Дмитрий Лекух

Враг демократии

Глава первая. Почувствуй себя фашистом

Где-то так

…На мамин день рождения к нам в маленькую однокомнатную квартирку на самой окраине Москвы набивалось человек тридцать, не меньше.

Как правило, – веселые бородатые дядьки и их не менее веселые, хоть и не бородатые тетьки: в большинстве своем, разумеется, с научными званиями и степенями. Иногда заезжал и мамин научный руководитель, живой и – тоже, что характерно, веселый – академик, ученый с мировым именем.

Это всегда было очень весело. Дядьки смешно ругались и пели под гитару, а тетки, в отличие от соседских, не приставали, чтобы помять и потискать («А это кто у нас такой маленький? А это кто у нас такой пухленький?»), а вели себя в высшей степени прилично и иногда исподтишка угощали меня вкусными шоколадными конфетами.

Большинство из них, как я догадался, когда вырос, – сидели на диете.

И это была их тайная месть всему миру в целом и всем мужикам, из-за которых приходится так страдать, – в моем, разумеется, лице, – в частности.

Месть получалась сладкой, и я ни капельки не возражал.

…И как-то раз, во время одного из таких застолий, сразу после маминых – исключительно с большой буквы – Пельменей, в нашей малогабаритке сломался унитаз.

И в совсем уж малогабаритном коридоре, перед дверью в совмещенный санузел – немедленно образовался целый консилиум.

Спорили очень жарко, и – чуть не до драки.

Правда, предмета спора я, по молодости, не понимал.

Поэтому, пользуясь преимуществами малого роста, проскользнул между чьих-то ног к унитазу, поднял тяжелую крышку с бачка и надел проволочку на рычажок: он у нас уже давно сломался (я же и сломал), вот и приходилось время от времени надевать, чтобы мама не заметила.

А то влетит.

Взрослые бородатые дядьки немедленно пришли к выводу, что перед ними будущий гениальный инженер, чем очень польстили маме, и немедленно отправились за это самое дело выпивать и закусывать, оставив меня наедине с тяжким вопросом: почему они все такие тупые…

…Гением инженерной мысли я, разумеется, не стал.

Более того, как показали последующие почти сорок лет малосознательной, к сожалению, жизни, более-менее добротно мне удалось освоить только одну, пусть и совершенную, с моей точки зрения, механическую штуковину.

Под названием СВД, она же «драгунка».

Вот только пользоваться мне ею уже лет двадцать не приходилось, и, надеюсь, больше не придется.

Тьфу-тьфу-тьфу.

Я даже машину не вожу, предпочитая передвигаться с водителем, отчего время от времени удостаиваюсь презрительных взглядов жены, профессиональной автомобильной журналистки и спортсменки-гонщицы.

Она, может, от меня пока и не сбежала только потому, что хочет поплотнее разобраться в этом малопонятном для нее феномене: нормальном, здоровом и взрослом мужике, совершенно не интересующемся автомобилями.

Так и живем уже почти семнадцать лет: я предпочитаю решать вопросы чисто гуманитарные, типа постижения смысла жизни и добывания необходимых для этой самой, в том числе и семейной, жизни различных денежных знаков, а она занимается вопросами чисто техническими, включая ввинчивание лампочек и общее руководство в семье.

Не могу сказать, что все проходит без трений, но – не разбежались, значит, всех пока все устраивает.

А для того чтобы снять крышку и надеть проволочку на рычажок, а потом нажать пимпочку – и все дерьмо сразу куда-то сольется, – не надо быть гением инженерной мысли. Достаточно толики прагматизма и насущной необходимости не столько потрындеть и поспорить, сколько решить данный вопрос чисто, так сказать, практически.

Мама-то со мной бы спорить не стала, если б увидела, что унитаз не смыт и там какашки плавают.

А вполне возможно, – и выпорола бы.

Вот и починил…

…Это я, собственно, к чему?

Да тут меня попросили какие-то очередные выборы осветить.

Вот.

Где-то так…

Враг демократии

…Меня в последнее время все чаще стали называть врагом либерализма и демократии, поэтому – вынужден объясниться.

Я – вовсе не враг демократии, просто я отношусь к ней не как к фетишу, а как к инструменту государственного управления.

А с инструментом не враждуют и на него не злятся: какой, к примеру, смысл враждовать со старой совковой лопатой?!

Ее надо либо использовать, либо – выкинуть на помойку, либо убрать в сарай до лучших времен: авось когда-нибудь и пригодится.

Тут ведь – все просто.

Нынешняя, буржуазная форма демократии является вполне себе очевидным элементом определенного экономического строя, по марксистским критериям, – капиталистического, по другим, скажем так, – «индустриального».

И с переходом к постиндустриальной экономике буржуазная демократия, отягощенная многочисленными процедурами, всеобщим избирательным правом, всевозможными паразитарными институтами типа PR и GR, дикой инерционностью всей системы, начинает довольно быстро проигрывать более вертикально-интегрированным системам.

Просто потому, что из-за своей инерционности перестает отвечать на молниеносные вызовы постиндустриального общества.

Пример простой – тот же Ирак.

Серьезные американские аналитики заколебались говорить о том, что это вторжение было не просто бессмысленным: оно тупо противоречило интересам самих США – мало того, что оно сделало куда более враждебный Штатам Иран вполне очевидным региональным лидером, так ведь и нефтяных проблем – кроме проблем хищнических американских корпораций – решить не могло по определению.

Бардак и хаос в нефтеносных регионах (а лоскутный, по определению, Ирак может быть либо авторитарным, либо хаотическим) не могут способствовать снижению цен на энергоресурсы, это же очевидно.

Но сделать было уже ничего не возможно, маховик был запущен, и серьезные – прежде всего ЦРУшные аналитики единственное, что смогли – это отомстить идиоту Бушу, опубликовав доклад об отсутствии у Саддама даже намека на оружие массового поражения.

Словом, – демократия в качестве управленческой модели перестает работать даже у очевидных лидеров, каковыми в настоящее время, при всей моей к ним не любви, по определению остаются Соединенные Штаты Америки.

О России тут скромно промолчу, достаточно вспомнить «китайский феномен» (да и вообще всех «азиатских тигров», классической демократией тут и не пахнет, скорее речь идет о корпоративных системах управления).

С исторической точки зрения тут ничего особо выдающегося нет: демократическая форма правления господствовала в античных полисах, потом ее сменили более адекватные вызовам времени управленческие модели, потом снова пришла эпоха, теперь уже буржуазной, демократии.

Которая сейчас заканчивается.

А вот что именно придет ей на смену – не знает пока никто, хотя эффективный азиатский опыт вроде показывает – что бы ни пришло, оно будет совершенно точно отчетливо пованивать авторитаризмом.

И хорошо если не скатится в откровенный тоталитаризм: с точки зрения роста экономики, что бы ни говорили «эксперты по правам человека» про «неэффективность рабского труда», и сталинский, и, тем более, гитлеровский режимы были – более, чем эффективны.

А про «неэффективность» эти люди могли бы рассказать тому же Лаврентию Павловичу Берии, в «шарашках» которого создавалась современная ядерная энергетика и прокладывалась дорога в космос.

Такие дела.

А демократии – я вовсе не враг.

Враждовать с совковой лопатой или фетишизировать ее – как, скажем, современные «либералы» – могут только люди с не совсем полноценной психикой.

Остальные либо ею пользуются, либо, как я уже говорил, – прячут в сарай до наступления лучших времен.

А некоторые – вообще выкидывают на помойку.

Хотя я вовсе не уверен, что последнее решение – абсолютно правильное…

Почувствуй себя фашистом

Я всегда с немалым удивлением вслушиваюсь в комментарии наших СМИ по, скажем так, национально-криминальным вопросам бытия.

Вот, к примеру, случилась в каком-нибудь подмосковном городке пьяная драка с поножовщиной.

Пара человек пострадали, один погиб.

Событие?

Да, безусловно.

Любая человеческая жизнь самоценна.

Даже если ее носитель уже несколько лет как махнул на себя рукой и трезвым взглядом на этот мир смотрел в последний раз те самые несколько лет назад, когда махнул.

Ну, и еще пару раз после, когда не было денег на опохмелку.

…Но является ли это событие «информационным поводом» для масс-медиа?

Да упаси Господи!

Сколько их таких, бедолаг, режут в ежедневном, считай, режиме – никаких газетных полос не хватит: ни белых, ни желтых, ни даже каких-нибудь серо-буро-малиновых.

Не говоря уж о драгоценном эфирном времени на метровых каналах.

Там каждая секунда, пардон, весьма и весьма серьезных денег стоит.

…А теперь представьте, что зарезанный был, так сказать, «лицом некоренной национальности».

Причем не обязательно кавказцем.

Вполне достаточно какого-нибудь таджикского гастарбайтера.

Представили?

Вот то-то и оно…

Сразу появляются какие-нибудь таинственные «русские фашисты», или, того хуже, «скинхеды», давно и пристально отслеживавшие передвижения несчастного, скажем, Мустафы.

Которого они непременно хотели принести в жертву своему кровавому фашистскому богу.

И у которого, как назло, на исторической родине осталась голодающая семья с десятью, непременно, детишками.

Ну, тут-то как раз проще.

На родине Мустафы меньше десяти редко когда рожают.

С фашистами же вообще истории происходят куда более запутанные.

Нет, они – фашисты, в смысле, – безусловно.

В наличии, так сказать.

И – по прейскуранту.

В том числе, к моему прискорбию, и – русские.

Вот только, извините, вышеуказанный Мустафа им и на хрен не сдался.

У них и других дел хватает, некогда на каждого гастарбайтера охоту устраивать.

Мне вообще в последнее время кажется, что этих ребят куда больше, чем гамлетовское «быть иль не быть?», занимает другой вопрос: «Если мы очень сильно надуем щеки, пустят ли нас к кормушке?», к примеру.

Но все это – так, частности.

И СМИ эти частности, увы, – совершенно не волнуют.

Там – немного другая логика.

Зарезанный таджик есть?

Есть!

Убийство пока не раскрыто (а попробуй его раскрыть, если на этой стройке, где покойный работал, сотни его соплеменников, которые при приближении человека в погонах моментально перестают понимать по-русски)?

Не раскрыто!

Так, у нас где-то там, помнится, скинхеды на полке пылились?

Ну, так почему бы и не «порассуждать на тему», а несчастный, еще недавно теплый Мустафа послужит нам отличной иллюстрацией…

Цинизм, конечно, невероятный.

…Так что, спросите, фашизма, расизма и ксенофобии на самом деле не существует?

Медийный фантом?

Да существуют, конечно.

Только там все гораздо сложнее.

И – страшнее.

Потому что – глубиннее.

…Вот, к примеру, вы дома тапочками пользуетесь?

Я – нет.

В нашей компании это просто-напросто не принято.

Если приходят гости, им предлагается не разуваться.

Также им предлагается самим себе наливать любой имеющийся в гостиной алкоголь. И никакого «мотовства» и «хлебосольства» здесь и близко нет, обычный прагматизм.

Если компания большая – за каждым не поухаживаешь.

А полы потом домработница помоет, она у нас – хорошая.

…А теперь представьте: допустим, меня с кем-нибудь из приятелей пригласили в гости люди, быт которых нам не очень хорошо известен.

И сразу же, при входе, вручили по паре шикарных, с их точки зрения, тапочек: больших, разношенных, с немного пыльными, но по-прежнему безукоризненно мохнатыми серыми помпонами.

А мы – только фыркнули в ответ, прошли в комнату не разуваясь, налили себе по стакану двадцатилетнего виски, тщательно оберегаемого хозяевами и стоящего на полке исключительно «для красоты», и уселись, закинув ноги в сравнительно чистых кроссовках на аккуратный журнальный столик.

А что?

Я дома часто так делаю.

У нас так принято…

…Почему-то мне кажется, что чувства хозяев по отношению к нам в этой гипотетической ситуации будут вполне себе даже фашистскими…

Это я к чему говорю?

Да к тому, что в менталитете, к примеру, горских народов женщина в юбке выше колен – женщина легкого поведения. Это для них – непреложная истина, вбитая (иногда в буквальном смысле этого слова) в их кучерявые головы еще в таком раннем детстве, что вытравить ее в более зрелом возрасте – весьма и весьма затруднительно.

Так что ежели гордый и носатый представитель солнечного юга хватает вашу жену в ресторане вашего родного города за задницу – тут, извините, ничего личного.

Такой менталитет.

Это вам хреново, а у него – национальная традиция, которую вы должны уважать…

…И у вас после этого будет только два выхода.

Либо элементарно научить его пользоваться в вашем доме тапочками – а это, во-первых, непросто, а во-вторых, будет сопровождаться несмолкающим воем целой тучи «правозащитников».

Либо приучить свою жену пользоваться хиджабом.

Третьего не дано.

Дао Ильи Лохматого

…Меня всегда, врать не буду, интересовало, как такой анархически настроенный черт, как поэт и революционер Илья Эренбург, сначала умудрился стать убежденнейшим сталинистом, а потом этот самый сталинизм в себе «безжалостно и жестоко преодолевал».

Меня вообще тот период развития культуры всегда мучительно интересовал, а Эренбург в нем – фигура более чем знаковая.

Большевик-подпольщик, ленинец одного из первых, еще дореволюционных призывов, вынужденный эмигрировать в Париж, где послал далеко и надолго и большевиков, и самого Ильича, и умудрился стать одним из самых интересных богемных парижских поэтов и вообще персонажей.

Все-таки быть одновременно личным другом, скажем, Модильяни и Пикассо, и оставаться одним из любимых авторов Ульянова-Ленина – это, я почему-то так думаю, – довольно непростое занятие, ага.

Я бы даже сказал: заковыристое.

А потом – твердокаменнейший сталинист, прекрасно знавший о тяжкой, еще дореволюционной, нелюбви к собственной персоне со стороны Кобы, делом сумевший доказать Вождю свою не то что полезность, а в некоторых вопросах – даже и незаменимость, и добившийся тем самым определенной, даже Берией признаваемой, независимости.

В тех рамках, в которых она была нужна ему самому, Илье Эренбургу.

Свое место и свою личную свободу блестящий автор «Хулио Хуренито» (это у нас данный роман мало кто читал, в Европе, к примеру, он почитается классикой модернизма, его влияние признавали и Сартр и Пруст) привык определять и, где надо, – ограничивать сам.

Даже Вождю не позволял, чего уж обо всех прочих говорить.

Это, к примеру, во многом благодаря его «Людям. Годам. Жизни» я смог трезвыми глазами взглянуть на тогдашних священных интеллигентских коров, Пастернака и Солженицына, и увидеть в их прозаических текстах очевидное: плохую литературу.

При этом огромную общественную значимость и «Живаго», и «Одного дня из жизни…» Эренбург не только не отрицал, но – всячески подчеркивал.

Просто данные тексты не проходили по линии литературы, о чем Эренбург честно и говорил.

Такой был человек, сторонник абсолютной личной свободы.

И вдруг – сталинизм.

Откуда?!

…Короче, долго ковырялся, пока не нашел в «Дне втором», был у него такой роман в начале тридцатых.

В нем вообще масса забавных наблюдений, в том числе наблюдение собственной ненависти к хоровому пению (нынешний вариант – к караоке) как к исконно присущему отказу советского человека или петь, или слушать соло…

Ну, да ладно.

Там главный герой говорит о двух свободах: свободе западной и свободе советской.

Так вот, свобода советская – это сознательное личное закабаление в обмен на право свободно творить историю человечества, право быть причастным к этой свободе творения.

Это – другая свобода, признает главный герой.

Свобода мировых рекордов в авиации.

Если ты хочешь добиться этого свободного достижения рекорда, насладиться этой свободой дальнего перелета, ты должен себя внутренне очень жестко дисциплинировать, ограничить и закабалить, иначе ничего не добьешься.

И эта внутренняя несвобода станет платой за свободу более высокого порядка, такие дела.

Короче, – сложно все это.

Но, врать не буду, лично для меня – безумно интересно.

И это еще одна причина моего внутреннего отвращения к преподносимому современной западной цивилизацией за идеал обществу идеального потребления.

Хорошо еще, что они нам врут, и этот путь – далеко не единственный.

Дао знает много путей, и все они – Путь.

Даже такое дао, как у когда-то безбашенного революционного поэта Ильи Лохматого…

Лицензия на убийство

Все начиналось, как в Кондопоге: с чистой бытовухи.

Ну приехал автобус с болельщиками московского «Спартака» в Кабардино-Балкарию, на матч со «Спартаком» местным – из Нальчика.

Ну, зная «гостеприимство» хозяев (а оно в России хорошо, увы, известно – достаточно вспомнить, как в прошлом году из этого самого Нальчика не только болельщики, но и игроки другого столичного клуба – ЦСКА – еле ноги унесли: их автобус «гостеприимные кавказские мужчины» тупо закидали камнями), решили эти самые болельщики остановиться не в самом городе, а в курортном Приэльбрусье.

Ну выпили, разумеется, – а кто из вас видел сильно трезвого болельщика на выезде?

Дальше, понятное дело, была драка с местными – тоже, в общем-то, ничего нового.

В которой «гости» на свою беду победили.

Ну, еще бы.

Где уж там местным «мачо» противостоять в честной драке с поднаторевшими в таких столкновениях приезжими, почти что профессиональными уличными бойцами.

Но – все без, что называется, жертв и разрушений.

А вот дальше началось – самое интересное.

Дальше началась форменная война.

С сожженным автобусом, одним ножевым и двумя огнестрельными ранениями, стрельбой по окнам гостиницы, где вынуждены были, забаррикадировавшись, держать всю ночь оборону от озверевших «детей гор» обалдевшие «гости курорта».

Не наше с вами дело разбираться, кто прав в этой истории, кто виноват: спартаковские фанаты тоже не плюшевые игрушки, как известно.

Констатируем только один факт: все жертвы – и от ножей, и от огнестрельного оружия – с одной стороны.

Только москвичи и пострадали.

Один раненый – что характерно, в спину, из оружия, хозяин которого установлен, – парень до сих пор время от времени лежит в больнице, и здоровье его до сих пор вызывает у врачей серьезные опасения.

И даже – не наше с вами дело удивляться – уголовное дело возбуждено не с формулировкой, скажем, «покушение на убийство», а по «хулиганке».

Причем обвиняемые и подозреваемые среди местного населения, естественно, не установлены.

Подумаешь, чего тут, спрашивается, нового.

Я еще в советские времена, когда выезжал в те края на спортивные сборы, при «выходе в населенные пункты» выслушивал от тренеров приблизительно следующие инструкции: держаться вместе, девчонок из группы держать в пределах прямой видимости, блондинкам спортивные шапочки – не снимать, цвет волос – не показывать.

Все правильно, рассчитывать на помощь местных «правоохранительных органов» еще в те, благословенные, по сравнению с нынешними, времена – было, как минимум, глупо.

Что уж тут про наши-то дни говорить…

Наше дело – поражаться реакции формирующих общественное мнение центральных, федеральных, так сказать, СМИ, в том числе – электронных.

Важно, какие выводы сделаны.

И вот это-то как раз и есть самое страшное.

Потому как – не сделали никаких.

Разве что «информационный фон» попытались приглушить: «они знали, на что шли», «при организации поездок нужно учитывать местную специфику», «гордость местных мужчин была безжалостно оскорблена» и т. д., что называется, и т. п.

Решение приблизительно того же порядка, что заваливать тлеющий огонь торфом: самое главное, что незаметно, а там – как-нибудь разберемся.

То есть нам предлагается – пусть даже на уровне общественного мнения – разбирать сложившуюся ситуацию и давать ей какие бы то ни было оценки совсем даже не по федеральным российским законам.

А по местным «понятиям».

То есть это как, простите?!

Вы заранее убеждаете меня, что российские законы в каких-то специальных регионах российского же государства не просто не действуют, но и не должны действовать.

Так, что ли?!

И покушение на убийство с применением вполне себе огнестрельного оружия можно заранее оправдывать тем, что человек неправильно себя вел «с точки зрения местной специфики».

Так?!

Ну и о чем тут тогда говорить?!

Как вполне – тогда – справедливо написал на одном из интернет-форумов какой-то местный горец, «мы имеем право делать с вашими женщинами все, что хотим, потому что вы их сами не уважаете».

И вот к этому неуважению самих себя – мои главные вопросы.

Телевизор – его ведь не только в Москве смотрят.

Но и в горах.

И там теперь точно знают, что если кого из туристов прирежут – то все нормально.

И чему теперь удивляться, если уже на прошлой неделе досталось на орехи другим гостям из столицы России – игрокам и болельщикам футбольного клуба «Москва», а заодно и судьям матча. Причем заподозрить фанатов «Москвы» в агрессивности – никакого воображения не хватит.

Местная специфика, ага.

Можно резать дальше, из самой Москвы журналисты по телевизору сказали…

…Кстати, чья позиция меня в этот раз поразила, так это самих спартаковских фанатов.

Они не стали – хотя и вполне могли, и уж поверьте, мало бы никому не показалось, – устраивать вендетту в Москве.

Остудили горячие головы и решили действовать через вполне официальные структуры, направив соответствующие письма в соответствующие инстанции.

Но – зарубку на памяти сделали, конечно.

Тут я даже – ни разу и не сомневаюсь.

Разверстый анус свободы

Свободная объединенная Европа в очередной раз осудила Россию в целом и ее «гебешное руководство» в частности за зверский срыв очередного несанкционированного гей-парада во время «Евровидения».

Причем, – на самом высоком уровне.

Типа, – это не цивилизованно и антипедагогично, вон, берите пример с Голландии, где даже дети на школьных утренниках распевают специально сочиненные песенки об абсолютной нормальности однополой любви, и им радостно подпевают обдолбанные вполне себе легальной марихуаной преподаватели (ролик с этого «утренника» с недавних пор пользуется повышенной популярностью в интернете).

Ну, что тут скажешь.

Я, конечно, совершенно искренне уважаю суверенное право каждого человека суверенно распоряжаться своей собственной задницей, и меня, мягко говоря, очень трудно отнести к горячим поклонникам московского мэра Лужкова, но тут я Юрия Михайловича по вполне понятным причинам полностью поддерживаю.

И даже не из элементарных соображений их, геев, собственной безопасности: самое большое разочарование от запрета искомого парада испытали мои давние приятели из радикальных околофутбольных хулиганских группировок – еще бы, опять этот старый лысый черт такое развлечение обломал.

Нет.

Просто, ребят, – я всегда считал последним делом следить за тем, кто там чем занимается в своей собственной постели.

Вот только, пожалуйста, не надо ставить эту вашу постель прямо у меня под окнами.

И начинать в ней с визгами под камеры заниматься тем, что у вас почему-то называется «любовью».

Я этого не хочу.

А свобода вашего кулака заканчивается ровно там, где начинается мое лицо.

Такие дела…

Несколько слов о весеннем обострении любви к демократии

…Меня тут постоянно укоряют: мол, ты, Лекух, не любишь демократию.

Ну да, отвечаю, не люблю. А почему я, спрашивается, должен ее любить, она мне что, жена?!

Вот жену – да, люблю. Но при чем здесь, спрашивается, демократия?

Просто безумие, блин, какое-то.

Ведь, по сути своей, что есть такое эта самая демократия?

Да все просто.

Система народоправства.

По крайней мере, если я правильно помню школьные учебники для средних, кажется, классов.

То есть обычная управленческая система. Которая где-то работает вполне нормально, а где-то начинает так глючить и сбоить, что иногда кажется, что ее бы лучше даже и не придумывали в свое, достаточно, кстати, далекое время. Вы пробовали когда-нибудь любить управленческую систему?

Вот и у меня тоже почему-то не получается…

…Это я к чему все говорю?

Если демократия по сути своей управленческая система, то и относиться к ней надо соответственно.

То есть – как к управленческой системе.

Ничего личного, только бизнес, извините.

И внимательно смотреть, где она применима, а где – ни-ни, лучше даже и не думать и, уж тем более не пробовать. Вон, в феврале 17-го, к примеру, Временное Правительство, или кто еще там, разрешило в армии создавать революционные Советы солдатских депутатов. То есть ввело в боевую тогда еще армию некоторые элементы этой самой, Господи прости, демократии.

Помните, какая херня из всего из этого получилась?

Вот то-то и оно…

…Ну, а уж всевозможные разговоры о «духовных демократических ценностях» (не путать с «правами человека», это разрешается только уж совсем необразованным людям, потому что права человека – штука по-настоящему серьезная, здесь шутить не стоит) у меня и вовсе, простите, истерику вызывают, самую что ни на есть настоящую.

Вы, ребят, сдурели, что ли?!

Какие-такие «духовные ценности» могут быть у управленческой системы? Она или работает в определенных обстоятельствах, или не работает.

А за духовными ценностями – это в церковь или, там, в зависимости от обстоятельств и вероисповедания, – в мечеть с синагогой. Или в книжку какую хорошую, ежели уж такой атеист, можно уткнуться (да и не атеистам, я почему-то так думаю, тоже не помешает).

Вот там – ценности.

Вечные.

А в учебнике по менеджменту их быть не может просто по определению. Не для того писали, извините.

Ну, а «любовь к демократии», если уж серьезно – это просто подмена понятий. Как в том анекдоте про поручика Ржевского, помните?

«Детей, мадам, не люблю, но вот сам процесс…»

Ну а куда этот «процесс любви к демократии» может завести, мы уже с вами не так давно замечательно по телеку видели. Это, конечно, тоже анекдот, но уже, простите, ни фига не смешной.

Скажите, если подавляющее большинство населения страны чего-то не хочет, а ему это чуть ли не силой навязывают, это как, демократия?!

Мне вот тоже почему-то кажется, что нет.

И приезжает в город, простите, Киев, глава самой демократичной демократии в мире, и говорит: да херня все это ваше большинство. Зато посмотрите, какая замечательная тенденция.

Если б он знал слово «тренд», он бы, наверное, и его попытался выговорить, ага.

И глава тоже демократичной демократии со столицей в том самом городе Киеве с ним более чем охотно соглашается. Замечательная, говорит, тенденция, а мы даже еще и работать не начинали.

Угу.

Знаете, господа, если два этих добрых, высокоинтеллектуальных лица и есть воплощение этой самой демократии, то можно я в сторонке постою? Потому как любить это может, по моему скромному мнению, только уж совсем законченный извращенец, извините меня, пожалуйста.

Знаете, у меня на фирме тоже один такой менеджер был: у него по подразделению убытки с неизбежной постоянностью, зато, видите ли, – тренд положительный. Уволил я его, простите, на хрен.

О чем до сих пор – ну ни капельки не жалею.

…Ну да хватит уж, наверное, про извращения.

К демократии – не как к «духовной ценности», а как к управленческой системе, все-таки необходимо относиться со всей присущей этому делу серьезностью. Потому что у управленческой системы есть только один критерий оценки – ее эффективность.

Возникают, конечно, кой-какие вопросы, но пока эта система, с разной степенью эффективности, – работает. К примеру, на уровне муниципального самоуправления на все том же «вечногниющем Западе» она работает так здорово, как нам с вами и не снилось.

Не могу, конечно, сказать, что как швейцарский часовой механизм, но все, извините, познается в сравнении. И здесь не надо мудрствовать лукаво, а достаточно заехать в какую-нибудь бельгийскую или французскую деревушку, а потом посетить наш среднестатистический колхоз где-нибудь в центральном Нечерноземье.

Да и в Черноземье тоже можно, в принципе, заглянуть, – все равно мало не покажется.

И вот этому как раз – надо учиться.

Учиться, а не любить.

Это все-таки разные вещи.

Как, приблизительно, «круглое» и «соленое».

Скажите, какая взаимосвязь…

Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что те, кто называют себя «либералами», – какая-то тоталитарная секта. И ведь нельзя сказать, что среди них нет интеллектуально продвинутых людей и отличных, интересных собеседников.

Как раз – даже и ровно наоборот.

Навалом.

Пока ты с ними беседуешь на отвлеченные, так сказать, темы – абсолютно нормальные люди, даже, можно сказать, – вполне себе вменяемые.

Но вот как только речь заходит, скажем, о «кровавой гебне» или нетрадиционной сексуальной ориентации: все, финиш.

Приехали.

Такие фантомы в головах у людей возникают: любой Босх обзавидуется.

Мне вот не так давно один вполне себе неглупый, взрослый, известный и вполне себе традиционным образом женатый человек руку отказался подавать – в публичном месте и с отточенной формулировкой «ты не любишь геев».

Чуть ли не под аплодисменты окружающих «либералов», кстати.

Скажите, какая взаимосвязь…

…Ну да.

Не люблю.

А это что, преступление, их «не любить»?

Я же не призываю их в тюрьму за это самое дело сажать, в конце-то концов.

Или, там, скажем, кастрировать, потому как им это самое место все одно и на фиг не нужно.

Или вешать за те самые «другие два места», которые российский премьер Путин определил в качестве точки приложения усилий у грузинского президента Саакашвили.

Этого что, мало?!

Им еще и мою любовь подавай?!!

Да офигеть!

Ну, ребят, – извините…

Я вообще-то считаю себя православным христианином, так сложилось.

А в христианской традиции содомия – грех.

Не преступление, за которое надо отвечать лишением свободы, а – именно грех.

Кстати, – еще неизвестно, что хуже.

Но тут я на себя функции Судии брать не возьмусь даже под угрозой неминуемого наказания: кесарю, простите, – кесарево, а слесарю – слесарево.

Я всего лишь навсего журналист.

С точки зрения логики – вроде все нормально.

Вот только логика у нормального человека и профессионального «либерала» по каким-то мне неведомым причинам довольно сильно различаются.

Просто у этих людей, типа, как у белых медицинских мышей, сигнал данной красной кнопки идет, видимо, непосредственно в головной мозг.

В результате чего в данном мозгу происходит короткое замыкание и сразу же случается дикая мешанина разнородных хаотических сигналов и импульсов, из которых я, к примеру, с удивлением узнаю, что любовь и уважение к педерастии есть неизменная составляющая любого либерального сознания.

Из чего и делаю грустный вывод, что этих людей мне, видимо, не понять никогда, – ибо свою собственную задницу я никогда не променяю ни на какие, даже самые светлые и прогрессивные либеральные идеи.

Да и жена, я думаю, – тоже вряд ли поймет.

А ее мнение лично мне, простите, дороже любого, самого либерального мироустройства.

Потому что я с ней, видите ли, – сплю.

Хотя, наверное, с точки зрения такого либерального сознания это тоже дополнительно свидетельствует о моей недопустимой косности и «несвободе мышления».

Где-то так.

Давайте определяться в терминах

Меня в последнее время, врать не буду, дико бесят повсеместно звучащие рассуждения о «русском империализме» и его, естественно, самой что ни на есть «агрессивной сущности».

Просто житья, блин, от этого самого империализма никакого нет.

Причем, что самое любопытное, уже в терминах «империализм», «империя», «имперское сознание» большинством высказывающихся и рассуждающих закладывается изначально негативный смысл.

Типа да че с них брать-то, с проклятых империалистов.

При этом, что удивительно, большинство здравомыслящих аналитиков, что наших, что зарубежных, прекрасно понимают, что само существование государственного образования под названием Россия или Российская Федерация возможно только в том случае, если это образование изберет для себя исключительно имперский путь развития. Просто потому, что путь развития под названием «национальная демократия» для нас закрыт чисто технологически: построение национальной демократии в полиэтническом обществе, увы, принципиально не реализуемо.

Тут ведь все просто.

Достаточно понять, что такое «империя» в смысле хотя бы терминологическом. Иначе, как в известной восточной байке, сколько ни говори слово «халва», во рту от этого слаще один черт не станет.

Хотя, конечно, на вкус и цвет, что называется.

Есть, к примеру, люди, которые одновременно ненавидят «империализм» и при этом как-то умудряются искренне любить Соединенные Штаты Америки, являющиеся, что называется, по определению, самой классической из всех существующих на сегодняшний момент империй.

Причем этого совершенно не стесняющиеся.

Так прям и говорят: «Мы – империя добра».

Как говорилось в одном известном позднесоветском фильме:

– О-бал-деть!©

Насчет «добра» я б, конечно, слегка посомневался.

И даже поспорил.

Но не буду.

Ибо судить, что такое добро, а что зло, – вопрос не то чтобы не журналистский, но даже и не кесарев.

Немного по другому ведомству, извините.

Но насчет империи – очень даже точно подмечено.

Чтобы понять, что это действительно так, нужно просто, что называется, слегка разобраться с терминологией…

Ведь, по сути, что она такое, эта самая «империя»?

Попробуйте задать этот, казалось бы, простейший вопрос всем, за редкими исключениями, нашим патентованным «экспертам», «политологам» и прочим «грантодержателям». Или просто тупо поверьте мне, ибо я уже как-то пробовал.

Разброс спектра ответов был просто потрясающ, причем, как мне показалось, самым честным из всего этого спектра было простое, но весьма характерное мычание.

По типу:

– А-а-а… М-н-н-э-э-э…

Все понятно.

Единственное, что объединяло все эти ответы, – барабанный бой, развевающиеся знамена и прочая муть из учебника истории для старших классов средней школы.

А ведь все просто.

Империя – это такое построение социума, в котором государство как институт имеет приоритет перед обществом.

Все.

Точка.

Остальное – тупая и никому не нужная лирика.

И кстати, нет там никакого «изначально заложенного» «ущемления прав человека и гражданина», чушь это, ребятки.

Более того, большая часть базы, на которой сейчас стоит то, что с какого-то перепуга именуется либеральной демократией, – от знаменитого римского права до лежащего в основе экономического и торгового законодательства Европы Кодекса Наполеона, – изобретено, как ни крути, как раз в тех государственных образованиях, которые ныне принято считать самыми что ни на есть классическими империями.

