Джуди Лайн

Предчувствие любви

1

— Впусти его, Шерил, — сказала Лора Эскола с трудно дававшимся ей спокойствием, — и ни с кем не соединяй меня в ближайшие десять минут.

Указательный палец Лоры немного задержался над кнопкой селектора, словно, не нажав ее, она могла бы еще все отменить. Но это, увы, невозможно. Она нажала на кнопку и только потом нервно перевела дух.

Ее компании нужен был опытный эксперт, а, как глубокомысленно заметил на днях Эдвин, чем хуже идут дела, тем к более классным специалистам надо обращаться. В их области не было ни одного со столь впечатляющим списком успешно проведенных дел, как у Джералда Костеса. Он умел находить безошибочные способы спасения от банкротства, и рисковать, воспользовавшись услугами другого эксперта, она позволить себе не могла. Приходилось обращаться именно к нему, к Джералду, с которым ее связывало столь болезненное прошлое.

Почувствовав внезапную слабость, Лора постаралась взять себя в руки и встала из-за стола, готовая встретиться с ним лицом к лицу. Она была среднего роста, но из-за хрупкого телосложения казалась совсем миниатюрной. «Моя маленькая фея», как Джерри частенько называл ее, и она буквально таяла, когда он шептал ей на ухо эти обольстительные слова. И вот теперь, уже четыре года не видя его, растаяла ли бы она сейчас, если бы он снова произнес эти нежные слова? Невольно вздрогнув при этой мысли, она отбросила за спину свои блестящие черные волосы и устремила глаза на дверь.

Когда дверь открылась, Лора сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, но эта боль в сравнении с той, что жгла ее сердце, была ничего не значащим пустяком. Джералд ничуть не изменился, хотя она очень надеялась на это. Ведь тогда она могла бы смотреть на него намного спокойнее и даже, может быть, пожав плечами, усмехнуться про себя: неужели, мол, он занимал когда-то такое большое место в ее жизни, неужели ее сердце начинало часто биться при одном взгляде на него?

Но судьба, увы, не была к ней столь милосердна. Когда Джералд Костес вошел, опуская воротник своего темно-синего кашемирового пальто, она увидела, что он все так же статен и красив. А слегка волнистые волосы его были по-прежнему черны как смоль — без единой серебряной нити, чтобы смягчить эту жгучую черноту. И только незнакомые ей крошечные морщинки вокруг темно-серых глаз говорили о том, что прошло все-таки больше четырех лет с того дня, как они виделись в последний раз.

Прежде он не был героем бульварной прессы, но с тех пор много воды утекло. Считающийся одним из самых завидных женихов в деловых кругах южной Англии, Джералд Костес, конечно, заслуживал этой славы. По слухам, в эти годы у него было больше любовных романов, чем пальцев на обеих руках. С каким-то странным нездоровым любопытством Лора ловила все эти слухи, временами отказываясь верить им. Ведь это был не тот Джералд, которого она знала и любила, а словно бы какой-то другой человек. Но, может быть, ей просто не удалось разглядеть его подлинную сущность, может быть, она по-настоящему и не знала его?

Когда Джералд подошел и остановился перед ее письменным столом, молчаливый и спокойно-холодный, у нее от волнения слегка закружилась голова. Ей хотелось быть столь же холодной и самой — она ведь не забыла ту несправедливость, которую он проявил к ней четыре года назад, — но что-то глупое, неразумное внутри нее уже начало таять.

— Здравствуй, Джералд, — произнесла она ровным тоном, из последних сил стараясь, чтобы голос звучал нормально и не выдал ее.

Ничто не смягчило мрачноватое выражение его лица, и сердце Лоры беспомощно забилось, когда она увидела это. Встречу с Костесом ей устроил один из деловых партнеров Эдвина, кто-то из тех, кому тот уже помог в прошлом. Сам Эдвин не был с ним знаком, хотя когда-то невольно оказался повинен в разрыве их любовных отношений. А Лора даже не напомнила об этом, когда Эдвин предложил обратиться за помощью именно к нему. Что было, то прошло…

— Лора Эскола, — проговорил Джералд холодно и бесстрастно. — Вот, значит, как — ты работаешь под своей девичьей фамилией. Это притворство или что-то еще?

Сердце ее упало. Конечно, он не забыл, конечно, он помнит ее. Да и странно было бы хоть на минуту предположить, что он забудет их прошлое. Но как ужасно вот так стоять с ним лицом к лицу. Как горько и резко он это сказал. Он думал, наверное, что она уже давно вышла замуж, ведь он никогда не верил, что она по-настоящему сильно любила его. Поэтому и бесполезны были все ее мольбы в тот ужасный вечер на ее дне рождения. Но почему же он не дал ей возможности все объяснить, почему не захотел тогда ее выслушать?.. И вот Джералд Костес снова стоял перед ней, мгновенно опрокинув ее надежду, что они смогут держаться в корректных деловых рамках.

— При чем тут фамилия, Джералд? — сказала она небрежно, словно о ничего не значащем пустяке. Какой смысл информировать его, что она все еще одинока? На деловых отношениях это бы никак не сказалось, а только они и были сейчас важны. Только ради них эта встреча, напомнила она себе. — Дело есть дело, — продолжала она с легкой улыбкой. — Может, присядешь? Вот кресло.

— А стоит ли? — спросил Джералд неприязненным тоном, сопроводив это едва заметной презрительной улыбкой.

Ничего не выйдет, с отчаянием подумала Лора. Слишком много боли. Слишком мало самоконтроля. И все же, глядя сейчас на человека, с которым когда-то думала прожить всю жизнь, а потом рассталась навсегда, она смирила свое самолюбие и решила идти до конца. Она должна бороться, чтобы удержать компанию на плаву, как бы ни тяжело это было для нее лично!

— Ну, это тебе решать, а не мне, — холодно возразила она.

Она села, и Джералд, помедлив, последовал ее примеру. Он опустился в кресло напротив ее стола и расстегнул пальто. Но не снял его, и это показалось Лоре плохим признаком. Похоже, он не собирался оставаться здесь долго, но зачем же он тогда вообще пришел? Неужели просто из желания посмотреть, в какую переделку она попала, не имея рядом его?

— Джералд… — снова начала она, устремив на него свои темные глаза и стараясь за деловым тоном скрыть свои чувства. Он как будто заполнил весь ее кабинет, такой мужественный и сильный, что, казалось, вытеснил самый воздух из комнаты. Она с трудом сглотнула. — Это все очень тяжело для меня. Я бы продала и тело, и душу дьяволу, если бы это помогло мне избежать необходимости обращаться к тебе, но… — Она с безнадежным видом пожала своими хрупкими плечами. — Знаешь, мне действительно нужна твоя помощь.

Она взглянула на него, надеясь найти в его глазах что-то, хотя бы отдаленно похожее на понимание и сочувствие, но он бестрепетно сверлил ее взглядом своих нисколько не потеплевших глаз. Неужели он не понимал, каких огромных усилий ей стоило смирить свою гордость и решиться на то, чтобы позвать его?

Несколько мгновений он смотрел на нее все так же сурово и неумолимо, как вдруг глаза его скользнули по планке ее расстегнутого жакета, задержавшись на выступающих под шелковой кремовой блузкой выпуклостях груди.

Лора напряглась, чувствуя, как этот откровенно сексуальный взгляд невольно взволновал ее, заставив сердце учащенно забиться. Как в прошлом, когда им достаточно было лишь друг на друга посмотреть… Казалось, Костес понял ее чувства, и слегка язвительная усмешка пробежала по его губам.

— За душу я бы много не дал, — сказал он медленно и с расстановкой, — а вот тело… Оно бы принесло тебе кучу денег, вздумай ты выставить его на торгах. Разумеется, не в таком строгом костюме.

Эти слова так поразили Лору, что она на какой-то момент лишилась дара речи. Она чувствовала, как острым жаром опалило щеки от унижения, но постаралась сдержаться, и это ей удалось. Да, она явно ошибалась, думая, что Джералд не изменился. Физически, может быть, и нет, но раньше он никогда не был таким бессердечным. Хотя, может, она, слепо любя его, прежде не замечала этого. Но она не позволит так обращаться с собой — в конце концов, всему есть предел! Эта встреча послужила лишь одному: показала ей, что зря она четыре года так жестоко страдала по этому человеку.

— Я сожалею, что побеспокоила тебя, Джералд, — поднимаясь на ноги, сказала она. — Но еще одно, прежде чем ты уйдешь, — прибавила она веско. — Зачем ты пришел сюда с этими оскорблениями? Ведь ты уже так щедро излил их на мою голову четыре года назад.

Пока она говорила это, Костес тоже поднялся из кресла и лениво запахнул кашемировое пальто, надетое поверх безукоризненного темно-синего костюма. А потом ответил так спокойно и таким рассчитанно равнодушным тоном, словно репетировал дома эту реплику много раз.

— Если уж сравнивать степень унижения, то до тебя мне здесь далеко. Что бы я ни сказал тебе сейчас, это ни в коей мере не может сравниться с тем, что ты устроила мне в ту ужасную ночь.

Он положил ладони на стол и наклонился к ней, сверля ее темным холодным взглядом. Он был так близко, что Лора почувствовала дразнящий запах одеколона, исходивший от него, такой незабываемый, что ей пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать себя и не потянуться, как прежде бывало, к нему.

— Ты что, и в самом деле думала, что я примчусь сюда, чтобы вытянуть твою компанию из финансовой пропасти? — продолжал он саркастическим тоном. — Неужели ты всерьез на это рассчитывала, Лора? Ты думаешь, я хоть что-то забыл? Забыл, что четыре года назад ты крутила любовь со мной, в то время как была помолвлена с другим? Мы занимались любовью, но все это время ты принадлежала другому мужчине. Интересно, как далеко ты зашла бы в этом, если бы твой отец не объявил о помолвке тогда, на дне рождения… Твоем двадцать первом дне рождения…

— Джералд, — вскричала Лора, — пожалуйста, не надо!.. — Этого она не могла вынести. Она до боли закусила губу, призывая на помощь всю свою выдержку. О, она должна была знать, что Джерри никогда не забудет этого, что он увидит в этой просьбе о помощи, обращенной к нему, лишь великолепную возможность отомстить. Так, значит, вот зачем он здесь!

— «Пожалуйста, не надо»? — резко оборвал он. — Ты просто пользовалась мною четыре года назад. И объяснение здесь только одно: ты была очень богатым, избалованным и испорченным ребенком, который жаждал обладать всем, на что обратится его взор, включая и меня.

Все хладнокровие, которое Лоре еще удавалось сохранять, раскололось, как тонкий лед. Несправедливость его слов ранила ее так глубоко, что она почти задохнулась от обиды. Как он ошибался!.. Как обидно он ошибался, думая о ней так!

— Ничего подобного, Джералд, — с болью выдохнула она. — Да, у меня было очень обеспеченное детство, отец хотел возместить мне отсутствие матери, но ведь это не моя вина. И все же я не была испорчена, ничего подобного. Я вовсе не хотела обладать тобой, словно игрушкой. Я любила тебя…

— Ты даже не знаешь значения слова «любовь», — снова оборвал ее Костес. — Когда человек любит, он не изменяет…

— Я и не изменяла, — настаивала Лора, хотя чувствовала, что он не поверит. — Я знала, что такое любовь, но ты даже не дал мне возможности…

— Какой? Объяснить?!. — взорвался он. — Какие нужны были объяснения? Твой отец в тот вечер объявил всем о помолвке. Его чудесная дочь была торжественно обручена с сыном его лучшего друга, Эдвином Нерритом. Боже мой, Лора, ты ведь сама настояла, чтобы я пришел к тебе на день рождения. И для чего? Чтобы унизить меня…

— Перестань! — выкрикнула она, сжав пальцами виски. Она точно вновь переживала тот ужасный момент, как было уже много раз, и всякий раз от этого становилось лишь хуже. Унижение — вот что господствовало в тот вечер в ее доме. И никто не избежал его: ни Джералд, ни Эдвин, ни она сама.

Единственный, кто остался спокойным в этой ужасной ситуации, был ее отец. Ее решительный и властный отец, который всегда прокладывал себе дорогу в жизни, не считаясь ни с чьими чувствами и желаниями, кроме своих собственных. Это столь несвоевременное объявление о помолвке исходило лишь из его желания связать вместе две семьи. Она и Эдвин практически выросли вместе, но, хотя и были всегда очень дружны, вовсе не помышляли о браке… Они могли бы, конечно, со временем вступить в брак, если бы в ее жизни не появился Джералд и не показал бы ей, что такое настоящая любовь. Пусть у них с Эдвином не было никаких формальных обязательств, в обеих семьях всегда признавалось, что они хорошая пара. Это и побудило отца объявить о помолвке. Но все было не так, как виделось Костесу. Ведь она никогда не чувствовала, что принадлежит Эдвину Нерриту.

Джералд Костес, честолюбивый и очень яркий человек, был совершенно не похож на него. Наполовину испанец, он обладал южной пылкостью и какой-то особой, магической, привлекательностью. Не успела она оглянуться, как без памяти влюбилась в него. И он любил ее тоже. И вдруг на вечеринке по поводу ее дня рождения все так внезапно и так ужасно закончилось!

Хотя она винила в этом прежде всего отца, однако глубоко в душе знала, что совершила тяжелую ошибку, ни разу до того вечера не упомянув Джералду о существовании Эдвина. Но что бы это изменило? Учитывая бешеный темперамент Джерри, ровным счетом ничего. Любого другого мужчину, будь тот просто добрым другом детства, Костес не потерпел бы рядом с ней.

— Я пригласила тебя сюда вовсе не для того, чтобы растравлять душу воспоминаниями, — сказала она примирительным тоном. — Это было бесполезно тогда и так же бесполезно сейчас.

Она глубоко вздохнула и храбро встретила его хмурый взгляд. Просить его о помощи было самым трудным шагом, который ей только приходилось делать в жизни, но у нее не было другого выбора. Последние несколько недель лишили ее остатков гордости. Судьба множества преданных компании людей, которые работали еще на ее отца, зависела сейчас от нее. Она была в долгу перед ними и в долгу перед своим отцом, который, полностью доверив ей руководство компанией, уехал за границу. Он жил теперь на юге Франции, и известия о банкротстве мог просто не пережить.

— Я хочу, чтобы мы забыли, что у нас было, Джералд. Ты помогаешь компаниям, попавшим в тяжелое положение, — продолжала она, стараясь не слишком заискивать. — А у меня сейчас как раз такая ситуация, что рассчитывать я могу лишь на тебя. Мне нужна твоя помощь или, на худой конец, хотя бы совет. Профессиональный совет. Это то, чем ты занимаешься. И… и, как все говорят, лучше тебя в этом деле никого нет.

— И ты считаешь, что заслуживаешь самого лучшего?

Уязвленная его сарказмом, Лора вздернула подбородок.

— Мои сотрудники и моя компания заслуживают этого — вот почему мне нужен ты. Пускай это звучит как явная лесть, но факт остается фактом — ты самый опытный в подобных делах. Я хочу, чтобы ты нашел, где была совершена ошибка, и помог исправить ее…

— Ты никогда не умела сама исправлять свои ошибки, — устало сказал Джералд.

Лора быстро закрыла глаза, словно призывая этим себя к спокойствию, а затем снова посмотрела на него, решив, что должна проглотить любые его оскорбления, но упорно продолжать разговор.

— Да, я совершала ошибки, и не боюсь это признать. Но я отбросила свое самолюбие и тебя призываю сделать то же самое. Если я могу справиться с прошлым, то, уверена, сможешь и ты. — Она тяжело вздохнула. — Джерри, мне нужна твоя экспертиза. Мне нужен твой совет. Это деловой вопрос и больше ничего. У меня есть проблема, и ты можешь ее разрешить. Прошу тебя, займись этим.

Ее мольба словно повисла в воздухе, Костес смотрел на нее безучастно. Казалось, никто и ничто в мире его не заботит, а тем более она с этими ее нелепыми неприятностями. Он смотрел на нее так холодно, что Лора чувствовала себя совершенно подавленной, но продолжала с мольбой глядеть на него.

— В чем твоя проблема? — наконец спросил он спокойно.

Лора постаралась сдержать радостное биение сердца. Но он все так же стоял перед ней, не делая ни малейшего движения, чтобы снова сесть и все спокойно обсудить. Она подумала, не предложить ли ему кофе? Это могло бы расслабить его, да и ей самой стало бы легче. Но, возможно, это будет слишком самонадеянно. Он ведь только спросил, в чем проблема, а вовсе не сказал, что согласен помочь.

— Надеюсь, ты сможешь разобраться в этом, — проговорила она, протягивая ему увесистую папку, которую приготовила заранее. — Тут все наши текущие финансовые дела, все проекты, и осуществленные и предполагаемые, все, что касается персонала, — словом, все, что относится к делу. Год был очень трудный. Не катастрофа, нет, но еще один такой год — и она вполне может произойти. Я не хочу вовлекать в решение вопроса своего отца и потому решила попросить твоего совета… — Она остановилась, осознав, что ему, наверное, не известно, что отец доверил руководство компанией ей. — Четыре года назад… сразу после… сразу после того, как мне исполнился двадцать один… отец передал мне наше рекламное агентство. — Это стало якорем спасения для нее тогда и помогло пережить разрыв с Джералдом. — Ты, может, помнишь, что я закончила художественную школу и годичный бизнес-курс в Балтиморе… В общем, отец решил тогда, что достаточно хлебнул столичной жизни и предпочел удалиться от дел. Он по-прежнему владеет компанией, но руковожу ею я и самостоятельно принимаю все решения. Сейчас он живет на юге Франции. У него там новая любовь и…

Она проглотила комок в горле. Джералд небрежно листал папку, ни чуточки не интересуясь ни ее личной жизнью, ни ее отцом.

— Все шло хорошо в агентстве до прошлого года, когда ушел мой главный художник, — сказала она. Но Костес не слушал. Не обращал внимания. — Этот человек завел собственное дело и переманил к себе многих клиентов нашей компании… Самых выгодных клиентов, самых лучших рекламодателей.

Тут Джералд поднял взгляд — строгий, неумолимый.

— И ты позволила ему? — сказал он, точно удивляясь, как можно вообще допустить, чтобы подобная вещь произошла.

— Я долго ничего не знала, он был очень осторожен. А потом было уже слишком поздно! — горячо запротестовала уязвленная Лора.

— Ты всегда должна связывать руководящий персонал контрактами, от которых они не могут освободиться, ради надежности и безопасности фирмы, — назидательно сказал он.

— Наше агентство небольшое, у нас чисто семейные отношения… — парировала она.

Джералд смерил ее уничтожающим взглядом.

— А ты в роли заботливой наседки, я полагаю, которая только квохчет и…

— Довольно, — прервала его Лора. — Я доверяю своему персоналу и не настолько безжалостна, чтобы связывать всех кабальными контрактами. — Она возражала, в глубине души понимая, однако, его правоту. Конечно, если бы она связала своего главного художника более жестким контрактом, ей бы не пришлось потерять выгодных клиентов, а потом бороться так тяжело с последствиями этого.

— Беда в том, что безжалостность в наши дни куда более прибыльна, чем мягкосердечие, Лора, — сказал он веско, и глаза его потемнели еще больше. — Неужели этот безжалостный биржевой маклер, твой муж, еще не научил тебя этому с тех пор, как вы поженились?

Ее полные губы протестующе дрогнули: Джералд в самом деле думал, что она в конце концов вышла замуж за Эдвина. Но откуда он узнал, что тот — биржевой маклер? Ведь ее отец не упоминал об этом, объявляя о помолвке. Скорее, это сделал деловой партнер Неррита, который устроил их сегодняшнюю встречу.

Обращаясь к нему, Лора взяла с Эдвина слово хранить все в тайне, поскольку не хотела, чтобы деловые партнеры узнали, что дела в компании идут не слишком хорошо. Но кто-то где-то проговорился.

— Да, и вот еще что. — Будь это одна-единственная их встреча, она так и позволила бы Джералду уйти в убеждении, что она замужем за Эдвином, но если он возьмется ей помогать, то все равно узнает, что это не так. И будет презирать ее еще больше, увидев в этом еще один обман. — Я… я не вышла замуж за Эдвина Неррита, — сказала она упавшим голосом, сама едва слыша себя. Однако у нее не хватило храбрости добавить, что Эдвин по-прежнему играет большую роль в ее жизни. И подолгу живет в ее квартире в ожидании того момента, когда женится на своей невесте Хиллари и они купят собственное семейное жилье. Нет, ее отношения с Эдвином не имели ничего общего с тем, что было у нее некогда с Джералдом. Но она сказала ему правду — она не вышла замуж за Эдвина, и этого достаточно.

И опять никакой реакции в его блестящих серых глазах. Значит, замужем она или нет, ничего не значит для него. Это болезненно отозвалось в ее сознании. Надежда? Да, где-то глубоко в душе она всегда жила с ней, хотя и глупо было цепляться за несбыточное. Временами она даже презирала себя за такую неразумность, но… все же лелеяла эту надежду, верила, что в один прекрасный день он вернется к ней.

— Что ж, очень жаль, — сказал Джералд ледяным тоном. — Его деловая хватка могла бы спасти тебя от всего этого. — Он двинул подбородком, указывая на раскрытую папку, и вновь сосредоточил внимание на ее содержимом.

Ну что же, по крайней мере он не унизил Эдвина предположением, что у того нет деловой хватки.

Лора ждала, переминаясь с ноги на ногу, а он быстро листал страницы, читая лишь то, что заинтересовывало его. Но интересует ли его само ее дело всерьез? Глядя на его бесстрастное лицо, трудно было это понять. Наконец Костес бросил папку на стол перед ней.

— Если судить по этим финансовым ведомостям, тебе не по карману мои услуги. Я стою недешево, Лора.

Она вздернула подбородок и выпрямилась в кресле. Нет, она не должна была просить его. И не должна была позволять убедить себя, что это лучший способ действия. Ей следовало предвидеть, что все это безнадежно, что Джералд Костес не поможет ей — даже если бы она и смогла оплатить его услуги.

— Ты никогда не стоил дешево, Джералд, — холодно сказала она, и, к ее изумлению, это вызвало у него едва заметную тонкую улыбку.

— Да, уж так и есть, — протянул он ровным тоном. — Не то что ты временами.

Новое оскорбление. И такое болезненное, мучительное, что Лора почувствовала почти тошноту. Это было похуже, чем все прочие оскорбления в тот их последний вечер на дне рождения, когда он обвинял ее в обмане и лицемерии. Она пыталась объяснить ему ситуацию с Эдвином, но лишь наталкивалась на все новые обвинения — слушать он ничего не желал. По его мнению, она обманула, унизила его, жестоко оскорбила. И он никогда больше не хотел видеть ее. Этот вечер оказался худшим в ее жизни. А мог быть самым счастливым.

Глазами, затуманенными обидой, она смотрела, как он обошел вокруг ее письменного стола, и сердце едва билось в ее груди. Джералд остановился в нескольких дюймах от нее. Она чувствовала исходившее от него тепло, но в глазах по-прежнему был холод. Зачем, ну зачем она затеяла все это? Ей следовало знать, что его пылкий темперамент не допускает даже мысли о примирении, о прощении.

— Ну как, ты хоть узнала за четыре года, что такое честь? — склонясь над ней, спросил он, и в голосе его прозвучала угроза. — Только не рассчитывай снова меня провести. Я больше не клюю на эти жалкие женские уловки.

Лора открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, но ее губы не смогли ответить ему. Они вдруг сомкнулись с его горячими и властными губами, и все ее силы, которые она приготовила для отпора, исчезли. Его руки скользнули по ее плечам, притягивая в том крепком объятии, которое в прежние годы лишало ее последних сил. Это всегда было прелюдией их страсти, и пусть сейчас все было совсем иначе, она все равно не могла устоять. Тщетно призывала она себя вырваться, дать отпор этой наглой выходке. Она ничего не могла с собой поделать.

На секунду, на какое-то мимолетное мгновение, ей показалось, что он успокоился. Желала ли она, чтобы это было так, чтобы он смягчился в своем гневе и они вернулись к тому, чем были друг для друга прежде, — страстными любовниками? Этого Лора не знала. Зато она знала, что Джерри Костес волнует ее по-прежнему, до полной потери контроля над собой. Да, он все еще занимает слишком большое место в ее сердце, и мысль эта вызывала отчаяние.

Глаза ее были полны слез, когда она первая отпрянула от него. Господи, как трудно все это вынести! Где то холодное безразличие, которое, как она надеялась, займет место любви? Его не было и следа.

Ее несчастный вид явно не произвел на Джералда совершенно никакого впечатления. Глаза его были все так же холодны. Увидев это, Лора с трудом проглотила слезы и первой заговорила — язвительно, чтобы скрыть свою боль:

— Если бы я знала, что ты опустился так низко, Джералд, я бы и не подумала обратиться к тебе за помощью. Ведь ты явился, даже не помышляя помочь моей компании. Твоей единственной целью было оскорбить и унизить меня в отместку за то, что случилось.

— Месть здесь вовсе ни при чем, Лора. — Он покачал головой, и губы его скривились в жестокой улыбке. — И если ты думаешь, что этот поцелуй — наказание, ты очень ошибаешься. Твои чувства совершенно не заботят меня.

— Но зачем же тогда, — пробормотала она, — зачем ты пришел сюда?

— У меня были для этого личные причины, — мрачно сказал он. — Я пришел не ради тебя, а ради себя. — Глаза его вдруг сузились, и подбородок отвердел. — Я пришел сюда, чтобы избавиться от призраков прошлого, прежде чем сделаю решительный шаг.

Он выдержал паузу, чтобы дать ей прочувствовать многозначительность своих слов, и пауза достигла цели. Ее сердце сжалось, потом вдруг болезненно забилось.

— Т-ты собираешься жениться? — пролепетала она.

И снова долгое, леденящее душу молчание, прежде чем он ответил. О, он умело использовал эти паузы для вящего эффекта. Они были хуже, гораздо хуже, чем слова. В них было больше жестокости.

— Именно это я и имел в виду, — проговорил он наконец. — Все призраки нашего прошлого теперь надежно похоронены, Лора, и я рад этому, я чувствую облегчение. Есть только одно, чего я хотел бы еще. Мне бы хотелось думать, что этот поцелуй смог возбудить в тебе хоть немного сожаления о том, что мы когда-то с тобой утратили, чтобы и ты хоть в какой-то мере почувствовала, каково это — быть так жестоко обманутым.

Он повернулся к ней спиной, Лора закрыла глаза от жгучей боли и унижения, охвативших ее. Когда же она открыла их, Джералд с холодной спокойной улыбкой смотрел на нее от двери. Он поднял вверх ее папку.

— Документы я заберу с собой. Хорошее чтение перед сном. Я иногда страдаю бессонницей. Надеюсь, это поможет от нее.

Он захлопнул за собой дверь, и Лора в отчаянии закрыла лицо дрожащими руками. Нет, этого не могло произойти на самом деле — она ослышалась, неправильно поняла. Неужели Джералд и вправду решил связать свою жизнь с какой-то женщиной, которую он любит, и эта женщина не она. А зная его репутацию, его упорное нежелание в прошлом связывать себя узами брака, можно было понять: эта женщина была какой-то особенной. Гораздо более особенной и желанной, чем она сама когда-то была для него. О, как все ужасно! Как мучительно, нестерпимо!..

Так вот до каких пределов отчаяния ты можешь дойти, сказала она себе. Теперь она точно знала, как чувствовал себя Джералд Костес в тот вечер, когда отец объявил о ее помолвке с Эдвином. Таким же преданным и глубоко оскорбленным. И что за несчастная мысль была обратиться за помощью к нему! Все стало только хуже, гораздо хуже…

2

Только несколько дней спустя Лора оправилась от ужасного чувства, что ее предали. Как могла она считать, что Джералд изменил ей, если рассталась с ним навсегда еще четыре года назад? Но истина была в том, что она никогда не расставалась с надеждой. Даже читая в скандальной хронике о его любовных похождениях, она позволяла этой надежде оставаться в ее сердце. Наивно, может быть, но ей казалось, что, пока Джералд волочится за всеми женщинами без разбору, он не совсем еще потерян для нее. Но теперь, когда он собирается жениться, все было кончено. Тут ей и следовало остановиться, но, увы, ей плохо удавалось это. Когда тебе нанесли столь сокрушительный удар, нелегко вести себя и действовать так, словно земля по-прежнему вертится.

— Ты не приготовишь мне поесть? — спросил Эдвин, появляясь в дверях кухни. — Я отправляюсь сейчас на континент. Такси будет здесь минут через десять.

— Да, я слышала, как ты его вызывал. Сейчас разогрею консервированный суп. Надолго ты уезжаешь?

— На пару дней. А ты виделась с Джералдом Костесом?

Лора помешала суп и слегка вздохнула.

— Да, пока ты был в отъезде. Боюсь, с ним ничего не выйдет. Просмотрев мои финансовые ведомости, он сказал, что я не смогу даже оплатить его гонорара.

Она не стала подробно пересказывать ему разговор с Джералдом. Эдвин был бы очень заботлив и проявил такое участие, что, не успев оглянуться, она бы тотчас расплакалась.

— Спесивый нахал, — пожал плечами Эдвин. — А мне давали о нем неплохие отзывы.

— Он по-своему прав, — вздохнула на это Лора. — Мне пришлось бы заложить квартиру, чтобы оплатить его гонорар.

— Даже и не думай об этом. Я дам тебе денег взаймы.

Лора повернулась и дернула его за мочку уха.

— Те деньги, что ты копишь на свадьбу? С Хиллари случится истерика, если она узнает об этом. Она и без того едва терпит, что ты живешь у меня, и то лишь потому, что так экономней. Но все равно спасибо тебе за твое предложение — ты просто ангел. Однако это не выход. Придется мне смирить свою гордость и…

— И немного поторговаться с ним? — с тонкой улыбкой вставил Эдвин.

— Ни в коем случае, — живо возразила она. И, сделав паузу, тяжело вздохнула. — Придется все рассказать отцу. Надеюсь, он сумеет это пережить и что-нибудь придумает, чтобы выкрутиться.

Эдвин повернул ее к себе и положил руки ей на плечи. Вид у него был серьезный и обеспокоенный.

— Ты говорила, что тебе невыносима даже мысль об этом. И к тому же это не выход, Лора. На следующий год ты окажешься в том же самом положении и снова придется обращаться к отцу. Компания нуждается в коренной реорганизации, и единственный, кто в этом деле мог бы помочь, — Джералд Костес.

— А ты не мог бы помочь? — жалобно взмолилась она, просительно глядя на него широко открытыми карими глазами. — Просмотри финансовые ведомости, документы и…

— Я бы и раньше предложил свою помощь, если бы знал, что смогу быть полезен, но это не моя сфера, Лора. А Костес опытнейший специалист. Может, мне встретиться с ним лично, поговорить?

Тут раздался звонок в дверь, и Эдвин, пожав плечами, отпустил ее.

— Это такси, мне пора. Выше голову, дорогая. Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь.

— Счастливого пути, — пробормотала Лора, когда он вышел за дверь. — О, как я одинока, — прошептала она, глядя на кастрюльку с супом. — Остается разговаривать только с этой кастрюлей, ведь больше в моей жизни нет никого. Но когда-то это было не так. Совсем не так…

— К черту эти званые вечера! — Джералд застонал, любовно заключив ее в объятия и зарывшись носом в ее теплые волосы.

Они лежали на зеленом лугу под высоким голубым небом. День был великолепным. Великолепным было все.

— Я ненавижу их, — продолжал он, — потому что придется делить тебя с какими-то надоедливыми гостями, а я ни с кем не хочу тебя делить. А давай улетим на ковре-самолете куда-нибудь далеко-далеко? Лучше всего в Рим, Мадрид или Париж. Это города влюбленных.

Лора засмеялась и намотала прядь его волос на палец.

— Папа никогда не простит тебя, если ты умыкнешь его дочурку в день рождения. Тем более когда ей исполняется двадцать один год. А кроме того, — добавила она низким голосом, соблазнительным и дразнящим, — ты ведь не против познакомиться с моим отцом, не так ли? Разве тебе не хочется обсудить с ним один деликатный вопрос?

— Насчет руки его дочери? — Джералд посмотрел на нее глазами полными любви и обожания, отчего сердце ее забилось сильней. Потом он наклонил голову и, мягко потянув зубами ее нижнюю губу, прошептал: — Это следует делать именно в такие дни?

— Да, но раньше следует объявить о своих намерениях заинтересованной особе, — засмеялась она.

Джералд улыбнулся, глядя на нее.

— А разве в этом были какие-то сомнения, моя маленькая принцесса? Я обожаю тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Кажется, это было в очереди за пирожками в кафе.

— За пончиками, — поправила она, и оба рассмеялись, вспоминая, какой забавной, хотя и банальной, была их первая встреча. Лора уронила кошелек, и деньги рассыпались по полу, и он помог ей собрать их. Потом, сконфуженная, она хотела расплатиться франками, а не фунтами, поскольку только что вернулась из Швейцарии, и очередь начала нетерпеливо ворчать. Джералд вмешался, заплатив за нее. А пять минут спустя они вместе вышли из кафе, и он увел ее в свою жизнь.

— Неужели мы никогда бы не познакомились, если б не те пончики? — пробормотал он, и губы его сомкнулись на ее губах в таком глубоком и страстном поцелуе, что у нее от счастья захватило дух. Их связывала чудесная, захватывающая любовь, и впереди ждало замечательное будущее.

Она намеревалась познакомить Джерри с Эдвином и отцом на своем дне рождения. Они с Джералдом были так заняты друг другом последние несколько недель, что она не думала о своих друзьях. И вот теперь, когда отец решил устроить роскошный званый вечер в их доме в Ремингтоне, у Лоры появилась возможность познакомить Джерри сразу со многими из своих друзей. Отец, как всегда, стремился сделать максимум для нее, чтобы хоть как-то компенсировать то, что она воспитывалась без матери. Мать покинула их, когда она была еще совсем ребенком, не в силах ужиться с невыносимым по характеру Бруно Эскола. Ее отец всегда все решал за всех; не был исключением и тот несчастный для нее званый вечер.

Когда появился Джералд, она, сияя от счастья, бросилась к нему, стремясь побыстрее познакомить с отцом. Но тут прибыла еще одна группа гостей, которая отвлекла внимание хозяина дома.

— Видишь, что я говорил? Здесь мне придется делить тебя с другими. — Джералд слегка поцеловал ее волосы. — Возвращайся побыстрее, принцесса, — понимающе улыбнулся он и направился к бару в углу гостиной. Там он и стоял, когда Бруно Эскола вдруг поднялся и произнес речь, о которой Лора ничего не знала заранее. Едва отец открыл рот, как мир ее рухнул.

Вскочив с места, Лора поймала потрясенный взгляд Джералда, но, прежде чем успела что-то сказать ему, Эдвин шутливо схватил ее за руку.

— Ну и ну! Значит, я уже обручен, — засмеялся он. — Придется мне, видно, и впрямь жениться. Пожалуй, твой отец слишком много выпил сегодня.

Полагая, что она сейчас же все объяснит Джерри, Лора принужденно улыбнулась, сказав, что они действительно были бы неплохой парой. Тут, к несчастью, их окружила толпа гостей, кто шутливо, а кто и всерьез стали поздравлять и желать счастья. Эдвин смеялся, болтал чепуху, радуясь, какой замечательный вышел розыгрыш. А к тому времени, как Лора смогла вырваться, Джералд из гостиной уже исчез. Она догнала его на залитой светом подъездной аллее. Стоя возле своего «ягуара», он срывал галстук-бабочку с воротничка вечерней рубашки.

— Джерри!.. — Он обернулся с мрачным и бледным лицом, с глазами, холодными, как сталь. — Джерри, ты понимаешь…

— Я все понимаю. Я понимаю, что у тебя не хватило храбрости сказать мне об этом самой. Ты лживая, ты бессердечная дрянь!

— Пожалуйста, прошу тебя, не надо! Послушай… Эдвин и я…

— Помолвлены. Да, именно это я только что слышал. Какую игру ты затеяла, Лора? — И, не дав ей возможности вставить хоть слово, заорал: — Что за дурака ты из меня сделала! Как же я в тебе ошибся! Ты просто… Ты просто богатая избалованная дура, без всякого понятия о чувствах других людей. Ты…

Куриный суп перекипел через край, и, спохватившись, Лора швырнула его прямо вместе с кастрюлькой в раковину. Слезы лились по ее лицу, как и в ту ночь, когда она умоляла Джерри выслушать ее. Она кричала, что они с Эдвином были просто хорошими друзьями, но этим только подлила масла в огонь. По его испанским понятиям, не могло быть дружбы между девушкой и юношей без сексуального подтекста.

