Маргарита Южина

Свадебный марш для ловеласа

Глава 1

– Сень, ну оставил бы, а? – нудно канючил худощавый молодой человек, накручивая собственную майку на палец. – Я б еще поснимал, а? Ты не представляешь, как моя Люська на этой камере смотрится! Прямо чистая артистка! Она даже ходить по-другому стала, вот честно тебе говорю! Раньше эдакой утицей плавала, а сейчас…

– Ага! Гусыней поплыла! Чего тебе там снимать? – нервно отбрехивался лощеный молодой мужчина лет тридцати, пытаясь затолкать кинокамеру в кофр. – Блин, да что ж такое-то? Чего тебе там снимать? Свою тещу в костюме Зайки? Не смеши меня. Если б вместе отмечали, тогда б еще куда ни шло – снимай свою утицу, а если вы отдельно, значит, тогда мне и самому надо… Блин, да что ж она не лезет-то?

– Сень, ну там всякая родня приедет, а я уже сказал, что это моя кинокамера… Они уже сюжет для документального кино придумывают, – никак не мог смириться друг.

– Ничего, разыграете сценку просто так. Устроите кружок имени Немировича-Данченко… Ну все, Петь, пока. С Новым годом тебя… И родню свою поздравь.

Семен Овчаров уже давил на кнопку лифта, но тот никак не мог добраться до третьего этажа. Поэтому грустный Петька все еще пытался воззвать к овчаровской жалости:

– Сень, ну у меня ж Люська специально платье новое пошила, хотела себя… это… увековечить для потомков.

– Не издевайся, твою Люську современники едва переносят, а она еще для потомков! Все, пока…

Лифт наконец соизволил явиться, двери нехотя разъехались, и Овчаров нырнул в кабину.

– Все, Петь! Передавай привет родне! – уже из лифта крикнул Семен.

Только сейчас Овчаров заметил, что в кабине он не один. Вместе с ним ехал сварливый папаша с весьма миленькой дочерью виноватого вида. Папаша был явно чем-то недоволен и не стеснялся в выражениях:

– Кобыла такая, рожу намалевала, а про холодец не вспомнила! А я говорил, что Новый год это и не Новый год вовсе, если на столе холодца нет! Какого хрена ты про холодец не вспомнила?! Колготки себе, значит, не забыла купить?!

Семен чувствовал себя явно не в своей тарелке. Мало того что у него самого настроение было мерзопакостным – и это в самый канун такого праздника! – так тут еще этот дятел по башке долбит.

– Папаша, я слышал, от холодца кости слипаются, – брякнул Семен откровенную глупость и весело подмигнул девчонке. – Наварите лучше киселя. Это недолго.

Папаша опешил. На некоторое время он потерял дар речи, а потом накинулся уже на Семена:

– На кой черт мне твой кисель, ты подумал? Это ж Новый год тебе, а не поминки! Кисель! Ты б еще кутью предложил! Кисель! Это ж надо было такое ляпнуть сдуру-то!

– Папаша, не искрите, вон у вас как волосы-то вздыбились. Не ругайтесь, – миролюбиво предложил Семен. – Нам с вами еще до первого этажа ехать, дорога неблизкая…

Овчаров откровенно потешался над угрюмым мужичком и подмигивал девушке. Но ту отец, видно, так запугал, что девушка лишь бросала на Семена робкие взгляды… Какие-то странные взгляды, слишком непонятные… Познакомиться хотела, что ли? Семену даже на миг показалось, что он откуда-то знает эту девчонку. Но откуда? Ересь какая-то…

Лифт дернулся, остановился и раздвинул дверцы.

– С Новым годом вас! – весело махнул рукой Овчаров, чуть не выронил камеру, чертыхнулся и быстро выскочил из подъезда.

Машина из-за мороза сегодня не завелась, поэтому ехать пришлось на автобусе. Весь салон был забит шумной, галдящей молодежью, тетками, обвешанными пакетами, и уже хмельными мужичками. Просто глазу зацепиться не за что! Сами собой в голову лезли мысли о предстоящем празднике. Новый год, надо же! Самая веселая ночь в году, а Овчарову впервые за тридцать лет и податься некуда! С Ленкой вот некстати поссорились – вздумалось девке, что он непременно должен попросить ее руки! Чтобы прямо с Нового года – и в новую жизнь! А на фига? Его и старая жизнь устраивает. И все! И надулась Елена Прекрасная, и даже не звонит уже целый день! А сама, между прочим, даже картошку чистить не умеет. Нет, Ленка – это не вариант: того и гляди родит кого-нибудь, потом не отвертишься. Можно было Ирку пригласить, так та в Египет удрала. А там сейчас акулы с ума сходят! Откусит такая животина у Ирки что-нибудь важное, и живи потом… с неукомплектованной супругой. Нет, Ирка тоже отпадает. Вот Наташке бы позвонить… или не позвонить? Она же вроде как замуж собиралась… или это не Наташка была? Блин, вот так и получается, такой праздник, а он, как идиот, будет один мордой в салате спать! Даже отец и тот куда-то отправляется… Еще Санька Догонялов женился ни с того ни с сего. А ведь как славно было – каждый год у него собирались, девчонок приглашали, такие компании были! Даже Петька от своей Люськи удирал… Правда, Петька прибегал уже после трех ночи, когда его семейство уже похрапывало, накушавшись салатов… Петька вот тоже – на кой черт так рано женился-то? Люська ему теперь продыху не дает! А до свадьбы была прямо такая робкая. Глазки потупит, ногтем скатерочку ковыряет, ну тебе девочка-ромашка. А уже на свадьбе… кстати, а с кем тогда Семен на свадьбе у них был? С Юлькой? Погоди-ка… Юлька же… она же тогда психанула… потому что Овчаров пригласил на танец соседку Петькину. Ну да, и Юлька еще тогда швырнула ему в лицо салфетку и удрала. Да и фиг с ней, с Юлькой, а вот соседка…

Семен быстро вытащил сотовый телефон и набрал номер.

– Петька, Петро, я, слышь, чего хотел спросить, соседка твоя… ну, на свадьбе у тебя еще была, она там так и живет? Ну откуда я знаю какая?! Молоденькая такая еще, ее мамаша все котлеты какие-то таскала на стол! Да нет, не тетка Капитолина, эта молоденькая была, как же ее… нет, не Зинаида Борисовна… Да, я ж и говорю… Ах, дочь ее! Точно – Соня ее звали! Меня – Сеня, ее – Соня, я поэтому сразу и запомнил… И чего, эта Соня там же и живет, прямо над вами? Да ты мне не объясняй… там же живет? Ага… Все, пока!

У Овчарова как-то вдруг резко поднялось настроение. Ну конечно! Ну как же он мог забыть?! Сонечка сейчас и ехала с ним в лифте! А он еще удивлялся, что у нее взгляд такой странный. Точно, Соня и есть. Они ж на свадьбе у Петьки вместе были! Когда ж это было? Лет пять назад… Или не пять? Да неважно. Семен тогда эту Соню как увидел, так сразу и влюбился! И любил целых… Да, целый вечер и был влюбленный. Все правильно. Они тогда вместе с Юлькой к Петьке пришли. Но Юлька уже начинала надоедать. Той все время от Овчарова какие-то шмотки нужны были, колечки просила все время, сережки…Точно, сережки с бриллиантиками ей вдруг приспичило. Не наглела, конечно, но… Но чувства угробила. Только сама еще об этом не догадывалась, поэтому на Петькиной свадьбе даже несколько раз заставляла Люську швырять букет через голову – с первого раза не поймала, вот и устроила баскетбол, а толку? Ни одного цветочка так и не урвала. Последний раз уже почти дотянулась в прыжке, да бабушка Люськина из рук выхватила. Получается, Овчаров на волосок от женитьбы находился. Ужас какой. Ну да… А потом пришла Соня эта. И… Ну и, понятное дело, Семен сразу же пригласил ее на медленный танец. А чего, если девчонка приятная? Вот Юлька и взбесилась. Салфетками давай швыряться. В общем, некрасиво себя повела. Пришлось с ней распрощаться в ускоренном темпе. А с Сонечкой… С Сонечкой Семен очень подружился. Он даже пригласил ее к себе в гости, после первого дня свадьбы. И на второй день они уже пришли вместе…. Правда, на второй день приехала Люськина какая-то двоюродная сестра… Вот уж оторва! Они с Семеном тогда такого жару дали!

– Молодой человек, вы сейчас сходите? – толкнула Овчарова в бок тетка с сумками. – Выходите, спрашиваю?

– Я? Зачем это? – очнулся Семен, взглянул в окно и охнул – свою остановку он уже давно проехал. Пришлось накинуться на тетку: – Зачем, я спрашиваю вас, толкаться? Конечно же, я выхожу! Я ж вам… кивнул еще три остановки назад! Внимательнее надо быть!

Дома его уже ждал ужин. Правда, отец с ним ужинать не собирался – вертелся перед зеркалом, примеряя новые брюки.

– Сень, они меня не толстят? – придирчиво оглядывал себя Василий Васильевич со всех сторон. – Мне кажется, сзади немного сборит, а? Прямо какие-то складки ненужные образовались в самом неподходящем месте! Как будто я в них пятьдесят лет отработал бухгалтером!

Овчаров мельком глянул на отцовские брюки и кивнул:

– Точно, зад провисает. А я тебе говорил – поедем со мной в бассейн, так у тебя все дела, все женщины! Ну и сиди теперь как в штаны… Да нет, пап, это у тебя просто брюки такие. Надень мои джинсы, я ж тебе предлагал.

– Но… В Новый год – и в джинсах как-то… – замялся Василий Васильевич, и вдруг глаза его загорелись. – А свой свитер новый дашь?

Семен задумался. Вообще-то в этом свитерке он и сам мечтал покорить чье-нибудь очередное сердце прямо на празднике, но уж если одежка приглянулась отцу, это не обсуждалось.

– Пап, ну какой вопрос, я тебе и сам хотел предложить, – подавил он вздох.

Через минуту отец уже подходил к зеркалу совсем в другом одеянии. Зеркало добросовестно отразило моложавого, приятного мужчину лет пятидесяти – пятидесяти пяти, с легкой сединой на висках и довольно спортивной фигурой.

– А я что тебе говорил! – не удержался сын. – Жених! Прямо хоть сейчас под венец!

– Типун тебе на язык… – рыкнул Василий Васильевич, любуясь своим отражением. – Куда меня в женихи толкаешь? Я только жить начал.

Так случилось, что маменька Семена покинула своих мужчин сразу после рождения первенца. Ей вдруг встретился майор – красивый, здоровенный, все как положено. Ее захватили романтические перспективы: далекие гарнизоны, звезды на погонах и… ну да, и обязательно в будущем уютное гнездышко в самой столице. Понятное дело, что в эдакую романтику никак не вписывался маленький Сенька с его пеленками, а также теперешний муж, который и мечтать-то как следует не умел. И Василий Васильевич с Семеном остались одни. Отец крутился как мог, очень скоро освоил все премудрости жизни отца-одиночки, и ему почему-то в голову ни разу не пришла мысль о том, чтобы устроить свою личную жизнь, а заодно и обеспечить сынишку мачехой. И вот только когда сыну исполнилось двадцать, отец вдруг проснулся, огляделся и обнаружил, что население, как и раньше, в его холостые годы, делится на мужчин и женщин, и что последние бывают довольно привлекательными. И вот уже десять лет Василий Васильевич успешно купался в женском внимании, ему это жутко нравилось, а Сенечка, который уже превратился во взрослого дядьку, и не представлял, как можно жить иначе.

– Пап, ты помнишь, я на свадьбе у Петьки был и там с девушкой познакомился? – вдруг крикнул Семен из кухни, наливая себе кофе. – Я ее сегодня встретил… в лифте… все так же хороша!

– А ты не знал, с кем отмечать праздник! – появился отец в дверях. – Надеюсь, она не выскочила скоропостижно замуж?

– Не-а, – покачал головой Семен, блаженно растягивая губы. – Так и живет с родителями… Пап, я ее и не узнал сначала, а потом чувствую – девица на меня как-то смотрит непонятно… И вспомнил… Хорошая девочка… м-да…

– Пригласил? – спросил отец, аккуратно снимая джинсы. – На праздник-то ее пригласил?

Семен мечтал уже о чем-то своем и сыпал в чашку пятую ложечку сахара.

– Ох ты… ч-черт… – спохватился он. – Пригласил? Да нет, пап, не додумался… Да я, честно говоря, понял, что это Соня, только в автобусе… Пап, давай завтра в гараж сходим, посмотрим, что там с моей ласточкой. Сами справимся или в автосервис загонять придется, а?

– Сходим… Только… Сеня, меня сегодня дома не будет, я… я приглашен в гости, а завтра… завтра уже Новый год… Семен, ты хотел на елку гирлянду купить новую. Я старую повесил, а ты новую все же купи, повеселее будет. И не забудь – завтра в шесть мы с тобой встречаемся за праздничным столом, а потом… Сенька, куда новый одеколон-то дел? Я искал-искал. Прячет вечно… – сунулся отец в ванную. – …А потом мы разбегаемся до следующего года, план ясен?

– Так точно! – щелкнул пятками Семен, отхлебнул кофе и поморщился: в чашке был сплошной сироп. – Пап, то, что ты ищешь, на самой верхней полке, ты же туда и поставил, я сам еле нашел. А гирлянду я вчера купил, сейчас повешу… вся в зайчиках, такая интересная.

– В зайчиках, – ворчал отец. – Скажи лучше – в символах «Плейбоя»… Поешь там!

Вечером Семен лежал на диване, рядом новыми фонариками мигала елка, по телевизору ничего хорошего не показывали, а на праздник не было ну совершенно никаких планов! Даже салат оливье приготовить некому… блин… первый год такой выпал…

Овчаров вдруг вскочил и направился к двери.

– Так и в самом деле можно все на свете проворонить, – бурчал он, напяливая дубленку. – Надо ехать и… И приглашать, да!… Ей же еще нужно успеть… ну, может быть, она еще платье там себе какое-нибудь не успела купить или… колготки новые…

Столько лет прошло, а адрес Сонечки так и остался в памяти… Удивительно было бы, если б не остался – девчонка жила прямо над Петькиной квартирой. Когда рука потянулась к звонку, сердце даже как-то затрепыхалось от волнения.

– Надо же, – сам себе удивился Овчаров, – давненько я так из-за дамы не волновался… здорово… А! Здрасте! А… Сонечку можно?

Ему уже открыла дверь женщина с нерадостным лицом, в темном старушечьем халате. Ее Семен тоже смутно припоминал – у Петьки на свадьбе была и эта тетушка. Правда, тогда она была веселой, все время сыпала частушками и желала невесте жениха – директора магазина.

– Мне Сонечку позовите, пожалуйста, – изо всех сил улыбался Семен, стараясь понравиться.

– Сонечку? – испуганно пролепетала тетка и негромко позвала: – Соня… к тебе тут пришли… наверное, из райсобеса.

– Да что вы, господь с вами, – опешил Овчаров. – С какого же я райсобеса? Да они ж уже все, наверное, седьмой таз с холодцом варят! Сегодня ж тридцатое число! Я к Сонечке, у меня к ней…

– Кто это? – важно вышел в прихожую лысоватый папаша Сони, с которым Семен уже имел счастье встретиться в лифте. – Чего тебе?

– Мне? Мне кого, а не чего. Мне Софью хотелось бы… Дело у меня к ней… Личное, молодое, так сказать.

– Соня же! – уже нетерпеливо крикнула мать, а потом, спохватившись, вдруг ляпнула: – А… а Сони дома-то нет. Ушла она… ага, в магазин отправилась.

– Кто там, мам? – вышла из комнаты Соня. Увидела Семена и вытянулась струной. – Вы… ко мне?

– Ну а к кому же? – недовольно зыркнул на мамашу Овчаров. – Сонь, выйди на минутку. Мне тебе сказать кое-что нужно.

– Никуда она не пойдет! – вдруг категорично заявил папаша и принял позу Наполеона.

– Да бросьте вы, в самом деле, – уже начинал нервничать Овчаров. – Девке уже двадцать пять, наверное, стукнуло, а вы ее возле батькиных штанов держите… Сонь, на минуточку…

Софья немного побледнела, однако решительно шагнула в подъезд.

– А я сказал, не пойдет! – взвизгнул дядька.

– Да успокойтесь вы, – дернул на себя дверь Семен. – Прям неугомонный какой. Ты б, Соня, ему хоть стопарик с утра налила, что ли, все поспокойнее был бы…

– Ты что-то хотел? – сложила руки на груди Соня. – Говори, а то у меня там овощи варятся.

– Тоже к Новому году готовишься? – улыбнулся Овчаров. – Сонь, а давай праздник у меня отметим, а?

Дверь снова распахнулась, и показалась перекошенная физиономия Сониного отца.

– Сонька! Домой, я сказал! Неме…

– Да уйдешь ты или нет? – разозлился уже Овчаров, втолкнул папашу обратно в квартиру и захлопнул двери.

Теперь он крепко держал ручку, дверь дергалась, но открыть ее сил у папаши явно недоставало.

– Сонь, ну ты же помнишь, где я живу, приезжай, а? – дергался Овчаров, держась за ручку. – Ну что я один-то буду? И ты с… таким вот папашей… чудненько повеселишься… А мы с тобой…

– Прости, Семен, – отодвинула его от двери Софья. – Я не буду с тобой встречать Новый год.

Дверь с силой распахнулась, и папаша отлетел к стене.

– Не приходи сюда больше, – строго произнесла девушка и, не оглядываясь на буйного родственника, вошла в квартиру.

– Та-а-а-ак… – поморщился Овчаров. – Значит, не судьба… и здесь обломился…

И он быстренько сбежал по лестнице.

Настроение было хоть выбрось. Дома Семен еще сделал парочку контрольных звонков своим бывшим пассиям, но девицы уже определились с планами и менять их не собирались. В конце концов Овчаров решил просто валяться весь праздник на диване и пялиться в телевизор. Ведь для кого-то придумывали же все эти шоу! Кто-то же должен примерно просмотреть всю новогоднюю программу, зря, что ли, столько денег люди угрохали.

И все же оценить капиталовложения телевизионщиков у Овчарова не получилось. Спасение пришло откуда не ждали. С самого утра раздался телефонный звонок, и задорный голос двоюродного братца весело оповестил:

– Сенька! Привет! С наступающим! У меня горе – меня Анька выгнала, а Новый год хочется. Короче, я падаю к тебе на хвост… Ты даже удрать не успеешь, потому что я стою возле твоего подъезда… только не знаю, как тут с домофоном управляться. Открывай давай!

– Шурка-а-а-а! Какого хрена?! Гад ты такой! – орал уже в прихожей Овчаров и нажимал на кнопки домофона. – Пап! Шурка приехал!

– Неужели его Анюта решилась прямо под Новый год выставить? – удивился отец. – Отважная женщина.

Шурка женился очень рано – восемнадцати не было. Даже нагуляться не успел. И поскольку был старше Семена, то каждый раз поучал: «Сенька, ежели жить надоело, тогда под венец – первое дело, а ежли еще пожить мечтаешь – не женись, братуха! Христом Богом прошу – не губи ты себя!» Сам он теперь жил в небольшом поселке городского типа, нрава был гулящего, и раз в год его многострадальная супруга Аннушка прилежно выставляла вещи Шурки за дверь. Тот немедля приезжал к холостым Овчаровым в город, ровно неделю отрывался на полную катушку, после чего Аннушка сама же за ним и приезжала. И до следующего года это была вполне образцовая семья. Вот и сейчас Шурке выпало отрываться – в самый Новый год. Вдвоем с Семеном они тут такое устроят!

– Здрасте, – уже появился в дверях Шурка и… Семен крякнул: рядом с братцем счастливо улыбалась сама Анюта и еще молоденькая смазливая девчонка.

– А ты думал, я такая дурочка, выгоню его на Новый год к вам одного? – фыркнула Анюта, заметив погасший взгляд Овчарова. – Здрасте, дядь Вася, вот, решили праздник в большом городе отметить. У вас, говорят, тут елки на всю страну славятся… А это вот… Сеня! Обними племяшку! Это ж дочка наша, Янка! Неужели не узнал? Ян, ну проходи, чего ты?

– Янка? – вытаращился Семен. – Так она ж была…

Он показал рукой где-то в области пупа. В последний раз он видел племяшку… да он и забыл, когда… года четыре назад, наверное…

– Она ж совсем еще… Ни фига себе вымахала! – удивлялся Семен. – Невеста!

– Я те дам невеста! – погрозила Анна. – Ей еще восемнадцати нет, так что… имей в виду.

– Можешь не иметь, – отмахнулась Яна, – через три месяца будет. Ма, ну куда сумки-то?

В доме сразу стало шумно – комнаты наполнились женскими голосами, веселыми возгласами, из телевизора полилась музыка, и праздник шагнул наконец в квартиру Овчаровых.

– Дядь Вася, а чего вы елку в самый угол затолкали? Ее сюда надо… Уй, какие красивые зайчики! Надо еще конфетами украсить! Янка маленькая была – любила конфеты с елки таскать…

– Ма, куда ты сумку с вещами сунула, там же все платья перемнутся!

– А стол? Давайте его на середину, а? …Яна! Отстань от матери! Я уже устала вся! Привезли тебя в город, сиди и наслаждайся…

– Дядь Вася, давай я тебе помогу! Я сам передвину!

– Шура! Неси эти сумки на кухню, спиртное в холодильник поставь… Сень, у вас есть микроволновка? А то мы там такого наготовили, надо только разогреть! Ой, нет! Поросенка не туда! Его вон туда положите!

Семен подхватил сумки и попер на кухню. Рядом пыхтел брат.

– Ну ты, Шурка, молоде-е-ец… Ну и шуточки у тебя, – ворчал Семен. – А если бы я в домофон чего-нибудь не то ляпнул?

– Сень, вот те крест, ты не поверишь! – шепотом божился брат. – До вашего подъезда не знал, что они за мной следом едут! С тобой внизу стою, по домофону болтаю, гляжу – мать честная! Вылазят из «жигуленка» мои каракатицы! Чуть обратно не сиганул… да поздно было. И главное – обе прям от счастья так и светятся, мерзавки! Я ж… я же… Поверишь, нет – еще в такси столик в ресторане заказал! Да чего там столик… В поезде ехал – с девчонкой познакомился! Вот теперь и думай – видела ли ее моя супружница или не заметила? Как думаешь?

– Твоя-то не заметила? Ха! Да она все заметит! Что было и чего не было… Не заметила она… – фыркнул Овчаров и тут же навострил уши. – А где столик заказал?

– Да в «Салюте», чтоб с сауной, с бассейном, все дела… Еле выбил, а тут… блин! – расстраивался Шурка. – И ведь так все хорошо складывалось – я ж еще неделю назад начал ей нервы портить, думал – не выдержит, я и сбегу.

– Ну?

– Чего «ну»? Она и не выдержала! Я ж не думал, что она сбежит вместе со мной… еще и Янку прихватит… – проворчал Шурка и вдруг задумался. – Сень… я вот так подумал… А ведь это не я с ней поссорился. Это она со мной. Она сколько раз просила меня, чтобы к вам на Новый год приехать, ну чтоб в городе гульнуть… И Янка тоже просила. А я все не брал ее. Да ну на фиг! В Тулу да со своим самоваром! Вот она и… Это ж чего? Получается, что не я все продумал, а они… с Яночкой-дочуркой, да?

– Получается, что так… – усмехнулся Овчаров. – Вон и упаковано все как аккуратно, и приготовлено… Не один день собирались. Качественно!

– И главное – билет на мой же поезд умудрилась достать… Ну выдра! Ну… – поджал губы Шурка. – Я им устрою! Будут тут вместе с Янкой праздник отмечать! Под елкой! У вас, в городе, говорят, елка классная, вот там пускай и сидят! А мы с тобой… Нет, Сень, я все же вырвусь в этот «Салют»! И ведь, ты посмотри на мою-то! Это ж… это ж надо было такой змеюкой уродиться, а?

– Шура! – вдруг появилась в дверях «змеюка» собственной персоной. – Нам надо на денек передвинуть телевизор.

– Сейчас, крылышко мое, сейчас, мое сокровище, – бросился таскать телевизор примерный семьянин. – Эх, Семен! И чего ты никак не женишься? Это ж… такое счастье, правда, моя ягодка?

В шесть часов стол был накрыт, телевизор блистал экраном на новом месте, мужчины сидели побритые и наглаженные, а дамы сверкали вечерними платьями, тяжеленными клипсами и макияжем.

– Ну, – поднялся Василий Васильевич, – давайте старый год проводим. Это так здорово, что мы собрались все вместе! А мы с Семеном…

Его торжественную речь прервал звонок в дверь.

– Ой, а кто это к вам еще? – почему-то всполошился Шурка.

Семен даже подумал – не дал ли братец адрес своей новой знакомой из поезда, с Шурки станется. Вон он, чуть было под стол не уполз.

– Семен! К тебе пришли! – весело кричал из прихожей отец. – Две Снегурочки! Заказывали?!

– Почему это две? – сразу же прищурилась Аннушка и уставилась на мужа. – Сеньке что, одной не хватило? Или, может быть, он на тебя одну заказал? Чего юлишь-то? В глаза смотреть, я сказала!

Семен вышел из-за стола – Снегурочек надо было встретить. Интересно, какая из его девиц одумалась в последний момент?

В прихожей, смущаясь, стояла… Софья! И держала за руку маленькую девочку, а рядом с ее ногами громоздилась большая сумка.

– Здравствуйте… – прошелестела Соня. – Ты приглашал, вот мы и…

Семен растерянно пожал плечами.

– Да я не против… рад даже. Проходите. Раздевайтесь… Пап, это Соня. А эта маленькая красавица…

– Ее Ксенией зовут, – робко улыбнулась Соня. – Мы… мы проездом… ненадолго… только поздравить.

– И очень хорошо! – засуетился отец. – Давайте мне вашу шубку… Ксюша, снимай сапожки… Ух ты, руки-то какие ледяные!

– А нас папа из дома выгнал! – вдруг сообщила девочка. – Мы и выгнались. Поэтому и замерзли.

– Ах ты боже мой! – выскочила вдруг из комнаты Аннушка. Семен готов был голову отдать на отсечение – родственница стояла и подслушивала возле дверей. – Ах ты, горе какое… Иди ко мне, деточка, идем к столу, там такая вкуснятина! Ты любишь голубцы? Любишь? А котлетки? Тетя Аня стряпала из домашнего мяска. Вкусные-е-е!

– Ань, девочке бы руки помыть надо, – напомнил Шурка, но жена на него так рыкнула, что он немедленно забыл, о чем говорил.

– Ты сам-то их мыл после своих поездов?! Воспитатель хренов! Пойдем, девочка моя, не слушай дядю, он у нас вообще… бестолковый, как кактус… пойдем…

Девочку утащили, а Соня еще больше засмущалась – ее секрет так неожиданно выплыл в самый неподходящий момент.

– Пойдемте, Сонечка! – позвал отец. – Сейчас я вам тапочки принесу.

Он ушел за тапками, а Семен помог девушке снять шубку и не удержался:

– А чего это ваш батюшка разбушлатился? Выпил, что ли, лишнего?

– Это не отец, Сеня, – горько посмотрела на него Соня. – Это мой муж. А Ксения… Ксения наша дочь.

– Муж?! – вытаращился на девушку Семен. – Ох, и ни фига себе! И… и дочка такая большая? Ну, все успела! Да ты не жмись, ничего, выкрутимся как-нибудь, проходи. Не с такими мужьями выкручивались… Пап, ну что у нас там с шампанским?

– С шампанским? – появился отец из дальней комнаты. – А я вот пока только тапочки нашел.

– Садитесь, все готово уже, – торопила Аннушка. – Девушка, вас же Соней зовут? Садитесь, Сонечка, вот сюда, я вам уже и тарелочку чистую поставила… Шура! Принеси девушке стул! Ксюсынька, солныско, сиди с тетей, тетя тебя покормит… Яна, чего ты, как колода, я не знаю! Подай мне вон тот салатик, видишь же – его от меня специально далеко поставили, чтоб я не дотянулась… Сейчас, Ксюсынька, тетя достанет.

– Дорогие гости! – снова поднялся Василий Васильевич. – Провожая этот год, я хочу подвести некоторые итоги… Итак, в этом году…

– Ой, дядь Вася, вы так долго говорите, а выпить уже хочется – спасу нет, – перебила его Аннушка. Вскочила и рявкнула во все горло: – За старый год! Уррррра!

Все начали звенеть бокалами, греметь вилками.

– Дядь Вася, между первой и второй… Наливай! – опять тянулся к рюмке Шурка.

– А нечего частить, нечего, – рыкнула на него Аннушка. – Дядь Вася, налейте только дамам, потому что у нас вино слабенькое, а у мужиков… Янка! Едддриттвою! Ты-то куда свой фужер тянешь?! Ты у нас несовершеннолетняя, не забывай!

– Я не забываю, – отмахнулась Янка. – Ты вон подарки давай дари, я их столько перла.

– Ох, и правда! – всполошилась Аннушка. – А у нас же ведь и подарки! …Дядь Вася, у вас есть халат красивый?

– Есть у него, – кивнул Семен.

– Да нету! – закапризничал Василий Васильевич. – У меня старый. А Аннушка наверняка новый халатик подарит, правда же, Аня?

– Ничего не правда, чего это я вам халаты дарить стану? – вытаращилась Анюта. – Мне просто надо, чтобы Дедом Морозом нарядиться… Шурка, пойдем, я из тебя Мороза сооружу. Дядь Вася, давайте ваш старый халат, сойдет.

Через двадцать минут в комнату вошел Шурка, старательно упакованный в полосатый махровый халат, в Анютиной лисьей шапке, с мишурой вместо бороды и с большой клетчатой сумкой. Следом за ним маячила Анюта, улыбаясь во все зубы. Ее прическу тоже украшала мишура, только побогаче.

– Ой, а таких Дедов Морозов не бывает, – хихикнула маленькая Ксюша.

– Да я сразу говорил, – тут же согласился наряженный Шурка. – Да разве ей докажешь…

– К нам на праздник в Новый год из лесу Мороз идет! – начала крикливо Аннушка. – Всем подарки он подарит… Янка, ну как там в рифму-то?.. Короче, всем подарит, да и все…

Аннушка махнула рукой и бодро полезла в здоровенную сумку.

– Дядь Вася, вам вот… – вытащила Анюта маленькую коробочку, – крем для ботинок. Вещь просто необходимая, у нас в поселке ее днем с огнем не сыщешь, а вам надо, я ж знаю… Я ее заказывала специально.

– Спасибо, Аннушка, – проникновенно прижал к груди коробочку Василий Васильевич. – Я тронут.

Семен с чувством кивнул – именно эту коробочку им вручила продавец на сдачу, когда они у Шурки в поселке несколько лет назад покупали хлеб и водку. Еще и коробок спичек… Надо думать, спички будут следующим подарком.

Семен не ошибся.

– Сенечка! А тебе… вот такие маленькие… новогодние бенгальские огоньки! – светилась от счастья Аннушка, протягивая спичечный коробок, обвязанный подарочной лентой.

– Аня! Ты – волшебница! – воскликнул Семен.

– А вам, девушки-и… – похоже, Анна продумала сюрприз и для Софьи с Ксюшей, – а вам… вот! Сонечка, это тебе, будь счастлива.

Семен крякнул. Его родственница, пока переодевалась в Снегурочку – или в кого она там нарядилась, – беззастенчиво свистнула с полки вазочку и теперь преподнесла Софье.

– А тебе, моя крошечка, мы приготовили вот такой подарок! – И Аня протянула Ксюше красивую коробку конфет.

По тому, как дернулся кадык у хозяина дома, Семен понял – этой коробочкой Василий Васильевич хотел порадовать свою очередную даму, у которой собрался отмечать праздник, и Аннушкина расторопность его немного обескуражила. Это поняла даже и сама «Снегурочка», потому что тут же плюхнулась возле Василия Васильевича и громко зашептала:

– Ну не могла ж я ребенка без подарка оставить, правда же ведь? Если б я знала, что будет девочка, я б и сама побеспокоилась. Но вам же не жалко, чего жалеть-то, госсыди… – Анечка бодро встряхнулась и громко заявила: – А теперь за Снегурочку и ейные подарки! Шура, наливай!

– Не понял… – растерянно толкался возле сумки Шурка. – А мне чего? И все, что ли? Больше подарков не будет? И чего – в этом чемодане только спички валялись?

– Шура, не буянь! Дядь Вась, наливайте, только Шурке не надо, он уже буйный, – веселилась Анечка. – Янка, хорош кукситься, я ж сказала – я тебе свое платье задарю, ну, то – помнишь, с цветами. Я все равно в него не влазию. Давайте выпьем, да уж и споем… – и, не дожидаясь, затянула залихватскую частушку: – Эх, я нашла заначку мужа и купила сапоги! Но они мене не нужны, он мне выдрал две ноги! Ух! Наливайте!

Соня уже немножко освоилась, перестала так стесняться, раскраснелась и даже стала улыбаться. Девочка и вовсе вела себя очень спокойно. За столом со взрослыми она не проронила ни слова, только смотрела во все глазенки да старательно работала вилкой.

Семен же незаметно разглядывал Соню, и с каждой выпитой рюмкой она становилась для него все загадочнее и краше. Вон какие ямочки на щеках… А глазищи-то, глазищи! И волосы… вроде бы никакой прически, а как лежат, так сами и укладываются в локоны… И почему же такая красота досталась тому чмошному старику? Невообразимо… просто с ума сойти! Тут такие парни, как Семен, сидят совсем… бесхозные, а всякие Сонечки выходят замуж за каких-то… и где справедливость?

Соня ловила на себе взгляды Семена, и ее щеки трогал румянец. А чего румяниться-то? Села бы поближе, предложила бы выпить на брудершафт… Вот Ирка б уж давно так и сделала… Да и Танька тоже. И Аленка бы не заставила себя ждать, а эта…

А отец прямо глаз не сводил с гостьи. Такой заботой окружил… И что-то шепчет, и спрашивает, и за тарелочкой следит… То ли Семену помогает, то ли ему же ее в мачехи готовит… Надо будет с отцом-то побеседовать…

Рюмочки развязывали языки, музыка из телевизора создавала праздничную обстановку, и с каждой минутой все больше хотелось чуда.

После десятой рюмки Шурка решил это самое чудо сотворить собственными руками.

– Анечка! А я ведь тоже тебе приготовил подарок!

– Вот и хорошо, – жевала Анечка салат из капусты. – А то я подумала, что так без подарков и уеду. Давай.

– А мне? – скуксилась Янка. – Хоть бы шоколадку купил, папенька родимый.

– Тебе и так хорошо! – рявкнул на нее Шурка. – Тебя на елку сегодня пошлем, чем тебе не подарок? Ты забыла, что ли, как я тебе давал пятьдесят рублей на телефон? Вот это и был подарок! Откуда у меня деньги-то? Анечка! Вот уже через два часа пробьют куранты, и я… я хочу… подарить тебе незабываемую сказку! Сегодня ты… Ты сегодня прямо, как вполне приличная женщина, проведешь праздник в… ресторане!

– Где?! – выпал салат из накрашенного рта Анечки. – Где я проведу? В ресторане?! Прямо вот так в настоящем ресторане?! Я?! И ты… ты закажешь мне… как это… виа-гра?

– Фуа-гра, мама! – прошипела Янка. – Ну прям дикое село…

– Нет, правда? – не могла поверить Анечка.

И даже Семен с Василием Васильевичем вздохнули с радостью.

– Аня! В ресторане, да в Новый год… это дорогого стоит, – выдохнул Овчаров.

– Да! – встрепенулась Анечка. – А кто платить будет, кстати?

– Ты! – возмутился заботливый супруг. – Я уже и так… еле выбил два места! А сейчас это знаешь как! Невозможно почти! Новый год же!

– Вот именно! – фыркнула Янка. – Ты спроси его – когда это он успел? Пока мы здесь, он даже к телефону не подходил.

– И когда это ты успел? – послушно поинтересовалась Анечка.

– Ха! Да я еще в поезде вас с Янкой заметил! – быстро нашелся Шурка. – И сразу же решил – дай, думаю, сюрприз Анечке своей устрою… Ну из поезда и заказал… по сотовому телефону.

– Ма, а ты спроси – как это он нас в поезде узрел, когда мы в машине с дядей Гришей приехали? – снова посоветовала Янка.

Шурка взбеленился совсем не по-новогоднему.

– Янка! Щщас как дам по тыкве, гадина такая! – замахнулся он на дочь. – Быстро штаны напяливай и на елку!

– Нет, ты про штаны не пой, – перебила его Анечка. – Янка правильно интересуется. Как ты нас в поезде углядеть мог, когда мы на Гришкиной машине приехали? Гришка Бычков решил на праздники тещу к сестре в город отвезти, чтобы она им с Наташкой нервы не трепала, и мы с Янкой напросились. А в поезде мы и не ехали вовсе. Признавайся, для кого ресторан заказывал?! Чего молчишь, дундук?!

– Да ну вас, – расстроенно уставился на елку Шурка. – Не хочешь, я и один в ресторан поеду. Сиди тут одна, как дурочка… с Сенькой в обнимку…

У Сеньки были совершенно другие планы, поэтому он яростно кинулся на помощь брату.

– Аня! Ну что ты придумала? Я прямо не знаю! Все же просто. Да! Шурка вас увидел еще в поезде. Ехал-ехал, потом вздумалось ему покурить, вышел в тамбур, глядь – а по дороге едет знакомая машина!

– Да! – вытаращил глаза Шурка.

– Он пригляделся повнимательнее – и номера тоже знакомые!

– Да! – уже радостнее вякнул брат.

– Стал вглядываться в салон… – продолжал Семен рассказывать новогоднюю сказку, – вглядывался, вглядывался… Батюшки! А там его родная жена! Да еще и дочь!

– Да! – Шурка окончательно понял, куда клонит его спаситель. – Жена! С этой вот… кикиморой-предательницей! С Янкой! Ань, я ж еще вам руками махал! Ну неужели не видела? А я махал… А потом пошел и… и заказал столик в ресторане. А ты уж тут такого накрутила!

Анечка еще немного сомневалась, но Василий Васильевич добавил свое веское слово.

– Анечка, вам обязательно нужно сходить в ресторан. Потом дома своим подругам расскажете. Это ж незабываемый праздник будет.

Про подруг это он вовремя ввернул.

– Точно! – засветились глаза у Анны. – Наташке расскажу – повесится от зависти! Шур, так нам же надо собираться! Дядь Вась, пусть Шурка наденет в ресторан этот свитерок, который на вас сейчас, а то он… Как старик выглядит, прямо стыдно за него, в самом деле! А у вас ничего… такой модненький.

– Папа никак не может, – возразил Семен. – Этот свитер… он столько женщин притягивает – оглянуться не успеешь, а Шурка уже… жену поменять сможет… Не советую… Как родственник – не советую…

Услышав это, Шурка как-то весь встрепенулся, дернул кадыком и с тоской посмотрел на свитер.

– Нет! Они, главное, тут про свитера, а я?! – вдруг возопила Янка. – Я-то в чем пойду? В этом твоем старом платье, что ли, ма?

– Ты ващще! – резко обернулся к ней Шурка. – Куда она-то собралась, Ань?! Янка, ты ващще у меня сейчас спать пойдешь, чучундра такая малолетняя! Ань, она нам расстроит все романтическое свидание на двоих!

– Яна, а пойдем со мной, – вдруг предложил Василий Васильевич. – Я собираюсь в гости к одной… очень приятной знакомой… Мы с ней вместе работали и сегодня… хотим вспомнить некоторых коллег. Так вот… У нее сын, ему уже двадцать лет, такой большой обормот, а все еще мамку караулит. А с тобой…

Аня насторожилась:

– Янка! Не забывай! Тебе еще нет восемнадцати! – быстренько напомнила она.