Да и они, эти образования, свою имперскую сущность не то чтобы не отрицали – напротив, самым искренним образом ею гордились.

Еще раз: все просто.

Если ты хочешь построить подлинную национальную демократию, то твое общество должно заранее быть согласным с вектором своего развития, по-простому – говорить на одном языке. В частности, как это цинично ни прозвучит, Прибалтийские государства, строящие у себя как раз национальную демократию европейского типа, поступают абсолютно правильно и прагматично – с их точки зрения, разумеется, – потихоньку вытесняя и ассимилируя русскоязычное население.

Ибо если у тебя в обществе нет единства даже на уровне менталитета, если часть общества тянется на восток, к России, а часть на запад, от этой самой России отплевываясь и отталкиваясь, то, сколько ни строй нормальную европейскую демократию, у тебя все равно получится Украина.

Такие дела.

Ну а если так получилось, что ты живешь в полиэтническом обществе, где у каждого своя правда, свои обычаи и традиции, то тебе надо либо сначала «немного повоевать», а потом распасться на кучу мелких и не очень чисто национальных образований, либо, как правило, опять-таки, «немного повоевав», делегировать приличную часть полномочий образованию наднациональному, т. е. государству.

Иначе бошки с соседями друг другу поотрываете уже хотя бы за то, что у него жена в хиджабе ходит, а твоя в мини-юбке.

И начинать жить по общим, иногда более удачным, как выработанный Наполеоном Торговый кодекс, иногда менее, но тоже общим, законам.

Иначе – нельзя.

А это – уже зародыш империи…

…Это я к чему все?

К тому, что империя – это «хорошо», а «национальная демократия», наоборот, «плохо»?!

Да упаси меня Господи!

Это пусть либеральные политологи продолжают рассуждать о государственном и социальном устройстве при помощи этических инструментов, я лучше в сторонке постою.

Потому как, будучи отягощенным высшим гуманитарным образованием, четко понимаю, что такие определения, как «империя», «национальная демократия», «парламентская республика» и т. д. и т. п., отнюдь не несут в себе никакой этической нагрузки.

Это просто инструмент, при помощи которого народы и отдельные граждане решают какие-то свои локальные или, напротив, глобальные задачи.

Лопата, если хотите.

А лопатой, как известно, можно и полезную для хозяйства канаву вырыть, и какие-никакие богатства накопать, и огород взрыхлить.

А можно и соседу голову проломить.

Все, извините, зависит от задач.

Но ругаться в этой ситуации «на лопату», с моей убогой точки зрения, – это всего-навсего демонстрировать окружающим свой прямо-таки потрясающий уровень интеллекта и прочей профессиональной подготовленности.

У моей бабушки в станице так придурочный пастушонок постоянно делал, когда кнутом себе случайно по заднице попадал.

Просто, прежде чем начинать очередной «сеанс заклинаний», стоит для начала хотя бы тупо определиться в терминах…

Возвращение четвертой власти

Я, уж так получилось, довольно часто «дискутирую» с теми, кто считает себя честным приверженцем либеральных взглядов.

Причем чаще это получается, что называется, – «вживую», в реале, глядя в глаза оппоненту.

Где-нибудь на кухне или на даче под шашлычок и пару бутылок беленькой. По старой, что называется, русской традиции: с бабами о лесе, в лесу – о бабах.

И ведь вот что в этом во всем самое интересное: и доводы эти люди зачастую приводят вполне разумные, и договориться у нас с ними тоже время от времени получается.

Не изменяя, кстати, при этом своим убеждениям, что самое любопытное.

Ни с той, ни с другой стороны.

Просто – находим общие интересы, общие точки соприкосновения.

Вот мне тем более любопытно, почему подобного рода вещи оказываются принципиально невозможными во время публичных дискуссий. В которых наши «записные либералы», в лучшем случае, вешают таким, как я, ярлыки. То «фашистов», то «прокремлевского официоза», то еще какую, подходящую по форме и способу самовыражения хрень.

Лишь бы в эти самые публичные дискуссии ни под каким соусом не вступать.

А что?

Очень, между прочим, удобно.

Смотрите: этот – фашист.

И о чем с ним, спрашивается, разговаривать?

На костер, да и все дела.

И вопросы, которые он задает, – тоже в печь.

Будто бы их никогда и не существовало…

Еще одна любимая тема ухода от разговора – якобы имеющееся в нашей с вами стране полное отсутствие всякого присутствия свободы слова. Ну, там, дело понятное: кровавое гебье, палачи, сатрапы, другие дела.

Вот, типа, сменится кровавый режим, – тогда и подискутируем.

Только сначала какой-нибудь «закон о люстрации» придумаем, касающийся как бывших коммуняк (хотя их-то как раз – в меньшей степени), так и всех прочих, мировоззрение которых не укладывается по каким-либо причинам в рамки либерально-демократических конструкций.

Вот тогда и будет – полная свобода слова и полная свобода дискуссий, ага.

На уровне междусобойчика.

Ну, типа, – Явлинский может высказать что-то Немцову, тот, в свою очередь, Чубайсу, а уж Валерия Ильинична Новодворская вообще, как заслуженный борец, может говорить все, что угодно.

А остальные – ни-ни.

Вам, «недемократам», слова вообще не давали.

Такие дела.

Вот и получается в результате разговор с тремя, закрывшими разные части головы, обезьянками. Замечательная, что ни говори, и подходящая абсолютно под все случаи жизни комбинация…

…А знаете, что во всей этой хреновине самое смешное?

То, что как раз со свободой-то слова у нас, в современной России – полный порядок. И площадки для этого словесного самовыражения вполне даже имеются. Достаточно по интернету как следует прогуляться, да и из вполне себе «газпромовского» «Эха Москвы» Валерию Ильиничну только после того погнали, как она умудрилась Шамиля Басаева в прямом эфире в иконы демократии записать.

Ну, тут, кстати, – дело понятное.

Главному редактору «Эха», искренне полагающему себя как раз именно «демократом», оказаться на одной полке с террористом и убийцей детей как-то все-таки, мне кажется, – слегка стремновато стало, и я его тут очень даже хорошо понимаю…

Да и, если уж внимательно послушать действующих журналистов, в том числе и либеральных, то жалобы будут в первую очередь не на невозможность постановки в номер какого-либо, пусть даже самого острого материала.

Их – ставят.

Не мытьем, так катаньем, не в одно издание, так в другое.

В конце концов – есть еще и тот самый пресловутый интернет, так там вообще столько «свободы слова» (и, что самое поганое, изображения), что даже я, убежденный противник любого ограничения доступа к информации, время от времени начинаю довольно печально задумываться…

…Проблема в том, что на эти материалы никто и никак не реагирует.

Хоть – обпишись.

Приводи какие угодно факты, любую цифирь – бесполезно.

Как воровали – так и воруют, как сажали – так и сажают.

Именно от этого, а вовсе не от отсутствия возможности высказаться, и страдают большей частью честные профессиональные журналисты, вне зависимости от их политических симпатий и прочих идеологических убеждений.

Еще раз, ребят, давайте, – мухи отдельно, котлеты – отдельно.

У нас нет проблем со свободой слова.

У нас есть проблемы с другой функцией СМИ, и эта функция – властная.

Да, да, да.

Можно сколько угодно кричать в пустоту.

Пустота – все равно не отреагирует.

Никак.

И вина здесь, если уж так, по-честному, по-мужски разбираться – лежит далеко не только на государстве в лице его исполнительной, законодательной, судебной и, пардон, коррупционной властей, но и на самой журналистике.

Потому, что хрен бы с ней какое государство сделало, если бы она сама себя, в качестве одной из ветвей власти, выражающей интересы гражданского общества, так радостно и, врать не буду, не задорого девальвировала.

Для начала не менее круто, чем все остальные «ветви власти», коррупционировавшись.

Или СМИ не участвовали в «войнах компроматов», где правда так умело и профессионально перемешивалась с ложью, что читатели, слушатели, зрители довольно быстро запутывались в происходящем?

Да так, что в результате делали только один вывод: этим – верить нельзя?!

Или нет и не было такого понятия, как «джинса»?

Или не существует «пульная журналистика»?

Или не существует такого понятия, как «блок»?

Когда о какой-либо структуре – за нехилые, кстати, деньги – в данном конкретном издании нельзя было даже ветры пустить без согласования с коммерческой дирекцией и прочим «руководством»?

Ага, рассказывайте.

«Не был, не знал, не состоял, не участвовал».

Я, ребят, больше десяти лет крупную рекламную группу возглавлял, знаю, что к чему.

И, кстати, – что почем.

Включая конкретные финансовые тарифы.

И вы хотите после этого, чтобы вам доверяли?!

Может, хватит людей за идиотов-то держать?!

…Но вот ведь что удивительно: постоянно наблюдая, что называется, по долгу службы, за процессами, проистекающими в медийном пространстве, я в последнее время все больше и больше замечаю весьма любопытный тренд.

Вполне, кстати, как мне кажется, – системный.

Журналистика, в том числе и официозно-телевизионная, кажется, снова начала показывать зубы.

Вот только один пример, с не столь уж и давними Самарскими событиями. Когда городская администрация отдала целые районы на застройку, полностью позабыв про людей, на этих землях вполне законно проживающих.

Цинизм, кстати, – невероятный: пожарища на месте этих домов стали, что называется, – чисто вопросом времени и терпения застройщиков.

Думаете, чиновники не знали, что за этим последует?

Да знали прекрасно!

Первый раз, что ли?

Всегда так делали, и всегда прокатывало.

И в этот раз, скорее всего, прокатило бы.

Но – не срослось.

Причем не срослось до такой степени, что через некоторое время по этим ребятам долбанула аж сама программа «Время», уж извините за невольную тавтологию. И сразу же целая куча «аналитиков» начала активнейшим образом рассуждать, кто кого «заказал».

Да окститесь, ребят!

Если бы это был единичный случай – его еще можно было бы рассматривать как заказ.

Но – еще раз, – подобные действия начинают уже носить системный характер.

А означает это только одно: государство само сняло тот самый пресловутый «блок», – по крайней мере, в той его части, которая касается критики властей, как минимум, региональных.

Тут ведь все просто: перед государством стоит ряд жизненно важных задач, решить которые без серьезного участия СМИ как элемента гражданского общества – просто невозможно.

В том числе проблемы, связанные с коррупцией, в первую очередь на ее низовом, самом массовом, поганом, отвратительном и непосредственно касающемся населения уровне. Здесь без «прозрачности» – просто никуда, а степень вовлеченности аппарата в эти «схемы» уже такова, что постепенно становится угрозой национальной и государственной безопасности.

А государство, как и любая сложно-организованная система, имеет и инстинкты самосохранения.

Так что – ничего личного, сплошная прагматика.

Но вот как раз в этой самой прагматике и есть тот самый шанс для СМИ перестать быть только площадкой для самовыражения и снова начать выполнять одну из своих важнейших социальных функций, т. е. стать настоящей четвертой властью.

Независимо, кстати, от своей идеологической и прочей направленности.

Нужно просто снова стать нужными народу, снова завоевать его доверие, причем – помощью в решении его конкретных проблем.

Есть.

Вполне.

Только бы по извечной русской привычке – не заболтали…

Параллельная власть

Помните великолепный фильм Бортко по бессмертному булгаковскому «Собачьему сердцу»?

Ну, где еще знаменитое: «Разруха? Разруха – это не старуха с клюкой! Разруха – в головах!».

Вот мне и интересно: тогда все говорили о «разрухе», теперь – о «коррупции».

Но если местонахождение первой еще булгаковский профессор Преображенский с поразительной точностью определил, то местонахождение второй для большинства, увы, до сих пор загадочно…

…Вообще, на вопрос: «где у нас коррупция?», не сильно благонамеренные обыватели и прочие либеральные медиа-персонажи тут же дружно орут:

– Где-где?! В Кремле, разумеется!

Ну, наверное, там она тоже есть.

Даже – наверняка.

А вы в обычной поликлинике, господа, извините, как давно в последний раз побывали?!

А в обычной средней школе?

А в детском, пардон, саду?!

И – это я уж не говорю о наших высших учебных заведениях, вся разница между «платными» и «бесплатными» отделениями которых состоит исключительно в том, куда в дальнейшем идут финансовые потоки.

Или – на счет самого заведения, или – непосредственно в карман преподавателю.

Впрочем, одно другому не мешает.

И искомый преподаватель прекрасно отдает себе отчет в том, что делиться еще Лифшиц народу завещал, да и с платного «общака» ему тоже в карман перепадает, в качестве всякого рода надбавок и, прости Господи, «премиального фонда».

Так что – все довольны, включая, что самое смешное, и обучающихся, будем говорить прямо, взяткодателей.

Ну, закончит такой студиозус, скажем, юридическое отделение данного вуза, ну, пойдет работать в милицию или прокуратуру.

Что, думаете, не отобьет инвестиции?!

Еще как отобьет.

Вложения – должны приносить дивиденды.

Закон рынка.

Никто его, кстати, – не отменял, и – не собирается.

А, простите, медицинские наши работники?

У них ведь даже поговорка появилась: «Нет, разумеется, умереть вы можете и бесплатно, но тогда не следовало вызывать карету “Скорой помощи”».

Такая фигня.

Я вообще, если честно, не всегда достаточно хорошо понимаю, зачем данным категориям работников Путин в свое время зарплату поднимал, если они все одно относятся к ней исключительно как к социальному пособию.

Типа, зарплата пресловутого гаишника должна расти уже просто потому, что он в форме иногда ходит.

А деньги он – все одно в другом месте зарабатывает.

И это, увы, – не только этих самых гаишников касается.

Вы автостоянку перед зданием прокуратуры когда-нибудь видели?

А перед зданием суда любого уровня?!

Я, скажем так, не самый мелкий бизнесмен в этой стране, многих из стоящих там агрегатов позволить себе просто тупо не могу.

Что, думаете, этого никто не видит?!

Ага, не видят.

Видят, и еще как видят.

Вот только – отнюдь не ненавидят.

А элементарно завидуют…

…Словом, если уж быть совсем честными перед самими собой, то мы должны очень четко понимать: борьба с коррупцией в России на настоящем этапе означает борьбу с самими собой. Ибо этим явлением охвачено буквально все, сверху донизу.

Начиная, простите, от сантехника.

А разница – исключительно в размерах фигурирующих сумм.

Круговорот взяток в природе, тут уж ничего не поделаешь…

…Тут ведь – все просто.

«Ревущие девяностые» не случайно называли и называют у нас в стране «временем безвластия».

Но отсутствие власти как таковой (точнее, ее самоустранение из повседневной жизни «электората») отнюдь не означало отсутствие:

а) самой по себе жизни;

б) необходимости хоть каким-то образом решать поставленные ею вопросы.

Скажем, у вас потек на кухне кран, вы куда пойдете?

Все правильно.

Причем пойдете, прекрасно понимая, что – надо платить, хотя вроде и не положено.

Но за те деньги, которые условному сантехнику дяде Васе платят в его конторе, дяде Васе, извините, стыдно даже стакан поднять, не говоря уже про «работу сделать».

И, самое страшное, – то, что и вы, и дядя Вася это хозяйство самым, что ни на есть прекрасным образом, понимаете.

Нет, можно, оно конечно, – и скандал в ЖЭКе какой-нибудь учинить, но кран-то от этого течь не перестанет.

А скандалы по каждому поводу устраивать – никакого времени не хватит, ведь кроме того, чтобы устраивать скандалы в коммунальном масштабе, нужно еще и учить детей, лечить кого-нибудь из близких, элементарно ездить по нашим дорогам.

И везде простой выбор: либо скандалить, либо – платить и заниматься своим делом.

Да, много-то ведь – и не попросят.

По рыночной цене, что называется.

Не идиоты: просить нужно ровно столько, чтобы заплатили…

…Словом, то, что сейчас называется коррупцией, рождалось как стихийная самоорганизация стремящегося выжить социума в условиях тотального безвластия. По-простому: если власть не выполняет свои функции или выполняет их плохо, всегда найдется тот, кто выполнит эти функции за нее, но уже за определенную плату.

И – не так важно кто: чиновник, учитель, гаишник, врач, бандит.

Найдутся, простите, желающие.

На любом месте, на любой должности.

И, прежде чем начинать «бороться с коррупцией», – это надо, простите, четко понимать.

Иначе будет не «борьба», а знаменитый национальный вид спорта под названием «борьба нанайских мальчиков»…

Логика военного времени

Есть такие ситуации, в которых крайне неприлично пророчествовать. Особенно если твой «прогноз» изначально оказывается негативным.

Эту статью я написал до событий в Южной Осетии.

Что, в принципе, к сожалению, ничего не меняет…

Есть у меня один приятель, что называется, – прирожденный гуманитарий.

Нет, не в том смысле, в котором вы подумали.

Не «ботан».

Вполне себе приличный здоровенный мужик, мастер спорта по альпинизму, любитель попрыгать с парашютом (аж тридцать с лишним прыжков сделал, у меня у самого – всего семнадцать) и хорошенько подраться где-нибудь в крепко поддатой компании, особенно если ему вдруг по какой-то причине чья-то рожа не нравится.

Не в этом дело.

Просто, как любой природный гуманитарий, к тому же занятый, с его точки зрения, чем-то очень серьезным в средневековой грамматике русского языка, этот человек принципиально старается держаться подальше от всего, что хоть каким-то образом связано с политикой.

А тут – как-то сидим у меня дома, водочку, простите, кушаем.

А что?

У меня жена – в командировке, он – принципиальный холостяк. Опять же – пятница, вечер, конец рабочей недели.

Ну, спрашивается, и отчего бы не выкушать двум эсквайрам бутылочку беленькой? Да еще и под заботливо намороженные улетевшей в командировку «половиной» хорошие домашние пельмешки?

Ну, как водится, – и телевизор там о чем-то в гостиной бормочет. Так, чисто для фона. Кто в отсутствие жены с товарищами дома выпивал – тот поймет.

И тут вдруг гляжу – лицо моего Гены как-то уж совсем не по-доброму кровью наливается.

Приблизительно как в тех ситуациях, когда он еще в стародавние времена в университетской общаге, неожиданно для себя, где-то поблизости «жертву для драки» обнаруживал.

Бродило там, знаете ли, всегда по окрестностям некоторое количество весьма охочих до наших «филологинь», – «физиков», «математиков» и прочих, Господи прости, «геологов».

Я – даже по сторонам огляделся.

Нет, вроде кроме нас – никого.

Так в чем дело-то, спрашивается?

А-а-а…

…Это он, оказывается, на телевизор вызверился.

Причем, – даже не поймешь, – то ли на телевизор, а то ли – и на самого себя.

– Нет, – говорит, отставляя рюмку в сторону, – ты только послушай. Ты только послушай этих уродов! Ты только послушай, что они там говорят! Что наши, что эти, остальные! Они что, не понимают, что вся эта шняга может привести только к одному! К войне!

…Ну, и что я ему, спрашивается, должен был в этой ситуации ответить?!

Он же – нормальный столичный мальчик из элитной профессорской семьи: да, сильный, да, уверенный в себе, да, – умница и мой очень и очень хороший товарищ.

Но, увы, как любой человек, избалованный мирной столичной жизнью, он, к сожалению, – даже обладая необходимым багажом знаний, – просто не хочет верить, что вовсе не мир и благоденствие являются, как ни крути, естественным состоянием нашей, человеческой истории.

А как раз – ровно наоборот.

История нас учит тому, что мир – это всего-навсего более или менее долгий промежуток между двумя войнами.

Кто не верит – почитайте того же Ремарка.

Очень многие мысли и чувства героев, обещаю, покажутся вам весьма и весьма современными и, увы, злободневными.

Вот – просто все – то же самое.

Сидят люди, строят себе жизнь, обзаводятся имуществом, влюбляются, мечтают родить детей – и все это на зыбком и хрупком фундаменте, все это – только короткий, по историческим меркам, период времени, потому что в лицо им уже дышит новая, куда более страшная, чем предыдущая, Мировая война…

И вот сейчас это предгрозовое состояние – тоже разливается постепенно в воздухе, которым мы дышим.

И ведь вроде нас всех тыкали носом в эти, несложные, в сущности, истины: в Афганистане, в Чечне.

Но – нет, это все было «по окраинам». И воспринималось поэтому, особенно образованной и обеспеченной частью населения, как что-то, безусловно, важное, но при этом – безмерно далекое.

Кто-то даже, что греха таить, некоторое время «романтическим чеченским индейцам» сочувствовал.

Сейчас – все несколько по-другому.

Просто «водораздел» начал проходить уже не по идеалам и убеждениям, а по принципу «свой-чужой», прямо как, простите, в авиации.

«Наши» и – «все остальные».

И – никак иначе.

А это уже, ребят, – из другой серии.

Из серии – «все способные держать оружие».

Хотите пример?

Да пожалуйста!

Я никогда и ни от кого не скрывал своих крайне правых взглядов.

Да и сейчас не скрываю. И приятелей у меня в этой среде, особенно среди представителей право-радикального крыла фанатского «движа», к которому и сам принадлежу, как понимаете, – хоть отбавляй.

И, вот, знаете ли, – начал я замечать в этой среде в последнее время одну, крайне любопытную, деталь. Из риторики «движения» стали исчезать – не под чьим-то, упаси Господи, давлением, – эти парни никакого давления на дух не переносят, – а как бы сами по себе, националистические и ксенофобские нотки.

Замещаясь на те же самые: «свой – чужой».

Нет, не одномоментно, разумеется.

И, разумеется, – не до конца.

Просто, как сказал мне один умный человек из нашей среды: «Когда сидишь в окопах, по фиг, как зовут твоего соседа – Иван, Аслан или Абрам. Все это неважно. Важно, в какую сторону он стреляет».

И это, знаете ли, – показатель.

Как показательно и проходящее буквально на наших глазах перерождение милейшего «демократического юродивого» Валерии Ильиничны Новодворской, которая раньше искренне боролась с коммунизмом и тоталитаризмом, а теперь так же искренне желает поражения не этих «измов», а вполне себе конкретно – России, причем – на всех фронтах, включая прошедший Чемпионат Европы по футболу.

О чем ничтоже сумняшеся говорит в открытую во всех доступных ей средствах массовой информации.

Это – логика войны, господа.

Логика – отнюдь не мирного, а абсолютно военного времени.

Просто, по сути, та ситуация, в которой мы с вами живем, все больше и больше напоминает ситуацию государства Израиль, которому, чтобы выжить, необходимо ни на минуту не расслабляться.

Уж очень они лакомый кусок для многих и многих, прости Господи, «соседей».

Но мы-то, ребят, с нашими несметными природными богатствами, гигантской территорией и весьма немногочисленным населением, – кусок еще более лакомый, причем для тех хищников, которые по своему размеру куда как превосходят всех израильских «соседей», вместе взятых.

И неважно, что у нас с вами война пока не переходит (и, дай Бог, не перейдет никогда) в откровенно горячую фазу.

Она – просто уже идет.

И это, простите, – надо четко понимать…

Оправдание либерализма

…Честно говоря, только факт существования таких русских либералов, как Егор Тимурович Гайдар, примирял меня с самим фактом существования такого явления, как русский западнический либерализм, более того, он этот самый факт существования русской либеральной мысли – оправдывал.

Потому что Гайдар мог быть кем угодно: монетарным догматиком, политическим камикадзе, хладнокровным экономическим кровопускателем, неприятным внешне существом, но он – никогда не был юродивым.

Разница между ним и, допустим, Валерией Ильиничной Новодворской, не к ночи будь помянута, – это разница между современным компьютером и дурацкой японской электронной игрой тамагочи.

Ибо, если Валерия Ильинична, в принципе, оставаясь такой же абсолютно бесполезной в хозяйстве, как и искомая электронная зверушка, так же требует заботы и внимания, – просто как необходимая часть политического пейзажа, то Егор Тимурович был для дела государева человеком и инструментом полезным и необходимым, вплоть до самых последних минут своего земного существования.

А куда, простите, деваться?!

В принципе, современная русская рыночная экономика, со всеми ее достоинствами и недостатками, – это во многом и есть теоретические знания и безжалостная, почти нечеловеческая логичность Гайдара, помноженная на административный гений Чубайса.

Другие теории, может, были и лучше, – теперь уже поздно проверять.

Воплотить свою теорию в жизнь решился и смог все одно – только он.

Что выросло, то выросло.

А современная Россия – это и есть, в общем-то, довольно либеральная, рыночная экономика «по Гайдару» плюс уравновешивающая и «балансирующая» ее путинская политическая система. С которой Гайдар, кстати, до своих последних дней активно сотрудничал, полагая ее, безусловно, далекой от своего, гайдаровского, идеала, но – вполне разумной, прагматичной и, самое главное, договороспособной и вполне достойной сотрудничества.

Либералы не очень любят это признавать, но фраза насчет того, что людей, отвечающих за безопасность России, должны волновать не гуманизм и общечеловеческие ценности, несомые американской демократией, а исключительно подлетное время размещаемых в Европе ракет, – принадлежит именно либералу Гайдару.

Либерал в экономике – это вовсе не всегда идиот в политике, господа.

Такие дела.

А еще Егор Тимурович, и это признают даже его идеологические противники, – а я, как ни крути, к либеральным сторонникам Гайдара, извините, по-любому не отношусь, – был настоящим бойцом, умеющим брать на себя ответственность за слова и поступки, и что, поверьте, немаловажно, – исключительно порядочным человеком.

Неоднозначным, но – порядочным бесспорно.

Короче, – в историю, конечно, можно войти, а можно и вляпаться, но, как ни крути, он – уже там.

В русской истории.

Где до него – не доплюнешь.

Егор Тимурович Гайдар, 1956–2009, русский либеральный ученый-экономист и государственный деятель, во многом определивший лицо нынешней России.

Царствие Небесное…

К вопросу о консервации идеологий

…Мне, вот, ребят, одна шняга до сих пор, врать не буду, непонятна.

Звучит просто: почему в нынешних, казалось бы, сверхблагоприятных условиях «идеологической пустоты», на постсоветском пространстве напрочь отказываются развиваться те, кого сейчас принято относить, скажем так, к «традиционным идеологиям».

Ну вот есть традиционные религии, а есть – традиционные идеологии.

Взять, к примеру, – тех же коммунистов.

Или – фашистов, допустим, вместе с какими-нибудь социал-демократами, не к ночи будь помянуты…

Нет, лучше все-таки – коммунистов.

Почему именно коммунистов?

Да просто потому – что очень удобный пример!

Плюс вряд ли хоть кто-нибудь в современном масс-медиа сообществе способен меня заподозрить хоть в малой толике симпатий к этой, не побоюсь слова, части «политического спектра», ага…

…А просто, ребят, я и сам пролетариат склонен полагать тем, кем он, с моей точки зрения, и является: то есть неспособной подняться даже до уровня мелкого лавочника сволочью, только что и приспособленной, что к продаже своего более-менее квалифицированного наемного труда.

Все.

Ну, и к выражающим его, пролетариата, интересам коммунистам отношение у меня, каюсь, – соответствующее.

Увы.

Но.

Знаменитой анекдотической, казалось бы, фразы насчет того, что учение Маркса всесильно, потому что оно верно – это, к сожалению, не отменяет.

По крайней мере, крах советской системы отнюдь не стал крахом марксистского инструментария в оценке чисто экономических процессов, – по крайней мере, никаких внятных предпосылок к замене этого инструментария чем-то более-менее благопристойным, – пока что и не предвидится, по крайней мере, с точки зрения самого пролетариата.

А пролетариат, ребята, как это ни прискорбно, – тоже имеет право на свою точку зрения.

Хоть и – сволочь, по сути своей.

Но – не отнять…

…Проблема только в том, что пролетариат, скажем так, – немного изменился, а коммунисты этого почему-то и не заметили.

Вот вся эта офисная шваль, этот конторский планктон – ну какой это, ребят, к бубеням «класс средних собственников», какой это к чертям свинячим «средний класс»?!

Это – дорвавшиеся до кредитов в потребительской зоне типичнейшие, блин, пролетарии, – еще как-то более-менее способные продать свой труд, но принципиально не приспособленные распоряжаться даже своим, честно заработанным.

В чистом виде.

Потому что только пролетарий может жить в двухкомнатной «хрущевке» и ездить на «Бентли», нормальному человеку это – в голову не придет, он живет во времени, как в процессе, а не как пролетарий – «здесь и сейчас».

Им и терять-то точно так же нечего, окромя социального пакета.

Так и в императорской России квалифицированным работягам на некоторых предприятиях домишки строили, рынок-с.

В том числе – и рынок, простите, труда.

Это – форма оплаты, не более того.

Это – не собственность.

Забудьте.

Вот только весь этот офисный планктон с коммунистами почему-то вообще друг друга в упор не видят, ага.

А Зюганов вместо актуальных для планктона проблем, – скажем, ипотеки, – почему-то рассуждает о параллельном ему, планктону, ритуально правильном православии…

Ну какое тут, на хрен, православие?

Свечку зажег и – дальше бежать, кредиты выплачивать, совсем опутали рабочего человека, понимаешь.

Ты им пообещай ипотечную задолженность простить, как передовому отряду рабочего класса, – они тебе Кремль завтра на хер заасфальтируют.

Нет.

Не обещает Зюганов.

И остальные – тоже не обещают…

…Короче, – все смешалось в этом небезызвестном доме.

Ну, может оно и к лучшему.

А то нам еще только озверевшего бэк-офиса на баррикадах и не хватало, со счетами и калькуляторами, – да еще, не приведи господи, при поддержке сисадминов, – пожалуй, для полного счастья ощущения себя в настоящем, блин, капиталистическом раю.

Где-то, думаю, – так.

Такие дела…

Глава вторая. Футбол – это война

Особенности русского футбола в Лиге чемпионов

Нет, ну анекдот же: в Казани, в футбольной Лиге Чемпионов, во время матча местного «Рубина» с киевским «Динамо» с трибун раздается дружное «Русские, вперед!», а в московском пабе, где этот футбол смотрят московские хохлы с московскими же татарами, в ответ раздается не менее дружный хохот.

После чего дело доходит фактически до первого конфликта с рукоприкладством: люди начинают убиваться между собой, чья тут команда более русская, – та, в которой Домингес, Карадениз и Семак, или та, в которой Нинкович, Юссуф и Шевченко.

Хорошо еще, что людьми и те и другие оказались достаточно цивилизованными, хоть кабак к чертям собачьим не разнесли (а он же мой – жалко было бы, да и накладно). А потом, после финального свистка, зафиксировавшего не очень желательные для обеих сторон нули на табло, очень серьезно погрустнели и наконец-то начали брататься.

Короче: нужны такие матчи.

Очень нужны.

Желательно, как минимум, каждый год по два раза.

И лучше всего – в одном чемпионате.

Люди тупо лучше друг друга понимать начинают, даже ранее совсем друг с другом не знакомые.

Лечь костьми

В воскресенье 18 ноября 2007 года на площадке перед автогрилем неподалеку от итальянского города Ареццо выстрелом из полицейского пистолета был застрелен Габриеле Сандри, 26-летний модный римский ди-джей, яростный поклонник знаменитого столичного клуба «Лацио».

Игра 12-го тура чемпионата Италии между «Интером» и «Лацио» была отменена: по некоторым данным, футболисты «Лацио», многие из которых были лично знакомы с погибшим, просто отказались выходить на поле. Также из-за возможных беспорядков была отменена и встреча между «Ромой» и «Кальяри», а матч между «Миланом» и «Аталантой» пришлось прервать на 13-й минуте: взбешенные убийством тиффоззи пытались прорваться на поле стадиона.

Вечером того же дня римские футбольные хулиганы из ненавидящих друг друга группировок «Ромы» и «Лацио» вместе отправились громить казармы полиции. Массовые волнения вспыхнули еще в четырех крупных городах. А через некоторое время министр МВД республики Джулиано Амато был вынужден признать то, что и без него знала вся Италия: Габриеле Сандри погиб вовсе не от рикошета, выстрел по нему производился не случайно, а вполне даже осознанно и преднамеренно. То, что стрельба «велась с вытянутой руки» и не на бегу, а в «статичном положении», – установили эксперты.

Между тем, это дело – всего лишь маленький эпизод давно идущей по всей как «цивилизованной», так и «малоцивилизованной» Европе, застарелой, как сифилис, позорной и замалчиваемой всеми средствами массовой информации необъявленной войны, которая не вчера началась и вовсе не завтра собирается прекращаться.

При этом ненависть обывателя к футбольным фанатам – явление абсолютно иррациональное. Хотя бы потому, что обыватель ненавидит вовсе не фанатов, – кто они такие, чем живут и что чувствуют – он просто не знает. И, честно говоря, не очень хочет этого знать. Столь сильные чувства вызывает даже не сам объект ненависти, а представление о нем в обыденном человеческом сознании. То есть миф. А еще точнее – мифы.

Итак, миф первый. Фанаты и футбольные хулиганы – это дети из неблагополучных семей, вечно пьяные, дурно образованные и плохо понимающие человеческую речь пэтэушники с промышленных окраин города.

На самом деле никто так не радуется подобным представлениям о футбольных хулиганах, как сами футбольные хулиганы. Для них это, во-первых, еще один повод для презрения к «офисному планктону», ну а во-вторых, отличный способ для маскировки.

Аккуратно, дорого и модно одетые, чистоплотные, зачастую очень неплохо образованные и обеспеченные крепкие парни, абсолютно, то есть как стекло, трезвые в преддверии и во время проведения «хулиганских акций», они как раз и ставят перед собой задачу – быть максимально незаметными для окружающих. А обыватели вместе с доблестной милицией пусть себе продолжают искать и ненавидеть «необразованных отморозков с городских окраин». Их проблемы, что называется.

Миф второй. Футбольные хулиганы вербуют и рекрутируют в свои ряды нормальную молодежь, заставляют ее драться с себе подобными, сбивая и совращая молодых людей с правильного жизненного пути.