Так она ничего и не добилась в ту роковую ночь. Джералд был слишком разъярен, слишком уязвлен, слишком уверен в ее измене, чтобы выслушать какие-то доводы. А поскольку он никогда не слышал от нее об Эдвине Неррите, он решил, что она обманывала его. Ее единственным извинением, о котором она не успела сказать Джерри, было то, что их любовь началась так внезапно и быстро, что никто другой не существовал в те дни для нее: ни отец, ни Эдвин — никто на свете.

Внезапно зазвонил телефон, ударив по ее расстроенным нервам, и Лора вытерла слезы тыльной стороной руки. Наверняка это звонит Хиллари, чтобы узнать, когда уехал Эдвин и все ли у него в порядке. Так оно и оказалось. Эта забота Хиллари о своем женихе только подчеркивала одиночество самой Лоры. Она завидовала им, их любви, их жизни, их многообещающему, полному надежд будущему. Стараясь выглядеть веселой, она болтала и шутила с Хиллари по телефону, но на сердце было пусто и тяжело.

— Джералд Костес звонил все утро, — сказала Шерил, когда Лора вернулась в свой офис после неутешительной встречи с управляющим банком. Ссуда, которую он мог предложить, была явно недостаточной.

Лора недоверчиво посмотрела на Шерил, чувствуя, как сердце вдруг заколотилось в груди.

— Что он сказал? Чего он хочет?

Секретарша с улыбкой развела руками:

— Спрашивала, но он не пожелал ничего объяснить. Я сообщила, что вы будете где-то в середине дня, и он сказал, что зайдет в это время.

Лора побледнела. Джералд снова придет сюда, а она едва оправилась после его последнего визита. Неужели он передумал и все-таки решил ей помочь? В конце концов, взял же он с собой ее папку. Но возможно и другое: решил, что недостаточно еще наказал ее, и явится чтобы снова мучить!

Она ждала его, трепеща от страха, но внешне спокойная.

Высокий, темноволосый, до безумия красивый, он молча пересек кабинет, едва взглянув на нее. И так же молча бросил на стол перед ней ее папку. На какой-то миг Лора решила, что единственная причина его возвращения сюда — желание вернуть папку с документами.

— С-спасибо, — пробормотала она, затравленно глядя на него и недоумевая, почему же он не прислал папку с курьером.

Выражение лица его было бесстрастным, когда он заговорил.

— Я много думал над этим и хочу сделать тебе одно предложение.

Глаза Лоры расширились.

— Значит, ты передумал? — произнесла она, стараясь, чтобы в голосе ее не прозвучала откровенная радость.

— Что касается лично тебя, то конечно же нет, — отрезал он. — Но я хотел бы поподробнее разобраться в положении.

Лора изумленно посмотрела на него, уязвленная его оскорбительным ответом и в то же время озадаченная его требованием.

— Зачем? — спросила она без обиняков.

— Хочу увидеть, во что я ввязываюсь, — холодно сказал он.

Ее сердце даже не сбило свой ритм, когда Лора поняла, что он намерен взяться за эту работу. Его поведение обескураживало, приводило в уныние. Он оставался все так же холоден и циничен, а ведь когда-то он не был таким… Но теперь они не были любовниками и никогда не будут ими снова. Только бизнес, только дело — единственная причина того, что он здесь.

— Значит… значит, ты считаешь, что можешь помочь?

Он только кивнул в ответ.

— Но почему? Ведь на прошлой неделе ты сказал, что я не смогу заплатить тебе. Ничего не изменилось, Джерри.

— Кроме моего представления об этом деле, — сказал он, снимая свое кашемировое пальто и бросая его на стул. — А теперь, прежде чем я приму окончательное решение, ты намерена показать мне все тут?

Лора постаралась придать себе побольше твердости, и, к ее удивлению, сейчас ей это удалось. Конечно, стоящий перед ней мужчина не был тем, кого она некогда так страстно любила. Джералд Костес стал совершенно другим, в нем не осталось даже следа прежней теплоты. Он был суровым и бесчувственным, как прокурор. Ну что ж, ведь он явился сюда только по делу, снова напомнила она себе.

— Прежде чем я что-то покажу тебе, Джералд, я должна яснее представлять себе твои намерения, — сказала она официальным тоном. — У меня сейчас очень много проблем, и если твоя цель — просто наказать меня за то, что произошло между нами когда-то, забудь об этом.

— Я не забуду этого до самой смерти, — холодно сказал он, пристально глядя на нее. — Но сегодня я пришел за другим. Я горжусь своим профессионализмом и не люблю в трудных ситуациях отступать.

Брови Лоры приподнялись в удивлении. Этого она не ожидала от него.

— Так ты думал о своей репутации, — понимающе подсказала она.

Костес нахмурился.

— В каком смысле?

— В том смысле, что может пойти слух, будто ты отказал моей компании лишь потому, что испугался неудачи. Значит, есть риск потерять имидж человека, не знающего поражений. — Она не могла устоять, чтобы не сказать ему этого, что к тому же было весьма похоже на правду.

Джералд лишь улыбнулся.

— Сомневаюсь, чтобы ты или кто-то из твоих партнеров мог повредить моей репутации. Твоя компания в общем-то мелочь для меня.

Она вызывающе вздернула подбородок.

— Мал золотник, да дорог. Величина еще не гарантирует качества.

Джералд ничего не сказал в ответ, лишь вперился в нее холодным взглядом, и на несколько секунд Лора почувствовала себя словно загипнотизированной. В замешательстве она не сразу поняла, что он хотел ей сказать этим взглядом. Маленькая принцесса — так он называл ее. Прежде, но не теперь. О, она вовсе не хотела, чтобы он стоял здесь перед ней живым укором. Лора выпрямилась, расправила плечи и взяла ручку со стола.

— Я думаю, ты зря тратишь время, Джералд. Свое и мое, — сказала она, похлопывая ручкой по ладони. — Это не сработает, есть ведь и другие эксперты…

— Они не дадут тебе того, что я.

— С чего ты решил? — взорвалась вдруг она. Когда же прекратится для нее эта мука? Она вновь пожалела, что привлекла его. — Ты ведь вовсе не намерен оказать мне услугу, — сказала она. — Это твоя месть мне, и только.

— Но ты же сама меня позвала, — парировал он.

— Мне тебя рекламировали, сказали, что ты лучший специалист в этих делах. Мне оставалось только поверить. — Она произнесла это ледяным тоном и с ноткой сарказма. — Но теперь я вижу, что ты просто лучший в мире пижон, и жалею, что связалась с тобой…

— Как и я, — бросил он. — Потому что в твоей фирме множество проблем, а работать с тобой очень сложно.

— Еще бы! Ты ничего еще не сделал, но все время унижаешь, третируешь меня. С тех самых пор, как впервые вошел в мой кабинет. Но я не собираюсь этого терпеть…

— Придется, дорогая, — хмуро прервал ее он. — Ведь дела твои обстоят гораздо хуже, чем ты воображаешь.

— Что ты имеешь в виду?

Он шагнул к ее столу и, наклонившись к ней, заговорил, как обычно, с выражением холодной неприязни:

— Если я возьмусь спасать твой утопающий корабль, я буду стоять у тебя над душой, так что ты не будешь знать ни минуты покоя. Я буду копать так глубоко, что зашатаются все стены. Я нащупаю все слабые места, исследую каждую жилку. Но пойдешь ли ты на это, сможешь ли это стерпеть?

Лора с вызовом взглянула на него.

— Уточни, о чем именно идет речь? Ты имеешь в виду мое агентство или грозишь мне лично?

Его рот скривился в подобии улыбки.

— Это, в сущности, одно и то же. Ты руководишь компанией, значит, каждое слабое звено в конечном счете ведет к тебе. Я снова спрашиваю, ты можешь пойти на мои условия?

Был ли у нее выбор? Примерно полминуты она раздумывала, стараясь мыслить хладнокровно, не позволяя своим чувствам влиять на решение. Могла ли она допустить, чтобы Джерри «стоял у нее над душой»? А если нет? Тогда не было бы другого выхода, как только предстать перед отцом со своим фиаско. Но, как ни странно, она предпочла бы лучше потерпеть его перед Джерри. Когда все кончится, Джералд Костес уйдет; отец же останется с ней на всю жизнь.

— Разумеется, я пойду на это, — наконец проговорила она. — Хотя не могу не сказать: я бы не стерпела всего того, что ты выложил здесь мне, если бы не интересы моей фирмы.

— А что ты думаешь извлечь для себя лично, если я решу этим заняться? — многозначительно спросил он.

Ее сердце и душа страстно желали выкрикнуть то, чего она действительно хотела. Ведь несмотря на их взаимную грубость и холодность, она мечтала лишь об одном — о том, что они потеряли. Долгое жаркое лето, их ярко вспыхнувшая любовь, упоение страсти и радость жить друг для друга… Лора сделала глубокий успокаивающий вдох и заговорила откровенно:

— Я не оправдала доверия отца. Я хочу поправить дела моей компании. А для себя я хочу лишь душевного покоя.

Костес долго и пристально смотрел на нее. Потом ответил спокойным тоном.

— Мне нужно знать, сознаешь ли ты, чего хочешь. Иначе меня одолеют сомнения, имеет ли твоя просьба помочь хоть что-то отдаленно общее с бизнесом.

Лора раскрыла от изумления рот, и дрожь пробежала у нее по спине от этого завуалированного предположения. Неужели она как-то выдала себя: взглядом, словом, намеком? Неужели он в самом деле заметил, что… Нет, это было невозможно, значит, он просто тешил свое самолюбие, решила снова она. И постаралась улыбнуться, чтобы скрыть свою растерянность.

— Я бы не сошлась с тобой снова, даже если бы ты явился сюда как благородный рыцарь, — проговорила она пренебрежительно. — Ты думаешь, тебе одному пришлось тяжело в тот вечер, Джералд Костес? Твое изуверское поведение разбило мою любовь к тебе, ведь ты даже не дал мне возможности ничего объяснить. Ты захотел поверить в то, что подумал, — для тебя это был самый легкий выход. В конце концов, твои донжуанские пристрастия проявились отнюдь не после того, как мы с тобой разошлись. Ты всегда был таким, ты просто родился бабником!

— Значит, мы стоили друг друга, — саркастически бросил он в ответ.

И сердце у нее упало. Как могла она думать, что может спорить с ним? Он наносил ей раны небрежно и легко; они вряд ли смогут энергично взяться за то, чтобы поправить дела в агентстве.

— Да, — покорно согласилась она, зная, что это был единственный способ избавиться от него — позволить каждому из них думать друг о друге самое худшее. — Ничего у нас не получится. Благодарю тебя за твое участие, но продолжать не стоит.

— Вот она, твоя вздорная переменчивость, — раздраженно бросил на это Джералд. — Не потому ли и дела здесь идут все хуже и хуже? То ты жаждешь моей помощи, то нет. Ты в безвыходном положении, Лора, и я твой единственный спаситель. Учти это, — веско закончил он.

— Да, конечно, — согласилась она, внутренне признавая, что Костес попал в самую точку насчет ее нерешительности. С ним, заполняющим собой все пространство комнаты, с его магнетизмом она не могла придерживаться какого-то твердого решения. Она даже не могла больше ясно соображать. И все-таки должна это сделать. Она должна собраться с силами и подумать. Ее карие глаза сузились. — Но я не могу решить, что для меня лучше: услышать известие о своем банкротстве или все время слушать твои оскорбления.

Джералд криво ухмыльнулся.

— Банкротство — весьма мучительное состояние, дорогая. Потеря денег, положения в обществе, возможно, даже дома, фамильных драгоценностей. Интересно, сможешь ли ты вынести все это?

— Не запугивай меня, — возразила она, хотя после его слов все у нее внутри заледенело. — Но из сказанного тобой совершенно ясно, что именно важнее всего для тебя самого. Похоже, деньги и самолюбие. Мне же нужна твоя помощь лишь для того, чтобы спасти моих служащих, а не мои драгоценности. Хотя, конечно, и свою гордость в глазах отца. — Она вздернула свой маленький подбородок. — Я потерпела поражение и не боюсь признаться в этом тебе, но отец — другое дело. Он верил в меня, а я провалилась, и… я не могу себе представить, как посмотрю ему в глаза.

И тут она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. О, будь он проклят за то, что так легко обнаруживает ее уязвимость! Она бросила ручку на стол и пошла к двери. Открыла и спокойно с вызовом посмотрела на него. Она справится и без всякой помощи с его стороны. Она заложит квартиру, продаст свои дурацкие драгоценности. Все продаст, если потребуется. Лишь бы только не унижаться больше перед ним!

— В самом деле, Джералд Костес, — сказала она твердо, — я перед тобой в огромном долгу, но платить его не собираюсь. Пусть все останется как есть. Твои оскорбления сослужили мне хорошую службу. Я справлюсь с этим делом сама и докажу тебе, что я не та вздорная, избалованная богатством отца девчонка, какою ты продолжаешь меня считать.

Она постучала согнутым пальцем по двери, показывая, что терпение ее истощается и ему пора уходить. Но он не сделал ни одного движения, неотрывно глядя на нее. Словно спрашивал себя, в самом ли деле она собирается бороться в одиночку. Лора прочла его взгляд, и это только больше укрепило ее решимость. Она сделает все сама, а он пусть катится к черту! Она сжала пальцами край двери, ожидая, когда он пройдет мимо нее.

— Сообщи мне, когда у тебя свадьба, Джерри, чтобы я могла послать твоей невесте мои самые лучшие пожелания… С симпатией, — добавила она многозначительно. Если уж это не заставит его пошевелиться и уйти, подумала она, то ничего не подействует.

Наконец-то! Он медленно двинулся к ней, но без пальто. Она раскрыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Джералд уже стоял перед ней. Он взял ее за руку и потянул от двери. Хватка у него была железная.

— Ты будешь последней, кто узнает о дне моей свадьбы, дорогая, — прошипел он тихо, чтобы не слышала Шерил в смежной комнате. — Однако я вижу, что ты твердо решила быстрыми шагами вести свою компанию по дороге к успеху. Ну что ж, мы начинаем!

Как только они вышли в коридор, Лора выдернула свою руку из его руки. Щеки ее пылали, когда она резко повернулась лицом к нему. Кто бы говорил о непоследовательности и нерешительности! Сам то отказывается, то соглашается. Значит, он решил ей помочь, не так ли? Ну, а если так, нужно взять с него обещание, что он забудет прошлое и будет заниматься с ней только работой. Это бизнес, и его надо отделять от личных проблем, от эмоций. Эмоции только мешают делу.

Она сделала глубокий вдох.

— Значит, условия будут такие…

Смех, который прервал ее, ей совсем не понравился:

— Условия ставлю здесь я, моя милая. А ты будешь делать только то, что я скажу.

Стиснув зубы, Лора не сказала ни слова, хотя внутри у нее все переворачивалось. Выдержка и терпение — таков отныне ее девиз. Это было почти невыносимо, но выбора у нее нет, и, стало быть, надо идти до конца. И только на лестнице, ведущей на второй этаж, она, полностью овладев собой и вытеснив все эмоции, заговорила:

— Администрация располагается на моем этаже, а мастерская наверху, — бросила она, не глядя на него.

— Только два этажа?

— Это столица, а не селение шотландских горцев, — сказала она с каменным лицом. — Здесь астрономическая арендная плата.

— Возможно, из-за этого ты и терпишь неудачи. Плоховато считаешь, — парировал Джералд.

— Вполне допускаю, что ты сильнее меня в счете. Но я знаю свои возможности и действую в их пределах.

С его стороны не последовало никаких комментариев. Он просто распахнул и придержал для нее дверь. Проходя в нее, Лора локтем задела его, и, хотя оба были одеты в костюмы (она в вишнево-красный с приталенным жакетом, а Джералд в серебристо-сером творении какого-то модного портного), она почувствовала этот контакт так остро, словно оба они были обнаженными. Она скользнула по нему взглядом, чтобы увидеть, осознал ли он этот контакт так же остро, как и она, но его серые глаза оставались спокойными. И, поморщившись, она обругала себя за свое собственное воспоминание о тех далеких временах, когда каждое, даже самое легкое, прикосновение ощущалось словно электрический разряд между ними.

Лора чуть задержалась в маленьком фойе перед мастерской, прежде чем войти. Кивнув в сторону стеклянных дверей, сквозь которые можно было видеть все помещение, она сказала:

— Как видишь, несколько столов тут не заняты. Трое из моих самых квалифицированных сотрудников болеют гриппом. Настоящая эпидемия, черт возьми!

— Будем надеяться, что ты не заразишься от них. Увы, достаточно одного-единственного поцелуя, чтобы подобные вещи распространились, как чума.

Глаза его насмешливо блеснули, когда он сказал это, да и стоял он достаточно близко для такого заразного поцелуя. Лора не знала, почему эта мысль пришла ей на ум, но замечание его ей не понравилось, и она решила отразить этот удар своим собственным оружием.

— Ты все о том же, — резко бросила она и, повернувшись к нему спиной, открыла дверь в мастерскую.

Проводя его по мастерской, она думала о том, как убого все это выглядит, когда смотришь чужими глазами, со стороны. Требовалось новое оборудование, нужны были новые идеи, впрыскивание какого-то свежего духа. Лора стояла посреди студии, слушая то, что говорит Джералд, и не вмешивалась, но втайне негодовала за тот энтузиазм и живое горячее участие, которое он, похоже, вызвал у мужской части ее персонала. Видимо, уже прошел слух, что дела в компании идут неважно, и они увидели в появлении Джералда Костеса что-то обнадеживающее. Если тот согласится помочь, ей придется проинформировать их, что он эксперт по коммерческим делам и перемены в фирме неизбежны.

— Каждому из них нужен пинок в задницу, — сказал он ей раздраженно, когда они закончили свой осмотр.

Джералд опять придержал для нее дверь, но Лора на этот раз постаралась его не коснуться. Она поморщилась, ей не понравился его презрительный тон, но предпочла оставить свои возражения при себе. Он просто предупреждал ее, чего следовало ожидать, и ей придется принять это, как и все иные возможные последствия. Она училась, и это было нелегко.

— Кто арендует первый этаж здания? — спросил Джералд, когда они вернулись на второй, где располагалось большинство кабинетов, и Лора провела его в отдел планирования. Было видно, что большая часть женского персонала просто остолбенела при виде Костеса, высокого и обаятельного, — воистину дар Божий для молодых девиц на выданье.

— В данный момент он свободен, — ответила она на его вопрос.

Джералд ничего не сказал, пока они не вернулись в ее кабинет, но тут выложил ей такое, отчего дыхание у нее попросту пресеклось.

— Ты, верно, шутишь! — горячо запротестовала она. — Это же просто нелепо! Я не могу расширяться. Как я могу занять еще один этаж, когда едва-едва тяну аренду двух? Зачем набирать еще персонал, когда работы у меня едва хватает и для этих. После того как тот тип увел моих лучших клиентов… — Она почти дрожала от ярости. Это снова была его месть. Его предложение было чистым безумием. Если она примет его, то разорится еще быстрее. Может, именно этого он и добивается? Довести свою месть до самого конца — до ее полного разорения?

Слушая ее возражения, Джералд недовольно хмурился.

— Ты уже не можешь упасть еще ниже, Лора. Это единственный путь выйти из тяжелой ситуации и встать на ноги. Если ты хочешь выкарабкаться, то должна доверять мне. Потребуется дополнительное финансирование — я тебе помогу, нужны новые контакты — я найду их для тебя. Я могу привлечь классных специалистов, которые вольют новую кровь…

С трепетом Лора слушала его, сознавая силу и энергию этого человека, понимая, почему он имел такой успех. Она воочию начинала видеть, как шансы выстоять у ее компании повышаются, но в глубине души жалела о прежнем покое. Конечно, не следует считаться со своими чувствами, когда он предлагает планы, способные спасти ее компанию. Но все же так трудно было избавиться от легкого укола печали в сердце. Если согласиться на все эти перемены, Джерри останется тут надолго. Сможет ли она справиться с собой, видя его ежедневно? При том, что каждый день приближает час его свадьбы — тот час, когда она будет знать наверняка, что между ними все кончено?

Джералд взял со стула свое пальто.

— Я перестрою эту компанию за три месяца, — сказал он ей в заключение.

— А… а твой гонорар? — слабо пролепетала она, все еще ошеломленная его грандиозными планами.

Он медленно прошел по толстому ковру к ней, и в глазах его было что-то странное. Наверное, цифра сногсшибательная, подумалось ей, непомерный гонорар, который перекроет все те выгоды, которые можно было бы получить от реализации его новых планов.

Перекинув пальто через левую руку, Джералд правой спокойно взял ее за подбородок. От этого прикосновения ее словно парализовало, конечности почти онемели, по телу прошла нервная дрожь. Его мрачные задумчивые глаза вперились в нее с такой неодолимой силой, что ей ничего не оставалось, как в ответ широко раскрытыми глазами уставиться на него.

— Через три месяца, если не раньше, ты узнаешь, каков гонорар, — произнес он многозначительно. И эти слова прозвучали скорее как угроза, чем как что-то обнадеживающее. — Но только не забывай, что я стою недешево.

Лора нервно провела кончиком языка по своей нижней губе, которую он пожирал глазами. Джералд смотрел на нее так… так… словно хотел поцеловать ее в губы.

— Я заеду за тобой в девять, — тихо выдохнул он. — Поужинаем и обсудим все, прежде чем браться за это дело. — И, видя, как она открыла уже рот, чтобы запротестовать, решительно отрезал: — Не спорь. Ведь я же тебя предупреждал. Я всегда лучше знаю, что надо делать.

И вышел, оставив ее дрожащей от негодования, которое окатило ее словно приливной волной. Негодования не оттого, что у нее не было иного выбора, а от его самоуверенного тона. Да, Джералд Костес стоит недешево, и, похоже, ей придется заплатить полную цену. Даже большую, чем она пока могла предположить.

3

Лора заранее решила, что не станет приглашать его наверх, в свою квартиру, когда он приедет. Она будет готова и скажет ему по домофону, что сейчас спустится. Она не собиралась впускать его к себе, чтобы терпеть его критические взгляды и выслушивать пренебрежительные замечания о своей обстановке, которые он непременно отпустит только для того, чтобы сделать ей больно.

Но Джералд избавил ее от хлопот, сразу сказав, чтобы она поторопилась, поскольку у него работает мотор. Было ровно девять часов. Он не мог бы быть более точен, даже если бы работал смотрителем Биг-Бена.

Она бросила последний взгляд в зеркало. Почему ей так хотелось выглядеть сегодня как-то по-особенному? Ради него или просто для самоуважения? Она чувствовала внутреннее напряжение, но в причинах его так и не успела разобраться. На ней было черное бархатное платье, хорошо облегающее и очень стройнившее ее, и черные туфли на самых высоких каблуках, на каких только можно было держаться. Она всегда надевала максимально высокие каблуки, когда бывала с ним, потом что Джералд был очень высок.

Рассеянным взглядом она скользнула по губной помаде. Выбрала красную и торопливо провела по губам, стараясь накраситься ярче. Но когда все уже было готово, отчаяние снова нахлынуло на нее — отчаяние от ее потери. Она так любила наряжаться для Джералда, когда они были любовниками! Это был своего рода ритуал; все делалось для его удовольствия и одобрения. Он обожал ее женственность и часто приходил от ее нарядов в восторг. Теперь же он презирал ее так открыто, что она мертвела при одной мысли о встречи с ним. Вот и сейчас она все еще стояла здесь, прихорашиваясь. Ради чего? Ради новых, еще более мучительных унижений?

Перед тем как отвернуться от зеркала, она постаралась ожесточить свое сердце против него, добавив себе самолюбия и гордости. Она оделась так исключительно ради себя, ради самоуважения, а не ради его одобрения.

— К чему этот ужин, Джерри? Мы могли бы все обсудить и в моем кабинете, — сказала она, когда уселась на сиденье его черного «БМВ».

Он промолчал. Не успела она оглянуться, как машина остановилась напротив знакомого ресторана, в котором оба они очень часто бывали вместе. Это был новый удар, и Лора ощутила его со всей болезненностью.

— Зачем это нужно было? — бросила она. — Мы могли бы и пешком обогнуть угол.

— На твоих нелепых каблуках? — сказал он, открывая дверцу и выходя.

Прежде он никогда не ругал высокие каблуки, с отчаянием подумала она. Наверное, его невеста носит другие.

Лора ничего не сказала относительно выбора места встречи, когда, положив твердо руку ей на плечи, Джералд повел ее в заполненный посетителями зал. Воздержалась она от комментариев и тогда, когда официант посадил их за тот же самый столик у окна, который они обычно занимали, — наверняка заказанный Костесом заранее, чтобы еще больше досадить ей. Однако она прокомментировала вид за окном, чтобы скрыть обуревавшее ее волнение и успокоить яростное биение сердца.

— Там, кажется, была пиццерия через дорогу? — Ей хотелось сказать это легко и небрежно, не показывая, до чего же несчастной она чувствует здесь себя. Это и была его месть — привести ее сюда, чтобы пробудить старые воспоминания.

— Теперь похоже скорее на китайский ресторан, — сказал Джералд, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть в окно. — Я не бывал здесь с тех пор, как мы расстались, — добавил он так небрежно, что Лора окончательно поняла: она больше ничего не значит для него.

Ну а как же иначе? Ведь прошло уже четыре года, и он нашел новую любовь. Она уныло уставилась в меню. Естественно, оно изменилось за эти годы, и в нем не значилось ничего, что бы вернуло ей аппетит. Она заказала рыбу, он последовал ее примеру. А когда заказ принесли, тут же молча приступила к еде, игнорируя заинтересованные взгляды женщин на Джералда, — вероятно, они спрашивали себя, с чего это такой великолепный мужчина сидит здесь с такой невзрачной дурнушкой, как она.

И все же постепенно она избавлялась от чувства скованности и самоуничижения, понемногу поднимая подбородок и расправляя плечи. Мужчина за соседним столиком стал часто посматривать в ее сторону, и, обнаружив это, Джералд бросил на нее испепеляющий взгляд.

— А ты не изменилась, дорогая, — сказал он, словно констатируя печальный факт.

— Что ты имеешь в виду? — напрягшись, требовательно спросила она.

— Все то же.

— Это чудовищно, Джералд, думать так. Я вовсе не флиртовала, а наоборот, сидела здесь, с печалью вспоминая прошлое, когда этот симпатичный молодой человек бросил на меня ободряющий взгляд. И я ответила, потому что он заставил меня ощутить себя привлекательной, а не пустым местом, каким ты явно считаешь меня.

Он помолчал некоторое время, вертя в руках свой стакан с водой и пристально изучая его содержимое. Когда же наконец заговорил, от его слов ей не стало веселее и уютнее.

— После стольких лет мне все еще хочется врезать в челюсть любому мужчине, который смотрит на тебя.

Лора усмехнулась.

— Сомневаюсь в этом. Скорее, ты врежешь в челюсть мне, как ты символически время от времени делаешь, полагая, что я обманула тебя четыре года назад. Ты тоже не изменился, Джерри, — закончила она презрительно.

Официант принес вино. Джералд пристально посмотрел на Лору, когда она отхлебнула из своего бокала.

— Думаю, нам лучше вернуться к нашему делу, пока мы не расстроили друг друга еще больше, — предложил он наконец.

— Правда расстраивает тебя, не так ли? — Она уже не могла удержаться от такой шпильки.

— Прекрати, Лора, — предупредил он. — Это и незабавно, и неразумно, раз я собираюсь заняться твоими делами.

Конечно, он был прав. Она ведь помнила его предостережение: «Не спорь». И прикусила язык.

— Ты что-то говорил насчет того, чтобы подыскать нового главного для художественного отдела, — начала она, решив сохранять самообладание, хотя и знала, что, вернувшись домой, повалится на софу в отчаянии и будет мучиться весь остаток ночи.

— Да, и у меня есть на примете один очень способный человек, который сможет поправить дело.

Лора постаралась взять себя в руки.

— Джерри, я помню, что не должна спорить, но моя проблема не в художественном отделе, сотрудники там очень способные. Трудности в других отделах, и я нуждаюсь в твоем совете прежде всего по их поводу.

— Тебе нужен новый художественный руководитель, — настаивал он.

Лора откинулась на спинку стула и выставила вперед ладони.

— Я не спорю, честное слово, но у меня достаточно способных сотрудников, чтобы повысить кого-то из моего собственного персонала, не привлекая людей со стороны.

— Если это не спор, то что же тогда? — Джералд сердито посмотрел на нее.

Лора вздохнула.

— Ты не мог ожидать, что я соглашусь на все это, не высказав своего мнения.

Но тут же ей стало очевидно, что он ожидал именно этого. Глаза его сузились, словно предупреждая: если она скажет еще хоть слово…

— Ладно. — Она снова вздохнула и сделала последнюю попытку: — Допустим, ты прав. Но я не могу рисковать, взяв какого-то только что закончившего художественное училище зеленого юнца, который жаждет изменить лицо рекламы идеей, почерпнутой с пакетов с кукурузными хлопьями!

К ее удивлению, Джералд разразился смехом, и его веселье так резануло ей по нервам, что она почти скривилась от муки. Их любовная связь была короткой, но яркой и бурной, они смеялись так много, а потом она тосковала по нему так долго… Лучше бы он сейчас не смеялся.

Джералд снова наполнил бокалы, все еще тряся головой от смеха. Лора наблюдала за ним с грустью. Сердце ее было переполнено тоской. Как же много она в жизни потеряла! И что за дура она была, не заставив его силой выслушать ее в ту ночь!

— Это она, а не он, — сказал наконец Джералд, ставя бутылку назад в ведерко со льдом.

Официант принес им горячее, и Лора подождала, пока он уйдет, прежде чем спросить:

— И кто эта «она, а не он»?

— Твой новый художественный руководитель.

Холодок пробежал у нее по спине. Зная его репутацию волокиты, можно почти наверняка утверждать, что эта особа была с ним в настоящее время в интимных отношениях. «Она», должно быть, его женщина! Хотя его невеста, наверное, не нуждается в том, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

— А парни тебе не подходят! — воскликнула Лора. — Весь мой художественный отдел состоит из мужчин, женщинам пока не удавалось конкурировать с ними.

— Это походит на дискриминацию женщин.

Она пожала плечами и слегка улыбнулась.

— Возможно, но покажи мне девицу, которая работает на уровне и при этом не может забеременеть в любой момент. Такую я возьму.

— Это определенно женоненавистничество, — настаивал Джералд.

Она улыбнулась шире.

— В действительности, я просто цитирую своего отца. Может, ты помнишь того человека с большим ртом и неистовым темпераментом, как у дракона?

— Я не имел удовольствия познакомиться с ним, — отрезал Джералд и смерил ее ледяным взглядом, отчего улыбка ее растаяла, а щеки залились краской.

Не стоило здесь упоминать своего отца, тем более в шутку. Она намеревалась разрядить атмосферу, но вышло только хуже. И она пожалела об этом.

— Я лично могу гарантировать, что Мэри-Лу не забеременеет, — добавил Джералд с такой убежденностью, что она похолодела.

Лора уткнулась взглядом в тарелку, чувствуя себя такой же слабой и безжизненной, как эта бедная форель. Он мог дать подобную гарантию, только если был лично к этому причастен. Значит, эта Мэри-Лу была его женщиной, которую он любил, с которой намеревался прожить всю оставшуюся жизнь. И Джералд Костес собирался поместить свою невесту в самое сердце ее компании!

Лора сделала над собой усилие, чтобы справиться со своим смятением, но это ей не удалось. Она задыхалась и чувствовала себя так, словно вот-вот упадет и умрет прямо здесь, на этом самом месте. Она никогда не сможет выдержать, чтобы Мэри-Лу работала с ней бок о бок. Это было жестоко и низко с его стороны, и он точно знал, что делал, наказывая ее таким образом. Но чтобы такое на нее подействовало, нужна уверенность, что она все еще любит его, иначе это бы не сработало.

Она нервно потянулась за бокалом. Джералд не должен узнать, что она чувствует по отношению к нему. Никогда, никогда она не позволит ему понять, как много он по-прежнему значит для нее. И, постаравшись улыбнуться естественно, она спросила небрежным тоном:

— А что это за Мэри-Лу? Та женщина… женщина, которая собирается положить конец твоим любовным похождениям?

— А как по-твоему? — Он посмотрел на нее твердым ясным взглядом, и Лоре почудилась в нем жестокость.

— Я полагаю, что так оно и есть, — слабо вздохнула Лора. Она проглотила комок в горле, стараясь говорить нормальным голосом. — Расскажи мне о ней. Ты и в самом деле думаешь, что она сможет перестроить работу?

— Она сможет привлечь своих собственных клиентов…

С большим трудом Лора удерживала нить разговора. Это было ужасно: обсуждать, как его любовница войдет в ее компанию. Она хотела бы уйти из ресторана, как только закончится деловой разговор, но тогда Джерри догадается, что она все еще любит его и ей трудно выносить все это. Она сделала глубокий вдох.

— Я против, если она собирается подвести ту компанию, где работает сейчас. Я сама знаю, что это такое. Это было бы нечестно.

— Она работает без контракта как свободный художник.

И вслед за тем он начал превозносить таланты своей избранницы, пока у Лоры от всего этого не закружилась голова, а непрошеная ревность отчаянно не сжала сердце. Выяснилось, что эта особа победила на конкурсе телевизионной рекламы, которую она сделала для нескольких отелей, и на нее сразу же посыпались предложения со всех сторон. Похоже, она далеко пойдет в рекламном бизнесе.

Значит, в работе Мэри-Лу не нуждалась, а Лору интересовало, что же крылось за предложением Джералда. Разумеется, такой талантливой женщине не было расчета работать в столь малозаметной фирме, и, следовательно, тут должна быть какая-то особая причина. Не иначе как ее любовь к Джералду Костесу. Он, возможно, не хотел, чтобы его нареченная реализовывала свой талант где-то далеко от него, и маленькое агентство семейства Эскола было подходящим местом для нее, пока они не поженились.

Глубокое уныние овладело Лорой. Когда подали кофе, она вдруг почувствовала страшную усталость и прошептала:

— Ты о многом заставил меня задуматься, Джерри. Я пойду домой пешком. Хочу подышать воздухом.

— На улице все еще дождь, — сказал он. — Я отвезу тебя.

Он поднялся и стал расплачиваться, а Лора безвольно ждала, слишком усталая, чтобы спорить. Она посмотрела в окно, и ей вдруг захотелось оказаться сейчас за тридевять земель, так далеко от Джералда, как только возможно. Хорошо бы где-нибудь в южной Африке. Но было поздно. Он собирался заняться перестройкой ее компании, и дела зашли уже слишком далеко, чтобы остановить все это.

— Спасибо, — прошептала она, когда десять минут спустя он затормозил у подъезда ее дома. — Я не приглашаю тебя подняться, чтобы выпить кофе.

— Я бы и не пошел, — сказал Джералд, потянувшись через нее, чтобы открыть с ее стороны дверцу. И вдруг ухватился за ее шарф, прежде чем она успела выйти из машины. Он держал ее крепко, медленно накручивая на пальцы этот шарф и тем самым подтягивая ее все ближе. — У меня есть кое-кто теплый и желанный, ждущий меня дома, — насмешливо проговорил он, обольстительно растягивая слова и обдавая горячим дыханием ее губы. И чтобы еще больше помучить ее, прильнул своими губами к ее губам, скользя по ним медленно, чтобы физически дать ей почувствовать, как много она потеряла. От этого пульс у Лоры бешено забился, сотрясая все тело.

Она позволила ему проделать все это, но так, чтобы ни одна искра волнения не вырвалась у нее самой и не дала ему удовлетворения. Она сидела, оцепенелая и непреклонная, изо всех сил стараясь не поддаваться на его провокацию. Джералд не знал — не мог знать, — как тяжело билось ее сердце, как близка она была к тому, чтобы, всхлипывая и обвив его шею руками, прильнуть к широкой мужской груди.