– Да помню я… – поморщилась доченька. – Через три месяца будет восемнадцать, и если я хочу остаться жить в городе, а не в нашем Захудалово, то надо успеть приглядеть кого-нибудь с квартирой… Дядь Вась, пойдемте… Ма, я твою кофту надену, ага? А то… в этом платье я уж и совсем… Как старуха.

– И хорошо! – не собиралась делиться Анечка. – Выгляди старше, а то спугнешь парня раньше времени, сейчас ведь молодежь-то пошла – все статьи знают!

Начались шумные сборы. Разбирались сумки, доставались платья, заново перекрашивались глаза и губы.

– Василий Васильевич, – тихо обратилась к хозяину дома Софья. – Мы, наверное, тоже пойдем. Пора нам. Да и Ксения уже спать хочет. Она рано ложится, а сейчас уже… десятый час.

– Анька! – услышал их Шурка. – Все! Я отказываюсь везти тебя в сказку! Уже десятый час! Мы сейчас опоздаем! Я один еду! Сень, ты со мной?

– Я тте дам «Сень»! – шуганула его Анечка. – Я уже готова! …Янка, куда мои сапоги напяливаешь? Я сама в них поеду! Ты и в валенках запросто можешь…

Василий Васильевич склонился к Соне.

– Сонечка, ну куда же вы поедете? Семен один тут со всеми салатами не управится. К тому же Ксюша и в самом деле уже очень устала, положите ее в мою комнату, мы, скорее всего, задержимся до утра.

– Ты даже и не думай, – быстро шепнул Семен Софье. – Сейчас всех выпроводим, тогда самый Новый год и начнется! Ну, счастливо вам, – уже насильно отталкивал он от зеркала Анечку. – Бегите, а то двери закроют, и никакого вам… виа-гра! Все! Топайте! Счастливого Нового года!

Глава 2

После ухода гостей Соня уложила дочку спать в комнате Василия Васильевича и… так и осталась сидеть на кровати, рядом со спящим ребенком. Она не знала, как это ей сейчас выйти, сидеть и праздновать с этим… Семеном. О чем они будут говорить, что делать? Телевизор смотреть?

– Ну и чего ты здесь сидишь? – появилась в дверях голова Овчарова. – Я, главное дело, сижу, ее там жду, скоро уже куранты бить будут, а она тут устроилась! Пойдем!

– А может быть… Может быть, не надо? – слабо сопротивлялась девушка. – Я…

– Чего не надо? – вытаращился на нее Семен. – Новый год не нужен тебе? А куда его девать? Нет уж, пойдем… Через час уже начнется. Так что… А может быть, уже пора шампанское открывать!

– Так мы его уже все выпили, – напомнила гостья.

– Как?! – рванул Овчаров к столу.

Софья не ошиблась. Так и есть. Вот они стоят – две бутылочки шампанского, обе как есть пустые. Отец и сын не ожидали столько гостей, потому и не подумали, что такой важный атрибут праздника может закончиться в самый ответственный момент. Ничего себе Новый год!

– Тогда пойдем хоть соком чокнемся, – тут же вернулся за гостьей Семен. – Так даже интереснее будет… Глядишь, весь год пройдет в здоровой трезвости…

Соню он вытянул, и даже усадил за стол, и теперь разливал сок по высоким стаканам.

– Что сказать… немножко необычно, но я… рад! Говорят, с кем встретишь, с тем и проведешь, поэтому… – поднял он свой стакан и вдруг стушевался. – Сонь, ты прости меня, конечно… Ты, наверное, переживаешь, тебе бы лучше бы было с… любимым мужем, чтоб своей семьей, но…

– Да ничего, – пожала плечами Соня. – Наоборот… может быть, лучше… развеяться. Мы с Денисом… Как-то не совсем ладится у нас.

– Ну да, я заметил… – крякнул Семен и вдруг ляпнул: – Соня, а чего ты так? Такая красивая девчонка была, загляденье. А выскочила за… Дениса? Уж замуж невтерпеж?

У Софья дрогнул подбородок.

– Почему же? Встретила, полюбила… Потом Ксюша у нас родилась. Нормальная семья. И Денис нормальный мужчина.

– Это да! Кто бы спорил! Только он раза в три тебя старше, а так ничего, – пробурчал Овчаров.

– А кого сейчас этим удивишь, – грустно хмыкнула девушка. – Сейчас вон… все выходят замуж за… зрелых мужчин.

– Согласен, если эти зрелые с тугими кошельками.

– Ну нет, – весело замотала головой Соня. – Это не наш случай.

– Это и обидно, – вздохнул Овчаров. – Да ну и ладно. Не хочешь говорить – не надо…

Соня покраснела и снова пожала плечами:

– Разве не хочу? Мне кажется, я уже все рассказала. Живем обычно… как все. Работаем… Что еще рассказывать? Ничего интересного.

Семен покачал головой.

– Ты говоришь как бабушка. Еще только очки на нос и в руки семечки. «Ничего интересного»! Ты же красивая такая! Молодая! Ты же… вон какая вся! Как же – ничего интересного? У тебя же каждый день как огонек должен быть! Девчонки в твое время еще на свидания бегают, друзей как перчатки меняют!

– Я уже отбегала свое, – вздохнула Софья и вдруг усмехнулась. – А ты меня жизни хотел поучить? Прямо сейчас? За новогодним столом?

Семен стушевался. И в самом деле, некрасиво получилось. Пригласил девчонку, а теперь лезет к ней в душу со своими вопросами. А той, видно, и так несладко.

Он обнял руками стакан, уставился в самые зрачки девушки и тихонько проговорил:

– Давай просто выпьем. Чтобы у нас в Новом году было все о-о-чень хорошо! Вот как захотим, пусть так и будет, точно?

И Соня улыбнулась.

– Давай, – почему-то тоже шепотом ответила она.

Такой хороший тост был, а все же выпить не пришлось – в дверь позвонили.

– Да что ж такое? – занервничал Овчаров, направляясь к двери.

– Это не что! Это мы! – ввалились в прихожую верные друзья – Петька и Люська Ореховы.

– Ого! Давно не видались! – обрадованно гоготнул Овчаров. – А вы чего не у себя? Петьк, ты ж говорил – родня приедет, все дела…

– Так она и приехала, – весело щебетала Люська, скидывая шубку. – Изволила порадовать, представляешь, да? Мы, конечно, порадовались, а потом… Потом подумали – у них и без нас уже столько радости получилось, а ты один будешь. Ну и… прибыли с поздравлениями! Семен, встречай же нас буйными криками и повесь мою шубу!

Семен не знал, что ему делать – вешать шубу, кричать от радости или сразу же сказать, что он не один?

– А еще, – бубнил Петро, аккуратно приглаживая шевелюру перед зеркалом, – Люсеньке до ужаса захотелось себя снять на камеру в новом платье. Прошу заметить, я тебе говорил, Сень, оставь камеру нам, и тебе бы спокойнее было, и мы б не таскались, так ты…

– Проходите, только тихо, – пригласил Семен. – А то у нас ребенок спит.

– Откуда у тебя ребенок, Овчаров? – всерьез испугался Петька. – Ты что, уже переключился на несовершеннолетних? Овчаров, я бы попросил учесть – это статья, Овчаров.

– Да ну, Петь, я одинокий, закоренелый холостяк, и… а вот ребенок все равно спит.

– Ужас какой, Овчаров! – таращила глаза Люська. – Тебя нельзя оставить ни на минуту – ты тут же начинаешь плодиться!

Гости ввалились в комнату, и Люська оторопела.

– О! Сонь, добрый вечер! А ты здесь как образовалась? – заморгала она глазами, завидев соседку. – А я думаю – какие это дети у Овчарова спят? Ты здесь вся сама и с Ксюшкой? Я угадала, да?

– Ну да… мы так… по дороге зашли… Здравствуйте, – стала пунцовой, как стяг, Софья. – Семен, я… Мы, наверное, пойдем… а вы празднуйте.

– Это почему же?! А чего это ты собралась сразу нас покинуть? – искренне возмутилась Люська. – Сиди! Сейчас самое веселье и начнем. А то у нас с этими стариками… Мужчины, а где вы прячете шампанское? Дамы просют выпить!

Овчаров щелкнул пальцами:

– Шампанское… Оно спряталось в магазине. Нет, ну в самом деле – вот все нормально, а с шампанским… Не доглядел. Не подозревал, что вдруг столько дам окажется.

– Не поняла… – отвесила челюсть Люська. – У тебя, что ли, шампанского нет? В Новый год? О-бал-деть… А чего делать будем?

– Так ничего, это же, прошу учесть, совсем не катастрофа! – пожал плечами Петька. – Надо сходить и купить, еще почти час, успеем. Здесь же прямо под ним магазин. Работает круглосуточно. Я схожу.

– Вот-вот! Сходи, – кивнула головой супруга. – Только возьми с собой кого-нибудь… Соню, например. А то ты один будешь ходить до Рождества, знаю я тебя… Сонь, проводи его, а? Ты ж знаешь, какое шампанское лучше купить. А то я уже набегалась, прямо как джейран какой-то, и Сеньку посылать некрасиво – все же хозяин, вдруг к нему кто позвонить додумается или еще чего.

– Да, я схожу, – поднялась Софья. – Может быть, и еще чего купить? У меня деньги есть.

– Ничего больше не надо. Мы все уже взяли, и даже шампанское, только его уже выпили, – замахал руками Семен и потащил Петьку в прихожую. – Петь, ты это… Ты купи мне коробку конфет – это для твоей Люськи. А для Софьи – вот тут за угол зайди и купи цветов, ага? А то у меня в подарок даже и нет ничего.

– Да ну на фиг! Где я тебе цветы искать буду? – бурчал Петька. – И потом, прошу учесть, Новый год, он прямо-таки уже весь подкрался, и… на фига тебе вообще цветы какие-то?

– Не мне, а Соне! Я ж тебе говорю – здесь, прямо за углом, – настаивал Семен. – Ну чего тебе, трудно, что ли? А я пока твою красавишну на камеру сниму. Вот деньги, иди давай.

– Чего это вы тут тайное содружество устроили? – появилась в прихожей Люська. – Петр, ты уже оделся? А чего так долго копаешься? Соня! Где ты там? Вы весь Новый год пропустите! Поторапливайтесь!

– Да я бы и одна сбегала, – робко проговорила Соня, но на нее тут же накинулись.

– Чего это ты одна бы? – обиделся Овчаров.

– И не говори! Одна она в такую темень, как будто сова какая-то… Бегите давайте, а я стол освежу, – уже вовсю распоряжалась Люська. – Семен, а где у вас хлеб нарезанный?

Петр с Соней вышли, а Люська прилипла к Овчарову.

– Сень, где у тебя хлеб? Да ладно, бог с ним, с этим хлебом, ты мне скажи – и как это вы встретились, а? Она сама тебя нашла, да? Ну и молодец! Я б на ее месте… – горели любопытством ее глаза. – Это ж как здорово, а? Новый год, а ты не с какой-то там свиристелкой, а с Софьей и с собственной дочерью, все как у людей! Ох, я за тебя так рада! Ты только не обижай Соньку-то! Вот у меня в груди такое трепыхание – чует мое сердце, что у тебя…

– Погоди-ка… Чего ты там сказала? – вдруг уставился на нее Семен. – Чего ты там бормочешь, Люська? Твоя родня, видать, тебе последние мозги отбила! Какой мой ребенок? Ты очумела, что ли?

Люська заморгала накрашенными ресницами и не сообразила – что она ляпнула не то?

– Ты чего, Сень? Я ж, наоборот, радуюсь за тебя что есть мочи…

– А чему радоваться-то? – смотрел на нее Овчаров как баран на новые ворота. – Ни фига не понимаю… У нее соседку муж выставил за дверь в самый праздник, и ребенка своего не пожалел, а у нее радости полные штаны!

– Ну так правильно, выставил… Я ж не отрицаю… – кивнула Люська. – Он ее первый раз выставляет, что ли? Как прописался, так и давай права качать! Ну! А все потому, что бесится! Он же Соньку уже с Ксюшкой взял, чего ему жалеть? А от него Сонька не хочет ребеночка. Потому что не любила его никогда.

Семен тупо смотрел на Люську и ничего не соображал. Как это – с Ксюшкой? Соня же только что рассказала, что… полюбила этого своего… как его… Дениса!

– А от кого тогда Ксюшка? – совсем уж растерялся Семен.

– Не знаю, – хитренько поджала губки Люська. – Но Сонькина мать все время теткам жаловалась – непонятно у кого свадьба была, у нас с Петькой или у Соньки? Сонька-то сразу с нашей свадьбы понесла, а мы с Петькой все никак не можем хоть кого-нить родить… Так потому что Петька еще квартиру никак не может разменять! А чтобы я с его маменькой еще и детей рожала – не дождутся!

– Да хватит тебе! – рыкнул на нее Семен. – Погоди, Люсь… Это чего – Соня правда, что ли… после вашей свадьбы? А чего ж вы молчали?

– А чего говорить? Я тебе сколько раз намекала, что у нас по двору твои дети бегают, так ты ж… тебя разве ж пробьешь?! – надулась Люська. – Еще и некорректно смеялся надо мной.

– Ну да… ты говорила… что у меня по всей стране наследники! – накинулся на нее Овчаров. – А чего по стране-то, когда я из нашего города и не выезжал никуда! Погоди, значит… этот Денис… А чего ж она тогда говорила, что любит его?

– Любит? – фыркнула Люська. – Да я тебя умоляю! Ты Дениса-то видел? Дрын дрыном! Это Соньку мать спихнула за него. Раньше же Сонька в престижном магазине работала, а когда уже стало видно, что она мамочкой стать собирается, ее ласково попросили уволиться, потому что беременной фигуркой уже покупателей не заманишь. И льготы всякие положены, а кому это надо? А Сонька неконфликтная, ушла. И стали они сидеть с маменькой на одну пенсию. В долги влезли… А тут еще этот… Денис… он уже давно на этих двух теток заглядывался – все мечтал прописаться, даже к матери Сонькиной в женихи набивался… ну и… Там заплатил, там деньжат одолжил… и они его прописали. А потом и вовсе стал Соньке на мозги капать – девочке нужен отец, все равно уж под одной крышей, так сказать… Да еще и мать насела, дескать, нечего на моей шее сидеть… ну и сломали девку. А теперь уж и сама мать не рада – этот гад творит что хочет, и никакой управы на него нет, не прикопаешься.

– Ну уж… так уж и не прикопаешься… – с сомнением качнул головой Семен, но Люська только махнула рукой.

– Может, и можно, да только кто этим будет заниматься… Сень, у тебя есть перец и соль? А то тут на столе нету.

– Ага, вон там, на кухне возьми… Слышь, Люсь, а чего…

Спросить он не успел – в прихожей раздался звонок, и Люська, топая как слон, понеслась открывать.

– Ой, ну ушли и потерялись! – по-хозяйски щебетала она. – Где вас носило-то? Уже через десять минут куранты… Петь, ты чего мне коробку тычешь, хватай шампанское и беги к столу… Сень! Захвати из кухни полотенце! Сонь, поставь елку, давай к столу!

Семен тоже вышел в прихожую. Теперь он смотрел на Софью уже совсем другими глазами. Неужели эта девчонка и в самом деле… А чего? По возрасту Ксюшка как раз подходит… Да нет, такого просто не может быть! Люська наплела чего-то, сама не знает чего… И все же надо Петьку с Люськой выставить как-нибудь поскорее, а уж самим с Соней… по душам…

И вдруг он испугался – а надо ли? Ну скажет она – да, это твоя дочь! И чего? Что ему делать? Бежать в загс? Но… блин…

– Сень, прошу учесть, я все купил, – во всеуслышание заявил Петька. – Горшок отдал Софье, а конфеты… А конфеты куда девать?

– Конфеты? – рассеянно переспросил Семен. – Конфеты… да съешь сам, чего уж…

– Ты ж Люське хотел, – напомнил друг.

– Люське? Ну отдай Люське… Петь, давай потом, а то у меня сейчас башка… А ты цветы купил?

– Ничего никому сейчас не отдаем! – зычно заявила Люся. – Срочно за стол! Все! И успокаиваемся! Вот! Уже президент поздравляет, а мы все никак за стол усесться не можем!

Они шумно подлетели к столу, мужчины стали открывать бутылки, а дамы приготовились визжать.

И вот он, первый удар!

– Уррррра! – взвилось над праздничным столом.

– Быстро все загадываем желания! – громче всех верещала Люська. – Петр! Я хочу, чтоб ты мне купил машину-у-у-у-у!

– И я хочу! – орал Петька. – Чтоб ты мне купила-а-а! Прошу учесть – иномарочку!

Овчаров взглянул на Софью… И в голову пришла мысль… он еще ничего не решил, а мысль… как-то сама прочно устроилась у него в мозгах. И Соня… Она такими глазами смотрела на него, так легко улыбалась… улыбалась только ему… и будто бы не было рядом орущих Люськи и Петьки, а были только Семен и она… И стало так… так тепло и весело. И мысль в голове была как-то уж совсем кстати…

– За тебя, – звонко чокнулся с Софьей фужером Семен. – Хочу, чтобы ты была счастлива.

– И ты… будь счастлив в этом году… – негромко ответила Соня.

– Уррра! А еще хочу, чтоб Петьку повысили-и-и-и! – продолжала заполнять бланк заказа Люська. – Чтобы его маменька уехала к сестре-е-е!

– Люсь, хорош орать, ребенка разбудишь, – рыкнул на нее Семен.

– А давайте дарить подарки! – никак не унималась шумная гостья. – Сень, я тебе притащила в подарок… наволочку! А чего тебя перекосило? Мне свекровь подарила, а куда мне? У нас же сплошные комплекты! А тебе пригодится, ты один… Сень, а ты чего, дарить ничего не собираешься?

– А я … – поднялся Овчаров и вспомнил. – Петька, ты куда подарки дел?

– Ну дык… – хлопал глазами Петька. – Соньке я сразу подарок вручил, а конфеты… Прошу учесть, ты сам сказал, чтобы я съел, вот я и…

– Слопал, что ли? – охнула Люська. – Мой подарок? Сень, он мой подарок, что ли, слопал?

Овчаров постарался припомнить – цветов он точно нигде не наблюдал.

– Петька, а цветы где?

– Я ж говорю, отдал Соньке! – уже начал нервничать Петр. – Сонь, покажи, что я тебе подарил.

– Нет, это ОН ей подарил! – возмутился Семен. – Это Я подарил! Куда цветы дел?

– Вот, – пододвинула на середину стола горшочек с елочкой Софья. – Вот что мне подарили.

– Это? – выкатил глаза Овчаров и повернулся к другу. – Петька, я ж тебя… как человека! Ты что елку-то девчонке сунул? У нас же дома вон стоит… украшенная вся! Нельзя было нормальные розы подарить?

Петька добросовестно выпучился:

– Так ни фига! Знаешь, сколько они стоят – розы! А вот эта елочка… она, между прочим, тоже не подзаборная какая-то, она в горшке!

– Это не елка, – тепло улыбалась Соня и гладила иголочки пальцем. – Это туя. Пушистенькая… и хорошо, что не розы, они завянут, и все, а эта туя расти будет… и всегда живая.

– Ну, Петро … – играл желваками Овчаров. – Сейчас напьешься, я тебя пьяного сниму и в «Одноклассники» выставлю… Люся, наливай!

Люся уже было потянулась за бутылкой, но вдруг остановилась:

– Я не поняла… а мой подарок куда делся? Сень, ну давай придумаем, будто конфеты ты Петьке подарил, а?

– Давай, – был уже на все согласен Семен.

– Ага, а тогда мне чего? – не успокаивалась Люська.

– А тебе…

– А тебе вот, – быстренько догадалась Соня и сняла с серванта вазочку, которую недавно ей подарила Анна.

– Ну что ж… и за это спасибо… – скривилась Люська. – Если учесть, что ее мы Сеньке лично на тридцатилетие подарили… вот тут надпись имеется.

– Фу ты, а я думал, это бабушкина… Не капризничай, Людмила, – строго одернул ее Семен. – Мы в этом году пить будем? За сбычу мечт!

И снова зазвенели фужеры, и Люська забыла про подарки, и Петька не боялся уже никаких «Одноклассников», и Соня отвлеклась от неприятностей.

А потом включили музыку и танцевали до упаду. Семен и не предполагал, что умеет так быстро двигаться. Петька же танцевал, наоборот, медленно, добротно, будто выполнял работу на заказ. Люська просто прыгала козой, а Соня… как же красиво танцевала Соня! Семен вспомнил – он тогда, на свадьбе, ею и заинтересовался, потому что она сразу же пленила его своими танцами.

И вроде бы ничего особенного, но как же хотелось на нее смотреть, прикасаться к ней.

– А что это у нас медленных танцев нет совсем? – возмущался Овчаров. – Петька, включай медляк!

– Прошу учесть, ты ж хозяин… Ты хоть диски покажи, я выберу… – бубнил тот.

– Можно просто включить телевизор, сейчас там столько песен, – неуверенно предложила Соня.

– Точно! – тут же подхватила Люська. – Петька! Включай телевизор! И давай тебя нарядим Зайкой! А потому что сейчас у нас год Кота!

– Тра-та-та, тра-та-та, мы встречаем год Кота! – кричал Семен. А Петька его тут же поправлял:

– И Кролика, попрошу учесть, это важно.

По телевизору было и в самом деле песен очень много, но вот медленных – почти ни одной. Или они им просто не попадались…

И снова скакали по комнате, изображая то кроликов, то медведей, то хитрых лисичек… и снова сели за стол, и снова звенели бокалы… А уже совсем под утро выключили свет, зажгли свечи и говорили о том, каким счастливым будет год только что наступивший.

Только в пять часов у Люсеньки кончился запал, и она вдруг резко стала собираться домой.

– Все! Не дойду! Надо спать срочно… Петька! Ну одевайся же быстрее, а то упаду прямо на дороге!

Петр даже спорить не стал, так категорична была любимая.

– Все! Пока! – быстро попрощавшись, семья спешно удалилась.

– А чего это они так быстро? – удивилась Соня. – Может быть, обиделись на что-то?

– Может быть, и обиделись, – легкомысленно тряхнул головой Семен. – А вообще-то у Люськи есть один маленький минус – она если хочет спать, то засыпает где стоит. И храпит безбожно. Вот и… побоялась дочку разбудить своим храпом.

– Нашу дочку? – вырвалось у Сони, но она тут же поправилась: – Мою? В смысле, Ксюшку, что ли? У них же, кажется, своих детей нет, так ведь?

– Да, Соня, – кивнул Семен. – У них нет… Она побоялась разбудить нашу дочку.

Соня дернулась, но решила сейчас пропустить это мимо ушей. Просто не говорить об этом, и все.

– Семен, а как у тебя чайник включается? Мне бы чаю… Сейчас Ксюша проснется и… пойдем мы уже.

– Куда это вы? – набычился Овчаров. – Он же вас не пустит! На улице мороз такой, а она с утра девчонку куда-то тащить собралась! Даже и не думай! Я тебе постелю в отцовской комнате, ложись, а завтра… Завтра мы чего-нибудь придумаем.

– Семен… – пожала плечами Соня и собиралась сказать еще что-то, но он испугался.

Он вдруг испугался, что сейчас она вот так возьмет и скажет что-нибудь совсем… совсем не праздничное. И потом трудно будет все повернуть назад. А он… он еще и сам только-только начал учиться жить с той… с той мыслью, которая теперь уютной кошкой устроилась у него в голове. Поэтому он не дал Софье сказать ни одного слова.

– Ты же чаю хотела! – подскочил он. – Сейчас будем пить чай! С Петькиными конфетами, они забыли.

И в самом деле – на телевизоре так и осталась лежать здоровенная коробка ассорти.

Пока Овчаров ставил чайник, Соня как-то ловко и незаметно убрала со стола и теперь стояла возле раковины и мыла тарелки.

– Да брось ты их, – морщился Семен. – Завтра Янка придет, помоет.

– Тут же немного, зато чисто будет, – не соглашалась Соня и посуду все же помыла. – А теперь можно и за конфеты…Ты знаешь, я так люблю конфеты, прямо как маленькая.

И она фыркнула совсем как ее маленькая дочь, в кулачок, и даже глазами так же сверкнула. Потом ухватила кружку и сунула туда нос.

– Я это запомню, – счастливо улыбнулся Овчаров. – Каждое утро буду тебя конфетами кормить. Чтобы ты день могла жить спокойно.

– Семен… – отставила она кружку и стала серьезной. – Давай…

Но, видимо, так и не суждено было им сегодня поговорить, потому что в дверь снова, так не вовремя, зазвонили и… и в дом ворвалась… Елена Прекрасная! Ленка! Вся в мишуре, в конфетти, накрашенная, как матрешка, к тому же в изрядно подвыпившем состоянии.

– Се-е-е-е-енньчка! – рявкнула подруженька и рухнула прямо в руки Овчарову. – Вот! Принимай! Я… я решила тебе… под… подрить… праздник! Да!

– Лена… – прислонил даму к стеночке Семен. – Лен, давай-ка я вызову такси, тебе надо домой.

– А пусть… пусть будет твой дом – мой дом! – пьяненько кривлялась она. – Где дядь Вася? Давай ему сообщим, что теперь… теперь у него есть я… дочурка! …Дя-я-я-ядь Ваа-а-ась! Ты иде?

– Лен, не ори, – поморщился Семен. – Ребенка разбудишь… Чего ж ты так… уелась-то? Сейчас, погоди, где телефон… сейчас тачку вызову.

– Не хочу тачку! – капризно топнула каблучком Елена и стала доставать из сумки бутылку. – Во! Гляди, чего притащила! Это я… из гостей уперла… у них там этой шампани – завались! А у меня – ну ни бутылочки дома, вот я и…

Леночка уже скинула сапоги и двинулась в комнату. По дороге она заглянула в кухню – видимо, все же решила порадовать Василия Васильевича своим приходом – и увидела Софью.

– Ого! Ох, и ни фига себе… – стала медленно трезветь дама. – А ты… ты кто?

– Я так… гостья, – бросила Софья и отвернулась к окну.

– Не… погоди… ты, то есть… – пыталась сообразить Леночка. – Ты к Сеньке моему, что ль, притащилась, да? В гости-то ты к кому?

– Лена! – рванул ее из кухни Семен. – Тебе надо домой. Давай напяливай сапоги обратно! Чего расшвырялась-то?

– А она? Она, что ли, тут останется? – уперла руки в бока дамочка, и это чуть не вывело ее из равновесия. Елена пошатнулась, но устояла и от этого еще больше разозлилась. – Я спрашую… она буит… здесь буит, что ли?

– Да уйдешь ты или нет?! – обозлился Овчаров, хотел было выдернуть Елену из кухни, но та изловчилась, увернулась от него и выскочила в комнату. И первое, что попалось ей на глаза, – огромные сумки Анечки и Яны.

– Ах ты ж батюшки! – от удивления даже присела красавица. – А она ить и в самделе – к тебе перебралась! Глянь, Семеныч, она ж шмотки уже перетащила!

Тут Елена, и вовсе обнаглев, стала вытягивать из баулов тряпочки и придирчиво разглядывать каждую вещь, принадлежавшую Анне с дочерью.

– Нет, Овчаров, ты глянь! Рейтузы! Да какие теплые! – держала она двумя пальчиками дамскую принадлежность. – А тут… боже мой! А это… «Дикая Орхидея» отдыхает! Глянь, Овчаров, чепчики для близнецов!

У Семена уже кончилось терпение, он с силой тряхнул подружку и проговорил ей прямо в лицо:

– Сейчас ты уйдешь, а завтра… когда проспишься, я отвечу на все твои вопросы. Ты все поняла?

– А чего понимать? – болталась сосиской в его руках красавица Елена. – Завтра так завтра… Щас… Девушка, а таким лифчиком Овчарова не удержите, сразу вам говорю. Он любит чистую Францию, чтобы тут открытенько так, а тут…

– Домой! – взревел Семен.

– Ой! – Взгляд Елены наткнулся на детскую кофточку. – Ой, не могу! Овчаров! У тебя, что ли, дите обнаружилось? И ктой-то додумался-то тебя ребятешкой одарить! Ха! Я умммиррраю! Ты в пеленках! Или… Или ты взял тетку с дитями? Признавайся, грязный трус!

– Я сказал – вон! – лопнуло терпение у Семена, он сгреб в охапку Лену, подхватил в прихожей сапоги – сама Елена при этом блаженно болталась на его руке – и вывалился в подъезд.

В подъезде пришлось понервничать. Елена Прекрасная вопила на манер Витаса и ни в какую не собиралась уходить. Семену пришлось самому напялить ей сапоги, при этом девушка старательно облобызала ему всю голову, а потом еще пришлось полчаса ловить такси – сама Елена категорически отказывалась это делать, да и поймать такси в новогоднюю ночь, вернее, в новогоднее утро, было делом совсем не простым.

Когда минут через сорок Овчаров зашел домой, ни Сони, ни спящей Ксюши уже не было.

– Та-а-а-к… – нервно качался с пятки на носок незадачливый кавалер. – Норма-а-ально… Одна, значит, никак выталкиваться не хотела, а другая… другую хрен удержишь… Ну и чего этим бабам нужно?

Пристальным взглядом Овчаров оглядел комнату – Софья собрала все… Да там и собирать нечего было… В общем, от девушки не осталось и следа… Даже горшочек с цветком, с елкой этой, забрала. Хотя именно это и радовало. Значит, Новый год не сразу забудется…

Семен в конце концов махнул рукой, покрутился еще немного, ничего не придумал и рухнул в постель.

Проснулся он от громких голосов. Кричали на кухне, причем было очевидно, что Анна чем-то недовольна, потому что она кричала больше, чем обычно.

– Нет, ты посмотри на него! А чего ж ты раньше думал, вражина ты эдакий?! – так начала свое праздничное утро Анна. – На кой черт ты баб-то вызывал?!

– Анечка, так я ж… они ж сами! – лопотал несчастный Шурка. – Разе ж я б осмелился?!

– Да у тебя спьяну-то какой только смелости не бывает! Кто голышом по поселку бегал и в сугробы нырял?! Не ты, скажешь?

– Ну, Анечка, ну так это ж… после баньки было.

– Да? После баньки?! Так и прыгал бы возле баньки! Кой черт тебя к магазину-то понесло?! Там что, сугробы выше?! – орала о наболевшем Анна. – И еще, наглец такой, он, значит, вызвал, а расплачиваться – так Аня должна!

Овчаров уже не мог спать. Хотел, но не мог.

– Ребята, привет, – вышел он из комнаты, нещадно зевая. – С праздничком вас. Как повеселились?

– Да вот Ане чего-то не понравилось… – виновато пожал плечами Шурка. – А уж я и так, и эдак…

– Ага! – снова взвилась Анна. – Он даже баб пригласил! И ведь еще, гад такой, пришли, главное, так нет чтобы к столу меня уважительно пригласить, в ресторанчик бы спуститься… сауна там была, оказывается… так он меня, Иуда, сразу в постель!

– Ну, Аня, – фыркнул Семен. – Он хотел, чтобы сразу все тридцать три удовольствия, чего уж ты?

– Да? Тридцать три? – уперла руки в бока Анна. – И я хотела! Мечтала, можно сказать! Так он же… что, думаешь, он на той кровати делал? Он же меня спать укладывал! Как завыл мне в ухо: «Рыбки уснули в пруду-у-у-у, мышки полезли в нору-у-у!», а у самого ни слуха, ни голоса. И ведь так нудил, у меня уж и в самом деле глаза стали закрываться. Уснула уже почти вся. Нет, слышу – хохот какой-то девчачий! Открываю глаза – мамонька родная! А там три девицы! И на всех трех из одежды только кожа! А этот… Шурка! Вот ты мне скажи, ты чего с ними делать-то собирался?! У тебя ж геморрой, грыжа паховая, радикулит! У тебя ж… Господи, у тебя ж, как у нашего Сидорыча, только один орган здоровый – костыль!

– И чего?! – гордо вытянулся Шурка. – Мне уж и вовсе… И совсем мне уже, что ли, помирать?! Я еще… я и вообще еще…

Анна, хоть и дулась на мужа, но дело свое дамское знала великолепно. Поэтому, пока ее рот вовсю сыпал проклятиями, руки ловко резали хлеб, вытаскивали из холодильника нарезку и салаты.

– Ты лучше скажи мне, – прервала супруга Анна. – Куда ты маленького поросенка дел? Где наш поросенок?

– Так… ты про Янку? – наморщил лоб Шурка и проявил чудеса памяти. – Ее ж Василь Васильич с собой взял. Еще вчера. Да-а-а…

Анна сузила глаза – ответ ей явно не понравился.

– Я тебя не про Янку, я тебя про поросенка! Молочного мы привезли! Из дома! Ты чего – съел его уже?

Шурка швыркнул носом.

– Вот ты, Аня, орешь, прямо как ворона какая-то, а здесь, между прочим, маленький ребенок отдыхает, – напомнил он. – Вчера весь вечер «Ксюсынька, Ксюсынька», а сегодня ребенок из-за тебя заикаться станет. Видишь – даже и не видно нигде ребенка-то!

Анна подавилась очередной фразой и мгновенно умолкла. И лишь потом перешла на шепот.

– Сень, а где гости-то все? – прошептала она.

– Ань, они еще вчера ушли, – так же шепотом ответил Семен. – Чайник поставь.

– Погоди ты с чайником… – отмахнулась Аня. – А куда они? Ксюша же маленькая, чего уж, нельзя было здесь переночевать? Их же отец выставил, куда они пойдут?

Семену не хотелось обсуждать с Анной эту непростую тему.

– Они, Аня, к родне подались. Ты, говорю, чайник… да я сам поставлю.

Анна все же пыталась дойти до сути:

– Нет, а чего они тогда сразу не пошли к родне?

– Я не понял, – перебил шептунов Шурка. – А чего тогда вы шепчетесь? Нормально не можете говорить, что ли?

– Мне так лучше, чем криком, – все так же шепотом пояснил Семен. – Вишь, как сразу стало душевно. Ти-ихо.

– Вот гад, а? – во весь голос удивилась Анна. – Он скоро нас заставит на цыпочках ходить! Вот вы, Овчаровы, все одинаковые! Кровопивцы!

В таких разговорах и протекал первый день Нового года. И был бы он и вовсе серым и будничным, если бы…

Ближе к пяти в дверь позвонили, и на пороге появился сияющий, как медный таз, Петька Орехов.

– О, давно тебя не было… – без особой радости встретил друга Семен. – Выспались уже, что ли?

– Сенька, ты не представляешь! Счастье прет, прошу заметить, прямо с первого дня! – захлебываясь радостью, тараторил Петро. – Проснулись мы, значит, с Люськой… нет, погоди, еще, значит, спим, а в комнате телефон вовсю надрывается! Ну и теща… хрен ведь от дивана оторвешь, а тут вскочила, прямо тебе девочка! И к телефону – шасть! И чего-то радостно так, прошу заметить, хихикает…

– Ты короче можешь? – угрюмо поинтересовался Овчаров.

В прихожую высунулась голова вездесущей Анны.

– А, это ты, Петро, привет. С Новым годом, – бормотнула она и уже в комнате пояснила мужу: – Думала, Янка пришла, а это Петька. Да ты его знаешь, с Люськой который, друг Сенькин.

Шурка хорошо знал чету Ореховых, неоднократно праздники вместе отмечали, поэтому и выскочил к мужикам в прихожую.

– Петь, привет, – протянул он руку. – А чтой-то ты такой… скалишься чего? Радость, что ль, какая приключилась?

– Так я ж и говорю! – еще пуще обрадовался Петро. – Короче, теща моя…

– Ну понятно, теща по телефону болтала, дальше-то чего? – уже терял терпение Семен.

– А того! – наконец выдал Петр. – К нам еще человек пять родни приезжают!

– Блин! – дернулся Семен. – Ну вот жил я себе весь день спокойно, а тут ты – радость притащил… Ну приедут, и чего? Ты меня порадовать прибежал?

– Ты совсем ничего не понимаешь? – уставился на друга Петр. – Если б они просто так, я б повесился! Люська все поняла, ну и… «Иди, говорит, хоть с мужиками посиди, что ли. Столько моей родни ты не вынесешь». Ну и вот… я пришел… с мужиками чтоб посидеть. Прошу заметить, отпустили меня на неограниченное время! Может, в бильярдный клуб махнем, а? Там сейчас никого, я узнал уже.

– В клуб? – задумался Семен, но тут же махнул рукой. – Да ну тебя, ты в прошлый раз все деньги проиграл.

– Деньги? – заинтересовался братец Шурка. – А чего, вы там на деньги играете? А я, как дурак, у нас в клубе просто так у всех выигрываю. Ну, за бутылку разве… а тут если на деньги… Сень, идем! И даже не верти мордой! Мы ж там… Мы там всех сделаем!

– Да ты-то сделаешь, – фыркнул Семен. – Сейчас Анюта как услышит…

Братец на минуточку задумался, а потом снова заблестел глазами.

– Мужики, я сейчас! – стал он ретиво напяливать сапоги и куртку. – Вы никуда, ага? Я мигом! Я вот… Я на одну только минуточку.

И он выскочил.

– Сень, куда это он? – кивнул на дверь Петро.

– Что-то придумал. Сейчас все вместе поедем, – развел руками Семен. – Когда Шурка куда-то рвется, у него, знаешь, как башка варит! О-го-го!

– Мальчики, а куда это мой благоверный смылся? – тут же высунулась из комнаты Анюта.

– Так это… – растерялся Семен. – Он… ясное же дело, пошел мусор выбрасывать.

– А чего пакеты с мусором не взял? – прищурилась бдительная супруга.

– Ну это уж ты у него сама спросишь, – махнул рукой Овчаров, устав выкручиваться. – И вообще, куда он денется-то, если мы все здесь? Не понимаю тебя, Анна, ревнуешь ты его, что ли? Красивая же баба!

Это замечание в корне изменило все дело. Анна зарумянилась и дернула плечиком.

– Тоже… выдумаешь! – кокетливо махнула она подолом и унеслась обратно в комнату. И через секунду мужчины имели счастье насладиться ее небезупречным пением. Дама вопила про вечную весну и про то, как тяжело живется девушкам-красавицам.

Шурка прибежал и в самом деле быстро, по нему даже соскучиться еще не успели.

– Во! – шелестел он пакетом прямо перед носом Овчарова. – Сейчас пойдем… Учись, Сенька, жен убалтывать! Прекрасная моя! Анечка! Ту посмотри, что я тебе подарил! А ну иди, получай подарок!

Прекрасная осторожно высунула голову из комнаты.

– Опять, что ль, девок позвал?

– Ну Аня-а! – до глубины души оскорбился Шурка. – Я ж тебе! Гляди – тут тебе и пена ароматная, и соль морская… Ну да, не море, но хоть что-то морское! А это… гель какой-то, говорят, пахнет – очумительно!

– Изумительно пахнет, дурень, – толкнул его в бок Семен, но тут же повернулся к Ане: – И где он это только все достал? За этим вот… как его… шампунем одна моя знакомая полгода бегала!

– Да что ты? – заморгала Аня. – А я такой же у вас в магазине видела, в сопутствующих товарах. Или не этот был?…

– Не этот! – взметнулось мужское трехголосье.

– Моя вот Люся, прошу заметить, тоже такой ищет… – быстренько сообразил Петро и слащаво повернулся к Шурке: – Шура, друг мой, а не подскажешь ли ты мне, где добыть такую роскошь? Очень хочется жену побаловать.

– Потом-потом-потом, – замахал руками Шурка. – А сейчас моя Анюта пойдет в ванную и… И выйдет, как Венера, вся в пене.

– Как Афродита, из пены морской, – вздохнув, поправил Семен.