Этот миф, увы, настолько живуч и действен, что многие родители просто боятся отпускать своих отпрысков на стадион, разрешая тем не менее ходить по всевозможным клубам и дискотекам, где их несмышленое чадо куда вернее и охотнее рекрутируют в свои ряды какие-нибудь не брезгующие никем и ничем наркодилеры.

Но тем не менее и это всего лишь миф.

Хотя бы потому, что даже в «подоснову» топовых хулиганских «фирм» конкурс, пожалуй, по-круче, чем во многие престижные столичные вузы. А уж путь в основу из дубля для рядового околофутбольного бойца занимает в среднем три-четыре года.

За очень и очень редким исключением.

И далеко не каждому его удается пройти, только лучшим из лучших.

Так что у футбольных хулиганов нет задачи кого-то там куда-то рекрутировать. Им скорее приходится «отсеивать» рвущуюся в бой молодежь. А потом старательно и долго учить тщательно отобранных добровольцев.

Потому что настоящий уличный бой – это не шутки. И неподготовленному, пусть даже и физически крепкому, пусть даже занимавшемуся боевыми видами спорта, человеку делать в этом строю ну совершенно нечего.

Хрен с ним, если его самого затопчут.

Но ведь если он «ляжет» или побежит, пострадают и те, кто стоит с ним плечо в плечо. То есть те самые «футбольные хулиганы», которые, согласно мифу, и должны были этого несчастного «соблазнять», а потом «рекрутировать».

А эти парни, вы уж мне поверьте, кто угодно, но – только не идиоты и не враги своему собственному здоровью.

Миф третий: Футбольные фанаты и хулиганы вовсю используются всяческими недобросовестными и чаще всего экстремистскими политическими объединениями.

Ну это уж, извините, совсем, что называется, «страшилки с выставки». Рассчитанные на детей младшего и среднего дошкольного возраста.

…Незадолго до каких-то очередных выборов мы с парнями из когда-то легендарной, а сейчас самораспустившейся спартаковской группировки «Флинтс Крю» вместе стояли на террасе стадиона «Лужники», когда там случилось явление народу вечного «кандидата везде» Владимира Вольфовича Жириновского.

Следующие за вождем помощники деловито кидали в толпу ярко-голубые элдэпээровские футболки.

Мы им, честно говоря, были за эти футболки более чем признательны: кресла в «Луже» работники стадиона не моют просто принципиально, видимо, исходя из своих внутренних корпоративных убеждений, и плюхаться в эту пыльную грязь задницами, обтянутыми джинсами за 300–400 евро, без предварительной протирки несколько не комильфо.

А тут такая нечаянная радость.

Мы даже Владимиру Вольфовичу за эти футболки совершенно искренне поаплодировали…

Ну а если серьезно, то фан-движение – штука стихийная и самоорганизующаяся, а, следовательно, самодостаточная. И чисто технически принципиально не используемая никакими политтехнологиями.

Объяснение этому простое: нельзя сознательно противопоставлять себя общественной и политической жизни системно не устраивающего тебя мироустройства и одновременно принимать активное участие в этих игрищах.

Тем не менее политиканы всех мастей почему-то усиленно пытаются прорваться на сектор. Не так давно организация фанатов столичного «Спартака» – «Фратрия», изначально позиционирующая себя как структура вне политики, была вынуждена предупредить этих ребят через Интернет: еще раз попробуете раздавать свои листовки на трибунах, мы за ваше здоровье не отвечаем. Вне зависимости от того, что вы в этих самых листовках пропагандируете и к чему призываете.

Нам – по флагу, футбол – вне политики.

Ярчайший пример – так называемый Русский марш.

Успех его во многом состоялся как раз потому, что на это «мероприятие» организованно пришли парни из праворадикального крыла фанатского движа.

Причем – вне зависимости от клубной принадлежности.

Точно так же, как все вместе приходят на игры сборной России.

Так же, как когда-то приходили к стенам посольства США во время бомбежек Белграда. Ни на «Марш», ни к посольству их, кстати, никто не звал – они приходили сами.

Но как только «марш» осознал себя политической силой и начал принимать участие в каких-то телодвижениях в этом направлении, как только там появились идеологи типа ДПНИ – фанаты брезгливо отошли в сторону.

И второй «Русский марш» откровенно провалился…

Кстати, в России оранжевая революция невозможна, потому что, как только у нас образуется свой майдан, туда сразу же придут футбольные хулиганы. «Человек 500, я думаю, будет достаточно. И майдана сразу не будет. Ни палаток, ни демонстрантов, ни самого майдана…» ©

Эта фраза, ставшая крылатой среди футбольных хулиганов и в соответствующих ответвлениях Интернет-сообщества, приписывается одному из самых высокопоставленных кремлевских чиновников.

Миф четвертый: Футбольные фанаты и хулиганы бьют ни в чем не повинных людей и ломают и корежат подвернувшееся им под горячую руку чужое имущество.

В общем-то, в этой жизни, конечно, случается всякое.

Может, конечно, вон тот крепкий парень, у которого вы сначала попросили покурить, а потом, чисто случайно, сморкнулись или плюнули на его ботинок, – и «зашифровавшийся» футбольный хулиган. Но дал-то он вам в «таблицу», поверьте, совсем не по этой причине.

Просто смотреть надо, куда сморкаетесь.

А если серьезно, то в своеобразном «хулиганском кодексе чести» чуть ли не красной строкой проходит: от наших игр в «Зарницу» в первую очередь не должны страдать посторонние.

Дело в том, что репутацию хулиганской «фирме» приносят только победы над равными. А в атаке даже на рыхлых «мирных фанатов» вражеской команды нет, извините, ни чести, ни этой самой пресловутой «репутации».

Справка. Фанатская «табель о рангах»

Фанатское движение неоднородно. Для того чтобы составить хотя бы какое-то представление о структуре движения, предлагаем следующую классификацию, принятую в самом движении.

1. «Тапочники» – самая презираемая в фанатской среде категория болельщиков. Те, кто не ходит на стадион, а смотрит футбол и «болеет» в тапочках перед телевизором. Зато потом везде и всегда парит мозг окружающим своими глубокими познаниями в игре.

2. Интернет-бойцы – очень потешная, чаще всего очень сопливая публика. На трибунах, даже если там и появляются, абсолютно незаметны. Зато как грозны в Интернете…

3. Кузьмичи (животы) – толстые, добродушные, полупьяные дядьки с пивными животами, которые просто любят футбол как зрелище. В «Лужниках», как правило, сидят на трибуне «С». В принципе безобидны. Напрягают только беспрерывный процесс поглощения семечек и неожиданные позывы «подудеть в фанатскую дудку». В остальном – люди как люди.

4. Карланы – та самая гопота с промышленных окраин города, которую чаще всего и ассоциируют с фан-движением. Справедливости ради, многие из них, пройдя через горнило фанатской террасы, становятся нормальными людьми. Остальные либо спиваются, либо садятся в тюрьму по причинам, с футболом никак не связанным.

5. Скарферы (шарфисты) – основная масса болельщиков. Отличительная черта – обязательное наличие фанатского шарфа-«розы» даже в 30-градусную жару. Большинство скарферов – люди абсолютно вменяемые и законопослушные, именно за это, видимо, их чаще всего и «прессуют» наши доблестные органы правопорядка.

6. Ультрас – элита «мирного крыла» движения. Все песни, кричалки, банеры, фаер-шоу – дело рук именно ультрас, наиболее организованной и ответственной части движения.

7. Кэшлс (футбольные хулиганы) – элита движа. Во время матча, как правило, «стоят» вместе с ультрас. Вне террасы их пути резко расходятся. Основная идеология: «Мы стоим за честь клуба не только на стадионе». Крайне немногочисленны («боевой» состав основы «хулиганской фирмы» редко когда превышает 100 человек, и только по-настоящему большие клубы «могут позволить себе» пять-шесть «фирм»), но их немногочисленностью не стоит обольщаться. По сути, любой человек из «основы» – потенциальный траблмейкер, способный замутить беспорядки везде, где это потребуется движению. Никогда не носят «цвета» клуба, предпочитая неброскую, модную одежду от дорогих брендов, чаще всего от Stone Island, Barberry, Fred Perry, Lacoste. Еще один отличительный штрих в одежде – совершенно необъяснимая любовь кэшлс к легким кроссовкам белого цвета, которые они стараются носить в любое время года.

Девальвация

…Оно конечно, человек я, скажем так, – уже поживший.

К тому же журналистика, которой была посвящена молодость, и сравнительно серьезный рекламный бизнес в годы уже чуть более зрелые вообще предрасполагают, наверное, любого вменяемого человека к некоторой доле здорового цинизма – без этого в наших условиях, увы, не прожить.

Но – всему же должна быть какая-то грань, в конце-то концов.

Предел.

За который даже в самые дремучие годы советского агитпропа, даже самые замшелые «боровички» ни разу не перешагивали.

Нет, они могли, оно конечно, пытаться заставить меня любить партию и правительство, а если я этому по каким-то только мне ведомым причинам не радовался или тем более сопротивлялся, могли отправить «в Сибирь убирать снег».

Но то, что происходит сейчас, – это уже запредел…

…Мне тут некоторое время назад одну байку любопытную рассказали, чисто профессиональную. О том, как одна небезызвестная «государственная бизнес-контора» свой новый имидж утверждала, прикормленными рекламистами успешно разработанный.

Люди здесь все взрослые, журналы деловые читают, поэтому немудреную технологию «двухходовочек» разъяснять – только время терять.

А при искомых двухходовочках сами знаете, какой «продукт» обыкновенно получается.

Ну да.

Именно – оно самое.

Утверждали сей «продукт» аж целых два вице-президента.

Которые тоже все понимали и потому только морщились.

Вот один-то из этих господ якобы и произнес после утверждения «разработанного фирменного стиля», обращаясь к другому, фразу, которая наверняка войдет в историю национального рекламного рынка:

– А теперь нам ЭТО еще ведь и любить как-то придется…

Все.

Занавес.

Так вот.

Если символом национальной культуры, гордости и чести великороссов чуть ли не официально и на полном серьезе объявляется Дима Билан, то у меня неожиданно возникает чувство, что, пожалуй, пора эмигрировать.

Потому как я привык гордиться своей страной, а ТАКОЕ меня не пытались заставить полюбить даже старички из советского агитпропа. И удивляться здесь нечему: эти деды были людьми, конечно, зловещими, но, как показывает исторический опыт, – весьма и весьма разумными и прагматичными.

И – ставили перед собой исключительно достижимые цели.

Понимали, что Билана я никогда не смогу полюбить по одной простой причине: у меня, к сожалению для поклонников Билана, есть высшее образование.

…Но это все, разумеется, шутки.

В том числе – и насчет эмиграции: это, в конце концов, – моя страна, другой для меня не придумали.

Мне просто обидно.

Потому что ставить на одну доску реальный подвиг наших хоккеистов в Канаде и неясную шнягу для тупых европейских домохозяек – это называется не поощрением национальной гордости, а обычной – и тупой – ее девальвацией.

Ну как можно сравнивать хриплый рык нестройного хора пьяных от счастья мужиков и мальчишек, исполняющих национальный гимн, безбожно не попадая ни в такт, ни в ноты, ни в буквы, – и сладенький мотивчик на дурном, к слову, английском?

Или – сравнивать реальную звездность щербатого Овечкина и рыдающего сквозь победный вопль Ковальчука – с весьма сомнительной «мировой известностью» вышепоименованного исполнителя?

…Я вообще, кстати, многих вещей совершенно искренне не понимаю.

Вот, к примеру, как фанат московского «Спартака» я просто обязан ненавидеть питерский «Зенит».

Это абсолютно нормальное явление.

Вы можете назвать хотя бы одного фаната лондонского «Челси», который бы «радовался и гордился» тем, что в финале Лиги чемпионов победил английский клуб «Манчестер Юнайтед»?!

Так с какого, простите, хрена, я должен радоваться победе питерцев в Кубке УЕФА?!

С того, что там играл Андрей Аршавин?!

Когда он будет выступать в футболке национальной сборной – тогда и буду за него болеть.

Может, даже глотку за него сорву.

А пока – извините…

…Просто в европейском футболе существует такое понятие, как «клубный патриотизм». Который фактически никак не пересекается с патриотизмом национальным. А – хотят этого наши пропагандисты или нет – футбол все-таки европейский вид спорта.

Такая фигня.

И у меня есть ощущение, что люди просто не понимают, что когда они объявляют победы «Зенита», ЦСКА или даже «Спартака» – ежели такие случатся – достижениями именно национальными, они тем самым обижают и унижают миллионы людей просто тупо потому, что те болеют за другие команды.

Не знать этого – конечно, не возбраняется.

Но не знать и тем не менее «принимать решения» – это даже хуже, чем преступление…

Это – глупость.

…Я, собственно, что сказать-то хотел: ведь есть действительные, национальные победы.

Есть победы клубные.

Есть какие-то достижения на уровне шоу-бизнеса.

Это – нормально.

Но зачем все это хозяйство в одну кучу-то смешивать, да еще и с радостным повизгиванием и похрюкиванием?!

Я вот, к примеру, вообще ничего не имею против Димы Билана.

Я его просто не слушаю, он живет в каком-то своем, отдельном от меня измерении, где мне совершенно не мешает.

Просто – не заставляйте меня им гордиться.

Все равно не получится.

Такие дела…

Игорю Нетте. Легенде и человеку

Когда Владимир Маяковский посвящал своему погибшему товарищу латышу Теодору Нетте действительно замечательные стихи, никто и предположить не мог, что при упоминании созвучной фамилии миллионы людей во всем мире будут вспоминать совсем другого человека – москвича, с корнями хоть и прибалтийскими, но не латышскими, а эстонскими.

Игоря.

Игоря Александровича Нетто.

Легендарного Гуся, капитана московского «Спартака» и той самой сборной СССР, которая выиграла Олимпиаду в Мельбурне и стала первым в истории чемпионом Европы, да и вообще считалась, как бы сейчас сказали, «топ-командой».

Которому 9 января 2010 года исполнилось бы 80 лет.

К сожалению, – не дожил…

…Да-да, того самого, который, помимо всего прочего, знаменит и своим «Гола не было!» в матче со сборной Уругвая, когда арбитр засчитал неправильно забитый мяч, а капитан сборной СССР, заметивший несправедливость, потребовал его отмены – и добился своего.

Счет тогда, кстати, был ничейным, и до конца игры оставались считанные минуты. И победа была нужна кровь из носу, и не умел легендарный Гусь проигрывать – он даже машину марки «Победа» предпочитал.

Но – «гола не было».

Поступок.

Которым можно гордиться до сих пор, он – уже давно и прочно в истории мирового футбола, как и сам Игорь Александрович, именем которого назван стадион «Алмаз», на котором играют сейчас спартаковские дублеры.

На таком примере – есть чему поучиться.

В свое время фамилия Нетто звучала в мировом футболе ничуть не тише современного нам, скажем, Криштиану Роналду.

А может, и погромче.

Он и этого – тоже добился сам, не поиграв, кстати, естественно, ни в одном из европейских топ-клубов. Но и Яшина, и Нетто помнят в Европе до сих пор – как помнят Лобановского и Бескова, Блохина и Кипиани, Дасаева и Бышевца.

Не везде, правда, помнят.

Ну, ладно американцы, – они вообще не понимают, что такое европейский футбол, глумливо обзывая его «соккером». Поэтому из своего проекта «Украина» они эти фамилии вышвырнули и не поморщились.

Но куда смотрят те, кто вместе со мной плакал, когда великолепную команду Лобановского из десяти киевлян и одного Дасаева, в Мексике рвущую всех и вся, смогли остановить только благодаря бесконечно подлому судейству в том трагическом матче с бельгийцами?!

Вот какому зомбированию надо подвергнуть человека, чтобы он забыл об этом?!

И – ладно бы еще «назло москалям».

Назло кому вы, друзья мои, самих-то себя обкрадываете, лишая себя реально великой истории, которой можно реально гордиться, а вместо этого ставите памятники «украинским стрельцам», которых и при жизни-то в родном им Закарпатье считали вовсе никакими не героями, а наоборот, предателями?!

Вот – в чем смысл?!

Ну хорошо – отделились.

Но зачем пытаться при этом замазать как можно более вонючим дерьмом реально все светлое и пытаться отмыть и возвеличить все естественнейшим образом провонявшее?!

Ну хорошо, назвал ты себя «украинцем» или даже «свидомым украинцем».

Почему нужно гадить на лучшее и возвеличивать худшее в своей собственной истории?!

Да для славы одного вашего нынешнего столичного города Киева любой из футболистов того, ненавистного мне киевского «Динамо» сделал больше, чем все эти Петлюры с Бандерами, вместе взятыми, – причем без всякого гадостливого душка, типа членства в мрачноватой организации под названием СС.

Может, лучше им памятники ставить?

Ведь есть и в истории «Динамо» фигуры вполне равновеликие легендарному спартаковскому Гусю.

Тот же Лобановский, к примеру.

…А матч тот, кстати, с Уругваем, сборная СССР, ведомая легендарным Нетто, – все-таки выиграла.

Бог – он все видит.

Такая разная правда

…Тут я пока на рыбалке в Астрахани был, в моей любимой Москве два одинаково неприятных события приключились.

Лично мне вполне симпатичный актер Владислав Галкин расстрелял по глубочайшей пьяни на хрен барную стойку из травматического пистолета, после чего был вежливо отведен в ближайшее отделение милиции.

Где слегка протрезвев, покаялся (потом, надо отдать ему должное, – и публично) и был с миром отпущен: компенсировать ущерб бару и разбираться с собственным головным мозгом, раз уж он умудряется позволять своим пьяным рукам выделывать вот такие вот восхитительные, врать не буду, фортели.

А лично мне очень несимпатичные, по причине неистового боления за великий московский «Спартак», фанаты столичного «Локомотива» – вывесили дурацкий баннер о «поддержке узников совести белой расы».

Или – еще какую-то хрень в таком же духе, я за этим специально не слежу.

После чего благополучно подрались с милицией, этому баннеру несколько, так сказать, удивившейся.

Коей милицией были, разумеется, побеждены, повязаны, жестко отбуцканы ногами на глазах у многомиллионной телеаудитории, и теперь им грозят вполне себе реальные сроки за «сопротивление милиции».

И я вот в этом деле только одного ни фига не понимаю: почему у столичной милиции хватает мозгов совершенно справедливо не отправлять на тюремные нары хорошего актера, пусть и вполне конкретно надурившего. Ну, незачем ему там париться, это же понятно: дурь, пьянство, стресс и «звездняк» тюремной шконкой не лечатся, отнюдь.

Для этого существуют и другие, гораздо менее радикальные, методы.

И почему эта же милиция ни фига не хочет понимать, что лично мне глубоко неприятные идиоты с фанатского виража «Локо», в общем-то, учудили нечто совершенно по тяжести аналогичное.

И что это никакие не экстремиствующие боевики, а обыкновенные молодые придурки, по собственной дурости умудрившиеся залезть в такую задницу, из которой и не со всяким фонариком-то выберешься.

А – только с проводником, постарше и поопытнее.

Но это сути дела-то все одно не меняет.

К тому же эти малолетние клоуны много моложе вышеупомянутого актера, и их от этого элементарно жальче: ничего нового и какого-то «сверхреволюционного» они, в общем-то, на стадионной террасе не натворили, такие вещи многократно, увы, случались и до этого, и не только в России.

Так что же нам, теперь количество этих малолетних идиотствующих «узников совести» множить, что ли?

В Веймаровской Германии тоже, вон, одного художника, увлекшегося, как многие артистические натуры того времени, расовыми идеями, сдуру в начале 20-х годов в тюрьму посадили.

Ничем хорошим это, как известно, не кончилось.

Вместо художника молодой человек решил, – не исключено что и от тюремной тоски, – стать писателем.

А дальше – та-а-акое началось…

…Но дело тут даже не в этом, не надо умножать сущности.

Надо просто одинаково классифицировать совершенные людьми проступки.

А то, пока этого не случится, многие просто тупо будут чувствовать вопиющую несправедливость происходящего.

Перед законом – все должны быть равны, мне почему-то так кажется.

И симпатичные, и – не симпатичные.

Где-то так…

Патриотизм и трудовая миграция

Есть вещи, которые меня даже не удивляют, а откровенно пугают. И в первую очередь это те удивительные метания из крайности в крайность, которые возникают в нашем общественном сознании.

Я бы даже сказал – не метания. Превращения. Метаморфозы, ага. И чаще всего они почему-то происходят с людьми, пределы нашей страны по каким-то причинам, скажем так, временно или постоянно покинувшими…

…У меня после столь неожиданной и одновременно долгожданной победы моего любимого «Спартака» над его извечными врагами в лице «ефрейтора Вагнера», «сержанта Красича» и прочих «рядовых Одиа», естественно, телефон просто-напросто раскалился.

Звонили, наверное, все, что, в принципе, неудивительно.

Слишком уж долго мы ждали этой победы, слишком долго все было очень и очень непросто в моем любимом футбольном клубе.

Да что там – «непросто».

Откровенно хреново, если уж совсем честно.

Впрочем, зачем повторяться: любой, кто хотя бы краем глаза следит за первенством России в этом, самом популярном в мире виде спорта, и сам все уже давно и прекрасно знает.

И желание поделиться радостью в такой момент, в принципе, вполне естественно. Я и сам пару-тройку телефонных номеров с о-о-огромным удовольствием набрал, чего уж там, ага.

Но вот один телефонный звонок выбесил просто до крайности, врать не буду. И вовсе не потому, что звонивший был мне чем-то лично неприятен. В общем-то, как раз даже и наоборот: милейший человек, мы с ним еще с институтских времен приятельствовали. Трепач, балабол, анекдотчик. Да и за «Спартак», вроде, болеет довольно искренне, хоть и на террасе стадионной в последние годы фактически не появляется. Кстати, по его собственным словам, – по идеологическим соображениям: типа, там очень много фашистов и прочих разных расистов собирается.

Угу.

Врет, разумеется.

Потому как до «Лужников» из милого европейского городишки, куда он в свое время так удачно, с его точки зрения, эмигрировал и где теперь успешно проживает на деньги своей европейской супруги, и без всяческих расистов с фашистами добраться, мне почему-то так кажется, довольно затруднительно.

Да и – зачем?

Он и в молодости-то большей частью относился к тому виду болельщиков, которых в фанатской среде презрительно называют «тапочниками». Потому как футбол они предпочитают наблюдать по принципу «диван-тапочки-телевизор».

Ибо на стадионе им слишком громко и суетно.

А, ну да.

Еще бутылочка пивка, разумеется.

Или – две.

Особенно если учесть тот факт, что в его новой стране пребывания пиво варят уж куда лучше, чем искренне любимое им по молодости «Жигулевское».

Я иногда даже думаю, что эту свою толстожопую германскую корову, аж на двенадцать лет старше себя, он не только из-за денег и приносимого ими комфорта, но и из-за пива, которое у нее на родине варят, выбрал.

Что все-таки говорит и о каком-то врожденном вкусе и других, не менее положительных человеческих качествах…

Ну да ладно.

Как там у Левитанского: «Каждый выбирает по себе – женщину, религию, дорогу». Не мне судить, в конце-то концов.

Живет себе человек – и живет.

Может быть даже и счастлив.

Меня, как вы понимаете, далеко не это взбесило. А сама цель полночного (чтоб было подешевле) звонка.

Он ведь не поздравить меня позвонил.

А, типа, «использовать момент для аргументации».

– Вот, – говорит, – Лекух. Помнишь, о чем мы с тобой в тот раз в Германии спорили? Ты еще все количеством гастарбайтеров в Москве возмущался. Ну и как тебе, к примеру, гастарбайтер по фамилии Лаудруп?!

Я, врать не буду, не сразу нашелся, что ответить человеку.

А что ему, скажите, отвечать, если у этого бедолаги так в мозгах-то, простите, нагажено, что он даже экспата от гастарбайтера отличить не в состоянии?!

Не говоря уж о том, что подобного рода сентенции выглядят особенно умилительно из уст человека, еще в девяностые годы радостно и, простите, даже как-то торжественно отказавшегося от российского гражданства.

Впрочем, последнее как раз и неудивительно.

Достаточно вспомнить о гражданстве и «постоянном месте жительства» очень и очень многих, продолжающих нас исправно поучать о «правах человека» и прочих «демократических ценностях» либеральных, Господи прости, «публицистов».

Заметьте – не национальности.

Национальность тут никакой роли не играет: Россия, пусть это кому-то и не нравится, – вообще государство полиэтническое, имперское. Причем изначально, со времен Киевской Руси, хазар, татар и прочих норманнов с варягами.

Но вот какое право имеет добровольно покинувший страну «публицист» учить меня «правильной жизни в России» из далекого Парижа или Вашингтона – это мне, простите, совершенно непонятно.

Тут ведь – все просто.

Я мог, к примеру, как угодно относиться к текстам откровенно идеологически мне чуждой и даже враждебной Анны Политковской, но я просто не мог к ним, пусть временами и злясь, не прислушиваться.

А как иначе?

Человек жил, боролся и погиб в моей стране и за мою страну, как бы по-разному будущее этой страны мы с ней ни видели.

Причем, что самое смешное, имел полное право уехать: родившись в силу стечения обстоятельств в США, Политковская, естественно, имела полнейшее право на американское гражданство.

Но жила и дралась здесь.

И как мне ее в этом случае не слушать?!

Спорить – да, не соглашаться – тем более.

Но – не слушать?!

Уши затыкать, что ли?!

…А этим-то, простите, что от меня надо?

Нет, поймите меня правильно, я совсем не против тех, кто когда-то и по каким-то причинам покинул Россию. У меня у самого масса друзей из «уехавших»: в Германии, во Франции, в Англии, в Израиле, в тех же США. Поверьте мне, это вполне достойные и вполне себе вменяемые люди, просто жизнь так сложилась: кто-то обладал невостребованной на тот момент в России специальностью и элементарно не хотел переквалифицироваться из биофизика в рыночного челнока, у кого-то хотели уехать родители, да мало ли у кого были какие причины.

Многие из этих людей, я, кстати, совершенно уверен, когда-нибудь обязательно сюда к нам вернутся.

Не в этом дело.

Трудовая и прочая миграция – это вообще вещи в современном мире, увы, абсолютно нормальные и естественные.

Просто никому из них, поверьте, никогда не придет в голову сказать ту фразу, которую произнес этот звонивший мне «воспользоваться моментом» придурок, в ответ на мое вежливое:

– А тебе-то, Володь, собственно говоря, до всего этого в твоем «европейском далеке» какое дело? Ну, в смысле, до Лаудрупа и до московских гастарбайтеров? Пей себе пиво в свое удовольствие да об Ангеле Меркель рассуждай вместе с ее социальной, внешней и прочей политикой…

– Да вот, – вздыхает, – у меня национальная гордость страдает, глядя на то, что вы там, в вашей стране, творите. Патриотизм, понимаешь, мучается…

Догадываетесь, в каком направлении после этих слов я его отправил путешествовать?!

Думаю, догадываетесь.

Хотя бы потому, что, как мне кажется, любой относительно вменяемый и образованный человек прекрасно понимает, что никакая «национальная гордость» и «патриотизм» рядом со словами «вы», «ваша страна» и т. д., и т. п. и близко не лежали.

Умер, простите, Максим, да и хрен с ним.

Всего доброго.

Надеюсь, что больше уже никогда не встретимся.

Я, по крайней мере, приложу для этого все возможные и даже, наверное, невозможные усилия.

Согласно ранжиру

Все-таки футбол значит в нашей обыденной, повседневной живой жизни гораздо больше, чем представляют себе даже самые искренние, преданные и фанатичные поклонники этой великой игры.

Да и «переплетен» он с этой самой «живой жизнью» так, что мало, простите, никому не покажется.

Скажем, я абсолютно уверен, что локальный, в общем-то, успех сборной России на последнем Евро значит для становления национального сознания едва ли не больше, чем, скажем, признание нашей страной новых независимых республик, еще недавно бывших частью территории вполне себе суверенного, хоть и слегка больного на голову, государства.

Валерия Ильинична Новодворская, вон, по простоте душевной даже вполне себе честно признается, что болела против наших футболистов в Австрии почти так же упоенно, как против наших танков на подступах к «демократическому Тбилисо».

Такая вот фигня, ребятки.

И с этим уже точно – совсем ничего не поделаешь…

…Я тут в одной очень неполиткорректной и вообще политически неправильной вещи должен вам, друзья, признаться.

И возможно, даже покаяться.

Ну ничего не могу с собой поделать: люблю Англию.

И в этом, в общем-то, нет ничего удивительного.

Кто-то любит пюре из манго, а кто-то томатный сок с перцем. Кто-то Париж, а кто-то – Лондон.

Причем, что удивительно, очень редко попадаются те, кто умудряется любить и тот, и другой город одновременно: слишком уж они разные и плохо совместимые.

А когда любишь, всегда стараешься понять. И неважно, кто перед тобой: страна или женщина.

Ну, по крайней мере, мой мозг именно так устроен.

У кого-то другого может быть и иначе. Не говоря уж о том, что у большинства населения нашей с вами планеты мозг, по моим скромным наблюдениям, вообще отсутствует.

По крайней мере, заподозрить наличие мозга у женщины, которая умудряется одновременно вести машину на бешеной скорости в крайнем левом ряду, кокетничать с попутчиком, красить губы и болтать по мобильному телефону, лично мне – довольно затруднительно.

Но это так, частности.

А Британию мне помог понять далеко не в последнюю очередь – как раз футбол, хотя он у них, вопреки расхожему мнению, и не является «национальным видом спорта» или там, скажем, «спортом номер один».

Регби, по крайней мере, у них – ничуть не менее популярен.

Ну, да ладно…

…Открытие нового цикла отбора на чемпионат мира – это вам, ребята, ни фига не шуточки. Лично мне, к примеру, сразу тот, «ярцевский» Уэльс вспоминается. Достаточно вспомнить растиражированную на всю страну Первым каналом знаменитую «крылатую фразу» Вадима Евсеева. Или тот немаловажный факт, что именно после той игры отказался выступать за валлийскую сборную их бессменный лидер, капитан и вообще легенда – Гиггз.

Ну, а лично мне тот незабываемый выезд в Кардифф добавил очень и очень много иногда полезной, иногда – просто смешной информации о характере жителей этого удивительного островного государства.

К примеру, представьте себе, у англичан и валлийцев приблизительно такая же взаимная и обоюдная «любовь», как у нас с хохл… гкхм… извините, жителями суверенной и «незалежной» Украины.

По крайней мере, все лондонские таксисты, подвозившие нашу далеко не маленькую компанию на вокзал, как только понимали, что мы русские, тут же дружно желали нашей сборной разгромной победы над «этими сраными велшами».

А уже после игры дико расстроенные валлийцы просили только об одном: парни, попадите, пожалуйста, в Португалии в одну группу с англичанами и порвите их так, чтобы треск худосочных и малокровных английских задниц донесся до нашего благословенного Кардифф-Сити.

Сказать, что я от этого офигел – это вообще ничего не сказать. Я раньше думал, что у англичан только с шотландцами такие «высокие отношения».

Оказывается – нет.

Или еще.

Едем мы там как-то с моим приятелем Гарри на такси из-под Ньюпорта, где решили пожить в типичной сельской британской гостинице, в Кардифф: чисто попить безумно вкусного местного эля и полюбоваться на длинноногих студенток (в этом городе большой университетский центр, так что такого добра в Кардиффе – хоть отбавляй).

Водитель – эдакий совершенно типичный рязанский дедок, разве что без беломорины. Едем, треплемся о том о сем.

О футболе, естественно, – в первую очередь, завтра наши сборные между собой играют как-никак.

Ну, а заодно, – и о футбольных хулиганах: местная команда, выступающая в первом дивизионе, славится своими довольно радикальными фанатскими группировками, наводившими ужас на мирных британских обывателей в «веселые восьмидесятые».

– Как, – спрашиваем, – дерутся?

– Дерутся-дерутся, – кивает. – В городе сейчас это не получается, везде камеры наружного наблюдения, так они в лесах дерутся, в парках. Договариваются между собой – и вперед.

– А кто у вашего фанатья самый непримиримый враг? – говорим, заранее догадываясь об ответе.

Мы все-таки историей британского фанатского движения оба интересовались.

Конечно же «Миллуол»!

Большего раздражителя в первом английском дивизионе при всем желании не отыскать, как ни старайся.

Так ведь нет!

Обозначает какую-то соседнюю деревню, я и названия-то такого населенного пункта никогда не слышал!

– И когда это у вас началось-то, отец?! – спрашиваю несколько обалдело.

– Да черт его знает, – чешет затылок, – но футбол в те времена еще совершенно точно не придумали…

…Представляете, насколько ближе и понятнее мне стал этот городок?

Я же, как и они, в школьные годы довольно активно «район на район» в Кузьминском парке дрался.

И не было для нас, жителей «127-го квартала», более злейших врагов, чем такие же парни из вполне себе соседнего Выхино. Какие еще, на фиг, злобные «американские империалисты», когда тут «выхинские» в полный рост нарываются…

Меня даже, скажем так, не всегда адекватная политика британского правительства теперь не сможет заставить относиться к этим парням как к «чужим», а любая газетная истерика в адрес моей страны не заставит разлюбить утренний молочный туман, скапливающийся у подножия круглых валлийских холмов.

Да и в Лондоне мне тоже вполне себе хорошо дышится.

С Ливерпулем, правда, не сложилось, не понравился мне ни этот город, ни люди, его населяющие.

Но это – так, частности.

С тех пор, как нас в этом поганом портовом городишке со счетом аж 5:0 вынесли, слава Богу, многое изменилось.

