Маргарита Южина

Курсы кройки и шитья

Глава 1

– Нет, Ир, я сегодня не приду… Ну… так получилось… – мямлила в телефонную трубку двадцатипятилетняя хорошенькая девица, косясь на трех дам почтенного возраста, которые изо всех сил делали вид, что разговор их нисколько не волнует. – Не знаю… ну почему не пускают, просто мне самой…

– Что значит «не пускают»?! – первой не выдержала тетя Даша, оторвавшись от своего занятия – дама протирала пыль на прикроватном столике и, чтобы лучше было слышно племянницу, уже минут пятнадцать елозила тряпкой по одному и тому же месту. – Что значит «не пускают»? Ты посмотри, сколько времени! Девять часов, а они только-только гулять намылились! Да приличная девушка в такую пору уже смотрит седьмой сон!

– Или, на худой конец, читает Тургенева, – негромко поддержала тетку мама.

– Нет, я бы еще поняла, если б они собрались на балет, это куда ни шло, – возмущалась тетя Наташа. – Но как гулять в такую стужу, когда на улице все минус четыре градуса?!

Ольга уже ничего не стала говорить подруге, а просто отключила телефон и, обиженно поджав губы, удалилась в свою комнату.

– Доченька… Леля! – тотчас же раздался за дверью виноватый мамин голос. – Но ведь твой Толик за тобой еще не зашел! Никогда он за тобой не заходит, а ведь вы с ним давно уже встречаетесь!

– Да что там говорить – он даже не счел нужным с нами познакомиться! – сурово хмурила брови тетя Даша. – А ведь уже давно пора бы! Конечно, если он не собирается тебя бросить одну с ребенком! Наталья! Это не ты куда-то задевала мой «Москвич»? Я его уже четвертый день не могу найти, а у тебя какая-то больно уж хитрая физиономия!

– В результате мы совершенно не видели, как он двигается, твой Толик. Хотелось бы знать, что тебя в нем привлекло, – рассуждала тетя Наташа, потом повернулась к сестре и огрызнулась: – Даша! Я вообще машинами не интересуюсь, ну пора бы уже запомнить! Он у тебя от старости рассыпался! Ольга! Я не понимаю! Ты настолько переживаешь, как будто у тебя отобрали роль Жизели в самый последний момент!

– Лично я подозреваю, что он именно хотел добиться своего и оставить тебя с ребенком в подоле! – гнула свое тетя Даша. – И ты потом еще нам десять раз скажешь спасибо! Черт, ну куда ж он задевался?! Марья, его точно уперли твои ученики!

– Мои ученики приходят исключительно заниматься, а вовсе не играть в какие-то машинки! Ольга! Я советую тебе… Нет, ты меня слышишь? Я настоятельно тебе советую покушать блинчиков и напрочь забыть про это твое увлечение! Оно даже не пришло с нами познакомиться, как же ты с ним собираешься строить дальнейшие отношения?! Даша, загляни под диван, ты там всегда обнаруживаешь экспонаты своей коллекции!

Ольга натянула подушку на голову и постаралась не слышать этой тройной заботы. А еще она твердо решила – завтра же (да-да, именно завтра!) снять квартиру и жить самостоятельно! Хватит! Сил у нее больше нет. В конце концов, она взрослый человек, уже давно сама зарабатывает и сможет прожить без этой невыносимой опеки.

До последнего года все складывалось как-то совсем неплохо. Ольга Круткова жила в просторной квартире вдвоем с матерью, отца своего никогда не знала, да и не больно-то переживала по этому поводу, потому что была поздним ребенком и мама всегда окружала ее любовью и пониманием. Мама, Мария Андреевна Круткова, работала в школе учителем литературы, была прекрасным педагогом, уважала в дочери личность, умела найти к ней правильный подход, и жизнь была легкой, как полет бабочки! До тех пор, пока к ним в гости не нагрянули родственники. Родственников у Крутковых было немного – всего две родные сестры матери, – но уж держалась родня единым фронтом… И отчего-то именно в последний год. За всю жизнь тетушкам посчастливилось, по их словам, не вляпаться в замужество и не отяготить себя детьми. Они посвятили себя карьерному росту и, опять же по их утверждению, достигли определенных высот. Старшая и самая грозная сестрица, Дарья Андреевна, была диспетчером в автопарке, и ее даже наградили именным бронзовым быком – тяжеленной статуэткой, которую она возила всегда с собой как доказательство своего авторитета. Средняя, Наталья Андреевна, проработала всю жизнь в Театре оперы и балета кассиршей, знала многих ведущих артистов в лицо и считалась большим знатоком современной балетной школы. Только вот младшенькой, матери Ольги, Марии Андреевне, в жизни не повезло. Мало того, что она умудрилась «принести в подоле» Ольгу, так еще и с работой у нее получился полный ужас – она до сих пор работала учителем литературы в обычной школе и, по утверждению сестер, трепала себе нервы и методично зарабатывала инфаркт.

Наталья и Дарья Андреевны жили вдвоем в просторной двухкомнатной квартире на другом конце города и навещали младшую сестрицу с племянницей лишь набегами, пока средней сестренке, Наталье Андреевне, не пришло в голову устроить в своей комнате музей балетного искусства. Дарья Андреевна решила, что тогда в соседней комнате она тут же организует зал памяти русского автомобиля, дабы не отставать от продвинутой сестры. И дамочки с пылом взялись за дело. Кроме пыла, как оказалось, имелось много разного хлама. Очень скоро у Дарьи Андреевны в комнате расположилась парочка дырявых шин, резиновые коврики, какие-то громоздкие части металлических организмов автомобилей, а также куча болтов и гаечных ключей. Наталья Андреевна существенно отставала в количестве экспонатов, в ее комнате радовал глаз только огромный осколок зеркала, в который смотрелась сама Майя Плисецкая! Правда, никто этого доказать не мог, но никто опять же никаких доказательств и не требовал. Потом на стульчике появились старенькие пуанты, сброшенные с чьих-то натруженных ног, а также головной убор лебедя из «Лебединого озера», жутко напоминавший беленькую пушистую мочалку.

Музей хоть и не приносил никакой прибыли, поскольку желающих посетить этот автобалетный гибрид в городе не было, однако ж дарил почтенным дамам ощущение нужности. Само собой, жить в этой святыне не было никакой возможности, поэтому дамочки и поселились у Крутковых-младших. Конечно, исключительно на короткое время! Исключительно!

И тут вдруг оказалось, что воспитанием Ольги совершенно никто не занимается! Абсолютно никто! Девушка ходила куда хотела, с кем хотела, возвращалась после десяти и не желала посвящать родню в свои планы! Старшим сестрам просто пришлось взвалить на себя нелегкое бремя воспитания и развития… гармоничной личности!

И вот уже год Ольга наслаждалась воспитательным воздействием всех трех сестриц. Мало того, что тетушки ее просто поедом ели, так еще и маменька пыталась показать, что никакого спуску дочери не дает. Ну вот чего прилипли к ее другу Толику?! Вынь им да положь, чтобы он непременно с ними познакомился! А то Ольга не знает, чем это кончится! Спасибо! У нее уже был друг, Иннокентий Сударин! Если б не родня, может быть, и сама Ольга была бы уже Сударина! Ага, как же!

– Лелюшка, доченька, иди чай пить, – гладила ручку двери мать. – Хватит делать вид, что ты спишь! Сейчас молодежь не ложится спать в такое время.

– Да и как можно спать, если твой кавалер буквально плюет на твоих самых близких людей! – вторила матери тетя Даша. – Мы, конечно, дамы почтенные, но… можем и сами к нему в гости сходить, почему бы и нет.

– И в самом деле, – оживилась тетя Наташа, отложив глянцевый журнал. – Сейчас было бы неплохо прогуляться, пусть даже и в гости к твоему молодому человеку. Ведь нужно же выяснить, отчего он так упорно не хочет нас видеть!

У Ольги кончилось терпение.

– Да это не он не хочет вас видеть! – вскочила она на кровати. – Это я его к вам не пускаю! Он уже сколько раз хотел прийти, но я ему даже адрес не говорю, ясно вам?!

В дверях показались сразу три возмущенные дамы:

– Эт-то чт-то эт-то такое?! – задыхалась от возмущения тетя Даша. – Ты?! Его?! Сама?

– Да и черт с ним, идемте пить чай, – махнула рукой мама.

– Погоди, Мария!.. Ольга! – топала ножкой тетя Наташа. – Немедленно объяснись! Он – известный мафиози?! Он – многодетный депутат? Нет-нет, он – артист балета, но у него старая жена, и ты… ты не хочешь нас травмировать?

Ольга уныло опустила руки:

– Я его не хочу травмировать. Я ж знаю, что будет! Вы, теть Даша, сразу же начнете выяснять, отчего он, паразит такой, ездит на иномарке, а не поддерживает отечественного производителя! А потом, на десерт, вы торжественно вручите ему стопочку пригласительных билетов на нашу свадьбу, да? Причем уже заполненных! Я ж знаю!

– А что такого? – вытаращилась старшая тетушка. – Пригласительные – это залог крепких отношений!

– Я помню, – кивнула Ольга. – После этого залога с Иннокентием у нас пропали всякие отношения. А я его, между прочим, даже любила!

– Оленька, да о чем ты говоришь! – беспечно крутнулась на одной ножке тетя Наташа. – На твой век хватит прекрасных мужчин!

– А на ваш-то век не хватило, – напомнила Ольга.

– Ну пусть Даша немного поторопилась, но мы-то с Машенькой! Нас-то чего бояться? – не понимала тетя Наташа. – Мы могли б увести Дарью в музей, а сами…

– Чего это меня увести? – возмутилась Даша.

– Прости, Дарья, но ты… – поджала губки тетя Наташа, – но ты со своими пригласительными и в самом деле! Нельзя ж так! Вот мы с Машенькой…

– А вы, теть Наташа, – напомнила ей Ольга, – вы ж уже диск с классикой купили, да? Вы ж моего друга прямо в прихожей заставите пригласить вас на вальс, чтобы узнать, какое у Толика чувство ритма! А потом еще заставите его прыгать! Потому что вот у вашего знакомого танцора высота прыжка!

– Оля, ну… – начала было мать, но Ольга ее невежливо перебила.

– Мам, а ты и вовсе пошла дальше всех! Ты же такая выдумщица! Я же слышала, как ты теть Наташе хвасталась! Ой, прямо так радовалась, надо же! Пригласишь Толика на чай, а сама тут же и викторину литературную устроишь! Для этого ты даже старые экзаменационные билеты из школы притащила, ну что – не так, что ли?

– Так… – кивнула головой мать. – Старые… а потому что сейчас новые-то… мы же теперь ЕГЭ сдаем…

– Мама! – в изнеможении рухнула обратно на подушку Ольга. – Да не нужны нам никакие викторины! Вы с этими…

– Ольга! Не балуйся! – строго рявкнула тетя Даша. – Твой мужчина должен пройти все испытания! Только тогда он будет по-настоящему тебя достоин! Мы тебе выберем только принца, запомни! Только…

– Ну зачем мне принц? – уже откровенно хныкала Ольга. – Вы принца Чарльза видели? Так вот, я вам скажу, это совсем не мой идеал!

– А чем он тебе не подходит? Такой положительный молодой человек! – говорила тетя Наташа так, будто этот самый принц назойливо звал Ольгу в жены, а та упиралась. – Прекрасный мужчина! Из хорошей семьи. Принцы ей не подходят!

– Чего ж вы себе не выбрали по принцу? – спросила Ольга.

Этот простой вопрос настолько был варварским, что тетя Даша не нашла ничего лучшего, как немедленно провозгласить:

– У меня инфаркт, ясно вам? Наточка, срочно уложи меня в постель! Машенька, уйди, мерзавка, с глаз моих, ты воспитала… убийцу! Это ж надо было… надо было так поставить вопрос, чтобы меня довести до больничной койки!.. Наточка! Оглохла ты, что ли? Я ж тебе велела покласть меня в постель!

– Я не могу, – тут же побежала на диван тетя Наташа и с шумом рухнула в диванные подушки. – Я уже тоже… заболела… Первая! Марья! Твоя дочь… Господи, как же мы упустили ее воспитание?!

Маменька тоже собиралась объявить о недуге, но диван был занят, на единственном кресле уже умостилась старшая сестрица, поэтому женщина только схватилась за голову и понеслась на кухню:

– Нет! Я этого не переживу! Мне нужен корвалол… или на крайний случай… Оля, а где у нас был коньяк, мне на Восьмое марта родители учеников дарили?.. Ага, вот он… Лежи-лежи, Наташа, не вставай, я сама…

Но тетя Наташа вдруг обнаружила, что и ей срочно нужен коньяк, поэтому она, театрально закинув голову, побрела за Марьей Андреевной на кухню, натыкаясь на углы. Кряхтя и стеная, за ними поплелась и Дарья Андреевна – оставлять коньяк без внимания было не в ее правилах.

Ольга осталась в своей спальне одна. Она подтянула колени к подбородку и теперь решала серьезную проблему – как бы так собрать вещи, чтобы не попасться на глаза тетушкам? Мама завтра с утра унесется в школу, а вот тетки… И потом – сколько времени уйдет на то, чтобы снять квартиру? Нет, первое время можно пожить у Ирки, она уже давно звала, но ведь у Ирины тоже с Толиком много не навстречаешься…

Мелодично зазвонил сотовый телефон Ольги.

– Алло, Оль, я сейчас к тебе подъеду, говори адрес, – весело заговорила трубка голосом Толика.

Черт! Точно! Толик говорил, что они сегодня поедут в боулинг! Ольга так хотела, а тут… все позабыла с этой родней!

– Толь, я… ты меня подожди минут двадцать, а? – попросила Ольга. – Я быстренько сейчас, ладно?

– Да я подожду, только куда подъ-ехать-то?

– Да никуда не надо, стой, где стоишь… – замахала она руками, а потом вдруг встрепенулась. – А кстати, где ты стоишь-то?

– Я у кинотеатра «Чайка», как всегда.

– Вот и хорошо! Вот и стой там! Я сейчас… ты пока мне больше не звони, я быстренько…

Отключив телефон, Ольга прислушалась. На кухне тетя Даша нудно объясняла маменьке, что в воспитание Ольги уже самое время включить ремень, желательно солдатский. Маменька все же сомневалась, но тетя Даша не уступала. В это время тетушка Наталья тонко и нервно выкрикивала очередную арию из оперетты:

– Чертову дюжину детишек! Растила в доме! Матушка моя! Ровно шесть девчонок! Ровно шесть мальчишек…

– Наташенька, умница наша, ну закрой же рот! – ревела на нее тетя Даша. – Дай хоть Марью воспитать, пока Ольга спит!

Ольга из шкафа покидала кое-какие вещички в сумку, на цыпочках прокралась в прихожую, сняла с вешалки курточку, шапку и в носках вышла в подъезд, аккуратно прикрыв дверь. Ничего страшного – оденется в лифте, а потом позвонит маменьке на сотовый, объяснит, что сегодня ее дома не будет, у нее тоже может быть личная жизнь! Да!

Из подъезда она выскочила уже в полном обмундировании, завернула за угол и только потом отзвонилась:

– Алло, мам? Ты меня не теряй, я у… Иринки!

– А кто это? – не сразу сообразила Мария Андреевна.

– Мам, ну это я, Оля!

– Оленька, деточка, это ты?! – не совсем трезво обрадовалась мама. – А мы тут с тетей Дашей как раз о тебе говорим! Ты где, деточка? Ты хоть бы зашла домой чаю попить… Ой… погоди-ка, Оль… Что, Даша? Куда она ушла? Ушла? Оля, тетя Даша спрашивает, куда это тебя унесло на ночь глядя!

– Мама, в общем… Иринка принесла новое собрание сочинений… Фета, и мы всю ночь будем наслаждаться поэзией. Прости, мам, я спешу.

– Хорошо, моя девочка, а потом… потом мы устроим литературный вечер!

– Непременно!

И уже в самом прекрасном настроении Ольга унеслась к кинотеатру.

В боулинге собралась веселая компания: и Ирка была со своим Лешкой, и они даже сейчас были не в ссоре, и Танечка с Антоном (Антон всегда так томно смотрел на Ольгу, что Толик дико ревновал, обещал набить другу морду, но все как-то обходилось). И братья-близнецы Ромка и Димка Мишкины тоже пришли. Как всегда, только вдвоем, потому что, как всегда, они находились в поиске своих половинок.

После боулинга все отправились к Ирке, потому что решили, что именно сегодня надо срочно снять документальный фильм про их веселую компанию и выставить сей шедевр в Интернете. Про фильм забыли сразу же, как только приехали к Ирине. Оказывается, братья Мишкины приготовили сюрприз.

– Короче, так, – сообщили они, едва вся компашка расположилась в большой гостиной, – в эти выходные открывается новый дом отдыха «Кай». Будет клевый тусняк! Дискотека, концерт! Реально улетно!

– В эти выходные? – загорелись глаза у Иринки. – А я работаю… А чего – правда классно будет?

– Да ты что! Вообще! – задыхался от восторга Ромка. – Отец говорил, там столько иностранцев будет, столько призов всяких разыгрывать будут! Три дня будет продолжаться, закрытая территория, обслуживание по классу люкс, пятизвездочные номера…

– И призы – не чайники какие-нибудь и не автомобильные вонючки, – поддержал братца Димка, – а, прикиньте, три машины! Отец говорил.

У Мишкиных отец работал в городской администрации.

– Три машины… – был раздавлен Антон. У него у единственного из парней не было своей машины.

Толик давно и успешно работал топ-менеджером в иностранной фирме, и для него машина не была чем-то недосягаемым, Мишкины были обеспечены родителями и безлошадными перестали быть в день своего совершеннолетия, Лешка ездил на отцовской иномарке, и только Антону никак не удавалось заработать на железного коня. Поэтому он уже видел себя на открытии «Кая».

– Тань, ты, конечно, можешь не ехать, а я…

– Ага! А ты поедешь, да? В пятизвездочные, да? – возмутилась Танечка. – Не выйдет!..

– Димка, а сколько туда билет стоит? – заинтересовался и Толик.

– Нисколько, – показал язык противный Мишкин. – Туда только по пригласительным.

– Ой, а я как хочу-у-у, как хочу-у-у… – запрыгала Ирка. – Я так люблю, чтобы иностранцы! Ро-о-ома-а-а-а, мне нужен пригласи-и-ительны-ы-ый!

Толик подмигнул Ольге, взял под ручку Димку и потащил друга на балкон. Другой Мишкин отправился следом, а оставшиеся теперь только прислушивались.

– Вот, Оленька, – не выдержав, нервно застучала ножкой Танечка, – сейчас Толик договорится с Мишкиными, и мы все ка-а-ак завалимся в этот «Кай»!

– А чего это Толик обо всех договариваться будет? – дернулась Ольга. – Он только о нас с ним договорится. А о тебе пусть Антон говорит.

Антон грустно покачал головой, а Лешка шмыгнул носом и проворчал:

– Вообще-то Мишкины наши общие друзья, могли б с отцом договориться, чтобы нас всех пустили…

– Оййй, – фыркала Танечка, – какой ты умный! Мишкины могли бы! А ты?! Ты-то почему не можешь? Или вон Антон! Антон! Иди и договорись! Почему ты не можешь-то?

– Потому что у меня отец работает не в администрации, ясно? – сказал Антон и погрустнел – ему жутко хотелось выиграть машину.

– Антошка, не переживай, если Толик договорится, я тебе свой пригласительный отдам, – вздохнула Ольга. – Меня все равно не пустят на три дня…

– Да-а-а! – хором протянули девчонки. – Тебя-то уж точно! Твои-то маменьки фиг куда выпустят!

– А ты чего – наврать ничего не можешь? – искренне удивился Антон. – Надо ж учиться! Эдак ты вся плесенью покроешься.

– У нее, между прочим, маменька – учительница, ясно тебе? – хмыкнула Ирка. – Она в школе знаешь как натренировалась? Она все это вранье за версту чует! Нет, Ольга, надо тебе съезжать от родителей.

– Вот я как раз к тебе и хотела, – тут же согласилась Ольга. – Ты, Ир, меня к себе примешь?

Ирка немного подумала, а потом выдохнула.

– Ну… если Лешка против не будет, чтобы втроем жить… Он же уже ко мне перебрался. Так что…

– Нет, – помотала Ольга головой. – Я сама не хочу. Ни к чему это – втроем! Я сама сниму что-нибудь. Ты же сняла.

Ира и в самом деле уже третий год успешно снимала квартиру, а родители за это платили. Ира училась в институте торговли на заочном отделении да еще и работала в магазине детской одежды. Ольгиной же матери платить будет не под силу, но Ольга и сама может за себя заплатить, ее зарплата позволяет.

– Все, девочки! – гремя балконной дверью, ворвались в комнату Толик с Димкой. – Едем все! Я договорился!

– Нет, ты слышишь, Ром? Это он договорился! – хохотал Димка. – Мы, главное, из папеньки для всех пригласительные вытрясли, а он договорился!

– Так что – получается, что мы едем?! – сверкнула глазами Танечка.

– Едем.

– Урррррааа! – вздрогнули от истошного крика стены съемной Иркиной квартиры. – Все вместе! Едем! В «Кай»!

– Оль, а ты чего не «ура»? – приобнял подругу Толик.

– А ее мама не пустит, – беспечно бросила Танечка. Девушка была рада, что хоть в этот раз ей не нужно будет следить за своим Антоном.

– Серьезно? – уставился на Ольгу Толик. – Правда, что ли, не пустит?

– Да не слушай ты ее… – поморщилась Ольга и вдруг завопила изо всех сил: – Уррра! Едееем!

– Ничего-ничего. У Оленьки просто очень длинная шея, только что дошло, – пояснил друзьям Толик. Потом прижал девушку к себе и клюнул ее в висок. – С ума сойти! Это ж я с тобой буду целых три дня! И только попробуй сказать, что ты не поедешь!

Ольга очень хотела ехать. Ну очень. Она понимала, что суровые тетушки ее ни за что не отпустят, но стоило только представить, что где-то Толик будет танцевать, веселиться, кричать и смеяться, а она в то же самое время должна сидеть и слушать нудные старушечьи наставления… нет, этого она не вынесет. Ни за что! Эдак же и в самом деле можно состариться! И остаться совсем одной! Но если у тети Даши есть хотя бы тетя Наташа и мама, то у нее, у Ольги, и вовсе никого не будет. Поэтому надо было действовать решительно.

Заезд был в пятницу, в десять утра, и их компания решила собраться в девять у Иринки. Поэтому решать все надо было уже в четверг. Для начала она взяла на работе отгул в счет отпуска, но главная битва ей предстояла дома. Ее она уже обдумала.

– Мама! – ворвалась домой с работы Ольга и с горящими глазами встала на середину комнаты. – Мама! А также все мои драгоценные тетушки! У меня для вас сюрприз!

Тетушки были заняты. Тетя Даша сидела возле окна и играла в свои машинки. Ну была у нее такая страсть – маленькие модельки машин, и только играя в них, она могла отдыхать душой. Тетя Наташа тоже отдыхала душой, по-своему – она брала глянцевый журнал, выискивала фотографию какой-нибудь очередной звезды и пыталась скопировать ее позу. Поэтому тетю Наташу частенько можно было застать застывшую то с вытянутой рукой, то с выпученными глазами, то вообще изогнувшуюся гусыней. Вот и сейчас Наталья Андреевна сидела, закинув ногу на ногу, откинув голову назад и беспечно разбросав руки по дивану. Все бы ничего, если б на ее лице не застыло невозможно восторженное выражение. Вероятно, тетушка готовилась к признанию в любви, и ей надо было до тонкостей отточить «приятное изумление».

Однако, заслышав племянницу, тетушки немедленно оторвались от своих дел и в немом ожидании уставились на Ольгу. Та только сияла медным пятаком, а сюрприз показывать не спешила.

– Мань, сейчас она скажет, что ты будешь бабушкой, – тихонько толкнула в бок Марию Андреевну тетя Наташа.

– Сплюнь, – пробормотала та и уже с испугом ждала, что скажет дочь.

– Я сразу говорю, ни в какой пансионат я не поеду, – набычилась тетя Даша. – Называется пансионат, а там самый настоящий дом престарелых… Это чтоб ты знала… на всякий случай…

– Дорогие мои! – высоко вздернула голову Ольга и начала выдавать информацию маленькими дозами: – Меня сегодня… как лучшего работника нашего объединения… премировали… путевкой… на слет… менеджеров! – наконец проговорила она и яростно захлопала в ладоши. – Ура, товарищи! Да здравствует всероссийский слет менеджеров! Ура!

Сестры переглянулись, но выражение их лиц на «ура» никак не тянуло.

– То есть… ты завтра не работаешь, что ли? – дернула бровью Мария Андреевна. – А как вам этот день – оплатят?

– Мам! Ну конечно же! – радостно прыгала вокруг матери Ольга и пыталась заразить своей радостью остальных. Но те упрямо не заражались.

– Как же, помню я эти слеты, – поджала губы тетя Даша. – Вот твоя матушка тоже на один такой… слетелась. А потом… потом и тебя в подоле… аист принес.

Мария Андреевна опустила глаза, но все же поправила:

– Аист, между прочим, в тот раз намыливался к Наталье! Но не долетел! А ко мне аист прилетел не после слета, а после… после работы в деревне!

Тетя Наташа уселась возле зеркала, принялась накладывать себе какую-то овсяную маску и сначала в разговоре участвовать и вовсе не хотела, но не смогла удержаться.

– Между прочим, я и вовсе ни на какие слеты не ездила… я была только на гастролях. Костюмера заменяла, вот и…

– …Залетела, – закончила тетя Даша.

– Вот и гастролировала, я хотела сказать! – повернулась к сестре тетя Наташа. – Но у нас со всеми были только дружеские отношения! Только дружеские! Поэтому… поэтому на эти слеты я бы девочку не пустила. Там такой разврат! Я когда пионервожатой работала, то…

– Боже мой! – округлила глаза Мария Андреевна. – Даша! Ты посмотри, кто с нами жил под видом робкой Наточки! Это же… распутница какая-то! Она везде успела! И на гастролях! И еще пионервожатой!

Тетя Даша и сама не могла поверить.

– Натку мы сегодня же накажем… не пустим ее к телевизору и отберем журналы, – распорядилась тетя Даша. И добавила: – А тебе, Ольга, рано еще по слетам! Нечего! Дома посидишь!

Ольга и этот поворот событий предусмотрела.

– Никак нельзя, меня ж уволят, – пожала она плечами. – А где я еще такую работу найду? Да и потом – мне же после института надо опыт нарабатывать. Так что… да я и сама не хочу, но надо.

– Нет, ну ты посмотри, что делается! – расстраивалась мама. – Ну ведь… Ну что же делать? Это ж… Уволят! Это… Ну что ж, придется ехать… Доченька, если ты чего заметишь, если кто на тебя начнет смотреть такими… знаешь, такими маслеными глазами, так ты сразу…

Но все чуть не испортила тетя Даша.

– Марья! Успокойся! Я все решила! Мы поедем с ней!

– Что?! – вытаращилась Ольга. – Вы?!

– А что такого? – невозмутимо уставилась на нее тетя Даша. – Нам тоже жутко интересно… все эти ваши… слеты.

Заметно оживилась и тетя Наталья. И только мама не могла решить, можно ли внедряться в молодежную среду, когда тебя не звали? Все же сказывалось педагогическое образование.

– Девочки! Это будет чудесное время! – мечтательно закатила глазки к небу Наталья Андреевна. – Это… это будет такое!

– Вы ж говорили, разврат! – не удержалась Ольга.

Тетя Наташа крякнула, поправила кусок отвалившейся овсяной маски и хмыкнула:

– Дитя мое, поверь, нас уже ничто не испугает. Даже самый дикий разврат!

– Да, девочка, мы обязательно должны быть там, – мудро качнула головой тетя Даша, и у нее откуда-то тут же появилось прекрасное настроение. – Да не бойся ты, Лелька! Мы всех хахалей на этом слете в одну шеренгу выстроим!

В этом Ольга нисколько не сомневалась, им бы только строить!

Мама растерянно развела руками:

– Вот так, дочь моя… остается только радоваться, что в трудную минуту ты не одна.

Но Ольга радоваться не спешила. Она все же поедет на открытие. И уж конечно, без сопровождения!

Весь вечер дамы шушукались и перебирали тряпки, однако ж лишнее слово Ольге боялись сказать – в глубине души они понимали, что особенного восторга их идея у Ольга не вызвала. И все же тетя Наташа допустила непростительную оплошность:

– Оленька, девочка, а в каком месте вы решил устроить это сборище?

Оленька невинно заморгала глазками и беспечно пожала плечами:

– Нам об этом скажут только завтра на работе.

– Как? – всполошились тетушки. – Но ведь ты сказала, что уезжаем завтра! Какая же работа?

Ольга постаралась объяснить:

– Завтра у нас будет укороченный день – вы же сами понимаете, нельзя бросать работу в конце трудовой недели! А потом нас отпустят домой, чтобы мы могли собраться и… и скажут, где и когда нас будут ждать автобусы.

– Боже мой! – закатила глаза тетя Наташа. – Как в старые добрые времена – автобусы! Помню, у нас романы начинались прямо в транспорте! Главное – надо было успеть сесть с симпатичным мальчиком, и уж за время поездки…

– Наталья! Прекрати свои эротические воспоминания! – рявкнула тетя Даша. – И учти – если сейчас ты кинешься занимать место рядом с самым симпатичным мальчиком…

– Ты бы, Ольга, предупредила своих, что не одна едешь, – не особенно обращала внимание на окрики сестры тетя Наташа. – А то… еще чего доброго нам мест не хватит. Я помню, у нас тоже такой случай был – с одной девицей одна бестолковая мамаша решилась отправиться, так ее просто не пустили. Так что ты заранее побеспокойся.

Ольга только прилежно кивнула головой.

Вечером ее даже пустили на улицу – погулять до девяти часов. Пусть девочка с друзьями пообщается, все же на три дня уезжает. Да и Толику этому своему скажет, что… что ей не до него будет. А то – надо же! Знакомиться он не хочет! Или это она не хочет его знакомить?.. Ну неважно, все равно пусть парень помучается.

Толик Ольгу ждал, как обычно, возле кинотеатра.

– Ну и как? Едешь? – сразу же спросил он.

– Кажется, еду… – весело ответила Ольга. – Ты себе не представляешь, что мне пришлось пережить! Они решили, что им тоже надо ехать! Чтобы уберечь меня от дурного влияния.

– Ну совсем уже! – вытаращился Толик. – Ты им скажи – пусть дурью-то не маются, я про них с Мишкиными не договаривался.

Ольга фыркнула:

– Да никуда они не поедут! Я просто тебе рассказываю, что они волнуются. Их же тоже можно понять!

– Да уж… пока мы их понимать будем, все открытия закроются, – мотнул головой Толик. – Оль, поехали сейчас к моим, мне надо сумку забрать.

Толик тоже жил отдельно от родителей. У него была своя небольшая квартирка, которая перешла ему от какой-то бабушки, как он утверждал. И, конечно, Ольге было бы совсем неплохо переселиться именно к нему, но… парень ее не приглашал, а сама она навязываться стеснялась. И вот сейчас надо было съездить в родительский дом Толика за сумкой.

– А твои… они тебя сразу отпустили? – отчего-то спросила Ольга.

– Ха! Да они у меня, знаешь, какие мировые! У них отродясь этого старческого маразма в голове не водилось. Молодняк понимают на все сто! Вот я тебя как раз с ними и познакомлю, поехали!

Родители у Толика встретили «молодняк» весьма приветливо.

– Толик! Ты уже два дня носа не показывал, не стыдно? – равнодушно спросила моложавая красивая женщина. – Ужинать будете?

– Не, мам, – чмокнул мать в щеку Толик. – Мы на минутку. Кстати, знакомься – это Оля.

Женщина вежливо улыбнулась и заторопилась в комнату. И уже оттуда Ольга услышала:

– Максим, выйди, там Толик приехал. Хоть поздоровайся с сыном.

– А что, сын сам не может подойти поздороваться? – пробубнил кто-то басом.

– Он не один, он с девушкой.

– С Таней? Или как ее… с Викой? – спросил все тот же голос, потом раздался диванный скрип и новое ворчанье: – Госсподи, у него этих девушек… каждый день меняет, а времени на отца у него нет…

Хорошо, что Толик рылся в шкафу – искал сумку, а то Ольга просто не знала, куда девать глаза. И все же она решила слишком по этому поводу не расстраиваться. Ну да, ну были у Толика подруги, так ведь и у нее были друзья. И даже очень близкие, что ж такого?

В это время из комнаты вышел грузный мужчина, одетый в довольно дорогой домашний костюм:

– Привет, сын… Здравствуйте, прекрасная незнакомка… Толик, а ты чего роешься-то? Ищешь чего-то?

– Па, у меня сумка такая была, здоровая, не видел? Да, привет, пап, – озабоченно проговорил Толик. – Так ты сумку не брал?

Отец помотал головой и снова удалился в комнату. Толик все еще искал, а из комнаты вдруг раздалось тягучее нытье, как будто кто-то нещадно тянул кошку за хвост. Ольга напряглась.

– Ты чего? – обернулся к ней Толик. – Не бойся, это мама так поет. Она жутко любит петь, когда ее не просят… Блин, ну где же сумка?! Ладно, поедем, я себе новую куплю.

Они вышли из дома, и их никто так и не вышел проводить.

– А ты чего родителям не сказал, что уходишь? – спросила Ольга. – Они же волноваться будут, еще обидятся.

– С чего бы это? – вытаращился Толик. – Они же видели – я приехал, поздоровался… Чего тысячу раз глаза мозолить? Слушай, поедем в ночной магазин, там сумки есть, я видел.

Ольга хотела было напомнить, что ее отпустили совсем ненадолго, но… Чего уж прямо – ненадолго! Ее ровесники уже вовсю живут своей полноценной жизнью, а она и гулять-то выходит только в детское время! Ничего страшного, если она задержится, не маленькая уже!

Они купили сумку. Потом еще съездили к набережной, проехались по ночному городу, и уже ближе к двенадцати Ольга пришла домой.

Ее благородное семейство вывалило в прихожую в полном составе – встречать припозднившуюся дочь и племянницу.

– Ну и что ты себе позволяешь? – начала маменька на правах родительницы. – Мы тебя до скольких отпускали? Ты во сколько должна была вернуться?

– А я не помню, – наивно захлопала ресницами Ольга. – Мам, а чего вы не спите-то? Завтра будете весь день носом клевать.

– Мы переживали! – взвизгнула тетя Наташа. – Ты даже не удосужилась позвонить! А мы! Мы не могли уснуть! Я места себе не находила! Я… я сбросила лишних полкило! То есть совсем даже не лишних, они мне были нужны… в некоторых местах. А ты!

Ольга поджала губы. Ссориться не хотелось, а то бы она спросила у тетушки – и как же той спалось раньше, все двадцать с лишним лет, когда они спокойно проживали только с маменькой? Но она промолчала.

– Нет, ты на нее погляди! – вскинулась и тетя Даша. – Опять тихой сапой в кровать нырнет, а мы тут думай всю ночь, чем это они занимались там в такое время! Ольга! Немедленно ответь, что ты…

– Теть Даша, будешь кричать, я завтра вас с собой не возьму, – просто проговорила Ольга.

– А не возьмешь – у меня, например, тут же случится инфаркт, ты же знаешь, – ответила за сестру тетя Наташа. – Дарья, закрой рот, Оля пошутила.

– Нет, ну… такие шуточки… – не могла прийти в себя тетя Даша. – Ольга! Немедленно в кровать! И чтобы мне… спала на полном серьезе! Ты на нее посмотри – она еще и шутит!

Дверь за Ольгой закрылась, девчонка укладывалась спать. Сестрицы тоже расправили постели и улеглись, только уснуть смогли не сразу, их терзали муки совести – это как же они умудрились выпустить из рук такую сложную вещь, как воспитание.

Наверное, больше всех страдала Дарья Андреевна. Во всяком случае, ворочалась она больше всех, и ее вздохи напоминали коровье мычание.

Да и как было не мучиться! Это же она была в ответе за всю их семью. Один раз она уже упустила Машу, а теперь вот по стопам матери уверенно шагает Ольга! Ну что за молодежь нынче пошла! Никаких тебе увлечений, никаких интересов! Вот Дарья, например, в свое время… Она ж все время отдавала учебе! Ну пусть она в этой самой учебе никогда звезд с неба не хватала… прямо скажем, больше тройки ее дневники не видели… но зато какая она была активистка! И металлолом собирала, и макулатуру, и на поля ездила укроп дергать, и тимуровское движение возглавляла, была даже старостой класса! А помимо этого коллекционировала газетные вырезки про автомобили! И это помогло ей в выборе профессии! Она потом устроилась диспетчером в автоколонну! Полная, насыщенная жизнь! И сестер своих она всегда этому учила! Вот Маша – та всегда хорошо училась, писала всем сочинения по литературе и тоже собирала газетные вырезки, про всякие прически. Глупое занятие, конечно, но… но зато на парикмахерскую в их семье никогда не тратились – стригла Машенька. Маша даже хотела посвятить парикмахерскому искусству всю жизнь, но опять же Даша впихнула в ее беспутную головушку идею о том, что учитель куда как почетнее. И вот ведь – Марья до сих пор уважаемый учитель и все еще возится с учениками, прости господи… А Наталья? Наталья же… Да, а что Наталья?

– Наташ! – вдруг окликнула сестру Дарья Андреевна. – Наталья, ты чего в детстве-то собирала, я не помню?

– Чего собирала? – не сразу сообразила Наталья Андреевна.

– Чего ты коллекционировала? – спросила Дарья Андреевна. – Мы с Машей вырезки собирали, а ты чего? Ты ж вроде бы тоже… чего-то там копила? У тебя еще была такая железная коробочка из-под чая… чего там было-то?

– Она собирала любовные записки, – за сестру ответила Марья Андреевна. – И никому не давала читать.

– Да! У меня была коллекция любовных записок! – гордо поддакнула Наталья Андреевна. – Я ж вам показывала, ты что, Даша, не помнишь?

– Ну как же, помню… – прокряхтела Дарья Андреевна. – Эдакая богатая коллекция из двух записок. И то одну ты у соседки по парте сперла, а другую сама себе написала.

– Ну что ты придумываешь?! – вскинулась Наталья Андреевна. – Там была записка от Сашки Архипова, от Вадика Семенова… Между прочим, Вадик теперь стал видным отоларингологом.

– Знать бы еще, что это такое… – проворчала Дарья Андреевна и добавила: – Я это к тому, что у наших детей вообще нет никаких увлечений! Вот что Ольга наша собирает? Хоть бы фантики какие-то коллекционировала, сейчас же столько конфет в красивых обертках!

– Даша, Лёльке уже двадцать пять, ну какие фантики? – напомнила Марья Андреевна. – У меня даже школьники уже на них не реагируют.

– Твои школьники, Маша! – вскипела Дарья Андреевна. – Знаю я, на что они реагируют! Фантики! Чему вы их только учите?! Это ж надо!

– Да уж, – фыркнула Наталья. – Помнишь, Маш, ты рассказывала, что девочку-пятиклассницу не выбрали мисс класса только потому, что у нее грудь маленькая!

– Но потом-то выбрали! – не согласилась Марья Андреевна. – Учителя вмешались, и выбрали!

– Нет, девочки… нам надо смотреть в оба глаза, – еще раз шумно вздохнула Дарья Андреевна. – Прямо-таки в оба! Во все шесть!

– Слава богу, у Ольги с грудью полный порядок… – тоже вздохнула Наталья Андреевна, и сестры угомонились.

Утром Ольга встала, как на работу – в восемь. На кухне уже крутилась тетя Даша и кормила своих работниц, Ольгу и мать, отваренными сосисками и макаронами.

– Ольга, обязательно съешь полную тарелку, – приговаривала она, не уставая подкладывать длинные макаронины в тарелку племянницы. – Я вчера по телевизору видела, что сосиски – самое питательное кушанье. Так что…

– Даша, ты все перепутала, – вздыхала мама. – Сосиски – не очень-то здоровая еда. К тому же там почти нет настоящего мяса.