– Неважно! – отмахнулся Шурка. – Анюточка! Яви себя миру обновленной и обшампуненной! Помойся как следует! А мы… Мы за тебя порадуемся!

Наивная Анечка, собрав пакет, а также чистое белье, унеслась в ванную. А молодые люди не стали терять время даром – тут же потихоньку выскользнули за дверь. Их ждал новогодний бильярдный бой!

Глава 3

За кухонным столом сидела Анна, с чалмой из полотенца на голове, а рядом с ней восседала разозленная Люська.

– Нет, ведь ты обрати свое пристальное вниманье, Анна! – пыхтела Люська, делясь обидой. – Ну да, ну приехала моя родня в гости… Они постоянно нас навещают! Так я ж… Я ж, как глубоко воспитанный человек, сразу сказала своему супругу: «Иди к Овчарову, посиди у него, с мужиками пиво попейте!..»

– Хватит уже пива! И так уже из ушей льется, – заметила Аннушка. – Лучше надо было чаю посоветовать.

– Я, Аня, так и сказала, иди, мол, употреби чаю, – пояснила Люська. – Я ж в курсе, что у Семена ты в гостях, сразу поняла, что никакого пива они сегодня не увидят, но ведь у меня был порыв! Выпустила его, как голубя, на свободу, а он!

– А эти голуби и улетели… – сопела Аннушка, злясь, что купилась, как юная дурочка. – И ведь, Люсь, слышь чего, я ж еще чуяла – ну чтой-то не то! Ведь стоят прям все трое в коридоре и с меня глаз не спускают! Думаю, шутят, что ли? Нет, вроде бы ржанья не слышно, ну и… Полезла в эту ванну… Я ужас до чего все эти ванны люблю, у нас же только баня, сама ж понимаешь. Ну и… Еще, главное, сижу в ванне-то, арии вывожу покрасивше, чтоб им не скучно было. Вышла, в халат дядь Васи обрядилась, и эдак, ну чтоб покрасивше, «Ап!» говорю, и даже присела, чтоб уж совсем их пленить-то… А тут… Ладно хоть дядь Вася с Янкой нарисовались… Дядь Вась! Куда мужики-то уперлись?! Чего молчишь?!

На кухню лениво вплыла Янка с пакетиком семечек.

– Спит он, просил не тревожить, – бросила она.

– Во! – всплеснула Анна руками. – Стоило на одну ночь отпустить с дедом, и все! Теперь к дядьке фиг подойдешь – «не тревожить!». А то, что сынок дядь-Васин отца твоего уволок – мне не тревожно?! …Люсь, я тебе точно говорю – наших мужиков Сенька уволок! Сами б они никогда!

– Да что ты мне рассказываешь, – вздохнула Люська. – Я и сама… Давно я об этом рассуждаю. Ведь сколько раз наблюдала – сидит мой дома, и все ничего – в телик пялится, краны меняет, картошку чистит… То есть натурально ведет вполне здоровый образ жизни. А чуть только с Сенькой встретится – все! Как меняют человека! И что это за несправедливость такая! Я, значит, уже столько лет воспитываю Петро, воспитываю, а Сенька за один час его запросто может обратно перевоспитать?! И что за сила у него такая… Антипедагогическая?!

– Вот и я… Мучаюсь от этого Сеньки, мучаюсь… А придумать ну ничегошеньки не могу… – подперла кулачком щечку Анна. – Все мечтаю напоить его как следует да прям по заднице ремешком-то, прям по заднице!

– Ой, какое бесстыдство… – хихикнула Люська, стыдливо прикрывшись ладошками. – Это ж… Как неудобно-то будет… Чтоб прямо по…

– А чего? – дернула плечом Анна. – Я – родня, мне можно… А чего еще сделаешь-то?

– Ой, госсыди, – фыркнула Янка, сплевывая шелуху в кулак. – Прямо не знают они! Да женить его, этого Сеньку, и все дела. Чего думать-то? Жена ему тоже не слишком… даст разгуляться. И будете встречаться… теплыми семейными вечерами. Вы, к примеру, вязать будете, а мужики ваши – нитки вам на клубок мотать, идиллия!

Анна вдруг вытянула шею, посмотрела на Янку, потом на Люську:

– А девка-то… правду ведь говорит. Женить его, да и пусть у жены-то под каблуком попляшет. А?

Люська только помотала головой:

– Я тебе скажу – это такое гиблое дело! Кто за него пойдет? Этот Сенька ведь ни одной девчонки до загса не довел! Сколько у него их было – все же на моих глазах, все на моих… Так я тебе скажу – он как только чует, что девчонка на загс косится, так сразу ее и бросает! Да что там говорить, далеко ходить не надо – вот соседка наша вчера Новый год с ним отмечала, и что?

– Это кто? Это… Соня, что ли? – уставилась на подругу Анна. – Это которая с ребеночком? Которых муж выгнал, да? Ты знаешь ее?

– А чего ж не знать – соседка это моя, – гордо поправила бюст Люська. – И мужа ее я знаю, он ее постоянно выгоняет. А спроси меня – почему?

– Почему? – хлопнула ресницами Анна.

– Да и не спрашивай! – махнула рукой Люська и заговорщицки продолжила: – А потому что Ксюша – это родная дочь Сеньки, ясно тебе?

– Почему? – заклинило Анну.

– Что «почему»? – вытаращилась Люська. Ей казалось, она объяснила все предельно понятно.

– А почему? Откуда ты знаешь-то? – моргала Анна.

Она просто не могла поверить, что такая важнейшая новость до сих пор как-то проходила мимо ее ушей. А ведь девочке-то… Ксюшеньке, уже ведь годика четыре будет. Это ж надо столько лет тайну хранить! Она б не умолчала. Точно.

– Я ж соседка, – дернула плечиком Люська. – Ну и, разумеется, в курсе многих дел… Меня это, не скрою, немного гнетет – столько носить в своей голове… К примеру, вот у Периловых, на первом этаже, так там у Вальки любовник есть. И ведь я ее мужу столько раз говорила – снимите, мол, рога! Вы уже в лифт не влезаете! А он мне: «Я на первом этаже, поэтому лифтом не пользуюсь! И не намекайте мне тут! А то еще попросите, чтобы я платил за ваши лифты!» Ну и как? Я ему про рога, а он мне про деньги!

Анна два раза моргнула и потом снова повторила:

– Почему?

У Люськи даже пот на лбу выступил:

– Я не понимаю тебя, Анна. Ты издеваешься надо мной так, что ли? Что ты заладила свое «почему?», ведь сил же никаких уже нет! Что тебе еще не ясно-то? Я ж говорю – к Периловой Вальке ходит любовник! Я сама видела, как муж на работу идет, а к Вальке мужичок такой… Прыщавенький весь, худысенький…

– А почему Сенька-то не женится? – спросила Анна.

– Да хрен его знает… Прости Господи! Говорю же, не хочет он! Зачем ему жениться, когда ему и так хорошо! А чего ему? Никаких тебе хлопот, никаких забот, куда хочет – туда идет, ни скандалов тебе, ни ругани, девчонок пруд пруди, сам себе хозяин, с работы приходит и на диван… Живет как паразит!

– Надо его женить, – вздохнула Анна. – И прямо на этой Соне. Очень уж мне Ксюша понравилась… Такая славная девочка… Племяшкой была бы… А давайте все как насядем! И прямо в приказном порядке! Женись, мол, негодяй! А то… мы из тебя мигом душу-то вытрясем! А?

– А он тебя – вечерней лошадью домой, – фыркнула Янка. – Тут не так надо. Нужно, чтобы он сам в эту Соню влюбился.

Глаза у Анны вспыхнули:

– Точно! Будем хвалить ее напропалую! Мол, и такая она, и разэдакая! Даже можно сделать, чтобы за ней… Да хоть Петро твой приударил! Вы ж соседи!

Люське совсем не понравилась такая идея:

– Чего это мой Петро? Он и за мной-то не больно… ударяет! Все приходится брать в свои руки, а чего это он за Сонькой? Нет уж, давай пусть лучше твой Шурка, вам все равно уезжать скоро.

– Нет, мой Шурка не пойдет, он меня любит сильно, – горько вздохнула Анна. – На других даже и смотреть не может.

Люська даже задохнулась от негодования:

– А мой, получается, может на других пялиться, так тебя понимать?

– Ты ж только что сама сказала! – вытаращилась Анна.

– Так я…

– Ну хватит орать-то, а? – поморщилась Янка, и вдруг спросила: – А чего эта Софья вчера пришла? У нее ж, кажется, муж есть, как я поняла… Ах да… Он же ее, кажется, выгнал, да? Или чего там у них произошло?

Женщины мгновенно перестроились – своих мужиков надо было спасать от противного, неугомонного Сеньки.

– В общем, я еще раз обрисую обстановку, – кокетливо сложила губки бантиком Люська. – Там попросту кризис отношений… То есть, чтобы вам было понятно, кранты там! Софья, значит, родила от Сеньки дочку, но по причине гордости ничего ему не сказала. А сам Сенька по причине своей тугодумности ни фига не понял, ну и… Пришлось Софье растить дочь в одиночестве… Только утешаясь материной пенсией. А мать и сама на свою пенсию виды имела. Ну и стала толкать Соньку замуж. А любимых женихов на тот период у кормящей матери не оказалось под рукой, был только нелюбимый – Денис. Деваться некуда, пришлось идти за Дениса. А тот тоже – только с виду идиот, а сам-то… Короче, он подсуетился, и его прописали в квартиру. И все. Теперь он творит что хочет. И никуда его не денешь, потому что он там весь как есть хозяин!

– Вот ведь гад, а? – всплеснула руками Анна. – И чего бабе делать? Куда податься? Может, его это… Напоить и прям ремешком по заднице, а?

– Говорю же, неудобно! – поморщилась Люська. – Или ты этому тоже родней приходишься?

– А у меня… – вдруг завела глаза под потолок Янка. – У меня идея родилась…

Женщины заинтересованно уставились на Янку.

– Говори давай, молчит она еще! – первой не выдержала Анна. – Чего придумала?

– Только… – попыталась скрыть радость Янка. – Боюсь, мне придется здесь задержаться… Как минимум на месяц.

– Ну… – блеснули глаза у Анны, но она быстренько насупилась. – Ну, что ж делать, если надо… мы все здесь задержимся… Отца только вот отправим и… Останемся, а куда деваться-то?

– А что за идея-то? – ничего не понимала Люська. – Яна, что придумала-то? Тогда, может, и мне остаться прямо здесь, у Сеньки? А то у нас все равно родня живет пока…

– Обойдемся без таких жертв, – покачала головой Янка.

И начала рассказывать.

Идея сначала показалась совсем уж неправдоподобной. Мало того, Анна чуть не выдрала у родной доченьки все космы, но вмешалась Люська:

– Не понимаю я тебя, Анна, чего так нервничать? Не получится, так поживете здесь. А мне вообще кажется – интересная мысль. И Яночка с задачей справится.

– Яночке нужно готовиться к поступлению, а не мужиков завлекать! – сверкнула глазами гневная мать. – Если не поступит, так и прокиснет в поселке! – И вдруг глаза ее загорелись интересом. – Кстати, а что у тебя получилось с этим-то, ну к кому тебя дядь Вася водил?

Янка поморщилась:

– С Вадькой, что ли? Обыкновенный инфантильный вариант, даже трудиться не пришлось, был покорен в первые же двадцать минут. Правда, мне б его еще от компьютера оторвать… Но над этим еще надо подумать.

– Вот! Как раз за это время и с пареньком поработает! – обрадовалась Люська. А потом с облегчением вздохнула. – А пока вы здесь, и Сенька хвост прижмет, и мой будет поспокойнее.

Деваться Анне было некуда, и поэтому дамы тут же уселись обсуждать операцию.

Над кухонным столом теперь склонились три головы – две нормальные и одна в огромной чалме. Чалма из полотенца то и дело норовила развалиться, но на нее никак не хватало времени. Женщины были озабочены важным делом – они устраивали чужую судьбу. Правда, частенько возникало непонимание, но тут же гасло.

– И как она его полюбит-то, эта Соня, я не понимаю! Она тогда и вообще станет вольной птицей, и на фига ей Сенечка сдался!

– Так у девчонки зато жизнь наладится – от такого горба избавится!

– Ага! А у нас? Нам же надо этого Сеньку женить!

– Ну так… И чего?

– А это, как будто он все придумал, она узнает и влюбится мгновенно!

– А ты бы влюбилась?

– Да я уже и так… Почти люблю этого Сеньку! А чего, нормальный мужик!

– У самой муж рядом болтается, а она про Сеньку!

– А чего? Я родня, мне можно!

Когда домой заявились веселые, но чуть встревоженные мужики, за столом сочно храпели три дивы, а их головы нежно укутывала распавшаяся чалма.

– Чего это они головы полотенцем укрыли? – удивился Шурка. – Ворожат они, что ли?

– Нет, – с опаской покачал головой Петро. – Это они, прошу учесть, видеть нас не желают. Протест, так сказать… Непонятно только, для каких целей сюда наведалась Людмила? Может быть, пришла поинтересоваться моим здоровьем? А что? Она всегда мне на работу звонит и спрашивает: «Ты как? На вторую смену не оставили?» Даже сюда прибежала, неспокойная моя…

Петро хотел нежно погладить голову любимой, но под полотенцем кто их там разберет, поэтому погладил Анну, ну как рука легла. Та к таким нежностям была непривычна, поэтому резво дернула головой и проснулась.

– Ого! Вот они, красавчики! – рявкнула женщина, отмахиваясь от полотенца.

– Эххх, Петя, – перекосился Шурка. – Не надо было тебе мою жену трогать… Она ж теперь… Анечка! А что я тебе принес! Ты только посмотри! Я ж тебе это… Бутылочку пива припас! Ах черт, ты ж пиво-то не пьешь, а я так хотел порадовать, ну… Ну ничего, я уж тогда сам порадуюсь…

– Порадуйся, любимый мой. Порадуйся напоследок, – мстительно закивала Анна. – А то завтра тебе уже и домой пора, когда еще вырвешься.

– Не понял, – стал беззащитно оглядываться Шурка. – А почему это домой?

– Нет, а почему это ему? – вытаращился Семен. – А вы, что ли… со мной жить собираетесь?

– Семен, так вышло, – вздохнула Анечка. – Яне надо присмотреть себе институт, ей же поступать, так что… Будем считать, что тебе крупно повезло. Да! А где поросенок-то? Я ж хорошо помню – привозила молочного поросенка, куда он делся?

Нашли все же несчастного поросенка – тот как-то оказался на балконе – и снова праздник продолжался. Правда, теперь уже не так буйно, не так шумно, но… Зато дамы были в приподнятом настроении, а их мужья, избежавшие заслуженного наказания, и вовсе чувствовали себя чудесно.

На следующий день с Анной творилось что-то непонятное. Прямо за завтраком, накладывая каждому в тарелку густой манной каши, она почему-то спросила:

– Шур, вот ты скажи, а чего это у нас, помимо Янки, больше никаких деток не завелось?

Семен фыркнул, Василий Васильевич крякнул, а Янка с интересом стала ждать ответа. Пока же Шурка таращил глаза и придумывал, что ответить, Анна продолжала:

Вот ты скажи, Сень, как бы было хорошо – бегает тут такая малышка… Девочка, например… Косички там всякие, бантики, папой тебя называет, Сень, а?

Сеня поперхнулся.

Я не понял, Аня, а ты чего, ко мне, что ли, с этим вопросом?

Да почему к тебе? – вздохнула Анна и задумалась, прижав поварешку к груди. – Я вот так мечтаю… Девочку бы нам, а, Сень?

Так ты ж сама больше детей не хотела! – прорезался голос у супруга. – Ты ж говорила: «Бизнес, бизнес! Вот в новый дом переедем!..»

Так это правильно, – зыркнула на него жена. – Потому что мне же некогда с пеленками возиться, а тут тебе сразу – готовенький! Взросленький уже дитенок! И потом, чего ты ко мне с дитями прицепился?! Я тебе про всю родню нашу! Янке уж… восемнадцать скоро, а она все еще самая маленькая!

Зря ты так, Анечка, – не согласился супруг. – У твоего родного братца шестеро… И все от разных матерей, а он от алиментов бегает.

Действительно… – вздохнула Анна и на некоторое время замолчала.

Но ненадолго. По телевизору мужчины смотрели спортивную программу, когда в комнату вошла Анна и вдруг спросила:

Дядь Вася, а вам Сонечка понравилась? Такая славная, правда?

Василий Васильевич уставился на родственницу, потом смущенно пожал плечами:

Ну что ты, Анечка, она ж еще совсем девочка! Староват я для нее.

Господи! Ну кто про вас-то говорит? Я ж спросила, нравится или нет? На ваш, на мужской взгляд!

Пап, – не отрываясь от экрана, проговорил Семен, – Аня просто хочет предложить Сонечку тебе в невестки, чего непонятного.

Вон оно что… – поднял брови Василий Васильевич. – В качестве невестки – да! Очень нравится.

Еще б меня кто спросил, – бросил Семен.

И меня, – как мог, поддержал брата Шурка. – А то… Ведь ни слова не скажут, а потом… Правда ж, Сень?

Анна уперла руки в бока:

А я знаю, что ты ответишь! Ты скажешь, что тебе Сонечка вовсе даже не понравилась, потому что ты любишь только меня и все! И никого больше! Вот так ты и ответишь, правда, мой драгоценный?

Шурка нервно сглотнул:

Ну конечно, чего спрашивать…

– Дядь Вася, а Ксюша вам понравилась? Такая хорошая девочка, правда ведь?

– У-у-у-у! – взревел Овчаров и быстро ушел к себе в спальню. Он не переносил, когда так неприкрыто за него принимали решения.

Он уже начал было засыпать, как почувствовал на своем плече горячую руку.

– Вот видишь, ты сам себе не рад, – материнским тоном проговорила Анна, усевшись к нему на постель. – Жениться тебе надо, Сеня. Сейчас бы Сонечка…

– Аня! – вскинулся Овчаров. – Дай мне отдохнуть! Возьми и займись чем-нибудь! Иди вон… С Шуркой детей делайте! Не надо мне вот тут сейчас…

– Не переживай ты так, – нисколько не смутилась Аня. – Сонечка вернется… Может быть, тебя простит, и у вас все будет хорошо.

– Шурка! – взревел Семен. – Да заберешь ты свою жену в конце-то концов?! Она мне уже всю плешь проела!

– Иди уже отсюда, мам, – появилась в дверях Янка. – Ты его уже достала… Я сама тут… Сень, так я чего говорю – жениться тебе надо, Сеня.

В морозный день к дому неторопливо двигалась Зинаида Борисовна. Идти ужасно не хотелось, она уже точно знала, что ее опять встретит запертая дверь и оскорбления зятя, но и толкаться у старшей дочери уже не было никакой совести. Вера вроде и рада была, но Зинаида Борисовна всегда привыкла быть хозяйкой, а в чужом доме это не совсем получалось. Да и чего говорить – Верочка вся в мать характером, ей сильно не покомандуешь. Вот и приходится голову клонить, и это на старости-то лет!

– Теть Зина! Ой, здравствуйте! – выскочила вдруг ей навстречу соседка с нижнего этажа, Люся. – А я вас жду-жду… Куда это вы запропали? Прямо никак вас обнаружить не удается!

– В гостях мы… У родственников, – еще больше насупилась женщина. – А чего это ты по нас истосковалась вся?

– И сама не могу объяснить, – пожала плечиком в цветастом халатике молодая женщина. – Прямо как-то мне неспокойно. Ни топота детских ножек, ни Сониных шагов… Вы не поверите – я уже и по Соне соскучилась!

– С чего бы это? – недоверчиво скривилась Зинаида Борисовна. – Вроде вы с Сонькой никогда в подругах не ходили.

– Зато мы в соседках ходили! И потом – когда вашей Соне дружить-то? – не умолкала соседка. – Я б вообще с удовольствием, а ей все некогда. А теперь вас нет, а этот… Он один у вас там, что ли? Пьет уже который день! И кран у него в ванной протекает! Вы хоть расскажите, что у вас творится? А то… Может быть, нам ЖЭК уже пора вызывать? Если кран побежит, я вам точно говорю, буду в суд подавать! Что там случилось? Теть Зина, давайте-ка к нам зайдем. Пойдемте-пойдемте!

– Так у тебя ж у самой гостей полным-полно! Я ж еще перед праздниками видела, как к тебе родня приехала!

– Ну и что? – фыркнула Люська. – Мы с вами сядем на кухне, чайку попьем да поболтаем… Я ж не чужая, соседка ваша… И пусть хоть кто-нибудь осмелится к нам войти! Пойдемте, а то… Я ж в суд подам, сами ж знаете…

Делать было нечего, Зинаида Борисовна знала – Люська женщина серьезная, просто так себя заливать никому не позволит. А платить за ее ремонт… Где ж денег взять?

И уже через десять минут соседки пили чай в уютной Люськиной кухне.

– Четвертый раз прихожу, а он не открывает, негодяй! – жаловалась на зятя Зинаида Борисовна. – И замки сменил!

– А вы в милицию! – возмущенно советовала Люська. – Это ж сколько можно терпеть такое негодяйство?

– По первости мы и бегали в милицию эту. А они чего – дела семейные, разбирайтесь сами! Да и чего ж, каждый день в милицию носиться? Они его раз забрали, да утром выпустили, а он же… Он же оттуда-то еще злее притащился! У нас тогда чуть Ксюшка заикаться не начала… Вот я и… хожу… Жду, вдруг одумается.

– Не дождетесь, – успокоила Люська. – Вы вот мне ответьте на такой важный вопрос – вы тайны хранить умеете?

– Тайны? – выпучила глаза Зинаида Борисовна. – Да кто ж его знает… Не хранила никогда. Нет, я сама не из болтливых, ты ж знаешь, но и правду тебе скажу: уж коль иголки будут втыкать под ногти или еще как мучить – молчать не стану. Сначала, как и положено, по матушке пройдусь, а уж потом… Все и выложу. Но только если пытать.

– Да никто пытать вас не будет, ну что вы такое говорите! – замахала на нее руками Люська. – Вы только сами никому не хвастайтесь… Короче, решили мы квартиру вам обратно вернуть. Но… Я спрашиваю, вы готовы к своему счастью?

– Говори, Люська, – нервно вытерла платком губы Зинаида Борисовна. – За такую-то квартирную тайну – пусть меня пытают, ничего не скажу!

– Сначала вы мне расскажите – где Соня?

– Сонька-то? А чего, для счастья-то Сонька нужна? Да я к тебе ее завтра же пришлю!

– И правильно, – кивала Люська. – Ей же тоже нужно знать, чтобы ничего не провалилось, а потом… В общем, слушайте.

И Люська рассказала, что именно они попытаются сделать.

Денис Романович сегодня пил. Да, так вышло. Но пил он не так чтобы уж очень, а просто поправлял здоровье. Как-то получилось, что в Новый год он слишком рьяно отпраздновал бой этих… как их… курантов, поэтому сейчас никак не мог прийти в норму. Вот и выпил с утра полбутылочки водки. Пошла как по маслу. И настроение откуда-то взялось бодрое, и даже захотелось подрыгать ногами под телевизионные передачи, да и вообще, жизнь понемногу стала налаживаться. Правда, немного обижало, что Сонька так и не соизволила прийти просить прощения, ну так придет еще, куда ж ей деться, она с девкой малолетней… Притащится, будет еще в ногах валяться. А то! Ну ведь совсем обнаглела девка-то! К ней уж мужики на дом ходить стали! И, главное, еще: «папаша»! Какой он ей папаша?! Муж он ей! Если б у того хахаля не была такая морда уверенная… Да росточком бы поменьше, да если б… Ну хоть поскрюченней был бы, вот тогда б ему Денис Романович показал! Он бы его прямо вот так об стену бы, об стену! И пусть бы тогда эта Сонька ревела б белугой! Ха! А ему б чего? Он бы…

Его сладкие грезы прервал звонок в дверь.

Дениса Романовича подбросило с дивана.

– Ага… Вернулась, стало быть, – перекосила его лицо довольная ухмылка. – Помоталась чуток, помыкалась, гордость свою потешила, а теперь и ко мне приползла… Сейчас! Иду я, не трезвонь!

Это была не Соня. На пороге стояла молоденькая девчушка в голубом атласном костюмчике, украшенном мишурой и блестками – Снегурочка.

– Здрассть, – равнодушно жевала она жвачку. – Фирма «Заря», Снегурочку для дочки вызывали?

– Какая, к черту, Снегурочка? – вытаращился Денис Романович. – Новый год уже прошел. Кого вызывать-то?

– Ну да, прошел, – дернула плечиком внучка Деда Мороза. – А я виновата? У нас столько заказов, что до Восьмого марта хватит. Короче, где у вас ребенок? Ставьте его на табурет, пусть он мне стихи рассказывает, у меня время ограничено.

– Так… Нет ребенка! – развел руками Денис Романович. – Она это… Видно, не дождалась вас, с матерью… В гости она уехала.

– Вот, блин, невезуха… – щелкнула языком девчонка и вдруг уставилась на мужчину. – А чего вы столбом-то стоите? Вы меня хоть в дом пригласите! Я ж, наверное, замерзла! Столько шаталась по всяким этим… Заказам! Чаем угостите, я и вам кой-чего подарю, мне и вас велели поздравить. Так что пошли на табуретку, будем стихи слушать.

Денис Романович еще думал, стоит ли сомнительную Снегурку впускать в дом, а та уже уверенно оттолкнула его рукой, прошла в гостиную, скинула голубую шубку и развалилась в кресле.

– Ой, как у вас тут тепло! Прямо уходить не хочется… – оглядывала девчонка скудное убранство. – А выпить чего-нибудь есть?

– Выпить? Да как же! Я ж… Я ж с самого утра и занимаюсь этим делом! Вот, пожалуйте, водочка, вот пиво… Только с закусью у меня тяжко, но я уже привык! А вот вам…

– А мне не надо закусывать, я пить не буду, я за рулем, – отмахнулась Снегурочка. – Я посмотрю, как вы пьете, глядишь, и согреюсь.

– Ну чего ж… Грейтесь, – разрешил Денис Романович и опрокинул в себя очередную рюмку.

А уже через час на кухне перед Снегурочкой сидел сгорбленный хозяин квартиры и горько всхлипывал:

– Да! И ведь, гад такой, прямо под Новый год приперся! С Сонькой ему отмечать, видишь ли, захотелось! И та тоже! Нет чтобы по мордасам его, по мордасам, так нет же! Поперлась с им в подъезд! Вот ты мне скажи, ледяная твоя душа, какого хрена они там делали, а? Когда ейный муж весь из себя дома горюнится, а?

– Так ясно какого… Целовались они там, чего думать, – равнодушно качала ножкой в сапожке Снегурочка и щелкала семечки из пакетика. – И это в лучшем случае.

– А в… А в худшем? – икнул обиженный муж.

– А в худшем и вовсе страшно сказать… Обнимались, точно тебе говорю. А чего такого? Она ж тебя не любит!

– Не любит?! – вскинулся Денис Романович. – А когда я ее с дитем брал, тогда, значит, любила, да? Когда на хрен никому не нужна была, тогда любила, значит, да?! Не любит она!

– Чего ты на меня орешь-то?! – тоже повысила голос Снегурка. – Ты спросил – я ответила. Это ж ясно – если она с хахалем в подъезд вышла, значит… Его она любит, вот что. А ты ее возьми да брось. Разведись.

– А я уже и бросил, – гордо сообщил мужчина. – Я их выгнал с девкой вместе. Пусть сопли на кулак мотают. Квартирешка-то эта ихняя была, с матерью они тут проживали, пока я не пришел. А потом… Потом со мной стали жить. Но я ить не такой дурак, не-е-ет, – хитренько прищурился Денис Романович и погрозил скрюченным пальцем. – Я ить сразу прописался и теперь имею право, да-а! А они… Они тоже имеют, тока я им – во!

И благородный муж резво выкинул в сторону Снегурочки грязный кукиш. Девица отшатнулась, а потом нахмурила брови.

– Ты это… Кулаками-то не очень, – предупредила она мужика. – Я этого не люблю. И батя мой, он тоже не слишком уважает. А батя у меня… серьезный мужик. Саню… Грязного знаешь?

– Грязного? – попытался припомнить Денис Романович. – Не знаю… А чего он грязный-то? Мыться не умеет?

– Не вздумай спросить! – предупредила Снегурка. – Он за такие вопросы запросто в реку может кинуть в мешке целлофановом. Так что… Чего ты там говорил?

– Погоди… – попытался понять Денис Романович. – Твой батяня он что, вор, что ли?

– Бери выше! – кивнула Снегурка. – Говорю же, мужик серьезный.

– А чего ж тогда… – скривился Денис Романович, – чего же у такого серьезного дядьки дочка Снегуркой подрабатывает? Или не смог при своем серьезе деньжат скопить?

Снегурочку такой вопрос явно обидел.

– Да мой папаня, знаешь, сколько денег накопил! Не тебе считать! Я, между прочим, учусь в театральном вузе, а знаешь, сколько это стоит? А нам в институте задание дали – сыграть на каникулах Снегурочек. Ну, или Дедов Морозов. Так вот я – Снегурочка. Да если б я Снегуркой зарабатывала – стала бы я у тебя бесплатно время просиживать! Носилась бы, как соленый заяц, а я не хочу, устала я… Да и мужик ты… привлекательный. Ясно теперь? И машина моя вон там под окошком у тебя…

Денис Романович доверчиво высунулся в окно – там и в самом деле стояло несколько блестящих авто.

– Ух ты… – непонятно чему удивился он, а потом доверчиво добавил: – А я вообще спервоначалу подумал, что ты ко мне решила… В доверие втесаться, а потом… Переберешься ко мне, да и пропишешься. Я ж по телику-то сколько раз такое слышал.

Снегурочка теперь даже семечки не щелкала, так покоробило ее это признанье.

– А на фига мне к тебе? У меня и своя квартира имеется. Я ж тебе говорю, папенька у меня шибко заботливый попался. Мой-то домишко поприличнее твоего будет. Покрасивше да побогаче…

– Ну, знаешь, не всем в графьях ходить! – обиделся мужчина.

– Не обижайся, – успокоила хозяина Снегурочка. – Если познакомимся ближе, папаня тебя в долю возьмет, будешь у него лопатой деньги загребать.

Денис Романович даже не нашел что ответить. Зато он четко знал, что теперь нужно делать. Он тут же слащаво улыбнулся и полез к новой знакомой с вытянутыми губами.

– Так и давай же ближе знакомиться-а-а… Я ж завсегда пожалуйста-а-а!

Снегурочка быстро отскочила от ухажера и грозно ухватила разделочную доску:

– Э! Дружок! Чего эт тебя развезло? Я ж говорю, папенька узнает – не обрадуешься! Надо ж как-то… покрасивее надо бы роман-то начинать. И вообще, я строгих правил, ко мне даже прикасаться не думай, а то…

– А как же… сама говорила – познакомимся! Папа устроит… – обиделся Денис Романович.

– Устроит… – согласилась девушка. – Только… всему свое время. Вот сейчас, к примеру, мне самое время уходить. Завтра, если хочешь, я еще приду… Колбаски куплю, а то у тебя даже пожевать нечего.

– Колбаска… это очень хорошо, – причмокнул Денис Романович. – Только ты еще водки не забудь. Для романтического сугреву, а? Ну и сама себе чегой-нибудь прикупи, а? Чтоб посговорчивее, а? Чего ж ты… рядом с таким-то мужчином… Долго ить не продержишься, ну?

– Да я-то не продержусь, но папаня… Уж больно недовольный будет. Ну уж об этом в другой раз. Пока, побежала я.

И Снегурочка быстренько метнулась к дверям.

– Только уж не забудь – завтра я тебя прям с утречка ждать-то буду! – крикнул ей вслед Денис Романович, а уже себе под нос радостно пробубнил: – До утра-то у меня еще есть чего пить, а утречком… Чтоб деньги-то зря не тратить…

Снегурочка вышла в подъезд и спустилась на этаж ниже. Как только наверху захлопнулась дверь, с верхней площадки к ней спустился Петр.

– Ну как? – шепотом спросил он.

– Пойдем к вам, не в подъезде ж рассказывать… – шепнула Янка, стягивая с головы голубую шапочку. – Да только тихо! Чтоб не услышал, а то вся работа насмарку!

Семен томился. Вот уже который день праздника, того и гляди каникулы кончатся, а его родственники сломали ему все планы! Можно было куда-нибудь завалиться с друзьями, девчонок пригласить… Да просто так позвать подружек дома посидеть, музыку послушать. Чего он, не нашел бы чем заняться? Так нет ведь! Теперь нужно было сидеть дома и пялиться в телевизор вместе с родней! А все Шурка этот! Приспичило ему притащиться со всей своей оравой! Сиди теперь… Слушай Анькины наставления! И ведь уезжать не собираются! Вон опять чего-то на кухне кулинарят. Янка только что заявилась, закрылись с матерью в кухне и хихикают чего-то, а им, мужикам, даже к холодильнику сунуться не разрешают. Да и вообще, попробуй только войди на кухню, сразу такой крик поднимают. Как будто он в баню к голым бабам ворвался! Отцу хоть есть куда сбежать, а ему…

– Шур, а вас дома не потеряют? – уныло спросил Семен братца.

Тот увлеченно смотрел дамский сериал и на вопрос ответил не сразу, а прилежно дождался рекламной паузы.

– Чего ты там спросил? Домой? – повернулся к нему улыбающийся Шурка. – Да не переживай ты так, все у нас там нормально. Ты, Сень, запомни – с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь! Хорошая поговорка, правда?

– Ну да… – набычился Овчаров. – Какой идиот ее только придумал?!

Зазвонил сотовый телефон Семена, и на экранчике высветился номер Елены Прекрасной. За эти дни девушка звонила ему уже раз десять, но он никогда не брал трубку – не хотел трепать нервы, а здесь… Чего уж жалеть, нервы и без того расшатаны дальше некуда…

– Да? – проговорил Овчаров, и на его голос тут же высунулась голова Анны из кухни.

– Сеня! Если это опять какая-то девушка, скажи, что тебя нет дома… – она вдруг подлетела к Овчарову и ухватила его за руку. – Дай-ка я сама скажу.

– Аня-а-а! – гусем вытянул шею Семен. – Ты мужем не ошиблась?! Иди вон у Шурки по телефону говори! Алло! Лена? Чего ты хочешь?

– Леночка! Семен не может с вами встречаться, потому что он женат, и у него растет дочка-а-а! – вдруг заголосила Анна так, будто хотела сообщить эту радостную весь всему миру.

– Семен, ты женат?! – тут же услышали в трубке. – Гад! На этой бабе, что ли? На рейтузах с начесом?! Я от тебя не ожидала!

Семен отключил трубку и медленно повернулся к Анне.

– Все, Аннушка, хватит, – бегали у него желваки по всем скулам. – Больше вы в моем доме не задержитесь. Завтра же вы уезжаете, ясно вам?

– Шура… – поняла, что зарвалась, Аннушка. – Шур, нас выгоняют. Твоя родня, между прочим. Вот мы у моих жили целый месяц, и все время нас только сметаной кормили, а твои… Да скажи ты хоть что-нибудь!

– Анечка, чего ты так кричишь? – обернулся к ней расстроенный муж. – Он предложил ей руку и сердце, а я не услышал, что она ответила. И сериал закончился! Как теперь жить-то в эдаком неведении? Ань, нам нужна эта… Такая круглая… тарелка. Я без нее уже и жизни себе не представляю.

– Господи! – всплеснула руками Анна. – Сколько мужика ни корми, а он только о тарелке! Да у тебя дома миска отдельная! Варькин кабан из такой же ест, вон уже какой откормился! Зачем тебе еще?

– Ма, папа имел в виду телевизионную, – высунулась Янка из кухни. – Мам, ну иди сюда, я тебе еще не все рассказала! …Ну и представляешь, а он меня еще и сам же, дурак, просит, ты, мол, завтра обязательно приходи! Только купи колбаски…

Семен поморщился. Ясно теперь, какой институт приглядывает здесь Яночка. Да уж, хорошо годик начался!

Он оделся и вышел. Хотелось купить… Да хоть чего-нибудь, чтобы только не сидеть здесь вместе с Аннушкой и бессловесным Шуркой. Это ж надо, как мужики себя рядом с женами теряют!

В большом магазине Семен специально прошелся по всем отделам, чтобы убить время. Чего тут только не было – в этом углу всеми красками кричали какие-то дивные игрушки, чуть в стороне мигали экранами телевизоры всевозможных размеров, там висели спортивные кофты и стояли в ряд сноуборды, этажом ниже расположился магазин продуктов. Можно было бродить целый день, а если устанешь, тут тебе и кафешки маленькие, и даже просто скамеечки, фонарики, фонтанчики…

Семен зашел в такое кафе, взял пирожное, кофе и принялся разглядывать народ, который сновал туда-сюда по всему магазину. Вот тетка идет, а с ней полный дядька тащит какую-то огромную коробку – по акции, наверное, что-то ухватили. А вон… Дыхание у Семена вдруг куда-то пропало – на верхний этаж поднималась Софья и держала за руку Ксюшу. Девочка что-то говорила матери, а та только задумчиво улыбалась… Надо же, когда Соня серьезная, у нее лицо такое строгое, а когда улыбается, сразу две ямочки… А у Ксюши нет таких. Зато… Зато Ксюшка такая же кудрявая, как и сам Овчаров. Волосы волнистые – один в один отцовские. И цвет такой же… И глаза у Ксюхи его. И даже… Даже волосы тормошит так же – легким жестом… Интересно, она ж его никогда не видела, как она могла вот так взять и научиться точно так же тормошить волосы? Вот… Вот! Сейчас! Точно – его жест! В магазине жарко, шапочку Соня с девчонки сняла – и пожалуйста, папаша, любуйтесь! Папаша… Да нет сомнения, конечно же, он отец… Отец хренов. Он-то здесь шарахается, потому что ему от родни деваться некуда, а они… Соня… и Ксюшка… Его Ксюшка!

Семен вдруг подскочил – какого черта он сидит здесь, любуется своими дамами, а не бежит, не остановит их?! Стыдно?! Да фиг с ним, сначала догнать, а потом разберемся!

Он с шумом откинул стул и понесся к эскалатору.

– Молодой человек, вы мне перебили все яйца! – завопила вдруг пышная тетка с плетеной корзиной. – Несутся как бешеные! Будьте любезны оплатить!

– Женщина, не сейчас, – попытался отмахнуться от нее Семен, но тетка висела на его рукаве стопудовой гирей.

– А потом я где тебя искать буду?! – верещала она на весь магазин.

– Да ладно, погоди, сейчас расплачусь, – полез Овчаров в карман и вдруг на удивление самому себе закричал во весь голос: – Соня-а-а! Соня!

Она его увидела! Повернулась, растерянно заморгала и почему-то сразу же рванула к себе дочь.

– Соня, я сейчас! Только деньги тетке отдам! Ты подожди минутку, хорошо?! – кричал радостный Семен.

Соня кивнула головой.

– И совсем даже не тетке, молодой человек, – обиженно поджимала губки пышная женщина. – Можно было назвать меня… мадам! Куда как красивее.

– Мадам-м-м! – щелкнул пальцами Овчаров. – Здесь денег на сотню яиц! И даже чуточку больше! Будьте же счастливы с ними!

Он ловко вывернулся из цепких объятий мадам, и пока она старательно считала купюры, уже несся вверх по эскалатору.

Сони нигде не было. Он вертел головой в разные стороны, но знакомой фигуры не видел.

– Молодой человек. Я посчитала, получите, пожалуйста, сдачу, – снова уцепилась за него тетка. – Я, конечно, не вполне обеспечена, и если б скинуть пару годков, разговор случился бы совершенно иной, однако ж сейчас… Вот, сто рублей и три рубля сдачи, возьмите.

