, блин!.. Вот чуть заметно капризно дернулся уголок губ, еле уловимо сморщился носик... Черт, неужели он ей не понравился?

– Что вы прилипли к моей обуви? – чуть раздраженно спросила она. – Расстегните замок и на сегодня можете быть свободны.

– Только на сегодня? – склонил голову набок Буранов.

– Да, а утром принесете мне апельсиновый сок, кофе и сигареты. Ступайте... да что вы с замком никак не справитесь? Ступайте же, я разуюсь сама.

И она наклонилась, чтобы расстегнуть замок. Ох, лучше бы она этого не делала! Это декольте! Куда деваться несчастному мужчине от этого декольте... да к тому же из своего номера?

Она уже смотрела на него с вызовом.

– Я вечером на чай не подаю, примета плохая, – объяснила она ему, как младенцу. – Ступайте, вы свободны. Да, кстати, захватите этот пищевой набор! Его уже кто-то ел! И потом... я не заказывала отбивную! Уберите!

– Это я, – едва сдерживал улыбку Буранов. – Это я заказал отбивную. Видите ли... не хочу вас огорчать, но это мой номер.

– Почему? – серьезно вздернула брови женщина. – Почему вы решили, что этот номер ваш?

– Так случилось, – собирал губы Вадим, чтобы не рассмеяться. – Я здесь живу уже третий день и... и собирался съезжать...

– Ну так съезжайте, – развела руками женщина. – Только... только при чем здесь я? Я тоже сняла номер, въехала... только что. И...

Только теперь красавица огляделась и заметила вещи Буранова.

– Боже мой... я в самом деле влезла в чужой номер? – растерялась женщина, и как же ей шла эта растерянность! – Но... погодите, у меня номер триста двадцать седьмой, а это?

– Триста восемнадцатый, – с улыбкой пояснил Буранов.

– А с чего я решила... – немного потерянный взгляд, нахмуренный лобик, и опять недовольство, но теперь уже на себя. – Господи, простите меня... Это я... понимаете, у меня сегодня жутко непростой день, я... Видите ли, я художница, довольно именитая, считается, что у меня есть свой стиль, свое виденье, чувство цвета, но... неважно. И вот завтра открывается моя выставка. А зал не готов, представляете? А у меня через неделю самолет в Англию! А здесь картины должны висеть не меньше недели! Это контракт! И я сегодня весь день! Ой, да что я вам рассказываю, это такие... мои... проблемы... Извините еще раз.

И женщина поднялась. Правда, сапоги у нее уже были расстегнуты, поэтому она их скинула и просто взяла в руки. И уже собралась уходить, но Буранов просто никак не мог ее отпустить.

– У вас был такой день, так давайте выпьем шампанского, а? У меня... у меня тоже денек не из легких.

– Вы тоже художник? – блеснула она глазами.

– Н-не совсем, – промямлил он. – У меня... несколько другой бизнес.

– Наверняка вы... железнодорожник или... или владелец рыбного киоска, отчего-то мне так кажется, – на полном серьезе пыталось угадать небесное создание.

– Вы почти угадали, – кивнул Вадим. – Я владелец магазинов автозапчастей.

– Ну вот! Что-то подобное я и предполагала... Жалко, – вздохнула прекрасная незнакомка. – Я хотела показать вам дивное место! Ехать совсем недалеко, но пейзаж! Я прямо настаиваю! Завтра же ровно в двенадцать мы с вами должны сбежать от всех и уехать любоваться красотой! Вы сможете завтра в двенадцать?

Еще бы он не смог!

– ...Ровно в двенадцать я буду ждать вас возле своей машины. Или лучше возле вашего номера... Если позволите.

– Да, возле моего номера лучше, – согласилась красавица, по-царски кивнув. – Только не вздумайте опоздать, я не терплю опозданий. Вы, кстати, взяли с собой мольберт? Ах, простите, вы же не художник... а вы знаете, это даже замечательно! Все художники немного помешаны на своей профессии, а так порой хочется рядом с собой видеть мудрого мужчину.

– Да уж... – зарделся, выпятив грудь вперед, Буранов.

– Да только где их возьмешь, – улыбнулась она. – Вы со мной согласны?

Конечно, он согласился. Идиот.

Через минуту он уже поднимал тост за прекрасных дам.

– Простите, а вы сами ничего не можете придумать? – чуть лукаво сощурила она глаза. – Вы до такой степени неоригинальны?

Буранов смутился.

– Ну тогда... за знакомство! – нашелся он. – Кстати, меня зовут Вадимом. А как вас?

– Меня... меня Лина.

– За вас, Лина! И черт с ним, пусть я буду неоригинален! – с чувством воскликнул Вадим и приник к фужеру.

Она едва пригубила шампанское, взяла гроздь винограда и стала отрывать по ягодке. Он мог бы часами смотреть, как она ест этот виноград... ничего прекраснее ему видеть не доводилось.

– Вы всем дамам смотрите в рот? – нежно улыбнулась она.

– Нет, только таким, как вы, – тихо проговорил Вадим. – На вас невозможно не смотреть. Вы... вы как маленькая, сверкающая звездочка, прямо в мой номер опустилась...

– Почему – маленькая? – насторожилась Лина. – Я в своей области достаточно крупная звезда. Что ж вы меня так...

– Простите! Я не имел в виду... вашу деятельность, я только...

Она его вовсе и не слушала, медленно подошла к музыкальному центру и поставила диск.

А он... Он уже нарисовал себе, как славно они проведут вечер, как они будут танцевать... долго, до самого рассвета, и как (о боже!) он будет прижимать к себе этот стан... Но тут Лина вдруг обернулась, быстро собрала шубку и сумочку с дивана и легко помахала ему рукой:

– Ну все, сосед, пока! Встретимся завтра!

– Как это пока? – оторопел Вадим. – Но... мы же еще не выпили!

– Мы не напились, так будет правильней, – фыркнула Лина и легко выскользнула за дверь.

Вадим попытался ее задержать, но Лина не оглянулась – она и без того потратила на случайного знакомого уйму драгоценного времени.

Вадим закрыл двери и рухнул на диван, раскинув руки. На душе пели птицы. Наверное, это были соловьи, потому что утверждают, именно они поют так сладко и переливисто.

– Ну и что, господин Буранов? – сам у себя спросил Вадим. – А не расхотелось ли вам уезжать?

И сам же себе ответил:

– Ну что вы, как можно?! Уезжать от такой женщины могут только слепцы и неудачники!

Спал он настолько спокойно и крепко, что даже не проснулся в семь часов, как обычно. Раскрыть глаза ему удалось только тогда, когда сквозь шторы пробился назойливый солнечный луч.

– Да что ж такое... – с ворчанием перевернулся он на другой бок и вдруг вскочил. – Сколько времени? Меня ж в двенадцать ждут!

Часы равнодушно показывали пять минут двенадцатого.

– Обалдеть! Мне ж еще... в душ! И за цветами!

В душе он пробыл дольше обычного – ему все казалось, что выбрит он не до зеркального блеска, что волосы торчат совсем не в ту сторону, а дорогой одеколон именно в этот день пахнет не так сногсшибательно.

И с цветами он весь извелся – отчего-то, кроме банальных роз, никто ему ничего предлагать не додумался. А ведь Лина – художница! Ей нельзя купить обычный горшок с геранью!

В первом цветочном киоске он даже не стал задерживаться. Во втором тоже ничего достойного не наблюдалось, но его просто так никто выпускать не собирался.

– Посмотрите, какой роскошный букет! – кинулась к нему пожилая женщина с хризантемами в затрапезном целлофане.

– Нет... нет, мне надо что-то... что-то более оригинальное, – поморщился Вадим и уже собирался уйти, но женщина вцепилась в него мертвой хваткой.

– У нас есть!!! У нас есть именно оригинальное! – возопила она и тут же сунула ему в руки букет из трех багровых роз, которые уже склонили головки. – Этот букет называется «Не обойди меня своим вниманием!». Правда удивительно?

– Да уж... остается только удивляться, как они еще выжили столько времени...

– Я все поняла! Вам необходимо это! – И дама выудила откуда-то горшок с огромным круглым кактусом. – От этого не сможет отказаться ни женщина, ни мужчина.

– Да вы что... издеваетесь? – накинулся на продавца Буранов. – Что она – верблюд, что ли, чтоб колючкам радоваться?!

Он выбирался из магазинчика, а на его руках висла продавец.

– Ну погодите же! Ну вы еще не смотрели у нас азалии! И гортензии – совершенно изумительные!

Вадим прыгнул в машину, чертыхнулся и ударил по газам – до двенадцати оставалось пятнадцать минут, а он!..

В третьем магазине, вернее даже в маленьком павильончике, он сразу заметил то, что ему хотелось, – молоденькую умненькую девушку, которая разбирается в цветах.

– Мне нужно... только... быстрее пожалуйста!

– Жене? Любовнице? – равнодушно спросила девушка, оглядывая покупателя с ног до головы и, вероятно, оценивая его кошелек.

– Н-не... она еще никто, но...

– Тогда орхидею, – вынесла вердикт девчонка. – И лучше, если прямо с этой композицией.

Она поставила перед Бурановым что-то невообразимое – то ли высокую колбу, то ли вазу необычайной формы, внутри которой... черт, Вадим даже не понимал, что там такое – с одной стороны туман... ну да, какой-то подсвеченный туман, причудливо изогнутая ветвь и... и цветок красы необыкновенной.

– Ну наконец-то! – выдохнул Вадим, бережно спрятал колбу у себя на груди и, не дрогнув, выложил удивительно кругленькую сумму.

Он опоздал! Он непозволительно опоздал! К номеру Лины он подбежал, когда телефон бессердечно высвечивал одну минуту первого. Он уже собрался стучаться, извиняться и просить прощения, как дверь красавицы распахнулась, и на пороге появилась Лина собственной персоной. Сегодня на ней была коротенькая курточка с пышным мехом зверя невиданного, обтягивающие брючки и уже другие – черные – сапоги.

– Лина! – кинулся к ней Буранов. – Это вам! Простите меня, ради бога, я просто никак не мог найти...

Лина посмотрела на него удивленным взглядом, растянула губы в дежурной улыбке, быстро закивала головой и вытащила из кармана ручку.

– Конечно... конечно... где вам расписаться? – И, не дожидаясь ответа, взяла руку Вадима и расписалась у него прямо на руке. – Я рада, что в вашем городе ценят живопись. Спасибо.

Все с той же искусственной улыбкой она передала орхидею горничной, которая крутилась рядом, и раздраженным шепотом ей произнесла:

– Я просила, чтобы поклонников к моему номеру не пропускали. Потрудитесь впредь оградить меня от общения с публикой, у меня совсем нет времени.

Вадим онемел. Поклонник?! Ну вообще-то да, он поклонник, но...

– Лина, мы с вами... – хотел было напомнить он.

Но прекрасная дама обернулась к нему, мгновенно завесилась все той же улыбкой и уже с ноткой раздражения спросила:

– Вам что-нибудь еще? Хотите билет на выставку? Или что?

Будто кастрюлю с кипятком швырнули в лицо Буранова.

– Любезный...

– Да, я понял, – кивнул он головой, гневно сверкая глазами. – Вы по вечерам не подаете, и по утрам, похоже, тоже...

Лина удивилась, улыбка сползла с ее губ, зато появилось совсем новое – по-детски недоуменное выражение.

– Нет, ну почему же... я... занимаюсь благотворительностью. Так вам деньги нужны, что ли?

– Н-нет... – едва сдержался Вадим.

– Тогда не морочьте мне голову, – с улыбкой дернула она плечиком и... и навсегда забыла о существовании какого-то... «железнодорожника».

Вадим ворвался к себе в номер с твердым намереньем сейчас же, немедленно, сию же секунду побросать вещи в сумку и отвалить к себе в город. Все! Надоело! Еще никто и никогда не позволял себе вот так вот выставлять его... Буранова, идиотом! Надо же, фифа какая! Она по утрам не подает!.. Нет, подает, она благотворительностью, видишь ли, занимается! Она! Ему! Предлагала деньги! Интересно, сколько она хотела ему всучить? Сто рублей безналичным расчетом? Да катись оно ко всем чертям! У него там в магазинах неизвестно что творится, а он тут за юбками охотится! Домой... домо-о-ой, домой, домой!

В номере не спеша ползала с пылесосом горничная и даже напевала себе под нос что-то любовненькое.

– Простите, вы... вы не могли бы убраться здесь чуть позже? – раздраженно спросил Вадим.

– Не могла бы-ы... – не меняя мелодии, пропела девица.

– Но... мне надо срочно уезжать! Я заберу вещи, а вы как раз здесь наведете чистоту после моего отъезда!

– Не могла бы-ы... – будто заевшая пластинка, нудила вредная девчонка.

– Да я ж вам говорю – мне надо собраться! А потом таскайте свой пылесос, сколько вам в голову взбредет!

Девушка наконец тоже обозлилась:

– Можно подумать, это мне надо тут с пылесосом ползать! У нас, между прочим, расписание! В вашем номере уборка ровно в пятнадцать минут первого! А у вас, промежду прочим, в это самое время обед должен быть! Так что – не пыхтите тут у меня на рабочем месте, а топайте в ресторан и обедайте! А уж потом уезжайте себе сколько влезет!

Вадим только тяжко простонал – нет, сегодня был не его день.

Он скинул пиджак, который напялил, как дебил, на встречу с этой расфуфыренной художницей, схватил джинсы и пуловер и пошел в ванную, переодеться.

– А вы куда со штанами-то в руках? – окликнула его горничная. – У нас так в ресторан не пустят. Вы штаны здесь надевайте!

– Здесь, да? – уже вовсю пыхтел от злобы Буранов. – Вот прямо тут, перед вами, на вашем рабочем месте, да?.. Хорошо, как скажете...

И он демонстративно стал стягивать брюки прямо на глазах у изумленной горничной. В конце концов, чего ему стесняться – фигура нормальная, и... и без брюк у него вид вполне приличный.

– Ну вы ващщщеее! – задохнулась от неожиданности девица, однако отворачиваться вовсе не торопилась, а с интересом пялилась, как жилец путается в собственных штанинах. – Вы замочек не застегнули, «молнию».

– Благодарю, – оскалился Буранов, дернул замок и выскочил из номера.

В ресторане ему посчастливилось – самый неприметный столик возле окна, почти полностью скрытый ширмой с цветами, оказался не занят, и Вадим устроился за ним. В конце концов, ничего страшного, если он перед отъездом поест, дорога и в самом деле предстоит дальняя, а здесь кормят вовсе не плохо.

Подошедшей официантке он продиктовал список блюд и уставился в окно.

– Простите, и вы... вы все это съедите? – раздался рядом с ним тонкий голосок.

Он обернулся... официантка вовсе не торопилась исполнять заказ, а стояла рядом и удивленно пялилась на свои же каракули.

– Вы все это заказываете на самом деле? – еще раз переспросила она.

– Да, а что вас удивляет, дитя мое? – медленно накалялся Буранов.

– В общем-то ничего... – проговорила девушка, потом быстро оглянулась и шепнула ему, склонившись к уху: – Мясо у нас несвежее, а в этом салате немножко подпорченные огурчики, ну самую малость. И вот вы еще уху в горшочке из форели заказали, да? Так вот ее у нас варят из консервов, сардины. Вот и...

– А что у вас вообще можно есть? – сжал губы, чтобы не наговорить грубостей, Буранов.

– Я вам могу принести курицу фаршированную, очень вкусная, только ее немножко нужно подождать. А пока вы будете ждать, съешьте борщ. У нас повар... украинец, варит такой борщ... ум-м-м-м!.. и салатик такой, знаете, с помидорами, со свежим огурчиком, а?

– Да несите все, что хотите, – отмахнулся Вадим, достал телефон и начал названивать Денису.

Друг, заслышав его, обрадовался страшно, тут же сообщил, что с вагонами полный порядок... Разгрузили, все нормально, выручка поднялась после поступления нового товара. Под конец Денис сказал, что переселился в квартиру Вадима, правда, без Татьяны. Но... но он случайно встретил свою первую любовь и теперь уже сам не знает... а нужна ли ему Татьяна!

Вадим порадовался за дела производственные, похвалил друга за работу и пожурил за моральную неустойчивость. Еще обменялись парой шуток, и отключился. Настроение хоть как-то удалось поднять. И сразу же захотелось домой с новой силой. Нет, пора ему, пора.

– Простите, здесь не занято? – услышал Вадим знакомый голос, и возле него опустилось неземное создание Лина.

– Не занято, – буркнул Вадим и перевел взгляд на одинокого воробья за окном.

– Ой, как хорошо, я так люблю этот столик, но никогда не успеваю его занять первая... – щебетала Лина, удобно устраиваясь за столом.

Потом она жестом позвала официантку, что-то негромко ей заказала и снова обратила свой взор на Буранова.

– Здесь поразительно хорошо готовят, я всегда... Боже мой! Вадим! – вдруг воскликнула она и удивленно захлопала ресницами. – Вчерашний сосед! Нас определенно судьба сводит вместе! Ну отчего же вы такой бука? Вам кто-то испортил настроение?

Она была рада ему совершенно откровенно, Вадим это ясно видел. Исчезла дежурная улыбка, глаза смотрели тепло и весело, а в голосе преобладали нотки дружеской доверительности.

– Скажите мне быстро, – шутливо насупилась она. – Скажите, кто вам испортил настроение, мы проколем ему шины, ну?

