Виктория Лайт

Свадьба Декстера Льюиса

Пролог

Полоса пустынного каменистого пляжа протянулась на несколько километров. Для купания было довольно холодно, темно-зеленая вода не привлекала даже самых отчаянных. Но мужчина и женщина на берегу совсем не жаждали купаться. Они медленно брели вдоль кромки воды, держались за руки и молчали.

Мужчине было лет двадцать пять — тридцать на вид. Коротко остриженные темные волосы выдавали в нем военного, а широкое скуластое лицо с неистребимым выражением задора — американца. На мужчине были добротные темносиние джинсы и светлый свитер крупной вязки, колючий, но теплый. из-за трехдневной щетины на щеках и подбородке мужчина казался на первый взгляд старше, но потом добродушный взгляд пронзительно голубых глаз или радостный смех мальчишки безошибочно указывали на то, что он вряд ли отпраздновал свое тридцатилетие.

Женщина рядом с ним была из разряда тех, кого редко называют красавицами, но от кого не могут оторвать глаз. Довольно высокая, она была удивительно хорошо сложена, и одно удовольствие было наблюдать за тем, как красиво она движется по песку, осторожно переставляя ноги. На ней была теплая шерстяная юбка, с которой резво играл морской ветерок, и яркозеленая непромокаемая куртка. Длинные темные волосы развевались на ветру, и женщина время от времени недовольно встряхивала головой, чтобы хоть както привести их в порядок.

Они почти не разговаривали, лишь изредка перебрасываясь ленивыми фразами. Слова ничего не значили для них. Здесь в ход шли только ощущения, взгляды, робкие касания, немая беседа двух сердец, отлично понимающих друг друга и без глупых попыток облечь чувства в жалкие символы.

Они познакомились два дня назад и сразу потянулись друг к другу, подчиняясь инстинкту, более древнему, чем все, созданное человеком. Он вряд ли мог сказать, что именно привлекает его в этой молчаливой девушке с пышными волосами. А она, которая раньше чуточку снисходительно относилась ко всему американскому, не уставала удивляться тому, что в этом мужчине даже недостатки кажутся ей достоинствами. Его громкий голос, непоколебимая уверенность в себе, жизнерадостность — все служило для нее источником неизвестного дотоле удовольствия, и она трепетала при одной мысли о том, что он принадлежит ей без остатка.

Она прекрасно говорила по-английски, что было странно для дочери ирландца и француженки. Иногда ее превосходство злило его, но он быстро успокаивался. В конце концов, разве они не были одним целым, продолжением друг друга?

Раньше он мало интересовался философскими вопросами, но теперь спрашивал себя, как получилось так, что ему пришлось уехать на другой конец света, чтобы встретить ее в маленьком рыбацком поселке на берегу моря.

Он просыпался ночью и лежал с широко раскрытыми глазами, всматриваясь в темноту, которая постепенно приобретала знакомые очертания ее комнаты. Она безмятежно спала, обхватив его руками, и ее пушистые волосы непременно щекотали его щеку или шею. Она не догадывалась о том, что тревожит его, а он беспокойно спрашивал себя, как долго он будет игрушкой в руках слепого рока. Он гладил ее теплое плечо и думал о том, что больше не будет зависеть от воли случайностей. Теперь он будет сам строить свою жизнь… Она крепко прижималась к нему во сне, выражая полное согласие со всеми его помыслами и желаниями.

Ни он, ни она не знали, что неведомые пружины судьбы уже приведены в действие, и через несколько дней им уготовано расставание.

1

Летом тысяча девятьсот семьдесят девятого года в городе Эмералд Спрингс, что на юге штата Арканзас, произошло несколько чрезвычайно важных событий. Действующий мэр города Элайджа Бримингс проиграл на выборах Захарии Льюису, единоличному владельцу городского банка и нескольких процветающих ферм в округе. Тайфун, ласково названный Бэмби, снес главную церковь города, красоту и гордость местной евангелической общины. Единственный сын и наследник Захарии Льюиса Декстер, красавец, мечта всех девушек и их матерей в Эмералд Спрингс, наконец собрался жениться.

Здесь совершенно необходимо пояснить, почему такое на первый взгляд заурядное происшествие как женитьба поставлено в один ряд с проигрышем мэра на выборах и разрушением церкви. Все дело в том, что семья Льюисов в Эмералд Спрингс значила ничуть не меньше, чем королевская семья в Англии, а, может быть, и больше. О богатстве старого Захарии ходили невероятные слухи. Его дом в городе был самым большим и дорого обставленным. На обед ему подавали свежайшую осетрину и икру, к которой он был весьма неравнодушен. Его автомобиль всегда загораживал полулицы. Одним словом, Захария Льюис был удачливым бизнесменом и хорошим хозяином, по праву пользуясь славой одного из самых влиятельных людей в Эмералд Спрингс.

Его сын Декстер был сделан из совсем другого теста, и порой отец ворчал, что бог не дал ему достойного наследника. Однако в глубине души Захария очень гордился сыном, столь непохожим на него самого.

Декстера нельзя было назвать красавцем, но он был высок, отлично сложен, приветлив и хорошо воспитан, прекрасно танцевал и играл на гитаре. Для девушек Эмералд Спрингс этих совершенств было вполне достаточно, поэтому Декстер Льюис пользовался бешеной популярностью. К чести Декстера надо отметить, что излишнее внимание отнюдь не вскружило ему голову и не превратило его в самодовольного, избалованного эгоиста. Никто не мог упрекнуть его в том, что он высоко задирает нос, и от этого Декстер становился еще более привлекательным.

Многих грела мысль и о богатстве его отца. Матери признанных красавиц Эмералд Спрингс настороженно следили друг за другом — кому удастся поймать в сети столь перспективного жениха? Но Декстер умело избегал расставленные ловушки и одним ловким ходом разрушил все коварные планы, по крайней мере, на ближайшее время — он записался добровольцем в армию и улетел на Восток сражаться во вьетнамских джунглях.

Захария Льюис был в ярости. Война абсолютно не касалась его — опытный делец, он знал, что и когда нужно делать, чтобы его богатства росли независимо от политической ситуации. Война была слишком далеко, чтобы он думал о ней. Но однажды она пришла в его богатый и благополучный дом…

Захария, тогда еще не старый и крепкий мужчина, ругался так, что слышала вся улица.

— Я не позволю тебе свернуть себе башку неизвестно ради чего!

Но суровый тон отца не произвел на Декстера никакого впечатления. Он все решил сам. Его друзья Питер и Сэм тоже поедут с ним. Не годится мужчинам отсиживаться дома, когда страна нуждается в них.

— Это не твоя война! — брызгал слюной Захария. — Я легко устрою так, что о тебе забудут все военные чины. Полно дел дома, а ты рвешься кудато на другую сторону земли!

Однако Декстер упорно стоял на своем. Мир для него неожиданно раздвинул свои границы. Штат Арканзас так мал по сравнению с целой планетой. Гдето его страна ведет войну, и он не станет отсиживаться в кустах.

Захарии пришлось уступить, и Эмералд Спрингс проводил своих героев. Им повезло и не повезло одновременно. Часть Декстера не успела даже доехать до Вьетнама, когда закончилась война. Молодым людям не пришлось даже пороха понюхать. Естественно, они были в отчаянии и ругали свою несчастливую звезду. Через несколько месяцев после триумфального отъезда из наскучившего города они приехали обратно.

Их встретил все тот же спокойный и уютный Эмералд Спрингс, где кража мальчишками свежих булок с прилавка до сих пор считалась вопиющим преступлением, а привлекательные девушки неспеша прогуливались под ручку по улицам. Все трое были немедленно объявлены душками, лапочками и героями. Никого не волновало, что на самом деле молодые люди не участвовали в боевых действиях. Некоторые сентиментальные особы уверяли, что именно благодаря троице друзей закончилась кровавая война. Романтический ореол окружал Декстера, Сэма и Питера, которого не имели их сверстники, и когда схлынула первая волна восхищения, девушки Эмералд Спрингс принялись более конкретно приглядываться к героям. Они отдавали им несомненное предпочтение по сравнению с другими мужчинами города.

Сравнивая трех друзей, городские девушки приходили к выводу, что Питер, конечно, очень симпатичный, а у Сэма чудная выправка, но Декстер… ах, Декстер… Превосходство сына Захарии Льюиса было неоспоримо.

Кожа Декстера потемнела и погрубела, черты лица стали резче и мужественнее, он раздался в плечах. И хотя сейчас он смеялся гораздо реже, чем раньше, его манеры попрежнему были безупречны. Одним словом, это был настоящий мужчина в возрасте двадцати шести лет, и сердце не одной девушки билось учащеннее при виде его.

Поначалу казалось, что Декстер не задержится в Эмералд Спрингс надолго. Он уже видел мир, разве может его привлекать скучная размеренная жизнь маленького городка? И действительно Декстер часто запирался в своей комнате, почти не разговаривал с отцом, не проявлял никакого интереса к его делам, а по ночам сидел с Питером и Сэмом в баре хромого Джона, весьма подозрительном заведении.

Захария не осмеливался делать сыну замечания. Декстер уже не мальчик, воспитанный в безоговорочном подчинении отцу, он взрослый мужчина, способный принимать самостоятельные решения. К тому же Захария очень боялся того, что Декстер решит покинуть отчий дом навсегда.

— Тебе нужно жениться, сынок, — приговаривал он каждый раз, когда они с сыном собирались за обеденным столом. — В этом доме давно пора появиться хорошеньким малышам… В Эмералд Спрингс полно симпатичных девушек, любая из них будет счастлива стать миссис Декстер Льюис…

Старый Захария не сомневался, что семья и дети крепко привяжут Декстера к родному городу и компаниям отца. Кому он оставит все свое состояние, если Декс опять отправиться искать приключения куданибудь на край света? Да и эти постоянные сидения в баре хромого Джона не приведут ни к чему хорошему.

— Неужели тебе никто не нравится, сын? — осторожно спрашивал Захария.

Декстер усмехался. Страхи и желания отца были перед ним как на ладони. Он понимал его — старик боится одиночества, этого огромного пустого дома, боится, что его дело останется без достойного наследника.

— Я еще не присмотрелся как следует, папа, — неизменно отвечал Декстер. — Конечно, я когданибудь женюсь, но только не сейчас.

И Захарии приходилось довольствоваться столь туманным обещанием.

Декстер прожил дома ровно три года, когда его апатия начала постепенно исчезать. Он стал интересоваться делами отца и перестал торчать в баре Джона каждый день. Захария не мог поверить собственному счастью — сейчас, когда он уже потерял надежду, его сын окончательно вернулся к нему. Но самым знаменательным для Захарии Льюиса стал день, когда миссис Фэнди, владелица булочной, как бы между прочим сообщила ему, что Декстер увивается за Вайолет Ченнинг, дочкой городского судьи.

— Их уже четыре раза видели вместе, — заговорщически прошептала она, когда Захария начал расспрашивать ее. — Один раз у кинотеатра, второй — в городском парке, и еще два раза просто на улице. Ах, мистер Льюис, они такая красивая пара, как это чудесно!

Круглое лицо миссис Фэнди светилось от удовольствия. У нее не было незамужних дочерей, и она могла от чистого сердца порадоваться удаче Вайолет. Захария был не в меньшем восхищении. Он в который раз похвалил себя за привычку всегда лично покупать сдобную выпечку в булочной миссис Фэнди. Пошли он служанку — и никогда бы не выяснить ему, что происходит в жизни Декстера. Нет, связь с городскими кумушками порывать нельзя, несмотря на то, что его богатство и положение позволяют ему смотреть свысока на обитателей Эмералд Спрингс.

Несколько дней Захария присматривался к Декстеру, который даже для столь внимательного наблюдателя вел себя как обычно. Он не худел, не бледнел, не вздыхал, не мечтал при луне, одним словом, не выказывал ни одного традиционного признака влюбленности. Захарию так и подмывало расспросить сына о его отношениях с очаровательной мисс Ченнинг, но каждый раз, когда он уже готовился задать первый вопрос, чтото в лице Декстера останавливало его. Вряд ли мальчику понравится, что отец настолько активно интересуется его личной жизнью, что расспрашивает о нем городских сплетниц. Захария уже успел убедиться в том, что Декс не терпит никакого вмешательства в свои дела. И отцу только и оставалось, что терзаться в неведении. Он стал чаще захаживать в булочную миссис Фэнди, и она неизменно радовала его свежими новостями. Судя по всему, отношения Вайолет и Декстера развивались в нужном направлении.

Захария одобрял выбор сына. Вайолет Ченнинг была не только одной из самых привлекательных девушек города, но и происходила из очень приличной и состоятельной семьи. С ее отцом, городским судьей, Захария был на короткой ноге. Ченнинги были зажиточны, законопослушны и добропорядочны. О лучшем нечего было и мечтать, и Захария Льюис каждый вечер перед сном молился, чтобы у Декстера и Вайолет все сладилось.

Одним апрельским вечером Декстер вошел в кабинет отца.

— Я бы хотел переговорить с тобой, папа, — сказал он.

Захария немедленно отодвинул в сторону газету и приготовился слушать. Декстер сел в кресло напротив, положил одну ногу на другую и принялся разглядывать портрет своей матери, висевший на стене. Захария терпеливо ждал, контролируя выражение своего лица.

— Папа, ты же знаком с судьей Ченнингом? — наконец спросил Декстер, и сердце старого Захарии сделало болезненный, но очень приятный скачок.

— Конечно, Декс, — ответил он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком радостно. — Он отличный малый.

Декстер покашлял, прежде чем продолжить.

— А его дочь Вайолет ты знаешь?

— Вайолет? — Захария наморщился высокий лоб. — У него их, кажется, три…

— Две, — поправил его Декстер. — Ты путаешь его с мистером Чизвиком.

— Ах, да, Вайолет и Флоренс, — «вспомнил» Захария. — Старшая уже замужем.

Ему показалось, что Декстер лукаво усмехнулся. Не перегибаю ли я палку? — со страхом спросил себя старый Льюис.

— Конечно, Вайолет Ченнинг. Славная девушка, — торопливо проговорил он.

— Она тебе нравится?

Захария почувствовал себя ужасно польщенным. Вот так поступают хорошие сыновья. Не тащат в дом первую попавшуюся девицу, а вначале советуются с отцом, хотят знать их мнение. Значит, дорожат им.

— Она симпатичная, — пробормотал Захария. — И ведет себя достойно, не то что эти современные молодые вертихвостки. Достойная девушка, достойная семья…

Он замолк, надеясь, что Декстер както пояснит свои странные расспросы. Но сын молчал, рассматривая носок своего ботинка.

— Думаю, она стоящая девушка, Декс…

— И приданое за ней судья дает очень приличное, — проговорил Декстер себе под нос.

Захария вытаращил глаза. Неужели дело уже зашло так далеко? Чтото непохоже на Декса интересоваться денежными вопросами…

— Я шучу, папа, — расхохотался Декстер, увидев озадаченное лицо отца. — Конечно, дело совсем не в приданом. Вайолет мне нравится, и я подумал…

Захария затаил дыхание.

— Что ты совершенно прав. Мне давно пора жениться. Я хочу осесть в Эмералд Спрингс, родить детей, работать вместе с тобой. Вайолет идеально подходит мне.

Захария был до такой степени счастлив, что у него даже закололо сердце.

— Декс, ты даже не представляешь себе, как я рад, — пробормотал он растроганно. — Я так давно мечтал об этом… Скажи, а девочка уже знает?

Вопрос о том, согласна ли Вайолет стать женой Декстера, не приходил в голову Захарии. В этом не могло быть никакого сомнения. Надо быть полной идиоткой, чтобы отказать Декстеру Льюису.

— Я еще ничего не говорил ей, — спокойно ответил Декстер. — Хотел с тобой посоветоваться. Но думаю, что она догадывается.

Захария расплылся в довольной улыбке.

— Скажи, а если бы я был против Вайолет? — спросил он, хитро прищурившись.

— Мы бы вместе выбрали другую девушку, — равнодушно пожал плечами Декстер. — Мне не хотелось бы идти против твоей воли.

Захария потер переносицу. Пожалуй, мальчик слишком рассудителен. В конце концов, женитьба — это всплеск эмоций, торжество любви… Захария закашлялся. Он не любил сентиментальных слов, но когда он женился на матери Декстера, то неделю перед свадьбой не мог спать от волнения. Впрочем, может быть, оно и к лучшему. Декстер уже не мальчишка, чтобы ночевать под балконом у Вайолет, а прагматичные браки — самые удачные.

— Я безумно счастлив, сынок, что ты определился, и что твой выбор пал на хорошую девушку, — сказал Захария. — Ты уже думал чтонибудь по поводу точной даты?

— Да, — кивнул Декстер. — В ближайшее время нужно будет переговорить с судьей и Вайолет, а потом начнем готовиться к свадьбе.

Уверенный тон Декстера восхитил Захарию. Мальчик даже не помышляет о возможности отказа. Какой замечательный у него сын!

— Саму свадьбу я хотел бы сыграть гденибудь в конце лета. В июне твои выборы. Думаю, не стоит смешивать эти события.

Захария прослезился. Обо всем помнит, обо всем заботится его Декстер!

— В июле здесь обычно стоит ужасная жара, так что август, помоему, будет идеальным вариантом. Сейчас апрель, так что времени для подготовки более, чем достаточно.

— Твоя свадьба будет изумительной! — с чувством проговорил Захария.

— Я не сомневаюсь, папа, — ответил Декстер, и отцу снова почудилась горькая усмешка на его губах.

2

Вайолет Ченнинг полностью соответствовала характеристике, которую ей дал Захария Льюис. Она была симпатичной, достойной и из приличной семьи. Вайолет воспитывали в строгости, и целью своей жизни она считала хорошее замужество. Перед глазами у нее был пример собственной семьи — деловой серьезный отец, кроткая мать, которая воспитывала детей, вела хозяйство и не требовала от мужа слишком много.

Правда, Вайолет рассчитывала на большее. Времена изменились, и быть скромной домохозяйкой ей не хотелось. В мире есть столько всего интересного! Но чтобы вырваться на свободу, необходимо выйти замуж и в качестве самостоятельной замужней женщины распоряжаться своей жизнью.

Более того, Вайолет хотела выйти замуж удачно. Не как Кристи Лауфер, которая сбежала из дома с какимто бородатым музыкантом, а через год вернулась, разочарованная и притихшая, и не как Анжела Кроки, у которой никогда не хватало денег на чулки, не говоря уже о новых платьях. Нет, Вайолет Ченнинг считала себя слишком красивой и умной, чтобы так глупо попасться. Ей нужен был надежный муж, с которым она могла бы быть спокойна за свое благополучие. Лишь сочетание красоты, ума и богатства могло ее устроить.

Когда Декстер Льюис вернулся в Эмералд Спрингс, Вайолет едва исполнилось двадцать лет. Как все женское население города она была чрезвычайно заинтригована всеми тремя. Вьетнам казался ужасно далеким и страшным местом; то, что Декстер, Питер и Сэм собирались там сражаться, придавало им неизъяснимое очарование. Как и остальным девушкам, Вайолет не было никакого дела до того, что сразиться с врагом понастоящему им так и не пришлось.

Когда Вайолет впервые увидела их на улице, она затрепетала. Это были не просто мужественные солдаты своей страны, это были женихи. Вайолет хоть и не испытывала недостатка в поклонниках, но решила, что стоит как следует присмотреться к этой троице. Однако распылять свои усилия было неразумно, нужно было сделать правильный выбор.

Неудивительно, что в конечном итоге она остановилась на Декстере Льюисе. Он был так мил в обращении, так хорош собой, а его отец обладал таким влиянием в Эмералд Спрингс, что у Питера Гиллингема и Сэма Джигса не было ни малейшего шанса. Но Вайолет сознавала, что не она одна мечтает о покорении Декстера — многие ее подруги не скрывали, что он поразил их воображение. Вайолет Ченнинг была умнее и, следовательно, сдержаннее. Она инстинктивно чувствовала, что эмоции лучше оставить при себе, чтобы в случае поражения не опозориться на весь город.

Дело осложнялось еще и тем, что Декстер игнорировал все попытки городских девиц и их мамаш сблизиться с ним. Он шатался в компании приятелей по всем барам Эмералд Спрингс, порой выпивал сверх меры и совершенно не стремился обзавестись семьей. Это было возмутительно, и Вайолет много ночей проплакала в подушку, терзаясь из-за его невероятного равнодушия.

Но время шло, и когда Вайолет уже начала терять надежду, Декстер очнулся. Девушки сразу почувствовали разницу. Он всегда останавливался поболтать на улице, стал ходить на вечеринки и благотворительные базары и живо интересоваться городскими событиями.

Сердечко Вайолет встрепенулось. Они созданы друг для друга, осталось лишь заставить его понять это! И она повела на Декстера настоящую атаку из томных взглядов, искусных взмахов ресницами, нежных улыбок и многозначительных ласковых интонаций. Вайолет пустила в ход весь арсенал, накопленный женщинами на протяжении веков, и могла по праву гордиться собой. Декстер проводил с ней все больше времени, танцевал только с ней на всех вечеринках и несколько раз поцеловал ее в щеку.

Прежде чем позволить ему большее, Вайолет хотела убедиться в серьезности его намерений. Сейчас никому нельзя было доверять. Во времена Джейн Остин мужчина, зашедший настолько далеко, гарантированно собирался жениться. Во времена Вайолет Ченнинг это не означало ровным счетом ничего. Декстер не спешил объявлять о своих намерениях. Вайолет приходилось довольствоваться лишь тем, что он явно предпочитал ее другим девушкам и что о них уже начали судачить.

Надеюсь, он не вздумает оставить меня с носом, хмуро размышляла Вайолет, наблюдая за усердными попытками своих конкуренток. Я буду опозорена на весь город.

Но Вайолет волновалась зря. У Декстера были вполне серьезные намерения — он просто не поставил ее вовремя в известность Однажды, когда она сидела в своей комнате и дулась на весь мир, к ней влетела Бетси, хорошенькая служаночка в кружевном переднике и заколке.

— О, мисс Вайолет, ваш отец просит вас срочно спуститься в библиотеку! — выпалила она.

Вайолет уже была готова отчитать Бетси за наглость, как чтото в ее лице остановило гневные слова. Слишком уж взволнована была Бетси.

— А что случилось? — спросила Вайолет заинтригованно.

— Я не знаю, — пожала плечами служанка.

— Но ты можешь хотя бы предположить, — настаивала девушка.

Ее не покидало ощущение, что Бетси чтото недоговаривает, а Вайолет ненавидела, когда от нее чтолибо скрывали.

— Хорошо.

Бетси оглянулась, как будто за ее спиной ктото прятался и заговорщически прошептала:

— К господину судье полчаса назад пришли Захария Льюис и мистер Декстер.

У Вайолет кровь отхлынула от лица. Она понятия не имела, что Декстер с отцом собирался к ним в гости. Это могло означать только одно…

— Сейчас приду, — пролепетала Вайолет.

Она принялась судорожно разглаживать руками смятую юбку, в которой она всегда ходила дома, когда не ожидались гости. И времени переодеться как назло нет! Ну что стоило папе предупредить ее заранее и дать ей возможность привести себя в порядок? Теперь отец Декстера подумает о ней невесть что, когда она появится перед ним в таком виде.

— Вам лучше поторопиться, мисс Вайолет, — озабоченно произнесла Бетси. — Судья настаивал, чтобы я привела вас немедленно.

— Иду! — раздраженно бросила девушка и стремглав выбежала из комнаты.

Вайолет так торопилась, что чуть не упала на широкой, устланной ковром лестнице. Перед массивной дверью в библиотеку она остановилась, глубоко вздохнула, досчитала до десяти и робко постучала.

— Ты вызывал меня, папа? — тихо спросила она, открывая дверь. — О, здравствуйте, мистер Льюис… Декстер.

Ни единым жестом Вайолет не выдала, что ей известно о присутствии Льюисов. Она выглядела искренне удивленной и обрадованной. Естественно, насколько это приличествовало юной девушке в присутствии мужчин.

— Проходи, Вайолет, мы тебя заждались, — проговорил судья, довольно потирая руки.

Это был невысокий кругленький человечек с пышными седыми усами. В Эмералд Спрингс у него была репутация человека честного, но себе на уме. Судья Ченнинг ни за что не упустит своей выгоды, это было известно всем. Захария Льюис очень уважительно у нему относился, и Ченнинг платил ему той же монетой.

— Присаживайся, детка, — пробормотал он, — мне нужно сообщить тебе нечто важное…

Вайолет с достоинством села. Захария Льюис с интересом разглядывал ее. Воспитанная девушка, ни одного фривольного жеста или слова. На Декстера не пялится и не хихикает через каждые пять минут. Какой удачный выбор!

— Мистер Льюис оказал нам честь, Вайолет, — высокопарно начал судья. — Он пришел сегодня просить твоей руки для своего сына.

У Вайолет все закружилось перед глазами. Дождалась.

— Сейчас не Средневековье, и я не могу дать ответ без твоего согласия. Хотя хотел бы. — Ченнинг улыбнулся в усы, довольный собственным остроумием. — Что скажешь на это, детка?

Вайолет скромно потупилась. Ей стоило огромных усилий спрятать свою радость.

— Ну не молчи, детка, — Ченнинг подбодрил дочь. Ее застенчивость делала им честь. — Мистер Льюис ждет…

Вайолет оглянулась на Декстера, словно ища у него поддержки. На самом деле ей хотелось убедиться в том, что он волнуется. Однако тут ее ждало разочарование — Декстер разглядывал книги и не смотрел на нее. Зато Захария оценил ее жалобный взгляд по достоинству. Какая милая девочка! — вновь отметил он с удовольствием.

— Я согласна, папа, — тихо произнесла Вайолет, в душе ругая Декстера за толстокожесть. — Если, конечно, ты позволишь мне.

Судья Ченнинг расцвел. Нет, за такую дочь, как Вайолет, ему никогда не придется краснеть. Она все делает так, как надо. Старшая Флоренс была немного другой, шумной и своенравной, и иногда им было тяжело с ней. Однако это не помешало удачно пристроить ее замуж. А теперь и с Вайолет все решено. Трудно представить себе более подходящую партию для нее, чем Декстер.

— Вайолет, дорогая моя, позволь поцеловать тебя поотцовски, — пробормотал Захария Льюис, вставая со своего места.

Он подошел к девушке, которая послушно поднялась и позволила ему прикоснуться дрожащими губами к своей щеке.

— Я так счастлив, Вайолет.

Судья Ченнинг с умилением наблюдал за этой трогательной сценой. Какая хорошенькая у него дочка! Как ей повезло окрутить этого Льюиса… Судья кинул осторожный взгляд в сторону Декстера, который попрежнему сидел с равнодушным видом. Похоже, в ответе парнишка не сомневался. Ченнинга кольнуло неприятное чувство. Если бы Декстер знал, сколько парней увивалось за его Вайолет, он не был бы так спокоен. Хотя кто разберет этих молодых людей. Может быть, умирать от счастья теперь не в моде…

Вайолет тоже была встревожена равнодушным видом Декстера. Более того, оскорблена. Декстер мог бы сообразить, что в подобных обстоятельствах лучше показаться восторженным мальчишкой, чем бесчувственным истуканом. Словно он сделал ей величайшее одолжение! Ничего, она заставит его заплатить за все, когда станет миссис Декстер Льюис…

— Кстати, Захария, я тут на днях достал необычный экземпляр начала века, — вдруг произнес судья.

Он коллекционировал стрелковое оружие, и все стены его кабинета были увешаны образцами его коллекции. Знакомые Ченнинга считали своим долгом проявлять живой интерес к его хобби, и Захария Льюис не был исключением.

— Поздравляю, — сказал он, несколько озадаченный таким резким переходом. Как бы Ченнинг ни любил свою коллекцию, всетаки сейчас у них дело поважнее.

— Вы не хотели бы взглянуть? — невозмутимо продолжил судья. — Думаю, у Декстера и Вайолет найдутся темы для беседы…

Он хитро подмигнул старому Льюису, и Захария понимающе улыбнулся. Как он сразу не сообразил! Конечно, детали предстоящей свадьбы и всякие имущественные вопросы лучше обсудить наедине, а дети пусть всласть поворкуют. У них сейчас самое приятное время.

— Конечно, Джеральд, это было бы очень интересно! — с энтузиазмом воскликнул Захария. — Надеюсь, Декстер, Вайолет не будет скучать в твоем обществе.

И подпустив эту шпильку, отцы удалились, чрезвычайно довольные собой. Как только за ними закрылась дверь, Вайолет бросилась к Декстеру. Конечно, она немного сердилась на него из-за его холодности, но радость до такой степени переполняла ее сердце, что Вайолет было не до мелочной обиды. Он сделал ей предложение — свыкнуться с этой восхитительной мыслью было невозможно!

— О, Декс, это так замечательно! — пролепетала она в порыве чувств.

Декстер был вынужден подняться. На самом деле он плохо представлял себе, что ожидает от него Вайолет. Раньше она всегда очень сдержанно вела себя с ним и холодно реагировала на все его попытки поцеловать ее. Однако магические слова о замужестве словно растопили весь ее лед, и Декстер прекрасно видел по ее горящим глазам, что если он сейчас вздумает обнять ее, отпора он не встретит.

— Я рад, что ты не отказала, — пробормотал он, привлекая девушку к себе.

Наверное, так и должно быть, отметил он про себя. Воспитанная девушка вроде Вайолет не дает выхода чувствам до свадьбы. Она знает, как положено вести себя…

— Неужели ты думал, что могу отказать? — удивилась польщенная Вайолет. Мысль о том, что Декстер все же волновался, собираясь делать ей предложение, приятно грела душу.

Декстер промычал чтото неопределенное.

— Кстати, ты мог бы заранее намекнуть мне, — игриво улыбнулась она. — Тогда тебе пришлось бы гораздо меньше волноваться…

Вайолет на секунду представила себе, чего она лишилась. Романтический вечер наедине с Декстером, он бледнеет и заикается, она делает вид, что не понимает, в чем дело. Он пытается намекнуть на свои чувства, но она намеренно уводит разговор в сторону, вынуждая его к более решительным шагам. Он становится на колени, протягивает ей руку и умоляюще смотрит на нее…

— Дорогая Вайолет, прошу тебя составить мое счастье…

Эх. Вайолет сжала губы. Душу травить не к чему. Она должна быть реалисткой и радоваться тому, что Декстер сделал ей хотя бы такое предложение.

— Все равно, Декс, я безумно рада! — воскликнула она, прижимаясь к его груди.

Декстер удивленно хмыкнул. Оказывается, Вайолет Ченнинг совсем не такая ледышка, как ему казалось. Неожиданный сюрприз. Он осторожно наклонил голову и поцеловал ее светлокаштановые волосы. Выбор сделан, и ему несказанно повезло, что такая девушка как Вайолет согласилась стать его женой.

3

— А я не понимаю, что Декс будет делать рядом с этой курицей.

Питер Гиллингем так резко откинулся на спинку стула, что чуть не упал. Он уже изрядно выпил, его широкое курносое лицо раскраснелось, а язык заплетался. Сэм Джигс, сидевший справа от него, едва успел схватить его за плечо.

— Осторожнее, Пит, свернешь себе шею, — бросил он. — Декс может обидеться, если ты станешь называть его невесту курицей.

Декстер Льюис сидел напротив своих друзей и ухмылялся. Непохоже было, что слово «курица» по отношению к его невесте какимто образом задевает его.

— Он не должен так поступать, — упрямо заявил Питер. — Наш Декстер не может на ней жениться. Эй, Джон, принеси еще пива!

Хромоногий коротышка Джон, чье заведение процветало, несмотря на дурную репутацию, а, может быть, благодаря ей, бросился к Питеру. Этими посетителями он дорожил. Раньше в бар Джона захаживала всякая шушера, но после того, как Декстер, Питер и Сэм избрали его местом своих постоянных встреч, там можно было застать и более приличных людей. Доходы Джона росли, а вместе с ними и любовь к Декстеру Льюису и его друзьям.

— Может, тебе хватит? — заметил осторожный Сэм.

Из всех троих он был самым благоразумным. Но Декстер неожиданно поддержал Питера.

— Ничего, пусть еще выпьет. И мы вместе с ним. Скоро я не смогу так часто выбираться с вами…

— Эта щипаная курица шагу ему не даст ступить, — пьяно перебил его Питер. — Я эту породу отлично знаю.

Он отхлебнул еще пива, принесенного расторопным Джоном, и уронил голову на стол. Питеру требовалось немного отдохнуть. После контузии, полученной на учениях, он уже не мог пить так много, как раньше.

— Знаешь, а он в какойто степени прав, — вдруг сказал Сэм. — Не понимаю я эту женитьбу…

Декстер усмехнулся, разглядывая чтото на дне своего бокала.

— Ты ведь не любишь ее, правда? Зачем тебе все это надо? — выпытывал Сэм.

— Люблю, не люблю… — Декстер раздраженно отставил бокал в сторону. — Можешь считать, что я влюблен, если тебе так легче. Вайолет милая девчушка, а я просто устал. Хочу жить обычной жизнью. Как мой отец. Просыпаться каждое утро в своей постели рядом с женой, детей воспитывать, ездить в банк, делать деньги, ходить на собрания городского совета, голосовать за ремонт дороги и ни о чем не думать!