И дело тут даже не в том, что «голландский кудесник» Хиддинк привел, наконец-то, сборную нашей страны на поле «большой игры».

Он, в конце концов, вовсе даже и не «открывал нам новые футбольные высоты», как почему-то любят писать журналисты с короткой исторической памятью. Он нас на самом деле – на них просто тупо вернул.

Достаточно вспомнить, как последняя сборная СССР под руководством великого «врага всех спартаковских фанатов» Валерия Васильевича Лобановского билась с теми же голландцами в финале (!) чемпионата Европы. Как громко, со скандалом, снимали (!) другого великого отечественного тренера, Константина Ивановича Бескова, за поражение от испанцев (!) в таком же финале.

Так что – мы никаких «новых высот» пока что не завоевываем.

Мы просто тупо возвращаемся на те самые позиции, которые нам по праву принадлежат.

И не только в футболе.

Вот.

Такие дела…

Цена вопроса

Я, вообще-то, эту статью собирался о нашей сборной по футболу писать. Если б не другое событие, которое все успехи и неудачи всех наших – и не только наших – сборных по всем видам спорта поставило, мягко говоря, под самые серьезнейшие сомнения.

Вечером 13 октября 2008 года, в понедельник, в городе Чехове Московской области, на 18 минуте третьего, заключительного периода хоккейного матча между местным «Витязем» и омским «Авангардом», перестало биться сердце одного из самых перспективных молодых хоккеистов России – 19-летнего форварда омичей Алексея Черепанова.

Вот просто перестало, и все.

Так бывает, увы.

И в большом, профессиональном спорте – намного чаще, к сожалению, чем нам всем бы этого хотелось.

Спасти парня врачам так и не удалось.

Впрочем, история с врачами там довольно мутная.

По некоторым данным, бригада медиков умудрилась приехать на вызов с диагнозом «остановка сердца» с разряженным дефибриллятором, так что если это правда и если правда то, что их потом действительно за это довольно жестко поколотили местные любители хоккея, – то я этих парней очень даже хорошо понимаю.

Не медиков, разумеется.

Мне эти вечные сказки про «нам платят мало» от в задницу пьяного врача скорой помощи и самому слышать приходилось, причем в довольно печальных обстоятельствах. После того как самому лично пришлось «внесудебными расправами» заниматься, хоть, по правде говоря, и не люблю я в последнее время этого дела.

Тут уж просто деваться некуда было.

Когда этому в слюни пьяному дебилу нужно было рваную рану бедра знакомому парню-рыбаку зашивать и кровь останавливать, а он все норовил в кафе на базе смотаться, песенку в караоке спеть.

Душа у него, понимаешь, музыке радовалась.

Просила, можно сказать, ага.

Ну, мы с приятелями, врать не буду, тогда тоже…

Того.

Не выдержали.

А товарища помог заштопать знакомый рыбак из Питера, по совместительству известный нейрохирург, который, по счастью, отдыхал с нами в тот злополучный раз на одной и той же рыбацкой базе в благословенных угодьях знаменитой волжской дельты.

Ну да бог с ними, с этими веселыми отечественными медикусами.

Они – тема для отдельного разговора и отдельного разбирательства, возможно и уголовного.

Нет, не все, разумеется.

И даже не большинство.

Но и этого меньшинства людей в белых халатах уже вполне достаточно для того, чтобы народ в настоящее время относился у нас к медицинским работникам едва ли намного лучше, чем он у нас же относится к тем же милиционерам.

А это уже обо многом говорит, не правда ли, дамы и господа?

Вот и я тоже так думаю.

Но речь сегодня пойдет, увы, не о них.

А о самих спортсменах.

Ведь случай с Алексеем Черепановым, увы, никакое не исключение, а, как это ни неприятно говорить, одно из тех жестких, хоть и не сильно афишируемых, правил, по которым и живет яркий, красочный и бескомпромиссный мир большого профессионального спорта.

И примеров тут, к сожалению, более чем достаточно.

Хотите?

Да пожалуйста!

Пять лет назад прямо перед объективами телекамер во время матча полуфинала Кубка конфедераций рухнул на газон молодой африканский футболист Марк-Вивьен Фоэ. В себя он уже так и не пришел.

Примерно через год во время матча «Витория» – «Бенфика» в Португалии также рухнул на газон только-только отдавший голевой пас и получивший желтую карточку венгр Миклош Фехер. А в августе 2007-го в матче первого тура чемпионата Испании случилась, наверное, самая громкая за последние годы трагедия, унесшая жизнь одного из самых перспективных футболистов этой страны, буквально менее чем через год ставшей наконец-то – и вполне заслуженно – чемпионом Европы.

Матч был «вынесенным», и трагедию Антонио Пуэрты имели честь наблюдать в прямом эфире миллионы телезрителей во всех странах мира, где транслируются игры этого одного из самых интереснейших европейских футбольных чемпионатов.

Да и вообще, как рассказывает мой добрый приятель (и по совместительству один из лучших спортивных журналистов России) Андрей Семьянинов, не проходит и недели, чтобы в новостных лентах ведущих мировых информагентств не появлялось сообщения о трагической гибели какого-либо спортсмена прямо во время состязаний.

Недели, понимаете?!

И тут, увы, все понятно и, к сожалению, объяснимо.

Мир большого спорта жесток.

Большие победы, хотим мы этого или не хотим, требуют и большой платы.

Даже если отставить в сторону повсеместно ругаемую (и почти всеми втихаря используемую) «фармацевтику», сами по себе постоянные и регулярные сверхнормативные физические нагрузки имеют свойство вызывать необратимые изменения в организме спортсмена, даже и не достигшего больших высот. Я это, простите, на своей собственной шкуре вполне себе конкретно прочувствовал.

Дело в том, что в молодости я довольно активно занимался одним, так сказать, весьма энергозатратным видом спорта. Дозанимался до мастера, считался, так сказать, перспективным и, наверное, эту самую «перспективность» вполне себе бы и оправдал, если бы не травма, абсолютно несовместимая с будущей спортивной карьерой.

Ну, это она со спортивной карьерой оказалась несовместимой, а с нормальной жизнью – вполне, так что я, честно говоря, не могу сказать, что очень сильно расстроился. Нормально закончил институт, нормально отслужил в армии.

А к 30 годам неожиданно начал совершенно нереальными темпами толстеть. То, что называется, «разнесло, как больную жабу». Ближе к сорока при метре семидесяти четырех сантиметрах роста я уже весил почти 120 килограммов и спокойно – на спор! – размещал на своем необъятном брюхе две литровые кружки пива. При этом, разумеется, ну никак не могу сказать, что меня это положение уж очень сильно радовало.

Перепробовал все.

Голодал, сидел на диете, пил всеразличные восточные чаи и пилюли.

Ни фи-га!

Уже, было дело, начал от отчаяния об операции задумываться: а вы бы сами не задумались, если бы шнурки с огромным трудом завязывали, ежесекундно испарину со лба вытирая?

На счастье, нашелся один знакомый врач, в этих вопросах вполне даже понимающий.

– Ты же бывший профессиональный спортсмен, – говорит. – А значит, у тебя принципиально изменен обмен веществ. Так что забудь про диеты, и милости просим в зал. Или если не хочешь, то сразу на кладбище…

…40 килограммов в фитнесе мне удалось «скачать» буквально в течение полутора лет. Сейчас вешу около восьмидесяти, прекрасно себя чувствую, в очередях в супермаркетах снова стали называть молодым человеком.

Но знали бы вы, чего мне это тогда стоило!

Да и до сих пор, стоит пару-тройку недель не помучить себя в фитнесе и бассейне, сразу набегают кг. И, увы, не один. А так 5–6. Которые приходится снова и снова «выгонять» потом и дикими для нормального человека нагрузками. А я ведь сломался, когда мне еще и семнадцати лет не было. Но вот только, как выяснилось, организму до этого нет ровным счетом никакого дела, он уже перестроился.

Такие дела…

…Но это все так, исключительно в качестве иллюстрации.

Не более того.

Потому как жесток, увы, не только большой профессиональный спорт, но и весь этот далеко, согласитесь, не лучший из возможных подлунных миров. Хотя бы потому, что смертью в нем, хотим мы этого или не хотим, заканчивается, к сожалению, любая жизнь, любое физическое существование.

И это, увы, опять-таки вполне нормально.

Так в нем, к сожалению, заведено.

И поэтому меня совершенно дико выбешивают чисто умозрительные философствования на тему «Зачем такая бессмысленная смерть молодого парня?».

Это у него-то, любимца миллионов людей, смерть бессмысленная?!

А у сдохшего под забором от передоза алкоголя бомжа она что, выходит, наполнена прям, сцуко, каким-то невероятным смыслом и, можно сказать, небесным сиянием, так, что ли, получается?

Скажите диджею, что я фигею…

Парень красиво жил и красиво умер – не «от водки и простуд», а по-честному, в самый разгар красивого мужского противостояния, среди друзей и партнеров, которые его будут продолжать помнить и любить, – и вы смеете мне говорить, что это бессмысленно?!

Да ее, этой смерти, которая всегда отвратительна, смысл хотя бы в том и заключается, чтобы напомнить вам, трущим под бутылочку пивка перед телевизором красные от офисного компьютера глаза и жизнерадостно чешущим расплывшиеся от офисных кресел задницы, что есть и другая жизнь: яростная и честная, в которой есть друзья и враги, победы и поражения, жизнь и смерть.

И если за эту жизнь приходится жестко платить по счетам – что ж, мужчины это делают не задумываясь.

Если они, разумеется, хотят оставаться мужчинами.

И в этом как раз и есть смысл жизни и смерти молодого талантливого парня Алексея Черепанова.

Далеко не единственный, разумеется.

Но реализовать остальные он, к сожалению, увы, не успел.

Вечная память тебе, парень.

Мы вместе с твоими близкими помним и скорбим.

Но ни о чем не жалеем.

Ни о чем.

И – никогда.

Жизнь продолжается…

…Я, помню, было дело, из Австрии вернулся.

Да-да, как раз с того самого чемпионата Европы.

Где мы получили бронзу.

И о роли которого сейчас вовсю рассуждают даже те, кто мячик от шайбы может отличить только тогда, когда отрывается от созерцания женских задниц в стриптизе.

И то, если его в этот момент на что-то более серьезное не отвлекут, типа стакана односолодового вискаря минимум 15-летней выдержки.

Да что там говорить.

Сам лично слышал в Инсбруке от юной нимфетки, двигающейся в сторону випа перед нашим матчем со шведами, вопрос, потрясший меня прям-таки до глубины души: «А Дима Билан сегодня играть будет?».

Спутник нимфетки, дядя с невероятно огромным животом и абсолютно мутными от перегруза спиртным глазами, ответить ей так ничего и не смог: то ли и сам прифигел от такой постановки вопроса, то ли призадумался: а может, и вправду выпустят?

Ну хотя бы минут на 15.

И че б, спрашивается, девушку не порадовать?!

Подумаешь…

Ну, а если серьезно, то, ребят, футбол – это далеко не светское мероприятие.

Это – даже не игра.

А нечто гораздо большее.

Я уже не раз приводил этот пример: посмотрите на ломаные-переломаные ноги футболистов, посмотрите на безжалостные «стыки», посмотрите на ковыляющих с палочками ветеранов – ради «просто игры» такого никто не выдаст.

Просто – в качестве примера – когда один из героев матча с голландцами Дима Торбинский еще играл в московском «Спартаке», один из моих приятелей-фанатов поинтересовался, откуда у него, такого щуплого и инфантильного с виду, такая спортивная злость и такое бесстрашие в единоборствах.

– А чего мне теперь-то бояться? – удивился Торби. – У меня уже давно все мениски вырезали…

Игра, говорите?!

Впрочем, речь сейчас – отнюдь не об этом…

Праздники, какими бы они яркими ни были, имеют свойство заканчиваться.

И футболисты, и болельщики, в общем-то, рано или поздно, как ни крути, вынуждены будут вернуться на родину.

К родным, так сказать, осинам.

К родным «болотистым» полям, «странным» временами судьям и никогда не моющимся из каких-то, видимо, принципиальных корпоративных соображений, креслам главного стадиона страны в Лужниках.

Я их, кстати, за все свои 30 лет фанатского стажа мытыми видел всего один раз: на состоявшемся там финале Лиги чемпионов.

Ну, видимо, перед англичанами все-таки неудобно стало.

Свои-то – хрен с ними, и так потерпят.

Народ – он ведь все одно уже без газетки на трибуну не идет, это уже рефлекс, как у собаки Павлова.

И – не потому, что у нас самая читающая страна в мире.

Просто штаны жалко…

…Да что там Лужники, первые «радости» ждут фанатов сразу по возвращении на горячо, так сказать, любимую родину.

Лично довелось по прилете в «Домодедово» веселую сцену наблюдать, прямо на паспортном контроле.

Мы только-только из Мюнхена прилетели, стыком через Цюрих.

Устали – как собаки, сами все понимаете.

А девочки с паспортного контроля как раз именно в этот момент решили себе устроить небольшой, так сказать, перекур с чаепитием.

Оставили два работающих прохода на всю вывалившуюся из нехилого по размерам аэробуса толпу, и прямо на глазах у народа, неспешно доставая сигаретки, почапали, не сильно так торопясь, в сторону служебного помещения.

Но больше всего один юнец в форме поразил, когда народ стал не совсем по-доброму ворчать, роптать и возмущаться.

– А будете орать, – говорит, – вообще сейчас все закроем, будете до утра тут сидеть.

Сказано, кстати, было с таким апломбом и уверенностью, что если б не один мужик, откровенно начальственного вида, властно поинтересовавшийся, не жмут ли щенку погоны, – мог бы, пожалуй, и вправду какую-нибудь гадость учинить.

Влегкую.

А так – просто испарился.

Не от осознанья, конечно, и просветленья.

Видимо, просто доперло, что рейсами из Цюриха не всегда самые простые люди летают.

…И главным лично для меня становится сейчас вопрос: а что, собственно, произошло и почему оно именно так получилось?

Почему, к примеру, поколение футболистов, считающееся у нас в стране откровенно «потерянным», выдает такую феерию на европейском форуме?

Почему произведший настоящий фурор Роман Павлюченко, совершенно справедливо полагающийся одним из сильнейших в Старом Свете нападающих, сидит после этого в «Спартаке» на «бенче», и вместо него по полю носится молодой и, врать не буду, мало кому известный бразилец?!

Почему Денис Колодин не может выдавать такую же сумасшедшую игру, как с теми же голландцами, в своем клубе, под руководством очень, кстати, симпатичного молодого тренера Андрея Кобелева?!

Почему люди, только что искренне гордившиеся своей страной, сразу же затыкаются при виде первого попавшегося им на пути щенка, нацепившего форму погранца-контрактника с сержантскими лычками, наконец?!

Но вот что откровенно лично меня радует – затыкаются уже не все.

Мужика того, кстати, многие вполне по-взрослому поддержали.

Значит – есть шанс, что рано или поздно, может, и распрямимся.

Потому как именно в этом – в гордости за себя и страну и в уверенности в своих собственных силах – и есть лично для меня, к примеру, главный «австрийский урок Гуса нашего, Хиддинка».

Такие дела.

Такая непростая история

Меня тогда, разумеется, предупредили, что он не переносит «новомодной расхлябанности» в одежде. Никакого, типа, моего любимого «кежуал», только строгий костюм. Можно и без галстука, но пиджак – обязателен. Я и подготовился соответственно, вот только извечные московские пробки подвели, пришлось ехать, в чем был. Вот и получил при рукопожатии ехидное: «Молодой человек, а ничего, что я в костюме и галстуке?»

Врать не буду, чуть сквозь пол легендарного спартаковского «Подвала» тех лет со стыда не провалился…

…Я не люблю кладбища.

Даже к маме, которую помню и люблю, не могу себя заставить поехать.

Просто – не могу, и все.

Не поеду и к нему, несмотря на то, что именно он подарил мне одну из самых больших «любовей» моей жизни.

Может, потому, что просто не хочу верить, что этот человек умер.

Не хочу.

Понимаете?

Так – тоже бывает…

Нет, умом я понимаю все: что «Спартак» – детище великого патриарха Николая Петровича Старостина, что были великие тренеры и до него, что после него команду тренировал не менее великий человек, главный мизантроп отечественного футбола Олег Иванович Романцев.

Все понимаю.

Но в футбол и в «Спартак» меня, одиннадцатилетнего мальчишку, влюбил именно он: великий, невозможный, невыносимый, ехидный, щегольски-артистичный Константин Иванович Бесков.

Вчера, 17 ноября, ему могло бы исполниться восемьдесят восемь лет.

Увы.

…Что в нем еще больше поражало – он всегда говорил то, что думал, а не то, что от него хотели услышать. Даже на той встрече в «Подвале» с болельщиками московского «Спартака» на вопрос, кто из ныне действующих футболистов нравится ему больше всего, назвал не фамилию феерившего в тот сезон кумира спартаковской торсиды Егора Титова, а ненавистного этой самой торсиде Владислава Радимова.

Вот, типа, – как хотите, так и принимайте.

Я такой.

Я – так думаю.

И ведь, что самое интересное, – принимали…

Потому что Бесков – имел право так говорить.

А мы – только слушать.

Он это, извините, – всей своей жизнью доказал. Видимо, судьба у него такая была, – доказывать в принципе невозможное.

А как вы хотели?

У меня двое приятелей, не разлей вода, чуть не передрались, споря, кем был Константин Иванович «по жизни» – «спартаковцем» или «динамовцем».

И ведь каждый из них по-своему прав, что самое интересное…

Вот интересно, как они вообще с Николаем Петровичем Старостиным, ненавидящим, и не только по «спортивному признаку», но и в качестве энкавэдэшного «сидельца», все, что связано с самим понятием «Динамо», могли в одном пространстве существовать?

Николай Петрович, согласно легенде, даже мух газетой лупил со словами «у, “Динама” проклятая».

Всеми фибрами души ненавидел.

И – Бесков: щеголь, динамовская легенда, по некоторым слухам, – любимец самого Берии. Участник того самого, предельно мифологизированного динамовского турне по Англии, которое у нас преподносилось (да и преподносится) чуть ли не как первая «крутая» победа советского футбола, как разгром «хваленых профессионалов», разгром Англии.

И – не беда, что сама Англия, вообще-то, этого самого «разгрома» как-то и не заметила.

Подумаешь, приехала какая-то русская командочка, сгоняла несколько товарищеских игр с середняками чемпионата.

Что-то выиграла, что-то – проиграла.

Подумаешь…

Но у нас-то – все равно легенда.

И вот – с одной стороны этот щеголь и артист, эта «динамовская легенда», а с другой – лагерный сиделец, всю эту систему с ее хвалеными «легендами» совершенно искренне ненавидящий.

А ведь – существовали.

Не любили друг друга, до дрожи пальцев, интриговали, подножки ставили, но – существовали!

И строили – вместе! – великую команду, влюбившую в себя и в футбол миллионы мальчишек по всей стране.

Меня в том числе, кстати.

И чем вам, господа, не образец настоящего, а не «бумажного» национального примирения?

Вот об этом-то, не в самую последнюю очередь, нам и надо помнить, когда отдаем дань памяти этим двум великим старикам.

Потому, что именно такие люди – и с одной, и с другой стороны – оставили нам с вами в наследство великую страну, которую мы чуть, прости Господи, не просрали, разбираясь задним числом, кто был тогда «прав», а кто «виноват».

Теперь это – уже история.

Да, очень непростая история.

Но другой-то у нас с вами, дамы и господа, – все равно, как бы это помягче сказать, – просто не имеется…

Приложение первое и единственное. Интервью Андрею Смирнову (газета «Завтра»), приобретшее неожиданно скандальную известность, и не только в фанатских кругах (публикуется с согласия А. Смирнова).

Футбол – это война…

«Футбол играет в современном обществе весьма серьезную роль. Это праздник в удручающем пейзаже иудео-христианства и экономического материализма, полтора часа тревог, ожиданий, восторгов, так сказать, оазис нормального бытия в пустынях ежедневности… Футбольный клуб – эхо, воспоминание о тайных мужских союзах. Налицо магистр (президент), капитул (тренеры и совет), сержанты (обслуживающий персонал), воины (рыцари футбольного мяча). Возразят: это подражание, пародия, разве можно сравнивать смертельные рыцарские битвы с этими… шоу. Правильно, нельзя. Но тогда как квалифицировать полтора часа бешеной футбольной борьбы или пятнадцать раундов боксерского поединка – ведь зачастую игроки уходят с поля или ринга весьма покалеченными? Это не подражание и не пародия, это иная форма мужского бытия», – писал Евгений Всеволодович Головин.

Не меньше, чем футбол, интригует и привлекает так называемый околофутбол. В общественной жизни прочно заняла свое место субкультура футбольных фанатов. В язык вошли слова – саппортер, моб, топ-фирма (элитное объединение бойцов).

Но фанатская культура, мировоззрение остаются по-настоящему малоизвестными. Посему даже газета «Московские новости», позволяет себе явный неадекват: «Общий интеллектуальный уровень в этой среде крайне низок».

Фанатов частенько сопоставляют со скинхедами. Точки пересечения, безусловно, имеются, однако это разные субкультуры. По стилю, по отношению к миру. Упрямая идеологическая ориентация бритоголовых заменяется у фанатов жизненным активизмом и стихийным, не казенным патриотизмом. Посему среди футбольных фанатов невозможны, например, умствования на предмет, кого надо было поддерживать во время сербо-хорватского противостояния.

Характерны знаменитые баннеры, например, во время матча сборных Эстония – Россия: «1940. Хозяева вернулись» или спартаковский в Праге – с танком и цифрами 1968. Позволю себе предположить, что авторы этих посланий далеки от просоветских настроений. Для них важно то, что это были наши, была проявлена русская сила.

Века назад люди знали, что «переступание пределов» – движение в сторону божественного, трансцендентного, лежащего по ту сторону всех границ. Агрессия была естественным проявлением чистого бытия в человеке. С началом Нового времени господствующий дискурс начал вмешиваться в сферу проявления собственно человеческих аффектов, налагать запреты. Система оберегает «вас от вас же», разумеется, в собственных интересах. Человек воспринимается исключительно как количественный фактор. Парадокс, или точнее, очередная ложь либерализма – под разговоры о свободе, личность лишается права на свободные проявления.

Заметным событием культурной жизни последнего года стал выход в свет романов о русском околофутболе Дмитрия Лекуха «Мы к Вам приедем» и «Ангел за правым плечом». В октябре выходит его же сборник рассказов «Хардкор белого меньшинства». На подобное решилось, естественно, лишь издательство «Ad Marginem».

Лекух – активный болельщик «Спартака» с более чем тридцатилетним стажем, завсегдатай «террасы». При этом его жизнь напрочь опровергает некомпетентные стереотипы.

Дмитрий – человек более чем состоявшийся. Прошел войну в Афганистане. Ныне является главой крупной рекламной фирмы. Кандидат филологических наук, защитивший диссертацию по норманно-скандинавским влияниям в древнерусском эпосе. В начале 90-х отдал дань уважения литературной критике. До сих пор в различных «антологиях постмодернизма» встречается текст Лекуха «Владимир Сорокин как побочный сын социалистического реализма». Но футбол и околофутбол, несомненно, являются значительной составляющей его жизни. Пусть, по меткому замечанию Льва Данилкина, «футбол – это скорее повод, чем причина».

Дмитрия Лекуха именуют русским Дуги Бримсоном, всемирно известным автором исследований о футбольном фанатизме. Аналогия не очень точна, но с Бримсоном Лекух хорошо знаком, во время весеннего визита писателя в Москву они прекрасно общались. С упоминания Дуги Бримсона и пошел наш разговор.

Дмитрий ЛЕКУХ. После пресс-конференции в «Букбери», после посиделок в пабе у Бримсона была поразительная фраза: «Я тебе завидую, ты живешь в свободной стране». Он настолько зажат своей политкорректностью, например, постоянно говорит, что он против насилия. А сам бывший футбольный хулиган… Еще он противник появления на стадионах женщин. Во время пресс-конференции вскакивает какая-то буйная девочка и спрашивает, как он относится к девичьему, женскому фанатизму. Вижу, как Бримсон сжимается, замолкает. Сказать правду не может, привык, что за такое осудят таблоиды, общество. Так что пришлось отвечать мне. А я тоже отрицательно отношусь к женщинам на футболе. Женщина должна быть женщиной, а футбол – все-таки мужская игра. Все разговоры о равноправии – большая глупость. Это симптом одной большой болезни под названием угасание белой европейской культуры. Происходит замещение неких вещей, без которых нет ни культуры, ни носителя этой культуры, повсюду проявляются различные, не всем заметные симптомчики. Даже в фанатской среде появляются женские мобы, когда девчонки мочалятся между собой, и появляются мужики, цель жизни которых – лежать на диване.

Как заметил некогда Бердяев, вектор европейской культуры смещается от стремления к вечности к стремлению к мимолетности. Сейчас доходит до абсурда: художники создают перфомансы, которые живут одну секунду и после этого умирают.

Моя покойная бабушка, Анастасия Димитриевна, потомственная уральская казачка, в ответ на разговоры о всеобщем равенстве любила говорить: «Вы сначала пальцы на руке сделайте равными, а потом людей равными делайте». Мы сами не заметили, как стали частью общества потребления. У прежней системы был вектор, может, мне несимпатичный, может, неправильный, но был. А что сейчас, если для полета на Марс собираются рекламные деньги. Стремление к звездам замещается бизнесом. Проблема в том, что общество потребления заточено под среднего человека. Кто является избирателем, аудиторией рекламных кампаний… Отсекаются и низы, и сильные люди. Вторые вынуждены продаваться и входить в элиты, и, увы, очень многие это делают радостно, впереди собственного визга, либо скатываться в маргиналитет. Это не зависит от политиков, их продажности – это системная ситуация.

Еще полвека назад знаменитый фантаст Роберт Хайнлайн точно заметил: что это за общество, в котором пятнадцатилетний гений не имеет права голоса, а сорокалетний шизофреник имеет? В девятнадцатом веке наш великий философ Леонтьев сформулировал, а потом это подтвердил Норберт Винер. Чем структура проще, тем она жизнеспособнее. Но у системы, а система подразумевает анализ не реперных точек, а связей между этими точками, все по-другому. Система является устойчивой только тогда, когда она является сложной. На этом принципе персональные компьютеры построены. Почему мы это применяем в компьютерах, а к людям нет?

«ЗАВТРА». Ты говоришь об упадке белой цивилизации. А каковы, на твой взгляд, ее основания?

Д. Л. Менталитет даже не нации, а расы, потому что речь идет о более широких и глубоких вещах, выражен в языке. Мы говорим: завоевал ее любовь, покорили космос. Есть вещи, которых не надо стыдиться. Агрессия лежит в основе самого понятия белой культуры. Это краеугольный камень, несущая конструкция. Если его вынуть, то все начинает разваливаться и рассыпаться. Мы такие. Соответственно, нам надо либо отказаться от той многотысячелетней истории, культуры, либо отдавать себе отчет в том, кем ты являешься. Понимаю, неприятно себе признаваться в том, что агрессия – часть твоего менталитета. Особенно с налетом даже не то что политкорректности, а воспитания.

Наверное, можно жить и без позвоночника. Но это уже не жизнь, а существование. Отказываясь от экспансии, мы скатываемся к существованию. И, естественно, нас начинают замещать другие, более живые, агрессивные культуры. Даже не обязательно более агрессивные, но те, которые не отказываются от своей самости. И это не их вина, это наша беда. Сколько бы африканец ни прожил в Париже, он все равно останется африканцем. Это нормально. Но если ты белый француз, чьи предки здесь жили веками, ты должен понимать, что это твоя земля и твой дом. Если откажешься от этого понимания, ты перестанешь быть хозяином.

Мы всегда рады гостям. И я лично ничего не имею против наличия кавказцев в Москве. Но я против того, чтобы Москва превращалась в Кавказ. Если приехавший гость начинает мне диктовать свои правила игры, он перестает быть гостем, а становится, извините, оккупантом. Опять же все дело в разнице менталитетов.

Не люблю стоны про «засилье черных». Это наша вина, наша слабость. И если в публичном месте сидит компания полубандитов, громко разговаривает, смеется, хватает чужих жен, дочерей – это не проблема этих бандитов, это проблема мужиков, которые находятся в этом же месте. Если они не могут за себя постоять, поставить на место наглецов, их будут топтать. Вот и все.

«ЗАВТРА». Есть образы, символы, которые вдохновляют?

Д. Л. Рим, Римская Империя – это то, что дает до сих пор определенные импульсы, которые нам позволяют не сдохнуть, не превратиться в жвачных животных общества потребления.

Долгое время слова – империя, империализм – несли негативный оттенок. Как-то я беседовал с одним нашим очень известным политологом, и на его негатив попросил дать определение империи. Вразумительного ответа не последовало. Империя действительно может быть демократической, советской, какой угодно. Но есть главный принцип. Империя – это проект, в котором есть приоритет государства над обществом. Государство напрямую, минуя общественное мнение, апеллирует к своему гражданину.

О чем я спорю с нашими фашиками, с национал-социалистическим флангом движа. Явление национал-социализма в Германии и национальная демократия абсолютно идентичны. Прибалты – это мое мнение – поступают совершенно логично, вытесняя русское население. Потому что демократия может быть только национальной. Для того, чтобы возникло общее желание, один вектор, у людей должен быть схожий менталитет. Иначе возникают разнообразные влияния, и движение останавливается.

А любое полиэтническое общество либо распадается, либо преобразуется в имперское. Не надо стесняться того, что мы были и остаемся последней колониальной империей. Во время цунами я был с женой на Шри-Ланке. Все более-менее образованные ланкийцы с такой тоской говорят об ушедших англичанах. И это правильно. Потому что последняя железная дорога была построена на Шри-Ланке во времена британского владычества. Как только англичане ушли, там началась гражданская война, которая длится до сих пор. Шри-Ланка – это райское место, но она еще до цунами максимально могла принять туристов, уже в условиях перемирия, когда Тигры освобождения Тамил Илама семь лет как ничего не взрывают, миллион человек. Наши Сочи принимают полтора миллиона за сезон. А Ланка – большой красивейший остров, по сравнению с которым Таиланд отдыхает. Вот что такое уход Империи.

Кстати, нынешняя политика Кремля движется в сторону имперскости. И по мне это хорошо. Откуда появляется общественный институт? Его создают граждане, которые больше ни к чему, как к созданию этих самых общественных институтов, не пригодны. Мое дело как гражданина напрямую договориться с государством. На хрен мне нужны «международные амнистии», которые мне объяснят, как я должен договариваться с избранным мною главой государства.

«ЗАВТРА». Футбольный фанатизм – это своеобразная школа жизни?

Д. Л. С Дуги Бримсоном мы искали ответ на вопрос: почему так близки британская и русская футбольные субкультуры? И пришли к такому выводу: мы – бывшие империи, которые испытали поражение. Фанатизм – это канализация того, что должно быть в повседневной жизни. Уверенность в себе, сила, агрессия. Мы все росли в московских дворах. Я жил в Кузьминках, с соседним кварталом дрались стенка на стенку в парке раз в неделю. Молодые парни должны драться. Они не должны приносить много вреда для окружающих, но если парень не прошел этой школы, не может постоять за себя, он превращается, словами Маяковского, в «облако в штанах», и с ним можно делать все что угодно. Сегодня парни становятся мужчинами не благодаря культуре, которая вокруг них, но вопреки.

«ЗАВТРА». Последние годы на фоне социального расслоения, властного цинизма стало популярным отделять себя от жизни страны. Появились такие определения, как «Рашка» и другие, еще менее цензурные. Один из героев твоей книги на неосторожное замечание другого по поводу «газзаевской сбродной» – отвечает: «Это Сборная. И – не газзаевская, а России. Другой у нас нет. Ни России, ни даже – сборной…»

Д. Л. Если ты начинаешь говорить «эта страна» и думать, чьи интересы будешь защищать, – то не имеешь права что-либо менять в «этой стране». Она для тебя уже чужая. И почему я должен тогда с тобой считаться? Поэтому ответ очень простой – самоотождествление. Проще всего решать глобальные проблемы, сидя на пятой точке, и изобретать, что надо народу. Народ такой, какой он есть. И насколько он будет лучше или хуже, зависит от того, станем ли мы лучше или хуже.

«ЗАВТРА». Нет ли здесь противоречия? Ты говоришь о самоотождествлении с народом. При этом фанаты, точнее, футбольные хулиганы – по натуре завоеватели.

Д. Л. Возвращаюсь к словам моей бабушки. Люди разные. Поэтому, естественно, если ты берешь на себя большую власть, то берешь на себя ответственность. В неформальных движениях за неадекватность очень быстро сравняют с землей.

А в сборной все хулиганские топ-фирмы уживаются между собой и взаимодействуют. К сожалению, хулиганский движ в России еще не до конца оформлен идеологически, его расколбашивает по полной программе. Но уже видно, к чему это идет. Не будет у нас итальянского варианта, когда в Сицилии за клуб «Катанья» болеют леваки, а за «Палермо» – правые. Здесь все-таки будет достаточно монолитная идея движа.

«ЗАВТРА». Наивный, но неизбежный вопрос. Почему все-таки футбол?

Д. Л. Одним из моих любимых футболистов «Спартака» девяностых был Дмитрий Парфенов. Я до сих пор помню треск, стоящий на стадионе «Торпедо», когда у него ломалась кость.