– А я и говорю – полезно, значит! – тетю Дашу невозможно было чем-то смутить. – Мяса нет, а вид мясной! А мясо – оно же самый вредный продукт! Ты только подумай, что мы едим, поглощая тушу какой-нибудь… какой-нибудь свиньи! Ты, Маша, видела, что они едят? Да эти животные… да что там! Я видела, что воробьи и вовсе копаются в навозе! Да в этом навозе кто только не копается! И птицы, и жуки всякие, вот так посмотришь…

– Даша! Мы же за столом! – не выдержала Мария Андреевна. – И потом – мы же не едим воробьев!

– Если вы едите свинью, то и до воробышков недалеко, – парировала тетушка. – Ольга! Ну макароны-то ешь! Там ни навоза, ни воробьев!

Ольга выскочила из-за стола, прихватила сумочку с самым необходимым и поспешила в прихожую.

– Ты что – так и собираешься в офис? – ужаснулась тетя Наташа, заметив, что на Ольге не ее обычный костюм, а джинсы с красивой вязаной кофтой. – Где твой стиль? Так же можно только на дачу! Немедленно переоденься, не позорь фамилию Крутковых! У тебя же была такая… юбочка коротенькая, надень! Слава богу, у тебя еще не совсем кривые ноги!

Юбочка в Ольгины планы никак не вписывалась. В сумочке у нее была косметика, сотовый телефон, кошелек с деньгами и даже тщательно сложенное платье, но вот больше никаких нарядов она туда затолкать просто не смогла. А как же в доме отдыха без джинсов и кофты?

– Тетя Наташа, я должна быть разной, – упрямо мотнула головой Ольга, застегивая сапоги. И для верности кивнула на окно. – Там не сосед через балкон лезет? Что-то мне кажется, я его сапоги вижу…

Такой случай однажды имел место быть. Сосед потерял ключи от квартиры и, чтобы добраться к себе, методично перелезал с балкона на балкон. И как-то все жители к этому отнеслись с пониманием, но только не Ольгины тетушки. Женщины подняли такой визг, что бедняге впору было самому скинуться с пятого этажа. Однако он не скидывался. Тогда дамы начали его тыкать шваброй и долбить веником по плешивой головушке. Сосед матерился, но продолжал упрямо ползти наверх, обещая передушить противных теток, как только встанет на твердую землю. Несчастному дядьке помогли спасатели, но с того времени сосед всякий раз, завидев почтенных дам, поливал их отборными ругательствами и через соседний балкон показывал кукиши.

Сейчас же, при напоминании о негодяе, все семейство Крутковых ринулось к балкону, напрочь забыв про Ольгу.

– Мам, я пошла! – крикнула та и стремглав выскочила из дома.

К Ирине она добралась сама, без своего верного Толика.

– Ну наконец-то! – встретила ее подруга в дверях. – Мы уже все собрались, тебя ждем. Ну и как ты – отпросилась? Твои ничего не сказали?

Ольга махнула рукой:

– Потом расскажу… Мне надо будет еще позвонить через часик, напомнишь?

– Ольга! – заслышав ее голос, вышел из дверей Толик. – Ну что, теперь едем? Уже все в сборе.

– Странно… – пожала плечиками Танечка. – А говорила, что тебя не отпустят. Антон! Ну куда ты пялишься все время? Оль, а ты чего – так прямо и поедешь? И чего, даже туфли с собой не взяла?

Ольга охнула. И в самом деле – она упаковала платье, а вот туфли… их она забыла. Ну не будет же она щеголять в вечернем платье и в этих сапожках! Они, конечно, жутко красивые, Ольга на них угробила половину зарплаты – такие замшевые, светлые, мягкие, но совсем без каблуков… С джинсами и курточкой они смотрелись изумительно, но вот под нарядное платье не шли никак.

– Ой… а я… я не взяла туфли… – растерялась Ольга. – А давайте ко мне заскочим, а?

– Ну-у-у, это еще на час! – завопили друзья. – Ничего, и так сойдет.

– Вот ты, Оленька, какая у меня безголовая, ну что ты будешь делать! Прямо ужас сплошной, – ворчал Толик. – А ведь я тебе говорил вчера вечером – собери все, чтобы потом…

– Оль, а тебе в этих сапожках вообще классно, – подмигнул Антон. – Ты такая маленькая… так и хочется защитить.

– Можно подумать, на нее кто-то тут нападает! – фыркнула Танечка. – И вообще, Антон, ты бы лучше меня защищал, рыцарь хренов!

– Девочки! Ну мы едем?! – верещала Ирка. – Антон! Хватай уже свою Таньку, а то она сейчас вскипит! Леша! Ну куда ты мою сумку задевал?!

Глава 2

Отдых удался на все сто. Правда, немного портил настроение разговор с матерью, но Ольга решила о нем пока не вспоминать – еще будет время. Она, как и задумала, позвонила маме на сотовый телефон где-то часа в два и с горечью проговорила:

– Мам! У меня тут такое дело случилось! Представляешь, начальство все переиначило, посадило нас всех в автобусы и отвезло на слет! Ну я прямо вся в шоке!

– Что?! Как это… увезло? – не поверила своим ушам Мария Андреевна. – То есть… Оленька, ты сейчас где? Я что-то совсем тебя не поняла… Ты… ты сейчас… Лёля! Немедленно домой! Я сказала – домой!

– Мам, ну что ты говоришь?! Ну как я домой-то доберусь?! Ты хочешь, чтобы я отправилась одна по ночному лесу? Пешком?

– Если ты отправишься прямо сейчас, то лес еще не будет ночным! На улице два часа дня!

– Пешком если, то как раз по ночному получится, – упрямо бубнила Ольга. – И потом, если я уйду, меня уволят, я ж предупреждала.

Мария Андреевна тут же нашлась:

– Узнай, где находится эта ваша богадельня, и мы сегодня же приедем! Все! Придется потратиться на такси, но это потом можно будет стребовать с твоего начальства. Где ты?! Адрес?

– Мам, я не знаю, честно тебе говорю, и потом… Да что с тобой случилось-то?! – вдруг обозлилась Ольга. – Я еще понимаю тетушек – они сроду взрослых дочерей не имели… они вообще бездетные, но ты-то! Мы же всегда так хорошо друг друга понимали! Я уже в шестнадцать лет ездила с одноклассниками на дачу, и ничего! А тут! Мам! Мне ж уже двадцать пять лет! Я самостоятельная! И вообще! Так и знай – я приеду и сниму квартиру! И буду жить отдельно, потому что мне надоело жить под вашим прицелом, приходить домой в девять часов и ложиться спать сразу после «Спокойной ночи, малыши»!

В трубке повисло тягостное молчание, а потом Мария Андреевна произнесла:

– Когда ты приедешь домой?

Ольга немного помолчала, а потом уже более покладисто сообщила:

– В воскресенье… в три часа.

– Так и знай, – горько сообщила мать. – В воскресенье ты найдешь дома только парочку охладевших трупов.

– Почему… парочку? – не совсем поняла Ольга.

– Потому что я выживу! Надо же кому-то открыть тебе двери и… и посмотреть в твои бесстыжие глаза! – выкрикнула Мария Андреевна и бросила трубку.

Ну и какое после такого разговора будет настроение?

Но Ольга решила твердо – сейчас она будет отдыхать. А прямо в воскресенье снимет квартиру, и… и будет приезжать к маме только по выходным.

В «Кае» было так здорово, так весело, что очень скоро разговор забылся, и отдыху Ольги с друзьями уже ничего не мешало. К тому же ей ужасно повезло! Конечно, машину она не выиграла, да и не могла выиграть, их просто не было – зато разыгрывался прекрасный компьютер! И он достался именно Ольге!

– Обалдеть! Я о таком, знаешь, сколько мечтал! – горели глаза у Толика.

– Так еще бы! Он около ста двадцати тысяч стоит, – кивали головой Мишкины. – Дорогой.

– Ни фига себе! – словно кот, облизывался Толик. – Я… ну ты вообще! Ну надо же – молодчина какая! А я думал, я выиграю!

– Так я тоже думала, что я! – куксилась Танечка. – И главное – Ольге! А потому что так нечестно! Потому что мы все в туфлях на высоком каблуке, а она в сапогах!.. Товарищ! Эй! Товарищ, который компьютеры дарит! Так нечестно! Давайте переиграем!

Приз Ольге достался и в самом деле благодаря удобным сапожкам. Просто розыгрыш проводился среди девушек. Надо было быстрее всех добежать до трибуны с коробкой, взобраться по веревочной лестнице и сорвать огромный бант. Организаторы предполагали, что на праздничный вечер соберутся барышни исключительно в декольтированных платьях в пол, на шпильках и с вычурными прическами. Так оно бы и было, если бы не Ольга, которой надеть было просто нечего, кроме джинсов, вязаной кофты да удобных хорошеньких сапожек. И надо ли говорить, что она первая добежала до трибуны, лихо вскарабкалась по лестнице и ухватила бант! Пусть на вечере она смотрелась белой вороной, зато и вознаградила себя за страдания по полной.

– Я вообще не понимаю, как ее допустили! – ворчала Танечка.

– Тань, но у тебя же есть ноутбук, – пытался утешить подругу Антон.

– У Ольги тоже есть! А она выиграла!

– Оль, а зачем тебе комп? – обернулся к ней Толик.

Ольга улыбнулась:

– Я его продам и куплю три путевки, пусть мама с тетушками отдохнут, они же ни разу никуда не выезжали.

– Ну-у-у! – заныли сотоварищи. – Нет чтобы всем вместе потратить! Давай, Ольга, продавай компьютер, и завалимся на какой-нибудь курорт все вместе!

– Нет уж! – прервал нытье Толик. – Давайте все сбросимся и поедем, а комп… Ольга, комп продавай мне!

Ольга только весело отмахивалась. Ну чего уж сразу «продавай»? Она еще и не нарадовалась ему как следует. И вообще… она же решила – она обязательно купит путевки! Может быть, ей еще хватит на съемную квартиру…

Три дня пролетели как один. Танцы до утра, песни, угощения, шашлыки, фейерверки… Ольга даже не слишком обращала внимание на то, как серьезно на нее обиделась Танечка. Пусть дуется, Ольга-то при чем? Да и реакция Толика ей не нравилась – он то и дело заговаривал о том, что Ольга обязательно должна продать компьютер только ему! Однако парень заметил, как она хмурится, и разговоры на эту тему прекратил.

Но вот когда после сказочного отдыха он отвозил ее вместе с коробками на такси домой, снова не удержался:

– Оль, ну зачем тебе тащить комп домой? Пусть твои не знают, что ты выиграла, давай его лучше сразу ко мне.

– А почему к тебе? – не понимала Ольга.

– Ну мы же договорились! – вытаращился на нее любимый. – Мы же договорились, что ты продашь его мне!

Ольга отвела взгляд… Вообще-то они с Толиком уже довольно давно знакомы. У них уже сложились прекрасные, теплые отношения. И, честно говоря, Ольга со дня на день ждала от Толика предложения руки и сердца. Вот так вот говорила себе, что снимет квартиру, а сама прямо видела, как Толик приглашает ее жить в свою комнату! Потому что… ну потому что сколько ж можно?! А с этим компьютером получается, что… получается, что он вовсе и не думал ни о какой женитьбе! Иначе зачем бы он так назойливо просил его продать? Наоборот, должен был говорить: «Не продавай комп, нам он самим пригодится!» И сэкономил бы, а он все «продай» да «продай»!

– Оль! – теребил ее жених. – Ну чего ты думаешь, сейчас же уже приедем!

– Толик, – повернулась к нему Ольга. – Ну как я тебе продам? У тебя что, есть сто двадцать тысяч?

Толик на минуточку онемел, захлопал глазами, а потом выдохнул:

– Так ты… ты что – хочешь… хочешь мне его по полной стоимости впихнуть?

Ольга тоже растерялась:

– А… а разве нет? А ты как хочешь? По половинной?

– Да я вообще думал, что ты мне тысяч за тридцать продашь! – искренне возмутился парень. – Он же тебе вообще даром достался! Тридцатник – и всем хорошо! И тебе, и мне! Да кто у тебя за сто двадцать-то возьмет? Его за сто двадцать и вовсе можно в магазине купить! Ну ты молоде-е-ец!

– Но… он же новый… я его… за сто могу продать, – лепетала Ольга. – Мне ж надо, чтоб на путевки хватило, и еще… на квартиру…

– Да ты подумай, как ты его продавать-то будешь? На рынок попрешься, что ли? – не мог успокоиться Толик. – И главное, еще подругой называлась!

– Но мои тетки – они же так никогда никуда не выберутся!

– Да и фиг бы с ними! Куда им ехать? Пусть сидят себе, кошек разводят!

– А я еще себе хотела немного оставить, чтобы квартиру снять…

– Не больно ли много ты хотела? – перекривился друг. – Ты вообще могла ничего не иметь! Хотела она! Снимай, кто тебе не дает, при чем тут комп?! Нет, ну где справедливость, я вас спрашиваю? Тут мечтаешь полжизни о таком агрегате, а какой-то квочке достается даром! И она, главное, уже все себе придумала! Она, оказывается, уже хотела и теток куда-то отправить отдыхать, и себе еще оставить! Блин!

Ольга была окончательно раздавлена. И вдруг раздался голос водителя:

– Девушка, вы, главное, не торопитесь. Продать за тридцатник то, что стоит сто двадцать, всегда успеете.

– Ой, ну вас-то кто спрашивает?! – рыкнул на водителя Толик. – Прямо лезут все кому не лень в советчики! И вообще… Будешь продавать комп? Последний раз спрашиваю.

Ольга только молчала и упрямо сопела.

– Ну и сиди со своей консервной банкой!.. Остановите! – рявкнул Толик и рванул дверцу.

– Надо же, какой джентльмен, – фыркнул водитель. – Даже великодушно позволил вам расплатиться.

Ольга всхлипнула и уже не рада была этому компьютеру.

– Не переживайте, вы еще встретите нормального мужика, а этот… это так…

Она взглянула в зеркальце. Оттуда на нее смотрели уже не молодые, усталые глаза пожилого водителя. Он подмигнул ей, а она в ответ постаралась даже улыбнуться.

– А теток отправить надо. Они такого подарка не забудут. Эх, меня б вот кто куда отправил! Я бы… я б точно – не забыл!

Водитель не только успокоил, но еще и дотащил тяжеленные коробки до самой двери.

– Спасибо вам, – доставала ключи и деньги уже возле порога Ольга. – Я и в самом деле – подумаю, а потом и продам… и тетушек отправлю… и маму.

– В Турцию отправляйте, сейчас там тепло… – зажмурился водитель, еще раз подмигнул и легко сбежал по лестнице вниз.

Аккуратно вытерев лицо от лишней влаги, Ольга нацепила счастливую улыбку и открыла дверь своим ключом.

– Маш, там кто-то пришел? – услышала она в прихожей бодрый голос тети Наташи. – Если это мужчины, то учти, что я голая! Я юбку твою меряю.

Из кухни выглянула тетя Даша. Ни слова не сказав Ольге, она просеменила в комнату, и Ольга слышала, как она сказала тете Наташе:

– Ольга это! Маша, дочь твоя появилась! Иди, встречай.

Пока Ольга затаскивала коробки в прихожую, к ней никто так и не вышел.

– Обиделись, наверное, – бубнила себе под нос Ольга, кряхтя, двигая коробки. – Ничего… вот пошлю вас… в Турцию… Боже ж мой, чего ж туда натолкали… пошлю в Турцию, посмотрим тогда, как вы дуться будете… Мам! Я приехала!

Она вошла в комнату, и рот у нее распахнулся сам собой. Только что она слышала, как бодро переговаривались тетушки, и вот они уже лежат обе на диване, а маменька с грустными глазами тыкает им под мышки градусник.

– Мам, а вы чего? – заморгала Ольга. – Чего вы все улеглись-то?

Мать посмотрела на нее горько и безнадежно:

– Это они не улеглись, милая моя, это они слегли! Слова однокоренные, а по смыслу совершенно разные!.. Натуся, давай подушечку поправлю… Дашенька, дай градусник… ну куда ж ты его! Сейчас я попить принесу… Таблеточку? Валерьяночку?

– Мо-о… кхык… мо-о-орсика, – заблеяла Натуся. – И… посиди со мной… руку положи на сердце, слышишь, как колотится?

– Сейчас, Наташенька, сейчас…

– Наталья-я… – уже хрипела со своей стороны тетя Даша. – Чего ж ты в Марью вцепилась, будто рак какой? Пусть сходит… Принесет чего выпить… то есть попить… а то ведь так без воды и помру…

Мать плавала от одной сестрицы к другой и попеременно тыкала им градусник – видимо, ей казалось, что сейчас это самое действенное лекарство.

– Мам! А чего случилось-то?! – не могла понять Ольга. – Они ж вот только что тут… ползали! Бегали только что… Тетя Даша прямо из кухни куда-то унеслась! Я ж видела! Тетя Наташа голая ходила! Ну! А сейчас-то чего?

На Ольгу тут же уставилось три пары возмущенных глаз.

– И ты еще спрашиваешь?! – прищурила глаза от обиды маменька. – И у тебя еще хватает совести? Твои родные тетки чуть не отправились на тот свет – так о тебе переживали, а ты! Ты вот так запросто можешь еще спрашивать?!

– Да совести у нее нет, чего тут думать-то? – зыркнула на племянницу тетя Даша и толкнула маменьку локтем. – Маш, ты хотела коньячка… от сердца…

– Воды-ы-ы-ы… – умирающей овечкой протянула тетя Наташа. – Машенька-а-а… я морсику просила-а-а…

– И чего? – все еще столбом стояла посреди комнаты Ольга. – Что за одну минуту случилось? Я ж только что…

– Что ты «только что»?! – вскочила на своем диване тетя Даша. – За какую «одну минуту», когда я с самого твоего отъезда уже… дышать не могу! Когда я уже… весь пустырник выпила и еще попросила! Когда я…

– И ведь, ты посмотри, Даша, сама, главное, удрала, а нас, как… как стоптанные шлепанцы… – всхлипнула тетя Наташа. – Убежать в такой вертеп! Без нас! В смысле, без нашего зоркого ока! Марья, можешь уже смело покупать распашонки! Ровно через девять месяцев ты станешь бабкой! Уж поверь мне, я знаю, что говорю! Мы вот, когда ездили на слет…

– Какие распашонки?! Кто ее потом с дитем возьмет?! – разошлась тетя Даша. – Ты вот на Марью посмотри! Съездила на слет! Привезла себе… игрушку, и…

– Это не со слета, – уже была в курсе пикантных событий Ольга.

– Неважно! – не уступала тетя Даша. – Привезла, говорю, игрушку, и чего? Кто-нибудь ее потом взял с дитем?

Ольга насупилась. По большому счету тетю Дашу и без дитя никто брать не собирался. Но…

– Марья! Да хватит уже мне этот градусник толкать! Всю кожу уже растянула! – не унималась тетя Даша. – А ты, Оленька, специально одна умотала! Специально!

– Еще бы не специально! – фыркала тетя Наташа. – Она ж, Даша, ты помнишь, она ж еще так оделась, а я ей еще говорю, мол, надень платьице и каблучки, а она мне…

– Маша! Да принеси ж коньяку!

– Я не могу, – огрызнулась Марья Андреевна. – Я сама тоже… Подвинься, Наталья, я тоже лягу, потому что… я ж тоже переживаю!

– Я первая переживать начала! – никак не хотела двигаться тетя Наташа. – Мне плохо! У меня… Ну вот! Я ж говорила! Я ж знала! – радостно выкатила она накрашенные глазки. – Вот у меня уже и давление подскочило!

И она рухнула в подушки, закатив глаза. Тетя Даша с завистью посмотрела на сестрицу, сожалея, что она первая не вспомнила про давление, и тоже поникла головушкой:

– Что-то мушки белые перед глазами… так и шныряют, так и… Помираю, наверно… Ма-а-а-ш, ты меня, знаешь, в чем положи, в том платьице зелененьком, с открытым вырезом…

– В это ты не влезешь… – едва двигая губами, пролепетала тетя Наташа. – В этом только меня…

А маменька оказалась смекалистее всех. Она поднялась, шатаясь, побрела к кухне и вдруг начала сползать по стене. Ольга кинулась к матери:

– Мам! Мама! Ну что ты… Господи… Да мама же! Погоди… сейчас я…

Всерьез перепугавшись, она схватила телефон, набрала ноль три и вызвала врача. И только после этого понеслась на кухню, принесла кружку воды и принялась опрыскивать мать.

Ее родная тетушка Наталья сползла с дивана и прилегла рядом с сестрой, дабы и на нее попала живительная влага, а тетя Даша в это время нещадно трубила на весь подъезд:

– О-о-о-ой… О-о-о-й, помира-а-аю… о-о-о-й, сердце-то как болит, племянница со свету сжила-а-а-а… И ведь в самом расцвете си-и-ил… до семидесяти ле-е-ет не дотяну…

Ольга уже не знала, что делать – на полу распластались две больные, которые даже глаз не открывали, а на диване исходила предсмертными воплями третья.

Когда раздался звонок в дверь, Ольга кинулась открывать с огромным облегчением.

В дверях стоял розовощекий мужчина в очках, довольно крупного телосложения, с маленьким чемоданчиком в руках.

– Здравствуйте, «Скорую» вызывали? – устало спросил он.

– Да-да! Заходите! – замотала головой Ольга, вцепилась в рукав врача и потащила в комнату. – Они там, пойдемте!

– Девушка, отпустите рукав, – осторожно высвободил руку доктор. – Я не убегу, пока не осмотрю больного.

– Их три! Больных три! Они все… им стало плохо!

– Съели что-нибудь? – интересовался врач, быстро проходя в ванную. – Чем руки вытереть? Где они у вас?

Ольга провела мужчину в комнату и остановилась – на диване сидела разрумянившаяся тетя Даша и старательно натягивала на колени подол платья. Маменька восседала в кресле, стараясь незаметно тапком вытереть лужу на полу от Ольгиных прысканий, а тетя Наташа торопливо застегивала новенький халатик – уже успела переодеться.

– Так, – врач бодро окинул взглядом дам. – Ну, дорогие мои, и кто из вас занемог? Что случилось? Кто болен?

– Они… все… – растерянно пожала плечами Ольга. – Вы знаете, они только что здесь… Вот мама шла и потом прямо вот здесь упала и… и все! А потом упала тетя Наташа.

– Тоже здесь? – внимательно посмотрел на Ольгу врач.

– Да, тоже… – прилежно отвечала Ольга. – Я их водой поливала, видите – даже еще мокро.

Тетя Наташа первая поняла, что врача надо немедленно чем-то занять… например, собой.

– Вы знаете, – подошла она к нему, – это мне стало невыносимо дурно. Пойдемте в ту комнату. Вы меня осмотрите.

– Да чего у нее там смотреть! – вскинулась тетя Даша. – На самом деле, все было так. Значит, Ольга – это племянница наша – да, вот она, ага, ну так вот, Ольга укатила фиг знает куда на три дня на слет каких-то извращенцев. А мы…

– На слет менеджеров! – обиделась Ольга.

– Не перебивай! – рыкнула тетя Даша. – Я все равно это никогда не выговорю! Так вот, она, значит, уехала, а я… а со мной как давай приключаться всякие приступы! От переживаний, конечно. Ну, честное слово, вот ни вдохнуть, ни охнуть! И тут болит, и вот тут жмет. И вот тут прямо как шевелится кто-то! А вот тут… нет, вот тут, куда вы смотрите? Вот тут, ага, вот тут так прямо кто кулак сжал! Ну и… вот!

– Доктор, а вы чаю не хотите? – вдруг некстати спросила маменька. – С бутербродами. А за столом мы вам про недуги расскажем. Чего ж так, всухомятку?

Тетя Наташа от стыда чуть не провалилась сквозь пол к соседям! Это ж надо вылезти со своим чаем! И ведь еще образованная женщина! Сейчас этот приятный доктор подумает о них черт знает что!

– А вы знаете, не откажусь, – потер переносицу врач.

– Ну тогда я сейчас чайник поставлю, – засуетилась Марья Андреевна.

– А как же… – не понимала Ольга. – А у вас же… машина там ждать должна…

– Я сейчас… позвоню только… – Мужчина достал телефон, о чем-то быстренько переговорил и уже после этого пояснил: – У нас все равно ваш вызов последний, мы на обед собирались. А я живу в соседнем доме, так что нашему водителю все равно надо было меня сюда везти, вот я и… Так, вы говорите, где у вас давит?

Он снова повернулся к тете Даше, но этого ее средняя сестрица уже не могла перенести.

– Ой, да не обращайте вы на нее внимания! Ее только жаба все время давит! Такая, знаете ли, скупердяйка у нас уродилась, я вот хотела себе новую шубку прикупить, так она, вы не поверите, вцепилась в кошелек всеми руками! Это, видите ли, ее деньги! А знаете, зачем они ей нужны?!

– Наталья! – до корней волос покраснела Дарья Андреевна. – Шла бы ты… за молоком, вот! Все равно перед глазами мелькаешь, как те мухи! Доктор, так вот я и говорю – значит, лежу я, переживаю, а в грудях прям кто вот так кулаком и давит, прям кто давит…

– Это ее эротические фантазии, не слушайте вы ее, – снова влезла Наталья Андреевна. – Ну кто ей там чего будет давить! Тоже мне – предмет мужского вожделения! Я вот вам что скажу…

– Пойдемте за стол, – появилась в дверях Мария Андреевна. – У меня уже все готово.

– Пойдемте! – с глубоким облегчением выдохнул доктор.

Он широко пошагал в маленькую кухню, а за ним чуть не вприпрыжку заторопились тяжелые больные. Ольга не могла поверить глазам: только что ее тетушки так старательно погибали, что даже она поверила – иначе зачем бы надо было вызывать эту «Скорую»? А вот сейчас, при виде этого румяного доктора, дам как подменили! Каждая пыталась показать, что еще молода и здорова, каждая желала выглядеть на все… тридцать пять и каждая претендовала лишь на роль главной героини, а потому упрямо перетягивала на себя внимание единственного мужчины.

– Я еще и борщ подогрела, все же у вас должен быть полноценный обед, – суетилась возле стола маменька. – Кушайте, плюшку берите, я сама пекла.

– Лучше возьмите вот этот черный хлебушек, – перебивала тетя Наташа. – Я за ним хожу в дальнюю булочную. Изумительный вкус, и совсем не портит фигуру. Я сейчас вам… Маша, ну куда ты толкаешь свои плюшки?! Ты их пекла еще на прошлой неделе! Оставь, я потом отнесу дворовым собачкам! Скажите…

– Я вот хотела у вас спросить, – незаметно подсовывала под руку врача свои плюшки Мария Андреевна. – А вы один живете? Нет-нет, вы не подумайте ничего дурного, просто я могла бы с удовольствием приглашать вас на ужин каждое воскресенье! Мы завели бы чудную традицию – посиделки перед рабочей неделей. Как вы на это смотрите?

Доктор не знал, кому отвечать. Он вертел головой, краснел и не мог управиться с ложкой.

– Машенька права, – поддержала сестру тетя Наташа. – Мы могли бы вас кормить каждое воскресенье, понедельник, включая среду. Все же, знаете, дружба с врачом никогда не повредит.

– Да зачем же меня кормить? – чуть не поперхнулся доктор. – Я… я и сам как-то… управляюсь.

– То есть, значит, вы не женаты? – обрадовалась Наталья Андреевна. – Не станете ведь вы управляться сами при живой-то жене!

– Наталья! Ну как не совестно-то? – пристыдила сестру Дарья Андреевна. – Вы вот лучше скажите, если уж мы тут все… за круглым столом, а как вас величать?

– Да, простите, я не представился… – крякнул мужчина, вытер салфеткой рот и вежливо склонил голову. – Федор Макарович Елисеев. Тридцати пяти лет от роду… Не женат. Детей нет… Что еще… Да в общем-то и все.

– Ой, ну зачем вы, мы же не отдел кадров или… изверги какие… – смущенно потупила взор тетя Наташа, хотя выслушала все до последнего слова. – Мы же… и не надо было всю родословную-то… А как вы на королевича Елисея похожи! Кстати, телефончик свой не скажете?.. Маша! Ну что ты на меня так уставилась? Я ж исключительно в интересах дружбы! Вот случись у меня завтра день рождения, и куда я звонить буду?

– У тебя этот день уже случился! – сверлила ее взглядом старшая сестрица. – В прошлом месяце, между прочим!

– Вот! Совсем недавно! А я даже… Федора… простите, я без отчества… а я даже Федора не пригласила!

– Да вы кушайте-кушайте, – подкладывала куски мяса в тарелку гостя Мария Андреевна.

Ольга посидела возле воркующих теток еще немного, а потом поднялась и вышла к себе в комнату. Слава богу, у тетушек уже настроение поднялось, обиды на нее теперь никто держать не станет, не до этого, а она может спокойно залезть в ванную и… и ни о чем не думать.

Ни о чем не думать не получалось. Так и лез в голову их последний разговор с Толиком. И сразу отчего-то припомнились все неприятные моменты на отдыхе, а ведь раньше она на это и внимания не обращала. Припомнилось, с какой злобой смотрела на нее Танечка… неужели только из-за того, что это Ольга, а не Таня выиграла этот компьютер? Припомнилось, что Ирка отказалась пустить ее к себе жить, сославшись на Лешку. Вспомнилось, что они с Толиком так и не остались ни одного раза наедине, и Толик по этому поводу не слишком и сокрушался. И еще так про ее теток говорил – пусть кошек разводят! Конечно, Ольга его где-то понимала, но… если он ее любит, то мог бы и промолчать… И самое главное – он назвал ее квочкой! Случайно? Что-то не похоже. Если б случайно, извинился бы, а то… И чего это она квочка? Ладно бы еще курицей – привычней как-то… Их, например, в компании парни частенько курицами зовут. Еще овечками… Ну не рушить же дружбу из-за каких-то слов, тем более что между парнями и девушками уже и не только дружба, а и любовь. Да, Ольга, например, любит Толика! Даже ждала, когда они поженятся…

Ольга лежала у себя в комнате, ковырялась в воспоминаниях, и с каждой минутой настроение становилось все гаже.

– Оленька! – открыла дверь мама. – Оленька, ты спишь? Я хотела тебя спросить, как ты съездила-то? И еще там… коробки какие-то… Я уже отковырнула маленько коробочку, там клавиатура, это тебе на работе дали? Наградили, наверное? Оль, спишь, что ли?

Ольга старательно засопела и даже раза два отчетливо всхрапнула – говорить сейчас ни с кем не хотелось, а уж обсуждать поездку – тем более.

– Ну ничего, – успокоила мать саму себя. – Завтра поговорим… может, еще и не дошло до распашонок-то…

Утром Ольга поднялась с трудом. И вроде бы ничего не болело, а вот не могла себя заставить встать, и хоть ты что делай!

– Ольга, подъем! – по-солдатски сурово рявкнула тетя Даша у самого уха, интенсивно размахивая руками. Тетя Даша еще со времен рабочих пятиминуток старательно делала махи руками и приседала исключительно семь раз. Почему именно семь, для всей семьи оставалось загадкой. – Завтрак стынет! Ать-два, ать…

Ольга все же поднялась и поплелась в ванную. В зеркале отразилась лохматая девица с потухшим взором и бледными щеками. Эту девицу надо было умыть, накрасить и вытолкать каким-то образом на работу, потому что и работать ей сегодня ужасно не хотелось, и даже не моглось. Заболеть, что ли?

– Мам! Где у нас градусник? – спросила Ольга, едва вышла из ванной.

– Градусник? Вчера был… – захлопала ресницами Мария Андреевна и немедленно встревожилась. – А что – тебе плохо? Может быть, вызовем Федора? Что ж мы, зря с ним вчера знакомились? Между прочим, абсолютно замечательный мужчина! Абсолютно! Наташенька! Ты записывала вчера номер телефона Федора, где он у тебя?

– Мам, ну не надо Федора! – ныла Ольга.

– А что стряслось? – нехотя разлепила сонные веки тетя Наташа.

– Все ясно! – тут же сделала свои выводы тетя Даша. – Говорю же вам – готовьте пеленки! Вот у Ольги уже и токсикоз начался! Боже мой, как же не хочется становиться бабушкой в моем-то возрасте!

– Ну, знаешь что, Дашенька! – обиделась за дочь Марья Андреевна. – Тебе уже шестьдесят пять лет стукнуло! Некоторые уже прабабки в твоем возрасте.

– А я и говорю, что в этом возрасте не хочется! – не сдавалась тетя Даша. – Кругом все прабабки, а я только-только бабушка… Опять скажут, что молодюсь… Нет, я опять же про молодежь! И как у них все это быстро получается!

– Да! – гордо дернула головой Марья Андреевна. – У них быстро! Это у тебя до старости все никак получиться не может! А у них… у нас быстро!

– Вы о чем это? – наконец проснулась Ольга и начала что-то соображать. – Вы чего тут надумали?! Да никого у меня нет! И ничего! Я вообще… я вообще ни с кем не хожу, не дружу, не люблю, не знаю никого, ясно?! Пеленки какие-то выдумали! Не-е-е-ет, отсюда надо срочно съезжать! Срочно!

И она выскочила за дверь.

День на работе прошел быстро. Работы было много, она даже немного отвлеклась, но… но как только пришло время собираться домой, так ее опять охватила тоска.

Она шла домой пешком – специально, чтобы подольше получилось, и снова в голову лезли неприятные мысли. Например – отчего это сегодня ей никто из друзей не позвонил? Ну вот Ирка хотя бы?! Что ей, трудно было? Или совсем неинтересно, как Ольга себя после ее предательства чувствует? Или Танечка – с чего она взъелась-то? Тоже компьютер нужен? Толик тоже… ну и чего не звонит? Обижается или просто не хочет?

Ольга в который раз доставала свой телефон, глупо пялилась на экранчик и снова прятала в карман. Если никому она не нужна, что ж, она тоже звонить не будет – зачем навязываться?!

Дома, еще в прихожей, Ольга услышала веселый мамин смех, игривые нотки в голосе тети Наташи, и даже в басе Дарьи Андреевны проскакивали кокетливые полутона!

Ольга торопливо скинула сапоги и тихонечко, боясь нарушить всеобщее радужное настроение, заглянула в кухню. Так и есть! В красном углу опять восседал этот… Федор Макарович! Королевич Елисей… Тридцати пяти лет от роду! Интересно знать, кому в голову пришла идея охмурить младого доктора? Тетке Наталье? Или, не приведи господь, тетке Даше? Ну не маменька ведь собралась совращать сие светило медицины! Или, может, все-таки маменька? Для нее, для Ольги? Надо сразу поставить в известность, что со стариками Ольга в амуры играть не намерена! Ужас какой-то!

– Лёленька! Уже пришла! – счастливо воскликнула раскрасневшаяся матушка. – А нас опять посетил Федор! Феденька, ничего, что я без отчества?

Феденька согласно кивнул головой, затолкал в рот блинчик и заблестел глазами.

– А что, мам, у нас опять кто-то… занедужил? – наивно захлопала глазами Ольга.

– Так… а ты же! – напомнила ей Наталья Андреевна. – Ты ж сама утром сказала, что у тебя… что у тебя хрипы в области сердца, отнимаются ноги и… и страшные боли в области… поясничного отдела!

Ольга мило улыбнулась уже одомашненному доктору:

– Все было не так страшно, я просто спросила, где у нас градусник. Но… у тетушек слишком буйное воображение. Если вы у нас появитесь еще раза два, то они могут придумать, что я от вас на восьмом месяце беременности. И ведь не отвертитесь!

Елисеев отчетливо крякнул, проглотил блин, а потом спросил:

– А вы на восьмом? У вас патологически плоский живот. Надо ж как-то питаться. Вы на учете состоите?

– У-у-у-у… – взвыла Ольга. – Спасибо, доктор! Вы сделали уже все, что могли.

У почтенных сестриц сами собой распахнулись рты, глаза стали в два раза больше, а дыхание сбилось.

– Доченька… это… правда? – первой очнулась Марья Андреевна. – У тебя восьмой месяц, а ты еще не встала на учет?

– Еще раз… – прошипела Ольга, прищуривая глаза. – Еще раз! Кто-нибудь! Заикнется про беременность! Я вам обещаю, я не просто уйду из дома, я… я в другую страну уеду, ясно?!

– Все! – рявкнула тетя Даша изо всех сил. – Больше никто ни слова! А то… знаю я нашу Ольгу! Она и в самом деле удерет за границу, и будет наш внук говорить только по-американски!

– Почему по-американски? – не поняла тетя Наташа. – Французский, например, очень романтичный язык… Жэ тэно… жэ тэно!

– Это тебе романтичный, а она специально не будет дитенка учить французскому! – терпеливо объясняла тетя Даша. – Назло! Я ж ее знаю, уедет! В Монголию, вот!

Ольга не стала выслушивать этот откровенный бред и, даже не поужинав, отправилась к себе в комнату. На своем стареньком компьютере она зашла в какую-то игру, и ей почти удалось отвлечься, когда в комнату тихонько постучали. Опять, наверное, мама хочет уточнить, как прошел ее день и на каком именно языке будет говорить ее внук.

– Да? – раздраженно крикнула Ольга, не отрываясь от монитора.

– Оля, вы извините, пожалуйста… – робко топтался возле двери господин Елисеев. – Я вот хотел спросить…

– А вы еще не все выяснили? – сверкнула недобрым оком Ольга. – Тоже хотите узнать, в какую страну я побегу?

– В какую страну? – растерянно заморгал Елисеев. – Я просто… вы извините, я увидел у вас в прихожей коробки… Я, знаете ли, уже давно себе присматриваю компьютер, смотрю, а у вас в прихожей стоят коробки. Думал, что вы только что купили, хотел у вас проконсультироваться.

– А-а… коробки… – немного устыдившись, протянула Ольга.

Она и сама не знала, что теперь с новым компьютером делать. В свете последних событий у нее теперь не было никакого желания к нему вообще подходить. Даже вездесущие тетушки и мама не спросили, что за вещи стоят у них в доме – все никак по-человечески поговорить не получалось… Эх, неладное что-то творилось в семействе Крутковых… Или только с Ольгой?

– Это не коробки, – вздохнула она, отвернувшись к темному окну. – Это я компьютер выиграла.

– Серьезно? – радостно удивился Елисеев. – Так почему вы его еще не подключили? Я бы не удержался, правда!

У него от непонятной радости даже щеки разгорелись. Однако, взглянув внимательней на Ольгу, врач пыл поумерил.

– А вы его не хотите ставить, да?

– Не хочу. Мне его продать надо. Хочу… – неожиданно разоткровенничалась Ольга, – хочу продать и купить теткам путевки куда-нибудь… в Турцию. Они ж нигде не были. Только… только я не знаю, как его продавать, он дорогой, сто двадцать тысяч стоит.

– Путевки… это бы хорошо… – призадумался Елисеев, и вдруг глаза его загорелись. – А знаете что? У меня один пациент живет в этом районе, так он как раз в турфирме работает. И знаете, он не просто работает, он там какая-то шишка. Можно с ним поговорить – вы ему компьютер, а он вам путевки. И вам, и ему удобно будет.

– Да? – распахнула глазищи Ольга. – Хорошо бы! Только… только мне б еще хотелось, чтобы и мне деньги остались… хоть немножко.

– Так с ним и обговорите. Значит, завтра… нет, завтра не получится, а вот… так, завтра у нас вторник… давайте в среду мы с вами к нему и сходим. Вы во сколько с работы придете? Ничего, если я в семь за вами заеду?

– В семь я уже дома буду, заезжайте.

Тут Ольга услышала, как за стенкой что-то сильно грохнуло и раздалось шипение:

– Наташка! Тише ты, и так ни фига не слышно! Отойди от розетки!

Тетушки, как и прежде, не выпускали ситуацию из-под контроля.

Однако господин Елисеев ничего не заметил, весьма доброжелательно попрощался и удалился. Ольга же так и осталась сидеть возле своего монитора.

– Оль, ты посмотри, какой мужчина, – вплыла в комнату маменька. – Какой обходительный, а? Я ему только звякнула, а он уже и примчался! По первому зову!

– Ничего удивительного, – следом за сестрицей вошла тетя Наташа. – Вполне понятно – у молодого человека появился интерес!

Она игриво взлохматила себе волосы, пару раз дернула ножкой, изображая некое балетное па, и интенсивно захлопала себя по щекам, чтобы улучшить кровообращение.