Декстер взмахнул рукой, и злополучный бокал полетел на пол. К столику тут же подскочил Джон и принялся собирать осколки.

— Принести тебе еще пива, Декс? — подобострастно спросил он. Декстер кивнул.

— То есть хочешь стать уважаемым членом общества? — с едкой насмешкой спросил Сэм, когда Джон отошел. — Думаешь, у тебя получится?

— Уверен.

— Ты же ненавидишь эту жизнь. Ты даже не собирался возвращаться в Эмералд Спрингс. Помнишь? Хотел осесть гденибудь в Европе…

Лицо Декстера страдальчески исказилось.

— Это все позабыто, — отрывисто бросил он. — Видел бы ты, как обрадовался мой старик, когда я сообщил ему, что хочу жениться. Чуть ли не запрыгал на месте.

— Еще бы. — Усмешка Сэма все сильнее напоминала оскал. — Будет кому оставить свои капиталы.

Вопреки ожиданию, Декстер не набросился на него с кулаками.

— У меня нет другого выхода, Сэмми, — устало сказал он. — Или так, или не просыхать, как Питер…

Оба невольно посмотрели на Гиллингема, который безмятежно посапывал, подложив ладони с грязными ногтями под щеку. Они знали, что каждый вечер Питер напивается в баре Джона.

— Выход есть всегда, — жестко сказал Сэм. — Ты можешь уехать из города или вообще из страны. Мы можем уехать вместе.

— Нет. — Декстер с силой ударил кулаком по столу. — Хватит с меня путешествий. Наездился.

— Если ты все из-за той девчонки расстраиваешься… — начал Сэм, но свирепый взгляд Декстера заставил его поперхнуться. — Ладно, как знаешь.

Сэм махнул рукой. Бесполезно. Декстер всегда был упрям как осел. Несколько минут они сидели молча, прислушиваясь к пьяному гомону в баре.

— Но я рассчитываю, что ты будешь моим шафером, — наконец сказал Декстер.

Сэм рассмеялся. Этого следовало ожидать.

— Какой разговор, Декс, — кивнул Сэм. — Не брошу же я тебя им на растерзание. Свадьбато будет на высшем уровне? Масса гостей и свадебных букет на растерзание незамужним подругам?

— Ага, — кивнул Декстер без всякого выражения. — Отец настаивает, да и Вайолет тоже. Планируем на начало августа.

— Как скажешь. Потерплю ради тебя.

Они переглянулись, а Питер чтото пробормотал, меняя во сне положение рук.

В это же время Вайолет Ченнинг и ее лучшие подруги Карла и Саманта сидели в комнате Вайолет и с упоением обсуждали недавние события и детали предстоящей свадьбы. Девушки страшно завидовали Вайолет. Надо же, играючи заполучила лучшего жениха в городе! И даже никогда не говорила, что он ей нравится…

— А потом он сказал: «Вайолет, любовь моя, без тебя мне нет жизни. Я все время думаю только о тебе. Никогда не видел никого более прекрасного. Если ты откажешься стать моей женой, я умру от горя!»

Карла и Саманта восторженно ахали, а Вайолет блаженно жмурилась, сама искренне веря в то, что Декстер объяснился с ней именно так.

— Как романтично! — воскликнула рыжая пухленькая Карла, когда Вайолет закончила свой рассказ. — Ни за что бы не подумала, что Декстер способен на такие чувства.

— Как настоящий мужчина он очень сдержан. Те, кто кричат о своих чувствах на каждом перекрестке, на самом деле не заслуживают внимания, — снисходительно пояснила Вайолет. В лотерее под названием «замужество» она вытащила самый счастливый билет и теперь считала своим долгом наставлять менее удачливых подруг.

— Подумать только, он такой богатый, — покачала головой Саманта.

Ее мать, владелица парикмахерской миссис Криджес, постоянно твердила ей о том, что выходить замуж нужно только за богача, и Саманта в первую очередь обращала внимание на материальное положение претендентов на свою руку. Впрочем, нельзя сказать, чтобы у Саманты был какойнибудь выбор. Расчетливость была так ясно написана на ее хорошеньком личике, что мужчины старались держаться от нее на безопасном расстоянии.

— И ужасно красивый, — вздыхала более романтичная Карла.

Она сама была неравнодушна к Декстеру Льюису и одно время считала, что у нее есть неплохой шанс завоевать его. Он два раза прошел мимо ее прилавка на благотворительном базаре и даже купил какуюто мелочь. Но Вайолет оказалась гораздо проворнее и удачливее.

— Вы обе будете подружками невесты, — сказала Вайолет. — Думаю, светлорозовые платья будут вам к лицу.

— Я хочу голубое, — капризно сказала Саманта. — Я блондинка, он мне идет больше розового.

Вайолет нахмурилась. Она всегда представляла себе подружек невесты на своей свадьбе в розовом.

— Правда, Вайолет, и мне в голубом будет лучше, я же рыжая, — просительно произнесла Карла. — Только подумай, на свадьбе будут все друзья Декстера. Мы с Самантой должны отлично выглядеть.

Вайолет покровительственно улыбнулась. Она может позволить себе быть великодушной. В конце концов, на ее свадьбе у девочек будет прекрасный шанс найти себе подходящих женихов.

— Ладно, будем заказывать голубые, — снисходительно кивнула она.

Карла и Саманта захлопали в ладоши от избытка чувств.

— Венчание, естественно, пройдет в главной церкви, отец уже договорился, — продолжила Вайолет. — Будет множество цветов. А само празднование будет в доме Льюисов. Отец Декстера пригласит оркестр из Липпингвиля. Столы будут накрыты на лужайках…

— Ах, Вайолет, на деревьях непременно надо будет развесить фонарики, — нетерпеливо перебила ее Карла. — Это будет так красиво вечером!

— Чудная идея, Карла, — улыбнулась Вайолет.

Она взяла со стола небольшую записную книжку, открыла ее и сделала пометку.

— Чтобы не забыть, — пояснила она, — ужасное количество дел с этой свадьбой!

Саманта и Карла завистливо вздохнули.

— А платье? — вспомнила Карла. — Какое у тебя будет платье?

— О, это будет мечта! — Вайолет триумфально улыбнулась. — Белоснежное, отделанное кружевом, с пышной юбкой и узким корсетом, по краю будут мелкие вышитые цветочки, а в середине каждого блестящая бусинка. Миссис Пэтчет, портниха, сейчас занимается только им и не берет никаких заказов. Вам придется поискать другого мастера для ваших платьев. Конечно, я вам помогу.

Сказано это было с чувством такого превосходства, что даже бесхитростная Карла поежилась. Но Вайолет имела полное право задирать нос. Она была состоятельной наследницей и невестой Декстера Льюиса. Они ничем подобным похвастать не могли.

— А свадебное путешествие? — поинтересовалась Саманта. — Вы уже решили, куда поедете?

Вайолет чуть нахмурилась. Из всех вопросов этот был самым болезненным.

— Мы думаем, — сдержанно ответила она. — Я очень хотела во Францию. Вначале Париж, столица любви…

Вайолет томно закатила глаза. Она всю жизнь мечтала побывать в Париже, даже может сносно объясниться пофранцузски, однако Декстер…

— А потом прокатиться по южным провинциям, съездить к морю, — продолжила она. — Но Декстер даже слышать не хочет о Франции.

— Так убеди его, — заметила Саманта, невольно радуясь в душе, что у счастливицы Вайолет хотя бы чтото неблагополучно.

— Бесполезно, — вздохнула Вайолет. — Сказал, что терпеть не может Францию и ноги его там не будет. И что о Средиземном море я могу сразу забыть.

Девушки ахнули, потрясенные такой несправедливостью. А где еще, спрашивается, можно провести понастоящему романтичный медовый месяц?

— Наверное, нам придется ограничиться какимнибудь островами. Гавайями, скорее всего, — с самым несчастным видом произнесла Вайолет.

— Но это же великолепно! — Добродушная Карла попыталась ее утешить.

— А я хочу в Европу! — капризно воскликнула Вайолет. — И только во Францию.

Если бы я выходила замуж за Декстера, с сарказмом подумала Саманта, я бы согласилась вообще обойтись без медового месяца.

— Ладно, Вайолет, не переживай, — успокаивающе сказала она. — У тебя еще будет время переубедить его.

Вайолет мило улыбнулась, сознавая в душе бесплодность любых попыток. Декстер был настолько категоричен в этом вопросе, что она даже испугалась.

— Скажи, а как он сейчас ведет себя с тобой? — спросила Карла с любопытством. — В смысле, позволяет ли он себе чтонибудь?

Девушки невольно придвинулись поближе к Вайолет, на их лицах был написан живейших интерес.

— О, он очень любезен. — Вайолет предпочла притвориться, что не понимает их.

— Но он не пытается… — Карла замялась, подбирая подходящее слово.

— Стать твоим мужем до свадьбы? — закончила за нее Саманта.

Вайолет смущенно засмеялась. Раньше они с подругами нередко обсуждали тему взаимоотношений мужчины и женщины. Таинственно перешептываясь, они рассказывали друг другу о том, как Кристи Лауфер несколько месяцев жила со своим музыкантом до того, как официально вышла за него замуж, и как Присси Линч навеки опозорила себя, уступив домогательствам Джека Фаулза. После этого Джек сбежал из города, а от Присси все старались держаться подальше. Выяснилось, что у него уже была жена гдето на севере. Девушки отлично знали, что нельзя позволять мужчине всякие вольности до свадьбы, если хочешь удачно выйти замуж и пользоваться уважением мужа и своих земляков.

Конечно, и до Эмералд Спрингс доходили веяния внешнего мира, и некоторые дурочки принимали рассуждения о свободной любви за чистую монету и попадали в ловушку. Однако благоразумные девушки и их зоркие матери прекрасно знали, что к чему. Вечные ценности были, есть и будут, и горе той, что утратит чувство разумного, погнавшись за фальшивой модой.

— Декс очень уважительно ко мне относится, — сказала Вайолет застенчиво.

— Брось, Вайолет, — подмигнула ей Саманта. — Через дватри месяца вы поженитесь. Ни за что не поверю, что такой молодец, как Декстер Льюис, не попытался несколько ускорить события.

Карла сдавленно хихикнула. Ее, как и Саманту, разбирало любопытство.

— Наверняка он многое повидал и испробовал, — туманно заметила Саманта. — В Европе всякое могло с ним произойти.

Щеки Вайолет возмущенно заалели. Кажется, Саманта намекает на то, что ее жених — развратник?

— Насколько мне известно, ничего предосудительного в Европе с ним не произошло, — ледяным тоном заметила она, хотя Декстер ничего не рассказывал ей о своем путешествии.

— О, прости, Вайолет, я не хотела тебя обидеть, — пролепетала Саманта, сообразив, что злить ее не стоит. — Но, право, ничего не случится, если ты будешь с нами немного пооткровеннее.

— Ладно. — Вайолет решила сменить гнев на милость. — Он безумно влюблен в меня. И хотя он всегда очень корректен, я же вижу, что он просто умирает от желания…

— А ты? — выдохнула Карла.

— Я? — Вайолет выразительно подняла брови. — Я не дам ему ни малейшего повода неуважительно относиться ко мне после свадьбы. Потерпи чутьчуть, дорогой, говорю я ему. Осталось немного.

— А он?

— Ужасно страдает. — Вайолет кровожадно улыбнулась. — Но ослушаться меня не смеет.

Карла и Саманта обменялись завистливыми взглядами. Держать в руках такого мужчину как Декстер — это ли не величайшее блаженство? Вайолет догадывалась о мыслях подружек и утешала себя тем, что правду они никогда не узнают. По ее мнению, Декстер проявлял возмутительную холодность по отношению к ней. Он не только не пытался добиться от нее непозволительной нежности, о, нет, но едва целовал ее на прощание. Это можно было легко объяснить присутствием посторонних людей. Но наедине он был не менее сдержан. Более того, он навещал ее всего несколько раз в неделю, да и то предпочитал просиживать с ее отцом в кабинете, а не проводить время с ней. Одним словом, Декстер вел себя скорее как муж с десятилетним стажем семейной жизни, а не как влюбленный жених.

По всей видимости, он ни капли не сомневался в ней. Вайолет становилось обидно. Порой ее так и подмывало пококетничать с другим мужчиной, чтобы продемонстрировать Декстеру, что его счастье не так уж устойчиво. Однако в самый последний момент Вайолет останавливалась. Что если чувство Декстера к ней на самом деле не так крепко, как она думает, и он без сожаления откажется от нее, если она даст ему повод? От одной только мысли Вайолет холодела. Потерять Декстера в тот момент, когда она уже должна стать его женой! Нет, невозможно, невероятно. Лучше потерпеть его небрежность немного, чтобы потом вознаградить себя объятиями, разрешенными властями и Богом.

— Декстер слишком уважает меня, чтобы настаивать, — победно заявила Вайолет, убеждая в этом скорее себя, чем подруг.

И у Саманты с Карлой появился только лишний повод для зависти.

4

Июль стал по настоящему жарким месяцев для всех обитателей Эмералд Спрингс в целом и Захарии Льюиса в частности. От духоты нигде не было спасения. Но если простые горожане могли хотя бы чутьчуть спрятаться от нее в домах с обязательными системами кондиционирования, то Захария был лишен и такой возможности. В конце июля должны были состояться выборы городского мэра, и ему, как основному конкуренту Элайджи Бримингса, не годилось наслаждаться прохладой своего особняка.

Захария целыми днями агитировал жителей Эмералд Спрингс голосовать за него. Он выступал с пылкими речами, давал красочные обещания, оказывал реальную помощь, критиковал действующего мэра. К тому же нельзя было забывать о подготовке к свадьбе Декстера. Захарии очень хотелось, чтобы все прошло на высшем уровне. Одним словом, этот июль стал для Захарии Льюиса действительно горячей порой.

Декстер во всем помогал отцу. Он оказался незаменимым на выступлениях в школах и городских собраниях. Захария не сомневался, что добрая половина его слушательниц приходят лишь для того, чтобы поглазеть на его сына или перекинуться с ним парой словечек. Декстер становился очень популярным в Эмералд Спрингс, и Захария потихоньку начинал грезить о политической карьере и для сына. Декстер, с егото способностями, далеко пойдет!

Единственное, что тревожило Захарию, так это явное пренебрежение по отношению к Вайолет Ченнинг, которое Декстер выказывал чуть ли ни с первого дня помолвки. Не годится жениху игнорировать невесту. Конечно, он был благодарен сыну за помощь, но предпочел бы, чтобы он чаще бывал с девушкой.

— У нас с Вайолет вся жизнь впереди, — со смехом возражал Декстер каждый раз, когда Захария робко пытался указать ему на его небрежность. — Я хочу быть уверенным, что сделал все для твоей победы.

Что тут можно было сказать? Захарии оставалось лишь радоваться тому, что воспитал идеального сына.

Двадцать восьмого июля обитатели Эмералд Спрингс отдали свои голоса на выборах городского мэра. Несмотря на одуряющую жару, процент явки был очень высок — около восьмидесяти процентов жителей нашли в себе силы оторваться в выходной день от телевизора в прохладной комнате и выйти на раскаленную улицу. Захария Льюис одержал сокрушающую победу, которая явилась приятным сюрпризом даже для его горячих сторонников. Элайджа Бримингс не набрал и десяти процентов голосов.

Предвыборный штаб Захарии Льюиса ликовал. Судья Ченнинг, один из тех, кто оказывал будущему родственнику наиболее рьяную поддержку, был опьянен успехом. Теперь его дела, и без того неплохие, должны были резко пойти в гору. Он не переставал мысленно восхищаться дочерью — надо же, отхватила такого молодца как Декстер! Судья Ченнинг отлично разбирался в людях и не сомневался в том, что парень достойно продолжит дело своего отца. Взять, к примеру, эти выборы. Вместо того, что просиживать у Вайолет, держась за ее юбку, как поступило бы на его месте большинство молодых людей, Декстер был в гуще событий рядом с отцом. Частью своего успеха Захария несомненно обязан усилиям сына. Судья знал точно — у него будет отличный зять.

Вступив в должность, Захария мог немного передохнуть и заняться своими личными делами. На десятое августа была назначена свадьба Декстера, на которую была приглашена без преувеличения половина города. По мере приближения к этому знаменательному дню хлопот становилось все больше, и Захария иногда говорил, что баллотироваться на пост мэра было гораздо проще.

В начале августа жара усилилась до такой степени, что в Эмералд Спрингс заговорили о климатической катастрофе. Продажи прохладительных напитков резко взлетели вверх, а булочная миссис Фэнди, наоборот, пустовала — ее горячие пирожки никому в рот не лезли.

— Сколько этот ужас будет продолжаться? — печально вздохнула Люси, преданная служанка Захарии Льюиса, проверяя перед сном все оконные запоры. — Когда же спадет эта кошмарная жара?

Когда до свадьбы Декстера оставалось три дня, Люси неожиданно получила ответ на свой вопрос. В течение буквально нескольких часов температура воздуха стремительно упала, и на Эмералд Спрингс обрушился шквальный ветер и дождь. Наивные горожане, с восторгом воспринявшие первые капли дождя, не сразу поняли, что их постигло настоящее стихийное бедствие. Всю ночь бушевал ураган, вырывая с корнем старые деревья, опрокидывая столбы электропередач и подвергая жизнь случайных прохожих опасности. Впрочем, к счастью, на улицах города никого не было в ту ночь. Все жители успели спрятаться в своих домах и с ужасом прислушивались к завыванию ветра на улице и грохоту почтовых ящиков и рекламных щитов.

К утру все стихло. Ураган помчался дальше, а в Эмералд Спрингс принялись подсчитывать убытки. Захария Льюис рвал на себе волосы. Надо же было такому случиться в первые дни его пребывания в должности! Он не сомневался в том, что придется очень долго ликвидировать последствия урагана и городская казна понесет невероятные убытки. Для новоиспеченного мэра это было невыносимо Однако Захария волновался зря — Бэмби, как назвали этот ураган впоследствии, нанес городу гораздо меньше повреждений, чем могло показаться на первый взгляд. Столбы электропередач быстро восстановили, мусор собрали, организация школьных скаутов взяла на себя посадку деревьев. Горожане ремонтировали сорванные двери сараев и почтовые ящики, и целый день в Эмералд Спрингс раздавался лишь стук молотков, визжание пил, да рокот моторов.

Однако если сам Эмералд Спрингс, спрятанный в низине, отделался относительно легко, этого нельзя было сказать о главной церкви, красе и гордости города, построенной на пожертвования состоятельных прихожан. Она возвышалась на холме на окраине Эмералд Спрингс, величественная, отделанная белым камнем, с высокими деревянными переборками и гулким каменным полом.

Наутро после урагана от нее остались одни развалины. Великолепная церковь Эмералд Спрингс была безвозвратно утрачена. Захария Льюис тут же организовал Фонд восстановления церкви, поручив обязанности председателя судье Ченнингу, как человеку настойчивому и предприимчивому. Можно было смело рассчитывать на то, что в скором времени денежные пожертвования рекой потекут на счет Фонда и церковь начнут восстанавливать.

Захария Льюисмэр мог быть спокоен по этому поводу, однако Захария Льюисотец чрезвычайно волновался. Десятого августа в этой церкви должно было состояться венчание его сына и Вайолет Ченнинг. Безжалостный ураган разрушил все их планы.

— Не переживай, папа, — успокаивающе проговорил Декстер, когда Захария осознал этот печальный факт. — Мы вполне можем обвенчаться в старой церкви. Она, правда, очень маленькая, но это пустяки. Внутрь пригласим только самых почетных гостей, остальные подождут снаружи…

Но этот выход не нравился Захарии Льюису. Декстер теперь какникак сын городского мэра, и свадьба у него должна быть достойная.

— Она не подойдет, — покачал головой Захария, вспоминая более чем скромный интерьер и размеры старой церкви. Ни о каком размахе даже говорить нельзя! Его сын достоин большего. И точка.

Вайолет была полностью с ним согласна. Узнав о том, что церковь уничтожена ураганом, она проплакала полдня, и потребовалось личное присутствие Декстера, чтобы привести ее в чувство.

— Ах, Декс, это такое ужасное предзнаменование, — пролепетала она, бросаясь жениху на шею. — Разрушенная церковь, это так страшно!

Он ласково обнял заплаканную невесту. Трудно было ожидать иной реакции от впечатлительной девушки.

— Ерунда. Просто нелепая случайность. Надо было сразу сообразить, когда только собрались строить, что на этом месте здание будет очень уязвимо для ветра.

— Неужели придется откладывать свадьбу? — Вайолет подняла на него испуганные глаза. Церковь сама по себе очень мало волновала ее. Зато свадьба — совсем другое дело. — Ждать, пока построят новую?

— Зачем? — удивился Декстер. — В городе есть еще одна действующая церковь, так что не волнуйся, все состоится вовремя…

Если Декстер думал таким образом утешить Вайолет, то у него ничего не получилось.

— Старая церковь? — возмущенно воскликнула она, отпрыгнув от Декстера на добрых полметра. — Ты хочешь, чтобы мы венчались в старой церкви?

— Но, Вайолет, у нас нет другого выхода. — Декстер развел руки в стороны. — Там тесновато, правда, но при грамотной организации все пройдет хорошо…

— Ни за что, — перебила его Вайолет. Она тяжело дышала, ее глаза воинственно сверкали. — Я ни за что не буду там венчаться!

Девушка гордо вскинула подбородок. Как Декстер может быть таким бессердечным? Она столько мечтала о пышной церемонии в прекрасной церкви на холме, а он предлагает ей войти в своем изумительном подвенечном платье в замызганную церквушку для бедных!

— Вайолет, ну какая разница? — начал Декстер, но она не желала ничего слушать.

— На нашу свадьбу соберутся все самые важные люди, — рассуждала она, не сводя с Декстера гневных глаз. — Ты предложишь им подождать снаружи или принести с собой раскладные стулья, чтобы не сидеть на полусгнивших скамьях? Ты уверен, что они не упадут в обморок, увидев, куда ты их пригласил?

— Все должны понять, — вздохнул Декстер. — В конце концов, все пострадали от урагана.

Но переубедить Вайолет оказалось невозможно. Когда же она выяснила, что Захария полностью согласен с ней, она стала совсем невыносимой.

— Мы должны чтонибудь придумать, Декс, — категорично заявила она жениху. — Все готово к свадьбе, осталось лишь найти церковь.

Декстер заикнулся было о венчании под открытым небом, но самолюбие Вайолет не устроил и этот вариант. Они были уже на гране ссоры, когда судье Ченнингу пришла в голову счастливая мысль.

— А почему бы вам не обвенчаться в Липпингвиле? — предложил он. — Всего час езды по живописной местности, и к вашим услугам великолепная церковь, гораздо красивее той, что снес ураган.

Липпингвиль был достаточно большим торговым городом по соседству с Эмералд Спрингс, и судья Ченнинг часто бывал там по делам. По его мнению церковь Липпингвиля была вполне достойна его дочери. А что касается небольших неудобств, связанных с поездкой, то гостям придется потерпеть, только и всего!

— О, папочка, ты чудо! — захлопала в ладоши Вайолет. — А потом мы все вместе вернемся в Эмералд Спрингс и будем праздновать!

— Тратить два с лишним часа на дорогу? — скептически спросил Декстер. — Вайолет, ты первая устанешь.

— Ты ничего не понимаешь! — фыркнула она. — Получится изумительная прогулка. В это время года на дорогах не так много машин, а места там на самом деле красивые. Это будет очень романтично!

Декстер стиснул зубы. Эта романтика уже в печенках у него сидит! Похоже, что никаких других критериев для Вайолет не существует. Венчаться в огромной церкви — романтично, тащиться во Францию на медовый месяц — романтично, составлять себе целую свиту из подружек невесты — романтично, а если он был с чемлибо не согласен, его тотчас объявляли бесчувственным чурбаном.

Правда, насчет медового месяца ему удалось настоять на своем. Запаса бранных и ласковых слов Вайолет явно не хватило, чтобы переубедить его.

— Вы хоть понимаете, сколько у нас будет транспортных проблем? — с раздражением проговорил Декстер. — Не всем захочется тащиться в такую даль на своих машинах.

— Это мелочи, Декстер, — махнул рукой судья. — Закажем большой автобус, несколько автобусов, если понадобится. Не забывай, что твой отец теперь мэр, и свадьба должна быть на высшем уровне.

— Не упрямься, Декс, — капризно сказала Вайолет. — Можно подумать, ты не хочешь сделать мне приятное.

И Декстеру в очередной раз пришлось позорно капитулировать.

— Хорошо, — вздохнул он. — Пусть будет Липпингвиль.

В порыве благодарности Вайолет повисла у него на шее. Декстер обнял ее тонкую талию, давая себе обещание, что когда он станет ее мужем, то не позволит ей так свободно манипулировать собой. Вайолет же была твердо уверена в обратном — после свадьбы ее малейшее желание будет исполняться им без промедления. Иначе в браке нет никакого смысла.

Какая красивая пара, с умилением подумал судья Ченнинг, наблюдая за Вайолет и Декстером. И как нежно они любят друг друга.

5

Процессия, состоящая из белого лимузина, черного «форда» и небольшого автобуса с встроенной системой кондиционирования, выехала из Эмералд Спрингс в половину десятого утра. В лимузине, тщательно расправив пышную юбку своего свадебного платья, сидела прелестная Вайолет Ченнинг. Ее толстые каштановые косы были тщательно уложены в высокую прическу наподобие короны. Флердоранж нежно белел в волосах. Вайолет на славу потрудилась над собой и знала, что выглядит неотразимо. Было немного досадно, что Декстер увидит ее не раньше, чем через час, но, в конце концов, она сама настояла на том, чтобы венчаться в Липпингвиле.

Декстер с друзьями уехал с самого утра, а она с подругами отправилась чуть позднее, чтобы появиться в церкви к началу церемонии. Родителей и гостей постарше Вайолет специально отправила отдельно, чтобы как следует насладиться за этот час свободой. Она планировала перейти в автобус к подружкам, как только они покинут пределы Эмералд Спрингс, а потом, перед Липпингвилем, чинно вернуться в лимузин. Как прекрасно они проведут время, в мечтах и обсуждениях, смеясь и радуясь жизни и предстоящему празднику! Как чудесно она все придумала! Правда, папа немного возмутился, когда она сказала, что хотела бы ехать отдельно от них, но потом его удалось убедить, что так будет лучше…

Вайолет с нетерпением посмотрела на золотые часики, подарок отца к двадцатилетию. Еще пять минут для верности, и можно будет переходить к девчонкам в автобус. Они, наверное, уже заждались ее.

Через пять минут Вайолет попросила водителя остановиться и выпорхнула из лимузина. Погода стояла прекрасная, словно природа искупала свою вину за недавний ураган. Вайолет сладко потянулась. Все было великолепно — и этот солнечный день, и ровная дорога, и силуэт гор на фоне голубого неба, и предвкушение сегодняшнего блаженства и острая радость от того, что она — Вайолет Ченнинг, и в ее жизни все прекрасно…

— Вайолет, скорее, мы тебя ждем! — закричали ей подружки, которые не могли понять, почему она вдруг остановилась посередине дороги и мечтательно оглядывается по сторонам. — Платье испачкаешь, Вайолет!

Это было серьезное соображение, которым не следовало пренебрегать, и, грациозно подхватив юбку, Вайолет бросилась к открытым дверям автобуса.

— Мы испугались, что ты передумала!

Вайолет встретил хор голосов. Со всех сторон на нее смотрели восхищенные глаза. Вайолет ласково улыбалась. Сегодня был ее день, и она хотела, чтобы все вокруг нее были счастливы.

— Ты чудесно выглядишь, Вайолет! Какая изумительная прическа! А платье — само совершенство! Ты самая красивая невеста, которая когдалибо была в Эмералд Спрингс! — похвалы сыпались на нее отовсюду.

Здесь была и Саманта Криджес в ослепительно голубом платье, и Джулия Фокс в розовом кружевном, и Элис Рокстон в яркосинем с короткой юбкой. Как всегда нелепая Элиза Бритчет в старомодном фиолетовом наряде и шляпе с широкими полями и дурацким огромным бантом. Карла выглядела очень хорошенькой, голубой цвет платья прекрасно подошел к ее рыжим кудрям. Мерил Шон, двоюродная сестра Вайолет, тоже была назначена подружкой невесты, и ее платье как две капли воды было похоже на туалеты Саманты и Карлы. Реджина Буллок решила сотворить из себя роковую женщину — ее пышные формы были затянуты в узкое чернокрасное платье, которое угрожающе трещало по швам при каждом ее неосторожном движении.

Одним словом, автобус был полон очаровательных девушек в нарядных платьях всех фасонов и цветов. Подобное разнообразие наводило на мысль о предварительной договоренности девушек, которые не хотели оказаться вдруг на свадьбе в похожей одежде. Вайолет не скупилась на комплименты, даже смешная шляпа Элизы, которую она с удовольствием бы высмеяла в любой другой день, сейчас вызвала у нее нечто вроде умиления. Как, наверное, тяжело быть такой некрасивой…

— О, Элиза, какая славная шляпка, — сказала она, улыбаясь, — тебе очень к лицу.

Бледное лицо Элизы покрылось румянцем, а Вайолет уже восхищалась стройной талией Реджины и кружевами Джулии. В этом маленьком кружке Вайолет Ченнинг была королевой. Она и раньше пользовалась неоспоримым авторитетом среди девушек Эмералд Спрингс, но теперь статус невесты вознес ее на недосягаемую высоту. И подумать только, ее женихом был сам Декстер Льюис! Каждая девушка старалась держаться поближе к Вайолет, чтобы ухватить хотя бы кусочек ее невероятного везения.

Устав наконец восторгаться нарядами друг друга, девушки расселись по местам. Конечно, Вайолет сидела посередине рядом с кузиной Мерил, которая ревностно оберегала ее платье. Вайолет вовсе не хотелось предстать перед женихом и гостями в церкви в помятом или испачканном платье, поэтому она ни на минуту не забывала об осторожности и отвергала все радушные предложения подруг чтонибудь перекусить в дороге. А перекусить было что — девушки запасливо прихватили с собой знаменитые пирожки миссис Фэнди, коробки с воздушными пирожными, несколько плиток шоколада и множество разных фруктов.

Двадцать минут прошли в непрерывном хохоте, шутках, радостных возгласах. Веселье набирало обороты, и можно было всерьез опасаться того, что девушки растратят весь свой запас веселости до свадебного пиршества. Внезапно Вайолет посмотрела в окно и увидела чрезвычайно живописное дерево, стоявшее у обочины дороги.

— Я хочу сфотографироваться со всеми вами под тем деревом! — категорично заявила она.

— Мы можем опоздать, — возразила Саманта, но Вайолет не желала ничего слушать.

— Это займет всего лишь пять минут, — махнула она рукой. — Зато какая память будет…

Желание невесты — закон, и через минуту вся ватага высыпала на дорогу. Случайный водитель был бы в шоке, увидев девушек в красивых вечерних платьях, которые устраивались под раскидистым деревом рядом с невестой. Но случайных водителей не было на этой дороге, и девушки могли веселиться в собственное удовольствие.

— Декстер очень удивится, когда я покажу ему эту фотографию после свадьбы, — сказала Вайолет, когда они возвращались к автобусу.

— А ты не боишься, что он рассердится на тебя? — робко спросила Элиза.

Вайолет звонко рассмеялась. Декстер? Рассердится на нее? Немыслимо!

— Он так меня любит, что простит мне все, что угодно! — громко объявила она.

Поток восторженнозавистливых вздохов прервал возглас Мерил:

— Посмотри, Вайолет, ктото разговаривает с мистером Блумсбергом.

Мистер Блумсберг был водителем автобуса. Когда девушки отправились фотографироваться, он тоже вышел на дорогу немного поразмять ноги. Сейчас рядом с ним стояла высокая темноволосая женщина в шортах и чтото говорила. Мистер Блумсберг растерянно чесал в затылке. Неподалеку виднелся потрепанный серый «понтиак».

— Должно быть, чтото случилось с машиной, — предположила Вайолет. — Или она потерялась и хочет узнать дорогу.

Вайолет ускорила шаг, желая выяснить в чем дело и помочь. Сегодня ей хотелось облагодетельствовать весь мир. Никто не должен грустить в день свадьбы Вайолет Ченнинг!

Услышав шум голосов, незнакомка повернулась. Улыбка тронула ее губы, когда она увидела юную невесту в окружении подруг, однако озабоченное выражение лица не исчезло.

— Доброе утро! — приветливо сказала Вайолет. — У вас какието проблемы?

Она с интересом разглядывала незнакомку. Густые темные волосы, едва достающие до плеч, очень темные глаза, пушистые ресницы, короткий прямой нос и ямочка на подбородке. Загорелое лицо и руки — похоже, что девушка немало времени проводит на открытом воздухе. Скорее всего, лет двадцать пять — двадцать шесть, прикинула про себя Вайолет. Девушка показалась ей симпатичной, но ничего особенного, и Вайолет моментально решила быть с ней очень милой. В конце концов, она должна быть щедрой с теми, кому не так повезло, как ей!