Наконец он отпустил ее, и в свете уличного фонаря она увидела неудовольствие в его глазах. Он явно злился на нее за то, что она не выказала ни малейшего признака возбуждения. Но сама она отнюдь не испытывала торжества. Только жгучую обиду за расчетливый прием, которым он хотел ее еще больше унизить. И она мило улыбнулась ему в отместку.

— И у меня есть кто-то теплый и желанный, ждущий меня, — солгала она и вышла из машины.

Прежде чем она успела захлопнуть дверцу, Джерри бросил ей вслед:

— Желаю хорошо провести время с этим «кем-то», дорогая.

Кипя от ярости, Лора поднялась в свою квартиру. А едва войдя к себе, она сделала то, чего так страстно желала весь вечер, — бросилась со слезами на диван. И долго еще потом плакала навзрыд, страдая и за свою компанию, и за себя, и за то, что этим «кем-то», ждущим ее дома, был… всего-навсего теплый и мягкий диван.

Удивительно, но депрессия прошла у Лоры уже через несколько дней. Джералд Костес, надо отдать ему должное, оказался действительно чародеем, кудесником. Вскоре после его появления в компании начали происходить чудеса. Управляющий банком по его рекомендации вдруг расщедрился на значительную ссуду, нижний этаж был выгодно взят в аренду, и там устроили демонстрационный зал. А злая фея в облике Мэри-Лу хоть и не появлялась, но слух, что она будет работать у них, уже прошел и возбудил всеобщие ожидания. Джералд творил чудеса — его идеи как будто сами по себе начали воплощаться в реальность.

В следующий понедельник Лора пришла на работу в более приподнятом настроении, чем обычно. Ее все еще захлестывал энтузиазм при виде явных улучшений. Зазвонил телефон, и в отсутствие Шерил, у которой был обеденный перерыв, она сама взяла трубку. Это был Джералд. Стоило лишь услышать его голос, как сердце у нее сжалось и ей тут же захотелось, чтобы это был кто-то другой, а не он. Пока что ей удавалось справляться со своей ролью, но это было очень нелегко.

— Откуда ты звонишь? — спросила она, вертя в свободной руке авторучку.

— Из Барселоны. Извини, что я оставил тебя на эти несколько дней, но у меня очень плотный график. А что делает Мэри-Лу?

— Что делает?.. — сухо переспросила удивленная Лора.

— Как устроилась?

— Поскольку она еще не появлялась, мне это трудно сказать, — саркастически заметила Лора. И услышала, как Джералд слегка хмыкнул на другом конце провода.

— А сколько времени там у вас?

Можно подумать, что он на другой планете, а не просто в Испании, подумала она, взглянув на часы.

— Девять минут второго.

Джералд заговорил озабоченно.

— Мэри-Лу обычно встает не раньше десяти, но…

Лора ощутила, как в ней поднимается протест. Она не желала ничего знать об их личной жизни.

— Но что?.. — не удержалась все-таки она.

— …Но она знала, что сегодня должна явиться на работу к тебе. Она казалась довольной, говоря вчера вечером по телефону. Что с ней случилось? Пожалуй, я позвоню ей прямо сейчас.

Интересно, что у них за отношения, подумала Лора. Если они были любовниками, то первое, что он должен был сделать утром, это позвонить своей Мэри-Лу. Во всяком случае, прежде он всегда звонил ей самой по утрам, желая услышать ее голос, как только просыпался.

— Ладно, когда наконец вытащишь ее из постели, Джерри, — ледяным тоном сказала она, — то предупреди свою даму сердца, что мы начинаем работу ровно в девять. А если она намерена опаздывать, то будет уволена прежде, чем вступит в должность!

С этими словами Лора бросила трубку и тут же горько пожалела об этом. Ее ядовитый сарказм доказывал только одно — она ревнует. Но, впрочем, можно посмотреть на это и не так. Просто она, быть может, поглощена делами сегодня утром, и ее очень раздосадовало, что Мэри-Лу задерживает перестройку в компании.

Художница не показалась и на следующий день, и в среду, а к четвергу Лора уже и перестала ждать. И без того слишком много было у нее забот с осуществлением грандиозных идей Джералда — от расширения дела до проникновения в новую и весьма выгодную сферу телевизионной рекламы.

Он сам явился в офис в пятницу утром, слегка удивив Лору своим появлением. Она не знала, что он уже вернулся из-за границы.

— Мэри-Лу слегла с гриппом, — сказал он, ослабляя узел галстука, пока проходил через комнату к ее столу. — Вот почему она еще не появилась.

— Могла бы хоть позвонить, — сухо сказала Лора и сжала колени под столом.

— Немного напутала с телефонными номерами, и к тому же бедняжка в самом деле очень больна.

— Очень жаль, — посчитала себя обязанной сказать Лора, хотя не была убеждена, что грипп мог помешать кому-то набрать телефонный номер. И плохая память на номера тоже не была извинением. Пора бы перестать, решила она, подпевать этому типу, который только и делает, что носится со своей «бедняжкой».

— Как бы то ни было, я надеюсь, что к следующей неделе твоя протеже будет на ногах, — сказала она очень сухо.

Джералд уселся и подвинул к себе телефон, словно это был его собственный кабинет в его собственной компании. Он выглядел очень серьезным, но это, в общем-то, естественно. Мэри-Лу, женщине, которую он любил, нездоровилось, чего же тут веселого?

В стенах своего маленького кабинета, с закрытой дверью и отчаянно холодным и пасмурным лондонским днем за окном, Лора особенно остро ощущала его физическое присутствие. Высокий, крепкий, мускулистый, он словно источал оптимизм и уверенность в себе. Он был так близко, что Лора даже почувствовала запах того же самого одеколона, которым Джерри пользовался и прежде. Она почти физически ощутила его шелковистые волосы под своими пальцами. Но почувствовав, как что-то начинает трепетать у нее внутри, быстро поднялась и отошла к окну, пока он набирал номер.

— Ну что, будем продолжать? — спросил он, когда, так и не дозвонившись, положил трубку.

Обернувшись, Лора заметила, что он смотрит на нее как-то странно. Но как? С сожалением?.. Или, возможно, со страстным желанием, если бы она простерла свое воображение до таких границ. Глупое воображение, больное воображение. Она быстро опустила глаза.

— Да, — ответила она, сделав успокаивающий вздох и подняв голову. — Я должна воспользоваться тем, что ты здесь… — Румянец вдруг залил ее щеки. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — торопливо добавила она.

— Разумеется, — пробормотал он в ответ.

Опять ее воображение разыгралось. Была ли в его тоне тень сожаления или ей опять мерещится то, него нет? Неужели она все еще надеется на невозможное? Нужно выбросить это из головы, решила она, подходя к столу и беря бумаги, которые собиралась просмотреть вместе с ним. Он обручен с другой, он давно уже любил другую. Для нее в его сердце больше не было места.

До конца рабочего дня они успели решить несколько сложных вопросов. Темп обсуждения был так велик, что Лора почувствовала себя изможденной. Джералд совсем загонял ее. Ну что же, подумала она, ему, должно быть, не терпится наладить дела в ее компании, чтобы как можно быстрее расстаться с ней. Хотя, если Мэри-Лу будет здесь работать, как он может совершенно уйти из ее жизни? Эта мысль озадачила ее.

— Если Мэри-Лу когда-нибудь наконец появится, как долго она останется у нас? Ведь ее цель — помочь распространению нашей продукции. А когда дело потом само пойдет, она что, собирается уйти?

Спрашивая об этом, она медленно наливала в чашку кофе. Что ее действительно интересовало, так это то, когда они намерены пожениться. Ведь Джерри наверняка не захочет, чтобы его жена работала.

— Время покажет, — был уклончивый ответ.

Лора почувствовала себя обманутой в своих ожиданиях, когда протягивала ему чашку кофе. Ей не надо было спрашивать, сколько сахара он кладет, предпочитает ли он кофе со сливками, с молоком или черный. Все это она издавна помнила. Горячий, крепкий и черный, очень похожий на его настроение сейчас.

— Мне бы хотелось все-таки знать, — мягко настаивала она, надеясь, что не выглядит слишком назойливой.

— А зачем?

— Да просто потому, — сказала она, начиная терять терпение, — что я хочу знать, на что мне рассчитывать. Если она такая необыкновенная и совершит здесь чудо…

— Это я совершаю чудеса, Лора. Помни об этом. — Джералд облокотился о стол и отхлебнул кофе с видимым удовлетворением.

— Да, уж об этом ты никому не позволишь забыть, — усаживаясь в старое кожаное отцовское кресло, пробормотала она.

— Тут все не столь плохо, как могло бы быть, — сказал он. — Потребуется не так уж много времени, чтобы все перетряхнуть.

— Компанию, ты имеешь в виду? — рассеянно спросила она, бросив искоса взгляд на часы. Было около шести, все сотрудники уже разошлись, и она тоже собиралась домой. Она уезжала за город на уик-энд, и нужно было собраться. На нее свалилось так много всякого за эту неделю, что она была совершенно обессиленна. Ей хотелось мира и покоя, ей нужно было время, чтобы восстановить свои силы. Тем более что следующая неделя с ним обещала быть такой же эмоционально истощающей.

— Да, компанию, — сказал он. — И послушай-ка, Лора, перестань смотреть на часы. Ты что, всегда так спешишь убежать с работы? Тебя кто-нибудь ждет?

Лора холодно посмотрела на него. Да, он знал, как вонзить нож в ее сердце и жестоко повернуть его в ране.

— Если бы и так, я не стала бы обсуждать это с тобой. Достаточно того, что я уезжаю за город.

Джерри неодобрительно нахмурился.

— Очень мудрое решение — устроить себе спокойный уик-энд, когда в компании хаос и разор!

Господи, он что, собирается теперь работать весь уик-энд, впервые показавшись тут за всю неделю? Лора оглядела свой маленький чистый кабинет, который Шерил аккуратно прибрала перед уходом.

— Я не вижу никакого хаоса, — процедила она, относя кофейные чашки в раковину, чтобы вымыть их.

— Сарказм тебе не поможет, Лора. Ты прогоришь, если не станешь работать со мной, чтобы все тут переделать.

Лора обернулась к нему, пылая гневом от несправедливого упрека. Она всю неделю работала, не щадя себя, и именно из-за этого была теперь просто истощена.

— Я не разгуливала по Барселоне всю эту неделю и не отлеживалась в постели с гриппом, как некая «бедняжка». Я вкалывала всю неделю здесь, спасая этот тонущий корабль. А если ты считаешь, что я ничего не сделала, чтобы помочь себе, то можешь уйти и оставить меня наедине с разорением, которое ты вечно мне предрекаешь.

Она была так зла, что ногти вонзились в ладони, когда она в гневе сжала кулаки. При каждой возможности он злил, унижал ее. Это было нестерпимо, и она не могла больше это выносить.

Еще больше помрачнев, Джерри подошел к ней и схватил за плечи.

— Я там не разгуливал, Лора, — прорычал он. — Это была трудная неделя, а будет еще труднее. И сейчас не время для уик-эндов за городом.

Его руки больно сжали ей плечи. Ну почему он всегда так сердит был с нею, так зол и язвителен? Лора отпрянула и, схватив полотенце, принялась вытирать чашки, отвернувшись от него.

— Иди домой, Джерри, — проговорила она сквозь зубы. — Кто-то теплый и желанный ждет тебя там. Желаю хорошо провести уик-энд.

— Мы должны быть здесь, — проскрежетал он у нее за спиной. — Здесь тысяча дел, с которыми надо разобраться. У меня есть и другие клиенты и…

— Нет, — твердо возразила она, по-прежнему стоя к нему спиной. — Не так уж это необходимо — сверхурочные, вечная спешка. — По правде говоря, она была сейчас так взвинчена, что не могла бы и часу провести рядом с ним. Ей нужно было побыть в одиночестве, как-то прийти в себя за этот уик-энд. — Я должна ехать на выходные к себе в Ремингтон-хауз, — продолжала она. — Я езжу туда раз в месяц присмотреть за домом. — Она осеклась. Его ведь это не интересует, если только не затрагивает его собственный график.

— А что ты делаешь там весь уик-энд? Уединяешься со своим последним любовником? — спросил он спокойным ровным голосом.

Лора резко обернулась к нему, задетая этими словами. Все в ней дрожало от гнева и обиды. Будь она выше и посильнее, врезала бы ему в челюсть за такое оскорбление.

— А это уж вовсе не твое дело, Джерри, — взорвалась она. — Даже если с двадцатью любовниками, это тебя не касается. Меня возмущает, что ты все время лезешь в мою личную жизнь. Меня не интересуют твои интимные дела, так что оставь и меня в покое.

Он шагнул к ней и снова схватил ее за плечи и прошептал сдавленно:

— Если бы я мог… оставить в покое твою личную жизнь.

Его губы приникли к ее губам с такой неотразимой, требовательной силой, что она почувствовала головокружение. Джерри опустил ее руки по сторонам и придерживал их, чтобы она не могла высвободиться, но ей бы все равно это не удалось. Она не могла даже пошевелиться. Словно загипнотизированная она замерла, ощущая, как усиливается головокружение, и спрашивая себя, когда же все это кончится. Столько лет она пыталась забыть его, однако, видно, все усилия были тщетны.

А что происходит сейчас с ним? — подумала она. И, словно во внезапном озарении, поняла. Нет никакой страсти, никакого чувства к ней. Просто еще одна проверка ее на стойкость. Он давал ей возможность доказать, было ли правдой ее замечание насчет любовников, которое она бросила ему. Будь у нее их так много, она, возможно, отдалась бы и ему. А почему бы и нет, если сделала это так охотно много лет назад?

Любовь, ненависть, ярость — все это кипело в ее сердце, доводя до бешенства. Лора отпрянула от него с глазами такими же холодными и бесчувственными, как и те, что смотрели на нее сейчас.

— Ты правильно сделал, что придержал меня за руки, Джералд Костес, — прошипела она побелевшими губами. — Иначе у тебя остались бы весьма заметные царапины на физиономии и тебе было бы трудно объяснить это своей любовнице.

Он смело выдержал ее взгляд. Затем отпустил ее и поднял руки, показывая, что она свободна. Этим жестом он словно провоцировал ее. Сможет она выполнить свою угрозу или нет?

— Ты этого не стоишь, — с презрением бросила она, сжав кулаки.

— Как и ты, дорогая, — сказал он, опуская руки.

— Тогда зачем все это, объясни? Зачем ты все время стараешься причинить мне боль? Зачем целуешь меня? Чтоб наказать еще больше?

Его глаза сверкнули холодным блеском, а в уголках рта вдруг проявилась какая-то странная горечь.

— Я поцеловал тебя, как и в первый раз, чтобы избавиться от своих призраков, Лора. Беда в том, что ты сделалась навязчивым призраком, который надо прогнать. Иногда мне хочется полностью подчинить тебя. Возможно, тогда я был бы в состоянии устроить свою жизнь и не видеть твое лицо, твое тело всякий раз, когда лежу с другой женщиной!

И бросив на нее последний безумный взгляд, он повернулся и вышел, захлопнув за собой дверь кабинета. Оставшись одна, Лора почувствовала, как вся буквально дрожит от жестокости его слов. Их значение медленно и болезненно проникало в ее разгоряченный мозг. Он хотел большего, чем поцелуй, чтобы изгладить из памяти их прошлое. Он хотел от нее полной покорности, подчинения, повиновения, и только в этом случае его жажда мести могла утолиться вполне.

О Боже, что она затеяла! И что же теперь делать, чтобы избежать того ужасного наказания, которому он хочет подвергнуть ее? Она не выдержит этого, не сможет жить с этой разрывающей душу мукой. Но он сказал «возможно»… И возможно, он передумает.

Обхватив себя руками, чтобы остановить сотрясавшую ее дрожь, Лора до боли закусила нижнюю губу. Ужасно было то, что она хорошо знала Джералда Костеса. Если ему засела в голову какая-то идея, он ни за что не откажется от нее. Но она не позволит ему сломать себя. Она должна быть сильной, и она будет сильной. Она не даст ему победить. Никогда!

4

Да, устроил он мне головную боль, нечего сказать. Голова ее горела, когда она выехала на шоссе, жалея, что покидает город, где было теплее, на весь уик-энд. Хлопья снега залепили ветровое стекло, и она включила «дворники». Оставалось утешаться лишь тем, что, приехав в Ремингтон-хауз, она сразу же включит центральное отопление. Это и предотвратит замерзание водопроводных труб, и будет ей терапией, решила она. Заняв себя домом, она избавится от того смятения, в которое поверг ее Джералд. С утра до вечера она будет мыть и чистить, скрести и протирать и ни за что на свете не позволит себе думать о нем.

Озабоченная стремлением спасти водопроводные трубы, Лора вошла в свой старый дом в викторианском стиле, стоявший на окраине деревни. В нем было страшно холодно, и она непроизвольно содрогнулась, дотронувшись до трубы центрального отопления в кухне. Потом прошла по комнатам, включая повсюду свет, который, по крайней мере, создавал иллюзию тепла.

Съежившись от холода, Лора постояла в просторной гостиной. Всякий раз, как только оставалась здесь одна, она словно бы видела призрак Джералда, стоящий в углу комнаты с неподвижным бледным лицом. Видела его таким, каким он был в тот вечер на ее дне рождения, после того как отец торжественно объявил о помолвке.

Она отвернулась, обхватив себя за плечи, и слезы брызнули у нее из глаз. Если бы только она могла повернуть время вспять и сделать все правильно, все по-другому! Но сколько людей на свете во все времена желали того же, однако это никому не дано. Говорят, на ошибках учатся, но она знала пока лишь то, что все еще любит Джерри и что чувство это никогда и никуда не уйдет.

Она нуждалась в чем-то согревающем, в чашке горячего какао — а потом в постель. И спать, крепко спать, чтобы изгнать мучительные думы о Джералде, которые разрывали ей грудь. Закрыв дверь гостиной, она решительно направилась в кухню, но там было так холодно и неуютно, что, перестав думать о какао, она пошла прямиком наверх, в свою спальню, еще больше сожалея, что приехала сюда.

Проснулась она в середине ночи и, как в дурмане, долго не понимала, где она. Стояла жуткая тишина. В горле у нее пересохло от жажды, лихорадочная дрожь сотрясала все тело. Она вылезла из-под теплого одеяла, чтобы напиться, и к тому времени, как добралась до ванной, поняла, что с ней происходит.

— Грипп, — слабо простонала она, щупая радиатор и с ужасом обнаружив, что он холодный, как камень.

Воды в трубах не было. Она нервно вздрогнула, когда ледяной ветер ударил голыми ветвями дерева в окно ванной, и увидела, что с улицы на наличник окна намело уже несколько дюймов снега. В отчаянии Лора поняла, что воды нет, потому что трубы уже замерзли, и что по той же причине не работает центральное отопление. Голова у нее закружилась. С утра пораньше придется вызвать водопроводчика, а потом еще добираться обратно в Лондон. Если уж и суждено ей заболеть, то лучше лежать там, в тепле и комфорте, чем здесь. Но пока все, чего она желала, — это вернуться в постель и залезть под теплое одеяло.

Вернувшись в свою холодную спальню, с головной болью и ознобом, она вдруг вспомнила о Мэри-Лу. Теперь-то она понимала, как должна была чувствовать себя та, когда заболела. Возможно, девушка была слишком слаба, чтобы позвонить ей по телефону. С этими мыслями она и укуталась одеялом…

— Джерри! — вскричала Лора. Она попыталась двинуть головой, но почувствовала, что словно в тисках. Почему она выкрикнула имя Джералда? Она не ждала его, она не нуждалась в нем…

— Лежи спокойно. На вот, выпей это.

Лора с трудом открыла глаза и тут же снова закрыла их. Комната кружилась, точно карусель, дневной свет резал глаза. Она попыталась повернуться на бок и встать с постели, но кровать покачивалась, точно лодка на волнах.

— Лора, дорогая, перестань метаться и выпей вот это.

Она почувствовала, как кто-то приподнял ее голову и поднес к губам теплый, пахнущий лимоном напиток. Лора глотнула, закашлялась и глотнула еще немного.

— Послушай, дорогая, я хочу одеть тебя и увезти отсюда.

— Я не могу, — слабо простонала она. — Слишком холодно.

— Я знаю, — прошептал голос у самого ее лица. — Потому-то я и хочу тебя отсюда увезти. Здесь нет ни отопления, ни воды…

Голос отдалился, и Лора снова погрузилась в забытье, чувствуя жар и холод, слабость и головокружение. Через некоторое время она приподняла тяжелые веки и обнаружила, что перед ней какая-то темная тень. Тень двинулась, приблизилась к ней, и, подняв взгляд, она увидела, что это был действительно Джералд.

Он стоял, наклонившись над ней. Темные волосы упали на его нахмуренный лоб, глаза были серьезны, рот сжат в тугую линию. Но это не могло быть реальностью, это просто лихорадочный бред! Она подняла руку, чтобы коснуться его щеки, чтобы разгладить тревожные морщины на лице.

— Не тревожься, Джералд, дорогой. Я присмотрю за тобой, — с трудом вымолвила она.

Он негромко рассмеялся и поцеловал ее ладонь мягким, теплым, нежным поцелуем.

— Бедняжка, тебе надо о себе позаботиться, а уж потом обо мне, — нежно прошептал он.

Он снова поднес теплое питье к ее губам, и она выпила, радуясь, что он здесь. И вдруг почувствовала, что ее снова клонит в забытье, но боролась с этим, боясь, что он исчезнет, когда она проснется еще раз.

Но по прошествии какого-то времени, снова открыв глаза, она увидела его, стоящим на коленях перед камином и… Как странно, что в этом старинном викторианском камине горел огонь. Она подумала, что, должно быть, по-прежнему спит или бредит. Или же у нее галлюцинации?

— Я не очень хорошо умею справляться с такими вещами, — услышала она его голос несколько минут спустя, — но попытаюсь помыть тебя.

Она лежала, как тряпичная кукла, пока он мыл ей лицо, шею, плечи теплой водой, легкими нежными прикосновениями к ее пылающей коже. Ощущение было утонченное и блаженное, особенно когда он проводил по грудям своей теплой намыленной рукой. Она позволила ему такие интимные вещи только потому, что это был всего лишь сон, прекрасный сон. Джерри касался ее, укладывал поудобнее, мыл ее мягкой теплой водой, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось, это чувство спокойствия, умиротворенности, ощущения надежности и безопасности. Вода?.. Но ее ведь не было: трубы замерзли. Да, это был сон.

— Тут нет воды, — пролепетала она.

— Это растопленный снег, — сказал он так тихо, словно боясь обеспокоить ее. — Ароматизированный твоими духами. Ты когда-нибудь мылась снегом?

Лора слабо улыбнулась.

— Никогда. Но это чудесно, — прошептала она.

— А теперь постарайся повернуться. Я вымою тебе спину.

Он помог ей повернуться, и она легла на бок, наполовину зарывшись в подушку лицом.

— Джерри, я же совсем не одета, — дрожащим голосом пробормотала она, вдруг поняв, что лежит обнаженная, но не имея сил что-то поделать с этим.

— Я же не могу мыть тебя в ночной рубашке, верно? И кроме того, она у тебя вся мокрая от пота.

— Я больна? — простонала она.

— Теперь тебе лучше, — успокоил он.

Вытерев ее насухо, он помог ей надеть чистую ночную рубашку — одну из тех, что, должно быть, нашел в шкафу. Рубашка была старая, но очень мягкая и удобная. Он взял с кровати теплое одеяло, укутал ее и перенес в кресло у огня. Оказавшись вне кровати, Лора поняла, что Джерри не сон, а реальность, и эта реальность была смущающей и тревожной.

— Джерри, как ты здесь оказался? — спросила она, глядя, как он меняет простыни на ее двуспальной кровати.

— Это сейчас неважно, Лора, — сказал он, не глядя на нее. — Я вот хочу устроить тебя получше.

— У меня грипп?

— Да, и довольно опасный. Более тяжелый, чем у… — Он остановился на полуслове, но, как плохо ни соображала Лора сейчас, она поняла смысл неоконченной фразы: более тяжелый, чем у Мэри-Лу.

Она повернула свое бледное лицо к пылающему огню в камине. Что было бы с ней, если бы Джерри не приехал? Это и в самом деле был не сон. Он был здесь, он ухаживал за ней и был так заботлив и добр. Она покачала отяжелевшей головой, пытаясь вспомнить, что же тут происходило. Неужели он без всякой иронии называл ее «дорогая», неужели он и в самом деле мыл ее разгоряченную кожу растопленным снегом?

— У меня… у меня был бред?

— У тебя был страшный жар. — Джералд подошел и встал над ней. — Однако ты уже выздоравливаешь.

— Спасибо, Джерри, — прошептала она и попыталась улыбнуться.

Он ничего не сказал, даже не улыбнулся, а просто поднял ее с кресла, и она вцепилась в него, прильнув головой к его шее и вдыхая его запах. Это заполнило ее воспоминаниями о прошлом, когда прикосновение к нему было радостью, всегда ей доступной, когда она была с ним и телом, и душой, а будущее обещало много счастья. Она закусила губу, когда Джералд уложил ее на холодные чистые простыни и подоткнул ей одеяло. Увы, этого никогда уже не будет снова — того чувства принадлежности кому-то, кого ты любишь и кто любит тебя. Он ведь любил теперь не ее.

— Джерри, — мучительно проговорила она. — Мэри-Лу…

— Оставь это, Лора.

— Я… я не могу, Джерри. Она твоя… Ты должен быть с ней.

— Она в порядке, — спокойно заверил он. — С ней ее сестра. Не думай об этом.

Но она думала. Что же ей оставалось делать? Она была слишком слаба для других занятий. Джералд спустился вниз, чтобы приготовить ей питье, и Лора снова откинулась на чистые подушки и погрузилась в созерцание комнаты, освещенной розоватыми всполохами огня. Получается, что она провела целый день в этой постели, мечась в жару, а Джералд ухаживал за ней. Она не знала, почему он здесь, и даже не могла ничего предположить. Задумываться же об этом всерьез было ее больной голове не под силу. Просто есть эта комната, тепло камина, пляшущие на стенах отблески огня; есть спокойствие и уверенность, оттого что Джерри рядом.

За окном было темно, наступила еще одна зимняя ночь, лишь лунный свет, отраженный снегом, призрачным сиянием освещал комнату. Она никогда не была с ним зимой, ведь они любили друг друга летом. Впрочем, она любит его и сейчас. Она не хотела любить его, но любит. И он здесь, с ней, а не с Мэри-Лу; это страшно интриговало ее. Но задумываться над этим было тяжело, начинала болеть голова.

— Ты можешь съесть немного супа?

При одной мысли о еде она почувствовала тошноту и открыла глаза.

— Нет еще, пока не могу.

— Тогда выпей это. — Он сел на край постели, в джинсах и толстом темно-синем джемпере с причудливым витым узором на груди. Он выглядел сильным, красивым и глубоко озабоченным ее состоянием. Сухие прохладные пальцы Джерри слегка коснулись ее руки, когда он подал ей кружку дымящегося лимонного напитка.

— Ты замерз. И ты можешь подхватить от меня грипп, — озабоченно сказала она. Впрочем, тогда бы она осталась здесь с ним, она бы любила его и заботилась о нем…

Он улыбнулся.

— Я сделал прививку; этот грипп мне не страшен.

Она тоже улыбнулась и отхлебнула напиток.

— Я пью растопленный снег?

— Нет, это минеральная вода из холодильника и сухой напиток в порошке. Я нашел несколько пакетиков в кухонном шкафу. Врача вызвать нельзя из-за ужасной погоды. Центральное отопление не работает, так как замерзли трубы. Я нашел уголь и разжег камин здесь и еще один там, внизу. Надеюсь, тепла от них хватит, чтобы разморозить трубы.

— Боже, сколько дел ты переделал, — тихо пошутила она.

Джерри выдержал ее взгляд без улыбки, он выглядел более обеспокоенным, чем она когда-либо видела его прежде.

— А теперь спи, Лора. Разговор тебя утомляет.

Он взял из ее рук кружку, натянул одеяло до подбородка, потом наклонился и слегка поцеловал ее в лоб. Она заснула с ощущением мягкости его губ, согревающих кожу.

Ночью она проснулась вся дрожа. Заметив, что на кровати стало теснее, она обнаружила, что Джерри лежит рядом, прижавшись к ней. Когда она зашевелилась, он поднял голову.

— Ты все еще дрожишь.

— Я что, дрожала и раньше? — спросила она.

— Да, сильный жар. Я пытался согреть тебя.

— Я чувствую себя ужасно, Джерри, — простонала она. — Я ненавижу грипп. Тело все болит, кости ноют, мне так тяжело и холодно.

— Сейчас ночь, и температура падает. — Лора почувствовала, что он встал с постели, и невольно застонала от усилившейся дрожи, оказавшись одна. — Все в порядке, — успокоил ее Джерри, и тут же она почувствовала, как он скользнул под одеяло. — Вот так, давай я обниму тебя.

Она прильнула к нему, обвив его руками и уткнувшись головой в его теплый свитер. Джералд был здесь, с ней, и обнимал ее. Но ее кожа была воспалена, и она ойкнула, когда его джинсы оцарапали ей бедро.

— Ты делаешь мне больно, — простонала она. — У тебя джинсы такие грубые.

Он слегка отодвинулся, а потом приподнялся на локте и посмотрел на ее бледное лицо. Она поняла, что на столике рядом с кроватью горит свеча. Значит, нет электричества, час от часу не легче. Голос Джерри прозвучал глухо, когда он заговорил:

— Лора, если я сниму их, мы оба попадем в беду.

Она поняла и, вспыхнув от замешательства и стыда, попыталась отодвинуться от него, но он обхватил ее плечи и удержал.

— Довольно трудно лежать на этой постели, не соприкасаясь. Если я коснусь твоей кожи…

— Не надо, Джерри, — взмолилась она. — Я не имела это в виду… я не могла… я не хочу.

О, она, конечно, не имела в виду того, что он подумал. Но разве в глубине души она не жаждала другого контакта? Такого, каким он некогда был у них? Открытая любовь, без сомнений и страхов, страсть, которая захлестывает твои чувства так неодолимо…

— Я знаю, знаю, — успокоил он, опуская голову ее на подушку, словно понял и пожалел, что так расстроил ее. — Спи, не волнуйся.

— Не оставляй меня, — жалобно сказала она и прильнула к нему.

— Не оставлю, — выдохнул он ей в волосы, вытягиваясь на кровати и вновь обнимая ее.

Она опять впала в легкое забытье, но через некоторое время проснулась. Джералд крепко держал ее, дыша ровно во сне. Одну ногу он перекинул через нее, крепкую, теплую и… обнаженную. Она помнила, что на нем были грубые джинсы, и он не собирался снимать их, но, значит, через некоторое время снял, хотя и оставался еще в рубашке, расстегнутой на груди.

Набравшись храбрости, Лора скользнула пальцами под рубашку и потрогала кожу и волосы на груди. Он ведь спит и ничего не заметит.

Всем своим существом она жаждала его. И ничего не могла с этим поделать. Голова ее кружилась от желания, чтобы он обнял ее, сжал своими сильными руками…

— Не надо, Лора. Не надо! — пробормотал он глухо, так что слов было почти не разобрать.

Рыдание поднялось в ее горле — от стыда, от тоски о потерянной любви и жалости к ним обоим. Но отодвинуться она была не в силах. Она лежала неподвижно и изо всех сил сдерживала рыдания, которые все же вырвались из груди.

Джерри пошевелился и, обвив ее руками, притянул поближе к себе. Он держал ее нежно, но крепко, и Лора чувствовала биение его сердца возле своего собственного, дыхание его в своих волосах. Она лежала вся в сладком упоении от его объятий, крепко прижав свои маленькие кулачки к вороту его рубашки и тщетно пытаясь сдержать волну чувства, которая растекалась по ее телу.

Нет, это было безнадежно; она не удержалась и позволила сладкой волне желания и страсти омыть себя. Позволила ускориться своему сердцу и дала волю своим чувствам, не думая о том, что будет после…

Его рот двинулся по ее волосам, потом его теплые губы прошлись маленькими поцелуями по ее шее. Почти теряя сознание, с головокружением от страстного желания она тихо застонала, как бы прося его прекратить. Но просьба эта была оставлена без внимания: его рот искал ее губы. Они пребывали в том дремотном, расплывчатом мире, куда были завлечены, как в ловушку. В почти нереальном мире, где не было ничего, что мешало бы им, где все было неважно, кроме их тел и сердец, отвечающих на жгучую жажду друг друга. Она раздвинула губы для него, она тянулась к нему всем своим существом, забыв себя, потеряв контроль над собой. И не было никакого сопротивления, когда его поцелуй опасно углубился, а язык настойчиво и требовательно стал касаться мягкой поверхности внутри ее рта. Ничто не могло остановить этот неудержимо кружащийся вокруг своей оси мир, когда, переплетаясь жаркими телами, они страстно прильнули друг к другу.

Но вдруг стон отчаяния, который глухо издал Джералд, вернул Лору на землю. Он оторвал свои губы и, отодвинувшись от нее, вполголоса прошептал проклятье; грудь его тяжело вздымалась, а руки он в отчаянии запустил себе в волосы.

— Какого черта ты делаешь это со мной, Лора? — прорычал он.

В ужасе Лора отпрянула от него и тихо заплакала. Какой же дурой она была, что позволила своему сердцу завести ее так далеко, позволила этому обольщению так глубоко захватить ее! Но ведь она больна. Она и сама не знала, что делает, а он во всем обвинил ее. Разве он сам не знал, не понимал, что она не отвечает сейчас за себя?

Заглушив рыдание, она закусила подушку. Да, она уже потеряла рассудок от страсти к нему, хотя и знала, что он все равно не может принадлежать ей больше, чем на то время, пока они занимаются любовью. Ведь он принадлежит Мэри-Лу. И все же, да, она хотела его, она едва не соблазнила его, но если бы она все же сделала это, то умерла бы потом со стыда — за себя саму, за него, за весь этот мир, в котором ей так плохо!

— Убирайся… убирайся из моей постели, Джералд Костес! — закричала она в мокрую подушку. Но он уже и так встал и стоял у камина, освещенный лишь горящими углями; было видно, до чего он возбужден. От отчаяния Лора беззвучно застонала. Ведь он действительно хотел ее, и она сама жаждала его так страстно! Но его желание было мимолетным, он хотел женщину, любую женщину, а не ее, уверяла она себя, пытаясь охладить свое желание. Но сама же себе не верила.

Она попыталась вылезти из постели и встать, нетвердо держась на ногах и хватаясь за спинку кровати. Джералд услышал это движение и, повернув голову, посмотрел на нее. Лицо у него было мрачным.

— Ложись обратно в постель, Лора; тебе еще рано вставать.

Он подошел к ней и усадил ее на край постели. Она смотрела на него, пока он надевал свитер и натягивал джинсы. Он больше не был возбужден.

— Ты знаешь, что мы едва не натворили сейчас? — проворчал он обвиняющим тоном. Лора опустила голову и уставилась на пальцы своих голых ног. Она молчала, не зная, что сказать. — Ты бы возненавидела меня после этого, — все тем же холодным тоном добавил он.

Голова ее вызывающе поднялась. Глаза были широко раскрыты и подернуты слезами.

— Тогда я жалею, что мы не сделали этого, — отрешенно сказала она. — Потому что я хочу ненавидеть тебя, Джерри. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем возненавидеть тебя! — Он хотел повернуться, но Лора схватила его за рукав свитера. Она не собиралась позволить ему повернуться к ней спиной, оставив как бы всю вину только на ней. — И не отворачивайся. Не пытайся свалить на меня всю вину за то, что едва не случилось. Ты был в моей постели…

— Однако не за тем, о чем ты думаешь, — рассвирепел он и выдернул у нее свой рукав. — Ты замерзла и дрожала…

— И ты грел меня раздетый! — заспорила она.

— Ты стонала, что у тебя кожа воспалена, а моя одежда слишком грубая.

Она вспомнила и опять повесила голову.

— Я очень сожалею, — слабо произнесла она, не найдя, что еще сказать.

— Как и я, — проворчал он. Отойдя от кровати, он сел в кресло возле камина и наклонился, чтобы сунуть полено среди горевших углей. Неожиданно пламя осветило его мрачное лицо, и сердце Лоры беспомощно забилось.