Есть величайшее лукавство, когда говорят, что футбол – это всего-навсего игра. Дело даже не в футбольных хулиганах, которые бьют друг другу головы. Когда великий футболист Юрий Васильевич Гаврилов приходит в спартаковский паб, опираясь на палочку, потому что у него ни одного мениска не осталось, – разве только ради игры такое возможно?! Футбол – это больше, чем игра. Но и расхожие фразы вроде «футбол-религия» – тоже лабуда. Футбол – это война. Это место, где мы, мужчины: те, которые на поле, и те, которые на секторе, – можем быть мужчинами. Наверное, это последний островок white power. Здесь, пусть опосредованно, эрзац, ты можешь быть тем, кем ты должен быть. А должен вырезать дубину побольше, завалить мамонта, приволочь домой, чтобы жена из шкуры сшила одежду, а из мяса сварила еду для твоих детей. И после этого ты садишься у стены и рисуешь человечков. Есть знаменитая фраза – родом из детства. И наша культура родом из детства этой культуры. Кроме футбола я таких островков не вижу, хотя, возможно, они есть. Поэтому, пока живой, я буду приходить на стадион. Хотя бы подышать этим воздухом. Это освобожденная территория.

«ЗАВТРА». Тебя именуют русским Дуги Бримсоном, но в твоих произведениях футбола и околофутбола не так уж и много…

Д. Л. Проблема не в футболе и даже не в околофутболе. В стране в результате очень быстрых перемен появилось гигантское количество людей, образованных, умных, талантливых, которых как бы нет. Для них не пишут книг, они не ходят голосовать – не потому что им не хочется участвовать в политической жизни страны, а потому что в этом зверинце им не с кем себя отождествить. Эти люди успешны, умеют зарабатывать деньги. Но им этого мало. Один мой друг являлся коммерческим директором крупной торговой западной фирмы. Ему хватало нескольких часов в неделю, чтобы выполнять все свои служебные обязанности. А дальше что?

Эти люди абсолютно не востребованы, они сидят в банках, в офисах, многие владельцы бизнеса, кто-то успешные менеджеры. Кататься на роликах или щекотать себе нервы, прыгая с парашютом, понимая, что все это впустую? Агрессия, в том числе отрицательная, должна быть определенным образом канализирована. Хулиганы могут замутить такие беспорядки, которые НБП и не снились. Но им этого не надо.

Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что даже наш околофутбол – это эрзац. Просто мир, которым он является сейчас, не наш. Мы видим, что мир неправильный, но как сделать его правильным, не знаем. Да, за счет успешности, влияния мы сумели отторговать себе кусок пространства, где можем жить. Но только кусок. Что делать дальше и как правильно… Самое главное, что мы отдаем себе отчет в том, что этого не знаем.

Если бы я знал ответы, то не писал бы книг, а пошел в политику. Но я могу только задавать вопросы.

«ЗАВТРА». Есть знаменитая фраза Ролана Барта: «Литература – это вопрос минус ответ». Сегодня, похоже, важнее правильно сформулировать вопросы, чем пафосно громыхать ответами, построенными на прочитанном.

Д. Л. Я не переоцениваю свои книги. Я понимаю, что они где-то на грани субкультурной литературы, арт-хауса и полумейнстрима. Но я пытался задать вопросы, которые мучили меня на тот период времени. Сейчас ответы на некоторые вопросы, которые были поставлены в первой книге, я для себя нашел. Но это не значит, что мои ответы универсальны. И будет хорошо, если кто-то начнет заморачиваться этими вопросами и сможет найти ответы.

За всю историю российского околофутбола не было более легендарных фирм, чем ныне распустившаяся, к сожалению, «Flint’s Crew», и, как мне это ни прискорбно признать, конский «Red-Blue Warriors». Если эти люди сказали, что мои тексты – правда, – дальше обсуждать нечего. Тем не менее, за каждое слово, за каждую запятую я готов отвечать.

Любой человек, который хочет что-то сказать, не должен в первую голову задумываться о методах – ему либо есть что сказать, либо нет. Наши постмодернисты восприняли постмодернизм не как игру, аллюзию, а как образ жизни. А что такое подобный образ жизни? Это замыкание себя в культурное пространство, замена живой жизни культурным пространством. То есть смыкание трехмерного или четырехмерного пространства до белого листа бумаги. Если пространство Бога многомерно, в нем множество измерений, по идее, мы должны стремиться туда. А происходит еще более сознательное уплощение. И любой талантливый человек, попадающий в это пространство, моментально начинает саморазрушаться.

Русская литература не заметила в двадцатом веке своего великого новатора. Говорят о его политической составляющей, о страдальческой составляющей, сериал безумный сделали. Я говорю о Варламе Шаламове. Он к литературе начал относиться как к скульптуре. Не накручивая новое, а отсекая лишнее. Он сказал: литература всегда является подобием живой жизни, и чем она ближе к ней (за счет отсечения лишнего), тем более важные вопросы поставит. Что характерно, наши либералы охотно поднимают на знамя абсолютно чуждого им идеологически Солженицына, а о Шаламове стыдливо умалчивают.

Важно понять, что правильно и для Бога, и для народа, и для тебя, а что не важно. Это самый мучительный вопрос, который может стоять перед мужчиной. Осознанием этого стихийно пропитана, по крайней мере на уровне топ-фирм, хулиганская субкультура. Чем мне нравится этот движ – он создает коллектив, но убивает толпу. В бригаде, в фирме, чтобы попасть в основу, надо быть личностью и вызывать уважение у таких же личностей. Локальная вещь на стрелках – действовать сообща, так как говорил Суворов: «сам погибай, а товарища выручай». При этом оставаться уважающей себя личностью.

Я не знаю ни одной субкультуры, которая давала бы сейчас такие же ощущения. Ощущения собственной силы, братства и причастности, не стирая при этом индивидуальные личностные черты. Цвета своей команды выбираешь сам. Ты готов за это умереть, но это твой выбор.

«ЗАВТРА». Как говорил один немецкий философ: «Давайте не знания, давайте характер».

Д. Л. Почему мы уходим в разнообразные движи, в том числе и фанатские? Во времена Ивана Грозного говорилось: «слово и дело». Слово – это и есть поступок. За него надо отвечать. У нас слишком часто привыкли говорить слова, за которые никто не несет ответственности. Мы обязаны вспомнить (а если не вспомним, то найдется кто-то, кто вобьет нам это), что слово – это дело, что замах – это уже удар, тогда все будет намного легче.

Глава третья. Границы русского мира

Размер имеет значение

Очень, конечно, забавно наблюдать призывы штатных европейских и американских человеколюбцев, требующих напрямую обязать «огромную Россию» уважать интересы всех подряд «маленьких, но гордых».

Даже если эти самые искомые «маленькие, но гордые» кладут на интересы «огромной России» свой маленький, но гордый болт.

Да еще и факи постоянно из-за забора показывают.

Дразнятся, типа.

А потом орут со всевозможных трибун, что размер не имеет значения при дележе пирога, но маленьких при этом – бить нехорошо.

А больших, вроде как, – даже и пожалуйста.

Нужно же «маленьким, но гордым» как-то самоутверждаться, да?!

И почему бы, скажите, не за счет этой самой России?

Законное, так сказать, право дружным строем марширующих в охреневшую от этого самого марша Европу «маленьких, но гордых». Особенно если их воинство одето в американскую форму, обучено американскими инструкторами и ездит на американских же, не выпускаемых более «Хаммерах» – предмете гордости фактически разорившегося «Дженерал моторс», ага…

…Знаете, что я вам, ребята, скажу?

Да ничего не скажу.

Повторю то, что произнесла при пикантных, так сказать, обстоятельствах в середине восьмидесятых одна, не по годам мудрая, очаровательная юная девушка.

– Фразу насчет «размер не имеет значения» ©, Дим, придумали мужики с маленькими членами. А мы, девушки, просто поддерживаем в них веру в эту иллюзию – иногда из жалости, но чаще по чисто корыстным соображениям…

В общем, всем «меленьким, но гордым» я б посоветовал немного над этой фразой подумать.

Ибо – размер имеет значение.

И – не самое маленькое…

Границы русского мира

У меня – уж так сложилось, – куча друзей-иностранцев.

И по бизнесу, и – так, чисто по жизни поднакопилось.

Тут тебе и американские экспаты, и ненавидящие этих самых экспатов уже только за то, что они американцы, – мои сербские братья из «Делие»: есть такое, союзное фанатам столичного «Спартака», движение организованных суппортеров «Црвены Звезды». Его в свое время некий Аркан возглавлял, ага.

Ну и прочих: всякой твари по паре.

Но Тим – он даже на фоне этой разноязыкой и разноплеменной толпы умудряется выделяться.

Во-первых, – Тим – ирландец.

Причем, – ирландец не американский, а самый, что ни на есть, – ирландский. И – даже больше, чем просто ирландский.

Из самого Ольстера.

Даже как-то по пьяни делился, что в юности бредил идеями ИРА.

А потом – плюнул.

Потому как умудрился влюбиться в культуру, которая не то, чтобы к пасынкам, а даже к собственным сыновьям имеет свойство совершенно по-свински относиться.

Хотя – великая, чего уж там.

Короче, – я про Россию, если вы меня еще почему-то не поняли.

В общем, Тим – славист.

Любящий и понимающий нашу с вами культуру явно побольше наших же с вами отдельных соотечественников.

А тут – вдруг звонит, чуть не плача:

– Я, – говорит, – недавно осознал, что никогда не смогу понять русский народ. Потому что только у вас взрослые мужчины способны плакать на празднике Победы над фашизмом и радоваться, глядя как маленький ребенок в самый разгар зимы жадно пожирает мороженое…

Ну – пришлось успокаивать, разумеется.

Причем – легко.

Просто предложил ему посмотреть по телевизору трансляцию любой встречи ветеранов той, страшной войны.

И – неважно: русских, американских, французских, английских.

И убедиться, что мужчины – да, иногда плачут.

А потом вспомнить, что в нашей стране та война в буквальном смысле не обошла ни одного дома.

И понять, почему у нас в День Победы плачут и – даже никогда и ни с кем не воевавшие…

…А вот фенька с мороженым мне, врать не буду, – понравилась.

Я теперь знаю, где пролегают границы русского мира: там, где дети зимой на улице перестают уплетать мороженое.

Вот, теперь хотелось бы поинтересоваться у знающих людей: как с этим самым в русском городе Киеве, кстати, дела обстоят?

А то – что-то давненько не бывал…

Посланцы «планеты Укр»

…Нет, я, конечно, всегда предполагал, что лидеры «украинского национального движения» – люди довольно дремучие.

Но даже мне как-то не думалось, что настолько.

Тут недавно один из «лидеров национальной мысли» выступал, извините, фамилию не запомнил. Ну, я, в принципе, в сортах говна – никогда особенно и не разбирался, мне, наверное, – простительно.

Вот уж он – выдал, так выдал.

Вроде того, что «извечная цель москальской тирании – поработить свободных украинцев, превратив их в покорных рабов-малороссов».

Сорри, не дословно, конечно.

Но суть, в принципе, – передана верно, смягчена, скажем так, только некоторая излишняя крепость природных и вполне себе русских идиом.

Меня, все-таки, – иногда и женщины читают, ага.

А не только «свидомые патриоты» с не совсем законченным, так сказать, и весьма себе средним образованием.

…Честно говоря, лично у меня после этого «выступления» – только одно желание: выяснить, в какой, так сказать, альма матер вышеуказанный «свидомит» получал «верхнее» образование – и немедленно изъять у этой самой «альма матер» лицензию.

Ребят, это – первый курс любого, мало-мальски гуманитарного, вуза.

Второй, если мне склероз не изменяет, семестр.

Для людей, не отягощенных гуманитарным образованием, поясняю: традиция употребления слов Малая и Великая в средневековой географии была присуща отнюдь не только славянским народам.

Существовали в ней и Малая и Великая Швеция, и Иль де Франс, и Великая Британия (она, кстати, – до сих пор вроде как довольно неплохо себя чувствует, – хотя, конечно, – кризис).

И означало сие в средневековой географической традиции совсем не то, о чем мыслят своим убогим умишком многочисленные малообразованные «тягинбоки», а совсем даже и противоположное: слово «Малая» означало всего лишь «коренную землю», центр, метрополию, а «Великая» – рассеяние, колонизацию.

А вот слово «украина» в ту пору (а их, «украин», как известно, было довольно много: и в Прибалтике, и в Казани, и в Сибири, и в Астрахани) означало как раз то, что сегодня вульгарно зовется, извините, – «злобной дальней пердяевкой»: голодную, заселенную всяческим немирным отребьем окраину, вся задача которой – сдерживать еще более опасных для коронных земель голодранцев, что с юга, что с востока, что – с запада.

Киев же, кстати, никакой такой «украиной» исторически – не был вообще никогда. И никакого отношения к Кочубеевскому «воссоединению» не имел, это уже – советские историки постарались.

Киев был передан «под руку» Петра Великого польским королем, если я не ошибаюсь, Августом, в качестве главного условия вступления армии Великой Руси в войну с докучавшими Польше шведами и крымчаками, причем в неоспоримом качестве исконно русского города, матери городов русских.

Тексты этих исторических документов, – включая подлинную переписку русского Императора с Государем Речи Посполитой, – кстати, доступны сейчас, наверное, не только студентам гуманитарных вузов, но и всем, хоть в малой степени интересующимся историей своей родной земли: они отнюдь не секретны и пребывают в так называемом «открытом доступе».

Ну и, соответственно, «рабская культура малороссов» – это «Повесть временных лет» и «Слово о полку Игореве», это киевская София и прибитый к воротам Константинополя щит князя Олега, это «Вечера на хуторе близ Диканьки» и, кстати, «Петербургские повести» Николая Васильевича Гоголя.

А вся «культура свидомых» – это, простите, в лучшем случае, бывший «оранжоид» Вокарчук.

Нет, я не спорю, – «Океан Эльзи» – группа, оно конечно, неплохая.

Сам иногда не без удовольствия слушаю, врать не буду.

Но – не «Сплин» и даже – не «Би-2», извините.

А уж рядом, скажем, с тем же «Словом о полку Игореве» – вообще как-то несколько неуместно смотрится.

Хотя «тягинбокам», оно конечно, – виднее.

Кто бы спорил, ага…

…Т. е., если проводить вполне доступную аналогию, то текст вышеуказанного выступления можно охарактеризовать примерно следующим образом: представьте себе кандидата, допустим, в мэры Лондона, который обвиняет Ее Величество Королеву Великобритании Елизавету в том, что она стремится превратить «настоящих ублюдков-кокни» в «покорных рабов-англичан».

Представили?!

Вот и я – тоже хохотался.

Такие дела.

Одно короткое размышление

Удивительное все-таки образование Украина.

Забавное.

Я его даже сначала хотел было государством назвать, да потом поостерегся.

Потому как именовать себя государством имеет право только та территория, которая хотя бы финансовые отчеты не подделывает, я почему-то так думаю.

Или вы думаете, что Украина свои данные по поставкам оружия в Грузию в отчете для ООН из-за страха перед Россией занижала?!

Щаззз.

Это они просто, чиста по-простому, по-селянски, перестраховываются: ибо потом, среди родных осин, жесткий вопрос: «Где бабло за снятые с боевого дежурства „Буги“?!» – могут задать не только политические, так сказать, супротивники.

Но и те, кому долю прислать «позабыли» по каким-то очень важным, государственным, можно сказать, основаниям.

А это уже – ни фига не шутки, господа и товарищи.

Тут все средства хороши, типа чьей-нибудь очень давно отрезанной и тщательно захованной головы, а вы говорите – отчетность.

Подумаешь, отчетность.

Вы лучше представьте себе, допустим, выражение лица министра внутренних дел европейского государства Германии, когда он, по какой-то служебной надобности, общается с министром внутренних дел европейского государства Украина.

Который незадолго до этого пытался, пардон, опиздюлить по пьяни в аэропорту ни в чем не повинного немецкого полицейского.

И вам сразу же станет либо очень стыдно, либо – очень смешно.

Мне вот, к примеру, – смешно.

Ну, так я, к счастью, – и не украинец…

Грустная история о сыновней любви

Мне тут приятель-хохол позвонил.

Давно дружим, с армии.

Умный парень, ответственный, упорный: будучи среднестатистическим сельским парубком, закончил после службы престижный столичный вуз, нашел вменяемую работу, женился на москвичке, естественно.

Если б еще не этот вечный хохляцкий комплекс национальной неполноценности – вполне мог бы считаться довольно приличным человеком.

Но, тем не менее, – действительно, – друг.

Настоящий.

Проверено.

Ага…

Ну, поговорили.

О семьях, о работе.

Под конец, как водится, – и до национального вопроса добрались.

Он для него почему-то, – штука довольно болезненная, хоть и имеет мой друг давно «краснокожую паспортину» и, соответственно, все права и обязанности гражданина Российской Федерации.

Вот и сейчас.

– А знаешь, – говорит, – как это обидно, когда тебя «младшим братом» считают и все жизни норовят научить? Я даже иногда эти киевские идиотизмы понимаю, Украине важно показать, что она не младшая, что живет своим умом…

– Да какие ж вы еще тут «младшие братья», – удивляюсь в ответ. – Киев – мать городов русских. До самых что ни на есть петровских времен Малая Русь была для Руси Великой чем-то вроде культурной метрополии. Так что никакие вы не «братья» нам, к тому же – не младшие. А если уж на то пошло, скорее, – родители.

А вот теперь – представь себе, что твоя любимая матушка на старости лет начинает сурьмиться, краситься, выщипывать брови, а потом цепляет себе длинную белую косу, тырит семейные накопления и начинает предлагаться вместе с ними любому заезжему прощелыге.

Представил?

Вот – тот-то и оно…

…Обиделся он на меня, конечно.

А что тут поделаешь?!

Тут ведь и вправду, чисто из сыновней любви надо уже это безумие потихоньку успокаивать.

А для начала – тупо признать старушку ограниченно дееспособной, ввиду ее полной и демонстрируемой всему охреневшему от этого зрелища человечеству, политической, экономической да, боюсь, еще немного – и умственной неполноценности…

С точки зрения менеджмента

…Что меня в последнее время особенно умиляет – это эдакое наивное мифотворчество.

В том числе – и про Советский Союз.

Причем, что с одной стороны – патока и елей, что с другой – вонючий жидкий кал, и ни слова правды ни в одной из, простите, «фракций».

Не путать с фрикциями – фрикции, мне кажется, для мозга полезней.

Мое поколение застало СССР во всей красе. И, до сих пор находясь в здравом уме и твердой памяти, изумляюсь: что вы нам по ушам-то ездите?

Мы это – на своем собственном горбе вынесли, извините…

…Вот не нужно быть даже менеджером слишком большого ума и слишком высокого звена, чтобы понять, когда кончился СССР как грозная и могучая «красная империя». Вернее, – когда началось «начало конца»: ибо год 1991-й был предопределен задолго до своего начала, ой, задолго.

«Начало конца» случилось аж на том самом ХХ съезде партии – правы певцы оттепели и демократии.

Только по совсем другим причинам.

Этот съезд действительно был судьбоносным: власть в стране перешла именно к партии. К той самой партии, которую Сталин к тому времени давно уже политически локализовал и функционально приспособил под что-то полезное для страны. И даже съездов особо не собирал – время жалел.

И партия, состоявшая из умных, сильных, тертых и битых жизнью мужиков, дорвалась после убийства Берии до неограниченной власти. И первым делом эти мужики решили ключевой вопрос – собственной безопасности.

Волки договорились друг друга не грызть.

Слишком жива была горькая память времен Императора.

Даже скинутого чуть позже Хрущева фактически помиловали. Он этим гордился еще: мол, не зря страдал, при Сталине – точно расстреляли бы.

После чего у этих людей из серьезных опасностей осталась только одна: приходящие им на смену не знавшие «хозяйского страха» молодые волки.

Эти, чисто по незнанию, – могут и загрызть.

Не хотим.

И они – просто перекрыли социальные лифты.

Наглухо.

Все.

Во времена моей юности был популярен анекдот про дедушку-полковника, объясняющего внуку, что полковником он будет обязательно, а вот генералом – вряд ли, у генерала свой внук есть.

Результат известен.

К середине 80-х системой были недовольны абсолютно все.

Вторые секретари, понимавшие, что они никогда не станут первыми, потому что даже если этот старый пердун издохнет своей смертью, на его место пришлют такого же слюнявого идиота.

Заместители вторых секретарей…

И – так далее, вниз по цепочке: об этом почему-то не очень любят говорить, но в СССР 80-х фактически сложилась «кастовая система», со «своим кругом» в каждой из элит.

Некоторые из этих «элит», особенно «творческие», пребывают в таком замкнутом состоянии и до наших дней.

Эта дрянь – просто не могла не взорваться.

Горбачев попытался «спустить пар».

Не помогло.

Уже – просто не могло не рвануть.

Это – если чисто с точки зрения менеджмента: ситуация предельно типичная для замкнутых корпораций, которые по природе своей не могут самообновиться и в какой-то момент просто перестают отвечать вызовам текущего времени.

А там ведь было еще много мин, тем же «историческим оттепельным» съездом заложенных (или заложенных раньше, но вследствие того же съезда не обезвреженных). Это и в экономике, и в социалке, и во внешней политике, и в системе безопасности…

Нечего об этой бодяге, короче, жалеть.

Жалко только, что при «аварийном демонтаже» системы много чего полезного было порушено: единое культурное, экономическое и информационное пространство, к примеру, – очевидное достижение СССР, то, к чему только стремится объединяющаяся в настоящее время Европа.

Короче, не надо с СССР и социализмом носиться либо как с писаной торбой, либо как с мешком говна.

Это просто опыт, который надо изучить, приспособив, по возможности, полезное и избавившись от дрянного.

На самом деле – нереально сложная задача, сама по себе почти технологически не разрешимая.

Мы именно такие и любим.

Делов-то…

Уроки вождения

…Не случайно, ох, не случайно все, прости Господи, «постсоветское пространство» с такой тревогой всматривалось в крайне злобное выражение лица российского премьера, устроившего разнос отечественной «элите» в небольшом, затерянном в гигантских болотистых просторах Ленинградской области, скромном и никому доселе толком не известном городке Пикалево.

Ой, не случайно.

Процессы-то по всему этому «пространству» идут если и не одни и те же, то – схожие, это уж – совершенно точно.

И, соответственно, вызовы власти и обществу сулят тоже более или менее одинаковые.

Вот и смотрели, что это: возврат в кем-то проклинаемый, а кем-то благословляемый «совок» или еще что похуже.

Так вот: похуже, господа.

И – значительно.

Потому что произошедшее в Пикалево – одновременно «системный сбой» и «рабочий момент», каковых еще, похоже, на просторах бывшего СССР будет множество, и на них тоже нужно будет как-то реагировать.

Ведь весь ужас «пикалевских событий» в том и заключается, что по существующим в социуме правилам игры в них нет ни правых, ни виноватых – все, включая «разбирающийся по понятиям» большой бизнес, действовали ровно в «рамках допустимого», за каждым есть «своя правда» и все действовали исключительно в «интересах собственного дела».

А то, что при этом целый город неподалеку от охреневшей от этого дела Европы чуть в угол тапочки не поставил, – так это – ничего, бывает.

Об этом в «правилах», извините, ничего не написано…

…А ведь все просто: не нужно просить никакой бизнес, в том числе и «большой», ни о какой «социальной ответственности».

Его нужно жестко загонять в рамки, где шаг влево или вправо, а тем более прыжок в сторону считаются «побегом»: даже американцы, бизнес и личное обогащение для которых являются по сути «национальной идеей», это поняли, причем еще в двадцатые годы прошлого века, после чего приняли жесточайшее, так называемое антитрестовое законодательство.

Защищая, таким образом, самих себя от самих себя.

Бизнес, он ведь, блин, – тупо обязан быть хищным. Иначе никак, такова сама природа капитализма, и это – надо четко понимать.

Все остальное – наносное.

А тигр может сколько угодно быть галантным, разрешать себе повязывать бантики на шею и прыгать на манеже через тумбочки.

Но при этом один хрен – чуть зазеваешься – сожрет.

И не надо тут винить тигра: такова его природа.

И самое страшное, что может быть в этой жизни, – это увидеть подобного «тигра» в белой манишке, бабочке, в цилиндре и с хлыстом дрессировщика.

Потому что, господа, – это будет уже не тигр.

Это будет – песец.

Тоже, конечно, в своем роде хищник, ага…

…Просто каждый должен заниматься тем делом, которое выбрал и к которому предназначен. Вот представьте: тяжелая, мощная, прекрасно обихоженная и «нафаршированная», груженная нужным товаром фура начинает вести себя на трассе с непринужденной легкомысленностью спортивного автомобиля.

Разгоняется до двухсот, устраивает гонки с себе подобными, выясняя, кто круче. Я с таким, кстати, по дороге на рыбалку не раз сталкивался: устроит парочка таких фур «гонки» – прячься все живое, что на своей полосе, что на встречной.

Люди увлечены, они маленьких легковушек ваще не замечают: а на фига?

Мы большие и железные, кто не спрятался и не увернулся – ваши проблемы, мы-то тут при каких делах?

Вам надо – вы и уворачивайтесь…

…И вот тут-то, увы, становится крайне необходим человек в погонах, способный преподать зарвавшимся «дальнобойщикам» уроки вождения. Потому как такая здоровая дура в руках чересчур самоуверенного и плюющего на интересы других водителей «драйвера» – элементарно опасна для окружающих.

И я отлично понимаю хорошо тренированную злобу во взгляде российского премьера: в новейшей российской истории подобного рода урок переквалификации олигарха в швею-моториста уже вроде как – преподавался.

А это – очень неприятное занятие, заставлять взрослых и, возможно, лично симпатичных тебе людей повторять пройденное.

И неблагодарное.

Но, видимо, пока что – крайне необходимое…

Из пробирки

Я вот не знаю, мне одному «человек, похожий на бывшего президента» по фамилии Ющенко, напоминает гомункулуса из пробирки? Причем, кажется, я даже знаю, где эта искомая «пробирка», из которой и вырастают подобные «саакашвили», располагается…

…Вот удивительная вещь: в мире бушует финансовый кризис.

В полный, что называется, рост.

Рынок колбасит так, что – только успевай уворачиваться, чтобы ненароком не задело, потому как – мало не покажется никому.

Нефть скачет то вниз, то вверх.

Россия с Турцией с испугу готовятся переходить на расчеты в национальных валютах.

В Штатах Обама собирается отказываться от «экономического симбиоза» со всем остальным миром и хочет заняться сокращением госдолга и дефицита бюджета в лучших традициях «американского экономического изоляционизма». Японцы, забыв на время о «северных территориях», рвутся вкладывать деньги в Сахалинский ТЭК, потому как территории территориями, а бабло – баблом.

И только у этого персонажа, с обезображенным от страданий «за неньку» лицом – есть дела поважнее.

Например, – помощь «братской» Грузии с транзитом напрочь отсутствующей у искомой Грузии нефти.

Типа – а вдруг Азербайджан разродится и поставит.

А мы – уже наготове.

Или – борьба с коммунистическим прошлым.

Легкая такая борьба, – преимущественно с памятниками «коммунистической эпохи», которые непременно должны быть уничтожены.

Любой ценой.

Потому как «коммунистический период порабощения Украины» вызывает у него такую реакцию, что – аж кушать не может. И – собственно говоря – фигня, что никакого такого другого «периода», кроме «коммунистического порабощения», у Украины вроде как и не было.

Ну не было, – и все тут.

История, вообще-то, – наука довольно точная, что бы там кто не гуторил на досуге о «древних украх» с их «боевым гопаком» – до советской власти своей государственности Украина, в общем-то, не знала.

А наивные попытки подтянуть под это дело запорожскую казачью вольницу выглядят еще более смешно после того, как выясняется, что «вольница» эта вполне нормально чувствует себя сейчас на Кубани, куда запорожцы со временем и переселились едва ли не поголовно.

Негде им было воевать в Малороссии: Польшу-то Российская Империя вполне благополучно поделила с немцами и австрийцами, а крымского хана – лениво прихлопнула, вот и потянулась Сеча на юг, ближе к немирному Кавказу: там и удаль было где показать, и земли – вольные да плодородные.

Так что знаменитые советские «Кубанские казаки» – это как раз о потомках вольных Сечевиков.

Да они и сейчас вполне неплохо себя чувствуют – даже Олимпиаду, вон, проводить собрались.

Зимнюю.

Сочи – это ведь тоже Краснодарский Край…

…А Украине, думаю, – надо действительно спешно избавляться от коммунистического наследия.

И начать, мне почему-то так кажется, стоит со вполне себе примерного пионера и комсомольца Вити Ющенко, вполне себе нормально делавшего вполне советско-комсомольско-коммунистическую карьеру среди «москальских злыдней» в те самые гибельные коммунистические времена.

Хотя – о чем это я?!

Он же – из пробирки.

С незамутненной, так сказать, – биографией и репутацией…

Недружеский шарж

Все-таки украинское государственное образование – это шарж.

Очень дурно нарисованный, но – очень смешной.

Вот, сами смотрите: есть Гаагский трибунал и есть «дело Воислава Шешеля» – возможно, довольно неприятного человека и политика (хотя я так не считаю).

Но при этом – человека, заведомо невиновного в «преступных приказах».

Он их просто не отдавал.

Ни «преступных», ни – каких других.

Просто – по должности было не положено.

Даже если бы и захотел.

То есть – в центре цивилизованной Европы цивилизованного доктора наук, философа и политолога судят исключительно за его политические убеждения, пусть даже с чьей-то точки зрения и, мягко говоря, мрачноватые.

И это – страшный прецедент.

…Но даже эти трагические новости меркнут после известий с украинского фронта борьбы, пардон, за победу идей либерализма в мировом, так сказать, масштабе.

Тамошняя Фемида осудила не какого-то там провинциального Шешеля.

А – аж самого Сталина.

За что?!

А за голодомор!

…И вот на фоне такого, полного мрачной иронии шаржа, уже и Гаагский трибунал начинает казаться не таким страшным, а, напротив, несколько даже комичным.

Особенно когда его первые лица собираются обращаться за продлением истекающих полномочий и за финансированием, соответственно, – в том числе и в Россию. А наиболее отмороженные даже начинают задумываться, как бы в том же Гаагском трибунале, на те же самые русские деньги, самих русских за что-нибудь эдакое и осудить.

А что?

Очень даже изящное решение.

И, что называется, – вполне в духе идей повсеместно победившего либерализма и прочих прав человека на чужие полезные ископаемые.

И почему только эти русские против таких изящнейших логических построений?!

Совсем как в том анекдоте, где мужик медведя поймал.

Ну, помните:

– Так тащи его сюда!

– Да он че-то не хочет…

Не, ребят.

Мы уж лучше украинским судьям денег дадим.

Они – смешнее…

Военный сапог идеологически выдержанной конструкции

О чем ни заговоришь со «свидомым оранжевым украинцем», разговор обязательно закончится сентенцией о преимуществах американской военной машины над российской.

Ну, е ж мое ж…

Мы вроде только что про цены на газ разговаривали – при чем тут американский военный сапог?!

Как, спрашивают, при чем?!

У него голенище лучше, чем у вашего.

И вообще…

Ну да ладно – это разговор сугубо теоретический.

Никто преимущества американской армии перед российской опытным путем, слава Богу, не проверял.

Строго говоря – ни разу.

Вообще.

Могучая американская армия, замечено, после Второй Мировой вообще старается не иметь дела с противником, который может от души вмазать.

…А вот малопонятная страсть «свидомитов» к чужеземной армейской обуви как раз – вполне себе даже и объяснима.

Просто с самого начала, когда только зарождался этот самый – предельно, врать не буду, смешной «украинский национализм», – он уже тогда считал образцовым сапог именно австро-венгерский, что и подтверждено не так давно установкой в Черновцах памятника не кому-нибудь, а императору Францу-Иосифу.

Все правильно.

Ну, не Николаю же, – фактически заново построившему Киев, создавшему город в его нынешнем облике и открывшему, в частности, Киевский университет, памятники ставить.

Какая разница, что он для народа сделал больше, вы что?!

Кого это вообще волнует?!

У него – сапог не того формата, понимаете.

Тюрьма народов, ага…

…Потом любовь к австро-венгерским штиблетам сменилась искренним обожанием сапога уже кайзеровского: существуют очень любопытные воспоминания современников о «визите» первого «украинского главы государства» в германскую метрополию, советую почитать.

Дальше лакейской не пустили, конечно.

Но – все равно любопытно, хотя бы с точки зрения чисто бытописательской…

…Ну а потом наконец-то настал звездный час «украинского национально-освободительного движения», почему-то поголовно одетого в черные мундиры СС.

Что, наверное, довольно эстетски выглядело, но с чисто исторической, да и общечеловеческой точки зрения, – смотрелось странновато. «Освободители» в форме армии государства-агрессора, объявившего, кстати, заранее всех славян (а значит, и украинцев тоже) «недочеловеками», – такого мировая история еще не знала.

Даже оказавшиеся по вполне понятным причинам союзниками Наполеона польские «жолнежи» категорически такую идею в свое время отвергли и воевали в своем, дедовском и неудобном.

Впрочем, с чувством собственного достоинства у предков нынешних «свидомых» всегда были определенные проблемы: ну да – кто ужинает девушку, тот ее и танцует…

…Мне вот всегда было удивительно: ну так карты легли, досталась тебе, чисто сдуру, богатая территория юга России, вполне, по советским меркам, благополучная – с промышленностью, курортами, плодородными землями, с трудолюбивым и не так уж смертельно пьющим населением, традициями, университетами.

Так какого же хера тогда вести родословную своей государственности не от «золотой» Киевской Руси, не от славных побед, не от великолепных храмов и вообще великой культуры и не менее великой истории?

Зачем вам вообще нужны эти бандитствующие, чего уж там, лесные упыри с их упыриными «схронами»?!

Что, за всю тысячелетнюю с гаком историю нельзя было ничего более приличного подобрать?!

Видимо – нет.

У того же Святого Равноапостольного Князя Владимира – сапоги, видимо, не той системы.