– Вы так хотите остаться без колес? – мило усмехнулся Вадим.

– А вы хотите проколоть колеса именно мне? – вздернула брови красавица. – Учтите, мне придется пользоваться вашей машиной. А водить... ой, я совсем не умею водить! И боюсь дороги, так что... так что вы же сами меня возить и будете! Так что... А с чего это, позвольте, вы решили, что я так вас обидела, а? Вы хотели вчера устроить вечеринку, а я сбежала? И вам пришлось давиться шампанским в одиночестве, а? Признавайтесь, признавайтесь! – И она лукаво сверкнула глазками.

Вадим молча протянул ей ладонь.

– Боже, что это? – шутливо таращилась Лина. – Вы меня не знаете, а уже предлагаете руку? А где сердце?

– Это не рука...

– Это нога, да? – весело перебила его Лина.

– Это ваш автограф, – напомнил ей Вадим утреннее происшествие с орхидеей.

– И что? – Лина взяла его руку и принялась вертеть, рассматривая свой же автограф.

Руки ее были ледяными, но обожгли Вадима сильнее раскаленного железа – неужели можно жить с такой температурой тела?

– С ума сойти! Точно мой! А когда вы его получили? Бедняжка! И сколько ж дней вы не моетесь? Или месяцев?

– Вы расписались на мне буквально полчаса назад, – терпеливо пояснил Вадим. – Вы не помните, мы вчера с вами хотели сегодня, в двенадцать часов, съездить в какое-то совершенно дивное место. Как вы говорили. Я пришел, и...

– И что? Меня не было? Я спала? Что случилось? – уставилась на него Лина.

– И вы дали мне свой автограф.

– Да бог с ним, с автографом, – отмахнулась женщина. – А почему мы с вами в это дивное место не поехали?

Она смотрела на него так пристально и так честно ждала ответа, что Вадим растерялся... а и в самом деле – почему?

– Вы решили меня... как это сейчас говорят... продинамить? – искренне удивилась она.

Вадим испугался – да он такого и в мыслях не держал! Какое там динамить?!

– Понимаете, Лина... это... кх... это вы решили меня продинамить, – внес он поправку. – Я пришел, как и договаривались, ровно в двенадцать, столкнулся с вами в дверях, с любовью вручил вам... как ее... ну цветочек в банке... а вы... Вы подарили мне свой автограф, сослались на дела и... Это же было полчаса назад, неужели вы не помните?

– Боже мой! Полчаса назад, а я не помню... Цветочек... Позвольте! Так ту прекрасную орхидею подарили вы-ы?!! – округлились глаза у женщины. – Боже мой! Какой ужас! А я ведь... вы не представляете! Я спутала вас со своим первым мужем!

Лина ужаснулась, щеки ее тут же покрыл нежный румянец.

– Не может быть... – еще раз пролепетала она. – Надо же, какая жестокая игра природы... Вы... у вас абсолютно одинаковые черты лица. Тот же овал, те же губы... те же глаза, брови... он точно так же усмехается, так же хмурится...

Вадим чувствовал себя до крайности неуютно. Нет, ему, конечно, дико нравилось, что она вот так пристально на него смотрит, но совсем не грело, что, глядя на него, она видит какого-то там по счету мужа!

– И руки! У него такие руки – ухоженные, красивые... – Ее ледяной пальчик скользнул по руке Вадима и вызвал целое стадо мурашек, которые вытворяли на спине черт-те что. – И часы... а вы не носите часы?

– Но... кх... ношу, – вдруг мгновенно осип Буранов. – Но только они, это... на левой руке.

Она не поленилась, проверила – провела ладонью по его левому запястью и оголила часы. Впервые за все годы Буранов был рад, что у него часы не обычный «Восход», а весьма достойной марки.

– Вот-вот! И он точно так же носил швейцарскую подделку! – обрадовалась Лина.

– У меня натуральные, я их из самой Швейцарии привез, – попытался спорить Буранов, но Лина его слушала мало.

Она блуждала по его лицу нежным взглядом, и, казалось, не будь здесь посторонних, ее нежность зашла бы гораздо дальше.

Потом она вдруг очнулась, резко отдернула руку и прерывисто вздохнула:

– Вы... вы на него так похожи... – Она отвернулась к окну и теперь говорила как-то тихо, без улыбок и усмешек, чуть устало, как горько обиженная женщина. – Но... мы расстались. Давно, лет... да, наверное, лет сто назад, а тут вы! Он меня обидел. Я возненавидела эти черты!

И теперь она уже полоснула по лицу Вадима настоящей ненавистью.

– Давайте о приятном... о здешней кухне... – торопливо перебил ее Вадим. – Черт, мне все еще не могут притащить этот борщ!

Но Лина продолжала:

– Он мне стал ненавистен, я видеть его не могла. Ну и... встретив его сегодня, я просто постаралась от него избавиться как можно быстрее. Простите, я не поняла, что это были вы. – И она одарила его прекрасным печальным взглядом.

– Я... я понимаю... – никак не мог совладать с голосом Вадим. – Ничего страшного... кх... мы... мы в любое время можем съездить, куда вам захочется. Я совершенно свободен.

В это время Лине принесли заказ, хотя она его заказала гораздо позже, а Вадим все еще оставался с пустыми тарелками.

– А вы что же? – удивленно спросила дама, кивнув на его сиротливые столовые приборы, и вдруг на лице ее отразилась неимоверная жалость. – У вас... вам не хватает средств обедать в ресторане? Боже мой! Почему вы мне об этом сразу не сказали? Нет, почему я об этом не догадалась сама?! Официант! Девочки!

– Лина! Ну что вы такое решили сделать? – не знал, куда деться от стыда, Буранов.

– Я хочу сделать заказ! И не мешайте мне, пожалуйста! Я просто не могу жевать в одиночестве... Девочки!

– Но я уже сделал заказ! И мне... мне его почему-то до сих пор не несут.

– А что вы заказали? Я надеюсь, не этот отвратительный борщ, который они толкают каждому серенькому посетителю? Не вздумайте его заказать. – И Лина, перегнувшись через стол, доверительно сообщила: – Мне рассказывала горничная, что всем незнакомым посетителям сразу же стараются втюхать то, что больше никто есть не собирается. То есть у кухни должен быть ассортимент, а...

Тут Лина поперхнулась, потому что Вадиму как раз и принесли этот самый «отвратительный» борщ.

– М-да... – качнула головой Лина и примолкла.

Вадим же и вовсе не знал теперь, что ему делать. В конце концов он все же взял ложку и принялся есть. К слову сказать, этот овощной суп показался ему вовсе не таким мерзким.

– Вы знаете, а мне нравится, – осмелился заметить он.

– У вас было голодное детство? – снова с жалостью посмотрела на него Лина. – Вы будете золотым мужем! Просто золотым! Вашей жене достаточно будет научиться варить макароны, чтоб подарить вам истинное счастье. Или... или вы уже женаты?

И тут она снова лукаво прищурилась, усмехнулась и стала с удовольствием наблюдать, как Буранов давится от смущения.

– Н-нет, я не женат... я был, но... в данный момент успешно разведен. А вы? – И Вадим тоже постарался посмотреть на нее с лукавством.

– А вы знаете, я в поисках, – ничуть не смутившись, заявила красавица. – Ищу достойную партию. Вы не хотели бы стать моим мужем?

Кусок свеклы застрял у него в горле. Он закашлялся, торопливо схватил салфетку и успокоился только минут через пять. Заметив такую реакцию, Лина расхохоталась весело и беззаботно. Смех у нее оказался удивительный. Какой-то особенный. Да что у нее было не особенное-то? Она вся была совершенно неповторимой.

– Миленький, – сквозь смех говорила она. – Ну что ж вы так испугались, а? Я ж... я ж знаете какой замечательной женой стану! Посажу вас на подушки шелковые, а сама и работать за вас пойду, и варить, убирать, и воду с лица пить, а? Зря вы меня не оценили.

– Я... я наоборот – как раз оценил. Только вы ведь все равно... только шутите, – набычился Вадим.

– Конечно, шучу! Зачем это мне мужик на подушках? Фи! Мне нужен... – Тут она вдруг о чем-то вспомнила и заговорила совсем другим тоном: – Слушайте, Вадим, я же вас хотела свозить в одно дивное место! Сегодня же и поедем! Кстати, у вас никаких планов на день не имеется?

Вадим только отрицательно покачал головой.

– Вот и славно, – обрадовалась Лина. – Я вас повезу к часовне. Мне рассказывали, что к этому месту приходят влюбленные. А еще оттуда весь город видно как на ладони. Только, говорят, ехать надо непременно вечером. Тогда горят цветные огни... в общем, в одиннадцать вечера я вас буду ждать. Вы приходите за мной прямо в номер, договорились? А сейчас вы ничем не заняты?

Вадим пожал плечами.

– Я сейчас ем, – наивно ответил он.

– Остроумно, – кивнула она и с жаром предложила: – А поедемте со мной на выставку! Я, правда, не могу еще показать вам свои картины, для них еще не приготовили зал, но... но здесь недалеко выставляет свои работы мой коллега... Желтовский. Мне кажется, вы сумеете оценить настоящее искусство.

– Несомненно, – раздулся от важности Буранов и даже отложил ложку в сторону. – Я готов ехать прямо сейчас.

Лина тут же вскочила и потянула его за руку, и Вадим едва успел оставить деньги за обед растерянной официантке.

Почему-то он думал, что ее машина будет непременно красного цвета. И обязательно что-нибудь из спортивных иномарочек. Однако Лина подошла к черному «Мерседесу» с тонированными стеклами и уверенно открыла дверцу.

– Прошу.

– А может быть... вы говорили, что совершенно отвратительно водите машину, так, может, на моей? – осторожно спросил Буранов.

– Не капризничайте, садитесь, – велела Лина. – Вы же еще не прокололи мне шины.

Лина бессовестно лгала – водила она мастерски, уж Вадим-то в этом понимал. А он ей между тем поверил. Уж очень подходило ей – такой легкой, порхающей и беззаботной – неумелое вождение. Ан нет, серьезную машину она вела прекрасно.

– Вот и приехали, – заявила она, когда они остановились возле высокого здания из стекла и бетона. – Смотрите, не теряйте меня из виду, я не переношу, когда меня внезапно оставляют, я нервничаю.

Вадим с готовностью кивнул и ответственно собрался не покидать свою спутницу ни на секунду.

Они уже больше часа толкались по залам, а Лина все еще не стремилась к выходу. Честно сказать, без нее Буранов уже давно бы пробежался по этим зальчикам, посмотрел на рамочки, насладился как следует красотой и ехал бы домой. Но Лина возле каждого полотна замирала надолго, потом что-то бурно говорила лысоватому мужчине в вязаной шапочке и снова каменела. К тому же ее постоянно кто-то куда-то тянул, у нее спрашивали совета, она кого-то строго отчитывала, говорила по телефону и снова впадала в недвижимое состояние возле очередной картины.

Вадим со скучающей физиономией притулился возле стены, где картин практически совсем не было, а висела одна только маленькая вещица в рамке, и уныло ждал, когда его спутнице надоест бегать по залам и они преспокойно вернутся в гостиницу.

– Вадим! – вдруг подбежала к нему Лина. – Я смотрю, ты не можешь оторваться от этого «Рассвета в Ширяево».

– От чего я не могу оторваться? – недопонял Вадим, выпрямляя осанку.

– Ну вот эта картина, она называется «Рассвет в Ширяево». И как ты ее находишь?

Вадим обернулся на картину и насупился. И как он ее находит? Да никак! Чего там находить? Кусок деревянного дома, а за ним какой-то розово-красный фон, и прямо-таки черной краской какая-то коряга. Вот уж на самом деле – красота неописуемая!

– Ну что ты молчишь? – взяла его под руку Лина и попыталась заглянуть в лицо. – Кстати, это ничего, что я на «ты»? Мне дико не нравится «выкать» близкому человеку. И ты мне не «выкай». Ну чего ты молчишь-то? Ну как тебе?

Господи! «Ты»! Да он сразу забыл про все коряги на свете! Вместе с картинами. Однако ж она спрашивала, и нельзя было показать себя откровенным дураком в этой области.

– Ты знаешь... – чуть отстранился он от картины, чтобы получше ее рассмотреть. – Жиденькая, надо сказать, картинка. Ну зачем здесь это раскоряченное дерево? Глупость полная... и потом... я бы добавил сюда побольше... листиков, свеженьких таких, зелененьких... еще птичек можно, ну чтоб повеселее было. Ну ведь – черт знает что!

Лина была очень воспитанной дамой. Она хоть ничего и не сказала, однако Вадим успел заметить, как дернулась ее губка, а все лицо исказилось так, будто вместо шоколадной конфеты ей в рот запихали лимон. И она старательно это скрывает.

– Зелененьких листиков?.. М-да... Понимаешь, Вадим, это зима, и с листиками напряженка. Ну и... если уж совсем профессионально... Понимаешь, солнце всходит, оно все залило своим светом, и на его фоне все остальные краски меркнут...

– А коряга зачем? Черная? – гнул свое Вадим. – Она уже высохла давно, порядочный бы хозяин ее срубил, а этот – лентяй! Ведь, если она рухнет, я тебе точно говорю – она обязательно кого-нибудь придавит! И, может быть, насмерть!

– М-да... – безнадежно качнула головой женщина и вздохнула. – Ну что ж... я передам Желтовскому, чтобы он больше не писал аварийных ситуаций.

После этого она перестала интересоваться его впечатлениями и даже подбегать к нему стала реже, однако домой все еще не торопилась.

Заметив некое охлаждение к своей персоне, Буранов насторожился. Ну ясное дело, он что-то не так понял, неправильно оценил, а падать в ее глазах не хотелось. Надо было чем-то удивить эту интересную особу, и он пошел на хитрость.

– Простите, а что вы скажете про эту картину? – подошел он к седоватому старичку, который величественно морщил губы возле одной из работ.

– Про эту? Это разве картина? – обозленно повернулся к нему старец. – Да это же! Это похабство! Непонятно, как это вообще могли выставить!

Буранов пригляделся – то, что пожилой ценитель называл похабством, называлось «Лед и пламень», и там было изображено купание «моржей». То есть художник изобразил, как в ледяную прорубь сигают упитанные мужчины и женщины в купальных костюмах. Лед был голубой и искрился, а тела «моржей» написаны насыщенной розовой краской. Вообще-то Вадим не усмотрел похабства, но согласно закивал головой.

– Во! Вот это, я понимаю, искусство! Добрая свадебная фотография, в старых русских традициях, когда еще молодежь уважала стариков! А тут... фу, плюнуть жалко.

Уже через пять минут Буранов важно расхаживал возле картины с «моржами» и ждал Лину, чтобы блеснуть познаниями.

– О! Лина! Ну, наконец-то! – воскликнул он, когда та о нем вспомнила. – Лина, я вот смотрю на эту картину, смотрю...

Лина удивленно вздернула бровь.

– Да? И что? – искренне заинтересовалась она. – Тебе понравилось?

– Да, я тебе скажу, сплошное похабство! Непонятно, как это вообще могли выставить! А вот это... иди сюда... вот это – настоящая картина! В старых русских традициях, эдакая свадебная, семейная картина... выполнена маслом... или чем там...

Лина склонила голову и четко произнесла:

– Вот это, между прочим, совсем не картина! Это репродукция. «Неравный брак» называется, Пукирева. Знать бы надо...

– Ну знаешь! – взвился Вадим. – Если... вот если бы я тебя приволок в свой магазин и заставил любоваться коробкой передач, я не думаю, что ты бы пришла в неописуемый восторг! А я прихожу!

– Прости, – склонила голову Лина. – Я не догадалась. Специально для тебя я напишу коленный вал маслом. В натуральную величину. Надеюсь, ты оценишь.

– Да уж-ж-ж, – прошипел Вадим. – А сейчас... если у тебя еще дела, ты можешь оставаться, а я... прости, я уже все посмотрел.

– Хорошо, едем домой.

По дороге Лина так смешно рассказывала про этого человечка в вязаной шапочке, который, к слову сказать, оказался этим самым Желтовским, так забавно подшучивала над его одеждой, манерой говорить и так преданно восхищалась его мастерством, что Вадим забыл про обиду и вместе с Линой смеялся, и фыркал, и восхищался. Он был готов ехать с ней вечно, но гостиница оказалась как-то уж совсем близко к выставочному залу.

– Все. Приехали, – выпрыгнула Лина из салона, взяла его за руку и повела к гостинице, как маленького мальчика. – А теперь по домам.

– А может, вместе поужинаем? – с надеждой спросил Вадим и задержал ее руку в своей.

– Ни в коем случае! – вытаращила она на него большие глаза. – Мы же собирались в одиннадцать часов к часовне! Ты забыл?

– Ровно в одиннадцать я буду у ваших дверей, – покорно склонил он голову.

– Правильно. А сейчас – отдыхать! – каким-то приглушенным голосом проговорила Лина и посмотрела на него таким взглядом, что он с горечью сообразил – у него без нее отдых теперь совершенно точно не получится.

А Лина между тем решила доконать его окончательно – она поднялась на цыпочки и приложилась губами к его гладковыбритой щеке, обдав его ароматом совершенно удивительных духов. Он невольно сцепил руки у нее на талии, желая, чтобы столь сладостный момент длился вечность, но женщина откинула голову и весело засмеялась:

– Ну какой ты торопыга!