— Неужели так и нет электричества? — упавшим голосом спросила она. И снова откинулась на подушки, но так, чтобы можно было видеть его и наблюдать за ним, пускай сердитым, но все же ухаживающим за ней, еще недавно обнимавшим и целовавшим ее, хотя и не позволившим, чтобы это зашло дальше. Он был сильным, гораздо сильнее, чем она, и ей пришлось признать это. Казалось, он полностью держал свои чувства под контролем, в то время как в ее собственной душе была сплошная путаница.

— Отключили электроэнергию. Снега в округе на три дюйма, и мир сходит с ума. — Тон его был презрительный.

— Ты сам сошел с ума с этим миром и со мной, — вздохнула Лора, и голос ее был слаб от отчаяния. — Ты никогда не бывал так сердит, Джерри.

Он невесело улыбнулся, откинувшись к спинке кресла. Его лицо было повернуто к ней в профиль, и она видела, что глаза его закрыты. Но даже если бы он и открыл их, она бы все равно не смогла прочесть их выражения. Это помогло ей набраться смелости и спросить:

— Ты сердился все эти четыре года?

Он не ответил.

— С Мэри-Лу ты тоже разговариваешь, как со мной, — так же зло и раздраженно?

Он и на это промолчал.

— Ты любишь ее больше, чем меня? — спросила она, сама удивляясь, откуда набралась такой храбрости.

Плечи его окаменели. Она, видно, проняла его. Но и себе причинила боль. Зачем ей, в конце концов, это знать? Но она уже не контролировала себя. Чертов грипп заставлял ее делать то, чего она никогда бы не позволила себе в обычном состоянии.

— Мой двадцать первый день рождения был самым худшим днем в моей жизни, Джерри, — прошептала она, закрыв глаза. — Я не знала, что мой отец собирается сделать то, что он сделал. Он всегда пытался сам устраивать жизнь всем своим близким. Из-за этого и мать ушла от него. Я знала Эдвина всю свою жизнь, с самого детства. Мы всегда были вместе, но никогда не были любовниками, всегда только друзьями. Когда я встретила тебя, я узнала, что такое любовь, я должна была бы рассказать тебе о нем, но…

Стук двери спальни заставил Лору замолчать и открыть глаза. Она посмотрела на камин, огонь все так же ярко горел. Но Джерри в кресле рядом с камином не было. Она осталась одна в темнеющей комнате, наедине со своим бессвязным бормотанием. Отчаянный всхлип вырвался из ее горла, и, откинувшись на постели, Лора крепко зажмурила глаза, чтобы стереть, вычеркнуть из памяти все это…

Когда она проснулась, было светло. Огонь в камине уже догорел, но в комнате было тепло, негромкое журчание в радиаторе указывало, что центральное отопление вернулось к жизни и снова заработало. Слегка поеживаясь, Лора вылезла из постели и подошла к окну, чувствуя, что жизнь понемногу возвращается к ней. Шел мелкий дождь, с черепичных крыш падала капель, а сосны в конце сада уже сбросили снежный покров со своих ветвей, чувствуя оттепель.

За спиной у нее открылась дверь, и, обернувшись, она увидела, что в комнату входит Джерри с подносом в руках. Он, похоже, только что вышел из-под душа: волосы его были влажные и приглаженные, но отросшая щетина изумила ее.

— Ты не должна еще вставать с постели, — сказал он, ставя поднос на кровать. — Сегодня ты должна поесть. Тогда силы к тебе вернутся. Я нашел в холодильнике яйца, оставшиеся с твоего последнего визита, и проверил упаковку — срок годности еще не вышел. А хлеб сохранился в морозилке. К счастью, электричество отключали ненадолго…

— Джерри, — прервала его Лора, все еще разглядывая черную щетину на его лице, — какой сегодня день?

— Понедельник.

— Понедельник! — вскричала она и в отчаянии приложила руку ко лбу. Она не могла в это поверить! — Я… я приехала сюда в пятницу вечером…

— Ты была очень больна, Лора.

Так больна, что потеряла счет дням!

Джерри намазал ей масло на хлеб. Она села на край постели с ним рядом, еще слабая, с трудом пытаясь собраться с мыслями. Столько всего случилось за это время, но все было словно в тумане. Одно она помнила хорошо: горячие поцелуи Джерри, а потом его ужасный уход от нее. Неужели это случилось в действительности?

— А ты поел? — пробормотала она, когда Джерри протянул ей тарелку с яичницей и хлеб с маслом. Он приготовил это для нее, но она не могла есть, думая, что он сам голодный.

— Да, — ответил он, — раньше.

— У тебя борода отросла.

— Я не предполагал, что останусь тут так долго.

— Почему ты приехал? Должна же быть какая-то причина, а не просто мимолетное желание.

Он грустно улыбнулся.

— Я же говорил тебе, что ты не можешь себе позволить спокойный уик-энд в деревне, а ты не послушалась. Дел очень много, больше, чем ты себе представляешь. Я поехал за тобой и намеревался вернуться в тот же вечер или, в самом крайнем случае, пораньше с утра.

Она почувствовала себя разочарованной. Хотя и предполагала, что еще какая-то причина была. Глубоко в душе она это знала. Но он не хотел о ней говорить, и Лора не стала расспрашивать. Она подцепила немного яичницы и положила в рот; оказалось вкусно.

— А как ты вошел? — спросила она, немного утолив свой голод.

— Дверь была не заперта.

— Этого не может быть, — запротестовала она, но тут же подумала, что вполне может. Она плохо себя чувствовала, когда приехала, — болела голова, сотрясал озноб. — Значит, ты вошел и нашел меня.

— Я нашел весь дом промерзшим и со включенными лампами повсюду, а когда отважился подняться наверх, то увидел тебя лежащей в постели и стонущей. Пощупал твой лоб — ты вся горела от жара. Остальное ты и сама знаешь. — Он встал и, взяв свой чай, подошел к окну, глядя на оттепель за окном и прихлебывая из чашки.

Лора поела, сколько смогла, искоса время от времени поглядывая на него. Остального она не знала, вовсе нет. Он провел весь уик-энд здесь, ухаживая за ней. О чем он думал все это время? Наконец она поставила тарелку и потянулась за чаем.

— Тебе нет нужды оставаться, — тихо сказала она. — Ты можешь…

Он оглянулся на нее, и спокойно-равнодушное выражение его лица ясно дало ей понять, что у него не было другой причины оставаться здесь, как только позаботиться о страждущем живом существе.

— Я не могу тебя оставить. Ты нуждаешься во мне. Я тебе нужен.

Интересно, что бы он сказал, если бы она заявила, что он ей нужен навсегда? — спросила она себя. Оставил бы он Мэри-Лу и вернулся бы к ней?

— Я думаю, Мэри-Лу тоже нуждается в тебе, — отважилась заметить она. И наблюдала, изменится ли выражение его лица.

— Она уже поправляется, и кроме того, я же тебе говорил, что с ней ее сестра. А у тебя никого нет.

— Значит, ты испытываешь ко мне жалость?

Она и в самом деле должна была возбуждать жалость, подумалось ей. Ведь она была так несчастна. Джерри улыбнулся искренней улыбкой и подошел к ней. Сердце Лоры невольно затрепетало. Он наклонился, взял у нее из рук чашку и поставил на столик рядом со своей. Он держал ее пальцы в руке, а голос его был мягок и тих, когда он заговорил.

— Да, я испытываю к тебе жалость. А в данный момент испытываю и сильную жалость к самому себе. Я понимаю, что ты пытаешься сделать, Лора: ты хочешь вызвать меня на откровенность, хочешь узнать, что я в действительности чувствую к тебе. Ты постоянно упоминаешь Мэри-Лу, но она здесь ни при чем. Ты сказала мне много вещей, пока была в бреду, — пыталась объяснить, что произошло в ту ночь и…

Лора застонала и опустила голову в замешательстве.

— Пожалуйста…

— Что пожалуйста? Не смущать тебя? Я не собираюсь этого делать. Я только не хочу, чтобы ты предавалась заблуждениям.

Сердце ее болезненно сжалось. Он, может, и заботился о ней немного, но только и всего. Он пытался внушить ей, что это пустяк, что единственная причина, по которой он нянчился тут с ней, была в ее бедственном положении. Но ведь он называл ее «дорогая», и было другое, что заставило ее подумать…

— Заблуждения? — возмутилась она, и слезы заволокли ей глаза. — Я, может, и была в бреду, но не без сознания. Я чувствовала тебя, Джерри. Ты целовал меня — впрочем, ты всегда целуешь меня, изгоняешь призраков, как ты говоришь. Ты даже предположил, что мое полное подчинение тебе может стать исцеляющим средством. — Глаза ее были широко открыты от боли и обиды, а голос опустился до шепота. — И ты имел такую возможность, так почему же ты не воспользовался ею?

Он отпустил ее пальцы, почти отбросив их от себя с презрением. Встал и отошел прочь.

— Ты всегда вот так делаешь! — вскричала она. — Уходишь, когда тебе становится неудобно, когда слышишь что-то близкое к правде. Что это, больная совесть?

Он резко повернулся к ней лицом:

— Это у тебя должна быть больная совесть, Лора. А не у меня. Я не жил с двумя любовницами…

— Ты был очень близок к этому прошлой ночью, и что это была за ночь! — запальчиво выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Ты почти…

— Да, почти! — взорвался он. — И благодаря мне, а не тебе, мы до этого не дошли!

Лора едва не задохнулась и прикрыла рот рукой от стыда.

— Ну ладно, допустим, ты действительно не понимала, что делаешь. Возможно, как и я, ты почти потеряла контроль над собой, — продолжал он запальчиво. — Нам легко было бы заняться любовью тогда — ведь мы оба страшно хотели этого. Ну, а что потом? Все это было бы просто короткой сексуальной разрядкой. А потом тупик, дорога в никуда. Потому что ничто бы не изменилось. Я все равно не смог бы доверять тебе.

— Доверять мне! — отозвалась Лора в припадке возмущения. — У тебя никогда не было реальных причин не доверять мне. Только те, что ты сам вообразил себе. Эдвин был частью моей жизни, но не такой важной, как ты. Я говорила тебе об этом.

Глаза его угрожающе сузились.

— Да, в этот уик-энд, в полубредовом состоянии. Через четыре года после того события.

— Но я же пыталась! — в гневе закричала она. — Я пыталась сказать тебе это, но ты, как безумный, убежал с моего вечера. Ты не стал это слушать тогда и не слышишь этого сейчас. Ты хотел наказать меня тогда и желаешь сделать это сейчас. Кормишь, моешь меня, ухаживаешь за мной, греешь в постели, а потом в финале отказываешься от меня. Ты приехал сюда, нашел меня больной и, увидев возможность отомстить, ухватился за нее.

Джерри шагнул к ней, и Лора попятилась, когда он навис над ее головой. Он схватил ее за плечи и так сжал, что едва не оторвал от пола.

— Отказался я ради самосохранения, Лора. И если ты не можешь этого понять, значит, ты ничему не научилась за эти четыре года. Обладать тобой один раз мне было бы недостаточно. Я мог бы захотеть тебя снова и снова, как это было четыре года назад. Я не желаю опять такого мучения, Лора, — никогда!

Он отпустил ее, но все так же стоял вплотную. Его тело дрожало от напряжения, а глаза сузились от гнева. Наконец он взял себя в руки и заговорил спокойно и рассудительно.

— Теперь, когда я вижу, что ты настолько здорова, что в состоянии уже спорить со мной, я оставлю тебя и вернусь в город. Я и так оставался здесь слишком долго. А тебе я советую не приступать к работе слишком скоро, потому что, когда ты вернешься, тебе понадобятся здравый смысл и рассудительность. Тебе нужно как следует выздороветь.

Лора испуганно уставилась на него. Как он мог быть столь холодным и резким после того, как весь уик-энд заботился о ней? Работа… Как он мог думать о ней после всего, что случилось, пока она была здесь больна? Он так нежно и страстно целовал ее, а ведь этого нельзя сделать, если не любишь. Но была еще Мэри-Лу. И он, с его особыми понятиями о чести, не мог больше допустить в свое сердце ее, Лору Эскола. То, что здесь произошло, была всего лишь слабость с обеих сторон. Он выказал силу воли, выказывает ее и сейчас. У нее нет другого шанса, кроме как сравняться с ним силой, — и она сделает это. Там, где дело касается его, слабости нет места.

Она сделала глубокий успокаивающий вздох.

— Да, тебе лучше уехать, — согласно кивнула она. — Хотя как ты объяснишь все это Мэри-Лу, я не могу себе представить.

— Я уже все объяснил, — сказал Джерри. — Телефоны не отключаются в непогоду. Мы разговаривали каждый вечер.

Лора судорожно проглотила комок в горле. Да, разумеется, он должен был звонить своей невесте, но она ни минуты не допускала, что он сказал ей, откуда звонит!

— Я… я буду в офисе завтра…

— Нет, Лора, — твердо сказал он. — Только на следующей неделе. А все твои дела я возьму на себя. Ты еще недостаточно здорова.

Если она еще недостаточно здорова, зачем же он оставляет ее одну? Потому что должен вернуться к Мэри-Лу, вот почему. Моргая, она отвернулась и начала собирать посуду от завтрака. Она была достаточно здорова, и, как ни горько было признать, он уже сделал для этого достаточно. Ведь она могла умереть здесь одна, замерзшая, с холодными трубами и без электричества.

— Спасибо тебе за все, Джералд, — пролепетала она.

Он взял у нее поднос.

— Я наведу порядок, прежде чем уехать. Тут есть суп и…

— Я знаю, что есть суп! — выкрикнула Лора и тут же закусила губу. Она показала, что не хочет, чтобы он уезжал, а это было безумием. Ведь она хотела, на самом деле хотела, чтобы он исчез и никогда не появлялся в ее жизни снова. Она сбавила тон. — Ты прав — тебе надо возвращаться. Я слишком долго отрывала тебя от твоих дел.

Джерри молча вышел из комнаты, а десять минут спустя вернулся, чтобы попрощаться. Лора снова забралась в постель и натянула одеяло до самого своего дрожащего от сдавленных рыданий подбородка. Он наклонился и поцеловал ее в губы, но это был снисходительный поцелуй, поцелуй из чувства приличия.

— Лоб у тебя уже холодный. Температуры нет. Лежи и пей побольше жидкости. Постарайся поесть что-нибудь позднее. Вечером я позвоню.

Лора не сказала ни слова, она была слишком потрясена. Она слышала, как за ним захлопнулась входная дверь, потом донесся шум мотора его машины, потом скрип гравия на дорожке… И наконец — ужасная тишина. Тишина, которая уходила в вечность.

5

Даже не переступив еще порог художественного отдела, Лора поняла, что там появилась Мэри-Лу. Из мастерской всегда доносился приглушенный гул голосов, когда сотрудники собирались вместе, но сегодня там стоял просто гвалт. Открыв дверь, она увидела, что все сгрудились вокруг чертежного стола Уэсли Грея и что центр этого сборища — ее соперница Мэри-Лу.

Еще на лестнице Лора скинула пальто и перебросила его через руку. Она еще не заходила в свой кабинет: услышав гул голосов, она прямиком прошла в мастерскую.

Стоило ей войти, как Уэсли Грей повернулся и вся группа вокруг стола расступилась, чтобы дать ей увидеть прекрасную Мэри-Лу. Та в действительности оказалась красивой: смуглая, кареглазая, с точеными чертами лица, обрамленного массой блестящих каштановых волос, которые спускались почти до талии. На ней были черные облегающие брюки и просторный свитер, который не закрывал округлости ее совершенных бедер. Ее украшения — серьги с подвесками, бусы, браслеты — были крупными и броскими, почти кричащими.

Она была артистична, обаятельна, и Лора вдруг почувствовала, как сердце сжалось от ревности. К тому же Мэри-Лу была такой же невысокой, как и она. Недаром, видно, говорят, что мужчина испытывает тягу к одному и тому же типу женщин. Джерри, очевидно, тянуло к миниатюрным — он ведь во всем хотел доминировать.

— Лора, — заговорил первым Уэсли, озабоченно глядя на нее. — Мы рады, что ты вернулась, но не рановато ли, а? Джерри сказал, что ты не появишься до следующей недели.

— Я прекрасно себя чувствую, — ответила Лора.

Накануне вечером Костес звонил ей, но она не сказала, что собирается приехать на работу уже следующим утром. Она чувствовала себя неплохо, хотя и ощущала еще последствия перенесенного гриппа… Но оставаться одной в пустом доме было невыносимо, и она решила вернуться к нормальной жизни как можно быстрее.

— Ты выглядишь прекрасно, но чувствовать себя так не можешь, — раздался вдруг голос за ее спиной, и, обернувшись, она оказалась лицом к лицу с самим Джералдом. — Я сказал, что тебе не следует приступать к работе до следующей недели. — Он отнюдь не выглядел довольным тем, что видит ее, но она и не ожидала этого. Ведь Мэри-Лу сейчас здесь, с ним, и, значит, ей самой тут делать нечего. Жгучая ревность затопила тот маленький островок надежды, который еще оставался в душе.

— Я сама знаю, что мне делать в моей компании, — спокойно сказала она. — И не делай мне замечаний на глазах у всего персонала.

Группа тут же разошлась от стола Грея. Все — за исключением Мэри-Лу. Костес невольно прищурился.

— Ты тоже не делай мне замечаний перед своим персоналом, — сказал он, имея в виду Мэри-Лу.

Из-за ее присутствия Лора воздержалась от ответной реплики, хотя слова уже вертелись на языке. Она с улыбкой протянула руку девушке, оказавшейся под перекрестным огнем спорщиков. И удивилась, почувствовав дрожь в ее руке. Неужели ее собственная тоже дрожала?

— Рада познакомиться с вами, Лора. — Мэри-Лу неуверенно улыбнулась. — Надеюсь, вы чувствуете себя лучше. Этот отвратительный грипп… такого и врагу не пожелаешь.

Боже, неужели она, Лора, была ее врагом? Горло ее сжалось при мысли о том, что должна чувствовать эта девушка, работая рядом с бывшей любовницей Джералда… Если, конечно, она знала об этом.

— Надеюсь, вы тоже чувствуете себя лучше, — вежливо ответила Лора, все еще испытывая легкое замешательство. Она стояла лицом к лицу с той, которая собиралась выйти замуж за Джералда Костеса, и была не в состоянии решить, как ей следует себя вести. Поначалу она испытывала лишь ревность, но робкое, неуверенное рукопожатие, которым ей ответила Мэри-Лу, придавало этой ошеломляюще красивой девушке уязвимость. Такого Лора не ожидала.

Мэри-Лу засмеялась мягким, слегка звенящим смехом, который, без сомнения, должен был завоевать сердца всех мужчин в художественном отделе. Если уже не завоевал.

— Я думаю, при той горячей заботе, которой нас обеих окружили, выздоровление было неизбежным, — сказала она, обратив свои блестящие глаза на Джералда с явным обожанием и благодарностью.

Лора почувствовала, как вся кровь у нее заледенела. Значит, Мэри-Лу знала, что Джерри ухаживал за ней? Когда он сказал, что уже объяснил по телефону свое отсутствие, Лора не подумала, что он может сказать Мэри-Лу всю правду, а он, видно, сказал. Впрочем, он накануне ухаживал и за Мэри-Лу. Неужели он и ее тоже мыл и грел, прижимая к себе?..

— Как вы устроились? — заставила себя спросить Лора.

Она даже не знала, когда ее новая сотрудница вышла на работу. Был четверг, и хотя Джерри звонил каждый вечер, с тех пор как уехал в понедельник, он ни разу не упомянул имени своей невесты.

— Все чудесно. Я чувствую себя так, словно проработала здесь целые годы. — Мэри-Лу улыбнулась, но Лоре показалось, что она уловила какую-то неуверенность в ее глазах. — Спасибо, что предоставили мне эту возможность, Лора. Это…

— Мы должны тебя оставить, Мэри-Лу, чтобы заняться делами, — прервал ее Костес. — Займись теми деталями художественной работы, которые мы вчера обсуждали с Уэсли, — добавил он деловито.

— Когда она приступила к работе? — спросила Лора, когда они с Джералдом вышли в коридор.

— Вчера, — ответил тот. — И, должен сказать, твой персонал принял ее очень хорошо. У нее все будет о'кей.

— Что, собственно, означает «у нее все будет о'кей»? Разве есть какая-то причина, мешающая этому? Ведь она победила на конкурсе, и, значит, работа в нашей заурядной компании не должна показаться сложной и обременительной.

— Не принижай свою компанию, Лора. Как ты можешь надеяться вытащить ее из болота, если не думаешь о ней позитивно?

Он был прав, конечно. Как всегда. Не говоря ни слова, Лора вошла в кабинет, думая о том, как ловко Джералд уклонился от ответа на ее вопрос. В свое время она, без сомнения, узнает, почему он устроил Мэри-Лу сюда, ведь должна быть этому какая-то причина. И еще — почему эта преуспевающая свободная художница благодарила ее за предоставленную возможность? Возможность для чего?..

— Ого! — воскликнула Лора, бросая пальто на стул у двери и резко поворачиваясь на высоких каблуках к Джералду. — Это еще что такое?

— Еще один стол, как видишь. — И он небрежно подошел к кофеварке, словно это был его собственный кабинет.

— Да, я вижу новый стол, и телефон на нем, и много бумаг, и канцелярские принадлежности, и все они не мои. Чем ты тут занимаешься?

Он посмотрел ей прямо в глаза, словно ему абсолютно нечего скрывать от нее, и Лора тут же подумала, что, должно быть, так оно и есть.

— Я занимаюсь своей работой.

— Коммерческие эксперты не входят во все дела и не берут на себя полный контроль, Джерри, — сказала Лора неуступчиво. Она чувствовала себя так, словно ее выжили отсюда, словно ее власть узурпировали! Да, она просила его помочь ей, но он явно зашел слишком далеко.

— Входят, если в этом есть необходимость, — холодно возразил тот. Налив две чашки кофе, он поставил одну перед Лорой, а потом, не глядя на нее, прошел к своему столу и взялся за телефон.

В мгновение ока Лора оказалась рядом и выхватила трубку из его руки.

— В этом нет необходимости, Джералд, — резко проговорила она, и глаза ее загорелись решимостью. — Ты превышаешь свои полномочия. Я просила помощи и совета на консультативной основе. Я не просила твоего постоянного присутствия в моем кабинете. Кстати, не просила и о том, чтобы твоя любовница брала на себя ответственность за мой художественный отдел. Не хватает только, чтобы ты привел сюда своих кузенов и поместил здесь у меня на диване своего любимого кота.

Костес улыбался, явно не принимая ее слова всерьез.

— У меня нет любимого кота.

— Джералд, я серьезно! — вскричала Лора. — Чем, по-твоему, ты занимаешься?

Его глаза потемнели.

— Именно тем, за что ты мне платишь! — почти закричал он. — Пытаюсь вытащить твою компанию из помойной ямы и принять меры, чтобы ты снова не испортила все дело!

Ошеломленная, с бешено бьющимся сердцем, Лора гневно уставилась на него. Неужели дело зашло так далеко, что есть необходимость контролировать каждое ее действие? Неужели все гораздо хуже, чем она представляла? Неужели ему известно что-то, чего не знала она сама?

Она нервно проглотила комок в горле.

— Что случилось?

— Мне понадобится неделя, чтобы составить перечень всех проблем, — саркастически протянул он.

Прикусив побелевшие губы, Лора отступила к своему столу и почти упала в кресло. Отец никогда не простит ей такого. Он доверял ей, поверил в ее способности взять на себя руководство компанией. А она не оправдала его надежд, его веры в нее..

Джералд подошел и сей на край ее стола.

— Извини, я погорячился, — спокойно сказал он. Она кивнула, принимая его извинения. — А теперь скажи мне вот что, — начал он. — Что происходило в твоей хорошенькой маленькой головке в прошлом году, когда твой главный художник ушел, прихватив с собой самых выгодных твоих клиентов? Ты ведь могла бы помешать этому, ты знаешь. Несколько своевременных телефонных звонков этим клиентам — и ты могла бы не упустить их.

Лора подняла голову и посмотрела на него. Она знала, почему она упустила их, но если бы сказала ему, он, вероятно, лишь рассмеялся ей в лицо. Это все совпало по времени с помолвкой Эдвина и Хиллари, которая так расстроила ее, что она на время забросила все дела, впав в прострацию и предаваясь жалости к самой себе. Она нисколько не завидовала их счастью, но ее собственная жизнь стала казаться ей совсем несчастной и пустой. Она особенно остро осознала потерю Джералда, единственной любви в ее жизни. Неудивительно, что она не думала о делах и вообще плохо соображала в то время. Но сказать обо всем этом Джерри!..

— Это был один из тех периодов, — пожав плечами и не глядя на него, призналась она, — когда я не могла действовать так решительно, как обычно. Мне не хватало тогда энергии. — Это была лишь слабая попытка объяснить свои действия так, чтобы не выглядеть полной дурой в его глазах, и она плохо удалась.

— Какой-нибудь любовник? С ним были проблемы? — предположил Джералд с оттенком злорадства, которое не ускользнуло от Лоры.

— Нет, не любовник, Джерри. Я получила от тебя хороший урок. Четыре года назад ты сказал, что не веришь, не доверяешь мне — ну, так то же самое я могу сказать в отношении мужчин. Я не могу с тех пор довериться ни одному мужчине. Именно ты научил меня не доверять вам всем.

— Значит, ты ведешь целомудренную жизнь, не так ли? — насмешливо спросил он.

— По-видимому, да, поскольку любовника у меня нет, — отрезала она, очень раздосадованная тем оборотом, который принял разговор. — Во всяком случае, мне не нравится предположение, что я могу позволить какому-то там любовнику вмешиваться в то, как я управляю компанией.

— Беда в том, что многие женщины в бизнесе позволяют чувствам влиять на принятие деловых решений.

— Это явно дискриминационное в отношении женщин замечание. Или ты просто бьешь на дешевый эффект? — с презрением сказала она.

— Да, очень возможно, — неожиданно легко согласился он, ловко уйдя от спора.

— Ты серьезно собираешься расположиться вместе со мной в этом кабинете? — спросила Лора. Она по-прежнему не собиралась терпеть это.

Некоторое время он испытующе смотрел в ее темные глаза. Казалось, он пытается прочесть ее мысли. Но Лора не отвела взгляда. Отныне она решила держать свои эмоции в узде и готова была любой ценой выполнить это решение. Наконец Джерри встал с ее стола и прошел к своему.

— Это будет не все время, — сказал он, прихлебывая остывший кофе и постукивая пальцем по столешнице. Он снова поднял телефонную трубку и набрал номер, продолжая разговаривать с ней. — У меня есть и другие контракты, но сейчас мне нужно быть рядом с тем, что происходит здесь.

Он хочет быть рядом со своей избранницей, вот и все, уныло подумала она. Зачем она только позволила, чтобы все это произошло? Мэри-Лу могла, похоже, иметь талант и привлечь в компанию выгодных клиентов, но она была к тому же его невестой!

Что касается компании, то здесь, надо признать, дела пошли в гору. Она болела всего несколько дней, а Джерри за это время уже многое тут перевернул, и как будто удачно. Но одновременно он перевернул и ее собственную душу. А в этом ничего хорошего не было.

— Ничего не скажешь, работает он замечательно, просто творит чудеса. А эта Мэри-Лу — настоящий талант и очень полезна для фирмы.

Лора поставила перед Эдвином тарелку спагетти и села напротив него за стол. Они нечасто обедали вместе, но Хиллари уехала в командировку на север, и Эдвин был свободен от забот о невесте. Они так редко виделись в последнее время, что не воспользоваться случаем и не встретиться, чтобы поболтать, было бы просто грешно.

— Рабочие уже оборудуют первый этаж, — продолжала Лора. — Костес сам занимается всем этим — банками, оборудованием, буквально всем. Он очень мало времени проводит в кабинете и всегда только по делу.

— А как ты собираешься расплачиваться с ним за то чудо, что он совершает? — спросил Эдвин, наливая вина.

Лора посмотрела на него через стол, думая о том, как же различны эти два человека. Оба были красивы, но совершенно по-разному. Джералд — черноволосый, смуглый, решительный, из того сорта мужчин, которые могут стать кем угодно: пиратом, грабителем банков или экспертом по финансовым вопросам, кем он и был. Эдвин же, со своими светло-каштановыми волосами, спокойными карими глазами и тонкой прямой фигурой, по характеру чрезвычайно уравновешенный, мог бы стать только тем, кем и был: биржевым маклером.

— Ты меня слышала, Лора?

— Да… Да, слышала, — рассеянно ответила та. Джерри всегда присутствовал в ее мыслях, всегда. Она не хотела этого, но ничего не могла поделать. Она боролась, сопротивлялась, но в минуты слабости была не способна удержаться от того, чтобы не вспоминать о нем. — Я не знаю пока, каким будет гонорар, — наконец ответила она. — Костес сказал, что назовет сумму, когда все будет закончено.

Вилка Эдвина повисла в воздухе.

— Надеюсь, ты это несерьезно, Лора? Ты должна была договориться о гонораре заранее.

Лора пожала плечами и вернулась к еде. Да, она знала, что должна была поступить именно так. А вот чего не знал Эдвин, так это того, до какой степени ей близок Джерри и до какой степени она доверяет ему. В том, что касается дела, разумеется.

— Это звучит так, словно он имеет какие-то особые виды на твою компанию, — пробормотал Эдвин задумчиво.

Лора, нахмурившись, взглянула на него. Ей стало как-то не по себе.

— Что тебе не нравится, Эд? Ты же сам рекомендовал его.

— Только на основании того, что он быстро разобрался в финансовых проблемах одного моего приятеля. Правда, у того штат в четыреста человек, а не в шестнадцать, как у тебя, — сказал он многозначительно.

— Перестань ходить вокруг да около, Эдвин, говори прямо: что тебя тревожит?

Эдвин поднес бокал с вином к губам, прежде чем ответить. Лора с любопытством наблюдала за ним и ждала.

— Джералду Костесу потребовалось всего пять дней, чтобы вывести из тупика крупную фирму моего приятеля, и притом ему вовсе не понадобилось сидеть постоянно в его кабинете.

— Я что-то не совсем тебя понимаю, — пожала плечами Лора, но не могла избавиться от чувства неловкости. Ей и самой часто приходило в голову, что Джерри слишком много времени проводит у них, слишком много внимания уделяет их маленькому агентству. Теперь вот и Эдвину это показалось странным.

Неожиданно Эдвин ухмыльнулся.

— Я думаю, ты ему нравишься.

— Не говори чепухи! — быстро запротестовала Лора. Возможно, даже слишком быстро. Она сделала большой глоток вина, чтобы скрыть замешательство. Не могла же она рассказать Эдвину правду — что когда-то они с Джерри были любовниками и что он сам невольно сыграл роковую роль в их разрыве. Теперь он ненавидел ее — ну, может быть, и не совсем ненавидел, но уж наверняка нежных чувств не питал. Он просто делал свою работу, совершенно не интересуясь ею самой.

— Нет ничего странного в том, что какой-то мужчина может увлечься тобой. Ты красива, а у него репутация отнюдь не монаха. Так что будь настороже, Лора: вполне возможно, что его интересуешь именно ты.

— А ты вообразил, что я сразу же перед ним растаю, — шутливо возразила она.

Эдвин пожал плечами.

— Полагаю, что он тебя разочарует. С подобными мужчинами всегда так бывает. Из волокит, как правило, выходят скверные мужья — в том случае, если они когда-нибудь идут к алтарю, конечно.

— Ты хочешь сказать, что, сколько волка не корми…

Она сама не понимала, зачем продолжает этот разговор, но не могла остановиться. Она знала кое-что, чего не знал Эдвин, — что Джералд Костес не всегда был волокитой, например, она могла бы поручиться, что он был верен ей в те времена, когда они были любовниками. Потом Джерри сделался другим, а теперь, очевидно, переменился снова. Ведь из-за помолвки с Мэри-Лу он даже бросил ее, совсем больную, в Ремингтон-хаузе.

— Вот именно, — подтвердил Эдвин, накладывая себе еще спагетти. — Такая репутация, как у него, должна тебя насторожить.

— Успокойтесь, мистер Неррит. К вашему сведению, Джералд Костес собирается жениться.

Почему вдруг она почувствовала необходимость встать на его защиту, Лора и сама не понимала, тем более перед Эдвином, который не знал его лично и никогда не узнает.

— Вот это сюрприз, — проговорил Эдвин, усмехнувшись, но тут же явно потерял к Джералду всякий интерес.

Лора наклонилась к нему через стол.

— На Мэри-Лу, той талантливой девушке, которую Костес поставил во главе моего художественного отдела. Я тебе о ней рассказывала.

Эдвин снова вдруг загорелся интересом.

— Ты, должно быть, шутишь! — воскликнул он.

— Почему же шучу? Она очень красива и…

— В этом я уверен, но… Черт, это странно. Преуспевающий бизнесмен позволил своей невесте… Я вовсе не собираюсь принижать твою компанию, но ведь она…

— Я знаю, — горестно вздохнула Лора, уже жалея, что завела этот разговор. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, и могу продолжить за тебя. Ведь нельзя предположить, что они нуждаются в деньгах… — Голос ее вдруг пресекся от внезапного осознания того, что еще даже слова сказано не было о жалованье Мэри-Лу. — Во всяком случае, это не наше дело. — Она пожала плечами.

— Я считаю, что ты должна сделать это своим делом, Лора, — вдруг очень серьезно возразил ей Эдвин. — Если он собирается жениться, он не может проявлять особого интереса к тебе, а он проявляет. И явно уделяет твоей компании больше внимания, чем должен бы. Ты говоришь, он даже не определил вознаграждения за свою работу. Я бы посоветовал тебе сделать это самой, не откладывая, и глаз не спускать с того, что он и эта его талантливая особа делают в твоей компании. Я бы прибил свой письменный стол гвоздями к полу, будь я на твоем месте.

Лоре не было нужды спрашивать, что именно он имеет в виду. Она сама прекрасно понимала это. Под конец работы Джералд Костес мог назвать такую сумму гонорара, которая оказалась бы просто невозможной. Что-нибудь вроде солидного пакета акций или вообще права контроля над всей компанией, целиком и полностью… Да мало ли что он мог замыслить!

У нее совсем пропал аппетит, она откинулась на стуле и поднесла бокал с вином к побледневшим губам. Получалось, что Джералду ни в чем нельзя доверять — ни в сердечных делах, ни в сугубо деловых вопросах.

— Не говори глупости, Джерри, у Мэри-Лу должно быть жалованье. Она не на тебя работает, а на меня.

Лора сказала это твердым тоном, словно ставя точку в разговоре. Джералд ничего не ответил. Он встал и, задумчиво потирая лоб, подошел к окну. Не вполне понимая его состояние, Лора молча наблюдала за ним. Ей все еще нелегко было справляться со своими чувствами. Когда он бывал рядом с нею, она испытывала какое-то постоянное возбуждение. Даже такой, как сейчас, отчужденный и задумчивый, он оказывал на нее магнетическое действие. Таким он был уже несколько дней — рассеянным, резким с ней. Но никогда с Мэри-Лу, с той он обращался мягко и деликатно, хотя и нельзя сказать, чтобы как-то по-свойски или слишком нежно. Скорее уж он оберегал ее.

Мэри-Лу оказалась человеком со странностями. Она прекрасно справлялась с работой, и ребята в мастерской нашли с ней общий язык. Но была в ней какая-то… уязвимость, что ли, которая смущала и озадачивала Лору. Ее собственные чувства к Мэри-Лу тоже смущали ее. Против собственных ожиданий, она заметила, что девушка нравится ей. Это было уж совсем необъяснимо, скорее, у нее была причина для неприязни.

Да, все это было очень странно. Джералд, разумеется, был к Мэри-Лу внимателен, но не так, как, по мнению Лоры, должен быть внимателен влюбленный. Временами казалось, что он обращается с ней, словно она… его пациентка. В самом деле, другое сравнение трудно было подобрать.

— Джерри, ты слышишь меня? Я должна отдать распоряжение Лайзе, которая занимается выплатой жалованья…

— Я сам займусь этим! — неожиданно отрезал Джералд.

— Ты не командуй здесь, — возразила Лора, стараясь, однако, говорить спокойным тоном. — Пока еще я управляю этой компанией и…

— Знаю, знаю, — быстро ответил он и, плюхнувшись в свое кресло, посмотрел на нее. — Извини, но…

— «Знаю, знаю», — передразнила его Лора, помахав рукой в воздухе. — Загруженность работой, чувствительность Мэри-Лу, мужские гормоны…

Он улыбнулся, хотя и неохотно.