Американские «свидомым» как-то больше нравятся.

К тому же – и процесс лизания этих самых сапог проходит в режиме реального времени. У князя-то и не спросишь: нравится ему или для удобства нужно угол немного сменить.

А американцы – глядишь, и оценят.

И даже подготовят сравнительно теплое местечко при очередной «героической эмиграции».

Ну, не по лесам же опять сидеть…

Баллада о крынке козьего молока

…Я тогда, весной прошлого года сюда в командировку прилетел.

Ну, а раз уж случилась такая оказия, да прямо перед самыми майскими праздниками, решил заодно и отдохнуть, благо друзья, известные сочинские предприниматели, давно звали нас с женой погостить в свежеотстроенном доме не где-нибудь, а аж на самой Красной Поляне.

Ну, а если учесть, что мы с Машкой эту самую Поляну узнали и полюбили задолго до того, как она стала излюбленным местом для горнолыжных прогулок первого лица нашего с вами государства, то – сами понимаете.

Глупо отказываться, по-любому.

Вот и подорвались – сразу, почти что не раздумывая.

Тут, правда, следует заметить одну немаловажную для нашего повествования деталь: жена у меня, как это не прискорбно заявить, – девушка избалованная. Не понимающая, в смысле, что ананасы, как в том известном анекдоте, иногда имеют свойство заканчиваться.

И, с моей сугубо личной точки зрения, слегка помешанная на экологически чистых продуктах.

Ну, в принципе, оно, конечно, – простительно.

Это нам, мужикам, как правило, достаточно пары пачек замороженных пельменей в холодильнике.

Причем независимо от материального и прочего благосостояния.

Ну еще, может, чтобы кофе был хорошего сорта и помола да кофеварка исправно работала.

С девушками же, как вы понимаете, – совсем другая, гораздо более суетливая с мужской точки зрения история…

…Словом, Машка еще по дороге предвкушала, как она будет поглощать на завтрак в своей любимой Поляне свой любимый домашний творожок, заедая его свежайшим домашним мацони и запивая холодным козьим молоком. Причем обязательно в летней беседке, на свежем горном воздухе, который, как известно, весьма и весьма способствует хорошему аппетиту даже у таких субтильных столичных барышень.

Ну, с беседкой она, надо сказать, не промахнулась.

Беседка – была.

И погода стояла – просто великолепная, предрасполагающая питаться именно там, и никак иначе.

А вот со всем остальным – вышел легкий обломчик, тем более обидный, что неожиданный.

Не первый раз ведь туда отдыхать ездим.

Если домашний творог с мацони люди, помогающие нашим друзьям по хозяйству, хоть и с неимоверным трудом, но отыскали, то крынка козьего молока оказалась проблемой, увы, принципиально не решаемой.

В Красной Поляне просто перестали держать коз.

А на фига?

После того, как Сочи выиграл ту самую Олимпиаду, люди, владеющие хоть какой-никакой землей в Поляне, сразу проснулись, почувствовав себя настоящими, «долларовыми», как они сами говорят, миллионерами.

А миллионерам держать, кормить, пасти и доить коз – вроде как по статусу не полагается. Это ведь так по-русски: проснуться и, ни хрена для этого не делая, почувствовать на губах божественный вкус халявы.

Это – русская сказка, это – наша с вами, друзья, национальная, блин, утопия.

Объяснить этим людям, что любое благосостояние, будь то благосостояние скромного сельского фермера, рафинированного университетского профессора или кичливое позерство швыряющегося деньгами в Куршавеле свежеиспеченного нефтяного барона дается только через тяжкий, ежедневный и кропотливый труд, не сможет, думаю, увы, ни один современный Макаренко.

Знаю я, как некоторые из этих «баронов» вечерами в офисе, уткнувшись мордой в деловые бумаги, засыпают на горе собственным секретаршам.

Нет, есть, разумеется, и другие.

Но они, как правило, достаточно быстро разоряются.

Вот только новоиспеченным краснополянским «миллионерам» это хрен объяснишь.

Леня Голубков – он ведь, увы, явление столь же глубоко национальное, как и работающий по двадцать часов в сутки менеджер или конструктор.

«Грузят на того, кто больше увезти может», – ехидничает интеллигентская пословица. И удивляется у меня в отделе кадров очередной отправленный в эротическо-пешеходную экскурсию «молодой специалист», которому только что объяснили, что за «жалкую» зарплату в две тысячи долларов в этой конторе, оказывается, принято еще и работать.

Ему этого, оказывается, в МВА не разъяснили почему-то.

А мы, те, кто постарше, потом удивляемся, как это такие милые и квалифицированные мальчики и девочки, дети и младшие братья наших друзей и знакомых не могут найти себе нормальную работу в Москве.

При том, что любой вменяемый руководитель, спроси его о главной проблеме его бизнеса, сначала скажет о недостатке квалифицированных и добросовестных рабочих рук, а уж потом начнет вяло распространяться о коррупции, налогах и прочем чиновничьем беспределе.

Есть даже такое жесткое и страшное определение: «кадровый голод».

Кто в теме, тот поймет.

А это ведь явление вполне одного порядка с исчезнувшим в Красной Поляне холодным и вкусным козьим молоком, которым она издавна славилась.

Такие дела.

…Моя жена тогда, помню, искренне и тихо плакала.

Просто потому, что не могла понять, как это – за деньги! – она не может здесь больше купить того, к чему давно привыкла и полюбила. А потом объясняла, что для нее покупка у какой-нибудь бабушки чего-то вот такого, домашнего, – это еще и возможность помочь, оценить тепло добрых и крепких крестьянских рук, благодаря которым и появляется на свет это белоснежное чудо.

Да, увы, – только деньгами.

Но разве этого мало?

А Борису Ивановичу, нашему с Машкой милейшему хозяину, – жесткому, сильному и умному мужику, во многом моему учителю в бизнесе, построившему и введшему в эксплуатацию несколько лучших в Сочи отелей, – было почему-то очень неудобно за своих земляков.

Эх, Борис Иванович, Борис Иванович…

Чего тут стыдиться-то, спрашивается?

Если б это только Сочи касалось.

Если б только – Красной Поляны…

Америка и Китай: угрозы нового тысячелетия, которых нет

Как только кто-то, даже в обычной поддатой компании, начинает говорить о глобальных угрозах и опасностях, разговор почему-то сразу замыкается на китайцах и американцах.

Фигня все это, если уж совсем честно.

Одни для нас – просто по определению не опасны.

Другие, конечно, опасны, но – не очень-то актуальны: кроме власти над миром нам делить с Америкой нечего. А в сегодняшних реалиях и нам, и им куда более прикладных траблов, поверьте, хватает.

Например.

Ни для кого, в том числе и в самих США, не секрет, что за «международным боливарианским движением», в настоящее время возглавляемым злобным, опасным, но, к счастью, довольно вменяемым клоуном Чавесом, внимательно следят не только в каком-нибудь Гондурасе или Эквадоре, что, конечно, опасно, неприятно, но пока еще совсем не смертельно.

Рядом, ребят, Мексика.

А там, в Мексике, – нефть.

Да и в самих США «своих латинов» уже давно перестали недооценивать: их в некоторых штатах больше трети от голосующих, недооцени таких, ага.

Особенно если учесть тот факт, что эти ребята посмышленее черных и куда быстрее и качественнее самоорганизуются.

Думаю, «боливарианское движение» вызывает у этих парней вполне себе практический интерес, они своего стараются не упускать ни при каких обстоятельствах. А за ними, помимо всего прочего, и международный кокаиновый трафик, и сопутствующая этому коррупция, и вообще много веселого.

«Прямой и явной угрозой» знаменитый американский «шпионский писатель» Том Клэнси, если помните, титуловал отнюдь не Российскую Федерацию: мы, во-первых, на настоящий момент времени не глобальная сверхдержава, а совсем уж добить нас не удалось, – так что эта тема сейчас не актуальна.

Чем, по сути, Россия для любого американца отличается от какой-нибудь, скажем, Бразилии?

Отвечаю: атомной бомбой во вполне себе промышленных количествах.

Так что – лучше не задирать, пока дубинку поинтереснее не придумали. Сами-то русские точно сейчас на нас не полезут, у них своих геморроев невпроворот, лечить не успевают.

Я ж говорю: прагматичный народец, потомственные торгаши, национальная идея – бизнес и «американская мечта».

Тоже, конечно, романтика по-своему.

Ну и договорились, оформили, так сказать, чисто идеологически: Россия – это периферия.

Дичь, глушь.

Постоянно кого-то режут.

Конечно, доблестные шерифы когда-нибудь должны будут навести порядок и на этом Диком Востоке. Но пока – и у диких восточных индейцев пулеметы довольно качественные, и своих дел невпроворот.

Адью, короче.

Дальше пока – отдельно, по возможности друг другу не мешая, а где надо – даже и договариваясь.

Где надо – тоже понятно: Афган, Иран, Ирак.

Так что актуальность «американской угрозы» я бы, признаться, в ближайшей исторической перспективе, мягко говоря, не преувеличивал.

…Ну, а с китайцами – вообще смешно.

Ну нельзя же так вот огульно рассуждать о народе, не зная его ценностной мировоззренческой системы.

Потому как те, кто знают и хотя бы с минимальным уважением относятся к китайской культуре, истории и философии, над такой «угрозой» просто смеются. И не надо мне тут про советско-китайские пограничные столкновения, там была совсем другая история.

Ну как бы вам объяснить…

…Нет, женщина, конечно, при известной сноровке и гибкости, чисто на спор может пописать стоя.

В «гусарские» студенческие времена сам лично наблюдал.

Вот только не надо из этого делать выводов, что это ее естественное состояние, ага?

Китаец, ставший миллиардером на чужбине или даже, страшно сказать, президентом США, – все равно будет считаться в Поднебесной горьким изгнанником, лузером и неудачником.

Ну или в лучшем случае, – отважным лазутчиком.

Но его – все равно будут жалеть.

Понимаете?

А почему китайцы по всему свету, за редчайшими исключениями, селятся рядом, как сельди в бочке, – что, тоже не понимаете?!

Ну, тогда я вам скажу.

Друзья мои, в китайском языке нет понятия «не китаец».

Вообще.

То, что переводится нашими умницами-переводчиками как «белокожий варвар» – это очень неправильный перевод, просто у них, у переводчиков, нет другого выхода.

Потому как вряд ли кому будет приятно читать про себя, что он – не человек.

Нас для них – просто не существует, мы вне Поднебесной, значит – вне мира.

Потусторонние существа.

Нет, с зомби, оно конечно, можно повоевать, но захватывать их и властвовать над ними?!

А вы вообще как это себе представляете?!

Вот и Китай не представляет.

За всю свою историю Поднебесная ни разу никого не захватывала.

Понимаете?

Ни разу!

…А все мировые войны, дорогие мои, как показывает грустный исторический опыт, – начинаются именно в Европе.

Вот об этом мы с вами в следующий раз, Бог даст, – и поговорим…

Европа: угроза нового тысячелетия, которая есть

У нас, да и не только у нас, с подачи русских интеллектуалов XIX века, принято держать континентальную Европу за что-то типа милого семейного кладбища.

Такого, знаете ли, с ангелочками.

Бритиша, кстати, эту тему вполне себе радостно подхватили, что лишний раз доказывает определенное сходство русского и британского имперского мышления. Русские и англосаксы вообще очень часто одного и того же хотят, вкусы, видите ли, схожи, а пряников – на всех не хватает.

Но это – уже совсем другая история.

А мы пока что – об участке с ангелочками.

С тех пор, как была высказана и утвердилась в массовом сознании эта революционная идея, милый покойничек умудрился влегкую замутить две (две!) мировые войны, разложить миропорядок на атомы (сначала в опытах Кюри и работах Пикассо, потом – с американской помощью – уже и на практике), породить социализм, коммунизм, фашизм и прочие постмодернизмы, и теперь че-то там мутит потихоньку свое с адронным, прости меня Господи, коллайдером, без стакана толком и не выговоришь.

Словом, покойник проявляет необычайную активность в движениях.

…Вы, пожалуйста, не обманывайтесь.

Европа всегда такой была.

Мирной, уютной, доброжелательной.

А потом вот так же спокойно и по-деловому резала всех вокруг, порой не разбираясь, где свои, где чужие.

Ну, вот такой народ.

Не забывайте, еще живы ветераны группы армий «Центр».

А их внукам, которым, уж поверьте, дедушки не только про поливку цветов рассказывали, многое в современной Европе очень и очень не нравится.

Например, им не нравятся находящиеся в Европе мусульмане.

Поговорите с любым белым обеспеченным европейцем: мусульмане в Европе не нравятся никому.

Разница только в реакции на проблему: кто-то политкорректно говорит о «сближении цивилизаций», кто-то – о равенстве всех перед законом (справедливо подразумевая, что большинство мусульман на эти самые европейские законы срать хотели, о чем в открытую заявляют, а большинство европейцев соблюдают эти законы на уровне инстинкта, что делает ненужным большую полицейскую машину, чему, в свою очередь, радуются мусульмане).

А кто-то просто по-тихому точит дедушкин клинок с двумя известными рунами.

Я уже говорил, что лично мне эта ситуация напоминает маятник, и он, опять-таки по-моему, сейчас очень сильно отклонен в либеральную сторону.

Обратная траектория многим, думаю, может не понравиться.

Я, в общем-то, иногда вполне себе понимаю американцев, которые, будучи прирожденными и потомственными коммерсантами, уже лет эдак десять посматривают в сторону своих «союзников» с довольно откровенным недоверием.

Потому что дорогой покойник опять подает некоторые признаки движения.

Уже.

Сейчас.

Правые выигрывают муниципальные выборы по всей Европе – да, пока не в столицах, – после чего из возглавляемых ими муниципальных образований куда-то необъяснимым образом исчезает цветное и нехристианское население, а оставшиеся начинают вести себя настолько идеально, что их уже и не хочется выгонять.

Я часто бывал в таких небольших городишках в моем любимом австрийском Тироле, в Германии, Фландрии, на севере Великобритании, на юге Франции (в том же Бордо), где встретившийся тебе чернокожий человек, скорее всего, – случайно забредший сюда американский турист.

Это – совершенно другая Европа, чистенькая, простая, улыбающаяся.

Очень, кстати, доброжелательно расположенная к «русским из России» (их очень хорошо отличают от «местных русских», которых не гоняют, но, в общем-то, недолюбливают).

И вы можете быть уверены, что всегда купите здесь недвижимость по относительно сходной цене.

А риэлтор вам с готовностью объяснит, что просто в этом квартале по соседству жила обеспеченная цветная семья. Поэтому местные не очень охотно здесь селились. Нет, никакого расизма, просто – дети, знаете ли.

Но после недавних событий они решили уехать, так что – все в прошлом.

Можете смело покупать.

Новые дурные соседи уже не приедут, порукой тому – вполне себе законно избранный глава местного муниципального образования.

Кстати, в прошлом, говорят, – неплохой художник.

Пейзажист…

Такая большая страна

У меня одно из самых ярких туристических впечатлений – Япония. Даже, можно сказать, не впечатлений, а потрясений, причем во всех смыслах этого слова. Я к тому же там целый месяц провел: Токио, Киото, Саппоро…

В 2002 году.

Там как раз чемпионат мира по футболу случился, вот я и рискнул отправиться в Страну восходящего солнца аж до финала. Во-первых, верил в «ту», романцевскую сборную – с Мостовым, Карпиным, Бесчастных, молоденьким тогда еще Димой Сычевым. Во-вторых, врать не буду, хотелось, раз уж есть такой повод, повнимательней к местности заодно присмотреться.

Это ж не просто другая страна.

Другая цивилизация.

…Но потрясли меня тогда, увы, не японские храмы и пагоды, не совершенный в своем средневековом величии дворец микадо, не безумие токийской урбанистики, не безупречность систем безопасности, – а ведь Токио, будучи чудовищным современным мегаполисом, умудряется оставаться одним из самых безопасных и удобных для проживания городов мира.

И даже не развалившаяся после двух нелепейших травм стержневых игроков – Смертина и Мостового – игра нашей команды, в которую я так верил.

Нет.

Больше всего меня потрясли слова, небрежно брошенные гидом в первый же день пребывания в Японии: здесь, на островах, постоянно проживают 138 млн. человек.

А мы в это время как раз из Токио в Киото на «Синкансэне» ехали – это такой безумно скоростной поезд, мы потом считали: если б у нас такие бегали, то из Москвы до Питера можно было б за два с небольшим часа добираться.

Это если с остановкой в Бологом.

Так вот.

Пока гид, равнодушно и радушно улыбаясь, как это делают все японцы, сообщал нам эту цифирь, за окном мелькали вполне себе зеленые, совершенно не урбанистического вида пасторальные сельские пейзажи.

Все как положено: с рисовыми полями и старательно поджимающими длинные ноги аистами.

Хорошо еще, что американское безумие с повсеместной борьбой с курением Японию особо не коснулось: вышел в тамбур, открыл пачку, вынул сигарету, затянулся…

«Это, простите, как?!» – думаю.

Это что же получается, на этих трех, скажем, небольших по нашим меркам островах – 138 миллионов?!

А нас во всей России, над которой я только что аж целых десять часов на самолете летел, – всего 144?!

Нет, ну ни фига же себе…

Приехали…

Станция Березай.

Поезд дальше не идет…

…Я как раз тогда, когда курил одну за другой сигареты в тамбуре летящего на чудовищной скорости «Синкансэна», понял для себя несколько очень простых, обыденных и от этого еще более страшных в своей обыденности вещей.

Первое: наша с вами страна настолько огромна и богата, что, если разобраться, мы вполне можем просто тупо жить на природную ренту и нам реально хватит, причем всем, от бомжа и до олигарха.

Потому как то, что мы презрительно называем «сраными шестью сотками в дальнем Подмосковье», для какого-нибудь среднестатистического японца – нереальное состояние, можно сказать, блажь.

Второе: нам это никто не позволит.

И глупо объяснять почему.

Потому, что главная сила и ценность любого вменяемого государства – это его люди, жители, население.

А у нас с этим делом, ребят…

Если говорить по-русски, то полная задница.

Мы ведь даже количественно нашей территории не соответствуем.

Про качественный состав трудоспособного населения я вообще молчу, сами все знаете. А если не знаете, то просто тупо отъедьте километров эдак на триста от столицы – и наслаждайтесь.

Мало, поверьте, тупо не покажется.

Я тут как-то у приятеля в Рязанской губернии гостил, он родителей навещал, заодно и решили на речке местной порыбачить – там и щука, и голавль зачетный, да и места сами по себе просто фантастические.

Ну а заодно и с туземным населением, разумеется, пообщались.

От местных дам даже отбиваться пришлось (я человек семейный и даже в некоторой степени подкаблучный), а дамы – дико, простите, голодные.

А что им, сорри, еще делать-то остается: редкий местный парнишка не становится к 25 годам своей нелегкой жизни профессиональным и совершенно законченным алкоголиком.

А алкоголиков, извините, женщины не очень почему-то интересуют, даже молодые, доступные и ядреные.

Такие дела.

Да, может, оно и к лучшему.

А то доводилось иной раз видеть, что у ребят с такими генами рождается.

Лучше и не смотреть.

А вы говорите, большая и могучая держава.

Большая-то, она, конечно, большая…

А толку-то?

…Нет, я, разумеется, понимаю и верю, что мы эту проблему рано или поздно решим. Хотя бы просто потому, что у любого народа, как и у любого индивида, всегда присутствует такая штука, как элементарные инстинкты самосохранения.

Все так.

Вопрос времени.

Меня вот только одно, признаться, беспокоит: а есть ли у нас оно, это самое время?

Два вызова для одной власти

У меня пару лет назад, помню, два события вызвали резкие и очень неприятные, пардон, ощущения.

Ну, с одним все понятно.

А вот второе требует некоторой дополнительной предыстории.

…Я уже много лет подряд езжу рыбачить под Астрахань, на раскаты.

Просто с моим образом жизни требуется время от времени бывать в таких местах, где тебя, кроме рыбы и тишины, вообще ничто не окружает.

Ни-че-го.

Телевизор на базе работает только фоном, а мобильный телефон, если ты, разумеется, нормальный человек, можно и отключить.

Так, быстренько подключишься, звякнешь жене, узнаешь, все ли в порядке, и снова жмешь на этой коробочке одну интересную хитрую кнопку.

Красота.

И, что характерно и очень для меня лично важно, если кто в подобного рода местах и стреляет, так исключительно по уткам (лысухи там, кстати, в этом году – просто нереальное количество).

Так вот.

Как и у любого нормального рыбака, есть у меня там и заветные места, и любимые базы, на одной из которых работает мой добрый знакомец, егерь Петя, с которым мы пару раз в год обязательно вместе рыбачим.

А то и почаще, если моя занятость, разумеется, позволяет.

В этом году вроде позволила.

Образовалось неожиданное окошко в пять с небольшим дней.

Грех не воспользоваться.

Звонок на базу, звонок приятелю.

Полетели.

Погоняли пару дней некрупную раскатную щучку, оторвались на осеннем жерехе сплавом по узким, заросшим пожелтевшим тростником протокам, поискали – увы, в этот раз безрезультатно – судака.

Ну а потом мой товарищ надел гидрокостюм и полез стрелять сазана – он у меня от подводной охоты с ума сходит.

В отличие от меня – мне она фиолетова.

Ну а мы с Петром остались в лодке, разумеется, ситуацию сверху контролировать.

А то мало ли что.

Вода, она, знаете ли, стихия серьезная.

Раздолбайства, как правило, не прощает.

Сидим, ждем.

Разговоры какие-то необязательные разговариваем.

Так, что называется, за жизнь.

Выпиваем, конечно, врать не буду.

Точнее, я выпиваю.

Он-то все-таки на работе…

…И вроде бы все хорошо, даже, можно сказать, просто чудесно. Но вот только, гляжу, Петя мой почему-то ну совершенно не в настроении.

Смурной какой-то.

Пасмурный.

– Что-то случилось? – спрашиваю.

Жмет плечами, вздыхает.

– Ну да, – говорит, – дочка заболела. Младшая. Температура, живот. В больницу отвезли, под капельницу положили.

– Так что ты здесь сидишь-то тогда! – вскидываюсь. – Гони в больницу! И, это, если помощь какая нужна, так ты не стесняйся, говори.

Он только морщится да рукой в ответ машет.

– Да все нормально, Дим, – успокаивает, – жена там сидит, говорит, уже все более или менее. Кризис прошел, только слабенькая девочка пока, а так уже можно бы и домой ехать. И зарабатываю я нормально, сам знаешь. Меня вот другое мучает: как так, все про национальные проекты говорят, про медицину типа. А у нас не то чтобы за лекарства, так даже и за бензин для скорой помощи надо самому платить, иначе машина не выезжает. Нет бензина, говорят, не поедем. Заплатил, конечно…

У меня аж челюсти побледнели.

– А ну-ка, ну-ка, – говорю, – Петь. Вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее…

…Многое я за те три часа, пока мой приятель под водой за сазанами гонялся, от него, признаться, услышал.

Очень многое.

И не только про местную медицину.

И про коммунальные услуги, и про рекламируемую газификацию.

Когда, чтобы положить пять метров трубы, ты должен идти строго в одну и ту же фирму, где в доле председатель местного сельсовета и пожарный инспектор, – иначе эта самая труба, хоть лично господином Миллером проложенная, внезапно оказывается несоответствующей каким-то сверхчудесным местным нормативам и подлежит немедленной ликвидации.

И многое, многое другое.

Но, конечно, с медициной – это было самое веселое, врать не буду.

Национальные проекты, говорите?!

Демографический кризис?!

А как в эту тему, простите, вписывается отказ выезда кареты скорой помощи к больному ребенку «из-за отсутствия бензина»?!

И ведь знаете что при этом самое интересное?

На самом-то деле средства на бензин у этой больницы есть!

Их просто не может не быть!

Я, в силу специфики своей работы в бизнесе, немало поработал с бюджетными средствами на разных уровнях и прекрасно знаю, что такое целевое финансирование. Особенно когда ответственность за контроль над этим финансированием публично взял на себя не кто иной, как президент России.

Эти деньги, простите, даже украсть весьма и весьма непросто!

Мелким местным чиновникам – просто не по мозгам.

Вот, блин, и нашли выход.

Не можем украсть из бюджета – тогда возьмем с населения, оно у нас безответное, пусть себе жалуются.

Захотят, чтобы ребенок был жив и здоров, – заплатят как миленькие.

Никуда не денутся…

…Когда, извините за выражение, прямо в центре российской столицы, неподалеку от резиденции премьер-министра Российской Федерации, «валят» из «Кедра» бывшего депутата и Героя России (а заодно с ним и высокопоставленного русского военачальника) – это всегда как минимум неприятно.

Потому как довольно явно свидетельствует, что у нас в державе пока все еще не так хорошо, как любому нормальному обывателю, увы, хотелось бы.

Это, конечно, вызов.

Вызов власти.

Но вот это мелкое, глумливое вымогательство и воровство на всех соприкасающихся «с народом» уровнях «вертикали власти», этот потрясающий в своей простоте цинизм – вызов, я почему-то так думаю, ничуть не меньший.

А может, и больший.

Потому что случай с Ямадаевым – он все-таки в последнее время скорее исключение.

А случай с Петиной дочкой – правило.

Системное правило.

Поганое, но системное.

Одно из тех, по которым, к сожалению, живет весь наш с вами народ.

И отменить это правило, мне почему-то так кажется, будет намного сложнее, чем даже найти заказчиков и исполнителей убийства Героя России в самом сердце столицы, наградившей его этой самой звездой героя…

Истинное лицо

…Нет, положительно, нынешний вице-президент Соединенных Штатов Америки Джозеф Байден – становится прямо-таки моим наилюбимейшим персонажем в последнее время. Я теперь за ним буду с огромным удовольствием следить, ибо этот сабж иногда умудряется «в порыве» брякнуть такие вещи, что прочая, развешиваемая всякими Обамами мишура, моментально блекнет и облезает. И даже у некоторых «бандерлогов», начинавших сдуру прислушиваться к сладким песням чернокожего американского Каа, сразу же наступает неизбежное, как тяжкое утреннее похмелье, отрезвление.

Ибо ничего так невыгодно не оттеняет жесткое и прагматичное поведение американских «реальных парней», как воистину жизнерадостный идиотизм американских же публичных политиков.

Вот и в этот раз Байден, видимо находясь под впечатлением нежного и торжественного вылизывания собственного ануса на грузинских и украинских территориях, умудрился дать та-а-акое откровенное интервью по «российской стратегии» нынешней американской администрации, что, я так думаю, все реальные американские аналитики и технологи остатки волос у себя на лысинах и задницах повыдергивали.

А у той части кремлевских стратегов, у которых еще оставались глупые надежды на нежную стратегическую «дружбу» с «нашими американскими партнерами», мгновенно исчезли любые насчет этой самой «дружбы» иллюзии.

…Итак, – короткий пересказ.

Россия – увядает и умирает.

Поэтому «перезагрузка» отношений должна произойти за ее счет, да и вообще эти русские сами рано или поздно к нам приползут, потому как им и ядерное оружие-то содержать особенно не на что, и население у них каждые двадцать лет чуть ли не в полтора раза сокращается.

Соответственно, США отнюдь не собираются менять стратегию в отношении Российской Федерации, для этих дикарей достаточно поменять тон: они глупы и доверчивы, сами все отдадут…

…Ну, тут, положим, господин Байден довольно крепко ошибся: после того как Россию, протянувшую Штатам руку после трагедии 11 сентября, в ответ через некоторое время грубо кинули, никакого особого доверия к этой стране нет, причем не только у Кремля, но и у простого, так сказать, народонаселения.

Оно ж, это самое народонаселение, – конечно, «простое», но не пыльным мешком по голове со всего маха ударенное.

Да и деньги пока что вроде как имеются, и их источники: и не только на то, чтобы содержать старые ядерные арсеналы, но и для того, чтобы новые боеголовки с носителями разрабатывать. И вообще армию, несмотря на любые кризисы, реформировать: еще бы, с такими-то «партнерами».

Ну и, наверное, самое для Джозефа обидное: в последние несколько лет в России наблюдается положительная динамика внутреннего прироста населения, – причем, что еще более странно, – на самом «дне демографической ямы», вызванной последствиями второй мировой войны. И это уж не говоря о том, что есть еще мигранты, причем далеко не только таджики с узбеками, как бы сильно этого ни хотелось внутренней и внешней либеральной сволочи.

Но и многие-многие другие.

В качестве примера.

Я не так давно на рыбалку в Поволжье ездил, так вот, старые зажиточные деревни поволжских немцев, в буквальном смысле этого слова вымершие в восьмидесятые-девяностые годы прошлого столетия, – вновь стремительно обустраиваются: хотя, как сказал мне мой егерь, Эдгар (по совместительству – совладелец небольшой базы, на которой мы отдыхали) – возвращаются, безусловно, не все.

Но – очень и очень многие.

В их селе из семнадцати семей вернулись уже одиннадцать.

А его родившийся в самой Германии инвестор настолько влюбился в свое «русское дело», что проводит на выстроенной ими базе минимум шесть-семь месяцев в году, и, если б не ужасающее качество нынешнего саратовского «сервиса» и оскорбляющее его дойчевские глаза состояние саратовских же дорог, – давно бы уже переехал туда окончательно.

Если б, говорит, тут все было хотя бы как в Москве, Краснодаре или Санкт-Петербурге…

Ничего.

«Сервис» – дело наживное, а дороги как раз сейчас у нас везде стремительно строятся. Из-за чего вездесущие «либерасты» немедленно проводят параллели между нынешним «кремлевским режимом» и, простите, – фашистской Германией.

Скажите, какая взаимосвязь…

Воруют, конечно, на строительстве этих самых дорог – так же «стремительно», но тут уж – издержки роста, извините.

Хотелось бы, конечно, без этого дела обойтись, но – пока что как-то не получается.

…Ну а сколько сейчас моих приятелей-хохлов уже получили российское гражданство и сколько ищут все возможности для его скорейшего получения – об этом я вообще, извините, скромно умалчиваю. И это – не строители и не водители маршруток, поверьте: физики, компьютерщики, менеджеры, финансисты, рекламщики, системщики, наконец.

Нет, строители и водители маршруток тоже, наверное, хотят.

И – тоже каким-то образом «получают».

Я просто с ними, так сложилось, как-то не общаюсь, ага.

Немного другой круг…

…Короче, – очень полезное интервью дал Джо Байден Wall Street Journal.

Очень.

Нет, не в смысле его фактического содержания: тут оно как раз очень забавно перекликается со знаменитой «компетентностью» Кондолизы Райс, которая прониклась голливудским образом «русского космонавта в шапке-ушанке» и долго хихикала, что «древнее русское корыто» вряд ли когда своим ходом доберется до берегов Венесуэлы, как-то случайно не обратив внимания, что сие «корыто» изрядно помоложе и посвежее большинства судов «гордости Америки» – ее военно-морского флота.

«Корыто», как известно, – доплыло.

И вполне себе нормально постреляло во время совместных с Венесуэлой учений, что сильно вышеупомянутые Штаты обеспокоило, однако разговоров о вопиющей некомпетентности Райс почему-то так и не вызвало.

И, кстати, – не могло вызвать.

Потому как реальная и публичная политики в Соединенных Штатах Америки – это совершенно, ребят, – разные профессии.

Но лично для нас – публичные американские политики – тоже очень полезны.

Болтун, он ведь – не только для шпиона находка.

Но и вообще для любого нормального человека, умеющего наблюдать и делать выводы.

Разные выводы.

Иногда – приятные.

Иногда – не очень.

Такие дела…

Есть вещи и поважнее

Я тут недавно из северной Карелии вернулся. С рыбалки. Чем, представьте, очень даже и доволен. Нет, разумеется, не тем, что вернулся. Тем, что побывал.

Согласитесь, не каждый человек в нашем беспокойном мире может себе позволить спокойно умотать на десять дней в тайгу, на озеро, где до ближайшего стационарного телефона почти сто километров на вездеходе, сотовая связь не работает, а спутниковые телефоны, несмотря на их наличие, принципиально оставляются членами устоявшегося коллектива дома, в Москве, чтобы до людей, посвятивших все эти дни вдумчивой ловле хариуса на бурных северокарельских порогах, вообще ни одна сволочь при всем желании не могла дозвониться.

Завидно?!

А мы уже, между прочим, седьмой год сюда ездим.

Такие дела…

…Я, спрашивается, к чему всю эту байду рассказываю.

Не к тому, разумеется, что в этот раз, как модно писать в штампованном бульварном чтиве, «они вернулись оттуда совсем в другую страну».

Страну, которая уже успела вполне себе благополучно и почти бескровно выиграть войну на Кавказе, признать независимость ранее «непризнанных» государств и втянуться по этому поводу в занудное, но, к счастью, исключительно словесное, противостояние со всем остальным, почему-то считающим себя «цивилизованным», миром.

В другую.

Этот бред, простите, настолько банален, что его и комментировать-то как-то лениво.

У меня за окнами, представьте себе, та же самая страна, та же самая Москва.

Правда, уже не летняя и жаркая, а осенняя и дождливая.

А большинство моих знакомых значительно больше озабочено новыми премьерами на столичном автосалоне, чем речами какого-то там далекого кандидата в президенты Маккейна, решившего где-то там у себя на «алабамщине» ничтоже сумняшеся «рассмотреть вопрос» о признании независимости Чечни.

Вот, думаю, Рамзан Кадыров этому желанию умилился.

Вместе с бойцами чеченского спецназа, гнавшими «бравых» грузинских союзников Маккейна аж до самого Тбилисо, да так, что у этих, прости Господи, «союзных орлов» только подошвы дорогущих американских армейских ботинок сверкали…

Даже и не смешно.