– Женщина… – обернулся к ней огорченный Овчаров. – Только что… Вот только что из-за вас разбилась моя мечта.

– А вы зато разбили мне яйца! – заносчиво произнесла женщина и удалилась с чувством превосходства.

Овчаров больше не стал толкаться в магазине, он вышел и быстрым шагом направился домой.

Ну надо же! Не могла подождать! Ведь слышала же – он же звал ее! Видела же, что торопился! И что ей, трудно было подождать, что ли?

В сумочке затрещал телефон.

– Да?! – нервно рявкнул Овчаров.

– Сенечка, так я не поняла, – послышался в трубке капризный голос Елены. – Когда это ты успел справить свадьбу? Мы ж еще в Новый год всю ночь провели вместе, и ты ни словом не обмолвился про какую-то там невесту! Или это твоя шутка? Ой, Сень, тебе удалось меня рассмешить, ну честное слово! Ну, я так хохо…

Семен отключил телефон. Зачем отвечать, если Леночка всегда привыкла слушать только себя. И сейчас – все сама придумала, и даже что Новый год они вместе отмечали. Эх, и неужели все девчонки ну такие… Такие пустоголовые?

Телефон снова ожил. Леночка упрямо хотела побеседовать. Семен снова отключил и набрал еще одну подружку, Ирину. Та отозвалась тотчас. И сразу же начала выговаривать:

– Семен? Долго ж я твоего звонка ждала. Неужели так трудно было поздравить меня с Новым годом? Я понимаю, наши отношения уже ничего не значат, но, Овчаров, ты когда-нибудь останешься один, и тебе…

Овчаров снова нажал на кнопку отключения. Когда-нибудь! Да он уже один! И хоть бы одна слово дала вставить! Боже! Ну когда же они научатся слушать-то?!

Он шел по праздничным улицам, а кругом веселились люди, мигали огнями елки и неизвестно откуда неслась музыка. Дети катались со всевозможных горок, все облепленные снегом, а родители немногим от них отличались. Вон пацаненок скатился с горы, а его уже и папа подхватил, подкидывает. Мальчишка дрыгает ногами, счастливый… А вот Ксюшку этот… этот паразит хоть раз подкинул? Ага, жди, подкинет он! Из дома вытурил, и вся недолга. Девчушка так и вырастет… ни разу к небу не взлетев. Послал же девке Бог такого идиота!

Чтобы забыться, Овчаров завернул в какой-то полудетский интернет-клуб и просидел там до глубокого вечера. Домой вернулся, когда уже все укладывались спать.

– Долго ж ты гулял, – недобро поджала губы Анечка.

– Так вы когда едете, я не понял? – задумчиво обернулся к ней Овчаров.

– Через неделю, – обиженно процедила Анна и добавила: – Вот как узнаешь все, будешь потом уговаривать, чтобы мы остались, а мы уж дудки! Ни за что! …Шурка! Наливай мне ванну, буду ароматические процедуры устраивать, нервы успокаивать!

И Анечка мигом нырнула в ванную, не спросив – а может быть, и сам хозяин желает освежиться. Такие мелочи ее всегда мало интересовали.

Овчаров ворочался в постели и никак не мог уснуть. Из головы не шла эта робкая Сонина улыбка… Да еще пацаненок тот с отцом все время перед глазами вставал… Этот идиот даже на елку ребенка не сводил! Да какая елка, мог бы уйти по-человечески, не мешал бы Соне жить, а то… Да и Овчаров тоже хорош гусь! Этот гад, видишь ли, с Ксюшкой на елку не сходил! Так Ксюша ему никто, а Овчарову она дочь родная! И ему, Овчарову, надо было оставить Соню! Уговорить! Пусть бы пожили! Нет, даже не так, пусть бы ЖИЛИ! Ну а чего? Конечно, ушла она сегодня. А потому что… С чего бы ей оставаться-то? Она ведь… Она же верила ему… наверное… да нет, определенно верила. Иначе зачем бы она дочку родила? А ведь Ксюшка, совершенно ясно, дочь Семена. И Соня не говорила ему про дочь тоже правильно. Ну, узнал он, и чего? Что изменилось-то? Повел себя, как тряпка! Нет чтобы за руку взять и никуда не отпускать, намучилась уже, хватит, так он… Боже, стыдно-то как. Завтра же он пойдет к этому ироду и выспросит все – куда девалась Соня, где обитает и… И заберет ее с Ксюшей к себе. Конечно, заберет! Сколько ж можно жить одному? Да хоть бы одному, а то …Семейка эта еще! Ну никак не хочет покидать гостеприимную родню! Еще и права качает! Интересно, а Соня тоже так будет бегать к овчаровскому телефону? Не хотелось бы… Да ну, подумаешь! Пусть бегает, если ей так нравится! А летом он повезет всю семью на море… Семью… звучит-то как непривычно. Но ничего, привыкнет. Он все равно найдет Соню. Найдет и попросит прощения… Нет, он даже просить не будет, он просто… Просто постарается, чтобы она его полюбила, и все. Другие же любят, почему бы и ей не…

Глава 4

К Софье получилось прийти только в пятницу. Откуда-то вдруг появились друзья, и им понадобилось срочно ехать на дачу, грузить какие-то дрова, и потому все вспомнили, что для такого дела имеется совершенно замечательный друг Сенька. А потом они с мужиками на этой даче и зависли, ну и… Только пятница.

Семен стоял возле уже знакомой двери и уверенно жал на звонок.

– Я сама! – раздался за дверью девический голос. – Кто там?

– Я, – честно ответил Семен.

Дверь распахнулась и… Овчаров увидел Янку!

– Не понял… – растерялся он. – Ты какого хрена…

Девчонка так яростно моргала глазами и корчила такие странные рожицы, что Овчаров примолк.

– Кто там? – раздался крик Сониного ирода. – Кто там, детка?

– Там… это… Ошиблись адресом! – кокетливо проворковала Янка и зашептала Семену прямо в лицо: – Беги отсюда! Ты нам все испортишь! Иди давай, вечером все расскажу!

Она оттолкнула Овчарова от порога и захлопнула дверь.

– Я нич-чего не понимаю, – прошипел Семен и направился домой.

Сейчас он устроит разнос этой семейке по всем правилам и прямо сегодня же отправит домой! Хватит уже! Яночка нашла себе профессора! Совсем уже все рехнулись!

– Анна! – ворвался он в дом. – Ты почему за дочерью не следишь?! Куда вы смотрите со своим Шуркой?!

– Почему не смотрим? – выскочила из кухни Анна. – Шурка как раз и следит. А чего – случилось что?

– Какой Шурка там у тебя следит?! Вы хоть знаете, где ваша дочь?!

– Ну да, у Лачука. А чего? Ее нет там, что ли?

– Что-о? У какого Лачука? – поморщился Овчаров. – У этого она, у ирода! Который Соню с дочкой выставил из дома! «У Лачука»!

– Ну да, – не испугалась Анна. – У него фамилие такое. Денис Романович Лачук. А ты чего – туда сам ходил?

Семен немного растерялся. Чтобы Анна так спокойно рассуждала про Янкины походы…

– Аня! Я ж тебе рассказываю, я…

– Погоди, я ж тебя спрашиваю – а Шурка-то где? Ты его там не видел?

– Где? – не понял Семен. – Ну где я его должен увидеть? Никого я там не видел! Дочка, говорю, ваша… Я пришел к Соне, хотел по-мужски поговорить с ее супругом недоделанным. Позвонил, а мне открыла Янка!

– Да знаю я, – отмахнулась Анна и достала из кармана халата сотовый телефон. – Алло! Шурка? Ты где, шельмец, шатаешься? Братец твой пришел, говорит, нет тебя там! Ну да, туда и ходил… А ты где? Ага… Понятно… Вот мерзавец, чуть все дело нам не загубил… Ну, конечно, поняла, придется все ему выложить… сейчас и начну, давай…

Потом женщина обернулась к родственнику и буднично спросила:

– Ты котлеты есть будешь? А то я их еще дома состряпала, а никто не ест…

У Семена просто кругом шла голова. Он уже ничего не понимал в своем доме и никаких котлет есть не собирался. Эх, жалко, на работу еще только через неделю! Но зато можно съездить… Да хоть к друзьям! К Догонялову! Ну и что, что он женился! Не в психушку ж попал… Тем более что в этом году они еще не виделись…

– Ты куда это собрался? – тут же появилась в дверях Анна, заметив, что Семен напяливает дубленку.

– Аня, тебя б на овощную базу! Сторожем! Цены б тебе не было, – перекосился Овчаров.

– Да погоди ты! Я ж тебе все собралась объяснить!

– Анечка, все объяснения – мужу! С меня хватит! Силы все иссякли! А я еще молодой, жить хочется! – И он выскочил за дверь.

А уже через час на кухне Овчаровых восседала Люся, а рядом с ней с кружкой чая сидела Соня. Тут же крутилась Анна, выставляя на стол все содержимое холодильника.

– Ешь, Сонечка, не стесняйся! Чего ты к одной кружке прилипла? Мяско вот себе положи… Дай-ка я сама тебе бутербродик сделаю…

– …И мы с Аней решили, что пора уже вам с Семеном жить вместе, нечего одиночеством баловаться, – продолжала начатый разговор Люся. – И девчонке отец нужен. Пусть Овчаров собственную дочь воспитывает, сколько ж можно козлом-то скакать?

– А с чего… – посмотрела Люсе прямо в глаза Софья, – с чего вы взяли, что Ксения – это дочь Семена? Это моя дочь!

– Да какая разница? – искренне возмутилась Люся. – Ну, пусть воспитывает твою!

Анна поставила перед Соней тарелку с бутербродами и уселась напротив.

– Вот что, Сонечка, – спокойно начала она. – Послушай взрослого человека… Я постарше тебя буду… Ты это вот – «его, не его»… чтобы больше этого никто не слышал, понятно? Девчонке отец нужен!

– А мне…

– А тебе мужик! – перебила ее Анна. – Да не тот, который тебя по всему городу гоняет, а нормальный, любящий! Сенька Овчаров!

Соня полыхнула щеками.

– А он… любящий?

– А то! – фыркнула Анна.

– Он же теперь… – Люська подпрыгнула и изобразила толстую бабочку. – Он же весь летает сейчас! И судя по его полетам, он в тебя глубоко влюбился! И ра-а-а-д невозможно!

– Какое «рад»?! – зыркнула на подругу Анна. – Он умирает от горя! Соня ж сбежала! Она ж ушла от него, а он и не знает, где ее искать! Чего ему радоваться-то?

– Да! – тут же перестроилась Люська. – Он просто весь от горя с ума свихнулся! Я вот обратила внимание, у него и раньше-то… не палаты были, чего уж там, а сейчас и вовсе. Ходит себе, бродит… Вот где он сейчас? Нету? Нету! А потому что пошел горевать! В глубоком одиночестве!

– Да и потом, жить вам где-то надо с дочкой, не век же по чужим квартирам мотаться, – наседала Анна. – А он… Он за твою квартиру бьется! Как лев!

– Да! Все придумал сам, все! Проявил недюжинные организаторские способности, и все для того, чтобы вы с Ксюшей жили у себя дома и ни о чем не печалились… – поддерживала Люська. – И потом, ну чего он тебе не нравится? Хороший мужик! С ним и выйти куда не стыдно… Не то что с твоим этим… Денисом! Глаза б мои на него не глядели! И ведь – родной отец для дочери, это ж не то что приемный! Своя кровь, она, знаешь, большие дела делает!

– Это не его дочь, – упрямо поджимала губы Софья. – Это…

– Да какая разница? – махнула рукой Люська и поднялась. – Короче… Вы тут сидите, а мне надо бежать, родню в зоопарк свозить… Прямо удивляюсь, отчего это их к зверью потянуло?

Семен у Догоняловых пробыл недолго. Все же, что ни говори, а женитьба меняет мужчину до невозможности. Вот Санька – еще и муж-то всего ничего, а уже никуда его не вытянешь, весь какой-то одомашненный стал… даже узнал, сколько стоит буханка хлеба в магазине, это что ж такое?!

Уже совсем в погасшем настроении Овчаров снова приплелся домой и теперь решил окончательно: именно сегодня он поставит вопрос ребром – когда именно родственники собираются отбыть восвояси?

Двери открыла какая-то слишком оживленная Анна.

– Ой! А мы уж тебя и заждались совсем! – щебетала женщина, отчего-то нещадно моргая. – А ты… Все по магазинам, да? Я ж говорила – ничего не надо покупать, мы еще с Нового года никак все съесть не можем… Проходи давай!

Овчаров скинул дубленку, побрел в комнату и…

– Здравствуй, Семен, – услышал он из кухни знакомый голос.

В этот раз Соня была, кажется, еще краше. Она сидела за столом, склонив голову набок, и в глазах ее плясали веселые чертики.

– Соня?! Ты?! Вот здорово! – искренне обрадовался Семен. Он на самом деле обрадовался, даже и скрыть этого не сумел. – А я… Ты в гости? А где Ксюша?

– Она с мамой, а я… Вот…

– Она ко мне в гости пришла! – тут же влезла Анна. – Мы уж с ней сидели-сидели… А тут и ты пришел! Мы прямо заболтались и не заметили, да, Соня? И не заметили, как ты-то появился!

Семен поморщился. Ну куда бы деться от этой Анны? В кино, что ли, сходить? Так там и не поговоришь нормально.

– Вот Сонечка меня на каток приглашала, а я… – махнула рукой Анна и захихикала. – А я последний раз на коньках-то стояла, когда их в магазине мерила, лет семь мне, наверное, было. Куда мне на каток? Соня! А ты Семена и пригласи! Он у нас знаешь, он же у нас чистый фигурист! Сколько его помню, всегда с клюшкой!

Семен немного растерялся. На коньках он и вовсе кататься не умел. Совершенно. Еще в детстве отец ему купил коньки, и парень сразу же на них навернулся, да так, что пришлось зашивать коленку, больше подобных опытов над собой Семен не проводил, как-то влачил свое существование без этих железных полозьев.

– А может быть, в кино? – робко поинтересовался Семен и тут же понял, что был не прав.

– Точно! – радостно возопила Аня. – И я с вами! А то у нас в поселке только и разговоров, что про ваши фильмы! Какие-то необыкновенные! Соня, если я пойду вот так – это нормально будет? Или там надо наряжаться? Там польта снимают?

– Или все же лучше на каток? – нервно сглотнул Семен. – Я, правда… У меня коньков нет, но я думаю, ничего, ведь правда?

Соня лукаво фыркнула, а потом очень серьезно насупила бровки и кивнула головой:

– Я думаю, ничего.

Неожиданно она поднялась, оделась и собралась уходить.

– Сонечка… – растерялась Анна. И тут же накинулась на Семена: – Ну ничего тебе доверить нельзя! Сводил бы нас в кино, не рассыпался бы! Нет! На каток его потянуло!

– Соня… – ничего не понимал Семен.

Она уже оделась и вышла в подъезд и только в самую последнюю минуту шепнула:

– Я буду ждать тебя завтра в восемь, у входа в «Локомотив».

И убежала.

– Чего она сказала? – не расслышала Анна.

– Она сказала, если б не ты, мы бы чудесно посмотрели фильм, – весело сморщил нос Овчаров и, пританцовывая, направился на кухню.

Захотелось вдруг сразу и всего! Захотелось жить, бегать на коньках, падать, подниматься, работать, смотреть телевизор и есть!

Семен уже включил телевизор, чтобы хоть примерно узнать, что творится в городе, но тут в дверь позвонили, и ввалился его двоюродный братец Шурка.

– А, Сень, ты уже мне ужин греешь? Накладывай! – по-барски разрешил он.

– Нет, ты на него посмотри! – возмутился Семен. – Эдак, глядишь, я и носки тебе стирать начну!

– Точно! – округлил глаза братец. – Надо постирать… Ань! Ты мне когда носки свежие дашь? Чего я, как этот… В прошлогодних маюсь?!

Аня тут же нарисовалась в дверях.

– Сеня, ты должен…

– Ничего я никому не должен… – зашипел Семен, ошалело вращая зрачками. – И про носки чтобы я даже не слышал, ясно тебе?

Но Анну не так-то легко было запугать. Она уперла руки в бока и прищурилась:

– Да? А как я в твоей машинке стирать буду?

– Обыкновенно! Нажми на кнопку, получишь результат, и твоя мечта осуществится!

– А если я не сумею? И поломаю эту твою дорогущую технику?

– Будешь платить! – не отступал Овчаров. – И вообще, папа придет, спроси у него. А пока у тебя есть возможность постирать руками. За любимым-то мужем…

– Ладно, – обиженно отмахнулась Анна и обратилась к мужу: – А я тебе говорила, твой братец совсем не ценит свою родню! Мы для него тут… Мы ему тут… Судьбу, можно сказать, устраиваем, а он… Шурка! Да погоди ты холодное-то хлебать, дай разогрею… Как сегодня дела? С Янкой все нормально?

– Все нормально… – крутился возле кастрюли трепетный папаша.

– Да что там нормального?! – взвился Овчаров, вспомнив недавнюю встречу. – Вы куда девчонку засунули?! Нормально у них… Не знают, что и выдумать, чтобы девчонку в городе приткнуть!

– Шура, а ведь он оскорбляет, – толкнула мужа локтем Анна. – Ты б это… В морду б ему, что ли, дал…

Шурка поднялся во весь рост и обиженно сделал глазки щелочками:

– Знаешь что, Сеня! – потом он эффектно посопел, но, не заметив в братце ни тени раскаянья, выпалил: – Мы, между прочим, даже собственной дочери за-ради тебя не пожалели, ясно?!

– Здра-а-асссте! – возмутился Семен. – А я-то при чем?! Вы, я так понял, хотите ее любыми путями в городе оставить, даже к этому… гаду отправили! Что, думаете, теперь к нему квартира отойдет, так он туда молодую, несовершеннолетнюю Янку пропишет?

– Паррразит! – взвизгнула Анна, бросилась к Шурке, обхватила его за шею и принялась старательно рыдать.

– Мы тебе не хотели говорить… – напыщенно заявил Шурка. – Знали, не одобришь ты… Но только у нас уже сил нет смотреть на такое безобразие. Короче… Анька! Ну чего мы там придумали, я уж и сам забыл… Рассказывай давай!

Анна послушно оторвалась от груди супруга, уселась за стол и начала рассказывать:

– В общем, так… Мы тут с Люськой посовещались… Ведь нет же никаких сил смотреть, как ребенок мучается… Это я не про Соню, хотя бабенке тоже досталось, это я про Ксюшу. Мотаются люди, а у самих в квартире проживает негодяй со всеми удобствами! И выписываться не хочет. Так мы чего придумали… Янка его в себя влюбит и попросит выписаться от Сони, ну вроде как Яна живет одна в отдельной квартире и боится дома одна жить… Ну, чего ты моргаешь? Будто бы она в него тоже влюбилась без памяти. И надо ей, чтобы он был там вписан, у Янки! Вот он не выдержит, в Янку влюбится, выпишется и… А прописывать-то его никто и не собирается, пусть живет где хочет. Ясно? Зато у Сони и Ксюши будет свой свободный угол! Ну, ты понял?

Семен только покачал головой:

– Что-то понял… Только ерунда это чистой воды. Он что, дурак влюбляться в вашу Янку? То есть выписываться? Он может в нее влюбиться и без всяких там прописок-выписок. И потом – влюбить в себя… Это, я вам скажу…

– Ой, да что б ты понимал! – обиделась за дочь Анна. – Да Янка его уже влюбила в себя! Причем на первом же свидании! А сейчас… Сейчас они разрабатывают план посадки клумб, ясно тебе? – Тут Анна тяжко вздохнула. – Правда, Яне пришлось сказать, что ей папа подарил коттедж, а не просто квартиру… А теперь и не знаем, как быть-то? Он в гости к Янке просится, ему ж хочется посмотреть, где он проживать будет. А везти его в наш «коттедж» – это ж гибель всего дела!

– Да с коттеджем-то это ерунда, – отмахнулся Семен. – Мне вот любопытно… А как эти двое влюбленных вечера проводят? Чай пьют или чего делают? Он же взрослый мужик! Если на девчонку накинется, чего делать-то будете?

– А я там для чего, по-твоему? – важно подал голос Шурка. – Я ж сразу присмотрелся: дверь такая – плечом выставишь. И орать Янка умеет так, что до деревни докричаться может. Так что… Тут она в безопасности.

– А если она не захочет кричать? – хитренько усмехнулся Семен.

– Захочет, – уверила его Анна. – Она еще когда в первый раз его увидела, красавца-то нашего, так еще тогда чуть не закричала. И потом… Она там такого наплела, что этот Лачук на нее дышать боится! Она ж сказала, что у нее папаша криминальный авторитет, а кто ж на авторитетову дочку…

– И за что же девчонка-то так мучается? – уже начал сопереживать Овчаров. – Ей же неприятно, наверное, страшно…

Аннушка и тут успокоила:

– Ой, да не беспокойся ты, – тепло улыбнулась она. – Мы ж родня, а для родного человека чего не сделаешь… Ну, купишь ей потом новый компьютер, как она просила, всего и делов-то!

Семен крякнул, но спорить не стал – на самом деле, девчонка собой жертвует… Хотя в том, что толк от этой жертвы будет, он очень сомневался.

– Шурка! Да ты все холодным слопал, гад такой! – вдруг очнулась Анна. – Гляди ж ты! Ведь целая кастрюля борща в холодильнике стояла, а пока мы с тобой общались, он ее умял! Ну что ж я греть-то буду?

– Да и Янку кормить нечем, – почесал в затылке Семен.

– Ой, Янка рассказывала, что ее новый ухажер балует ее исключительно ресторанными блюдами, – хихикнула Анна. – А ты говорил, что наша Яночка ему не понравится.

Семен уже было собрался идти к себе в комнату, но вдруг вернулся.

– А чего ж, Шурка, ты здесь, а дочь твоя там одна с этим… как его… Лачуком?

– Она уже не с ним, отработала, – деловито сообщил брат. – Она теперь с пареньком этим… С Вадимом в клуб пошла. Надо ж и Василь Васильевичу помочь! На всех фронтах девчонка старается.

Семен вздохнул – неизвестно, как родители, а сама Яночка, похоже, в город уже прочно внедрилась.

Поздно вечером прибежала и сама Янка. Они о чем-то переговорили с Анной и вышли обе расстроенные.

– Ну и что у вас случилось? – спросил Шурка своих дам тоном престарелого терапевта.

– А ничего! – махнула рукой Анна. – Все рушится. Этот паразит, прежде чем выписываться, хочет Янкин дом посмотреть… И что ему показывать?…

– А он уже готов выписаться? – выглянул из своей комнаты Семен.

– Говорит, что хоть завтра, только ему еще не ясно, где он жить будет, – печально пожала плечиком девчонка.

– Ой, и что б вы без меня делали, – потер руки Семен. – Значит, так… Назначай, Янка, встречу! А мы завтра же снимем коттеджик! Пусть даже поживет парочку дней… Правда, это будет стоить… Да неважно. Но только я предлагаю план усовершенствовать!

Господа Овчаровы стали серьезнее и потянулись к кухне – как-то уже сложилось, что серьезные дела они обсуждали только там.

– Ну, мать, наливай нам с Сенькой по сто грамм! – хлопнул ладонью о стол Шурка. – Сейчас Сенька планами делиться будет!

План Семена был несколько театральным, но, во всяком случае, это было лучше, нежели просто ждать у моря погоды и ежедневно отправлять девчонку невесть к кому!

– Итак, в это воскресенье, да? – весело блестели глаза у Янки. – А то я уже замучилась с ним в «дом» играть.

– В воскресенье, – подтвердил Семен. – Чтобы уж все дела решить и не задерживать вас более.

– Ну и хорошо, – выдохнула Анна. – Значит, в воскресенье, а потом уж мы будем спокойно отдыхать, а то столько времени в городе пробыли, а даже на… на оперу ни разу не сходили!

На следующий день Семен прочно уселся за компьютер, а потом приклеился к телефону – он искал, где можно снять коттедж дней на пять. И нашел довольно скоро. Потом они ездили всем семейством смотреть на все предложения и в конце концов выбрали. Семену даже посчастливилось уболтать родню там переночевать, так сказать, чтобы Яночка лучше освоилась.

И Шурка, и Анечка, и Янка переехали с большим удовольствием – дом был снят на неделю, за него уже было уплачено, и наслаждаться полной свободой им было не в тягость.

Зато Семен приехал домой весь в мыле – времени было потрачено уйма, а у него еще и свидание намечалось, опаздывать на которое никак не хотелось. Правда, у него совсем не было коньков, но ведь и у Сони наверняка тоже. Не станет же она таскаться по людям со всеми своими вещами? Да, и еще, сегодня же надо уговорить Соню переехать к ним. В крайнем случае, если уж она совсем-совсем не захочет с ним быть под одной крышей, то он и квартиру для себя снимет. Но мотаться этой женщине с его ребенком… Хватит! Господи! И как же он раньше мог спокойно есть и пить, ложиться спать и смотреть телевизор, зная, что его кровиночка мотается без угла? Правда, о своей кровиночке он узнал совсем недавно и… И еще не привык к этой мысли, но все равно, надо быть ответственнее. Сегодня он не отпустит Соню, а просто прямо с катка пойдет к ее родне, заберет Ксюшу и вещи и перевезет к ним домой! В конце концов у ребенка есть отец! Отец… Обалдеть, чего только не случается в Новый год!

Семен подался на каток значительно раньше условленного времени. Да он и не на каток сначала поехал, а по магазинам.

Он зашел в большой магазин, и оказалось, что его девчонкам срочно надо купить… все! Ну как не купить вот этого медведя для Ксюши? А вот этот хорошенький свитерок для Сони? Правда, непонятно, угадает ли он с размером, но… купить непременно нужно! И вот еще рукавички для Ксении! У маленькой девочки обязательно должны быть именно такие рукавички, с зайцем! И еще конфет, все его знакомые девушки всегда обожали конфеты. И Соня ему на празднике сказала… Нет, конфеты просто необходимы! И еще вон то нужно взять… и вон то тоже, и вот это…

К машине Овчаров нес уже несколько пакетов. И теперь, когда он выруливал на главную дорогу, на заднем сиденье громоздилась целая гора из подарков.

Она пришла вовремя, ничуть не опоздала! А он… Он немножко даже боялся – вдруг она передумает. Нет, не передумала и стояла с коньками, в беленькой курточке и вязаной шапочке, как Снегурочка.

– Соня… Привет… – голос Семена прозвучал не так бравурно, как ему бы хотелось. Он немного робел перед этой светловолосой девчонкой. – А у тебя и коньки есть, а я…

– Это не мои, я у сестры попросила, – улыбнулась Соня. – А тебе мы можем в прокате взять, да?

– Ну, я как раз так и думал, – закивал Семен. – Пойдем.

По всему катку разливалась музыка, сверкали разноцветные огоньки, а в самом центре высилась огромная елка.

– Красотища-то какая! – восхищенно воскликнула Соня, когда они, уже переобутые, подходили ко льду. – Ты такой молодец, что привел меня сюда, а не в кино…

Семен смущенно улыбнулся.

– Видишь ли… В кино мы б точно были не одни, а здесь… А ты кататься умеешь?

– Немножко… Только давно уже не пробовала, забыла, наверное, все…

Ничего она не забыла. Она каталась так, будто выступала за сборную России. Во всяком случае, неискушенный Овчаров никакого отличия не видел. А вот сам он…

Едва Семен ступил на лед, как ноги отказались ему повиноваться. Они самовольно куда-то отправились, наплевав на все усилия хозяина сохранять равновесие. Руки взметнулись ввысь, и Семен со всей дури грохнулся об лед.

– С боевым крещением тебя, – подъехала к нему Соня и протянула руку. – Вставай. Поехали вон туда, там народу меньше.

Если бы он мог! Он старался! Он искренне старался поехать хоть куда-нибудь, но обыкновенные шаги на этих полозьях совершенно не получались.

– Соня, меня так манит лед… – пыхтел Овчаров, в очередной раз поднимаясь. – Он меня просто притягивает!

– Давай свои руки, – смеялась Соня. – Стой прямо, я сама тебя покачу… Ну стой, не бойся!

Он вроде бы и не боялся, только вот ноги… Они как-то сами собой подгибались в коленках. А Соня! Теперь она ехала спиной вперед, держала Семена за руки и в самом деле везла в дальний угол катка. И как это у нее получалось?

– У тебя просто ноги… по-другому растут, – бормотал Овчаров в свое оправдание. Он вообще не мог оторвать взгляд от ее ног. Стройненькие, такие нарядные в беленьких коньках, Семен и хотел бы смотреть в сторону, но у него ничего, просто ничего не получалось! А Софья, казалось, над ним только смеялась.

– Ты голову-то подними!

– Не могу… – мотал головой Семен. – У меня ноги без головы не едут… С ней, между прочим, тоже…

Они отошли подальше, и Соня стала учить.

– Семен, ты вот так делай – этой ногой отталкивайся, а на этой скользи… Попробуй, и ничего не бойся, упадешь не ниже льда.

У него захватывало дух. От этого морозного воздуха, от музыки, от всеобщего веселья, от падений, и от такой незнакомой и близкой Сони.

– Нет-нет, у меня не получится, – сразу же отказывался он. – Надо, чтобы ты меня держала… Бери вот меня под ручку… Вот! Другое дело!

– Хитрый какой, сам давай! – смеялась Соня.

– Вот так, да? Бросаем друзей? Ну дай руку!

Теперь они грохнулись на лед вдвоем. И это было куда приятнее, чем одному. Ее лицо оказалось близко-близко, он даже отчетливо увидел ее зрачки и себя в них… Ее запах… Как же от нее пахло свежестью! Овчаров даже чувствовал тепло ее дыхания…

– Вот какой! – вдруг быстро вскочила Соня. – Еще и я сейчас падать начну как угорелая!

И она весело отъехала от спутника. Легко перебирая ногами, она покрутилась на льду, сделала, наверное, какую-то мудреную фигуру и снова вернулась к Семену.

– Поднимайся, – тянула она его за руку, но теперь старалась, чтобы Семен катался один.

Но ведь и он дураком не был. Он уже немножко освоился на льду и теперь решил упасть специально. И упал. Но как-то перестарался. Даже в голове что-то хлюпнуло. Но оно того стоило. Соня тут же подъехала к нему, присела.

– Семен… Сень…

Он облапил ее всю, повалил на лед и перекувыркнулся.

– Вот! А то не нравится ей падать! А я как каждый раз? – лопотал он какую-то ерунду. Потом вдруг, прижав ее к себе посильнее и глядя прямо в глаза, спросил: – Сонь, чего ты от меня всегда убегаешь?

– Я?! – весело удивилась она. – Да я ж тебя просто кататься учу!

– И в Новый год, – продолжал Овчаров. – И там, в магазине?

Она хитренько улыбнулась.

– А может быть… Может быть, ты не хочешь догонять?

– Хм… Сейчас догнал… И не пущу.

Теперь им ничто не могло помешать, Семен приблизился к ее губам… Бллллин! Да что ж такое?!. Что-то холодное и твердое с силой ударилось о его… В общем, ногу. Нет, он вытерпит, он все вытерпит!

– Дяденька, а дайте шайбу, а? – уже канючили возле них двое пацанят. – Она под вами лежит.

Семен был обозлен как никогда.

– А чего она там делает, хотел бы я знать?! – рявкнул он на мальчишек. – Вам что, места мало?! На людей начинаете кидаться!

– Ну мы ж не знали, что вы здесь лежите…

– Мы не лежим! У нас травма! – еще раз рыкнул Овчаров и швырнул шайбу далеко на середину катка.

– Спасибо, дяденька! – весело крикнули мальчишки и ловко унеслись прочь.

– Нет, ведь что за молодежь, – по-старчески ворчал Овчаров. – Ведь шагу ступить не дают!

Время летело в ускоренном темпе. Он и не заметил бы, если бы у Сони не зазвонил телефон.

– Да? – чуть отъехала она в сторону. – Да нет же, мам, я уже скоро…

Ох, как же ему не хотелось расставаться! Да и зачем расставаться, если у него на сегодня были совсем другие планы.

– Домой? – спросил Семен, когда Соня отключила телефон.

– Ну да… – И она пожала плечами. – Оказывается, мы здесь уже четыре часа! А я и… не замерзла совсем.

– И я не замерз… – кивнул Овчаров и весело добавил: – Поехали!

Соня немного даже растерялась. Она думала, что Семен хоть немного опечалится, что так быстро пролетел этот волшебный вечер, а он… Он был даже чуточку весел! А зачем тогда на каток звал? Неужели так сильно устал с непривычки?

Они сдали коньки в прокат и вышли с катка.

– Спасибо, Семен, – по-пионерски протянула ему руку девушка. – Сегодня было так здорово… Ты даже не знаешь, как!

– Знаю, – уверенно кивнул головой Овчаров и вдруг удивился: – А чего ты здесь-то прощаешься? У меня ж вон машина стоит. Пойдем, там тепло, а то я уже… И подмерзать стал.

Едва она села на переднее сиденье, как у Семена запиликал телефон. Все время, пока Овчаров кувыркался на льду, телефон лежал в машине и никак о себе напомнить не мог, зато сейчас просто захлебывался от возмущения.

Семен поморщился, постарался незаметно отключить аппарат, а потом весело обернулся к Соне.

– Ну что я тебе хочу сказать… – ему хотелось проговорить все это более решительным тоном, чтоб уж никаких отговорок, никаких возражений с ее стороны, но Соня теперь смотрела на него серьезно и как-то… прохладно. И язык стал предательски заплетаться. – Сонь… В общем… Я что говорю… Поехали, заберем Ксюшу и поедем ко мне… В смысле – совсем! Жить то есть.

– Перестань, Семен, – спокойно ответила Соня и добавила: – Меня можно высадить на остановке, там мой автобус ходит, я доеду.

– Ну, ты уж совсем! – даже обиделся Овчаров. – Я ж тебя не на себе везу, а на машине. Что уж я, не довезу, что ли?

– Ну, тогда… По маршруту восемьдесят третьего.

Семен направил машину куда велели.

– Соня! – наконец не вытерпел он. – Ну что мы, как дети? Объясни, почему ты обязана мотаться по какой-то родне? Давай я заеду в милицию, наведу там шороха, в конце концов, если уж у меня совсем никак не хочешь! Заберут твоего супруга.

– И что? – как-то безнадежно улыбнулась ему Соня. – Он завтра опять придет, даже если нас и пустит переночевать. А я… Я больше не хочу его видеть. Надо в суд подавать и разменивать квартиру. А мама не хочет. Ну это и ясно – что там нам останется на троих-то…

– Так я ж и говорю! – снова вскинулся Семен и уже строже добавил: – У Ксении должен быть отец в конце концов! Почему я должен смотреть, как моя дочь мотается по всему городу, а сам нежиться в отдельной квартире? Я не могу так!

– Успокойся… – усмехнулась девушка. – С чего вы все взяли, что Ксения – твоя дочь? Бред какой-то. И потом… Я, например, росла без отца, почему это отец обязательно должен быть? Некоторых так лучше и не было бы…

– Это ты про меня сейчас? Ну, Соня! Я ж не знал ничего! – чуть не врезался в столб Овчаров.

– Семен! – взвизгнула от страха Соня. – Давай… давай Ксюше оставим… хотя бы мать!

Овчаров выровнял машину, и некоторое время в салоне царило молчание. Потом он не выдержал:

– Ну давай… Давай я сниму вам квартиру на некоторое время, если уж ты совсем меня видеть не хочешь.

– Сеня, ты меня, конечно, извини, я не грублю и не хочу тебя обидеть, но… Но при чем здесь ты? Не встретились бы мы с тобой в лифте, и ничего бы не было! Ты бы меня даже и не вспомнил. И про Ксюшку не узнал. И ничего бы не поменялось, и…

– Но я же встретил! – рявкнул Семен. – И оказалось… Оказалось, что мне… Мне как раз вас и не хватает… Нет, я вообще не понимаю – мы же взрослые люди, ну что такого? Взяла бы, пожила бы у меня, не понравилось – переехала на съемную квартиру, а там… Там, глядишь, и с квартирой бы что-то решилось. Ну?

– Ты прав… – горько кивнула Соня. – Мы взрослые. Только Ксения – еще ребенок. А если она себе чего-нибудь придумает, привыкнет, или… Семен, останови здесь, я добегу.

– Сиди уже! – пробурчал Овчаров. – Добежит она… А эти кули как ты потащишь?

– Какие кули? – заморгала Соня.

– Ну вон… На заднем сиденье… – насупился Овчаров. – Хотел вас порадовать, подарков накупил, как идиот какой-то… А она… Она даже видеть меня не хочет…

Соня оглянулась на заднее сиденье. Пакеты, коробочки, ленточки…

– А это все нам? – по-детски вспыхнули глаза Сони.

– Все, – глядя в окно, пробурчал Семен.

– Все-е-е?! – радостно вытаращилась на него Соня, но тут же в ней проснулась «благочестивая Софья». – Спасибо. Ты очень внимателен. Но… Боюсь, мы не сможем это принять. Мы…

– Только попробуй! – прорычал Овчаров. – Я такое устрою… Не смогут они… Я куда теперь это дену? И вот еще что… Еще раз скажешь, что Ксюшка не моя дочь!

– Понятно… – испуганно пролепетала Соня. – Я лучше… Я вообще лучше поменьше говорить буду, ладно?

– Куда уж меньше, – выдохнул Овчаров и строго на нее посмотрел: – Ну и где твой подъезд?

Возле подъезда он вышел вместе с ней.

– Ты куда? – плеснулся испуг в глазах девчонки.

– Тебя проводить, – растерялся Овчаров. – Ты же одна не дотащишь.

– А я… Семен! – снова стала серьезной дамой Софья. – Ты даже не думай. Мы этого не возьмем! Что это за баловство? Мы же не нищие какие-то! Я и сама могу все купить. Ну, в самом деле, ну, что это такое, ну… Семен, нет-нет, даже не думай, нам не надо…

– И мне тоже не надо! Куда я эти рукавички надену? Или вот это? И это еще! – рассердился Семен и стал выкладывать все пакеты прямо на снег у подъезда. Когда в машине ничего не осталось, он повернулся к девушке. – Все! Больше не буду тебе надоедать… Не хочу, чтобы ты ко мне такое же отвращение испытывала, как к своему любимому… К Лачуку этому! И… А…

Он махнул рукой, прыгнул в машину и дал по газам.

Семен был расстроен… Да нет же, он был раздавлен! Он ничего не понимал. Ну все же женщины хотят замуж! Ну да, все. Вон у него – сколько девчонок было, и все тянули под венец. Да и сейчас… Елена Прекрасная иззвонилась прямо вся… И сейчас звонит! Вычеркнуть ее из телефонной книги! Кто там еще? Наташа… Откуда Наташа? Кто это вообще? Вычеркнуть ее… А еще Аня какая-то… Туда же… Все торопятся в загс. Или, на худой конец, сначала к нему домой, а потом уже в загс. А Соня что? Ей почему не хочется? И что он сделал неправильно? Он все как следует сказал – пригласил ее к себе жить… Блин, ну как хреново-то… Вот с Ленкой не так было. Вон она, до сих пор телефон мучает. И все же, что же с Соней он сделал не так? Ведь он же ясно видел, на катке она была… совсем другой она была. Она и смеялась от всего сердца, и на него смотрела… Как надо смотрела, а потом, в машине…

Дома стояла уже такая позабытая тишина – родственники отбыли в коттедж, а дома был только отец, который по старинке читал газету.

– Пап, привет… – буркнул Семен. – У тебя как? Все хорошо?

– Да, неплохо… – оторвался от чтения Василий Васильевич. И вдруг спросил: – Сень, а чего б тебе не жениться, а?

– А тебе? – повернулся к нему сын. – Сам-то чего-то не женишься?