– А что? – опешил он от ее переменчивости.

Лина опять понизила голос и муркнула ему прямо в ухо:

– Давай устроим себе незабываемый вечер, а? Чтобы стр-р-р-расть! Чтобы огонь! Чтобы кровь кипела!

– Тогда... прямо сейчас и пойдем, чего ждать? – на глазах хмелел Буранов.

– Не-е-е-ет, страсть надо подогреть, – склонила она голову.

– Так у меня... у меня уже итак все горит, куда больше!

– А у меня еще нет, – фыркнула красавица, вырвалась из его объятий и быстро застучала каблучками по лестнице.

– Вот зараза, – выдохнул Вадим. – У нее – нет, видишь ли! Ладно... посмотрим, что ты скажешь вечером!

Он, конечно, понимал, что умеет кружить дамам голову, но, честно говоря, не думал, что ему так быстро удастся очаровать Лину. Хотя... Это еще та штучка, эта может выкинуть все, что угодно, здесь расслабляться нельзя. Но! У них сегодня «незабываемый вечер», это не он сказал! И он сделает его незабываемым, а уж потом... Вот тут Вадим не сомневался совершенно – после сегодняшних страстей Лина спрячет коготки... Ох, и какая ж славная кошечка из нее получится!

Глава 4

Мягкие лапки, а в лапках царапки

Он влетел к себе в номер, будто мальчишка, который только что забил решающий гол. Его одолевала буря восторга – перед глазами все еще стояла мурлыкающая Лина, а стоило ему подумать, что их ждет дальше, как тут же захватывало дух и сердце начинало колотиться в три раза сильнее.

– Все! Спать! – приказал себе Вадим, постарался убрать с лица довольную улыбку, включил будильник на телефоне и рухнул в постель.

Он думал, что не уснет, но лишь прикрыл глаза, как его здоровый организм мгновенно отключился.

Телефон прогремел в десять вечера, и Буранов мячиком выскочил с нагретого места. Правда, глаза еще слипались и голова тянулась к подушке, но он должен был выглядеть безупречным в этот вечер, и потому перво-наперво вприпрыжку понесся в душ.

– Пора-а в путь-дорогу, тебя ведь Лина ждет, женщина всей твоей мечты! Над ми-илым порогом...

Что там вытворить над милым порогом, Вадим придумать не успел, да он об этом и не думал. Тщательно выбрив щеки, уложив ухоженные пряди в прическу, он еще долго вертелся перед зеркалом, дабы добиться исключительного совершенства.

Ровно в одиннадцать, бодрый и свежий, за версту пахнущий дорогим одеколоном, поблескивая начищенными туфлями, Вадим уже стучался в номер прекрасной художницы.

Художница не открывала. Это немного смутило – назойливым быть не хотелось, но и уходить несолоно хлебавши – тоже. К тому же... Лина могла просто не слышать его. Он постучал еще раз... и еще...

– Ой, ну и чего вы долбите? – появилась в коридоре недовольная горничная. – Вы мне всех постояльцев распугаете! Долбит и долбит.

– Простите... я вовсе не долблю, – оскорбленно сжал губы Буранов. – Я довольно интеллигентно... стучусь! Потому что мы с госпожой Линой договорились... и она ждет.

Горничная вытаращила на него удивленные глаза и захлопала накрашенными ресницами:

– Как это она вас ждет, если ее и в номере-то нет? Вы, может, договаривались где-нибудь в другом месте? В ресторане, например?

Вадим растерялся:

– Почему это ее нет? С чего вы взяли? Вы же не знаете, а... а может, она спит? Мы... мы договаривались сначала вместе спать, а потом ехать на... ну неважно!

– Совсем обнаглели! Спать они вместе договаривались! – окончательно разозлилась горничная. – С чего это госпожа Лина с вами спать будет? За такие деньги, как у нее, с ней знаете какие орлы спать мечтают!

– Вы что мелете?! – оборвал ее Вадим. – Я вас русским языком спрашиваю – где Лина?

– И я вам таким же языком отвечаю: ее нет! Она уехала еще два часа назад и сказала, что сегодня ее не будет! – выкатила возмущенные глаза горничная. – И нечего здесь буянить! Нет ее! Я сама лично видела, как она садилась в машину!

Вадим сник. Он ничего не понимал.

– А... а может, она уже обратно... того... вернулась?

– Может, и вернулась, – уже более миролюбиво согласилась девушка. – Но только я в ее номере пять минут назад убирала... Хотя я и посмотреть могу, мне не трудно.

Девушка не обманывала – Лины в номере не было.

– Тьфу ты, идиотство какое! – плюнул Вадим и, не оборачиваясь, прошел к себе в номер.

Прямо в наглаженных брюках он грохнулся на диван и закинул на подлокотники ноги в начищенных туфлях. Да и хрен с ним! Он будет спать! Он, вообще-то, и не хотел никуда идти! Ха! Незабываемый вечер! Не очень-то и хотелось!..

Однако о сне не могло быть и речи – как тут уснешь, когда внутри все клокочет!

Сначала Буранов просто пыхтел и щурил глаза от гнева, но постепенно к нему в голову стали приходить более спокойные мысли:

«И куда это, интересно, она так срочно унеслась? Какие у нее могут быть дела? – сам с собой рассуждал Вадим. – Хотя... Женщина она довольно состоятельная, мужа не наблюдается, она сама говорила только про „первого“ мужа, значит... значит, тянет весь воз одна. А у деловых людей, у них нет графика работы, надо – и ночью подскочишь».

Да, уже через десять минут Вадим был уверен, что Лина была поднята по зову служебного долга и, естественно, не смогла вернуться вовремя. А номера сотового телефона Вадима у нее нет. А теперь... кто знает, может, она уже сидит в номере и ждет, когда он придет? Или... или она что-нибудь напутала и ждет его внизу, в ресторане? Да, такое запросто может случиться, эти художники, они такие рассеянные!

Он вскочил, быстро поправил волосы и постарался выйти неторопливой походкой.

В ресторане звучала музыка, все столики были заняты, а на середине зала уже качалось немало пар. Вадим протиснулся сквозь кучку курильщиков в холле и вальяжно прошелся по всему ресторанному залу – народу было много, однако Лины среди толпы не оказалось.

«А может...»

Теперь в голове Вадима откуда-то взялась мысль, что Лина ждет его... у той самой часовни! А что? Она могла все перепутать начисто, она такая!

– Ну блин, – ругнулся Буранов и вышел на улицу.

На месте, где некогда стоял «Мерседес» Лины, теперь стояла чья-то «Мазда». Все правильно, Лина уехала и ждет его там.

Перескакивая через две ступеньки, Буранов понесся к себе в номер за правами, и через десять минут он уже заводил свою машину.

– Черт, – ворчал он, ворочая ключом. – Кто б еще знал, как до этой самой часовни добраться?

Он и в самом деле не знал, по каким дорогам проехать к самой высокой точке города, но ему помог случай. Из ресторана гостиницы неожиданно вышел довольно пьяненький мужичок приличной наружности и прямиком направился к машине Вадима.

– Шеф! До центра! – вальяжно щелкнул он пальцами и, не дожидаясь согласия «шефа», стал карабкаться в салон.

– А куда это в центр? – нахмурился Вадим.

– Да хоть куда, – махнул рукой пассажир. – Понимаешь, душа горит! Гулять требует! Так что – давай, гони!

– Ах, вот оно что... гулять... – призадумался Буранов. – Тогда, может, к часовне махнем?

– А чего? Мне все фиолетово, можно и к часовне.

– Тогда говори, как ехать, я не местный.

Мужчина был, видимо, не окончательно пьян, потому что до часовни они все-таки добрались, хоть и весьма извилистыми тропами. Зато когда Вадим вышел из салона и подошел к самому краю смотровой площадки, то не пожалел. Город и в самом деле сейчас лежал будто на ладони. Стройные линии фонарей очерчивали ленты дорог, по которым, мелькая огоньками, неслись крошечные машинки, разноцветная реклама раскрашивала улицы праздничными огнями, и весь этот город был мигающим, искрящимся, светлым и торжественным.

– С ума сойти, – невольно проговорил Вадим.

– А ты чего... никогда не видел, что ли?

– Откуда? Я ж недавно сюда приехал...

– Ну вот теперь смотри... чего ж, раз приехал... – с гордостью вздохнул мужчина. Потом помолчал и добавил: – Вообще-то сюда с девчонками приезжать классно. Ну, в смысле, с любимой! Или с детьми, тоже нормально. Они лезут везде, через заборчик перелазят, а ты материшь их. Не, не материшь, здесь как-то не хочется ругаться... А у тебя дети есть?

– Откуда?

– Ах, ну да, ты ж недавно приехал! – пьяненько бормотал спутник.

– При чем здесь недавно? – поморщился Вадим. – У меня и дома детей нет.

Мужик взглянул на Буранова с жалостью:

– Так, а лечиться не пробовал? Сейчас нормальные доктора, чего ты? Вот у меня знакомый, так у них с женой девять лет детей не появлялось, так они...

– Да при чем здесь доктора? Я и не женат еще! – отмахнулся Вадим.

– От ты дурак! – весело обрадовался мужчина. – А чего – девки не идут? Ты слышь-ка, я тя научу... ну пойдем в машину-то, я замерз уже, стою тут с тобой, как чупа-чупс, как леденец весь!

Вадим еще раз оглядел площадку, потом кинул взгляд на ночной город и поспешил в машину. Холод и правда довольно ощутимо забирался под дубленку. Конечно, Лины здесь не было.

– Я все равно тебя сюда привезу, – в холодный ветер сказал Вадим, упрямо сжал губы и пошел к машине.

Теперь он точно знал – он не уедет из этого города, пока не привезет сюда Лину! Не уедет! И пропади пропадом все эти вагоны! И гори все ясным пламенем!..

– Так я те чего говорю-то, – снова завел речь незнакомый попутчик. – С бабами надо по уму, понимаешь ты? Ты ведь как с ними?

– Тебе куда? – прервал поучительную речь Вадим.

– Мне обратно, в гостиницу. Я там шапку забыл, – объяснил мужичок и самозабвенно продолжал: – Ты ведь вокруг них небось только круги нарезаешь, да? Ну типа, попадается тебе такая куколка... ум-м-м! И под ноги ей – лепестки роз и прочий мусор, да? А надо-то как раз наоборот! Ты меня слушай! Надо от них морду набок воротить, тогда они сами за тобой кучами повалят! Нет, ну честно, я всегда так делаю! И ни разу осечки не было!

Вадим хмыкнул. Что-то такое он недавно и сам говорил... Кажется, другу своему, недотепистому Денису, а вот теперь... теперь носится ночью по незнакомому городу, весь нос посинел от холода, а его куколка черт знает где сейчас и в ус не дует. И все его «методики» просто трещат по швам.

– Да ты меня слушаешь или нет? – присмотрелся к шоферу пассажир.

– Да чего там слушать-то? Знаю я все. Сам такой, – буркнул Вадим. – Только... фигня это все... Они же тоже не дуры, насквозь нашего брата видят...

– Почему не дуры? – искренне озадачился незнакомец. – Видят насквозь? А у меня... у меня не видят. У меня так все нормально – обыкновенные такие попадались, придурковатые... Да чего ты паришься? Все они одинаковые!

– Ты женат? – вдруг обернулся к нему Вадим.

– Н-ну да... У меня жена есть... Сонька. А чего? – насторожился мужчина.

– И долго ты со своей Сонькой живешь?

– Да... почти... двадцать лет, а чего?

– И ты вот серьезно думаешь, что она не знает, где ты сейчас мотаешься? – прищурился Вадим.

Мужчина пошлепал ртом и вытаращил глаза:

– Ты чего-о-о-о? Конечно, не знает! Я ж... я ж ей сказал, что... я в этой... в командировке!

– Ага... то есть ты сейчас болтаешься черт знает где, причем свобода у тебя полная, а ты даже на девчонку не позарился. Слышь, мужик, а может, у тебя проблемы, а? И твоя жена провожает тебя в командировку, а сама руки от радости потирает, а? Может, у нее там тоже какой «командировочный», а? Решает твои «проблемы»?

– Да ты... Да ты чего?! – взвился мужик и полез к Вадиму выяснять отношения.

– Уймись, а то врежемся! – рявкнул на него Буранов и уже тише добавил: – Я ж не тебя принижаю, я просто хочу сказать... бабы, они иной раз куда умнее нас, мужиков. И все свои методики можешь знаешь куда...

– Понял!!! – по-солдатски вытянулся попутчик и уже совсем миролюбиво попросил: – Слышь, братан, я тебе заплачу, а ты... ты отвези меня домой, а? Черт его знает, а вдруг и правда с командировочным-то?

Вадим завез мужчину за шапкой, потом отвез его домой, приехал назад и припарковал машину – автомобиля Лины так и не было.

То есть стало совершенно очевидно, что легкомысленная женщина вовсе и не собиралась возвращаться в свой номер, «незабываемый вечер» она проводит совсем даже без Вадима, а про своего соседа по гостинице благополучно забыла.

– Ну блин, молоде-е-ец, – прошипел Буранов, морщась от ледяного ветра. – То есть взяла и вот так запросто кинула, да? «Стра-а-асть! Чтобы подогре-елась!» Ясно теперь, с кем ты греться собралась! Ты и не думала со мной встречаться, уже тогда все знала, только на кой черт весь это спектакль?! Поиграть хотела?! Я тебе зайка плюшевый, да? Мальчика нашла! Посмотрим... Посмотрим! Так даже интересней.

Женя в этот день проснулась рано, а просыпаться не хотелось вовсе. Она повернулась к стене, но глаза упрямо отказывались закрываться. И вставать не хотелось – только попробуй встать, и сразу же поднимется Мария Филипповна, начнет греметь кастрюлями, что-то спрашивать, за ней выползет эта спящая красавица Наташенька, будет с вопросами лезть... как да чего, а Жене... ей и самой никто и ни на что не ответит. Она и вовсе разговаривать ни с кем не хочет. Больной сказаться, что ли? Только вчера она ждала Вадима, только вчера он привез ей какой-то билет, а потом... а потом они поехали к нему. Господи! Ну почему она сразу не догадалась, что этого делать не надо было?! Категорически нельзя! Сколько раз она слышала, что им... мужикам, нужно от девушек только одно! А потом они безжалостно их бросают, забывают и попросту вычеркивают из своей жизни! Слышала, но, когда увидела Вадима, про все забыла. Да если бы и помнила, то... Он не мог бросить! Он не такой! Это не про него! И не про нее! А он бросил еще раньше, чем она думала. Он просто ее добился. И ему не надо было лезть с ней в кровать, он просто видел, когда она сдалась, и плюнул на нее в тот самый миг, когда она на это «одно» решилась. Она ему просто стала неинтересна. А вот он... Чем дальше он стал, чем холоднее смотрели его глаза, тем больше ей хотелось быть рядом с ним... И не правда, что всем мужикам только одно и нужно. Некоторым не нужно даже этого...

– Женя! Женя, вставай! – раздался грозный окрик Марии Филипповны.

«Господи, да когда же они уедут?» – крепко сжала веки Женя.

– Вставай, помоги нам собраться, мы завтра с Георгием уезжаем, мне необходимо его собрать.

Заслышав такое, Женя уже вылезла из-под одеяла гораздо охотнее.

– Помоги собраться, – обиженно поджимала губы Мария Филипповна.

– Вы решили взять дядю Жору с собой? – не могла поверить в удачу Женя.

– А чего ж... – оскорбленно отвела взгляд тетя Маруся. – Пока вот ты вчера где-то шаталась вместе с Вадимом этим, к нам уже прибегала подружка этого казановы! Это я про Георгия сейчас. Да! Совсем эти бабы с ума посходили! При живой жене мужику на шею кидаться!

– Ой, неужели кинулась? – фыркнула Женя.

Мария Филипповна посмотрела на нее с высокомерием:

– А ты что думаешь – только этот молодой жеребец Буранов может головы девчонкам крутить? Ха! Мой Георгий тоже не промах. Я ж говорю – вчера одна краля прибегала... Вероника или Вика, как ее там...

– Вероника Лукинична, – подсказал со своего дивана дядя Жора.

– О! Проснулся, кобель! – недобро зыркнула на него Мария Филипповна. – Вставай давай да за билетами беги! Завтра уезжаем мы, а то мне прогулов понаставят, а потом ни шиша не получу. Не сорок же дней тебе отмечать!

– Да я сбегаю, – охотно подскочил дядя Жора. – Ты только денег выдай. Давай, собирай денюжки-то, а я уж и побегу!

Дядя Жора довольно подозрительно начал быстро натягивать штаны и старую, полинявшую тельняшку.

– Ну ты чего? Деньги-то приготовила?

– Ой, Мария Филипповна, не давайте вы ему деньги в руки, – подошла Женя. – Я лучше сама схожу. Я знаю, где здесь кассы.

– Да тебе собираться сколько еще, краситься, – недовольно проговорила женщина. – Пусть уж он.

– Я вам точно говорю – он пропьет. А я краситься недолго буду, да и Ромке позвоню, он мигом довезет до этих касс.

– Ну так и чего стоишь? Звони!

Женя взяла трубку, набрала номер, но едва услышала знакомый голос, как к горлу подкатил ком. Чуть припекло, и она по привычке сразу же сунулась к Ромке, а еще вчера... еще вчера она ему такого наговорила!