— Машина сломалась, — пояснил за незнакомку Блумсберг. — Да и бензин на исходе.

Девушка явно обратилась к нему с просьбой о помощи, но что он мог поделать? Разве что поделиться бензином, но на этой колымаге она все равно не доедет до города. мистер Блумсберг достаточно разбирался в машинах, чтобы понять, что «понтиаку» недолго осталось. Если бы не свадьба, он непременно подбросил бы ее, а так…

Вайолет размышляла про себя. Естественно, нельзя бросать бедняжку посреди дороги в одиночестве. Но что же делать? Взять ее с собой? Неудобно. Да и она сама будет неловко чувствовать себя. Уже сейчас заметно, что она переживает из-за того, что занимает их время. Как же поступить, чтобы никто не остался внакладе?

Но не успела Вайолет открыть рот, чтобы спросить совета, как Карла с удивлением воскликнула:

— Ой, да это же Эми Батлер! Глазам своим не верю…

Незнакомка резко повернулась, и радость узнавания осветила ее лица.

— Господи, Карла! Карла Роджерс! Вот так встреча…

Вайолет встрепенулась. Какая удача! Если эта девушка — знакомая Карлы, то нет ничего естественнее, чем предложить ей поехать с ними. Она развлечет их в дороге, расскажет чтонибудь интересное, внесет разнообразие в их поездку…

— Карла, я думаю, тебе стоит предложить своей знакомой присоединиться к нам, — громко сказала Вайолет. — В автобусе хватит места всем. Мы с удовольствием подвезем вас до Липпингвиля, если вас это устроит.

Чувство восхищения собой переполняло Вайолет. Девушка благодарно улыбнулась.

— Боюсь, вам будет неудобно, — тихо сказала она. — Зачем вам посторонние люди в такой день?

Я в ней не ошиблась, довольно отметила про себя Вайолет. На редкость тактична. Все поняла, как надо.

— Пустяки! — Она великодушно махнула рукой. — К тому же вы знаете Карлу. Расскажете по дороге, как вы с ней познакомились…

— О, Вайолет, ты просто чудо! — пролепетала Карла, сжимая руки.

— Решайтесь, — продолжила Вайолет, не обращая на Карлу внимания. — Вы можете проторчать на дороге весь день. В это время года здесь очень мало машин.

— Поехали, Эми, — попросила Карла. — Так хочется с тобой поболтать.

Вайолет ощутила легкий укол ревности. Карла ее лучшая подруга и не имеет права выражать такой восторг от встречи с этой Эми.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась незнакомка, и мимолетное раздражение Вайолет тут же растаяло под влиянием этой теплой улыбки.

Девушки по одной стали подниматься в автобус, а Эми пошла к своей машине забрать сумку. Вайолет смотрела ей вслед, удивляясь грации ее походки. Мешковатые шорты Эми доходили до колен, широкая рубашка с закатанными рукавами хорошо скрывала изгибы ее тела, однако Вайолет все равно увидела, что у Эми прекрасная фигура. Все в этой девушке было проникнуто ощущением какойто небывалой гармонии, от светлых теннисных туфель на ногах до маленькой голубой косынки на шее.

Сумка, которую Эми вытащила из багажника, вполне соответствовала ее облику. Порядком потрепанная, цвета хаки, она была не особенно большой, но вместительной. Эми небрежно закинула ремень на плечо, проверила дверцы машины и прикрепила на лобовое стекло клочок бумаги. Вайолет попрежнему ждала ее у автобуса, как завороженная наблюдая за ее ловкими движениями. Невольно она отметила, что у Эми не было никакой дамской сумочки. Этот простой факт удивил Вайолет — никто из ее подруг не отправился бы без сумочки даже за хлебом в булочную. Надо же гдето держать расческу, носовой платок, косметичку с обязательной помадой и пудрой. Но, похоже, Эми не нуждалась в таких пустяках…

— Я очень вам благодарна, Вайолет, — негромко сказала она, подойдя к автобусу.

То, что Эми запомнила ее имя, почемуто обрадовало Вайолет.

— Пока не за что благодарить, — ответила она. — Я ничего еще не сделала.

Эми пропустила Вайолет вперед, потом поднялась вслед за ней, поставив сумку под переднее сиденье. Розовая от волнения и счастья Карла усадила ее рядом с собой, все остальные устроились в непосредственной близости. Вайолет с недоумением заметила, что Эми как магнитом притянула к себе всех. Каждой хотелось познакомиться с ней, обменяться парой слов, и несколько минут были слышны лишь имена и стандартные фразы приветствия.

— Джулия Фокс…

— А я Мерил, кузина Вайолет…

— Саманта, рада с тобой познакомиться, Эми…

— Элиза…

Эми кивала и улыбалась. Вайолет на секунду почувствовала себя заброшенной.

— Неужели вы думаете, что Эми в состоянии запомнить все ваши имена! — воскликнула она с плохо скрытой досадой. — Лучше бы предложили ей сок или фрукты…

Карла тут же принялась кормить Эми, которая явно растерялась от обилия внимания.

— Прошу вас, не надо так со мной носиться, — со смехом сказала она. — Я очень рада знакомству, но ни за что не хочу испортить ваш праздник.

Она лукаво посмотрела на Вайолет, и та против воли расплылась в улыбке. Наверняка Эми догадалась о том, что она немного разозлилась из-за поведения своих подруг.

— Расскажи, как твои дела, — Карла дернула ее за рукав. — Как ты тут оказалась?

— О, это долгая история, — сказала Эми, снова оглянувшись на Вайолет. — Не уверена, что всем будет интересно. Ты лучше оставь мне свой телефон, и я обязательно перезвоню тебе…

Вайолет поняла, что она рискует остаться в полном неведении.

— Нет, Эми, мы все очень заинтригованы. Где ты познакомилась с нашей Карлой? Она никогда нам не говорила о тебе.

Саманта горячо поддержала ее просьбу. Знакомство этой загорелой незнакомки с Карлой было для нее таким же сюрпризом, как и для Вайолет.

— О, самое обычное знакомство, — покачала головой Эми. — В прошлом году Карла приезжала в Италию, и мы встретились с ней у общих приятелей…

Вайолет закусила губу. Действительно, ничего необычного. Однако ее не покидало ощущение, что Эми чтото недоговаривает.

— Италия? Ты живешь в Италии? — восторженно воскликнула Мерил.

Вайолет оживилась. Вот в чем загвоздка. Карла и Эми познакомились не в какомнибудь американском городке, а в Европе! Что делала там Карла — понятно. У нее умер дальний родственник, и ей пришлось ехать на похороны. Она им все уши прожужжала этой душераздирающей историей. А вот что насчет Эми?

— Нет, Мерил, я там работала.

— Эми — художница, — вставила Карла.

На бедную Эми немедленно обрушился шквал вопросов.

— Художница? А что ты рисуешь? Откуда ты? Что ты делаешь в Аризоне?

Вайолет прильнула к спинке переднего кресла. Она лопалась от любопытства. Не зря ей почудилось нечто необычное в этой Эми Батлер. Какая, должно быть, у нее интересная жизнь!

— Вообще я живу во Франции, — пояснила Эми небрежно, словно этот факт не имел никакого значения.

— Так ты француженка? — пролепетала Мерил, сама не своя от восторга. — Из Парижа? Но ты отлично говоришь поанглийски.

— Наполовину француженка, — рассмеялась Эми, которую невероятно забавляла реакция девушки. — Мой отец — ирландец, и я долгое время жила Дублине и Лондоне. Но родом я из Шардени. Это небольшая рыбацкая деревушка неподалеку от Марселя…

Эми рассказывала о своем родном городе, и перед глазами Вайолет вставали восхитительные картины: воздух, пропитанный морем, небольшие рыбацкие лодки, уплывающие каждое утро на промысел, залитые солнцем узкие каменистые улочки, босоногая детвора, с шумом гоняющая мяч по двору, крепкие загорелые девушки, с тревогой ожидающие своих возлюбленных.

Эта Эми Батлер умела рассказывать. Вайолет охватило непреодолимое желание увидеть эти прекрасные места собственными глазами, полежать на золотистом песке, посмотреть на трепетание живой рыбы в плетеной корзине, вдохнуть соленый запах моря, попеть песни под гитару в придорожном трактире, где вечером зажигают свечки на грубо сколоченным столах…

Как она жила до сих пор? Жалкое существование в глухом городишке, всего только и забот, что понаряднее одеться да произвести впечатление получше. Мир мелких интриг и бездумной болтовни, погони за «достойными» женихами и перемывания косточек соседям. Сплошная фальшь везде!

Вайолет стиснула руки. Нет, она ошибается. Есть в ее жизни коечто серьезное. Декстер. Он совсем другой. Настоящий. С ним она бы с радостью разделила красоту мира, о котором рассказывала Эми…

Вайолет вспомнила, что Декстер наотрез отказался ехать во Францию, и приуныла. Как чудесно было бы им вдвоем в скромной гостинице на берегу моря, где ни одна живая душа их не знает. Можно было бы вставать еще до завтрака и гулять по берегу, прислушиваясь к мерному рокоту волн, а потом купаться в прозрачной бодрящей воде…

6

— Ты изумительно рассказываешь, Эми, — вздохнула Вайолет. Ее подруги зачарованно молчали. — Так жаль, что мы выбрали для медового месяца Гавайи, а не юг Франции. Это было бы восхитительно.

— Вы сможете приехать туда в другой раз, — справедливо заметила Эми. — Только я не уверена, что в Шардени будет очень интересно. Чтобы ценить те места, там надо родиться. Туристы редко приезжают к нам.

— Я не сомневаюсь, мне бы там понравилось! — мечтательно воскликнула Вайолет. — Только Декс такой прагматичный, он скорее предпочтет отправиться на какойнибудь новомодный курорт, где можно завязать полезные знакомства.

— Декс? — повторила Эми.

— Это мой жених, Декстер, — пояснила Вайолет. — Считает, что за свои деньги мы должны получать самое лучшее… Ах, прости, я не хотела тебя обидеть.

Вайолет прикусила язык, злясь на себя. Теперь Эми вправе решить, что она отнеслась к ее родным местам с презрением, а ведь она не имела в виду ничего подобного!

— Тебе не за что извиняться, — понимающе усмехнулась Эми. — Конечно, Шардени и Гавайи не сравнимы. Твой жених желает веселиться, а у нас бывает очень скучно. Хотя я знавала когдато одного Декстера, который был без ума от нашей деревушки.

Мечтательные нотки прозвучали в голосе Эми. Глаза Вайолет загорелись. Несомненно, это была романтическая история.

— О, Эми, расскажи поподробнее, — попросила она. — Такое интересное совпадение имен…

Но Эми махнула рукой.

— Это было очень давно, и я уже ничего не помню. Я и так совсем заговорила вас.

— Ты еще ничего не рассказала нам о своих картинах, — напомнила Мерил, но Эми решительно отказалась.

— Я не замолкаю уже десять минут, — сказала она. — Давно пора придумать занятие повеселее, чем слушать мои нудные истории.

Скрепя сердце Вайолет согласилась. Но почемуто ей больше не хотелось рассуждать о нарядах и приглашенных на свадьбу мужчинах. Своим присутствием Эми вносила невольный разлад в их маленькое общество. Привычные темы для разговора казались глупыми и никчемными.

— Давайте петь песни, — как нельзя кстати предложила Элиза.

Единственным ее талантом было умение играть на гитаре, и подруги без зазрения совести использовали ее. Элиза прихватила гитару с собой и решила, что раз все темы для разговора исчерпаны, наступило время для песен.

— Здорово! — обрадовалась Вайолет.

Элиза достала гитару и принялась наигрывать немудреную песенку. Девушки тотчас запели, лишь Эми молчала и хлопала ладошами в такт.

— А почему ты не поешь? — поинтересовалась Мерил, когда с песней было покончено.

— Я не знаю слов.

— А какие песни ты знаешь? — спросила Вайолет. — Скажи, пусть Элиза сыграет.

Ей очень хотелось, чтобы Эми приняла участие в их любимом развлечении.

— Не обращайте на меня внимания, — улыбнулась Эми. — Я знаю очень мало известных американских песен. Например, вот эту…

Она негромко напела. Элиза попыталась сыграть, но после первых аккордов позорно сдалась. Ее мастерства на это явно не хватало.

— А ты не умеешь играть? — спросила Вайолет.

Эми казалась ей воплощением всех возможных достоинств, и «нет» как ответ она не приняла бы.

— Немного.

— Прошу тебя, сыграй нам чтонибудь, — взмолилась Вайолет. — Элиза, отдай Эми гитару.

Просить одну и приказывать другой — как это было похоже на Вайолет Ченнинг. Она инстинктивно знала, какой стиль общения лучше выбрать с тем или иным человеком. Привыкшая к подобному обращению Элиза безропотно протянула инструмент Эми.

— Хорошо. — Эми задумчиво посмотрела вдаль. — Если вы не возражаете, я спою вам одну из своих любимых песен.

Девушки не возражали. Они с горящими глазами следили за Эми и старались не пропустить ни одного ее слова или движения. Эми заиграла, и всем сразу стало понятно, что она настоящий мастер. Гитара, которая в руках Элизы издавала жалкое подобие мелодии, внезапно обрела необыкновенно сочное звучание. Это была очень грустная песня, медленная и плавная, от которой слезы наворачивались на глаза. Смуглые пальцы Эми проворно перебирали гитарные струны; ее руки словно жили отдельной жизнью, сливаясь в единое целое с инструментом.

Эми запела. Вначале тихо и неуверенно, как будто пробуя силы, а потом все смелее. Слова на чужом языке, тягучие, странные, легкой болью отдавались в сердцах девушек. Голос Эми, потрясающе мелодичный, был лишен всякой слащавой приторности или надрыва. Некоторое время Вайолет брала уроки вокала и сразу поняла, что перед ней очень одаренный в музыкальном плане человек. Петь для Эми было также естественно, как для других дышать, и ее слушатели невольно подпадали под обаяние ее выразительного голоса.

Эми закончила, и минуту девушки сидели словно оцепеневшие.

— Как красиво, — наконец вздохнула Мерил. — Но ведь это не французский, да?

— Испанский, — улыбнулась Эми.

— А о чем эта песня? — спросила Вайолет, досадуя на то, что Мерил заговорила и разрушила очарование, созданное прекрасной мелодией.

— О девушке, чье сердце разорвалось после того, как ее покинул возлюбленный, — ответила Эми нехотя.

У Вайолет округлились глаза. Конечно, было ясно, что песня о печальном, но не до такой же степени! Почему Эми выбрала именно ее? Неужели она страдает из-за какогонибудь мерзавца, который осмелился бросить ее? Сострадание охватило Вайолет.

— Помоему, пришло время спеть чтонибудь повеселее, — подмигнула Эми и попыталась вернуть гитару Элизе.

Вайолет громко запротестовала.

— Я не сомневаюсь, ты знаешь много веселых песен, — сказала она категорично. — Сыграй, пожалуйста. У тебя изумительно получается.

Задетая за живое Элиза слегка поджала губы, но этого никто не заметил. Эми затмила всех. Даже Вайолет со своим сногсшибательным женихом отошла на второй план.

— Ладно, — кротко согласилась Эми. — Давайте попробуем эту.

Раздался знакомый задорный мотив. Девушки оживились. Конечно, они прекрасно знают эту песню! Все дружно запели, притопывая и хлопая в ладони. Прислушивавшийся мистер Блумсберг усмехнулся. Кажется, красавицы напрочь позабыли о своих вечерних платьях и веселятся напропалую…

За первой шуточной песней последовала вторая, потом третья. Эми знала их великое множество, чтото она исполняла сама, чтото девушки пели вместе с ней, над чемто они грустили, а чтото вызывало у них приступы гомерического хохота. Вайолет забылась настолько, что перестала пристально следить за складками своей юбки и фатой. Она в жизни так не веселилась. Хотелось ехать так до бесконечности, поедать фрукты и пирожные, слушать истории и песни Эми, смеяться и разговаривать…

— Минут через семьдесять въедем в Липпингвиль, мисс Вайолет! — выкрикнул мистер Блумсберг, возвращая Вайолет в реальность.

— Тебе пора вернуться в лимузин, — сказала Мерил.

Вайолет нахмурилось. Так несправедливо, что они еще столько времени будут наслаждаться обществом Эми, а ей придется сидеть в одиночестве в огромной пустой машине.

— Я не хочу, — заупрямилась Вайолет. — Я поеду в автобусе вместе со всеми.

Подруги наперебой принялись ее уговаривать.

— Только подумай, невеста выходит у церкви из автобуса! — ахала Карла.

— Дядя Джеральд ужасно рассердится, — качала головой Мерил.

— Все будут в шоке, — утверждала Саманта.

Одна Эми молчала, как и подобает постороннему человеку.

— Тебе нужно пересесть, — настаивали все.

А Вайолет лихорадочно соображала. Они довезли Эми до Липпингвиля. Значит, она скоро выйдет из этого автобуса и отправится дальше в свое загадочное путешествие, позабыв о сегодняшнем дне… Невозможно.

— Эми, а ты не могла бы задержаться в Липпингвиле на день? — вдруг спросила Вайолет. — Или ты очень торопишься?

— Нет, у меня есть в запасе немного времени…

— Тогда оставайся на мою свадьбу, — сказала Вайолет. — Я буду очень рада.

— О, Эми, это было бы просто чудесно! — воскликнула Карла.

— Боюсь, это будет неудобно, — покачала головой Эми. — Твои родители…

— Причем тут мои родители? — нахмурилась Вайолет. — Это моя свадьба, и я вправе пригласить всех, кого хочу. А я очень хочу, чтобы ты присутствовала. Я познакомлю тебя с моим Дексом.

Вайолет умирала от желания продемонстрировать новой подруге своего жениха. Пусть знает, что в их глуши есть достойные мужчины, и она, Вайолет Ченнинг, заполучила одного из них!

— Но посторонний человек на свадьбе никому не нужен, — попробовала возразить Эми. — Меня никто не знает.

Она не успела договорить, так как раздался гул протестующих голосов.

— Тебя уже все знают, — обиженно заявила Карла. — А со мной ты сто лет знакома.

— Да вы только посмотрите, на кого я похожа, — рассмеялась Эми. — Чучело огородное. Меня все гости испугаются.

Вайолет не покидало ощущение, что Эми не воспринимает их просьбы всерьез.

— Я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе, — отчеканила она.

— Но, Вайолет…

— Хочу и все! — Вайолет сложила руки на груди и демонстративно отвернулась от Эми. — Только если ты пообещаешь остаться, я перейду в лимузин. Иначе меня придется отсюда вытаскивать силой.

— Ты подлая шантажистка, — шутливо проговорила Эми.

— Пусть. — Вайолет капризно надула губы.

Она привыкла добиваться того, чего хочет, и не собиралась отступать. У Эми нет ни одной веской причины для отказа. Следовательно, она должна быть на свадьбе.

— Хорошо, — вздохнула Эми. — Желание невесты в день свадьбы — закон.

— Отлично, — обрадовалась Вайолет.

— Но у меня вряд ли отыщется в сумке нарядное платье, — предупредила Эми.

— Ничего страшного, — махнула рукой Вайолет. — Ты будешь прекрасно выглядеть в любом наряде.

Она попросила мистера Блумсберга остановить автобус.

— Я всетаки пересяду в лимузин, — величаво объявила она. — Спасибо за то, что согласилась, Эми.

Эми усмехнулась. Ни дать ни взять — королева. Очаровательная, но властная, ни за что не упустит то, что ей причитается. Интересно, сознает ли ее жених, что у этого ангелочка весьма цепкие ручки? Впрочем, это должно быть не страшно для человека, который «привык получать за свои деньги самое лучшее»…

Вайолет вышла на дорогу. Какой замечательный сегодня день! Как здорово, что они встретили Эми Батлер. Какая милая, даже жаль, что она не особенно красива. Надо будет обязательно упросить Декстера съездить в южную Францию. Эми будет им рада, и они прекрасно проведут время. Дексу придется пересмотреть свою неприязнь к этой стране. У женщины есть масса способов заставить мужа передумать…

Вайолет неспеша направилась к лимузину. Она была настолько погружена в свои мысли, что не замечала ничего вокруг. А замечать было что. Небо, столь безоблачное с утра, хмурилось; ветер гнал серые тучи, поднимая пыль на дороге. Вайолет уже почти дошла до машины, как на нос ей упала капля. Девушка очнулась и поглядела по сторонам. Дождь! Еще не сильный, редкий, но достаточный, чтобы испортить настроение в такой день.

— Как мерзко, что пошел дождь, — проворчала Вайолет, забираясь в лимузин.

— Это к счастью, — рассудительно заметил шофер, Арнольд Фредерикс. — Значит, жить будете долго и хорошо.

Вайолет призадумалась. Наверняка эта примета была выдумана, чтобы утешать невест. Но ничего не поделаешь. К сожалению, изменить погоду она не в состоянии.

Дождь постепенно усиливался, и когда они въехали в Липпингвиль, потоки воды уже текли по улицам города, затрудняя движение. Дворники на лобовых стеклах работали, не переставая, но дорогу все равно можно было едва различить. Вайолет, нахмурившись, смотрела в окно, с трудом представляя себе, как она будет выходить из лимузина у церкви. С мечтами о торжественном выходе придется распрощаться — из-за дождя она будет похожа на мокрую курицу, если не поспешит спрятаться под крышу.

Надеюсь, у когонибудь хватило ума взять с собой зонтик, мрачно подумала она, иначе у невесты будет весьма плачевный вид…

— Боюсь, мисс Вайолет, у нас будут проблемы, — пробормотал шофер.

— В чем дело? — встрепенулась Вайолет.

— Ваша церковь стоит на берегу небольшой, но полноводной речки, которая очень быстро выходит из берегов…

— То есть ее может затопить? — ужаснулась Вайолет.

— Нет, это вряд ли, — успокоил он ее, — но вот подъехать к ней на машине будет трудновато. Здесь больше пригодилась бы лодка…

У Вайолет на глаза навернулись слезы. От недавнего прекрасного настроения не осталось и следа. Что за бред! Какойто дождик… Ну пусть проливной, пусть шквал… Она даже согласна промокнуть насквозь. Но до церкви она обязана добраться.

— Если будет нужно, я поплыву, — процедила она сквозь зубы.

Фредерикс промолчал, лишь прибавил скорость, хотя в этих погодных условиях лучше было бы передвигаться как можно медленнее. Но он отлично знал эти края и не сомневался, что если они не поторопятся, прелестной мисс Вайолет на самом деле придется пускаться вплавь.

7

Но им повезло. Несмотря на усиливающийся дождь, они сумели добраться до церкви, хотя в некоторых местах уровень воды поднимался до днища машины. Если так пойдет дальше, отметил про себя водитель, мы долго проторчим в этой церкви. Но он не стал ничего говорить Вайолет, чтобы лишний раз не расстраивать. У бедняжки и так глаза на мокром месте. К тому же он подозревал, что став миссис Льюис, Вайолет будет склонна более спокойно относиться к различным природным катаклизмам. Главное, что они удачно доехали.

Вайолет прильнула к окошку, пытаясь различить силуэт церкви сквозь серую пелену ливня. Чтото огромное и темное виделось ей, и девушка впервые пожалела о своей настойчивости. Если бы она послушалась Декстера и согласилась на венчание в Эмералд Спрингс, насколько все было бы проще сейчас!

Шофер подвел машину прямо ко входу в церковь и нажал на клаксон. Впрочем, в этом не было никакой необходимости — на ступеньках уже стояли встречающие, пытаясь спрятаться под узкий навес. Единственный черный зонт плохо защищал их от потоков воды, которые сильный ветер направлял во все стороны. Увидев лимузин Вайолет, все немедленно юркнули в церковь, и лишь один человек с зонтом быстро направился к машине. Это был судья Ченнинг.

Шофер вылез из машины и распахнул дверцу, судья подставил зонт, не обращая внимания на ливень. Высоко подобрав юбку, Вайолет осторожно ступила за залитый водой асфальт. Ее туфельки моментально промокли, но она быстро пошла вперед, желая как можно скорее очутиться в теплом и сухом здании. Гдето сзади повизгивали ее подруги, на долю которых зонтов не припасли. Бедняжки были предоставлены сами себе, и хотя мистер Блумсберг постарался поставить автобус как можно ближе к входу, они все успели изрядно вымокнуть.

Но судьба подруг меньше всего волновала сейчас Вайолет. Она знала, что церемония вотвот должна начаться, и у нее едва есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. Она стремительно взбежала вверх по ступенькам и влетела в полутемный холл, где ее поджидала мать, сестра Флоренс и несколько знакомых.

— Надо же, какая гадкая погода! — с чувством проговорил судья Ченнинг, закрывая зонт и встряхивая волосами. Его пышные усы имели очень жалкий вид — они намокли и висели вниз.

— Ужас, — согласно закивала миссис Ченнинг. — Вайолет, детка, как ты?

— Отвратительно! Мне надо срочно привести себя в порядок! — воскликнула девушка. — Посмотрите, на кого я похожа!

Она развела руками. Но на самом деле платье Вайолет пострадало от дождя гораздо меньше, чем можно было предположить, судя по ее восклицаниям.

— Где здесь комната для невест? — взвизгнула она, не понимая, почему никто не торопится помогать ей.

Миссис Ченнинг потупилась, Флоренс закашлялась.

— Нет никакой нужды спешить, — негромко заметил судья Ченнинг, стараясь, чтобы подруги Вайолет, которые по одной вбегали в церковь и шумно обменивались впечатлениями, ничего не услышали.

Девушка растерянно оглядела родных. Мысли одна ужаснее другой мелькали в ее голове. Чтото случилось с Декстером… Он передумал… Он разбился по дороге…

— Понимаешь, Вайолет, преподобный Грэхем, который должен был венчать вас, еще не приехал…

— Что???

Судья заторопился с объяснениями.

— Он живет за городом, на другой стороне Липпингвиля, и, кажется, дождь у них начался гораздо раньше… Единственная дорога под водой, и боюсь, у него нет возможности приехать сюда в ближайшее время…

Голос судьи становился все тише. Он прекрасно понимал, какое впечатление его слова производят на Вайолет.

— Ну пригласите какогонибудь другого священника! — выпалила Вайолет возмущенно. Это же элементарно. Почему все должна решать она?

Судья Ченнинг вздохнул. Неужели она всерьез полагает, что они ничего не предприняли? Они обзвонили полгорода, но помочь им не мог никто. Похоже было, что в Липпингвиле и его окрестностях настоящее бедствие: за считанные часы люди оказались отрезанными от всего мира. Лишь в центре города можно было передвигаться относительно свободно, да и то все предпочитали сидеть дома и не рисковать. В Липпингвиле хватало других, более важных проблем, чем пара молодых людей, которые не могут пожениться.

Вайолет отказывалась в это поверить. Неужели в целом городе не нашлось человека, который смог бы обвенчать их? Смешно!

— Позвоните куданибудь еще, — топнула она ногой. — Не стойте здесь как каменные!

— Дело в том, что… — Судья Ченнинг замялся. — Видимо, из-за дождя идут какието помехи… Одним словом, телефон больше не работает.

Вайолет побагровела. Как там говорил шофер — дождь на свадьбу к большой удаче? Хороша удача!

— Тогда что мы тут торчим? — гневно воскликнула она. — Поехали домой. Сейчас меня устроит даже старая церковь в Эмералд Спрингс!

Судья Ченнинг отвел глаза. Нет, расстраивать дочь он больше не может.

— Луиза! — жалобно протянул он, глядя на жену.

Миссис Ченнинг подошла к дочери ближе и взяла ее за руку.

— Вайолет, детка, кажется, мы не сможем отсюда просто так уехать. Папа разговаривал с мэром Липпингвиля, прежде чем сломался телефон, и он сказал, что ради нашей безопасности лучше будет пересидеть это время в церкви. Мы очень боялись за тебя. Думали, что ты не успеешь проехать… Это все из-за уровня воды в реке. Эта церковь стоит на небольшом холме, и когда речка разливается, то получается островок, и…

— То есть мы здесь в ловушке? — прошептала Вайолет. — Нет, этого не может быть. Мы же нормально доехали. Значит, и уехать сможем.

— К сожалению, вы не правы, мисс Вайолет, — пробормотал мистер Блумсберг, который последним вошел в церковь и сейчас внимательно прислушивался к их разговору. — Мы ехали сзади вас, и могу сказать точно, что сейчас лучше никуда не соваться. Там даже автобус не проедет. Рисковать не стоит.

— Вот видишь. — Миссис Ченнинг склонила голову набок. — Очень неудачно вышло, но…

— Неудачно? — завопила Вайолет, и ее крик наконец обратил внимание хихикающих девушек на то, что чтото не в порядке. — У меня свадьба сорвалась, а ты говоришь, что это неудачно?

— Веди себя прилично, — прошипела Флоренс. — Тебя услышат гости.

Вайолет кинула на сестру сердитый взгляд.

— Лучше бы рассказала девчонкам, в чем дело, — сказала она ей.

Флоренс с недовольной гримасой пошла к подругам Вайолет, которые стояли в уголке и испуганно перешептывались.

— Папа, а Декстер здесь? — тихо спросила Вайолет, когда Флоренс отошла.

— Да, — кивнул судья. — Рвет и мечет.

Декстер на самом деле был в ярости. Досталось и его отцу, и судье Ченнингу, и отсутствующей еще Вайолет. Это ведь именно они настояли на том, чтобы провести церемонию в Липпингвиле. Если бы они остались в Эмералд Спрингс, то не оказались бы сейчас в столь неловком положении. Сорок человек приглашенных, не считая родственников жениха и невесты, заперты в этой церкви посередине целого океана! И неизвестно, когда прекратится дождь, и они смогут отсюда уехать. Свадьба Декстера Льюиса, несомненно, войдет в историю города. Хорошо хоть Сэм предусмотрительно захватил с собой несколько бутылок шампанского и коечего покрепче, а миссис Ченнинг припасла немного еды. Будет чем занять гостей в долгие часы ожидания.

Декстер был настолько зол, что наотрез отказался ждать Вайолет на улице. Миссис Ченнинг была поражена до глубины души. Ни единым словом Декстер не выразил беспокойства по поводу того, что его невеста гдето в дороге под этим ужасным дождем. Она как мать места себе не находила, а Декстера раздражало только то, что их планы пошли прахом.

— Декстер сейчас в главном зале с гостями, — сказала миссис Ченнинг дочери.

Делиться с ней своим возмущением она не решилась, у Вайолет и без того полно поводов для расстройства. Но девушка все поняла сама.

— Он очень зол, да, мама?

Миссис Ченнинг кивнула с самым несчастным видом.

— Наверное, тебе пока не стоит идти туда, — осторожно заметила она. — Я провожу тебя в комнату невест, посидишь там, отдохнешь, придешь в себя.

Вайолет безропотно согласилась. Сейчас она страшилась встречи с Декстером и раздраженными гостями.

— А твои подруги могут позднее присоединиться к тебе. Или пусть идут к остальным гостям.

— Сами разберутся, — дернула плечиком Вайолет. — Но сейчас я хочу побыть одна!

Вайолет невыносимо было думать, что ктото из ее подружек может испытывать сейчас к ней чувство жалости. Лучше спрятаться ото всех и прийти в себя.

— Детка, ты только помни, что ничего страшного не произошло, — пролепетала миссис Ченнинг, напуганная выражением ее лица. — Дождь обязательно закончится, и вы с Декстером благополучно поженитесь.

— Я в этом не сомневаюсь, мама! — с вызовом проговорила Вайолет. — Надеюсь, Декстер уделит мне немного своего драгоценного времени, когда перестанет злиться на меня из-за того, в чем я не виновата!

С этими словами Вайолет проследовала за матерью в небольшую боковую комнату. Не без дрожи прошла она мимо входа в основной зал. Дверь была прикрыта неплотно, и Вайолет явственно различила шум разговора. Она ускорила шаги. Еще не хватало, чтобы ктонибудь выглянул и увидел ее. Сейчас ей хотелось спрятаться от всех в мире. За исключением, разве что, Декстера Льюиса.

Он вошел в комнату для невест минут через десять. Вайолет уже успела внимательно изучить свое отражение в зеркале и прийти к выводу, что, несмотря ни на что, она выглядит отлично. Это немного утешило ее, и она уселась в маленькое жесткое кресло у окна и приготовилась к разговору с Декстером.

Однако жених не торопился. Вайолет уже начала беспокоиться, когда дверь наконец распахнулась, и на пороге показался Декстер. Миссис Ченнинг на одну секунду заглянула в комнату и тут же исчезла.

— Я думала, ты никогда не придешь, — сухо произнесла Вайолет.

— Я не знал, что ты приехала, — не менее сухо сказал Декстер.

Он не выразил восхищения при виде Вайолет, и это очень задело девушку. В конце концов, в ее присутствии Декстеру следовало бы вести себя прилично!

— Ты мог бы встречать меня на крыльце, — брюзгливо заметила она.