– Ну да… – начал складывать газету отец. – Ненормально это. Человек не должен быть один. У него должна быть семья, близкий человек рядом, дети должны бегать, визжать, смеяться… Ты посмотри, мы ж с тобой как два крота. Ну ладно я, а ты-то!

– А чего это – «ладно я»? Ты тоже еще не старый, – плюхнулся рядом с отцом Семен. – Мужики в твоем возрасте еще на таких девочках женятся, чего уж ты в пенсионеры?

– Я не возраст имел в виду, – кашлянул отец. – Я говорю – ладно я, я скоро женюсь, а ты-то?

– Ты-ы-ы?! – не поверил своим ушам Семен. – И кто же эта чудесница?

– Прекрати, Сеня, – насупился Василий Васильевич. – Какая она тебе чудесница? Бывшая моя одноклассница… Встретились вот… Она мне и раньше нравилась, но любил я другую. А теперь оказалось, что и не надо никакой другой. Надо было сразу на ней жениться, и жили бы… Но ничего на свете просто так не делается. Вероятно, мне надо было время, чтобы это понять…

– И чтобы я родился, – добавил Семен.

– А, ну это, конечно, и тебя родить нужно было, как же… – поторопился исправиться отец и вдруг снова спросил: – А что вот эта девушка с ребенком? Вы с ней больше не встречаетесь?

– Не знаю… – устало потер лицо Овчаров-младший. – Пап, я чего-то ее просто понять не могу. Вроде бы и относится ко мне неплохо… Глаза горят, теплом веет, а вот… Пригласил ее пожить у нас, так зашипела, как кошка! И ни в какую.

– Правильно, – кивнул отец. – А как ты хотел? Конечно. Она ж тебе не верит.

– Мне? Не верит? А я что, обманывал ее когда-нибудь? – обиделся Семен. – Чего это она мне не верит? Ну, ты сказал… Нет, почему это не верит-то?

Отец прошел на кухню, включил чайник и стал выискивать новую газету. Но Семен не мог так спокойно на это смотреть. Он перебрался к отцу – ему надо было выговориться.

– Пап, ну так ты скажи, с чего это она мне не верит-то?

Отец глянул на него серьезно:

– Ксюша – твоя дочь?

Семен вздохнул.

– Не знаю… Соня говорит, что не моя, а мне кажется… Я думаю – моя…

– Я тоже, – угрюмо проговорил отец. – Соня очень много перенесла, а теперь появился ты. И что, снова-здорово? Молчишь? Вот и она молчит… Ее нетрудно понять.

– А мне-то что делать? – не выдержал Семен.

– Думай сам, – не отрываясь от окна, пожал плечами Василий Васильевич. – Но я был бы не против такой невестки… Вот какую она тебе дочь родила, один в один папаша… Даже смотрит так же…

Отцу позвонили, он принялся искать свой сотовый телефон, и ему уже было не до сына… Или он старательно это показывал.

Семен еще немного покрутился на кухне и побрел к себе.

Хотелось спать – он уже давно так не кувыркался, как с этими коньками. Ноги гудели, в башке роились мысли далеко не самые радужные, и хотелось закрыться от них одеялом и уснуть. Он так и сделал, но уснуть не получалось.

Перед глазами стояла Соня. Смеющаяся, в беленьких коньках. Вот она немного отъезжает, ловко поворачивается, шапочка чуть съезжает на лоб, и она поправляет ее рукавичкой. А из-под шапочки выбивается светлая прядь. И Семену так хочется самому эту прядь убрать, провести рукой по лицу… А вот она склоняется над ним… Огромные глаза, брови такие красивые… Он никогда не обращал внимания, какие у девчонок брови. А у Сони заметил – красивые… И ресницы пушистые. А между бровями маленькая складочка… Это от переживаний? Куда же он смотрел? Почему же тогда, после свадьбы, не пришел, не увел ее к себе, чтобы не было никакой складочки, чтобы Ксюша звала его папой и чтобы теперь не выискивать в девчушке свои черты?

В дверь отчаянно звонили.

– Пап! Если это ко мне, то меня нет! – крикнул Овчаров-младший из своей комнаты.

Очень поздно крикнул. Потому что в комнату к нему уже вплывала Люська.

– Да нету тебя, нету, – махнула рукой жена друга и уселась прямо на овчаровскую кровать. – Дядь Вась! Если кто Семена спрашивать будет, так его нет! Ну и чего? – тут же принялась тормошить несчастного Семена Люська. – Мне Анна говорила, что у вас сегодня с Соней свидание должно быть, и чего? Было?

Семен просто опешил от такой наглости.

– Люся… Солнце мое… Ты вот так в самом деле думаешь, что я сейчас выпрыгну из кровати и начну тебе рассказывать, с кем, когда и чего у меня было?

– Значит, не случилось… – тяжко вздохнула Людмила и безнадежно посмотрела на Семена. – Вы хоть целовались?

– Люся! – возмутился Семен.

– Ага… Поняла. Не буду по больному… Не подпустила, значит, – правильно поняла его Люся. – Но не переживай. Я возьму это в свои нежно-мозолистые руки!

Семен крякнул и осторожно попросил:

– Люсенька, а давай ничего в твои мозолистые руки брать не будем, а? Ну… я не знаю, если тебе энергии девать некуда, съездите лучше с Петькой отдохнуть куда-нибудь, а?

– Петька еще не настолько устал, чтобы где-нибудь отдыхать, – не согласилась Люська и успокоила: – Да ты не переживай, я свое дело знаю… Ты и не заметишь ничего… Отдыхай давай.

– Ага… – перекошенно улыбнулся Семен, – вот теперь самый отдых для меня и начнется… Я прямо нутром чувствую…

– Ой, да ничего не будет! Я просто вижу, как ты мучаешься, ну должна ж я тебе как-то помочь? Должна или нет?

– Нет! – резво рявкнул Овчаров.

– Ответ неправильный, – опять вздохнула Люська и поднялась. – Я пойду, а ты лежи и готовься к своему неизбежному счастью.

И она выплыла из комнаты, как чумной сон.

– Вот лежи теперь и бойся, – ворчал Овчаров, закутываясь в одеяло. – И куда она там свои руки совать начнет…

Действовать Люська начала прямо с того момента, как пришла домой. Она тут же прочно уселась возле телефона и стала набирать номер.

– Алло, Зинаида Борисовна? Вы там одна? Я ведь что вам хочу доложить… – выговаривала она матери Сони. – У нас ведь с вами крупные неприятности, доложу я вам, да-а… Да что ж случилось – парень, значит, мается, высох весь, а ваша-то королевишна на ядерный взрыв его к себе не подпускает. Вы ж чего там не проводите воспитательные беседы-то с ней? Ну надо ж как-то… Ага… И чего? Тоже? И какого тогда… Во-о-он оно что… Ну так и чего? Надо ж родне тоже покой дать, вот у меня понаехали, живут уже полтора месяца, так ведь никакого продыху…

В дверь всунулась голова двоюродной сестры:

– Люсь, чего ты там говоришь? Нам здесь не слышно совсем ничегошеньки!

– Так я и говорю! – рявкнула в трубку Люська. – Надо ж и честь знать! Нет, это я не вам, Зинаида Борисовна… Хотя, почему не вам, вас это тоже, так сказать, напрямую… Я? Я – конечно, придумала! Вот и слушайте внимательно…

Глава 5

Это было хоть какое-то, хоть маленькое, но все-таки счастье! Сегодня Овчаров выходил на работу! Все! Пусть там эти родственнички спокойно обрабатывают отца… Хотя он тоже на работу вышел… Да пусть они чего хотят делают, а он сегодня будет трудиться!

– Семен Васильевич, – быстренько подскочила к нему хорошенькая сотрудница Лидочка. – Я созвонилась с нашими поставщиками, а они еще отдыхают!

– Пьянствуют они, – весело вздохнул Овчаров. – Идите, звоните другим, они ж у вас не одни.

Девушка была божественно хороша и, плутовка, знала об этом. Она изогнулась в талии, кокетливо фыркнула и вышла из кабинета. Ну, понятно! Ловелас Овчаров до праздников ей проходу не давал. Вообще не так чтобы очень – он не любил романов на рабочем месте, – но был весьма и весьма заинтересован. Даже подумывал было пригласить Лидочку вместе отметить Новый год, но вовремя одумался – праздники огромные, кто знает, что за это время он сумеет наворотить, как на работу-то потом выходить?

Телефоны звонили не умолкая, в офисах было шумно – люди обсуждали прошедшие каникулы. К Семену в кабинет ворвался Олег Пузырев, друг и соратник.

– Сень, привет, – уселся дружок прямо на стол. – Ну как? Головушка не трещит?

– Ой, Олег, привет! Да нет у меня этой головушки, разнесло… – вытянулся в кресле Овчаров. – А ты как? Праздники с семьей?

– Ну а как же, – тяжко вздохнул Пузырев и жестом фокусника выудил из-за спины красочный журнал с оголенными красотками на обложке. – Во! Держи! Друг из Германии привез, а Юлька как увидела! Представляешь, еще и на работу обещала прийти проверить, выкинул я или потихоньку здесь рассматриваю! Дуреха! Но ты знаешь, с нее станется. Поэтому… Дарю! На Новый год!

Овчаров равнодушно полистал страницы… Хорошенькие личики, классные фигурки… Интересно, как их выбирают, моделей этих? Вот Соню ни в одно агентство не пригласили, а ведь здесь любую красотку за пояс запросто заткнет! И волосы у нее красивее, и брови… Губы не такие пухлые, но к ним так тянет! И в позы такие не становится, но вот скажи сейчас Овчарову: «Выбирай!» – не задумываясь бы швырнул журнал в угол, не глядя…

Он отложил журнал и потер виски. Так нельзя. Это уже сумасшествие какое-то!

– Олег, вот у тебя ж ребенок есть, так? – вдруг спросил Семен.

– Ну да, Антошка, шесть лет. А чего это ты? – удивился друг, но тут же сам про вопрос и забыл. – Вот уж кто оторвался! По всем горкам, прикинь! Я уже с ног валюсь, Юлька никакая, а этому хоть бы хны! Мы ему столько подарков надарили, и каких! Костюм ему купили классный, весь такой… обалдеть! Потом еще комнату ему поменяли, Юлька мебель детскую ему новую взяла. Такой гарнитур, закачаешься! Цвет интересный такой. И все какие-то ящички, полочки, шкафчики… А он в слезы! Ему, видишь ли, собачку хотелось! Ну куда ему в новую детскую собачку? И кто с ней гулять-то будет?

Семен невольно улыбнулся. Он представил, как у Ксюшки будет своя спальня… Такая вся… Розовенькая! Девочкам же нравится розовый цвет. У Ксюши и бантики были розовые, когда ее Соня приводила. Ксюше понравится. Она не будет просить собаку. Она вообще ничего не просит, привыкла, видимо, что денег не хватает. А что? Можно ссуду взять, разменять квартиру с отцом и купить новую, побольше. Тогда и у Ксюшки своя детская будет… У нее будет такая…

– А где вы покупали мебель? – почему-то спросил он.

– Так Юлька по каталогам искала. Тебе надо, что ли? Там и взрослые спальни есть, гостиные всякие. Мы-то долго ждали, перед Новым годом же, а так можно быстрее заказать…

Олег что-то еще лопотал, а Семен уже представлял, как он будет укладывать Ксюшу в кроватку…

– А ты чего? Тоже решил интерьер сменить?

– Семен Васильевич! – снова вошла в кабинет Лидочка. – У нас там у Вики день рождения, она приглашает к столу.

– К какому столу? – вытаращился Семен. – Только-только из-за столов повылезали и опять?

– Сень, ты чего? – выпучил глаза Олег. – Сейчас же обед! Ну собрали там девчонки на стол тортики, конфетки… Ты прям дикий какой-то стал… Ты не влюбился, часом?

Лидочка игриво уставилась на босса.

– Объяснительную предоставлю в письменном виде, – буркнул Овчаров, поднимаясь. – Пойдемте… Отведаем тортика…

Вечером он выходил из офиса с сожалением. И как же быстро день-то закончился! Сейчас опять домой, опять… Вот опять телефон! Елена Прекрасная просто продохнуть не дает.

– Да, Лена, что ты хотела? – с ноткой усталости в голосе спросил Семен.

– Сенечка, я сегодня… Я сегодня вообще никакая, – как ни в чем не бывало сообщила Елена. – Ты когда приедешь?

– Ты ж никакая! Чего мне ехать? – удивился Семен.

– Да-а? – капризно протянула подружка. – А кто меня лечить будет?

– Не знаю, Лена… Я, похоже, сам заболел.

– Ну, тогда я к тебе приеду, – с готовностью откликнулась девушка. – Ты когда домой?

– Я сегодня к Олегу… – беззастенчиво врал Семен. – У нас же в гости родня приехала… Живут вот, поэтому, когда вернусь, не знаю.

– Ну и хорошо! Давай сразу ко мне! Зачем тебе по каким-то Олегам скакать? Я уже и пиццу в духовку сунула – как знала, что ты приедешь.

Овчарову вдруг стало мерзко. Ну что он, в самом деле, виляет как собачонка! Не хозяин он себе, что ли?

– Лена. Я не приеду к тебе больше, – решительно заявил он. – У меня поменялись…

– Планы поменялись? – перебила его подруга. – Так я…

– Нет, Лена, у меня поменялась жизнь. И вообще… Замуж тебе пора, Лен. Не трать на меня время.

– Ну, знаешь! – вспыхнула девица.

Она и еще что-то там говорила, но Семен уже не слышал – он выключил телефон.

Возле машины Овчарова уже поджидала Лида. Однажды Овчаров предложил довезти ее до дома, да в тот раз не случилось – к девушке вдруг подбежала ее подруга из их же отдела, а Овчаров не желал афишировать свои похождения. И вот теперь Лидочка с полным правом, так сказать…

– Семен Васильевич, сегодня такой холод, вы меня не подбросите? – играла она глазками.

– Я бы с преогромным удовольствием, – широко улыбнулся Овчаров. – Но тогда ваша машинка замерзнет. Что ж, вы ее прямо здесь и бросите? Холодно.

Лидочка покраснела прямо вместе с шапкой, как показалось Овчарову.

– А… А она уже замерзла… – забормотала Лида. – Я поэтому и попросилась к вам…

– Мне ее посмотреть? Помочь завести?

– Нет! – Лидочка неожиданно дерзко взглянула Овчарову прямо в глаза. – Я хотела бы с вами…

Семен мог ответить лукаво, игриво, хитро… Но попросту не хотелось.

– Лида… – вышел он из машины и закурил. – Ты ж молодая хорошенькая девчонка. Перед тобой парни прямо последний ум теряют, я сам видел, охранник наш… У него и так ума-то, а из-за тебя последний растерял… Лидочка, у меня дочь, понимаешь! И… Оказывается, мне ее жутко не хватало! А теперь… А теперь я счастлив. И машину твою я могу посмотреть, но…

– Спасибо, – дернулась девчонка. – Мне ее Паша-охранник посмотрит!

– Вот и славно! – улыбнулся Овчаров. – Видишь, как ты все быстро поняла!

Он легко прыгнул в машину, а девчонка еще долго смотрела ему вслед прищуренными от гнева глазами – не хотела проигрывать.

Овчаров хотел ехать прямо домой, но неведомая сила заставила его повернуть руль в другую сторону – туда, куда он подвозил свою царевну Несмеяну.

– Я просто посмотрю, и все, – как мальчишка оправдывался он сам перед собой. – Вдруг они с Ксюшей гуляют… Должны же они гулять. И я просто посмотрю, я даже из машины не выйду!

Он врал. Сам понимал, что не удержится – увидит и выскочит, и будет опять что-то говорить, и слова все позабудет, и от этого будет себя ненавидеть, но… Но все равно упрямо ехал к ее подъезду.

Конечно, в темном дворе никто не гулял. Даже бабушки ни одной на скамеечке не было видно. И правильно, чего им сидеть на скамейках в такую стужу. А то бы он непременно спросил, где здесь живет девушка Соня с маленькой Ксюшей. Никого.

– Не судьба, – скрипнул зубами Овчаров и повернул к дому.

Он еще со двора увидел свет во всех своих окнах.

– Ну ясно… господа родственнички насиделись в коттеджах и ринулись в городские квартиры, – тяжко вздохнул он. И сам же себя ободрил: – Но я сегодня с работы шагаю усталый! Все! Никаких разговоров!

Едва он вошел, как к нему тотчас же вышла Люська.

– Ну наконец-то! А мы уж подозревали, что весь на производство изошел… Мы ж тебя ждем-ждем…

– Папа! – откуда-то кинулась к нему вдруг Ксюшка.

И тут же появилась в прихожей женщина, которую Семен уже встречал однажды – это она говорила, что Сони нет дома, мать ее, наверное.

Женщина всплеснула руками и прилежно пустила слезу, а потом повернулась к Люське:

– Вот ведь, маленький ребенок, а родную-то кровь как чувствует! Ведь без слез-то смотреть больно!

Семен был не ребенок и прекрасно понимал, что весь спектакль разыгран не совсем умелыми режиссерами. Но маленькое тельце на его руках так сильно прижималось, и так пыхтел в ухо крошечный носик, и кудряшки так щекотали шею…

– Ксюш, дай я разденусь, – аккуратно поставил девочку на пол Семен.

Он все ждал, что выйдет и Соня. Во всяком случае, будет ждать его в комнате, так ждал, даже сердце зашлось, но… Но Сони не было.

– Семен! К столу! – крикнул из комнаты отец. – У нас вон какие гости! Хорошо, что Люсенька любезно помогла мне их встретить.

Да уж… Люсенька не просто помогла любезно, она наверняка этих гостей и притащила. И все же Овчаров был рад. Непонятно почему, но вот рад и все.

За столом сидели недолго. Женщины как-то слишком весело смеялись, отец не знал, куда себя пристроить, Ксюшка откровенно скучала, а Семен и вовсе сидел дурак дураком.

Выручил телефонный звонок. Звонил Сашка Догонялов, да и звонил-то по какому-то пустяку, но Семен вскочил, вышел в свою комнату и решил поболтать качественно, не то что раз-два – и бросил трубку. Куда ему торопиться? Он выслушивал какие-то Сашкины страдания на тему «как тяжко быть орлом окольцованным», а руки его уже включали компьютер и пальцы привычно бегали по клавишам.

В это время дверь тихонько отворилась, и в нее вошла маленькая девочка. Девочка, нимало не смущаясь, забралась на руки Овчарова и уставилась в компьютер, стараясь не мешать важным разговорам. Семен дернул бровью и, бросив Саньке: «Я перезвоню», спросил:

– Ты устала там?

Девчушка кивнула головой, а потом доверчиво пояснила:

– А мне сказаи: «Иди к папе, иди к папе!»… Вот я и тут.

– А… А кто сказал «к папе»?

– Ну, так баба сказава… И тетя еще…

– Понятно, – серьезно кивнул Овчаров. – А… А мама тебе не говорила?

– Не-а… – совсем по-взрослому вздохнула девочка. – Мама тока пвачет и говорит: «Не йвите мне уши!»

– Ага… – сообразил Семен. – Не рвите мне душу… А с кем вы живете-то сейчас? У кого?

– У тети Веы, – как маленькому поясняла девчушка. – Мы там, в дгугой комнате живем. Она говоит: «Живите скоко хотите, живите скоко хотите, вы мне не мешаете!», а я нискоко не хочу. Данька се вгемя евет, а мне говоят: «Поиггай с ним, чтоб он не пвакав». А он сигавно пвачет. А иггать не умеет. Он даже ходить не умеет! Зачем его токо годили?

– Ну, милая моя, – дернул головой Овчаров. – Зачем родили – это им виднее. Ты не переживай. Скоро мама устроит тебя в садик, будешь с ребятами играть… Надо только потерпеть немного.

– Мы с мамой уже устгоились… Токо сичас кагантин в садике. И мы дома…

– А мама… Она тоже в садике работает? – спросил Семен.

– Ну да, – солидно объясняла девочка. – Туда же одних деток не бегут, там надо, чтоб мама нянечкой габотала…

Ну ясное дело, в их городе проблема с детскими садами до сих пор номер один. Мамочки вынуждены либо нанимать няню, либо сидеть дома, либо устраиваться в садик, на маленькую зарплату… И как же они живут-то все вместе на такие крохи?

– Погоди-ка, Ксюш, – аккуратно посадил на стул девочку Семен, – я тебе сейчас включу игрушку… Смотри, какие маленькие домики…

– Ой! Кавова! И вошадь! – обрадовался ребенок.

– Ну да, здесь целая ферма…

Через какое-то время в компьютере развернулась целая жизнь. Семен с Ксенией кормили коров, покупали свиней, загоняли кур в курятник и совсем не слышали, что делается в другой комнате. А между тем там то повисала тишина, то вдруг шепотом разгорался спор.

Наконец в дверях появилась Зинаида Борисовна:

– Ксюша, детка, нам пора собираться, – ласково позвала она. – Пойдем домой уже.

Девчонка испуганно посмотрела на бабушку, потом на Семена и скривилась, удерживаясь от плача:

– Ба-аб… можно я еще маенько поиггаю, а? И Данька уснет.

– Ой, ну что ты такое говоришь-то, бесстыдница! – стушевалась бабушка. – Чем тебе Данька-то помешал? Вы ее не слушайте… Ксюша, давай собирайся!

– Да пусть она у нас побудет, – неожиданно предложил Семен. – А завтра… Завтра утром и заберете. Я на работу позвоню, скажу, что задержусь.

– Ну, а я вам что говорила! – тут же напомнила о каком-то своем разговоре Люське. – Пусть остается. Не у чужих же людей.

Девчонка тут же перелезла на руки к Овчарову, показывая, что она-то для себя точно решила – она остается тут. Бабушка и вовсе не знала, что делать: с одной стороны, вон ведь как славно все складывается, а с другой… Страшно представить, что ей выскажет доченька, вернись она без Ксюши.

– Нет, все же…

– Да перестаньте вы, – перебила ее Люська. – Завтра сама Соня и заберет. Я вам говорю, мамаша, слушайте меня внимательно: завтра – Соня – заберет, вы меня поняли?

Бабушка наконец решилась. Она торопливо оделась и удалилась вместе с Люськой, а Овчаровы остались с единственной дамой, с Ксенией.

Девчонка оказалась на удивление не капризной и не хлопотной. После компьютера дала спокойно себя уложить спать и даже аккуратнейшим образом сложила на стуле все свои вещички.

– Вот, тебе бы поучиться, – бурчал Василий Васильевич, поправляя одеяло на крохе. – А то вымахал детина, а носки до сих пор везде валяются…

Семен смотрел на девочку и все больше чувствовал, как в груди разливается тепло. Хотелось, чтобы здесь вот так всегда спал этот маленький человечек. С маленькими руками, с растрепанной кудрявой головой… Вон как бровки насупила, что ей снится?

Семен прикрыл одеялом ножку Ксюши, тихо вышел из комнаты и стал стелить себе в гостиной. Потом вспомнил и набрал номер телефона Олега:

– Олег, я завтра задержусь. Вы там сильно не паникуйте. Ну и чтобы никаких тортиков, ясно?

Поздно вечером все было как обычно: отец сидел у включенного телевизора и читал газету, а Семен торчал в Интернете, и все же… Все же что-то было не так. Тепло, которое разлилось внутри, никуда не уходило. Было как-то особенно уютно, тепло и по-домашнему, необычно по-домашнему. Отец с сыном уже совсем собрались спать, когда их побеспокоил звонок в дверь. Василий Васильевич пошел открывать и вернулся уже не один.

– Вот, – подталкивал он в гостиную Соню. – Проходите, не стесняйтесь. Семен, к нам гости.

– Я ненадолго, – торопливо говорила Соня, не снимая одежды. – Я только за Ксюшей. Нам домой надо.

Она, видимо, бежала, потому что вся раскраснелась, тяжело дышала, а из-под шапочки выбивались волосы.

Семен отодвинул компьютер и поднялся.

– Соня, – подошел он к девушке. – Пойдем, я тебе покажу…

Он провел ее в спальню, где, раскинув ручонки, спокойно посапывала Ксюша.

– Ну и что? Будем ребенка будить, что ли? – посмотрел он на Софью.

– Нам надо домой, – упрямо твердила та.

– Зачем? С Даней пусть твоя мама посидит, а девчонке здесь хорошо. Я ж тебе сколько раз говорил, поживите здесь! Хоть немножко. Послезавтра с вашей квартирой все как-нибудь… решится. Если уж не получится, тогда… Будем искать другой выход.

– Что не получится? – не поняла Соня.

– Как это что? Тебе ж говорили, – удивился Семен.

– Про квартиру? – не понимала его Софья. – Ничего мне никто не говорил… А что случилось?

– Да что с ней может случиться? – фыркнул Семен. – С ней уже давно все самое страшное произошло – выгнали вас. Вот и весь случай… В общем, раздевайся, пойдем на кухню, чтоб здесь не бубнить, и я тебе все расскажу.

Он рассказал ей все. Но Софья не обрадовалась, как предполагалось, а только покачала головой.

– Зря вы все это затеяли… Спасибо, кстати!

– Да уж! – фыркнул Семен. – А почему ж это зря?

– Так ты сам посуди, – терпеливо рассуждала Софья. – Во-первых… Ну не такой дурак Лачук, чтобы так влюбиться в какую-то девчонку, чтобы с лёту выписаться.

– Такой, – усмехнулся Овчаров. – Он уже влюбился… Но мы над этим еще поработаем. А во-вторых?

– Во-вторых… Если ж он выпишется, то есть оставит квартиру нам, он же… Он же всю мебель вывезет!

– Да сдалась тебе эта рухлядь, – взвился Семен. – Ты же…

– Ты не понял! Он ее вывезет, а куда? В ваш съемный коттедж?

Семен не задумался ни на секунду.

– Да куда хочет! Почему бы и не в коттедж? Пусть там недельки две постоит. Мы этот домик на неделю сняли, но продлим, нам какая разница. Дадим человеку спокойно перевезти хлам. Там все равно никто не живет. Женщина жила с мужем, муж умер, а она перебралась в городскую квартиру. А коттедж сдает. Заметь, охотников на такую аренду немного.

– В-третьих, – продолжала загибать пальцы Соня. – Вы думаете, вас сразу за один день и выпишут? Вот все срослось, а завтра он уже и выписан, так, что ли? Ты знаешь, сколько нужно побегать с этими бумажками?

Семен махнул рукой:

– С этим вопрос решен. У отца невеста, она в таком месте работает! Пап! Где твоя невеста работает?!

В дверях кухни появился отец и укоризненно покачал головой:

– Сеня, у нас ребенок спит!

– Фу ты, черт. Совсем забыл… – прихлопнул рот рукой Семен. – Так где она работает?

– Ты про квартиру Сонечки? – спросил отец. – Я уже говорил с Наташенькой, она сказала, что проблем не будет. Ей главное, чтобы он сам хотел. А там… Наташенька сделает все по высшему разряду.

– Ну! – повернулся к Софье Семен. – Мало того, мы даже продумали, что делать, если он у тебя выкуп запросит за оставленную квартиру. Ты не давай, и все! Скажи, что тогда не дашь ему развода. Вы ведь не разведены?

– Разведены, – кивнула Соня. – Уже год.

– Тогда… – радостно блеснул глазами Семен. – Тогда просто не давай ему никаких денег, и все! И пусть идет твой суженый… Да хоть на улицу! Он же вас на улицу вытурил!

– Он не пойдет на улицу, у него мать здесь недалеко живет.

– Тем лучше! Только помни – никаких денег!

– А у меня их и взять неоткуда, – весело хихикнула Соня, но тут же серьезно добавила: – Но у нас все есть! Мы ни в чем не нуждаемся.

– Да кто б сомневался! – улыбался ей исподлобья Овчаров. – Соня… Я не знаю, получится у нас или нет, но пробовать мы будем. Послезавтра.

В Сониных глазах плеснулся испуг…

– Послезавтра? Так быстро? А если что-нибудь не получится?

Семен усмехнулся:

– Поверь мне, Сонечка, если за это дело взялась Анна, у нее получится все! И потом, в противном случае твой супруг… бывший будет разбираться с Янкой. А это себе дороже, честно тебе говорю.

– Ну если так…

– А если так… значит, не нервируй меня! – с шутливой строгостью насупил брови Семен. – Иди и ложись с Ксюшей… Или нет, пока не ложись… Давай …А давай чаю попьем, а?

Он не знал, как удержать ее. Ему казалось, что только она закроет за собой дверь спальни, как ему придется лечь спать… И все. И сказка сразу кончится. И утром она упорхнет, как тогда. И не будет больше в его жизни ни ее, ни Ксюшки. И вдруг стало отчетливо ясно, отчего это люди так стремятся жениться! Отчего и Елена Прекрасная, и Юлька, и Наташка – почему они все тащили его в загс. Да просто потому, что хотели засыпать и просыпаться вместе с ним… И не бояться, что он вот так же упорхнет. Как, впрочем, всегда и случалось.

– Тебе с каким вареньем, с малиновым или с абрикосовым? – не знал, чем угодить гостье, Овчаров. – Давай с малиновым, а то абрикосового у нас нет… Ой, ты же конфеты любишь! А у нас как раз конфеты с Нового года лежат. И никто их не ест! Погоди, я тебе сначала бутерброд сделаю…

Он боялся закрыть рот, а она… Она только кивала и ела варенье малиновое, потом откладывала ложечку и бралась за конфеты, потом так же послушно отодвигала конфеты и кусала бутерброд.

– Соня, а ты… Ты в каком детском саду работаешь? – спросил Семен.

– Тут рядом… Только он на карантине, а потом на ремонт идет… И детей переводят по всем детским садам. А нам… Нас не переводят. Получается, что мест не хватает, а сотрудников по садам достаточно, а… Ну какой я такой ценный сотрудник, нянечка просто. Там и своих таких полно. Вот и предложили… вынужденный отпуск. Когда вот он только закончится…

– И детей много в очереди, да? Устроиться невозможно, да? – вдруг задумался о чем-то своем Семен.

– Ну конечно! – кивала Соня. – Столько детей в очередях стоят, а тут садик такой хороший… У нас же в этом районе только два сада. Этот и еще там, через три остановки, и больше нет. Теперь вот один остался.

У Овчарова вдруг весело загорелись глаза.

– Так ты возьми и открой частный детский сад, а?

Соня смущенно хихикнула.

– Мы с сестрой как-то говорили уже об этом, – поделилась она секретом. – Только… Там же столько всего надо! Там же… Нет, там такие деньжищщи!

– Да уж не такие и деньжищщи! – передразнивая ее, выпучил глаза Овчаров. – Только квартиру снять.

– Да? – прищурилась Соня. – А кроватки? Столики разные? Кабиночки те же… Тарелки, ложки… нет, это много надо… Постельное белье опять же…

– Ой, надо же! Думали они! – фыркнул Семен. – А я вот не думая, сразу скажу, садик ваш закрывается года на полтора, так?

– Ну… Так, – подумав, согласилась Соня.

– Детей раскидали по садам. Где и свои кроватки-горшки имеются, так?

Соня уже не отвечала, а просто слушала Семена, склонив голову. А тот парил. Сегодня у него все складывалось как по маслу! Казалось, не было такой проблемы, какую бы он ни решил, когда на него так смотрят.

– Так и зачем покупать? Взяли в аренду – и все дела. А потом, когда сад откроется, тогда уж ты, может быть, и сама сможешь купить и кроватки, и тарелки.

– Так-то оно так… Но… Квартиру же тоже на что-то нужно снимать, а у нас… У нас даже самим жить негде, чего уж там говорить…

– Главное – захотеть, – наседал Овчаров. Ему так понравилось, что у Сони загорелись глаза, что он теперь не думал отступать. – Главное – захотеть… Про какую ты сестру говорила?

– Про родную, про Веру, – рассказывала Соня. – Она тоже одна мальчишку растит. Муж ушел, а мы теперь с ней, помогаем и сами перебиваемся. Она педагог, между прочим. Только сейчас Данька маленький, вот она и сидит дома, оставить-то не с кем.

– Значит, мальчишку растит… Тоже одна? – поджал губы Семен. – Вот и чем тебе не выход? Сейчас отобьем квартиру вашу, в ней и устраивайте детский сад. А живите… Пусть мама живет с Верой, а вы с Ксюшей здесь.

– Нет, мы, конечно…

– Прекрати! – тихо, но весомо произнес Семен. – Я не хочу, чтобы ты растила Ксюшу ТОЖЕ одна. Она моя дочь, и дальше врать настоятельно не рекомендую.

Соня усмехнулась и уставилась в окно… И в самом деле, сейчас отпираться было как-то по-детски. И еще… Почему-то с Семеном ей всегда было так… В общем, она вдруг поняла, что и в самом деле, почему бы и не устроить детский сад? Что у них не получится? Вон сколько мамочек! А они сидят все втроем дома, жалуются на судьбу, а сами палец о палец… И еще так хотелось независимости… Ну хоть немножечко пожить свободнее, чтобы не было долгов, чтобы не отключали свет за неуплату, чтобы купить Ксюшке кроликовую шубку, легонькую, какую она видела, а себе… Себе новые сапоги. Ну что ж у них с Верой одни приличные сапоги на двоих…

– Спасибо, – повернулась она к Семену.

– Ты что, уже спать? – встревожился Овчаров.

– Я за идею сказала… Ведь и в самом деле, почему бы и не рискнуть.

И он рискнул. Он осторожно взял руку девушки, накрыл своей ладонью, точно бабочку, и тихо произнес:

– Соня, не уходи… У тебя все получится, ты все сможешь… Только не уходи, а?

Ее рука дрогнула, но она ее не убрала.

– Тогда уйдешь ты… – услышал он ее негромкий голос. – Ты красивый. Состоятельный, умный и… И свободный.

Овчаров заговорил почти шепотом, тихо-тихо:

– Ну какой же я состоятельный и умный? Я такой… Я просто красивый! – вдруг весело рявкнул он, дернул к себе Соню и… вот теперь он вспомнил ее губы!

Господи, ну как же он мог ее забыть?! И руки ее, и волосы… И ресницы – пушистые-пушистые…

Из спальни донесся детский голос, и Соня напряглась струной.

– Тише, не бойся, – зарывался в ее волосы Овчаров. – Она там не одна.

И в самом деле, послышалось мужское бормотание – дедушка укладывал внучку спать и вспоминал какие-то давно забытые сказки.

Утром Овчаров подскочил сам, его даже отец не будил. И времени-то было немного, всего девять утра, обычно Семен сам в такую рань не просыпается, отец будит, и то с большим трудом… Вот сегодня чего-то не будил. Но Семен поднялся сам. Он очень боялся. Ну просто не мог больше лежать и думать, что Софья может ускользнуть.

– А ты на работу не идешь сегодня, что ли? – вышел отец на звяканье чашек на кухне.

– Пап, я отпросился, – весело пропел Овчаров. – Должен же кто-то сидеть с ребенком!

– Ну правильно… – качнул головой Василий Васильевич. – Поэтому… Я тоже отпросился.

– Ну, пап, ты даешь! – не поверил Семен. – А ты зачем?

Кажется, Василий Васильевич обиделся.

– А затем! Затем, что ты… Чтоб ты тут глупостей не натворил, ясно?

– Ясно! – взял под козырек любимый сынок и чмокнул отца в щеку.

– Жениться тебе пора, парень, – старательно хмурился отец.

Очень скоро проснулась юная дама и пошлепала прямиком к Василию Васильевичу, влезла к нему на коленки, молчком сунулась в ухо и только тогда стала шептать ему что-то секретное.

– Так это мы сейчас! – подхватил девчушку на руки мужчина и потащил в туалет.

– Ну, куда деваться! – непроизвольно расплылся в улыбке Овчаров. – Сама стеснительность!

Он сам себе удивлялся. Еще и день как следует не начался, а внутри у него уже все пело. Хотелось подпрыгнуть повыше, закричать по-детски, даже песенку спеть… Но за дверью, там… спала Соня! И надо было радоваться тихо. Он же не мог нарушить ее сон. Не хотел!

Глядя, как бережно отец несет девочку обратно, Семен вдруг подумал: а ведь этот… Лачук, так его разэтак, наверняка он и не носил никогда так Ксюшу. Точно, не носил. Иначе как бы он мог выгнать эту кроху из дома? Какой-то человек совсем без сердца, без чувств… И с этим человеком сейчас Янка? Так, успокоиться… Тихо… Ну и что, что Янка? Там же Шурка ее караулит… Ну да, караулит… А для чего так девчонкой рисковать? Да и вообще! Получается… получается, что они подложили к Лачуку свою же Янку! Сами! По доброй воле!

Семен повернулся к отцу:

– Пап, Соня еще спит?

– Не знаю, еще не выходила, – пожал плечами отец. – Спит, наверное.

– Папа… Я… Тут такое дело… Я сейчас… Мне надо уйти, а ты Софью никуда не отпускай, слышишь? Что бы ни говорила – никуда! А то… Удерет, а потом ищи ее свищи…

– А ты на работу, что ли?

– М-м-м… Ну да, срочно вызвали, – кивнул Семен, натягивая свитер и хватая кинокамеру.

– Да беги, конечно, что ж она, не поймет, что ли?

Он бежал не на работу. Он вбежал в подъезд Сони и поднялся на нужный этаж.

Сразу же к нему спустился Шурка.

– О, братец, привет, – кивнул ему Семен.

– Сень, чего-то случилось? – внимательно смотрел на брата Шурка.

– Случилось! – кивнул Овчаров. – Янка там?

– Ну да… Но я слежу… – заверил братец. – Прямо так ухом к двери и торчу.

– Торчит он… Как еще соседи на тебя милицию не наслали? – ворчал Овчаров.

– Ты думаешь, могут? – с опаской покосился на дверные глазки соседей Шурка.

– Короче… – не стал разъяснять Семен. – Стоишь здесь… Ухом прямо. И если какой шум – срочно к нам, туда, ясно?

– Ну да, – кивнул Шурка, ничего не понимая.

– А теперь отойди, – потребовал Семен, нажимая на кнопку звонка.

Дверь, как и раньше, открыла Янка.

Семен отшвырнул девчонку в сторону и ворвался в комнату.

В комнате, развалясь на разложенном диване, грыз сухарики лысеющий мачо. По телевизору показывали какие-то дневные программы, и по всему было видно, что дяденька не скучал. Семен решил брать напором.

– Та-а-а-ак… С несовершеннолетней развлекаешься?! – с ходу накинулся он на хозяина дома, наводя на мужичка кинокамеру. – Развратные действия?! Тварь какая, а?! А ну, собирайся, быстро в милицию! У меня… Сейчас мы это заснимем… По всей строгости, гад, пойдешь!

– По какой строгости? – мгновенно осип бедолага. – Где вы… кх… Где вы здесь несовершеннолетнюю усмотрели? Это Яна… Моя… кх… моя невеста! Да!

– Невеста! А сколько ей лет, знаешь?! – Семена и в самом деле раздражал этот опустившийся, грязный мужик, который валялся на диване Сони и преспокойно грыз сухари, нимало не волнуясь о том, где и как сейчас проводят время его жена с дочерью. А может быть, у них и поесть нечего? Да замерзли, может быть?!

– Янка! Скажи, сколько тебе лет, – подозвал свою юную подругу Лачук.

– Семнадцать, – кротко опустила глазки Янка.

– Да ну на фиг… – испуганно обронил Лачук. В такое поверить он просто не мог. – Ты ж… Да ну на фиг!

– Короче, мразь, собирайся! – шипел Овчаров. – Я уже заснял тебя во всей красоте, хватит! И бегом за мной в ментовку! Бегом, я сказал!

– Погодите… Погодите… – не знал, что делать, Лачук. – Зачем же… Да не было у нас ничего! Вот те крест! Она говорила, что папа ругаться будет! На кой хрен в ментовку-то?!