— Да, у мужчин тоже есть гормоны. Которые призваны делать вас счастливыми.

Его улыбка немного подняла настроение Лоры. Она никогда прежде не видела его в таком напряжении, как в последние дни. Она пыталась вызнать несколько раз, не плохое ли положение компании тому причиной, но он тут же принимался уверять ее, что все будет хорошо, и она знала, что это в самом деле так. Три новых контракта, заключенных на прошлой неделе, обеспечили нормальную рабочую обстановку на несколько месяцев.

— Давай-ка спустимся вниз, — неожиданно предложил Джералд, вскакивая на ноги. — Рабочие пошли обедать, и мы можем без помех осмотреть новую мастерскую.

Лора, не споря, поднялась. Последнее время она нечасто спорила с ним, хотя, возможно, и должна была бы. Ее беспокоило, что Джералд может в действительности вынашивать план взять под контроль ее компанию, хотя она и не понимала толком, зачем человеку в его положении могло понадобиться управлять таким маленьким агентством. Хотя, если вдуматься, причин могло найтись и немало: отомстить ей, обеспечить Мэри-Лу занятие, когда они поженятся, да мало ли что еще.

— К тому времени, как ты закончишь с нашей компанией, Джерри, мы будем силой, с которой придется считаться, — сказала она, забрасывая удочку на этот счет, хотя и не надеясь на успех.

— Я не люблю смотреть, как талант пропадает зря, — ответил он, открывая перед ней дверь.

Лора сморщилась от пыли, которая все еще висела в воздухе, после того как штукатуры закончили работу этим утром. Новая мастерская была пуста — все рабочие ушли обедать.

— Мой талант или Мэри-Лу? — бросила она, наблюдая, как Джералд бродит по просторному пустому помещению, что-то прикидывая про себя.

— Всех, — уклончиво ответил он. — У тебя под началом будет хорошо отлаженная структура, когда я закончу.

— А Мэри-Лу знает о тебе и обо мне? — спросила она.

Этим вопросом она хотела привлечь его внимание к себе и весьма преуспела в этом. Он резко остановился и бросил на нее мрачный взгляд через всю эту ярко освещенную, но пыльную комнату.

— Что мы были любовниками? Разумеется, нет. А учитывая все обстоятельства, я не хочу, чтобы и ты говорила ей об этом.

— Какие обстоятельства? — Лора расстелила на подоконнике старую газету и уселась там, прислонившись к раме и вытянув ноги перед собой.

— Она же работает у тебя.

— И что же?

— Так что забудь об этом, Лора, — криво усмехнувшись, сказал он.

— Как я могу это забыть? Я могу проговориться в один прекрасный день. — Она не собиралась угрожать, но по тому взгляду, который он бросил на нее, поняла, что попала в самую точку.

— Если ты хочешь, чтобы все шло хорошо, ты должна похоронить наше прошлое и забыть его, — бросил он.

Она бы и сама этого хотела, да не могла. Хотела бы не встречаться каждый день со своим прошлым в его лице. Иной его ласковый взгляд с улыбкой, чуть тронувшей уголки рта, так резко возвращал ее назад, вызывал так много воспоминаний, что она еще острее ощущала горечь настоящего и остроту своей потери.

— Я нахожу ее немного странной, — сказала Лора, снова закидывая удочку.

Джералд отвернулся, пробежав рукой по деревянной панели на стене.

— Это только тебе она кажется такой. Все ее очень полюбили.

— Я думаю, этим еще не все сказано. — Лора пожала плечами.

— Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула про себя.

— Правду, как я полагаю. Я просто нахожу странным, что ты проводишь здесь гораздо больше времени, чем требуется по работе. И что Мэри-Лу, любовь твоей жизни, работает в моей мастерской, не зная о нашем прошлом. К тому же она и в самом деле немного странная: то источает самоуверенность, а потом вдруг становится подавленной, угнетенной…

— Она не очень хорошо себя чувствовала все последние дни, — нетерпеливо прервал ее Джералд.

— Я тоже, — возразила Лора. В самом деле, отчасти она могла понять перепады настроения Мэри-Лу. Она и сама после гриппа чувствовала себя не всегда хорошо. — А когда вы собираетесь пожениться? — Ей трудно было спросить об этом раньше — не могла справиться со своим волнением. А тут вдруг почувствовала себя более твердой и решительной, возможно, оттого что делила с ним свой кабинет и ощущала его больше сегодняшним партнером, чем бывшим возлюбленным.

— Дата еще не назначена, — пробормотал он.

— А когда ты собираешься купить ей кольцо? — Лора заметила, что у Мэри-Лу нет кольца на том пальце, где его обычно носят после помолвки.

— Кольцо при помолвке вовсе не обязательно.

— Тогда она очень своеобразная женщина. Большинство из нас видят в кольце символ романтического обязательства, что-то связующее с избранником.

Джералд пересек комнату и подошел к ней. Он остановился перед ней и слегка наклонился вперед, опираясь одной рукой об оконную раму. Глаза у него были мрачные, взгляд обвиняющий.

— А ты помнишь наше обязательство друг перед другом? — язвительно проговорил он. — Мы ведь с тобой разговаривали о любви, а не о дорогих кольцах. Может, это было ошибкой? Интересно, как ты поступила бы тогда, будь у тебя на пальце кольцо с алмазом размером с куриное яйцо?

Содрогнувшись от этой новой обиды, Лора даже не нашла в себе силы протестовать. Получила за свое любопытство — ее будто ударили ножом в сердце.

— Хотя, думаю, кольцо не изменило бы твоего поведения по отношению ко мне, — продолжал Джералд. — Полагаю, ты сделала это просто развлечения ради.

— А то, что ты делаешь сейчас, Джерри, — это тоже развлечение? — произнесла она сквозь сжатые губы. В горле у нее так пересохло, что слова были едва слышны. — Я… я должна была предвидеть, что ты воспользуешься моим положением как возможностью высказать мне свои несправедливые обвинения. Вот и сейчас ты не упустил случая. А ведь я всего лишь спросила, почему Мэри-Лу не носит кольца.

— Это касается только ее и меня, — веско отчеканил он.

— Ладно. Меня и не слишком все это интересует. — Лора пожала плечами. Но вдруг глаза ее сверкнули, и она усмехнулась. — Мэри-Лу и сама мне скажет. Я, пожалуй, спрошу у нее самой, когда мы увидимся в следующий раз.

Она приподнялась, чтобы встать и пройти мимо Джералда, но он толкнул ее обратно на подоконник, как гора возвышаясь над ней. Глаза его мрачно сверкали, и она сразу поняла, что довела его до белого каления, чего, в общем-то, и добивалась.

— Не смей! — резко предупредил он. — Мэри-Лу — человек очень скрытный. Занимайся с ней делом и только делом, и тогда все будет в порядке. Но если коснешься чего-то личного, сама пожалеешь об этом.

Однако угроза только еще больше раздразнила ее любопытство. В невесте Джералда определенно было что-то странное. Похоже, у нее было что-то в прошлом, и он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о нем. Она не носила его кольца, так, может быть… может быть, она уже была замужем?

Это бы многое объяснило. Например, то, почему она работает здесь, в этом безвестном агентстве, с ее-то способностями. Может, она прячется от разгневанного мужа? Неужели Джералд оказался еще и похитителем чужих жен? Тот, прежний, Джерри никогда бы не позволил себе связаться с замужней женщиной, но он так радикально изменился, что каждый день удивлял ее чем-нибудь новым.

— Ты говоришь о ней, будто о какой-то опасной, загадочной особе, — протянула Лора. — Так вот почему ты никогда не говорил ей о нас — боялся за свою шкуру? — продолжала она доводить его до белого каления.

Джерри схватил ее за запястье и поднял на ноги. Она даже зашаталась, ошеломленная этим свирепым захватом.

— Ни одна женщина не способна напугать меня, Лора. Но ты… ты чуть не сломала мою жизнь. Я пытался забыть тебя и, может, смог бы, если бы не твой крик о помощи, который снова вовлек меня в твою жизнь. То, что у нас было и что ты разрушила, — это не тема для уютной беседы у камелька. И предупреждаю тебя: я не хочу, чтобы о нашем прошлом узнала Мэри-Лу. Мое самолюбие не вынесет этого.

Его хватка ослабела, но едва Лора решила, что Джералд сейчас отпустит ее и уйдет, он вдруг передумал и яростно схватил ее за плечи. Голос его прерывался, когда он снова заговорил:

— Я бы хотел, чтобы ты вышла замуж за Эдвина Неррита, тогда ты была бы недосягаема для меня. Будь ты замужем, ты не стала бы для меня искушением, и меня бы сейчас не было здесь.

Обвив ее руками, Джерри притянул Лору к себе, его губы прильнули к ее пересохшим губам, и она беспомощно уступила, ощущая головокружение от только что услышанных слов, от того, что они означали. Так, значит, она была искушением для него? Значит, он не избавился еще от влечения к ней? И теперь… теперь его поцелуй означал, что он не владеет собой, что он хочет ее и не может сдержаться.

Поцелуй углубился, весь искушение, весь желание. Он теснее прижал ее к себе, властно притянув к своей груди, точно вовлекая в опьяняющий мир страсти. Одной рукой он гладил ее груди в замедленном, чувственном ритме, от которого ее охватило сладким ознобом от макушки до самых пят. Где была ее твердость, в которой она сейчас столь нуждалась? Когда он целовал ее так, ласкал ее так, она не могла думать ни о чем, кроме них двоих. Лора и Джерри. Как бывало прежде, как должно было быть всегда. Но в реальности были не Лора и Джерри, были Джералд и Мэри-Лу…

Она отпрянула, тяжело дыша, не зная даже, сама она отодвинулась или он оттолкнул ее. Она бросила на него полный презрения взгляд, видя желание в его блестящих глазах. Да, желание — явное и какое-то мучительное. Не любовь, не сожаление о прошлом, а только желание. Ничего, кроме этого чисто животного желания, которому… которому она едва не уступила сейчас. И он это знал!

Со щеками, пламенеющими от стыда, она повернулась и ушла, оставив его стоять одного, не проронив на прощание ни слова.

6

— Ты куда? — спросил Джералд, войдя вслед за Лорой в кабинет. Он остановился возле стола, глядя с вызовом в темных глазах.

— Мне нужно встретиться с клиентом, — бросила она, застегивая жакет и поправляя шарф на шее. Ей хотелось как можно скорее уйти от него, уйти от мыслей об этом проклятом поцелуе внизу.

— А может, просто сбегаешь, не в силах вынести то, что случилось только что? — Его голос действовал на нее раздражающе.

— А что, собственно, случилось? — спросила она, не глядя на него. Она пошарила в ящике стола в поисках папки с документами, которую приготовила на прошлой неделе, и добавила, прежде чем он успел заговорить: — Мы оба выказали небольшую слабость, вот и все. Это вполне можно пережить.

— Да, конечно. Ведь муки совести никогда не доставляли тебе особых переживаний.

— Как, очевидно, и тебе. Поцелуй — это такая же измена, как и все, что за ним обычно следует. Так что не читай мне нотаций, а вспомни лучше, как сам сбежал в последний момент, когда мы едва не занялись любовью.

— Ты тогда была больна и явно не в себе.

Лора посмотрела на него. Он небрежно оперся бедром на ее письменный стол и скрестил руки на груди в позе прокурора. Она сладко улыбнулась ему.

— Конечно, была. Хорошо, что ты признаешь это. Но в таком случае и женщины, с которыми ты имел дело четыре года, пережили все степени бреда!

— Ты что, вела хронику моих любовных побед? — многозначительно улыбнулся он.

— Трудно было этого не делать, когда в каждой бульварной газетенке на все лады расписывали твое могучее либидо.

— Ну и что? Я не люблю обедать в одиночестве.

— Ты и спать не любишь в одиночестве!

— Газеты преувеличивают…

— Ха-ха! Нет дыма без огня! — Она снова опустила глаза, глядя в ящик стола. — Где же эта чертова папка?

— Хватаешься за вчерашние слухи обо мне? Не можешь придумать ничего более оригинального?

Лора дернула плечом и сердито посмотрела на него.

— К сожалению, нет, Джерри. Это ты сам страдаешь отсутствием оригинальности и весь пропитан ложными представлениями.

— Что это значит?

— А то, что четыре года назад ты поверил, будто у меня есть любовник, в то время как я любила только тебя. Ты отказался выслушать мои объяснения. А если бы выслушал, тебе пришлось бы признать, что мужчины и женщины могут иметь отношения, основанные на дружбе, а не на сексе. Вот это я и называю ложными представлениями. — Она остановилась и сделала нетерпеливый вздох. — Хотя при чем здесь это? Ты просто делаешь так, как тебе удобно…

— А ты плетешь вздор, Лора, — прервал он, тоже потеряв терпение. — Говори по существу.

Она упала в кресло и посмотрела на него безнадежным взглядом. Как все нелепо! Они не должны были допускать, чтобы этот мучительный разговор зашел так далеко.

— Что говорить? Ты сам начал, сначала поцеловав меня внизу, а потом устроив допрос с пристрастием…

— Никакого допроса с пристрастием. Твой добровольный вклад в разговор был гораздо больше моего. Это наводит меня на мысль, что ты хочешь успокоить свою совесть. — Его голос звучал язвительно и непреклонно.

— У меня же, по твоим словам, ее нет, совести, — саркастически бросила Лора. И, найдя наконец папку, помахала ею перед ним. — Вот мой пропуск на свободу на всю вторую половину дня.

— Ты не можешь уйти на вторую половину дня. У нас есть работа, которую мы должны делать вместе, — запротестовал Джералд.

— Ты так героически трудишься здесь, что в моем присутствии нет нужды. Сомневаюсь, что вы с Мэри-Лу заметите, если я вообще исчезну. Но я завтра вернусь.

Проговорив эти слова, она выскользнула из кабинета, не дав ему времени бросить ей ни слова протеста. Но хотя последнее слово осталось за ней, она не чувствовала удовлетворения.

Придя домой, Лора прочла записку Эдвина. Он сообщал, что уехал на несколько дней, а Хиллари должна занести его одежду, которую он поручил той забрать из химчистки.

Она скомкала записку и бросила в мусорное ведро. Хоть бы уж побыстрее Эдвин женился на Хиллари и они зажили вместе. Хиллари все еще жила со своими родителями, но все свое свободное время они обычно проводили здесь, в ее квартире, и Лора была невольной свидетельницей, а зачастую и участницей их личных дел.

Она поставила кофейник на плиту и сбросила туфли.

Хиллари никогда не сомневалась, что между Лорой и ее женихом нет ничего, кроме дружбы. Но Джералд не был таким легковерным. О, если бы он узнал, что Эдвин живет у нее, когда бывает в городе. Его испанские понятия были строги и негибки: мужчина и женщина не могут быть друзьями — они бывают любовниками или никем.

Приняв ванну, Лора уныло оглядела содержимое холодильника. Тут не было ничего, что способно возбудить аппетит. Пока она размышляла, что бы такое достать оттуда, раздался сигнал домофона. Она вздохнула и нажала кнопку, моля, чтобы это была не Хиллари со своими бесконечными разговорами о предстоящей свадьбе. От таких разговоров Лора лишь сильнее начинала чувствовать свое одиночество.

— Лора? Это я.

— Джералд! — невольно вскрикнула она в микрофон. Инстинктивно поправляя на коленях юбку, хотя он, конечно же, не мог ее видеть.

— Я ждал, что ты все же вернешься в офис, Лора, — раздраженно сказал он. — Ты что, задержалась еще где-то?

— А тебе-то что? Чего ты хочешь?

Она быстро взглянула на часы. Судя по всему, Джерри явился к ней прямо с работы. Если так, значит, он пришел вместе с Мэри-Лу. Они всегда уходили из офиса вместе, а если он был по делам в городе, то непременно заезжал за ней после работы.

— Хочу подняться. Я же стою здесь не ради собственного удовольствия, — огрызнулся он.

Ну и ну! Веселый же предстоит вечерок, усмехнулась Лора, впуская его. Она снова поставила кофейник на плиту и пошла к двери, глянув по дороге в зеркало в прихожей. Хорошо что одета она была нормально, а не в махровый халат, как всегда после ванны. Наверное, было какое-то предчувствие, которое заставило ее надеть юбку и мягкую свободную блузку, которая шла к ее распущенным волосам.

— Вот и я, — сказал Джералд, переступая порог, и Лора с облегчением увидела, что он был один. Она отступила назад, давая ему пройти, удивленная горой пакетов и свертков в его руках.

— Что это такое?

— Вино, закуска и портфель, полный работы, которую надо сделать за сегодняшний вечер. А прежде чем начнешь протестовать, знай, что я уезжаю в Барселону завтра утром и не вернусь до следующей недели. Так что если хочешь, чтобы эта груда документов была разобрана, придется потерпеть мое общество несколько часов.

Джералд последовал за ней в гостиную и вывалил все пакеты на стол. Лора посмотрела на него, пожав плечами.

— Ну что ж, у меня в холодильнике ничего нет, даже банки пива. А я бы не хотела, чтобы ты по моей милости отложил поездку в сказочную страну кружевных накидок и боя быков. Значит, в Испанию? По делу или в свадебное путешествие?

Джералд проигнорировал ее сарказм и со щелчком раскрыл свой портфель. Он даже взгляда не бросил на обстановку в квартире — он не интересовался ее жизнью. А квартира была отделана неплохо: в теплых терракотовых тонах, с контрастами синего на подушках и в обивке диванов, что в сочетании с керамическими горшками с папоротником и другой зеленью на окнах придавало ей средиземноморский колорит. Лора вздохнула и принялась разбирать свертки. Да, ей бесполезно рассчитывать хотя бы на капельку теплоты и интереса с его стороны.

— А где Мэри-Лу? — спросила она.

— Занята сегодня вечером.

— Тем лучше для нее, — пробормотала Лора. — Это все из того китайского ресторана за углом?

Джералд поднял на нее хмурые глаза.

— Да, а что? Тебе не нравится?

— Выглядит неплохо. Хотя я никогда не пробовала этого, все как-то оставляла на потом.

Глаза их встретились через стол, и оба отвели взгляд. Интересно, подумал ли он то же самое, что и она? Ведь они брали обычно обеды на дом, когда бывали вместе в прежние времена. Они слишком ценили время, проводимое друг с другом, чтобы тратить его на готовку.

— Где ты хочешь есть? — спросила она. — За столом или с тарелкой на коленях?

Впервые он обвел взглядом обстановку ее квартиры.

— А здесь мило. Светло и просторно. По стилю, правда, не совсем гармонирует с фасадом, но в целом ничего.

— Вот уж не ожидала: все-таки заметил, что в обстановке есть стиль. — Лора зазвенела тарелками и стаканами в буфете. — Это не моя заслуга, — продолжала она. — Квартира была такой, когда я ее купила. Я только добавила несколько безделушек по своему вкусу. А прежде здесь жил дизайнер по интерьерам.

— Ну, этот тип оформления не совсем в моем вкусе, — пробормотал Джералд вполголоса и принялся доставать бумаги из портфеля.

— А ты живешь все там же, у Гайд-парка? — спросила она.

Поскольку Джералд не сказал, где предпочитает ужинать, она поставила упаковки с едой в центре стола, так чтобы они могли передавать их друг другу. Ей нравилась его роскошная квартира — с высокими потолками, лепниной и широкими арочными окнами, но почему-то она не могла представить себе Мэри-Лу, расхаживающую там, звеня своими украшениями.

— Я снял уже весь дом, — сказал он. — В предвидении будущего.

В предвидении семейной жизни с Мэри-Лу. Эта мысль как молния сверкнула в ее мозгу. Она сама могла бы разделить с ним это будущее, если бы… если бы Джералд Костес не был таким заскорузлым в своих понятиях, таким несовременным… ну, в общем, если бы он не был Джералдом Костесом.

— Прекрасно, — пробормотала она.

— Я знаю твое «прекрасно», — сказал он, раскладывая документы между ними на столе. — Ты всегда говоришь так, когда что-то наскучило тебе или просто не интересует.

Лора не могла припомнить, когда ей было скучно или неинтересно с ним. Но возможно, все ее воспоминания были окрашены в розовые тона и не полностью соответствовали действительности. Это была интересная мысль.

— Так и есть, — весело согласилась она. — Твое будущее с Мэри-Лу не интересует меня, Джералд. — Однако ей было мучительно трудно это произнести.

— Забавно, но я даже не упомянул Мэри-Лу.

— Но ведь Мэри-Лу — твое будущее, разве не так? — С этими словами Лора уселась за стол и принялась вертеть в руках бутылку вина.

— Возможно. Дай-ка я открою.

Лора протянула бутылку ему через стол.

— А я помню твое «возможно». Ты обычно используешь его, просто чтобы сменить тему. А в чем дело? Разве у вас с ней какие-то проблемы? Поэтому ты не хочешь говорить со мной об этом?

Он налил по бокалу вина.

— Думаю, ты самый неподходящий человек в мире, с кем стоило бы обсуждать мою личную жизнь, — отрезал он.

Но это не обескуражило Лору, не заставило ее замолчать.

— Значит, вы с Мэри-Лу живете, как два голубка после… после всего? — спросила она.

— После чего «всего»?

Зачем она делала это, зачем пыталась вытащить из него подробности его личной жизни? Это лишь доставляло еще больше мучений, так же как прежде чтение светской хроники в бульварных газетах, где упоминалось о его любовных похождениях. Что это, своего рода мазохизм? Но ее действительно неудержимо тянуло выяснить побольше о них обоих. Она по опыту знала глубину страсти Джералда. Правда, в рабочей обстановке он не выказывал ее Мэри-Лу. Может, берег свой пыл для интимной встречи? Эта мысль болезненно обожгла ее. Мэри-Лу имела все, что по праву должно было принадлежать ей: его любовь и заботу, его страсть и все то, что составляло саму личность Джералда Костеса.

Лора пригубила вино, наблюдая, как он подцепляет вилкой креветки с имбирем с одной из упаковок. Несколько штук он заботливо положил и ей на тарелку.

— Ну так продолжай. Что значит «после всего»?

Она заколебалась. В самом ли деле ей необходимо это знать?

— Ну, нет кольца. Какая-то странная помолвка. К тому же ты уклоняешься от разговора о дате свадьбы. Что-то здесь не так, хотя она явно обожает тебя…

— Она мне благодарна, — поправил он, кладя еще креветок себе на тарелку.

— Полагаю, что все твои женщины были тебе благодарны, — саркастически возразила она. — Но что меня действительно интересует, это твое поведение по отношению к ней. Ты очень любишь ее, я уверена, но…

— Куда ты клонишь, Лора?

— К самой сути дела. Меня начинают интересовать ваши отношения, мне интересно, есть ли они вообще, или ты просто придумал их, чтобы вернуться ко мне. — На самом деле эта мысль только сейчас пришла ей на ум.

Он тонко улыбнулся.

— Мужчины так не поступают.

Поступают, еще как поступают, подумала Лора, но не стала спорить. Она подходила к более интересным ей вещам.

— Я наблюдала за вами и не видела у вас какой-то особой нежности. Когда-то ты был очень страстным любовником. Тебе трудно держать свои руки подальше от меня даже сейчас. — О, это было очень рискованное замечание. Она толкала его на опасную дорожку.

— Я уже объяснял тебе, но ты, кажется, не слишком хорошо поняла.

— О да, теперь я вспомнила, — саркастически протянула она. — Ты «изгоняешь призраков». Но не жди, что добьешься чего-то реального, Джерри. Кто предупрежден — тот вооружен.

— Это предупреждение не слишком помогло тебе, дорогая. — Он холодно улыбнулся. — Ты все еще не можешь устоять, когда я заключаю тебя в объятия.

Она посмотрела на него твердым взглядом, хотя ее бедное сердце колотилось как бешеное.

— Это ничего не значит, — беспомощно пробормотала она.

— Нет, значит. — Его глаза угрожающе прищурились. — Нужны еще доказательства?..

Он был прав, как всегда. И, почувствовав это, она поспешила перевести разговор на другое.

— Итак, что там у нас? — спросила она, вытерев пальцы о салфетку и подтягивая к себе стопку бумаг. Работа прежде всего — ведь именно ради нее он и пришел сюда. Побольше выдержки и не отвлекайся, посоветовала она себе.

Час спустя, покончив с креветками, рисом, цыпленком в каком-то экзотическом соусе, а также с почти целой бутылкой вина, они с головой погрузились в цифры и проекты на следующий год. Но еще через четверть часа Джералд вдруг сказал «хватит» и решительно отодвинул бумаги в сторону. Все еще сидя за столом, он разлил по бокалам оставшееся вино и улыбнулся ей. Он выглядел сейчас более расслабленным, и Лора, конечно, чувствовала себя так же.

— Совсем как в старые времена, — тихо сказал он.

Лора не смела взглянуть на него и сидела, уставившись на свой бокал и пытаясь нерешительной улыбкой смягчить напряженное выражение рта.

— Мог бы сказать и что-то более оригинальное, чем это, — вздохнула она.

Она подняла взгляд, и нежность, которая светилась в его глазах, заставила сжаться сердце.

— Старые пути — это, бывает, единственные пути, — проговорил он, все еще не отрывая от нее задумчивого взгляда.

Но она не поняла, было ли сожаление в его тоне. Казалось, оно видится в его блестящих глазах, но после нескольких бокалов вина можно ли быть в этом уверенной? Одно она знала точно: она глубоко, все более глубоко сожалела о том, что потеряно. Они с Джерри были созданы друг для друга и счастливы тогда, четыре года назад. Так сильно друг в друга влюблены, так хотели друг друга, так много болтали и смеялись, их будущее было таким многообещающим… А сейчас, ужиная вместе, они испытывают не радость, но муку.

— Я приготовлю кофе, — прошептала Лора и встала из-за стола, чтобы прервать неожиданную неловкость, возникшую между ними. Джералд был для нее еще опаснее в этом размягченном настроении. Не доверяла она и своим чувствам в этот момент.

— Ты живешь тут одна? — спросил он и, тоже встав из-за стола, пересел на диван.

Готовя кофе, Лора украдкой взглянула на него. Его размягченное настроение уже исчезло, причем так же быстро, как исчезла его любовь на том ее дне рождения. Он взял с кофейного столика журналы и начал лениво перелистывать их, поглаживая пальцами деревянную статуэтку кошки, которую Эдвин привез из своей поездки в Египет. Потом вдруг начал переключать все каналы на телевизоре, явно без какой-то осознанной цели. Такие беспокойные движения не были раньше свойственны ему. Прежний Джералд Костес не спускал с нее глаз, когда они были вместе, с горечью напомнила она себе.

Поставив поднос на кофейный столик, Лора напомнила себе, что он здесь совсем не ради своего или ее удовольствия. Мэри-Лу ожидала его возвращения в роскошной, элегантной квартире, выходящей окнами в парк.

— Да, представь себе, одна, — наконец ответила она суховато. — Я же говорила тебе, что у меня нет любовника.

Она сказала правду, и не было причины сообщать ему, что Эдвин бывает здесь иногда, потому что он не был ее любовником. Да Джералд и не понял бы этого, даже если бы она ему рассказала. Он не захотел понять их отношений прежде, а теперь… теперь это и вовсе было не его дело.

— У тебя был любовник после меня?

Вопрос прозвучал резко, и Лора взглянула на него с удивлением. Глаза его гневно блестели, и это было совершенно неожиданным для нее. Что могло вызвать этот гнев?

Лора сделала все, что могла, чтобы ее улыбка выглядела вызывающей. Никаких любовников. Ни прежде, ни после. И в будущем не будет наверняка. Был один период в ее жизни, период любви к Джерри, но он кончился. Джералд должен был знать это, но, очевидно, не знал.

— Как ты все же самонадеян, — улыбаясь, сказала она. Села на диван наискосок от него и потянулась, чтобы налить кофе. — Ты, верно, думаешь, что тебя невозможно превзойти.

— Помнится, однажды, в пылу нашей страсти, ты простодушно сказала именно так.

Она бы многое отдала, чтобы жар не приливал к щекам от этого напоминания, но могло ли ее сердце сопротивляться такой боли? Спокойно обсуждать их прошлую любовную связь, стать просто друзьями в конце концов? Но их страсть не могла превратиться в дружбу даже после стольких лет. Место оставалось лишь для горечи. И все же в его тоне ей послышалось сожаление.

— Что ж, я была еще очень неискушенной и слишком поглощена тобой в то время. Теперь я старше и мудрее.

— Однако, кажется, не более опытна.

Лора откинулась на диване с чашкой кофе в руке, отчетливо сознавая, что он сердит ее сейчас нарочно. Работа была окончена — они быстро сделали все, что планировали на вечер. Мэри-Лу, вероятно, еще нет дома. Вот он и подумал, что может позволить это себе: слегка пощекотать нервы забавы ради.

— Я не понимаю тебя, Джерри, — спокойно возразила она. — Конечно, в моей жизни были моменты… случаи…

Хотя на самом деле у нее не было никого. Она даже не допускала мысли, что другой мужчина может войти в ее жизнь, а уж о том, чтобы пустить кого-то к себе в постель… От одной мысли об этом ее переворачивало.

— Я сомневаюсь, что был хотя бы единственный, Лора, — сказал он, словно прочтя ее мысли. — Ты все еще реагируешь на меня так, как прежде, — словно влюбленная девочка. Опыт с мужчинами давно бы вытравил из тебя это. Признайся, что ты никого не впускала в свое сердце после меня.

О, как легко было попасться на эту удочку, наброситься очертя голову на него, дать выход своему раздражению, показав тем самым, что он задел-таки ее своими едкими замечаниями. Но в его тоне прозвучало скорее сожаление, чем злорадство, и потому она улыбнулась и ответила совершенно спокойно:

— Сначала ты решил, что я замужем, в тот первый день, когда пришел ко мне в кабинет. Потом — что я флиртую с парнем в ресторане. А теперь почему-то решил, что я жила без тебя как монахиня. Так проясни, что же ты все-таки думаешь обо мне, Джералд Костес? Правда, твое мнение для меня не так уж важно, — добавила она, пожав плечами. — Но все же, где логика?

Он продолжал пить кофе, не говоря ни слова. Но она видела, что он рассердился. Челюсть его напряглась, взгляд стал немигающим, пальцы крепко сжались вокруг кофейной чашки.

Почему он так рассердился на нее? И зачем дразнил ее минуту назад? Зачем он вообще снова вошел в ее жизнь? Ведь он так легко мог уйти из ее кабинета в тот первый день. Допустим, хотел бросить мимолетный взгляд на свою бывшую любовницу и, убедившись, что у него нет к ней никаких чувств, с удовлетворением тут же уйти. Так почему же он не сделал этого, почему остался?

Чтобы «изгнать призраки прошлого»? Или чтобы отомстить? А может, не мог справиться с собой, потому что она все еще занимает место в его сердце? Однако он привел Мэри-Лу, словно намереваясь посмеяться над ней вместе со своей новой любовницей. Но если это все же месть, он мог бы действовать куда успешнее. Например, открыто выказывая свою любовь к Мэри-Лу. Однако выказывал к той скорее привязанность, чем любовную страсть. Это сбивало ее с толку, совершенно запутывало все…

Джералд поставил чашку на столик и взглянул на часы. Лора и желала, и в то же время не хотела, чтобы он ушел. Умом она понимала, как все безнадежно, но… но надежда не полностью покинула ее сердце.

— Как ты познакомился с Мэри-Лу? — спросила Лора.

Джералд улыбнулся и встал, собираясь уходить.

— Тебя это очень интересует?

— Я любопытна, а она сейчас мне достаточно близка.

— Как невеста друга?.. Ну, ладно, скажи, что ты предпочитаешь: чтобы я помог тебе вымыть посуду или безопаснее и мудрее будет, если я сейчас же уйду? — Он многозначительно посмотрел на нее, хотя Лора и так сразу поняла, на что он намекает.

Она встала и ее пронзила мысль, что если бы все сложилось не так, то было бы так легко… Что легко? Попросить его остаться?.. Джерри здесь, в ее квартире, Джерри в ее постели…

Она быстро собрала кофейные чашки на поднос, ее пальцы при этом дрожали.

— У меня есть посудомоечная машина, — быстро проговорила она, — и я сумею загрузить ее самостоятельно.

— Хорошо. А то ведь я никогда не был очень домовит, не умел управляться с хозяйством.

— Я помню, — пробормотала она, направляясь в кухню. Вспоминать было болезненно. Кончится ли это когда-нибудь? Она загремела чашками и блюдцами, нарочно производя слишком много шума, чтобы заглушить глупые мысли в своей голове. Вернее, голоса, которые настойчиво шептали ей: сделай так, чтобы он остался. — Увидимся завтра утром, — тряхнула она головой. — Хотя нет, ведь ты отправляешься в Барселону.

Сама она никогда не бывала в Барселоне, и если бы он пригласил ее поехать с ним… Отчаяние, Должно быть, отразилось в ее глазах, потому что он подошел к ней и сказал участливым тоном:

— А мы когда-то собирались совершить путешествие в Европу, побывать во Франции, Италии, Испании. Помнишь?

Лора закусила губу. Она подняла на него широко раскрытые, залитые слезами глаза, сердце ее колотилось так бурно, что перехватило дыхание.

— На ковре-самолете, — прошептала она. Как он мог подумать, что она забыла? Он хотел унести ее прочь в романтическое путешествие на волшебном ковре-самолете. — Кажется, у нас сегодня вечер воспоминаний, — грустно добавила она.

— Тяжелых, болезненных воспоминаний, ты хочешь сказать?

— Что было, то прошло, — подняв подбородок и беря себя в руки, сказала она. — И, кажется, воспоминания не слишком тебя угнетали. Все эти женщины…

— Их было не так уж много. Да и среди тех я искал лишь то, что потерял с тобой, Лора.

Ей не понравился высокомерный смысл этих слов.

— Ты ничего вовсе и не потерял, Джерри. Ты просто отбросил это. Надеюсь, что по прошествии стольких лет ты обращаешься с Мэри-Лу более справедливо, чем обошелся со мной.

Он прищурился.

— Ты все еще считаешь себя несправедливо обиженной, не так ли?

— Я и есть несправедливо обиженная! — вскричала она в порыве гнева. — Это ты еще способен вести нормальную жизнь и… — Она осеклась, почти проговорившись, что все еще любит его и не может вести нормальную жизнь.

Джералд схватил ее за руку и грубовато притянул к себе.

— Ты полагаешь, что я веду нормальную жизнь? Ты думаешь, Мэри-Лу может заменить мне тебя? Как мало, как плохо ты знаешь меня, Лора! — с презрением проговорил он. — Если я и женюсь на Мэри-Лу, то не по той же причине, по какой хотел жениться на тебе четыре года назад!

Он оттолкнул ее от себя и отвернулся. Лора видела, как он собирает разбросанные бумаги и запихивает их в портфель. Но ощущала она себя так, словно все происходило во сне, а не в реальности, — голова ее кружилась от его последних слов. Если он и женится на Мэри-Лу… Так он не любит ее! Если он и женится на ней, то не по любви, а из-за чего-то другого. Из-за чего же тогда?

— Ты… ты женишься на ней, чтобы наказать меня? — спросила она едва слышным шепотом, сжав кулаки и с бешено бьющимся пульсом, до того участившимся, что ей едва не стало дурно. Эта мысль была чудовищна. Если это правда, то как же он должен ненавидеть ее!..

Держа в руке портфель, Джералд повернулся и посмотрел на нее своими загадочными и угрожающими глазами. Прежде она умела читать его настроение во взгляде; теперь же он был тайной для нее.

— А это будет тебе наказанием, если я поступлю так? — спросил он.

Лора быстро зажмурила глаза. Как он мог задать такой вопрос? Ведь его брак похоронил бы всякую надежду в ее жизни. Джералд был порядочным человеком; однажды приняв решение, он бы не отказался от него. Любя или нет, но он бы исполнял свой супружеский долг. И она ответила как можно решительнее и спокойнее:

— Твоя женитьба на ком бы то ни было явилась бы для меня желанным освобождением, — холодно сказала она. И добавила про себя: как смерть после долгой, мучительной болезни.