– А ты чего это здесь… ногами раскидалась, – вошла тетя Даша. – Какой это интерес у Елисеева появился? Позвонили ему, вот и примчался. Он же доктор! Клятву давал, перед всеми обещал, что, дескать, как только ему Машенька позвонит, так он рысью к нам! Чего удивительного? Совершенно не понимаю, чему ты так возрадовалась. Он на тебя сегодня даже и не взглянул!

– Ой, Дашенька, где тебе знать, на кого он взглянул, с твоей-то близорукостью? – фыркнула Наталья Андреевна. – Маш, ну скажи! Скажи, он же как пришел, так сразу и спросил…

– Ага! Так сразу и спросил: «Где тут у вас Наталья полоумная? Не переломала она себе еще конечности?!» – хохотнула тетя Даша. – Не смеши меня!

– Девочки, прекратите, – замахала руками Марья Андреевна. – Феденьке просто нравится моя кухня! Вы же знаете, я так стряпаю гуляши, что устоять невозможно! Ну просто невозможно! К тому же мы договаривались, что он придет в понедельник… мне кажется, я даже говорила, что у меня будет гуляш… Ой, девочки, я вам точно говорю – весть о моих кулинарных изысках уже разлетелась по всему району… И отчего это у нас нет какого-нибудь конкурса?

Ольга не знала, куда деться. Тетушки уже плавно перекочевали к ней в комнату, и теперь деться девушке было просто некуда. Однако слушать эту перебранку уже не было никаких сил.

– Мам, я к Ире… на минутку, – поднялась Ольга, быстро напялила джинсы и, пока тетушки не опомнились, выскочила из дверей.

Она торопливо шла к подруге и разговаривала сама с собой.

– Расскажу Ирке, что продаю компьютер… все равно она расскажет Лешке, Лешка передаст Толику, и тот обязательно позвонит… позвонит, конечно! И вот тогда… тогда можно будет выяснить с ним все отношения. И получится, что вроде бы это он сам позвонил, а вовсе даже не я!

План был хороший. Чего скрывать, Ольга уже целый день не могла найти себе места – Толик не звонил. Раньше они перезванивались по нескольку раз на дню… Говорили о всякой чепухе… а то и вовсе не говорили, а так… «Ты чего делаешь? Ешь? И я пойду!» – и все. Но это было нормально, а вот теперь… Ольга явно чувствовала себя никому не нужной. Она даже сама уже позвонила Толику, но абонент был временно недоступен. И потом он не перезвонил. Поэтому… прийти к Ирке было просто необходимо. К тому же… к тому же они еще совсем не обсудили их поездку! А это уж и совсем ни в какие ворота!

Сначала ей долго не открывали. Ольга и вовсе бы подумала, что дома никого нет, если бы не громкая музыка и веселый хохот из-за двери.

– Не грустно им там с Лешкой, я гляжу… – шмыгнула носом Ольга и сильнее надавила не звонок.

Наконец дверь распахнулась, и на пороге возникла чуть растрепанная Ирка.

– О! Ольга… – растерянно протянула она, и по ее лицу мелькнула тень смущения.

– Ой, прямо застеснялась она, – фыркнула подруга. – Можно подумать, я ни о чем не догадываюсь! Да ладно тебе, я тоже не вчера родилась. Привет!

И пока Ирка хлопала ртом, Ольга уже уверенно вошла в прихожую. Вошла и остолбенела – из кухни, танцуя, с подносом, полным мороженого, вылетел Толик и сразу наткнулся на Ольгу:

– Ого! А ты… ты тут… почему? – растерянно пролепетал он.

– Пришла… – пожала плечами Ольга, еще не понимая, что произошло.

– Толик! Зай! Твоя Зая ждет мороженки! – раздался из комнаты капризный голос Танечки.

– Ага… сейчас… – откликнулся Зай и стремительно унесся с глаз долой.

Ольга, не раздеваясь, прошла следом.

В комнате в самом деле было нескучно. Небольшой журнальный столик стоял возле разложенного дивана, на диване с ногами восседала Танечка, тут же раскладывал карты Лешка, а Толик заботливо устраивал поднос с мороженым на столике.

– Выясняете, кто дурнее? – кивнула на карты Ольга. – Ну и кто получается? Я? И Антон?

– А при чем… при чем тут Антон? – старалась держать лицо Танечка. – Я вообще давно подозревала, что ему со мной скучно. Вот пусть теперь и веселится… с тобой на пару.

– Толик, тебе, я так понимаю, тоже скучно со мной было? – уставилась на дружка Ольга, с трудом сдерживаясь, чтобы не опрокинуть этот столик на веселую компанию.

– Оль, да прекрати ты, – появилась из-за спины Ирка. – Ты ж сама на нас плюнула! Выиграла компьютер, и все. Ни здрассьте, ни до свидания. Мы ж тебе сразу говорили – давай на эти деньги поедем куда-нибудь, отдохнем, оторвемся! А ты уперлась в своих теток… сама уже как бабка с ними стала. Ну и чего? А мы решили… мы решили, чего там – один раз живем, вот и собрались… чтобы не так горько было… Антоха, правда, выпендрился… тоже тут руками размахивал: «Некрасиво! Так не делается! Мы друзья!» Ну мы и…

– Толик! Ну давай, раздавай, – поторопила Танечка. Наступил наконец час расплаты, и она старалась вовсю.

– Оль, – как ни в чем не бывало протянул ей фужер с вином Толик. – В дурака будешь? Кстати, выпей, неплохое винцо. Мы могли бы хлестать его ящиками, если б ты не вцепилась в этот комп.

Ольга взяла фужер и с силой плеснула вином в физиономию любимого.

– Не захлебнись, Зай! – надменно дернула губой Ольга и стремительно выскочила из комнаты.

Она неслась по лестнице вниз, торопилась, чтобы ее не догнали. Обиднее всего было то, что ее никто и не думал догонять. Она услышала, как позади нее снова грянула музыка и раздался мерзкий девичий хохот – компания продолжала веселье.

Домой Ольга пришла совсем, как мама говорила, без лица.

– Леля! А ты как раз к ужину, – обрадованно встретила ее мать, старательно не замечая ее настроения. – Иди покушай. Я тут картошечки нажарила. Ты ж еще ничего не ела.

– Мам, я не хочу, – хмуро ответила Ольга и собралась было прошмыгнуть к себе в комнату, но дорогу ей преградила Дарья Андреевна.

– Конечно! Она не хочет! А потому что девчонка совсем не знает физической нагрузки! Ты посмотри, у нее совсем нет бицепсов! Вон какие ручки тоненькие, как хворостина! – Тетка уверенно схватила руку Ольги и теперь трясла ею, как будто отгоняла мух.

– Тетя Даша, – вырвала руку Ольга. – Ну что вы прямо!

– Вот! – констатировала факт тетушка. – А если б она кули бы поворочала, так тебе бы, Маша, и просить не надо было бы, она б эту картошку сырую бы слопала!

– Даша! Она же девочка! – возмутилась Мария Андреевна. – Какие кули, ну что ты мелешь?

– Такие! Нам всем нужна нагрузка! Физическая! – подняла кривоватый палец тетя Даша. – Всем одеваться! Сейчас у нас будет вечерняя пробежка!

Мария Андреевна выпучила глаза на свою сумасшедшую сестрицу и повернулась к Наталье – уж средняя-то сестра должна была ее поддержать. Однако и Наташенька отчего-то бодро вскочила и радостно стала напяливать Ольгин спортивный костюм.

– А что ты на меня так смотришь, Маша? – дернула она плечиком. – Это тот редкий случай, когда я с Дарьей полностью согласна! Ты посмотри на себя! Тебе же еще шестидесяти нет, а ты уже… отвесила попу, как старуха!

– Я на ней сижу! – с гордостью ответила Марья Андреевна. – А бегать по вечерам… там сейчас, знаешь, какие сомнительные элементы гуляют? Неизвестно, с кем сцепишься!

– Не бойся, Марья! Мы постоим за свою честь! – ответила Дарья Андреевна с таким выражением лица, что можно было не сомневаться – желающих посягнуть на эту самую честь в городе не обнаружится точно. – Одевайся! Или ты хочешь, чтобы твоя девчонка растаяла, как Снегурочка? Ты же видишь – у нее грядет депрессия! Не будем же мы ее травить таблетками! Поэтому… самое лучшее народное средство – поработай руками… или ногами, и все пройдет.

– А может быть, лучше генеральную уборку сделать? – несмело предложила мать страдалицы.

– Нам нужен свежий воздух! – решительно заявила Дарья Андреевна. – А поскольку по-старушечьи перебирать ногами – это не наш метод, то… только бег! Ольга, надень кроссовки, тебе будет неудобно в сапогах.

– Они без каблуков, – ворчала Ольга, еще надеясь, что тетки в последний момент передумают.

– Все равно – переобуйся… Наталья! А ты куда на эти копытца влезла? Еще и джинсы новые напялила! – накинулась старшая сестра на среднюю. – Ты переломаешься вся напрочь! У нас нет денег на костыли!

– Пенсионерам на костыли скидка, – дернула губой Наталья, категорически не желая снимать ботильоны на скромном каблучке. Вообще она думала, что бегать они будут от силы минуты две, а потом… И кто знает, с кем им придется встретиться!

Чтобы не шокировать прохожих, дамы направились сразу к берегу Енисея.

– Ну? Все готовы? – оглядела свою гвардию Дарья Андреевна. – Марья, подбери живот! Ольга, веселее гляди, ты у нас будешь первая бежать, как знамя!

– Можно подумать, знамя всегда первое бегает, – проворчала Ольга.

– Ррразговорррчики! – рявкнула Дарья Андреевна и понеслась. – За мно-о-о-й! Ольга! Обгоняй! Чтобы мы на тебя равнялись!.. Наталья, мать твою! Куда налево свернула?! В строй!

Нет, чего там говорить, сначала они бежали бодро, но не очень быстро. А уже через минуту и вовсе все стали задыхаться, даже Ольга, и даже подумывали остановиться, как вдруг… Ольга увидела, как мимо нее стремительно, молчком пронеслась тетя Наташа в ботильонах, потом пробежала маменька, охая и покрывая всех и вся нелитературными эпитетами, и самая последняя промчалась Дарья Андреевна. А за ними, весело виляя хвостом, бежала вприпрыжку овчарка.

– Ого! – от изумления остановилась Ольга. – Вот это допинг!

– Граф! Ко мне! Стоять! Граф! – задыхаясь, бежал за собакой серьезного вида мужчина и кричал изо всех сил. – Граф! Ко мне, я кому сказал!

В это время дикий крик взвился над близлежащими домами. Веселый песик все же догнал добычу и тяпнул ее за штаны. Добычей оказалась тетя Наташа. Теперь она стояла перед собакой, трясла руками и визжала на одной ноте не переставая.

– Наталья! Прекрати! – рыкнула на нее тетя Даша. Наталья Андреевна смолкла, и собачка тотчас же мирно отпустила штаны. Правда, теперь новые джинсы представляли собой жалкое зрелище. От колена до самого низа зияла дыра, и в нее выглядывала тоненькая дамская ножка.

– Какой ужас! – истерично всхлипывала Наталья Андреевна. – Так меня… подрать! И еще трепать, будто… будто бы какую-то ветошь! То есть тряпку!

– Эт-то как-кой мерррзавец ходит без наморррдника?! – быком шла на мужчину тетя Даша.

– Даша, успокойся, – гладила по руке сестру Марья Андреевна. – Ничего страшного, у Наташи только штаны порваны, она сама не пострадала, я смотрела.

– Чего ты там смотрела?! – верещала Наталья Андреевна. – Я вся… душевно покалечена! Меня чуть не сожрала эта псина!

– Ой, господи, еле догнал… – добежал до них мужчина. – Граф, проказник эдакий! Ну, разве так можно?! Дай-ка я тебя…

– Нет уж! Дай-ка я тебя, графская развалина! – рвалась в бой тетя Даша. – Ты, паразит такой, куда глаза-то дел?! Распустил собак, мерзавец! Они людей жрут, как хотят!

– Уй ты, какой хорошенький, – присела перед собакой на корточки Ольга. – Маа-а-аленький…

– Совершенно верно, – виновато кивал головой мужчина. – Граф у меня еще щенок… ему только пять месяцев, ну и… не удержался, побежал…

– Я тте щас не удержусь! – не успокаивалась Дарья Андреевна. – Я тте щас… Маш, пусти меня!

– Да! Пусти ее, Маша! Он мне все штаны порвал, негодяй! – всхлипывала Наталья Андреевна. – И еще этот… моральный ущерб пусть платит. Вот раз он мне порвал штаны, пусть теперь покупает нов… новую шубу!

– Ну, теть Наташа! – не утерпела уже и Ольга. – Ну это ж щенок! Ребенок собачий. Чего уж вы так?

– Да, – снова кивнул мужчина. – Ребенок. И потом… такие красивые женщины… он просто не мог удержаться!

– Ты нам зубы не заговаривай, гад такой! Гони деньги! – рычала Дарья Андреевна. – Где я теперь Наташке штаны куплю?

Мужчина вдруг опустил плечи и проговорил грустно:

– Какая вы… грубая… вы же… женщина! А деньги… Ну что ж, скажите, сколько – я отдам…

Отчего-то после этих слов Наталья Андреевна быстренько прекратила всхлипывать и махнула рукой:

– Да ну его… пойдемте уже домой. Чего, правда… я их зашью, штаны эти… Пойдем, Даша! Ну чего ты торчишь, как столб! Прямо неудобно за тебя!

Дарья Андреевна нехотя дала себя увести Марье, а Ольга еще раз потрепала щенка по большой голове и шепнула мужчине:

– Не переживайте, все будет нормально.

Дома только и разговоров было, что про вероломное нападение собаки на человека. Все три сестрицы сошлись в одном – собак развелось! И только Ольга защищала щенка – он ей казался таким милым. Спорили до хрипоты, однако… времени на переживания по поводу предательства друзей не осталось совсем.

Глава 3

Вчерашние события вытеснили боль, зато сегодня на Ольгу навалилась горечь. Ей больше некуда было спешить, не от кого ждать звонков, и даже самой сбегать было не к кому. И так не хотелось, чтобы тетушки опять интересовались ее настроением, ее делами… говорить не хотелось ни с кем. Не моглось. Поэтому Ольга, едва переступив порог дома, сразу же прошла к себе.

Мария Андреевна заметила, что с дочерью не все в порядке, но как к ней подступиться? Леля даже ужинать не стала. И опять не рассказала, что это за коробки громоздятся у них в прихожей.

– Леля! Леленька! Открой маме! – стояла под дверью Мария Андреевна и скреблась уже полчаса.

Дарья Андреевна тоже взволнованно бродила по комнате широкими шагами – она даже бросила свою вечернюю игру в машинки и теперь не знала, что придумать, чтобы выудить девочку из комнаты.

– Маша, ты не так! Что ты канючишь, как будто тебе хвост прищемили? – не выдержала она. – Отойди… Ольга! Ты не имеешь права нас беспокоить! Мы волнуемся! Открой дверь, улыбнись и иди ужинать! Ольга! Ты слышишь, что тебе говорят?

– Ой, да прекратите вы, – отмахнулась Наталья Андреевна. Она где-то добыла новый глянцевый журнал и теперь осваивала новые неотразимые позы. В данный момент она восседала на подлокотнике кресла, закинув одну руку на спинку, а другую погрузив в свои жиденькие кудри, положила ногу на ногу и попыталась сохранить равновесие. Но, видимо, чересчур высоко задрала колени, потому что ее все время качало. – Оставьте вы ее в покое, вы же видите – у девочки любовная драма… Оля! У тебя сейчас душевная трагедия, я правильно тебя поняла?!

Ответом было молчание.

– Видите – молчит, значит, правильно, – удовлетворенно кивнула Наталья Андреевна и от этого чуть было не навернулась.

– И что?! – от гнева прищурилась Дарья Андреевна. – И что, если трагедия? Нам тоже надо усесться, точно клушам, на насест и ноги задирать?!

– Ей надо помочь! – со слезами в голосе проговорила Мария Андреевна. – И надо поторопиться! Потому что ровно… ровно через час ко мне придут ученики! Мы будем проходить основные мотивы лирики Лермонтова! И с каким сердцем я буду вести эти дополнительные часы?! А ведь мне уже оплатили!

– Ольга! – снова забасила Дарья Андреевна. – Мать не может работать! Мы на грани разорения! Ольга!

Девушка упрямо хранила молчание.

– Надо… надо вызывать «Скорую помощь»! – вдруг обрадованно вспомнила Наталья Андреевна. – Ни одна женщина не сможет утешить так, как это сделает мужчина! Дайте телефон. Я сейчас позвоню и скажу…

– Сиди уже на насесте, я сама, – вырвала из ее рук телефонную трубку Дарья Андреевна.

Елисеев прибыл к ним по первому звонку, еще быстрее, чем ученики к Марье Андреевне.

– Ой, как вы вовремя! – встретила его у дверей Наталья Андреевна, в цветастом домашнем платье. – У нашей девочки любовный бзик, и она не хочет нас видеть. Ну и… мы по этому поводу переживаем. Кстати… Машенька! А не выпить ли нам чаю с приятным человеком?

Наталья Андреевна уже успешно освоила некоторые красивые позы из старых журналов и теперь стояла перед Елисеевым, выпятив грудь, далеко отставив зад и поигрывая ножкой.

– Феденька! Вы не представляете! Лёля уже целый вечер ничего не ест! Ни-че-го! – подлетела к врачу Марья Андреевна со слезами на глазах. – Она… она доведет себя до истощения! И… Ой, вам ли не знать, до чего еще могут довести себя прекрасные девушки, неопытные в делах любви. Я уж и так к ней подхожу, и эдак, а она…

– Федор! – отстранила всех мощной рукой Дарья Андреевна. – Чего тут думать – помогите нам выломать дверь!

– Погодите… – не успевал вертеть головой Елисеев, – дайте мне пройти к Ольге… Где она?

– Ну так в своей же комнате! – повела его в комнату к Ольге Марья Андреевна. – Пойдемте, я вам покажу… И… может быть, обойдется без взломов? Мне кажется, это крайняя мера.

– Марья! К тебе ученики! – позвала Дарья Андреевна, и сестре пришлось оставить дочь на доктора.

Елисеев громко постучал и весело позвал:

– Ольга! У меня есть для вас хорошие новости.

Дверь распахнулась сразу же.

– Заходите, – проговорила девушка и захлопнула за ним дверь прямо перед носом у тетушек.

– Ну и ничего! – повернулась к Наталье Андреевне старшая сестра. – Зато здорова… я ж вижу! Успела увидеть…

А в маленькой комнате расстроенная Марья Андреевна диктовала двум паренькам:

– В лирике Лермонтова выделяют более тридцати мотивов. Но основные – это свобода, борьба, одиночество… Одиночество… Боже мой, и Лермонтов туда же! Кхм… Значит, одиночество, написали? Вот стихотворение «Желание»…

– Маша! – появилась в дверях голова старшей сестрицы. – Не беспокойся, Ольга впустила Елисеева в комнату, мы сейчас подслушаем, ты работай.

И на душе у Марьи Андреевны стало спокойнее. Федор – настоящий врач, а значит, в беде Оленьку не оставит.

Елисеев же тем временем вошел в комнату к девушке и сообщил:

– Ну что, Ольга, я уже почти договорился насчет вашего компьютера. Позвонил этому пациенту, он даже не в фирму его, а себе возьмет, с путевками все как положено – встретитесь, договоритесь.

– Ничего мне не надо! – вдруг горящими глазами взглянула на Федора девчонка. – Только заберите его от меня! У меня из-за этой фиговины вся жизнь наперекосяк! Ничего! Жила со старым и еще проживу! Заберите! Сегодня же!

Елисеев даже перепугался от такого напора.

– Ну хорошо, что уж вы так. Заберу… Только… Вы б мне рассказали – что случилось-то? Ваши тетушки сильно волнуются.

– А вам какое дело? – прищурилась вдруг Ольга. – Вы ко всем так бегаете? Не успели ваш номер набрать, а вы уже здесь! Вы и в самом деле ко всем так? Или только мы чем-то выделились?

Елисеев чуть покраснел. Ну… честно говоря, были у него некоторые корыстные мотивы, но не раскрывать же их сейчас перед этой рассерженной Ольгой! Да и велика ли корысть?

Сам Елисеев уже жил с отчимом, мать давно умерла, а Ивана Даниловича Федор любил, считал его отцом и звал батей. В последнее время батя стал сильно сдавать. Ему нужно было срочно переезжать в деревню – там и воздух другой был, и движение, и дело каждый час, а здесь, в городской квартире, пенсионер сидел на диване, круглыми сутками смотрел телевизор, на улицу уже и не спускался, чувствовал себя никому не нужным и… и медленно угасал. А ведь еще и семидесяти не стукнуло. Нужно было в деревню. И уже домик Федор прикупил, и уже сколько раз говорил бате про деревню, но… не хотел его отчим перебираться, и хоть ты что! Все говорил, что живет только для Федора и куда ж еще от него уезжать?! И на кого он оставит своего сынка? А Елисеева расстраивало совсем другое – его старик еще хоть куда, однако ж… кто ж там будет ему варить, убирать? Постирать рубашку, и то некому будет. А ведь как славно было бы, если бы батя познакомился с женщиной! Жили бы вместе, он бы по хозяйству крутился, во дворе – строгал, пилил, кромсал бы чего-нибудь, а она… она бы дом держала. Да Елисеев бы сам лично им помогал! Корову бы купил! Да, а что? Купил бы! Вот и мечтал Федор Елисеев найти своему отчиму подругу. А подруга никак не находилась. И столько женщин, а все делились на две категории – либо были уж совсем старенькие, которым далеко от больницы отъезжать нельзя было, либо, наоборот, молодые, которые о деревне и слышать не хотели. Столько искал, а тут – на тебе! Сразу три «девицы», да еще такого аппетитного возраста! Вот и ходил к ним Елисеев по первому зову, присматривался… А напрямую предложить деревню с коровой еще опасался. Лучше уж постепенно. Ну и разве об этом Ольге расскажешь? Она ж… поймет все не так, еще взбрыкнет, и вся идея насмарку!

– Оля, я… я просто очень люблю людей… зрелого возраста. Ну… понимаю я их.

– А кто их не понимает? – недоверчиво фыркнула Ольга.

– Вы! – поймал ее за язык Федор. – Вот вы и не понимаете! Они с вами живут, а вы… ну вот смотрите – из-за чего у вас сейчас трагедия?

– У меня не трагедия, кто вам наплел? – возмутилась девушка.

– Не наплели, а сказали… ваши же родственницы, – поправил ее Елисеев. – Может быть, для вас это не трагедия, но ведете вы себя так, будто бы завтра собираетесь в монахини постричься! А они к этому еще не готовы.

– Не в монахини! А просто… – сорвалась Ольга. – А просто… я разочаровалась во всех! В любимом! В подруге, в друзьях! Гады!

– Ого! – удивленно вздернул брови Федор и решительно приказал: – Рассказывайте. Ну не молчите, не молчите, я врач, мне можно. Давайте – что у вас болит? Что случилось?

Ольга отвернулась к окну… И как-то само собой получилось, что стала ему рассказывать про все.

– …Мотиву свободы противостоит мотив неволи… – методично диктовала Марья Андреевна. – Вот вспомни, Игорь, какой стих…

– Маша! – снова влезла в дверь голова Дарьи. – Он у нее уже все расспрашивает, и Ольга ему все рассказывает, рассказывает. Оказывается, у нее ссора с ее парнем, он, негодяй, ее предал, а Оленька… а вы чего выпучились?

– Даша, а она его впустила? – загорелись глаза у Марьи Андреевны.

– Ну да! Сидят в ее комнате, Наташка подслушивает. Ну ты тут работай, а я потом тебе расскажу… – И голова исчезла.

Повеселевшая Марья Андреевна посмотрела на своих учеников и выдала:

– А вот про любовь мне нравятся стихи Есенина! «Ну целуй меня! Целуй!» Да… Кучеров, не отвлекаемся! У Лермонтова тоже хорошие стихи были, например, «Прощай, немытая Россия!». Это я о мотивах неволи.

Ольга уже рассказала Елисееву всю свою драму и теперь ждала от него ответа.

– Ну и как?! – спрашивала она его с таким видом, будто бы это именно он был виновником всех ее злоключений. – Ну и как мне теперь жить? Вам-то хорошо, вы пришли, навели тут шороху, а я… а я теперь… Я ж и вовсе не знаю – как теперь жить-то с таким горем?!

Елисеев, к ее удивлению, в грусть не погрузился. Наверняка он был бесчувственным бревном. А может быть, ему никогда не приходилось любить, и все ее откровения были просто пустыми словами. Разве он сможет ее понять?!

– Понимаешь, Оля… Любовь… когда она рушится, она стоит того, чтобы из-за нее переживали…

– Все же стоит? – поддела его Ольга.

– Ну да… но… она не стоит того, чтобы из-за нее портить жизнь другим.

– А я и не порчу, – буркнула Ольга. – Я ж никого не заставляю… И потом! Любовь – это самое сильное чувство! Из-за нее все можно вытерпеть! Потому что сильнее нее на свете и нет ничего! Это я точно знаю – меня мама учила. Она у меня учитель, она знает. Из-за нее люди даже умирают, и ничего… считается нормальным. Вот я и… страдаю! Только не знаю, как дальше-то жить… такое горе…

– Ага… – потер нос Елисеев. – А я вот тебе кое-что расскажу…

В комнату Маши снова втиснулась голова Дарьи Андреевны.

– Маша-а-а! Они уже о любви заговорили! Ой, Машка, чует мое сердце, будет у нас в родне врач! И как ко времени-то! А то у меня опять сегодня поясница разболелась!

– А у меня отец тоже врач, а у бабушки все время ноги болят, а папа только говорит, что ей меньше по магазинам скакать надо! – вдруг выдал ученик. – И ни фига не лечит.

– Как это? – вытаращилась Дарья Андреевна. – Совсем, что ли, не лечит?

– Он ее только в пансионат отправляет. А она сбегает оттуда через день, – пожал плечами парнишка.

– Нет, Маша, я в пансионат… я уже давно говорила – не поеду! Ишь чего придумал! А ты, мальчик, ты бы… ты бы учился лучше!

– Кучеров! Чего ж ты лжешь?! У тебя отец не врач, а ветеринар! Ну надо ж понимать! – возмутилась Марья Андреевна и тут опомнилась. – В учебник смотри! Что там у нас? «Я думаю о ней, я плачу и люблю. Люблю мечты моей…» Даша! А ты уже пригласительные на свадьбу купила?

– Нет еще… – испуганно захлопала глазами Дарья Андреевна. – Сейчас побегу! Боже ж мой, так и подписать не успею, так все стремительно!

– Погоди! Не бегай… Потом вместе сходим. Выберем, чтобы на картинке был красный крест и…

– И клизма, – добавил Кучеров.

– Ну да, и клиз… – кавнула было головой учительница, но, сообразив, рявкнула: – Кучеров! Учи наизусть отрывок из «Пленного рыцаря»!

А в Ольгиной комнате вовсю шел воспитательный процесс.

– Нам выпало жить, а мы это не ценим, – задумчиво расхаживал по комнате Елисеев. – У меня летом был ложный вызов… ну не то чтобы ложный… Один мой пациент… он вызвал «Скорую». Мы приехали – там сообщили, что приступ. Приезжаем, сидит молодой парень, инвалид детства, передвигаться сам не может. Ну и… один сидит, мать выскочила ненадолго. А у него… у него окно ветром распахнуло, ну и… цветок с окна упал. Парень нас вызвал, чтобы мы этот цветок подобрали, пока он не засох, и ему принесли… Может быть, надо было отругать паренька – нашей помощи ждут настоящие больные, но… ты знаешь, язык не повернулся.

– И чего? – распахнула Ольга глаза. – Подобрали?

– Подобрал… а потом еще и посадил сам… помог посадить… воды принес пареньку, ему тяжело на коляске… Ты понимаешь, он про себя даже не вспомнил. Он такой счастливый был.

– Ну и к чему это ты рассказал? – как-то незаметно для себя Ольга тоже перешла на ты.

– Не знаю, наверное, к тому, что… что вот живет парень с бедой, а на нее уже привык внимания не обращать. Ну не делает он из этого трагедии! И мать свою не мучает истериками. Он бы… он бы, наверное… сумел с любовными передрягами совладать. Или еще – знаешь, сколько у меня вызовов, когда болеют маленькие дети?! Матери нервничаю, а помочь ничем не могут, вот оно горе.

– А любовь, значит, шелуха? Не стоит и яйца выеденного? – склонила голову Ольга.

– Стоит… только родных-то береги! Что ж ты себя на первое место ставишь? Эгоизм получается. А любовь… – Елисеев взъерошил себе волосы. – Это ж хорошо, что сейчас выяснилось, что друг твой такая пакость. А если б потом, когда дети пошли? Так что повезло тебе. А парня ты еще встретишь, вон ты какая красивая.

– Да уж… красивее некуда, – фыркнула Ольга и добавила: – А компьютер все равно забери. Я его видеть не могу. Что хочешь с ним делай.

– Заберу, – согласно кивнул Елисеев.

Разговор подошел к концу, и можно было уже поговорить о чем-нибудь более веселом, но в двери заглянула Наталья Андреевна.

– Вы уже, как я подслушала, закончили? Тогда пойдемте чай пить. У нас сегодня изумительное печенье!

За столом Елисеев сидеть не стал – на улице было уже темно. Но Ольга к столу вышла.

– Ох ты, как же я один эти коробки…

– А я вам помогу! – тут же вызвалась Дарья Андреевна.

– Да ну что вы! – вытаращился Елисеев. – Я позже все унесу.

– Нет-нет, я уже пробовала – вот эта коробка тяжелая, ее вы понесете, а вот эта коробочка легкая, я справлюсь, – настаивала Дарья Андреевна. – Наташа! Не вздумай нас провожать! Одевается она! У меня… у меня к Федору Макаровичу… личное дело!

Но Елисеев никак не мог согласиться, чтобы ему помогала пожилая леди.

– Давайте все же коробки отнесем потом, а…

– Догоняй! – лихо подхватила коробку Дарья Андреевна и быстро стала спускаться по лестнице.

Это еще очень удачно вышло, что они на улице столкнулись со знакомыми парнями – те помогли дотащить коробки до Елисеевского дома, а то… страшно представить, но Дарья Андреевна всерьез собиралась тащить такую тяжесть сама!

Уже Федор успел обрадоваться, что сейчас и произойдет это случайное знакомство с его отчимом, уже и фраза была им заготовлена: «А вот и мой отец. Я думаю, вы подружитесь», только все испортил сам отчим – именно в это время ему приспичило куда-то удалиться.

– Ну надо же, какая невезуха, – пробормотал Федор, обнаружив пустую квартиру.

– А что случилось? – повернулась к нему Дарья Андреевна, искоса разглядывая холостяцкое жилье.

– Да вот, хотел вас пригласить на чай, а… А давайте все же попьем!

– Да нет, вы уж меня простите, – засмущалась Дарья Андреевна, не понимая, почему этот молодой человек так пытается ее удержать. Тем более что квартиру она уже успела осмотреть – ничего живут, чистенько. – Нет уж, пойдемте прогуляемся, на воздух. А то… что ж о нас люди-то подумают? Вы – молодой человек, я – интересная женщина, мало ли…

– Ну да, ну да… – спрятал улыбку Елисеев. – Извините, я совсем не подумал о вашей репутации. Конечно же – пойдемте, я вас провожу.

– Да, и хорошо бы берегом, – возжелала скромница. – По Енисею… я так мало любуюсь его этими… берегами… валунами всякими, колдобинами…

– Красотами, да? – подсказал Елисеев. – Конечно же, пойдемте, полюбуемся вместе.

Конечно, сейчас было совсем не время любоваться чем бы то ни было – на дворе стояла темень. А на берегу даже фонарей не было. Однако Елисеев еще надеялся, что они встретятся с отчимом на улице. Но этого не случилось. Они каким-то вычурным крюком обогнули дом Дарьи Андреевны и направились гулять по безлюдному берегу Енисея. Женщине явно хотелось что-то сказать врачу, и Елисеев терпеливо ждал. И Дарья Андреевна заговорила.

– Скажите… а вот вы все время так и проживали в нашем городе?

– Да, я здесь родился. Здесь и родители мои встретились и познакомились, и…

– А кто был… ваш родитель? – прервала его Дарья Андреевна. – Вы помните своего отца? Почему-то мне кажется, что вы с ним не живете.

Елисееву скрывать было нечего. К тому же он думал, что так они быстрее договорятся. Ну очень ему хотелось, чтобы такая сильная женщина разделила судьбу отчима за пределами города.

– Отец с мамой разошлись, когда мне было шесть лет. Папа… он у нас начальник, а мама… она была простой работницей.

– Да… – мечтательно закатила глазки Дарья Андреевна. – Ему всегда нравились девушки из народа.

– Ну что вы! Он как раз все больше уважал девиц утонченных, эдаких, знаете ли… нежных, кружевных, я бы сказал. А мама… мама работала на заводе. Вот и наскучила ему.

– Мальчик мой! Ну откуда вам знать! Макар… простите, вашего отца ведь Макаром зовут?

– Ну да… родного отца Макаром, – кивнул Федор Макарович и вдруг уставился на Дарью Андреевну. – А вы его знали?

– Да! Уж кто его знал, как не я! – тряхнула головой Дарья Андреевна. – Мы с ним вместе работали в профкоме. Он тогда был совсем молоденьким, но… но ужасно целеустремленным! И… и совсем ему не нравились кружевные, как вы говорите, девицы! Ему нравилась… ему нравилась трудовая молодежь!

Нет, она все-таки не смогла сказать этому мальчику, что Макару Елисееву нравилась она, Дарья. Он был на пару лет моложе, а Дарья, тогда еще видная комсомолка, активистка и, да, где-то даже красавица! – она вертела им, как хотела. Он смотрел на нее, распахнув глаза, слушал каждое ее слово, а она… она старалась не замечать этого приятного паренька. Нет, никто не спорит, ей было жутко приятно, но разве она могла показать свои чувства?! Ни в коем разе! Ни в коем! У нее была цель… черт бы знал теперь, какая… У нее было дело, а всякие там вздохи-охи… А потом он ушел. Его послали на завод. И только тогда Дарья вдруг подумала – и чего она, дура такая, такого парня упустила? Какого лешего ей было надо? Цель? Дело? Оказалось, что все это не имеет такого серьезного смысла, когда рядом нет этих распахнутых глаз… А потом… потом он женился.

– А маму вашу звали Зинаидой, да? – уже грустно спросила она.

– Зинаида Романовна, – кивнул Елисеев. – А вы и с ней были знакомы?

– Я… я только встречалась с ней несколько раз. Она была красивая. Я помню.

И ничего она с ней не встречалась. Она просто специально бегала смотреть, кого выбрал ее Макарка. И совсем она была не красивая! Рыжая какая-то, конопатая, и пухлая, как булка… точно, на булку очень была похожа. Почему-то Дарья еще тогда поняла – не будет с ней Макар долго жить, он на нее смотрит совсем не так, как смотрел на Дарью.

– И что случилось с вашим папой? – повернулась к Елисееву Дарья Андреевна.

Молодой Елисеев пожал плечом.

– Ничего. Развелся с мамой, женился на какой-то… тоненькой хохотушке, как мама говорила, потом и с ней развелся, а потом… теперь уже и не знаю.

Дарья резко повернулась к молодому человеку:

– Мы с вами должны его найти! Просто обязаны!

– Это еще зачем? – вытаращился Елисеев. – Я, знаете ли… А давайте мы с вами лучше моего отчима отыщем, а? Он куда-то вышел сегодня, и… должен прийти. Мы чаю попьем. Познакомимся… Ну зачем вам мой отец? Я уже с ним… да я с ним вообще не общался! И он со мной тоже! И не хочу!

– Вы не правы, Федор! Даже если он… даже если он… бросил вас… он же не вас бросил, а… а просто они не сошлись характерами с вашей мамой. И потом – а разве ваша мама была несчастна с вашим отчимом? Она нашла свое счастье, он свое… а вы… вы так и остались ему сыном. Ну? Давайте найдем. Потому что… потому что, а вдруг ему нужна ваша помощь? Или даже не так – пусть он вами гордится, вот! Вы такой красивый, такой сильный, такой молодой врач, пусть он вами гордится!

Елисеев только сопел. Ему совсем не хотелось искать родного отца – тот ему давно стал чужим человеком, к тому же он уже понимал, что Дарья Андреевна хочет найти Елисеева Макара Петровича из-за каких-то своих интересов. Может быть, у них даже был роман. А тогда как же знакомство с отчимом? Нет, там в запасе есть еще две женщины, но… уж больно Дарья Андреевна подходила для деревенской жизни.

– Ой, вы смотрите! – воскликнула вдруг Дарья Андреевна. – Кого мы ви-и-иди-и-им! Здра-а-ассьте!

Навстречу им по пустынному берегу шел почтенный мужчина со щенком овчарки. Завидев парочку, он быстро наклонился к щенку, прицепил к ошейнику поводок и, оглядываясь, быстро-быстро перешел дорогу.

– Чего это он? – повернулся к Дарье Андреевне Елисеев.

– Да кто его знает… – обиженно шмыгнула носом женщина. – Полоумный какой-то… Пойдемте уже к дому, а то тут такой ветер.

Елисеев проводил женщину до подъезда и стал раскланиваться.

– И все же мы с вами найдем вашего отца, – не отпускала его руку Дарья Андреевна. – Вы же не хотите, чтобы я искала его одна? И потом… мне кажется, нас с вами свела судьба не напрасно. Она, эта судьба, она…

– Да-да, я тоже на это надеюсь, – мило улыбнулся Елисеев, освободил руки и помахал обеими ладонями. – До встречи!

– Какой… какой приятный мужчина… совсем как его отец в молодости… – вздохнула Дарья Андреевна. – Надо же… А Макар любит, оказывается, кружевных… а я… а из меня кружево, как из собачьего хвоста сито. Вон как вчерашний мужик испугался, даже на другую улицу унесло… Нет, надо меняться, кардинально! Прямо с этой же минуты!

Домой она брела не торопясь. А едва вошла в дом, как на нее тут же накинулись.

– Ну и куда ты уволокла этого несчастного врача? – нервно топала ногой Наталья Андреевна. – Нет, ты только подумай! Маша! Я говорю – ты только подумай! Прямо как молоденькая! Маша! Ну где ты там? Иди, посмотри на нашу старшую сестрицу! На нашу кокетку! На эту чаровницу!

– Наташа, ну что ж ты орешь? – хмурясь, вышла Марья Андреевна. – Ольга спит. Даша, пойдем, я там оладий напекла, а никто есть не хочет.

– Ой, Маша, я тоже чего-то… не очень, – поморщилась Дарья Андреевна. – Да и куда на ночь глядя-то?

Она тихонько вошла в комнату, достала модельки своих машинок и затихла. И скоро из ее угла уже послышалось урчание:

– Тррррр, пх-пх-пх… «Москвич» четырнадцать двадцать девять! Прижмитесь к краю дороги, прижмитесь к краю, сейчас по второй полосе проедет «Волга», уступите дорогу!

– Ой, Дашка, ведь старуха уже, а все в игрушечки играешь! – перекосилась Наталья Андреевна. – И надо ж так удариться в детство! Господи, Маша, неужели через пять лет вот этот маразм и меня настигнет!

Дарья Андреевна оторвалась от машинок и вдруг спросила:

– Наташ, а ты не помнишь, когда я еще молодой была, за мной тогда бегал такой… паренек. Макарка? Помнишь?

Наталья рассматривала журнал, пыталась освоить новую позу и ни о каком Макарке вспоминать не собиралась.

– Даша, ты сама-то думаешь, что говоришь? – пялилась она в зеркало, пытаясь сесть в точности, как на фотоснимке. – Ну какой дурак за тобой когда-нибудь отважится бегать? Ты ж у нас всю жизнь, как эта… как девушка с веслом, железобетонная!

– А что, Даша, – подсела к сестре Марья Андреевна. – Почему ты вспомнила?

– А потому, милая моя сестренка, что этот Макарка… он, кажется, отец нашего Елисеева, – выдала Дарья Андреевна и страшно покраснела.

– Да ну! – уронила журнал Наталья. – Сама придумала?

– Нет, девочки, – счастливо покачала головой старшая сестрица. – И еще… мне кажется, я всю жизнь… всю жизнь его ждала… поэтому и замуж не вышла.