– Как же это не было, солнце мое? – вытаращила глаза Янка. – А как же… А как же наш ребеночек?

– Какой ребеночек? – икнули оба мужика синхронно.

– Ах ты, сука! – кинулся на Лачука Овчаров. – Доигрался! Я ж тебя сейчас!

– Пусссти! – хрипел, задыхаясь, Лачук. – Врет она!

– Чего это вре-е-е-ет?! – с искренним возмущением уперла руки в бока Янка. – А кто говорил, что с женой разведется, и…

– Да он уже разведен, сволллочь… – пыхтел Овчаров, выкручивая руки старому донжуану.

– А-а-а-а! Я поня-я-ял! – прозрел вдруг Лачук. – Вы сговорились! То-то я смотрю, мне твоя рожа знакома! А?! Надурить меня решили, девку мне подсунули?!

– Кого?! Девку?! – завопила Янка.

И в эту же минуту в квартиру с невероятным шумом ворвался Шурка. Попросту вышиб двери.

– Всем стоять! – заорал он благим матом. – Руки на пол! На пол, я сказал!

– Опоздали мы, братуха… – поднял голову Овчаров. – Теперь быть тебе дедом!

У Шурки перекосилась физиономия.

– Кем мне быть?! – прошипел он и стал медленно надвигаться на распластанного на полу Лачука. – Это что я сейчас услышал? Быстренько обрадуй дядю, сообщи, что я ослышался…

Лачук перепугался не на шутку:

– Ян… А твой папа в самом деле авторитет, что ли? – с ужасом в глазах посмотрел он на любимую.

– А то, – равнодушно поправляла волосы перед зеркалом будущая мать. – Ты погоди, он сейчас тебя еще и пытать начнет, знаю я его…

– Заткнись, – сквозь зубы процедил Шурка. – С тобой мы дома проведем консультацию… Для живородящих! А ты…

– Мужик! Слышь чего, врет она! Я тебе правду говорю, – проникновенно стал докладывать Лачук и даже руку к груди прижал для пущей достоверности, но Шурка ничего слышать не желал.

– Сейчас… я тебя сначала разуделаю, как бог черепаху, а потом… Потом поедем в милицию… Заявление подадим, что ты совратил…

– Да с чего вы взяли-то?! – взвился горе-любовник. – Не, я понимаю, вам хочется, чтобы…

– Молчи, сволочуга! Мне еще твоего ребенка воспитывать! – замахнулся на него Шурка, но тот отважно продолжал:

– Ага! Молчи! Загребете по статье! Хотите, чтобы Сонька здесь спокойно жила? Так и забирайте квартиру, выпишусь я, какого хрена меня в каталажку садить?! Там же… Там же насильников-то не шибко уважают! А я и не делал ничего! Любой суд докажет!

– Ты еще доживи до этого суда! – шипел Семен.

– Вот именно, – рвался к Лачуку Шурка. – Посидишь… А там тебя научат, как…

Семен не мог точно сказать, сколько времени продолжался их серьезный мужской разговор, сколько раз Шурка хватался за голову, а Лачук за сердце, пока спор не разрешила Янка.

– Пап, – вдруг подала голос девчонка. – Ну пусть человек выпишется, видишь же, сам просится.

Лачук еще надеялся, что с выпиской будут какие-то проволочки, но… И здесь ему не повезло. Все же господа Овчаровы готовились к этой процедуре серьезно. Организовали все на удивление быстро – Семен возил Лачука с Янкой по инстанциям, рядом все время бешено вращал глазами Шурка, а в это время Анна командовала вызванными грузчиками.

– Сейчас… Где у меня бумажка с адресом-то? Ага… Вот по этому адресу все вещи и перевезете! – важно диктовала она, а рядом с ней прохаживалась Люська. Дамы выселяли Лачука в коттедж вместе со всем движимым имуществом, совместно нажитым в браке с Соней.

Поздно вечером вся компания сидела в доме Софьи за столом и отмечала удачное избавление. Шум стоял, потому что говорили все разом. Разговоры были только о Лачуке и его переселении.

– Семен, а я так и не поняла, чего это ты ни с того ни с сего… – щебетала Анна, тут же поворачивалась и объясняла всем: – Вообще-то у нас все по-другому было заготовлено, для чего, собственно, мы и сняли коттедж!

– Я чего-то как представил, что мы Янку с этим иродом оставляем, противно стало, вот и решил сразу все прекратить… – отмахнулся Семен. – Да все равно опоздал…

– А чего у вас не так пошло? – не понимала Люська. – Все ж нормально!

– Нет, ну понимаешь, – поясняла Анна. – Яночка должна была пригласить Лачука в коттедж, а там… Там бы Шурка уже ворвался, дескать, застал за насилием, и заставил бы его переселяться… И я б еще вышла, вроде как я – жена авторитета, я уже и колечко себе присмотрела к этому дню, чтоб достойно выглядеть… Честно говоря, я и халатик уже себе прикупила… Шура! Тебе понравится! За такие деньги еще б не понравился! Шура! Не стреляй глазами! Я должна была выглядеть, как жена мафиози!

– Нет, а Лачук и в самом деле поверил, что папанька мой того… Грозный представитель преступного мира, – фыркнула Янка. – И, главное, пап, ты вел себя прямо как настоящий зэк!

– Кушай, Яночка, – подкладывала мать дочери кусочки повкуснее. – Переволновалась девочка.

– Какая девочка?! – чуть не плакал Шурка. – Она… Она, видишь ли, ребенка ждет от этого Лачука!

В комнате повисла тишина. И только Янка продолжала спокойно уплетать куриную ножку.

– Ян… Яночка… А чего – кого помоложе в папаши уже и во всем городе было не сыскать? – поинтересовалась Анна.

– Ма, да брось ты, – махнула рукой Яночка и фыркнула: – Должна ж я была убедить этого Лачука, что он виноват… Правда, он не убедился… Зато папенька купился на счет «раз»… Семен, кстати, тоже.

– Погоди… – насупился Семен. – Это что значит – «купился»?

– Да ничего не значит, – отмахнулась Анна. – Мы, женщины, всегда знаем, как себя вести в критической ситуации. И Яночка умница, эк она ловко придумала! Даже вы поверили!

– Да уж! – грозно ревел Шурка. – Просто ужас до чего ловко! Дитенка нам преподнести! Большого ума не надо!

– Ну… Я бы так не сказала, – поджала губки Люська. – Петр вот уже пять лет не может мне преподнести… ребенка… Не хочет он, видишь ли!

Петр, который только что засунул в рот аппетитный бутерброд с красной рыбкой (еще и постарался побольше откусить, пока никто не видит), сейчас только возмущенно хлопал глазами – Люсенька ж сама не хотела, а теперь получается…

– Погодите… Я чего-то ни фига… – мотал головой Шурка. – Янка, так ты родишь кого-нить или же нет?

– Ну… Может быть, когда-нибудь… – не слишком обращала внимание на папенькины страдания дочь. – Но уж точно не сейчас, у меня ж планов громадье! Кстати, Семен, ты мне обещал компьютер купить.

– Какой тебе компьютер? – не верил отец. – Ты ж… А точно не беременна? Да ну на фиг! Ты же так… Нет, ну она ж правду нам говорила, скажи, Сень! Ну что я, совсем дурак получаюсь?

– Шур… – тер виски Семен и поглядывал на Соню. – Я ничего не понимаю… Вернее, понимаю, что тебе надо прямо немедленно все выяснить.

– А как? Врача вызвать? – всерьез обеспокоился Шурка и тут же рявкнул: – Анька! Мать твою!

– Не ори, ребенка разбудишь, – рыкнула на него Анна. – Чего тебе?

– Спроси у нашей дочери… – уже окончательно запутался Шурка. – Вот что сейчас Сенька говорил, то и спроси!

– Пап, – лениво склонила голову набок Янка. – Уймись, а? Ну ничего не было с этим старым пнем. И вообще… Я уже решила, я собираюсь поступать в театральный. А там надо играть этюды на вступительных. Вот я и придумала себе этюд, как будто я… В общем, как будто я жду ребеночка.

– Так это только… этюд? – с надеждой заблестели глаза Шурки.

Семен же, напротив, не слишком обрадовался:

– Куда она собралась? В театральный институт? Это который на Ленина? Шурка, ты спроси ее, а там сколько учатся? И главное, Яночка, а как там с общежитием? А то… Вдруг тебе у нас жить надоест?

Шурку же интересовали совсем другие вопросы:

– Нет, доча, погоди, это тогда что ж у тебя за профессия будет?

Тут же принялись обсуждать все плюсы и минусы театрального вуза, потом плавно перешли на обучение вообще, затем на медицину, на торговлю и пенсионный фонд. Но в этих разговорах Семен и Соня уже не участвовали. В детской заворочалась Ксюша, и Соня побежала ее успокоить. Семен посчитал, что там он не будет лишним.

– Сонь… – тихонько гладил он ее по руке. – У нас в отделе рекламы девчонка одна в декрет уходит… Давай ты на ее место пойдешь, а? Там заработки хорошие.

Соня боялась спугнуть его руку, поэтому сидела, не шевелясь… Даже смотреть на Семена боялась.

– У меня ж Ксюшу деть некуда, – говорила она, уже точно зная, что с Ксюшей будет сидеть мать, чего ей делать! И что… она просто ужасно хочет работать в этом самом отделе рекламы!

– А мы что-нибудь придумаем… – наседал Овчаров. – Перевести попробуем в другой садик. Да сделаем, точно тебе говорю. Зато… Зато вместе работать будем…

– Семен… Ты столько для нас сделал… – посмотрела она на него огромными глазищами…

Он никогда не видел таких больших глаз… А может быть, ему казалось, что ее глаза необыкновенно огромные, на все лицо… И еще эта луна так светит… И губы у Сони пахнут малиной… Почему малиной, сейчас же зима? Говорят, сейчас какой только помады нет: с запахом малины, клубники, киви, огурца, моркови, тыквы… К чему это он? Он и сам не понимал, для него уже ничего не существовало, только он, она и… И этот малиновый запах.

– Ты завтра обязательно позвони мне на работу, хорошо? – пытался он опять ее не потерять.

– Обязательно… – шептала она.

– Нет, я лучше сам… Я сам позвоню тебе… Какой у тебя номер?…

– Да ну его, я потом тебе скажу, – тихонько фыркала она и снова тянулась к нему.

Какая молодец Ксюша! Как она вовремя заворочалась, а то так бы и просидели со всеми и проболтали про всякие пенсии…

– Ты будешь работать со мной, – еле слышно говорил он. – Я все равно тебе докажу, что я тебе нужен.

– Ты мне нужен, – говорила она в ответ. – Мне ничего не надо доказывать. Я живу только… когда ты рядом.

– Да, и обязательно переезжай ко мне… Чтобы всегда рядом жить.

– Я и так всегда рядом, – шептала она. – Только ты этого раньше не видел.

– И сейчас не вижу! Ты с Люськой и с Петром рядом, а не со мной…

Господи, ну зачем они говорили что-то? И еще эти гости! Неужели нельзя уже уйти, забрать с собой Зинаиду Борисовну и… И оставить их одних?

Но гости уходить не собирались, после бурных дебатов за столом послышалось бравое пение. Солировала Люська, а если Люська начинала петь, то слушатели обязаны были выслушать весь ее репертуар до последней ноты.

И все же в конце концов все стали прощаться. Самое обидное, что дамы вдруг вспомнили про Семена, и ему пришлось идти домой, как и всем. Соня только счастливо улыбалась.

– Соня, дай свой телефон, – попросил Овчаров, и только когда переписал его к себе, помахал рукой. – Я завтра позвоню.

Дома Шурка с Анной решили устроить небольшое продолжение – Шурику показалось, что сегодня недостаточно внимательно отнеслись к тому, как он геройски отвоевал жилплощадь. И пусть потом надо было еще доделать какие-то бумажные мелочи, но… Основное они сделали! И Шурка не даст врагу ни одного шанса вернуться назад! Вот это и хотелось подчеркнуть особенно. А все как-то спокойно стали радоваться, говорить о Янкиных театральных способностях и прочей ерунде, а вот о нем, о главном герое, как-то и вовсе забыли.

– Сенька! Сень! – притащился братец в комнату к Овчарову. – Нет, ты обратил внимание, как я…

– Шур, я уже сплю давно. Давай завтра.

– Да ты спи, спи, я только хотел сказать… Нет, ты видел, да? Ну как я его так тынц, рукой-то! – Шурка даже воспроизвел это «тынц» на Семене, отчего тот подскочил как ошпаренный.

– Ты с ума, что ли, сошел?! Да чего ж ты не уймешься никак? И вообще! Я вот давно хотел поинтересоваться, брат мой Шура! А что, ни тебе на работу не надо, ни Ане? Яна опять же – она что, в школу не собирается? Как-то вы прочно устроились здесь! А ведь дом без пригляду!

Шурка тут же поспешил успокоить брата.

– Ну, Семен! Ну как же без пригляду-то? А теща моя? Она ж оттуда не вылезает ни днем ни ночью! С работой у нас тоже все прекрасно – меня уже уволили перед праздниками…

– За пьянку, что ли? – вздохнул Семен.

– Ну как же можно?! – искренне возмутился Шурка. – Отчего ж сразу за пьянку? Прямо обидно даже! Обыкновенно за что… За прогулы. А Аня…

– Аню тоже сейчас за прогулы уволят, – вздохнул Семен. – И будете вы здесь жить вечно.

– Нет, Аня, она сама уволилась, уже давно. Да им там все равно ни фига не платят. Сень, ты ж ведь пойми, они отчего меня просили их в город-то с собой взять? Они ж хотели себе работу присмотреть! А Янка, она уже год, как школу окончила, хотела поступить в медицинский, но у нас на него денег не собралось.

– Ага… – с пониманием кивнул головой Семен. – Значит, теперь на театральный институт у вас хватит.

– Так мы ж с Аней подумали, если девочка хочет, так со всей-то родни можно и наскрести! – изумленно таращился Шурка. – Ты же не станешь поперек судьбы своей племянницы? Заплатишь ведь?

– Я?! – вытаращился Семен. – Шура, ну ты даешь! Ну, надо ж было об этом как-то хоть намекнуть, что ли? У нас по соседству с офисом стройка идет, так там…

– Ну не-ет, стройка…

– Дают общежитие! – прервал брата Семен.

– Сень, ну зачем нам общежитие, когда мы и здесь очень…

– …И через три года вы получите нормальную, трехкомнатную квартиру в городе, а?!

Шурка насупил брови и поплелся из комнаты обсуждать животрепещущий вопрос с женой. И только тогда Семен смог уснуть спокойно.

Глава 6

Вот уже второй день Соня выходила на работу к Семену, и, казалось, счастливее ее на всем белом свете девушки сыскать ну просто невозможно! С тех самых пор, как в ее жизни снова появился Семен… Боже мой! Сколько же она из-за него натерпелась! Влюбившись еще совсем молоденькой, девятнадцатилетней девочкой, в этого красавца, она буквально потеряла голову.

На свадьбу к Люсе и Петру она попала совсем случайно. Мама обещала помочь что-то там приготовить, да не успела. Соня ей помогала, и так и получилось, что их тоже пригласили. Семена она увидела сразу. Да и как не увидеть – высокий, веселый, с лукавой усмешкой, всегда в центре внимания, а возле него прямо стайками девушки! Соня никогда бы не отважилась к нему подойти, но он подошел сам, пригласил на танец, а потом так и не отпускал ее от себя. А потом… да, они были одни, у него. И она забыла про все на свете. А еще говорят, что не бывает любви с первого взгляда! Да она только такой и бывает! Во всяком случае, у Сони другой не было. Сколько она из-за него слез пролила, а все равно не жалеет, что все тогда так случилось. Да, сейчас бы она была умнее, но разве б смогла ему противостоять? Зато у нее теперь есть Ксюша! Ксюшка – это же копия Семена! Она думала, что ни за что не признается, но разве это скроешь? И ведь как она себе обещала: увидит его – даже руки не подаст! А вот увидела, и снова все закружилось, завертелось… И сейчас для нее нет человека, который бы ее так понимал, который бы так умел ее успокоить, так о ней заботился! Вот ведь – и квартиру им освободил, и Ксюшу договаривается перевести в новый садик, да что-то у него там застопорилось. Зато ее, Софью, на работу к себе взял… И жизнь начала играть по-новому! Каждое утро Соня с радостью открывает глаза, потому что знает – она сегодня увидит Семена! Конечно, они уже могли бы жить вместе, Семен столько раз предлагал, но… Во-первых, сама Соня никак не может еще решиться, а во-вторых… Эти замечательные Аня, Яночка и Шура тоже проживают вместе с Овчаровыми, все никак не могут найти работу. Ну и куда еще Соня с Ксюшкой?

– Здра-а-ассте… Так это вы и есть Софья Захарова? – стояла перед Соней молоденькая, довольно приятная девушка с рыжей, как лисий хвост, шевелюрой.

– Здравствуйте, – улыбнулась Соня. – Это я… А вы что-то хотели?

– Хотела, – кивнула девушка. – Сейчас обед, пойдем?

Соня согласилась. Она уже второй день работает, пора уже и знакомства заводить. Ей не очень хотелось, чтобы все знали, что ее сюда Семен устроил.

– А где вы обедаете? – спросила Соня, забирая сумку.

– Кто где, – пожала плечиком девчонка. – Некоторые в нашем кафе, а мне нравится вот тут, за углом.

– Хорошо, пойдемте за угол, – усмехнулась Соня и выбежала вместе с девушкой из кабинета.

Они пришли в маленькое кафе за углом, сели за столик и… Соня вдруг пожалела, что не осталась в офисе. Даже разозлилась на себя – ну что ж она, как идиотка, доверяет всем и каждому! Вон девчонка позвала, она и поплелась! А та даже имени не назвала!

– Вы со мной хотели поговорить, я ведь правильно вас поняла? – взглянула на спутницу Соня серьезнее. – Кстати, как ваше имя?

– Мое? – вздернула брови девушка. – Меня Лидией зовут, а вам разве Сеня про меня ничего не говорил?

– Сеня? – Софью неприятно ударило такое родное имя из уст чужой женщины. – А что он мне должен был говорить?

Лидия откинулась на спинку стула и теперь уже без всякого стеснения разглядывала Софью. Та под ее взглядом чувствовала себя очень неловко. Сразу вспомнилось, что и кофточка у нее уже невесть в каком году купленная, а на этой дамочке костюмчик, похоже, только что из магазина. И туфельки… Это еще хорошо, что Соня сапоги переобула, а то бы натерпелась стыда!

– Скажите, Софья, а вы принципиально не краситесь или нечем? – пошла в атаку Лидия.

– Если вас интересует только мой макияж, я не стану тратить на это свой обед, – поднялась Соня.

– Ой, да не дергайся ты так… – скривилась Лидия. – Слушать же надо, когда тебе умные вещи говорят…

– Вы? Умные? – усмехнулась Соня, уселась и теперь весело смотрела на новую знакомую.

Но и Лидочка была не лыком шита. Она посматривала на Софью чуть свысока и, лениво разводя руками, продолжала:

– Сонечка, вы же неглупая девочка, вы ж должны понимать – вам здесь не удержаться. Здесь Сенечку так любят, что рядом с ним не потерпят никого, будь ты хоть Мерилин Монро! А уж вас-то! Вы здесь неприятны! Вас выдавят, как пасту из тюбика. Я бы на вашем месте уволилась сама.

– С глаз долой – из сердца вон? – склонила набок голову Софья.

– Ой, ну из какого сердца? То, что у вас дочь от Семена, еще не значит, что вы уже и поселились в его сердце! – снова пригвоздила ее к стулу Лидия. – Вовремя прыгнуть в кровать – это много… Но еще не все! Сенечка не тот человек. И ваша дочь…

– А… собственно, в чем дело? – насторожилась Соня. – Почему это вас заинтересовала моя дочь?

Лидия надменно фыркнула:

– Да будь она только вашей, я бы пальцем не пошевелила, но… – девушка вдруг приблизилась к Соне. – Ты специально родила ему дочь, чтобы к себе привязать? Старый прием для неудачниц. А я вот его не держу на коротком поводке, он у меня на длинном гуляет. Зато всегда возвращается ко мне, ясно?

Лидочка действовала наудачу! Она была почти уверена, что после такой выходки Овчаров ее выставит в три дня без выходного пособия, но… Но, блин, как же хотелось вот этой вот тетере утереть сейчас нос! Пусть она тоже… ночью в подушку носом пошмыгает, как сама Лидочка! А там… Все равно увольняться! Потому что… Ну не сможет она спокойно видеть радостное лицо вот этой… клуши рядом с Семеном!

Но и клуша решила показать зубки:

– Возвращается к вам? – Она надменно скривила губы. – Да полно вам. Если б возвращался, вы б здесь не сидели, не унижались, а спокойно бы ждали, когда ж я за ним прибегу. А у вас… Видно, не тот поводок…

Она поднялась и…

– Не веришь? – сверкнула Лидочка голливудской улыбкой. – Ну так можешь проверить! Сегодня… Я думаю, да, сегодня, тебе нет смысла его ждать. Он будет у меня. Говорит, соскучился очень… – Лидочка поднялась, выгнулась кошкой и первая вышла из небольшого кафе.

Соня специально подождала, пока она выйдет, и только тогда побежала в офис, стараясь не попасть старенькими туфельками в снег.

Семен прибежал к ней в кабинет сразу после обеда.

– Ну и куда мы унеслись? – серьезно обижался он.

В кабинете, кроме Сони, работала еще одна женщина, но за те два дня, пока Соня была здесь, она так и не появилась – Семен сказал, что у нее больничный. Поэтому никто не мешал им разговаривать.

– Сонь, куда уходила-то? Я ж думал, что вместе пойдем, – не успокаивался Семен.

Сначала хотелось ему сказать, чтобы он бежал к своей Лидочке, если уж так соскучился. И не нужна ей никакая работа! Но Семен так встревоженно вглядывался ей в глаза, так обиженно хмурил брови… Да врет все эта Лидия!

– Сеня, я… Я бегала в магазин. Через дорогу, – улыбнулась Соня. – Там обувь, хотела присмотреть.

– Ну и правильно… – весело мотнул головой Семен. – Соня, сегодня вечером без меня не уходи, вместе пойдем. Я тут Ксюшке такую вещь купил – с ума сойдет ребенок!

Зазвонил телефон Семена, он начал обсуждать какие-то дела и попятился к выходу, старательно делая знаки Соне, что дел у него по горло.

Он вышел, а Соня уселась за стол и задумалась. И все правильно она сделала, не стала говорить Семену ни про какую Лидочку! В конце концов за свою любовь надо бороться! Может быть, надо было взять да и обидеться на Семена, даже не разговаривать с ним! Пусть помучается, если он такой! Но… может быть, Лидочке только того и надо было? Ведь как она щебетала – он по ней соскучился? А Семен прямо-таки приказал Софье без него домой не собираться! И зачем она будет слушать какую-то Лидочку? Она будет слушаться Семена! И без него домой ни шагу!

Семен сидел в своем кабинете и ссорился с Олегом. Ссорились они по два раза на дню, но умудрялись оставаться друзьями.

– А я тебе говорю, к ним люди идут, потому что у них жилье есть! Вот заключили договор с общежитием, и все! И никуда народ не побежит! Да что там! У меня у самого родственники уже второй месяц работу ищут! А живут у меня! А если б с общагой что-нибудь попалось, они бы…

– Да ну что ты говоришь?! – не соглашался Пузырев. – Вон у Валюхина, у него и общага есть, а народ бежит! Зарплату нормальную, тогда и народ бежать не будет.

– У Валюхина, может, и ненормальная, а у нас… – тер переносицу Семен. – Мы же хорошо людям платим.

– Так у нас и текучки нет, чего ты завелся? – не понимал Олег.

– Просто не знаю, куда пристроить свою родню… Снимать для них дорого, видишь ли, а домой обратно они не хотят… Лида, чего тебе?

В дверях стояла Лидочка и, словно губка, впитывала каждое слово.

– Я по личному вопросу, – строго хмурила она бровки.

– Что за личные вопросы? – насупился Овчаров.

– Все-все-все, – замахал руками Пузырев. – Ухожу-ухожу-ухожу… Сень, я тебе там бумажечки оставил. Подпишешь, ага? А то мне прямо уж так надо.

– Что, Лида? – повернулся к девушке Овчаров.

Конечно, чего скрывать, он немного боялся, что девчонка опять начнет стрелять глазками и выставлять коленки. Однако на этот раз девица вела себя более чем пристойно и, казалось, была вся погружена в заботы о производстве.

– Семен Васильевич, я вот тут одно такое предложение нашла заманчивое… Смотрите…

Оказалось, что девица отыскала училище, которое сдает жилые площади совершенно недорого.

– И зачем они нам? – не понимал Овчаров.

– Вы же сами говорили – нам нужны жилплощади! Вот я и нашла.

– Хорошо, – кивнул Семен. – Посмотрю как-нибудь.

– Там нельзя как-нибудь, там прямо сейчас надо… – надулась девчонка. – Я уж и так попросила, чтобы они до вечера подождали. Просили приехать, посмотреть. Мы с вами когда поедем? Нужно сегодня.

– Сегодня не получается.

– А там сказали, что надо сегодня, – упорствовала девушка.

Семен повернулся к девчонке и четко произнес:

– Лида! В конце концов это дело не первостепенной важности. Я посмотрю, когда будет возможность.

Лидочка пожала плечиком и вышла. И только в секретарской прошипела:

– Возможности у него нет… Посмотрим…

Она оглянулась – секретарши не было. Марина просто обожает кофе, через каждые полчаса бегает… А может быть… Да, точно! Так она и сделает.

Семен уже подсчитывал, сколько минут осталось до конца рабочего дня, как к нему вошла Марина, секретарь.

– Семен Васильевич. Звонили от Марка Андреевича, он просил, чтобы вы его встретили. Он прилетает буквально через полчаса.

– Сегодня? А что случилось? – встревожился Семен.

– Не сказали, но просили, чтобы встретили, и прямо в аэропорту, он прилетает через полчаса… Очень просили.

– Черт! – подскочил Овчаров. – Ну хорошо… Бегу…

Марк Андреевич, Марк, был другом Семена, и когда-то они вместе открывали все это заведение. Но Марк перебрался в Москву и появлялся теперь только наездами. Поддержка от него была всегда очень существенная, а вот тревожил он всегда весьма незначительно. Единственное, о чем неизменно просил друг, – чтобы Семен его встречал. И ведь звонил-то всегда так неожиданно! Вот и сейчас – вынь да положь!

Семен схватил дубленку и кинулся из кабинета.

– Соня, – влетел он в рекламный отдел. – Сегодня не получится тебя проводить. Я срочно уезжаю. Приеду… Короче… Даже и не знаю, как вырвусь. Не скучай. Хорошо?

Он чмокнул ее в щеку и даже не заметил, как напряглась спина у Сони, как поблекли краски ее лица…

Она стояла возле окна и смотрела, как неторопливо подошла к своей машине Лидочка, как быстро подскочил к своей Семен, и… Вот уже обе машины выруливают со стоянки. Можно было идти домой. Все. Кина не будет. Слезы прямо жгли глаза, но так не хотелось разреветься! Просто нельзя было реветь!

– Софья Сергеевна, – вдруг заскочил к ней Олег Павлович. – Вы не в курсе, куда это исчез Семен Васильевич?

– Нет-нет, я не в курсе, – быстро опустила глаза Соня и принялась что-то разыскивать в столе.

– Ага, вот так, да? – мялся в дверях Пузырев. – Тогда у меня к вам просьба, если вы не сильно торопитесь, наберите, пожалуйста, мне вот эту бумажечку, а? Я побегу его искать. А бумажка ну просто позарез! И Лидочка куда-то умотала…

Соня взяла бумажку и принялась набирать на компьютере текст. Пузырев не стал дожидаться, и это было здорово, потому что печатала Соня ну очень слабо! Да чего там слабо, еле-еле! Зато теперь голова была забита нужными, продуктивными, рабочими мыслями, а не каким-то там Овчаровым!

Семен уже подъезжал к аэропорту, когда ему позвонил Пузырев.

– Сенька! Ну куда тебя черт унес? Ты мне нужен позарез, а сам куда-то…

– Олег, я за Марком, мне позвонили, что он приехал. Вот, встречать еду.

– Хм… А чего это он зачастил? – удивился Олег. – Он же вот приезжал, в прошлом месяце? А чего сейчас встречаешь? У него какой рейс?

Семен остановился. И в самом деле, Марк прилетал всегда одним и тем же рейсом, в половине десятого утра, а сейчас… Чего встречать-то? И ведь не позвонишь, если он в самолете… А если нет?

Овчаров набрал номер, раздались гудки, а потом Марк ответил. Его было так хорошо слышно, будто бы он сидел на заднем сиденье автомобиля.

– Алле, Марк, ты где? – спросил Семен.

– Странный вопрос… Вообще-то на работе, сейчас вот обедать собираюсь. А ты никак соскучился? Или чего случилось?

Овчаров поморгал глазами, остановил машину возле бровки и еще раз переспросил:

– То есть… Ты сейчас вот так сидишь у себя в кабинете и…

– Ну да! И собираюсь идти обедать. А что такое?

– А… А прилетишь к нам когда?

– О! Говорю ж, соскучился! – фыркнул Марк. – Нет, милый друг, теперь я приеду только в… в марте, пожалуй, раньше не получится. Слушай, давай-ка ты ко мне вырывайся. Тут одно такое дельце выгорает! Надо прямо-таки срочно обговорить! Когда ты вырвешься?

– Я?! У меня не получится, точно тебе говорю… Да не переживай, я Олега пошлю, его давно уже послать надо, распустил весь коллектив! А у тебя не получится, значит, да? Так и ничего. Не торопись, поскучаем… – забормотал Семен и все же напоследок еще раз спросил: – То есть… К нам ты не собираешься и встречать не надо, так?

– Сеня, я не приеду, можешь не встречать. Я тебе точно говорю. А что случилось-то, ты мне можешь объяснить?

– Ничего, все нормально… Просто вспомнился, вот и звякнул… Давай иди обедай!

Ничего не понимая, Овчаров повернул машину назад. Он мчался обратно в офис и… и ничего не соображал. Только было неприятно – кто же его так по-детски развел? Приедет – точно всем бошки поотрывает!

Соня еще не закончила набирать текст, когда в офисе раздался громкий голос Семена. Сначала она даже не узнала его, потому что не ждала, да и слишком грозный рык изрыгал господин Овчаров.

– Марина! – орал он на весь этаж. – Где тебя носит? Марина, черррт!

Марина, которая улизнула сразу же, как только за шефом закрылась дверь, по естественным причинам ответить не могла, зато ответил Олег Павлович:

– Семен, растудыть твою! Ты где шатаешься? Смотри, я вот тут подсчитал…

– Погоди, Олег, мне надо Марину, – не успокаивался Овчаров. – Хотел узнать, с какого такого перепугу ей померещилось, что меня вызывает Марк?! Марина!

– Да уймись ты… – остудил друга Пузырев. – Твоя Марина небось уже восьмой магазин обегает… Сень, так я… Да будешь ты меня слушать или нет?!

– Убью! – прошипел Семен и быстро проговорил: – Олег, я сейчас, на минутку, и… И мы все с тобой решим, идет?

– У-у-у-у… Как ты мне дорог… – процедил Пузырев и заторопился в кабинет. – Я у себя буду.

Семен влетел к Соне в кабинет и, не раздеваясь, плюхнулся на стул.

– С ума сойти… Идиотизм какой-то, – жаловался он ей. – Представляешь, позвонили сегодня, сказали, что мне срочно нужно встречать Марка… Ну это мужик такой, важный очень, потом сама узнаешь. Я как дурак полетел, а тот, оказывается, сидит у себя в Москве, работает потихоньку и никуда и не думал вылетать! Ну, ты скажи! Завтра Маринку пришибу! Это ж надо! Шуточки у ней, видишь ли! И главное – еще рабочий день не кончился, а она уже удрала! Я б ей за такие приколы…

– А может быть, это и не она прикололась, – счастливо улыбалась Софья.

Ей, как никому, была ясна вся сегодняшняя заварушка. Значит, Лидочка вот так хотела их поссорить… Ну а что? У нее почти получилось. Если бы сегодня Соню не задержал Олег Павлович, если бы Семен не вернулся обратно, то завтра бы… Завтра бы Соня сюда уже не пришла… То есть… Ну да, то есть вышло бы все так, как хотелось Лидочке. Эх, а ведь если честно, она бы даже Семену и рта не дала открыть, обиделась бы, если бы он чуть-чуть опоздал… Если бы, если бы… Как же хрупко человеческое счастье…

– Так, и что мы замолчали? – пристально смотрел на нее Семен. – Ты же что-то хотела рассказать про приколы… И что?

Соня вдруг подумала, что вовсе не надо Семену знать про ее встречу с Лидочкой. Ну, подумаешь, наговорила девчонка черт-те чего… Она же любит Семена. И потом, Соня завтра сама с ней поговорит и в конце концов покажет, что она тоже не мякиш для беззубых!

– Я?! – фальшиво удивилась Софья. – Я хотела рассказать? Семен, ты меня с кем-то путаешь!

– Софья! – шутливо насупился Семен. – Не лги мне, Софья! Я разозлюсь и буду… Ух, какой я буду злющщщий! Рррр!

Он кинулся к Соне, обхватил ее руками и начал шутливо кусать ее за шею. Соня верещала, уворачивалась, но отделаться от Семена было не так просто.

– Простите, я сегодня дождусь этого динозавра? Главное, рычит еще, когда я его жду, – торчала в двери голова Олега Павловича.

Пришлось Семену заняться делами, но зато уже через полчаса они вместе с Соней выходили из офиса.

– Сейчас заезжаем к тебе за Ксюшей и едем в бассейн! – сообщал Семен Софье. – Смотри… Вон ту коробочку раскрой… Ага, вот эту… Смотри, какой я Ксюшке телефон купил!

– Да ты с ума сошел! Куда ей такой дорогущий?! Ух ты… И камера есть! – как ребенок вертела в руках телефончик Софья. Но, глянув в окно, вдруг затрещала: – Сеня, Сеня! Не туда! Поворачивай в другую строну! Надо за Ксюшкой заехать, она не дома сейчас, она у Веры!

Семен поджал губы. Потом не выдержал:

– Соня… Я хотел тебе сказать… Мне очень не нравится, что Ксюшу водят к Вере. Ей не нравится там! Заставляют сидеть с ребенком, он плачет, а Ксюша – она ведь и сама еще ребенок!

Соня смутилась. Честно говоря, ей и самой не больно нравилось, что мать постоянно таскается к сестре с Ксенией, но ведь и Вере надо как-то помочь.

– Семен, ну что ты так… Они и не заставляют… Ксюша сама… Ну не злись, я поговорю с ними.

Они заехали к Вере, поднялись по лестнице и еще за дверью услышали рев. И женский крик:

– А я тебе говорила – не лезь! Куда тебя понесло? Вот ведь бутылочка стоит!

Семен решительно нажал кнопку звонка. Дверь открыла здоровенная бабища в замусоленном халате.

– Вера, мы за Ксенией, – хмуро проговорила Соня и вошла в прихожую.

К ней тут же бросилась зареванная Ксения.

– Мама! – прижалась девчушка к коленям матери.

– Ну давай, давай ябедничай! – криво усмехнулась тетка, которая, неожиданно для Семена, оказалась Верой. – О! Твои родичи прям в полном составе! Забирайте свою корову!

– Какую корову, Вера? – вытаращилась на сестру Соня.

– Рёву-корову, какую еще? – фыркнула Вера.

Из комнаты с ребенком на руках вышла Зинаида Борисовна.

– Ой, а вы уже и приехали! – обрадовалась она. – Вот и хорошо, сейчас нас и довезете, да? Верочка, собирайся, к нам поедем, у нас переночуете, чтобы с утра к вам не переться. Даньку одевай… Да где у него одежка-то?

– Простите, у нас другие планы, – рявкнул Семен, подхватил Ксюшку и, не одевая девочку, а просто закутав ее в свою дубленку, вышел из квартиры.

– Ты куда девчонку-то потащил, э?! – кричала ему вслед баба в халате. – Сонька, верни его, скажи, что мы быстро соберемся!

Но Софья уже бежала вслед за Семеном с одеждой девочки в руках.

– Ну чего ты? – бурчал Семен Ксюше. – Чего плакать-то? Знала же, что приедем… Потерпеть надо было.

– Ага… А они… – всхлипывала Ксюша и не могла успокоиться. – Они говоят: «Дай бутывочку», а она стоит высоко. Я поезва и упава…

– Ну ладно, ладно… Больше не пойдешь туда, – успокаивал девочку Семен. – И с мальчиком этим… Как его?

– Данька… – шмыгая носом, подсказала Ксения.

– Да, и с Данькой сидеть больше не будешь.

– Ксюша, иди ко мне, дяде Семену надо машину вести, – позвала Соня и… наткнулась на суровый взгляд Семена.

– Соня, какой я ей дядя? Дядя Семен! Папа я ей, ясно?

– Ясно, – быстро кивнула головой Софья. – Ну чего ты сегодня весь какой-то… Успокойся, Семен.

– Я не успокоюсь, пока ты мне не пообещаешь, что Ксюша будет сидеть только с бабушкой или у меня! У нас там народу полно, и с маленькими детьми ее никто не заставит сидеть. А там уже и садик будет… Ведь только две недельки потерпеть.

Соня соглашалась на все. Она кивала, а сама уже знала – ну куда она денет Ксению? Конечно же, она поговорит с матерью, но… Что толку? Она и вчера с ней говорила, и позавчера… Куда Вере-то деваться? Надо только попросить, чтобы Ксюшку не заставляли с Данькой нянчиться… Опять попросить, уже в который раз.

А Овчаров лопотал с девочкой:

– Ксюш, смотри, какой я тебе телефон купил… Смотри… Погоди-ка… Я тебе вот так сделаю, и ты… Вот так вот… сейчас… И теперь ты, как захочешь мне позвонить, вот на эту кнопочку нажмешь, и все! И я сразу возьму трубку. Давай попробуем… Звони.

Девчонка была вне себя от радости, глазенки блестели, от уха до уха цвела улыбка, а от бывших слез и следа не осталось.

– И ето мой?! Ето мне, да? – не могла поверить она. – Мне весь его можно, да?

– Да ты на кнопку-то нажимай! – смеялся Семен.

Она ткнула пальчиком в кнопку, и у Овчарова зазвонил его сотовый.

– Аллёу… – важно проговорил Семен в трубку.

– Аё… это ваша дочь говоит… – старательно лепетала в трубку Ксюша. – Мне дайте папу!

Семен отстранил трубку от уха и повернулся к девочке:

– Так вот же я, нате!

И Ксюша прыгнула ему на шею, крепко обвила шею ручонками и стала чмокать его в щеку.

– Ой, какие нежности, смотреть неловко, – мотала головой Софья, пряча улыбку. – А кто-то сегодня обещал бассейн. Хочу заметить, у меня никаких принадлежностей нет, а нырять в офисном наряде… Не приучена я как-то.

– Ничего-о… – довольно урчал Овчаров. – Сейчас заедем к тебе домой, ты соберешься, а мы здесь тебя подождем.

Соня поежилась… Как-то неудобно было говорить, что и дома у нее купального костюма не было.

– Сень, а может быть, в другой раз? Давай сейчас съездим на… выставку рыб, а? А что, я давно хотела!

– Понятно, бассейн отменяется, – легко согласился Овчаров. – Значит… Едем ужинать в ресторан! Ксения, вы готовы?

– Ну да, – ответственно закивала головой Ксюша.

– А я.. – начала было Соня, но Семен ее перебил:

– А вы, сударыня, всегда выглядите великолепно!

– Судаыня! – заливисто засмеялась Ксения. – Ха, мама судаыня!