Да и какое, простите, мне, нормальному российскому обывателю, дело до речей какого-то чужого кандидата в президенты, за которого я и голосовать-то не буду?

Тупо не дадут.

Да, в принципе, не очень-то и хотелось.

А за своего президента я уже, извините, проголосовал…

…Вообще-то забавно, конечно.

Ведь суть происходящих процессов на самом деле предельно доступна всем, даже обывателям.

Ну не может государство, обладающее такой территорией и такими ресурсами, как наши, вечно стоять в «позе покорности» перед кем бы то ни было, включая даже самую «демократичную демократию» со всеми ее Бушами, Маккейнами и прочими Бараками Обамами.

Физически не может.

Надоедает, знаете ли.

Хочется распрямиться.

Остальное – вопрос времени.

Геополитическое положение не позволяет, извините, слишком долго в «коленно-локтевой позиции» находиться, Урал с Сибирью затекают.

Особенно когда люди, проживающие в данном «геополитическом пространстве», начинают понимать, что, в конце концов, терять-то им и нечего, а хуже уже совершенно точно не сделают.

Хотя бы тупо по причине наличия в их стране довольно солидного запаса ядерного оружия.

Да и еще кое-что, наверное, имеется.

Того же Маккейна, когда он вел во Вьетнаме абсолютно «демократическую и освободительную» войну в духе поднимаемых им на знаменах «освободительных компаний в Косове и Ираке», тоже, простите, не американской ракетой, я почему-то так думаю, сбивали…

…Но меня, вернувшегося из какого-то запредельного карельского спокойствия, и оттого особенно умиротворенного, даже не эта бредятина больше всего умиляет, а то радостное возбуждение, охватившее «либеральную общественность» воюющей, в принципе, страны, после заокеанского сенаторского рыка.

Типа, ну наконец-то вас приструнят, а то – распустились, понимаешь.

Причем больше всего восхищает стилистика подобного рода выступлений, откровенно напоминающая донос в местком или партком в достопамятные советские времена: «а еще он по ночам свет в туалете не выключает».

Так смешно…

…Ну да пусть их, убогих.

Меня вот, признаться, куда более обыденные, казалось бы, вещи беспокоят.

Например, почему нефть в последнее время вроде как повсеместно дешевеет, а бензин в моей собственной стране, эту нефть как раз в каких-то неимоверных количествах добывающей, наоборот дорожает.

Ну не нравится мне этот «парадокс», хоть убейте.

А еще одна из принадлежащих мне лично фирм – является так называемым базовым туроператором по нашему, российскому, черноморскому побережью. И вот мне как владельцу этой фирмы почему-то дико неприятно, что авиаперелет самолетом российской авиакомпании в российский город Сочи стоит ровно в два раза дороже, чем перелет самолетом этой же авиакомпании в абсолютно баварский город Мюнхен, куда я не так давно мотался на выходные чисто попить пивка.

Нет, я, разумеется, искренне рад, что любимый мною Мюнхен сейчас так доступен.

Но логики подобного ценообразования все равно не понимаю, ну хоть убейте.

А вы говорите: Маккейн, Маккейн.

С Маккейном-то мы как-нибудь, даст Бог, разберемся.

С ребятами, так вольно играющими ценами в своей собственной стране, я почему-то так думаю, будет гораздо сложнее…

Далекие звезды Севера

– Не… – Егерь-карел с характерным русским именем Саша смотрит, прищурясь, на озеро, по которому продолжает бежать небольшая, но крутая волна с грязноватыми белыми барашками.

Злая волна, надо сказать.

Недобрая.

Саша смотрит на зеркало озера, а я смотрю на его руки, продолжающие филировать пойманную с утра на гряде, нагулянную под осень двенадцатикилограммовую щуку острым, как неосторожно сказанное слово, охотничьим ножом.

А что?

Его рукам – глаза не нужны. Всю жизнь здесь. Почти пятьдесят годков. С двухлетним перерывом на армию.

– Не, – вздыхает. – Видишь, снова восточный задувает. В такую погоду и рыба не клюет, и карелка не дает. Сам знаешь. Не первый год здесь…

Это – точно.

Не первый.

И поговорку эту финскую про восточный, морской, «русский» ветер, который как задует, – так и рыба не клюет, и баба не дает, и зверь в лесу не идет, и глухарь не токует, – тоже знаю прекрасно, разумеется.

Даже как-то пытался, с Сашиной же помощью, выучить, как это звучит по-фински.

Я столько не выпью…

…А на рыбалку – все равно хочется. Пусть и восточный ветер, пусть и волна. Может, все-таки повезет?!

Ребята – вон, ушли на порог за хариусом. Саша их только презрительным взглядом проводил: мне, мол, не верите?

Ну-ну…

Я за семь лет хоть один раз ошибся?!

Не ошибся?!

Ну – то-то же…

…Мы действительно ездим сюда уже семь лет. Фактически – одной и той же компанией, иногда – с небольшими вариациями. И Саша действительно за эти семь лет – ни разу не ошибся.

Такие дела…

Дорога

Карелию – затаскали, затоптали и, простите, загадили.

Вот удивительная, кстати, фигня: туристическая отрасль в республике фактически «лежит», налогов в казну, почитай, и не приносит, – только инвестиций все время требует. А «дикого», неорганизованного туриста, – кстати, иной раз – просто жаждущего заплатить свои кровные любой более-менее вменяемой организации – как дерьма, извините.

Залежи которого он, будучи неорганизованным, естественно, везде после себя и оставляет.

Дерьма, в смысле.

В райских когда-то окрестностях той же Сортавалы – горы мусора, а в местной гостинице, когда я туда приехал года три назад по делам, с рыбалкой никак не связанным, мне тут же предложили ненавязчивый «дамский сервис». Скромно предупредив, правда, что, «извините, цены у нас – почти московские».

Послал, естественно.

И отнюдь не из-за предупреждений о «дороговизне товара», разумеется.

Просто – ну, – не мое…

Словом – «цивилизация», ага.

Прости меня Господи…

…Поэтому и ездим мы каждый год так далеко на север, за Кемь, почти-то на самую границу с Полярным кругом: по крайней мере, финский Раваниеми, где мы как-то встречали с женой Новый Год, – вот он, через границу, и дальше – совсем немного по ровным финским дорогам.

Правда, до той границы еще – нужно добраться, и отнюдь не из-за злобных Карацуп с Мухтарами. С ними-то как раз – все в порядке, мы и ловим с их разрешения – в приграничном районе. Просто дороги по эту сторону, скажем так, – отнюдь не финские.

Грейдер.

По которому, сойдя с поезда в Лоухах, мы и трясемся на «буханке» (другой транспорт здесь тупо не ходит) почти семь часов, без перерыва, вдоль «колючки», донимаемые комарами и, время от времени, пограничниками.

Оно того стоит, поверьте.

Дальше нас ждет – рай.

Суровый такой рай, без горячей воды и электричества, без душа и, разумеется, теплого сортира. И с архангелами, роли которых берут на себя Саша с кем-нибудь из своих приятелей или родственников в качестве помощника. А у Саши, ребят, особо не забалуешь: он и с нами-то «раскрылся» только тогда, когда увидел, как мы тщательно прибираем за собой оставшийся от первого перекуса мусор на Пороге…

Порог

…Порог для большинства членов нашего маленького коллектива – это вообще цель всей экспедиции.

Даже не так: Цель.

С большой буквы.

Порог тоже, кстати, так следует именовать: потому что он именно Порог – длинный, почти два километра, с серьезным перепадом высот и бешеной «трубой» на стремнине. С омутами и плесами.

Словом – все как положено.

Почти идеальное место для охоты на трофейного европейского хариуса: крупную, сильную рыбу, вырастающую (только то, что сам видел, – наверняка бывает и больше) до двух с лишним килограммов живого веса. Достойного бойца, почти идеально использующего все особенности русла: может и на стремнину рвануть, может и среди камней забиться.

Хотя здесь, в общем-то, – вся рыба такая.

И реликтовая северная форель, несмотря на то, что редко вырастает до четырехсот грамм, может так истерзать лайтовый спиннинг, что потом пот со лба вытирать приходится, а – казалось бы – весу-то в рыбешке…

Ну, а если уж вам повезет и у вас ударит «красная»…

…Впрочем, – это с какой стороны посмотреть – «повезет»…

…В этот раз нас четверо: я, Василич, Леха и Сашка. И двое егерей: Саша с Валеркой, своим приятелем. И – больше никого, на многие-многие километры. Только раз в день или в два проплывут мимо по озеру «водоплавающие»: так местные, включая егерей, зовут туристов-байдарочников.

Их тут в Карелии – много.

Хорошо еще, что «наш» Порог – повышенной сложности, через него идут только люди опытные, понимающие и реку, и лес. У них, прямо перед порогом, специальный постоянно действующий лагерь разбит: расчищены площадки под палатки, выложены древними карельскими валунами костровые площадки, вырыты ямы под мусор, обустроена походная банька. Все чистенько, аккуратненько – мы как-то специально ходили смотреть, когда там никто не стоял.

Сразу видно – правильные люди здесь ходят.

А вот совсем, по местным меркам, неподалеку, километрах в тридцати-сорока (кто их считал по тайге), рассказывают егеря, – порог «любительский», легкий, где идут основные маршруты. Вот там – срач такой, что местные даже перестали ходить туда летом рыбу ловить, хотя в пороге ее меньше не стало. Да и подъезды к нему по тайге удобные, можно даже на стареньких «Жигулях» пробраться.

Просто – противно.

Один год, вроде, мужики собрались, провели нечто типа субботника, навели порядок по осени. Так следующей весной, еще комар вылететь не успел – опять засрали по самые уши. И что мы за народ…

Экспедиция

Это действительно – экспедиция. Кстати, сразу хотел бы предупредить тех, кто решится последовать нашему примеру: лучше ошибиться в подборе амуниции, товарищи выручат, чем – в правильном подборе команды.

И это – ни фига не шутки, проверено на своем, достаточно горьком опыте.

Через три-четыре дня, проведенные в наглухо изолированном мужском коллективе, – люди начинают звереть. Самые опасные дни: пятый-шестой, когда любое, неосторожно сказанное слово, любая, совместно проводимая работа – вплоть до мытья посуды – могут привести к достаточно серьезному конфликту. Ну, а поскольку выезжают в такие места мужики, как правило, здоровые и умеющие за себя постоять, – сами представляете, чем вся эта бодяга может закончиться. И не надо думать, что за нож в таком конфликте может схватиться только уж совсем конченый отморозок: видал я, знаете ли, и, казалось бы, интеллигентных очкариков…

А изоляция – и вправду полная.

Ближайший телефон – в леспромхозе, восемьдесят восемь километров по грейдеру. Сотовой связи нет, спутник не берем с собой – совершенно сознательно. В Калевале есть человек с «тревожным телефоном»: если дома, не дай Бог, случится что-то по-настоящему серьезное, ему позвонят, и он за полдня сможет добраться до нас на вездеходе. А по несерьезным поводам беспокоить нас здесь тупо не следует.

Весь год этой поездки ждем.

А так: пробовали как-то один раз брать с собой спутниковый телефон. Тьфу. Будто из Москвы не уезжали. Леха как-то, выпив лишнего, даже утопить его хотел к чертям собачьим: так звонками с работы достали.

Этим все и закончилось.

У каждого из нас, кстати, – и своя цель в этой экспедиции, и своя манера ловли. Более того, я как-то смеялся, сообразив, что мои товарищи – да и я сам, наверное, со стороны-то виднее, – как специально придуманные типовые персонажи. И, если внимательно присмотреться, каждый желающий может найти в действиях хотя бы одного из нас что-то полезное для себя.

Василич

Василич, сцуко, – авторитетный.

Именно он, придя лет десять назад в нашу фирму, как-то очень легко и непринужденно подсадил нас всех на спиннинг. Как и многие бывшие авиаконструкторы, – гордится тем, что когда-то принимал самое активное участие в разработке многих аппаратов, в том числе и знаменитых «Буранов». И злится оттого, что ему, опытному и толковому инженеру, приходится зарабатывать деньги, занимаясь организацией и сопровождением корпоративных туристических групп: дело, конечно, довольно хлебное, но руки и голова – просят совсем другого.

В рыбалке Василич консервативен: всем блеснам предпочитает проверенную «двойку» от «Аглия Лонг», все ухищрения с мухами и «нулевками» презирает, единственный из всех нас не заменяет плетенку на мононить, обходясь довольно длинным, сантиметров на сорок-пятьдесят поводком, и то только тогда, когда его любимый хариус начинает капризничать.

А так – и этим не заморачивается. Как, кстати, и лишней беготней по Порогу: есть у него три-четыре проверенных «точки», вот по ним и гуляет. При этом – ловит больше нас всех, вместе взятых. Правда, только, скажем так, – в «обычных условиях». Если рыба начинает вести себя с его точки зрения неправильно, Василич обижается, садится у костра и, не торопясь, начинает пить водку, постепенно вовлекая в сей приятный процесс окружающих.

Его девиз: «ловить надо то, что ловится».

А если не ловится – так чего, спрашивается, реку-то безвинно хлестать?!

Она вроде – ни в чем и не провинилась…

Леха

…Леха, сцуко, – упорный. Как все «джигиты». Это вообще отдельный класс рыболовов, я почему-то так думаю. Девиз которых: упорство, упорство и еще раз упорство. Мы на него даже иной раз злимся: ну, не наш сегодня день, уже давно можно уходить, темнеет, а нам, чтобы попасть домой, еще лодку через первый, «промежуточный» порог обносить, иначе в озеро не попадешь.

Бесполезно.

Если упрется – домкратом не сдвинешь.

Перепробует все имеющиеся в наличие приманки, пару раз за выход обязательно грохнется с мокрых камней в речку.

Азартен, словом, Парамоша.

Хотя, надо отдать ему должное, самого крупного из всех наших трофеев поймал именно он: крепко за «двушку» потянул харюзок, остальные до сих пор о таком только мечтают. Так что – тоже путь.

Вполне себе, кстати, – и достойный.

Сашка

Сашка – инженер.

Мне даже иногда страшновато становится от одной мысли о том, сколько таких толковых, рукастых и головастых инженеров-конструкторов потеряла страна, когда все эти «физтехи» и «бауманцы» дружно ломанулись в финансисты: мозги-то есть, а семью, извините, – кормить надо.

Сашка – как раз «бауманец». Инженер от бога. Постоянно что-то придумывает, просто не может без этого.

Помню, как-то раз хариус с форелью брали – только с поверхности, причем даже на пороге била хоть и короткая и совсем не высокая, но злая волна. Которая, наплевав на все специальные спреи и прочие «пропитки», топила «плавающие» мухи уже на первой-второй проводке. А на что-либо другое рыба брать – почему-то отказывалась.

Первым на такую «рыбалку» плюнул, естественно, Василич.

Сел у костерка, покряхтел, извлекая из рюкзака бутылку «беленькой» и баклажку местных соленых грибов, – первая закусь в этих местах, самая вкусная и ценная. Потом к нему присоединились и мы с Лехой, и только Сашка, приспособив на камушке тиски, пытался что-то сочинить с мухами.

Самое интересное: сочинил.

Разрезал полиуретановую самодельную джиговую «мандулу», нарезал тонкие полоски, обернул ими перед вязкой длинное цевье нахлыстовых крючков: мухи получились – неутопляемые. Наловились тогда так, что через пару часов надоело харюзов с форелями с крючков сдергивать.

Я же говорю – инженер.

Такие дела…

Далекие звезды Севера

…Я в этой нашей «экспедиции» – скорее наблюдатель, моя цель – даже не рыбалка. Мне просто здесь хорошо: это одно из немногих мест на земле, где я чувствую себя в мире с собой и окружающими. И звезды, в отличие от южных: крупных, ярких и тревожащих душу, здесь – просто уютные, далекие светильники.

Да что там звезды: здесь, в Калевальском районе республики Карелия даже змей нет.

Странно, да?

В Карелии полно гадюк, севернее, на Кольском полуострове их тоже не сосчитать.

А здесь – нет.

Раньше, в языческие времена, эти места считались у финнов – сакральными, здесь была написана знаменитая «Калевала», здесь княжил знаменитый «старый Вяйнямяйнен» и стояла знаменитая «кузница Илмаринена», в которой был выкован местный Небосвод. На одном из островов озера Писта-ярви до сих пор сохранилось старое, полуязыческое кладбище – туда иногда приплывают лодки, после чего ветки растущих на острове деревьев украшают узкие яркие полоски разноцветной ткани: так карелы чтут память ушедших.

Но и рыбацкая цель поездки у меня тоже, конечно, имеется.

Только она – не на пороге.

Точнее – не всегда на пороге, в этот раз вот уже – скатилась в озеро.

Это местная «красная», не нашедшая пути обратно в море после строительства каскадных электростанций в пятидесятые годы прошлого века и полностью опресноводившаяся за эти немалые времена семга: крупная, сильная и очень осторожная рыба, мощный и хитрый боец, достойный трофей и соперник.

Мистика какая-то, кстати, – именно с ней мне все эти семь лет не везет. Парни, которые приезжают сюда исключительно за хариусом – каждый год берут в прилове одну-другую. А у меня – голяк.

В прошлом году, вон, вроде бы уже и к лодке подвел красотку – реально трофейную, явно за «десятку», да, к сожалению, крепко к тому времени поддавший напарник отобрал у егеря подсачок и начал ее сверху накрывать, как бабочку.

Я ему даже в морду потом не дал, так расстроился.

Ушла, естественно…

…Вот и сейчас, сегодня вечером уезжать, ребята ушли на порог, а мы с егерем сидим на берегу озера, ждем погоды, а ее все нет и нет.

Восточный, «русский» ветер: и рыба не клюет, и карелка не дает.

– Ничо, – со вздохом успокаивает меня Сашка. – Это она тя заманивает. Чтобы на следующий год приехал…

Я вздыхаю.

Буду жив – приеду, конечно. А куда я, собственно говоря, денусь. И – даже не за «красной».

Просто мне здесь хорошо.

Так тоже бывает.

Такие дела…

Трофей

…Того, трофейного хариуса, Леха, кстати, очень интересно взял. Я бы даже сказал – поучительно. Рыба в тот день брала исключительно в нижних слоях, со дна. Егеря поплавочной снастью проверили: настоящий жор. А больше – никак.

И вот как ее, заразу, оттуда, со дна омута достанешь?

Любое касание вертушкой дна – девяностопроцентный обрыв. Если не сто. Камни. Порог, знаете ли. Там их немало навалено.

И так, и эдак попробовали – бесполезно. Я даже микроджигом пройтись решился, отчего Лехины глаза вспыхнули жадным желтоватым огнем, но моментально посадил снасть, видимо, между камнями.

Обрыв, естественно.

У меня же там не «астраханская» плетня стоит, которой сомов можно с ям корчевать, особенно не напрягаясь. А можно и трактор, если палку не жалко, разумеется. А вполне себе деликатная монолеска, как раз на хариуса.

Короче, плюнули да и ушли, наказав егерям надергать на поплавок харюзов для ухи: ставить дневной лагерь, жечь костер и пить чай, в ожидании, когда эта зараза соизволит ближе к поверхности подняться. Все, кроме Лехи, который, как выяснилось, кое-что задумал, по отношению к нам, – явно совершенно недоброе. И – точно, приспособился, зараза. Мы, к сожалению, опомнились только тогда, когда он уже с десяток харюзов надрал, один другого краше, в том числе и того, трофейного. И ведь как остроумно: подручными, так сказать, средствами.

Короче, Леха просто учел мои ошибки с джигом.

И не поленился переставить шпулю, поменяв намотку на ту самую «астраханскую плетку», на которую через один-два сантиметра натыкал свинцовых дробин. И через карабин закрепил на ее конце поводок из монолески с офсетным крючком, на который, за неимением искусственного червяка, вынужден был насадить естественного.

И ведь сработало!

Даже отбивка от камней чуть-чуть при проводке ощущалась, а любые зацепы Леха с легкостью, за счет мощной плетни, продергивал. Ну, может, гирлянду дробин раза три-четыре обновить пришлось, зато какие трофеи!

…Ох, как мы его в тот раз за ухой материли. Нет, – молодец, конечно, что придумал, тут без вопросов. Но почему молчком?!

Ты, дружище, сюда, вообще-то, не один приехал. С товарищами. Которые, когда что-то такое придумывают, – с тобой тоже делятся. Леха вздыхал и соглашался, извинялся, ссылаясь на внезапно накативший азарт. Но было видно – больше гордится, чем смущается. И это, наверное, было тоже правильно, потому как идея была именно его. Хотя судьба его за это все-таки наказала: фотографий того выдающегося трофея так и не сохранилось. Сам и утопил на следующий день фотоаппарат, скача по камням на манер горного козла. Аппарат-то спасти удалось, но вот флешка – гавкнулась. А ведь как позировал, какие композиции из трофеев выстраивал!..

И – какой результат…

…Теперь иногда звонит, бывает, – что и не совсем с трезвых глаз. Подтвердить требует, когда врет на эту тему в какой-нибудь очередной компании. Вот, Лех, – специально для тебя подтверждаю: трофей был больше двух килограммов.

Немногим, но больше.

Только после трех ночи больше не звони, договорились?!

Мне-то что, а вот жена, так сказать, – немного удивляется.

Помним. Скорбим…

…Ну, что называется, – а теперь немного о культуре.

На одной неделе в Москве произошли два события, которые мало кого могут оставить равнодушными: в выставочном зале Федеральных архивов открылась экспозиция «Идеология и практика украинского национализма» и умерла великая русская певица советской эпохи, народная артистка СССР Людмила Георгиевна Зыкина.

После чего лично мне разговаривать об идеологии украинского национализма сразу же расхотелось: мелко это, господа. Я бы даже сказал – пошловато.

Потому что как бы ни старались наследники тех национал-бандеровцев, перекричать Зыкину им все равно не удастся.

С голоском, видите ли, проблемы.

И как бы им ни было это обидно, люди, вне зависимости от места проживания, будут ставить в караоке «Течет река Волга» и пытаться петь, хотя петь «вслед» за Людмилой Георгиевной дело, мягко говоря, неблагодарное.

Но – будут.

И в Донецке, и в Москве, и в Питере, и в Одессе, и в Киеве с Харьковом, – да какая, в принципе, разница.

Народ-то все равно, по сути, – один.

Вот и поет, скотина такая неблагодарная, то, что ему хочется, а не то, что в высоких кабинетах «прописывают».

И – какая, простите, разница – под водку или под горилку.

А то, что политики «разные», – так это пройдет.

Рано или поздно.

Все равно все эти «политики» – та-а-акая, простите, мелочь, по сравнению с царственным голосом великой русской певицы.

Царствие вам Небесное, Людмила Георгиевна.

Помним.

Скорбим…

Глава четвертая. Девочки на маленьких машинках

В Москве опять дождь

…Я стою у окна и смотрю с высоты четырнадцатого этажа: на людей и машины.

И на дождь, естественно.

В Москве – всегда дождь.

И вообще у нас в последнее время всего два времени года, как мне почему-то кажется: тоскливая, дождливая мокрая осень сразу переходит в обморочно-душное столичное лето, когда любой уважающий себя москвич старается как можно скорее свалить из любимого города.

И – пофиг куда: на дачу, на рыбалку, к друзьям.

Лишь бы за город.

А у меня – дела.

Вот и стою, смотрю в окно.

Там опять дождь показывают.

А я вспоминаю, что позавчера вечером на такой же поганый климат и невозможность жизни в географической точке рождения жаловался мой приятель Питер. Только жаловался не на Москву, разумеется.

На Лондон.

Он как раз из него в Сингапур летел, на какую-то там очередную бизнес-конференцию.

Через Москву.

Выкроил пару дней: погостить, пообщаться с приятелями, приобретенными за долгие несколько лет российско-московского экспатства.

Я ему еще хмыкнул в ответ: че ты, типа, на мой любимый Лондон жалуешься, ты за окно посмотри.

Он посмотрел, пожал плечами:

– А что, – говорит, – мне туда смотреть-то. Обычный европейский мегаполис. Чуть побогаче Рима и чуть победнее моего Лондона. Красивый. Вот дождь закончится, – сразу повезешь меня в центр, погуляем. Я ваш город – люблю…

И я сразу же понял: он и вправду не шутит, хотя чувство юмора у Питера просто потрясающее, он вообще способен шутить когда угодно, даже когда проигрывает его любимый «Челси».

Но тут – не шутит.

Действительно: обычный европейский мегаполис.

И для того чтобы стать таковым, оказывается, вовсе не надо «стремиться в Европу», с достойным куда лучшего применения усердием бить себя кулаком в грудь, доказывая свое желание быть членом ЕС и НАТО, когда тебя туда, в общем-то, и не зовут: как это делают, к примеру, люди власти из не менее красивого, чем моя Москва, Киева.

Над другим надо работать: над, простите, деньгами.

Только – не над своими собственными (что, конечно, для «европоориентированных» и прочих украинских политиков куда привычней), а над деньгами тех, кто по этим улицам ходит.

Чем больше их на банковских счетах и в подподушных кубышках у вашего народа – тем лучше новостройки, чище улицы, дороже и ухоженней автомобили на них, улыбчивее лица модно одетых сограждан.

Я вот, к примеру, недавно в Румынии был, в Бухаресте, чисто по бизнесу.

Вроде, – и ЕС тут тебе, и НАТО.

А – грязюка, цыганщина, попрошайничество повсюду.

Та-а-акие трущобы…

Брр…

Не, ну его на фиг.

Я лучше в Москве поживу.

Несмотря на этот вечный дождь и прочие не сильно радостные флуктуации столичного климата…

«Рублевка-стайл» и прочие идеалы современности

Есть в современном бизнесе такой странноватый, с моей точки зрения, инструмент, как всеразличные семинары и прочие, господи прости, конференции.

Это когда какая-то фирма берет и выкладывает немалое количество денег исключительно для того, чтобы вывезти своих действующих и потенциальных партнеров в какое-нибудь более или менее экзотическое место (главное, чтобы подальше от офисов и семейных очагов), а там уж попытаться им объяснить, почему с ней, с этой фирмой, выгодно и интересно работать.

Новую и полезную для бизнеса информацию на подобного рода мероприятиях получить так же просто, как войти в реку с крокодилами.

Зато виски льется рекой, и происходит просто-таки нереальное количество разного рода адюльтеров, которые потом охотно и в течение длительного времени обсуждаются всем цеховым сообществом.

Рекламный рынок, на котором я долгое время имел честь работать, пройти мимо такой халявы, разумеется, никак не мог.

Потому как если «рекламист» толком не пьет и, извините, время от времени не загуливает, то его персона у остальных участников профессионального цеха начинает вызывать вполне понятные и довольно тревожные подозрения.

Мне, разумеется, на такие мероприятия тоже поездить пришлось.

И немало.

Ну, а некоей опосредованной наградой за бесцельно и беспробудно потраченное время лично для меня там довольно часто оказывались прямо-таки сверхъестественно любопытные персонажи, которых и в иной кунсткамере, простите, не встретишь.

Помню, к примеру, одного директора провинциальной радиостанции, который после второго стакана виски начинал говорить исключительно стихами.

Долго, занудно и неостроумно, зато с хорошей ритмикой и неплохой рифмой.

Предпочитал этот дядя исключительно пятистопный ямб.

Народ, кроме уж совсем пьяных, от него, разумеется, шарахался.

А вы бы как, интересно, на эдакое чудо реагировали?

…Чудаки встречаются везде и всегда.

Но нас с вами куда больше интересуют черты, так сказать, типические…

…Потом я на эти сейшены ездить потихонечку перестал.

И должность уже вроде как чересчур серьезная, и печень, простите, не как у двадцатилетнего.

Да и сотрудники помоложе в бой рвутся – только пусти.

Однако в тот раз отвертеться не удалось.

Слишком уж значимые организаторы были для моего бизнеса, да еще к тому же – друзья.

Так что поматерился, конечно, немного, но поехал.

…Вот там-то мы с этим небесным созданием и познакомились.

Я вообще-то худеньких голубоглазых блондинок с большими сиськами и наивным разлетом бровей, скажем прямо, недолюбливаю.

Не мой типаж.

У меня вот жена – интеллектуальная темноволосая стерва с ехидным взглядом временами ледяных светло-серых глаз.

Мне другие неинтересны.

Если с девушкой не о чем поговорить, то спать с ней, с моей точки зрения, есть всего лишь – извращенная разновидность онанизма.

Мне почему-то так кажется.

Впрочем, не навязываюсь.

Тут каждый сам для себя решает.

Но в этой поездке, в горной альпийской гостинице посреди лета – и скука смертная, и ангелочек этот ресницами очень уж как-то трогательно машет.

Вот и повелся.

Платонически, разумеется.

В своем собственном цеху пакостить – это, простите, для идиотов.

А вот посидеть, поболтать, пофлиртовать – всегда пожалуйста.

Вот тут-то она меня и огорошила, причем, можно сказать – по-настоящему.

– А вот ты, Дим, – говорит, – давно себе дом на Рублевке купил?

– А-а… М-м-м, – мучительно пытаюсь собрать по кусочкам взорванный вопросом мозг. – А почему ты решила, что у меня дом на Рублевке?!

– Ну как, – удивляется. – А где же еще?!

Я только башкой из стороны в сторону помотал.

– Девочка, – говорю, – а ты мне можешь объяснить, зачем нормальному человеку жить в этой жуткой, лютой перди, откуда по утрам до конторы вовремя можно добраться только в том случае, если у тебя машина с мигалкой? Ну, или, на худой конец, с проблесковыми маячками?

– Понятно, – вздыхает. – Значит, еще не накопил…

Вот, блин, и поговорили.

А потом семинар закончился, и она уехала к себе – в Южное, если не ошибаюсь, Бутово.

И объяснить ей, что в любом обществе бывают разные категории населения, которые различаются отнюдь не по уровню доходов, а элементарно по образу жизни, ни у меня, ни у кого другого не было никакой возможности.

Что кому-то нравится новобуржуазный «ампирный» стиль Рублевки, а кому-то – тишина соснового бора под Зеленоградом.

Кому-то – бешеный ритм мегаполиса, а кому-то – тихие кривые переулки старой Москвы.

Ну а лично я предпочитаю свой любимый с детства Серебряный бор.

И переезжать отсюда никуда не собираюсь.

Просто потому как мне здесь – хорошо и удобно.

А следовательно – зачем что-то менять?

Лучшее – враг хорошего.

Да и мерить свой круг по «имущественному цензу» – обыкновенная пошлость, а ее и так что-то слишком много в нашей смешной и нелепой жизни.

…Морали у этой истории, собственно говоря, никакой нет.

Просто еще один штришок к картине неизбежных условностей нашего бытия в условиях безумной и жестокой борьбы за свое место в суете столичной жизни.

Мазок на этюднике.

И ничего более…

Такие дела.

Искусство камлания и шаманизма

Мне иногда кажется, что кто-то сошел с ума.

Может быть, я, а может – и окружающая действительность.

Потому что людям, живущим в одно время со мной, и что характерно, в одной несчастной стране, ни на какую проблему не хочется смотреть с, казалось бы, внешне очевидных позиций здравого смысла.

Вот вам две иллюстрации, из разных областей бытия, но, сука, из одной сферы определяемого им дурного человеческого сознания.

Не так давно машина начальника ГАИ девушку сбила.

К счастью, – не на смерть.

Кто следит за нашими доблестными СМИ, особенно в их интернет-версиях, помнят, какой всероссийский вой стоял.

Просто-таки – «пятиминутка ненависти». В чистом, дистиллированном виде.

Оруэлл отдыхает.

Нет, врать не буду, нехорошо, конечно, получилось.

И «этих с мигалками» я сам, признаться, недолюбливаю, чего уж говорить.

А за что их любить-то?

Гоняют ребята, чего тут спорить, – по-хамски.

Да и ехал он вроде как по «неположенной» полосе.

Хотя им, говорят, при включенном спецсигнале, – разрешается.

Не в этом дело.

Просто почему-то всем было абсолютно насрать, что случилось данное неприятное происшествие, чуть не превратившееся в трагедию, ровно в пятидесяти шагах от такой приблуды, которую чисто для удобства именуют иногда «подземным пешеходным переходом».

Ну и, казалось бы, что тут спорить: кто кого обгонял, кто кого подрезал?

В пятидесяти шагах от подземных наземные переходы никакими генпланами не предусмотрены. Жила-была девочка – сама виновата.

Ан – нет.

С какой это такой стати прогрессивной, миль пардон, общественности о каких-то правилах дорожного движения задумываться, когда некий негодяй, из числа повсеместно ненавидимого начальства, «девочку несчастную убил»?

Еще, козел эдакий, – специально, небось, на невинную охотился…

Негодяй, чего уж там. Просто по определению.

Нет, еще раз, дамы и господа: дурочку эту, через дорогу перебегавшую, мне искренне жаль, и я так же искренне желаю ей скорейшего и обязательного выздоровления.

И, с другой стороны, – покажите мне в нашей стране хоть одного нормального, здравомыслящего человека, который любит ГАИ.

Если только он сам там, разумеется, не работает.

Но – всему же должны быть хоть какие-нибудь пределы.

Хотя бы на уровне того самого здравого смысла, о котором мы с вами выше немного поговорили.

…Это я, кстати, вовсе не о том, что господин Медведев в бурные времена своей предвыборной кампании «правовым нигилизмом» именовал. Это я о том, какую страшную и, увы, далеко не всегда конструктивную силу представляет собой так называемое общественное сознание. Особенно если на тропу войны за это самое, не к ночи будь помянутое, «сознание», вступают настоящие, высокопрофессиональные шаманы.