— Если ты намерена поссориться, так и скажи, — невозмутимо отозвался Декстер.

Вайолет окинула жениха возмущенным взглядом. Он был необыкновенно хорош в смокинге с белым цветком в петлице, и ее гнев немного поутих. Не стоит срывать свою злость на Декстере. Она же не хочет его потерять… Раз уж из двоих ктото должен уступить, пусть это будет она. Но только сегодня.

— Прости, Декс, — Вайолет опустила глаза. — Я сама не своя из-за этого дождя. Все так ужасно получилось. Если бы я не настояла на этой церкви, сейчас мы были бы уже мужем и женой.

Эта мысль была настолько печальной, что Вайолет всхлипнула. Самообвинение сразу подействовало. Декстер встрепенулся. Он подошел к девушке и опустился перед ней на колени.

— Я свинья, — прошептал он. — Совсем не думаю о тебе. Прости.

Вайолет смущенно улыбнулась. Она была счастлива. Почти счастлива. Если бы только Декстер понежнее посмотрел на нее! Но хотя он стоял перед ней на коленях и сжимал ее руку, его глаза были устремлены вдаль. Вайолет внезапно стало страшно. О чем думает мужчина, за которого она собирается замуж? Что на самом деле она знает о нем? Она так стремилась заполучить его, что совсем не задумывалась о том, как будет жить с ним.

— Декс, но ведь дождь когданибудь закончится? — спросила она как ребенок, который во что бы то ни стало жаждет утешения.

— Конечно, дорогая. Все будет отлично, — машинально произнес он и поднялся.

Вайолет стало ужасно жаль себя. Неужели Декстер не чувствует, что ей нужна его поддержка?

— Что же мы сейчас будем делать? — резко спросила она, пытаясь скинуть с него личину равнодушия.

— Ждать, — пожал он плечами, выглядывая в окно. — Льет как из ведра.

— Неужели нас никто не сможет обвенчать? — воскликнула Вайолет, и против воли нотка отчаяния прозвучала в ее голосе.

— Боюсь, что никто, — флегматично ответил Декстер. — Наберись терпения, дорогая. Мы обязательно поженимся. Только чуть позже.

Вайолет закусила губу. Декстер шутит! Час от часу не легче. Он должен переживать наравне с ней, а он в открытую издевается!

— Я в этом уверена, — процедила она. — Думаю, тебе лучше всего будет вернуться к гостям. Развлеки их какнибудь. Мне надо побыть одной.

Декстер шутливо поклонился и вышел из комнаты. Вайолет вскочила с кресла. Как он смеет так обходиться с ней! Как будто он даже рад этой задержке и ничуть не переживает. Что ж, она тоже не выдаст своих чувств. Она будет веселиться. Будет радоваться тому, что еще несколько часов она — Вайолет Ченнинг, а не Вайолет Льюис. У нее есть прекрасные подруги, с которыми она чудесно проведет время!

Вайолет вышла в коридор. Миссис Ченнинг сиротливо стояла у стены и мяла в руках платочек. Очевидно, она боялась войти в комнату и нарушить покой Вайолет.

— Мама, где девчонки? — строго спросила Вайолет.

— Там же, где все остальные гости, — робко ответила миссис Ченнинг.

— Позови их, — потребовала она. — Я не собираюсь сидеть тут в одиночестве.

— Конечно, детка.

Миссис Ченнинг заторопилась выполнять поручение дочери. Вайолет с шумом захлопнула дверь. Как ей хотелось быть сейчас вместе со всеми! Возмущаться, ждать, обсуждать погоду. Но сочувственных взглядов она просто не вынесет! Каждый будет наблюдать за ней со злорадным любопытством и притворяться, что глубоко переживает.

— Вайолет, какой кошмар!

Вайолет обернулась. К ней подбежала Карла Роджерс. Ее круглое личико излучало сострадание.

— Пустяки! — презрительно фыркнула Вайолет. — Подождем немного.

— Ох, как я рада, что ты не переживаешь, — с облегчением вздохнула Карла.

— И как нам повезло, что мы вообще доехали сюда, — испуганно пробормотала Мерил. — Только подумать, что нас могло смыть водой…

— Не говори ерунды! — резко сказала Вайолет. — Мы в безопасности и нечего трепать себе нервы. Мы прекрасно проведем здесь время, не хуже, чем в автобусе. Эми расскажет нам еще чтонибудь.

— А помоему, у Вайолет всетаки есть повод для беспокойства, — послышался ехидный голос Саманты.

Она стояла у двери и выглядывала кудато в коридор.

— В чем дело? — спросила Вайолет сурово.

Эту нахалку следовало поставить на место. Вайолет не сомневалась, что Саманта злорадствует про себя. Но одно дело — радоваться чужому несчастью молча, и совсем другое — высказывать это вслух!

— Дело всего лишь в том, что наша чудесная Эми беседует сейчас с Декстером, Вайолет, — ответила Саманта. — И если бы мой жених смотрел так на другую женщину, мне бы это очень не понравилось!

8

Когда он вдруг увидел ее, то не поверил собственным глазам. В последнее время он почти не думал о ней, запрещая себе возвращаться мысленно в то беспечное время. Слишком больно и бессмысленно. Он предпочитал жить сегодняшним днем, перечеркивая в памяти воспоминания, бередившие душу. Он уже почти научился не представлять себе ее лицо каждый день и не оборачиваться вслед женщинам, которые отдаленно походили на нее. И в тот самый момент, когда он считал, что окончательно справился с собой, она вздумала появиться перед ним!

Декстер встряхнул головой. Несомненно, у него галлюцинация. Сотни миль от французской рыбацкой деревушки до захолустного американского городка, миллионы существенных обстоятельств и мелких недоразумений. Четыре года, в конце концов. Огромный срок. Неужели воображение сыграло с ним столь злую шутку, приняв какуюнибудь гостью за нее?

Тут она рассмеялась и подняла голову, и все сомнения Декстера рассеялись без следа. Рядом с пухлой розовощекой подружкой Вайолет, Карлой или Кларой, Декстер вечно путал, на узкой скамье в липпингвильской церкви сидела она, неизвестно каким образом занесенная сюда.

Декстер сделала шаг назад, не желая привлекать к себе внимание. Сердце отчаянно колотилось, все его хваленое самообладание рассыпалось как карточный домик. Как она очутилась здесь в день его свадьбы? Почему она приехала к нему именно сейчас, и ни днем раньше?

Декстер жадно всматривался, стараясь определить, насколько она изменилась. Он был бы рад выяснить, что она стала другой. Что от ее проклятого обаяния, сводившего его с ума, не осталось ни следа. Что она постарела и подурнела, и ему незачем волноваться, его необъяснимая любовь к ней умерла окончательно.

Но ему не дано было этого утешения. Она ничуть не изменилась, разве что блестящие темные волосы были короче, чем он помнил. Этот наклон головы, мимолетная улыбка, поощряющая и в то же время сдержанная, маленькие крепкие руки с широкими ладонями и проворными пальчиками.

Декстер зажмурился. Как ловко тогда она починила рыболовную сеть, как будто всю жизнь занималась этим! Странно, что он до сих пор помнит мелькание загорелых пальчиков, орудующих грубой иглой. У нее получалось все, за что бы она ни взялась. Правда, в тот раз подкачал он — не смог поймать в починенную сеть ни одну рыбину. Невольная улыбка тронула губы Декстера, когда он вспомнил, как она потешалась над ним тогда. Но зато ночью он доказал ей, что мастерство мужчины заключается не только в умении ловить рыбу…

Декстер вздрогнул и открыл глаза. Как далеко может завести воображение, если дать ему волю. Ему не должно быть никакого дела до того, что она здесь. Слишком поздно. Через несколько часов он женится на Вайолет и…

Декстер с горечью усмехнулся. Милая Вайолет! Наверное, она догадывается, что он не умирает от любви к ней. Впрочем, вряд ли это сильно расстраивает ее. Она хочет быть женой Декстера Льюиса, а не любовью всей его жизни.

Внезапно ктото осторожно дотронулся до локтя Декстера. Это была миссис Ченнинг. Она робко смотрела на зятя снизу вверх.

— Декстер, вы не против, если с Вайолет немного посидят подруги? — спросила она извиняющимся тоном. — Они немного отвлекут ее.

Декстеру стало смешно. Эта перепуганная дамочка всерьез полагает, что он может обидеться из-за того, что честь коротать часы ожидания с Вайолет выпала ее не ему.

— Как будет лучше для нее, миссис Ченнинг, — искренне ответил Декстер.

У меня и без вашей плаксивой доченьки забот хватает, добавил он про себя.

— Вы чудо, Декстер! — просияла миссис Ченнинг и направилась прямиком к Карле.

Она шепнула ей чтото на ухо, после чего пошла извещать других подруг Вайолет. Декстер не двигался с места. Какаято часть его понимала, что нужно отойти в сторону, потому что сейчас она пройдет мимо него вместе с Карлой и непременно увидит его. Как бы он ни желал поговорить с ней, он чувствовал, что для этого недостаточно хорошо владеет собой. Но тем не менее сил отойти в сторону у него не было, и он обреченно ждал, когда на него обратят внимание.

Карла так торопилась повидать Вайолет, что пролетела мимо Декстера, не взглянув на него. Она шла гораздо медленнее, но тоже не смотрела по сторонам. О, как знакомо было Декстеру это отрешенное выражение на ее лице, как будто она не замечает ничего вокруг! Он затаил дыхание, так и не зная, хочет ли он, чтобы она увидела его или нет.

Она увидела. Почти поравнявшись с Декстером, она вдруг подняла глаза и заметно вздрогнула. Было ясно, что она ожидала встретить его тут не больше, чем он — ее. На секунду у Декстера все поплыло перед глазами. Сердце стиснул спазм.

Она шагнула вперед, с тревогой вглядываясь в его побледневшее лицо. Что с тобой? — явно читалось в ее глазах. Декстер выдавил из себя улыбку. Она всегда чувствовала, когда с ним творилось неладное. Усилием воли он заставил себя разлепить непослушные губы и заговорить.

— Зачем ты подстригла волосы, Эми? — пробормотал он вместо обычных слов приветствия.

Она подняла руку и пропустила сквозь пальцы прядку волос. Знакомый жест. У Декстера ком подступил к горлу. Разве возможно так долго помнить? Эти карие глаза с невероятно белыми и чистыми белками, тонкие, ровные, словно по линейке проведенные брови, не тронутые помадой губы, нижняя губа чуть больше верхней, отчего она иногда становится похожей на капризного ребенка. Декстер мог поклясться, что чувствует запах ее кожи, хотя, конечно, она стояла слишком далеко от него, чтобы он мог ощутить чтолибо.

— Так было удобнее, — сказала она с видимым спокойствием, но обмануть его она не сумела. Радость, страх, удивление — все смешалось в ее глазах, и Декстер был счастлив. Все, что угодно, лишь бы не ледяное равнодушие.

Воротничок рубашки вдруг стал невыносимо тесен, и Декстер расстегнул верхнюю пуговичку. Что принято говорить при встрече с человеком, которого не видел четыре года? О, Декстер Льюис был мастером говорить ничего не значащие банальности! Он регулярно потчевал ими Вайолет и ее семью, и поэтому считался весьма милым и приветливым молодым человеком. Но с Эми слова теряли смысл. Декстер понял это еще тогда, когда впервые увидел ее. Четыре года назад им были не нужны слова, но сейчас он мучительно соображал, как лучше начать беседу.

Давно тебя не видел, Эми! Бред. Это известно им обоим. В последний раз он видел ее спящей в своей постели. Она лежала на спине, подложив руку под голову, и безмятежно спала. Тонкое покрывало четко обрисовывало линии ее тела. Как ему не хотелось уходить от нее тогда…

Как ты здесь очутилась? Дурацкий вопрос. По большому счету ему все равно. Запоздалый ответ небес на его горячие мольбы.

Ты чудесно выглядишь. Смешно. Никто, кроме нее, не обладает потрясающей возможностью отлично выглядеть при любых обстоятельствах. Он так и не смог решить для себя, когда она была красивее — когда танцевала перед ним в баре у моря, или когда гуляла с ним по берегу, или когда будила его по утрам поцелуями или когда исступленно стонала в порыве страсти… Или сейчас, в длинной зеленой юбке и светложелтой кофте с широким вырезом, щедро открывающим смуглую кожу. Скорее всего, это лучшее, что она смогла найти к свадьбе — Эми никогда не любила наряжаться.

Почему ты вдруг исчезла тогда? Слишком страшно спрашивать об этом сейчас. Безумием будет испытывать судьбу и осыпать Эми упреками.

В результате Декстер молчал, пожирая Эми глазами, мало заботясь о том, что посторонние люди могут превратно истолковать его поведение.

Эми тоже не торопилась говорить. Декстер точно видел, что она потрясена не меньше его. Это было удивительно — Эми всегда отличалась прекрасным самообладанием.

— Значит, это твоя свадьба, Декстер… — проговорила она наконец.

Декстер кивнул, почти ненавидя ее за то, что одной фразой она разрушила все, что он тщательно выстраивал за последние полтора года. Его стремление обрести покой, завести семью, детей, стать достойным гражданином своего города и страны, продолжать дело отца — все угрожающе зашаталось от одного лишь вопроса в ее глазах.

Губы Эми дрогнули, но она быстро справилась с собой.

— Вайолет — хорошая девушка, — просто сказала она. — Очень красивая и добрая. Я желаю тебе счастья.

Гнев душил Декстера. Какое право имеет она рассуждать о его счастье? Как она может являться сюда после всего, что было, и спокойно заявлять ему, что Вайолет Ченнинг — красивая, милая, добрая? Что она знает о тех бесконечных днях и ночах, когда ему повсюду чудилось ее присутствие, когда при виде каждой темноволосой женщины он ощущал, как сердце выпрыгивает из груди?

— Спасибо, Эми, — холодно ответил он. — К сожалению, свадьба немного откладывается.

И всетаки он изменился. Ни за что раньше не смог бы он разговаривать с ней в таком тоне. Что бы ни испытывал он по отношению к ней сейчас, внешне он в состоянии притвориться равнодушным. Слабое, но утешение.

— Нелепая случайность, — улыбнулась Эми. — Кто бы мог подумать, что пойдет такой сильный дождь.

Кто бы мог подумать, что я встречу тебя здесь! — чуть не воскликнул Декстер.

— Да, — промямлил он.

— Должно быть, Вайолет ужасно расстроилась.

— Да.

Ни на какой другой ответ у Декстера не было сил. Он был противен самому себе. Неужели он не может набраться храбрости и спросить ее о том, что действительно волнует его? Какая разница, сколько времени прошло! Они никогда не смогут стать просто знакомыми, даже через пятьдесят лет он будет замирать при одном взгляде на нее…

— Эми! — услышали они громкий возглас.

Требовательно, настоятельно, с капризной ноткой Эми звала женщина, о существовании которой Декстер предпочел бы в данный момент забыть.

— Иди же сюда, Эми! — повторила Вайолет.

Она стояла в дверях комнаты для невест, не вспоминая о том, что хотела спрятаться от посторонних взглядов.

— Твоя невеста зовет меня, — сказала Эми. Декстеру показалось, что она печально вздохнула. — Извини.

Он не успел произнести ни слова, как она уже покинула его. Вайолет стояла все там же и подозрительно наблюдала за ним. Но Декстеру было все равно — он смотрел на Эми, удивляясь тому, насколько отчетливо он помнит все, касающееся ее. Неторопливая походка, плавное покачивание бедер, длинная юбка обвивается вокруг лодыжек… Не хватает лишь шума прибоя, запаха моря и влажного песка.

Вайолет с шумом захлопнула дверь. Декстер очнулся. Неужели он грезил наяву?

— Тот парень, с которым ты разговаривала, мой жених, — сообщила Вайолет, как только закрыла за Эми дверь.

— Я поняла, — тихо ответила Эми.

Чтото в ее голосе очень не понравилось Вайолет.

— Почему он заговорил с тобой? — поинтересовалась она настороженно. — Вы знакомы?

Она смотрела на Эми другими глазами. Девушка переоделась, сменив потрепанные шорты на кофту и юбку. Не особенно нарядно, но гораздо приличнее. Однако дело было не в самой одежде, а в том, как она сидела на Эми. Саманта или Мерил в изящных вечерних платьях и вполовину не были так хороши. Вайолет всерьез задумалась о том, как выглядит она сама по сравнению с Эми Батлер, которая поначалу показалась ей такой простенькой.

— Нет, — покачала головой Эми. — Откуда? Я же здесь впервые.

Она была абсолютно права, но Вайолет не покидало странное ощущение. Никогда она не видела подобного выражения на лице Декстера. Как будто он внезапно нашел чтото, что очень высоко ценил и давно потерял. Она всегда считала его сдержанным человеком, не способным не только откровенно выражать свои чувства, но вообще испытывать их. Обнаружить в день свадьбы, что ее жених способен на весьма сильные эмоции, было не особенно приятно для Вайолет Ченнинг. Ведь эти эмоции не имели к ней никакого отношения.

— Тогда о чем вы разговаривали? — настойчиво спросила она.

— Наверное, он просто увидел чужое лицо и решил со мной познакомиться, — пояснила Эми. — Он очень милый, Вайолет. Я рада за тебя.

Она тепло улыбнулась, и Вайолет стало стыдно. Эми прелесть, а она думает о ней невесть что! Конечно, мужчины интересуются ею, ведь она такая… необычная. В конце концов, она сама пригласила ее на свадьбу, хотя в этом не было никакой необходимости. Тут Вайолет вспомнила о дожде. Получается, что ее приглашение и согласие Эми не играли никакой роли — из-за ливня ей все равно пришлось бы остаться с ними в церкви. Судьба!

— Я его обожаю! — Вайолет выразительно закатила глаза. — И он сходит по мне с ума. Порой мне даже становится страшно. Представляешь, он даже грозился застрелиться, если я откажу ему.

Вайолет не знала, что заставляет ее говорить неправду. Но ей ужасно хотелось както доказать Эми, что в чувствах Декстера к ней не может быть ни малейшего сомнения.

— Из вас получится отличная пара, — сказала Эми.

Как показалось Вайолет, вполне искренне.

— Знаешь, а я вдруг решила, что мой Декстер — как раз тот Декстер, которого знаешь ты, — конфиденциально прошептала она.

Вайолет взяла Эми под руку и отвела в сторонку. Эми послушно подчинилась.

— Довольно забавное было бы совпадение, правда? — Она жадно следила за лицом Эми, пытаясь угадать правду.

Но Эми была невозмутима.

— Да, это было бы весело, — согласилась она. — Но такие совпадения практически невозможны. Это не тот Декстер, которого я знала. Впрочем, я даже не сомневалась в этом… Мой знакомый был совсем другим человеком…

Декстер любит получать за свои деньги все лучшее, вспомнила Эми слова Вайолет. Нет, о ее Декстере такого сказать было нельзя. Четыре года — большой срок, и некоторые люди меняются до неузнаваемости. Хоть поверить в это слишком больно.

У Вайолет камень с души свалился. Конечно, ничего страшного не произошло бы, если бы Эми и Декстер на самом деле были знакомы. Мало ли что могло произойти с ним, когда он находился в Европе… И подозрения с новой силой зашевелились в сердце невесты.

— Знаешь, а ведь Декс некоторое время жил в Европе, — сказала она, не отпуская руку Эми. — Может быть, даже во Франции.

Она была уверена, что Эми вздрогнула.

— Так что теоретически вы вполне могли бы встретиться… — пробормотала Вайолет.

— Но мы не встретились! — резко сказала Эми. — Почему бы тебе не расспросить своего жениха, раз ты не веришь мне?

Вайолет опешила. Такого отпора она не ожидала. Оказывается, мягкость Эми обманчива, и она вполне может постоять за себя. Или намеренно обмануть.

— О, Эми, не сердись, — рассмеялась Вайолет. Она поднаторела в интригах и знала, как усыпить подозрения. — Я просто ужасно расстроена из-за этого дурацкого дождя и не понимаю, что говорю. Мне очень жаль, что вместо обещанной свадьбы ты попала в ловушку.

Ты даже не представляешь себе, в какую! — мысленно ответила Эми. Что бы она ни отдала сейчас, чтобы оказаться как можно дальше от липпингвильской церкви. А еще лучше было бы вообще не подходить к водителю того автобуса. Или не брать в прокате автомобилей полуразвалившийся «понтиак». Или остаться в НьюЙорке. Или вообще не приезжать в Америку.

Или не знакомиться с Декстером Льюисом четыре года назад.

— Мы не в силах изменить то, что уже случилось, — проговорила Эми, утешая скорее себя, а не Вайолет.

— Представляю, как переживает Декс, — вздохнула Вайолет. — Мы собирались праздновать свадьбу в нашем родном городе, Эмералд Спрингс. Приготовления обошлись недешево, сама понимаешь. А теперь все пропадет, мы ведь не успеем вернуться вовремя…

— Думаю, жених вряд ли переживает сейчас из-за испорченного мяса или тортов, — заметила Эми.

Вайолет была задета.

— Конечно, больше всего он переживает из-за того, что мы никак не можем пожениться, — энергично закивала она. — Но швыряться деньгами не в его характере. Отец Декстера очень богат, но это не значит, что сын свободно разбрасывается его капиталами. Наоборот, Декстер очень озабочен приумножением семейного состояния, и лишний расход наверняка придется ему не по вкусу.

Вайолет наморщила лоб, словно представляя себе горы снеди, не дождавшейся их возвращения.

— Конечно, коечто можно будет использовать, — пробормотала она, рассуждая уже сама с собой. — Слава Богу, с вином ничего не случится, если, разумеется, они не вздумают открыть бутылки раньше времени. Жаркое, десерты, свадебный торт — все это придется выкинуть, да и салаты непременно протухнут…

Эми с усмешкой слушала ее. Похоже, прекрасная Вайолет была весьма рачительной хозяйкой, и мысль о возможных убытках беспокоила ее не меньше, чем расчетливого Декстера. Удивительно. Четыре года назад он был совсем другим.

Если так пойдет дальше, подумала Эми с иронией, я очень скоро избавлюсь от любых чувств по отношению к нему. Нынешний Декстер Льюис вызывал у нее отвращение.

— Кстати, Вайолет, твой жених сидит сейчас под дверью и ждет чегото. Или когото, — интригующим тоном объявила Саманта на всю комнату.

Она только что выглядывала в коридор и увидела Декстера, который в одиночестве прогуливался по холлу. Всем девушкам тут же захотелось посмотреть на жениха, но Саманта бдительно охраняла дверь и не позволяла никому открывать ее.

— Не надо смущать бедного Декстера, — покровительственно пояснила она. — Он и без вас ужасно нервничает.

— Он хочет побыть с тобой, Вайолет, — сказала Эми так, чтобы ее не слышал никто, кроме невесты. — Несмотря ни на что, это ваш день, а ты запираешься от него с подругами…

Вайолет нахмурилась. Все верно. Только Эми совсем необязательно знать, что им с Декстером абсолютно нечего сказать друг другу. Если его что и держит возле этой двери, так это приличия, а не желание находиться рядом с ней. Вайолет уже успела убедиться в том, что она занимает не особенно большое место в сердце своего жениха. Можно было утешать себя лишь тем, что это вполне в его характере — одни способны испытывать пылкие чувства, другие нет. Но раз он сделал ей предложение, то, по крайней мере, ставит ее выше остальных женщин.

— Декстер не отличается сентиментальностью, — деланно рассмеялась Вайолет. — С трудом представляю его сидящим у моих ног и преданно заглядывающим мне в глаза.

— У мужчины есть и другие способы выразить свою любовь, — сухо заметила Эми и отошла в сторону.

Вайолет сложила руки на груди и повернулась к окну. Она вся кипела от злости. Эта девица еще смеет поучать ее! Вайолет чувствовала себя обманутой, лишенной вдруг всех своих привилегий. Она больше не была главной среди своих подруг, центром Эмералд Спрингс, девушкой, которой всегда везет. В считанные минуты она превратилась в объект всеобщего сочувствия. Более того, скрытой иронии. С Вайолет давно пора немного сбить спесь — наверняка об этом думает каждая из тех, кого она привыкла называть подругами.

И в глубине души она была вынуждена признать их правоту. Вайолет всегда считала себя лучше других. Она была красивее, богаче, умнее, удачливее многих. А свадьба с Декстером Льюисом вознесла ее на недосягаемые вершины. И в одну секунду ее благополучие заколебалось. Прихоть природы — и свадьба оказалась под угрозой. И дело было даже не в этой досадной задержке, а в том, что Вайолет, впервые с того дня, как Декстер сделал ей предложение, стала сомневаться в его чувствах к ней.

Я должна удержать его, думала она, стараясь не прислушиваться к подозрительному шепоту подружек за спиной. Если он передумает сейчас, надо мной будет смеяться весь город. Я не смогу на улице показаться. На меня будут показывать пальцем.

Вайолет вспоминала холодные манеры Декстера во время их сегодняшнего коротенького разговора, и подобный исход казался ей все более вероятным. А как он вел себя с ней до этого? Никогда она не чувствовала, что ее отказ сделает его несчастным на всю жизнь! О чем там расспрашивали ее Саманта и Карла? Не пытался ли Декстер стать ее мужем до свадьбы? Смешно. Вайолет горько усмехнулась. Похоже, ему и в голову это не приходило. И она могла сколько угодно убеждать себя и их в том, что он уважает ее и боится оскорбить. Отсутствие истинной страсти — вот единственно верное объяснение его холодности.

Вайолет отчетливо всхлипнула. Жизнь не приучила ее управлять своими эмоциями при любых обстоятельствах. У Вайолет Ченнинг всегда все шло превосходно. Что же ей делать теперь?

За ее спиной хихикнула какаято из девушек, на нее тут же грозно зашикали. Вайолет быстро обернулась. Круглое лицо Карлы покраснело от натуги. Она безуспешно пыталась подавить приступ веселости. У всех остальных на лицах застыло приличное меланхолическое выражение, и Вайолет стало противно. Могли бы и не притворяться, что переживают из-за нее. Одна Эми стояла чуть поодаль и спокойно смотрела вдаль. Было ясно, что мысли ее витают гдето далеко.

Вайолет на секунду позавидовала ей. Закончится дождь, вода спадет, и Эми продолжит свое путешествие, забыв и о сломанной машине, и о сорванной свадьбе, и о невесте, очутившейся в дурацком положении. Как бы эта история ни закончилась, Эми Батлер ничуть не пострадает…

Вайолет поняла, что если немедленно не предпримет чтонибудь, то разрыдается у всех на глазах, к вящему удовольствию своих подруг. Уж Саманта Криджес точно обрадуется — Вайолет ни капли не обманывала относительно ее добрых чувств к себе. Саманта всю жизнь ей завидовала и будет рада, если Вайолет вдруг даст слабину. Ни за что.

— Девчонки, вам не кажется, что здесь очень скучно? — громко спросила она.

Все согласно закивали. Саманта с жадностью вглядывалась в лицо Вайолет, пытаясь найти в нем признаки отчаяния. Бесполезно. Вайолет мило улыбалась, и даже завистливый глаз Саманты не мог ничего увидеть.

— Предлагаю присоединиться к остальным гостям, — продолжила Вайолет. — Там будет повеселее…

Девушки оживились. Еще бы, у них появится возможность пококетничать с мужчинами!

— Правда, мне придется пережить несколько неприятных моментов, — проговорила Вайолет и обезоруживающе улыбнулась.

— Почему? — неестественно удивилась Саманта.

— Ах, дамы обязательно начнут шушукаться и обсуждать меня, — ответила Вайолет, состроив гримасу. — Но прятаться все равно не годится. Тем более, что вы рядом и если надо поддержите меня.

— Не сомневайся, Вайолет, — прозвучал нестройный хор голосов.

— В любом случае могу сказать, что моя свадьба запомнится всем надолго, — беззаботно рассмеялась девушка.

— Держу пари, она просто храбрится, — шепнула Саманта Карле, когда они выходили из комнаты вслед за Вайолет. — Не хотела бы я оказаться на ее месте.

В холле Вайолет на самом деле увидела Декстера. Он прислонился к стене почти у самой входной двери и разглядывал потолок. Смутное чувство надежды зашевелилось в душе Вайолет. Может быть, он ждал здесь все это время, пока она его не позовет?

9

Шум голосов оторвал Декстера от созерцания резьбы на деревянном потолке. Из комнаты для невест выходили девушки: Вайолет, за ней ее пухленькая подружка с рыжими волосами, потом кузина Вайолет, Декстер все время забывал, как ее зовут. За ними великолепная Саманта Криджес, которая одно время развернула за ним настоящую охоту. Правда, не на того напала. Еще какието девушки, и наконец Эми. Как всегда спокойная и независимая. Рассказал бы ктонибудь, как она здесь очутилась! Можно подумать, силы небесные всерьез задумали расстроить его свадьбу…

И словно в ответ на крамольные мысли Декстера снаружи раздался раскат грома такой оглушительной силы, что ктото из девушек завизжал.

— Боже, Декстер, что это? — вскрикнула Вайолет, закрыв ладонями уши.

— Всего лишь гроза, — флегматично ответил он, подходя ближе.

Декстер намеренно старался не смотреть в сторону Эми. Он видел, что Вайолет ревниво наблюдает за ним. Не буду говорить ей, что мы с ней знакомы, решил он про себя. Это абсолютно не касается Вайолет.

— Мне страшно, — капризно сказала девушка. — Хочу, чтобы ты был рядом.

Она протянула жениху руку, и Декстер с силой сжал ее ладонь, спиной чувствуя взгляд Эми. Но что ему было делать? Вайолет его невеста и имеет право на его внимание…

Декстер осекся. Он, что, оправдывается? С какой стати? Он не обязан ничего объяснять ей… А ей и не нужны твои объяснения, возразил он самому себе. Она преспокойно бросила тебя четыре года назад и сейчас, должно быть, не помнит даже твое имя.

— Это просто гроза, — машинально повторил он. — Она скоро пройдет.

— Я надеюсь, — протянула Вайолет, прижимаясь к жениху.

С ним она чувствовала себя в безопасности. Она не боялась ни грозы, ни косых взглядов. До тех пор, пока Декстер рядом, она готова сражаться с целым миром. До тех пор, пока он рядом.

Она подняла на жениха глаза, но ни любви, ни нежности не увидела в его взгляде. Декстер смотрел в одну точку, и Вайолет охватило ощущение, что он разговаривает с ней только из вежливости.

— Декс, пойдем к гостям.

Она мягко, но настойчиво потянула его в зал. Люди — ее единственное спасение. В присутствии посторонних Декстер будет вести себя, как полагается.

— Идем же! — настойчиво проговорила она, понимая, что Декстер настолько глубоко погружен в свои мысли, что не слышит ее.

Декстер пошел. Но вначале быстро оглянулся, как будто желая удостовериться в чемто. Что он рассчитывал увидеть — неизвестно, но Вайолет окончательно осознала, что ей нужно держать ухо востро.

Бодро рассуждая о пустяках, она вошла под руку с Декстером в главный зал. Там было полно народу. Лица некоторых мужчин были красны сверх меры, и было очевидно, что они уже начали праздновать свадьбу Декстера и Вайолет. Они разговаривали на повышенных тонах и сильно жестикулировали. Женщины вели себя более сдержанно. Они разбились на маленькие группки и чинно беседовали. Вайолет была готова держать пари, что они обсуждают ее и злорадствуют.

— Добрый день! — сказала она звонко.

Все головы повернулись в ее сторону. На Вайолет обрушились волны комплиментов и ураган приторного сочувствия. Она выдержала удар, не дрогнув. Пока Декстер был рядом, ей никто не был страшен.

— Кстати, Вайолет, все хотел тебя спросить, кто эта девица в зеленой юбке? — небрежно заметил Декстер, когда вокруг Вайолет стало меньше людей.

— Какая? — Девушка притворилась, что не понимает, о ком речь. Пусть Декстер выскажется до конца.

Он с видимой неохотой оглядел весь зал.

— Вон та, которая разговаривает с твоей подругой в смешной шляпке. Никогда раньше ее не видел…

— Однако это не помешало тебе заговорить с ней, — колко заметила Вайолет.

— Мне было интересно, — невозмутимо ответил он. — Я был уверен, что знаю всех в Эмералд Спрингс. Или это очередная твоя кузина из Айовы?

Мерил, двоюродная сестра Вайолет, была родом из этого штата, и этот факт был единственным, что помнил о ней Декстер.

— Нет, она не из Айовы, — покачала головой Вайолет, зорко следя за выражением его лица. — И не кузина. Эту девушку зовут Эми. Она наполовину француженка, и мы подобрали ее на дороге.

— На дороге? — фыркнул Декстер.

— Да. У Эми сломалась машина, и так как она все равно направлялась в Липпингвиль, мы решили подвезти ее.

— Зачем ей в Липпингвиль? — спросил Декстер и немедленно пожалел о своей несдержанности.

— Меня этот вопрос не заинтересовал, — ледяным тоном сказала Вайолет, подчеркивая всю неуместность его слов.

Декстер предпочел промолчать, боясь, что ляпнет чтонибудь снова.