– А кто ж она у нас? Конечно, сударыня… Барышня еще, – говорил Семен, глядя на дорогу. – Еще можно сказать «любимая, дорогая»…

– Едисвенная… – быстро включилась в игру Ксюша. – Зовотая, юбименькая…

– Любимая я уже говорил.

– Умненькая, – подала голос Соня.

– А ты не подсказывай! – прервал ее Семен. – Еще можно сказать… долгожданная… милая… нежная…

– Все умеет девать… – вспоминала Ксения. – О! Добгая! И квасивая!

– Ну да… Как это я красоту-то упустил… – вздохнул Семен. – Зато у меня еще есть «прекрасная», вот! «Великолепная»!

– Сва-а-а-атенькая… – прищурилась Ксюша. – Такая, как кафетка!

– Да? Точно, чего-то я не подумал, – снова закручинился Овчаров. – А у меня тогда… у меня тогда «необыкновенная»! Единственная, непо…

– Ты говоил едиственную, говоил! – кричала Ксения, прыгая на сиденье.

– Ксюша, сиди же спокойно, – смущенно одернула дочь Соня.

Девчушка притихла, но хватило ее ненадолго.

Всю дорогу они придумывали всякие эпитеты, которыми наделяли Соню, а она сидела и счастливо жмурилась – наверное, за всю жизнь она столько ласковых слов о себе не слышала.

В ресторане и вовсе было чудесно. Ксения зашла в зал будто в сказку! Еще бы – кругом музыка, фонарики светят, и все такое незнакомое, красивое…

Они сели за столик, и девчушка вдруг потеряла голос.

– А мне мозно вот ету сайфеточку? – шепотом спросила она.

Семен без разговоров пододвинул ей всю салфетницу. А чуть позже принесли большие тарелки с чем-то вкусным и огромную вазу с яблоками, апельсинами, виноградом и даже ананасом.

– А ето кому? – шепотом спросила Ксения у Семена.

– Это тебе. Только надо сначала вот это мясо съесть, – склонился к ней Овчаров. – Давай я тебе покажу… Вот так ножичком берешь… эть… разрезаешь…

У Ксюши «эть» не получилось – весь большой кусок мяса рухнул на пол. У девчонки заплескался ужас в глазах, и она быстро юркнула под стол, подняла с пола мясо и плюхнула его на тарелку. Но теперь у нее были грязные руки. Девочка готова была вот-вот разреветься… Но этот чудесный новый папа Семен вдруг расхохотался, подхватил Ксюшку на руки и поволок из-за стола.

– Я так… я так бойсэ не буду… – пыталась шепотом объяснить ему девочка, болтаясь у него в руках. – Я не буду так…

Семен вынес ее из зала, занес в туалет, который тоже блестел зеркалами и красивым кафелем, и поставил перед раковиной. И только тут заметил слезы на глазах ребенка.

– Ксюш, ты чего? – встревожился он. – Ты ударилась? У тебя что-то болит? Ксюша, не молчи! Что случилось?!

– Я… я не буду так бойсэ… – хлюпала девочка носом. – Не нузно меня выгонять оттудова.

– Погоди… А ты чего шепчешь-то?

– Я не буду… – повторяла девочка.

– Да все я понял! Не будешь и не надо, кто тебя выгоняет-то? С чего ты взяла? Сейчас руки помоем и обратно вернемся. Что ж ты будешь с грязными руками сидеть? Чего плачешь, что случилось?

Она уже ничего не говорила, только уткнулась ему лицом в пиджак и горько плакала:

– Я… Я хочу туда… А ета… котъета… она упава сама, я ее даже и не кидава.

– Да и фиг с ней, с котлетой! – вытирал щеки девчушке Овчаров. – Мы ее и вовсе есть не будем. Там и салаты есть, и картошка такая вкусная… и фрукты мы все равно заберем, даже если в тебя сейчас не влезут. На-а-адо же! Придумала, из-за чего реветь! Ха!

Когда они возвращались за столик, уже играла музыка, и Семен, проходя мимо танцпола, вдруг закружился с Ксенией на руках в танце. Девчонка завизжала от радости, обхватила крепче руками его шею и прильнула всем тельцем.

– Ну все, – посадил ее на стул Овчаров, когда музыка стихла. – А в следующий раз ты будешь сидеть как мама, а мы с ней пойдем танцевать, договорились?

Девчонка торжественно кивнула головой – да! В общем-то, она не слишком и хотела танцевать – вон какую чашку с мороженым принесли, где уж тут плясать, управиться бы…

Домой они ехали уже поздно вечером.

– Сонь, поехали к нам, а? – уговаривал Семен. – Ну что вы сейчас приедете, там у вас мама с Верой вашей, малыш этот плачет…

– Семен, но у вас же тоже родня, – напомнила Соня и вдруг прижалась к его плечу: – Ты, Сень, не переживай. Нам ведь сегодня только умыться и сразу спать, правда, Ксюша? Ты нам такой праздник устроил!

Семен только покачал головой – сегодня же что-то придумает с родней. Того и гляди, все будущее растеряешь с эдакими гостями.

– Ксюша, а ты не забывай, чуть что, звони мне, поняла? На эту вот кнопочку нажмешь, и я сразу трубку возьму.

Ксюша уже слабо соображала – после сытного ужина, всяких угощений ее так и клонило в сон. Потом еще надо не забыть маму попросить, чтобы она ей вон ту штуковину почистила, ананас называется. Папа все фрукты им в пакет сгрузил. Даже когда папа их целовал у подъезда, Ксюшка старалась не забыть про пакет – когда еще такое счастье выпадет!

Дома Семена встретил обычный шум. Он уже забыл, когда они оставались вдвоем с отцом, когда папа тихо сидел перед телевизором и читал газету, когда они разговаривали по душам. С тех пор как приехала родня, в доме вечно кто-то ходил, говорил по телефону, вовсю кричали герои мыльных опер, а ведь новостей накопилась уйма, и так много нужно было обсудить с отцом.

Сегодня отчего-то в самом центре гостиной стоял накрытый стол, а вокруг него порхала Анечка в цветастом платье.

– А вот и Сеня! Сенечка, за сто-о-ол, за сто-о-ол! Уже заждались тебя, заждали-и-ись… Давай я тебе сейчас вот этот кусочек курочки положу… Тебе водочки или коньячка?

Ошарашенный Семен теперь и вовсе в своем же доме чувствовал себя гостем.

– А… чего у нас такое? – повернулся он к отцу.

Тот тоже сидел где-то у краешка стола и только вымученно улыбался.

– А у нас сегодня событие, – объяснила Анна и кивнула на робкого парня, который вместе с Янкой сидел во главе стола. – Вот, Сеня, познакомься, это Вадик. Он будет у нас жить, правда, Яночка? Вадик, бери салатику, давай я тебе положу…

– Погоди… – пытался сообразить Семен. – Будет жить у вас? Значит, вы все же уезжаете? Завтра? Или когда?

Анна не на шутку развеселилась:

– Ой, не могу! Ну, Сенька! Ну прям клоун, честное слово! – хлопала она себя по бокам. – Шур, объясни все брату, я пока самогоночки налью…

Шурка отчего-то старательно отводил глаза и ничего объяснять не хотел.

– Шур, я чего-то ничего не понимаю… – обратился к нему Семен. – Шурка!

– Ой, ну что ты на него голос повышаешь? – возмутилась Аня. – Он и так-то фиг слово скажет, а когда на него орешь, он и вовсе как ежа проглотил. Чего тут непонятного? Мы узнали, что Василь Васильич женится, так ведь? Дядь Вася, ну чего ты молчишь, женишься ведь, так?

Василий Васильевич неопределенно пожал плечами, а Анечка продолжала:

– Ну, так и вот! А раз он уходит к молодой жене, тогда сюда приходит жить его новый сынок, Вадик! Они здесь с Яночкой жить будут, чего непонятного?

– А вы? Вы тоже тут будете? – глупо моргал Семен.

– Ну почему мы будем-то? Мы уже здесь есть, – вытаращилась Анна. – Конечно, в том коттедже, куда мы мужика этого переселили, там бы поудобнее было, но… Чего уж… Откуда ж у нас такие деньги, чтобы за такое-то жилье платить… Уж здесь будем…

Семен рухнул на стул, некоторое время тупо смотрел на курицу, а потом вдруг весело глянул на отца:

– Пап, а я же нашел нам с тобой обмен!

Василий Васильевич с непониманием взглянул на сына, но, быстро сообразив, засветился улыбкой:

– Все как мы хотели?

– Да… Тебе и мне по однокомнатной получается, но… Зато у каждого своя территория. Так что, – Семен повернулся к Ане, – молодым придется жить у вас.

– Погоди… Где это у нас? – никак не могла сообразить Анна. – А у нас-то где? Это в поселке, что ли?

– Да, и поэтому вам надо поскорее отбывать, – горько нахмурился Семен. – И жалко расставаться, да ничего не поделаешь. Новый хозяин наших хором, он, видишь ли… немного нездоров… Туберкулез у него, вот и хочет один здесь проживать.

У Анны с лица сползла торжественная улыбка.

– А… А как же свадьба? У Василь Васильича же свадьба! – выкинула она последний козырь. – Дядь Вася! А что, нельзя после вашей свадьбы квартиру продавать? Нам же отгулять требуется!

– Нет, Анечка, – покачал головой Семен. – Никак нельзя… Потому что тогда ни Василь Васильич, ни я… Тогда мы вообще не женимся. Да и обмен мы искали очень долго, так что… Кстати, я завтра могу взять отгул и отвезти вас домой. Вадик, ты с ними едешь?

Шурка побагровел и вдруг прищурил глаза:

– Вот ты скажи, Сенька, ты это специально придумал, да? Вот сейчас, да? Придумал же? Потому что… я бы на твоем месте уже давно такое выдумал, а ты… Ты только сейчас, да?

– Как я могу? – скорбно проговорил Семен и потянулся за рюмочкой: – Ну? За счастливый отъезд?

Анна вдруг засуетилась.

– А когда придут квартиру смотреть? Они же должны еще квартиру прийти смотреть. Когда придут?

– Завтра, – кивнул Семен. – Завтра и придут… А чего ты взволновалась? Ань! Ты чего, уже вещи собираешь?

– Да! Собираю! Потому что… Янка! Собирайся! Мы… мы уезжаем! Не получилось у нас городской жизни! Нас дядя Сеня продает! Меняет! На две однокомнатные! Паразит!

Василий Васильевич уже готов был провалиться сквозь землю, он уже даже хотел во всем признаться, но Семен не отступал:

– Ань, ну какие проблемы? В вашем поселке сейчас дома хорошо ценятся, продайте да переезжайте сюда. Будете жить городской жизнью.

– Да чего там нам оценят? – уселась на диван Анна, серьезно задумавшись. – Копейки какие-то! Разве на них приличное жилье здесь можно купить?

– Так ты узнай, говорю же, очень неплохой обмен можно найти, – упрямо гнул свое Семен. – Только сразу говорю: обмен нужно ждать там, прямо на месте, у себя в поселке. Это чтобы люди приехали смотреть, а вы уже и там!

Разговор плавно перешел в русло обмена. Анна даже сгребла старые газеты и стала смотреть объявления.

Поздно ночью, перед сном, столкнувшись с отцом на кухне, Семен спросил:

– Пап, а ты правда решил жениться?

– Правда, – улыбнулся отец. – Только вот еще не решили, когда расписаться…

– Ну… что ж… – подергал бровями Семен. – Ты первый, а там, глядишь, и я… Вот только гостей проводим… Хоть бы с невестой познакомил.

– Познакомлю, – кивнул отец, улыбнувшись. – Только вот гостей проводим.

У Сони же вечер прошел вовсе не так плодотворно.

С Ксюшей они взлетели на свой этаж в самом хорошем настроении. Но вот дома их буквально ледяной водой окатил строгий материнский взгляд.

– Ну и чего? – спросила мать, поджимая губы. – Накатались? А мать с сестрой тяжело было до дому подбросить, да?

– Мам, ты про что? – еще улыбалась Соня.

– Ага! Не понимает она! – вышла из комнаты Вера с Данькой на руках. – А чего ей! Знай с хахалями катайся! Чего ей! Это мы, мам, с тобой да с Данькой по автобусам таскаемся, а она у нас уже все! Уже звездень! Попросили ее как человека довезти до дому, так у нее сразу вся морда набок съехала от презрения!

– Теть Вера, а мне папа, смотри, чего купил! – не могла удержаться Ксюшка и вытащила новенький телефон.

– Ой! Папа! Куда тебе! – фыркнула Вера и отобрала телефон. – Дай-ка! Не игрушки это! Мам, положи в сервант, такой соплюхе еще телефоны.

– Вера, это Ксении купили, – попыталась забрать телефон Соня, но мать ловко ухватила аппаратик и ушла с ним в комнату.

– А ты, сестрица, слишком-то не зазнавайся, – продолжала читать лекцию Вера и ходила за Софьей буквально по пятам. – А то… Как тебя с квартиры-то турнули, к кому побежала? К Вере? А как Вере понадобилось до дому доехать, так Верочке – фигу?! Мам! Ну, ты ж подумай! Мы ж с тобой как думали-то? Будет наша Сонька деньги зарабатывать, копейку в дом потащит, нам хоть какая помощь, а от нее… Я тебе, Сонечка, вот что скажу – еще большой вопрос, долго ли с тобой будет валандаться твой ухажер, он уже один раз наигрался! Так что запомни: мужики приходят и уходят, а вот мы! Мы всегда здесь! К нам прибежишь! И нечего рожу-то кривить! Ты погоди, я вот… Мам, чего они там в пакете-то притащили? Даньке-то дай! До сих пор, промежду прочим, мы с Ксенькой-то сидим! Без нас-то еще пока никак! А туда же!

Соня молчком прошла в свою комнату, потом, так же молча, умыла Ксению и понесла ее в кровать.

– Мам! Я ананаса хочу, – закапризничала вдруг Ксения. – Отъежь кусочек, а? Ты же обещава.

– Ничего! Вы и без ананаса хороши! – со злостью махнула рукой Вера. – Пусть Данька хоть чего-нибудь попробует! Не все только вам груши да яблоки! Мам, достань там из пакета грушу… Дай мне вон ту, которая покраснее…

– Ладно, Ксюша, – успокоила дочь Соня. – Ну мы же уже ели, тебе же не жалко для Дани ананаса?

Ксюшка тяжко вздохнула. Ей было не жалко. Но ей очень хотелось попробовать – а что это такое? Она еще ни разу в жизни такое не пробовала… А вот Данька уже ест…

Ксюша все же уснула очень быстро, а Соня так и лежала с открытыми глазами.

Она никак не могла понять, почему же ее радость вызывает такое негодование матери и сестры? С какой злостью они сегодня ее встретили. Ну да, Соня не повезла Веру с Данькой на машине… Но ведь они ж могли догадаться, не может еще Соня распоряжаться машинами. Может быть, и в самом деле Семен не прав – надо было подождать Веру и мать. Но… Если б они вели себя хоть чуточку по-другому. Они же не просили, они просто считали, что Семен ДОЛЖЕН их подвезти. А почему Семен должен? Он им ничего не должен. Или Соня что-то неправильно понимает? Почему так получается, что самые близкие люди не хотят ей добра? На словах вроде бы все рады, что у Сони и Семена все складывается, а на деле… Ну что Вера на него все время ворчит, прямо не упустит случая, чтобы не напомнить, как Семен поступил с Соней несколько лет назад. Но ведь он ничего не знал! А у Веры? Ее-то любимый муж, Борька, до сих пор пьяный притаскивается, дебоши устраивает, и никто ему слова поперек не говорит, считается, что Вера налаживает свою личную жизнь. И Верочка ведь кошкой вьется возле Данькиного отца, а с Семеном прямо нахалка какая-то становится… Соня сама виновата. Потому что молчит и все позволяет. Ну, в самом деле, ну сколько же можно Ксюшку заставлять с Данькой нянчиться?! Надо взять и заявить категорично! И сидеть дома, потому что ребенка девать некуда, и мама все время на стороне Веры. Только и радовалась, когда квартиру отвоевывали, а теперь… Нет, опять, видно, ничего сказать не удастся… Придется им с Ксенией потерпеть. Немножко, самую чуточку. Семен сказал, совсем немножко…

На следующее утро Соня просто не знала, что делать. Она уже опаздывала на работу, а мать старательно делала вид, что до сих пор не простила дочь за вчерашнюю выходку. Так и ходила надувшись. В конце концов Софья не выдержала.

– Мам, – подошла она к матери. – Ну посиди ты с Ксюшей, я же обещала тебе – как только зарплату получу, сразу деньги отдам!

– От тебя дождешься! – насупилась мать. – Да давай уж иди! Куда от тебя деться! Как что, так «мама», а как маме надо, так дулю! Вот погоди, сама доченьку вырастишь!

Соня уже не стала слушать, что там поет мать, быстро оделась и вылетела из дома – еще надо было добраться, а времени уже совсем не оставалось.

И все же в свой кабинет она примчалась вовремя. Прямо как-то все так удачно сложилось – и автобус почти не ждала, и пробок не было. Может, и в самом деле, день будет замечательным? А почему бы и нет? Она сегодня снова увидит Семена, а это уже здорово… Она теперь без него и дня не могла прожить, правда, она это старательно скрывала, но… Но он все равно, кажется, обо всем догадывался.

Едва она разделась, как к ней в кабинет забежала Таня Лебедева.

– Вот, Софья Сергеевна, это надо посмотреть и позвонить вот по этим телефонам.

– Хорошо, – взяла Софья бумаги. – Я позвоню.

Она прилежно старалась вникать во всякие мелочи, двадцать раз бегала к той же Тане, чтобы проконсультироваться, и вообще к обеду уже была замотана. Но дело свое делала, а посему могла хоть немножечко собой гордиться.

– Сонь, я тебя жду внизу, обедать вместе пойдем, – показался в дверях Семен. – Ты только вот так не выбегай, кофту какую-нибудь накинь, а то на первом этаже дует.

– Я сейчас… – кивнула Соня. – Ты иди, я догоню.

– А! Ну как же, как же! Дамские комнаты, все дела! – фыркнул Овчаров и прикрыл дверь.

Соня смешно сморщила нос и шаловливо показала язык закрытой двери. И в это время позвонил телефон.

– Срочно домой! – кричала в трубку мать. – Соня! Немедленно!

Софью будто ошпарили кипятком. Она пыталась что-то спросить, но трубка уже пиликала короткими гудками.

Накинув пальто, Соня помчалась к выходу. Надо было сказать Семену, но когда его искать? Она ему позвонит позже…

Соня выскочила на улицу и махнула рукой. Первая же машина остановилась, и она, не раздумывая, прыгнула в салон.

Семен из окна кафе, где он ожидал свою даму, увидел, как она умчалась на легковушке, выбежал из кафе и остановился. Ошибиться он не мог – это была Соня, совершенно точно. Но почему она так стремительно уехала? Что-то случилось? Почему тогда она ничего не сказала ему? Ничего не понятно…

Он поднялся к себе в кабинет, набрал номер Софьи, телефон равнодушно ответил, что абонент находится вне зоны доступа.

– Да пропади она пропадом, ваша зона! – рыкнул Семен и набрал номер Ксении.

Но и у девочки телефон не ответил.

– Да что там у них стряслось?

Он уже мчался вниз по лестнице, на ходу надевая дубленку, а в голове фантазия рисовала картины одна страшней другой.

Софья прилетела домой и с порога закричала:

– Мам! С Ксенией все в порядке?!

– Да я убью ее, твою Ксению! – ревела во весь голос сестрица. – Ты посмотри, чего она, дрянь такая, наделала!

Из ванной выскочила мать и накинулась на дочь с тряпкой:

– На, зараза такая! Убирай! Токо сразу говорю – платить за все сама будешь! Вырастила оторву!

Соня ничего не успела сообразить, а ей уже всучили тряпку и толкнули в ванную. А там… Из сорванного крана фонтаном хлестала вода, и ее не удерживало намотанное полотенце. А пол весь был залит водой. Это надо было сильно постараться, чтобы налить такое озеро.

– Где Ксения? – не могла успокоиться Соня.

– Да вон она, твоя Ксения! – кивнула мать в угол.

Там, в углу, стояла зареванная Ксюша.

– Аварийку вызвали? – Соня уже забралась под ванну и попыталась перекрыть воду. – Чего ж вы эти краны не закрыли?!

– Убирай давай! Аварийку! – ревела мать во весь голос. – Вызвала я слесарей, сказали, завтра придут! Сейчас соседи прибегут, а я видела, какой у них ремонт! Нам же вовек не расплатиться!

Соня увидела, что дочь жива-здорова, и принялась собирать воду с пола – с остальным она решила разобраться позже.

– Мам! Так ты в аварийку звони, пусть по стояку воду перекроют! – кричала она из ванной.

Вообще-то теперь, когда внизу краны были перекрыты, можно было передохнуть – вода уже не шла, однако огромное озеро на полу ванной не успокаивало.

– Это еще их дома нет! – всхлипывала мать. – А вот сейчас набегут!

В дверь и в самом деле кто-то позвонил.

Открывать пошла Вера.

На пороге стоял Овчаров.

– Софью позовите, пожалуйста, – вежливо попросил он.

– Ой, да иди ты! – отмахнулась Вера. – Не до тебя сейчас!

На голос выбежала Соня.

– Семен… Извини… Я потом… – и снова убежала.

– Соня! – крикнул Семен, который уже ничего не понимал.

– Вот что, товарищ, – вдруг вышла навстречу к нему Вера и закрыла за собой дверь. – Ты что, не понимаешь? Ну не хочет она тебя видеть, неужели непонятно? Ну, ясное дело, помог ты с квартирой, ну так теперь что, Сонька перед тобой всю жизнь должна прогибаться? Ну, сколько могла, терпела, теперь ей не до тебя. И потом… учти – мы еще не требуем алименты за все те годы, что растили Ксюшку без отца. Так что… Вообще-то мы думали, что ты и сам догадаешься. Но… Короче, топай!

– Соня! – попытался открыть двери Овчаров.

– Семен, – опять откуда-то прокричала Соня. – Тебе Вера сейчас все объяснит… Я потом позвоню…

Вера стояла перед ним, сложив руки на пухлом животе, размеренно шлепала растоптанным тапком и ехидно улыбалась.

– Ну? И чего тебе непонятно?

– Все понятно, – мотнул головой Семен и быстро понесся вниз по лестнице.

– А то… ходют тут… женихаются… А сам бабу с ребенком довезти не мог на машине!

Семен выскочил из подъезда, прыгнул в машину и замер. Что делать? Нет, не так… Что произошло? Что вообще случилось? Что-то случилось, это ясно, но что? Только что у них с Соней все было нормально, и вдруг… Но ведь даже сама Соня выходила и сказала, что Вера все объяснит… Вера объяснила. Получается… Соня в самом деле, что ли, прогибалась перед ним из-за квартиры? Слово-то какое мерзкое! Да нет… Такого быть не может… Или может? Было бы понятно, если бы Софья его не видела, а то… И даже не вышла, не поговорила… «Вера объяснит»! И ничего, похоже, страшного не было – Соня не заплаканная, не нервная, просто недовольная какая-то… Ну, наверное, потому и недовольная, что он приехал… И как теперь им быть?

Овчаров набрал номер телефона Ксюши. Телефон, как и прежде, молчал. Телефон Сони тоже не отвечал.

– Ладно… – потер лицо Семен. – Надо успокоиться, отвлечься. А там… а там все решится.

Он приехал к себе в офис, поспешно зашел в кабинет Пузырева и сразу огорошил:

– Олег, я сегодня улетаю.

– Не понял, – оторвался от компьютера Пузырев. – И куда тебя?

– К Марку… Он просил срочно прилететь… Так что… надо. Я денька на два, не теряй.

– Да уж как-нибудь… – фыркнул друг и вдруг хитро сощурился. – А чего это ты так внезапно? Случилось чего или так, по острой нужде?

– По острой, – ответил Семен. – Марк еще вчера просил, чтобы срочно приехали, да я тебе сказать забыл. В общем… Если что, я буду на старом номере… А этот… Чего-то тариф какой-то…

Олег Павлович весело усмехнулся – сколько раз Овчаров менял свои номера, не известно никому, а все дамы! Не дают житья мужику, ну хоть ты вешайся!

– Ладно, езжай, продержимся, – кивнул Пузырев.

Семен вышел из кабинета и вытащил сим-карту. Никаких звонков он не хочет… Он еще сам ничего не решил. И вообще такие вопросы надо решать не по телефону… и не так, чтобы «Вера все объяснит». Надо глаза в глаза, а он… Он пока не готов услышать от Сони, что она устала прогибаться. Да и она, похоже, не готова, иначе могла бы сама все сказать.

С работы Семен уходил с тяжелым сердцем – понимал, что надо было как-то по-другому. Но… Очень боялся наломать дров. Да и… Никто его еще никогда не посылал вот так откровенно, и он просто не знал, что в таких ситуациях делают.

Соня справлялась с водой одна. Между прочим, Вера могла бы и помочь! Данька все равно на руках у матери. А Ксюшка вон так и не выходит из угла.

Соня вытерла лоб и позвала дочь:

– Ксюша, иди сюда, что случилось?

– Ага! Все! Маменька пришла, значит, все наши наказания побоку! – заворчала мать и обернулась к внучке: – Ну иди, расскажи матери, как ты нас тут всех чуть не утопила! Стоит она, кулаком слезы размазывает!

– Мама, погоди, – одернула мать Соня. – Ксюша, что случилось?

Девочка, которая только что успокоилась, вдруг обняла мать за шею и заревела с новой силой. Только спустя полчаса удалось выяснить, в чем было дело.

Вера посадила Даньку мыться и уже совсем было парня искупала, как мать позвала ее срочно к телевизору – показывали, что нужно делать, чтобы меньше платить за квартиру. Передача была настолько актуальна, что обе женщины буквально приклеились к экрану. Мальчонке сидеть одному в ванной надоело, и он стал подниматься. Понятное дело, держался он за все, что подвернулось под руку, а подвернулся кран с горячей водой. Неизвестно, что бы произошло, но в это время подбежала Ксения, мальчонку оттолкнула. Тот взревел и с новой силой стал цепляться за краны. Теперь ему в руки попал кран с холодной водой, и парень его из рук уже не выпустил. В свою очередь, Ксюша старательно тянула его руку от крана, а поскольку кран был старый… В принципе все могло закончиться гораздо хуже, но все равно решено было срочно девчонку-негодяйку наказать, а мать ее вызвать с работы, чтобы она отчитывалась перед соседями, потому что Зинаида Борисовна точно знает, что с Люськой у Сони какие-то свои, особенные дружеские отношения.

– Мам, ну сколько раз я говорила, не заставляйте вы Ксюшу сидеть с Данькой! – не знала что делать Соня. – Она же еще маленькая!

– А что?! – вызверилась сестрица. – Ее кто-то заставлял Даньку на себе таскать? Или, может, она тут стирала-варила?! Что уж она такого сделала? Две минуты не могла с ребенком возле ванны посидеть! А я, между прочим, тоже не по ресторанам с хахалями бегаю! Мне только и надо было узнать, как лишнюю копейку сэкономить! Данечка, собирайся, поедем домой… Прямо житья нам здесь не дают… Конечно, они ж все богатые стали! На машинах разъезжают… а мы… Ничего, сыночка… Мы тоже как-нибудь проживем… Вот ты у меня подрастешь, в садик тебя определим, мама работать пойдет…

Соня смотрела на сестру и не могла понять – ведь нормальная же девчонка была, ну неужели сейчас ничего не понимает? Или ее так зависть гложет? Или обида?

– Вер, да мы тоже никакие не богатые, – тяжко вздохнула Соня. – Ничего, вырастим детишек, полегче станет. Должно же нам повезти, а?

– Ну, кому-то и сейчас уже повезло… – скривилась Вера и вдруг усмехнулась. – А к тебе ж твой этот… приходил.

Соня и сама уже знала, но боялась спросить – сестра почему-то была слишком настроена против Семена.

– И что он говорил? – постаралась равнодушно спросить Соня.

– Так, ничего! – весело развела руками сестра. – Сказал, что забежал на пять минут и чтобы ты ему больше не звонила.

Соня хотела улыбнуться и не смогла.

– Ты врешь!

– Вру не вру… Короче, ушел он, не стал дожидаться. Я ему объяснила, что у нас краны прорвало… Честно говоря, думала, что он поможет, мужик ведь. Но он убежал.

Соня не могла поверить.

– Вера, как же он убежал, если он меня два раза звал? Я только подойти не могла, краны закручивала, чтобы вода не текла. Ну? И с чего он убежит? Вера… Ты ему что-то сказала?

– Я?! – вытаращилась сестра. – Я? Ничего! Чего это я ему буду говорить?! Совсем, что ли, рехнулась?!

Соня плюхнулась на диван и уткнулась лицом в ладони.

– Ну как же вы не понимаете… Как же не можете понять… Ведь от того, что я буду несчастна, у вас же тоже радости не прибавится… Или прибавится? – Она повернула вдруг голову к матери.

– Да что ты такое на сестру наговариваешь?! – испугалась мать. – Да она же… Да я сама слышала, как она ему говорила! Да! Так прямо и сказала: проходите, помогите нам в ванной воду убрать! А он эдак перекосился, сплюнул на пол и прочь пошел… Да еще важно так!

Соня взяла телефон и пошла к себе. Телефон показал неотвеченный вызов. Звонил Семен. Ну конечно! Она с этими кранами! Разве она могла услышать?!

Она звонила снова и снова, но телефон, конечно же, не отвечал.

И стало вдруг все равно. Все. И краны больше не беспокоили… Ну, будут кричать соседи, ну и что? Ну, денег нет, ну и что из этого? И сапог у нее нет – да кому какая разница? И весна скоро придет, а что изменится? И зачем? Зачем ей эта весна, если рядом не будет Семена? И что сказать Ксюшке?

И все же, надежда еще была жива. В конце концов ну что она разнюнилась?! Завтра она придет на работу, сама войдет в кабинет Семена и расскажет ему все как было! Они еще и посмеются вместе с ним! А потом… Если он опять позовет, она с Ксенией уйдет жить к нему. Да и садик уже совсем скоро будет готов, чего только с документами так долго тянут?

Семен пришел домой чернее тучи.

Вся родня собралась на кухне, и настроение у них было точно такое же. Анна наварила щей, по всей квартире витали ароматы, однако лица у всех были хмурые и недовольные.

– Привет, – пробурчал Семен. – Отец дома?

– Так нет его! – взглянула Анна и поднялась наливать щей Семену. – У своей крали, наверное.

– Надо говорить – у невесты, – поправила Янка. – И вообще, поосторожней, она дама со связями… К тому же готовится стать…

– Боже мой, неужели матерью? – всерьез струхнул Семен.

– В некотором роде да, она свекровью стать собирается, – пояснила Янка. – Моей! Так что… мам, ты поаккуратнее.

– Да ладно тебе! Еще ты мне будешь на нервы капать! – проворчала Анна.

– А вы чего такие нервные? – не выдержал Овчаров. – Случилось у вас что? Что вы все… как будто у вас кусок хлебы изо рта вырвали?

– Так ведь так и есть! – чуть не ревела Анна. – Ведь ты погляди, что делается! Ведь просто… плюнуть некогда, с ног подметки рвут! Да чтобы я у вас здесь в городе жила! Да пропади оно все пропадом!

– Мам, да успокойся ты! – опять встряла Янка, но Анну просто так было не угомонить.

– Ага? Успокойся?! Ты замуж выскочишь, здесь останешься, а кто за тобой приглядывать будет? А дети пойдут, как я помогать буду? Думаешь, свекровь расстарается? У нее вон своя судьба налаживается! Она своих того и гляди родит, а мы… Нас-то твой дядька не больно-то здесь оставляет! Вот продает он, видишь ли, квартиру, а мы – выметайся куда хочешь!

Семен поднялся, вышел в свою комнату, покидал в кейс самое необходимое на два дня и вышел в прихожую.

– Семен, да чего ты расстроился? – вышла вслед за ним Янка. – Ну это у мамани обычное дело, тяжко она чужое счастье переносит. Она ж чего придумала – поехала к той тетке в коттедж…

– В какой коттедж? – не понял Овчаров.

– Ну, в тот. Который мы снимали, чтобы шоу для Лачука устроить, а он нам не пригодился. Так вот маманя решила его перекупить. Она уже придумала, кому наш дом продать, где ссуду взять, приезжает, а там… Нет. Семен, ты представляешь, там этот Лачук живет! С той теткой! И тетка такая радостная! Она, оказывается, всю жизнь о таком мечтала! Ну а маменька как узнала…

– Нет, ведь ты посмотри, ну где ж справедливость?! – выскочила Анна. – Его с одной квартиры турнули, он тут же еще лучше нашел! А тут! Никак из этой деревни не выберешься! Еще ты, Сенечка! Нет чтобы потесниться, да и жили б спокойно, так ты придумал…

– Все, ребята, – скрестил на груди руки Семен. – Я в командировку. Билет уже забронирован, самолет уже ждет, вертит башкой в разные стороны и смотрит, где же Семен Васильич? Кстати, Шура, я приеду, и… И вы уже у себя дома, договорились? Проследи за процессом. Ань, запомни – пока отсюда не уедешь, никакой коттедж тебе не светит. Между прочим, Лачук тоже ревмя ревел, когда его из квартиры выселяли. Так что делайте выводы!

Он уже вышел, а Анна только тогда уставилась на мужа:

– А какие выводы-то? Семен сам ведь уехал и… и правильно сделал.

– Аня! Это не значит, что он тебе подарил квартиру! – покрутил у виска пальцем Шурка. – Собирайтесь, дамы мои! Пора и честь знать…

– Ну… Надо ж хотя бы… Хотя бы свадьбу у дяди Васи отгулять! – вытаращилась Анна.

– Не надо! – решительно рубанул воздух Шура. – Когда меня вот так вот… Меняют на самолет… Я жутко обижаюсь и на свадьбы потом… целый месяц не могу ездить!

– Тогда… – печально пожала плечами Анна. – Тогда хотя б Люську с Петром позвать… На проводины.

– А вот это можно! – смилостивился супруг. – Я им и выскажу, какой ущерб нанес мне двоюродный братец!

– Я не поняла, какой ущерб? – напряглась жена. – Так может… деньгами взять?

– Ну, мама! – взвилась Янка. – Папа хотел сказать, что ему нанесли обиду и он теперь ущербный!

– Да! – гордо дернул головой Шурка и надменно фыркнул: – Ну ничего не понимает, а еще туда же, в город!

Глава 7

Утром Соня собиралась на работу дольше обычного. Хотелось выглядеть так, чтобы Семен увидел ее и ахнул. И глаза она не просто тушью накрасила, но еще и подводкой обвела. И тональный крем наложила – берегла его только на выход, и помаду взяла поярче. И даже феном уложилась. Правда, не было лака для волос, поэтому она решила даже шапочку не надевать – ничего, не простудится, зато прическа не помнется.

Она даже чуть-чуть опоздала, всего на десять минут, но… Но переволновалась сильно.

– Ну и хорошо, – подмигнула она себе в зеркальце. – Зато есть повод сейчас прийти к Семену и извиниться за опоздание.

Она вбежала в приемную Овчарова и остановилась. За секретарским столиком сидела Марина, секретарша Семена, а рядом с ней держала кружечку двумя пальчиками Лидочка. По всей видимости, девушки только что завершили маникюр, потому что в приемной пахло лаком, а пальцы на обеих руках прекрасных див были старательно растопырены.

– Семен Васильевич у себя? – спросила Соня, стараясь не смотреть на Лидочку.

– А вы к нему по какому вопросу, собственно? – внимательно рассматривая свои ногти, спросила Марина.

Соня склонила голову набок:

– Судя по тому, что вы устроили парикмахерскую, его нет… Хорошо, я зайду позже.

– Ой, да не заходи ты уже никогда-а, – вальяжно протянула Лидочка. – Госсыди, ну неужели непонятно, он уже не знает, куда от тебя сбежать! Ты ж понимаешь, пока ты здесь, он не вернется! Ты что, хочешь, чтобы все производство развалилось? Ну ващщще… Марин, прикинь, сейчас из-за этой воблы в этом месяце ващще ничего не получим.

– Почему? – не сразу сообразила Марина.

– Да потому! – вытаращилась Лидочка. – Ты ж видишь, шефа нет, работа стоит, откуда деньги-то? Ну, ващщще…

– Точно, – закивала Марина, с явным неодобрением оглядывая Соню. – Ващще ничего не получим…

Соня вышла. Судя по поведению этих двух красавиц, Семена сегодня не будет… А где он? Почему он ей ничего не сказал? Ах, ну да же… он же звонил…

Соня не стала ломать голову, она все равно бы ничего не смогла придумать, поэтому направилась сразу к Пузыреву. Семен не раз говорил, что они друзья, вот и пусть расскажет господин Олег Павлович, где это прохлаждается его друг и начальник в рабочее время!

– Олег Павлович, здравствуйте, – постучала она. – Вы не знаете, где Семен Васильевич?

– Знаю, – строго взглянул на нее Пузырев. – А что случилось?

– У меня к нему срочное дело, – смотрела в окно Соня.

Пузырев хотел ответить девушке, чтобы та не забывалась – где он ей сейчас возьмет Овчарова? Но… взглянул, как дрожат ресницы девчонки, и не стал торопиться.

– Софья… Сергеевна, кажется?

Та молча кивнула.

– Софья Сергеевна… Сонечка… – начал было он, но потом просто по-дружески все-таки решился сказать: – Соня, ну что, в самом деле, на всем белом свете больше мужиков нет, кроме этого Овчарова? Что ж вы на него виноградом-то вешаетесь? Мужик уже не знает, куда от вас сбежать, телефоны меняет, работать не может, ну я не знаю! Ты ж такая славная девушка!

– Телефоны меняет? – подняла на него огромные глазищи Соня.

– Ну… да! – заегозил Пузырев, поняв, что сболтнул лишнее. – Ну, не телефоны, симки эти… Уехал ваш Семен Васильевич! В Москве он… В командировке… Вчера улетел. Если что-то важное, можете и ко мне обратиться, а если нет, то… Ждите, что я могу еще сказать…

Соня вытянула шею, чтобы, не дай бог, Пузырев не увидел слез, постаралась улыбнуться и проговорила, как ей показалось, весело:

– Да мне… В принципе можно и вам… Я тут … Я работу нашла… Прямо возле дома и… И платят хорошо, так вот… Я хотела спросить, мне… мне заявление об уходе куда подавать? В отдел кадров?

– Ну а куда же? Туда и подавайте, – вытер лоб Пузырев. – Несите, я подпишу.

Соня кивнула и быстро умчалась к себе. В считаные минуты она набросала заявление и побежала обратно к Пузыреву.

– Ой, глянь! – раздалось у нее за спиной. – Мариш, ты смотри! Овчаров еще не успел взлететь, а она уже к Пузыреву клинья бьет!

– Я тебя умоляю! Чтобы Пузырев на такую клюнул? Не смеши меня! – Девушки не спеша плыли в курилку.

Соня шлепнула заявление на стол и быстренько предупредила:

– Мне только чтобы сегодня же и все. Мне надо… чтобы завтра уже не приходить!

– И что ж вы так прямо торопитесь?… – нудил Пузырев, ставя росчерк. – Пожар у вас, что ли?