– С ума сойти! – присела рядом с сестрой Марья Андреевна. – И чего, Даш? И чего? Ты его сейчас видела? Ну сейчас вы встретились, да? И он тебя тоже ждал, да? И тоже… тоже не женился, да?

– Маша, уймись, – одернула сестру Наталья Андреевна. – Как же он не женился, если у него сын – этот самый Федор? Дарья, ты давай рассказывай – ты его видела?

– Нет, девочки… – смотрела куда-то в темное окно Дарья Андреевна. – Я его не видела, но… но мы поговорили с Федором. Это он! Он! Он женился, а потом… а потом все же разошелся. Женился еще раз, и снова разошелся, потом еще и еще…

– Очень переживал, видно, – кивнула Наталья.

– Да как ты не понимаешь? – прервала сестру Марья Андреевна. – Он же… он же искал такую, которая была бы похожа на нашу Дашу! Правда же, Даша?

– Да! Я думаю, да! – счастливо кивнула Дарья Андреевна. – Мне и Федор сказал, что… что с матерью его у них не сложилось. А потом эта Зинаида и вовсе умерла. Но… но она успела пожить хорошо, ее тоже любили. А Макар… Макар всю жизнь любил таких… таких нежных девушек, таких… трепетных, кружевных. Как я!

Наталья, не удержавшись, крякнула.

– Понятно, почему он не мог найти… Даша, а что с Макаром-то? Он где сейчас?

– Я… Я собираюсь его найти! – решительно выдохнула Дарья Андреевна и взглянула на сестер. – А Федор – он мне поможет!

– И Ольга! – тут же подсказала Марья. – И Ольга тоже будет помогать.

– Это еще зачем? – не совсем поняла Дарья Андреевна.

– А затем! – настаивала Марья Андреевна. – Я вот смотрю – этот самый Федор… он такой серьезный, заботливый… и прямо сразу к Лёльке ключик подыскал. Они прямо пара. Да чего там – я уже успела полюбить Федю. Как зятя.

– Сумасшедший дом, – округлила глаза Наталья Андреевна. – Осталось только мне вспомнить свою первую любовь, найти его и родить дитя! Всего ничего! Всю жизнь они чего-то выжидали, а под конец проснулись! Любви им захотелось!

– Это кто тебе сказал, что под конец? – уставилась на нее Дарья Андреевна.

– И потом, знаешь, милая моя, – поддержала сестру Марья Андреевна, уперев руки в бока, – хоть под конец пожить любимой женщиной! И не вздумай меня убеждать, что ты об этом не мечтаешь! Просто… просто Даша первая из нас, кто отважилась об этом заговорить.

– Она же когда-то об этом говорить и запрещала… – вздохнула Наталья Андреевна. – Ну что же, давайте заниматься омолаживанием в такой форме, я разве против? Я никогда не издеваюсь над сирыми и убогими… Голова-а-а стала-а-а белою-ю-ю, что с не-е-е-й я поде-е-е-лаю…

– Покрасься, – вслед сестре пробурчала Дарья Андреевна.

Глава 4

Сегодня Марья Андреевна пришла с работы в одиннадцать часов – в школе было мало уроков. Но это вовсе не означало, что ее работа закончилась. Сегодня, напротив, было больше всего учеников на дому. И надо было все подготовить, чтобы детей не стыдно было пригласить.

Втроем с уборкой справились быстро, и уже в три часа из учебной комнаты, как домочадцы называли маленькую комнатку, где проходили занятия, доносилось Машино:

– …Концепция любви у Бунина трагедийна! Только любящий способен преодолеть свой эгоизм, изменить себя, возвысить!.. Сидорищева! Это тебя не касается? Я не про любовь! Я про… в смысле, кому я тут диктую? Записывай! Одним из примеров необычной трактовки темы любви служит рассказ «Сны Чанга»… Морковин! Что ты там написал?

В этот день выпал первый снег, и Ольга шла домой по снежку, близко-близко ставя ступни, чтобы оставался след, как от трактора. Она еще с детства первый снег отмечала вот такими шажками. И на сердце было так светло, что совсем даже не хотелось вспоминать сегодняшнее сообщение. Сегодня ей пришла эсэмэска. От Толика. Вернее, не ей. Ошибся, видимо, старый дружок номером и на номер Ольги прислал трогательное: «Танюшка, зайка моя! Сегодня нас с тобой ждут Ирка с Лехой, будем отмечать Иркину премию!» «Зайка моя» сначала серьезно царапнуло по заживающей ране, но… но отпустило как-то уж слишком быстро. Ольга вдруг поняла, что не хочет переться к подруге Ирке что-то там отмечать! Нет, ее никто и не звал, однако ж… Она вдруг поняла, что… ну неинтересно ей с ними: с Иркой, с Татьяной и даже с Толиком. Ну соберутся, включат музыку… Между прочим, музыка, которую обожала вся ее компания, просто долбила Ольге по ушам! Соберутся, посидят, выпьют и станут опять перекидывать карты. И в карты Ольга играть не слишком любила. Толик – да! Тот готов был до самого утра сидеть и швырять дам на валетов, а Ольгу всегда тянуло побыть с ним наедине, поболтать, рассказать о том, что ее тревожит… только Толику не всегда интересно было ее слушать. И ведь когда-то это ее не пугало. Что бы Ольга ни рассказывала своему другу, для него это все было шелухой. Он так и говорил: «Шелуха! Я вот думаю – где бабла достать, чтоб колеса поменять» или: «Шелуха! Ты не знаешь, за три дня прогула с работы выгоняют?». Раньше Ольге казалось, что с Толиком все ее проблемы становятся легче, быстрее решаются, а теперь… теперь она видела, что и у Толика проблемы-то были пустяковые, просто он и голову не хотел забивать Ольгиными заботами. И все же… все же как-то быстро у Ольги прекратились переживания. Вот получила она это сообщение, даже всерьез собралась расстроиться, а к ней подошел парень, Юрка Симонов, сказал, что у нее классная кофточка, и все – плохого настроения как не бывало! К тому же начальство сегодня похвалило за хорошую работу. И снег этот выпал, первый! И все же, наверное, права мама – Ольга еще такая безголовая!

Дома мама с тетей Дашей лепили пирожки, а на столе уже лежали в тарелке первые экземпляры, румяные, с поджаристыми боками, а запах – на весь подъезд!

– Ой, мам! А с яблоками пирожки пекла? – уже крутилась возле стола взрослая дочь.

– Мы с яблоками-то в первую очередь напекли, бери вон те, они поостыли, – шустро продолжала лепить пирожки тетя Даша.

– Сначала руки! – кричала мать.

– И все же, Маша, ты неправильно сегодня читала лекцию! – чему-то продолжала учить младшую сестрицу тетя Даша. – Я подслушивала! Ты ж не литературу читаешь, а будто псалмы поешь! Хотя, тут я зря – их поют как раз с глубоким чувством, а ты… Ну что это такое «Лишь раз гусар, рукой небрежною», – скривившись, передразнила она сестру. – Ну что это такое?!

– Это Блок.

– Это не Блок! Блок это… как же там… что-то про железку ты еще читала… ну напомни!

– «Тоска дорожная, железная» – это, что ли? – напомнила Марья Андреевна.

– Ну да, это. И еще… что-то там про грудь… – безуспешно пыталась вспомнить Дарья Андреевна.

– Ничего там нет ни про какую грудь! Там «тоска дорожная, железная свистела, сердце разрывая», – подсказала сестрица.

– Вот! – взмахнула руками, белыми от муки, Дарья Андреевна. – Здесь же как надо читать, здесь же… смотри, сначала встаешь вот так, голову вверх, а лицо… все переживания должны пройти через тебя! Вот так вот встала…

– Мам! Тебя к телефону! – прервала Ольга разговор двух ценительниц поэзии. – Возьми трубку.

Марья Андреевна вытерла руки и удалилась в комнату, чтобы шипенье сковороды не мешало говорить. Тетя Даша тут же перекинулась на Ольгу. Но та живо ее остановила:

– Теть Даш, у вас там пирожки подгорают.

– Ох ты, батюшки! – подхватилась Дарья Андреевна. – И в самом деле… Марья меня точно прибьет…

Марья Андреевна зашла в кухню несколько озабоченная.

– Ничего не понимаю… – растерянно моргала она. – Мама Володи Морковина уже пятый раз звонит. Он после наших занятий должен был сразу домой идти – они записаны к стоматологу, а мальчик до сих пор дома не появился.

– А во сколько он ушел? – спросила Ольга.

– В три… – припомнила Марья Андреевна. – Ну да, точно – в три и ушел. Потому что ко мне ровно в три другие ребята пришли. С ним еще и Наталья вышла.

– А теть Наташа где? – вдруг заметила Ольга отсутствие тетушки.

– Так она… у нее журналы кончились, она пошла себе новые покупать, – вспомнила Дарья Андреевна. – Я еще ей сказала, что она тратит уйму денег на эту макулатуру, а они даже в печке не горят. Мы ж как-то хотели на даче сжечь – не получилось. Ну и смысл их покупать?

– Погоди-ка… а почему ж она тогда до сих пор не явилась? – настороженно смотрела Марья Андреевна то на сестру, то на дочь.

– Ничего себе… то есть у вас теть Наташа еще в три часа куда-то подевалась, сейчас восьмой час, а вы ее и не хватились? – вытаращилась Ольга.

Сестры были смущены. Ну да, Марья сегодня была занята своими учениками, а Дарья Андреевна, она по магазинам бегала, тесто заводила… ей тоже как-то не до пропавшей Натальи было, да и потом – Наталья Андреевна очень часто выходила просто так, прогуляться, как она говорила. Но это она сама так говорила, а на самом-то деле сестры знали – Наталья выходила на променад, исключительно чтобы продемонстрировать свой новый макияж или же отработать какую-нибудь новую позу.

– Где телефон? – заметалась вдруг Ольга. – Надо ей позвонить!

Но и телефон не помог – едва только она набрала знакомый номер, как что-то тут же запиликало на прикроватной тумбочке.

– Она никогда с собой его не берет, – вздохнула Дарья Андреевна. – Ей же никто не звонит…

А между тем Марья Андреевна уже натягивала теплый свитер.

– Маша! Ты-то куда собралась? – уставилась на нее сестра.

– Их надо искать… – тревожно проговорила Марья Андреевна.

– А почему их? – спросила Ольга. – Ты думаешь, что этот Морковкин и наша Наталья…

– Да! Они пропали вместе. И не случайно! – трагично вздохнула Марья Андреевна. – Они вместе вышли, и… и ни одного ни другого уже столько времени нет.

– Мам, а как выглядит этот твой Морковкин?

– Он Морковин. Володя. Выглядит… ну обычно – в таком черном пуховике, шапочка черная, что еще… Ничего особенного, они же сейчас все одеваются одинаково.

– Нет, Маша, у него был фотоаппарат, – вспоминал Дарья Андреевна. – Ну ты же помнила, он еще пошел домой, а потом вернулся – забыл его у тебя на столе. Я еще на него тряпкой замахнулась, потому что я полы мою, а он туда-сюда, туда-сюда, ну и… погорячилась.

– Вот вспомнить бы хоть один день, когда б ты не горячилась, – раздраженно просопела Марья Андреевна. – Ну что ж, пойду искать.

Дарья Андреевна чувствовала себя даже где-то виноватой. И в самом деле – чего она кидается-то на всех, точно собака Тузик? Нормальный мальчишка, ну подумаешь, прошел… в обуви… по вымытому полу… ну так ведь когда ему разуваться, ему ж домой надо было, а вот теперь… А ведь ей так надо быть мягче… женственнее… кружевнее…

– Сиди дома, – резко заявила она сестре. – Будешь на телефоне, а я пойду искать. Кого ты там найдешь? А я… да и мальчишку я помню! Ну и Наталью тоже… помню, обоих узнаю, если найду. А ты дома сиди.

– Правильно тетя Даша говорит, – наматывала на шею длинный шарф и Ольга. – Я тоже пойду.

– Нет! – воскликнули обе сестры в один голос.

– Еще не хватало тебе по темени шататься! – набычилась Дарья Андреевна.

– Чего придумала, – строго взглянула мать, и вдруг… – Пусть идет. Даша, не держи ее, пусть идет… Но только не одна. Позвони вон Елисееву, он наверняка дома сидит, не знает, чем заняться. Вот и… поищете вместе.

И как Ольга ни упиралась, сестрицы все же позвонили Елисееву. А чтобы тот пришел быстрее, сообщили, что его приход – вопрос жизни и смерти.

Он принесся еще быстрее, чем Ольга успела одеться.

– Что случилось? – запыхавшись, спросил он. – Кто у вас болен? Вы все… здоровы?

– Надеемся, что все, – кивнула Марья Андреевна, стягивая свитер. – Вы… вы ступайте с Ольгой, она вам по дороге все расскажет. Даша, ты тоже с ними иди, чего ж ты одна пойдешь?

Даша вышла с молодежью, однако сразу же возле подъезда заявила:

– Я пойду в ту сторону, а вы вон в эту, а то чего ж мы… будем стадом таскаться?

– А куда идти-то, вы мне хоть в двух словах… – пытался что-то выяснить Елисеев, но Дарья Андреевна его перебила.

– Идите, Ольга вам по дороге расскажет.

Ольга рассказала. Да там и рассказывать было нечего – куда-то задевался мамин ученик, а вместе с ним пропала и Наталья Андреевна. Может быть, они потерялись поодиночке, может быть, вместе, но ни одного ни другой дома не обнаружено.

– Вот так, да? – сурово поджал губы Елисеев. – Ну что ж… будем искать.

– Вы уж нас простите, что мы сразу к вам… – виновато взглянула на него Ольга. – Это мама подумала… Ну она решила, что с нами должен быть настоящий мужчина.

– И правильно решила, – насупился Елисеев. – А то вы без мужиков скоро совсем уже все… порастеряетесь. Пойдем вон туда…

Они сначала прошлись по всем близлежащим улицам. Потом уже завернули во дворы дальних домов – нигде знакомой фигуры Натальи Андреевны видно не было. Да и мальчика с фотоаппаратом тоже никто не видел. А Елисеев чуть ли ни у каждого прохожего спрашивал.

– С ума сойти, – ежилась Ольга. – Я даже себе представить боюсь, если с ними что-то случилось, то… нет, они просто обязаны найтись!

– Да найдутся. Куда они денутся, – бубнил Елисеев, вертя головой. – Мальчишка, ясное дело, забежал к друзьям или к знакомой девочке, телефон… ну у деток ведь всегда денег на телефоне нет, вот и… А тетушка ваша… у нее подруги здесь есть?

– Да нет у нее никаких подруг, – уже со слезами в голосе проговорила Ольга. – Она только с сестрами дружит…

– Ну и что! Она могла… могла запросто познакомиться с кем-нибудь в… магазине, к примеру, – пожимал плечами Федор. – А что? Она еще интересная женщина, запросто могло быть.

– Столько лет не знакомилась, а тут… – не слишком верила Ольга. – И потом… если у них все нормально, они б уже давно домой пришли – на улице вон какой мороз разыгрался. Сильно-то не нагуляешься!

– Это потому, что вы волнуетесь и замерзли, – усмехнулся Елисеев, – а на самом деле не так уж и холодно, – он вдруг уверенно взял ее руку и сунул к себе в карман. – Давайте руку, а то совсем окоченеете.

Руке стало сразу же тепло и уютно, и даже всему телу стало теплее. Идти было не совсем удобно – Елисеев шел быстро, Ольга за ним еле поспевала, однако ж и руку вытаскивать не хотелось. Федор заметил, что спутница почти бежит за ним, и замедлил шаг.

– Так нормально? – повернулся он к ней, и… и его лицо оказалось как-то так близко… и весь он такой большой, надежный, и тепло от руки…

Ольга поспешно отвела взгляд:

– Нормально. А то… я семеню-семеню…

– Погоди, – остановился вдруг Елисеев и надел на Ольгу капюшон от куртки. Вообще, Ольга никогда этот капюшон не надевала, он у нее ради красоты болтался на спине, а он надел. – Сейчас пойдем к Енисею, а там ветер…

Отчего-то и сам Елисеев застеснялся такой своей заботы и уже грубее добавил:

– Сейчас надо будет зорче смотреть, там темно.

– Я буду… зорче… – кивнула Ольга, старательно пялясь в темную мглу.

И все же она ничего не увидела. Она вдруг ощутила, как ее резко дернул Елисеев, а потом его большое плечо начало мелко трястись. Ольга испуганно посмотрела на Федора, но тот только быстро прижал ее к себе и прикрыл рот теплой рукой – чтобы не спугнула.

В темной аллее на громадное дерево громоздилась почтенная барышня Наталья Андреевна, только на каблуках у нее это не совсем ловко получалось. Однако сама она неловкости не испытывала. Она лихо размахивала руками, видимо, отдавала распоряжения темной мальчишеской фигурке, которая металась возле дерева, то приседая, то забегая с разных сторон в попытках более эффектно сфотографировать свою модель.

– Это что? – растерянно повернулась к Елисееву Ольга. – Это что за срамотища?

– Оленька, боюсь, что это фотосессия, – фыркнул Федор. – А что? Довольно необычный ракурс, как ты полагаешь?

Они опять перешли на ты, но Ольга этого даже не заметила.

– Это не фотосессия, Федор, это позорище всей нашей семьи! Ты как себе представляешь – теть Наташа на дереве в роли вороны, теть Наташа под деревом в роли Снегурочки, в сугробе – головой вниз…

– В сугробе еще нету, зря ты так.

– Сейчас будет, ей же надо как-то слезать, – поджала Ольга губы и решительно направилась к парочке.

– Оля! Только не кипятись, – пытался удержать ее Елисеев. – Оль, ну ты не забывай, что она… она уже зрелая женщина, и на глазах у парнишки совсем некрасиво будет ее отчитывать, как девочку!

– Как девочку? Да она только этого и ждет! Некрасиво! А лазить по деревьям, как дворовая кошка, красиво? И, заметь, тоже на глазах парнишки! Теть Наташа! Все уже, слезай! Что ты там совой зависла? Слезай, говорю!

Наталья Андреевна заметила Ольгу и вместе с ней Елисеева и старательно захихикала:

– Ой, Оленька, Федор! Какая встреча! А вы здесь тоже… прогуливаетесь, да? И мы вот… Погоды замечательные, и мы с Вовчиком решили запечатлеть прекрасные моменты! Я вот…

– Это когда ты на дерево залезала, корячилась – это и есть прекрасный момент? – раздувала ноздри Ольга. – Ты, теть Наташ, теперь моли Бога, чтобы Вовчик оказался порядочным мужчиной и не выставил это посмешище в Интернет! Тебя постигнет слава, но поверь мне, ты о ней не мечтаешь! Тебя увидит вся планета, как ты на своих кривых… каблуках уродуешь деревья! Слезай!

Тетя Наташа, кажется, только сейчас допустила, что на снимках она могла выйти вовсе не так божественно, как ей представлялось. Она с кряхтением и опаской постаралась быстренько слезть с дерева, однако это было не так просто.

– Сейчас, Наталья Андреевна, я вам помогу, – поспешил на помощь Елисеев.

Ольга подошла к парнишке:

– Ну ты что делаешь-то? Мать тебя уже всего изыскалась, а ты тут фотоаппаратом щелкаешь! Тебя же ждут!

Парнишка вытаращился на Ольгу и совсем завороженно заговорил:

– Я, конечно… надо было маме позвонить, а у меня телефон сел, а тут… Тут такие кадры! Нет, вы зря говорите, что тетя Наташа плохо вышла! Я старался. Смотрите, какие кадры! Она здесь вот… Нет, погодите, этот кадрик удалить… Вот здесь! На пеньке! Смотрите, она же привидение! Все кругом белое, позади чернота, и она – тоже вся белая и прозрачная! Я не знаю, как у меня вышло, но… правда же? Ну посмотрите!

Ольга кивнула. Если тетя Наташа до одури любила фотографироваться, то этот самый Морковин до такой же одури любил фотографировать. Они нашли друг друга.

– А к врачу я завтра схожу!

– Бери мой телефон и звони матери, – сунул свой телефон парнишке Елисеев, который уже успел стащить с дерева Наталью Андреевну. – Оль, и ты домой позвони. Скажи, что…

– Я скажу, – кивнула Ольга с видом, не предвещавшим ничего хорошего. И уже через секунду она говорила в трубку: – Мам, мы тут нашли нашу фотомодель… Ну почему модель… потому что фотографировалась как очумелая! Да, и Морковин с ней… Нет, они в полном порядке… Нет, мама, их никто не похищал, они просто были заняты… любимым делом… Ой, ну какое любимое дело у нашей теть Наташи – только фотографировать себя, любимую! Все, мам, мы сейчас придем. Ставь чайник, а то мы так замерзли.

– И пирожки, – тихонько подсказала Наталья Андреевна. – Когда я уходила, они хотели пирожки стряпать. Пусть в микроволновку сунет.

– Вот сама сейчас придешь и сунешь, – строго проговорила Ольга. – А мы с Федором… нам надо еще Вовку до дома проводить.

– Да не надо, – швыркал носом Морковин. – Чего тут идти-то, я сам.

– Нет уж, разлюбезный дружок, мы теперь тебя с рук на руки, так надежнее, – поддержал Ольгу Елисеев, взял за руку горе-фотографа и уверенно пошагал к дороге.

Дарья Андреевна сразу направилась к Енисею. Где еще могли потеряться люди, если не на берегу реки? Тем более сейчас, когда уже такая темень и народ по берегу совсем не ходит – и чего там делать, холод-то какой! Она быстро свернула на тропинку, потом перешла через дорогу и вышла к берегу. Здесь фонари отродясь не горели, и все равно темноты не было – выпал первый снег, и видно было хорошо.

Ни Натальи, ни мальчишки она не заметила. Но и повернуть назад не спешила. С некоторых пор она не слишком доверяла своему зрению. Конечно, своим сестрам она старалась об этом не говорить, даже очки не носила, а посему и ощущала некоторые неудобства.

– И какой только леший погнал их на этот берег? – бубнила она сама себе под нос. – Порядочный хозяин собаку во двор не выгонит…

Она даже кричала, но ей никто не отвечал. Дарья Андреевна уже повернула назад, как вдруг где-то далеко позади себя услышала крики, повизгивание и трехэтажный мат.

– Наташку бьют! – оборвалось у нее сердце, и она резво повернула обратно.

Скоро она и в самом деле увидела странную кучу-малу. Похоже, два человека, в изрядном подпитии, задирали третьего. И этот третий не знал, как ему отвязаться от хулиганов. Самое интересное, что возле них кругами бегала собака, повизгивала, однако ж на защиту не кидалась.

– Не может быть… Опять он, что ли? – выдохнула Дарья Андреевна и тут же, подхватив со снега брошенную какой-то собакой дубину, размахивая ею над головой, она кинулась к нападавшим. – И-и-и-иэ-э-э-э-х! Вы сами хотели! На бой кровавый! Святой и правый! Марш, марш вперед, рабочий народ!

Нападавшие ошалели. По большому счету они и вовсе не рассчитывали на «бой кровавый»! Зачем это? Они специально высмотрели на берегу мирного пенсионера с собачкой-подростком, чтобы как раз без всяких лишних боев! Им и надо-то было всего ничего – до бутылки не хватало какого-то паршивого полтинника! И ведь все было по-честному! Они честно подошли и сказали, что им нужны деньги! Пенсионер, негодяй, категорически отказался войти в их положение, а потому пришлось… пришлось самим его обшарить. Денег, конечно, не нашли, зато приобрели сотовый телефон… кстати, тоже не шибко навороченный, который уж никак на «бой кровавый» не тянет. А тут… баба точно сейчас башку всем снесет, вон как дубиной вертит – как пропеллер прямо! Да ну их на фиг, этих стариков!

– Колька! Бежим! – крикнул первый неизвестный, бодро уносясь к домам. – За мной!

Колька немного задержался, и… Он был сам виноват, не нужно ему было так долго пялиться на гневную женщину. Она ж на Руси и коней останавливает, читал ведь! Чего уж ей какой-то там Колька… Вот и получил дубьем по хребту.

– Ох, ёёё… – взревел от удара хулиган, но, поскольку больше получать не хотелось, кинулся прочь, петляя, точно заяц. – Фиг ты меня догонишь, старая лошадь!

– Я ття сейчас… – кинулась было за ним оскорбленная Дарья Андреевна, но мужчина удержал ее за руку.

– Довольно, что вы… он уже и так свое получил, – проговорил он, поправляя очки и отряхивая пальто. – Спасибо вам. Вот… прямо и не знаю, как бы от них отделался, если б не вы… Граф, иди сюда, напугался, малыш?

Дарья Андреевна тоже помогала отряхивать пальто бедолаги, которого успели извалять в снегу, и при этом безостановочно ворчала:

– Мне просто интересно, на кой черт вы собаку завели? Вам приключений не хватает, что ли, я не пойму? Вы ж регулярно вляпываетесь во всякие истории! И все время на этом Енисее. Сидели бы дома, как все порядочные пенсионеры, и ни одна зараза бы к вам не пристала! Чего вас все время на подвиги тянет, болезный?!

Мужчина робко пожимал плечами:

– Да уж какие там подвиги… Только, знаете, Графа же выводить надо, поэтому и…

– Я и говорю – на кой леший вы псом обзавелись?

– А как же? – Мужчина уставился на Дарью Андреевну голубыми, как у ребенка, глазами. – А как же без пса? Я же тогда… я тогда совсем один буду? Ничего, – он присел и потрепал щенка по загривку, – скоро Граф подрастет, и мы уже с ним…

Дарье Андреевне стало даже как-то неудобно. И в самом деле, чего на человека наехала? А тот, решив сделать ей приятное, вспомнил:

– Вы мне раньше такой грубой казались, – смущенно проговорил мужчина. – Я еще думал, как же можно, чтобы женщина – и совсем как мужлан… А теперь… я понял – вам, женщинам, просто приходится такими быть, ведь правда?

Дарью передернуло – умница какой, понял он! Еще, главное, с мужланом с каким-то сравнивает! Хотя, чего уж там… и в самом деле – мужик в юбке! Да даже без юбки – в штанах! Мужик мужиком! А ведь она собиралась встретиться с Макаром! А Макар любит… кружевных, а она опять забыла, черт побери!

Дарья Андреевна, пересилив себя, улыбнулась:

– Да чего уж там…

И тут у нее зазвонил телефон. Марья сообщила, что их блудная сестрица нашлась, и чтобы Дарья побыстрее шагала домой, потому что уже все собрались, и даже Елисеев, и собираются пить чай с пирожками.

Неизвестно, что нашло на Дарью Андреевну, но она вдруг повернулась к мужчине и ляпнула:

– А пойдемте к нам чай пить! С пирожками. К тому же вашему Графу у нас половина холодильника подарков!

Они и в самом деле все недоеденные кусочки складывали в морозильник, чтобы потом отнести каким-нибудь бродячим собачкам, ну не выкидывать же продукты просто так!

Мужчина неожиданно быстро согласился и даже по-молодецки тряхнул головой:

– А пойдемте! Только… только зайдем в ларек, а то ведь… неудобно – в первый раз в гостях у дамы и с пустыми руками.

– Ой, да что вы глупости всякие придумываете! Ну если только коробочку конфет. Я, знаете, вон в том ларьке беру, там всегда все свежее… Ой, а собачка куда-то убежала!

– Да не беспокойтесь, он далеко не убежит, он же дрессированный! Да! Я сам занимаюсь дрессировкой и вас научу…

– А как вас зовут? Мы не успели познакомиться. Меня вот, к примеру, Дарья Андреевна, а вас?

– А меня Вячеслав Капитонович Пахомов. Прошу любить и жаловать.

– Это же Слава получается, да?

– Да, получается… Вячеслав.

Так, болтая ни о чем, они обошли несколько ларьков, и Дарья Андреевна опомнилась лишь тогда, когда ей в руки упал большой букет белых хризантем.

– Это вам! – улыбался неожиданный кавалер.

– Мне? – вытаращила глаза Дарья Андреевна. – Да вы… да вы с ума сошли! Это ж… это ж такие деньги! Прекратите немедленно! Идите и… и верните продавцу! Да здесь… нет, ну вы совершенно точно очумели! На эти же деньги можно месяц жить… если без мяса! Нет-нет-нет! Идите и верните! Или лучше я сама верну!

– Не вздумайте! – замахал на нее руками Вячеслав Капитонович. – Все равно у меня бы эти деньги хулиганы отобрали. Это еще хорошо, что я их в кармане рубашки хранил, а не в куртке. Они просто не успели до кошелька добраться, а так бы… и если бы не вы, я бы потерял не только деньги, но и здоровье! Возьмите же, сделайте мне приятное!

Дарья Андреевна еще немного помахала руками для приличия, но цветы взяла и прижала их к лицу.

– Вы знаете… а мне вот как-то… ну никто еще не догадался… чтобы цветы… Дарили на работе, только там… это ж совсем другое. Это ж… там у всех деньги принудительно отбирают на подарки разные, потом один идет и… покупает… да еще выбирает, что бы такое подешевле купить… Ой, вы меня не слушайте! Я такие глупости говорю…

Вячеслав Капитонович смотрел на женщину, точно Дед Мороз на счастливое дитя. А Дарья Андреевна все таяла и не могла справиться с новыми чувствами. Они, может быть, так и замерзли бы возле цветочного ларька, если бы не телефонный звонок.

– Да?! Маша! Ну идем мы, идем! Ты ж всю душу уже своими звонками вынула! Тебе заняться там нечем?! Сколько ж можно?! Я вот сейчас приду, я ттте… – с раздражением рявкнула Дарья Андреевна и вдруг быстро взглянула на своего кавалера, сунула нос в цветы и счастливо выдохнула: – Машенька, мы сейчас! Мы уже идем! И… да, я не одна, со мной прекрасный мужчина! Поэтому, Маш, достань из холодильника все объедки, пусть разморозятся.

Прекрасный мужчина сидел тут же рядышком на корточках и начищал снегом своего питомца – как-никак они сейчас идут в гости! А они уже столько времени никуда не выходили.

Когда Марья Андреевна открыла дверь, первым, что она увидела, был огромный белый букет. Будто бы те снежинки, которые сегодня падали, вдруг разом увеличились в размерах и превратились в цветы. И только потом она заметила сияющие глаза старшей сестры.

Из-за широкой спины родственницы показался невысокий, невзрачный мужчина, который держал на поводке шаловливого щенка.

– Дашка-а-а-а! – задохнулась от восторга Марья Андреевна. – Ты где это нашла?! Здрассьте, проходите, пожалуйста… Даш! Это ж какое чудо! Наташа! Лёля! Вы посмотрите, что принесла ваша безумная тетка! Проходите, пожалуйста… Ой, я побегу, поставлю цветы в вазу!

В прихожую тотчас же вылетели все домочадцы.

– Ох, и ни фига себе! – не очень культурно восхитилась Наталья Андреевна, забыв все правила приличия. – Это ж целый… букет! Маш, дай я поставлю! Ну дай… хоть подержать дай, ты ж от своих учеников получаешь! Дай мне!

– Здравствуйте, – улыбнулась мужчине Ольга и присела к щенку. – Привет, парень! А мы-то думали, кому нужны наши колбасные обрезки! Проходи-проходи… Он же не кусается, да?

– Да что вы! – смущенно замахал руками гость. – И надо бы укусить, а он…

– А вы с ним на курсы запишитесь, – посоветовал Елисеев, который тоже был приглашен в качестве гостя и вышел поздороваться. – Есть специальные такие, я слышал. Защитно-караульная служба. Там собак учат защищать хозяина.

– Я знаю, – торопливо закивал мужчина. – Только Граф у меня еще маленький. Туда, на ЗКС, собак с определенного возраста берут. Так что…

– Так хоть сами бы походили пока, – фыркнула Наталья. – Сами б чего нахватались.

– Да уж… – мялся гость, никак не решаясь пройти в комнату.

– Незачем ему, – грозно встала перед сестрой Дарья Андреевна. – Слава богу, есть кому защитить! Ты вот лучше скажи, где тебя черти носили?! Сейчас ты мне расскажешь, куда мальца таскала по такой погоде! Мы с ума сошли все с перепугу! Ольгу вон с этим королевичем Елисеем дергали! Я из-за тебя…

– Дашенька, – тихонько проговорил ее кавалер. – А, может быть, вы мне покажете свою комнату, ваши книги, рукоделие… ну или чем вы любите заниматься? Очень было бы любопытно.

Дашенька мгновенно забыла про нерадивую сестрицу, примолкла, раскраснелась и торопливо стала помогать мужчине снимать пальто.

– Проходите, Вячеслав Капитонович, сейчас я… Девушки! Федор! Прошу любить и жаловать! Моего гостя зовут Вячеславом Капитоновичем! – от волнения Дарья Андреевна заикалась и сама не знала, что говорит. – Вячеслав, а вот это моя племянница Ольга, ее еще столько воспитывать нужно, ну вы мне поможете. Это Машенька, сестра моя, учительница, да. А это… Это Наталья, наша средняя сестрица. Она немножко… неудачница, но очень… вредная особа. Поэтому еще ни разу замужем не была. А это… это Федор. Мы-то с сестрами хотим, чтобы он в Ольгу влюбился, ну и женился, он же мужик взрослый, а у Ольги еще ветер в голове. А здесь мы все проживаем. Нет, Федор еще пока не с нами живет, он же еще с Ольгой не поженился. Пойдемте, я вам покажу…

Все упомянутые товарищи стояли, онемев, точно статуи. Ольгу будто ошпарили кипятком, Елисеев теперь понимал, что, видимо, как честному человеку, ему теперь не отвертеться, Марья понимала, что вот именно сейчас сестрица все планы разрушила в пух и прах, а Наталья не могла прийти в себя от возмущения – значит, она вредная неудачница?! А сама Дашенька, получается, редкая счастливица? Ну, сестренка, погоди! Ты еще пожалеешь!

– А давайте все к столу! – кричала Дарья Андреевна, уже вовсю размахивая руками возле стола с пирогами. – Мы еще и шампанского купили! К столу!

Родственники зашевелились. И, может быть, все прошло бы гладко, если бы не Наталья.

– Дашенька! – мармеладным голосом защебетала она. – А чего ж ты не покажешь нашему гостю свое рукоделие? А ведь он просил-просил… Пойдемте, Вячеслав Капитонович, я вам раскрою небольшие Дашины секреты. Она сама ни за что не откроется, она у нас такая стеснительная!

Дарья перепугалась всерьез. Чего это там покажет Наталья, если никаким рукоделием Дарья отродясь не занималась? Она только однажды пришила пуговицу к наволочке, да и то вместе с подушкой получилось.

– Наташа, ну чего уж там… – пыталась отговорить она сестру, но та упрямо волокла гостя к прикроватной тумбочке. У Дарьи мелькнуло недоброе предчувствие. – Наталья! Не смей!

– Ну отчего же? – Наталья вытаращила на сестру невинные глаза. – Смотрите, Вячеслав Капитонович, а вот это… нет, вы не подумайте, это не игрушки! И Даша покупала их вовсе не своему внуку – откуда у нее внуки, если ее никто ни разу замуж не звал, кому она сдалась, она ж мужик мужиком. И вот это – этим она занимается!

– Машинки? – удивленно повернулся к Дарье Андреевне кавалер. – Дашенька, вы играете в машинки? Нет, в самом деле?

Дарья Андреевна сидела пунцовая, точно знамя. Потом она быстро вскочила, схватила коробку с машинками, и не успел никто ничего сообразить, как она уже вышвырнула их в форточку.

– Все… – опустошенно плюхнулась она на стул. – Нет больше… никаких машинок. И… и хватит об этом!

Наталья побледнела. Она поняла, что перегнула палку. К дверям кинулась Ольга, за ней Наталья Андреевна, но их остановил строгий окрик:

– Я же просила! Хватит об этом! Все! Давайте уже… открывать шампанское!

Шампанское открыли в полном молчании.

– Ну… за знакомство, – попыталась расшевелить гостей Марья Андреевна. – И пусть оно будет приятным и долгим. Маленький, а мы как знали, вон сколько тебе угощения собрали. А как собачку зовут?

Все-таки они разговорились. Как-то началось с собачки, которая крутилась тут же, а потом перешли на другие неопасные темы – очень помог Елисеев. Он четко знал – если хоть словечко проронить на медицинскую тему, его тут же подхватят. Ну и не ошибся. Только сам он никак не мог прийти в себя. Это ж надо! Пока он тут ищет невесту для своего отчима, его самого уже рассматривают как кандидата в женихи! Они его уже приготовили для Ольги! Потому что… потому что он, видите ли, мужик серьезный, а у нее ветер в голове…. И ничего у нее не ветер, нормальная девчонка… Точно – совсем ведь еще девчонка. Сколько ей? Вроде уже больше двадцати… да и чего уж девчонка? Нормально все! Совершеннолетняя… Нет, ну молоденькая, конечно, ну так ведь и он не древний старик! Ему всего-то тридцать пять, для женитьбы самое время… Ну, блин, влип! А может быть, оно и ничего? Интересно, а что сама-то «невеста» думает? И как выходить теперь из этого дурацкого положения? И ведь выходить придется ему – чего ж на эту молоденькую красавицу все скидывать. Ну, блин, и вечерок!

А за столом уже шутили, смеялись… правда, как-то натянуто смеялись, но уж не молчали, и то славно. И все же очень скоро Вячеслав Капитонович стал откланиваться. А вместе с ним поднялся и Елисеев.

– А теперь мы с Графом просим вас посетить нашу скромную обитель, – улыбался гость. – Так сказать, с ответным визитом. Прямо в эту субботу и приходите. И вы, Федор Макарович, тоже. Непременно. К трем часам. Уж пожалуйста. Дашенька, запишите адрес.

Дашенька послушно записала адрес, и только после этого мужчины удалились.

Женщины остались дома, сгрудились на кухне и принялись убирать со стола. Всем вместе толкаться было неудобно, и все же они толкались. Каждая считала себя обиженной и ждала, когда ей принесут извинения. Но приносить извинения никто не собирался.

Первая не выдержала Ольга. Когда уже все было вымыто и убрано, а стол был вытерт ровно четыре раза (каждая лично приложила руку), она повернулась и громко спросила:

– Ну? И? К чему было устраивать эту мелодраму?

Все уставились на девчонку, не понимая, кого же она имеет в виду?

– Теть Даша, вы чего – с цепи сорвались, что ли? – строго спросила Ольга. – Чего из вас повалилось-то? Про меня всякую чушь наговорили! Кто собирается меня за этого Елисеева замуж вытолкать?

– Мы… – пожала плечами мать. – Мы собирались… я и они. Чтобы свой доктор в семье… но так я же молчала! Я ж, так сказать, мечтала только! Точно так же я могу мечтать, чтобы ты стала женой арабского шейха! Кому мои мечты мешают?

– Совсем, что ли? – тихонько толкнула сестру локтем Наталья Андреевна. – У этого шейха, знаешь, сколько жен! Что это, наша Ольга будет триста двадцать восьмой по счету?

– Вот я и хотела, чтобы не шейх, а Елисеев! – еще тверже заявила Марья Андреевна. – Только я не понимаю, зачем это надо было орать во все горло?! Какой дурак теперь вот так возьмет и женится, когда уже знает, что на него тут капканы понаставили!

Ольга ухватилась за голову.

– Они меня с ума сведут, – заявила она холодильнику. – А меня кто-нибудь спросил? Хочу я за него, не хочу?

– Ой, да что тебя спрашивать, – махнула на нее рукой мать. – Уж ты себе такого красавца выбрала, куда там! Он даже показаться боялся, а теперь и вовсе куда-то смотался. Нет, это твой выбор, никто не спорит, но… но уж позволь, хотя бы зятя я себе выберу сама!

– Да! – поддержала сестру Дарья. – И… и ничего страшного, если мужчина сразу знает, что к нему тут относятся серьезно! А то… чего он? Ходит, пироги тут наши ест, помощь свою предлагает, а мы… мы, между прочим, живые люди! Ну и, понятное дело, влюбились в него, что удивительного?

– Господи, Даша, что ты мелешь? – тихонько охнула Наталья.

– А что такого? – не унималась Дарья Андреевна. – Вот Маша влюбилась в него как в зятя, я как в собеседника, ты, Наталья… Наталья, а тебя как угораздило? Да ладно. Неважно. А вот Ольга, Ольга – как в мужчину! И зачем этого стыдиться? Это приятно любому мужчине. И пусть знает, что теперь он под колпаком – ходить ходи, но и честь знай. Не гуляй с кем попало, когда тебя невеста ждет!