Она двинулась, чтобы пройти мимо него и убрать со стола. Но Джералд не сделал движения посторониться. Она в нерешительности остановилась, и он снова взял ее за руку, но на этот раз мягче, без гнева. Его нежное прикосновение совершенно лишило Лору присутствия духа.

— А для меня — пожизненным заключением, — едва слышно проговорил он.

Сначала эти слова каким-то диссонансом отдались в ее мозгу, но постепенно смысл их сделался более ясным. Глаза ее широко раскрылись, когда он коснулся пальцами ее щеки, а потом взял лицо в ладони и притянул к себе. Его поцелуй был подтверждением верности этих слов, и в ее сердце вновь затеплилась надежда. Лора позволила, чтобы сладкое давление его губ продолжалось и усиливалось. Нет, он не любит Мэри-Лу, он все еще любит ее, Лору, и хочет ее. Он не мог удержаться, чтобы не ранить ее своей жестокостью и враждебностью. Но он и сам был глубоко ранен — он кусался от боли, от душевной муки.

Его губы стали более настойчивыми, а руки, обвившие ее спину, держали так крепко, что невозможно было высвободиться, да она и не хотела быть свободной. Она хотела того, что он предлагал, — еще одного шанса. Она хотела его самого, его любви, его сердца.

На мгновение Джералд отпрянул, чтобы посмотреть на ее вспухшие губы, и, скользнув рукой вниз, расстегнул пуговицы ее блузки. Его пальцы осторожно прошлись по ее обнаженной груди. Лора закрыла глаза и закусила нижнюю губу — сопротивляться этому не было сил. Потом она почувствовала его горячие губы на своих сосках, и дрожь желания пробежала у нее по спине. А удары сердца отдавались в ушах.

— Я думал, ты изменилась, — хрипло прошептал он, прямо в ее разгоряченную кожу. — Но ты все такая же — мягкая, теплая, влекущая. Ты влечешь, ты соблазняешь меня. Ты ведь и сама хочешь этого, дорогая?

Это прозвучало так просто, но было отягощено такими сложностями, что она не нашлась что ответить. Она только чувствовала сейчас, что ей хочется наплевать на все эти сложности и отдаться влечению сердца и плоти, отбросив в сторону все остальное.

— Джерри… Я знаю… — Растерянная, она попыталась отстраниться от него, чтобы навести порядок в своих мыслях и чувствах, но он не позволил ей этого. Он держал ее так крепко, искушая каждой клеточкой тела, что у нее не оставалось уже никаких сил бороться с этим искушением.

— Ты же видишь, что я хочу тебя, — прошептал он. — Страсть все еще здесь, с нами, после стольких лет, и…

— И было бы неправильно поддаться ей, милый, — слабо запротестовала она, но ноги у нее подкашивались, и поделать с этим она ничего не могла. — Я… я тоже хочу тебя, Джерри, но это не для нас.

— Из-за Мэри-Лу?.. А почему же четыре года назад…

Лора опустила кружащуюся голову. Одного упоминания этого имени было достаточно, чтобы ей стало стыдно, чтобы все, что их разделяло, воскресло вновь. Она вскинула руки и уперлась ему в грудь кулачками, маленькими и бессильными против его твердой силы. В ответ он только сжал ее еще сильнее.

— Ты все еще думаешь, что между мной и Эдвином что-то было, — сказала она сквозь сжатые губы, — и никогда не поверишь, что этого не было. Если бы так, я сейчас была бы за ним замужем. А предполагать, что я пойду в постель с тобой сейчас потому, что, якобы, изменяла тебе тогда, — это гадко и достойно презрения. — Она прерывисто вздохнула. — Да, я хочу тебя — как я могу отрицать, когда ты и сам прекрасно это знаешь, — и все же это невозможно, Джерри. У тебя теперь есть Мэри-Лу и…

— Она не носит моего кольца…

Лора попыталась высвободиться и вновь толкнула его в грудь слабым и тщетным движением.

— При чем тут это чертово кольцо? Ни при чем, Джерри. Ты с ней помолвлен, связан обязательством…

— Нет никакой помолвки, — бросил он почти сердито, как если бы именно она была в этом виновата. — Не было еще, — добавил он, прижимаясь к ней так, что она вновь оцепенела, а ее сжатые кулаки ослабели у его груди.

— Я… я не понимаю, — едва слышно прошептала она. Голова ее кружилась. Может, она не расслышала? Глаза Джерри потемнели, и он тут же закрыл их, словно не хотел, чтобы она проникла в его мысли.

— Ты и не должна понимать, Лора, — прошептал он страстно. — Все, что тебе нужно знать, это то, что я хочу заниматься с тобой любовью. Я бы не думал об этом, если бы был связан обязательством с другой женщиной.

— Да, но… — Она все еще не понимала, вернее, не совсем понимала, что он имеет в виду. Ведь он сказал, что помолвлен, — в тот первый раз, когда пришел к ней в кабинет. И вот теперь он говорит, что не помолвлен — «пока еще». Значит, если она ему откажет, он сделает предложение Мэри-Лу?

— Пожалуйста, отпусти меня, Джерри, — прошептала она, ощущая полную сумятицу в мыслях. Неужели он хочет, чтобы она сделала за него этот выбор: она или Мэри-Лу…

— Я не могу отпустить тебя на этот раз, — хрипло проговорил он.

Она попыталась отвернуть голову от него, но он не дал, задержав пальцами ее подбородок. Рыдание вырвалось у нее из горла, и слезы, затуманивая зрение, закипели на глазах.

— О дорогой, — слабо проговорила она. — Что с нами происходит? Что мы сделали и что мы делаем сейчас?

Ответом был его поцелуй, а руки обвились вокруг нее так, словно никогда не отпустят. И она поняла тогда, что в этом не было никакого притворства. Она чувствовала, как страсть поднимается в нем, и знала, что никакие отговорки больше не подействуют.

Лора крепко прижалась к нему, желая, чтобы ничего в мире не существовало, кроме них двоих. Она не будет больше думать о той роковой ночи четыре года назад. Она не будет больше думать о том страдании, которое они оба претерпели с тех пор. Джерри хотел ее, а она его — так что же им делать?..

Внезапно он поднял ее на руки, и она прильнула к нему, уткнувшись лицом в его шею. В полной покорности она прошептала его имя. И это было все, что она только и могла сказать.

7

Джералд нес ее, и Лоре казалось, будто она плывет по воздуху. Затем он мягко опустил ее в объятия постели. От предвкушения предстоящего мурашки побежали у нее по телу. Свет из маленького коридорчика был единственным, что освещало спальню, и Лоре очень хотелось, чтобы он погас. На нее вдруг нахлынула волна застенчивости, которой она никогда прежде не испытывала перед ним.

Он включил мягкий свет ночника, закрыл дверь и снова обнял ее. Его поцелуи были легкими и нежными, когда он касался губами ее бровей, лба, щек, — мягкие, теплые, ободряющие поцелуи.

— Ты дрожишь? — шептал он. — Не бойся, милая. Ничто не изменилось.

Но это было не так. Они оба так много страдали по вине друг друга, и это нелегко было забыть. Но все же верх в ее сердце взяла любовь, и, когда их губы плотно сомкнулись, Лора поняла, что бояться ей нечего. Когда вы любимы столь глубоко, не может быть места сомнениям.

Очень осторожно Джералд стянул с нее блузку и отбросил на пол. Она беспомощно простонала, когда он пробежал руками по ее голой груди, а в тот момент, когда он коснулся губами ее горячей ароматной кожи, экстаз охватил ее, и она вспыхнула, как сухой лист бумаги. Щекоча ее груди, дразня ее разгоряченные соски, его язык и губы причиняли ей такие сладкие муки любви, что она чувствовала, что вот-вот растает.

Отстранившись от нее, Джерри выпрямился и стал раздеваться. Она смотрела на него, и каждое его движение было столь плавным и соблазняющим, точно он практиковался в этом искусстве. Само тело его своими крепкими выразительными формами напоминало скульптуру — таким мускулистым, темным и таинственным оно было. Лора потянулась к нему, и его дыхание на мгновение прервалось, когда интимным прикосновением она дотронулась до него и наклонилась, чтобы поцеловать теплую шелковистую его кожу. Он нежно отстранил ее от себя, и сладостная дрожь пробежала по ее телу.

Джералд опустился на постель рядом с ней, стянул с нее юбку и отбросил в сторону. Его губы вновь прильнули к ее груди, и жар его губ, страстный ритм его дыхания заставили ее еще сильнее обвить руками его спину, еще сильнее привлечь к себе. Так легко было потерять контроль над собой, позволить чисто физической потребности низвести любовь на уровень простой похоти. Но оба сознавали, сколь хрупок и драгоценен этот миг, и желание продлить его пересилило нетерпеливую потребность тела.

Это было похоже на волшебную сказку. Лора ласкала его великолепное тело, и слезы заполнили ее глаза, когда она подумала о тех страданиях, которые причинила ему. О том, как страдал этот красивый и сильный человек из-за своей гордости и упрямства, о том, как у нее не было сил помочь ему и самой себе тоже.

Но все это было в прошлом. Настоящее же было заполнено любовью и опьяняющей чувственностью. Они снова вместе, и ничто не имело значения теперь, кроме того, что происходило здесь и сейчас между ними. Они были как два огня, слившихся в одно пламя, и любовь уносила ее прочь из этого мира в какой-то иной, высший, который принадлежал только им одним. Любовь и эротика, чувственность тела и увлечение души — все смешалось, и Лора понимала сейчас только одно: Джералд любит ее, Джерри хочет ее, Джерри — это ее жизнь.

Но наступил момент, когда ни один из них уже не мог больше сдерживаться. Джерри простерся над ней, подобно великолепному зверю — мужественному, темному и сильному в своей неутолимой жажде слияния. Лора издала слабый вскрик и вся изогнулась, когда он властным и сильным движением вошел в ее лоно и слил себя с ее существом. Весь его внутренний жар вливался в нее, властвуя над ее сердцем, над ее хрупким телом. Одной рукой он поддерживал ее бедра, двигаясь внутри нее длинными скользящими движениями, которые вызывали такое сладостное чувство, волнами пронизывавшее ее, что она задыхалась.

— Ты снова моя, — прошептал он разъяренно.

На один краткий болезненный миг эти слова кольнули ее — не говорил ли он о каком-то реванше? — но вслед за тем все это улетучилось, и сомнения исчезли до конца. Был только Джерри, страстно любящий ее и любивший ее всегда!..

Лора вскрикнула и впилась пальцами в плечи Джерри, когда у них одновременно наступила разрядка. Огонь пронизал их тела, освобождающиеся от невыносимого напряжения. Одна за другой волны страсти сотрясали их. Они извивались, цеплялись друг за друга, как если бы неслись, увлекаемые бешеным потоком. Потом эти Любовные конвульсии затихли постепенно, и только сладкая ровная нежность связала их воедино. Они одно, Лора и Джерри — и так будет всегда.

Обессилевшие, они лежали в объятиях друг друга, стараясь выровнять свое дыхание и успокоиться хотя бы для того, чтобы быть в состоянии говорить. Но никакие слова уже были не нужны — все было сказано недавними объятиями и поцелуями: они не могли жить друг без друга.

— Я должен идти, — сквозь сон услышала Лора, и слова эти резанули ее по самому сердцу.

Как пружина, она выпрямилась на постели и отбросила свои перепутавшиеся волосы с лица. Еще ослепшая ото сна, чувствуя скованность во всем теле, она сосредоточила свой туманный взгляд на Джералде, и… О Боже, умытый, причесанный и одетый, он уже собирался уходить. Сердце у нее заколотилось.

— Джерри, — хрипло произнесла она, и горло перехватила боль тревоги.

Он посмотрел на нее сверху вниз спокойным непроницаемым взглядом.

— Барселона. Ты помнишь? Я должен лететь в Испанию.

Отчетливая нотка отчуждения слышалась в его низком голосе. Никакого тепла он уже не излучал. Лора ожидала, что проснется в его объятиях, что он вновь будет ласкать и целовать ее. Она надеялась, что он захочет поговорить — и разговор этот будет о любви, об их любви, которая выжила в атмосфере четырех лет враждебности. Но ничего этого не было, было лишь холодное отчуждение в его тоне и недоверие в его темных обвиняющих глазах.

— Ты сердишься? — пробормотала Лора, выпростав ноги из-под одеяла, чтобы встать. Но это оказалось не так-то просто — она была как бы парализована страхом и смятением, и ноги не слушались ее.

— Если и сердит, то лишь на себя самого, — бросил он холодно.

— Джерри!.. — Она почти выкрикнула его имя. Остатки сна мигом улетучились, и она выскочила из постели, не в состоянии понять и принять все это. Что же случилось? Что случилось после этой их ночи… Зубы стучали у нее точно от озноба, и она потянулась к одежде, лежащей в ногах кровати.

Джерри не любил ее. Он наказал ее, использовал, чтобы взять реванш. Он не мог простить и забыть. Образ Мэри-Лу возник перед ней, переполнив ее чувством вины. О Боже, что же случилось с ней?!.

— Джерри, мы… мы должны поговорить, — беспомощно пробормотала она.

Он взглянул на часы, и сердце ее забилось так сильно и болезненно, что она зашаталась. Он не хотел даже просто взглянуть ей в глаза. Гнев заклокотал у нее в груди, а ощущение горечи заполнило рот. Ей хотелось броситься на пол и рыдать, но рыдания будто застряли в ее сведенном горле. Беспомощная и униженная, стояла она около постели, внутренне дрожа и чувствуя, что сама позволила довести себя до такого состояния.

Он мельком посмотрел на нее, и его враждебный взгляд вызвал у нее почти иррациональную надежду: если бы он занимался с ней любовью исключительно ради мести, он выглядел бы сейчас торжествующим, а не враждебным, о нет… Но он не был торжествующим, вовсе не был. Только холодным и, может быть, злым. На кого он злился? На нее или на себя — за то, что позволил своим чувствам зайти слишком далеко? Если так, то был еще шанс, но она не в состоянии была ничего сказать — слова просто не шли с ее побелевших губ.

— Я позвоню из Барселоны, — сказал он, и это были его последние слова.

Он повернулся, сгорбив свои окаменевшие от напряжения плечи, и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась за ним, и Лора вздрогнула от боли. Ей казалось, что стены давят на нее, заставляя хватать пересохшим ртом воздух. Джерри ушел… Он ушел, не произнеся ни слова любви. Он ушел из ее жизни вновь.

В голове ее стучало, а кожа покрылась мурашками. Она заставила себя выйти из спальни, точно ища разгадку случившегося в холле. Что произошло с Джерри? Почему из пылкого любовника, каким был ночью, он к утру превратился в дьявольски холодного и враждебного человека?

И вдруг она увидела нечто, на что не обратила внимания вчера вечером, нечто, что ей следовало бы раньше заметить. На спинке стула в углу висела матерчатая сумка, сумка для химчистки, с четко выведенной на ней фамилией «Неррит». Теперь она поняла, что случилось. Джерри видел эту сумку. И заключил, что Эдвин живет здесь, что он расположился у нее как дома. Но увидел ли он сумку еще накануне вечером или же заметил лишь сегодня утром? Быть может, он пришел к такому заключению уже вчера и занимался с ней любовью, только чтобы отомстить? Сердце ее сжалось при этой мысли.

Лора до боли закусила губу. А может, Джерри увидел сумку утром и почувствовал себя уязвленным и обманутым в очередной раз? Да, это было еще хуже, еще тяжелее для Джерри, ведь он имел теперь право думать, что она не стала лучше, чем была четыре года назад.

Она всхлипнула и прокляла в душе Хиллари, не убравшую вещи в шкаф. Потом Эдвина, ставшего несчастьем всей ее жизни. И, наконец, обругала себя за то, что сразу же не рассказала все Джерри. Как могла она совершить ту же ошибку второй раз?

В припадке негодования и смятения Лора побежала в комнату Эдвина и распахнула дверь. Было очевидно, что эту комнату занимал мужчина, и Джерри увидел бы это, даже чуть приоткрыв дверь. А раз так, то он вполне мог подумать, что Эдвин, деля с ней жилье, делил и постель. И все это после их ночи, когда, казалось бы, стало яснее ясного, что именно он, Джералд Костес, был единственной любовью в ее жизни и прежде и теперь.

Ее страдание достигло предела. Все было гораздо ужаснее, чем показалось на первый взгляд: это была катастрофа. Джерри не будет ничего больше слушать, если она попытается объяснять. Четыре года назад ему понадобилось только несколько секунд, чтобы выбросить ее из жизни. На этот раз лишь чуточку больше.

Жалостно всхлипывая, Лора постаралась представить себе, какие способы мщения он изберет. Ведь он не мог оставить все это просто так, она оскорбила его даже больше, чем в первый раз.

И все же она постаралась укрепить себя, прежде чем боль окончательно сломала ее. И когда первоначальное потрясение прошло, Лора решила: так уж ей, видно, на роду написано. Джерри, конечно, не станет слушать объяснений — на это нет никакой надежды. Значит, так тому и быть. Прошлая ночь была лишь зигзагом в ее жизни, а зигзаги, даже самые сладкие, нужно оставлять позади. Ведь жизнь, в конце концов, продолжается.

Несколько дней спустя, стоя у стеклянной двери в мастерскую, Лора увидела, что Мэри-Лу чертит фломастером за столом, а Уэсли, перегнувшись через стол, что-то со смехом рассказывает ей. Как могут люди смеяться, когда жизнь так ужасна? — подумала она. Но, видимо, ужасна жизнь была не для всех. Она не чувствовала себя способной разделить веселье своих сотрудников и так и не вошла в мастерскую.

— Еще несколько звонков этим утром, — доложила ей Шерил, когда Лора вернулась в свой кабинет. — Я отвечала, что мистер Костес в отъезде и с ними можете поговорить вы, но им нужен был именно Джералд.

— Женщины? — быстро спросила Лора. — Это женщины звонили ему?

Шерил с любопытством посмотрела на нее.

— Женщины тоже, но… но это все были деловые звонки. От Рональда Райта звонили особенно настойчиво.

Лора взяла почту со стола Шерил и, проходя к себе в кабинет, насмешливо бросила:

— Райт с Костесом, должно быть, еще в детском саду играли вместе.

Шерил засмеялась, но Лоре было не до смеха, когда она захлопнула за собой дверь. Что этот Джералд Костес воображает о себе? Можно подумать, что он уже руководит компанией!

Она уселась за стол и обхватила голову руками, стараясь сконцентрировать мысли на компании и меньше думать о Джерри. Если подозрения Эдвина обоснованны, она должна сейчас же взять себя в руки и заняться делами. Подвинув к себе телефон, она набрала номер Рона Райта. Этот постоянный клиент их компании был давним другом ее отца. Что такое он хотел сказать Джералду и почему счел, что ее это не касается?

Десять минут спустя она уже все знала — это было именно то, что она подозревала. В ярости Лора выскочила в приемную.

— Любые звонки к Джералду передавай только мне, Шерил. Если кто-то против, то прямо говори, что эта компания принадлежит мне! Джералд Костес приглашен только в качестве консультанта! Джералд Костес…

— Вернулся, — услышала она за спиной и, обернувшись, увидела на пороге его самого. Он, по-видимому, слышал ее монолог еще в коридоре. Ну что ж, раз он осмелился явиться в ее кабинет, он услышит и кое-что еще, уж будьте уверены!

Он прошел мимо нее, мрачный и какой-то измученный, в кабинет, и Лоре не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Войдя, она захлопнула за собою дверь.

— Оставь этот кофе в покое, — приказала Лора, видя, как рука его потянулась к кофеварке. — Это мой кофе. Это мой кабинет. Это моя компания…

— Компания твоего отца, — поправил он ее холодно. — Успокойся, дорогая. И помни, что тебе придется объясняться со своим отцом, если дела не пойдут как надо. Итак, в чем дело? — Он налил себе кофе, повернувшись к ней спиной. А она вдруг вспомнила, как страстно обнимала его… Нет, нельзя думать об этом сейчас! Нельзя позволить ему снова проникнуть в ее сердце.

Лора сжала кулаки, стараясь успокоиться. Она понимала, что дать волю своим чувствам — значит занять заведомо слабую, проигрышную позицию.

— Мне не нравится, что ты создаешь у людей впечатление, будто управляешь компанией! — сказала она. — Рональд Райт — один из старейших моих клиентов, а прежде клиент моего отца — звонит в этот кабинет и требует, чтобы его связали с тобой, а не со мной. А до него еще несколько других, тоже желавших говорить только с тобой… Я позвонила Рону, и он сказал, что до него дошли слухи, будто мы…

О нет, голос ее выдавал. Джерри стоял здесь, перед ней, холодно глядя на нее, пока она осыпала его упреками, а это странно обессиливало ее. Да, она была в бешенстве, но если бы он подошел к ней, обнял и сказал, что любит ее… О Боже! Но он лишь отчужденно смотрел на нее. Он поверил, что она живет с Эдвином, и теперь его не разубедишь. Но где же ее собственная решимость разделаться с ним, как только представится случай?

— Продолжай, продолжай! Не теряй мысли, не отвлекайся, — насмешливо подстегнул ее Джерри.

Лора провела языком по пересохшим губам. Ни с того ни с сего ей вообще расхотелось говорить про компанию. Она жаждала поговорить с ним о них самих, еще раз постараться выяснить их отношения. Снова и снова пыталась она убедить себя, что Джерри не был таким монстром, чтобы заниматься с ней любовью только ради мщения, и почти преуспела в этом. Однако теперь ситуация опять казалась ей безнадежной.

— Джерри, все не так, как ты думаешь, — почти жалобно произнесла вдруг она.

— Что не так? — спросил тот, словно не понимая, о чем это она.

Но Лора знала, что он понимает. Видно, ему доставляло какое-то мрачное удовольствие подвергать ее унижению, и она не могла больше выносить этого. Хватит! Она должна быть тверже и сильнее, быть такой же неуступчивой и жесткой, как он. Огромным усилием воли она заставила себя вздернуть подбородок и на его холодный взгляд ответить таким же взглядом. Не место и не время разбирать их личную жизнь. Она должна заниматься делами компании…

— Рон сказал, будто он слышал, что меняется владелец компании, что ты заставил его поверить…

— Я не могу нести ответственность за то, что пришло в голову другим людям, — ровным голосом ответил Джералд.

— Но ты встречался с ним. Он сказал, что ты сделал ему новое предложение насчет рекламы, совершенно отличное от прежнего, и у него возникло впечатление…

— Какое у него возникло впечатление, меня не касается, — отрезал Костес мрачно.

Он двинулся к своему столу с чашкой кофе, и от негодования Лоре захотелось вышибить эту чашку у него из рук. Ему придется ответить за все! Она пересекла комнату и встала напротив его стола. Предостерегающе сузив глаза, решительно и непреклонно она произнесла:

— Я хочу, чтобы ты убрался из этой комнаты, из моей компании и…

— И из твоей жизни, без сомнения, — прервал он.

У Лоры замерло сердце. Требуя его ухода, она ведь хотела совершенно обратного! Но все в этом мире было против нее!

— Ты ушел из моей жизни четыре года назад, Джералд, — сказала она. — Ты не стал слушать тогда и не станешь слушать теперь. Ведь ничего в тебе не изменилось. Ночь любви на прошлой неделе была твоей местью и…

— Мы переходим на личное, не так ли? — протянул он, и его тон был столь откровенно издевательским, что она парировала мгновенно:

— Брось эти идиотские игры, Джералд. Сейчас не до этого. И помни: твой реванш был не очень-то удачной шуткой, — ответила она саркастически.

Он вскочил на ноги, в глазах его сверкнул огонь.

— Мой реванш?! Какого черта ты играешь этим словечком, будто я только тем и занимался в своей жизни. Это ты, ты всегда была…

— Я знаю, что ты думаешь, и знаю почему! — крикнула она.

— Если бы мы были рядом сто лет, ты бы и тогда не узнала, что я думаю, потому что ты занята только своими мнимыми страданиями. Моя боль не существует для тебя!

— Я… я хочу объяснить.

— А я не хочу слышать новые выдумки, будто я ошибся и ты не живешь с Эдвином Нерритом…

— Не будь дураком! — взорвалась Лора. — Я тебя до сих пор за дурака не держала!

— Не считаешь, а водишь за нос, как полного дебила. Уже второй раз! Эдвин Неррит четыре года назад — и теперь он опять же. Черт побери, ты не меняешь своих привязанностей!

— Все не так, как тебе кажется! — горячо запротестовала Лора, но скорее по инерции. Она понимала уже, что все бесполезно, что он не станет слушать ее.

— Так, значит, это без твоего ведома он решил складировать свои пожитки в твоей квартире? Или, может быть, ты просто подобрала их для него…

— Нет, Джерри! — взмолилась Лора. — Пожалуйста…

— «Нет, Джерри»? — яростным эхом отозвался он и, мгновенно обогнув стол, очутился перед ней. Лора вздрогнула от боли, когда он свирепо схватил ее за плечи, как если бы решил вытрясти из нее душу. — Слава Богу, что я должен был уезжать в то утро. Если бы я остался, ты не стояла бы сейчас здесь, выдумывая жалкие оправдания еще одному своему предательству. У меня была неделя, чтобы поразмыслить над этим, — продолжал он безжалостно. — Я всегда подозревал, что ты мне послана небом как пожизненное проклятие, но я не собираюсь прикончить тебя. Так что напрасно ты сейчас дрожишь, напрасно беспокоишься за свою жизнь.

— Я от гнева дрожу, а не от страха, — вспыхнула Лора, безуспешно пытаясь стряхнуть его руки со своих плеч. — Ты не даешь мне объяснить. У Эдвина есть подруга и…

— Ого! Но это не удивляет меня, учитывая, в каких кругах ты вращаешься!

— Ты не знаешь того круга, в котором я вращаюсь, потому что никогда не хотел знать, — парировала она. — Ты так чертовски старомоден, что я удивляюсь, откуда у тебя репутация бабника. — Она прищурилась, стараясь придать особую значимость тому, что собиралась сказать. — Я не намерена срывать себе голос, стараясь объяснить тебе, в каких отношениях нахожусь с Эдвином. Но хочу сказать одну вещь, чтобы ты подумал над этим, когда образумишься. Секс имеет для тебя такое большое значение в отношениях с женщинами…

— Ты думаешь, речь идет только о сексе? — вскипел он и убрал руки так внезапно, что она покачнулась от толчка. — Достаточно того, что ты поддерживаешь отношения с этим человеком; достаточно того, что он по-прежнему рядом с тобой.

— А у тебя есть Мэри-Лу, — яростно выдохнула она. — И…

— У меня не было никого четыре года тому назад, когда мы с тобой любили друг друга, — прервал он. — Но ты и тогда держала Эдвина рядом. Зачем? Про запас? И почему он все еще присутствует в твоей жизни, если для тебя ничего не значит? Или ты получаешь какое-то нездоровое удовольствие, водя за нос сразу двоих мужчин?

— Заткнись! — отчаянно крикнула Лора, сжав кулаки. Как может он так ее мучить? Какого черта он ее совсем не слушает?

— Почему ты не сказала мне о нем во второй раз? — продолжал Джералд, безжалостный и неустанный в своей мести. — Ведь у тебя была возможность. В моем чертовском неведении я даже спрашивал тебя, не делишь ли ты с кем-нибудь квартиру!

Лора смотрела на него подавленно. Да, он дал ей такую возможность, а она не ухватилась за нее тогда, и в этом была самая тяжкая ее ошибка. Ведь тогда он был доступен и расположен к ней. Она открыла рот, не зная еще толком, как ему объяснить, но резкая трель телефона внезапно отвлекла ее. Она автоматически потянулась к нему, но Джерри оказался быстрее: его рука метнулась, подобно змее, и обхватила ее запястье. Лора бросила на него вызывающий взгляд и потянулась к телефону другой рукой.

— Вас спрашивает Эдвин, — услышала она голос Шерил. — Я сказала, что вы заняты, но он настаивает.

Рука Джералда жгла запястье Лоры, как раскаленные адские клещи, а глаза его были подобны острым осколкам льда, и Лора поняла, что совершила еще одну ужасную ошибку, решив ответить на этот телефонный звонок. Ах, какой ужасный момент выбрал Эдвин! Хуже и быть не может!

Она снова посмотрела на Джерри. Все ее тело обмякло под тяжестью поражения, глаза потускнели, голос будто шел откуда-то со стороны, вялый и безжизненный.

— Я сама перезвоню ему, Шерил, — ответила она, едва шевеля губами.

— Любопытно, что за срочность такая? — саркастически произнес Джералд, отбрасывая ее руку. — Договориться насчет ужина вместе, не так ли?

Она взяла свое запястье в том месте, где он держал его, и погладила, морщась. Затем собралась с духом, отступила на шаг от него и сказала медленно и с расстановкой:

— Убирайся отсюда немедленно. Забирай свой талант, свою Мэри-Лу — и убирайся отсюда. И пришли мне счет за свои услуги. Какой бы ни была цена, я заплачу сполна. Я не желаю быть тебе обязанной!

Джералд неотрывно смотрел на нее, пока она говорила, смотрел на ее губы и полные твердой решимости глаза, а когда она закончила, то молча повернулся, ушел обратно за свой стол и уселся как ни в чем не бывало. Затем он улыбнулся, и она многое бы отдала, только бы стереть эту улыбку с его физиономии.

— Ты достаточно хорошо меня знаешь, Лора Эскола, — спокойно и зловеще сказал он. — И ты напрасно пытаешься приказывать мне, куда мне идти и что мне делать, а тем более как мне поступать с женщинами в моей личной жизни. Я останусь здесь столько, сколько понадобится. Что же касается Мэри-Лу, то отвечаю за нее я. Я остаюсь — и она остается. И вот еще что… — Его указательный палец поднялся, а глаза сузились, превратившись в щелки. — Ты, Лора Эскола, идешь опасной дорожкой, когда пересекаешься со мной. Отныне здесь, в этом офисе, мы говорим только о бизнесе и ни о чем больше. У нас нет больше личных отношений. Ты с успехом расстроила их. Я ясно все сказал?

Лоре показалось, что весь мир готов обрушиться на нее. Да, вследствие той роковой ошибки, когда она не сказала Джералду об Эдвине, исчез последний шанс примириться с ним. Но не вся вина лежала на ней одной. Часть вины должна пасть и на его плечи, если только он согласится ее признать. Впрочем, это совершенно невероятно, он ведь всегда прав. Ничто не могло пробить толстую броню его самомнения. Даже ее любовь.

Да, он оказался сильнее, в десять раз сильнее, чем она воображала. Своим прокурорским тоном он почти нагнал страху на нее. Но страх меньше всего нужен был ей в жизни, и она не могла позволить ему запугать себя. Это все же не его компания, а ее отца, и она даст ему это понять самым решительным образом. Она будет использовать Джералда Костеса только как профессионала, что и было ее первоначальным намерением. И Лора, решительно расправив плечи, смело взглянула Джералду в глаза.

— Да, ты все ясно сказал, — произнесла она строго и спокойно. — Ну что же, делай то, что ты умеешь, — помогай компании, ты ведь совершенно бесполезен в чем-либо ином. Только позволь мне сказать еще слово насчет нашей личной жизни — последнее слово, я обещаю. Наши отношения были безнадежны с самого начала, потому что ты неизлечимо старомоден. Ты не можешь удержать женщину и никогда не сможешь, — продолжала она с чувством. — У меня такое предчувствие, что и Мэри-Лу в конце концов отвергнет тебя. Она сделает это, если у нее есть хоть капля здравого смысла, потому что ты — тиран!

Нет, она не смогла его «достать», как намеревалась, не сумела причинить ему боль в отместку за ту, что он причинил ей самой. По тому, как вздернулись у него уголки рта, можно было угадать, что сказанное ею совершенно не задело его. Еще раз бросив на нее презрительный взгляд, Джерри повернулся и вышел из офиса. И, как всегда, оставил Лору с ощущением, что, как бы она ни поступила, победа будет за ним.

Она смотрела на закрывшуюся дверь, и каждая частичка ее существа готова была низвергнуться в бездну отчаяния. Да, нелегко бороться с каменной стеной, не будучи самой из камня. Она бессильно упала в кресло и неслышно вздохнула, стараясь собраться с силами.

— Джералд выскочил весь вне себя, — сообщила ей Шерил, входя в кабинет. — Простите, но я, кажется, вмешалась не вовремя со звонком Эдвина?

Лора подняла глаза и выдавила слабую, печальную улыбку.

— Нет, все в порядке. — Кроме ее жизни, которая разбита в прах, добавила она про себя.

Шерил улыбнулась с видимым облегчением.

— Эдвин сказал, что не стоит беспокоиться и звонить ему — он все выберет сам.

— Выберет что? — спросила Лора, возвращаясь к повседневной реальности.

— Ужин по своему вкусу, — засмеялась Шерил. — Мужчины бывают неподражаемы временами, не правда ли? — Она взяла какие-то бумаги со стола Лоры и вышла из кабинета.

Да, мужчины бывают неподражаемы — безмозглые, узколобые, тупые, как ослы. И в первую очередь таков Джералд Костес. Шерил-то знала, что Лора и Эдвин живут в одной квартире просто как друзья, и принимала все так, как было на самом деле. Она сама делила дом с двумя мужчинами и одной девицей. А вот Джералд жил в каком-то нереальном мире.

У Лоры снова потекли слезы при мысли о проклятой гордости Джералда Костеса, о всех тех трудностях и проблемах, которые она не в силах была разрешить. И на этот раз она позволила себе выплакаться и тем облегчить душу, решив, однако, что сейчас она в последний раз проливает слезы.

Прошло несколько минут, и слезы понемногу прекратились. Лора скомкала мокрый носовой платок и решительно бросила его в корзину. Затем встала и подошла к окну.

Спустя полтора часа она все еще стояла там.

8

Сидя каждый за своим столом в разных углах комнаты, они ждали, пока Мэри-Лу закроет за собой дверь, чтобы разом заговорить — Лора в повышенном тоне, а Джерри спокойнее, демонстрируя полный контроль над собой.

— Как ты посмел?.. — начала она.

— Это был единственный выход, — предостерегающе поднял он руку. — Остынь, Лора, и прислушайся к голосу разума…

— Я всегда прислушиваюсь к нему, — выпалила она. — А вот ты на это не способен. Тебе обязательно нужно господствовать, все и вся подавлять. Ты просто жаждешь опровергнуть любую мою идею. Но я руководила этой компанией и…

— И довела ее до ручки, — спокойно срезал ее Джерри.

Он не раз уже повторял, что вспышки гнева не приведут их ни к чему хорошему. Но ее так и тянуло отвести душу, поругавшись с ним, хотя… хотя она и не получала ожидаемого облегчения после таких перебранок.

Она уступает, потому что не чувствует себя до конца правой, вот в чем все дело. И виной тут Мэри-Лу. Она была приятной в общении, очень одаренной и могла бы стать прекрасной подругой, если бы не Джерри. Чувство вины охватывало Лору всякий раз, как она встречала Мэри-Лу, ужасное, гложущее чувство вины за то, что произошло между ней и Джерри в ее квартире.

И все-таки, если бы отношения Джералда с Мэри-Лу были более тесными, она никогда не позволила бы себе этого. Мэри-Лу восхищалась Джералдом, но любила ли она его? Были ли они действительно преданы друг другу, преданы настолько, чтобы пожениться? Сам Джералд предпочитал не распространяться на эту тему, у Мэри-Лу тем более нельзя было спросить. Так что все оставалось неясным…

— О'кей, — согласилась Лора, немного успокоившись, — давай обсудим это разумно и…

— И не позволим своим личным чувствам вмешиваться в деловой разговор, — снова прервал он ее.

— Джералд, это как раз личное, — с ударением сказала она. — Вы с Мэри-Лу работаете у меня, и вследствие ваших личных отношений ты не можешь быть беспристрастен даже в делах.

— Я делаю это для компании, Лора, — урезонивал он ее. — Тут ничего личного нет. А идея Мэри-Лу — это хорошая идея. И если ты этого не поймешь, тебе придется уйти из рекламного бизнеса.

Лора вскочила на ноги. Порой у нее просто сил не было видеть его физиономию, и сейчас был один из таких моментов. Она встала у окна, зябко обхватив себя за плечи руками, и сжала зубы, чтобы не застонать. Она терпеть не могла, когда приходилось иметь дело с ними обоими одновременно. Джералд и Мэри-Лу, бок о бок, — против нее одной…

— Рон Райт отвергнет эту идею, — сказала она холодно. — Я не хочу, чтобы ты ему ее предлагал. Мы всегда делали для них рекламу, и они всегда были довольны. Я не вижу никакого смысла менять наш привычный стиль на нечто столь… столь авангардное.