– Алло? – настороженно произнес на том конце провода Ромка.

Она не смогла говорить, просто бросила трубку. И краситься не стала, просто схватила деньги и выскочила за двери.

– Постой, а деньги-то?! – кричала ей в след Мария Филипповна. – И документы!

Пришлось вернуться, взять документы, от денег она отказалась – ей хотелось проводить родню достойно.

Женя шла по улицам, в лицо бил холодный ветер, но холода она не чувствовала. Только сейчас она осознала всю погибельность своей ошибки. Этот Вадим, он... он не только бросил ее сам, он еще и разрушил ее отношения с Ромкой! Нет. Ничего он не разрушал. Это она вчера, как последняя дура, схватила трубку и орала Ромке, что она в гостинице, что они с Вадимом... Черт, что же она говорила? Да какая разница! Всякую чушь несла! Но... но она все сделала правильно. Она просто сообщила своему парню, что он теперь свободен, что она больше не его девчонка, а он ей никто. Господи, как Ромке-то вчера было! Какая ж она дрянь!

Сколько она ни моталась по городу, а возвращаться домой пришлось. И боль, и стыд меньше не становились. Но сейчас надо просто взять себя в руки, проводить родственников, а потом... а потом она решит, как жить с этим.

Дома ее ждал полный погром. Мария Филипповна собирала свои вещи, вещи дяди Жоры, но отчего-то Наташенькины баулы стояли в стороне.

– Ну что – взяла билеты? – спросила ее тетя Маша, бережно укладывая в сумку новенькое Женькино полотенце.

– Да, вот взяла, на завтра, три, – протянула ей билеты на автобус Женя.

– А зачем три-то? – вышла из маленькой комнаты Наталья. – Мы с маманей решили, что она с Георгием едет, а я остаюсь здесь. Чего я в своем районе не видела?

У Жени сердце обвалилось куда-то в живот.

– Мы решили, что я с тобой поживу, чего тебе одной-то? – спокойно рассуждала сестренка, уминая бутерброд.

– Со мной? – растерялась Женя. Этого она точно не вынесет. – Ну что ж, оставайся... хотя почему ты решила, что я здесь буду одна? Я... я уже сдала квартиру этим... чистоплотной семье из двадцати четырех человек... из ближайшего зарубежья.

– Зачем? – вытаращилась Наташа и чуть не поперхнулась колбасой. – Им-то зачем? Пусть бы я жила!

– И ты собираешься сама делать ремонт в моем доме? – удивилась Женя. – И еще при этом платить мне кучу денег за жилплощадь?

– А они чего... собираются? – не поверила девица.

– У нас здесь так принято, – скромно поджала губы Женя.

– Ну... ну тогда я буду жить у Вадима, – блеснула глазами Наташа. – Он мне все же братик. И потом, я посмотрела... он и не бедный совсем, я его не объем. Мы ж родня!

Женя с болью поморщилась. Опять Вадим! И эта туда же!

– Во-первых, родня мы довольно сомнительная, – взяла она себя в руки. – А во-вторых, Вадим вчера уехал.

– Куда?! – в голос вскричали домочадцы.

– Он что... даже не попрощался? – с обидой задергал кадыком дядя Жора.

– Дядь Жора, ну сколько с тобой можно прощаться? – вздохнула Женя. – Он все дела отложил, приехал, повидал тебя и... домой. Он и без того здесь слишком задержался.

– Ну с нами мог бы, – вытянулась спицей Мария Филипповна. – Мы бы обменялись телефонами...

– Так у вас же нет телефонов!

– Вот я и говорю – он бы нам свой отдал, мы бы ему... спасибо сказали. А так... будто вор какой.

– И ничего он не вор, – не вытерпела Женя. – Он приезжал, только вы уже спали, не захотел вас будить.

– Ничего, я бы ради такого случая и проснулась, – не успокаивалась тетушка.

– Поэтому я проводила его одна. Но он вам передавал привет.

– А кроме привета? Он ничего не передавал? – с надеждой спросил дядя Жора.

– Нет, – отрезала Женя.

В этот момент очнулась Наталья и с криком бросилась вслед за сестрой:

– Змеищщщща!!! Одна она его проводила! Будить не хотела! Да он бы разбудил, это ты не дала, гадина!!!

Женя резко обернулась и тихо, но отчетливо проговорила:

– Если еще раз назовешь меня змеей, поедешь к себе на историческую родину сегодня, понятно? А автобуса будешь дожидаться на автовокзале, всю ночь.

Наталья хотела выразиться и по этому поводу тоже, но на нее шикнула мать:

– Чего тебя подкинуло-то? Сама мужика упустила, чего теперь виноватых искать? И нечего на девку кидаться, ты видала, сколько у нас сумок! Как завтра сами на себе попрем? У этой-то хоть парень с машиной, довезет! Ромка-то...

– Я вам вызову такси, – бросила Женя и хотела податься к себе, но в это время зазвонил телефон.

Конечно же, к трубке рванула Наташа.

– Аллеу! – пропела она, томно закатывая глаза. Она все еще надеялась, что позвонит Вадим, но, видимо, и в этот раз звонил не он, потому что она рявкнула «дома» и передала трубку Жене. – На, тебя. Ну никакого покою...

Звонила Верочка. Подружка спрашивала, как у Жени дела продвигаются с дипломом, что там с контрольными и прочую ерунду, которой она в жизни никогда не интересовалась.

– Слушай, Жень, а где там твой братец? Ты его к телефону позвать можешь? – наконец приступила она к самому главному.

– Не могу, – мгновенно обозлилась Женя. – Я ж тебе говорила – женат он!

– Ой, слушай! У него такая классная тачка! – захлебывалась от восторга Верочка, благополучно пропустив мимо ушей известие о семейном положении. – Если б ты слышала, сколько он мне комплиментов отпускал! Прям отпад! Я думала, что ваще не удержусь!

– Ну и как? Удержалась? – презрительно кривилась Женя.

– Ой, ну ты чего... ваще, что ли? – посчитала нужным обидеться Верочка. – Так я прям на первой встрече и сдалась, ага! Ты ж меня знаешь! Я как ремень! Нет... кремень, вот! Он ко мне – а я ни в какую! Он ко мне, а я... ну ты меня знаешь! Да, я такая! Но чего мне это стоило!

– Знаю, скажи лучше, что он сам на тебя чихать хотел, – фыркнула Женя. – Ладно, пока, у меня тут, как это говорят? Молоко сбежало, вот!

Она бросила трубку, улеглась на кровать, прикрылась журналом и решила больше ни на какие выходки не отвечать... ни на радостные подколы подруг, ни на Натальины сумасшедшие крики. Ничего, до завтра она потерпит. Однако и терпеть больше не пришлось. Через полчаса Наташа сама заплыла к ней в комнату и торжественно заявила:

– К тебе Ромка! Жень! Ну чего ты уткнулась куда-то? Говорю же... Ромка к тебе, беги быстрее.

Женя хоть и не побежала, но поднялась и подалась в комнату. Встречаться с парнем не хотелось до ужаса. Это ж ему еще надо как-то в глаза посмотреть!

– Жень, привет, – как ни в чем не бывало поздоровался Роман. – Маринка с Юркой приехали, в клубе нас ждут, собирайся.

Женя обернулась – на нее пытливо пялились три пары глаз: родственники подозревали, что ни в какой клуб она не пойдет, и сейчас гадали... обидится ли Ромка или их завтра все же довезут до вокзала с честью?

– Пойдем ко мне, – пролепетала Женя и захлопнула двери перед самым носом Натальи. – Я, Ромка, никуда не поеду. Понимаешь... Мне так... отвратно. Ну... не хочу я никого видеть, и веселиться я не могу, чего я потащусь? Ты сходи один.

– Ну а чего я один-то? – растерянно пробормотал парень. – Мы ж вместе...

– Да какое там вместе?! Ну какое?! Я вчера... а он... – не выдержала Женя и заплакала, горько, навзрыд. – Ромка, я такая... дура... Понимаешь, я думала... а он... он меня даже ни разу не поцелова-а-а-ал...

Парень ее обнял и погладил по голове, как маленькую:

– Ну перестань, ну что ты... Он же знал, что у тебя есть я... Он играл по правилам.

Женя немного отстранилась от него и помотала головой:

– Нет, Ром, он... он просто играл... Он наигрался, как этот... как кот с мышью... а мне... уходи, Ром, я вообще никого не хочу. Уходи.

– Понятно, – кивнул Роман и вышел.

Он ехал домой, а в глазах закипали слезы. Это сколько ж они вместе с Женькой? Год? Да нет, больше, около двух. А этот... этот Буранов! За один день все перечеркнул! И как теперь ей? А ему-то как, Ромке?!

– О! Ромочка! – радостно встретила его мать. – Как ты вовремя, а я ужин приготовила, а сама думаю – вот бы ты пришел, пока все горяченькое!

– Мам, я не хочу ужинать. Я вообще ничего не хочу, – хмуро отмахнулся парень и прошел к себе.

Он завалился на диван, напялил наушники, включил музыку и постарался ни о чем не думать, совсем ни о чем. Но не получалось. Да еще музыка эта! Прямо так и стоит эта Женька перед глазами.

Он вскочил, рванул наушники с ушей, швырнул их в угол комнаты и только тогда заметил, что в кресле сидит мать.

– Так и не помирились? – спросила она, с сожалением глядя на переживания сына.

– Да как с ней помиришься? Мы ж не ссорились! – И Ромка, отвернувшись к стене и по-мальчишески ковыряя обои пальцем, рассказал ей о Буранове.

Мать села к нему на диван и как в детстве теплой рукой гладила непокорный вихор на макушке.

– Рома, это все пройдет. Ты только сам пойми – что тебе надо. Если ты ее любишь – борись, а...

– Мам, ну ты мне скажи... как бороться-то? – раздраженно повернулся к матери сын. – Она мне говорит, что видеть меня не хочет, а я борись, да?

– Ну это правильно, – спокойно рассудила мать. – Девчонка глупость спорола, теперь сама это поняла. И стыдно ей перед тобой, она ж нормальный человек. Сейчас, наверное, тоже лежит дома и мучается.

– А я, можно подумать, не мучаюсь!

– Ей тяжелее, чем тебе, – не отступала мать. – Ты пойми... ее ведь тоже бросили, да к тому же с тобой такая вещь приключилась. Она ж понимает, что тебя обидела. Конечно, если ты хочешь, ты можешь перетерпеть и ни за что ее не простить, но... Но кому от этого будет лучше? Тебе? Ей?

– Мама! Она меня не любит, ты понимаешь?

– Любит, я знаю. Только она немножко... немножко посмотрела на сторону.

– Офигеть! – вскипел Ромка. – И это говорит моя мать! Немножко на сторону посмотрела, да и все!

– Да, посмотрела на сторону, заметь... даже не сходила налево, а так... глянула на сторону, чтобы посмотреть, что лучше тебя нет. И так расстроилась! А теперь... теперь у вас может все наладиться. Разве ж она станет бросаться таким верным, надежным другом? А ты сейчас полежи и подумай.

Ромка попыхтел носом в спинку дивана, а потом повернулся к матери и уткнулся ей в колени.

– Чего-то, мам, мне так хреново, так... что прям жить не хочется...

А в это время Женины домочадцы устроили хозяйке настоящий скандал.

– Ты чего это себе позволяешь?! Ты чего это мужиками разбрасываешься? – немедленно накинулась на девчонку Мария Филипповна. – Ну сама не захотела, так надо ж помнить, что у тебя еще и сестра имеется! Наташа, детка, собирайся! Женечка сейчас позвонит своему кавалеру, и он тебя свозит в этот клуб. Собирайся. А ты, Евгения, не кривись, а садись к телефону и вызванивай Романа, пока он еще недалеко уехал. Пусть Наточка хоть перед отъездом отдохнет.

– А потом, мам, я могу и вовсе не уезжать, правда ж? – мгновенно сориентировалась Наташенька. – Ну это если я обворожу этого Романа.

– Если обворожишь, можешь, – согласно кивнула маменька и уже строже обратилась к Жене: – Нет, ну ты чего еще думаешь-то, а? Георгий! Твоя дочь... она нашей дочери все палки в колеса затолкала! Мало того что увела этого Вадима, так еще и Романа ей жалко!.. Звони, говорю! Наталья! Тащи телефон!

Женя никогда зашуганной мышкой не была. А уж тем более теперь, когда на душе и без того скребли кошки. И сдержаться она не могла.

– Да вы меня достали! – рявкнула она, всхлипывая от обиды. – Не буду я никому звонить! И вообще! Вам уже на вокзал пора! Собирайтесь и... и вообще!!!

Напоминание про вокзал как-то сразу же преобразило Марию Филипповну. Она быстренько утопала на кухню, загремела кастрюлями, а потом выскочила с полотенцем в руках и со слащавой улыбкой спросила:

– Женечка, а ты что больше любишь – оладушки или блины?

– Мам, я блины больше! – радостно протрубила Наталья.

– Вот и славно, – мило всплеснула руками тетя Маша. – Тогда иди сюда, будешь блины печь. Устроим сегодня масленицу... в честь нашего отъезда.

«Масленица» отчего-то получилась скучная. Женя к столу не подходила, заперлась в своей комнате и то ли спала, то ли просто вздыхала себе в подушку. Настроение у всех было отвратительным, поэтому поужинали довольно быстро. А потом так же быстро разошлись по своим спальным местам, чтобы утром уже отбыть к себе домой. Что и говорить – в гостях хорошо, а только уже никто не приглашает.

На следующий день проводы родни и вовсе прошли как-то скомканно.

– Женечка, ты уж не держи зла... – на прощанье всхлипывала Мария Филипповна и прижимала к своей груди Женькину голову. – Ты нам звони! Или пиши, телефона-то у нас отродясь не было...

Женька купила телефон Наталье. Именно тогда, когда поехала провожать их на вокзал, там и купила. Вообще родственники и не ожидали, что девчонка потащится их провожать, да Женька и сама от себя этого не ожидала, а в самую последнюю минуту чего-то поехала. Сама же и такси вызвала, а по дороге, когда проезжали магазин «Сириус», где телефоны продают, вышла и маленький сотик Наталье купила, просто так, на память. Все же сестра.

Наталья, когда получила этот подарок, сразу забыла про всех Вадимов, Ромок, а с ними и про весь мужской пол в целом.

– Женя-а... – восхищенно протянула она. – Жень, а у меня... у меня и подарить тебе нечего... Маманя!!! Ну чего ты такая жадина уродилась, а?! Ну ведь поехали, даже Женьке спасибо не сказали! А она нас столько дней кормила! Жень, Женя, а хочешь... погоди-ка... Мамань! Где моя любимая красная кофта! Я... Жень, я тебе свою кофту подарю! Она новая!

– Да куда мне, – отмахнулась Женька. – Я в ней утону. Ты как приедешь, сразу позвони, расскажешь, как добрались.

– Ой! Да я позвоню! Я сразу же! Мам, а я Лильке покажу... Женя, это соседка наша!

– Спасибо тебе, Женя, – вздохнула Мария Филипповна. – Только зря ты потратилась. Наташке и звонить некуда. У нас в районе этих телефонов-то мало, да почти и нет совсем. С кем ей перезваниваться...

Наталья растерялась и не знала, что ответить.

– Ничего, сестрица, – усмехнулась Женя. – Я к вам летом в гости приеду, еще и Интернет установим. Будешь себе по Интернету заморских женихов искать. Компьютер-то у тебя есть?

– Нет, – чуть не разревелась Наталья. – Мамань! Мне вон Женька летом женихов приедет устанавливать, а у нас даже... даже компьютера еще нет!

– Жора! – всем телом развернулась к супругу Мария Филипповна. – Ты чего ж до сих пор думал, лысая твоя башка! Почему у нашей дочки ни компьютера, ни женихов еще нет? Ты что... не можешь купить?

– Так... так где деньги-то? – слабо отбрыкивался дядя Жора.

– То есть как – где? А машина твоя? – Мария Филипповна повернулась к Жене и закивала головой. – Приезжай к нам летом, деточка, обязательно приезжай. И тирнет свой привози. Будет у нас компьютер, завтра же будет.

После отъезда родственников в доме стало так пусто, хоть в голос вой. Кто знает, может быть, Женька так бы и поступила, но в тот самый момент, когда она улеглась на кровать и приготовилась тосковать от всей души, в двери постучали.

На пороге стоял Роман. Женька ему так обрадовалась, что чуть не бросилась на шею, но Рома ее радости не заметил. Он с каким-то загадочным видом сразу прошел к Жене в комнату и лукаво сощурил глаза:

– Вот, тебе принес. – И вытащил из-за пазухи маленького, пушистого котенка. – Ему тоже хреново, как и тебе. Его тоже бросили.

Он опустил котенка на пол, тот поднял к Жене круглую голову и слабо пискнул.

Женя присела перед ним на корточки, потом бережно подняла и прижала к щеке.

– Маленький, – шмыгнула она носом. – Тебя тоже бросили, да? Видишь, как нам с тобой повезло, что у нас есть... Ромка.

Вадим проснулся в половине одиннадцатого и первым делом подлетел к окну – его окно выходило прямо на гостиничную стоянку. «Мерседес» Лины стоял на стоянке, будто ночью его хозяйка никуда вовсе и не отлучалась.