– Я с ума сойду от ваших бредней! – уже чуть не орала Ольга. – Я только-только от старого шока отошла, только-только на мужчин начала смотреть, а вы мне… вы все перекорежили!

– Ольга, прекрати орать, соседи услышат, – поморщилась мать. – Давай я позвоню этому Елисееву и скажу, что Дарья не в своем уме, делов-то! Он поверит. Она ж сегодня себя так вела, что…

– Вот именно! – кивнула головой Наталья. – Это ж надо, сказать какому-то мужику, что я неудачница! К тому же я еще и вредная!

– Почему это «какому-то мужику»? – оскорбилась Дарья Андреевна. – Этот мужчина… он мне цветы подарил! Он, может быть, мой самый близкий друг… последнее время! И просто обязан знать, с кем мне приходится проводить свои будни и праздники! Вы же все время говорите, что я грубая, мужиковатая! А какой я еще могу быть, когда меня окружает… такая вот Наталья?! Которая… вот так взяла и первому встречному… близкому другу выдала мой самый главный секрет? Это я про машинки! И вообще, Наталья, этих машинок… я тебе никогда…

И железная Дарья вдруг всхлипнула. А потом и вовсе разревелась в голос:

– Ну да-а-а… я сама зна-а-а-аю, что это смешно-о-о, только… а чем мне еще занима-а-а-аться? Кому я еще нужна-а-а-а? Я – старая, ненужная ве-е-е-ещь… как эти маши-и-инки-и-и-и…

Ни сестры, ни Ольга никогда не видели Дарью Андреевну плачущей, поэтому некоторое время они молчали, вытаращив глаза, а потом кинулись ее утешать.

– Дашенька, ну что ты говоришь, – гладила ее по плечу Марья Андреевна. – Ну какая же ты вещь? Ну ты же… ты же самый главный у нас человечек, ну? Без тебя… отойди, Наташка, уйди… Дашенька, мы же без тебя…

– Теть Даша, – уже всхлипывала Ольга. – Вы нужны! Вы нам нужны! Если б не вы, я ж бы совсем от рук отбилась! Правда!

– Даша… – пыталась пролезть к сестре Наталья Андреевна, но ее все время отталкивали.

Марья просто боялась, что у сестриц снова вспыхнет ссора.

– Уйди ты, Наталья, не до тебя! Даша, ну ты посмотри. Мы же все вместе, и мужчина этот…

– Да, теть Даш, а букет какой?!

– И он на тебя… Наташка, уйди, говорю!

– Да мне кто-нибудь даст слово сказать?! – не выдержала Наталья Андреевна. Оторвала от старшей сестры племянницу и прорвалась к Дарье. – Прекрати реветь! Даш, ну прости! В конце концов! Ты-то хоть сейчас нашла себе мужчину, а я… я так и осталась одна, а я ведь моложе… И потом – эти твои машинки… это даже хорошо, что ты их выкинула. Да не хлюпай носом. В конце концов, теперь у тебя будет новое занятие.

– Ка… какое занятие? – не могла успокоиться Дарья Андреевна.

– Ну как же – бегать на свидания к Вячеславу Капитоновичу! – выпучила на нее глазищи Наталья Андреевна.

Старшая сестра с сомнением уставилась на среднюю – опять, что ли, издевается? Но та говорила совершенно серьезно.

– Ага… бегать… – шмыгала носом Дарья Андреевна. – Он же еще не приглашал, куда бежать-то?

– Почему ж не приглашал? Как раз пригласил, – улыбнувшись, подмигнула Марья Андреевна. И зажмурила глаза. – Ох, Дашка, а какой букетище! И она еще тут нюни развела! Да я бы за него… я бы за такой букет… все бы твои машинки выкинула и еще Наташкины журналы сверху положила!

– Ну ты-то конечно! – встряла Наталья Андреевна. – А я там еще не все позы выучила!

– Бери пример с Дарьи – никаких поз, сплошной натиск, и пожалуйста, такого кавалера отхватила! Шварценеггер! – щелкнула пальцами Марья и тут же вжала голову в плечи – получилось, что она просто издевается! Вячеслав Капитонович никак на Арнольда не тянул. А значит, сейчас начнется новая волна непонимания между сестрами. Но Дарья вдруг сама усмехнулась:

– Ага… тот еще Шварц! Щуплый, как петушок-подросток! – И вдруг призналась: – А мне, знаете, ему даже слово поперек сказать неловко! Я его… даже стесняюсь, правда.

– Ну и… это ж здорово! – хлопнула в ладошки Ольга. – Главное, чтобы вам нравился!

– А я вам так скажу, – важно проговорила Марья Андреевна. – Человек, который сумел нашу несгибаемую Дарью смутить, – очень серьезный мужчина! Могущественный!

– Это да-а-а! – поддержала Наталья. – Нам за столько лет не удалось! И как это у него получилось?

– О-о-о-й, смотри, Дашка, – толкала сестру в бок Марья Андреевна, – может быть, это еще тот Казанова! Тот, кстати, тоже был не красавец!

Елисеев проводил пенсионера со щенком до дома и неторопливо шагал по заснеженной тропинке.

Жалко, если к этим веселым тетушкам больше не получится прийти… и к Ольге этой тоже… он уже как-то прикипел к ним…

– А почему, собственно, не получится? У меня еще ее компьютер не проданный, не знаю, кому сбагрить. Вот и… только продам, а там сразу и заявлюсь! Иначе просто нельзя! Нельзя же отобрать у девчонки выигрыш и смыться! Никак нельзя. К тому же ее еще оберегать надо, друзья-то у нее еще те, похоже.

Да и отчима он все же хочет познакомить, и отцу он уже звонил. Тот обещал встретиться. Обрадовался так… правильно ему тогда Дарья Андреевна сказала, надо уметь прощать.

Глава 5

Дарья ложилась спать и не знала, как ей дожить до этой субботы – до нее же еще целых четыре дня! Однако уже следующим вечером произошло маленькое событие, которое затмило даже предстоящую субботу.

Вечером, когда Марья Андреевна последнему своему ученику вдалбливала разумное, доброе, вечное, когда Наталья упивалась очередным сериалом, а Ольга зависала в компьютере, раздался звонок в дверь. Открывать, конечно же, пришлось Дарье – все остальные были жутко заняты.

– Кто там? – по обыкновению сурово рявкнула женщина.

– Дашенька, это я, – раздался знакомый робкий голос.

Дарья Андреевна загремела замком, и на пороге оказался Вячеслав Капитонович.

– Ой, как хорошо, что вы пришли, – зарумянилась Дарья Андреевна. – А я… а мне как раз заняться нечем, они все… чего-то делают. А я…

– Вот! – прямо на пороге протянул ей какую-то коробку мужчина.

– Что это? – напряженно улыбнулась женщина и раскрыла коробку.

– Это ваши машинки, – пояснил Вячеслав Капитонович. – Я вчера собрал со снега, пока Федора ждал. Не успели украсть.

Дарья быстро полезла в коробку. Все! Все до одной! И ничего не сломалось! Все ее машинки целы, вот они, здесь!

– Спасибо! – с чувством произнесла женщина и, если бы не робость перед этим человеком, она уже кинулась бы ему на шею. – Спасибо! Знаете… знаете, какое спасибо?! Прямо… прямо… не знаю какое!

– Я сейчас… я вот еще хотел сказать… – мялся возле дверей гость.

И Дарье Андреевне вдруг на какое-то мгновение показалось, что сейчас он возьмет да и скажет – забирайте, мол, свои игрушки и больше не тревожьте меня своим вниманием… да, именно так. Красиво как-нибудь, но… но жутко больно. У нее даже опустились руки с коробкой. Вячеслав Капитонович заметил это, поддержал коробку, чтобы не вывалились машинки, и спешно заговорил о другом:

– А то, что машинки, так это, надо сказать, я вас очень понимаю. Очень! Я же и сам… только не смейтесь. Я и сам собирал солдатиков.

– Солдатиков… – растерянно повторила Дарья Андреевна.

– Ну да, таких… всяких-разных, – окончательно смутился мужчина. – Есть дорогие, знаете, такие, старых времен, коллекционные, а я… обычных, зелененьких. А потом у меня их сын выбросил… когда мы переезжали… Он сказал, что это хлам, ну и… В общем, я вас понимаю.

– Как же хлам? – заморгала женщина. – А если… если этот хлам радость приносит? Если он такой нужный хлам? Вот у нас у Наташки сколько журналов, мы даже их жечь пытались – все захламили, а потом… я как увидела Наташино лицо. Мне так стыдно стало, я больше их не касаюсь. Пусть пылятся, но ей вот станет грустно, она их достает, начинает ноги там задирать, руки выворачивать и все, и снова улыбается.

Вячеслав Капитонович пожал плечами и вздохнул, а потом все же сказал:

– Так я о чем с вами поговорить хотел… – и виновато взглянул на Дарью Андреевну. У той сердце снова ухнуло в пятки, но она выпрямила спину и собралась достойно выслушать все, что угодно. – У меня машина есть, не иномарка, но вполне приличная «Волга», и год хороший. А водить я не люблю… скоростей я боюсь. А вы… я подумал, если вы так машинки любите, так, может быть, вы согласились бы… хоть иногда, не всегда, я не настаиваю! Но… может быть, вы согласились бы на ней ездить? У меня дача недалеко. А я никак до нее добраться не могу – в электричках я теряюсь. А на машине… боюсь. А так бы… я подумал… как хорошо было бы.

У Дарьи Андреевны сами собой разжались руки с коробкой, и машинки попадали на пол.

– Даша! Что там у тебя?! Упала ты, что ли?! – кричала из комнаты Наталья, но ее никто не слушал.

Дарья Андреевна просто не могла поверить! Она… она, конечно же, очень хотела водить машину! Всегда! Как только эти самые машины увидела! Поэтому и вырезки копила, и модельки покупала, и играла в них. Мечтала! Тихо, секретно… даже деньги копила на машину. Но так получилось, что всю жизнь они прожили вместе с Наташей, а с ней накопить никак не получалось. То ей одно надо, то другое, а когда Дарья Андреевна уже однажды накопила приличную сумму, оказалось, что сестре очень хочется шубку. Ну и… пришлось купить, а то что ж, Наташа ж в театре работала. Пусть она там только билеты продавала, но так ведь с такими людьми встречаться приходилось каждый день. Конечно, сестре шубка была нужна. А потом уже была пенсия. А на пенсии разве хоть какую-нибудь машину купишь? И мечта уснула. Сначала Дарье Андреевне казалось, что эта самая мечта умерла, а вот теперь она видит – нет, только уснула.

– Я… – прошептала от волнения женщина. – Я очень хочу водить вашу замечательную «Волгу»! Очень! Но… кх… но… у меня ж прав нет. И я не умею.

– Ну на права-то сдать – пара пустяков! – стояла уже в прихожей неизвестно когда вышедшая Наталья. – Ну о чем ты говоришь, Даша! Глупости какие! Товарищ, товарищ… Ах, да, Вячеслав Дормидонтович! Она будет очень хорошим водителем! Вы не пожалеете! Да! А чего ж вы в прихожей застряли? А вы проходите! Чаю попьем, а!

– Спасибо… – улыбнулся Вячеслав Капитонович. – Но… я бы хотел… это бессовестно, конечно, но… Дашенька. А вы не посмотрите машину? Сейчас, а? Она у меня в гараже, а гараж ну прямо возле дома.

Дашенька метнулась в комнату, потом вернулась обратно:

– Я сейчас… вы не уходите только, ладно?

– Дарья! Одевайся спокойно, я его задержу, – успокоила сестрица и медово заговорила: – Вячеслав Калистра…

– Капитонович! – из комнаты крикнула Ольга.

– Ну да, я так и говорю, Капитонович, – махнула рукой Наталья Андреевна и продолжала задерживать гостя, – Даша не только вам водить будет эту вашу машину, у нее ж все схвачено! Она ж и отремонтирует ее у своих ребят, у нее столько знакомых в этой сфере. Нет, вы не прогадаете.

– Я тоже так подумал… Нет, я не про то, чтобы там ремонтировать, я просто…

– Я готова! – уже стояла возле них Дарья Андреевна.

Оделась она по-спортивному, правда, штаны были надеты задом наперед, а из-под олимпийки выглядывал свитер, но зато быстро.

– Ну Даша же, – зашипела сестра и вытолкала сестрицу переодеваться.

Дарья Андреевна переоделась еще быстрее.

– Ну вот и я! – Она широко улыбалась. – Пойдемте уже в гараж.

Наталья закрыла двери и помотала головой:

– Ну наша старшенькая совсем свихнулась. Это ж надо было на свидание с мужчиной так нарядиться! Это ж уму непостижимо! Я так даже мусор выносить не хожу!

– Да ты и по-другому тоже не слишком часто выносишь, – поддела Марья Андреевна, провожая ученика. – Иди, Юра, завтра обязательно тебя спрошу…

Наталья Андреевна прошлась по комнате, собралась было взять журнал, но тут же отложила – не хотелось сегодня отчего-то подражать известным артистам. Им, конечно, хорошо, они уселись красиво, и их фотографируют, а потом их фото по всей стране рассылают. А Натальино фото хоть бы какая захудалая газетенка поместила! Сегодня хотелось чего-то… теплого и сердечного.

– Марья! Где у нас коньяк? Ты говорила, тебе подарили! – крикнула она сестре.

– А тебе зачем? – удивленно уставилась та.

– Пить! – выдала Наталья Андреевна, потом раскинула руки и проговорила театральным голосом: – Хочется напиться и делать глупости!

– Боже мой! Зачем тебе напиваться? – бурчала Марья Андреевна. – Ты и на трезвую голову еще ничего мудрого не сделала.

– Ну да! Я – да! – тряхнула головой средняя сестрица. – Зато у тебя доченька вот больно мудрая! Оленька наша! Прям семь пядей, и все в лоб!

Марья Андреевна насторожилась.

– А чего это ты на Ольгу? – набычилась она. – Чем она тебе с мудростью не угодила?

– А тем! Сидит вот целыми днями в своем этом… в компьютере! А еще ни одного порядочного мужика мне подыскать не сумела! А я, между прочим, не тундра вам какая-то! Я знаю, что через компьютер люди свою судьбу находят! Я столько раз читала! А мне хоть бы замухрышку какого… из Англии или Франции подобрала!

– Ну вот, – кивнула Марья Андреевна. – Я ж говорю – зачем тебе пить? Ты уже и трезвая ересь нести начинаешь.

– Чего это? – обиделась сестра. – Ольга! Ну скажи ты своей матери! Там же в этом компьютере мужиков напихано, как сельдей в бочке! Ну?

Ольга вышла из своей комнаты.

– Нет, там есть сайты знакомств… – согласилась она, но тут же добавила: – Только я бы на них не очень рассчитывала.

– Ну, милая моя, – скривилась Наталья Андреевна. – Тебе и без компьютера есть на что рассчитывать. А я… у меня уже возраст не тот, чтобы бухгалтерией заниматься! Показывай давай зайды… или чего там у тебя есть? Ведь, главное, есть, а она молчит! Тетка у нее уже плесенью покрылась, а она… Дарья уже и то себе шибздика какого-то оторвала, а я все сижу, жду чего-то!

– Ты бы на Вячеслава Капитоновича не очень, – посоветовала сестра. – Очень приятный мужчина, и Даша наша ему понравилась. Я же видела, как ты перед ним то руку выгнешь, то ногу завернешь, а он – нет! Только Даша!

– И машину предложил, – напомнила Ольга. – А теть Даша всегда машину хотела.

– Вот меня, например, за машину не купишь, – с чувством превосходства заявила Наталья Андреевна. Она еще хотела что-то добавить, но Марья Андреевна ее перебила:

– Наташенька, какое там за машину! Да еще и купишь! Нас с тобой даром никто брать не хочет! Давай, Ольга, залезай в свои сайты, посмотрим, что там имеется…

Имелось там многое, однако ж даже самым древним старичкам, которые уже даже с фото сползали, на ногах не держались, даже им в спутницы жизни нужны были непременно девушки до двадцати пяти лет, стройные, с хорошими формами и зачем-то со знанием английского языка.

– С ума сойти… – пялились в экран обе сестры и Ольга. – А мужиков-то сколько-о-о!

– Оль, Оля, на этого вот тыкни, – узрела Наталья Андреевна на мониторе мускулистого красавца. – Глянь, кого он ищет.

– Ага, Наташ, тебя как раз и ищет, – поддела младшая сестра. – Оля, ты кого-нибудь… ну, с другой страницы попробуй, что ли… есть еще кто-нибудь?

– Сейчас посмотрим… – терпеливо работала мышкой Ольга.

– Ну куда мужика того дели? – воспротивилась Наталья Андреевна. – Говорю же – давайте на него тыкнем! Вдруг он серьезный мужчина, и ему не нужна малолетка, а хочется умную интересную женщину, способную на безумства?

– На него не надо, – проговорила Ольга, не отрываясь от монитора.

– Чего? Себе хочешь оставить? – перекривилась тетушка.

– Нет, этого не надо, – упиралась Ольга. – Это клон… ну, не настоящий мужчина, выдает себя за другого…

– А откуда ты знаешь? – не поверила дочери мать.

– Оттуда… – пробурчала Ольга. – Это фото Стивена Сигала, чего неясного…

– Ну и чего? – не сообразила Наталья Андреевна. – А Стивен чего – жениться не хочет?

Марья Андреевна не выдержала:

– На тебе, Наташа, нет. Даже я знаю этого артиста! Эх ты, а еще гламурные журналы листает!

Наталья Андреевна вздохнула и продолжила пялиться в монитор.

Как-то незаметно пронеслось время, однако они так и не отыскали желающих познакомиться с великолепной, утонченной женщиной шестидесяти лет.

– Это потому что мы с тобой, Маша, древние уже, как черепахи, ясно тебе?! – накинулась на сестру Наталья Андреевна. – Сюда, в этот компьютер, в таком возрасте и не заходит никто! А ты – «залезь», «залезь»!

– Да здесь полно людей разных возрастов, – не согласилась Ольга. – Сейчас…

Она еще подвигала мышкой, открыла какое-то окошечко. Потом еще одно, еще…

– Ладно, Оленька, я пойду кино посмотрю, – кончилось терпение у Марьи Андреевны. – Чего-то Даши долго нет… Наташ, ты со мной?

– Да погоди ты! – отмахнулась сестра. – Я тут… в прогрессе вся, а она…

– Ну вот, – наконец зашла куда-то Ольга. – Это группа садоводов-огородников.

– А мне оно зачем? – уставилась на нее тетка.

– Так вы посмотрите, сколько здесь людей вашего возраста!

– Ну так… это ж… – фыркнула Наталья Андреевна, мельком взглянула на монитор и придвинулась ближе. – Оль! Ты посмотри, Оль! Да здесь же… Ого! Маша! Маш! Тут одной тетке восемьдесят лет, и ничего! Пишет! Оль, а как мне… Оля, ты напиши… Ого, а вот какой мужчина интересный! Маша! Да ты там оглохла, что ли?! Я говорю, мужчина тут интересный! Про груши спрашивает! Ты ничего про груши не знаешь? Оля, напиши ему… Нет, дай я сама ему напишу! Как надо?

– Для начала надо вас зарегистрировать, – объяснила Ольга. – У вас фотография есть?

– Есть! – кивнула головой Наталья Андреевна. – Ты прямо туда толкать будешь? Ты затолкай ту, помнишь, где с твоей мамой на выпускном…

– На вашем выпускном? – испугалась Ольга.

– Да нет же! – торопливо пояснила Наталья Андреевна. – Ну у Маши был выпускной. Детей она выпускала, тогда и я… рядышком встала, и меня щелкнул какой-то талантливый человек. Я теперь везде только эту фотографию беру… Погоди, я сейчас сама принесу.

Она металась по комнате в поисках фотографии, а когда нашла, в дверь позвонили.

– Иду-у! – поднялась к дверям Марья Андреевна. – Сейчас открою.

Вошла Дарья Андреевна и сразу же направилась к Ольге.

– Оль, включай мне компьютер! Мне ПДД надо учить, а Вячеслав сказал, что их в Интернете найти можно. Включай!

– Сейчас прямо! – остановила ее Наталья Андреевна. – Сегодня без ПДД поживешь! Иди вон… иди в ванную, а то от тебя бензином несет, как от… кочегара! Оленька, я нашла, вот эту.

Дарья Андреевна ничего не соображала – у нее такое важное дело, а тут эта Наталья со своими фотоснимками носится.

– Наташ, мне надо, – исподлобья взглянула на сестру Дарья Андреевна. – Ты ж знаешь, я об этом…

– Дашенька, – ласково взяла сестру под локоток Марья Андреевна. – И в самом деле, давай сначала в ванную. А потом… потом ты просто обязана мне все рассказать! Я просто не нахожу себе места!

– Ой, да что там рассказывать? – засмущалась Дарья. – Но я расскажу. У нас же ничего не было, так только… но какая там машина! Маша!.. Наташка, отдай компьютер!

– Фигу! – выставила кукиш сестрица. – Мужика тебе дай, компьютер тебе дай! Захватчица!

– Маш, это что она? Бунтует, что ли? – округлила глаза Дарья Андреевна.

– Жениха ищет, – вздохнула сестра. – Пойдем, я принесу тебе полотенце.

Когда Дарья Андреевна вышла из ванной, Наталья Андреевна уже бойко щелкала по клавиатуре.

– Маш, ты не знаешь, что такое сидераты? – морщила она лоб. – Тут он у меня спрашивает, какие мне сидераты помогают.

– Да черт его знает… – пожала плечами сестра. – Ну кто тебе помогает? Пиши, что сестры.

Оторвать Наталью от компьютера оказалось не под силу никому. Поэтому историю своего первого свидания Дарья Андреевна рассказывала только Маше и Ольге.

– Девочки-и-и, – мечтательно закатила она глаза к потолку. – Он такой… такой внимательный! Я про Вячеслава! Представляете, я отверткой работаю, а он рядом стоит, тряпочку держит.

– Ты б не сильно отверткой-то, – посоветовала сестра. – Ты ж сама в этих машинах, наверное, ничего не соображаешь.

– А я в машину и не лезла, – махнула рукой счастливица. – Я у него в гараже полку прикручивала. На одном гвозде висела. Да так… кое-что…

Спать в этот день они легли поздно.

– Маш… ты чего молчишь? – спросила Наталья Андреевна сестру, когда Дарья сочно засопела. – Ты о чем думаешь?

– Я вот думаю… это что ж – Дашка так и будет у этого Вячеслава с отвертками и гаечными ключами бегать? Он же мужик!

– Да брось ты… сами разберутся, – успокоила ее Наталья Андреевна. – А я вот думаю… надо нам, Маша, новый компьютер покупать…Чтобы у меня свой был…

– Это где ж столько денег взять? – испугалась сестра.

– Вот то-то и оно, – вздохнула Наталья Андреевна и уснула с новой мечтой.

Сегодня у Ольги на работе планировалась корпоративная вечеринка, посвященная десятилетию компании. Ольга еще с вечера предупредила родных, что задержится, те поджали губы, но противиться не стали. Да и некому стало противиться – тетя Даша теперь была занята своим новым увлечением, тетя Наташа пыталась освоить компьютер, а заодно и постичь премудрую науку овощеводства, а мама… мама вспомнила, что дочери уже не десять лет.

Вечер удался на славу, Ольга веселилась вовсю, ее наперебой приглашали танцевать, и даже сам начальник Олег Борисович предложил ей тарелочку с красной рыбой.

И все же, как ни хорошо было среди коллег, Ольга понимала – ей уже пора. Это пока, в десять часов, телефон молчит, а стоит только стрелкам перевалить за одиннадцать, как в семье Крутковых начнется паника.

Она уже хотела вызывать такси, как неожиданно позвонил Антон, тот единственный друг, кто ее тогда не предал.

– Алло! Антошка! Привет! Ты где потерялся? – весело забрасывала его вопросами Ольга.

– Оль, я машину купил. В кредит. Вот хотел похвастаться, – чуть смущенно говорил в трубку Антон.

– Машину?! Так это ж здорово! Вот и приезжай сейчас за мной, похвастаешься!

– А ты где?

– Записывай адрес!

Через полчаса они уже ехали с Антоном по направлению к Ольгиному дому.

– Какой ты молодец! – не уставала нахваливать Ольга. – А на сколько кредит?

– На пять лет, – рассказывал парень. – Но я отдам. С работой пока нормально. А ты как?

– Я тоже нормально… останавливай!

Антон довез ее без приключений, она выпорхнула из салона, и тут раздался знакомый голос:

– Ну я ж говорила, что он будет здесь!

Сегодня был совершенно точно вечер забытых друзей. Возле подъезда стояла машина Лешки, оттуда выглядывала мордочка Ирки.

– Оль! Антон! Поехали машину обмывать! – весело кричала она и махала рукой. Как будто бы ничего и не было – никакой встречи тогда, у Ирки дома.

– Я, наверное, не пойду, – помотала головой Ольга.

– И я не пойду тогда, – решил Антон и крикнул Ирке: – Ир, мы не хотим!

– Ну ни фига себе! – кричали из машины Лешка и Ирка. – Не хотят они! Мы их столько ждали! Мы уже стол накрыли! Там уже все остыло по двадцать раз! Антон! Машина точно ездить не будет! Мы ж для тебя поляну накрыли!

– Оль, ну, может быть, съездим на часок? – просительно уставился на нее Антон.

Если б до этого она не выпила вина, она могла бы ответить достойно, но сейчас… настроение портить не хотелось, а хотелось как раз продолжать веселье.

– Ну прям и не знаю… – театрально ломалась Ольга.

Но крепкая рука Антона уже тянула ее в салон.

– Садись давай… мы сейчас за Лехой.

И когда машина уже отъезжала, Ольга вдруг боковым зрением увидела, как от подъезда отделилась тень. Ольга резко обернулась – в темноту, чуть сутулясь, уходил Елисеев.

Все веселье как-то в один миг погасло.

– Антон, останови, – попросила она.

– Да брось, Оль, ну уже ведь все решили, – не сбавлял ходу друг.

– Останови, я сказала! – резко приказала Ольга.

Антон проехал еще немного и остановился.

– Прости, – виновато посмотрела на него Ольга. – Но мне домой надо.

И чмокнув парня в щеку, выскочила из машины. Антон ухватился за щеку, растерянно взглянул на убегавшую Ольгу и медленно тронулся. Он еще не придумал, куда ехать, потому что теперь к Ирке он не хотел.

Ольга быстро шла к своему дому. Она еще надеялась, что Елисеев видел, как машина остановилась. Ну да, она остановилась за углом, но… но он мог бы и… просто посидеть на их лавочке в раздумье.

Но на лавочке никто не сидел.

– Мам! Я пришла! – ворвалась домой Ольга. – Ко мне никто не приходил?

Мать вышла из комнаты, а за ней тут же вышли и ее две сестрицы.

– Приходил, – кивнула Марья Андреевна. – Тебе звонила Ира, потом еще парень какой-то прибегал…

– Антон, – пояснила Наталья Андреевна. – Ольга же говорила, что этого паренька Антоном зовут. Он к нам и раньше приходил. Вот он приходил, а этот Толик – ни разу!

– А больше никто? – перебила тетку Ольга.

– Да кого тебе надо? – фыркнула та.

– Федор приходил, – продолжала говорить мать. – Ну он так приходил, спросил нас про здоровье, потом поинтересовался, где ты, а потом… потом ушел.

– Нет, Машенька, он не сразу ушел, он еще сидел и чай пил, – снова уточнила тетя Наташа. – С печеньем!

– Но совсем недолго, – добавила Дарья Андреевна.

– А ты вообще молчи, ты сама только что появилась, откуда тебе знать? – рыкнула на нее Наталья Андреевна. – Оленька, я тебе могу все рассказать подробно, но только ты покажи мне, как перекидывать фотографии. У меня ну никак не получается! Мне уже объясняли мужчины из группы, и все равно никак.

– Дай ты ей хоть раздеться! – прикрикнула на сестру Марья Андреевна. – Прямо проходу девке не дают.

– Да, Оля, ты разденься, – согласилась тетя Даша. – Разденься, а уж потом… вышвырни ты наконец из-за компьютера эту Наташку! Не показывай ей ничего! Мне надо учить правила дорожного движения, а она меня даже к компьютерному столу не подпускает! Да что ж это такое?!

– А потому что надо по книжечке учить! – показала язык тетя Наташа.

– Ты мне еще подразнись! – повысила голос старшая сестра. – Я ведь не посмотрю, что у тебя букли уже седые, возьму ремень и…

– Оля, – посмотрела на дочь Мария Андреевна. – Им нужен еще один компьютер.

Ольга растерялась.

– А почему ты на меня так смотришь, мама? – постаралась улыбнуться она.

– Ну потому что я же видела у тебя эти коробки в прихожей, – пояснила мать. – Там же был компьютер, да? Я только не знаю – откуда он у тебя взялся?

– Был! – с готовностью кивнула Дарья Андреевна. – Я точно помню – был! Только мы ж его самолично к врачу нашему оттащили! К Елисееву. А зачем?

Ольга вздохнула:

– Пойдемте пить чай…

Сестры быстрее племянницы расположились за столом и с интересом стали ждать – что же она им скажет? Завести бы еще один компьютер – это ж было бы так здорово! Однако ж… неизвестно, что за коробки были, откуда они взялись, и на какие деньги. Объяснилось все просто.

– Я его выиграла, – просто проговорила Ольга. – Только я думала, что Елисеев его продаст, а мне отдаст деньги. И вот на эти деньги я… я куплю вам всем троим путевки. Куда-нибудь на море, за границу. Это же здорово – здесь снег, холод, а вы на море отдыхаете, а?

Повисло молчание. Первой заговорила Марья Андреевна.

– Лёля, идея, несомненно, хороша, но только… какое ж мне море, когда у меня школа? Ты же знаешь, я даже на каникулах работаю. У моего класса выпуск в этом году – и какое море?

– Ну так ведь на десять дней! – пыталась убедить мать Ольга.

– Нет, девочка моя, – покачала головой мать. – Сейчас для меня десять дней – это десять пуль в лоб! Пускай вон тетки едут. Если хотят.

Дарья Андреевна тоже шмыгала носом, подыскивая слова для отказа:

– Оль… – наконец уставилась она на нее виноватыми глазами. – Оля… чего говорить, но я… в кои-то веки встретила…

– …Машину своей мечты, – быстро докончила Наталья Андреевна. – Ну говори, чего ты мычишь-то?

– Да не машину! Я человека встретила, – смущалась Дарья Андреевна. – Ты же знаешь, мне с мужчинами как-то… вообще не везло в жизни, а тут…

– Сразу и мужчина, и машина! – снова влезла тетя Наташа.

– Да сорвется мужик-то! – чуть не плакала тетя Даша.

– Да что ты со своей машиной лезешь? – зашипела на нее Марья Андреевна. – Человек тебе про чувства, про… мечту свою, а ты!

– И я про мечту! – кивнула тетя Наташа. – Нет, я-то, конечно, съездила бы!

– Да только кто тебя отпустит, – рыкнула Дарья Андреевна. – Не надежна ты! Нет тебе веры! Ты здесь-то… по деревьям лазишь, как хорек какой, а еще за границу поедешь нас позорить!

– Нет, я бы съездила, – попыталась не обращать внимания на сестру Наталья Андреевна. – Но компьютер лучше. А только… только вдруг этот Федя уже его продал?

Ольга опустила голову:

– Мне кажется, он специально за этим и приходил сегодня, – сказала она.

– Ха! Велико горе! – фыркнула тетя Даша. – Продал этот, значит, купим другой!

– Точно! – загорелись глаза у Натальи Андреевны. – Где его телефон?

– Наташа! – дернула сестру за руку Марья Андреевна. – Ты на время-то посмотри! Порядочные люди уже седьмой сон видят!

– Ну да. Поздно уже, – подтвердила Ольга и вдруг заметила, как на нее обернулись все три сестры.

– А ты почему это с работы пришла в такое время? – медленно начала Наталья Андреевна. – Ты же говорила, что недолго!

– А мне и вообще ничего не говорила, – сузила глаза тетя Даша.

Но мама резко прервала расследование:

– Всё! Всем спать! Завтра… будет замечательный день! Мне почему-то так кажется.

Чутье ее обмануло.

Ольга еще не успела на работе как следует кофе попить, а у нее уже зазвонил телефон.

– Алло, что случилось? – с некоторой тревогой ответила она, увидев знакомый номер.

– Оля! Срочно домой, – тарахтела в трубку тетя Наташа. – С твоей мамой… Оленька, тут такое! Прибегай! Мы не знаем, что делать!

И бросила трубку.

Ольга примчалась домой уже через полчаса. Она отпросилась у начальства, прыгнула в такси и попросила ехать как можно скорее. Таксист гнал, нарушая все правила дорожного движенья, а все это время фантазия рисовала Ольге страшные картины.

Она влетела в дом белее бумаги.

– Где она?! – кинулась Оля сразу в комнаты.

Мама лежала в маленькой «учебной» комнате на диванчике, одетая как на работу, и молча смотрела в потолок. Завидев Ольгу, она подняла на нее пустые глаза:

– Оля! Все! Все рухнуло!

– Что? – присела перед ней на коленки дочь. – Что рухнуло, мам?

– Школа. У нее… у нее обвалился один угол.

– Господи… – ничего не понимала девушка. – Да пусть у нее все четыре обвалятся! Что с тобой случилось?

– Я ж тебе рассказываю! – начала нервничать мать и даже села от возмущения. – Я ж тебе говорю – рухнул угол! Всех срочно эвакуировали! Занятия прекратили! А потом… потом нас, учителей, собрали и сообщили, что… всех школьников разбросали по соседним школам, пока нашу не восстановят. А учителей… их тоже по этим же школам. Но… но не всех учителей. В школах же и свои имеются, поэтому… поэтому меня отправили на пенсию. Оля! Я больше не работаю в школе! Я никому не нужна! Ты понимаешь? Мы… мы теперь…

И Марья Андреевна бурно, навзрыд заревела.

– Мама! Да ну что ты! – кинулась убеждать ее дочь. – Ну как же – никому! А нам?

Присоединились и сестры.

– Машенька, ты вот… ты вот глупости говоришь, – неуверенно забасила Дарья Андреевна. – Можно подумать, ты жила только ради школы!

– Нет! – ревела сестра. – Но я из-за этой школы была полноценным человеком!

– Здорово, – перекривилась Наталья Андреевна. – Получается, если у нас школы нет, так мы и… неполноценные, так, что ли?

– Не придирайся к словам! – рычала на нее Марья Андреевна. – Я чувствовала, что нужна! Мне за это даже деньги платили! А сейчас!

– Деньги, в конце концов, и я в дом приношу, – напомнила Ольга. – Не погибнем.

– К тому же… к тому же можно реанимировать наш музей… автомобилизма, – сама не верила в то, что говорила, тетя Даша. – Или этого… Натальиного балетного искусства.

– Да что там реанимировать! – не соглашалась Марья Андреевна. – Он у вас уже давно умер! За полгода ни одного звонка!

Сестрицы замолчали. Чего там, все верно. Они уже давно сообразили, что музей – дело гиблое. Туда вообще народ никак не хотел заходить. Ну никак! Даже даром! А уж за плату и подавно. Они это знали. Но… признавать не торопились. Иначе пришлось бы срочно перебираться к себе, по месту прописки. А куда перебираться, когда… когда здесь прозябают совершенно не охваченная их вниманием сестра и не окультуренная их воспитанием племянница?! Да и к тому же в квартире у сестер не осталось ничего ни из мебели, ни из кухонной утвари – они ж все выкинули в надежде, что на музее заработают на новое! Так что…

– Маша! – вдруг встрепенулась Наталья. – А мы же можем продать нашу квартиру, и у нас будут деньги!

– Да? – ехидно прищурилась Марья. – А жить вы где будете?

– Ха! А сейчас где живем? – фыркнула Наталья Андреевна. – Маш, да не беспокойся ты так, ты ж нас совсем не стесняешь!

Маша отчего-то принялась рыдать с новой силой.

Переживания длились до глубоко вечера. Пока Дарья грозно не рявкнула:

– Все! Хватит реветь! Завтра физиономия будет как распаренная репа! А у нас завтра серьезный день. Завтра мы идем в гости к Вячеславу Капитоновичу! Все вместе! Ясно вам?

Сестры притихли. Даже Марья еще раз шмыгнула носом и примолкла.

– Кстати, там и Елисеев должен быть, – вдруг вырвалось у Ольги.

– И чего? – уставились на нее с непониманием.

Девчонка зарделась, но быстро нашлась.

– Вы ж компьютер хотели! Вот там у него и спросим про компьютер!

– Точно, – кивнула тетя Наташа. – Всем спать!

Улеглись не сразу.

Дарья Андреевна заторопилась принять снотворного, чтобы выспаться как следует, а не ворочаться в постели, вспоминая каждое слово, что ей сказал Вячеслав. Он же ей столько всего говорил… а завтра надо, чтобы обязательно был свежий цвет лица.

Марья Андреевна, забыв про рухнувшую школу, пошла проветрить комнату дочери – чтобы девочка побыстрее уснула. Наверняка она волнуется, что ее не застал этот Елисеев… или не волнуется? Лучше бы все же, чтобы волновалась, но чтобы здоровый сон победил.

Наталья Андреевна старательно размазывала по лицу какой-то дорогой крем, который она купила тайком от Дашки в продуктовом магазине. Хотя… на кой черт крем тратить? Все равно завтра ей ничего не светит, а вот лучше бы оставить его до лучших времен. Потому что… потому что она узнала, что эта группа огородников, оказывается, имеет обыкновение встречаться! Они еще и цветочками да корешками друг с другом делятся… а у нее и поделиться нечем… ну ничего, она зато будет у них приобретать! Вот тогда крем и… ага! Тогда у нее от лица ничего не останется!

Ольга побрела в душ, чтобы закрыться и хоть немного обдумать, как бы завтра сказать этому Елисееву, что она сегодня ни с кем не ездила? И что даже с корпоратива ушла раньше всех? А может быть, это ему вовсе не интересно? Или интересно? Ведь он сегодня ждал ее, а она… Ой, как неудобно, он ведь видел, что она садилась в машину, она еще и веселая такая была… А он уходил, такой… в глазах так и стоит его сгорбленная спина.

Званого обеда все начали ждать уже с десяти часов утра. Дарья Андреевна даже завтракать отказалась.

– Машенька, ведь Вячеслав Капитонович сегодня и без того будет нас кормить! – важной павой вышагивала она по комнатам. – Зачем же мы прямо с утра будем набивать себе брюхи?

– А я позавтракаю, – как всегда, наперекор всем заявляла Наталья Андреевна. – Еще неизвестно, как готовит этот холостяк. А то подаст на стол тазик пельменей, вот и мучайся потом животом.

– Ну уж, ты скажешь, – строго взглянула на сестру Марья Андреевна. – Уже давно известно, что самые лучшие кулинары – мужчины. Чего ж он пельмени ставить будет? Вот у нас в школе…

– Ой, можно подумать, наша Наташенька когда-то от чего-то отказывалась! Она и пельмени сжует! – фыркнула Дарья Андреевна. – Ей что ни дай, все сметет!

Ссоре все же не удалось разгореться, нашлось более важное дело – приводить себя в порядок. Может, и не надо было так серьезно готовиться, и совсем незачем было Марье Андреевне наглаживать свое самое любимое платье, а Наталье Андреевне вовсе ни к чему было вертеть такую башню на голове. Но женщины так редко выходили в гости, где были свободные, пусть уже и не совсем, мужчины! Да они и вовсе забыли, когда куда-то выходили. А нарядиться так хотелось!

В положенное время все четверо уже стояли в прихожей Вячеслава Капитоновича.

– Здрассьте… – старательно улыбалась Наталья Андреевна, оглядываясь по сторонам – уж очень хотелось узнать, как живут одинокие мужчины.

Как выяснилось, вовсе даже не плохо. Даже напротив, очень хорошо жил хозяин этой квартиры. Две просторные комнаты были обставлены современной мебелью, даже для Графа была не обычная тряпка в углу, а специальная конструкция из деревянной рамки, обтянутая тканью, чтобы было легко снимать и стирать. И везде чистенько, уютно…

– А убирать к вам дочь приезжает? – тоже заметила чистоту Марья.