— Ты возражаешь, потому что это исходит от Мэри-Лу. Если бы Уэсли явился с этой идеей…

Она обернулась и сердито взглянула на него.

— Нет, Джералд, ты ошибаешься! Я действительно стараюсь отстраниться от того факта, что ты с Мэри-Лу…

— А еще твое нахмуренное личико торчит каждый вечер у этого самого окна, глядя, как мы с ней уходим вместе. — Он нанес удар столь безжалостно, что у Лоры екнуло сердце. — Какая же ты лицемерка! Каждый вечер возвращаешься домой со своим Эдвином, а видеть меня с Мэри-Лу выше твоих сил.

Она смущенно опустила голову, пытаясь скрыть краску стыда, залившую ее лицо.

— Ты не упускаешь малейшей возможности причинить мне боль, Джерри, — хриплым голосом произнесла она; застрявший в горле комок мешал говорить. — Ты считаешь себя умным и проницательным. Но жестокость неумна. И доказывает она слабость, а не силу характера.

— Ты говоришь это мне или самой себе? — Губы Джералда растянулись в улыбке. — Я здесь, чтобы помочь твоей компании, и каждое мое действие, каждое решение направлено к этому. Чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее я смогу завершить дело и, значит, расстаться с тобой.

— А Мэри-Лу ты возьмешь с собой? — спросила она сурово, но внутренне терзаясь от мысли, что он уйдет вот так, в конце концов просто бросив ее. Несмотря на все доводы, несмотря на то, что напряжение между ними временами достигало опасной отметки, она понимала, что не хочет расставаться с ним. Почему любовь так неразумна? — Если уйдешь ты, уйдет ли она? Или, быть может, ты оставишь ее здесь, чтобы продлить мою пытку?

— Вот видишь, ты сама не можешь к ней относиться без личных мотивов, — бросил он раздраженно.

Она изнемогала уже, все время пытаясь держать себя в узде. И если она сейчас же не уйдет из этой комнаты, то, пожалуй, взорвется.

Сделав несколько шагов, Лора подошла к столу Джерри и схватила лежащие на нем эскизы Мэри-Лу.

— Если ты не хочешь, я сама все скажу ей.

— Нет, Лора!

Но она уже выскочила за дверь, прежде чем он успел глазом моргнуть. Он бросился за ней, но выручила Шерил, хотя и неумышленно — тем, что остановила его за дверями кабинета с пачкой счетов в руках и каким-то неотложным вопросом, который Лора уже не расслышала, взбегая по лестнице наверх.

— Извини, Мэри-Лу, — начала она, положив аккуратно эскизы на рабочий стол. Та слегка напряглась, увидев это, и Лора постаралась сформулировать свой отказ как можно деликатней. — Это превосходная работа, однако, боюсь, я не смогу провести такую идею…

— Но Джералд сказал, что мои идеи удачны, — запротестовала Мэри-Лу, нетерпеливо тряхнув своими темно-каштановыми волосами.

Лора сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони. Вот как далеко зашло дело! Пару недель назад Мэри-Лу и пикнуть не посмела бы против главы фирмы. А теперь она ведет себя так, будто они с Джералдом тут хозяева! Как же сбить спесь с этой юной любовницы Джералда, как оборвать и выгнать ее немедленно, ясно и недвусмысленно показав, кто хозяин фирмы?.. Но сделать это — значит показать и то, что она ревнует, мрачно напоминала себе Лора. Она проглотила комок в горле и выдавила улыбку.

— Джерри прав. Идея прекрасна, и я знаю, что ты потратила на нее много сил. Но мне известно по прежнему опыту, что Рональд Райт со своими коллегами не пойдет на столь радикальные перемены в рекламе…

— Лора, реклама и приемы маркетинга изменяются постоянно, — решительно заявила Мэри-Лу. — Почему бы тебе не предложить им сначала все это и не посмотреть, как они прореагируют?

Лора сжала кулаки еще сильнее. Когда же все это кончится?

— Потому что это было бы пустой тратой времени, — заявила она.

— А может, все-таки попробовать, Лора? — спокойно спросил Джералд, входя в мастерскую.

Лора и Мэри-Лу разом повернулись к нему. Глаза Лоры беспомощно забегали по сторонам — она почувствовала себя словно в ловушке.

— Ты что, хочешь, чтобы нам швырнули эскизы в лицо, Джерри? А ведь так и будет, я знаю этих людей…

— Не забывай, я ведь уже говорил с Рональдом…

Его снисходительный тон как бы давал Лоре еще раз почувствовать, что ее четырехлетняя работа в фирме — это просто ничто. Ярость от необходимости терпеть неделями унижение вскипела у нее в груди. Она не станет этого больше терпеть!

— Черт бы тебя побрал, Джералд Костес! — закричала она истерично. И, схватив бумаги Мэри-Лу, швырнула их в его сторону. — Забирай — и подавись ими!

И, к своему ужасу и стыду, она вдруг разразилась слезами. Слезы ручьями полились по ее лицу; она не могла бы остановить их, даже если бы захотела. Горя от стыда за свою слабость, видя все вокруг сквозь какой-то красный туман, она бросилась прочь, желая в этот момент только одного: бежать, спрятаться, скрыться от всех и от всего.

Не видя ничего вокруг, с глазами, полными слез, Лора остановилась около лестничного спуска, качаясь на своих высоких каблуках, и тут почувствовала, что ее схватили за руку. Это был Джералд. Он заставил ее спуститься на первый этаж и войти в двойные двери нового зала для презентаций, который был уже почти отделан и, на ее счастье, пуст.

Сквозь боль отчаяния, застилающую ее слух, она услышала, как захлопнулись за ними двери. Потом Джерри попытался обнять ее, и она, всхлипывая и задыхаясь, боролась с ним.

— Я ненавижу тебя, Джералд Костес, я ненавижу тебя! — кричала Лора в гневе. И она действительно ненавидела его, ибо не было никакого извинения его холодному отрицанию всего того, что от нее исходило: ее сердца, ее идей… Всего, всего!..

Джералд крепко держал ее, хотя и оставлял ей достаточно простора для сопротивления — чтобы гнев ее перешел в изнеможение. И в конце концов она без сил оперлась на него, слабая и почти бесчувственная. А он гладил по волосам, стараясь успокоить и утихомирить ее.

— Это неправда. И в том-то все и дело, — прошептал он мягко.

Она оттолкнула его, собрав остаток сил, и подняла горящее, залитое слезами лицо.

— Нет, правда! Я ненавижу тебя, Джералд Костес, — хриплым голосом повторила она. — Я ненавижу тебя за то, что ты взялся за эту работу, за то, что втащил Мэри-Лу в мою жизнь, за то, что любил меня, а потом отверг. Я ненавижу…

— Да, я уже понял, ненавидишь за все, — прервал он спокойно.

Он взял ее за подбородок, как бы желая убедиться, что она не ускользнет. Его прикосновение было теплым, а глаза мягкими и понимающими. И прежняя, хорошо знакомая слабость вновь пробудилась в ней, почти заставив ее снова склониться в его объятия. Она сдержалась, хоть это и было непросто, ведь она и так уже показала себя сегодня слишком уязвленной. Гордость была ее спасением, и она жалела, что не смогла выказать ее, а вместо этого ударилась в истерику.

Джерри с едва заметной усмешкой прибавил:

— А знаешь, держу пари, Мэри-Лу тоже сейчас заливается слезами.

Лора уставилась на него, широко раскрыв глаза. О Боже, она ведь вовсе не собиралась причинить Мэри-Лу вред, если бы не боль ее душевной травмы, они, быть может, сошлись бы и придумали что-нибудь приемлемое для них обеих.

— Мэри-Лу тут ни при чем, — пробормотала она, избавляясь от его рук. — Я извинюсь перед ней. — Она всхлипнула, и Джерри, достав из кармана платок, вложил ей в руку. Лора вытерла им лицо. — Его наверняка выстирала для тебя Мэри-Лу, — не удержалась она и тут же пожалела о своих словах, потому что они вызвали у нее новые слезы. — Каково ей будет теперь смывать с него мою губную помаду?

— Мэри-Лу не занимается моим бельем, — ответил он невозмутимо, но уголки его губ дрогнули, будто мысль эта позабавила его.

— Ну, зато она занимается всем остальным, — сказала Лора устало. Она постаралась взять себя в руки. — Я не могу больше выносить все это, Джерри, — призналась она уже почти спокойным голосом. — Я думала, что смогу справиться, но это оказалось мне не по силам.

И, пожалев, что призналась в своей слабости, Лора сразу отодвинулась от него и устало опустилась на софу, доставленную этим утром и еще покрытую защитной пленкой из полиэтилена. Лора опустила голову и закусила нижнюю губу, глядя на полированный дубовый стол. В голове ее кружились невеселые мысли. Ведь именно Джерри организовал и новую залу для презентаций, и видеостудию за следующей дверью. И все это готово было заработать в ближайшие несколько дней. Он действительно готов был спасти компанию, но очень уж дорогой для нее ценой — ценой ее чувств.

— С чем именно ты не можешь справиться? — спросил он спокойно.

— Я не могу справиться с тобой, с Мэри-Лу и со всем прочим. — Ее голос был слаб и почти лишен каких-либо эмоций. — Ты объединился с ней против меня.

Он подошел, взял ее за руку и заставил встать на ноги.

— Глупышка. Ты что, совсем не можешь отделить личную жизнь от своего бизнеса?..

— Это невозможно! — запротестовала она, почувствовав неожиданный прилив сил. — Вся ситуация невыносима.

— Нет. Это трудно, но в принципе возможно. Если ты страдаешь от того, что думаешь насчет меня и Мэри-Лу, то вообрази, через что я прошел четыре года назад.

— Ты не прошел через это, Джералд! Ты слишком бесчувственный, чтобы так страдать.

Джерри все еще держал ее за руки, и даже сквозь сумбур своих чувств она ощущала его влекущую силу. Но у него-то самого к ней не было никакого влечения. Его глаза были холодными и безжалостными, как всегда.

— А может, это оттого, что ты всегда старалась выиграть побольше? — Его голос стал угрюмым и резким. — Хотела заполучить все…

— Ты опять об Эдвине, да? — Она вскипела от гнева. — А как насчет Мэри-Лу? Ты говоришь об Эдвине, не веря, что он лишь мой друг детства, а сам собираешься жениться. — Она старалась не дать слезам снова подступить к ее глазам, но это ей не удалось. Да и зачем? Ей больше нечего скрывать от него.

Джерри сильнее сжал ее руку.

— Я решил, что ты снова обманула меня, — парировал он холодно и ровно. — С тобой это никогда не кончится, Лора.

— Да, я знаю, что только напрасно трачу время и силы на объяснения, — прошептала жалобно Лора. Из глаз ее все текли и текли слезы, горячие и соленые, струясь по щекам и пощипывая нос. — Я не рассказала тебе об Эдвине четыре года назад, потому что это не было важно. Ты и я… мы… мы были любовниками и… и больше ничего не имело значения. Я признаю, что мне следовало о нем сказать, и я намерена была вас познакомить друг с другом как раз на той вечеринке, но из-за неожиданного заявления отца у меня не оказалось такой возможности.

— А на этот раз?.. У тебя ведь было немало возможностей рассказать мне о нем, — проговорил он мрачно, но Лоре показалось, что голос его немного смягчился.

— Да, верно, — пробормотала она виновато и смахнула очередную слезу, скатившуюся по щеке. — Я и в самом деле не знаю, как это объяснить. — Она пожала плечами. — Во-первых, это не имело значения, ведь ты вернулся в мою жизнь исключительно на деловой основе, а потом… — Она подняла голову и смело взглянула в его темные, все еще подозрительные глаза. — Я не знаю, Джерри, я не знаю, что произошло с моей головой в ту ночь, когда мы занимались любовью. Мы работали после ужина, и я думала о нашем прошлом, и потом… — Она беспомощно вздохнула. — Я вообще забыла об Эдвине. Он нечасто бывает у меня, только порой использует мою квартиру, когда появляется в городе. И в том, что происходило между нами, он просто не имел никакого значения.

Это прозвучало так жалко, так неубедительно, и Джерри явно не верил ей. Она вздохнула рассерженно — на него, на себя.

— Признаю, что причинила тебе боль, но, право же, ненамеренно. Ты никогда не видел Эдвина, а я вижу Мэри-Лу ежедневно. И значит, мне больно каждый день. Вечерами вы уезжаете вдвоем, а я даже не знаю, живете вы вместе или нет.

— Может, ты просто не потрудилась это выяснить, — предположил он.

— Может, я вовсе не хотела узнать всю правду до конца, — бросила она в ответ.

Джерри ничего не сказал, и Лора не могла даже предположить, что происходит в его голове. А затем он несказанно удивил ее — наклонился и прильнул своими губами к ее губам, и смятение вновь проникло ей в душу.

Ее глаза сузились, когда она отпрянула от него.

— Что это было — еще одно наказание для меня?

— Кто кого здесь наказывает, это еще надо посмотреть, — сказал он чуть хрипло. — Давай же наконец наложим запрет на все личное и вернемся к тому, ради чего мы здесь сошлись: к бизнесу.

С этим он повернулся на каблуках и уже приготовился выйти, оставив ее здесь, маленькую и беспомощную. И тогда последний жалобный крик сорвался с ее измученных губ и его имя эхом отозвалась в пустой комнате:

— Джералд!..

Он обернулся и посмотрел на нее своим твердым взглядом. Он ожидал, что она еще скажет ему.

Одна часть души твердила ей, что все бесполезно, что уже слишком поздно. Но другая, более податливая, заставляла губы двигаться в попытке произнести нужные, единственно верные слова.

— Только одно еще, Джерри, — прошептала она. — Я никогда не переставала любить тебя, все эти четыре года. Я никогда не переставала жалеть о том, что случилось той ночью. Ты был моей первой любовью, моей единственной любовью, моей любовью на всю жизнь. Я не хочу этого, мне мало радости от этого, но я действительно люблю тебя, Джерри. И я хочу, чтобы ты знал это. У нас нет никакой надежды. Для моей фирмы, может, и есть, но для нас с тобой — нет.

Она посмотрела, есть ли какая-нибудь реакция на ее слова в его глазах, но в них не было ни огонька чувства. И все-таки она не жалела о своем внезапном признании. Она сказала все, чтобы не осталось больше ничего неясного и недоговоренного.

Джерри не промолвил ни слова. И ничего нельзя было прочесть на его лице. Он несколько мгновений смотрел на нее, затем повернулся и вышел.

Некоторое время Лора стояла, глядя невидящим взором на то место, где он только что был. Нет, она не легкомысленное ничтожество, неспособное руководить отцовской фирмой, она выйдет из сложившегося положения с честью, сохранит свою профессиональную гордость. Хотя бы это, если ничего иного в жизни ей не дано…

Приведя себя в порядок, она решительно отправилась в студию Мэри-Лу заключать мир. Она искренне извинилась, слова произносились как бы сами собой. Но, должно быть, это были верные слова, потому что Мэри-Лу восприняла их правильно. Лора смогла убедить ее, что эскизы могут быть представлены заказчику с некоторыми поправками, и художница, к своей чести, пошла ей навстречу. Совместное решение учитывало и близость Лоры к Райту, и художественное чутье Мэри-Лу.

Только когда рабочий день подходил к концу, Лора поняла, чего все это ей стоило. Она чувствовала себя такой обессиленной, что была уже не в состоянии разговаривать, а ноги едва держали ее. Сил достало только одеться, взять сумку и выйти. Она даже не сказала Шерил, куда собирается. От Джерри вестей не было.

Придя домой, Лора сразу забралась в ванну и принялась за письмо от отца, которое ждало ее в почтовом ящике. Он писал, что вернется в Англию на следующей неделе и просил проверить, все ли дома в порядке. А в конце письма вскользь прибавил: у него есть для нее хорошие новости, их он сообщит по приезде.

Возможно, он собирается жениться на Фреде, размышляла она. А почему бы и нет? Фреда изменила его к лучшему с тех пор, как они сошлись три года назад. Отец не пытался манипулировать ею, как всеми остальными своими близкими. У Фреды сильная воля, она красива, умна — во всех отношениях подходящая пара для отца. Лора была бы рада увидеть наконец своего отца женатым… Но какая горькая ирония! Он заживет спокойно и счастливо, даже не зная, что когда-то несколькими необдуманными словами разрушил счастье его собственной дочери. О нет, не надо об этом! Лора скомкала письмо и швырнула на пол ванной комнаты.

В этот момент прозвучал звонок домофона.

— Иду, иду! — пробормотала она, торопливо выскакивая из ванны и завертываясь в купальный халат.

— Лора? Это я, Джералд. Можно войти? — прозвучал голос из домофона.

О Господи! Почему он никак не оставит ее в покое! Неужто Мэри-Лу нажаловалась насчет поправок в своих эскизах? Одно ясно: он снова явился ее терзать!

Распаренная, с мокрыми волосами, в стареньком халате и туфлях на босу ногу, Лора открыла дверь квартиры. В таком виде она чувствовала себя не совсем уютно.

Джералд переступил порог, не произнеся ни слова. Он был в том же самом костюме, что и днем, — должно быть, явился прямо из офиса. Лора нетерпеливо отбросила перепутанные волосы со лба.

— Чего ты хочешь, Джералд?

— Пару чемоданов. У тебя они найдутся? — Он заглянул в стенной шкаф, чуть не сняв с петель дверцу.

С изумлением Лора наблюдала, как он вытащил большой потертый коричневый чемодан.

— Джерри! Что ты делаешь, черт побери?! — закричала она растерянно.

— То, что следовало сделать уже давно, — изгоняю Эдвина Неррита из нашей жизни. — С этими словами он вошел в комнату Эдвина, открыл шкаф и начал складывать висящую там одежду в чемодан.

— Джерри! Какого черта ты все это делаешь? — повторила Лора хриплым от волнения голосом, входя за ним в комнату.

Он резко обернулся к ней и поднял указательный палец, как бы пригвоздив ее к месту.

— Если будешь спорить со мной, я уйду. Только так я могу решить это дело.

— Выбрасывая вещи Эдвина? О чем ты говоришь?

— О нашем будущем, о нашей совместной жизни, — сказал он сдавленным голосом.

Лора почти остолбенела от шока. Их будущее?.. Все это имело отношение к их будущему?.. А Джерри тем временем уже приступил к выдвижным ящикам и начал укладывать их содержимое в чемодан.

— Я был дураком, Лора. Я позволил своей ревности загубить все. Это единственный способ, которым я могу все исправить, — говорил он, торопливо работая. — Я позволил всем этим тряпкам, — тут он швырнул в чемодан несколько галстуков и носков, — навести на меня какое-то затмение ума…

Радость теплой волной нахлынула на Лору, заставив голову кружиться от счастья. О, теперь она поняла! Это же его способ — его, Джерри, способ решать проблемы!

— Не вздумай меня останавливать, — предупредил Джералд, когда она подошла и стала рядом, прикоснувшись лбом к его плечу и ухватившись за его руку.

— Я не собираюсь тебя останавливать, милый, — проговорила она. — Я хотела бы даже помочь тебе — когда ко мне вернется дыхание. — Она улыбнулась, глядя в его нахмуренное лицо. И тут же оказалась в его объятиях.

— Ты сможешь простить меня, дорогая? — прошептал он ей на ухо. — Вини мою ревность, вини что хочешь, но только прости меня. У меня сердце разрывалось, когда я слушал тебя там, в студии. Ты решила, что все потеряно, и от боли не смогла сдержаться, признавшись, как сильно ты любила и любишь меня. Я не мог тогда осмыслить все это сразу. Я был так потрясен, так подавлен чувством вины. Я чувствовал себя негодяем из-за того, что сделал с тобой. И с собой!..

— О Джерри, — простонала она, поднимая свое горящее лицо, чтобы взглянуть на него. — Я сказала тебе, что не могу больше справляться и…

— Я знаю, дорогая, и я тоже не могу больше жить без тебя. Я пришел, чтобы избавиться от этой так мучившей меня любви. А ты живешь с этим Эдвином…

Она поднесла пальцы к его губам, запрещая возвращаться к горькому прошлому, а когда напряжение исчезло с лица Джералда, обняла его за шею и нежно привлекла к своим ждущим губам. Все закончилось — непонимание, боль потери. Он снова был рядом с ней, он любил ее и просил прощения. Поцелуй ее и был этим прощением, поцелуй любви и нежности — лучший способ выказать все, который она только знала.

Джерри обхватил ее руками, сжал, как в тисках, — но это были тиски сладкого плена. Его губы затерялись в ее волосах, а шепот звучал неразборчиво в ее переполненных шумом крови ушах. Затем он поднял ее на руки, перенес в ее комнату, положил на кровать. Глаза его были темными от страсти. Легкая улыбка изогнула уголки его чувственных губ, когда он потянул за поясок ее халата.

— Что за странный наряд, — сказал он шутливо.

— Он не предназначен для приема гостей, — пробормотала она, проводя ладонью по его щеке.

— Тогда обойдемся без него. — Одно легкое движение — и пояс упал, а халат распахнулся, открыв ее всю, теплую и ароматную. Он всем телом прижался к ней и потерся щекой о ее щеку. — Я буду любить тебя всегда, моя маленькая фея.

Лоре казалось, что сердце ее разорвется от счастья. Когда он поднялся, она села на постели, чтобы помочь ему избавиться от одежды. Ее руки двигались по его телу, трепеща от страсти, а сердце лихорадочно билось в груди от любви. Джерри вновь прильнул к ее губам, и с этого момента непрерывный поток поцелуев и сладко-мучительных взаимных ласк только нарастал, пока не привел их на грань экстаза…

Лежа в объятиях друг друга, слишком утомленные, чтобы говорить, они лишь смотрели друг на друга и улыбались блаженно и с нежностью. Ничто не могло помешать им любить друг друга, ничто не могло их разлучить. Джерри прикоснулся в легком поцелуе к ее щекам, пробежал своей теплой рукой по ее горячим грудям, и Лора ощутила всем своим естеством, что лучше этого прикосновения ничего в мире нет и быть не может.

Сердце ее вздрогнуло, когда она услышала слабый звук ключа в замке. Джерри мирно спал. Он разделался наконец со своей разрушительной ревностью, и теперь она не страшна уже им. Но сейчас время было совсем неподходящим для их встречи с Эдвином. Лора осторожно выбралась из постели и накинула на себя халат.

Она должна все рассказать Эдвину и попросить его покинуть ее квартиру. Она знала: он поймет. И будет, наверное, потрясен, что неумышленно стал причиной столь многих волнений.

Когда Лора вошла в гостиную, Эдвин сидел, раскинувшись на софе с закрытыми глазами, бледный и усталый. В руках он держал бокал с виски. Лора улыбнулась и походя взъерошила ему волосы. Хиллари возьмется за него, когда они поженятся. Он работал слишком много и заботиться о себе не умел.

— Я смотрю, ты не так уж устал, раз нашел в себе силы добраться до бара и налить себе выпить, — усмехнулась она, глядя на него сверху вниз.

Эдвин поднес бокал к губам, сделал добрый глоток и только тогда открыл глаза. Он смотрел на Лору как-то странно, со смешанным чувством вины и сочувствия.

— Что-то не так? — спросила она.

— Прости, Лора, — простонал он. И потянулся, чтобы взять ее за руку. — Я чертовски жалею, что никогда не пытался поговорить с Костесом… Я виню себя…

— С Костесом? С Джералдом Костесом? — прошептала Лора и мягко улыбнулась. Эдвин всегда беспокоился о ней, сожалел о том разрыве, который произошел у нее с Джерри четыре года назад, хотя она и никогда не говорила, что он послужил тому невольной причиной.

— Джерри здесь, — сказала она ласково. — Спит в моей комнате.

— Боже милостивый! — вскричал Эдвин и попытался встать, но Лора остановила его, уперевшись ему в грудь рукой.

— Все в порядке, Эдвин. Мне нужно так много сказать тебе. Это длинная история, но… Короче, он здесь, — вздохнула она счастливо, — он просто здесь.

Взгляд Эдвина пробежал по ее халату и остановился на ее пышущем радостным блеском лице. Он так резко поднялся на ноги, что пошатнулся, с трудом удержав в руке бокал с остатками виски.

Проследив за его взглядом, Лора поняла, что он смотрит уже не на нее, а за спину ей, в сторону двери, которая вела во внутренний коридорчик к спальне. Она обернулась, уже ожидая, что там — Джерри. И он действительно стоял там. Высокий, отлично сложенный, он выглядел намного крупнее Эдвина. Не нужно было долго приглядываться, чтобы заметить, что эти двое мужчин смотрят друг на друга очень настороженно.

— Джерри, дорогой, это…

Ее прервало сдавленное рычание, с которым Эдвин кинулся к Джерри.

— Мерзавец! Подлец!

После короткого оцепенения Лора бросилась к ним, но опоздала. Эдвин замахнулся, однако Джерри легким движением уклонился от удара. По инерции Эдвин подался вперед, запнувшись и почти потеряв равновесие. Джерри удержал его от падения, схватив рукой за воротник. Затем он развернул Эдвина и мощным движением руки прижал к стенке, а другую руку сжал в кулак, чтобы защищаться, если тот вздумает снова напасть на него.

— Какого черта?! — крикнул он.

— Оставь его, Джерри, — поспешно сказала Лора. Бедный Эдвин выглядел так, будто вот-вот задохнется.

— Отпущу, если скажет, с чего это он вздумал кулаками махать.

— Как будто ты не знаешь, мать твою… — прохрипел Эдвин и посмотрел на Джерри с яростью. Сдержавшись, он обратился к Лоре: — Он не сказал тебе?

— Сказал?.. Что? — спросила та изумленно.

Неожиданно Джерри отпустил Эдвина. Тот оперся о стенку одной рукой, другой поправил галстук и нервно провел по лацкану пиджака. Джерри стоял перед ним неподвижно, не говоря ни слова. Это зловещее молчание отозвалось мурашками, пробежавшими у Лоры по спине.

— Ну, что еще? — проговорила она нервно, инстинктивно почувствовав, что Джерри знал, что имеет в виду Эдвин. — Скажите мне, если это меня касается, — настаивала она. — Что здесь происходит?

— Ты не можешь ей сказать, не так ли? — с вызовом спросил Эдвин. — Развратник, дешевка, негодяй!..

Рука Джерри схватила Эдвина за горло, а глаза налились страшным гневом. Он держал Эдвина такой крепкой хваткой, что тот не смог бы произнести больше ни слова, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Хватит, — тяжело выдохнул Джерри, очевидно с трудом сохранявший присутствие духа. Лора никогда не видела, чтобы лицо его было искажено таким гневом и такой досадой. — Если уж она узнает это, то пусть лучше от меня. Мне неизвестно, откуда ты получил сведения, но есть лишь два человека, которые об этом знают: я и Бруно Эскола.

— Джерри! — вскричала Лора, сердце у которой замерло при упоминании об отце. — Что случилось?

Джерри обернулся к ней. Он говорил спокойно, раздельно и без всякой теплоты или нежности в голосе.

— Я думал сообщить тебе об этом в подходящий момент. Сейчас он совсем неподходящий, но я не хочу, чтобы ты узнала от него. — И он кивнул в сторону мрачного Эдвина, который, болезненно морщась, тер шею. — На прошлой неделе я заключил сделку с твоим отцом. Вскоре он сам приедет в Лондон, чтобы все тебе объяснить. Он продал мне компанию…

Руки Лоры сами собой поднялись к губам при этих словах, а глаза болезненно расширились. О нет, это не может быть правдой! Это не могло случиться без ее ведома!

— Рассказывай и все остальное, мерзавец ты этакий, — неожиданно вмешался Эдвин, весь дрожа от возбуждения.

Что — остальное? Что еще могло там быть? Достаточно и того, что Джерри владел компанией, которую отец доверил ей вести. Она всегда думала, что в конце концов фирма перейдет к ней…

— Лора, — проговорил Джерри тоном, не предвещавшим ничего хорошего, — в нем ясно чувствовалось, что «остальное» тоже будет весьма болезненным для нее. — Я передаю компанию… Мэри-Лу.

Эти слова, это имя ворвались в ее душу так, как если бы кулак Эдвина минуту назад не прошил воздух, а угодил ей прямо в живот. Она хотела набрать в грудь воздуха, чтобы произнести «нет, нет», но слова не шли с побелевших губ. Затем ее сознание прорвалось сквозь туман, и смысл происшедшего обрел ясные очертания.

Она с ужасом уставилась на Джерри. Он, который пришел к ней ночью, моля о прощении и о забвении всех недоразумений между ними… Он, занимавшийся с ней любовью… Он уже тогда знал все это?.. Да что там знал — он сам спланировал все с начала и до конца. Не было Лоры и Джерри, а были только Мэри-Лу и Джерри.

Его слова любви ничего не значили. Они были всего лишь удобным средством одурачить ее, вызвать у нее полное доверие, чтобы, воспользовавшись этим, вырвать все из ее рук. Так вот как он решил наказать ее. И добился своего. Он разорвал в клочки ее сердце и выбросил прочь, искалеченное и ненужное.

Неодолимый, мертвящий озноб пронизал ее с головы до пят. Да, он победил. Четыре года назад ее мнимое предательство так уязвило его, что он задумал чудовищное мщение. Он всегда был монстром — ужасным, злым монстром, но она обнаружила это лишь сейчас.

Холодное, мертвенное безразличие сковало душу Лоры. Она сделала глубокий вдох и повернулась к ним обоим спиной. Твердой поступью она ушла от них и заперла за собой дверь. Ей было все равно, убьют они здесь друг друга или нет.

9

— Звонил Джералд. Он будет немного попозже, — сказала следующим утром Шерил, когда Лора вошла в приемную и, поздоровавшись, направилась к дверям своего кабинета. — У вас все в порядке? — обеспокоенно спросила секретарша, внимательно оглядывая своего патрона.

— Все о'кей, — ответила Лора, вымучивая слабую улыбку. Это было неправдой, конечно. Она чуть не сошла с ума этой бессонной ночью после ужасного вчерашнего открытия. Но надо держаться бодро, хотя бы ради окружающих.

— А Джералд, показалось мне, не совсем в порядке. Что-то голос у него…

Но Лора закрыла за собой дверь, не дослушав. Она села за свой стол и невидящим взглядом обвела всю комнату. Все это больше не принадлежало ей; не принадлежало и отцу. У нее больше ничего не было: ни карьеры, ни жизни. Слезы подступили к глазам, но она не могла себе позволить удариться в плач. Она должна пережить это, ведь прожила же она без него четыре года. Джералд научил ее по крайней мере одной вещи: когда ты внизу, то единственный выход — это идти вверх. Но вот куда ей теперь подниматься, это большой вопрос.

— У тебя есть лишняя минута, Лора? — послышался голос, и она, оторвав взгляд от ящика стола, который механически разбирала, с удивлением увидела Мэри-Лу, стоящую в дверях.

Нет, только не это! Она не вынесет, чтобы Мэри-Лу начала еще и благодарить за компанию, купленную для нее Джералдом. Это было бы той последней каплей, которая переполнит чашу ее терпения.

— Я просто пришла сказать тебе «спасибо», — начала та, переступая порог, и сердце у Лоры упало: так и есть! — Твой вклад в рекламный проект для Райта трудно переоценить. Я сейчас вижу, что несколько хватила через край, и даже Джералд не заметил этого. Я, кстати, не успела сообщить ему о внесенных тобой изменениях. Еще вчера вечером я отослала эскизы с курьером. У Райта их рассмотрели сегодня утром и приняли восторженно. Этого явно не случилось бы, откажись я выслушать тебя. — Ее глаза лукаво прищурились. — Мы составим хорошую команду, не так ли?

Лора хмуро посмотрела на нее, спрашивая себя, в самом ли деле Мэри-Лу так невинна или же только притворяется? Но, быть может, она и не знает еще, что стала патроном компании. Верно, Джералд приберегает для нее это как свадебный подарок. Она ответила с трудом, едва шевеля губами:

— Я рада, что все получилось. — И это было все, что она сумела произнести.

Мэри-Лу улыбнулась счастливой улыбкой и нагнулась над столом Лоры. Черное агатовое ожерелье свесилось с ее стройной шеи. Она поправила его своими длинными артистическими пальцами.

— Кто скажет ему, ты или я? — игривым тоном спросила она.

Да, она знает его характер, подумала Лора, она хорошо изучила своего жениха. Она устало покачала головой: ей до всего этого теперь нет дела.

Мэри-Лу уселась на стул по другую сторону стола, и лицо ее вдруг утратило игривость.

— Лора, еще я должна поблагодарить тебя за то, что ты дала мне этот шанс. Не знаю, многое ли рассказал тебе Джералд, полагаю, не слишком. Я пережила в жизни такой ад, а вернулась из него и почувствовала, что снова живу только благодаря тебе и Джералду. — Она вздохнула. — Мне было так тяжело, когда я обнаружила, что беременна, и… Джералд был таким сильным, и он так щедро делится своей силой. А когда я потеряла ребенка…

Тошнота подступила к горлу Лоры, горячая и едкая. Мэри-Лу была беременна, конечно, от Джералда! О, только не это. Будь что будет. Она не может больше это терпеть!

— …Джералд был рядом со мной…

Хотя голова у нее кружилась, Лора вскочила и, схватив сумочку дрожащими руками, стремительно выбежала из комнаты. На удивленный крик Мэри-Лу она даже не обратила внимания. У нее круги плыли перед глазами, и она не совсем отдавала себе отчет в том, что происходит. Вот в таком состоянии и перехватил ее Джералд в приемной.

— Сейчас не время уходить, Лора, — сказал он мягко. — Нам есть о чем поговорить.

Голова у Лоры все еще кружилась, но зрение вернулось, и она отчетливо увидела все вокруг. Рядом стоял Джералд, схватив ее одной рукой, а в другой держа огромный букет роскошных красных роз. В дверях замерла потрясенная Мэри-Лу, а не менее потрясенная Шерил привстала со стула. И все телефоны в комнате, казалось, звонили одновременно. Лора почувствовала, что красный туман ярости и гнева вновь застилал ей глаза.

— Ты мерзавец! — прохрипела она яростно. — Как ты осмелился унизить меня таким образом? Как ты осмелился? — Ну можно ли быть таким жестоким! Что заготовлено в этом букете для Мэри-Лу — бумаги на владение или управление компанией, перевязанные алой ленточкой под цвет роз? — Я ненавижу тебя! — завопила она. — И себя ненавижу за то, что позволила тебе это сделать! Я не желаю тебя больше видеть, никогда!

И Лора бросилась бежать, слыша, как Джералд тщетно окликает ее по имени.

Воздух на улице, свежий зимний ветер с востока, охладил ее виски, но не смог охладить ее сердечную боль. Она вся так и пылала гневом. У Джерри с Мэри-Лу был ребенок, и они потеряла его. Так ужасно думать об этом… Бедная Мэри-Лу! Джерри поддержал ее — а что еще, черт побери, ему следовало делать? Но вот чего ему делать не следовало — это соблазнять ее, Лору, снова возвращаться к ней, в то время как его связывало обязательство с другой женщиной. О, как он ее одурачил! А заодно и бедную Мэри-Лу, которая едва ли знала, каков он на самом деле.

Эдвин заваривал себе кофе, когда Лора, измученная, но по-прежнему пылающая гневом, вернулась домой. Она не видела его после вчерашней перебранки с Джералдом. Она влетела к себе в спальню и крепко хлопнула дверью, вышвырнув предварительно куртку Джерри в прихожую, чтобы ничто больше не напоминало о нем. И Эдвина ей тоже не хотелось видеть. Но раз уж он здесь…

— Ты узнал все это от моего отца? — накинулась она на Эдвина, выйдя к нему на кухню. — Ты разговаривал с ним? Что он сказал?

Тот шутливо воздел руки, будто сдаваясь.

— Пощади, Лора. Остынь немного сначала.

— Я никогда больше не остыну! — крикнула она, швыряя свою сумочку на табуретку. — Говори, как ты узнал.

Эдвин спокойно налил чашечку кофе и пододвинул к ней.