– Ага, мы приехамши, – фыркнул Вадим. – Сейчас мы будем нам на уши лапшу вешать, дескать, всю ночь были на симпозиуме, у него и заночевали. Интересно, ее сиятельство еще спит или уже изволило пробудиться?

Он был зол. Конечно, сразу же вспомнилось, как вчера он полночи нарезал круги по незнакомому городу в поисках своей разлюбезной художницы, а его провели, как щенка. И, ясное дело, прощать обиду он не собирался. Ну ведь правда, не мальчик же он, в самом деле! Пусть эта Лина только придет!

Но Лина не приходила, хотя ее машину он совершенно отчетливо видел – стоит.

– Пора и в ресторан, на завтрак, а как не хочется-то, – тяжко вздохнул Вадим, пытаясь обмануть самого себя – в ресторан не просто хотелось, а тянуло, будто магнитом.

Не то чтобы Буранов как-то уж совсем дико оголодал, хотя подкрепиться не помешало бы, просто он мечтал выскочить из своего номера, чтобы поскорей встретиться с Линой. Если он не найдет ее в гостиничных коридорах, то наверняка обнаружит в самом ресторане – дамочка была совсем не редким посетителем этого заведения, он уже понял.

Приведя себя в неотразимый вид, Буранов легко выскочил за дверь и уже через пять минут восседал за знакомым столиком. Лины, конечно же, не было. Но это не беда, он был уверен, что художнице стоит только заслышать, как хлопнула его дверь, и она тут же спустится в ресторан. Ну, конечно, сделает вид, что заглянула сюда совершенно случайно, из чистого любопытства.

Однако время шло, а Лина не появлялась.

– Девушка, – обратился Вадим к официантке. – А у вас сегодня эдакая художница... Лина не обедала?

Официантка ненадолго задумалась, а потом вздернула брови:

– Лина... Лина? Была она здесь, только она ж ушла давно... Ой, погодите, а где ж я ее только что видела?... А, ну да ведь вон же она! А я еще думаю – только что перед глазами была!

Вадим глянул в окно – и в самом деле, в маленьком скверике из трех берез, который расположился в шаге от гостиницы, сидела Лина в своей беленькой шубке и кормила голубей с рук.

Он выскочил из ресторана, забыв про неоплаченный счет и про одежду, так и выбежал, в чем сидел. Сейчас не успеешь, и опять куда-нибудь исчезнет! Не женщина, а призрак какой-то!

И, уже подбежав к ней почти вплотную, опомнился... а что он ей скажет?

Она сидела среди заснеженных веток, на белой скамейке, из-под капюшона белой легкой шубки выбивались светлые пряди, и вся она была такая... неземная, светлая, такая... только вот голуби портили все. Они бессовестно отталкивали друг друга, громко ворчали и были совершенно разных окрасок, нет чтобы все беленькие для полноты картины...

– Лина, привет, – поеживаясь от холода, проговорил Вадим. – А я тут... гулял, гулял, а потом смотрю – ба! А тут такие знакомые лица... сидят.

Она подняла на него глаза, и он чуть не задохнулся – столько в них было грусти, любви и немого обожания.

– Вадик, – негромко, но с чувством проговорила она. – Это... это просто счастье, что ты сегодня здесь... прогуливался. Мне без тебя было так плохо, так жутко, а тебя увидела и... Как хорошо, что сегодня ты со мной...

И она даже всхлипнула от полноты чувств. Вадик на мгновение забыл про мороз, про ледяной ветер, который уже давно гулял у него под пуловером, он наклонился и тихо напомнил:

– Лина... это, конечно, хорошо, что я сегодня, но... я и вчера мог бы, мы же договаривались.

Она безмолвно подняла на него прекрасные глаза.

– Ну вчера-то, – начал волноваться Вадим. – Ну помнишь, ты предлагала, чтобы мы с тобой к часовне поехали. Я еще сразу же ехать хотел, а ты решила отдохнуть, ну... сил набраться, не помнишь, что ли?

Она поднялась и (с ума сойти!) уткнулась ему в грудь.

– Вадик... Понимаешь, я долго думала и... понимаешь... В ту часовню надо ехать, если ты влюблен!

– А по-другому никак, что ли? – растерялся Вадим. – А мы вчера с мужиком были, нормально.

– Ты?! Ты не любишь женщин? – отпрянула от него Лина и испуганно захлопала ресницами.

– Здрас-сьте! Ну почему я не люблю! Люблю, но только... Да где мне женщин-то взять, если ты вчера исчезла, а я тебя искал-искал! А я ж не знаю города, вот и пришлось... попросил мужика какого-то, чтоб дорогу показал.

– Это совсем не то, – снова прижалась к нему Лина. – Это не то... но я вчера вдруг подумала, а что, если... если ты меня и не любишь вовсе, а я тебя куда-то тащу, липну к тебе, окутываю своей любовью, а она тебе и не нужна, моя любовь, а?

И ее глаза оказались совсем рядом. От этой близости у Вадима даже пересохло во рту, голос изчез, и он смог только прохрипеть:

– Нужна... кхк... мне нужна... чего ты... И потом... кому же помешает чья-то там любовь? Нет, я не то хотел сказать, я хотел...

– Я все поняла, я поняла, – успокоила его женщина. – Ты чувствуешь то же, что и я. Только волнуешься, и не можешь сказать. Но я поняла... И колотит тебя всего... Вадим, я тебе сразу хотела сказать – не смей больше гулять раздетым на морозе, если с тобой что-то случится, мне будет тебя не хватать.

– Да я вообще-то... я не гулял, я просто в ресторане сидел, а тебя увидел и...

– Боже мой! Бедный мой! Он еще и голодный! Немедленно бежим в мой номер, я буду тебя кормить!!!

Ну вообще сказка!!! Только час назад Вадим готов был разорвать эту капризную художницу, а теперь ее хотелось схватить на руки и тащить через весь город!!!

– Вадька! Ну пусти же! Ой, ну совсем с ума сошел... здесь же люди!!! – весело пищала Лина и отбивалась, как могла, потому что Вадим все же схватил ее на руки и поволок в ресторан.

– Мы только на минутку, – пояснил он ей. – Я расплатиться забыл.

Теперь он не выпускал ее руки из своей, ему все время казалось, что она вот-вот опять куда-нибудь упорхнет. Но она никуда исчезать не собиралась, а даже напротив – сама повисала у него на руке и капризно тянула:

– Ну когда уже пойдем ко мне, а? Ты уже расплатился? Ой, до чего долго.

Они забежали к Лине в номер, она немедленно сунулась в холодильник, чтобы устроить пиршество по случаю появления дорогого гостя, и тут выяснилось, что в холодильнике ничего, кроме минеральной воды, нет.

– Хм, – скривила она губки. – Неудобно как вышло... Эдак ты у меня от голода помрешь... М-да...

– Лина, ну какие проблемы?! – весело фыркнул Вадим. – Сейчас позвоним, закажем, что хотим, и нам все принесут в номер, ну?

Лина немного наморщила лобик и категорично помотала головой:

– Это уже неоригинально. Знаешь что? А давай... давай поедем на природу, а?

– Когда? – насторожился Вадим. – Опять вечером, и надо отдохнуть, да?

– А ты что... сильно устал? – удивленно вытаращилась красавица.

– С чего бы? Я бодр и свеж!

– И голоден, так ведь? – подмигнула ему Лина. – Значит, сейчас мы едем с тобой: я тебе покажу куда. И будем жарить шашлыки! Вдвоем! И пить шампанское! Или глинтвейн! На морозе хорошо пить глинтвейн.

– Лин, а это все мы прямо на природе будем пить, ну то есть на морозе, да? В лесу? – немножко осторожничал Буранов.

Нет, с Линой он, конечно, был готов на край света, однако ж пить на морозе шампанское или что там еще... надо хоть придумать, что на себя надеть.

– Ва-а-а-адик, – чуть насмешливо протянула Лина. – У меня есть... подруга. А у нее роскошная дача, всего в двадцати минутах езды. Там такой лес! Такие сосны! И, между прочим, камин. Ты не хочешь пить глинтвейн, устроившись возле пляшущего огня и завернувшись в плед, и чтобы рядом сидела я и рассказывала тебе сказки, как Шахерезада?

Вадим уже с первого слова про дачу забыл и про мороз, и про холод, он уже страшно хотел к камину, чтобы пить всякую гадость и прижимать к себе эту волшебную женщину.

– Лина, ну а чего мы сидим? Ты давай, одевайся.

– А-а, хитренький какой! А я, может быть, стесняюсь при тебе переодеваться. Ты вы-ы-ы-йди, – смеясь, дразнила она его своей улыбкой.

– Ну начало-о-ось! Опять выйди! А потом к тебе хрен зайдешь! Нет, я в том смысле, что у тебя опять какая-нибудь дурь... то есть мысль в голову заскочит, и чего я потом – в ватных штанах буду по гостинице бегать?

– Вот! – остановилась Лина и вытянула перед собой пальчик с идеальным маникюром. – Сразу предупреждаю, чтобы никаких ватных штанов! Пусть будет все красиво!

– Хорошо, как скажешь, я приду в бикини, только переодевайся при мне, – настаивал Вадим.

– Нет, только не при тебе, – категорически сопротивлялась Лина. – В женщине должна быть загадка, а не... а не черт знает что! И вообще... я не люблю вульгарности. Выметайся.

– О-о-о-ой, уж эти мне женщины... красавицы, – запыхтел Буранов, направляясь к двери. – Но только так и знай, если ты опять...

– Ты уже ушел? – пискнула Лина. – А то я начинаю переодеваться.

Конечно, он ушел. Он влетел в свой номер, все перерыл и стал собираться, как на губернаторский бал – черный свитер с невысоким воротником, из-под него едва выглядывает ворот белой водолазки, брюки... или джинсы? Все же брюки... нет, джинсы более к месту, тогда к черту черный свитер! А что вместо него? Во! Большая белая кофта крупной вязки на замке, самое то! А что под нее?

Он еще даже не оделся, а в дверь к нему робко стучали.

– Ну и что? – стояла на пороге Лина. – Ты еще не готов?

Она была восхитительна, впрочем, как всегда. Пушистый светлый свитер, волосы, собранные в пышный хвост, светлоголубые джинсы и маленькие беленькие сапожки на низком каблучке.

– Ой какая ты крошечка, – удивился Вадим – Лина едва доходила ему до плеча.

– Да, я такая, – гордо дернула головой Лина. – А ты чего? Все еще думаешь, что надеть? Ничего не придумывай, езжай так, очень миленько.

Если бы она знала, что он уже все передумал и выбрал именно это «миленько»!

Они сели в машину Лины и отправились.

– А музыка там есть? Или, может, заехать в магазин, купить магнитофон? – хотелось блеснуть состоятельностью Вадиму.

– Да есть там все. И даже диски новые, – усмехнулась Лина.

– А продукты? Что – там даже свежие продукты есть? – не унимался Буранов.

– Нет, продуктов там нет, но мы сейчас по дороге заедем в супермаркет и сразу все возьмем.

Они заехали в магазин и почти час потратили на покупки.

– Тебе какой сок взять? – прижималась она к его плечу.

– Мне не сок, я водку возьму, – поворачивался к ней Вадим. – Не бойся, напиваться не буду. А ты какой сок себе возьмешь?

– А мне тоже не сок, я вино хочу. Пойдем вон туда, там мартини.

– А кто у нас сегодня за рулем? – хитро щурился Вадим.

– Я, ну и что? Мы же не сегодня обратно поедем, а до завтра все пройдет.

Он был готов шататься с ней между этих витрин вечно, так ему нравилось слышать ее голос, нравилось ощущать ее локоть, который прочно устроился на его руке, и так волнительно было ощущать себя ее мужем, ну хоть на немножко!

Дом оказался роскошным. Нет, у Вадима тоже имелась дача, но там был обычный домик, в две комнатушки, мать туда ездила каждое лето и постоянно тащила с собой его. Но Вадим каждый раз упирался, а если отвертеться не удавалось, считал этот день совершенно потерянным. Здесь же был двухэтажный особняк, со всеми сантехническими удобствами внутри дома, с горячей водой и даже с прекрасной ванной комнатой. Ну и обстановка соответствовала. И картины на стенах, и мягкая мебель не на выброс, а специально для этого дома приобретенная, и даже пианино, а уж камин!..

– Ох и ничего себе, – присвистнул Вадим. – И кем это твоя подружка работает, что отгрохала себе такой дворец?

– Она... Она его отгрохала, когда еще никто дворцами не болел, когда было престижно жить только в городе, а дача считалась лишь огородом. В общем, он ей обошелся достаточно недорого, – махнула рукой Лина. – Иди, принеси дров, а то нам не хватит, а я пока разожгу камин.

Вадим вышел на улицу и задохнулся от свежего воздуха, глаза резал чистый, белый снег, а нос улавливал приятные запахи то ли дыма, то ли еще чего-то забытого, родного...

Обратно он не торопился. Он просто вот так стоял, запрокинув голову, и просто дышал. Смотрел на небо. И радовался жизни.

Когда он вошел, в камине уже ярко вспыхивали дрова, а Лина крутилась возле стола.

– Вадим, я не стала ничего придумывать, просто пожарю мяса и нарежу овощи, ты как?

– Я замечательно, – подошел он к ней и уткнулся в ее макушку. – И все же какая ты у меня маленькая...

Она на миг замерла, а потом... потом игриво фыркнула:

– Ну вот! Всю укладку испортил! А у меня на голове был наведен тонкий художественный беспорядок!

Они съели все мясо, которое пожарили, выпили вина и развалились на диване, который предусмотрительно был поставлен возле камина. И так спокойно было, так тепло, уютно, что Вадим и про музыку не вспомнил, а ведь еще в машине придумал, что включит танго и...

Она лежала, облокотившись на его руку, смотрела на огонь и накручивала на палец прядь волос. Он тоже смотрел, как пляшут языки огня, ворошил носом ее волосы и был самым счастливым человеком на свете.

– Почему ты раньше меня сюда не привезла, а? – тихо, будто сам у себя, спрашивал Вадим.

– Потому что... потому что я никого сюда не возила, – тоже тихо и спокойно отвечала Лина. – Я не люблю скоропалительных романов. В них не успеешь ничего прочувствовать. Хотя... хотя сейчас и не принято чувствовать, сейчас можно запросто менять любимых, как носки... да сейчас и любимых-то нет, есть партнеры! Сожители... Как-то все слишком упростилось. Мужчины решили, что все женщины одинаковые, что любить вовсе не обязательно, а можно просто поиграть в эту самую любовь, женщины... женщины охотно это приняли и теперь пользуются этим напропалую... Сейчас ведь никому не надо заглядывать человеку в душу, достаточно посмотреть на внешность, лучше если мировые стандарты – девяносто, шестьдесят... Если такого счастья не выпало, можно счетом в банке прикрыться, но только счет должен быть кругленьким, ну или недвижимостью, тоже хорошо идет, а остальное... Пусто.

– Я не решил, – торопливо проговорил Вадим. – Я как тебя увидел, так сразу и полюбил, честное слово! Нет, я сначала в душу заглянул, как ты и хотела... посмотрел, там все нормально, а потом... потом полюбил. Сразу же.

– Откуда ты знаешь? – так же ровно спрашивала Лина. – Любовь – это чувство большое, а влюбленность... так, мимолетное мгновение. Она проходит, а потом можно запросто бросить...

– Да ты сдурела! – не выдержал он. – Ты так говоришь, будто тебя целый полк бросал!

– При чем тут полк? – пожала плечом Лина. – Полк не полк, но бросали. Больно было, но... со временем из всего учишься делать выводы. И я сделала – я стала сильной и бросаю первой. Как только чувствую, что отношения остывают, я сама ухожу. Это трудно, зато не так больно.

– Вот только попробуй уйди!

В самый неподходящий момент у него ожил телефон. Вот столько времени о нем никто не вспоминал. А тут приспичило!

– Ты чего трубку не берешь? – ткнула его в бок Лина.

– Не хочу. Меня нет, – буркнул Вадим, сильнее прижимая ее к себе.

– Возьми трубку, вдруг у кого-то что-то случилось?

Вадим неохотно нажал кнопку и поднялся с дивана:

– Алло... Да, Денис... Да я не могу никак, а чего там у вас? Ну? Ну и чего? Да все нормально, я не понял, чего ты... Ну я понял... Все... Все пока... Ну не знаю когда, я себе отпуск взял... по состоянию здоровья... да все у меня нормально, но могу я десять дней не видеть твою рожу?! Ха, ты тоже? Нет уж, сначала я приеду, а потом ты...

Он отключился и снова плюхнулся на диван:

– Это мой друг звонил, говорил, что у нас все в порядке, чтобы я отдыхал.

– Ты знаешь, на кого сейчас похож? На хитрого дельфина, – хихикнула Лина. – Вот такой весь лощеный, весь обтекаемый, море обаяния, и такая улыбка добрая и веселая, а вот захочет он – нырнет, и фиг ты его дозовешься.

– Дельфины, между прочим, добрые животные, – обиделся Вадим. – Они людям помогают. Утопающих вытаскивают.

– Это не про тебя, – шутливо отмахнулась Лина. – Чует мое сердце, ты и сам не одно сердце потопил. Ну? Что, я не права?

– И как ты мо-ожешь? – шутливо гневался Буранов. – Вместе со мной и всех дельфинов очернила! А они такие...

– Я не дельфинов, я только тебя!