– Ну почему же дочь? – улыбнулся Вячеслав Капитонович. – Я и вовсе как-то не сподобился на дочь… сын у меня. Только он далеко живет, мы с ним все по телефону общаемся. А чистота… да разве ж трудно здоровому, сильному мужчине убрать две комнаты.

– И в самом деле! – активно поддержала Дарья Андреевна. – Я бы вот тоже две-то комнаты каждый день вылизывала! Это ж какое удовольствие!

– А у вас столько книг! – трогала корешки книг Марья Андреевна. – И какие интересные экземпляры есть!

– Эта библиотека мне еще от отца досталась. А я пополняю. Сейчас с этим полегче стало, раньше было трудно… Да вы садитесь к столу! Чего ж мы? Граф! Приглашай дам! Чего ж ты, озорник такой, прилип к одной барышне, и все!

И в самом деле, Граф не отходил от Ольги, а та то чесала ему за ушком, то гладила спинку, то щекотала животик. Он даже про еду забыл, а ведь с самого утра буквально не спускал глаз с готовящихся вкусностей. Тем временем хозяин притащил стол из кухни в комнату и принялся накрывать. И мясо нарезал и на тарелочках раскладывал, и рыбку вкусную, и банки с соленьями открывал. Хотя, по мнению щенка, это было совсем лишнее. Хватило бы одного мяса. Даже толченой картошки не нужно было. Тем более что хозяин настряпал котлет, а в духовке – уж Граф-то знал! – таилась еще и ароматная курочка!

– Прекрасные гостьи, прошу к столу! – снова пригласил хозяин дома.

Дамы начали усаживаться.

– А что, Федора мы ждать не будем? – спросила Марья Андреевна, раскладывая на коленях накрахмаленную салфеточку.

– Федор мне звонил сегодня, – объяснил Вячеслав Капитонович. – Просил его не ждать. Ну… понятное дело, чего ж! Он молодой мужчина, у него наверняка свои интересы. Чего ж ему с нами, со стари… со зрелыми людьми… Накладывайте, прошу вас! Салаты у меня, возможно, не удались, я слаб в салатах, а вот курочка… Ах ты, память! Я ж совсем забыл про курочку! У меня же курица в духовке! Дашенька, вы мне не поможете?

Конечно же, Дашенька тут же рванулась на кухню, опрокидывая стулья.

– Ну… вообще… – удивленно покачала головой Наталья Андреевна, когда хозяин вышел. – Мужик, называется, а такое тут наготовил… Да он с Дашкой и дня не проживет! Она ж… она ж даже бутерброд не сделает!

– Ну завтраки же она нам готовит, – напомнила Марья Андреевна.

– Она их достает! Из холодильника! И ставит в микроволновку, – парировала сестра. – А готовить… я помню, она только куличики из песка пекла, а больше…

– Ну и хорошо, – беспечно пожала плечами Марья Андреевна. – Он будет запекать курицу в духовке и убирать в комнате, а она… работать у него в гараже! Ты же сама слышала – он боится машин и совсем не умеет их чинить! Оль, ну чего ты расстроилась? Может быть, он еще придет.

Ольга сидела поникшая. Дернул же ее черт вчера рвануть к этому Антону! Да если б она знала, что Елисеев ее ждет, она бы… Они бы так славно могли прогуляться вечером… и сегодня сидели бы вместе, ели бы курицу…

– Мам, с чего ты взяла, что я расстраиваюсь! – обиженно фыркнула девчонка. – Я и вовсе… сижу себе и радуюсь… тети-Дашиному счастью… и жду курицу… и еще Граф вот, хорошая такая собачка… Мам, давай купим собачку, а?

– Не переживай, – усмехнулась Наталья Андреевна. – Вот Даша сюда переедет, они тебе этого Графа даром отдадут, даже покупать не придется. Дашка наша отродясь никакую живность не переносила, она только железки уважает.

– Это с чего ты взяла, что я никакую живность не переношу?! Много ты знаешь! – появилась в дверях с подносом в руках Дарья Андреевна. – Да я эту живность… Графуля! Иди сюда, мамочка тебя поцелует!

И схватив упирающегося щенка, дама смачно чмокнула пса прямо в нос.

– Он же… он же меня с Вячеславом Капитоновичем познакомил! Как же его не любить!

Сам Вячеслав Капитонович буквально лучился от счастья. Спохватившись, он забегал вокруг своей дамы и запричитал:

– Дашенька, поставь ты это поднос! Я ж специально выбирал самую большую курицу, она весит как поросенок, Дашенька!

Но Дашенька ловко умостила блюдо в центр стола и с видом победительницы оглядела присутствующих:

– А нож где? Дайте мне инструмент! Я буду делить это… произведение кулинарного искусства!

Когда все наелись и с удовольствием болтали ни о чем в ожидании чая, Дарья Андреевна смущенно проговорила, глядя на Вячеслава Капитоновича:

– А я ведь… я ведь совсем не умею готовить. Такое вот… упущение в моем воспитании.

– А это не беда! – легко махнул рукой мужчина. – Мне доставляет такое удовольствие готовить для кого-то! Я ведь поваром работал. В ресторане. Ресторанчик был небольшой, но меня уважали. Сейчас я тоже… иногда работаю… на заказ. У меня много заказов, вы не думайте. Мои торты… вот это в самом деле произведения искусства, смею вас уверить…

– Да что вы?! – восхитилась Дарья Андреевна.

Она сегодня восхищалась своим знакомым по каждому поводу. И, разумеется, это не совсем нравилось Наталье. В конце концов, их Даша тоже… кое-что умеет! Вы ей только машину дайте, она вот как научится ездить, так она еще о-го-го! Она еще прославит фамилию Крутковых! А посему Наталья молчать не собиралась:

– Ну, коли уж вы такой дока в этом деле, то надо было блеснуть, – вытирала она пальчики салфеточкой.

– А я и собираюсь, – кивнул Вячеслав Капитонович. – Только… хотя бы часа два нужно посидеть после застолья, чтобы перейти к чайной церемонии. Сейчас я подготовлю стол.

И он стал убирать со стола недоеденные салаты, котлеты и мясную нарезку.

Женщины активно стали помогать – очень уж хотелось увидеть необыкновенный торт.

Вячеслав Капитонович не обманул! Когда он вошел в комнату с подносом, сначала даже никто не сообразил, что это такое. На подносе большая машина «Волга» утопала в сказочной клумбе из алых роз, а из окошка «Волги» выглядывала изумительной красоты принцесса. На капоте сидели две птички, на багажнике красовался букет из цветов, а вместо номера была надпись «Дашенька». И машина, и сама девушка были выполнены с безупречной точностью.

Некоторое время женщины просто пораженно молчали. Они даже не догадались восхититься. И только потом Дарья выдохнула:

– Не может быть… чтобы ты сам…

– Тебе понравилось? – снова засветился тщедушный Вячеслав Капитонович.

– Я… я… я с собой его заберу! – решила вдруг Дарья Андреевна. – И буду всем показывать!

Женщины вздохнули. Сразу стало ясно – отведать такой красоты им не позволят.

– Между прочим, – как бы невзначай проговорила Наталья Андреевна, – машина, конечно, удалась, а вот сама Даша… она немножко здесь… не получилась. Это какая-то принцесса, а Дарьюшка у нас в свои годы… она, конечно, хорошо сохранилась, но…

– А это я специально, – заулыбался кулинар. – Это я специально. Потому что… ну как же есть Дарьину голову? Ну это ж… вот я и… принцессу. И потом, – торопливо и чуть стыдливо затараторил он, боясь, что потом у него не хватит храбрости сказать это главное. – И потом… разве так уж важно, как выглядит человек, а? Вот мне… я вот смотрю на Дашеньку, и… и она… ну вот такая принцесса! Вот для меня она такая!

– Ну и как есть эту принцессу, если она для вас Даша? – улыбнулась ему в ответ Марья. – Это ж кощунство ей голову отрезать.

– А кто тебе вообще сказал, что мы будем тут что-то отрезать? – накинулась на нее Дарья. – Я же, кажется, ясно сказала – я его забираю! И даже не думайте его есть! Я вам пирожных куплю! Картошку, ясно?!

– Дашенька, Дашенька, – засуетился возле торта Вячеслав Капитонович. – Торт нужно обязательно скушать! Обязательно! Девушки должны попробовать! Я ж не только умею украшать, но и хорошо пеку! Вообще, принято печь торт одному кулинару, а украшать совсем другому, но когда два в одном, это и вовсе замечательно. Я – два в одном! И очень жажду, чтобы вы это оценили. А торт… мы его можем сфотографировать!

Торт был изумительным! Сначала его и в самом деле сфотографировали, а потом… потом Наташенька настояла, чтобы фотографировали ее. Ее щелкнули тоже. Но ей хотелось больше. Только грозный окрик Дарьи Андреевны вернул дамочку к реальности.

Вечер прошел незаметно. И когда пришло время откланяться, хозяин дома робко попросил Дарью остаться, дабы она помогла ему убрать со стола. Та охотно согласилась, и дамам пришлось отправляться домой втроем.

– Нет, ты посмотри! – кипятилась Наталья Андреевна. – Каков гусь, а?! Она ему еще не жена, а он уже ее убираться заставляет! Не-е-ет, я бы за такого не пошла! Да ни за что!

– А я бы за такого побежала, – мечтательно проговорила Марья Андреевна. – Ты видела, как он возле Дарьи вился весь вечер? Он же с нее глаз не спускал! Пылинки сдувал!

– Чего там сдувать?! – не унималась Наталья. – Можно подумать, у нас Дашка такая старая, что уже пылью покрылась и паутиной! Сдувал он! А как она поднос этот с курицей тащила-корячилась?! Он же ее припряг! Конечно, сам-то вон какой задохлик! Поэтому на нашу Дашку и позарился!

Марья Андреевна вдруг остановилась и повернулась к сестре:

– Наташка! Неужели ты такая дрянь? В кои-то веки Дашка встретила такого классного мужика, чего ж тебя распирает? Чего ты пенишься от злобы?! Погоди, и тебя счастье еще найдет!

– Найдет оно! Меня! Могилку оно мою найдет! Скончаюсь от старости, его поджидаючи… – отвела стыдливо глаза в сторону Наталья Андреевна. – Блин… и как же Дашка в этом хлюпике счастье свое разглядела? А тут…

И вдруг Ольга блеснула глазами:

– Да, теть Наташа! – решительно заявила она. – Вам просто позарез нужен компьютер! А я… нет, надо немедленно звонить Елисееву! И куда он его подевал, спрашивается? И молчит ведь! Не-е-ет. Я этого так не оставлю!

– Да погоди ты, не оставит она… – успокоила ее мать. – Может быть, он сам сегодня позвонит, объяснит, почему не пришел, тогда и спросишь. А если не позвонит… тогда уж завтра сама и позвонишь. Неудобно молодого человека подозревать в нехорошем!

Ольга весь вечер прождала звонка. Он не звонил. Она понимала, что не позвонит – с какой стати он станет им объяснять свое отсутствие? Кто они такие? И все же она ждала.

Глава 6

А наутро, едва проснувшись, она сразу кинулась к телефону.

– Оля, ты кому? – сонно моргала мать.

– Я этому… Елисееву! Забрал мой новый комп. Пусть отдает!

– Ну хорошо, звони… только не таким тоном. Ты ж сама ему отдала, мы с девочками подслушивали у стенки, через стакан. Так что… будь помягче.

Когда трубку подняли, Ольга постаралась говорить как можно мягче. Однако ей не дали сказать даже слова:

– Оля? – радостно спросил Елисеев. – А я сам хотел звонить вам только что… Тут такое дело… Вы попросите, пожалуйста, пусть к нам придет Дарья Андреевна. Мы так нуждаемся в ее помощи… адрес она знает.

И трубка запиликала короткими гудками.

– Ничего не понимаю… – изумленно таращилась Ольга на трубку.

– Что там? – уже теребила ее мать.

– Он просит, чтобы к ним пришла теть Даша. Им нужна ее помощь… Кому им? Какая помощь?

– Ну просит, так что ж… – ничуть не удивилась Марья Андреевна и сразу же гаркнула на всю квартиру: – Даша! Собирайся! Тебя Елисеев просил помочь!

– А что ему нужно? – уже торопливо одевалась та.

– Откуда я знаю, – пожала плечами младшая сестра. – Наверное, шкаф передвинуть.

– Никак не могу, Маша, – продолжала собираться Дарья Андреевна. – Сегодня мы с Вячеславом идем записывать меня в автошколу. Сама понимаешь – никак!

– Что же тогда делать? – уставилась на мать Ольга.

– Сразу говорю, я тоже сегодня не могу, – подала голос со своей кровати Наталья Андреевна. – Двигать мебель – это не мой конек.

Марья Андреевна вздохнула и стала собираться сама. А после накинулась на дочь:

– Оля! Ну ты-то чего сусликом стоишь? Одевайся!.. Даша! Ты хоть расскажи, какой у них адрес!

– Я тебе нарисую, – охотно отозвалась сестра.

И пока тетя Даша коряво чертила косметическим карандашом, как добраться до Елисеева, Ольга все ходила вокруг сестер и канючила:

– Ма-а-ам… ну я-то зачем потащусь? Ну меня ж никто не звал… мам… ну ма-а-ам… ну давай я не пойду! Ну неудобно ж… ну мам, я не пойду, а?

– А ремнем по попе? – грозно оглянулась на нее мать. – Мы пойдем вместе! Люди нуждаются в нашей помощи! А мы… мы нуждаемся в компьютере, насколько ты помнишь. Даже не хнычь!

Пришлось собираться и тоже идти к Елисеевым на помощь.

Двери открыл приятный высокий мужчина в теплой клетчатой рубашке. Завидев гостей, он вежливо поздоровался.

– Здравствуйте! Меня зовут Иван Данилович… а вы, как я понимаю, Дарья Андреевна, так? – И он уставился на Марью.

Та покраснела, но справилась со смущением и учительским голосом заговорила:

– Не совсем. Я Дашина сестра… с дочерью. Это дочь моя, замечательная девочка… А Даша не смогла прийти… А где Елисеев? Федор? Мы пришли ему на помощь. Он звал.

– Батя! Кто там? – раздался из комнаты знакомый голос.

– Это к нам… помощь подоспела, – ответил мужчина в комнату и обернулся к дамам. – Да вы проходите! Мы тут… видите ли, Федор мне сказал, что я болен, ну и…

– Здра-а-а-сссьте, – вышел встречать гостей сам Елисеев. – Знакомьтесь, это мой отчим, Иван Данилович!

– Да мы наполовину уже познакомились, – кивнула Марья Андреевна. – Правда, вы ждали Дашу, но она… ее не было дома, а мы думали, вам нужна скорая помощь… в смысле, быстрая. Так что я – Марья Андреевна… а это Оля, моя дочь.

– Очень приятно, – от волнения принялся трясти ее руку Иван Данилович. – А мы вот… немного слегли. Я думал, что Дарья Андреевна тут нам… как-нибудь… Но если вы, так это и вообще… ну очень рады!

Марья Андреевна решительно скинула пальто и закатала рукава.

– Где у вас ванная? Сейчас я помою руки и… вызову врача! Может быть, вам нужно дать какое-нибудь лекарство… Оля! Иди вымой руки и будь рядом, вдруг срочно понадобится твоя помощь… Так, где больной? Где телефон?

– Тихо-тихо-тихо-тихо, – поспешил успокоить ее Федор. – У нас все есть: и свое лекарство, и свой врач, и даже… и даже варенье малиновое в холодильнике… Просто… нам бы хотелось просто, чтобы… чаю попить, а ваша сестра его так чудесно заваривает.

– Моя сестра – чай? – хмыкнула Марья Андреевна. – Моя сестра чудесно заваривает только железные ворота! Ну давайте, где у вас тут чай?

Марии Андреевне было теперь жутко неловко. Она все, конечно, поняла – не маленькая ведь. Федор просто хотел познакомить Дашу со своим отчимом. Хотел Дашу, а тут… Марья нарисовалась! Да еще и Ольгу притащила. Ой, ну как же неудобно. И уйти сразу некрасиво. Ну, ничего… полчаса они с Ольгой продержатся, а там и откланяться можно… А дочь она не зря сюда притащила – вон как Елисеев украдкой на нее поглядывает. И мордаха у самого такая… как у Машиных учеников в весеннюю пору… Да что ж эта школа опять вспомнилась-то?..

За столом Марья Андреевна сразу же повернула беседу в высокодуховное русло.

– Вам нравится Пушкин? – спрашивала она, потягивая чай из кружки с отломанной ручкой.

– Да! – с жаром ответил Иван Данилович. – Мне очень нравятся Лермонтов, Пушкин, Гоголь, очень!

– Правда? – сверкнула глазами Марья Андреевна. – А какие произведения вам наиболее близки?

– Сейчас… э-э-э… – обернулся к красивой книжной полке хозяин квартиры. – Сейчас, пожалуй, Мандельштам.

– Что вы говорите, – удивилась женщина. – Поразительно! Просто поразительно… а скажите – вы не прочитаете нам что-нибудь?

Ольга нечаянно икнула – маменьку понесло. Елисеев уткнулся носом в кружку и хитро стрелял глазами, а Иван Данилович спокойно поддерживал светскую беседу:

– Да нет, что вы… как я вам читать буду? Наизусть, что ли? Да я даже книг не открывал! Я ж не по стихам книжки-то выбираю! Пушкина да Лермонтова издают очень много, любые корешки к моей мебели можно подобрать. Вот за то и люблю.

– Вы… вы подбираете книги под цвет мебели? – ужаснулась Марья Андреевна.

– А что такого? Я сам эту мебель делаю, не могу же я поставить туда журналы какие-нибудь! Они ж не стоят, журналы-то, да и… под цвет лака не подходят.

– Классиков? – захлебнулась от ужаса Марья Андреевна. – Под цвет лака?

– Да что такого-то? – таращился на нее мужчина. – Ну классиков, и чего? Да я, между прочим, тоже так же писать могу! И ничего сложного! Вот недавно я так лежу, ко сну собираюсь, и вдруг – тресь! В голову стих ворвался! «Во всем мне хочется дойти до самой сути. В работе, в поисках пути…»

– В сердечной смуте… – подсказала Марья Андреевна.

– Вот правильно… точно. А я все думал, как бы про любовь строчку втиснуть, а ничего не подходило… А сейчас хорошо… Или вот еще… Мне Федор говорит, что пора жениться, а я ему раз – и отвечаю: «Я скажу тебе с последней прямотой: Все лишь бредни, шерри-бренди, Ангел мой!»

– Ага… – поджала губы старшая гостья. – Вот такие мысли вам в голову «тресь», да?

– Да сам мучаюсь!

Ольга вдруг откашлялась, хотела было подсказать имя известного автора этих строк, однако Елисеев под столом тихо ухватил ее за руку и сжал, приказывая молчать. Ольга замолчала. А между тем Иван Данилович продолжал:

– А вчера вот меня Федор спрашивает – о чем, мол, я задумался? Так я ему так и пошел чесать: «Это было у моря, где ажурная пена, Где встречается редко городской экипаж…» Красиво как я сказал, правда? Только дальше вот никак строчки не залетают, хоть тресни! Так никто и не узнает, что там дальше-то сотворилось…

– Ну почему же, – спокойно отхлебывала чай Марья Андреевна. – Там все известно. Королева влюбилась в пажа, что непонятного…

– А вы откуда знаете? – недоверчиво посмотрел на нее Иван Данилович.

– А мне Игорь Северянин рассказал. В своем стихотворении, ага, – кивнула Марья Андреевна. – Эти стихи… они, видать, в вашу-то голову прилетают, когда уже все остальные головы облетели.

– Да что вы говорите?! – охнул мужчина и хитро сверкнул глазом. – Ай-ай-ай-ай… Так меня обделить…

– Ну вот, а ты под цвет мебели, – поддел его Елисеев.

– Федор! Ну эту ж мебель я сам! Вот этими вот руками! – в свою очередь оскорбился отчим.

– Сами? – не поверила Марья Андреевна, и глаза ее загорелись. – Это ж как здорово! Вы знаете, а мне как раз в класс нужно установить такой стеллаж, чтобы… – И тут она вспомнила. – Хотя… Ничего уже мне не нужно, никакого стеллажа.

– Нет, ну отчего же? – рвался помочь мужчина. – Мне совершенно не трудно. Это ж… это хобби! От души! Руки уже все дома переделали, а теперь по работе скучают! Говорите, когда вам сделать.

– Да не надо мне ничего! – уже с надрывом ответила женщина.

– Маму на работе сократили, – постаралась объяснить Ольга. – У них там школа рухнула, ну и… Мама работает учителем литературы… работала.

– И что – у нас уже никому не нужны учителя? – не поверил Иван Данилович.

– В нашей школе – нет, – горько вздохнула Марья Андреевна. – Да у нас и… и школы-то теперь нет.

Елисеев воздел кверху палец:

– А вот в деревнях учителей всю жизнь не хватает! Дети мучаются от недостатка литературы! Но… разве учителя туда поедут? Нет, все собрались в городе и… и переполняют школы.

Неожиданно Иван Данилович подскочил и погрозил пальцем Елисееву:

– Я тебе тыщщу раз говорил – я в деревню не поеду!

– А вы тоже учитель? – повернулась к нему Марья Андреевна.

– Нет, но…

– Так к чему эти дамские истерики, сударь? Мальчик говорит мне… а я… я еще подумаю… Федор, расскажите мне, а какие условия там предлагают?

Елисеев сел на любимого конька. Ему так хотелось, чтобы отчим перебрался в деревню, он уже и домик ему приглядел. Тамошний врач – его близкий друг. Уже все было продумано, а вот упирался отчим, и хоть ты что! И друзья у него появились странные какие-то, того и гляди в пивнушку утянут. А для отчима спиртное – это верная смерть. А потому Федор и пел сейчас соловьем. Расписывал, как прекрасно можно жить вдали от выхлопов, от грязи, от пивных ларьков. И, кажется, уже прониклась не только Марья Андреевна, но даже и Ольга, а вот отчим…

– Да зачем мне это надо – носиться к какому-то колодцу, рубить дрова… еще скажи корову завести! – кипятился мужчина. – Я вот тут сплю, сколько хочу, кран открыл – вода потекла, батареи потрогал – греют, газ открыл – сварил, что нужно, а…

– Ты уже даже на улицу перестал ходить! – перебил его Елисеев. – Сидишь целыми днями дома!

– Я болею! – выдвинул весомый аргумент отчим. – И зачем это я буду по улицам шарахаться? У меня…

– Пойдемте! – неожиданно заявила вдруг Марья Андреевна.

– Куда это? – захлопал ресницами мужчина. – Вы меня приглашаете? Так я же… вроде как…

– Вам нужно двигаться! – заявила дама. – И мы с вами сейчас пойдем на прогулку… Вы что – не хотите, чтобы я вам почитала стихи?

Иван Данилович беззащитно посмотрел на Елисеева, а тот только развел руками – ничего не попишешь, женщина просит.

– Идемте же, – настаивала Марья Андреевна. – Давайте же оставим молодежь одних!

– Ну если только молодежь… А шарф надевать?

– Наденьте, – уверенно кивнула головой гостья. Но, увидев, чем мужчина пытается укутать шею, тут же протянула ему свой тонкий пуховый шарфик. – Это шелковое украшение, которое вы так оптимистично называете шарфом, не для вашего больного горла! Наденьте это.

Мужчина послушно надел на шею пушистый шарфик, пахнущий нежными духами, и потерся о него носом.

– А у вас… свитерка лишнего не найдется? Такие ароматы…

– Сейчас зайдем к нам, я сниму с вас мерки и свяжу… к Новому году свяжу вам пуловер! Да и носочки вам не помешали бы, я уже заметила.

Мужчина быстро поджал пальцы ног, которые выглядывали из дырявого носка.

– Спасибо, – покраснел он и взглянул на женщину благодарно и преданно. Чего там, уже давненько никто не замечал, что у Ивана Даниловича носки порваны, и что шарф у него времен первой молодости, и что свитера подходящего нет… Нет, он следил за собой сам! Он был достаточно бодр, еще полон сил, энергии и уж себя-то обслуживал еще о-го-го! Но как же приятно, когда о тебе забоится кто-то другой… и желательно, чтобы не сын, который уматывается на работе, и не старушка соседка, которой все равно нужно сходить в магазин, а… обыкновенная женщина. Вот такая, как эта Маша.

Мария же Андреевна будто бы снова ожила. Она столько лет, будто квочка, нянчилась со своими учениками: ругала, утешала, подтягивала, беседовала, собирала на какие-то вечера, звонила родителям… в общем, заботилась, как могла. Да и дома все время проводила в хлопотах – за Ольгой ходила, как за маленькой девочкой. И вдруг в один миг оказалось, что в школе она не нужна, а дочь… она давно выросла, и ей уже эти мамины хлопоты в тягость. Да и, честно сказать, девочке уже пора готовиться к своей семейной жизни, а что же она умеет? Она ж даже не умеет картошку чистить… нет, с опекой над Ольгой надо прекращать. Пусть уже дочурка печется о маме, тренируется… А Маша… она вдруг увидела, что нужна – например, вот этому мужчине! Да! Ведь интеллигентный товарищ, стихов столько знает – она ж не дурочка, чтобы поверить в его эту сказку, будто бы он сам придумал стихи Пастернака! И этот образованный человек живет в таком запустении? Еще говорят, что хорошие мужики на дороге не валяются! Да еще дня два, и будут валяться! Надо, надо его брать под опеку. Тяжело? Конечно! Но зато она вернет обществу полноценного гражданина… Эх, еще бы, как там Федор сказал, еще бы им махнуть в деревню. Вот где началась бы совсем новая жизнь…

– Вы оделись? – строго оглядела она кавалера. – Ну так пойдемте же! Нам еще надо успеть зайти к нам. Да, а в магазине вы сегодня были? Что у вас на ужин? Не забудьте мне напомнить – надо зайти в магазин.

Ольга наконец осталась с Елисеевым наедине. Она и хотела этого и… и боялась. Вот сейчас остались, и что теперь говорить? Даже в глаза ему смотреть неудобно как-то… А Елисеев по всем правилам больничного режима лежал на диванных подушках и, по всему было видно, температурил. Ольга присела рядом, сунула ему под мышку градусник, да так и осталась сидеть – надо же было узнать температуру!

– Почему вы к нам перестали приходить? – деревянным языком проговорила она, глядя куда-то в угол его дивана.

– У вас никто не болел, и я был не нужен, – спокойно ответил Федор.

– Почему не нужен! Что ж это, обязательно болеть? Мы могли бы просто поговорить с вами… – он смотрел на нее с легкой усмешкой. Ольга вдруг разозлилась – чего это она тут навязывается? Он ее и вообще не звал. А она еще тут нюни распускает! – Мы могли бы поговорить с вами о компьютере. Удалось ли вам его продать, например. Очень любопытная тема.

– Ах, компью-ю-ю-тер! – повеселел Елисеев. – Очень удачно продался. Правда… деньги отдадут на следующей неделе. Но я… осмелился подождать, все же не сразу сто двадцать тысяч отыщется. Но люди надежные, даже не волнуйтесь.

– Да мне бы… ну это хорошо, что продался… конечно, я с деньгами подожду, что ж я…

И в это время в квартиру Елисеева кто-то забарабанил. В подъезде раздавались крики, вопли и даже плач.

– Господи! Неужели с нашими что случилось?! – подскочила Ольга.

Но Елисеев ее обогнал. В два прыжка он очутился возле двери и одним махом справился с замком.

Там была совершенно чужая женщина. Растрепанная, с выпученными глазами, в порванном халате, она сразу же кинулась к Елисееву.

– Федор Макарыч! Помоги! Сенька мой! Сенечка… с балкона выпрыгнул… паррразит!

– Как? Опять?! – уже выбегал из дома Елисеев.

– Нет, ну на этот раз я не успела его поймать. Он же здоровый, боров, чтоб он лопнул, идиот! Пойдем скорее, сдохнет ведь!

– Ты б ему хоть парашют какой в трусы вшила, – ворчал Елисеев. – Чего ж он каждый раз после вашей ссоры с балкона сигает, чай не воробей!

– От любви он, Макарыч! Токо от любви!

Ольга неслась следом за Федором. Бежала, а сама боялась увидеть несчастного, который ради любви готов был лишиться жизни.

Под балконом лежал пьяный мужчина лет сорока, в майке и в классических вытянутых трениках. Он лежал по стойке смирно, вытянув руки по швам, и вопил на весь район.

– Тихо-тихо-тихо-тихо… – заговорил Елисеев, подбегая к прыгуну. – Дай-ка, Сеня, я тебя осмотрю… Тихонечко… ну не упрямься, чего уж, надо.

К Федору лихо подскочила женщина, от которой Сеня и сиганул, и принялась ловко вертеть мужика в разные стороны:

– Сеня! Гад такой! Врач говорит, покажи, так и не хрен теперь зажиматься! Убери руку, паррразит!

– Валя! – рявкнул на нее Елисеев. – Ты чего делаешь-то?! Ты ж его в гроб сейчас вгонишь! А ну отойди отсюда! Отойди, говорю! Оль, оттащи эту бабу подальше, она этому Сене еще кучу переломов сейчас устроит.

– Да поди ж ты на хрен, зараза! – заорал на даму сердца Сеня. – Цыть, пошла отсюда! Все кости стрясешь, как есть! Пошла, говорю! Федь, ты слышь, чего… я жить буду, а?

– А смысл? – оглядывая бедолагу, отвечал Федор. – На кой черт тебе такая жизнь? Сейчас тебя полечат, а ты через неделю снова сюда прилетишь… Здесь болит? Голова как? Кружится? Тошнит? А здесь как? Тихо-тихо… не ори, сам вижу…

Ольга видела, с какой надеждой смотрит на Елисеева эта взъерошенная Валька, а уж сам Сенечка и вовсе взирал на Федора будто на бога. И в душе у Ольги непонятно отчего вырастала гордость за этого умелого, спокойного врача, который, видимо, неплохо знал свое дело. Да! Елисеев такой! А она, Ольга… она ему помогает.

Женщина упрямо лезла к больному. Ольга взяла ее за рукав и потянула.

– Не мешайте доктору… ну не мешайте же… – и вдруг рявкнула: – Сейчас дубиной наверну, честное слово! Сказали же, не мешайте работать!

Валя на какое-то время утихла, но Ольга ее рукава не отпускала.

Елисеев повернулся к Ольге:

– Оль, вызывай «Скорую», пусть увозят мужика.

– А-а-а-а! – вдруг взвилась Валентина. – Убили-и-и-и-и! Сенечку моего убили-и-и-и!

– Да хватит же орать! – прикрикнула на нее Ольга. – Вон он, живой весь… орете и орете…

– Живой? – не поверила женщина и вдруг снова кинулась к любимому. – Дай-ка я убью этого гада! Весь дом, мерзавец, переполошил! Ах ты ж дрянь такая! Да пустите вы меня! Дайте по темечку его тресну! По башке его бетонной! И ведь ничего его не берет, троглодита! Сколько раз прыгал, ну хоть бы раз до конца упрыгался! Так нет ведь! Сейчас опять на больничный завалится. А я горбаться! Убью гада!

«Скорая» приехала на удивление быстро. Пока ждали, Ольга глаз не сводила с Федора. Оказывается, у него такие большие ресницы, надо же! А руки какие… и весь такой собранный, серьезный…

– Все, Оля, пойдем, – подошел к ней Елисеев, когда несчастного погрузили в машину. – Пойдем… а ты чего выскочила-то раздетая? Сейчас еще ты заболей!

– А что делать, если ты к нам по-другому не приходишь, – вырвалось у Ольги.

– Чего – тоже начнешь с балконов прыгать? – весело вздернул брови Федор.

Ольга задумалась.

– Не знаю, – серьезно ответила она. – А ты, ты из-за любви не прыгнул бы разве?

– Нет, – помотал головой Елисеев. – Смысл? Она тебя все равно не полюбит, а врачам лишняя работа. И потом – он сейчас сиганул, а дома у него мать парализованная. О ней и вовсе как-то говорить не принято, если речь идет о высоком – о любви! Это еще хорошо, что они на втором этаже живут…

Ольга примолкла. Только что она хотела плюнуть на все и признаться – да! Она бы прыгнула! И пусть потом будет, что будет! А если ей никакой жизни нет без этой любви?! Она вот такая – на любую жертву пойдет! А оказалось, хорошо, что промолчала. Дура дурой бы выглядела… и еще неизвестно, кому нужны такие жертвы.

Они вернулись домой, и Ольга зачем-то потянула к себе пальто… Федор не знал, как ее остановить, а ей уже больше ничего не оставалось делать, как надеть это самое пальто и отправляться домой.

– Я пойду… – проговорила она. – Только ты меня не провожай, ты же больной… я вот отсюда вижу… дай-ка…

Она протянула руку и потрогала его лоб. Лоб как лоб, ничего особенного… теплый… Отчего только у нее сразу ноги стали какими-то ватными? Может быть, от того, что Елисеев так пристально на нее смотрел? Или от того, что он стоял слишком близко… Ольга испуганно отдернула руку… чуть-чуть раньше, чем его ладонь коснулась этой самой пугливой руки. Теперь он просто погладил себя по щеке, а куда ее девать-то, ладонь! Тюлень! Девчонка хотела просто температуру проверить, а он… медведь какой-то!

– Ну я побежала, – растянула губы в улыбке Ольга. – Если какая болезнь или еще чего – сразу же звякну. А то… мы ж только по случаю болезни встречаемся.

– Сейчас, может быть, и не только… – склонил голову Федор. – Родители-то наши…

– Это да! – радостно кивнула Ольга. – Похоже, они друг другу приглянулись.

– Ох, если б ты знала, сколько я ждал, чтобы ему кто-то приглянулся! – выдохнул Елисеев. – Батя мой такой мужик замечательный, а вот как-то с женщинами ему не везет, и все! А ему срочно надо уезжать в деревню, чтобы свежий воздух, чтобы двигался побольше, жить как-то начал. Ну а… сама ж понимаешь, без женской-то заботы как я его туда отправлю. Ни постирать, ни погладить, ни сварить… опять же, случись чего, чего ж он там один?

Ольга оторопела.

– Так ты… ты сиделку, что ли, ему приглядывал? – заморгала она. – То есть…

– Ну почему сиделку-то? – обиделся за отчима Федор. – Ты ж видишь, он бодрее меня! Но ведь уход-то какой-то нужен! Сварить, в магазин сходить, постирать опять же…

– Ага… постирать… то-то ты матери моей про школу напел, да? То есть наша глупенькая Маша будет в школе пыхтеть, потом сломя голову нестись по магазинам, варить, стирать, убирать, да еще и ухаживать за твоим батей, да? Ты специально к нам для этого и прилип, да? И теть Дашу выбрал только поэтому, да? Потому что она, как два добрых мужика, горы своротить может!

– Ну да, прилип… – окончательно запутался Елисеев. – Да что ж такого, если…

– Все! Пока! Ищите других идиоток! А мы уж как-нибудь… в городе перебьемся!

И она выскочила, громко хлопнув дверью. А он еще долго стоял в прихожей, ерошил волосы и старался сообразить – что ж он сегодня опять сделал не так? Ну что такого, если он двух одиноких людей хотел сделать счастливыми? Варить? Стирать? Да кто там у них этим заниматься будет, разве это он, Елисеев, решает? Да его отчим… он же такой мужик! Он же… он же и сварит всегда сам – было бы кому есть! Правда, это варево в рот не возьмешь, но так он и научиться может! А работа… да и не надо там этой Марье Андреевне работать! У бати такие золотые руки – он же в деревне и себя, и Марью прокормит, уж Елисеев-то знает! Нет, что-то все-таки не так… А не так… не так то, что не по себе он деревце выбрал, чего уж там… Ольга эта – тоненькая, молоденькая, своенравная, как молодая лошадка… Вот опять! Хорошо, что Оля не слышит, как он ее назвал только что… Ну почему считается, что если с лошадью сравнить, то это обида смертельная? Самое умное животное, красивое невозможно, свободолюбивое, преданное, сильное, вольное… Грива по ветру, сама не по земле летит, а по воздуху мчится… Ольга и есть! Только слишком замахнулся Елисеев. Зачем он ей, вон сколько за ней ходоков… Он сам видел. Тоже еще, тюлень! Приперся, хотел похвастаться… Сейчас даже вспоминать стыдно. Хорошо еще, что она его не заметила в тот вечер. Ну надо же, счастье какое для молодой девчонки – Елисеев отца родного отыскал! Это, может быть, для почтенной Дарьи Андреевны еще представляет какой-то интерес, а для Ольги…

Елисеев вспомнил, как позвонил отцу, а тот сразу пригласил в гости… Да так настойчиво приглашал. Конечно, Федор сказал бате. Рассказал, что искал, что нашел, а тот сразу же велел: «Зовет – езжай! И смотри, веди себя по-человечески!» Отец постарел… похудел, стал совсем белым и… маленьким каким-то. Раньше он казался Федору таким огромным. А теперь – пожилой, одинокий человек… Так ему обрадовался, Елисееву даже неудобно было. Они проговорили всю ночь и даже утро – старший Елисеев все никак не хотел отпускать сына, все боялся, что тот больше никогда не вернется, никогда не придет… А Елисеев… Боже, как же стыдно, но… Но его не столько поразила сама встреча с отцом – все же, как ни крути, а Макар Петрович Елисеев стал для него совершенно чужим человеком – куда больше поразили его птицы. Да! У отца было две комнаты, и в одной жил он сам, другая была полностью отдана птицам. И каких тут только птиц не было! Какие-то диковинные канарейки, и попугайчики разных мастей, и даже такие птицы, которых Федор и не видел ни разу, и даже не знал, как они называются… Небольшие, беленькие такие, с перламутровой россыпью на грудке. Отец все понимал, поэтому и заманивал к себе взрослого сына, как маленького:

– Федя, а ты приходи ко мне, а? С друзьями приходи, с девушкой… Федор, девушки, они, знаешь, как птичек любят! А мы ей даже подарим, а? Приходи, сын…

И он пообещал. И сразу же к Ольге – так хотел ей про птиц рассказать, про отца, про то, что хорошо бы устроить встречу Дарьи Андреевны и… дурак! Да на кой фиг Ольге эти птички нужны? Он видел, какой орел привез ее на новенькой машине…

– Да и ладно! – уставился Елисеев в зеркало. – Обрати внимание, господин Федор Макарыч, за тобой уж который год медсестричка Юленька ходит, а ты… Ладноть… бум восхищаться Юленькой… и не беда, что девица двух слов без мата связать не может… бум учить, а что делать?

Ольга шла по улице, и ее душила обида… Правда, она не понимала, от чего больше. То ли от того, что Федор так бессовестно использовал для своих корыстных целей ее доверчивую мать… ну пусть еще не использовал, но ведь хотел же! То ли от того… от того, что использовал Ольгу! Ну да, она-то думала, что он приходит к ней! То есть из-за нее! А он… он просто присматривал кандидатуру для своего отчима! А она… расслюнявилась!

Ей хотелось сесть где-нибудь, нареветься вволю, замерзнуть и заболеть. Да! И вызвать совсем другого врача! Чтоб этот Елисеев не думал, что он один на всю медицину!

Домой просто не несли ноги. Ну как она скажет маме, что их сегодня грубо использовали?! Маменька наверняка уже и планов себе понастроила… Это еще хорошо, если она вещи собирать не надумала в эту деревню… Нет, сейчас домой идти не было никакой возможности.

Ольга села на автобус, проехала две остановки и вышла возле большого нового торгово-развлекательного центра, который работал круглые сутки. В огромных стеклянных холлах били фонтаны, а возле них уютно расположились скамеечки – сиди не хочу. В больших вычурных кадках в рост человека устроились раскидистые пальмы, со всех сторон лилась музыка, и казалось, что в мире нет никаких проблем – ходи, гуляй да растрачивай последнюю мелочь.

Ольга не была шопоголиком. Она не хваталась за кошелек при виде красивой кофточки и не падала в обмороки, примеряя шубки. Она просто любила бродить среди витрин, разглядывать красивые мелочи, любоваться удивительными вещами и мечтать, что бы она себе купила в дом, если б он у нее был. Вот хорошенькая рамочка для фотографий, необычная какая… Надо будет потом обязательно подарить такую теть Наталье на Новый год. Она же безумно любит фотографироваться. Да и умеет ценить красивые вещи. А эта рамочка… Теть Наташа совершенно определенно сойдет с ума!