— Оказалось, что Карла немного знакома с Эми, — с кислой миной продолжила Вайолет. — И я подумала, почему бы не пригласить ее на свадьбу?

— Изумительная мысль — притащить сюда абсолютно незнакомого человека! — с едким сарказмом воскликнул Декстер. — Тебе даже останавливаться не следовало. В такойто день! Ты удивляешь меня, Вайолет.

Этот внезапный выговор доставил девушке несказанное удовольствие. Глупо было подозревать Декстера и Эми в том, что они чтото скрывают от нее. из-за дурацкой ситуации, в которой они все случайно оказались, она стала чересчур мнительной.

— Но Эми ужасно мне понравилась, — пояснила Вайолет, впервые в жизни не обижаясь на суровый тон Декстера. — С ней было так интересно! Если бы ты только слышал, как она рассказывает о своем родном городе, ты бы меня понял. Я прямотаки влюбилась в эту французскую деревушку. Представляешь, там до сих пор не в каждом доме есть телефон! Как же она называется… совсем вылетело из головы. Шардин… нет, Шадрон… Опять чтото не то.

Шардени, чуть не вырвалось у Декстера, но он вовремя остановился.

— Одним словом, это прелестное местечко! — махнула рукой Вайолет. — Я сразу подумала, как было бы чудесно провести там медовый месяц…

Она заискивающе посмотрела на жениха. Декстер нахмурился. Девушка немедленно решила оставить скользкий вопрос.

— А если бы ты слышал, как Эми играет на гитаре и поет! — с восторгом воскликнула она. — Элизе до нее как до луны! Эми всех нас очаровала…

Вайолет говорила и говорила, расписывая свои впечатления. Она видела, что Декстер не особенно внимательно слушает ее, и делала вывод, что эта тема совсем не интересует его. Но на самом деле Декстер старался ни слова не упустить из ее рассказа. Эми Батлер. С равным успехом очаровывающая как мужчин, так и женщин. Ему ли не знать силу ее обаяния! Он ли не слышал ее знаменитые испанские песенки! Она любила петь для друзей в баре, и посетители откладывали в сторону карты и стаканы с вином, заслышав ее голос.

Вайолет провела с Эми всего лишь полчаса и уже захотела продолжить знакомство. Что же говорить о нем, если у него была возможность любить ее целых две недели?

— Хорошо, Вайолет, я рад, что ты о ней такого высокого мнения, — равнодушно заявил Декстер, когда Вайолет устала расточать Эми похвалы. — Я просто хотел удостовериться, что это не очередная нудная родственница, с которой нужно возиться.

Опять намек на Мерил. Вайолет подавила улыбку. Бедняжка так часто и бурно восхищалась Декстером, что он едва мог переносить ее.

— В любом случае, Декс, не думаю, что Эми останется на торжество, — успокоила она его. — Она вряд ли сможет задержаться надолго и уедет сразу после венчания…

Но почемуто это заверение только разозлило Декстера.

— Неизвестно, когда мы все отсюда выберемся! — сердито сказал он и отошел от Вайолет к своему приятелю, Сэму.

Она растерянно захлопала глазами. Зачем ей нужно было напоминать ему о том, что их свадьба под угрозой срыва? Как глупо с ее стороны, они так чудесно разговаривали… Вайолет вздохнула и пообещала себе в следующий раз быть очень осторожной с Декстером.

— Ума не приложу, что делать, — озабоченно произнес Сэм. — Телефон попрежнему молчит, а на улице настоящая буря. Темно, как ночью.

Сэм ревностно отнесся к своим обязанностям шафера. из-за дождя он переживал чуть ли не больше жениха и с самого начала суетился наравне с судьей Ченнингом, пытаясь прояснить ситуацию.

— Жуткое невезение, — продолжал он. — Пит попробовал вылезти на улицу. Еле открыл дверь, вымок до нитки и чуть не получил по голове огромным куском дерева. Боюсь, мы здесь надолго застряли.

Но Декстер выслушал его с вопиющим безразличием.

— Разберемся какнибудь, — махнул он рукой. — Как там Питер?

— А что ему сделается? — ухмыльнулся Сэм. — Потребовал в награду бутылку виски и уже порядочно нализался.

— Надо бы спрятать его куданибудь, — озабоченно сказал Декстер. — А то неприятно получится.

— Не волнуйся, Пит совсем не жаждет общаться с гостями. Особенно с подругами Вайолет. Они решили опробовать на нем свои чары… — Сэм подмигнул Декстеру. — И он понял, что пора прятаться. Обнаружил тут небольшую комнатку справа от входной двери, чтото вроде чулана, и отлично проводит там время.

Декстер подавил улыбку. Похоже, что старина Питер устроился лучше всех. Он тоже был бы не прочь закрыться в чулане, подальше от Вайолет и ее родни.

— У тебя есть хоть одна идея? — спросил Сэм с надеждой. — Слушай, может быть, судья Ченнинг обвенчает вас? Все развлечение для людей, да и сплетницы умолкли бы. Тут уже каждая успела «посочувствовать» твоей невесте.

— Ничего, ей это не повредит, — усмехнулся Декстер. — Пусть знает, что она не центр вселенной.

Друзья обменялись многозначительными взглядами. Сэм все понял без слов.

— Кстати, — понизил он голос, — хотел обратить твое внимание на одну потрясающую девушку. Она, кажется, приехала вместе с Вайолет… Я ее раньше не видел.

Декстер знал, на кого укажет Сэм, еще до того, как тот принялся описывать Эми.

— Высокая такая, темненькая, чтото зеленое на ней надето. Вон она, стоит одна у самого выхода…

Декстеру не нужно было даже поворачиваться.

— Да, я ее видел, — кивнул он.

— Супер, правда? — ухмыльнулся Сэм. Декстер едва подавил неразумный порыв съездить по физиономии лучшему другу.

— Хочешь, познакомлю? — пробормотал он с кривой усмешкой.

— Ты ее знаешь? — удивился Сэм. — Она из Эмералд Спрингс?

— Нет. Она из Европы. Вайолет подобрала ее на дороге. Насколько я понял, у нее сломалась машина.

— И Вайолет Ченнинг совершила милосердный поступок? — присвистнул Сэм. — Не ожидал от нее.

— Эту девушку зовут Эми Батлер, — продолжал Декстер, игнорируя непочтительное замечание Сэма. — И если ты обещаешь вести себя как следует, я тебя ей представлю.

Прикрываясь интересом Сэма, Декстер мог совершенно свободно поговорить с Эми, и упускать эту возможность он не собирался.

— Эй, Декс, а тыто откуда ее знаешь? — растерянно спросил Сэм в спину Декстера.

— Идем, — махнул рукой Льюис, зовя его за собой.

Заинтригованный Сэм последовал за другом. Но не успели они пройти и двух метров, как раздался громкий треск, шипение, лампы вдруг ярко вспыхнули, а потом погасли. В зале воцарилась кромешная темноте, так как ставни на окнах были надежно закрыты. Ктото ойкнул, ктото взвизгнул.

Послышался громкий голос судьи Ченнинга:

— Прошу вас, не волнуйтесь. Должно быть, небольшое замыкание. Сейчас попробуем разобраться.

— Интересно, каким образом? — фыркнул ктото из темноты. — Или среди нас есть электрик?

В ответ прозвучал истерический смех. Среди гостей Декстера Льюиса электриков не было.

Сэм сделал шаг вперед и чуть не сбил с ног какуюто женщину.

— Извините, — прошептал он.

— Изумительно, — с едким сарказмом сказал ктото справа от него. — Теперь мы будем сидеть в темноте. Хорошенькая свадьба!

— Господа! Не стоит беспокоиться! — на этот раз к гостям обратился отец Декстера. — Глаза скоро привыкнут к темноте. В крайнем случае мы откроем ставни.

— Ага и пусть нас заливает, — отчетливо произнес тот же самый голос.

— Эй, а, может быть, здесь есть свечи? — предположил Сэм. — Надо позвать церковного старосту, он должен знать.

— Скорее всего, староста давно сбежал домой! — снова пробормотал недовольный. — Принял нас, сообщил, что священника не будет, и отправился к жене под бочок.

Но предложение Сэма было встречено с одобрением. Особо ответственные, в их числе судья Ченнинг и Захария Льюис, принялись на ощупь искать свечи. Курильщики неожиданно оказались в более выгодном положении — у большинства были зажигалки, и они могли хотя бы както освещать пространство.

Поиски свечей ни к чему не привели, как и попытки позвать служку. Оставалось лишь смириться и привыкнуть. Когда глаза постепенно начали различать контуры предметов и людей, многие стали осторожно передвигаться, стараясь найти тех, с кем интереснее было бы коротать время. Впечатлительная Карла вцепилась в руку Саманты Криджес, как только выключился свет, и не отпускала ее. Мерил, Джулия и Элиза держались вместе. Вскоре их нашла Флоренс. У нее была зажигалка, поэтому она держалась поувереннее. Муж Флоренс затерялся гдето в глубинах церкви, но она не особенно переживала по этому поводу.

Захария Льюис, после бесплодных поисков свечей, степенно уселся на переднюю скамью, откинулся на спинку и приготовился к долгому ожиданию. Он даже перестал сетовать на судьбу. Захария хотел лишь одного — чтобы его мальчик не слишком расстраивался из-за досадной задержки.

Миссис Ченнинг расположилась вместе со своими подругами. Ей очень хотелось поплакать, но она не решалась, боясь вызвать недовольство грозного мужа. И она перешептывалась с подругами, возмущаясь поведением некоторых молодых людей, которые бесцеремонно устроились прямо на полу, время от времени разражаясь гоготом. Им явно было весело, и чинные дамы немного завидовали. Однако делать им замечание никто не хотел — все чувствовали, что в данных обстоятельствах соблюдение всех общепринятых норм невозможно.

Вайолет старалась держаться поближе к отцу. Его командный голос вселял в нее уверенность. Когда она пару раз попробовала отойти в сторону, то чуть не упала, то ли споткнувшись о чьюто ногу, то ли наступив на собственный подол. Больше она так не рисковала. Все может наладиться в любой момент, и хороша будет невеста в испачканном разорванном платье! Нет, лучше уж не шевелиться и находиться рядом с отцом. Он обязательно чтонибудь придумает.

Естественно, Вайолет предпочла бы, чтобы Декстер тоже был гденибудь поблизости. Но она совершенно не помнила, где он стоял в тот момент, когда погасли лампы, значит, нечего надеяться отыскать его. Не будет же она ходить от мужчины к мужчине с зажигалкой и с жадностью рассматривать, не Декстер ли это. Позор. Из тех же соображений она не будет звать его на весь зал. Скорее всего, сейчас он лихорадочно соображает, как найти ее в этой темноте. Ее белое платье должно быть хорошо видно и без света, так что Декстеру будет нетрудно определить, где она находится.

Но ни через пять, ни через десять минут Декстер не появился, и Вайолет совсем упала духом. Она на ощупь дошла до ближайшей скамьи и села, желая лишь одного — чтобы все это безобразие поскорее закончилось.

10

Но самое возмутительное произошло с Эми Батлер. Как только погас свет, она почувствовала, что ктото схватил ее за руку и буквально поволок к выходу. Было странно, что этот ктото неплохо ориентируется в темноте, но Эми и сама знала, что дверь, ведущая в холл, находится совсем рядом. Девушка споткнулась о порог и чуть не упала, но сильная рука обхватила ее талию и поддержала. Эми не сопротивлялась.

В холле похититель отпустил девушку.

— Хотела бы я знать, в чем дело, Декстер, — тихо заметила она, хотя их вряд ли мог услышать ктонибудь.

Декстер, а это был именно он, негромко рассмеялся.

— Как ты поняла, что это я? — спросил он.

— Я не знаю, — искренне ответила Эми. — Ты единственный, от кого можно ожидать нечто в этом роде.

— Надеюсь, я тебя не испугал?

— Ни в коем случае.

Декстер не видел ее лица, но отчетливо представил себе, как она усмехается.

— Я должен был торопиться, — виновато пояснил он. — Пока все были не в состоянии разглядеть чтолибо…

— Только не говори мне, что замыкание — твоих рук дело, — притворно ужаснулась Эми.

— Я ж не волшебник, — ухмыльнулся Декстер. — Хотя если бы его не произошло, его следовало бы устроить.

— Ох, слышала бы тебя Вайолет…

Напоминание о невесте было очень некстати. За минуту до того, как в зале погас свет, Декстер прикидывал про себя, как поговорить с Эми наедине. Если подойти к ней с Сэмом, размышлял он, а потом потихоньку выйти из зала, то есть надежда, что никто не заметит…

Зачем ему нужно было поговорить с Эми? Декстер не знал. Но его как магнитом тянуло к ней, словно не было смертельной обиды, когда он обнаружил четыре года назад, что она исчезла из его жизни без всякого объяснения.

Но Декстеру повезло. Ему не пришлось совершать множество обходных маневров, чтобы уединиться с Эми. Как только лампы погасли, он, не колеблясь ни секунды, рванул вперед, подхватил девушку и выскочил с ней в коридор. Конечно, он рисковал. Эми вполне могла испугаться и закричать. Любая из присутствующих в церкви девушек обязательно так и поступила бы, если бы он вздумал проделать с ней нечто подобное. Но в Эми Батлер Декстер не сомневался. Женская истеричность была ей совсем не свойственна. Хотя многое могло измениться за четыре года…

— Вайолет меня не услышит, — резко сказал Декстер.

Ему нужно было постоянно твердить себе, что сейчас не семьдесят пятый, а семьдесят девятый год, и они с Эми не в Шардени, а в Липпингвиле. Что он вскоре женится, и его невеста отнюдь не Эми. О многом было необходимо помнить Декстеру, однако с той минуты, что он увидел Эми, события последних четырех лет внезапно потеряли свою значимость. Ни Вайолет, ни этой церкви словно не существовало для него. Темнота лишь усиливала это ощущение.

Эми молчала. Она знала. что нужно отправить Декстера к Вайолет, что она, скорее всего, волнуется. Его место не здесь, а рядом с невестой. Много воды утекло с тех пор, когда она называла этого мужчину своим. Глупо цепляться за прошлое, которого больше нет.

Но голос отказывался повиноваться ей. Она напрягала глаза, пытаясь различить в кромешной темноте силуэт Декстера. Но в холле было слишком темно, и Эми могла только слышать его голос. Как часто он вот так являлся ей во сне! Вроде бы совсем недалеко, она разговаривает с ним, кожей ощущает его присутствие, но увидеть не может, не может дотронуться до него…

Повинуясь импульсу, Эми протянула руку вперед и наткнулась на грудь Декстера. Дрожь охватила ее. Это не сон. Это происходит на самом деле, и хотя не видно ни зги, она в состоянии почувствовать его… На несколько мгновений она может даже стать счастливой. Если не будет задавать себе мучительных вопросов.

Когда Эми дотронулась до него, Декстер замер. Она осторожно провела рукой по его груди, потом поднялась выше, нащупала шею, подбородок, щеку. Декстер зажмурился, борясь с желанием схватить ее. Нежные пальцы Эми ласково касались его щеки, и за одно это прикосновение Декстер был готов отдать все ласки Вайолет.

Пальцы Эми перешли к его губам и остановились там. Молодой человек не шевелился, ожидая продолжения, но с легким вздохом она отняла руку. Декстер открыл глаза. В висках стучало, воспоминания, одно сладостнее другого, наводнили голову.

— Прости, я не должна была этого делать, — с грустью сказала Эми. — В этой темноте все кажется иным…

Декстер вздрогнул. Что кажется иным? Он такой же, как и при свете, и она ничуть не изменилась. По крайней мере, действует на него точно также. От одной мысли, что она находится на расстоянии вытянутой руки, кровь быстрее бежит по жилам.

— Ты не права… — хрипло начал он.

— Ты женишься, — возразила Эми.

Декстер заскрипел зубами. Она все перевернула с ног на голову! Если бы она не бросила его тогда, сейчас он не стоял бы в этой церкви.

— Пока не женюсь, — ответил он с иронией.

— Неважно, — в голосе Эми зазвенел металл.

— Черт, Эми, не смей меня обвинять! — вскипел Декстер. Он схватил девушку за плечи и рванул на себя.

Ощущение ее гибкого тела, прижатого к нему, моментально лишило его остатков самообладания. Эта женщина была создана для него. Она принадлежала ему. Он безумно любил ее. И не его вина, что им пришлось расстаться. Прошло четыре года, а она до сих пор сводит его с ума!

— Отпусти, — сдавленно прошептала Эми. — Немедленно отпусти меня!

Она разозлилась, с удивлением понял Декстер. Действительно разозлилась. Неужели я до такой степени противен ей? Он нехотя отпустил девушку.

Но Декстер ошибся. Эми не злилась — она боялась. Когда Декстер обнял ее, она отчетливо поняла, что четыре года ничего для нее не изменили и что Декстер Льюис — единственный мужчина, в чьих объятиях она чувствует себя понастоящему счастливой…

Это было страшное открытие. Конечно, Эми тосковала по Декстеру все эти годы. Но вначале, когда боль разлуки была очень острой, Эми было не до душевных переживаний, хватало других проблем. Потом она постепенно свыклась с мыслью, что они с Декстером расстались навсегда. Эми не была фаталисткой, но твердо знала, что некоторым вещам суждено случиться. Они случайно встретились и случайно расстались. Изменить чтолибо она была не в состоянии.

Эми даже научилась жить без Декстера. Боль тупой занозой застряла в сердце, но человек привыкает ко всему. Эми никогда не принадлежала к категории весельчаков, а сейчас улыбка немного реже стала появляться на ее лице, только и всего.

Мужчины неоднократно пытались добиться ее благосклонности. Эми была неизменно добра со всеми, но легкие влюбленности не интересовали женщину, познавшую истинное дыхание страсти. Ее тело хранило верность воспоминаниям о Декстере, и каждый раз, когда Эми пыталась завязать отношения с мужчиной, ее охватывало чувство, что она поступает неправильно.

И все же ей понадобилось вновь встретиться с Декстером, чтобы осознать, насколько прочно любовь к нему пустила корни в ее сердце. Неожиданный подарок судьбы или ее проклятье? Декстер женится. Это естественно. Удивительно даже, как он не женился до сих пор. Его избранница — очаровательная девушка. Красивая, добрая. Может быть, немного избалованная и поверхностная, но чего можно ожидать от девушки в двадцать с небольшим лет? Должно быть, Декстер любит ее…

И от этого было еще больнее. Она так и не сумела излечиться от привязанности к нему, а он, похоже, вполне успешно справился с этим. Зачем только она согласилась поехать на эту свадьбу!

— Эй, тут есть ктонибудь? — раздался мужской голос. — Скука ужасная. Может, тут повеселее будет…

Из главного зала вышел мужчина. Он держал зажигалку в высоко поднятой руке и немного пошатывался. Декстер узнал его. Это был Эндрю Бодрик, помощник нотариуса, спокойный, рассудительный молодой человек. Он чинно ухаживал за двоюродной сестрой Вайолет, и все рассчитывали, что он в скором времени сделает Мерил предложение. Насколько Декстер знал, Эндрю вел исключительно здоровый образ жизни. Он не курил, делал по утрам зарядку, ложился спать в одно и то же время и не брал в рот спиртного. Однако сейчас заплетающийся язык Эндрю и подрагивание зажигалки в его руке явно указывали на то, что положительный Бодрик уже успел приложиться к бутылке.

Декстер невольно усмехнулся. Как все меняется, стоит лишь выключить свет!

— Ауу, — протянул Бодрик, шагая вперед.

Декстер машинально отступил в темноту. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться в зал. Он хочет остаться здесь, с Эми, а не выслушивать глупости какогонибудь записного остряка или утешать нервничающих дам.

— Эми, — тихонько позвал он девушку.

Она выглянула из-за выступа, за который успела спрятаться, как только в холле появился Бодрик. Она тоже не горела желанием быть обнаруженной. Декстер огляделся. Зажигалка почти не давала света, разве что круглое лицо Эндрю с белесыми ресницами было отчетливо видно. Кажется, в той стороне должен быть чуланчик, о котором говорил Сэм. Но сначала нужно спровадить этого дурака.

— Эй, Эндрю, что ты тут делаешь? — бодро проговорил Декстер, подходя к Бодрику. — Ты разве не знаешь, что Мерил ждет тебя?

— О, Декстер… — Лицо Эндрю расплылось в добродушной пьяной улыбке. — Где ты ходишь? Мы тут с ребятами…

— Хорошо проводите время, а?

Декстер залихватски подмигнул ему. Эндрю захихикал.

— Пойдем, дружище, тебя ждет красавица.

Декстер решительно подхватил Эндрю под локоть, развернул его и буквально впихнул обратно в зал. Бодрик весело лопотал чтото, но Декстер не слушал его. Убедившись, что Эндрю на время забыл о холле, он закрыл дверь.

Эми уже стояла рядом с ним.

— Здорово ты с ним расправился, — прошептала она, положив руку на плечо Декстера.

— Идем, надо торопиться, — ответил он. — Пока очередной дурак не вздумал прогуляться.

Он взял Эми за руку и потянул за собой. И так решительны были его манеры, что девушке даже в голову не пришло сопротивляться. В конце концов, он был единственным здесь, когда она хорошо знала и рядом с кем она действительно хотела находиться.

Разыскивая чуланчик, Декстер сшиб стул и чуть не свалил подставку для зонтиков. Он проклинал себя за то, что раньше недостаточно внимательно осмотрел холл. Хотя кто мог предугадать развитие событий!

— Кажется, здесь, — пробормотал Декстер, нащупав наконец дверную ручку.

Он осторожно потянул ее на себя. Дверь отворилась с тихим скрипом. Он засунул внутрь голову и прислушался. Справа ктото шумно дышал и причмокивал во сне. Эти звуки были Декстеру знакомы — Питер Гиллингем неоднократно засыпал в его присутствии, совершив слишком обильное возлияние. Отлично. Сюда никто не сунется, а Питера они не разбудят — его сон не тревожил даже невероятный шум в баре хромого Джона.

— Мы пришли, — прошептал Декстер, открывая дверь пошире. — Осторожно, тут ужасно темно…

В чулане было намного темнее, чем в холле или зале. Это была небольшая комнатка без окон, заставленная ненужной мебелью. Сюда не проникала даже та малая толика света, которая просачивалась сквозь ставни в главном зале.

— Пойдем по левой стороне. Ступай аккуратно, — предупредил Декстер и в ту же секунду налетел на чтото.

Это чтото оказалось большим пластмассовым ведром, которое с невероятным грохотом опрокинулось на пол. Питер забормотал, но не проснулся.

— Я первая, — тихо рассмеялась Эми. Она проскользнула мимо Декстера, тесно прижавшись к нему, и у молодого человека перехватило дыхание.

Она медленно двигалась вдоль стены. Чутье ее оказалось сверхъестественным — им удалось благополучно миновать все ловушки вроде жестяных тазиков с тряпками, швабр и поломанных стульев.

— Кажется, я вижу диван, — прошептала девушка и смело ринулась кудато в темноту.

Декстер замер на месте. Его глаза попрежнему ничего не различали, но Эми, похоже, уже привыкла.

— А я ничего не вижу, — расстроенно сообщил он ей в спину.

Девушка негромко рассмеялась. Она вернулась к Декстеру, взяла его под руку и повела в сторону.

— Вот. — Она положила руку Декстера на спинку дивана.

Он с облегчением сел. Так приятно было ощутить нечто реальное в этом царстве мрака и призрачных теней. Эми опустилась рядом с ним, и хотя он не чувствовал ее прикосновения, он знал, что она совсем близко.

— Немаленький чуланчик, — сказал Декстер, чтобы чтото сказать. — Много сюда влезло.

— Да. И храпа почти не слышно.

— Пылью совсем не пахнет…

Еще минуту они обсуждали достоинства своего временного прибежища, но вскоре эта тема была исчерпана до дна. Декстер постепенно различал контуры предметов — нагромождение шкафчиков впереди, батарею ведер и швабр, этажерку, гору книг, сваленных прямо на полу. Фигурку Эми, вжавшейся в спинку дивана…

Декстер отвернулся. Он привел ее сюда не для того, чтобы приставать к ней. А зачем? — прошептал коварный внутренний голос. Просто побыть рядом с ней, упрямо ответил Декстер. И больше ничего.

Вдруг дверь чуланчика за их спинами с шумом распахнулась.

— Пит, ну сколько можно спать, — раздался спокойный голос Сэма.

Диван стоял у противоположной от входа стены, спинкой к двери. В темноте Сэм вряд ли мог разглядеть их головы, но Декстер все равно сполз с дивана на пол. Эми сделала то же самое почти одновременно с ним.

На полу лежал мягкий теплый плед, невесть как оказавшийся в чулане, и сидеть на нем было гораздо приятнее, чем на старом диване с продавленными пружинами. Декстер откинул голову на сиденье, чувствуя странное умиротворение. Он словно спрятался от всего мира с его нелепыми претензиями и требованиями. Старый диван отгородил его от Вайолет и ее тщеславной родни, недалеких подруг и мелочных забот. Эмералд Спрингс с денежными интересами и политическими амбициями его отца, со своей размеренной провинциальной жизнью остался за пределами темного чулана, а он, Декстер Льюис перенесся в другой мир, где утреннее солнце играет в выгоревших волосах смуглых сильных женщин, и где каждый дом пропитан запахом моря…

— Вставая, Питер, хватит позориться, — бормотал Сэм.

Судя по звукам, он пытался разбудить друга и вытащить его из чулана. Декстер по опыту знал, что это нелегко, но Сэм отличался ангельским терпением и недюжинной силой, и вскоре его попытки увенчались успехом.

— Э, Сэмми, старина, я всего лишь вздремнул немного, — осмысленно пробормотал Питер. — А что, нашего мальчика уже окрутили?

— Нет, Питер, но тебе лучше вернуться в зал, — сказал Сэм. — И больше не пить. Там девушки жаждут твоего внимания. Потерпи немного.

Тут Питер непечатно выразился, и Декстер виновато покосился на Эми. Но как понять, что подумала девушка, если он не мог даже разглядеть, какого цвета у нее глаза. Впрочем, для того, чтобы ответить на этот вопрос, Декстеру не нужен был свет. Темнокарие. Яркие, насыщенные. Всегда внимательные и чуточку улыбающиеся.

К тому же Эми не будет, как Вайолет и ее подружки, падать в обморок от одного крепкого словца.

— Все, Пит, идем.

К радости Декстера Сэм окончательно растолкал Питера и вывел его из чулана. Декстер и Эми остались одни.

11

Эми ругала себя последними словами. Как она могла позволить Декстеру притащить себя сюда? Предательство по отношению к Вайолет, вот как это называется. Этот мужчина больше не принадлежит ей, и чем быстрее она поймет это, тем лучше. Сейчас она объяснит ему, что к чему, и уйдет отсюда…

— Эми, — тихо позвал Декстер, и девушка почувствовала, как вся ее решимость улетучилась.

Его голос. Впервые она услышала его в том прибрежном баре, где готовят лучших на побережье креветок. Декстер был изрядно пьян и пытался объясниться с барменом на своем отвратительном французском. Эми сидела к нему спиной, но сразу поняла, что он американец. Повелительные нотки, незнание обычаев чужой страны, плохое владение языком… В Шардени все, даже иностранцы, болееменее сносно болтали пофранцузски. Однако американцы упорно выделялись среди прочих.

Как, например, этот. Путая английские и французские слова, он требовал подать ему белого вина, а бедняга Шарль терялся в догадках и предлагал странному посетителю один напиток за другим. В другой раз Эми обязательно бы насладилась этой сценой — всегда приятно, когда с американцев сбивают немного спеси, но голос этого необычайно понравился ей. Он не был похож ни на гортанные резкие голоса его соотечественников, ни на плавные тягучие голоса итальянских рыбаков, которые на каждом шагу встречались в Шардени. Это был мужественный голос, но не грубый, громкий, но не оглушающий, и даже интонации подвыпившего человека не могли его испортить.

Эми встала. Она просто не может не помочь мужчине с таким голосом, пусть даже он противный старый алкоголик с обхватом талии в три раза больше плеч.

— Шарль, месье просит тебя подать ему бутылку какогонибудь хорошего белого вина! — сказала девушка, подходя к стойке.

— О, спасибо, Эми, — обрадовался бармен и принялся суетливо откупоривать бутылку.

— Шарль ни слова не понимает поанглийски, — обратилась Эми к американцу на его языке и осеклась.

Он явно не был ни противным, ни старым, ни толстым, и уж тем более алкоголиком. Перед Эми стоял высокий молодой человек, вряд ли намного старше ее. У него были коротко стриженные темные волосы, придававшие ему вид лихого вояки, и внимательные голубые глаза. Он не отличался исключительной красотой. В Шардени Эми встречала и более живописных мужчин — загорелых, белозубых и синеглазых, с кудрявой шевелюрой и широкими плечами. Но чтото было в его глазах неудержимо влекущее, что заставило девушку вдруг покраснеть и запнуться.

— Спасибо за помощь, — неуверенно пробормотал молодой человек, перед которым бармен поставил открытую бутылку. — Не желаете?

Он коротко кивнул на вино и отвернулся. Эми постоянно делали подобные предложения, и она неизменно отказывалась. Но сейчас она кивнула, и Шарль поставил перед ней второй бокал.

Она села на высокий барный стул, недоумевая про себя, какая сила заставила ее согласиться. Американец казался смущенным. Он вертел в руках бокал с вином и косился на Эми. Девушке нестерпимо захотелось провести пальцами по черному ежику его волос. Чтобы избежать соблазна, она спрятала руки за спину.

— Почему вы не пьете? — хмуро поинтересовался американец. Он трезвел прямо на глазах.

— Вообщето я не особенно люблю вино, — честно призналась Эми.

— Тогда позвольте угостить вас чемнибудь другим.

Американец полез в карман за деньгами.

— О, нет, благодарю вас, не стоит, — покачала головой девушка.

Она взглянула на подруг, которые перешептывались за столиком. Надо же, Эми Батлер разговаривает с незнакомым мужчиной! Эми, которая всегда упрекала их за слишком вольное поведение! Этот день следовало запомнить.

А Эми точно знала, что если извинится и вернется сейчас к подругам, то никогда больше не увидит этого мужчину. Он выйдет из бара, уедет в свою далекую Америку, а она даже не узнает его имя. И Эми продолжала сидеть на месте.

— Меня зовут Декстер, — вдруг сказал американец и смело посмотрел в глаза Эми. — Декстер Льюис.

Упрямо сжатые губы, нахмуренный лоб над широкими бровями — он знакомился так, как будто обвинял ее в чемто.

— Эми Батлер, — представилась девушка.

Она читала об этом в книгах, но никогда не верила, что на самом деле от одногоединственного взгляда может вдруг все оборваться в груди. А ведь американец не пытался ухаживать за ней и говорить комплименты. Абсолютно ничего не указывало на то, что она произвела на него впечатление. Он не казался потрясенным или влюбленным, скорее потерянным, не понимающим, что с ним творится.

— Эми Батлер, — медленно повторил он, словно пробуя ее имя на вкус. — Вы англичанка?

— Наполовину француженка, на половину ирландка, — пояснила Эми.

— Вы отлично говорите поанглийски.

— Спасибо.

Разговор снова оборвался. Эми следовало давно распрощаться с Декстером, но она словно приросла к стулу. Выручила их Констанция, бойкая приятельница Эми. Опытным глазом она сразу углядела проблему.

— Эми, дорогуша, сыграйка нам, — сказала она небрежно, подходя к девушке с гитарой в руках. — Месье наверняка с удовольствием послушает твое пение…

Английский Констанции был кошмарен, но Декстер понял ее.

— О, да, Эми, я был бы очень рад, — застенчиво улыбнулся он.

Эми взяла в руки гитару. Констанция устроилась неподалеку. Вскоре к ней присоединились и остальные. Эми знала, что хорошо поет. Ее обучал отец, и хотя профессиональным музыкантом, как он хотел, она так и не стала, музыка навсегда осталась ее страстью. Но так, как в тот вечер, Эми не пела никогда. Когда она закончила, в баре воцарилась гробовая тишина. Даже бармен Шарль застыл с графином в руках. Раскрасневшаяся Эми подняла глаза на Декстера. Его лицо… ах, что там говорить! Он был покорен, окончательно и бесповоротно. Чудесный голос Эми поразил его в самое сердце. И без гитары в руках Эми была прелестна, с ней же она казалась недосягаемой богиней.

Но тут богиня робко улыбнулась ему, и Декстер отчетливо понял, что в маленькой рыбацкой деревушке, в которой он остановился буквально на пару дней перед отъездом домой, он встретил свое счастье…

— Ты не хочешь рассказать мне, почему исчезла тогда? — спросил Декстер, вернув Эми в действительность.

Время их любви навсегда прошло. Обстоятельства, дурацкие обстоятельства, сначала свели их вместе, потом раскидали в разные стороны, а потом вновь столкнули, чтобы она в полной мере ощутила горечь своей потери.

— Какое это теперь имеет значение…

Декстер закусил губу. Неужели ей все равно? Связывающая их нить еще крепка в его душе, но у нее, видимо, все подругому. Ему стоило лишь увидеть ее, чтобы понять, что он любит ее сейчас не меньше, чем четыре года назад. А Эми… Эми всегда была для него загадкой.