Этот день был просто волшебным. Они дурачились, шутливо дрались, целовались до головокружения, хохотали, бросали дрова в огонь, снова жарили мясо, плясали какие-то танцы под сумасшедшую мелодию, и так им было хорошо вдвоем, так из них фонтаном били эмоции, и вовсе не хотелось их скрывать, и все было можно, и все было вовремя, и все получалось. Только поздно ночью, когда Вадим, не в силах больше сдерживаться, прижал к себе тоненькую Лину и бурно задышал ей в самое ухо, она отшатнулась:

– Вадим! Ты что? – округлила она глаза. – Хочешь все испортить?

– Почему это испортить? – возмутился тот. – Да разве ж этим испортишь? Я ж наоборот...

Она насупилась:

– А говорил – душа, душа...

– Ну и говорил! Так я ж уже рассмотрел душу-то! Мне подходит. Я как раз наоборот – хочу тебя узнать ближе! Ну мы ж не дети, в конце концов!

– А я?! Ты спросил меня – я рассмотрела твою душу? – вперилась она в него глазами. – Вот мне, например, кажется, что ты только до постели такой славный, а как только утро настанет, ты прыгнешь в свою машину, и поминай потом тебя добрым словом.

– Да что ж это такое! – с досадой хлопнул себя по карманам Вадим. – Ну прямо детский сад какой-то, честное слово. Ну ты сама подумай... чем могут заниматься мужчина и женщина, если они совершенно одни, если она сказочно прекрасна и он... он тоже красив до невозможности, чего уж добро хаять. Ну? Чего им делать-то?

– Чего? – лукаво сверкнула она глазами. – Ну-у... например, играть в карты.

– На желание! – тут же подхватил Вадим.

– Ага, так я тебе и поверила, – шутливо надулась Лина. – Это если ты выиграешь, так я буду выполнять все твои прихоти, а вот если я...

– Торжественно клянусь! – вытянулся юным пионером Буранов. – Если ты по какому-то недоразумению выиграешь у меня хотя бы одну партию, клянусь до старости чистить картошку!

– Идет, – весело согласилась она и тут же спрыгнула с дивана, чтобы найти карты.

Она его разделала подчистую. Не уступила даже одного выигрыша. Вообще-то Буранов довольно часто перебрасывался с друзьями в картишки и даже смел думать, что играет очень неплохо, но где эта лощеная штучка нахваталась картежных приемов – оставалось загадкой. Как бы то ни было, но спать они ложились вместе, совершенно одетые и все на том же диване.

– Лина... Ли-и-ин... – трубил ей в ухо проигравший Вадим. – Ну давай еще раз карты раздадим, я обязательно отыграюсь.

– Спи, не балуйся, мне завтра вставать рано, – фыркала Лина и удобно устраивалась на его руке.

– Ну Лина-а...

– Будешь ныть, отправлю прямиком картошку чистить!

– Уж лучше бы картошку, чем вот так...

Проснулся он оттого, что в нос ему лез вкусный запах кофе. Открыл глаза, а перед ним уже сидела Лина с маленькой чашечкой в руках.

– А я смотрела на тебя, смотрела и не знала, как тебя будить?

– Да, я утром буйный, – пробубнил Буранов. – Это ты с кофе хорошо придумала, потому что нет тебе прощения за вчерашние капризы. Все мужское достоинство во мне убила.

– Да что ты? – шутливо испугалась Лина. – Горе какое, а я так на него рассчитывала! Пей давай. Я сейчас еще и бутерброды принесу.

После легкого завтрака они сразу же стали собираться – у Лины опять намечались какие-то срочные дела, отложить которые не было никакой возможности. А ему так не хотелось никуда ехать. И еще... он так боялся, что этот вечер станет для них последних. Что вот они вернутся в гостиницу, и этим же вечером Лина опять куда-нибудь исчезнет. И что он будет без нее делать?

Они не договаривались о встрече, он не назначал свидания, просто расстались, будто на пять минут. Да и чего назначать, если вы живете дверь в дверь? Чего назначать, если в любой момент эта птица может упорхнуть, наплевав на все обещания и заверения? Хотя... Вадим теперь ясно видел – сейчас это уже не та Лина. Что-то в ней изменилась – настороженность прошла, что ли?

Вечером, около семи, когда Вадим глупо пялился в телевизор и лихорадочно придумывал, как бы вытянуть из своего номера Лину, она ворвалась к нему сама и сразу же на него набросилась с жуткими упреками:

– Ка-а-а-ак?! Ты еще не одет?! Это просто непостижимо! Нас через два часа ждут на юбилей, а он развалился на диване и даже не думает, что мы подарим юбиляру!

– Лина! Ты чего – в самом деле на юбилей собралась? – растерялся Вадим.

– В самом деле! И ты тоже! – упирала она руки в бока и нервно притоптывала сапожком. Сегодня она снова выглядела как королева.

– А почему ты мне ничего не сказала?

– А что я, по-твоему, делаю? – всерьез удивилась она. – Я уже битых... пять минут объясняю тебе, что нас пригласил на юбилей Жабкин Матвей Максимович! А мы ему еще и подарка не придумали!

– Жабкин... фамилия какая-то неприятная... пупырчатая, – сквасился Вадим. – Может, не пойдем?

– Да ты с ума сошел! Он, между прочим, дирижер духового оркестра! Немедленно собирайся! Старичку восемьдесят, и он хочет меня видеть!

– А я-то...

– И тебя тоже! Собирайся!

Они ходили по магазинам, Лина восторженно кидалась к любой вещице, но с таким же восторгом все отвергала:

– Боже! Вадим! Ты посмотри! Какое замечательное чучело! – искрилась она глазами.

– Линочка, это не чучело, это человеческий скелет, – тихонько поправлял ее Вадим. – И вообще, я не понимаю, зачем мы пришли в магазин школьных пособий?

– Ты не прав! Здесь можно купить совершенно необыкновенную вещь, совершенно! – таращилась она, а потом тихонько переспрашивала: – А ты думаешь, он серьезно обидится, если мы подарим ему скелет?

– Вообще, я не знаю, как у него с юмором, – неопределенно пожимал плечами Вадим и добавлял: – Но... это ж какой надо отрастить юмор, чтобы обрадоваться скелету? Нет, Линочка, мы это не берем.

– Замечательно! Конечно же, мы это не берем! Мы берем вот это! Это вещь совершенно изумительная! У него на столе нет такой статуэтки.

– Это не статуэтка, это глобус. Но зачем он ему?

– Тогда я вообще не понимаю... для чего ты меня сюда затащил?

В другом магазине эмоций было не меньше:

– Вадик! Ему просто необходимо подарить двухместную палатку!

– У него дачи нет?

– Есть, у него такой дом!

– А палатка ему зачем? Думаешь, он в восемьдесят лет потащится покорять тайгу?

В конце концов они сошлись на том, что старичку вовсе даже будет неплохо подарить роскошное плетеное кресло.

– А он не подумает, что это намек на его возраст? – с опаской спросил Вадим.

– Конечно, подумает! – беспечно тряхнула головой Лина. – Но только что ему дарить? Ему что ни подари – все намек получается: скелет его не устроит, глобус не нужен, палатка тоже по возрасту не подходит, что теперь нам – вообще не идти на праздник?

– Ой, Лина, а я бы и вообще не пошел, сидел бы с тобой тихонько в номере и...

– ...чистил картошку, да? – прищурилась Лина. – Даже не думай, нам пора выходить в свет!

И они вышли. «Свет» состоял из пятидесяти человек довольно солидного возраста, среди которых Лина и Вадим были едва ли не самыми юными. Чопорные старушки в древнем бархате, чинные старички с блестящими залысинами смерили их довольно придирчивыми взглядами, но Лина так лучезарно улыбалась мужчинам, а Вадим настолько пылко прикладывался к сморщенным ручкам, что пара в конце концов была принята благосклонно.

Вечер порадовал скудным ужином, зато весьма продолжительным концертом, который юбиляр давал для гостей лично. Виновник торжества надолго устроился в центре зала и вовсю размахивал руками и головой, то есть дирижировал, а духовой оркестр старался вовсю – сегодня их слушали особенные товарищи... у некоторых к ушку были присобачены слуховые аппаратики, поэтому приходилось играть так, чтобы слышали даже глухие.

В конце концов, едва живого Жабкина насильно стащили с пьедестала, именинник никак не хотел покидать рабочего места, но слушатели уже оглохли от барабанов окончательно и больше терпеть не желали.

Лина не отпускала от себя Вадима ни на шаг, потому что как-то уж очень хищно поглядывали на молодого мужчину бархатные старушки.

– Ты куда это уставился? – прищуривалась она и поворачивала его голову к себе. – Не смей туда смотреть, там Геральдина Андрияновна! Она давненько тебя через монокль разглядывает! Даже не поворачивайся к ней!

– Лина, да ты с ума сошла! – удивлялся ее ревности Вадим. – Она же ровесница моему дедушке!

– Гораздо старше, мой друг, гораздо старше! – поправляла его Лина и тут же добавляла: – Зато она владелица художественного салона! И, как мелют злые языки, у нее очень часто можно найти ценные подлинники!

– Ну я же не разбираюсь в этих ваших картинах! И подлинник у нее покупать не буду.

– Глупенький! Это говорит о том, что у бабушки просто денежные залежи! Так что не смей на нее оборачиваться!

– Ах во-о-о-от оно что-о-о-о... – шутливо пучил глаза Вадим и старательно вертел головой в поисках драгоценной старушки.

– Не смей вертеть башкой! – визжала Лина и насильно поворачивала его голову к себе.

Когда духовой оркестр выдохся, а их дирижера благополучно оттащили к столику, в зале включили классику.

– Лин, а что – нормальной музыки не будет? – склонился к уху Лины Вадим. – Хотелось бы потанцевать. А у меня такое ощущение, что я в ритуальном зале.

– Наглец!

И все же они танцевали. Какое-то забытое, древнее танго и вальс, правда, с вальсом у Вадима были некоторые нестыковки, он пару раз наступил Лине на туфельку, три раза чуть не раздавил миниатюрную старческую пару, после чего Лина смилостивилась, и они просто перешли на медленный танец.

– Ты заметила – мы с тобой самая красивая пара здесь, – шептал ей на ухо Вадим.

– Еще бы, – фыркала Лина в ответ и тянулась к его уху. – Мы здесь моложе всех лет на сорок!

– Нет, ну и не только поэтому, просто у тебя еще кавалер красавец!

– Фи, – морщилась красавица. – Если бы вон тот дядечка мог ходить, я бы обязательно его пригласила, он куда красивее тебя!

– Ну уж сказала! У него же ни одной волосинки на голове!

– Зато на пиджаке сколько! – не унималась Лина. – И потом – какое у него наследство!

– Корыстная! – невозможно «злился» он и нежно целовал ее на глазах у всех чопорных гостей.

В гостиницу они вернулись после двенадцати.

– Лина-а-а, ну пойдем ко мне-е, – хныкал Буранов на весь этаж, поднимаясь к себе по лестнице. – Я один спать бою-юсь. У меня там мы-ы-ыши.

– Меня? К мышам? Ни за что! – ужасалась Лина. – Я же не кошка, чтобы всю ночь за мышами бегать!

– Лина-а-а, ну пойдем!

– Веди себя прилично, – одергивала его подруга. – Ты сейчас всех постояльцев перебудишь! И потом – я сегодня жутко устала, мне нужен душ.

– А у меня есть! Вот не поверишь – в самом деле! Я видел – такая кабинка душевая... загляденье, пойдем, а?

– Все! До свидания! И вообще... мне мама не разрешает с мальчиками долго гулять. И к тому же ты обязательно полезешь целоваться, я уже знаю.

– И не только, Лина, и не только, – мурлыкал он, загораживая ей вход в номер.

– Немедленно спать! Я через час приду... проверю! – строго проговорила Лина и улизнула к себе.

Он был счастлив. Ну и что, что она снова убежала, ерунда. Конечно, пора бы уже перейти к более тесным отношениям, ну да ничего, он подождет. Зато... зато он как будто помолодел лет на двадцать пять, когда ты смотришь на девочку влюбленными глазами, вздыхаешь, тайно себя изводишь и счастлив уже хотя бы тем, что ваши руки едва коснулись. Черт, забытое чувство, а какое сильное!

Глава 5

О-бал-деть!

Утром Вадим проснулся от того, что на него падал какой-то душистый дождь. Он открыл глаза и снова зажмурился – перед ним стояла смеющаяся Лина и сыпала на него гроздья пахучей сирени.

– Линка! Ты где сирень взяла? – первое, что спросил он. – Ты меня чего осыпаешь-то? Я ж не девочка!

– Ты не девочка! – смеялась Лина. – Ты мой самый золотой мальчик! И мне тебе хочется делать подарки! Тем более в такой день!

– В какой? – наморщил лоб Вадим.

– Бессовестный! Забыл! Сегодня День святого Валентина! День всех влюбленных! – обиделась она.

Он сцапал ее вместе с остатками сирени и завалил к себе на кровать.

– После того как я тебя встретил, у меня каждый день – День всех влюбленных! Потому что каждый день праздник! Понятно?

– Понятно, – смешно дрыгнула ногой Лина и вырвалась из объятий. – Это ты специально так говоришь, чтобы усыпить мою бдительность и не дарить открыточку, я сразу поняла. Вставай! Подъем!

Вадим повернулся, и запах сирени стал еще сильнее.

– Лина, ну зачем ты? Так жалко, сейчас придет горничная и всю эту красоту уберет в мусор. Ну?

– Чего «ну»? – возмутилась любимая. – А ты всю эту красоту возьми и поставь в вазу!

– Точно! – торопливо принялся собирать душистые цветы Вадим. – Ну я дурак, да?

– Да, – охотно согласилась Лина. – Тем более что тебе совсем не обязательно ползать по полу и собирать эту прелесть, достаточно только позвонить, вызвать горничную, и она сама поставит тебе букеты куда угодно. К тому же у тебя даже столько ваз не наберется.

Вадим шумно выдохнул, сел на кровать и виновато посмотрел на Лину.

– Господи, Линочка, как тебе, наверное, трудно быть умной женщиной, да? – сочувственно качнул он головой. – Тем паче что с тобой такой разумный мужской представитель.

– Да не особенно, – дернула плечиком та. – Женщины, они ведь по природе мудрые. Чего никак нельзя сказать... о мужских представителях! Ну Вадька! Ну ты идешь со мной в ресторан обедать? Или мне нового кавалера себе искать?

– Зачем это тебе новый? У тебя еще и старый не сносился.

– Прямо скажем – не стаскался, да? – хитро прищурилась Лина, вытянула Вадима за руку с дивана и толкнула к шкафу. – Переодевайся, я тебя в ресторане подожду.

Она ждала его за их столиком и была сильно взволнована.

– Вадим, сегодня здесь такой праздник намечается – обалдеть! Нам обязательно надо этот день отметить. С помпой! И кстати, заказать этот столик уже сейчас... Марина! Марина! Запиши на меня этот столик. И никого сюда не подсаживай, запомнила? Все, иди, спасибо.

– Надо было залог внести, – сокрушенно мотнул головой Вадим. – Точно уведут столик.

– Не уведут, – беспечно махнула рукой Лина. – Ты что закажешь? Ножку фаршированную будешь?

Они поели сытно и быстро. Вадим хотел еще посидеть, но Лина поднялась:

– Поедем в магазин, купим фейерверки, а то я совсем в них не разбираюсь.

– Фейерверки? – удивился Вадим. – А что? Здорово! А где будем пускать? На мосту? Рядом с гостиницей? А мост ничего... выдержит?

– У меня уже все придумано, – терпеливо объясняла Лина. – Сначала мы с тобой идем в ресторан, там все эти дела до трех ночи рассчитаны. Мы сидим, веселимся, и ты, конечно, не пьешь...

– Конечно, я не пью. А почему? Я лечусь? Или ты меня повезешь зашиваться? – склонил голову Вадим.

– Нет, ты пьешь только сок, потому что мы после ресторана едем к часовне. И вот там-то! Мы! Запускаем! Фейерверки! Правда, здорово?

– Обалдеть, – безрадостно скривился Вадим. – А если все по-другому провести? Например – мы сначала едем в часовню... прямо сейчас можно, потом неторопливо топаем в ресторан, веселимся там до трех ночи, а потом я тебя нежно провожаю до твоего номера, и там...

– Пускаем фейерверки? – спросила Лина.

– Нет, фейерверки мы запустим сразу перед... после ресторана. И, чуть хмельные, радостные и страстно влюбленные, мы отправляемся к тебе, а? По-моему, куда красивее.

Лина поджала губки и запыхтела:

– Опять тебя в номера потянуло, да?

– Да меня туда все время тянет, – признался Буранов.

– Ну что ж... я прямо и не знаю. И все же мой план лучше. Так что... ну собирайся, нам все равно за фейерверками ехать!

Вадим решил не спорить. Зачем? Все будет так, как захочет он. И без лишних споров. То есть они сядут за столик, Линочка немножко выпьет, а потом... потом еще немножко, а уж потом выпьет и сам Буранов. И все! И плакала эта часовня! Он уже туда ездил. А когда они оба таким образом нарежутся... Нет, не так. Когда они чуть захмелеют, тогда... ну хорошо, черт с ними, тогда и фонтаны пускать можно. Тьфу ты! Фейерверки!