– Ольга! Круткова… Привет! – вдруг за ее спиной раздался звонкий голос. – А я стою, смотрю, думаю – ты, не ты… Ты чего здесь?

Перед Ольгой стояла девчонка, с которой они вместе учились в одном классе, Настя Алешина. Раньше Настя была робкой серенькой мышкой, которую никто не замечал. А сейчас перед Ольгой стояла молодая, красивая, уверенная в себе женщина, к тому же на последних месяцах беременности.

– Настя-я-я… – удивленно протянула Ольга. – Какая ты стала… ты что, первенца ждешь? Поздравляю!

– Ха! Какого первенца! – фыркнула одноклассница. – Мой первенец скоро в первый класс потопает! А это уже третий! Первенец!

– В первый? – округлились глаза у Ольги. – Ну ты даешь… И как тебя только муж отпускает одну в такое время в магазин… да еще и беременную!

– А он не отпускает, – весело мотнула головой Настя. – Вон он – с малышней гуляет, видишь?.. Юра! Юр! Я тут одноклассницу встретила, ты иди с детишками вниз. Пусть они там по горке поползают! А мы немножко в кафе посидим! Идите!.. Оль, пойдем вон в то кафе сядем. А то я натопталась уже, сил нет! И поболтать охота!

Ольга направилась в кафе, а сама просто шею вывернула – так хотелось посмотреть, кого же выбрала себе в мужья бывшая серая мышка. Настин муж оказался очень симпатичным мужчиной, приятным таким. За руки держит мальчика лет шести и девчушку лет трех, кудрявую и белоголовую.

– Это твои? – с завистью показала Ольга на милое семейство.

– Ну да, – охотно кивнула Настя головой. Раньше она была немного замкнутой, а сейчас буквально светилась от счастья и все время улыбалась. – Мои! Муж Юра, сынок Мишутка и Аленка. И еще третьего ждем. Пол специально не узнаем. Пусть будет сюрпризом… Оль, давай пирожных купим, меня так на сладкое тянет! Ужас!

Они купили пирожных, кофе, уселись за столик, и Настя снова затараторила:

– Юрчик квартиру купил, раньше-то мы вместе с мамой жили, а теперь вот… он у меня умница! Ну как ему третьего не родить? Ой, ну что мы все обо мне, ты-то как? Муж? Дети?

– Да ну, ты что, – деловито поморщилась Ольга. – Мне же карьеру сначала надо сделать. У меня работа.

– Оля! О чем ты говоришь? – насмешливо уставилась на нее Настя. – Я тоже думала – сначала работа, а потом! Да самая лучшая карьера для женщины – это удачное замужество! А это, я тебе скажу, тоже не просто так. Это дело на самотек пускать никак нельзя. Мужика надо брать самой!

– Брать – это как? – фыркнула Ольга. – Это как медведя, что ли?

– Ну… не настолько опасно, но… – Она отхлебнула кофе, отвела чашечку в сторону и принялась делиться. – Сначала нужно выбрать мужчину. Оль, это очень важно, на самом деле. А то я в первый раз выбрала! Высоченный, ума на копейку, а гонору на рубль. Да еще и так себя любил, мама дорогая! Ну и чего? Я его обаяла, так он по сей день мне звонит, покою не дает. Юрик замучился мне телефоны менять. Так вот, главное – не ошибиться в выборе. У тебя кто-нибудь на примете есть?

– Ну да… есть, а как же, – уверенно кивнула Ольга.

– Серьезный? Не пустышка?

– Врач.

– Здорово. Ну так вот, дальше тебе нужно обратить на себя внимание. Я не знаю, как ты, я, например, на Юрика пиццу опрокидывала. Причем два раза, – доверчиво делилась Настя. – Мы с ним вместе в одном офисе работали. Ну и… вижу, он ко мне глух, как тетерев. Я и так, и эдак… А я тебе скажу, он у нас директором работал. Сама понимаешь – конкуренция у меня была нешуточная. Ну и что… пришлось заказывать пиццу. Первый раз я заказала на свои деньги. Угостила всех, а ему на тарелочке принесла, он уже и руки протянул, а я – хрясь! И ему прямо на брюки! Он на меня как глянул… Потом там у нас одна была… короче, она подсуетилась, ему полотенце принесла. Он вытерся весь, поднялся и ушел. На другой день опять меня не замечает. Я снова – ту же самую пиццу заказываю, но теперь уже все скидываются – я ж не знала, сколько мне этой пиццы понадобится, эдак я б и в трубу вылетела! И снова – прямо ему на костюм. Но теперь уже не стала дожидаться помощниц, сама снимаю с себя ша-а-арф… снима-а-аю… снима-а-аю… – Настя вошла в роль, и, блестя глазами, принялась показывать, как именно она снимала с себя шарф. Глубоко беременная женщина так вошла в раж, что на них уже стали оглядываться не только с соседних столиков, но и люди, проходящие мимо кафе. – Он на меня смотрит, куда ему деться, а я этот шарф…

– Настя, а у вас чего – холодно в офисе-то? – перебила подругу Ольга. – Чего вы в шарфах-то там ходите? У нас тепло. Мы в шарфах упаримся.

– Оля! Ну что ж ты такая? Да какой там шарф, украшение одно! Это ж все продумать надо было! Ну и… короче, когда я вытирала ему костюм, там вся контора смотреть сбежалась!

– Ты что – стриптиз там устроила, что ли? – округлила глаза Ольга.

– Ну… – поиграла глазками Настя. – Не совсем, но… Во всяком случае, он меня заметил. А потом…

– Я вообще удивляюсь – какое там потом! – выдохнула Ольга. – Ты только рассказала, а мне уже хочется тебя в загс тянуть. А у вас там еще и «потом» было?

– В общем, система проста, – не стала вдаваться в дальнейшие подробности школьная подруга. – Первое – ты упрямо лезешь ему на глаза. Заметил – переходишь ко второй ступени. Ты показываешь, что он для тебя все! Бог! Прямо готова к нему в рабыни! Сию же секунду, причем за свой счет! А уж потом, когда он к тебе привыкнет, как к своему дивану…

– М-да? К дивану? – напряглась Ольга. – То есть…

– Да ни фига не «то есть»! – отмахнулась Настя. – Ну как к кружке, к столу, к своему телевизору… короче, когда он поймет, что жизни без тебя все равно уже нет, куда тебя денешь… кстати, они это довольно быстро понимают, буквально на следующую неделю. Кому ж не нравится богом-то быть. Ну и… когда он уже и сам поверил, что он твой рабовладелец, тогда ты – ать, и виляешь в сторону!

– Как это? – не поняла Ольга.

– Обыкновенно! – уставилась на подругу Настя, как на дите малое. – Ты его просто не замечаешь, смотришь сквозь него, флиртуешь с кем угодно, но не с ним… главное, чтоб он это видел. Ну и… в общем-то, все. Считай, что он у тебя в кармане. Все остальное уже сделает сам.

Ольга недоверчиво хмыкнула… однако же и не верить Насте не было никаких причин – вон там ходит ее Юрик, а здесь, с ними, тихонько сидит у мамы в животике ее третий дитенок.

– Давай, пробуй, а то так и до старости недалеко, – напутствовала Настя. – Нам же уже, страшно сказать, двадцать пять!

Ольга прилежно покивала и стала прощаться:

– Мне еще домой бы успеть. Я ж так только вышла… прогуляться.

– Не переживай, мы довезем, – пообещала подруга.

И в самом деле, за несколько минут ее подбросили до дома, и Ольга вошла в подъезд полная решимости. Ну сколько ж можно, в самом-то деле? Ей уже двадцать пять, а никакой личной жизни на горизонте не видно! И это в то самое время, когда ее сверстницы уже по третьему ребенку носят!

– Привет… – вышла встречать ее тетя Наташа в каком-то поникшем настроении.

– Привет, а мама пришла? – спросила Ольга, скидывая сапоги.

– Пришла, – выдохнула тетка. – А толку? Они тут же унеслись с Дарьей в магазин… какой-то там круглосуточный… потому что их мужчинам, как выяснилось, срочно нужно купить по три пары носков! Нет, Оль, ну ты мне скажи – чего ж они мужиков-то таких выбирают, у которых даже носков нет! Ведь живут же где-то… одинокие олигархи, состоятельные граждане мужеского полу, а? Почему ж моей-то родне достаются одни какие-то неудачники? А эти! Понеслись! То одна Дарья полоумная была, теперь еще одна объявилась! «Ах, Ивану нужно купить пряжу! Ах, у него на зиму даже рукавиц нет!» И эта, Дарья наша, чуть не в обморок: «А им еще и рукавицы нужны?! Я не умею вязать! Я не переживу, если Славик обморозит руки!» Это ж ужас! У мужиков даже носков нет!

Наталья разошлась не на шутку. Она уже ходила по комнате, вскидывала руки к потолку и всеми фибрами души переживала – сестры стояли буквально на краю финансовой пропасти.

– Теть Наташа, – попыталась успокоить ее Ольга. – Да не нервничайте вы так! Ну и что, что у мужиков носков нет, ха! Зато у них есть деньги на эти носки! А уж купить-то…

Это в корне меняло дело. Наталья остановилась, внимательно уставилась на Ольгу и спросила:

– А у них есть, да? Слушай, Оль, а где таких мужиков достают, у которых деньги есть? Один, значит, слезно просит, чтобы Дашенька приняла от него машину, другой тянет Машу в деревню, обещает хоромы царские, а кто мне-то мужика обеспеченного пригонит? Фиг с ними, с носками, я тоже куплю, только… дайте мне хоть ноги, куда носки-то мужские надеть!

– Просто… вы, теть Наташ, еще свое счастье не встретили, – мудро объяснила Ольга. – И… может быть, оно уже вот-вот постучится к вам в двери.

И в дверь действительно постучали. По тому, как тетя Наташа метнулась к двери, Ольга поняла – тетушка ей поверила. И сейчас она неслась открывать дверь именно своему счастью, а не кому-то там. Поэтому, когда в квартиру вошли разрумяненные Дарья и Марья Андреевны, она их встретила чуть ли не с кулаками:

– Нагулялись! А дома… а дома даже хлеба нет! – накинулась она на сестер. – Дома хоть бы кто… порошка стирального купил! Даже… даже никакого… апельсинчика не завалялось!

– Да… – растерянно взглянула на сестру Марья Андреевна. – У тебя, Наташенька, кожа жутко похожа на апельсиновую корку… это целлюлит.

Наталья Андреевна распахнула рот и принялась нервно себя оглядывать:

– Точно… вот тут немножко есть… и здесь… – с паникой в глазах подтвердила она. – А что, это уже так бросается в глаза?

– Если б про апельсины не заговорила, никто б и не вспомнил, – бросила Дарья и деловито повернулась к младшей сестре. – Машенька, так как же я ему свяжу, если я его руки не знаю!

– Вяжи на свою руку, – продолжала какой-то начатый разговор Машенька. – Ну подумаешь, будет ему рукавичка чуть великовата, зато тепло.

Они прошли в комнату и стали выгружать покупки.

– Смотри, Оля, – позвала мать. – Тебе нравится? Красивая пряжа, правда? Я так и хотела, чтобы стального цвета, у моего как раз серые глаза, ему очень пойдет… Даша, а у твоего Вячеслава какие глаза?

– Добрые… – принялась вспоминать тетя Даша. – Внимательные еще…

– Какого цвета, я спрашиваю, – уточнила Марья Андреевна. – Мы ж ему купили пряжу голубого цвета, я думала, у него голубые.

В глазах Дарьи Андреевны поселился ужас.

– Маша… – пересохшими губами пролепетала она, – я… я не помню… какие у моего глаза…

– Ой, ну сил моих нет! – захохотала Наталья. – Нет, ну ты их, Ольга, послушай: «у моего», «у твоего»! Да вы их сначала заведите, своих-то! Два раза на свидание сбегали, и все! Уже супруги!

– Наташенька, – строгим учительским голосом проговорила Марья Андреевна, – вот когда ты встретишь свое счастье, мы будем откровенно рады. А ты… ты еще до этого не доросла. Ну ничего… Между прочим, я вот думала, а наш дворник, Елизар Фомич, он… он тоже еще вполне ничего. Конечно, не такой рукастый, зато…

– Ногастый! – серьезно поддержала сестру Дарья Андреевна. – Он же весь день на ногах. Нет, я к тому, что здоровый мущщина! Запросто может потянуть нашу Наташку… если еще на парочку работ устроится.

– Ну знаете! – вытаращилась на сестер Наталья Андреевна. – Вы уж совсем! Я, знаете ли, сама себе кого-нибудь… подыщу! И вообще! Ольга, включи компьютер, я сегодня пробовала, он чего-то завис!

Гордо вздернув голову, она удалилась к компьютеру, и очень скоро из комнаты послышалось сначала робкое хихиканье, потом какое-то счастливое бурчание, а потом крик:

– Оля! Ну выставь же наконец ту фотографию, где я молоденькая в купальнике!

Марья Андреевна со старшей сестрицей уселись в кухне и обсуждали теперь уже какие-то общие проблемы, а Ольга осталась одна у телевизора. Правда, ничего из того, что происходило на экране, ее не волновало. Она думала о том, как бы вот так взять и заманить к себе в гости Елисеева. Конечно, сама она не сможет испечь какую-то там пиццу, ни разу не делала, а тетушки это блюдо не совсем жалуют, но можно попросить тетю Наташу испечь черемуховый торт, у нее очень вкусно получается. И вот этот самый торт и грохнуть на Елисеева… Только как бы пригласить-то? И праздников никаких не предвидится. Новый год еще далеко, седьмое ноября уже прошло… причем давно, теперь же другой праздник, но и он уже позади… Может быть, маменьке устроить день рождения? Нет, она не согласится. И чего тогда?

– Оля! Ну почему ты не спрашиваешь, как мы прогулялись с Иваном Даниловичем? – возникла перед Ольгой мать. – Ты не представляешь, какой это замечательный человек! И потом… сегодня Федор буквально подарил мне крылья! Мы уже с Иваном думаем, как мы будем жить на селе. Только… только вот еще не решили – корову брать в первый же год или чуть подождать…

Матушка буквально светилась счастьем, но при этом старалась не терять головы и держать ситуацию под контролем. Мало того, оставшись без своих учеников, всю мощь воспитательного таланта она, похоже, обрушила на несчастного Ивана Даниловича. Иначе чем еще можно объяснить ее педагогический тон, который теперь не покидал ее даже дома?

– Мама… – осторожно начала Ольга. Ей так не хотелось рушить еще и эту маменькину мечту, но… – Мам, ты подумай – ну какая тебе деревня? Будет твой Иван Данилович сидеть дома целыми днями, а ты… ты же устроишься в школу… Да, я даже могу предположить, что тебя и завучем поставят с твоим-то опытом! Но потом тебе надо будет бежать домой, по дороге…

– Господи боже мой, – чуть не всплакнула Марья Андреевна. – А ведь ты права! Мой опыт уже пора передавать молоденьким учителям! И я смогу! Честное слово, у меня получится! И где же эта самая деревня, надо же все поскорее узнать, я спрошу у нашего директора, сможет ли она меня устроить переводом, и…

– Мама! Ну ты не об этом сейчас! – прервала ее Ольга. – Я тебе говорю, что потом тебе надо будет нестись домой, топить печь, варить твоему, так сказать, супругу какую-нибудь еду, доить корову, и никакого отдыха! А все для него – любимого! Ну и зачем тебе это надо, когда сейчас можно совершенно спокойно лечь на диван, отдохнуть, просмотреть какую-нибудь передачу по телевизору, кино какое-нибудь…

– Оля… – тихо улыбнулась мать и села рядом с дочерью. – А если я хочу варить, топить печь и нестись к этому «так сказать, супругу», как ты выразилась? Если я уже видеть не могу эти журналы и не могу больше жить чьей-то экранной жизнью, а? Ты не подумала? Если я уже до колик в животе устала отдыхать, и мне хочется быть обыкновенной замужней женой, а? И вот так же встречаться с Дашей, с Натальей и жаловаться, что «мой» опять сегодня засиделся в мастерской со своими деревяшками. А Даша мне будет поддакивать и говорить, что «ее» тоже – как встал возле этого своего… торта, так и про все забыл. А Наталья… ну та найдет, на что пожаловаться. А потом мы соберемся все вместе за столом, и каждая будет оглаживать, отряхивать и опекать своего! Тебе этого пока не понять… да и не нужно. Так что… Где же эта деревня? Надо позвонить Феденьке… Наташа! Ты куда задевала Елисеевский номер телефона?

Ольга сидела и только разводила руками – ну что тут скажешь? Матушка совершенно не хотела понимать всей опасности грядущих событий…

– Оль! А чего тут у меня? – уже звала племянницу тетка Наталья. – Смотри, я сюда жму, а у меня не получается?

– Ой, теть Наташа, я… я уже ничего не соображаю, – вздохнула Ольга, подходя к тетушке. – Уж хоть бы вы ей сказали, что ли? Ведь куда ее несет? Сунется, а потом…

– Оль, – уставилась на нее тетя Наташа. – А что, собственно, произойдет? Ну и сунется? Ну и не получится у нее, и чего? Приехала сюда, и всего делов-то! Зато… а вдруг у них все срастется, а? – и тетка шутливо толкнула Ольгу локтем. – И будем мы с тобой приезжать к ним в деревню, молоко пить, а? А наша Маша будет выходить к нам с огромным ведром… из свинарника, а?

– Почему из свинарника с ведром? Она ж с молоком выйдет… Или с чем? – не поняла Ольга. Но тут же сообразила, что тетка шутит. – Да ну вас, теть Наташа! Я ж с вами серьезно!

– И я серьезно, не учи мать, не глупее тебя, – подмигнула ей тетушка. – Ты вот лучше меня учи – чего здесь делать-то? Не получается, и хоть ты что!

Спать Ольга легла пораньше – специально, чтобы к ней не лезли, и она могла бы хорошо поразмышлять о том, какой бы праздник выдумать. Ничего в голову не шло, зато… зато и обида на Федора куда-то испарилась. Ну и в самом деле – ну что ж такого, если он позаботился о своем отчиме, да и о ее матери? Ведь мужчина этот, Иван Данилович, не пьяница какой-то, не буйный, не дебошир, вполне приличный дядька. И мама, видно, с ним общий язык нашла. Вон как они с теткой Дарьей на кухне зависли – никак расстаться не могут. Сейчас маменька показывает тете Даше, как нужно набирать петли для носков. С ума сойти – тетя Даша, и будет вязать носки! Велика сила любви! А она, Ольга, еще таким человеком разбрасывается, как Елисеев! А он… нет, как он сегодня этого… как его звать-то? Степа? Сёма? В общем, как Федор спасал сегодня этого страдальца! Это ж… серьезный такой, строгий, а руки сами все делают… руки умные такие, большие, теплые… Когда он Ольгу за плечи приобнял, она… она так и стояла бы, только постеснялась. Ну ничего, она все исправит, она опрокинет на него пирог, и Елисееву уж точно деваться будет некуда.

Она так ничего и не придумала, зато уснула уже совершенно счастливая.

Глава 7

Сегодня Ольга ехала домой в автобусе, и губы ее сами собой расплывались в улыбке. Просто день какой-то удачный выдался. Со своими домашними делами она совсем забыла, что есть еще друзья по работе, сослуживцы, и у них тоже есть глаза и уши. Интересно – сегодня Тамара Аркадьевна, женщина пикантного возраста, их строгий главный бухгалтер, почему-то долго-долго смотрела на Ольгу и вдруг выдала:

– Оленька, а давайте я вас познакомлю со своим… племянником! Он у меня такой замечательный мальчик! Примерно вашего возраста, такой… удивительный! Вы с ним так подходите друг другу.

– Спасибо, Тамара Аркадьевна, у меня есть… друг… – вежливо улыбнулась Ольга и снова уткнулась в монитор компьютера.

– Ой, ну как жалко, а? – принялась сокрушаться главбух. – Оленька, детка, а, может быть, ваш друг… может быть, вы с ним поссоритесь? Поверьте, мой мальчик куда достойнее! Я женщина опытная в семейных вопросах, как-никак у меня три мужа было. И я вам ответственно заявляю – лучше моего племянника вам не найти! Вы будете у него, как у Христа за пазухой!

– А чего это вы, Тамара Аркадьевна, Ольге предлагаете? – дернула плечиком Инна, девушка яркая, видная, с выдающимся бюстом. – Познакомьте меня, я тоже хочу за пазуху!

Тамара Аркадьевна только искоса глянула на сослуживицу:

– Я хочу устроить судьбу мальчика, а не привить ему сибирскую язву, милочка. – Главбухша не отличалась корректностью. – Вы ж как тот бычий цепень, в любую кишку залезете, чтобы только деньги сосать!

– А вот Оленька как раз судьба вашего мальчика! – разозлилась Инна. – И что вы все над ней охаете?

– Оленька, в отличие от вас, Инна Никодимовна, прекрасный работник! И не думает сейчас о том, чью бы судьбу составить, а как раз озабочена тем, чтобы составить график работы на следующий месяц! – неожиданно вынырнул из своего кабинета директор, Олег Борисович. – Я и сам уже давно отметил… выдающиеся ее качества… рабочие качества…

И он подарил Ольге такой трепетный и нежный взгляд, что она непременно бы вознеслась, если бы не знала о давней традиции шефа – каждый Новый год встречать с новой, молоденькой женой, выбранной из числа подчиненных. Причем прежняя жена, по той же традиции, должна была сама подать заявление об уходе по собственному… иначе ее увольняли со скандалом. В общем, такая перспектива радовать Ольгу не могла, поэтому она только пристальнее уставилась в монитор. Надо отдать должное Инне, она тоже не рвалась в родню шефа и тоже прилипла к своему компьютеру. Такая вроде бы мелочь, а настроение приподнялось. Надо непременно рассказать маменьке, пусть порадуется за дочку – ее отметила сама главбухша! Так что… если у нее ничего не получится с Елисеевым, тогда… тогда ей и вовсе ничего не надо.

Ничего рассказать не удалось. Не успела Ольга поужинать, как к ней тут же обратилась маменька:

– Оленька, ты мне говорила, что в компьютере можно посмотреть кое-какие узоры для вязания. Мне очень нужно, посмотри, пожалуйста, что-нибудь на мужской пуловер.

Ольга залезла в Интернет, стала искать эти самые узоры и неожиданно наткнулась на информацию – оказывается, завтра День благодарения! Она толком и не знала, что это за праздник, но он так часто бывал на слуху, никто не скажет, что этот праздник она сама выдумала! Чем не повод, чтобы пригласить всех на ужин и испечь пирог? Ого! Да тут обязательно надо, чтобы была утка или лучше индейка! Ну вообще здорово! Она обрушит на несчастного Елисеева не пирог – это банально! – а индейку! Ну или утку, что там маменька приготовит! Это же… это так романтично!

– Мама! – повернулась к матери Ольга. – Мама, у нас завтра праздник! И я считаю… мне говорил Елисеев, что Иван Данилович всегда справляет этот праздник! Представь, как ему понравится, что ты его тоже отмечаешь!

– Какой праздник? – подошла к ним тетя Наташа. – Мы что, что-то отмечаем?

– Да, – уверенно кивнула головой Марья Андреевна и только потом спросила: – Оль, праздник-то какой?

– День благодарения!

– О господи… – интуитивно перекрестилась Марья Андреевна. – И чего надо делать?

– Надо запекать утку… можно индейку, и дарить подарки своим близким! – бодро пояснила Ольга, сама толком ничего не зная. Заметив, как округлились глаза сестер, она тут же поправилась: – Небольшие подарочки… можно и без них, я думаю…

– Чего это без подарочков? – появилась рядом с ними Дарья Андреевна и вдруг наморщила лоб. – Машенька, а мы с тобой не успеем к завтрему связать два пуловерчика…

Марья Андреевна закашлялась:

– Да нет, Дашенька, боюсь, не справимся, обойдемся носовыми платочками.

– Ни в коем случае! – замахала руками тетка Наталья. – Носовые платки – это к слезам. Лучше уж обыкновенные подарить, эдакие… шелковые шали – очень дивный подарок, с бахромой.

– Ты издеваешься, что ли? – выкатила на нее глаза Дарья Андреевна. – Как это мы будем нашим мужчинам дарить шелковые шали? Ты что это имеешь в виду?

Тетка Наталья фыркнула:

– Вообще-то я себя имела в виду, дурочка, конечно, просто посчитала, что если близкие – то это я и Ольга!

– Ну с вами-то понятно, тебе журнальчик новый, Ольге новую помаду, а вот с мужчинами… здесь все надо обдумать, – посерьезнела Марья Андреевна.

– Не надо мне помаду, – надулась Ольга. – Я еще прошлый ваш подарок никому не пристроила – фиолетовая отчего-то никому не подходит. И вообще, надо думать не о подарках – это вы завтра придумаете – а о том, кто будет готовить индейку… или утку! Потому что мама не умеет, тетя Даша ни за что не управится, а теть Наташа… ну на тете Наташе только чай.

– А чего тут думать – у нас есть кулинар. Пусть и готовит, – дернула плечиком тетя Наташа. – Зря, что ли, мы ему передали свою старшую сестру на вечное пользование.

– Он сделает, – кивнула Дарья Андреевна. – Мой Вячеслав… ну вы же видели, какой он умелец! Только… тогда, девочки, я побежала! Мне надо его предупредить, и… и еще нам завтра нужно на рынок! Маша, Наташа, боюсь, что я не смогу сегодня вернуться домой, столько дел, столько дел… придется заночевать у мужчины… Но только я вас прошу – не подумайте дурного! Мы будет только обсуждать меню!

И она со скрытой радостью метнулась к телефону, поворковала пять минут, а потом понеслась к зеркалу – за ней сейчас должен был зайти Вячеслав с Графом, потом они должны были пойти выгулять щенка и обсудить меню… Боже, сколько дел!

Мария Андреевна тоже уселась к телефону – она приглашала Ивана Даниловича на завтра. Возле нее крутилась Ольга и пыталась что-то сказать матери:

– Мам, – громко шептала она. – Так ты скажи, чтобы он и Елисееву передал! Мам, ну про Елисеева-то скажи, что ж ты, в самом деле…

– Оля, – дернула ее за рукав тетка Наталья. – К тебе пришли.

– Ой, ну кого там принесло? – недовольно пробормотала девушка и нехотя подалась в прихожую.

А в прихожей робко мялся сам Елисеев.

– Ой… – растерялась Ольга. – А мы… а мама вам звонит… Вы уже пришли? А мы… мы еще ничего и не приготовили.

– Да и не надо ничего готовить, чего там, – смущенно отмахнулся Федор, но потом насторожился. – А зачем нам мама звонит?

– Ну так… завтра же большой праздник! Вот она вас и приглашает… – никак не могла прийти в себя от неожиданности Ольга. И даже растерялась окончательно – отчего-то вдруг низко поклонилась, на старорусский манер, выпрямилась и добавила: – Приходите.

Елисеев не знал, что за праздник, поэтому на всякий случай тоже склонил голову (вдруг так необходимо по традиции):

– Придем. Во сколько?

– Ой, я даже не знаю… к семи! Да! К семи. Потому что пока я с работы… да, к семи, – путаясь, заговорила Ольга. А дальше она не знала что делать – Елисеев так же стоял в прихожей и проходить в комнату не торопился.

– Оль, я чего пришел, – наконец вспомнил Федор. – У меня там такое место… пойдем, сходим… в общем, я тебя приглашаю. Тебе, наверное, будет интересно.

– Это в кино, да? – наивно захлопала ресницами Ольга.

– Тебе какая разница, – зашипела из комнаты тетка Наталья так, что и соседи на первом этаже услышали. – Зовут, так не выпендривайся! Скажи: «Погодите минуточку, я только надену выходное платье!»

– Ага… – кивнула Ольга. – Погодите минуточку, я…

– Выходного платья не надо, – перебил ее Елисеев. – Можно джинсы… и возьми крупу, если есть.

– Оля! Я вам дам деньги на попкорн, что ж вы крупу-то жевать будете? – шипела под дверью тетка Наталья. – Или на худой конец семечки возьмите.

– Мы не в кино, – прикрыв ладонью рот, тихонько проговорил в дверь Елисеев. – Но семечки давайте.

Елисеев и сам не ожидал от себя такой прыти. Сегодня его смена закончилась относительно рано, он пришел домой и… и вдруг решил – а что такого, если он возьмет и позовет Ольгу к отцу. Покажет ей птиц – ему же понравились, может быть, и ей… тогда бы он непременно выпросил у отца птицу – ту самую белую птичку – и подарил бы Оле. Ни у кого такой нет, а у нее будет. Она и сама как эта маленькая птичка… Если она перестала на него сердиться. Если она согласится… И вот он здесь.

– Смотри, снег какой выпал… белый… – не знала что говорить Ольга. Вообще-то ей и без разговоров было хорошо – вот идти с этим большим, красивым человеком и молчать. Но только она стеснялась. Вдруг он догадается, что ей с ним просто хорошо? Или еще… а вдруг ей хорошо, а ему… а ему скучно? И надо непременно что-то говорить…

– Оль, а чего ты не спрашиваешь, куда мы идем? – хитро взглянул он на девушку.

Эх, ну надо было ему потеплее, что ли, быть, понежнее, подобрее, а губы по привычке так и кривила какая-то противная, хитрая усмешка! Как забрало, в самом деле, как щит! Боялся, что обидит… И хоть ты что с ней делай, с этой рожей ехидной! Сейчас опять напугает девчонку. Ведь со стариками отчего-то у него морда как морда, и любят его старички, и не обижают, а с девчонкой этой…

– А мне все равно, – просто пожала она плечами и не смогла сдержать улыбки. – Просто… на улице так светло от снега, да? Бело так… можно и никуда не идти, просто гулять. А мы куда-то идем?

– Я… «Я покажу тебе Москву! – сказала мне сестра…» – это стишок такой, тебе мама читала? Ну вот, а я… я тебе сегодня тоже кое-что покажу… Слушай, Оль, что это за праздник такой, День благодарения? Что на него делают?

– На него утку пекут и приходят в гости, – умненько ответила Оля и вдруг смущенно улыбнулась. – Да я и сама не знаю. Просто вижу – мама моя про твоего отчима всем нам столько рассказывала, он ей так понравился, ну и… думаю, чего ж праздник не устроить. Небольшой такой, чтобы пришли гости – твой отчим, тети-Дашин Вячеслав, ты… разве плохо? Пусть они получше познакомятся.

– Пусть, я только за, ты ж знаешь, – охотно согласился Елисеев и уточнил: – А что, у тети Даши серьезно все с ее новым знакомым… с Вячеславом этим?

– Серьезно, – кивнула Ольга. – Она ему собирается пуловер вязать. А это… это почти венчание.

– М-да… жалко, у меня на нее такие планы были… – прищелкнул языком Федор и сразу пояснил: – Ты только не думай! Это не я хотел ее под венец повести! А то… придумаешь еще…

– Ну… у нас еще есть тетя Наташа, – загорелись глаза у Ольги. – Ты знаешь, я вот смотрю, как тетя Даша с мамой секретничают, и мне так тетку жалко. Они ее и не гонят, а все равно – у них уже общие интересы, а теть Наташа… Она очень хорошая!

– Ну вот мы и пришли, – неожиданно остановился возле старенькой пятиэтажки Елисеев. – Заходи!

Отец их ждал. Федор не звонил, но после их последней встречи Макар Петрович ждал сына каждый день и вечер.

– Федор! Ну наконец-то! Я уж все глаза проглядел, – встретил их пожилой мужчина. – Здравствуйте, девушка. Проходите, у меня сегодня к чаю печенье со сгущенным молоком.

– Пап, знакомься – это Оля, – представил Елисеев. – Оля, это…

– Макар Петрович, папа Федора, – важно представился мужчина.

– Пап, а ты хорошо выглядишь, – улыбнулся Елисеев. – Прямо такой… поправился, что ли? Или мне кажется…

– Поправился, а как же! – весело развел руками отец. – Я ж теперь… тебя каждый вечер ждал, как накуплю, старый дурень, печеньев всяких, да булочек, да конфеток, а ты не придешь, и куда их? Жалко, если испортятся, вот и лопаю за двоих. Так что… поправился, совершенно точно! Да вы проходите!

И у Ольги как-то совсем непроизвольно вылетело:

– А мы пришли… вас к себе в гости пригласить.

На нее вытаращился не только Макар Петрович, но и Елисеев.

– Ну… почему бы и нет, – Ольга уже сама пожалела о сказанном, – приходите!

– Я… я обязательно приду, – как-то сильно разволновался мужчина. – Я буду непременно! Во сколько быть? Федор! Ты посмотришь мой гардероб и посоветуешь, что надеть… или нет, лучше пусть Оля, она женщина, ей видней. А к вам – это, я полагаю… к вам с Федором? Вы… его жена? Простите, невеста?

И опять эта чертова усмешка! Ну откуда она вылезла, когда Федор взглянул на Ольгу?! Опять, что ли, забрало? Наверное, он сильно боялся, что она скажет: «Вы что, уважаемый, очумели совсем?! Это ж я вас для своей тетки припасла! При чем тут какая-то невеста?!» Он смотрел на нее и едко улыбался, а она… она сначала взглянула на него в поисках поддержки, а потом просто пожала плечом:

– Ну да, только он об этом еще не догадывается.

И он растаял. И усмешка делась куда-то сама собой. Он просто уставился в окно, чтобы она не заметила, как по-дурацки у него раскрылся рот и заискрились глаза.

– Вот, пап, такая у меня невеста, – повернулся он к отцу. – Но только… это секрет для всех, ты понял? Я на тебя надеюсь.

– Я – чистый сейф для секретов, – очень серьезно дернул бровью мужчина и, не удержавшись, фыркнул. – А чай пить пойдем?

– Пап, ты нам лучше свое богатство покажи, – попросил Федор.

И отец показал. Да! Это было именно то, чем Ольга была покорена с первой же минуты.

– Так это же… это же рай! – всплеснула она руками. – Это же… ой! А они не вылетят? Вон какая птичка хорошенькая! А этот… какой красавец! И вон еще такой же!

– Пап, ты ей беленькую птичку покажи, – лез к отцу Елисеев.

– Сейчас… Это попугаи-неразлучники, – пояснял Макар Петрович, забыв обо всем. – А вот это канарейка.

– Какая желтенькая…

– Пап, ты ей беленькую, беленькую покажи, – не успокаивался Федор. – Оль, смотри какая маленькая, беленькая…

Отец поймал птичку и подал ее сыну. А тот протянул Ольге. Она взяла птичку, а он… он держал ее руки в своих… как в банальном старом кино. Да уж – ситуация совсем не новая, но… да какая разница – новая, старая. Если так колотится сердце, если сил нет поднять на него глаза – а ведь он так близко! Если… если вся кровь хлынула к щекам, и они, кажется, готовы вот-вот лопнуть от стыда… стыда за что? А, может быть, просто от счастья?

– А вот это ара, попугай, я ему девочку ищу, серьезный питомец, а это… – продолжал рассказывать Макар Петрович, но, заметив, что молодым уже и не до птиц, опомнился. – И все же я настаиваю, пойдемте пить чай! А то… меня ж и вовсе разнесет, если я еще и это печенье съем.

Всю дорогу до дома они целовались. Возле каждого дерева, возле каждого угла дома…

– У меня завтра отвалятся губы, – задыхаясь, говорила она, глядя на него большими, счастливыми глазами.

– Пришьем новые… – тоже задыхался он. – Силиконовые, сейчас модно.

– Зато… зато у меня будет большая грудная клетка, – снова говорила она какую-то чепуху. – Я уже научилась долго не дышать…

– Грудная клетка? Лучше бы грудь большая… – прятал он лицо в ее волосах. – Это сейчас тоже модно…

– Мы потеряли мою шапку, – смеялась она. – У меня будет менингит.

– У тебя ничего не будет, я не дам! Я держу твою шапку в своей руке…

Возле дома они остановились.

– Федор, погоди… ты за отцом-то завтра зайди, пусть приходит. Он сегодня так обрадовался.

– Зайду. И костюм ему выберу, – шутливо ворчал он, прижимая к себе девушку. – А то как сиганула домой и совсем про мужчину забыла!

– Ага, – счастливо хохотнула Ольга и крепче прижалась к его плечу. – Я про всех мужчин вот сразу как-то и забыла… А твой отчим не будет сердиться?

– Не будет, он мне сам говорил, чтобы я к отцу почеловечнее отнесся. Ну я и отнесся. Я о другом беспокоюсь. Дарья-то ваша Андреевна… она мне говорила, что раньше знала моего отца. И даже у них, как мне показалось, роман когда-то приключился… Я вот думаю, а не произойдет там какого-нибудь непонимания?

– С ума сойти! Кто бы мог подумать, что у нашей теть Даши столько женихов в одночасье окажется… – фыркнула Ольга и вдруг озаботилась. – Федор, я вот, знаешь, о чем думаю… как бы их с Натальей познакомить, а? Отца твоего, ведь тоже – два одиноких человека.

– И переженимся тогда мы все окончательно! – дурачился Елисеев. – Все уедем в деревню и разведем клан Елисеевых!

– Я думала, ты скажешь, что разведем кур и уток… поросят еще можно, – фыркнула Ольга. – Нет, правда. Только у нас Наталья… она вся такая… она хорошая, только прикидывается все время балериной. А на самом деле… фотографироваться любит. Я ее на компьютер подсадила.

– Оль! Я ж совсем забыл! Мужик тот деньги заплатил! Завтра притащу, – вспомнил вдруг Елисеев. На самом деле никакого мужика он не нашел, просто взял кредит в банке, да и все. Отдаст деньги девчонке, а компьютер… ну пусть у него будет такой дорогой, все же… не рухлядь какая-то.

– А я и забыла, – отмахнулась Ольга. – Ты мне деньги не отдавай, лучше потом поедем и вместе выберем компьютер для тетки Натальи.

– Или подождем еще немного, вдруг она передумает. А то у вас, барышни, сто пятниц на неделе.

Он проводил ее до самой квартиры. И они никак не могли расстаться. Ольга нырнула домой, когда из-за двери донесся тети-Наташин шепот:

– Оль, отойдите чуть в сторону, мне в глазок ну ни черта не видно!

На следующий день Ольга на работе буквально не могла найти себе места. У них намечался такой серьезный праздник, а она вынуждена здесь… зарабатывать деньги. Между тем на работе сегодня выдали получку, что было весьма кстати – у нее уже кончались деньги, а хотелось и подарки маленькие купить, сама же придумала. Они с Елисеевым ничего решили не говорить про приход отца, и потому Оля волновалась еще больше. Как-то они встретятся с Иваном Даниловичем? Как себя поведет Макар Петрович? И самое главное, понравятся или нет они друг другу с Натальей? Так бы хотелось, чтобы понравились… А если эта тетушка станет выпендриваться, тогда она… она ее больше не пустит к компьютеру, вот!

День тянулся невыносимо долго, а когда до конца рабочего дня осталось полчаса, неожиданно вышел из своего кабинета шеф и громогласно заявил:

– Имею честь поздравить вас всех с Днем благодарения!

– Уррра! – от радости подскочила Ольга. Это ей показалось очень добрым знаком.

Шеф ей улыбнулся самой очаровательной улыбкой, а к другим повернулся перекошенным лицом:

– Вот сразу видно, кто из наших работников живет по международным стандартам!

– Мы тоже жутко рады! – поднялась со своего места Инна, два раза подпрыгнула, столько же раз хлопнула в ладоши, а потом деловито сообщила: – И надеемся, что и наше руководство перешло на международные рельсы. Между прочим, на Западе в праздники не работают.

– Ну и… ну и ладно, – махнул рукой Олег Борисович. – И мы не будем! Завтра объявляю выходным днем! Ничего страшного! Отработаем в воскресенье!

Особенной радости у коллег это известие не вызвало, однако с шефом спорить – плевать против ветра. Пришлось подчиниться.

Ольга носилась по магазинам и не знала, что взять. Наконец сумка ее наполнилась подарками, и можно было смело поворачивать домой. Тем более что и телефон уже звонил почти без перерыва.

– Оля! Ты купила салфетки к столу? Купи. А то у нас куда-то задевались, – взволнованно говорила маменька в трубку. – И еще хлеба, Оленька, две булки – черного и белого.