– Нет, – грустно усмехнулась Соня. – У меня, знаете ли… все больше потоп…

Она вышла из офиса и твердо решила – больше не думать о Семене! Пока нельзя… Пока очень больно… Потом… Вчера улетел… Ну да, она не могла подойти к телефону. Но ведь ему объяснили, что у нее эта беда с кранами! Ведь мог же… Пусть не помочь, но подождать… или потом позвонить… И потом, ну хорошо, она уже не обращает внимания на этих девчонок, хотя кто б только знал, чего ей это стоит! Но отчего его друг, этот Пузырев, и тот?! Получается, Соня вешается на Семена… как это… виноградом? Нет, еще можно было не поверить и Пузыреву, но чем объяснить, что она никак не может дозвониться до Овчарова? Вот так и объяснить, чего ж неясного, Пузырев все объяснил – господин Овчаров уже замучился менять телефоны… И Вера… А ведь Соня чуть не обвинила сестру во всех грехах! И в зависти, и в обидах…Только для того, чтобы обелить Семена. И ведь было же! Разве не правду говорит мать? Разве Семен ее уже однажды не предал? Как тяжело-то…

Сейчас надо просто… Просто идти и устроиться на работу… Совсем недавно… дня два назад, что ли, Соня видела объявление на дверях магазина: требуется продавец. Она еще тогда подумала: как хорошо, кто-то работу ищет, а ей уже не надо думать о работе, она уже устроена… А ведь пригодилось!

В магазине, который находился в двух остановках от дома, и в самом деле все еще требовался продавец. Продавать надо было рыбу. Соня ничего не понимала в этом ответственном деле, однако раздумывать не приходилось. Она ничего не скажет дома, какая разница, где зарабатывать деньги? И потом… Ей сейчас ну прямо очень не хотелось, чтобы дома знали, что они оказались правы. Семен и в этот раз обманул Сонины надежды… А потому что не надо было надеяться! Напридумывала невесть чего, и вот теперь… Самое главное – не разреветься бы… И еще – как же все это объяснить Ксюшке?

– У тебя есть санитарная книжка? – склонила голову набок молодая пухлая девушка.

– Есть, я в детском саду работала, – кивнула Соня, думая о своем.

– Так это ж здорово! – всплеснула руками девушка. – Меня зовут Викой. Значит, ты завтра приходишь сюда, и я отвезу тебя на точку. И все дела! Ты продавцом-то работала?

– Нет… А куда это, на точку? – не совсем поняла Соня. – Я разве не здесь буду продавать?

– Ха! Здесь уже все продали! Магазин закрывают, и мы перебираемся пока на рынок, а там видно будет.

– Это не мы перебираемся, – подала голос женщина постарше. – Это Вика открывает свою точку на рынке. Рыбой будете торговать. На морозе.

– Ну и что?! – повернулась к ней всем телом Вика. – И что плохого, если я решила стать сама себе хозяйкой? И уж прямо на морозе! Тут морозов-то осталось, один февраль! А потом работать и вовсе одно наслаждение будет!

– Ну да, сейчас морозы, а потом начнется жара, а у тебя – рыба! Вонь да мухи…

– Ну совсем! – шлепнула себя по бокам Вика. – Ну чего говоришь-то? Чего говоришь? Где моя рыба, а где те мухи?! А тем более вонь! Да у меня рыбка… Она ж исключительно пахнет морским бризом! Стоишь, продаешь ее и представляешь, что ты на берегу моря… – Вика даже закатила глазки. – Нет в тебе полета! …Ты ее не слушай. Тебя как звать? Ага, Софья… Соня, стало быть… Ха-ха, Золотая Ручка!

– Да нет… Как-то с золотом-то все не получается, – невесело усмехнулась Соня.

– С Викой получится, – опять ворчала женщина.

Вику ее ворчание нисколько не смущало.

– Патрикеевна, ты, конечно, завидуй, но настроение-то не порть! – И девушка весело обернулась к Соне: – Представляешь, ее так и зовут, Алиса Патрикеевна! Думали, она хитрюгой окажется, ну или рыжей, на худой конец, а она… Ни того, ни другого, ни украсть, ни покараулить… Патрикеевна! Покрасься в рыжий цвет, и жизнь наладится! …В девять, Соня, ага? Завтра.

Соня пообещала прийти. Домой идти все же не хотелось. Что она скажет? Что уволилась? Она не хочет об этом говорить, а как тогда объяснить, почему так рано пришла?

Соня потихоньку вытащила из кармана телефон. Звонков не было… И сообщений тоже.

– Слышь чего, – заметила ее замешательство Вика. – Ты если сейчас никуда не торопишься, мы можем проехаться на точку. Хоть посмотришь, как рыба выглядит.

– Куда ж она поедет, у нее ж у самой пальтишко на рыбьем меху! – снова влезла Патрикеевна.

– Так мы ж только посмотреть! – вытаращилась Вика. – Поехали. В машине не замерзнешь, а там мы недолго ходить будем… Ты хоть рыбу-то знаешь?

– Н-не всю… – ответила честно Соня.

– Познакомишься, – хихикнула Вика. – Да чего там знать! Быстро научишься…

Соня была готова ехать с этой девушкой куда угодно. Та каким-то непостижимым образом сумела заполнить все мысли Сони, и не оставалось времени, чтобы в себе покопаться и как следует расстроиться.

Они приехали на рынок, и Вика сразу же уверенно повела новую работницу к своей точке. Это был большой контейнер с большими холодильниками.

– Видала? – хвасталась предпринимательница. – А Патрикеевна говорит – мухи! Да ты здесь королевишной станешь! Только, чур, не воровать!

– Рыбу? – удивилась Соня.

Она как-то слабо представила, как можно незаметно стащить эти здоровенные рыбные пласты.

– И рыбу тоже. В общем, не наглей, и тогда все будет нормально. Не обижу.

Соня кивнула. Не будет она воровать эту рыбу, и деньги тоже. И вообще… Ей только немножко на ноги подняться, а потом… потом она все же откроет свой детский садик. Будет принимать детишек и никогда не будет их обижать. И в углу они у нее стоять не будут, как Ксюша… А мамочки пусть работают. А что? Пока Соня поработает здесь, а потом все равно… И все у нее получится. Правильно Семен говорил, не надо бояться, надо пойти и в аренду взять и кроватки, и столики…

– Все, поехали домой, – вдруг распорядилась Вика. – А то, я вижу, у тебя уже нос синий. Ты завтра потеплей одевайся. Видишь, какие у нас на рынке снеговики стоят. Здесь не до красоты.

А дома от тоски спрятаться было некуда.

– Мам, а чего ты такая… печайная? – спросила Ксюшка. – Ты устава?

– Да, Ксюша, – улыбнулась Соня. – Немножко…

– Ой, надо же! – фыркнула мать, – Только работать начала, а уже истомилась вся!

– Да это она по своему ухажеру скучает, чего неясного-то, – хитренько подмигивала Вера.

Соня прижала дочку к себе и потрепала ей волосы.

– Ксюш, а чего это мы все время дома сидим? Пойдем на улицу, я тебя хоть на горке прокачу!

– Пойдем! – радостно взвизгнула девочка и побежала натягивать колготки. – Мам! А шейстяные носки у меня пойвались! Их одевать?

– Ну… Надень, я вечером заштопаю, – кивнула Соня.

– Вот сейчас бы штопала, чего по улицам с ребенком шататься в темень-то? – ворчала мать.

– Мам, я просто хочу дать вам немножко отдохнуть.

– Тогда и Даньку возьми, – тут же нашлась сестрица. – А то и в самом деле, уже сил нет от этой ребятни!

– Вера… Да как же я… Хорошо, Вера, только я с Данькой позже выйду, – пообещала Соня и не удержалась: – Вы же домой еще не завтра едете? Или завтра?

– Чего это завтра? – обиделась Вера. – Морозы пересидим и поедем! У нас же вообще отопления нет! Еле-еле батареи греют. Ты будто не знаешь! И ведь ты посмотри, мы только приехали, а уже…

Соня не стала слушать, она быстро одела Ксению и вышла на улицу.

С Ксенькой уже, видимо, давно никто не гулял, поэтому девчонка бегала и лазила по горкам, не чувствуя мороза. А Соня только смотрела на нее и думала: как же дальше жить? Что их ждет? Опять эти вечные дрязги с матерью и Верой? Еще неизвестно, что приготовила ей новая работа… Но даже не это главное. Главное – в ее жизни погас огонек… Огонек по имени Семен… Она его просто взяла и… и вычеркнула! Все!

Вычеркнула… Как же его вычеркнешь? Она только глаза закрывает, а он сразу перед ней встает. И видит она его прямо так хорошо… вот и щека… висок такой, аккуратно подстриженный… а вот он улыбается… Надо же, как ему идет улыбка! Прямо светится весь… И ведь сейчас он с кем-то рядом, может, улыбается кому-то… а теперь поправляет волосы, голову поворачивает… хитро так, будто приглядывается…

– Мам! А почему у нас нет такого снеговика? – подбежала Ксюша.

– Какого снеговика, Ксюша?

– Вот у папы во двое бойшо-о-о-й снеговик! Он мне говоил, что это снежная бабушка.

– Снежная баба, – улыбнулась Соня. – А мы с тобой маленького слепим, хочешь?

– Да… Пусть у той бабы будет ма-а-аенький такой дедушка…

Семен уже был в Москве. Они встретились с Марком, тот и в самом деле придумал интересную вещь, и если бы у них все получилось (а у них получится), то…

И все же Овчарова даже этот проект особенно не радовал.

– Чего-то ты смурной какой-то, – заметил Марк. – Болеешь?

– С чего ты взял? Просто не выспался, – отмахнулся Семен.

– Дома выспишься. Ты когда домой?

– Послезавтра… Погоди, Марк, давай вот это еще посмотрим… – и он снова грузил себя делами. Думать про дом совсем не моглось. А Марк будто специально травил душу.

– Мы уже смотрели… – отвалился Марк на спинку кресла и вдруг спросил: – Сень, а чего ты не женишься?

Семен вздрогнул.

– А чего это ты? Почему спросил? – насторожился он.

– Так просто, – пожал плечами друг. – Мужик ты молодой, красивый, неужели никак не найдется та, которая бы тебя сумела окольцевать?

– Я ж не гусь какой, зачем меня кольцевать? – даже обиделся Овчаров.

– Да брось ты, Сень, – махнул рукой Марк. – Серьезному мужику семья нужна. Я вот как подумаю, как бы я без Юльки своей? Да удавился бы к чертям!

Семен вздохнул и развел руками:

– Ну, так то Юлька. А я где еще одну такую возьму? Сейчас они все, знаешь, какие! Ты ей в глаза смотришь, а она тебе в карман.

Марк скривился:

– Ты сейчас говоришь, как бабка на скамеечке, честное слово. Вот ненавижу я такие разговоры! «Все мужики одинаковые!» «Всем бабам только одно нужно!» Нормальных девчонок море! Вон у Юльки моей сколько подруг незамужних! И все одна другой краше! И ведь с квартирами, с машинами, с бизнесом, сами и приготовят, и спать уложат! Только ты полюби их по-настоящему! Так ведь с этим проблема, с любовью! А не то, что ты говоришь – кто кому в карман смотрит.

Семен усмехнулся:

– Чего это тебя на философию потянуло, друг мой? Вы вроде с Юлькой живете нормально, дочка растет, что тебя на рассуждения-то тянет?

– Дочка! – фыркнул Марк и хитро взглянул на друга. – У нас и сын уже скоро родится.

– Сын?! – округлил глаза Овчаров. – Серьезно?! И молча-а-а-ал! Ну, поздравляя-я-яю! Ошарашил! А откуда ты знаешь, что сын?

– Юльке сказали, – краснел от удовольствия Марк. – Мальчик. Так что ждем… Эх, и дурак ты, Овчаров! Если б ты знал, как это… Не передать! Вот встречаешь жену из роддома, берешь на руки кулечек… Этот кулечек и весит-то всего ничего, а ведь всю жизнь меняет! Ты прямо становишься… Да что там! Совсем по-другому дышать начинаешь!

Семен слушал и… Снова и снова корил себя за то, в чем был и не был виноват.

А он так и не взял того кулечка… Соня сама…

– Мы уже и имя ему придумали, – поделился Марк. – Станиславом будет. Стаськой. Мы с Юлькой, еще когда только поженились, сразу решили – девочку она называет, а парня я. Олю она назвала, а уж Стаську я сам выбрал!

– Скажи, Марк… – вдруг взглянул на друга серьезно Семен. – А вы всегда с Юлей понимали друг друга? Бывало у вас, чтобы вы ссорились там или расходились?

– Ссорились? Почему «бывало»? Мы до сих пор иногда ссоримся. Правда, она сейчас из меня веревки вьет, я ж в таком положении ее лишний раз и тревожить боюсь, а до этого – ого! Еще как! Правда, расходиться не думали. А зачем? Мне никто и не нужен больше.

– Ага, понятно… – отчего-то вдруг заегозил на месте Овчаров.

– Я тебе так скажу, друг мой Сеня, – важно продолжал Марк. – Ссориться все равно будешь. С любой. Важно, захочешь ли ты с ней мириться. Если без нее никак, то и думать нечего. Разберетесь, но только вдвоем. А то ведь как бывает – пока кочевряжишься, можно и человека потерять… О, погоди… Юлька звонит!

Марк прижал трубку к уху, а Семен достал свой телефон.

У Семена звонков не было.

Он уже изругал себя за то, что так необдуманно выкинул симку, ну что она ему, мешала? А если Соня… если кто-нибудь захочет позвонить? И вообще… Сейчас вот уже стыдно – сбежал как мальчишка! Надо было с ней поговорить! Мало ли что говорила ее сестра! Она вообще какая-то… Не понравилась она ему с первого раза! А он… сразу же и поверил ей! Нет, он трус, это совершенно ясно!.. Еще большой вопрос, что она сказала Соне про него! Тоже наверняка придумала невесть чего… Блин… Все, решено, как только прилетит послезавтра, сразу же, немедленно позвонит Соне! А почему он должен ей позвонить послезавтра, когда прилетит? Почему не сейчас? Она к нему не может дозвониться, но он-то! Он же ее номер наизусть помнит! Вот и позвонит прямо сейчас…

– Так, Семен, значит, что мы решили? – отложил телефон Марк. – Боюсь, что без Прокопьева нам не обойтись, но он мужик нормальный.

Ну да, здесь разве что-нибудь сейчас решишь? Нет… звонить он не будет. Лучше подождет. Потому что… Потому что им надо поговорить с глазу на глаз. Наедине. И чтобы никого вокруг… А то они опять все испортят…

– Семен, я с кем говорю тут вообще? – обиделся вдруг Марк. – Я говорю, мы завтра с тобой съездим к Прокопьеву, пусть он за нас словечко замолвит, он побольше нашего вес имеет.

– Хорошо, – кивнул головой Овчаров и вдруг, неожиданно для самого себя, заявил: – Только поехали к этому Прокопьеву сегодня. Завтра… короче, мне дома надо дела доделать! Я сегодня улечу.

– Вот те здрассте! – вытаращил глаза друг и партнер. – Ты ж говорил…

– И еще… Марк, позвони девочкам в кассу, пусть они мне на ночной рейс билет забронируют.

– Овчаров, ты совесть… – хотел было вразумить друга Марк, но, взглянув на отрешенное лицо Семена, спросил: – Что-то серьезное?

– Да… Серьезное, – с сожалением щелкнул языком тот. – Дурак я, Марк… Не по-мужски как-то вышло… опять не по-мужски…

Марк не стал расспрашивать, только взял трубку и набрал номер.

– Сеня, там только на утро, на шесть сорок завтра, полетишь?

– Полечу.

Утром улизнуть незамеченной Соне не удалось. Неизвестно отчего вдруг проснулась Ксюшка и кинулась матери на шею:

– Мама! Ты опять уходишь? Не уходи, ну не уходи!

– Ксюша! Да что ты, доченька?! – прижала ее к себе Соня. – Как же не уходить? А денежки кто будет зарабатывать? Ты что, малышка? Ну вон как расплакалась… Ничего, немножко потерпеть осталось. А там уже и суббота, мы с тобой пойдем… Хочешь, мы с тобой на елку пойдем? Еще и санки с собой возьмем, а? А сейчас давай беги в кроватку. И бабушку слушайся.

– Да, вот это главное, – вышла из комнаты мать. – О! Чегой-то ты вырядилась как пугало? Ты в пальто ходила, а тут куртку старую нацепила! У вас, что ли, там не греют?

– Мама, у нас там… батареи отключили, – потупилась Соня.

– Ну, так кофту б поддела, чего ж в пуховике-то? Он же страшный какой, за бичевку примут.

– Не примут, – махнула рукой Соня. – Ладно, мам, побежала я, не ругайтесь тут.

И она выскочила из дома.

На точке, куда приехала Соня уже самостоятельно, было и в самом деле морозно. Но, как ни странно, здесь она чувствовала себя куда спокойнее, чем у Семена в офисе. Вика, шебутная, говорливая девчонка, хоть и была хозяйкой этой рыбной лавки, носа совсем не задирала, с ней было легко и просто. Хотя… И здесь Соне попадало.

– Ты чего лед оббиваешь? – спросила Вика, глядя, как Соня старательно освобождает тушки ото льда.

– Так тут льда больше, чем рыбы, – заметила Соня.

– Софья! Это не лед! Это твои деньги! – вытаращилась на нее Вика. – Надо ж соображать – поменьше рыбки, побольше льда, вот тебе и копеечка! Ну, думать же надо!

– Я думаю… Только люди ж тоже не дураки… – насупилась Соня. – Кто потом к тебе пойдет замороженную воду покупать?

Вика задумалась, но потом пожала плечами.

– Так ведь идут же! А потому что мы здесь одни! Вот, глянь… Бабушка, чего роемся? Хорошая рыбка, свеженькая, берем рыбочку! Вечером пожарим, с картошечкой… Барышня! А вы чего морщитесь? Вам срочно надо полюбить рыбную продукцию! Ваше тело просит рыбы! Хватит уже плюшки да мясо лопать, будете на рыбке сидеть, такой же стройненькой станете! Сонь, утяни пуховик… Во! Видали?! Мущщина! Вы ж все забыли! Вам же жена сказала рыбы купить!

У Сони губы сами собой расплывались в улыбке, когда она слушала Вику. Вот ведь кто продавец от природы! Талантище!

– Чего молчишь? Эдак у нас вся рыба останется. Будь посмелее. Давай кричи вон ту тетку… Женщина! Женщина-а!

Соня и не заметила, как пролетело полдня. Сегодня работать было не страшно, с ней еще была Вика, но вот завтра… Завтра она будет одна. Но ведь работают же другие! И все когда-то начинали. Все у нее получится!

У Сони даже поднялось настроение, но тут прозвенел звонок.

– Алло! Соньк, ты?! – кричала в трубку мать. – Ксюшка куда-то пропала!

– Как пропала? – не сразу сообразила Соня. – Сама из дома ушла? Как она могла пропасть? Ты же с ней!

– Да так! – хлюпала в трубку мать. – Утром еще пошла Вера в магазин… Ну и… Решила в парикмахерскую завернуть, тоже ведь света белого не видит. А я уж в аптеку побежала, ты ж знаешь, у меня ж сердце больное, на лекарства вечно денег…

– И что, мам?! Что с Ксенией-то?!

– Ну, так я ж и говорю! Вера-то и оставила коляску на улице с Данькой, да твою-то Ксюшку попросила, чтоб она за мальцом приглядела. Ну и села Вера-то, ей тока химию наладили, а тут подбегает какая-то баба и орет, дескать, вам просили передать, что у вас ребенок в коляске плачет! Вера-то выскочила в чем была, прямо в одной химии, а на улице Данька сидит, а Ксюшки и нету нигде! Так Вера-то подумала, что Ксюшка домой пошла. Доделала химию, пришла домой, а Ксюшки-то и нет! И во дворе нет, мы глядели.

– Мам, так ты говоришь, это утром было! А сейчас… Сейчас ведь уже три часа! Когда она потерялась?!

– Когда… Часов в десять… Точно, Верка-то к десяти на химию собиралась, чтоб народу поменьше…

– И это… Так чего ж вы мне раньше-то не позвонили?

– Так… Пока Верка химию сделала, а потом… Потом сами искали, а потом… Уж и боялись тебе звонить, тебе ж слова не скажи!

Соня уже не слушала мать. Она стаскивала фартук, который ей выдала Вика.

– Сонь, случилось чего? – встревожилась уже и сама хозяйка точки.

– Вика… у меня дочка пропала… – шмыгала носом Соня.

– Да не реви, найдется, – уверенно успокоила девушка. – Большая девчонка-то?

– Четыре года…

– Сейчас, погоди, – решительно направилась к соседу Вика. – Вов! Ты за моей точкой пригляди! Ничего не продавай, только смотри, чтоб не похватали чего… Я тут что можно прикрою… Успокойся, сейчас поедем искать…

На машине они уже через двадцать минут были дома у Сони.

– Не нашлась? – влетела в дом Соня.

– Да как же! Найдется она! – вышла Вера с мелкими кудряшками на голове. – Бродит, наверное, по елкам… Нет, ты ведь посмотри, это ж бросить маленького ребенка на улице! А если б Данька замерз?!

– Вера, ты думаешь, что ты говоришь? – уже совсем по-другому взглянула на сестру Соня. – Ксюша пропала! Ты! Не она, а ты! Оставила двух детей на улице! Ты оставила Даньку на маленькую девочку! Ей всего четыре года! Четыре! А ты пошла химию делать! Это же не забежать буханку хлеба взять!

– Ясно! – набычилась мать. – Я ж говорила, мы еще и виноваты останемся!

– Здесь ее нет, поехали по дворам посмотрим, – дернула за рукав Соню Вика. – Чего орать-то зря?! А вы, мамаша, тоже собирайтесь! Бегайте! Ищите, коль дитенка упустили! Уселись они!

– Вера, где та парикмахерская? – спросила Соня.

– Ну так… Это та, которая возле банка…

Они объездили все дворы рядом с домом и возле банка – девочки нигде не было.

Соня уже не хлюпала носом, слезы сами катились по щекам, но она их только стряхивала рукой – мешали.

Вике позвонили.

– Сонь… Вовка звонит, ему уходить надо… – обернулась к Соне девушка. – Я сейчас поеду, все уберу… И если не найдешь, я подъеду… Ты звони! Вот… сейчас я тебе номер свой оставлю…

Соня только кивнула головой.

Вика уехала, и больше бежать было некуда. И звать на помощь некого.

Соня стояла посреди улицы и не знала, что делать.

В кармане зазвонил телефон. Нашли!

Высветился совсем незнакомый номер. У Сони упало сердце… Если сейчас скажут, что с Ксенией что-то случилось…

– Алло! – встревоженно крикнула она. – Алло, говорите!

– Соня… – услышала она в трубке голос, которого так ждала. – Соня, нам надо встретиться.

– Семен! Сенечка! – И она заревела во весь голос. – Ну, куда ты пропал?! У нас Ксюша потерялась!

– Ты где?! – встревоженно спросил Семен.

– Я… я возле… возле банка… который возле твоего дома.

– Никуда не уходи! Слышишь?! Никуда! Через двадцать минут я буду здесь! Я уже еду из аэропорта! Стой на месте! И не реви! Сейчас все будет нормально! Стой там!

Соня отключила телефон и вздохнула чуть свободнее. Сейчас он поможет… Они найдут Ксюшку… Сейчас все будет нормально…

Минуты тянулись как резиновые. Ну кто только придумал эти большие города?! Занесли этот аэропорт к черту на кулички, нет чтобы тут, рядышком, под боком…

– Садись, – остановилась возле нее знакомая машина. – И теперь спокойно все рассказывай. Все мелочи…

Соня села в машину и стала рассказывать. Да и чего рассказывать – оставили ребенка возле парикмахерской и потеряли…

– Значит… Погоди, где эта парикмахерская? – огляделся Семен. – Вон та, кажется… Поедем, расспросим у мастеров, может быть, они видели…

Мастерицы Веру помнили. К тому же нашлась девушка-маникюрша, которая и рассказала, как к ней подошла маленькая девочка в пуховой шапочке и просила, чтобы она передала вон той тете, что у нее плачет ребенок на улице.

– Значит, Ксюшка не бросила Даньку, – поджала губы Соня. – Она специально вызвала Веру… и только потом сама ушла.

– И это плюс, – подытожил Овчаров. – Если она предупредила, значит, знала, что уйдет. То есть никто ее не крал, никуда не заманивал, Ксюшка решила уйти, предупредила тетку и ушла… Только где она может быть?

Семен еще думал, куда ехать, а машина тихонько ползла дворами.

– Это я во всем виновата, – опять всхлипнула Соня и принялась выплескивать все, что на сердце лежало. – Ксюша столько раз жаловалась, а я… Ну не с кем мне ее оставить, все думаю, родные же люди! Ну Вера… она ж сама мать! А тут… Тогда вот тоже, когда ты приходил… Ну когда я с работы унеслась, Данька уцепился за кран, краны не выдержали, сорвались, а обвинили-то Ксюшку! Я ей потом, конечно, все рассказала и пожалела, но… Она ж столько в углу простояла. А ведь не виновата была… И даже не это! Она… Понимаешь, она чувствует, что не любит ее Вера! Да и бабка… не особенно…

– Это когда… Когда я приходил, а Вера сказала, что ты за квартиру передо мной прогибаешься? – недобро усмехнулся Семен.

Соня насторожилась.

– Прогибаюсь? – не поняла Соня. – Нет, я ж тебе говорю – в последний раз, когда мы с тобой виделись. Мама позвонила мне на работу, там такой вой стоял, я думала, что стряслось что-то серьезное. Приехала домой, а там… все краны сорваны. И Ксюшка совсем не виновата. Так ты о чем?

– Это мне твоя сестрица… лапши на уши навешала, а я… дурак! Ладно, сам виноват.

– Семен! Что тебе сказала Вера? – Соня повернулась к Семену всем телом. – Семен, скажи мне, что тебе сказала Вера?!

– Сонечка… Давай Ксюшку найдем… – Он притянул девушку к себе и поцеловал в чуть растрепанные волосы. – А что там сказала эта Вера… Да пусть она что хочет говорит!..

Соня кивнула.

– А знаешь, что мы сделаем? – вдруг придумал Овчаров. – Мы сейчас поедем к нам домой, у отца друг школьный имеется, очень серьезная шишка в милиции, попросим помочь… Погоди… Я лучше отцу позвоню, пусть по телефону договорится…

И уже через минуту он говорил:

– Алло! Пап? Папа, это я! Да, только что прилетел. Мы тут Ксюшку потер… Да? Ох, и ни фига себе! – Он вдруг счастливо рассмеялся, и у Сони тоже улыбка сама собой заиграла на губах. – Ага, пап… так… ну и здорово! Мы сейчас будем! Да здесь я, здесь, из аэропорта добрался, возле дома! Все, пап! Уже подъезжаем.

У Семена радостно расплывалась физиономия, но он уставился на дорогу и резко поддал газу.

– Семен, что? – не выдержала Соня.

– А ничего! Все, как и полагается. Внучка сидит с любящим дедом, и оба смотрят мультики.

– С кем?! – не поняла Софья. – Сеня, я ничего не понимаю! Что с Ксюшкой?

– Да ничего! – светился Семен. – Она к нам пришла! Сама! Анна ее встретила и теперь кормит пирогами… А дед тянет смотреть новый мультик.

Соня глубоко с облегчением вздохнула и вдруг опять всхлипнула.

– Надо же… Здесь чужие люди, а пирогами, а дома… Ведь даже не вспомнили, ела ли она, не замерзла ли!

– Еще раз… Еще раз скажешь, что мы чужие люди… – резко обернулся к ней Семен. И вдруг засмеялся. – Вот даже дочка знает, кто мы ей! А ты все никак не привыкнешь!

Соня уткнулась ему в плечо:

– Да, Сенечка, еще не привыкла…

– Оййй… Прямо и не знаю… Учишь тебя, учишь… Я Ксюшке скажу, пусть она за тобой следит.

Об их небольшой размолвке, которую им устроила Вера и из-за чего они чуть-чуть не потеряли друг друга снова, они решили не говорить и не вспоминать. Они не договаривались об этом, просто… оба решили, и все. Зачем вспоминать, как оба были неправы? И к чему говорить, если и без слов прекрасно друг друга поняли.

В прихожую радостно вылетела Ксюшка.

– Мама! Папа! А я и тут! – захлебываясь радостью, верещала девчушка. – Я уже два пигожка съева, а тетя Анна говоит, что надо все запить мовочком, а я не юбъю мовочко, а деда сказав, чо тогда мне надо дать чаю с ваеньем! А я ваенье без чая вопаю!

– Ну и правильно! – подхватил ее на руки Овчаров. – Только чего ж ты так вымазалась? Смотри вон, весь рукавчик в варенье…

– Ксюшенька… – тянула к себе дочь Соня. – Ну как же… Ну зачем же ты ушла? Я ж тебя потеряла совсем! Где только не искала!

Девчонка нахмурилась и потом пробубнила:

– А потому что тетя Вега, она ушва, и не быво ее и не быво… А Данька пгоснувся… он бы геветь начав, я ж его знаю… а ядом… ядом быва папина снежная баба… Мама, а ты меня так давно к папе не водива! Тебе потому что некогда, а я… я сама догогу узнава…

– Чего на ребенка налетели?! – выскочила из комнаты Анна. – Ксюшенька, детка, иди к тете на ручки, дай родителям раздеться… А мы, Сонечка, между прочим, звонили вам домой, и Люся ходила, чтобы сказать, что Ксенька у нас. А только там никого не было, так что… Нечего на ребенка! Сами виноваты, а ребенка еще ругают! Нечего!

Анна серьезно ворчала на Софью, а та только довольно улыбалась – здесь по-настоящему любили ее Ксеньку… Хотя почему это только ЕЕ? Это еще и дочь Семена!

– Пап, привет… Шурка, здорово… Ого! А у вас здесь целая ярмарка! – вошел в комнату Семен.

В гостиной и в самом деле были по всем диванам разложены вещи, в центре стояли раскрытые сумки и витал дух переезда.

– Привет, Сень, – деловито сунул руку лодочкой Шурка. – Вот, собираемся… Домой.

– А и что ж такое с нами стряслось?! – хлопнул себя по бокам Овчаров. – Это чего ж мы так скоропостижно? И прямо по собственному желанию?

– Да какое там желание, Сеня! – сразу же кинулась жаловаться Анна. – Никакого желания, сразу тебе скажу! Так ведь этот!

– Да! – громко заявил «этот». – А потому что мне уже Витька звонил! Говорит, пока мы тут прохлаждаемся, ему там и выпить не с… кхм… Но это не основное! Главное – теща моя уже в нашу квартиру какого-то мужичка приволокла! Нет! Ты только подумай, Сень! Даже я к себе никогда не позволял там притащить мужичка какого или бабу, а она…

– Кого притащить?! – вытянула шею Анна.

– Это я для связки сказал! – мигом отскочил Шурка, но продолжал нападать: – А эта… И ведь бабе-то седьмой десяток! И в моем доме! Собирайся, Анна!

– Вот и езжай один! – слабенько отговаривалась Анна.

– И что?! Это чтобы я один на один с этой бабищей?! В смысле с тещей?! Ясно! Я все понял, ты мечтаешь быть… как это… веселой вдовой, вот!

Семен забрал Ксению из рук Анны и повел в кухню.

– Ксюш, давай рассказывай нам с мамой, где тут пироги? Есть хотим, прямо сил нет.

Девчушка деловито взобралась на стул и сняла полотенце с блюда.

– Во! А чайник там! Только он гоячий, мне нейзя тгогать, деда так сказав.

– Деда зря не скажет, – согласился Семен. – Чай я сам налью. Соня, садись…

– Погоди, Семен. Дай я хоть руки помою, а то от меня так рыбой несет…

– Рыбой? Ну да, я и в машине еще почувствовал, думал, может, какую рыбину где задавил…

Соня прошла в ванную, а следом за ней метнулся Овчаров. Он запер дверь на замок, притянул к себе Соню и жарко проговорил:

– Все! Больше ни шагу без меня, понятно? Будешь здесь!

– Сеня! Да что ты! Надо же… – счастливо терлась об его плечо Соня.

– А за твоими вещами мы сегодня же съездим вместе!

– Сень… ну погоди… дай я хоть руки вымою, – смеясь, увернулась Соня. – Я сама не могу, у меня уже в носу этот рыбий запах…

– А где ты рыбой-то пропахнуть успела? – не понимал Овчаров.

– Я… Я на выставку рыб ходила, – фыркнула Соня. – Я ж тебя звала, помнишь?

– Ага! И меня не дождалась! Терпи теперь! Потому что мне все равно! От тебя пахнет чудесно! Рыбка моя золотая! – не отпускал ее Семен. А Соня и не слишком сопротивлялась.

И все же в этом доме у них совсем не получилось остаться вдвоем.

– Сеня! Се-е-ень! – уже долбился в ванную Шурка, но поскольку ему и не думали открывать, он беседовал с дверью: – Это хорошо, что ты приехал. Се-е-ень! Я говорю, хорошо, что ты приехал! Сейчас нас и отвезешь! Нас до автовокзала, у меня уже и билеты есть… Сень, я говорю, нам бы поторопиться!

– Дядя Шуга, – послышался детский голосок. – Ну низя к ним сичас! Они ж там цевуюцца!

– Ага… – пробормотал Шурка и снова принялся долбиться: – Сень, я чего говорю-то… Ты там, конечно, еще поцелуйся немножко, а потом… нам на автовокзал надо! Ты уже поцеловался? Или еще нет? Нет, я ж не тороплю, я только так… стою здесь… Сень, но лучше бы поторопиться!

– Сень! – смеялась Соня. – Ну успокойся, видишь же, человек волнуется. Отвези, а я…

– А ты будешь ждать меня здесь!… И Ксеньку я с собой возьму, пусть прокатится… И чтобы не волновалась тут, с отцом девчонка едет!

Семью Шурки провожали недолго. Глава семьи так торопился, что даже как следует со всеми не попрощался.

– Все! Мы поехали… короче, звоните… Янка! Бери сумку! Да не эту, которая поменьше!

– Вот зачем ты Яну-то с собой тащишь? Пусть бы девчонка здесь осталась, – качал головой Василий Васильевич.

– Ой, дядь Вась! Так я ж ненадолго! – фыркала Янка. – Только кое-какие бумажки соберу, да вещичек побольше, а потом… Потом и сюда. Мы ж с Вадькой на подготовительные курсы записались. В театральный!

– А разве… – оторопел старший Овчаров. – Вадим же… Он же уже учится! Оканчивает аэрокосмическую академию…

– Ой, дядь Вася, ну какой из него аэрокосмонавт? – отмахнулась Янка. – И потом, куда он устроится-то с такой профессией? На Байконур? А я как без мужа здесь останусь? Нет уж, будем артистами. Оба!

Анна же не могла оторваться от Ксении.

– Ксюшенька, детка, летом приезжай к тете Ане, у тети Ани курочки есть, будем их хлебушком кормить…

– Пшена поклюют, хлебушком их, – ворчал Шурка.

– Я сказала, хлебушком! – рыкнула супруга. – Будем с тобой коровку пасти вместе… Вот дядя Шура купит нам коровку, а мы ее как начнем пасти!

– Приезжайте, – от всей души приглашал Василий Васильевич. – Приезжайте, места всем хватит.

– Да мы и приедем. Дядь Вась, куда ж мы… – трещала Анна. – Вот у вас свадьба через месяц, у Семена тоже намечается… Сень, месяц-то продержитесь? Или нам раньше приехать?

– Раньше? Да нет, Анюта. Мы продержимся, не беспокойтесь, – испугался Семен, прижал к себе Соню и тихонько шепнул ей прямо в ухо: – Сейчас они уедут, и сразу в загс!

* * *

А загсе народу было не протолкнуться. В розовой комнате волновались две невесты: одна – очень приятная дама в возрасте, наряженная в нежно-бирюзовое платье, а другая – молодая красавица в молочно-бежевом. Их наряды отличались от всех других. Не было ни огромных воздушных юбок, ни торчащей фаты, но они так и сияли красотой и счастьем!

– Наталья Дмитриевна! А колечко зачем сняли? – суетилась возле старшей невесты Люся. – Ну не помешало бы, в самом деле!

– Хочу, чтоб только Васино колечко было, – смущенно улыбалась женщина.

– Соня! Погоди-ка… Дай-ка тут локон поправлю… – лезла к сестре Вера и потихоньку шептала: – Сонь, ты мне хоть шепни, кто из гостей неженатый, ага? Вон тот, он как?

– Он уже совершенно никак! Это мой Петя! Столько по нашему подъезду ходишь, могла б всех соседей в лицо изучить! – выкатила глаза Люська. – Ему не до загсов… Он готовится стать отцом!

– Ого! – воскликнула Соня. – У вас будет малыш?!

– А что такого? – пожала плечами Люська и покраснела. – Я буду хорошей мамочкой. Я уже совершенно твердо решила!

– Сонь! Ну Сонька же! А вон тот? Он женатый?

– Это Пузырев, он зам Семена, он…

– Зам?! – охнула Вера и затопала ножкой. – Ой, хочу-хочу-хочу! Сонька, ты обязательно меня с ним должна познакомить!

– Некогда ей сегодня знакомствами заниматься! – заступилась за невесту Люська. – Наталья Дмитриевна, не садитесь, у вас платье помнется… Сонь, а чего, Аня с Шурой не приедут?

– Они уже в ресторане нас ждут, – пояснила Наталья Дмитриевна. – Аня сказала, что если она не приглядит там за официантами, там нас непременно обманут. А Шура… Он приглядывает за Аней.

– Ну да, – усмехнулась Соня. – После того как его теща выскочила замуж, он решил, что вся Анина родня такая – того и гляди мужа поменяют.

– Сонька, а ты скажи, ты скажи своему-то, что жить у нас будете! – всунулась в дверь голова маменьки. – А то… Кто за квартиру-то платить будет? Верка ж, холера, на работу совсем не идет!

– Ну, мама!

В комнате жениха волнения было не меньше.

– Сень, чего-то там жмет у меня сзади, посмотри… – просил Василий Васильевич.

– Пап… – мотал головой Семен. – Блин… Ну кто тебе таким узлом галстук-то завязал… Еще и сзади, на шее…

– Аня… А что не так? – пугался жених.

– Прошу заметить, галстуки, они не сзади завязываются, а я бы сказал, спереди, – встрял Петр. – Позвольте, я тут… Немножко… сам…

– Сень, на меня чего-то вон та тетка так смотрит, – жаловался Пузырев. – Ее можно сразу куда-нить послать? Или это родственница? Тогда я… потерплю.

– Это сестра Сони… Но терпеть не надо! Зачем? Не скрывай своих чувств. Посылай!

Заиграл марш Мендельсона.

– Сеня! – в ужасе воскликнул Василий Васильевич. – Я забыл, кто из нас первый идет!

Деда за коленки обняла нарядная Ксюшка и погладила его по штанине:

– Деда, ты не войнуйся… еще маенько, и тебе все будет говоить тетя Наташа…

– Прошу заметить, Ксюшенька, деда воспитывать некрасиво, – заметил Петр. – Он все же постарше тебя.

– А я не воспитую, – вытаращила глазенки Ксюшка. – Я жаею!

– И вообще! – тут же бросился на защиту дочери Семен. – Заведи своих вот таких… деток и воспитывай их сам. А то… все тебе лень, а мою дочь я уж как-нибудь и сам…

– А я… прошу заметить… я уже и завел… – покраснел Петр и улыбнулся. – Только он еще через семь месяцев родится… Вот на Ксюшку насмотрелся и… завел.

В комнату влетела взволнованная Янка.

– Ну, вы сегодня жениться собираетесь?!

– Сегодня – да! – хором рявкнули господа Овчаровы.

– Давай, деда, гуку, чтоб не стгашно быво… пап, и ты давай, – ухватила Ксения отца и деда за руки и повела в зал.

Возле зала уже столпились гости, и посреди всеобщего гула раздался совершенно отчетливый глас будущей Семеновой тещи:

– Господа, а есть здесь кто еще неженатый? У меня еще и старшенькая дочка есть… А то у нас за квартиру…

Остальные слова заглушил марш Мендельсона.

Content

Маргарита Южина
Свадебный марш для ловеласа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7