— Для меня это имеет значение, — произнес Декстер с грустью.

Эми закрыла уши руками. Все, что угодно, лишь бы не слышать страдания в его голосе. Еще чутьчуть, и она поверит в то, что перед ней ее Декстер. Зачем он так жесток с ней? На самом деле он любит свою невесту, если бы не этот ливень, он уже был бы женат. Он превратился в рассудительного серьезного господина, который способен переживать из-за испорченной еды и требовать максимум комфорта за свои деньги. Нет, в этом нет ничего плохого, но Эми было не по пути с таким человеком. Почему же он намеренно бередит ей душу?

— Декстер, твоя невеста не заслуживает… — терпеливо начала она, благословляя темноту за то, что он не может видеть ее лица.

— К черту мою невесту! — взорвался Декстер. — Не желаю слышать о ней! Я говорю о нас, о нас с тобой, понимаешь?

Он схватил девушку за плечи и энергично встряхнул. Возмущенная Эми уперлась руками в его грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть его от себя, замерла в таком положении, ощущая ладонями тепло его тела.

В тот вечер они долго гуляли по пляжу. Шум бара остался далеко позади, эти двое жаждали уединения и тишины. Лишь на редкость спокойное море и полоска песка. Отшлифованные камешки, выброшенные на берег, поражали разнообразием оттенков. Эми принялась было собирать самые красивые, но вскоре это занятие ей наскучило. Куда как интереснее было просто идти рядом с Декстером, обмениваясь время от времени односложными фразами и пытаясь угадать, что он скажет в следующий раз.

— А у меня дома небо не такое голубое, — вдруг произнес он, запрокидывая голову назад.

Странно было слышать, как американец признается, что то, чем он владеет, — не лучшее в мире.

— Ты скучаешь по дому? — спросила Эми.

— Теперь нет, — немного непонятно ответил Декстер, но девушка предпочла не уточнять.

Они вообще старательно избегали щекотливых тем. Говорить о чувствах было тяжело им обоим. Они до конца еще не поняли, что происходит с ними. Эми пыталась убедить себя в том, что нет ничего необычного в том, что она отправилась гулять по безлюдному пляжу с мужчиной, с которым знакома не более двух часов. Ее подруги все время поступали так, и эта прогулка еще ничего не означает.

Это была своего рода защитная реакция. Эми чувствовала, что ее словно подхватила гигантская волна и несет кудато в глубину, и сколько бы она ни напрягала свои силы, выбраться она уже не могла. Оставалось лишь твердить себе, что такое в порядке вещей и когда она проснется завтра утром, она даже не вспомнит, как Декстер выглядит. Но верилось в это с трудом.

Декстера волновали совсем другие соображения. Он принял свое чувство к Эми как должное и не обманывал себя. Ему нужна эта девушка, и он никогда не простит себе, если позволит ей уйти. Но как могло получиться так, что она, столь красивая и нежная, идет сейчас рядом с ним? Декстер считал себя обычным мужчиной и не понимал, за что ему выпал счастливый билет. Более того, он уже заранее боялся, что счастье окажется эфемерным, и Эми исчезнет также внезапно, как появилась…

— Мне было ужасно плохо без тебя, — прошептал Декстер, вдыхая аромат ее волос.

Тепло ее тела, так близко от него, сводило его с ума. Декстер чувствовал, что обида на Эми, решимость вести себя с ней исключительно подружески, мысль о Вайолет — все это сплелось в один маленький тугой шарик, который так легко отбросить в сторону. Его больше не удивляла его готовность все забыть. Наоборот, она казалась единственно правильным решением. Также как и четыре года назад мир вокруг раскололся на две неравные части — в одной, огромной, имеющей колоссальное значение, была Эми, в другой, маленькой и незначительной, — все остальное.

Эми вздохнула и опустила голову ему на грудь. Сражаться и с Декстером, и с собой она не могла.

В их первую встречу все было намного проще. Эми не испытывала никаких сомнений в том, что поступает правильно. Когда Декстер протянул ей руку, чтобы помочь взобраться на большой плоский валун, Эми уже точно знала, что это не заурядный летний романчик, навеянный теплым августовским ветром, какие сплошь и рядом случались у ее подруг. Ей не просто нравится этот симпатичный молчаливый американец. В конце концов, не настолько уж он хорош собой, чтобы пленять с первого взгляда, подумала Эми, украдкой разглядывая профиль стоявшего внизу Декстера. Но как отделаться от ощущения, что это — ее, что впервые в жизни ее спокойная рассудочная половина умолкла, уступив место эмоциональной и взбалмошной?

Эми привыкла считать, что может держать под контролем даже самые сильные чувства. Декстер в два счет доказал ей, что это не так.

Ее правая нога вдруг поскользнулась на камне, и Эми, обычно такая проворная и ловкая, потеряла равновесие. Декстер едва успел подхватить падающую девушку на руки. Однако опускать ее на землю он не торопился, да и она не спешила вырваться из его объятий.

К чему сопротивляться неизбежному? — машинально подумала Эми, отчетливо понимая, что всю жизнь шла к тому, чтобы вот так замереть в руках этого мужчины.

И Декстер осознал, что неизвестно за какие заслуги ему была дана эта чудесная девушка с мягкими карими глазами и застенчивой улыбкой. Он сжал ее покрепче и стал кружить, увязая во влажном песке. Эми обхватила его руками за шею и смеялась так, как никогда в жизни. Все внезапно стало простым — в мире есть только она и Декстер, и этот пляж, и этот вечер, и их любовь. А завтра никогда не наступит, как не будет косых взглядов и досужей болтовни…

Запыхавшись, Декстер поставил Эми на землю, но руки не разжал, точно зная, что она не оскорбится и не оттолкнет его. А девушка коснулась его коротких волос, как хотела еще в баре, и ощутила их мягкость.

— Почему у тебя такая прическа? — тихо спросила она.

Лицо Декстера помрачнело.

— Я должен был служить.

— Вьетнам?

Эми закусила губу, с болью глядя на молодого человека. Она знала об ужасах, которые творили там американские солдаты, неужели Декстер, ее Декстер, причастен к ним?

— Я не успел, — неохотно пояснил он. — Мы даже до Вьетнама не доехали, нас развернули на полпути.

Он ожидал презрения. Он испытывал к себе отвращение. Хорош герой, отправившийся на войну! Едва научился держать в руках оружие, а уже стал непригоден. Их всех отправили домой, неприспособленных юнцов, возомнивших себя мужчинами. Но Эми счастливо улыбнулась и уткнулась головой в его грудь. Слава Богу!

— Я решил немного задержаться во Франции, посмотреть страну, — неуверенно продолжил Декстер, радуясь тому, что отношение Эми к нему ничуть не изменилось. — Дома стыдно показываться.

— Стыдно?

Декстер даже отшатнулся — так стремительно Эми вскинула голову, едва не задев его подбородок. В ее глазах полыхало возмущение.

— Тебе стыдно из-за того, что ты никого не убил? — воскликнула она.

— Но это же война…

— И ты хотел убивать? — настаивала Эми.

— Нет, — ответил Декстер, немного подумав.

— Тогда зачем?

Декстер нахмурился. Как объяснить ей, что жизнь дома была невыносимой? Что банк и фермы отца стали ему поперек горла? Что он не желал быть сыном того самого Захарии Льюиса, наследником его огромных капиталов и самым завидным женихом Эмералд Спрингс? Эми вряд ли поймет его. Шардени тоже небольшой городок, но все здесь пропитано свободой. Наверное, из-за моря. А в Эмералд Спрингс он задыхался — давили стены отцовского особняка, уличная пыль мешала дышать, думать, жить. Любить.

— Я хотел изменить чтото… — пробормотал он.

Эми содрогнулась. Похоже, Декстер и не догадывается о том, куда могла завести его жажда перемен. Дрожа, словно ей только что удалось оттащить его от края пропасти, Эми прижалась к Декстеру еще сильнее и прошептала:

— Как хорошо, что ты не попал туда.

Он дотронулся губами до ее волос.

— Конечно, ведь тогда бы мы не встретились.

И это было в первый и единственный раз, когда Декстер упомянул о какихлибо чувствах.

12

Декстер медленно, но настойчиво потянул Эми к себе. Четыре года назад он был мальчишкой, ничего не смыслящим в любви, но теперь он лучше разбирался в желаниях собственного тела. Эми имела над ним необъяснимую власть. Если бы Декстер Льюис был философом, он обязательно спросил бы себя, почему рядом с другими женщинами, какими бы замечательными красавицами они бы не были, он в состоянии контролировать себя, а рядом с этой, однойединственной, зов плоти неизменно берет верх над голосом разума. Но Декстер Льюис был всегонавсего влюбленным мужчиной, и анализировать свои поступки ему хотелось меньше всего.

Руки Эми обвили талию Декстера. Она не желала чужого жениха. Она не собиралась забирать его у Вайолет. Но в этом темном чулане все было иначе. Она, как и Декстер, неумолимо возвращалась в солнечную рыбацкую деревушку на берегу моря, во времена их первого поцелуя.

Губы Декстера были теплыми, мягкими и довольно неопытными. Он с такой силой сжимал Эми в объятиях, что она была вынуждена запросить пощады.

— Прости, — смущенно пробормотал он, нехотя ослабевая хватку. — Я не хотел сделать тебе больно.

Они все еще стояли на пляже, хотя уже совсем стемнело и заметно похолодало. Ноги Эми немного озябли, но она ни за что не призналась бы в этом. Страшно было подумать о том, что этот вечер когданибудь закончится, и они с Декстером разойдутся. Мысль о расставании была невыносима, и Эми была готова бродить так всю ночь.

Ей не приходило в голову, что вечер можно было бы логично продолжить в ее маленьком домике на окраине Шардени. К чести Декстера надо отметить, что он также не задумывался об этом. Поцелуи Эми, ощущение ее гибкого горячего тела под его руками — пока он довольствовался этим и был счастлив. Декстер не торопил события — он и так едва справлялся с наплывом впечатлений.

Но когда во втором часу ночи они очутились перед домом Эми, то обоим внезапно стало ясно, что расстаться сейчас невозможно. Все благопристойные намерения Декстера лишь проводить Эми до дверей, пожелать ей спокойной ночи и договориться о встрече на завтра, пошли прахом. Он тоскливо смотрел на низенькое миниатюрное строение, выкрашенное в белый цвет, и сознавал, что ему ничего не остается делать, как провести ночь под ее окнами. Уйти от Эми дальше Декстер был не в состоянии. Но попросить его приютить его на ночь? Ни за что! Как бы Декстер ни желал ее, он слишком боялся оскорбить ее своей поспешностью.

— У тебя красивый дом, — пробормотал он, намеренно отводя глаза от девушки и надеясь, что дрожащий голос не выдает его с головой.

Как они очутились в ее темной прихожей, ни Эми, ни Декстер толком не поняли. Он не напрашивался, она не приглашала его, но вскоре дверь ее дома закрылась за ними.

В домике Эми были две комнатки и маленькая кухня, однако об этом Декстер узнал лишь на следующий день. Узкий диван Эми, даже в разложенном виде, не особенно подходил для двоих, но ни его, ни ее это не смущало. Любовь владела всеми их помыслами, направляла их губы и руки, заставляла стонать от наслаждения и наполняла каждое движение смыслом…

Рассвет застал их спящими. Рука Декстера свесилась с дивана, волосы Эми закрывали его грудь. Ненужная подушка валялась на полу среди их одежды; простынка, используемая в качестве покрывала, по пояс закрывала их. Луч солнца упал на лицо молодого человека и разбудил его. Декстер открыл глаза. У него было удивительно спокойно на душе. Он чуть шевельнулся и почувствовал теплое бедро Эми. Она еще спала, и он замер, чтобы не потревожить ее.

В домике было очень тихо, и Декстер как никогда раньше наслаждался минутами покоя и тишины, смутно догадываясь о том, что если бы сейчас рядом с ним вместо Эми Батлер лежала другая женщина, утро бы не показалось ему и вполовину таким прекрасным.

Декстер приподнял голову и огляделся. Спальня Эми представляла собой узкую комнатку с широким во всю стену окном, на котором висели светлые клетчатые занавески. Диван, на котором они лежали, шаткий на вид стул и комод в углу составляли всю меблировку. Но несмотря на скромность жилища, в нем чувствовался отпечаток личности хозяйки. Декстеру трудно было вообразить себе Эми в какомнибудь другом окружении. Все здесь принадлежало ей и являлось частью ее, и Декстеру нигде не было так комфортно, как в этой маленькой, скудно обставленной комнате.

Потом он узнал, что вторая комната в домике гораздо больше, и что Эми использует ее как мастерскую. Там были расставлены мольберты, неоконченные работы, повсюду валялись краски и кисти и пахло тем неповторимым запахом, который присущ лишь художественным мастерским.

Декстер не особенно удивился, узнав о том, что Эми — художница. Секретарем в душном офисе или продавщицей в галантерейном магазине ее невозможно было представить себе. Зато с кистью в руках, перед мольбертом, с нахмуренными бровями, сосредоточенно придумывающую свой мир — пожалуйста. Декстер любил наблюдать за Эми, когда она рисовала, и хотя она утверждала, что в его присутствии не может работать, она никогда не прогоняла его.

На третий день их знакомства Эми решила написать его портрет. Она принесла из спальни стул, который на самом деле оказался шатким, усадила на него Декстера и целый час безуспешно пыталась придать его голове правильное положение. Но голова Декстера все время поворачивалась к ней, его руки обнимали ее, а губы тянулись к ее губам. Эми сердилась, смеялась, ругалась и радовалась, а холст так и остался девственно чистым на мольберте.

Всетаки она написала его портрет потом. По памяти. Простым карандашом на обороте блокнота. Эми должна была лететь из Дублина в Париж, а самолет задерживали на неопределенное время. Девушка сидела в зале ожидания, и вдруг ее охватила такая тоска по Декстеру, что она купила блокнот и карандаш и наспех набросала его портрет. Работа помогла ей отвлечься. Получилось на редкость похоже — оказалось, что черты его лица отчетливо врезались ей в память. С минуту Эми разглядывала творение своих рук, а потом решительно выкинула блокнот в ближайшую урну. Чем быстрее она его забудет, тем лучше.

Эми знала, что Декстер уехал из Шардени через два дня после ее исчезновения. Уехал просто так, никого не предупредив, не оставив для нее никакого сообщения. Скорее всего, вернулся домой или отправился на поиски новых приключений, которые на каждом шагу поджидают мужчину. Что ж, она не вправе винить его. Разве она сама не покинула его также внезапно и без всяких объяснений?

Но что ей было делать, если в Шардени внезапно появилась ее мать, которую она не видела уже три года, и потребовала, чтобы она немедленно летела с ней в Дублин? Машина ее отца попала в аварию и была ужасно покорежена, сидевший за рулем мужчина погиб. От них требовалось опознать изуродованное тело. У Эми просто не было другого выхода, как бросить все и уехать с матерью. Не говоря никому ни слова, не оставив Декстеру записку. Для этого не было времени. Мать Эми, теперь уже мадам Вобескью, буквально втолкнула дочь в машину, не дав ей даже собрать вещи.

— Я куплю тебе все необходимое, — безапелляционно заявила она в ответ на протест дочери. Мать Эми всегда отличалась решительностью.

В Дублин они прилетели поздно вечером и тут же направились на опознание. Тело действительно было изуродовано до неузнаваемости, и Эми пришлось вцепиться в руку матери, когда откинули полог и ее глазам предстало расплющенное лицо человека в костюме ее отца.

По одежде они его и опознали. Мадам Вобескью, бывшая миссис Батлер, весь остаток ночи прорыдала у себя в номере. У Эми, занимавшей соседнюю комнату, для слез не было сил. Перед глазами стояло изуродованное лицо Эймоса Батлера. Отвратительная смерть для человека, так любившего жизнь! Отец был полной противоположностью матери; понятно было, почему они развелись. Удивляло лишь то, что они вообще когдато поженились и прожили вместе целых десять лет.

В последние годы Эми редко видела отца. Как и Эймос, она любила путешествовать, и их маршруты редко совпадали. Но раз в год на Рождество они обязательно встречались — с матерью, которая недавно вышла замуж за французского виноторговца, Эми виделась еще реже. Смерть отца была нелепостью. Бессмысленной, несправедливой, оскорбительной, но оттого не менее реальной.

Эймоса Батлера похоронили на одном из дублинских кладбищ. А через неделю, когда мадам Вобескью и Эми уже собирались во Францию, Эймос внезапно появился в их номере. Эми впервые увидела, как ее невозмутимая мать падает в обморок. При виде покойного мужа розовые щеки мадам Вобескью покрылись свинцовой бледностью, глаза закатились, и она беззвучно сползла со стула.

— Бог мой, Фанни, дорогая, что с тобой? — перепуганный Эймос бросился к бывшей жене и схватил ее за руку, проверяя пульс.

Остолбеневшая Эми не могла оторвать от него глаз. Он мало изменился со времени их последней встречи, разве что седых волос стало больше, лицо немного осунулось, но в целом это был все тот же Эймос Батлер, неунывающий мечтатель и авантюрист. В призраков Эми не верила, да и не похож был этот высокий немного обрюзгший мужчина в идеально сшитом костюме на выходца из другого мира.

— Господи, Эми, что происходит? — воскликнул вконец расстроенный Эймос, когда Фанни очнулась и отпрянула от него, судорожно крестясь. Мадам Вобескью была на удивление суеверна.

Эми истерически захохотала. Как это было похоже на отца — заставить всех страдать, а потом неожиданно появиться! Хотя, скорее всего, он ни о чем не догадывается.

— Эми! — закричал Эймос, подскочил к дочери, схватил ее за плечи и как следует встряхнул ее. — Немедленно прекрати и объясни мне, что случилось. Я час назад прилетел из Венеции, узнал, что вы обе здесь, ужасно обрадовался, а вы оказываете мне такой прием!

Эймос растерянно хлопал глазами, а Эми смеялась, не переставая. Мадам Вобескью, постепенно приходившая в себя, настороженно слушала разговор бывшего мужа и дочери. Она недоверчиво спросила:

— Эймос, так значит, ты живой? — От волнения французский акцент был особенно силен в ее голосе.

Тут удивился Эймос.

— Живой? — переспросил он. — Кажется, да. А что, в этом есть какието сомнения?

Мадам Вобескью смерила Эймоса испепеляющим взглядом. Она не верила в то, что он не в курсе происходящего. Наверняка эта одна из его «милых» шуточек, из-за которых их совместная жизнь и стала невыносимой. Сколько раз она предупреждала его, но он не желал внять голосу разума. Однако сейчас Эймос перешел все границы! Заставить их пройти через все это!

Мадам затараторила, обвиняя бывшего мужа во всех смертных грехах. Она пересыпала свою речь хлесткими французскими выражениями. Эймос, чье знание французского было довольно поверхностным, несмотря на десять лет брака с Фанни, ничего не понимал.

— Папа, дело в том, что неделю назад мы с мамой тебя похоронили, — наконец вмешалась Эми.

Назревающий скандал помог ей прийти в себя. Сколько раз в детстве она становилась безмолвной свидетельницей подобных сцен! Но теперь она выросла и не допустит ссор.

— Похоронили? — пробормотал потрясенный Эймос, и здесь даже непреклонная Фанни засомневалась в справедливости своих обвинений.

— Да, — кивнула мадам Вобескью. — Мне позвонила тетушка Эйлин и сообщила, что ты разбился… Твою машину нашли на обочине дороги, она была смята в лепешку… За рулем находился человек, и нас вызвали на опознание. Ты же знаешь тетушку Эйлин, она не в состоянии сделать это сама и сразу же позвонила мне…

— И ты приехала? О, Фанни…

И Эми впервые подумала о том, что для опознания можно было бы и не вызывать из другой страны женщину, с которой Эймос Батлер развелся более десяти лет назад. Но когда тете Эймоса, его единственной родственнице в Дублине, сообщили о несчастье, она настолько растерялась, что подумала только о Фанни, «нашей дорогой Фанни», которую так любил Эймос.

— Это было ужасно. — Железная мадам Вобескью всхлипнула. — Хорошо хоть, что Эми была в Шардени и не отказалась поехать со мной.

Отказалась? — фыркнула про себя Эми. Как можно отказаться, когда речь идет о родном отце?

— Боже, мои бедные девочки, — прошептал растроганный Эймос.

— Ты даже не представляешь себе, что нам пришлось вынести! Похороны, морг, опознание… — Фанни содрогнулась. — Там было столько крови…

Эймос быстро заключил ее в объятия. Она положила голову ему на плечо и принялась монотонно перечислять свои злоключения. Эми тихонько вышла из комнаты. Кажется, этим двоим свидетели не нужны.

Эми знала, что несмотря на развод, ее родители еще питают друг к другу какието чувства. Такая любовь, как у них, никогда не проходит без следа. Шок, который они только что испытали, вполне мог толкнуть их в объятия друг друга. Но тешить себя надеждой на то, что они вновь соединятся, было глупо. Эймос и Фанни обожали друг друга, но жить вместе не могли. Слишком разными были их привычки, стремления, мысли, и даже великий уравнитель Любовь не мог сгладить противоречия между ними.

Мадам Вобескью и Эми задержались в Дублине еще на две недели. Эймос ни за что не хотел отпускать их от себя. Месье Вобескью, виноторговец, находился на какомто конгрессе в Латинской Америке, и Фанни могла спокойно позволить себе маленькое путешествие в дни своей молодости.

Эми тоже не торопилась в Шардени. Один звонок Констанции убедил ее в том, что возвращаться незачем — там ее никто не ждет. И Эми стоически притворялась, что у нее все в порядке. Особенно она опасалась отца, Эймос вполне был способен догадаться, что мучает его дочь. Но Эймос был слишком занят Фанни, и ему было достаточно того, что Эми улыбается. А что улыбка у нее получается несколько натянутой — этого мистер Батлер уже не замечал.

Дело с похоронами разъяснилось очень просто. Эймос укатил на неделю в Венецию, никого не предупредив, а в его дом влезли воры. Ничего ценного там не было, но помимо всего прочего они прихватили с собой несколько его костюмов и угнали машину. Буквально через несколько дней незадачливый грабитель попал в аварию. Он был высок и темноволос, а его лицо было до такой степени изуродовано, что его посчитали Эймосом Батлером. Мадам Вобескью и Эми подтвердили это, но, в конце концов, опознать тело было практически невозможно. Лишь костюм изобличал владельца — Эймос Батлер был очень щепетилен в одежде и всю жизнь заказывал костюмы у одного и того же портного. Его одежду нельзя было спутать ни с чем, и все были обмануты.

Сейчас Эймос наслаждался всеми привилегиями воскресшего человека. Его буквально носили на руках. Даже суровая Фанни никогда еще не была так мила с ним, и Эймос порой говорил, что тот злополучный грабитель, право, сослужил ему хорошую службу. Надгробную плиту на могиле, естественно, сменили, и Эймос дал всем страшную клятву, что никогда не будет ездить по той дороге, на которой разбился грабитель в его машине.

Но вскоре идиллии пришел конец. Господин виноторговец вернулся из Латинской Америки и потребовал свою супругу. Мадам Вобескью со слезами на глазах засобиралась обратно во Францию. Эймос ходил мрачнее тучи, но Эми видела, что они уже о чемто договорились. Она была рада за родителей. Думая о них, она пыталась забыть о себе. Но у нее плохо получалось — и днем, и ночью Эми размышляла о том, как ей дальше жить без Декстера.

Ничего, утешала она себя, привыкну. От любовного разочарования не умирают. Декстер Льюис — не единственный мужчина на земле. Она еще будет счастлива.

Но в глубине души Эми все равно знала, что это самообман. И других мужчин для нее не существует.

13

— Господи, Эми, как же это все нелепо, — сказал Декстер, когда девушка закончила свой рассказ. Конечно, она не упомянула о том, как тяжело ей было без него. Сухое изложение фактов, чтобы он не думал, что она покинула его ради другого мужчины.

Эми не могла не согласиться с ним. Действительно нелепое расставание, особенно если представить себе, что они безвозвратно потеряли.

— А я смертельно обиделся, — пробормотал Декстер, уткнувшись носом в волосы Эми. — Решил, что ты меня бросила и разозлился на весь мир. Связался со своими друзьями и вернулся домой. Нам следовало больше доверять друг другу, Эми.

Она усмехнулась. Кто думал тогда о доверии! У них была любовь и неутолимая тяга друг к другу. Ими руководила страсть, а не благоразумие и привязанность, а страсть часто бывает слепа и несправедлива.

— Мы были молоды и глупы, — заметила Эми, стараясь не думать о том, что раз сейчас она повзрослела и поумнела, то не должна бы обнимать чужого жениха.

— А ведь прошло не так уж мало времени, — пробормотал Декстер как бы про себя.

Сердце Эми предательски затрепыхалось. Как просто исправить чудовищную ошибку, которую они совершили четыре года назад! Она попрежнему любит его. Он, кажется, тоже не забыл те две недели в Шардени. Если она позволит, они смогут вернуть свое солнечное счастье…

Нет. Эми стиснула зубы. Так не получится. Минутный порыв со стороны Декстера обернется большим несчастьем. Не только для нее, но и для той хорошенькой девочки в подвенечном платье, которая искренне любит его.

— Прошло очень много времени, Декстер, — с убеждением сказала Эми, отстраняясь от него.

Это было почти невозможно, но она смогла сделать над собой усилие. Декстер больше не принадлежит ей. Было бы безумие думать, что их любовь имеет право на существование.

— У тебя есть Вайолет, — продолжила Эми.

— Это легко исправить! — с горячностью воскликнул Декстер. — Если ты свободна…

Его слова прозвучали как вопрос. Затаив дыхание, Декстер ждал ответа. И он не был уверен, что сможет держать себя в руках, если она скажет, что ее сердце занято.

— Свободна, — просто ответила Эми, и Декстер в изнеможении закрыл руками лицо. Пусть она никогда не узнает, что он пережил за эти короткие секунды.

— Но это ничего не меняет, — вздохнула Эми. — Ты и Вайолет…

Она не договорила, потому что Декстер судорожным рывком снова привлек ее к себе.

— О чем ты говоришь? — горячо зашептал он. — При чем тут Вайолет? Она не имеет для меня никакого значения. Если бы я надеялся на новую встречу с тобой, разве я посмотрел бы в ее сторону?

Эми и предположить не могла, что это признание настолько обрадует ее.

— Я никогда не говорил тебе этого, Эми Батлер, и поступал как дурак, но я безумно любил тебя. И любил все эти четыре года. И сейчас люблю тебя, хотя до сих пор не могу понять, каким образом ты очутилась здесь. И не смей мне врать, ты тоже ничего не забыла…

Эми зажмурилась. Декстер тысячу раз прав. Но даже если они до сих пор любят друг друга, то сейчас между ними есть третий человек. Вайолет Ченнинг. И она не заслуживает, чтобы ее жених в день свадьбы покинул ее.

Вайолет спросила у отца, сколько времени. Судья Ченнинг выхватил у когото из молодежи зажигалку и посмотрел на часы. Половина третьего. Уже бесполезно было утешать себя мыслью о том, что вскоре закончится дождь, подъедет священник, и они с Декстером поженятся. Нужно было посмотреть правде в глаза. Свадьба была окончательно сорвана, и будет настоящим бедствием, если им не удастся выбраться из церкви до вечера. У Вайолет уже не было сил сердиться — сидение в темноте по несколько часов способствует либо бешеной ярости, либо философскому настроению. Через первое Вайолет прошла, теперь настала очередь второго.

Но одна вещь мешала Вайолет достичь полного спокойствия. Она до сих пор не знала, где Декстер. Здесь не помогали никакие уговоры. Вайолет точно знала, что жених обязан находиться рядом с невестой и что Декстер, будь у него желание, уже перевернул бы всю церковь, но нашел бы ее.

Будь у него желание.

Желания, видимо, у него не было. Вайолет подозревала, что он сейчас вместе со своими дружками приканчивает запас виски, который они тайно пронесли в церковь. Моральные соображения вряд ли тревожат их. Дождь явился великолепным предлогом, чтобы попьянствовать от души. А на ее чувства всем наплевать!

Вайолет осознавала, что если бы Декстер находился рядом с ней, она бы совсем не возражала против этой вынужденной изоляции. В конце концов, двое влюбленных могут придумать немало интересных занятий в темноте… Сердце Вайолет сжалось. А что если Декстер не пьет с друзьями, а развлекается с кемнибудь из девушек? Они все без ума от Декстера и пойдут на все, лишь бы отбить у нее жениха. Вайолет вспомнила хитрое личико Саманты Криджес. О, этой нахалке палец в рот не клади! Она ни минуты не будет колебаться, если решит, что это ей выгодно.

Вайолет комкала в руках свадебный букет, уже не думая о том, как она будет выглядеть после того, как включится свет. В любом случае ей было ясно, что сегодня женой Декстера Льюиса она не станет.

А в это время родители Вайолет встревоженно перешептывались. Им нужно было соблюдать осторожность, ведь меньше всего они хотели, чтобы об их дорогой дочке распускали сплетни. Вокруг было слишком много любопытных ушей, чтобы они могли спокойно делиться своими тревогами.

— Меня беспокоит этот парень, — честно признался судья Ченнинг. — С тех пор, как погас свет, его нигде не видно.

Миссис Ченнинг не стала указывать мужу на ошибку в его словах. Она понимала, в чем дело. Декстер должен бы быть вместе с ними, а его и след простыл.

— Может быть, он с друзьями, — робко предположила миссис Ченнинг и втянула голову в плечи, потому что гдето справа за ее спиной раздался гомерический хохот. Молодые люди уже совсем не контролировали свои действия.

— И ты считаешь, это нормально? — возмутился судья Ченнинг.

Он уже пытался сделать замечание молодым нахалам, которые оскверняли помещение церкви выпивкой и гоготаньем, но безуспешно. Темнота словно лишила его обычного авторитета, и ответом на все его напыщенные слова был лишь издевательский смех. Уличить хулиганов было практически невозможно, и судья махнул на них рукой. Становиться посмешищем ему не хотелось.

— Вместо того, чтобы быть вместе с нашей дочерью, он пьянствует в компании подозрительных типов! — возмущенно воскликнул он.

Миссис Ченнинг успокаивающе дотронулась до руки мужа. Не стоит привлекать внимание к тому факту, что Декстер сейчас не с Вайолет. Судья спохватился. Он сердито огляделся по сторонам, словно желая показать, что не потерпит насмешек над собой, но вокруг была лишь темнота и силуэты людей. Все негромко переговаривались между собой, и можно было надеяться, что его неосторожное восклицание осталось незамеченным.

— Я уже не уверен в том, что девочка сделала правильный выбор, — уже тише проворчал он. — По хорошему Декстера надо бы проучить.

Миссис Ченнинг в ужасе прижала ладонь ко рту. Она очень редко противоречила мужу, но порой этого нельзя было избежать.

— Если свадьба расстроится, — прошептала она, — то Вайолет будет опозорена. Лучше тихо обвенчать их в нашей старой церкви и не возмущаться. Она любит его, и к тому же ты точно не знаешь, чем он сейчас занят. Так что не торопись обвинять его.

И судья был вынужден согласиться. Может быть, на самом деле какаято объективная причина держит Декстера вдали от них.

Судья Ченнинг не был бы так спокоен, если бы знал, чем сейчас занят жених его дочери. Но и он, и Вайолет, и остальные гости оставались в счастливом неведении относительно того, что происходило в данный момент в темном чуланчике, полном сломанной мебели. Признание в любви, которое опоздало на четыре года, поколебало оборону Эми. Если Декстеру нет никакого дела до Вайолет, то почему бы не признать простую истину? Она до сих пор любит его, и эта случайная встреча — нежданный, роскошный подарок судьбы, от которого невозможно отказаться.

Эми повернула голову и ощутила на своей щеке дыхание Декстера. Он не шевелился, покорно ожидая знака с ее стороны, и Эми прислонилась щекой к его губам. Унаследованная от матери рассудочная натура бесследно растворилась в пылком темпераменте, которым наградил дочь Эймос Батлер. Эми жаждала любить и быть любимой, и не ее вина была в том, что лишь одинединственный мужчина мог сделать ее счастливой.

Декстер осторожно поцеловал прохладную щеку девушки. Вкус ее кожи — вот чего ему так не хватало. Удивительно, какую силу над ним имеет Эми! Самые горячие поцелуи Вайолет или ласки случайных подружек (в конце концов, он не был монахом все эти годы!) не действовали на него так возбуждающе. А с Эми ему достаточно лишь услышать ее голос, чтобы кровь забурлила в жилах. А уж если она позволит ему дотронуться до нее, то остановиться он будет уже не в состоянии…

Эми чувствовала, что Декстер едва сдерживает себя. Ощущение безграничной власти над ним пьянило девушку лучше любого вина. Они не виделись четыре года, но стоило им встретиться, как их снова потянуло друг у другу с непреодолимой силой. Разве вправе они сопротивляться закону природы?