Нет, к ежедневным и еженощным камланиям над понятиями «демократия» и «либерализм» мы уже, в принципе, привыкли, и наш организм даже немного обучился выделять в кровь некоторые соответствующие противоядия. Да и вообще, не так уж страшен этот ишак, как выясняется. Есть звери и пострашнее.

Например, «нарождающийся», а у некоторых уж и «народившийся» так называемый средний класс, ага.

Даже господин Путин, уж на что вроде умный человек, на какой-то очередной пресс-конференции порассуждал слегонца о важности его роли в общественной жизни возглавляемого им на тот момент государства.

При этом, правда, как мне показалось, немного стыдливо отводя глаза в сторону, что в другие моменты за этим лидером вроде не замечалось.

И пытаясь объяснить пытливой корреспондентке, что «средний класс» – это, в общем-то, далеко не уровень доходов, а – образ жизни. Бюргерство, если хотите. Лавочники и прочие мелкие буржуа.

Но тем не менее – и он тут пошаманил.

А куда, собственно, денешься?

Политика…

…Только вот что самое смешное: большинство вменяемых западных социологов уже давным-давно обозначили в качестве одной из самых серьезных проблем их общества как раз неумолимое «размывание» среднего класса как основного носителя охранительных традиций буржуазной демократии.

Тут ведь все просто.

Экономика постиндустриального общества требует совершенно иных форм хозяйствования, и в ней на первый план выходят требующие серьезно консолидированных ресурсов корпорации.

И эти корпорации готовы платить нужным им высококлассным специалистам такие деньги, которые не то что владельцу малого, не всякого «среднего» бизнеса в ночных эротических фантазиях могут привидеться.

Вот и приходит на смену этому «среднему классу» знаменитый и не раз описанный «офисный пролетариат»: высококлассные и высокооплачиваемые специалисты, чаще всего не зависящиее ни от чего, – ни от работодателя, вследствие собственной востребованности на рынке, ни от какой-то особой собственности, которую надо беречь и охранять.

Словом, – не фига им терять, как и любому пролетариату, кроме своих цепей.

А у этих ребят, в принципе, как вы уже поняли, – и цепей-то никаких нет. Хороший специалист работу себе найдет – всегда.

Было бы хоть какое-нибудь, хоть самое минимальное желание.

Вон даже в пресловутом МВА уже учат: бизнес бывает успешным только при договоренности всех трех участников процесса, как то – владельца, потребителя и менеджмента.

То есть того самого «офисного пролетариата», так, на секундочку.

Но это – у них средний класс, пардон, «размывается». А у нас-то чему «размываться»? Тому, чего в нашей действительности, извините, никогда и не было?!

Ну-ну, господа.

Интересно вы мыслите.

Камлайте дальше.

Ксюша – ангел. Ксюша – демон

Лично для меня минувшая неделя ознаменовалась прямо-таки нереальным культурным шоком. А всего-то навсего – телевизор включил в неурочное время. Я обыкновенно по этому зомбоящику только футбол и наблюдаю, ну, или ежели жена какой новый фильм на DVD притащит. А тут – что-то неважно себя чувствовал, голова разболелась. Вот и улегся на диван, и давай на пульте кнопками щелкать. Благо для этого занятия голова – предмет, с моей точки зрения, абсолютно не первой, простите, необходимости.

И даже не второй.

Ну, пощелкал.

Мама моя дорогая!

По одной программе – экстрасенсы с глазами жуликов, по другой – жулики с глазами экстрасенсов, по третьей кино про и для детей с ярко выраженной умственной отсталостью. С мордобоем и, само собой разумеется, «софт-расчлененкой».

А куда ж, дорогие, без этого в «молодежном неформатном кино», прости меня, Господи.

Даже по каналу Культура такие лица показывают, с таким искренним «культурным фанатизмом» в глазах и таким «правильным» построением русской литературной речи, что сразу Геббельса вспоминаешь, с его присказкой про культуру и пистолет.

А по Спорту – покерный турнир.

Не, я, конечно, не исключаю, что кому-то и это интересно. Но я-то тут, простите, при чем?

Ну и наконец – апофеоз.

Разборки в культурологическом шоу известного отечественного культуролога с жаркой аналитической дискуссией относительно некоторых деталей «культурологического феномена Ксении Собчак».

А-бал-деть ©!

Первая мысль, врать не буду: ребят, вы че, серьезно?!

Или так, прикалываетесь от делать не фига?!

Когда моему коту делать нечего, он и то себе может занятие поинтереснее подыскать. Да и с точки зрения личной гигиены в его, кошачьем, понимании этого слова, – куда более правильное и полезное.

И – знаете, что самое интересное?

Если мой кот после этой программы неожиданно заспорит с этим самым «известным культурологом», я, пожалуй, совершенно точно – приму сторону кота…

Но, врать не буду, – заинтересовался.

Нет-нет, господа, я вовсе не извращенец!

Мне просто внезапно стало дико любопытно, с чего эта девушка вызывает у самых разных людей такие разные, но одинаково сильные эмоции.

Пропорции вроде – средние, самые обычные: ни тебе задницы, как у Дженнифер Лопес, ни сисек, как у Памелы Андерсон.

То есть, по-русски говоря, – ни кожи, ни рожи.

Хотя – нет, вру.

Рожа как раз более или менее неплохо прорисована: уж и не знаю, от природы ли, или какие специально обученные люди постарались.

Ну так это сейчас – услуга далеко не самая недоступная…

Мозг, правда, кой-какой в наличии имеется и глазенки далеко не глупые, но уж что-что, а мозг аудиторию этой «светской-львицы-теле-дивы» должен, совершенно точно, в самую последнюю очередь занимать.

Где-то после рекламы дурного французского бренда и перетягивания каната в общекомандном зачете.

И уж совершенно точно, – явно не перед сиськами…

…Ну да Бог, в общем-то, с ней, с Ксенией.

Мне, к примеру, – она совершенно не мешает, ни в качестве телеведущей, ни в каком другом, вполне успешно и благополучно проживая в каком-то ином измерении, с моим миром – ну абсолютно не соприкасающемся.

Меня другое некоторым образом занимает: как это взрослые, образованные люди могут потратить целую кучу времени, доказывая себе и окружающим, что Ксюша – это или плохо, или хорошо?

Вот на фига, простите?!

Это что, тренд сейчас такой, чтобы любой треш в качестве «элемента культуры» разглядывать?!

Мне почему-то сразу же бессмертное «и эти люди запрещают мне ковырять в носу!» © вспоминается.

Тоже мне, блин, – нашли себе «Черный квадрат».

Можно даже сказать, бином Ньютона.

Но это – уже совсем для образованных…

…Не, я все понимаю, – часть профессии, то, се.

Но вот только на фига вы, ребят, такую поганую себе профессию-то выбирали, а?

Кто заставил?

Пистолет у виска держал?

И – вот только не говорите мне теперь, пожалуйста, что вы там – культурологи, журналисты, молодежные лидеры или какие прочие депутаты.

Вы теперь, ребят, – отныне и навеки – медийные персонажи.

Такие же, как и сама «обсуждаемая» и даже «осуждаемая» вами Ксения, только куда менее качественно и профессионально сделанные.

А что вы хотели?

Девушка – по крайней мере – профессионал и, как говорят, – даже трудоголик (как бы к ее профессии ни относиться).

Она, в отличие от вас, хотя бы понимает, что в камеру лучше улыбаться, чем слюной брызгать…

Это элементарно эффективнее, извините.

Потому как относительно молодая и белозубо улыбающаяся девушка по-любому выглядит симпатичнее плюющегося слюной великовозрастного растрепанного маразматика.

Ничего личного, только бизнес.

Что она вам довольно неплохо и доказала, мне почему-то так кажется…

…А вот тот замечательный факт, что эту шнягу с умнейшим видом обсуждал целый выводок разного рода значимости медийных персонажей, да еще и по федеральному каналу, меня, врать не буду, – откровенно порадовал.

Потому как есть такая штука, под названием «народная интуиция».

И можете мне поверить, если бы народ был чем-то серьезным по-настоящему озабочен, он сейчас бы не поднимал рейтинги «программам про Ксюшу», а вовсю сметал с полок соль, спички и сахар.

Это, ведь, простите, – ложь, что «телевидение зомбирует нацию». Телевидение – всего-навсего зарабатывает деньги и, соответственно, показывает только то, что эта самая нация смотрит и за что готова платить.

А значит – все у нас будет хорошо. Народ, по крайней мере, в этом абсолютно уверен. В том числе, надеюсь, и в экономике. Иначе б его, – народ, в смысле – какой-нибудь Доу-Джонс интересовал куда больше, чем Ксюшино, простите, исподнее вместе со всеми остальными «культурологическими» форматами и феноменами, ага…

…А то заладили, понимаешь: Ксюша – ангел, Ксюша – демон.

Прям – ромашка какая-то.

Вам-то, простите, какая разница?

Не нравится – не смотрите.

Это – в конце концов – даже не церковь.

А всего-навсего телевизор…

Девушки из провинции

У меня тут приятель недавно развелся.

Нехорошо, конечно.

Но – не смертельно.

Даже для небольшой заметки ни фига не повод.

Дело-то, что называется, житейское: познакомился когда-то столичный мальчик с молоденькой, мечтающей о карьере модели провинциалкой.

Сначала вставил ей, неиспорченной, на место мозги, потом кое-что еще на надлежащее место вставил, а потом – влюбился и женился, ребенка родил.

И – затосковал.

Потому как даже вставленным на место мозгом девушка предпочитала смотреть «Фабрику звезд» и сериалы про нянь, а всякие Тарковские с Антониони, как и раньше, вгоняли ее в глубочайшую, ничем неистребимую депрессию.

А в остальном – полный порядок.

Дом – полная чаша, девушка – влюбленная и заботливая.

Они, по-моему, даже не изменяли друг другу.

Вот только его любимые развлечения типа футбола, скалолазания и экстремального сплава на каяках через некоторое время начали казаться этой дурочке какими-то «плебейскими».

А в Куршавель, который он вполне себе мог позволить, не хотелось уже ему.

А че там делать привыкшему к фрирайдерскому «пухляку» экстремальщику?

Шампанское литрами глотать да черной икрой зажевывать?

Так это он и в Москве может себе позволить…

А еще он не выносил маленьких собак.

Ну еще бы: мы с ним и познакомились-то в свое время на собачьей площадке, где его кавказской красотке Белле приглянулся мой тогдашний питомец Абакан. Если у кого были большие собаки, тот поймет – какие уж тут, на фиг, после этого йоркширы.

У меня у самого при виде этого недоразумения самое большое желание – дать с ноги.

А учитывая хорошо поставленный футбольный удар, лететь этому чудовищу пришлось бы до-о-олго…

…В общем, они расстались.

Спокойно и, что называется, без пыли.

Обычный мезальянс – дело совершенно житейское.

Я и историю-то эту вспомнил исключительно ради одной фразы, которую он мне после развода сказал по телефону:

– Можно, конечно, вывезти девушку из деревни, невозможно – вывести деревню из девушки.

Тоска в голосе была – смертельная.

Можно понять человека.

Потому что «провинции» в самом дурном смысле этого слова ему и помимо обычной домашней жизни хватало.

И в бизнесе и, простите, по телевизору.

Провинции наглой, агрессивной и трусливой одновременно, решившей, что ей при наличии бабла все дозволено, но при этом все одно трусовато оглядывающейся «на Европу», типа: а как там, оценили?

Как относятся?

Что подумают-то, а?

Я уже настоящая «рублевско-европейско-элитарная» модель с крутыми лейблами на обтянутой «брендовыми» штанами жопе – или по-прежнему обычная деревенская лахудра, которой бы, по-хорошему, на рынке семечками торговать?!

Все это очень смешно со стороны выглядит, вот только смех этот – очень и очень грустный получается.

Потому что провинция это не география.

Она, как и разруха, – прежде всего в мозгах.

И одним из последствий ее усиленного и активного внедрения в наше с вами сознание, к сожалению, оказывается и такая «побочная фигня», как комплекс национальной неполноценности.

«Наш шоу-бизнес в Европе признан», – че уж тут какая-то Москва с ее рок-клубами и консерваториями, ага.

Тут ведь что страшно: провинциальное сознание у такого человека, иногда даже талантливого и многого добившегося в жизни, неистребимо ничем, даже, к сожалению, высшим образованием.

И в этом, в принципе, не было бы ничего плохого, если б не одно «но»: очень часто добившийся чего-то по этой жизни провинциал начинает чувствовать себя куда более «столичным» и «приличным», чем любой коренной житель нашего с вами мегаполиса.

Хотите примеры?

Да пожалуйста!

Зайдите в любой «элитный» фитнес-центр, посмотрите на беговые дорожки, и первое, что вы там увидите, будут девушки с дико высокомерным выражением лиц и в спортивных костюмах со стразами везде, в том числе и на, простите, вполне себе даже откормленной заднице.

Вот на фиг тебе, дуре, стразы в тренажерном зале, среди потеющих, скидывая лишний вес, мужиков?!

Ржут все, включая инструкторов.

Те, конечно, это делают как можно более аккуратно, чтобы их ненароком с работы не выгнали.

Да и остальные, типа меня, тоже в открытую не насмехаются: неудобно.

А девушки тупо млеют от сознания собственной крутости и ничем не омраченной значимости.

В том числе – не омраченной ни интеллектом, ни воспитанием.

Одна даже мне не так давно замечание сделала.

– Как не стыдно, – говорит, – молодой человек. И деньги у вас на дорогой фитнес есть, и машина приличная, а ходите как черт знает кто, в растянутом свитере…

Я, признаться, – только сглотнул.

Потому как объяснять, что мне, несмотря на приличную, в общем-то, спортивную форму, уже за сорок, а линии CP и SI я просто люблю уже хотя бы за то, что их не знают и не носят такие вот провинциальные идиоты обоих полов, – ну совершенно в данном случае бессмысленно.

Тупо не поймет.

Да, в принципе, и не надо…

Потому что все это – пена, которая, конечно, рано или поздно сойдет.

Вот только почему-то уж очень сильно хочется, чтобы побыстрее…

Просто мужская работа

Самолеты, увы, иногда падают.

А подводные лодки – тонут.

Так бывает.

И страшно тут даже не то, что они падают и тонут, и – даже не то, что при этом гибнут нормальные, здоровые русские мужики: это, увы, как ни цинично сие прозвучит, – к сожалению, издержки выбранной ими нормальной мужской профессии.

Это вам, ребят, не в телеке гламурничать, извините за выражение: там-то всех рисков – возможный нежданный триппер, пардон, в заднем проходе. Что, собственно, тоже является частью профессионального риска.

Просто – профессии разные.

Такие дела…

Страшно другое: после каждой такой, – увы, с точки зрения статистики, неизбежной – трагедии, на ее место неизбежно слетается целая туча падальщиков. Пытающихся найти в ошметках человеческих тел свой маленький, но личный профит.

И не важно, профит чисто политический, или – тупо финансовый.

А какая, в принципе, разница?!

Одно в другое – просто поверьте – иной раз весьма даже недурственно конвертируется…

…Некоторое время назад в подмосковном небе погиб замечательный мужик, командир пилотажной группы «Русские витязи», русский ас с украинской фамилией, Игорь Ткаченко. Погиб, так же, как и жил – в небе. А это – очень достойная жизнь, и, как это страшно ни прозвучит, – очень достойная смерть.

И – сейчас пойдут разговоры: об адреналиновой наркомании, о запрете «всяких подобных штучек», о «человеческом факторе», о прочей лабуде.

Это очень смешно, когда «либеральный» офисный планктон начинает примерять поступки подобного рода людей на себя: а что, типа, меня могло толкнуть туда, в это страшное небо?

И – убеждается, что – только поиски какого-то уж совсем изощренного удовольствия: отсюда и неизбежные, кстати, разговоры об адреналиновой наркомании. Потому как планктон искренне верит: все люди выглядят изнутри именно так, как он, любимый, неплохо, по этой жизни, устроившийся.

К счастью, – это не так.

Иначе б человек не лез туда, куда собака хвост не совала: в тот же космос, к примеру…

Просто потому, что – надо.

И – не… гкхм… ну вы меня понимаете…

…Мы будем его помнить – потому что таких, как он, – не принято забывать.

Да и глупо это, поверьте: забывать своих собственных героев.

Потому как если ты начал забывать своих героев, кому тогда придет в голову мысль, что надо помнить – тебя?!

А падальщики…

А что падальщики?!

У них – свой профессиональный риск, и свой триппер в заднем проходе они тоже, рано или поздно – заработают.

Чисто – с точки зрения все той же статистики.

Где-то так…

О цене свободного выбора

Вообще, конечно, в интересное время мы с вами, господа, живем.

Захочешь – не соскучишься.

То у нас самолеты не взлетают, потому что им керосина не дают, потому что они за предыдущую заправку не расплатились. То, простите, просто падают, хорошо еще, что не на жилые кварталы. То у нас в стране целая эпидемия маниакальной педофилии провинции сотрясает, то в Штатах ураганы вполне себе симпатичное до их появления побережье уродуют. То мировой финансовый кризис, то американский флот в двухстах километрах от сочинских пляжей.

И в качестве ответного подарка – парочка наших Ту-160 на аэродромах гостеприимной и дружеской Венесуэлы. Справедливости ради – по крайней мере, без ядерных боеголовок на борту.

Хотя кто их разберет на самом-то деле.

Самолеты – штука экстерриториальная.

Хрен просто так досмотришь.

Веселуха, короче.

Просто обхохочешься.

…Причем, что самое интересное, всем ведь совершенно понятно, что мир переступил черту, после которой возврата к прошлому не будет.

Теперь уже – никогда.

А будущее настолько многовариантно и непредсказуемо, что лично мне временами становится уже не смешно, а по-настоящему страшно, хоть и интересно в этом времени жить.

В том числе и потому, что история, как выяснилось, далеко не конечна, что бы об этом ни говорили певцы либеральной экономики и либеральной демократии как единственного инструмента, ведущего к процветанию человечества.

…Вообще, сама мысль о том, что какой-либо инструмент (а либеральная демократия – это именно лишь инструмент управления социумом, если говорить на эту тему профессиональным языком) может кого-то осчастливить и привести к процветанию, со стороны выглядит довольно забавно. Но только до той поры, пока ты не начинаешь понимать, что за сопротивление этому геополитическому сюрреализму на Земле в последнее время принято убивать.

Причем на полном серьезе.

Помните, как американский президент Буш приводил в пример российскому президенту Путину «демократию как в Ираке»?

Так вот, он не шутил.

Реально не шутил.

Спросите экспертов, они подтвердят, что у него такие шутки по IQ не проходят, он их просто тупо не понимает. Он серьезно думает, что Ирак для нас сейчас – это вполне себе объективный пример демократического подражания.

Не говоря уж о «либеральной Грузии», где, кстати, официально существует понятие «политзаключенный».

Зато там, говорят, дорожные полицейские взяток не берут.

Что, в общем-то, конечно, хорошо (даже где-то завидую), но наличие политзаключенных и силовой разгон массовых мероприятий оппозиции, в общем-то, как мне кажется, не отменяет.

А куда еще прикажете девать врагов демократии, если их, в отличие от сепаратистских провинций, просто «Градами» не отутюжишь? В лес, что ли, вывозить по одному, да там и закапывать?

Так вроде не комильфо.

Ну а значит ничего страшного, пусть посидят.

Глядишь, и перекуются во что-то полезное, типа того же не берущего взяток дорожного полицейского.

Ничего, простите, не напоминает?

Вот и мне тоже напоминает.

Ну да Бог с ними, с этими либеральными грузинами.

У них своя большая личная жизнь, у нас – своя.

И в этой жизни все тоже, увы, далеко не так весело и беззаботно, как лично мне почему-то хотелось бы.

Шутки шутками, но если американская экономика грохнется, она грохнется везде. И я почему-то далеко не уверен, что на этот случай в нашей стране предусмотрен такой же четкий и продуманный план действий, какой был явно проработан на случай нападения сумасшедшего грузинского «либерала» на одну из мятежных, с его точки зрения, республик.

А признаться, хотелось бы.

Хотя бы потому, что этот тревожный, врать не буду, сценарий чем дальше в лес, тем становится все более и более вероятным. А мы уже начали отвыкать от вечной борьбы с трудностями и приспосабливаться к нормальной человеческой жизни.

И возвращаться в это, не столь далекое прошлое лично мне ну совершенно бы не хотелось.

Такие дела.

Поэтому и стремлюсь вперед, а не назад, хотя там, впереди, все тоже довольно туманно, зыбко и нестабильно.

А ведь все просто, на самом-то деле.

Мы очень долго слушали всевозможных футурологов, политологов и прочих экспертов, и все они чуть ли не в один голос утверждали, что человечество постепенно втягивается в новую эру – эру потрясений сложившихся геополитических конфигураций и техногенных катастроф.

Нам это даже немного щекотало нервы.

Особенно под пиво перед телевизором.

Так вот, эта эра, ребят, уже, кажется, наступила.

Со всеми, что называется, вытекающими последствиями.

И теперь в ней надо тупо учиться жить, прекрасно сознавая, что, как сказал один умный технический эксперт после страшной авиакатастрофы в Перми, «одна катастрофа для самолета такого типа на два с лишним миллиона километров – это вполне нормальный процент».

И ведь самое страшное в этой, казалось бы, равнодушной и чудовищной фразе, сказанной на фоне того, что осталось от лайнера и летевших в нем живых людей, – это то, что человек, сказавший ее, абсолютно прав.

Увы.

Техника не всесильна.

Чудовищная, конечно, плата за скорость коммуникаций, но если мы все – и я в том числе – продолжаем летать «самолетами этого типа», значит, мы ее готовы платить.

А следовательно, нечего тут возмущаться и паниковать, – это наш с вами свободный, увы, выбор. То, что самолеты время от времени падают, – факт общеизвестный, но ими, в конце концов, можно не пользоваться.

Да, при этом неизбежны разного рода издержки: временные, развлекательные, возможно, карьерные. Но кто вам сказал, господа, что именно этот сорт сыра должен быть одновременно бесплатным и не лежать в мышеловке?

Тут ведь вопрос выбора.

Или – или.

Даже если вы его делаете неосознанно, стихийно, не задумываясь и не обладая достаточной информацией – вы все равно выбираете.

Как, впрочем, и всегда.

Проблематика излишней фокусировки

Не так давно страна похоронила еще одну свою великую актрису. Что-то, к сожалению, все чаще приходится хоронить великих стариков.

И не только актеров и актрис.

Вот и Нонна Викторовна Мордюкова скончалась.

Причем, простите за некоторый, может, неуместный пафос, сделала это так же, как и жила.

Достойно.

Хотя я, собственно, не об этом.

Точнее, не совсем об этом.

Потому как «пару ласковых» в адрес наших вездесущих СМИ и тут никак не могу не выдать.

Слушайте, люди!

Человек даже гражданскую панихиду просил по себе не проводить.

Даже не просил, а прямо запретил в завещании.

Так какого, простите, хрена, вы из своей всеобщей скорби такое грандиозное светское шоу устраиваете?!

Совесть-то есть, в конце-то концов?!

Или там, где она когда-то была, теперь микрофон вырос?!

…А еще, конечно, повылазившие отовсюду «комментаторы» уж очень достали.

Я вот, к сожалению, не был знаком с этой великой русской бабой, но есть у меня такая, пардон, «чуйка», что, будь оно в ее силах, она б кое-кого из этих, Господи прости, «комментаторов», так сковородкой бы охреначила – самого б где-нибудь в сторонке похоронили.

Неужели так трудно просто помолчать?

Если уж действительно скорбишь…

Нет, не успела еще остыть покойница – надо в ее нижнем белье поковыряться, с самым, блин, что ни на есть скорбным выражением лица.

Ах, как у нее все было запущено!

Вот на хрена?!

Я даже не о совести говорю – о нормальном чувстве человеческого достоинства.

У нас у всех остались ее роли в кино, ее телевизионные и печатные интервью, да много еще чего осталось – и на фиг нам нужны подробности не самой простой личной жизни немолодого и много страдавшего человека?

Вот это – роли, интервью, фильмы, тексты – она делала как раз для нас.

А личная жизнь она на то и личная, чтобы в ней никакая шваль, простите, не ковырялась.

Ненавижу.

Особенно ненавижу, когда все это дерьмо еще и подается на уровне вполне себе соответствующей патетики.

Один придурок даже до следующей фразы договорился: «Вот такой и только такой должна быть настоящая русская женщина, которая только и достойна любви настоящего русского мужчины».

Так это что ж теперь получается, если я уже пятнадцать лет женат по любви на худой светлоглазой стерве с узкими аристократическими ладонями и ехидным выражением лица – я все эти пятнадцать лет родине изменяю?

А поскольку продолжаю, блин, любить и разводиться не собираюсь, меня надо немедленно расстрелять к такой-то матери как чудовищного и закоренелого рецидивиста, да?

Ну или на худой конец из России выслать?

Так, что ли?

Вот даже не знаю, только ли у меня некоторые медийные персонажи вызывают неотвратимое и отчаянное желание немедленно набить морду или еще у кого такая нечаянная радость случается?

И ведь все это – на диком пафосе.

Все это не для себя – для людей.

Для просвещения и просветленья без того просвещенного и просветленного человечества.

И вроде не возразишь, скажут – на святое замахнулся.

Ну, не знаю…

Святое не святое, но вот копаться в чужом постельном белье, да еще и тщательно фокусируясь на деталях, для любого нормального мужика мне кажется неприличным.

Профессия, говоришь?!

А вот на хрена ты себе, дружок, такую мерзкую профессию-то выбрал?

Может, все-таки по призванию?!

И я еще понимаю, когда СМИ по косточкам разбирают жизнь наших светских персонажей – те сами с превеликим удовольствием подставляются.

У них работа такая.

И у СМИ.

И у «светских персонажей».

Чем чаще где «мелькнешь», тем больше будешь потом «востребован».

А то разведут, понимаешь, бодягу…

…Ах, смотрите, у этой-то, у этой на светском приеме сиська из лифчика выпала, да прямо перед телекамерой!

Дура, что ж ты такое платье выбрала?

Ах, какая она неловкая!

Идиоты.

Успокойтесь, ребят, она это движение всю последнюю неделю перед зеркалом репетировала…

Правила игры.

Одни снимают, другие – позируют.

…Но вот зачем стариков-то великих трогать?!

Или того хуже – ушедших?

Вот зачем кому-то знать, кто и в какой больнице скончался?

И – от какого заболевания?

Уж не знаю, как бы они к этому при жизни отнеслись, но после смерти им «пиар» и «промоушн» уж точно ни к чему.

Хотя, конечно, – и черт его знает.

Оттуда пока что никто вроде как не возвращался.

И – не рассказывал.

Где-то так…

Перечитывая Стругацких…

Я тут недавно ранние книжки братьев Стругацких начал перечитывать – вполне, кстати, осознанно.

Хотелось проверить некоторые свои мысли.

Проверил.

Нашел подтверждение.

Социализм советского типа, как я, в общем-то, и подозревал, вовсе не был простой злокачественной опухолью на теле офигевшего человечества.

Он – как и, не к ночи будь помянут, германский и итальянский фашизм, с архитектурой Муссолини и Лени Рифеншталь, – был всего лишь неудачным экспериментом человечества по поиску выхода из либерального капиталистического тупика.

Очень уютного тупика.

И – безнадежного.

…Стругацкие ведь, до того как стать критиками и обличителями советского режима, были, некоторым образом, его апологетами.

И насколько я понимаю, – были вполне искренни в обеих своих ипостасях.

Вот кто бы еще лет пятнадцать назад мне сказал, что с точки зрения «социальной прозы» снова станут актуальны ранние Стругацкие – с их жесточайшей критикой общества обезумевшего потребления. Стругацкие, холодно и методично доказывающие в своих антиутопиях – в страшных «Хищных вещах века» и светлых «Стажерах», – что капиталистическому обществу, обществу потребления, не нужны звезды и, в общем и целом, насрать на мечту о полетах в дальний космос.

А «поздние» – с критикой умершего своей тихой, беззубой смертью советского монстра – окажутся глубоко и безнадежно устаревшими.

Даже великолепно написанные «Понедельник начинается в субботу» и «Сказка о Тройке» выглядят всего лишь сценарным планом к доброй советской кинокомедии «Чародеи», которая при премьерном показе лично мне казалась ее, «Сказки», – оскорблением.

Про самое главное

…У меня – личная трагедия случилась, кот заболел.

Здоровенная, для странноватой породы «канадский сфинкс», лысая мускулистая девятилетняя тварь, невероятно красивого темно-серого окраса, официально почему-то именуемого черным.

Типа, если б у него была шерсть, то она была бы черного цвета.

Ни фига, если честно, в этом не понимаю.

Лично для меня он – мой кот Цицерон.

Мой друг.

В просторечии – Чуня, но это уж для совсем близких.

Он у нас мужчина строгий.

И вот теперь в лечебнице парень.

Говорят, шансов, что он вернется домой… ну, скажем так, – не совсем много. И даже если все пройдет благополучно, – произойдет это не совсем скоро.

Вот такая фигня.

Казалось бы, к чему я?

Почему кого-то, кроме меня и моей жены, должны волновать дела нашего любимого зверя?

Когда в мире творится так много событий, скажем так, – общезначимых…

Все правильно, дамы и господа.

Все правильно.

Но вот только лично меня все эти – согласен, важные и значительные, – события мирового масштаба волнуют значительно меньше, чем проблемы здоровья моей зверюги, и это я считаю абсолютно правильным.

Вот об этом-то я как раз и хотел написать: о том, что у нормального, вменяемого человека дела частные, личного, семейного плана должны, по моему глубочайшему убеждению, иметь безусловный приоритет над всем остальным.

В том числе – и в первую очередь – над любой «политикой».

Ведь нормальный человек и на войну-то идет драться и, если надо, подыхать с куском железа в брюшине, не за какую-то абстрактную хрень, а за вполне конкретные вещи: свой дом, свою семью, свой сад, своих домашних любимцев, наконец.

Просто у него другого выхода нет: либо он будет убивать и умирать, либо умрет все то, что он любит.

Разумеется, это я про нормальных людей говорю.

Когда я случайно вынужденно смотрю телевизор, вот как, к примеру, однажды в аэропорту Астрахани, откуда с очередной своей рыбалки возвращался, – у меня начинает складываться ощущение, что таковых на всем постсоветском пространстве становится, увы, все меньше и меньше…

…А кота мы, кстати, с женой – все-таки «вытащили».

Вон, на подоконнике дрыхнет.

На солнце.

И в общем-то – абсолютно правильно делает.

Каждому – свое…

Девочки на маленьких машинках

…Девочки на маленьких машинках совершенно серьезно считают себя хозяйками большого города.

Они уверенно становятся в «свой» левый ряд и не менее уверенно пылят по нему на своих сверхскоростных семидесяти километрах в час.

Более того, они очень удивляются, когда какой-нибудь хам на большом черном джипаке или наглый молодой стервец на спортивном каре бибикает им клаксоном.

Девушки на маленьких машинках на это дело очень, врать не буду, обижаются.

Они честно работали на эти машинки, они просиживали в офисах, где даже губки как следует не накрасишь и чересчур откровенный топик не наденешь.

Если, разумеется, не хочешь нарваться на совершенно непонятный гнев стареющей стервы-начальницы, спрашивающей про какой-то дурацкий план и ругающейся какими-то совсем непонятными и непотребными словами, типа «тренд», «фьючерс» или, и того хлеще, «дерриатив».

Они ради этих машинок влезали в долги и выпрашивали кредиты в банках.

Так какого же тогда, спрашивается, черта!

…И они – в принципе – правы, эти девушки.

Потому что этот странный и страшный, жесткий и совершенно мужской мир принадлежит именно им. Именно ради них бьются финансовые монстры, сходят с трассы спортсмены и воюют армии, именно ради них понтуются доминирующие самцы и проводятся светские мероприятия.

Потому что потом эти девочки пересаживаются уже на другие машинки, где есть куда поставить специальную детскую сидушку, очень умную, модную, удобную и красивую.

Такие дела…

Content

Дмитрий Лекух
Враг демократии

Глава первая. Почувствуй себя фашистом

Где-то так

Враг демократии

Почувствуй себя фашистом

Дао Ильи Лохматого

Лицензия на убийство

Разверстый анус свободы

Несколько слов о весеннем обострении любви к демократии

Скажите, какая взаимосвязь…

Давайте определяться в терминах

Возвращение четвертой власти

Параллельная власть

Логика военного времени

Оправдание либерализма

К вопросу о консервации идеологий

Глава вторая. Футбол – это война

Особенности русского футбола в Лиге чемпионов

Лечь костьми

Девальвация

Игорю Нетте. Легенде и человеку

Такая разная правда

Патриотизм и трудовая миграция

Согласно ранжиру

Цена вопроса

Жизнь продолжается…

Такая непростая история

Футбол – это война…

Глава третья. Границы русского мира

Размер имеет значение

Границы русского мира

Посланцы «планеты Укр»

Одно короткое размышление

Грустная история о сыновней любви

С точки зрения менеджмента

Уроки вождения

Из пробирки

Недружеский шарж

Военный сапог идеологически выдержанной конструкции

Баллада о крынке козьего молока

Америка и Китай: угрозы нового тысячелетия, которых нет

Европа: угроза нового тысячелетия, которая есть

Такая большая страна

Два вызова для одной власти

Истинное лицо

Есть вещи и поважнее

Помним. Скорбим…

Глава четвертая. Девочки на маленьких машинках

В Москве опять дождь

«Рублевка-стайл» и прочие идеалы современности

Искусство камлания и шаманизма

Ксюша – ангел. Ксюша – демон

Девушки из провинции

Просто мужская работа

О цене свободного выбора

Проблематика излишней фокусировки

Перечитывая Стругацких…

Про самое главное

Девочки на маленьких машинках