Они объехали несколько магазинов, прежде чем купили то, что им хотелось. По описанию, небо должно было расцвести такими цветами, такими звездами зажечься, каких еще доселе никто не видел. И цена за них была отдана не маленькая. Но Вадим ничего не жалел. И вовсе не потому, что платила Лина... за фейерверки платил он сам. Но и потому, что ему рядом с Линой ничего и никому жалко не было, ему было хорошо, и он хотел, чтобы все в округе были счастливы тоже. Вадим хотел еще прокатиться по городу – за все время пребывания он как следует так и не разглядел этот большой и славный город, но Лина решительно повернула к гостинице.

– Ну ты чего? – обиженно протянул Вадим. – У нас же еще есть время. А сейчас мы приедем, ты убежишь к себе, и жди тебя потом целую вечность.

– Правильно, а потому, что мне надо еще себя в порядок привести – подкрасить реснички, накрасить губки...

– Ну успеешь ведь.

– А сейчас... сейчас мне надо купить тебе подарок. Так что... довезу тебя до гостиницы, и отдыхай, а я за подарком.

Вадим опешил. Вот так здорово! Она, значит, ему подарок покупать поедет, а он – отдыхай.

– Нет уж, ты меня здесь высади. Я тоже тебе хочу кое-что подарить. Я уже давно придумал, но... все никак время не мог выбрать, чтобы подарить... Ну куда ты едешь? Высаживай!

Она высадила его в самом центре города.

– Дорогу обратно найдешь?

– Еще бы! Я ж здесь уже почти коренной житель!

– Ну смотри, значит, в десять за нашим столиком, – махнула она ему ручкой.

Он купил ей огромную, белую, пушистую игрушку. Кошку. С янтарными, хищными глазами и нежной улыбкой на морде. Да, именно улыбкой. Хотя, черт его знает – разве кошки умеют улыбаться? Где он только не побывал, чтобы выбрать подарок, но едва зашел в магазин игрушек, как эта кошка стразу же бросилась ему в глаза. Они были так похожи – мягкая, нежная Лина и эта кошка.

Так с огромным пакетом он и приехал в гостиницу, наняв какого-то частника.

– Жене везешь? – мотнул головой словоохотливый водитель на упакованную игрушку.

– Нет, любимой женщине, – довольно щурился Вадим.

– Шуба, что ль? Они теперь все на этих шубах помешаны.

– Моя не помешана, – фыркнул Буранов. – У нее этих шуб... Игрушка это, мягкая.

Водитель немного подумал, а потом с опаской спросил:

– А не попрет она тебя с этой игрушкой?

– С чего бы? – вздернул брови Вадим. – Она у меня женщина классная, знаешь как рада будет!

– А, ну да, это ж не жена, – глубоко вздохнул водитель и уставился на дорогу.

Они подъехали к гостинице, когда еще «Мерседеса» Лины на месте не было. Вадим стрелой вбежал в номер, развернул игрушку и еще раз придирчиво рассмотрел – здорово! Нет, она будет рада. Они пойдут в ресторан, а когда придут обратно... Вот черт! Он придумал! Он ее заманит к себе, скажет, что у него в номере ее ждет сюрприз! И она, конечно же, пойдет. А как иначе? И тут он ей преподнесет кошку. Она, естественно, растает и кинется к нему на грудь. Не кошка кинется, а Лина. И вот тогда...

Вадим даже прилег немного отдохнуть, чтобы в такой волшебный вечер чувствовать себя бодрым как никогда.

Он не спал, он исправно смотрел какой-то фильм и даже прилежно фыркал, где надо было хохотать. Только в половине десятого он отправился в душ – нечего раньше времени себя накручивать, а то знаем уже. Однажды за два часа раньше вскочили, и что? И бегали потом по всему городу. С ума сойти! Неужели Лина была такой недоступной? Неужели еще неделю назад он ее совсем не знал? И как же он жил-то? Господи, он же по каким-то там методикам существовал! Вот где убожество-то! Вадим представил, как он свои методики применяет к Лине, и самому перед собой стало стыдно. Нет, с ней так никак нельзя. Она же... она же... она просто его женщина! И не надо ему больше никого! И не надо ему ее бросать, и вообще – ему больше и не нужен никто. Вот согласись она, и он с радостью ее потащит в загс, хоть завтра!

Упоминание о загсе как-то странно и волнительно отозвалось в области желудка.

«Вот черт... если бы Лина была моей женой... матерью моих детей... Обалдеть! Лина бы нянчила моего ребенка! И пусть бы это был сын! Сегодня же позову ее замуж, хватит уже друг другу нервы трепать. И кстати, совершенно замечательный подарок на день Валентина!»

Он выглядел безупречно. Чуть небрежно взъерошены волосы, самую малость, чтобы исчез эффект прилизанности, чуть парфюма на выбритые щеки, туфли, новый пуловер, его он купил сразу после кошки, и... да, надо добавить в глаза чертовщинки, женщины это любят.

Ровно в десять он уже собрался выходить, но потом передумал и посидел перед выключенным телевизором еще минут десять, чтобы уж точно – пришел, и она там.

Так и вышло. Он пришел, и она сидела там, за их столиком. Гремела музыка, скакали пьяненькие гости, а он смотрел на свою женщину и не мог отвести глаз. Она была прекрасна. Сегодня даже больше, чем всегда. На ней было узенькое черное платьице, которое так контрастно смотрелось с ее ослепительными локонами, ясные глаза и... что-то еще неуловимое, незаметное глазу, но такое притягательное! И все бы чудесно, если бы... рядом с ней не сидели двое незнакомых мужчин. Лина лучезарно им улыбалась и о чем-то увлеченно говорила. Вадим остолбенел. Такого «подарка» ко Дню всех влюбленных он не ожидал. Вероятно, Лина решила пригласить всех своих возлюбленных за прошлые годы...

«Надо пойти и разобраться, – мелькнула в голове Вадима мудрая мысль. – Очень может быть, что это вовсе никакие не возлюбленные, а просто... просто нужные люди, и она решила тебя с ними познакомить, она же деловая женщина... Тем более что и местечко для тебя оставили».

И на самом деле, за столиком, напротив Лины, было одно свободное место.

Вадим чуть более развязно, чем обычно, подошел к столику и взглянул на Лину немного кривовато – в конце концов, могла и предупредить.

Лина, завидев любимого, нисколько не смутилась, а только быстро-быстро покачала головой:

– А-а... сюда нельзя, здесь занято.

Он не поверил своим ушам! Как это занято?! Нет, то есть вполне понятно – занято! Потому что это его место!

– Лина! А что – здесь разве не я буду сидеть? – вытаращился он на нее.

– Конечно, нет, – высокомерно дернула плечом великолепная женщина. – Это место Макса.

– Ка... кх... какого Макса? – не понял Вадим.

– Да тебе-то какое дело? – фыркнула Лина.

Вадим испугался. Он всерьез испугался, что прекрасная Лина... его милая, нежная Лина серьезно больна. Ей требуется лечение, и это уже не шутки! Черт, надо ехать к себе домой и искать хорошего невропатолога... или здесь нужен психиатр? Что это за болезнь, когда человек забывает имена людей, события, да все забывает к черту!

– Ой, Вадим, ну что ты уставился? – капризно дернула губкой Лина и посмотрела на него прежним – ледяным взглядом. – Я же русским языком тебе сказала: здесь занято! Ну иди уже куда-нибудь, поищи себе другое место!

– Лина, что с тобой? – не мог понять Вадим.

Лина медленно вышла из-за столика и прошла в холл. Вадим, точно пес, поплелся за ней следом.

Она подошла к раскидистому растению, которое закрывало половину холла, оперлась о стену спиной и просто проговорила:

– Вадим, ну чего ты нервничаешь? Ну поиграли, погуляли, и хватит. Ну неужели ты и в самом деле решил, что у нас с тобой продолжительный любовный роман?

Он все еще ничего не понимал.

– Погоди... но мы же... а как... мы ж столик заказывали! На сегодняшний праздник!

– Не МЫ заказывали, а я, вспомни, – с легким вздохом напомнила Лина и скучающим взглядом уставилась в окно. – Я заказывала, я и праздную.

– А эти... фейерверки? – дурак дураком стоял перед ней Вадим.

– А тебе мало этого? – фыркнула Лина. – Ну... если хочешь, можешь сегодня в окошечко посмотреть, мы в три часа ночи пускать будем... Кстати, можешь себе подыскать кого-нибудь. Ой, ну ладно уже, я пошла, а? Надеюсь, ты не выбросишься из окна, как беременная гимназистка?

– Лина! Ты что такое говоришь? – мозг отказывался понимать услышанное. – С тобой что-то стряслось? Тебе угрожают?

Женщина поморщилась:

– Ой-й-й, как я не люблю эти истерики. Вадим, ну что ты говоришь ерунду? Кто мне будет угрожать? Ну что ты, сам никогда никого не бросал? Тебе никогда не надоедали твои девочки? Да не поверю!

– Н-ну... бросал, наверное... – пролепетал Вадим, и у него перед глазами мелькнуло заплаканное лицо Жени... радостно-наивный взгляд Наташки... Тамары... Алены... Дашки... – Господи! Ну при чем тут они?! Просто я их не любил! Я же тебя люблю!

– А я тебя нет, – весело сообщила Лина и побежала обратно к себе за столик.

Он смотрел себе на туфли и готов был провалиться сквозь землю. Он даже не посмотрел ей в след, когда она, стуча каблучками, удалялась туда, к своим новым ухарям.

Все! Домой!!! Прямо сейчас, немедленно!!!

Он выскочил из гостиницы, и ветер остудил ему голову.

А почему, собственно, он должен куда-то ехать, и именно сегодня? Он сейчас снимет девочку, завалит в этот же ресторан и оторвется по полной программе! И пусть эта Лина кусает себе... да хоть коленки пусть себе изгрызет!

Совсем кстати здесь уже были и девочки, причем в богатом ассортименте.

– Ну, девчонки, кто со мной?! – лихо гаркнул Вадим, и к нему тотчас же кинулась целая бригада ночных трудяг.

Он ткнул пальцем в первую же девицу.

– Ты пойдешь! – сначала решил он, но потом передумал – девушка должна быть красоты неземной, чтобы не смотреться перед Линой бледной молью. – Нет, погоди-ка, я пошутил. Вот ты, наверное... нет, лучше ты... Да ты выбрось жвачку-то изо рта!

После недолгих смотрин Вадим выбрал себе обыкновенную девчонку, которая ничем особенным не выделялась, и, по-свойски приобняв ее за талию, ввалился в ресторан. Вернее, он только хотел ввалиться, но им преградил путь огроменный мужик.

– Мест нет! – рявкнул он, глядя куда-то в стену.

– То есть... да я же только что оттуда! – возмутился Вадим. – Я здесь в гостинице проживаю!

– Ну и проживай, а мест нет.

– Слышь, мужик, ну давай все полюбовно решим, а? Сколько надо? Давай я наличкой отслюнявлю, а ты нас пропустишь.

– Нет мест, глухой, что ли? – медленно повернул к нему бычью шею «мужик».

– Ну, блин, финиш! – процедил Буранов. – Что за хрень такая! Вот, блин, как не повезет, так хоть вешайся!

– Да поедем в другой каба-а-ак! – гнусаво протянула красавица. – Я здесь знаешь какой кла-а-ассный знаю. У тебя деньги-то есть? Ну и все!

Ему было все равно. Они поймали такси – на своей машине Вадим ехать не хотел принципиально, у него были планы сегодня упиться, – сунули водителю сотку, и он отвез их совсем недалеко, в маленький, уютный барчик. Там народу хоть и было точно килек в банке, однако ж перед носом никто двери не захлопывал, и им даже выделили столик. За отдельную плату, конечно.

Девушка была несказанно горда, что нашла для себя и ухажера приличное место, и теперь вовсю кривлялась перед Бурановым, стараясь показать все свои достоинства. Их было не густо, и все умещались под кофточкой, но уж она старалась вовсю.

– И как зовут моего славного мачо, м-м-м? – томно гнусавила она, прикрыв глаза, надо думать, от избытка чувств.

– Мачо зовут... Ваней. Дурачком, – вежливо раскланивался перед ней Буранов. – А вообще, зовите меня просто Чебурашкой, мне это ближе. Знаете... я был когда-то странной игрушкой безымянной... Тьфу ты, гадость какая!.. Да чего ты пристала? Какая тебе разница, как меня звать?! Как хочешь, так и зови!

– Нет, ну... а давайте тогда пить, – растерялась девица. – Вы что пить будете? Кстати, меня Снежаной звать. Так что пить?

Вадим сам заказал выпивку и себе, и даме. Снежане еще заказал мороженое и, посчитав свой долг выполненным, окончательно забыл про свою девушку. Он просто сидел, тупо пялился в высокий стакан и пил. Много. Кажется, это не совсем нравилось его девице, потому что она его куда-то тянула... точно! Она даже ему лицо мыла... яблочным соком, между прочим, это он тоже помнил, а больше... а больше не помнил ни фига!

Проснулся Вадим со страшной головной болью. Но еще страшнее была какая-то внутренняя боль, она поднималась из глубины груди и проникала в мозг.

– Ч-черт... а что вчера было? – пробурчал он, пытаясь подняться.

Он обвел глазами номер, и взгляд его упал на красавицу-кошку с хищными глазами.

– Лина... вот блин... – тут же вспомнил он, и головная боль окончательно исчезла, уступив место другой, в тысячу крат сильнее. – Вот, блин, влип.

– А! Вы уже встали! – раздался чужой девичий голос, и из душа вышла пошловатого вида девица, обмотанная в гостиничное полотенце. – Ну как вы?

– Хреново. А ты кто? – хмуро скользнул по ней взглядом Вадим.

– Я Снежана, я же говорила вчера, – попыталась обидеться девушка, но, завидев, что не производит никакого впечатления на клиента, бросила эту гиблую затею. – А вам сильно плохо, да? Вы вчера столько выжрали.

– Выпил!

– Нет, если бы вы выпили, я бы так и сказала, а вы выжрали, уж не обижайтесь.

Вадим не мог видеть эту девицу, его раздражал и ее вид, и то, как она преспокойно двигается по его номеру, и вообще... даже звук ее голоса просто бесил.

– Слушай, красавица, – снова поморщился он. – Давай рассчитаемся, и ты уже того... вали, а?

Девчонке все же удалось обидеться.

– Можно и не рассчитываться! Вы все равно ни на что не годны. Только время из-за вас потеряла. И клиентов! – И она гордо вскинула мокрую голову. – А у меня знаете кто в клиентах ходит?!

– Весь город, – тяжко вздохнул Вадим. – Одно радует, что я не попал в список. Стар я для тебя, что поделать. Ни на что не годен. Нет, но деньги-то я могу заплатить. Давай, сколько там?

Девчонка окончательно решила вывести его из себя:

– А ничего не надо. Вы вчера, между прочим, мне в три раза больше заплатили, швырялись тут деньгами! Это еще хорошо, что я аккуратная... все их собрала, а то бы знаете сколько здесь мусору было!

– Ну и все. Рассчитались, и давай отсюда. Тошно мне, Снежана, уж прости.

Девчонка дернула плечиком, потом еще хотела что-то сказать, но, глянув на угрюмое лицо Вадима, не решилась. Быстренько собрала вещички и выскочила из номера.

– Вот и славно, трам-пам-пам, – горько решил Вадим и поплелся в ванную.

Простояв пятнадцать минут под контрастным душем, он вышел из душевой и только тогда смог хоть немного соображать.

– И что, Вадим Кузьмич? – обратился он к своему отражению. – Отлились кошке мышкины слезки? А вспомни-ка сейчас главу первую из своей методики номер три, а? Хреново, друг мой. Все! Хватит ныть. Домой!

Пообедать он решил в ресторане. Ему теперь все равно – застанет он там Лину, или ее не будет вовсе – этой женщины для него больше не существует. Она сама так сказала. Поиграли, и все.

Лины не было. Он ел что-то сытное и много, однако не чувствовал ни вкуса, ни запаха, куда-то пропали все ощущения.

Затем совершенно равнодушно собрал вещи, расплатился, сдал ключ и, не оборачиваясь, подошел к своей машине.

Ночью шел снег. Видимо, снегопад оказался сильным, потому что вся машина стала одним большим сугробом. А на капоте по свежему снегу кто-то аккуратно вывел: «Счастливого пути!»

– Идиот какой-то написал, – бурчал Вадим, стряхивая снег с капота. – И не лень же машину марать...

Так, с ворчанием, он и сел за руль. А на лобовом стекле, прямо перед его глазами, качался маленький, хрустальный дельфинчик.

– Это я, что ли, купил? – попытался вспомнить Вадим, но так и не вспомнил и нажал на педаль газа.

Домой он приехал глубокой ночью, даже скорее ранним утром. Тихонько открыл двери своим ключом и постарался бесшумно шмыгнуть в свою комнату.

– Да ты включай свет-то! – радостно выскочила ему навстречу мать. – Мой золотой приехал! И еще, главное, крадется!

– Мама! – удивленно остановился Вадим. – А ты чего не спишь-то?

– Так тебя жду, – изумленно вытаращилась мать. – Смотрю – уж и звонить перестал, думаю, значит, выехал, неудобно ему за рулем с телефоном-то... так уже три дня и сижу, жду...

Вадим покраснел жгучим перцем. Пока он там из себя корчил покинутого влюбленного, здесь та, которая по-настоящему его любит, ночей не спала.