— Он позвонил вчера мне в офис. Был доволен, что застал меня там. Мы ведь перезваниваемся с ним раз в месяц или около того. — Лора потерла болевшее место над бровью. Естественно, ведь Эдвин управлял пакетом акций ее отца. — Мы поговорили об обычных делах, а затем он сказал мне, что продает «Эскола» и куда пойдут деньги. Большая часть должна перейти к тебе и составить твой капитал на будущее. Он сказал, что, когда ты выйдешь замуж и подаришь ему внуков…

— Снова планировал сбыть меня за тебя замуж, — вспыхнула она. Как мог отец так поступать с ней?..

— Видишь ли, я понятия не имею, что здесь происходит, — продолжал Эдвин усталым тоном. — Ты сама расскажешь мне, когда придешь в себя. Но в данный момент у меня голова раскалывается, и я бы предпочел обойтись без твоих криков. — Он проглотил две таблетки аспирина вместе с кофе и дал тем самым Лоре время сообразить, что Эдвин здесь ни при чем.

— Продолжай, — поторопила она его, лишь слегка поостыв.

— Потом он сказал, к кому все переходит. Сказал, что Джералд Костес вышел на него с предложением, от которого он не мог отказаться. — Он глотнул еще кофе и продолжал: — После этого он начал распространяться, что за отличный парень этот Костес и что он был бы не прочь иметь его своим зятем. Твоего папашу, наверное, хватил бы удар, узнай он, что Костес фактически жених Мэри-Лу. Я все думаю, нет ли в этом чего-то незаконного? Я бы назвал то, что он сделал, нечестной игрой: внедрил свою невесту в компанию, а потом взял да и оттянул все на нее.

— Да, неэтично, — жестко согласилась Лора, думая, не смогут ли несколько таблеток аспирина погрузить ее в сон, от которого ей не захочется очнуться. — Так отец знал, кому Джералд отдает компанию?

— Костес сказал ему, что хочет, чтобы акции были куплены на ее имя. Он объяснил, что это будет для нее подарком, хотя не стал при этом говорить о своих брачных планах. — Эдвин фыркнул с отвращением. — Твой отец очень хотел, чтобы компания перешла к кому-нибудь уважаемому в деловом мире. Он слышал о ней. Очевидно, она очень талантлива, предприимчива и…

— Заткнись! — крикнула Лора. Что и говорить, Мэри-Лу — талантливая женщина, но ей не хотелось, чтобы этот факт снова и снова заставлял сжиматься ее горло.

— Я готов разбить себе голову о стену, что допустил все это, — сокрушенно пожаловался Эдвин.

— Это не твоя вина, — вяло ответила Лора.

— Да, но у меня были подозрения, помнишь? Я должен был действовать, опираясь на них.

— Ты и действовал, хоть и с опозданием. Даже кулаками здесь помахал, — язвительно отрезала она.

Эдвин смущенно усмехнулся.

— Я бы достал его, если б не выпил перед этим полдюжины рюмок.

У тебя не было никаких шансов, подумала Лора.

— Он сказал что-нибудь после того, как я ушла?

Глупый, впрочем, вопрос: какое это имело значение и зачем ей было знать, что произошло после ее ухода? Скрывшись в безопасности за закрытыми дверями своей спальни, она не слышала больше никаких звуков. Она никогда не думала о них обоих как о людях, способных на насилие, и нападение Эдвина шокировало ее, но холодный самоконтроль Джералда поразил еще больше. Разве он не говорил, что врежет любому, кто осмелится предъявить свои права на нее? Но он сдержал себя прошлым вечером, не позволяя себе вспышки эмоций, даже когда ему угрожали.

Теперь, задним числом, было нетрудно понять почему. Не о ней он заботился в тот момент, а о себе. Все эти любовные разговоры и ласки с его стороны были всего лишь средством наказать ее за то, что она уязвила его гордость четыре года назад, а вершиной этой мести стала покупка ее компании. Если бы учреждали «Оскара» за лучшие постановки в жанре мести, Джералд Костес, несомненно, получил бы приз за лучшую режиссерскую работу, мрачно подумала она.

— Он произнес довольно странную фразу, — нахмурившись, продолжал Эдвин. — Перед тем как уйти, он выдал буквально следующее: «Теперь, когда я наконец встретил тебя, я не пойму, чего это я мучил себя так долго». И все. И ушел. Лора, дорогая, — сказал он нежно, заметив выражение отчаяния на ее лице, — я не собираюсь совать нос в чужие дела, но знаешь… Прошлым вечером вы с ним?.. Я хочу сказать, это выглядело так…

— Забудь об этом, — выпалила Лора. — Я не хочу об этом говорить. — Она схватила свою сумочку и побежала в спальню. Нет, это невозможно вынести! Он, видите ли, удивляется, какого черта мучил себя столько лет! Да что он знает о мучениях, кроме того как причинять их другим!

Кое-как она собрала свои вещи, быстро, стараясь не думать. Ей тяжело было в городе. Ей нужен был воздух, много воздуха.

— Я собираюсь отправиться в Ремингтон-хауз на выходные, — объявила она Эдвину, видя, что он остановился в дверях комнаты с чашкой в руках. — Приезжает папа, и мне нужно привести дом в порядок.

Да, приведение дома в порядок к приезду отца могло занять ее мысли и отвлечь хоть немного. В своем письме отец писал, что у него есть для нее новости. Боже, какой романтической дурочкой она была, когда думала, что этой новостью будет его помолвка с Фредой. Теперь она знала эти новости…

— Мне кажется, ты неспособна в таком состоянии управлять машиной, — глубокомысленно заметил Эдвин. — Я никогда не видел тебя такой взвинченной. Почему бы нам не отправиться утром вместе? Мы с Хиллари свободны в эти выходные и…

— Я собираюсь сейчас! — выкрикнула Лора и схватила сумочку. Он удержал ее за руку, когда она попыталась протиснуться мимо него.

— Лора, поезжай, конечно, если ты должна. Но мы тоже едем на воскресенье. Думаю, что нам следует поговорить, ведь в конце концов мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы ты открылась мне.

Она хотела резко возразить, но вдруг передумала. В глазах Эдвина она увидела искреннюю заботу о ней. А оставаться одной в эти выходные означало вообще потерять контроль над собой. Если рядом будут Хиллари и Эдвин, то это хоть займет ее, отвлечет от невеселых мыслей.

— Делай как знаешь, — пробормотала она, прикусив губу так сильно, что слезы появились на глазах. И добавила с чувством: — Спасибо, Эд. Думаю, ты единственный мой друг на этом свете.

Зазвонил телефон, и, как только Эдвин отвернулся, чтобы ответить на звонок, она выскочила за дверь и поспешила убежать прежде, чем окончательно потеряет самообладание.

С силой нажав на тормоза, Лора чуть было не вылетела в кювет. Она была так погружена в свои невеселые мысли, что едва не попала в аварию и только в последний момент успела среагировать. На дороге перед ней было беспорядочное скопление машин. Какой-то автофургон впереди развернулся, подобно складному ножу, на целых три полосы дороги, и несколько легковых машин врезались в него. Там был хаос — мелькали огни полицейских машин, пожарная команда трудилась не покладая рук, машины «скорой помощи» стояли рядом. Капот одной из легковушек был почти всмятку раздавлен выдвинутой передней частью фургона, и машина эта была той же марки и цвета, что и ее собственная. О Боже! Это было как предупреждение свыше: такое произошло бы и с ней самой, не среагируй она вовремя.

— Держитесь справа, мисс! — прокричал чей-то голос сбоку, и кто-то постучал по стеклу ее автомобиля. Инстинктивно Лора опустила стекло и увидела постового, регулирующего дорожное движение. — Проезд закрыт из-за аварийных работ, так что воспользуйтесь объездной дорогой. Проезжайте, проезжайте, иначе вы спровоцируете еще одно дорожное происшествие.

Кивнув, Лора осторожно двинулась вперед, едва осмеливаясь взглянуть на массу покореженных машин слева от нее. Настроение стало еще хуже. Она и в самом деле неспособна сконцентрироваться — Эд был прав. Ей не следовало самой садиться за руль после пережитого шока.

К тому времени как добралась до места, Лора уже вполне сознавала, в каких расстроенных чувствах находится. Она была истощена умственно и физически. Солнце садилось, и в закатных лучах дом сверкал желтыми и оранжевыми цветами. Зрелище это немного утешило ее. Она была дома, и никто и ничто не нарушит здесь ее уединения.

С минуту она постояла в коридоре, глубоко и расслабленно дыша, но, увы, так и не могла успокоиться. Все четыре года всякий раз, как она входила в этот дом, она вспоминала Джерри, стоящего у буфета в гостиной, мертвенно-бледного после заявления ее отца. Затуманенным взором Лора огляделась по сторонам. Еще не поднявшись наверх, она знала, что призрак его будет и там, что он будет преследовать ее в каждой комнате, где она провела с Джералдом хотя бы один миг.

— Лицемер! — процедила она сквозь зубы и решительным шагом направилась в кухню. — Каков лицемер! — Как искусно, осторожно он ее обольщал, как коварно решил наказать, ослепив своей любовью, чтобы, одурманенная, она не заметила, как он украдет у нее компанию. А началось все с того, что он при первой же их встрече поцеловал ее, якобы изгоняя призрак прошлого, окончательно изгоняя из души прежнюю любовь. Здорово придумано и выполнено отлично. Способный парень, этот Джералд Костес.

Она включила центральное отопление, а потом разожгла огонь в камине, стараясь отвлечься от тяжелых дум за этой работой. Боль, казалось, немного утихла в ее измученной душе, но чувство обиды и унижения никуда не делось.

Сварив себе кофе, она взяла весь кофейник с собой в гостиную, где свернулась калачиком на диване напротив огня. Но так и не притронулась к ароматному напитку. Новые слезы, горячие и жгучие, навернулись ей на глаза. И остановить их не было никакой возможности.

— О нет, — заслышав звук подъезжающей машины, всхлипнула она в уже мокрую подушку. — О нет, я никого не хочу, я хочу остаться одна. — Эд и Хиллари, должно быть, приехали следом за ней. Она не хотела их видеть — нет, только не теперь.

Но спасения не было. Все огни в доме, пропади они пропадом, горели что есть мочи, и сейчас они к ней войдут. Лора встала на ноги, быстро вытерла платком заплаканное лицо.

У нее перехватило дыхание и ноги невольно подкосились, когда она открыла входную дверь… Перед ней стоял Джералд. Первым ее побуждением было захлопнуть дверь, но он уже занес ногу на порог, как всегда на шаг опережая ее! Заметив красные розы в его руке, уже несколько увядшие, Лора перевела взгляд на его лицо и поразилась тому, как он выглядит. Лицо его было усталым заострившимся, как у человека, который много страдал.

— Слава Богу, ты цела, — проговорил он, бросая розы на стол. И шагнул к ней с таким видом, будто хочет обнять ее. Но она быстро уклонилась от его объятий, отступив на шаг. Подонок! У него еще хватает наглости думать, что она тут руки готова на себя наложить из-за него! Он что, ожидал увидеть ее в петле?

А Джералд стоял напротив, не делая больше попыток обнять ее, и устало растирал обеими ладонями лицо. Он выглядел таким бледным и изможденным, что Лора вдруг подумала: а не проснулась ли у него совесть? Хотя едва ли, и сейчас она все выскажет ему, все, что о нем думает. Но прежде чем она смогла излить свой гнев, он заговорил сам:

— Я звонил, и Эдвин сказал, что ты только что уехала за город. Он добавил, что ты была очень расстроена. Я чуть с ума не сошел, когда увидел аварию на дороге. И машину, похожую на твою, раздавленную…

Лора сухо рассмеялась ему в лицо.

— Ты, наверное, подумал, что это моя и что я сделала это умышленно? Решила покончить с собой после твоего злодейского поступка. Какое самомнение!

Джералд схватил ее за плечи так быстро, что она не успела уклониться. Схватил и крепко встряхнул.

— Остановись, Лора. Не говори так. Ты потеряла рассудок. Не ум, а рассудок, — уточнил он.

Лора яростно вывернулась из его хватки.

— Да, я лишилась рассудка, — в том же тоне продолжала она. — Но голова на плечах у меня еще есть. — Кивком головы она указала на розы, лежащие на столе. — Принес подержанные розы. Не мне ли? Что, Мэри-Лу они не понравились или просто по дешевке новые купил?

— Прежде всего, они никогда не предназначались Мэри-Лу, — процедил он сквозь плотно сжатые губы. — Они для тебя. Слышишь, для тебя!

— В знак примирения? — съязвила она, запрещая своим яростным взглядом приближаться к ней ближе. — Мэри-Лу получает компанию и… и все остальное, а мне цветочки в утешение? Иди к черту! Я не хочу видеть тебя здесь, в доме моего отца. Убирайся! Тебе нечего сказать в свое оправдание.

Джералд встретил ее гневную отповедь с не менее сильным выражением решимости в своих темных глазах.

— Я, конечно, не ждал, что ты примешь меня с распростертыми объятиями. Но надеялся, что ты проявишь чуточку больше здравого смысла и дашь мне возможность объясниться.

— Мне твои извинения не нужны.

— Ты их и не получишь. Я сказал «объясниться», а не «извиниться». Неужели у тебя проблемы и со слухом? — И, сказав это, он повернулся и прошел в гостиную.

Лора последовала за ним и, пораженная, остановилась в дверях: он стоял на том же самом месте, где и в тот вечер четыре года назад, в тот вечер, с которого и начались все ее несчастья. Он стоял возле буфета и наливал себе бренди ее отца. Слова замерли на ее губах: она с ужасом подумала, что Костес, возможно, купил не только компанию Эскола, но и этот дом со всей обстановкой, включая и запасы выдержанного бренди!

Джералд подошел к ней и протянул рюмку бренди.

— Все обстоит не так, как кажется, Лора, — проговорил он.

Она взяла рюмку и презрительно взглянула на него.

— Извинения все же начинаются? Ну, давай, переходи к делу. Интересно, какое оправдание ты найдешь для той лжи и обмана, с помощью которых ты меня одурачил?

— Я тебе никогда не лгал и никогда не одурачивал, — отвечал он спокойно. — Все, что я делал, было сделано исключительно в твоих интересах.

Она покачала головой и рассмеялась. У него поистине другое призвание. Ему следовало бы стать политиком! Ну что же, она выслушает его, а потом выгонит в шею — ведь что бы он теперь ни сказал, это уже никак не изменит ее мнения о нем.

Лора опустилась на софу, держа рюмку в обеих руках. Руки у нее уже не дрожали. Быть может, она уже умерла и все это происходит в какой-то иной жизни?..

— Ты разговаривала с отцом? — спросил Джералд.

Ее глаза угрожающе сузились.

— Знаешь, мне все это не нравится, — сказала она жестко. — Мне не нравится, что ты опять не к месту притягиваешь моего отца, пьешь его бренди в его доме… Хотя нет, возможно, это теперь твой дом. Ты сделал ему предложение, от которого он никак не мог отказаться? Ты что… ты «крестный отец»?

— Не говори глупостей, Лора, — сказал он хриплым голосом. — Я купил компанию твоего отца, а не его жизнь. — Он сел в кресло отца у камина и уставился в свой стакан с бренди.

— А как насчет моей жизни? Ее ты купил или продал? — печально проговорила она. — Неужели тебе не достаточно было того, что ты обманул меня с Мэри-Лу? Неужели этим ты не утолил своей мести? Но нет, тебе нужно было куда больше — ты захотел уничтожить труд всей моей жизни. — Она встала и нервно зашагала по комнате. Теперь она уже не могла оставаться спокойной, гнев и обида жгли ее душу. — Ты даже не удосужился сам сказать мне это, и я должна была узнать все от Эдвина. Какое дьявольское коварство! Никто не смог бы срежиссировать все это лучше, даже сам Хичкок…

— Прекрати, Лора! — сказал Джералд, вставая и подходя к ней. — Ты переходишь все границы. А что касается Эдвина Неррита, то он вообще тебе ничего еще не сказал. Это сделаю сейчас я.

— И слушать не хочу, — прошипела Лора. — Ты бы сам ничего не сказал мне, если бы Эд не вывел тебя на чистую воду.

— Откуда ты знаешь, что я ничего не сказал бы?

О, что за глупый вопрос! Откуда она знает? Да как же ей не знать. Впрочем…

— Ну что ж, возможно, ты просто тянул время. — Эта мысль неожиданно сверкнула в мозгу, и глаза ее сузились, а губы сжались. — Или, быть может, ты хотел сделать Мэри-Лу свадебный сюрприз. «Вот тебе, дорогая, маленькое рекламное агентство, которое я по случаю прикупил во время последней своей поездки».

Лора прошлась по комнате и вновь наполнила свою рюмку бренди. Неожиданно он выхватил у нее из рук рюмку и рывком повернул лицом к себе. Она почувствовала, что он не на шутку сердит. Даже выражение его глаз сделалось каким-то особенным!

— Я хочу, чтобы ты вела себя трезво, Лора, — сказал он строгим голосом. — Ты так бессвязно говоришь, что кажешься просто пьяной.

— С чего это ты взял, — прошептала она. Глаза ее были полны печали, а побледневшие губы слегка дрожали. — И зачем ты вообще здесь? Разве ты еще недостаточно потешился надо мной?

Более чем достаточно, подумала она про себя. Она и так уже балансировала на грани сумасшествия — еще один маленький толчок и…

Выражение его темных задумчивых глаз вдруг странно смягчилось. Он слегка усмехнулся, и вовсе не зло.

— Все это ничего по сравнению с теми испытаниями, которые тебе еще предстоят. Но все они будут приятными, Лора, я обещаю. Я бы давно уже рассказал о сделке с агентством, но твой отец непременно сам хотел тебе об этом сказать. Он решил, что это его обязанность, а не моя. Ты бы вскоре узнала об этом, уже на следующей неделе.

— А когда бы узнала Мэри-Лу — сегодня вечером или завтра, во время ужина при свечах? Вместе с приятной музыкой и с бриллиантовым кольцом, сверкающим среди этих красных роз, которые ты, как говоришь, купил для меня?

Она решительно оттолкнула его. Весь этот сценарий, который ясно предстал в воображении, до глубины сердца поразил ее. Она отошла от него подальше и встала у огня, облокотившись одной рукой на мраморную полку камина и глядя на тлеющие уголья.

— Все для Мэри-Лу, — прошептала она. — Мэри-Лу получит все.

Джералд подошел и встал рядом с ней. Она почувствовала его близость, ощутила жар его тела. Его рука погладила ее по плечу плавным успокаивающим жестом, и, хотя ей это не понравилось, она не остановила его.

— Мэри-Лу получит не так уж много, дорогая. Просто еще один шанс в жизни — почти ничто в сравнении с тем, что она потеряла.

Лора взглянула на него, и глаза ее, подернутые туманом грусти, расширились, когда она вспомнила о том горе, которое постигло Мэри-Лу.

— Я… я очень сожалею по поводу ребенка, — пробормотала она и опустила глаза, уходя от его взора. Ей не хотелось видеть его боль; даже теперь это было бы слишком мучительно для нее.

Его рука, гладившая ее плечо, остановилась.

— Как ты узнала о ребенке?

Она неотрывно смотрела на огонь. Ей не хотелось говорить, это было выше ее сил. Она облизнула свои сухие губы.

— Мэри-Лу сама мне сказала… этим утром.

Он вздохнул.

— Я рад, что она наконец решилась. Это было чрезвычайно тяжким ударом для нее, она не могла говорить о смерти ребенка.

Лора подняла на него удивленный взгляд, а руки ее, лежащие на камине, невольно сжались.

— Тяжким ударом для нее?.. — повторила она хриплым голосом. — А ты? Ты всего лишь доволен, что она решилась рассказать об этом? — Она быстро отступила, сбросив с силой руку со своего плеча. Глаза ее гневно сверкнули. — Ну ты и тип! А тебя самого — что, не очень-то взволновала смерть собственного ребенка?

Джералд удивленно выслушал ее гневную тираду и мягким жестом снова взял ее за плечи.

— У меня никогда не было ребенка от Мэри-Лу, — сказал он серьезно. — Я никогда не был близок с ней…

Лора открыла было рот, чтобы отпустить ядовитое замечание, но что-то вдруг остановило ее. Это было таким ни с чем не сообразным заявлением, что… оно могло быть и правдой.

— Джерри?.. — произнесла она хриплым голосом.

Он сделал еще шаг вперед и взял ее лицо своими сильными теплыми ладонями. И голос его был переполнен чувством, когда он заговорил.

— Дорогая моя, я не знаю, что сказала тебе Мэри-Лу, но она не могла сознательно ввести тебя в заблуждение. Она не могла сказать, что ее беременность была от меня.

Лора издала какой-то странный звук и проглотила комок, стоявший в горле.

— Я… я не понимаю.

Джералд ничего не ответил. Он лишь наклонил голову и поймал ее губы в поцелуе, столь нежном и любящем, что в сердце ее всколыхнулась дикая, безумная надежда. Он здесь, он приехал перепуганный, решив, что она попала в аварию. А теперь оказывается, что он не был отцом того несчастного ребенка… И он целует ее так прекрасно, так глубоко, как будто между ними никогда не было…

Наконец он оторвался от ее губ, хотя глаза его все еще жадно смотрели на нее, а пальцы мягко поглаживали ее щеки.

— Это ты моя любовь, Лора, — сказал он с искренним чувством. — Ты всегда была ею и будешь.

О, ей хотелось поверить ему, очень хотелось, но было еще так много «но»…

— Джерри, — произнесла она жалобным голосом, — ты не можешь любить меня. Это невозможно — забирать у меня компанию и одновременно любить…

— В ту первую нашу встречу с тобой я был как сумасшедший. Просто вне себя от горечи, и я действительно хотел отомстить тебе. Я думал, что ты замужем, и, когда ты сказала, что нет, у меня затеплилась надежда. Я хотел, чтобы наши судьбы слились до конца, во всем, воедино.

Лора покачала головой.

— Но компания…

— Владеть твоей компанией означало владеть тобой. Мне невыносима была мысль, что я поставлю «Эскола» на ноги, а затем уйду, оставив и дело, и тебя. Это был новый шанс для нас обоих, и я не хотел его упустить.

— Но… но ведь у тебя же Мэри-Лу. Ты сказал, что помолвлен с ней. Ты привел ее в компанию, а потом эту компанию купил для нее… Я ничего не понимаю, — закончила она, приложив руку к пылающему лбу.

Видя, как она измождена, Джералд осторожно усадил ее на софу и сам сел рядом, держа ее за руки.

— Я уже несколько лет знаком с Мэри-Лу, — сказал он. — Мы познакомились через общих друзей. Она была помолвлена в то время…

Лора открыла от удивления рот и положила руки на грудь. Мэри-Лу была помолвлена с кем-то? А Джералд расстроил эту помолвку?

— Она была на взлете карьеры, только что получила премию за один блестящий рекламный проект, когда обнаружила, что беременна. — Джералд сделал паузу. — И Мартин, ее жених, хотел, чтобы она сделала аборт.

Лора набрала полную грудь воздуха и прикусила нижнюю губу. Так вот как в реальности обстояло дело! Но при чем же здесь тогда Джерри?

— Мэри-Лу была против, — грустным голосом продолжал тот. — Ей хотелось ребенка. Она не могла поверить, что человек, которого она любит, желает иного, чем она. Именно в тот момент она и начала сходить с катушек. Их отношения пошли прахом, а в результате пострадала и ее работа. Она не согласилась на аборт, и Мартин ушел от нее. Через две недели, на четвертом месяце беременности, случился выкидыш. А месяц спустя она попыталась совершить самоубийство.

— О нет! — закричала Лора. Ее сердце застучало так сильно, что она почувствовала слабость. О бедная, бедная Мэри-Лу! В каком отчаянном положении надо очутиться, чтобы зайти так далеко. Лора мгновенно вернулась мысленно к тому моменту, когда она сама потеряла Джерри. Хотя она была тогда в страшном горе, мысль лишить себя жизни не приходила ей в голову. Чтобы в самом деле пойти на это…

— Она, должно быть, очень его любила, — печально проговорила Лора.

Джералд покачал головой.

— Было много причин, стечение обстоятельств, самым страшным из которых была, конечно, потеря ребенка. Мэри-Лу винила в этом себя, видела в случившемся своего рода наказание за то, что сошлась с негодным человеком, доверилась ему. Ее карьера заглохла, и она никак не могла вернуться в прежнюю колею. Она просто-напросто потеряла контроль над собой. Ей не хотелось больше жить, и смерть казалась ей желанным исходом. Она приняла большую дозу наркотиков. Она жила в это время в одной из моих квартир…

— У Гайд-парка? — догадалась Лора.

Он кивнул и поднял на нее свои темные глаза.

— Я не жил там, но и не мог насовсем отказаться от нее. — И добавил с полуулыбкой: — Жила во мне все же безумная надежда, что ты вернешься однажды в мою жизнь, и мы счастливо заживем вместе.

Лора поникла головой, так что волосы закрыли ей лицо.

— Ты… ты спас Мэри-Лу?

— Да, срочно отправил в больницу. И не упускал ее из виду с тех пор. — Он шумно вздохнул. — Ты не представляешь, как быстро бывшие друзья исчезают со сцены, стоит лишь человеку попасть в беду. А она была такой хрупкой, уязвимой, и некому было ей помочь.

— Так вот что ты имел в виду, когда сказал, что она благодарна тебе за эту возможность поработать у меня. А я даже не представляла, что с ней случилась такая трагедия.

Он кивнул.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, через что она прошла. Это могло повлиять на отношение людей к ней. Она боялась чужого мнения о себе, имела такую заниженную самооценку, что едва была в состоянии жить и работать. Работа в компании «Эскола» стала для нее новым стартом. Да еще вокруг другие люди, и никто из них не знает ее историю. Я рад, что она открылась тебе. Это показывает, что она тебе доверяет.

— О Джерри, — простонала Лора. — Я даже не выслушала ее толком. Я просто отделалась каким-то пустым замечанием, не желая слушать о твоем… о том, кого считала твоим ребенком. — Она протянула руку и положила свою ладонь поверх его, чувствуя себя безмерно виноватой. — Так, значит, ты купил компанию для нее, а не для того, чтобы нанести мне ущерб?

Он поднял ее подбородок и поцеловал легким, но нежным поцелуем.

— Я принес тебе в прошлом много страданий, моя дорогая. Поначалу я ввязался в это дело, просто чтобы вновь оказаться рядом с тобой. Мысль передать компанию Мэри-Лу пришла потом. Она так хорошо справлялась и так полюбила работу, что жизнь ее снова вошла в прежнее русло. Я подумывал о вашем партнерстве с ней, но чем больше думал об этом, тем больше понимал, что мне не хочется делить тебя ни с кем, даже с ней. Сейчас ты нуждаешься во мне больше, чем она. — Его взгляд сделался светлым и потеплел. — А с Мэри-Лу все в порядке. Я подозреваю, что она имеет на Уэсли Грея особые виды. Они ведь очень сблизились за последнее время.

У Лоры удивленно округлились глаза. Как она могла упустить это? А очень даже легко, поправила она тут же себя. Когда сама любишь, чужая любовь тебя не очень-то интересует.

— Я хотел дать ей возможность нового старта, возможность по-настоящему проявить себя. — Голова у Лоры закружилась от счастья, но она сумела кивнуть ему. — Но еще больше я хотел, чтобы ты была совершенно свободной и могла посвятить мне свою жизнь.

Лора сделала слабый судорожный вздох, чтобы справиться с внезапным сердцебиением.

— О Джерри, милый, это не разговор, а поединок.

— Ну что ж, пусть это будет последний поединок между нами.

Она покачала головой, и глаза ее неожиданно сверкнули.

— Я не могу обещать этого, — улыбнувшись, сказала она. Он коснулся нежным поцелуем ее губ и заключил в объятия, а она прильнула к нему, обвив руками его шею, как бы показывая, что ему уже никогда не уйти от нее. — Но я могу обещать тебе, что буду любить тебя всегда.

— Ты скажешь это под венцом, — шепнул в ответ он.

Она посмотрела на него и счастливо улыбнулась. Все ее страхи и волнения исчезли, словно дым, на сердце было легко, а гнев и обида ушли навсегда.

— Это что, формальное предложение? — спросила она.

— Именно так. И я ни в коем случае не приму «нет» в качестве ответа.

Лора шутливо нахмурилась.

— Но могу ли я доверять тебе?.. Ведь ты в самом деле подумывал о женитьбе на Мэри-Лу? Ты заставил меня поверить, что в самом деле…

— Я говорил это под действием злости. Я так никогда и не мог забыть тот ужасный момент в моей жизни, когда услышал, что ты помолвлена с другим. Это нанесло мне глубокую душевную рану. Я чуть не сошел с ума после этого. И, возможно, у меня хватило бы безумия попросить руку Мэри-Лу, если бы ты не пригласила меня в качестве эксперта в свою фирму. Но это был бы несчастный брак — брак без любви — для нас обоих. Она и я любим друг друга, но…

— Как Эд и я, — подсказала Лора, заглядывая ему в глаза. Правда ли он простил ее или же где-то в отдаленном уголке его души еще таится обида, способная выплыть в минуту слабости?

Он вздохнул.

— Знаешь, мои отношения с Мэри-Лу и в самом деле похожи на твои с Эдвином, но я так бешено ревновал, что прежде не замечал этого. И еще: никогда не занимался с тобой любовью ради мести, как ты одно время решила. Я хотел тебя так сильно, что в первую ночь и потом на следующее утро… Я чуть не потерял рассудок, когда увидел в твоей квартире его вещи. Яд начал действовать снова. Этот человек все время угрожал моему счастью, был опасен для меня, будучи той частью твоей жизни, где меня не было. Когда же я вернулся назад через неделю, я знал, что должен избавиться от него раз и навсегда — от его вещей, от всего. Ты не видела ничего плохого в том, что он живет в одной квартире с тобой, но я не мог этого вынести. Потом, когда я узнал, как обстоит дело, для меня шоком было то, что я открыл: оказывается, я изводил и себя и тебя совершенно впустую.

— А что ты сказал Эдвину после того, как он чуть не ударил тебя, а я оставила вас наедине?

— Взглянув на него, я понял, что ты просто не могла находиться с ним в любовной связи. — Он усмехнулся и поцеловал ее в щеку. — Он герой не твоего романа, не тот мужчина, что нужен тебе.

— О дорогой, — рассмеялась Лора, обнимая его руками за шею. — Ты просто свинья, Эд — это…

— Твой Эд — молодец, — прервал он ее примирительным тоном. — И надо признать, он смело вступился за тебя, когда решил, что я поступаю с тобой бесчестно. За это я готов его уважать.

— Вот для этого и существуют друзья.

Джералд снова поцеловал ее, на этот раз более глубоко. Рука его потянулась к пуговицам ее шелковой блузки.

— Ну, этот особенный друг…

— Этот особенный друг приезжает сюда на воскресенье. Вместе со своей невестой, — быстро добавила Лора. И поцеловала его прямо в губы. — Ну что, вопросов больше нет?

— Нет, и слава Богу, — простонал Джерри, приникнув губами к теплому, ароматному промежутку между ее грудей. — Но в таком случае у нас не так уж много времени, — продолжал он, расстегнув ей блузку и стягивая ее с плеч. — День с небольшим и пара ночей — всего-то-навсего.

— Зато после, — ответила она, помогая ему снять свитер, — у нас впереди будет целая жизнь.

— Мда, но ввиду всех этих приближающихся свадеб… — Он потянул вверх ее юбку.

— Свадеб? — пробормотала она, не понимая, и расстегнула пояс на его вельветовых джинсах.

— Да, твоего Эда, наших счастливых Мэри-Лу и Уэсли, затем твоего отца.

— Моего отца? — томным голосом произнесла Лора, когда он поцеловал ее в шею.

— Ммм, а разве я не говорил тебе? Мы обменялись с ним доверительными признаниями. Я сказал ему то, что собирался сказать еще четыре года тому назад: что я полон желания жениться на его дочери. Вот почему он с таким удовольствием отдал мне фирму. А потом сообщил мне насчет этой женщины, Фреды, и как он планирует…

— Мне нет дела до того, что он планирует, — прошептала Лора, чувствуя, как сердце ужасно колотится, а пламя желания разгорается в крови. Джерри держал ее в объятиях, полностью обнаженную, и они крепко прижались друг к другу, лежа на софе.

— Сразу четыре свадьбы, — пробормотал он между двумя поцелуями, — но наша будет лучше всех.

Лора обняла его, сливаясь с ним всем телом, всем сердцем, всей своей душой — всем, что принадлежало отныне ему. Этот человек, который причинил ей так много страданий, будет скоро ее мужем, и она должна быть, она не может не быть счастлива с ним.

— Я так люблю тебя, — не сговариваясь, прошептали они в унисон, и сами же тихо рассмеялись, заметив это.

А потом любовь затопила все.

Эпилог

Остановившись в дверях гостиной, Лора сразу же нашла взглядом Джералда среди заполнивших комнату гостей. Он стоял на том же самом месте, что и четыре года назад, — ох, не четыре, прошло уже четыре с половиной года! — и дружелюбно разговаривал с ее отцом.

Она подошла к нему в тот самый момент, когда отец оставил его и направился к Фреде, беседовавшей с группой вновь прибывших гостей.

— Ну как, выдерживаешь это? — улыбнулась Лора, знавшая, что Джерри недолюбливает вечеринки.

Тот посмотрел на нее с обожанием.

— Только потому, что знаю, что нас ждет, — таинственно прошептал он, подняв ее подбородок и целуя в кончик носа.

— И все-таки ты как будто начинаешь привыкать. Папа же всегда чувствовал себя на подобных вечеринках как рыба в воде. А теперь, когда окончательно вернулся домой, он всегда найдет поводы устраивать их.

Джералд шутливо простонал и тут же ласково улыбнулся ей.

— Ради тебя я вытерплю и не такое.

— Ты исправляешься, — игриво бросила она, а он поднял ее руку с кольцом и поцеловал ее пальцы возле него.

— С этим кольцом… — сказал он.

— Шшш, — произнесла Лора, — папа собирается произнести одну из своих знаменитых речей.

— Надеюсь, эту я тоже смогу вынести, — прошептал Джерри ей на ухо.

А Бруно Эскола встал и произнес торжественным тоном короткую речь. Он поздравил Хиллари и Эдвина с их помолвкой и сказал, что, если они не поторопятся и не поженятся как можно скорее, это будет самая длинная помолвка в истории. Потом поздравил Мэри-Лу и Уэсли Грея с их бурным романом, приведшим к еще одной помолвке. А затем объявил о своем собственном предстоящем браке с Фредой, заявив, что не потерпит промедления ни за что на свете. И наконец сделал самое главное, ради чего и собрал всех гостей, — огласил помолвку его прекрасной дочери с Джералдом Костесом. Он все еще продолжал свою речь, превознося все их достоинства, когда объекты его восторгов незаметно выскользнули из гостиной и бросились на зеленую лужайку, окружающую Ремингтон-хауз.

Смеясь и задыхаясь, Лора упала в объятия Джералда, когда они оказались возле летнего домика.

— Какой ты молодец, что догадался, — нежно целуя его, сказала она.

— Хоть я и говорил, что вынесу все ради тебя, — ответил он, — но хорошенького понемножку. — Их губы плотно сомкнулись, и она всем телом прильнула к нему, утонув в его любви, в сладости его поцелуя. Наконец он оторвался от нее и улыбнулся. — Я не любитель этих сборищ и спичей, но, может быть, со временем привыкну. Ведь у нас впереди еще много оглашений.

— Каких же? — сияя от счастья, поинтересовалась она.

— О свадьбе, о рождении детей. Их будет, думаю, много. Ведь тебе же надо чем-то заполнить свое время…

Лора вырвалась и, грозя ему пальцем, со смехом отбежала в сторону.

— Теперь ты уже не создашь мне проблем, Джералд Костес.

— Не надо было искушать меня, — засмеялся он, бросаясь к ней и подхватывая ее на руки. Затем, распахнув дверь ударом ноги, скрылся с ней в летнем домике.

— О милый, что ты делаешь! — вскричала она.

И воцарилось молчание. Оно, как вся атмосфера дома в этот вечер, было наполнено, пронизано любовью. Только их любовь, выстраданная годами недоразумений и непонимания, была самой сильной, самой страстной и самой верной на свете с тех пор, как человек — интересно, это был мужчина? или женщина? — впервые произнес слово «любовь».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джуди Лайн
Предчувствие любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Эпилог