Декстер поцеловал Эми, вначале несмело, словно боясь, что она оттолкнет его, но дрожащие губы девушки лучше всяких слов сказали ему, что она также сгорает от желания. Она попрежнему принадлежала ему душой и телом, как бы она ни пыталась доказать обратное. Декстер с силой прижал ее к себе, зная, что больше не будет настолько глуп, чтобы отпустить ее от себя…

Свет включился неожиданно для всех. Люди растерянно заморгали — привыкшие к темноте глаза слепли в ярком освещении. Судья Ченнинг одним из первых пришел в себя. Он вскочил на ноги и стал грозно озираться по сторонам, намереваясь строго наказать тех, кто неподобающе вел себя в темноте.

Его глазам предстала удручающая картина. В левом от входа углу, на полу вольготно расположилась группа молодых людей. Один дремал с открытым ртом, прислонившись к стене, другие расселись вокруг. Состояние их мятых и испачканных костюмов явно их не беспокоило, у молодых людей были всклокочены волосы, а лица покраснели сверх меры. Рядом с ними валялось несколько пустых бутылок изпод виски. Возмутительно!

Судья напряг память, стараясь запомнить каждого, чтобы обрушить на их головы потом свой праведный гнев. Ужасно было то, что среди смутьянов сидел и Эндрю Бодрик, серьезный, рассудительный юноша, на которого судья возлагал большие надежды и за которого хотел выдать Мерил. Похоже, ему придется рассмотреть свое отношение к этому молодому человеку. Эндрю выглядел чуть ли не самым пьяным из всех, кто устроился на полу рядом с бутылками.

Но увидев, что творилось в правом углу, судья немедленно позабыл о любителях выпить. С его губ сорвался изумленный возглас. Его родная племянница, Мерил Шон, судорожно пыталась привести в порядок свое платье. Оно было почемуто расстегнуто, юбка задралась. Мерил дергала застежку, которая никак не поддавалась. У девушки был чрезвычайно испуганный и смущенный вид. Рядом с ней стоял не менее растерзанный Стивен Криджес, брат подруги Вайолет. Он был без пиджака, с растрепанными волосами. Его галстук съехал набок, рубашка была наполовину расстегнута. Стивен вел себя поувереннее, чем Мерил, но было очевидно, что он также ошарашен коварным светом.

Судью душила ярость. Что эти паршивцы посмели делать в церкви, на свадьбе его дочери! Он оглянулся на Вайолет, подсознательно боясь увидеть ее еще в более компрометирующем положении. Но Вайолет чинно сидела на передней скамье и осматривалась, постепенно приходя в себя. Рядом с ней никого не было, и судья Ченнинг с трудом мог понять, что он чувствует — разочарование или облегчение. Где же Декстер Льюис?

С отцом его не было. Захария мирно спал неподалеку от Вайолет, и даже свет и голоса не могли разбудить его. Не было Декстера и рядом с подругами Вайолет, которые радостно повскакивали со своих мест, как только зажегся свет. В зале были все гости — и приглашенные Захарией Льюисом, и лично им, и его дочерью, и его супругой, и Декстером. Не было лишь самого Декстера.

— Господа, а дождь, кажется, закончился! — громко воскликнул Алистер Брокк, адвокат.

Это был невысокий лысеющий мужчина с объемным животом и короткими ногами, но сейчас он с необычайной проворностью кинулся к ближайшему окну и не без труда распахнул тяжелые ставни.

На улице было все также темно и мрачно, однако барабанная дробь дождя прекратилась. Утомленные люди обрадовались. Дамы немедленно принялись прихорашиваться, а мужчины вставали с жестких скамей и с наслаждением потягивались.

— Да, Ченнинг, неудачный вы выбрали день для свадьбы, — добродушно заявил Алистер Брокк, подходя к судье.

— Если б знать заранее… — Судья выдавил из себя улыбку, хотя веселиться ему совсем не хотелось. Естественно, никто не подумает обвинить его в случившемся, но это все равно не помешает людям отпускать шуточки в его адрес. Ладно, главное, чтобы они не посмели смеяться над Вайолет.

— Интересно, каким образом включился свет, — заметил Брокк. — Наверное, нас вскоре вытащат отсюда.

Судья тоже надеялся на это. Но еще больше ему хотелось, чтобы с точно такой же приятной внезапностью в церкви появился священник, который обвенчал бы Вайолет и Декстера. Так ему было бы гораздо спокойнее. Хотя у Ченнинга почти не было поводов для волнения, кроме смутного предчувствия, что жених дочери ведет себя не так, как положено.

— Но ведь мы еще погуляем на свадьбе Вайолет, не так ли, Ченнинг? — Брокк добродушно подмигнул судье.

— Конечно, погуляем. Вот только передохнем немного, — широко улыбнулся судья. Нельзя показывать, что его чтото беспокоит, иначе репутация Вайолет пострадает.

Судья оглянулся на дочь. Рядом с ней стояла миссис Ченнинг. Лица Вайолет ему было не видно, зато перепуганные глаза жены были перед ним как на ладони. Ченнинг немедленно извинился перед Алистером Брокком.

— Пойду перекинусь парой слов с невестой, — пробормотал он и отошел.

Вайолет стояла спиной ко всем, поэтому никто, кроме матери, не видел ее расстроенного заплаканного лица.

— Милая, в чем дело? — вполголоса проговорил судья. — Видишь, все в порядке. Дождь закончился, ремонтные работы, должно быть, ведутся, скоро нам можно будет отсюда уехать…

Но непохоже было, что девушка понимает, о чем он говорит.

— Вайолет, возьми себя в руки, — строго сказал судья. — Ты устала, я знаю, но все хорошо. Конечно, все получилось неприятно, но…

— Ппапа, а где Декстер? — перебила его Вайолет. Ее сотрясали рыдания, и она едва могла говорить.

Судья еще раз оглядел зал в надежде, что просто не заметил молодого Льюиса в первый раз. Но нет, в этом помещении жениха точно не было.

— Наверное, он отошел куданибудь, — промямлил судья, зная, что отсутствие Декстера рядом с невестой нельзя оправдать ничем.

— Учти, он не должен держаться за твою юбку, — добавил он. Судья злился на Вайолет за то, что она не могла контролировать себя.

— Ссегодня наша ссвадьба, — запинаясь, возразила Вайолет, — а его нет… и ее тоже…

Ченнинг насторожился. Ее?

— О ком ты говоришь, Вайолет? — осторожно спросил он.

— О ней, — громко всхлипнула Вайолет. — Об Эми…

Судья озадаченно покосился на жену. Та пожала плечами. Это имя им обоим было неизвестно.

Но Вайолет почти не сомневалась в верности своих подозрений. Когда включили свет, она сразу принялась искать Декстера среди гостей. Его не было. Как не было и темноволосой девушки с мягкой улыбкой, которую она так неосмотрительно подвезла до города и пригласила на свадьбу. Возможно, отсутствовал ктото еще, но Вайолет думала лишь об этих двоих. Подозрения, лишенные всякого основания и логики, роились в ее голове. Декстер не признался в том, что знаком с Эми, она тоже ничем не выдала себя, но Вайолет были не нужны слова. Порой достаточно одного взгляда или жеста, чтобы открылась правда. Вайолет инстинктивно чувствовала, что Декстер и Эми сейчас вместе, и ничем хорошим для нее это закончиться не могло.

— Кто такая Эми? — снова попытался выяснить судья.

— Я встретила ее по дороге, — пробормотала Вайолет, — и пригласила на свадьбу…

Судья хмыкнул. Глупая девчонка! Как можно тащить на свадьбу первого встречного! Особенно первую встречную. Он так и знал, что ее нельзя отпускать одну.

— Вайолет, дорогая. Но ведь это же полная нелепица, — успокаивающе заговорил он, понимая, что сейчас не самое подходящее время для нотаций. — Декстер ни за что не станет уединяться с какойто чужой девицей…

Ведь здесь полно знакомых дур, которые с радостью прыгнули бы в его объятия, неодобрительно добавил судья про себя, припомнив Мерил.

— Он же любит тебя, — сказал он вместо этого.

— Я же видела, как он на нее смотрел, — простонала Вайолет. — А вдруг они знакомы?

Это было уже чересчур. Судья рассмеялся.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Ты переутомилась, Вайолет. Если эта девушка не из Эмералд Спрингс, то Декстер не может знать ее.

Судья Ченнинг умел убеждать. Чтото в его голосе и манере строить фразы вселяло необыкновенную уверенность в то, что он прав. Взор Вайолет прояснился.

— Перестань накручивать себя. Декстеру не понравится, если у его невесты будут заплаканные глаза.

Вайолет немного приободрилась, но по ее лицу все равно было видно, что она недавно плакала.

— Мама проводит тебя в комнату для невест, — ласково проговорил Ченнинг. — Тебе необходимо привести себя в порядок.

— Судья, кажется, телефон заработал. — К ним подошел Сэм Джигс. — Как вы считаете, кому следует позвонить в первую очередь?

От Ченнинга не укрылось, что Сэм кинул вопросительный взгляд в сторону Вайолет, но тут же отвел глаза, чтобы не смущать девушку. Да, заметно, что она не в себе, хмуро подумал Ченнинг. Надо побыстрее убрать ее отсюда. Будем надеяться, что Джигс не начнет болтать.

Судья многозначительно посмотрел на жену, и она принялась устраивать фату на голове дочери таким образом, чтобы скрыть ее покрасневшее лицо. Со стороны это выглядело так, словно заботливая мать приводит в порядок головной убор невесты. Судья Ченнинг перевел дух. Всетаки умница его жена, все делает, как надо.

— Думаю, нужно связаться с мэрией, — задумчиво произнес Ченнинг. Вверив Вайолет заботам матери, он мог подумать о других делах. — Мистер Льюис, как мэр Эмералд Спрингс, без труда добьется, чтобы нами занялись в первую очередь.

— Хорошо, — кивнул Сэм. — А как насчет… священника?

Молодой человек выглядел озабоченным, и судья невольно проникся к нему искренней симпатией. Пусть он не так привлекателен, как Декстер Льюис, и не так богат, но зато знает, как должно вести себя. Не то что его дружок…

— Насчет священника нужно посоветоваться, — нахмурился судья. — Уже довольно поздно, и вряд ли гости захотят ждать еще час или два. Конечно, если он сможет подъехать пораньше, тогда другое дело. В любом случае это надо обговорить с Декстером…

Судья испытующе оглядел Сэма, но у того ни один мускул не дрогнул.

— Кстати, ты случайно не знаешь, где он? — с фальшивой небрежностью спросил Ченнинг.

Но Сэма он не обманул. Было ясно, что этот вопрос сейчас занимает судью больше всего.

— Понятия не имею, — пожал плечами Сэм. — Как в воду канул.

Он запнулся, понимая, что выбрал не самое удачное сравнение. При сложившихся обстоятельствах оно приобретало зловещее значение — разве они не были окружены водой с четырех сторон?

— Надо бы его найти, — вздохну судья. Не хотелось ему делиться с Сэмом своими подозрениями, но другого выхода у него не было. Искать жениха — не самое подходящее занятие для отца невесты.

— Думаю, он сам скоро появится, — сказал Сэм без особой надежды. — Но я попробую разыскать его.

Некрасивое лицо Сэма было сосредоточенно, губы плотно сжаты. Вот человек, на которого можно положиться, отметил про себя судья. В этом Декстере Льюисе сразу ощущалась какаято ненадежность.

— Спасибо, Сэм, — вздохнул судья и неожиданно добавил: —Приведи его в чувство, пожалуйста.

И испугавшись, что наговорил лишнего, судья заторопился к Захарии Льюису, который уже чтото объяснял гостям.

Сэм призадумался. Он не одобрял эту скоропалительную свадьбу Декстера, но раз уж Декс всетаки решился стать семейным человеком, то надо идти до конца. Видит Бог, ему самому доставляет очень мало удовольствия роль шафера, но он не смог отказать другу и сейчас делает все, что в его силах, чтобы свадьба состоялась. Зато сам Декстер проявляет оскорбительное равнодушие и к невесте, и к свадьбе, и к гостям.

Но долго размышлять Сэм не привык. Раз в главном зале Декстера не было, надо было оправляться на его поиски. В конце концов, церковь не настолько велика, чтобы в ней можно было потеряться. Сэм решительно пошел к выходу и почти нагнал миссис Ченнинг и Вайолет, которых задержал ктото из гостей. В пустой холл они вышли втроем. И в этот самый момент распахнулась дверь чуланчика, из которого Сэм несколько часов назад вытаскивал Питера. Из темной комнаты в холл, щурясь и держась за руки, вышли Декстер и Эми.

Миссис Ченнинг ахнула. Сэм сделал шаг назад, чувствуя, что его присутствие здесь несколько неуместно. Но каков Декстер! Сэм усмехнулся про себя. Чтото не замечал он за другом замашек донжуана. Однако это очень жестоко по отношению к Вайолет… И надо же было им выйти из чулана именно сейчас!

Вайолет вряд ли могла определить, что она чувствует в данный момент. Когда они неожиданно столкнулись с Эми и Декстером, миссис Ченнинг больно вцепилась ей в руку. Она была явно потрясена, но Вайолет ощущала лишь холодную злость. Она столько всего передумала за эти часы, что сейчас ее ничего не могло удивить.

— Декстер, наконец! — воскликнула Вайолет неестественно громко. — А мы с ног сбились, разыскивая тебя.

14

Сэм видел, что Декстер на мгновение растерялся. Но вместо того, чтобы немедленно отойти от Эми и начать оправдываться, как поступил бы на его месте любой нормальный мужчина, пойманный с поличным, Декстер обнял девушку за плечи и с вызовом посмотрел на невесту. Эми попыталась освободиться от его объятий, но безуспешно — хватка у Декстера была железная.

Вайолет с шумом выдохнула и сжала кулаки. Сэму показалось, что она сейчас набросится на Декстера.

— Декстер, дорогой… — залепетала миссис Ченнинг, пытаясь както разрядить обстановку. Но что можно было сказать в подобных обстоятельствах?

Сэм очнулся быстрее всех. Страшно подумать, что будет, если в холл выйдет ктонибудь еще.

— Вайолет, Декстер, я думаю, вам лучше поговорить в другом месте, — сказал он.

Декстер сразу понял его.

— В комнату для невест, — скомандовал он и потянул за собой Эми.

Девушка нехотя последовала за ним. Вайолет вошла в комнату третьей и холодно проговорила, повернувшись к матери и Сэму:

— Проследите, чтобы нам никто не мешал.

Цвет ее лица был ненамного темнее белоснежной фаты, окутывающей ее голову и плечи. Сэму стало не по себе. Какого черта Декстер вообще связался с этой девицей, раз его интересует другая?

Когда за Вайолет закрылась дверь, миссис Ченнинг всхлипнула:

— Что же теперь будет, Сэм?

— Все какнибудь образуется, миссис Ченнинг, — хмуро ответил он, не чувствуя в этом никакой уверенности.

Сэм вспоминал рассказы Декстера о его прекрасной возлюбленной, с которой он познакомился во Франции и которая без объяснений покинула его. Кажется, он упоминал, что эта девушка в зеленой юбке приехала из Европы… Нелегко было сопоставить эти два факта тому, кто не верит в случайные совпадения, но Сэм слишком хорошо знал Декстера. Он ни за что не станет ввязываться в глупую интрижку в день своей свадьбы. Эта незнакомая девушка на самом деле много для него значит…

— Итак, что все это значит? — спросила Вайолет, сложив руки на груди.

Она не просто спрашивала — она обвиняла. Но Декстер не моргнув выдержал ее суровый взгляд. Эми отошла к окну. Ее раздирали противоречивые чувства. Они ужасно поступили по отношению к Вайолет. Ей нет никакого оправдания. Но как быть, если вихрь любви вновь налетел на нее? Разве можно сопротивляться торнадо? Она любит Декстера, и выбор лишь за ним. Кто виноват в том, что его женитьба на Вайолет — на самом деле попытка забыть ее, Эми? И если бы она не столкнулась случайно на дороге с Вайолет, эта попытка увенчалась бы успехом. Декстер бы женился на ней, пусть не сегодня, так завтра…

И всю жизнь был бы несчастлив, потому что его сердце навсегда осталось в Шардени.

Как ни поверни, ктонибудь из них троих будет в проигрыше. Если бы только ее не понесло в Америку!

— Тебе не кажется, что ты возмутительно ведешь себя, Декстер? — воскликнула Вайолет, потому что Декстер молча смотрел на нее и не торопился с объяснениями.

— Мало того, что мы заперты в этой ужасной церкви с самого утра, так ты еще оставляешь меня одну и запираешься в чулане с этой…

Уничижительный взгляд в сторону Эми.

— Я так и знала, что она девица определенного сорта! — выпалила Вайолет. — Но ты, Декстер!

— Не надо никого оскорблять, — проговорил он холодно. — Я понимаю твое негодование, Вайолет, но есть вещи, которые мы не в состоянии изменить.

Вайолет опешила. Все не так! Декстер должен оправдываться, умолять ее о прощении, валяться перед ней на коленях. Как бы больно ей ни было, она, естественно, простит его. Развратную Эми с позором прогонят, завтра они спокойно поженятся, а безобразное поведение Декстера всегда можно будет списать на ливень и временное помутнение рассудка. Но, похоже, что Декстер подругому оценивал эти события. Вайолет испугалась.

— Я же твоя невеста, Декстер, — пролепетала она растерянно.

Это подействовало гораздо эффективнее, чем вызывающетребовательный тон. Декстер огорченно вздохнул, выражение суровой решимости покинуло его лицо. Вайолет с надеждой ждала, что он скажет.

— У нас с тобой бы все равно ничего не вышло, — пробормотал он.

Но Вайолет отказывалась верить в то, что он говорит серьезно.

— Декстер, милый, но ведь мы же любим друг друга! — воскликнула она и, подбежав к нему, обняла его за шею.

Эми отвернулась. Вайолет очень порадовалась бы, если бы узнала, что ее соперница испытывает в данный момент жгучую ревность. Эми не сомневалась в Декстере, но Вайолет была так прелестна… Разве можно было не любить ее?

Наверное, можно, потому что Декстер расцепил ее руки и отошел в сторону.

— Не будь ребенком, Вайолет, — хмуро сказал он. — Ты даже понятия не имеешь, что такое любовь.

— А ты имеешь? — взвизгнула девушка. — Только не уверяй меня в том, что ты воспылал любовь к этой…

Тут Вайолет добавила крепкое словцо, которое было совсем неуместно в устах очаровательной юной невесты. Декстер сжал кулаки и шагнул к девушке. Вайолет испуганно отпрянула.

— Держи себя в руках, Декстер, — вмешалась Эми.

Несмотря на кипящие вокруг страсти, она была воплощением спокойствия. Вайолет с ненавистью смотрела на нее. Как она, такая мудрая и предусмотрительная во всем, что касается мужчин, не догадалась, что мягкое обаяние Эми, которому она поддалась так легко, губительно подействует и на Декстера?

— Вайолет, дело в том, что мы с Декстером познакомились давно и полюбили друг друга, — заговорила с ней Эми. — Обстоятельства… разучили нас…

— И теперь ты явилась сюда, чтобы разрушить мою свадьбу, — с горечью перебила ее Вайолет. — Как здорово подстроено!

— Я ничего не подстраивала, — покачала головой Эми. — Я понятия не имела, что Декстер — твой жених. И, согласись, устроить этот дождь я также не могла.

— Но в Америку ты прилетела точно из-за него!

— Нет. Я даже не знала точно, откуда он родом. Я приехала повидаться с сестрой, которая живет неподалеку от Липпингвиля, а заодно сделать коекакие зарисовки…

— Так я тебе и поверила! — фыркнула Вайолет. — Ты сама себе противоречишь. Говоришь, что вы…

Девушка запнулась. Сказать «любили друг друга»? Ни за что!

— У вас были отношения, — поправилась она, — как же может быть, что ты не знала его адреса?

Эми оглянулась на Декстера.

— Потому что нам было не до таких пустяков, — усмехнулся он, глядя на Эми.

От его взгляда у Вайолет все похолодело внутри. Она и не подозревала о том, что глаза могут быть настолько красноречивы. Нежность, восхищение увидела Вайолет в глазах Декстера. И страсть. Она привыкла считать Декстера холодным, благоразумным мужчиной, который вполне способен смирять порывы плоти. По крайней мере, с ней он всегда вел себя очень корректно. Но сейчас перед Вайолет стоял совсем другой человек, и ее внезапно бросило в жар от его красноречивого взгляда. Взгляда, который предназначался не ей.

— Декстер, ну не все ли равно, что было у тебя в прошлом! — Вайолет повела плечиком. — Я готова простить тебя. Я понимаю, что от мужчины нельзя требовать того же, что и от женщины. Ты не был женат или помолвлен, у тебя не было никаких обязательств, и если она… была не против, никто не вправе обвинять тебя в аморальном поведении. Я закрою глаза на твое прошлое.

— Вайолет, я вовсе не требую от тебя такой жертвы, — с иронией заметил Декстер, которого изрядно позабавила ее проповедь.

Но Вайолет уже вошла во вкус.

— Я не шучу, — строго сказала она. — У тебя не может быть никаких колебаний. Я знаю, как должна вести себя достойная девушка. Естественно, тебя никто не осудит за то, что ты… провел с ней время, но согласись, что придавать этой интрижке слишком большое значение — смешно. Ты ведь даже не знаешь, сколько мужчин у нее было после тебя.

Вайолет ойкнула и закрыла рот ладонью. Благовоспитанной девушке не годится обсуждать подобные вопросы. Но Декстер вырос в Эмералд Спрингс, он сам должен понимать, что в женщине ценится превыше всего.

Эми слушала рассуждения Вайолет с изумлением. Неужели эта девочка действительно верит в то, что говорит? В таком случае слово «любовь» для нее — пустой звук, набор букв в очередной книжке, где героини чинно распивают чай и позволяют поцеловать себя только после того, как прозвонят свадебные колокола. Глупышка искренне пытается убедить Декстера в том, что она, Эми, — дурная женщина. Маленькая ханжа! Что известно ей о подлинной страсти, которая вдребезги разбивает лживую мораль? Знает ли она о том, как отступает здравый смысл и приличия позорно бегут с поля битвы, когда за оружие берется Любовь?

Вайолет можно было только пожалеть. Как попугай она твердила истины, которые в нее вдалбливали с детства, не понимая их настоящего смысла. И на такой женщине Декстер чуть не женился!

— Я люблю Эми, — сказал Декстер, когда Вайолет выдохлась.

Девушка замерла с открытым ртом. Она и предположить не могла, что ее благородный порыв останется без ответа. Она чувствовала себя такой великодушной, такой всепрощающей. Разве не похристиански она вела себя? Она простила Декстеру его возмутительное поведение, она предложила ему себя, несмотря ни на что, а он толкует про какуюто бессмысленную любовь…

— Этого нельзя объяснить, — вздохнул он. — Ты смешно рассуждаешь о морали, Вайолет. Совсем как преподобный Кейси. Его проповеди всегда нагоняли на меня сон. Жизнь невозможно загнать в узкие рамки. Взять хотя бы эту встречу… ты же сама привезла Эми сюда.

Напоминание о ее глупой ошибке мигом лишило Вайолет рассудительности.

— Она обманула меня, — без обиняков заявила она. — Втерлась в доверие, лишь бы попасть на эту свадьбу.

Декстер рассмеялся. У Вайолет все поплыло перед глазами.

— Ты клялся, что любишь меня, — протянула она обиженно. По ее щекам потекли слезы, и у Декстера не хватило духу напомнить ей, что ничего подобного не было.

В дверь комнаты постучали.

— Вайолет, детка, у меня отличные новости! — послышался нарочито громкий и бодрый голос судьи Ченнинга. — Мистер Льюис договорился с мэром, самое позднее через полчаса нас отсюда заберут. А завтра утром вас обвенчают в нашей старой церкви…

Судья демонстративно не пытался войти в комнату, и Декстер понял, что тот знает, что здесь происходит. Видимо, Ченнинг намерен любой ценой женить его на своей дочери, а на чьилибо чувства ему наплевать. Но он не уступит. Теперь ему есть за что сражаться.

Вайолет чрезвычайно обрадовалась, услышав отца. Все хотят этой свадьбы, Декстеру не выстоять перед их натиском. Пусть его бывшая подружка продолжает свой путь и оставит их в покое. Они просто выкинут из памяти сегодняшний день, она даже не станет описывать его в своем дневнике. Вайолет заискивающие посмотрела на жениха. Один знак с его стороны — и все будет в порядке.

Но если Декстер и собирался чтонибудь выкидывать из памяти, так это четыре пустых года, проведенных без Эми. Разумеется, скандала не избежать. Декстер прекрасно представлял себе, какой крик поднимут Ченнинги и его отец. Весь город будет осуждать его. Но общественное мнение Эмералд Спрингс Декстера никогда не волновало, а сейчас и подавно.

В дверь снова постучали. На этот раз Захария Льюис.

— Декстер, сынок, вы там особенно не задерживайтесь, — пробормотал он под дверью. — Понятно, что тебе хочется побыть с Вайолет наедине, но вскоре у вас будет очень много времени…

Услышав голос отца, Декстер страдальчески поморщился. Неуклюжая попытка воздействовать на него. А, может быть, все это делается исключительно для того, чтобы запутать гостей? Пусть думают, что Декстер нежничает с Вайолет за закрытой дверью, а не выясняет отношения.

— Уже иду, папа, — вежливо откликнулся Декстер. — Итак, Вайолет…

Девушка смотрела на него глазами побитой собаки. Он на секунду представил себя на ее месте. Неужели она действительно влюблена в него? Нет, не потерять его боится Вайолет. Она переживает из-за того, что о ней подумают другие. Как же, жених бросил ее фактически у алтаря.

— Прости меня, — искренне сказал Декстер. — Я никогда не любил тебя, но попробовал бы стать тебе хорошим мужем. Но ты заслуживаешь другого. В твоей жизни еще будет настоящая любовь, и тогда ты поймешь меня…

— Ты будешь для меня отличным мужем, ты и есть моя любовь, — пролепетала Вайолет. — Весь город считает, что мы — идеальная пара.

— Но ведь мы с тобой так не считаем, а только это имеет значение…

— Нет! — выкрикнула Вайолет. Она больше не умоляла, она требовала. — Ты не можешь поступить так со мной, Декстер Льюис. Ты выставляешь меня на посмешище. Все будут смеяться мне в глаза.

— Никто не будет, — без особой убежденности сказал Декстер. Как и Вайолет, он слишком хорошо знал обитателей Эмералд Спрингс.

— Подумай о наших родителях, — лихорадочно продолжила девушка. — Они так радовались нашему браку, особенно твой отец. Неужели ты захочешь огорчить его? Ты, его единственная надежда, опозоришь не только меня, но и его. А его карьера мэра? Все будут говорить за его спиной, что он не сумел справиться с сыном, как же можно ему доверить управление городом?

Декстер нахмурился. Вайолет безошибочно нащупала его уязвимое место. Он слишком много огорчений причинил отцу в прошлом, и расстраивать Захарию сейчас ему ужасно не хотелось.

— Ты принадлежишь нашему городу. — Вайолет прижала руки к груди. — Здесь все любят тебя, восхищаются и гордятся тобой. Неужели ты готов стать изгоем? О тебе будут говорить с презрением, а бедный мистер Льюис не сможет смотреть людям в глаза!

Вайолет Ченнинг, несомненно, унаследовала ораторские способности своего отца. Эми чувствовала себя преступницей. Они с Декстером забыли, что кроме них, существуют другие люди. Только любовь и ни одной мысли о долге. Так привыкла жить она, но Декстер не таков. Маленький провинциальный городок с его системой ценностей, и Декстер — неотъемлемая часть его. Четыре года назад они были сущими детьми, но после Декстер осознанно сделал свой выбор в пользу Эмералд Спрингс и Вайолет. Ее появление выбило его из колеи… Возможно, он действительно питает к ней какието чувства. Но не упрекнет ли он потом ее в том, что она оторвала его от всего, что было дорого ему с детства?

— Ты преувеличиваешь, Вайолет, — сказал Декстер, и Эми послышались нотки колебания в его голосе. Скрывая накатившее отчаяние, Эми произнесла:

— Она права, Декстер. Того, что было, не вернешь. Тебе будет лучше с ней…

Эми попыталась выйти из комнаты, но Декстер схватил ее за плечо.

— Опомнись, что ты такое говоришь, — горячо зашептал он. — Я не могу без тебя…

— Ты первый пожалеешь об этом, Декстер, — мягко заметила она.

— Никогда! — воскликнул он, чувствуя, что она уже все решила за двоих.

— Было восхитительно снова увидеть тебя, — с улыбкой сказала Эми.

Она подняла руку и погладила щеку Декстера. Она прощалась — в этом не было никаких сомнений. Вайолет наблюдала за ними, затаив дыхание. Злорадство и ревность тесно переплелись в ее сердце. Как он любит эту нахалку… Но все равно победила она, Вайолет Ченнинг!

— Эми, одумайся! — взмолился Декстер.

— Вайолет, Декстер, за нами приехали. — Дверь комнаты распахнулась, на пороге стоял судья Ченнинг.

Его беззаботный голос контрастировал с беспокойно бегающими глазами. Судья с тревогой оглядел всех троих и вопросительно посмотрел на дочь. Ему показалось, что Декстер находится слишком близко от посторонней женщины.

Не говоря ни слова, Эми выбежала в холл. Вайолет тут же подошла к Декстеру и взяла его под руку.

— Какое счастье, папа, что это томительное ожидание наконец закончилось, — проговорила она с милой гримаской. — Мы готовы.

Девушка цепко держала Декстера. Теперь я не отпущу его от себя ни на минуту, подумала она. Можешь не волноваться, папа.

Судья Ченнинг с облегчением улыбнулся дочери. Его чуть не хватил удар, когда жена сообщила ему о том, что случилось. Декстер осмелился уединиться с другой женщиной в день своей свадьбы. Поистине распущенность современной молодежи не знает границ. Его дочь воспитана совсем в ином духе. Жаль только, что ее жених не в состоянии этого оценить.

15

За невезучими свадебными гостями власти Липпингвиля прислали несколько моторных лодок. Дождь окончательно прекратился, но из-за разлива реки подъехать к церкви попрежнему было невозможно. Было решено, что гостей несколькими партиями перевезут в город, а потом им предоставят транспорт, на котором они вернутся по окружной дороге в Эмералд Спрингс. Чтобы забрать свои машины, им придется подождать, пока понизится уровень воды. Все были настолько рады покинуть церковь, что даже не переживали из-за этого.

Вайолет села с Декстером в первую лодку. Может быть, ктонибудь из гостей обратил внимание на удрученное лицо жениха, но не придал ему значения. В конце концов, мрачному настроению Декстера было прекрасное объяснение — сорванная свадьба. Вайолет повсюду высматривала Эми. Нельзя допустить, чтобы они с Декстером смогли поговорить. Но девушки нигде не было видно, и Вайолет от души поздравила себя с победой. Декстер постепенно придет в себя. А уж после свадьбы она как следует постарается, чтобы у него не было времени вспоминать эту девицу.

Эми покинула злополучную церковь в числе последних. Она неспеша отыскала свой багаж в автобусе, а потом подождала, чтобы уехали главные действующие лица. Она знала, что ее решимости надолго не хватит, и если она снова увидит Декстера… Нет, об этом Эми предпочитала не думать. Пусть малютка Вайолет будет счастлива.

Поздно вечером Эми добралась до дома своей сестры. Там все очень волновались и ужасно обрадовались, увидев ее целой и невредимой. Эми не ощущала никакого восторга от встречи, но старательно делала вид, что все в порядке. У сестры она гостила ровно неделю. Больше выдержать было невозможно. Декстер находился слишком близко, чтобы она могла сохранять самообладание. Она засобиралась в дорогу, не обращая внимания на уговоры.

Возвращаться во Францию Эми не торопилась. Что ждет ее там, кроме болезненных воспоминаний? Сейчас они будут еще тяжелее. Нет, лучше быстрая смена впечатлений, беспорядочное бегство от самой себя. Вокзалы, аэропорты, гостиницы, бесконечные пейзажи. Она пыталась рисовать, но сердечная боль мешала ей сосредоточиться, а Эми никогда не умела работать, когда у нее было неспокойно на душе.

Иногда с ней пытались знакомиться. Тихая темноглазая девушка с громоздкими рисовальными принадлежностями повсюду привлекала внимание, однако она была настолько задумчива и печальна, что лишь некоторые смельчаки отваживались заговорить с ней. Эми была вежлива, но неизменно отклоняла все предложения. Она не хранила верность Декстеру — ее просто никто не интересовал. Зря она разбередила полузажившую рану. Тогда, в первый раз, ей было намного легче. А сейчас она собственными руками отдала Декстера другой женщине. Конечно, ею руководили благородные соображения, но если бы она только знала в тот момент, как тяжело будет потом…

По ночам Эми часто просыпалась и лежала, прислушиваясь к биению собственного сердца. Она пыталась не представлять себе Декстера в объятиях Вайолет, но у нее ничего не получалось. Мучительно было думать о них, мучительно сознавать, что она потеряла. Мучительно было вспоминать, что Декстер не особенно сопротивлялся ее решению…

Эми провела в Америке два с половиной месяца. Все раздражало ее, рисование не приносило удовлетворения. Посторонние люди своими голосами или манерами напоминали ей Декстера. Она устала вздрагивать, слыша похожий акцент. Эми поняла, что пришло время возвращаться домой.