– Оля! Я не могу найти свои бирюзовые сережки, ты не брала? – тревожила ее тетка Наталья. – Ну ничего найти невозможно! Неужели Дашка уперла? И куда ей – у нее ж дырок в ушах нет! Только в голове!

– Ольга! А у нас есть блюдо большое? – беспокоилась тетя Даша. – Или Вячеслав принесет эту индейку на своем подносе? Ты не знаешь? Ну да, откуда тебе знать. Я сейчас ему позвоню.

И самый нужный звонок:

– Ребенок, ты дома? На работе? А я еще на работе, не могу тебя забрать. Но… я уже скоро освобождаюсь, – устало говорил Елисеев.

– И я скоро, – прижимала к уху трубку Ольга. – А ты не заезжай за мной, приезжай сразу к столу, я тебя буду кормить.

– Уж скорее бы…

Стол был изумителен! И вроде бы ничего особенного: парочка салатиков, нарезка, картошка толченая, а вот как-то так со вкусом все расставили, и прямо красота получилась.

– Ой, ну наконец-то! – сразу же накинулась на Ольгу мать, когда та появилась в дверях. – Скоро уже гости придут, а еще и хозяева не все собрались… Даша! Даша! Ты уже переоделась?! Нет еще?! Она уже сорок минут наряжается. Не понимаю, неужели так тяжело надеть блузку и юбку?

– Ну как я вам? – вышла из комнаты Дарья Андреевна в новом шелковом платье. Платье прилипало к ногам, и тетка Дарья то и дело взбрыкивала, отдирая подол от коленей, но выглядела счастливой.

– Даша-а… – протянула Наталья Андреевна. – И где ты купила ЭТО? Сейчас же уже никто…

– Изумительно! – не дала договорить тетке Ольга. – Ну и что, что сейчас это не… не на пике моды, зато вы в нем такая… женственная!

– Правда? – зарумянилась Дарья Андреевна. – Вот… решила… а то – чего ж я, как мужик какой, все в штанах да в штанах? Вот и…

– Только сходи побрызгай антистатиком, – посоветовала Марья Андреевна. – Когда уже твой Вячеслав придет? У него же индейка! Наталья! Не вздумай надевать мой выходной халат! Это не праздничный наряд! Оля, неси хлеб.

Вячеслав Капитонович припозднился, и первыми пришли господа Елисеевы. Все трое.

– У-у-у-у, сколько у нас мужчин! – радостно встречала в прихожей гостей Марья Андреевна. – Проходите, проходите… Оленька, принимай одежду, здесь вся не поместится, отнеси к себе в комнату… Проходите, пожалуйста… Даша! Наташа! Встречайте мужчин!

Кричать и вовсе не было необходимости – обе сестры уже стояли здесь же.

– Здрассьте, – суетился Федор. – Прошу любить и жаловать – это мой батя, мой Иван Данилович!

– Очень приятно, очень!

– Маша! Ну чего ж ты первая-то лезешь? Ты ж с ним уже знакома, – отталкивали младшую сестрицу старшие. – Очень приятно!

– А это, – продолжал Елисеев-младший. – Это мой отец, Макар Петрович, вот.

– Очень приятно тоже, – начала было трясти руку гостю тетя Даша, но вдруг уставилась на мужчину, а после и вовсе разразилась радостным воплем: – Мака-а-а-ар! Ты?! А я Дашка! Ну Круткова, Дарья, помнишь?! На заводе еще вместе работали! По комсомольской линии! Ха! Маша! Это ж Макар! Наташа! Это Макар, помнишь, я рассказывала?! Ну надо же!

Ольга переглядывалась с Федором и все ждала, во что же выльется эта радостная встреча.

– Наталья Андреевна, – вдруг оттолкнула сестру бедром тетя Наташа и сунула гостю руку лодочкой. – Пройдемте в комнату, чего ж здесь-то?

И она уверенно взяла мужчину под руку и плавно повела его в гостиную. Дарья Андреевна так и осталась стоять с отвисшей от радости челюстью.

– Ну что? Будем садиться за стол? – повернулась к дочери раскрасневшаяся мать.

– Подождем! – рявкнула тетя Даша. – Сейчас Вячеслав притащит индейку…

А в комнате творилось уже что-то непонятное. Здесь командовал Макар Петрович, а Федор ему помогал.

– Садитесь в кресло, – распоряжался Елисеев-старший. – Нет, вы посвободнее сядьте, не надо так глаза таращить… ага, вот так…

Перед ним в кресле сидела Наталья Андреевна в какой-то хорошо изученной позе, и все же украдкой пыталась таращить глаза – чтобы были большие и удивленные. Сам же мужчина бегал возле нее с каким-то странным фотоаппаратом – громоздким и накрытым тряпкой. И когда они только его протащили?

– Все! Вот так… замрите… а сейчас отсюда вылетит… птичка…

И птичка вылетела! Самая настоящая! Беленькая!

– О-о-о-й! – заверещали дамы от испуга. – Что-то вылетело!

– Тихо! Не надо верещать! – рыкнул Макар Петрович. – Она испугается!

Вообще-то он имел в виду птичку, непонятно, отчего этот его возглас Наталья Андреевна приняла на свой счет.

– Ничего, – полушепотом произнесла она. – Я смелая…

Птичку поймал сам Макар Петрович. А Федор тут же вынес красивую витую клетку. Он сам ее купил, чтобы сегодня преподнести Ольге. Он уже так давно хотел ей подарить эту маленькую птичку как символ… да просто подарить, без всяких символов! Но…

– Это вам, – встал на одно колено Макар Петрович и протянул клетку с птицей Наталье Андреевне.

– Мне? – удивилась та. – Вы правда купили это… мне?

Она просто не могла поверить. Нет, этого не может быть, чтобы… ну чтобы хоть кто-то ей что-то подарил! Пусть даже птицу… Хотя она ума не может приложить, что с ней делать?! И вообще – откуда появился этот… этот отец Елисеева? Да, она помнит, Дарья что-то там такое рассказывала про их прежнее знакомство, но… это же ничего не значит! Всем ясно, что Дашенька уже дождалась своего счастья, а теперь… теперь черед и ее, Натальи! Нет, этот подарок и… все такое… надо серьезнее приглядеться к новому знакомому.

– Господа-а, – капризно протянула она. – Не пора ли к столу? Ужас до чего хочется салата с кальмаром! Обожаю морепродукты!

Она уверенно вошла в любимую роль – изнеженной и избалованной барышни, но новому гостю, казалось, это только нравилось. Он первый подскочил к столу, отодвинул стул и склонил голову, приглашая даму. Дама, секундочку подумав, соизволила согласиться.

Пока гости рассаживались, прозвенел звонок в дверь.

– Это он! – кинулась к двери Дарья Андреевна и вернулась уже со смущенным другом, который еле держал огромный поднос, завернутый в полотенца. – А вот и мой Вячеслав… Капитонович. Прошу знакомиться.

Как же ей хотелось сказать «вот мой муж»! Но и просто «мой Вячеслав» говорить было жутко приятно.

– Прошу прощения, – заговорил тот, робея. – Я… эта индейка оказалась ужасно строптивой, еле уговорил ее поджариться до золотистой корочки. Она еще горячая… я постарался донести ее в тепле, чтобы не разогревать.

Гости одобрительно зашумели, мужчины потянулись знакомиться, дамы принялись исправлять незаметные погрешности сервировки… Ольга смотрела на это веселое волнение, и душа у нее пела от счастья. Надо же – как нетрудно организовать людям праздник! Достаточно просто испечь индейку и пригласить друзей! Или нет… трудно. Очень трудно. Не было бы здесь никакого веселья, будь здесь даже целое индюшачье стадо, если бы… если бы не было этих самых друзей, мужского пола. Уж сколько праздников они провели вместе с тетушками, а такого счастья в их глазах никогда не искрилось. Ольга взглянула на Елисеева. Тот смотрел на нее через стекло фужера и смешно морщил нос.

– За хозяек этого дома! – произнес первый тост Федор.

Его тут же поддержали. А потом зазвенели ложки, голоса, шутки кавалеров и кокетливый смех дам… Просто удивительно, как это три пары смогли устроить столько шума и звона!

Ольга сидела напротив Федора. И почему она не догадалась сесть с ним рядом? Или так даже лучше – глаза в глаза… Маменька усадила Ивана Даниловича рядом с собой и беспрестанно подкладывала ему кусочки повкуснее. Тот благостно улыбался и каждый раз, когда Федор тянулся к нему, чтобы наполнить рюмку, испуганно мотал головой:

– Ну Федор! Ну ты же знаешь, я не пью! Что ж ты меня перед Марьей Андреевной пьяницей выставляешь?

Дарья Андреевна тоже сидела рядом со своим Вячеславом и, пока тот о чем-то беседовал с отцом Федора, тетушка незаметно ползала по его спине ладошкой. Ольга не могла сообразить, что же она делает, пока маменька не шепнула тетке:

– Дарья! Прекрати немедленно его измерять! Свяжем мы ему пуловер по размеру, что ты как маленькая! Лучше ему салатика подложи, он у тебя невозможно стеснительный.

Тут же тарелка Вячеслава Капитоновича до краев была наполнена всем, что только было на столе.

Тетушка Наталья вовсю изображала отставную приму. А ее кавалер просто таял, глядя на свою даму.

– Нет-нет, мне нельзя хлеб, вы ж понимаете, – махала руками кокетка, еще с утра налопавшаяся оладьев со сметаной. – Так недолго и форму потерять. Я этого не переживу.

Федор так и искал минутку, чтобы уединиться с Ольгой то на кухне, то в прихожей, то в ванной. Он ей буквально не давал проходу. А ей и не нужно было никакого проходу, она глаз не сводила со своего любимого. Только не все это понимали.

– Оля! Феденька, – звала их маменька, едва они терялись в прихожей. – Несите же вино, что вы там прячетесь?

– Мы не прячемся, – отдувался за двоих Елисеев. – У нас тут финансово-денежные отношения! Сейчас придем! Да, Оль, я ж тебе деньги принес за компьютер. Погоди…

– За какой компьютер, Федор… Да ну их, все эти компьютеры… Елисеев! Закрой в комнату двери, и…

– Нет уж, дорогая моя, вот твои денежки, считай… Ну ладно, потом пересчитаешь, – сунул он ей в руки не очень большую пачку денег и снова прильнул к ее волосам, к губам, к щекам…

– Так я чего хотела спросить… – уже стучалась в дверь маменька. – Вам вино наливать или все же лучше соку? Оля! Там хороший сок, абрикосовый.

– Федор… погоди, – хихикала Ольга, уворачиваясь от поцелуев. – Елисеев! Я тебе говорю, лучше за стол идти… я ж знаю свою маменьку, сейчас она этот сок сюда притащит.

– Оля! Так я принесла, – не обманула ее ожидания Марья Андреевна.

– Машенька, пойдемте за стол, – наконец догадался увести свою даму Иван Данилович. – Ну они ж большие, чего ты, в самом деле? Почитай лучше мне Есенина!

– Ага… – растерянно бормотала бывшая учительница. – Есенина… «Ну целуй меня, целуй, хоть…» Погоди, Иван! Ну надо же их вывести на свет!

Вечер прошел на удивление тепло и весело. Когда на часах стрелки подошли к двенадцати, у дам от огорчения вытянулись лица, а мужчины угрюмо стали собираться по домам. Они и вовсе бы никуда не уходили, но… их отчего-то никто на ночь не оставлял. Догадливее всех оказался папенька Федора. Уже одевшись, он вдруг взял руку Натальи в свои ладони и с пылом проговорил:

– А хотите, я подарю вам рай! Прямо сейчас! Я приглашаю вас к себе! И вы увидите… Нет, Федор, только не рассказывай! Пойдемте! Я вас прошу!

Еще минута, и он бы рухнул на колени, но Наталья не стала ждать никаких минут. Она высокомерно взглянула на сестер и ответила:

– Ну… вообще-то на небеса мне еще рановато… не тот возраст, знаете ли, но… Если вы готовы устроить мне рай на земле… что ж, дам вам шанс меня удивить… – И уже в комнате раздался ее вопль: – Даша! Ты не видела мои теплые рейтузы?! Ну ничего в этом доме не найдешь!

Федор собрался было и Ольге подарить рай, но Марья Андреевна это поняла быстрее дочери и пресекла попытку на корню… тем более что ее никто ни в какие раи не звал!

– Оленька, а ты поможешь мне убрать со стола. Дарья, я надеюсь, ты не собираешься тоже… в рай?

– Нет, – испуганно замотала головой старшая сестра. – Я только к Вячеславу. Нам нужно столько выучить! Я еще так путаюсь в этих дорожных знаках! И потом! Нам надо погулять с Графом! Мальчик весь вечер провел один! Его надо теперь не меньше часа выгуливать! И что ты думаешь, разве я могу отпустить их одних на эту страшную улицу в такое неспокойное время?! Ни за что! К тому же я вместо себя оставлю индейку! Мы ж ее не забираем!

Иван Данилович не посмел пригласить даму к себе домой. Да и как? Не выставишь ведь Федора. Поэтому он только смотрел на свою Марью Андреевну и лихорадочно старался придумать – как бы и ее тоже… куда-нибудь зазвать.

– А мы завтра пойдем с вами в театр, – сообщила ему его дама. – О билетах я сама позабочусь. До завтра.

– Я тоже… сам позабочусь о билетах, – шепнул Ольге на ушко Елисеев, пока тетушки утратили бдительность и стреляли глазками в своих избранников. – Мы поедем на лыжную базу, хочешь?

– Хочу… – сморщила носик Ольга. – Только когда снегу много будет, а то… этот еще такой ненадежный.

– Я нагребу для тебя туда столько снегу – со всей Лапландии… и буду Дедом Морозом! – пообещал Елисеев, целуя Ольгу в нос.

Разошлись все довольные собой.

Мать с дочерью остались вдвоем.

– Как все хорошо сегодня устроилось, – делилась впечатлениями Марья Андреевна. – Смотри-ка какую птичку подарили… чем же ее кормить? И где только достали такую. Этот… Елисеев-старший ее подарил, а наша красавица унеслась сломя голову. Даже про подарок забыла… интересно, ей хлеб-то можно давать?

– Можно… еще пшено. А потом купим настоящего корма, в зоомагазине, – подошла к птичке Ольга.

Марья Андреевна насыпала птице крупы и принялась обсуждать вечер:

– А этот… отец-то Федора, тоже – такой приятный мужчина. И как это Федор догадался его для Наташки пригласить? Ты видела, как она светилась вся? А уж кривлялась – просто сил нет. Надо ей сказать, довыкаблучивается.

– Мам, – задумчиво говорила Ольга. – А я вот все думаю… вот говорят – любовь, любовь… а что же получается – сегодня тетке Наталье привели мужчину, и все, пожалуйста, вся любовь.

– Ага, – усмехнулась мать. – А меня к мужику в гости случайно затащили и тоже – люблю, да? Эх, Лёля… понимаешь, вы – молодежь, еще не все так видите. Вам ведь для любви надо, чтобы и высокий был, и красивый обязательно, и речи кучерявые говорил без запинки, ну и чтобы богатый, а куда без этого. А с годами ведь уже не так на жизнь смотришь. Деньги, красота, богатство… ты уже знаешь, что не это главное. Главное… чтобы человек был твой. А чтобы этого человека найти, иногда достаточно просто приглядеться, прислушаться, зачастую он рядом и находится, твой человечек. Главное – не пропустить, не оттолкнуть… И еще – идеальных людей не бывает. Чуть-чуть изменился один, что-то в себе исправил другой, и… получилось два счастливых человека. Раньше и вовсе бывало, что жених и невеста видели друг друга впервые только на сватовстве. А ведь неплохо жили. Я рада, что у моих девчонок… ну чего ты фыркаешь, для меня они девчонки… так вот, что у них хватило ума думать так же. Появился шанс стать счастливой – используй его… – задумчиво проговорила Марья Андреевна и вдруг задорно тряхнула головой. – Ну и потом, я всерьез считаю, что Иван Данилович… Оль, ну правда же – он здесь лучший! Просто и… и говорит всегда по делу, и смотрит так… ты видела, какие у него глаза? Вот! А какой он умный! Я ж говорю – он здесь лучше всех!

– Не-а, – завалилась на диван Ольга. – Лучше всех здесь был Федор! И даже не спорь!

– Ну я бы… я бы поспорила… только уже спать пора… Боже мой! Лелька! Мы с тобой тут лясы точим, а со стола так никто и не убрал! Быстро все тащим в кухню!

Утром первой прибежала домой Дарья Андреевна.

– Девочки! Может быть, что-нибудь поделать? – старательно прятала она глаза. – Помочь? Посуду помыть или еще чего?

– Спасибо, сестрица, – надменно поджала губы учительница-пенсионерка. – За тебя всю посуду вымыла твоя индейка!

– Маша, прекрати! – топнула ногой Дарья Андреевна. – Ты вот сейчас думаешь обо мне невесть что, а тут ребенок! Она может нахвататься всякой пошлости!

– Теть Даша, а вы на машине уже ездили? – сменил тему ребенок.

Тетя Даша уже закатила глаза, чтобы передать все чувства от своих поездок, но в это время в замке заворочался ключ, и вернулась Наталья Андреевна.

– «Скажите, девушки, подружке ва-а-а-ашей, что я ночей не сплю…» О! Девчонки! А вы не спите? – узрела она всех дам в полном составе. – И Оленька дома.

– Оленька-то дома, – накинулась на нее Марья Андреевна. – А вот как тебя вчера угораздило унестись невесть куда! Это ж… это ж неприлично!

Тетушка Наталья счастливо таращила глаза и никакой вины за собой не ощущала:

– Марья, что это тебя понесло? Что значит – невесть куда? Я была в раю! Да-да! Девочки! Макар Петрович… он показал мне такое… у него… девчонки, это о-бал-деть!

– Что это у него там прямо «о-бал-деть»? – скривилась Дарья Андреевна. – Обычный мужик, всё как у всех. Мы, между прочим, с Вячеславом Капитоновичем еще ни до каких его физических особенностей не добирались! Совесть надо иметь, вот что я скажу!

Наталья Андреевна глянула на сестру свысока.

– Дашенька, какие физические особенности? Ты о чем думаешь, старая пошлячка? Я тебе говорю, что мой Елисеев показал мне… там же и в самом деле рай! Ну да, надо существенно реконструировать некоторые райские постройки, поменять кое-что, добавить зелени, устроить фонтаны…

Дарья Андреевна повернулась к Марье:

– Маш, она свихнулась или действительно занялась сотворением мира?

– Теть Даш, Макар Петрович просто держит очень много птиц! У него целая комната для них устроена, – объяснила Ольга. – И если туда побольше цветов принести, фонтанчик… то и в самом деле как рай получится.

– Кресло еще можно плетеное, – добавила Наталья Андреевна. – Я уже Елисееву сказала. Сегодня поедем выбирать.

– И чего? – не понимала старшая сестра. – Ты будешь сидеть в плетеном кресле, а на тебя сверху… птичий помет будет падать?

– На улице же падает! И ничего! – не согласилась тетка Наталья. – А вообще, мы над этим думаем.

– С ТВОИМ Елисеевым, да? – поддела ее Дарья Андреевна.

– Да! Дашенька! С моим! – грозно уставилась на нее Наталья Андреевна. – И учти! Все свои вот эти слезные воспоминания – как вы там весело проводили дни юности – забудь! Ему нравятся совсем другие женщины – я!

– Вот уж даже мысли не было – поменять своего Вячеслава на Елисеева, – дернула плечом старшая тетушка. – Мне он и в молодости никогда не нравился. Какой-то весь…

– Девочки! – вдруг влезла в их разговор Марья Андреевна. – Я уже рассматривала этот вопрос, пока вас не было. Получается, нам сказочно повезло – у нас самые интересные мужчины! И у каждого свои плюсы. Так что… никаких споров, ясно?

– Есть! – вытянулись по струнке старшие сестры. И, уже весело переговариваясь, уселись завтракать.

Теперь дни улетали, точно испуганные птицы с ветки. Женщины уже не так часто могли встретиться все вместе, компьютер стоял без работы, телевизор никто не смотрел, новых журналов уже давненько не покупали – находились дела посерьезнее. Каждый раз кого-то из четверых не хватало, у кого-то случались срочные дела, зато в дом в любой момент мог забежать кто-то из мужчин и что-нибудь привинтить, прибить, сварить и просто переставить шкафы. Оказалось, что с мужчинами жизнь играет всеми красками! И чувств, и эмоций, и радости получается куда больше. Хотя и огорчения тоже случались.

– Ольга! Ты-то хоть дома?! – заявилась однажды домой Дарья Андреевна в самом омерзительном расположении духа. – Где все-то?!

– Я дома, – вышла из своей комнаты Ольга. – Что-нибудь случилось?

– Ну что у меня может случиться? – нервничала тетушка и не знала, к чему придраться. – Ну что? Это у вас тут… хоть бы шторы постирали, уже целый месяц никто не стирал! А что – Наталья опять дома не ночует? Оля! Почему ты еще одета в какой-то халат? Неужели трудно придумать домашнее какое-нибудь платьице? Боже мой! Кто только занимается твоим воспитанием?

– Теть Даша, – уселась напротив тетки Ольга. – Вы поссорились?

– Мы?! Зачем это нам ссориться?! И… и чего это я стану ссориться со всякими… это ж чужой человек, какие ссоры! – разводила руками тетя Даша, стараясь унять трясущийся подбородок. – Ссоры! Наоборот! Наш Вячеслав Капитонович… к нему приезжает сын… с его бывшей женой… а Вячеслав… Капитонович… непременно хочет, чтобы мы их встретили! Я! С ним! Встречала его бывшую! Ты как себе это представляешь? Да я же… я же прямо в прихожей вцеплюсь ей в кудри! А она такая хлипенькая, она погибнет, я тебе точно говорю!

Ольга уставилась на тетку.

– А зачем вы ей вцепитесь?

– А как же? – не понимала племянницу та. – Чего она прикатила-то?! Жила бы там в своей столице! А она сюда! К нему! Остановиться ей, видите ли, негде! А он и поверил! И еще готовит, варит, старается! Ты представь – этот негодяй даже костюм мне купил за пять тысяч, чтобы ему за меня краснеть не пришлось перед… этой!

– Он просто похвастаться вами хочет, – разъясняла Ольга. – И потом… она же не одна приезжает, с сыном!

– Так сын-то только для прикрытия, я ж разве не понимаю! – никак не успокаивалась тетя Даша. – Нет, пусть они там милуются, а я… я буду сидеть здесь…

– Одна?

– Одна!

– И даже без машины? – хитро взглянула на нее Ольга.

Тетушка взволновалась.

– А ты что предлагаешь? Идти? И надеть этот… этот противный костюм? Да у меня… слушай, а сейчас в парикмахерскую еще не поздно, а? Они в восемь приезжают. Оль, давай куда-нибудь сходим, чтобы меня в порядок, а?

И уже совсем поздно тетя Даша звонила домой.

– Оля! Послушай. Мы тут такие песни поем… Ань, ну давай, запевай… «Нам жизнь дала стальные руки-крылья-я-я-я, а вместо сердца пламенный мотор! Все выше…» Оль, короче, я потом позвоню!

Ольге было не до тетушки. Сегодня маменька с Иваном Даниловичем уехали на дачу к Елисеевым, и Федор устраивал для нее романтический ужин. Это ей по секрету мама сказала. Сам Федор только позвонил на работу, сообщил, что опять себя неважно чувствует, и просил прийти. А пока Ольга думала, как бы с работы удрать к заболевшему любимому, отзвонилась мама и, хихикая в трубку, сообщила, что Феденька уже купил целую дюжину каких-то красивых крученых свечек, притащил домой три пакета с едой и настойчиво выспрашивал ее, что любит Ольга.

Понятно дело, что Оленька тоже подготовилась. Надела все самое красивое, сделала прическу, наложила вечерний макияж и даже купила дорогущую бутылку вина. Теперь же она торопилась к Федору.

Он открыл ей такой смущенный, что, если б она не знала, что ее любимый здоров как бык, она бы срочно уложила его в постель. Хотя… чего уж там, они и без того уложились. Правда, сначала был чудесный стол, волшебная музыка и красивые крученые свечи. А что он ей говорил! А каким нежным он был! И какой счастливой была она!

– Оль, все, больше сил нет, давай уже переезжай ко мне. Все равно в четверг пойдем заявление в загс подавать, – шептал он ей уже под утро.

– А почему в четверг? – весело ежилась Ольга.

– Потому что я узнавал. Я же мужчина, все держу под контролем… чтобы ты раньше не рванула, – бурчал он ей в ухо.

– А где мы будем жить?

– Здесь! А то у тебя… знаешь, пока я тебя вечером отыщу среди ваших красавиц, на ночь времени не останется.

– А сегодня у нас что? Еще далеко до четверга?

– Сегодня у нас вторник… завтра на работу, а потом… будет четверг… ты же отпросишься, да?

– Я отпрошусь! А ты спи! Как же ты к своим больным такой сонный заявишься?

– Ну да, тут только усни, и ночь кончится… давай еще не поспим, а?

Они все же уснули. А когда проснулись… вернее, когда проснулась Ольга, она поняла, что безнадежно опоздала. Она бы и дольше спала, если бы не звонок Елисеева.

– Оль, ты еще там?

– Я еще здесь… – бурчала Ольга. – Меня выгонят с работы… и завтра никуда не отпустят.

– Так я и звоню… мне кажется, у тебя жутко высокая температура, посиди дома. Можешь даже «Скорую» вызвать… хотя, Оль, «Скорую» не надо, у нас тут работы-ы-ы… Я потом позвоню.

Она поднялась, напялила вместо халата рубашку Федора и принялась убирать следы вчерашнего ужина. Конечно, родители должны были приехать лишь в воскресенье, но беспорядок она не любила. Ольга рассеянно прошлась по квартире и вдруг… в маленькой комнате увидела знакомые коробки.

Она мыла посуду и от звонка в дверь немного испугалась. Потом, решив, что это все же Иван Данилович, поспешила открыть.

На пороге стояла размалеванная девица. Уверенно отодвинув Ольгу рукой, она решительно направилась в комнату, плюхнулась на диван и оглядела Ольгу ироническим взглядом.

– Ага… значит, это ты новенькая у Елисеева, – хмыкнула она.

– А вы… вы, простите, кто? – спросила Ольга, вытирая руки.

– Лихо он тебя к раковине поставил… не пойму я что-то – или ты домработница? – не отвечая на вопрос, спрашивала девица. – Точно, домработница. Федору такие никогда не нравились. Ни кожи ни рожи.

У Ольги уже кончалось терпение. Эта девица! Она себя вела так, будто провела здесь полжизни! Что она себе позволяет?! И почему этот Елисеев не предупредил Ольгу, что к нему запросто может ввалиться неизвестно кто?! И… и как бы побыстрее переодеться в свои вещи, чтобы уже никогда больше этот порог не переступать?!

– Что вам нужно? – еще раз спросила Ольга.

– А тебе рассказать? Так я расскажу! Я ж за этим и пришла!

Федор только приехал с очередного вызова, когда к нему подошел Казаков Игорь, коллега по работе да и просто нормальный мужик.

– Макарыч, привет. Говорят, жениться собрался? Давно пора.

– Да еще только заявление в загс собираюсь подавать. А ты откуда знаешь?

– Так мне наши девушки сказали! Только об этом и разговору! – усмехнулся Казаков.

– Вот Зайцев трепач! – покачал головой Федор. – Только успел у него на завтра отпроситься, а он уже всей «Скорой» разболтал!

– Ну, не знаю, как «Скорой», а Юленька уже действует, – сообщил Игорь. – Наши девушки доложили, что Юлия, как узнала, схватила шубку и ринулась из дверей. Дескать, побегу к старому Елисееву, хоть ему башку вставлю, если у молодого Елисеева крыша поехала… Федь, она чего, отца твоего знает? И у тебя уже дома побывала?

– Да у кого она только не побывала, – поморщился Елисеев и вдруг безнадежно прикрыл глаза. – Все. Теперь все. Сейчас она прибежит… и… плакала моя семейная жизнь. Твою-то мать!

– Что-нибудь случилось? – встревожился друг.

– Наверное, уже да… – пробормотал Елисеев, потом вдруг засуетился. – Игорь, ты… ты позвони Пашке, пусть меня на пару часов подменит! Или… черт! Сколько до конца смены? Три часа? Игорь, звони Павлу, побежал я!

Он летел на своей машине домой и проклинал все светофоры. Каждая минута, проведенная Юлькой с Олей, могла стоить ему еще нескольких месяцев долгих и… хорошо, если не бесполезных, ухаживаний. А ведь, как говорится, счастье было так близко! О том, чтобы забыть об этой светлой девчонке, он даже думать не хотел. Главное, чтобы она ему поверила. А потом… потом он будет ходить за ней хоть всю оставшуюся жизнь! И ведь ладно бы, если б у них с этой Юлькой было что-то серьезное! Ну проводил ее однажды после вечеринки, а она уже на следующий день к нему и домой притащилась. И ведь адрес вызнала! Столько трудов Елисееву стоило вдолбить в голову этой девахи, что никакими чувствами он к ней не пылает! Думал, уяснила, ан нет!

Когда он примчался домой, позвонить в дверь осмелился не сразу. Сначала просто отдышался… потом набрался решимости и достал ключи.

Слава богу, навстречу к нему выпорхнула не обнаглевшая Юлька, а раскрасневшаяся Ольга, в его собственной рубахе.

– Фе-е-е-дорррр, – ласково проурчала она, уткнувшись Елисееву в шею.

– Фффу ты… – облегченно выдохнул Елисеев. – Я думал, ты ушла… отчего-то такая дурь в башке засела. Я даже… даже работать не смог.

– Не-а… я тебя ждала, – глядела на него распахнутыми глазами его Оля.

– А… а сюда никто не приходил? – осторожно спросил Федор, оглядывая комнату.

– Ну-у, – беспечно тряхнула головой Ольга. – Приходили к тебе… с работы, тетка какая-то страшная. Я сказала, что ты ушел.

– Ага… – растерянно кивнул Федор. – Тетка страшная… и она… она вот так повернулась и ушла?

– Ну да… только спросила, кто я такая. Я сказала, что жена. Мы же все равно завтра уже заявление подадим, да? А у тебя на работе все нормально? Да? Тогда раздевайся, будем обедать. У нас с тобой столько всего осталось! Можно неделю из дома не выходить!

– Ну уж дудки! Завтра четверг – в загс! – грозно рыкнул Елисеев и, скинув пальто, отправился в ванную мыть руки.

Ольга подогревала обед и тихонько улыбалась сама себе. Права все же народная мудрость – зачем мужику много знать? Зачем Федору знать, как залетела эта девица, как стала потом орать на Ольгу, а Ольга только потому и не ушла, что никак не могла переодеться. А потом… потом у Ольги кончилось ее ангельское терпение. Она встала в пятую позицию и указала даме на дверь. Дама… она оказалась невоспитанной и выходить не собиралась. Вполне возможно, Ольга бы потерпела полное фиаско, если бы в открытую дверь не вошла уже знакомая соседка Валентина. Пять минут она честно выслушивала, что дама орет на Ольгу, а потом открыла рот сама. И тогда Оля поняла, отчего несчастный Сеня выкинулся с балкона. Так кричать, как это делал Валентина, Юльке никогда не научиться. Соседушка не только орала за двоих, но и действовала руками. Она вытолкала непрошеную гостью взашей, спустила ее с лестницы и пообещала переломать все ноги, потому что «эта синица мне мужа на ноги поставила, ясно тебе, грымза крашеная? И катись отсюда на своих криволапых ногах, пока жива, чучело! Сейчас еще мужа позову, он тебе гипсом навернет, чувырла подъездная!» – примерно так, если опустить ненормативную лексику.

И только после того как несчастная гостья удрала на остановку, Валентина догадалась поинтересоваться, что же произошло? Ольга в двух словах объяснила ситуацию и получила мудрый совет:

– Ты, девонька, об это твари забудь. Макарыч мужик хороший, вот к нему всякое дерьмо и липнет – кому ж хорошего мужика не надо? И ему не говори. Она поскрипела да ушла, а он с тобой останется. Да не вздумай ему сцены устраивать, от них еще никому лучше не жилось. Ты ж баба! Вот и думай. Хочешь, чтоб из-за тебя мужики в окна выкидывались, мудрее будь. Ясно?

Чего ж неясного? Права Валька – девицы той уже нет, а Федор вот он, в ванной плюхается. И Ольга тоже со временем помудреет… Только… как бы еще научиться так ругаться? Или жизнь научит?

Свадьбу играли через два месяца в ближайшем ресторане. А везла молодых на белой, украшенной цветами «Волге» сама Дарья Андреевна.

– Оля! – беспокойно бегала вокруг машины Марья Андреевна, когда жених уже приехал за невестой. – Оля! Ну не садись ты с ней! Ну неужели другого кого-то не нашлось, чтобы до загса довезли! Она ж… она ж месяц всего за рулем!

– Марья! – выскочила со своего водительского места старшая сестра. – Прекрати меня позорить! Я вожу лучше любого… как его… лучше Шумахера, ясно тебе? И машину вон как украсила! Да мы же… мы же специально нашу «Волгу» готовили! Оля! Не слушай мать! Прыгай давай в машину, пока Федор не передумал.

– Да не переживай ты, Маш, – успокоила сестру Наталья Андреевна. – В крайнем случае, у нас же все гости – врачи «Скорой помощи»…

– Что?! – округлила глаза Марья Андреевна. – Это… это в каком же крайнем случае?!

– Если ты Дашке физиономию расцарапаешь, они ее всю зеленкой зальют, чего ты, – беспечно пожала плечиком Наталья и вдруг строго посмотрела на сестру. – Я только об этом, а ты что подумала? Между прочим, Даша – прекрасный водитель! Да! У нее пятьдесят лет стажа заочного вождения!

– Что ты еще придумала? Какого заочного?! – ничего не понимала Марья Андреевна.

– Пятьдесят лет она была за рулем… в своих мечтах! Так что… Маш, да все хорошо будет.

И все правда было хорошо. А когда процессия из нескольких машин подкатила к ресторану после загса, Дарью встречали громче, чем самих молодоженов.

Гостей было много. Федор пригласил своих коллег, Ольга своих, еще напросилась на свадьбу Ирка, прежняя подружка, которая не могла пропустить такое событие, сидела теперь и стреляла глазками на взрослых Елисеевских друзей.

– А ты чего без Лешки? – спросила ее Ольга в свободную минутку.

– Да знаешь, Оль… мне бы тоже хотелось, чтобы взрослый, умный был… я тоже хочу, чтобы на меня так же смотрели, а Лешка… Представляешь – он меня коробкой зовет! Да и потом… я уже вроде выросла, а он… так и остался каким-то подростком… Все «телки», «герлы»… прямо с души воротит… Хочется быть девушкой, а не телкой.

Свадьба набирала обороты, и на ней открылось столько интересного! Этот вечер стал просто вечером неожиданностей.

Сначала Ольгу поразила главбух Тамара Аркадьевна, которую пригласила вовсе не Ольга. Тамара Аркадьевна подлетела к удивленной невесте и затараторила на весь ресторан:

– Оля! Девочка моя! Какое счастье, что ты вышла за Федора! Я ж тебе сразу говорила – давай познакомлю тебя со своим Феденькой! Стоило так упираться, дитя мое! Я сразу видела, что только ты можешь составить его счастье!

– Но… вы же хотели познакомить с… племянником, – с трудом припоминала Оля. – А у Федора тетушек нет, он мне говорил.

– Боже мой, дорогая моя! Да после того, как он спас жизнь моему мужу, он нам самый родной человек!

– Горько! Горько!

Потом к Ольге подсела тетя Наташа и, утирая слезу батистовым платочком, пролепетала:

– Оленька, а когда пойдут детки, будешь привозить их к нам с Макаром, все же он родной дедушка! Да и я… бабушка очень близкая.

– Погодите, теть Наташ, куда это к вам? – не поняла Оля.

– Ой, ну как не стыдно так не интересоваться личной жизнью родной тетки! – немедленно возмутилась тетушка. – Мы с Макаром продали его жилье, мое и… купили себе небольшой домик за городом, со всеми удобствами!

– Вы-ы?! – не поверила Ольга.

– А что ты удивляешься? Макар Петрович будет разводить там птиц, а я… я буду заниматься цветами, – тряхнула она головой и развела руками. – Ну должна же я что-то писать своим огородникам!

– А мама? Они не собираются?

– А они будут жить по соседству, – пояснила тетка и замахала руками. – Ой, Оля, тебе мать сама все расскажет. У нас только Дашка со своим кулинаром здесь остаются. И то… пока она еще в машинки не наигралась.

– Го-орько!

После очередного танца жениха и невесты к Ольге подлетела Ирка и потащила ее в сторону от жениха:

– Я не надолго! Я только тут, рядышком! – отбивалась она от друзей жениха. – Ну говорю же – я не краду! Я ее верну в целости и сохранности! Ну дайте же поговорить двум подругам, пока семейная жизнь окончательно ее не потопила! Оль! Ты видела? Здесь, оказывается, официантом Толик работает! Честное слово! Я его только что видела… гляди, вон он, из-за колонны выглядывает! Офигеть! А говорил, что топ-менеджер в какой-то навороченной иностранной фирме! Ну детский сад, точно же?

Ольга только весело смеялась:

– Ир, да какая разница, кем он работает? Ну и пусть официантом, что случилось-то?

– Нет, ну… а чего врать-то? – пожала плечами Ирка. – Нет, Оль, я уже точно решила – выйду за серьезного мужчину… Мне вон тот нравится… такой ничего, да?

– Горько!

Он все-таки к ней подошел.

– А чего ты… чего ты меня не пригласила на свадьбу? – спросил Толик, отводя глаза и нервно хлопая себя белоснежным полотенцем. – Я бы… пришел… на жениха бы твоего посмотрел, на тебя…

– Смотри! – весело повертелась перед ним Ольга. – А жених – вон он сидит. Чего тебя приглашать, ты же и так здесь.

– Ну… я б подготовился, подарок бы сделал.

– А ты сделал! – кивнула Ольга. – Правда. Еще тогда, у Ирки, когда с Танюшей сидел. Нет, чего ты, в самом деле? Если б тогда я вас не увидела, я бы никогда не… не поняла, кто мой настоящий мужчина! Что ни делается, все к лучшему. Только мы не всегда это сразу понимаем.

Он обиженно фыркнул, хотел сказать еще что-то, но тут к Ольге подошел Федор.

– Прошу прощения, – кивнул он Толику, взял Ольгу за руку и быстро заговорил: – Оль, пойдем скорее, там сейчас решают, где мы будем жить, рвут на части, я тебе скажу…

– Одни! Мы будем жить одни, ты им сказал?

Они торопливо ушли, а Толик так и смотрел вслед тоненькой девчонке, которую еще совсем недавно считал своей девушкой.

– Официант! Официант, принесите минералки!

– Да пошли вы! – нервно дернулся он и вышел на улицу…

Блин… хотел наказать, называется… Вот сиди теперь до старости с этой Танькой… Та тоже – вцепилась, как в родного… Что ни делается… и ни фига не к лучшему!

Наутро Ольга сидела на большой кровати в гостиничном номере для молодоженов, который снял по этому случаю для них Иван Данилович, и разбирала подарки. Многие стояли тут же на столике. Что не поместилось, стояло в углу номера, а многочисленные конверты покрывали кровать, как одеяло.

– Федор! Ну ты где? – звала мужа Ольга.

– Ту-у-ут я, – появился из ванной Елисеев и, заметив Ольгу за полезным занятием, усмехнулся. – Что, госпожа Елисеева подсчитывает прибыль?

– Люди же дарили, хотели сделать приятное. Садись, вместе смотреть будем.

– Чего на деньги смотреть… Ого! А это что? – Федор держал в руках красивый конверт, совсем не похожий на другие. – Оля… Оль! Смотри! Нам кто-то путевку подарил! На двоих! Ольга… Оля! Ты посмотри! Правда! Я никогда не был на море… тем более за границей. И кто это, интересно? Смотри-ка, никакой подписи…

– С ума сойти, – удивленно таращила глаза Ольга и старалась… изо всех сил старалась, чтоб ее любимый супруг не догадался, что это она сделала им такой чудесный подарок… на деньги, вырученные за выигранный компьютер, конечно. – Наверное, тот, кто нас очень любит.

Content

Маргарита Южина
Курсы кройки и шитья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7