– Мам, – прижал ее к себе Вадим. – Давай мы сейчас с тобой ка-ак завалимся спать, а завтра я с тобой весь день просижу, и мы всем-всем косточки перемоем, а?

– Да конечно же, сынок. Чего ж – не понимаю, что ты с дороги?! Конечно же, я не стану к тебе с расспросами лезть, – гладила его по рукаву мать. – Только ты давай поешь, я пирожков напекла.

– Три дня назад? – усмехнулся Вадим.

– Ну чего уж три-то? Всего только... ну да, три. А чего им сделается-то? У меня и холодец стоит нетронутый, тоже тебя дожидается. И... ой, а чего ж еще-то? И борщ! Его только вчера сварила. И котлетки. Давай, раздевайся!

Пока сын плескался в ванной, мать стояла перед дверью и честно пересказывала все новости.

– Роза-то, помнишь, девчонка под нами жила? Переехала она на новую квартиру, эту поменяли. А над нами Галина, красивая такая, черненькая, помнишь? Так вот она из роддома вернулась, а муж ее, Петька, сразу же и сбежал, ирод, прости господи. И как ей одной-то тяжко. Коляску эту тащит, сетку тянет... А ты, я гляжу, похудел. Денис твой прибегал, все время спрашивал про тебя, спрашивал! А я ему так и заявила: женится, мол, Вадим, не лезь!

– Чего ты ему сказала? – высунулся из ванной Вадим. – Женюсь? Это с чего ты взяла?

– Ну так как же, – растерянно заморгала мать. – Не звонишь, не приезжаешь, не на сорок же дней остался, Григорий-то ведь живой.

– Георгий он, мама. И умирать не собирается.

– Вот и я говорю... какого лешего ему сделается! А вот дочка у него – Женька, кажется, так та просто ягодка.

– А ты откуда знаешь?

– Так мне... мне ж он сам и рассказал. Он же звонил, я тебе не говорила? Да ты садись, ешь... Звони-ил, говорил, что переехал к своей второй жене-то... Как ее?..

– К Марии Филипповне?

– Ну да, к ней. А дочка, говорит, осталась. Не поехала. Потому что уж больно по Вадьке... по тебе то есть, тоскует. Ну я ему возьми и скажи, что, мол, по Вадьке-то такие красавицы сохнут! А он мне и ответил, что у него девчонка-то чистая ягодка, за ней полгорода пятки сбивают. Чего, Вадим, она впрямь такая прекрасная или врет опять Гришка?

Вадим тяжело вздохнул. Да уж, Лина – это за Женьку ему наказание, не иначе.

– Мам, она очень хорошая девчонка, но... Ну мам, я ж не последний идиот, чтоб на сестре-то жениться!

– Да уж какая там сестра! Тоже, как что скажешь! У Гришки-то отродясь своих детей не водилось, сестра-а-а...

Он улегся на кровать, по привычке сунул руку под подушку и постарался заснуть. А в глазах все мелькала дорога, а посреди этой дороги маленький дельфинчик. И вспоминались ему те короткие мгновения, когда он был с Линой... когда он был по-настоящему... счастлив. Как она смотрела, смеялась... кормила голубей... как она шутливо его отчитывала. Вспомнился ее сморщенный нос, когда она думала, как его обставить в карты, ее ловкое движение, когда она закручивала волосы в тугой узел там, у камина... И так тяжко становилось...

– Вадик, тебе плохой сон снится? – услышал он теплый голос матери. – Ты так стонешь.

– Нет, мам, мне хороший сон снится, спи.

– Да разве ж тут уснешь, – вздохнула мать и стала гладить взрослого сына по спутанным волосам. – Маленький мой, эта какая же стерва обидела моего сыночка? Да я ей за своего мальчика... прямо не знаю что бы сделала!

– Ну какой я мальчик, я уже дяденька. Мне же через месяц тридцать семь.

– А хоть и все семьдесят, для меня все равно мальчиком останешься. И никому не дам мучить своего ребенка.

Вадим снова прикрыл глаза.

– Эх, мама, мама. Если б ты знала, сколько девчонок твой ребенок сам измучил. Оно ведь все возвращается, как бумеранг.

Мать какое-то время помолчала, а потом яростно принялась успокаивать:

– А впрочем, Вадим, я рада, что ты вот так сейчас лежишь и тошно тебе. Ты ж от любови страдаешь, а это, милый мой, очень полезно. Какой же ты мужик, если вот таких мук не изведал? Да и обидно – что ты, хуже всех, что ли? Без них-то, без мучений, знаешь какой человек бедный сердцем... о-о-ой!

– Ну вот, а я теперь богатый, мне поспать бы еще, а?

– Да и спи! Конечно же, спи, – окончательно успокоилась мать и, уже удаляясь, говорила сама себе: – Это ничего, очень хорошо. А то уж сколько прожил, да только другим жизнь калечил. Ничего, все хорошо.

Встал Вадим поздно, и то только потому, что к нему заявился Денис.

– Во, нормально! – ужасно удивился друг. – А я так просто зашел, наугад. Думаю... и когда ж у тебя тяга к работе проснется? Ну и не надеялся, честное слово. А тут – бац! И ты!

– А ты не догадался за пивком сбегать? – довольно щурился Буранов. Он соскучился по другу и видеть его был рад.

– Какое пивко? Ты сдурел? У нас рабочий день в самом разгаре! Это ты от дел отошел, а мы...

– Чего я сделал? – подскочил Вадим. – От каких это дел я отошел? А ты еще не переписал на себя все магазины? Ну молодец!

Денис замахал руками, зафыркал и принялся рассказывать про дела важные – рабочие.

Через десять минут мать забежала в комнату к друзьям и вскрикнула:

– Вадим! Ну куда ты опять собрался? Ты ж хотел весь день дома?

– Мам, некогда! Без меня страна гибнет, прямо-таки задыхается без моих товаров! Бегу!

По дороге друзья не умолкали.

– Слышь, Вадим, а ты там не смотрел в Красноярске, как у них с запчастями? Не бегал по магазинам? – деловито спрашивал Денис, выворачивая руль.

– Ты не поверишь – я все дни проспал в гостинице. Честно, – виновато склонил голову Вадим.

– Ну почему же не поверю, – пожал плечами друг. – Очень даже. Если рядом с какой-нибудь красоткой, почему бы и не провалятся.

– Да нет, – признался Вадим. – С красотками не получилось. У меня такой казус случился...

– Неужели на мужиков переключился?! – всерьез испугался Денис и крутанул руль вправо. – То-то я смотрю, ты на меня как-то странно поглядывать стал.

– Сейчас прямо! Размечтался! Ты это брось! Нет, ну надо же такое выдумать! – взвился Вадим. – Я тебе про другой казус! Женщина меня кинула, представь!

– Тебя? Баба? – снова куда-то въехал дружок.

– Не баба, а женщина! Там така-а-ая... Линой звать...

– Тебя? Лина? И бросила? – ошарашенно пялился на друга Денис. – Фигня. Да не в жисть не поверю.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Вадим. – Рассказывай давай, когда твоя Татьяна согласится замуж за тебя?

– Так она уже согласилась, – залучился счастьем Денис. – Уже и заявление подали, через месяц свадьба. Так что – ждем.

– Нет, серьезно? – не поверил Вадим.

– Ну честное слово, – смутился друг. – Я ей сделал предложение, и она... Прикинь, она согласилась.

– Ну обалдеть! – восторженно удивился Вадим. – Ну молодец! Ну ведь можете, когда хотите!

Денис подробно рассказал, как они ходили в этот самый загс, кого наметили пригласить и в каком ресторане собираются отмечать столь счастливое событие.

– Вадька, а у Татьяны такая свидетельница – пальчики оближешь! – бесхитростно сощурился он. – Вот бы тебе с ней. Семьями бы дружили.

– А чем тебе просто так дружба не нравится? – фыркнул Буранов. – Не хочу я свидетельницу. Ну что – кобель, что ли, чтобы по весне на каждую... юбку кидаться? Не хочу.

– Ох и ни фига себе! – снова поразился до глубины души друг.

– Да ты езжай нормально! – не вытерпел Вадим. – Чего тебя крутит-то все время?!

– Так с тобой поговоришь, вообще голову на фиг снесет!

– Короче! Давай про работу. Я думаю, расширяться нам надо, Денис...

В работу Вадим ушел с головой, как в запой. Он просто глушил себя этой работой – сам ездил на закуп, сам разгружал вагоны, лез в бухгалтерию и даже сидел вместе с продавцами.

– Ну достал, честное слово, – жаловались те.

Дела шли в гору, однако на самого Буранова страшно было смотреть – глаза ввалились, скулы стали острее, стильная прическа давно отросла, а от прежнего лощеного и холеного мужчины не осталось и следа. И даже мамины пирожки не спасали ситуацию.

– Вадим, ну что ж ты с собой делаешь? – только горько вздыхала мать и бежала стряпать булочки для ненаглядного чада.

– Ты хоть к свадьбе-то отъешься, – просил Денис и незаметно подсовывал другу домашние бутерброды, которые давала ему с собой заботливая невеста.

– К свадьбе-то обяза-ательно! – отшучивался Буранов и снова куда-то уносился.

Он теперь не ходил, а просто летал, и даже на регистрацию Дениса он влетел маленьким ураганом.

Регистрация была назначена на двенадцать, и Вадим прибежал вовремя, так не хотелось опаздывать на свадьбу друга. Он собирался обрушить на молодоженов целую охапку цветов, но лишь вошел в зал – и сразу остолбенел: спиной к нему стояла Лина в своей беленькой маленькой шубке!

Сразу же перехватило дыхание, и он вдруг понял, что никому и никогда ее не отдаст. Вот прямо сейчас схватит, украдет, а потом будь что будет! Станет каждую ее прихоть исполнять, пылинки сдувать, верным псом станет, лишь бы она поняла, как он ее любит, и... и ответила.

Он уже подлетел к ней, но тут девушка обернулась. Это была Таня. Просто она накинула на себя свадебную белую меховую накидку, чтобы не мерзнуть на мартовском холоде.

– Таня? – растерянно пробормотал Вадим. – Поздравляю...

– А ты чего такой бледный, Вадим? – участливо спросила невеста.

– Да знаешь, как говорится... вз... грустнулось, – фыркнул Вадим.

Пока торжественная тетка читала речитативом нудную свадебную проповедь, пока молодые ставили свои подписи, он стоял будто монумент – внутри у него все кипело, он уже не мог дождаться, когда все это кончится. Он вдруг только сейчас ощутил, что ни дня больше не может без этой «белой шубки», без этой пушистой хищницы, без женщины его мечты. И он больше не станет терпеть, вот прямо сейчас и поедет... только пусть их хотя бы выпустят из этого зала...

В Красноярск Вадим приехал около семи вечера. В это время на улице еще светло, люди возвращаются с работы спокойные, чуть уставшие. Вадим любил это время суток. Но сейчас ему некогда было умиляться прохожими... он влетел в гостиницу и кинулся сразу к администратору.

– А вы опять к нам? – вскинула брови знакомая уже женщина.

– Простите, мне совсем не надо к вам, но... вы не помните, в одно время со мной здесь жила женщина. Красивая такая, художница. Линой зовут.

– Лина? Художница? – не могла сообразить администратор.

– Она еще в триста двадцать седьмом номере жила, а я в триста восемнадцатом. Я, понимаете, я у нее картину обещал купить, а сам забыл, так неприятно. А она мне звонит... звонит... – конечно, он заврался. Запутался и вообще – не знал, как выкрутиться.

Однако администраторша так удивилась, что на вранье не обратила никакого внимания.

– В триста двадцать седьмом? Так это Ангелина Игоревна, что ли? – вытаращилась она на Вадима.

– Ну да, наверное... Лина, Ангелина... Ну такая красивая еще. Вы не подскажете, а она уже уехала?

– Уехала. Только она давно уже уехала... больше месяца, наверное, – вспоминала администратор. – Ну то есть сразу после вас.

– Вот черт, а? – расстроился Вадим. – А она где живет? Вы не помните? Вы же должны были ее данные записать. Ну, в каком городе хотя бы!

– Да в нашем же! – все больше удивлялась женщина. – В нашем городе она живет. И жила всегда здесь.

– К-как это здесь? – не понял Вадим. – А зачем... а зачем вы ее в гостиницу пустили?

Женщина выгнула грудь коромыслом и постаралась объяснить:

– Ну, во-первых, нам совершенно нет дела, почему человек хочет поселиться именно у нас, может, он от родни отдыхает. Это его право. А во-вторых... интересно знать! Как это мы не пустим Ангелину Игоревну в собственную гостиницу!

– В собственную? – не поверил Вадим. – То есть... Да нет же, вы, наверное, кого-то другого имеете в виду. Лина! У нее еще «Мерседес» был!

– У нее и сейчас «Мерседес», – пожала плечами женщина. – Все правильно. Ангелина Игоревна и есть.

– Хозяйка гостиницы?

– И не одной, а целых трех. А что вас так удивляет?

– Уже ничего. – Вадим решил, что один из них двоих что-то путает. Но решил выяснить все сам. – А адрес ее вы мне не подскажете?

– Н-ну...

Женщина мялась недолго, сиреневая денежная купюра эту проблему решила, и уже через пять минут Вадим несся в поисках указанного дома.

Ее дверь ничем от других не отличалась. Он позвонил и услышал, как бешено заколотилось сердце.

Дверь открыл... Роман!

– О! А ты тут как? – окончательно запутался Вадим.

– А вы чего – снова приехали Женьке мозги пудрить? – недобро отозвался парень.

– Нет, я просто... ошибся, наверное, – мялся на пороге Вадим. – Мне сказали, что тут живет Ангелина Игоревна, а тут ты...

– Она тут и живет, – выпучился на гостя парень и затрубил в глубь комнаты. – Ма-а-ам! Тут к тебе!

У Вадима только успела мелькнуть мысль: «При чем тут какая-то мама?», а к Роману уже подбегала... Лина!!!

– Вадим, – тихо охнула она.

А он даже имени ее произнести не мог – в горле что-то так перехватило... Он просто отодвинул Ромку и решительно прижал к себе эту маленькую, хрупкую женщину.

– Все, – прошептал он одними губами. – Больше не могу. Приехал картошку чистить.

– Обалдеть, – услышал он позади себя восхищенный вздох. – Наш пострел везде поспел... Вот ведь у кого учиться и учиться...

А потом они сидели на кухне, и Лина, совсем непохожая на ту светскую львицу, в игривом платьице с жирафами, совсем ненакрашенная, но от этого еще более близкая и домашняя, подкладывала на тарелку Вадима горячие манты.

– Ешь. Ну ведь с дороги же. С ума сошел, столько ехать!

А он не мог оторвать от нее взгляда.

– Лина... зачем ты тогда устроила мне этот дикий праздник? – спросил он, когда Лина выставила сыночка Ромочку «погулять». – Что я тебе сделал?

– Мне? – заглянула ему прямо в глаза Лина. – Ты сына моего обидел, Вадим. Они с Женей столько лет вместе, он в нее влюблен без памяти, а ты приехал, влез, все растоптал. Тебе потом все равно было, а Ромка... он даже руки на себя наложить хотел. И девчонка мучилась... Ну да, я понимаю, они еще дети, но ты-то матерый волк, зачем же так?

Вадим только медленно качал головой.

– Стало быть, отомстила...

– Нет, просто оградила, – тихо вздохнула Лина. – Я хотела так тебе голову закружить, чтобы ты вообще ни о ком думать не мог, чтобы Ромка спокойно помирился со своей девушкой и не боялся, что придешь ты и Женя снова уйдет к тебе.

– Ты и закружила, – подтвердил Вадим. – Я не могу ни на кого смотреть. Я не знал, что ты мать Ромы, но уже дома понял – ты мне послана за все мои прегрешения.

– Ну почему? – обиделась Лина, и на миг в ее глазах мелькнули знакомые чертики. – Почему обязательно за прегрешения? Может быть, в мимолетную радость?

– А потом эта радость в вечную муку превратится, да? – совсем отчаянно взглянул на нее Вадим.

Она подошла к нему близко-близко, взяла его лицо в свои ладони и грустно улыбнулась:

– Вадим, мне сорок два года, а тебе тридцать шесть и...

– Мне уже тридцать семь! Будет! И что? – напрягся Вадим.

– А то! Через десять лет ты будешь заглядываться на молоденьких девочек, понятно?

– Ты знаешь, – взял он ее руку и приложился к ней губами. – У меня такое ощущение, что на девочек выработалась стойкая аллергия. И потом... за десять лет я еще не успею на тебя наглядеться, мне нужно как минимум лет семьдесят.

Лина задрала голову к потолку, а потом капризно протянула:

– Ну-у... хорошо. Лет семьдесят я с тобой, пожалуй, поживу. А потом... учти, если ты станешь смотреть налево – я сама! Лично! Украду у тебя кислородную подушку!

Потом она бросилась ему на шею, по-детски поджала ноги и доверчиво шепнула в самое ухо:

– Господи, ну где ты так долго шлялся, здесь совсем некому чистить картошку!

Content

Маргарита Южина
Пришел, увидел, соблазнил

Глава 1 Слет двоюродных детей

Глава 2 Сам не «ам»...

Глава 3 Звезда в сапогах

Глава 4 Мягкие лапки, а в лапках царапки

Глава 5 О-бал-деть!