На обратном пути она немного задержалась в Париже у матери. Мадам Вобескью была очень рада видеть ее. Она слезливо жаловалась Эми на непонимание со стороны мужа и с ностальгией вспоминала счастливые годы замужества с Эймосом Батлером. Прекрасная Фанни так явно выражала свою тоску, что Эми было неудобно перед ее супругом. Рассудительный Жерар Вобескью совсем не походил на то чудовище, которым его выставляла мадам в разговорах с дочерью.

Вначале Эми думала поделиться с матерью своими страданиями, но вскоре поняла, что та будет лишь шокирована ее глупостью. Мадам Вобескью ни за что не уступила бы любимого мужчину другой женщине. Она признавала исключительно свою выгоду, чувств других людей для нее не существовало. Такой неприкрытый цинизм коробил Эми, и признание замирало на ее губах.

Наверное, с отцом она могла бы быть более откровенной. Она не сомневалась, что он не стал бы выносить категоричных суждений. Но понять ее он тоже не смог бы. Живи сегодняшним днем и наслаждайся каждой минутой — таков был девиз Эймоса Батлера. Для того, чтобы быть счастливой, Эми не хватало легкомыслия отца и эгоизма матери.

На восьмой день пребывания Эми в Париже мадам Вобескью заметила, что с дочерью творится чтото неладное, и верно предположила, что дело в мужчине. Разбитое сердце — чушь, диагноз восемнадцатого века. Современная любовь не стоит того, чтобы из-за нее расстраиваться. Мадам Вобескью принялась усиленно искать для Эми приятеля, с которым она могла бы развеяться. Но девушка не оценила ее усилий. После одного откровенного разговора, сопровождавшегося слезами и обвинениями в неблагодарности со стороны мадам Вобескью, Эми уехала в Шардени.

Деревушка неласково встретила ее. В эти осенние дни, когда дул пронизывающий морской ветер и гнал по улицам песок, жители предпочитали отсиживаться дома, ожидая, когда установится нормальная безветренная погода. Эми закинула вещи домой, а сама пошла немного прогуляться. Ее не беспокоил ветер. Наоборот, она была ему рада — холодная неприветливая погода как нельзя лучше соответствовала ее настроению. Эми прошла через весь город, постояла немного на берегу. Мрачное небо вотвот грозило разразиться дождем. С небесной влагой у Эми были связаны не самые приятные воспоминания, поэтому она решила, что пора домой.

Решение было принято своевременно. Когда Эми подходила к своему домику, пошел мелкий дождь. Девушка заторопилась, но как это обычно бывает, ключ как назло никак не находился в сумочке. Дождь усиливался, и Эми охватило отчаяние. Неужели теперь в плохую погоду ее всегда будут преследовать неудачи? Злясь на саму себя, Эми пнула коврик под дверью. Он чуть съехал в сторону, открыв кусочек чегото белого. Заинтригованная девушка наклонилась и отодвинула коврик полностью. На крыльце перед ней лежал конверт. Он изрядно поистрепался — было видно, что он давно лежит тут. Забыв о дожде, Эми подняла конверт и повертела его в руках. Ни адреса, ни имени. Что это такое? Она открыла его и вытащила листок бумаги.

В пещере пиратов путник отыщет ключ к потайному знанию.

И больше ни словечка. У Эми заныло сердце. Ей были не нужны подписи — этот почерк она знала лучше, чем свой собственный, хотя видела его всего лишь пару раз. Пещера пиратов…

Четыре года назад в каменистой части пляжа они с Декстером обнаружили маленький грот. Туда было так весело забираться с бутылкой шампанского и коробкой пирожных, а потом уничтожать эти яства, любуясь безграничным морем. Они как дети играли в пиратов, устраивая тайники и пряча в них милые сердцу пустяки.

Не разбирая дороги, Эми бросилась обратно к пляжу. Гдето вдалеке предупреждающе прогремел гром, но она и не подумала остановиться. Этого письма не было, когда она уезжала в Америку. Эми точно знала это, потому что перед отъездом устроила генеральную уборку и тщательно вымыла крыльцо, убрав коврик. Следовательно, конверт появился уже позднее и…

Что это могло означать, Эми боялась подумать. Вначале в грот, найти тайник, а потом уже дать волю мыслям.

Эми никогда не ходила так быстро. Уже через двадцать минут насквозь промокшая девушка стояла перед входом в грот. Внутри было сухо и уютно. У Эми на глазах выступили слезы. Она ни разу не была тут с тех пор, как они с Декстером расстались. Это место принадлежало им обоим, и казалось святотатством находиться здесь без него. Но разве не письмо Декстера привело ее сюда? Эми огляделась. На первый взгляд в гроте все было как обычно. Горка валунов в углу, песок и сухие ветки… кто знает, скольким людям за эти годы он служил убежищем!

Ключ к потайному знанию… Где Декстер обычно устраивал свой тайник? Не минуты не колеблясь, девушка подошла к сухим веткам и принялась разгребать их. Они больно царапали руки, но Эми ни на что не обращала внимание. Вскоре она наткнулась на небольшую плетеную корзину. Улыбка тронула губы девушки. Как это похоже на Декстера, никакой осторожности! Ее тайники были куда изощреннее…

Эми открыла корзину. Там стояла бутылка шампанского и прозрачная коробка с пирожными. Шампанское было в порядке, но вот пирожные безнадежно зачерствели. Значит, их положили сюда давно… Эми еще покопалась в корзине, ища подсказку, и ее усилия были вознаграждены вторым конвертом.

Нет нужды торопиться. Поразмысли, о, путник. Свое сердце спроси о желаниях тайных. Если помнит оно, то дорогу подскажет тот, кто незнаньем нас свел. Если нет — то пусть сгинут дары, что в руках держишь ты.

Эми провела рукой по лбу. Загадка. Кто подскажет дорогу? Куда? Кто незнаньем нас свел… Да это, наверное, бармен Шарль, который до сих пор составляет коктейли в забегаловке на берегу. Он не понимал, что от него хочет Декстер, и Эми была вынуждена помочь… Девушка подхватила корзину и выбежала из пещеры. Ей предстояла очередная пробежка.

— О, Эми, как давно тебя не было видно! — обрадованно воскликнул Шарль, когда девушка влетела в его бар.

Там не было ни души — дождь держал жителей Шардоне дома. Запыхавшаяся Эми поставила корзину на пол. Если Шарль и был удивлен ее странным появлением, он ничем не выдал этого.

— Как дела? — спросила Эми, не зная, с чего начать.

— Сегодня не очень. — Шарль развел руками. — Погода.

Она кивнула.

— А как ты? Куда ездила на этот раз?

— Америка, — ответила Эми, понимая, что больше не может поддерживать пустячный разговор. — Скажи, Шарль, у тебя нет для меня никакого сообщения?

Она с надеждой смотрела на бармена. Тот покачал головой.

— Нет… А кто должен был его оставить?

Эми стиснула зубы, чтобы не зарыдать — разочарование было слишком велико.

— Ничего, забудь, — она махнула рукой и села у стойки. — Плесни мне лимонада, пожалуйста.

Шарль засуетился. Его проворные движения всегда успокаивали Эми. Должно быть какоето рациональное объяснение этим запискам. Кто мог так жестоко разыграть ее?

Бармен между тем делился с Эми последними деревенскими новостями. Луиджи Фоску побил рекорд по улову, а старый капитан Мартин продал свой домишко и шхуну и уехал в город к дочери. Аннет Булло вышла замуж, и его, Шарля, тоже пригласили на свадьбу. У Сильвии Штраугартен родился четвертый сын, и урожай яблок в этом году выдался необычайный…

— Кстати, знаешь, кто поселился сейчас в лачуге капитана Мартина? — воскликнул Шарль. — Ни за что не угадаешь… Так отделал ее, любодорого посмотреть…

— Жан Готье, — вяло предположила Эми. Жан слыл в Шардени мастером на все руки.

— Нет, — Глаза Шарля превратились в маленькие лукавые щелочки. — Попробуй еще раз.

— Ну откуда я знаю, — взмолилась Эми. — Я же только что приехала.

— Хорошо, — уступил он. — Тот самый американец, который уже приезжал к нам несколько лет назад. Помнишь, ты еще с ним… Эй, Эми, ты куда, я еще ничего не рассказал!

Но девушки уже след простыл, лишь скрипучая дверь медленно пошатывалась на шарнирах.

До домика капитана Мартина было недалеко, но силы почти оставили Эми, когда она добралась до него. Полуразвалившуюся лачугу действительно было не узнать — стены были тщательно выкрашены, новая черепица на крыше блестела под дождем. На окнах висели яркожелтые занавески, и у всего домика был обжитой, ухоженный вид.

Запыхавшаяся Эми остановилась у двери. Ее охватил внезапный страх. Кто ждет ее за этой дверью? Если это розыгрыш, то как посторонний человек смог узнать о том, что было известно лишь двоим?

Девушка прильнула к двери и прислушалась, но из-за ливня невозможно было ничего разобрать. Дрожащей рукой Эми постучала. Дверь чуть приоткрылась. Это было неудивительно — в домике капитана Мартина замков, впрочем, как и звонков, отродясь не водилось. Эми открыла дверь пошире и вошла.

Она очутилась в небольшой комнатке, служившей одновременно и прихожей, и гостиной. Свежевыкрашенный пол, простая, но удобная мебель — низкий диванчик, пара стульев, шкаф и стойка для верхней одежды. В комнате было тепло и вкусно пахло жареной колбасой. Слева была дверь, которая, по всей видимости, вела на кухню — соблазнительный запах исходил именно оттуда. На кухне ктото находился — Эми слышала, как ктото гремел посудой и напевал песенку.

У девушки подкосились колени, и она была вынуждена прислониться к косяку. Мужской голос, напевающий песню, казался знакомым, но она слишком хотела услышать именно его, и поэтому боялась обмануться. Однако позвать нового хозяина домика она не решалась — эти горькосладкие минуты неопределенности позволяли надеяться, и Эми хотелось продлить это состояние… Ее начала бить дрожь — уличная прохлада и ливень давали о себе знать, с одежды натекла лужа, но она ни на что не обращала внимание.

Послышались шаги, все ближе и ближе, пока наконец в дверном проеме не показался высокий мужчина с полотенцем в руках.

Это был Декстер. На нем была белая футболка и спортивные брюки — он был дома, и это сразу чувствовалось. При виде девушки, сиротливо стоявшей у двери с корзиной в руках, Декстер замер на месте. Эми всхлипнула. Напряжение резко отпустило ее, и она медленно сползла вниз, не сводя глаз с Декстера.

Он отшвырнул полотенце в сторону и бросился к девушке. Эми сотрясали рыдания. Она больше не могла владеть собой. После этих месяцев терзаний и глухой тоски каким счастьем было видеть его и ощущать тепло его тела. Эми не думала сейчас, как он оказался в Шардени, и что все то может означать. Ей было достаточно просто быть рядом с ним.

Декстер лихорадочно целовал ее мокрые волосы и заплаканное лицо. Как он посмел усомниться в ее чувствах к нему! Что пережила бедная девочка, разыскивая его под проливным дождем по этим дурацким запискам…

— Ты насквозь промокла… — прошептал он в тревоге. — Ты простудишься, если не переоденешься…

Но Эми никак не могла успокоиться, и ему пришлось чуть ли не силой поднимать ее с пола. Декстер подхватил ее на руки, донес до дивана и принялся снимать с нее одежду. Через пять минут Эми была закутана в его теплый махровый халат, а ее мокрые вещи были разложены по стульям. Декстер готовил чай с травами — нет, он ни в коем случае не допустит, чтобы она заболела. Эми следила за всеми его передвижениями блестящими от слез глазами. Блаженное тепло обволакивало тело и душу, и она постепенно привыкала к мысли о том, что Декстер действительно приехал к ней.

— Моя маленькая глупенькая девочка, — ласково проговорил он, подавая ей чай. — Как же ты могла так рисковать…

Эми счастливо улыбнулась. Неужели она могла ждать, пока установится хорошая погода? Чудо, что она так быстро обнаружила конверт. На самом деле он мог очень долго пролежать под ковриком, прежде чем она заметила бы его…

— Прости меня за эту историю с записками, — виновато пробормотал Декстер. — Не придумал ничего лучше… Очень не хотел сваливаться тебе как снег на голову.

— Почему? — изумилась Эми. Она наслаждалась горячим чаем и ощущала себя самой счастливой женщиной в мире.

— Я не знал, как ты отнесешься к моему появлению, — пожал плечами Декстер. — Ты так решительно покинула меня в церкви, что я стал сомневаться…

— Я боялась передумать, — прошептала девушка.

— Лучше бы ты передумала! — с чувством воскликнул Декстер. — Это было очень жестоко, Эми.

Эми потупилась. Это ей известно лучше, чем комулибо.

— Я всю ночь не спал тогда, — вздохнул Декстер. — Думал. Ну не мог я жениться на ней после того, как снова встретил тебя. Просто не мог. Утром я поговорил с отцом. Он, конечно, был в шоке.

Декстер ухмыльнулся, вспоминая разговор с отцом. Захария даже решил, что сын его разыгрывает. Милая невинная шутка. Какая может быть другая женщина, когда Вайолет Ченнинг такая милашка, и сегодня их не обвенчали из-за чистой нелепицы. По счастливой случайности, сказал ему Декстер. И я готов принести Ченнингам какие угодно извинения, только на их дочери я не женюсь.

Захария отказывался в это поверить. Он расписывал сыну ужасные последствия его неблагоразумного решения, давил на жалость, восхвалял многочисленные достоинства Вайолет — безрезультатно. Декстер твердо стоял на своем. Он был готов пожертвовать всем — и своей репутацией, и добрым отношением людей, и карьерой отца. А о чувствах Вайолет и своем долге перед ней он не желал даже слышать. Захария Льюис напрасно расточал свое красноречие — в конечном итоге, Декстер объявил о своем намерении никогда больше не переступить порог отцовского дома, если Захария не поддержит его. Что было ему делать? Захария слишком дорожил сыном, и в его памяти была еще свежа их последняя размолвка из-за войны. И Захария уступил…

После разговора с отцом Декстер пошел к Ченнингам.

— Бедная Вайолет, — вздохнула Эми.

— Бедный я, — рассмеялся Декстер. — Если бы ты слышала, как она меня оскорбляла… Да и ее отец тоже был не в восторге…

Вайолет встретила Декстера с преувеличенной радостью. Она повисла у него на шее. Освободиться от ее цепкой хватки, не прибегая к силе, было невозможно.

— Ах, Декс, сегодня день нашей свадьбы, настоящей свадьбы, я так счастлива, — ворковала она, упорно не замечая ее мрачного настроения.

Но Декстера было не так просто сбить с намеченного пути.

— Нам нужно поговорить, — сурово сказал он, отстраняясь от девушки.

— Конечно, — немедленно согласилась она, — надо обсудить множество деталей. Правда, папа уже договорился насчет венчания.

— Он поторопился, — сухо заметил Декстер.

Вайолет передернуло. В чем дело? Главное препятствие в лице Эми Батлер благополучно устранено, ничто не мешает им вступить в брак и жить долго и счастливо.

— О, он поспешил только потому, что удалось сохранить много еды со вчерашнего дня, — затараторила девушка, — надо будет докупить совсем немного, и мы прекрасно отпразднуем нашу свадьбу…

Декстер нахмурился. Она отлично понимает, что он хочет сказать, но ведет себя так, будто ничего не случилось.

— Свадьбы не будет, — отчеканил он.

Вайолет изменилась в лице. Жестоко, но эффективно — больше она не будет молоть всякий вздор, а посмотрит правде в глаза.

— Я как следует подумал, Вайолет. У нас ничего не получится. Мы оба знаем, что я люблю Эми, и рано или поздно наша совместная жизнь станет невыносимой. Тебе первой будет очень тяжело.

— Я сама решу, как мне будет! — взвизгнула Вайолет. Она сжала губы и стала очень похожа на своего отца — та же хватка и решительность. — Ты обещал жениться на мне, и ты на мне женишься!

— У меня тоже право голоса, ты не находишь? — усмехнулся Декстер.

Своим поведением Вайолет существенно облегчала ему задачу. Она вела себя агрессивно, следовательно, не было нужды ни жалеть ее, ни чувствовать себя последним мерзавцем.

— Весь город будет показывать на меня пальцем, если ты бросишь меня!

— Ты можешь сказать всем, что сама не хочешь за меня выходить, — предложил Декстер.

— Мне никто не поверит! — Вайолет так кричала, что в комнату заглянул встревоженный судья Ченнинг.

— А, Декстер, рад тебя видеть, — бодро сказал он и протянул будущему зятю руку.

Хотя в данный момент их запланированное родство явно находилось под угрозой. Одного взгляда на дочь было судье достаточно, чтобы определить, что дело нечисто.

— Папа, он не хочет на мне жениться! — выпалила Вайолет.

Она с обожанием и надеждой смотрела на отца. Он непременно во всем разберется. Он всегда был ее защитником и сейчас разрешит все ее проблемы.

Ченнинг задумчиво покрутил ус. Внутренне он был готов к таком повороту событий — все можно было понять по вчерашнему дню… Но все же, черт побери, как это несправедливо по отношению к его дочурке!

— Как прикажешь тебя понимать, Декстер? — спросил судья.

— Мне очень жаль, сэр, но я понял, что совсем не люблю вашу дочь, — твердо ответил молодой человек.

— Но, кажется, вчера вы обо всем договорились, — судья оглянулся на Вайолет. — И та… эхм… девушка уехала, так что…

По лицу Декстера прошла судорога. Неужели он всерьез считает, что все так просто? Уберите Эми, и он с легким сердцем пойдет к алтарю с другой?

— Это ничего не меняет.

— Ты хоть осознаешь, что ты делаешь? — процедил судья сквозь зубы.

— Спасаю вашу дочь от несчастного брака, — последовал неожиданный ответ.

Вайолет нервно хихикнула. Она хочет быть счастливой с Декстером, и она ею будет! Независимо от того, что взбредет ему в голову.

— Но мы просто не можем взять и все отменить, — произнес судья задумчиво.

— Почему? — спросил Декстер.

— В конце концов, гости уже подарки купили…

— Они найдут им достойное применение. Подарят какойнибудь другой паре.

Эта фраза — верх мужского эгоизма — переполнила чашу терпения Вайолет.

— Весь город будет смеяться надо мной! — закричала она. — Папа, он не может так со мной поступить!

— Да, Декстер, — встрепенулся судья, — ты представляешь себе, что будут говорить о Вайолет? Положение брошенной невесты… гм… незавидно.

— Пусть она скажет всем, что это ее инициатива, — спокойно ответил Декстер. — Я возражать не буду.

— Невероятно! — Судья Ченнинг никак не мог поверить в то, что Декстер действительно отказывается от его дочери. — Ты же сам хотел жениться на Вайолет. Разве тебя ктонибудь вынуждал делать предложение?

— Ннет.

— Както не помужски брать свое слово назад, — покачал головой судья. — Я считал тебя более надежным…

— Я всего лишь пытаюсь быть честным с вами, — вздохнул Декстер. — Я думал, что смогу быть Вайолет хорошим мужем. Но вчера…

Декстер запнулся. Разве этот напыщенный человечек с холеными усами поймет, что такое любовь? Сам он наверняка женился по расчету, больше думая о выгоде и приличиях, чем о чувствах. Декстер Льюис — отличная пара для Вайолет Ченнинг, а то, что он любит другую — пустяк, не стоящий даже упоминания.

— Ну не могу я ничего с собой поделать, — взмолился Декстер.

Судья поднял брови.

— Неужели это так серьезно? — спросил он вполголоса.

Декстер кивнул.

— Она, конечно, милая девочка, — продолжил судья также тихо. — Но ведь моя Вайолет ничем не хуже…

— Не в этом дело, сэр, — вздохнул Декстер. — Я сам вряд ли могу это объяснить…

— Значит, никакой надежды?

— Абсолютно.

Вайолет с подозрением следила за мужчинами. Она не слышала ни слова, и это ужасно раздражало ее. Неужели отец решил пойти на попятную? Он должен защищать ее интересы, а не шептаться в углу с этим предателем!

— Папа! — позвала она его. — В чем дело?

— Боюсь, детка, тебе придется смириться, — развел руками судья.

— Что? — возмутилась Вайолет. — Ты должен…

— Я же не могу его заставить, — справедливо заметил Ченнинг. — У нас свободная страна… Но ты не переживай, я обязательно придумаю чтонибудь, чтобы твое имя не трепали на каждом перекрестке.

— Спасибо, сэр, — просиял Декстер.

— Я делаю это исключительно ради дочери, — нахмурился судья. — И если тебя не волнует, что плохо говорить станут о тебе…

Судья многозначительно посмотрел на Декстера.

— Мне все равно, — усмехнулся молодой человек. — Сегодня вечером я уезжаю в Европу.

— Ты прямо так и сказал? — ахнула Эми.

— Да, — кивнул Декстер. — Я был бесстрашен как лев.

— А что было потом?

— А потом было ужасно, — с притворной печалью вздохнул Декстер. — Когда я приехал сюда, а мне сообщили, что ты еще не возвращалась и неизвестно, когда вернешься.

Девушка зажмурилась.

— Только подумать, пока я прохлаждалась в Америке, ты ждал меня здесь, — пробормотала она. — Если бы я знала…

— Я не в обиде, — улыбнулся он. — У меня было время улучшить мой безобразный французский. Теперь мы с Шарлем без труда понимаем друг друга…

Эми хихикнула.

— Но больше всего я боялся, — продолжил Декстер, — что ты не станешь меня разыскивать. Прочитаешь первое послание и выкинешь его в урну.

— Я бы все равно узнала, что ты в деревне, — рассудительно заметила Эми.

— Это совсем другое, — упорствовал Декстер.

— Да, — кивнула девушка с улыбкой, вспомнив свою лихорадочную беготню. — Никогда не думала, что ты можешь так изысканно выражать свои мысли.

— О, у меня масса достоинств, — прищурился Декстер. — Ты о них и не знала или забыла за четыре года.

— Неужели? — усмехнулась Эми.

— Несомненно, — авторитетно заявил он, придвигаясь поближе к девушке. — И я горю желанием поскорее напомнить тебе о них…

Эми тихо рассмеялась. Декстер обнял ее, и хотя дождь за окном пошел еще сильнее, ни он, ни она уже не слышали, как жестяные подоконники прогибаются под потоками воды.

16

После отъезда Декстера Вайолет проплакала всю ночь. Судья несколько раз стучался в дверь ее комнаты, но она не пожелала открыть ее и принять родительское утешение. Судья не настаивал — девочке нужно выплакаться. У него самого было предостаточно поводов для размышления. Надо было придумать, как лучше защитить репутацию Вайолет и заткнуть рты сплетникам.

Судья посоветовался с женой. В щекотливых ситуациях он привык полагаться на его здравый смысл.

— Я завтра же напишу всем письма о том, что свадьба отменяется, — сказала миссис Ченнинг, немного подумав. — Естественно, с извинениями. А потом нам нужно будет притворяться, что мы ужасно сердиты на Вайолет.

— Почему? — не понял судья.

— Потому что она самовольно разорвала помолвку и отказалась выходить замуж за Декстера, — ответила она. — Опозорила уважаемую семью Льюисов, упрямая девчонка. Но поделать мы ничего не смогли…

— Ты думаешь, в это ктонибудь поверит? — нахмурился судья. — Декстер уехал, бросил ее.

— Нет, он уехал, потому что она разбила его сердце, — авторитетно заявила миссис Ченнинг. — Если мы будем упорствовать, то всех убедим. Правда, Захарии Льюису надо будет подыграть нам…

— Тогда все пропало, — загрустил судья. — Захария ни за что не станет ломать комедию.

— Еще как станет. — Миссис Ченнинг хищно прищурилась. — Захария наверняка чувствует себя виноватым перед нами. Сынок улизнул, оставив папочку расхлебывать кашу, так что никуда старый Льюис не денется.

— Да, ты права, — пробормотал судья, немного покоробленный выражениями жены. Оказывается, он не так уж хорошо ее знает…

— Завтра с утра тебе надо будет поговорить с ним. В городе обязаны поверить в то, что Вайолет бросила Декстера, а не наоборот. Иначе ей никогда не выйти замуж.

Перспектива была настолько пугающей, что судья Ченнинг твердо пообещал себе сделать все возможное, чтобы убедить Захарию помочь им. Немного успокоенный, он заснул, но всю ночь его мучили кошмары — он утешал рыдающую Вайолет, а она твердила ему, что это он виноват в ее несчастье.

Не без опасения судья вышел утром к завтраку. Но Вайолет удивила и его, и миссис Ченнинг. Ее глаза покраснели, а лицо опухло от слез, но она улыбалась и ела с большим аппетитом. У судьи отлегло от сердца.

— Мама, папа, — торжественно объявила она родителям, — мы должны сделать так, чтобы ни одна живая душа в городе не узнала о том, что Декстер меня бросил.

Судья и миссис Ченнинг обменялись обрадованными взглядами.

— Пусть все думают, что в разрыве виновата я, — продолжила Вайолет. — А он с горя уехал в Европу.

Ченнинги рьяно взялись за дело. Судья отправился к Захарии Льюису, Вайолет — к своим подругам, а миссис Ченнинг стала сочинять правдоподобные письма.

Вначале им отказывались верить. Но Вайолет была так восхитительно равнодушна и весела, а ее родители так явно смущались в присутствии Захарии Льюиса, что сомнения поневоле исчезали. И тогда город принялся гадать, в чем же причина такого странного поступка Вайолет Ченнинг.

В том, что она неспроста бросила Декстера Льюиса, были уверены все. Она хотела выйти за него замуж и повсюду хвасталась своим женихом. Но потом произошло нечто, что заставило ее пойти на такой решительный шаг, как полный разрыв.

— Должно быть, дело в третьем, — поговаривали между собой кумушки. — Другой мужчина, как пить дать. Это и есть настоящая любовь…

Вайолет немного осуждали за ветреность. Но что возьмешь с девчонки? Лучше уж так, чем выйти замуж, а потом плохо вести себя. По крайней мере, она поступила честно.

Подруги выпытывали у Вайолет имя ее таинственного возлюбленного. Она отрицала его наличие, но делала это так искусно, что никто не сомневался в том, что она лжет. Даже Саманта Криджес, которой очень хотелось поиздеваться над Вайолет из-за ее разрыва с Декстером. Но как можно издеваться над женщиной, которая бросила жениха и ни капли не переживает из-за этого? Более того, ждет — не дождется, когда обстоятельства позволят ей соединиться с новым другом. У Саманты не было ни одного жениха на примете, и она страшно завидовала Вайолет, которая умудрилась обзавестись сразу двумя.

Единственное, что не могли простить девушке ее подруги, так это то, что она позволила Декстеру уехать. Любая из них была бы счастлива его утешить, но поведение Вайолет лишило их такой возможности.

— Наверное, ты была с ним слишком сурова, поэтому он уехал, — вздыхала Карла.

Вайолет многозначительно улыбалась.

— Неужели ты не могла сделать так, чтобы он остался? — восклицала Элиза.

— Это означало бы дать ему надежду, — возражала Вайолет. — Он не захотел мешать…

Благодаря подобным оговоркам, на первый взгляд случайным, Вайолет и убедила подруг в том, что есть другой мужчина, которому отдано ее сердце. Иногда ей становилось страшно — время идет, и все с нетерпением ждут, когда ее загадочный поклонник проявит себя. Естественно, ей неудобно выходить за него замуж сейчас, но самое позднее через полгода все начнут спрашивать себя, почему Вайолет до сих пор одна. Пойдут разговоры, и ей несдобровать. Девушка уже жалела о том, что так неосторожно позволила себе придумать несуществующего поклонника.

Однако несуществующий поклонник вдруг объявился сам собой. К удивлению Эмералд Спрингс, да и самой Вайолет, за ней начал ухаживать друг Декстера Сэм Джигс. Весь город недоумевал — по сравнению с Декстером Сэм казался таким невзрачным, таким неинтересным. Но рассуждая справедливо, все решили, что в нем должно быть чтото, раз Вайолет Ченнинг полюбила его.

Со всех сторон на девушку полились потоки восхвалений в адрес Сэма. Пусть не красавец, зато надежный и трудолюбивый. И ростом повыше Декстера будет, крепкий и сильный. Не особенно богат, но и не из последних жителей. А уж влюблен как мальчишка… Бедняга Сэм, что ему пришлось выстрадать, когда Вайолет чуть не вышла замуж за его лучшего друга. Да и потом, когда он так долго скрывать свои чувства ото всех. А какова Вайолет? Кто бы мог подумать, что эта куколка способна на любовь, которая переворачивает мир? Отказать жениху в день свадьбы ради другого — для этого нужна недюжинная смелость. Никто и не подозревал, что Вайолет Ченнинг ею обладает. Теперь становилось понять, что почему Декстер уехал и не стал бороться за нее. Не захотел разрушать счастье лучшего друга.

Вайолет была на вершине блаженства. Она была так благодарна Сэму за то, что он, сам того не зная, пришел ей на помощь, что она была готова ради него на все. Но Сэму не нужны были подвиги, ему хватило всего лишь согласия на вопрос, выйдет ли она за него замуж.

Эмералд Спрингс всетаки погулял на свадьбе Вайолет Ченнинг. Правда, на этот раз она была более осмотрительна и менее амбициозна — ей вполне подошла и старая маленькая церковь в городе. Судьба была к ней благосклонна и позволила осуществиться ее заветной мечте. Вайолет благополучно вышла замуж.

О ее замужестве Декстеру сообщил его отец, который решил сменить гнев на милость и навестить его в Шардени. Путешествие не из легких, особенно для человека в его возрасте, но Захарии не терпелось увидеть сына и эту незабываемую Эми. Если бы он заранее знал, что все так получится, он хотя бы пригляделся к ней тогда, на свадьбе Декстера.

Эми Батлер произвела на старого Льюиса неотразимое впечатление, а Шардени, к его великому удивлению, понравился ему еще больше. Захария всю жизнь провел в Эмералд Спрингс и считал, что нет на земле места прекраснее. Однако эта рыбацкая деревушка пленила его с первого взгляда, и он, по его собственному призванию, начал потихоньку понимать Декстера.

Беспокоило Захарию только то, что Декстер и Эми были до сих пор не женаты, хотя жили в одном доме. Ему было страшно даже подумать о том, что бы стали говорить о них в Эмералд Спрингс. Правда, в Шардени все было подругому, но ему было бы намного спокойнее, если бы Эми и Декстер поженились.

Поначалу Захария думал, что его сын не торопится с брачными узами.

— Декстер, — както обратился он к сыну, когда Эми не могла их слышать. — Тебе не кажется, что ты чересчур затягиваешь?

— Затягиваю что? — усмехнулся Декстер.

Захария замялся. В Эмералд Спрингс ему было легче разговаривать с сыном, здесь Декстер был совсем другим — свободным и оттого непонятным.

— Можешь называть меня отсталым, — вздохнул Захария, — но, помоему, ты давно должен бы жениться на Эми. Она очаровательная девушка и заслуживает лучшего обращения… Подумай о том, насколько несправедлив ваш образ жизни, в первую очередь, по отношению к ней.

Декстер расхохотался, чем немало смутил отца.

— Папа, ты хочешь спросить меня, почему я никак не женюсь на Эми? — наконец проговорил молодой человек.

Захария кивнул.

— Можешь мне поверить, я хочу этого не меньше тебя, — улыбнулся Декстер. — Но она все время отказывает мне.

Захария остолбенел. Отказывает? Да она умолять должна Декстера о том, чтобы он женился на ней, а она смеет отвергать ее. Видимо, его чувства явно отразились на его лицо, потому что Декстер посерьезнел и сказал:

— Эми говорит, что хочет остаться свободной. Но мне кажется, что она попросту суеверна. Моя первая свадьба…

Декстер слегка поморщился при воспоминании.

— Закончилась провалом, и Эми боится, как бы нечто подобное не произошло и с нами.

— У тебя, что, есть еще ктонибудь на примете? — воскликнул возмущенный Захария.

— Нет, — рассмеялся Декстер, — но она вбила себе в голову, что Декстер Льюис и свадьба — вещи несовместимые…

— Глупая молодая женщина, — отрезал Захария.

— Полностью с тобой согласен, — вздохнул Декстер. — И я буду очень тебе благодарен, отец, если ты сумеешь уговорить ее стать моей женой.

Захарию не нужно было просить дважды. Вскоре Эми убедилась в том, что у хватка Захарии Льюиса с годами не ослабела. Совместными усилиями отца и сына ее сопротивление было сломлено, и Декстер Льюис всетаки стал женатым человеком.

Стоит ли говорить, что в день их свадьбы дождь хлестал как из ведра?

Content

Виктория Лайт
Свадьба Декстера Льюиса

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16