Виктория Лайт

Серенада для невесты

1

— Гарри, сегодня самый ужасный день в моей жизни!

Артур Беллингейм, граф Шафтсбери, картинно раскинул руки в разные стороны. Письмо, которое он только что читал, выскользнуло из его пальцев и медленно опустилось на пол.

— Ты все время говоришь так, когда у тебя проблемы, — флегматично откликнулся его собеседник.

— А ты никогда мне не сочувствуешь! — воскликнул Беллингейм и сам рассмеялся, настолько напыщенно прозвучала эта фраза.

— Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь, — чуть поморщился Гарольд Уэмбри, младший сын маркиза Сорского. — Или лорд Чизвик сообщил тебе нечто ужасное?

Гарольд кинул любопытный взгляд на письмо. Он знал, что Артур все равно поделится с ним его содержимым, но хотелось бы посмотреть, что написал сам Чизвик, славящийся витиеватым стилем и умением преподносить неприятные вещи как подарок судьбы.

— Он всего лишь написал мне, что моя невеста через два дня будет в Лондоне, — меланхолично заявил Артур, покачиваясь на каблуках.

— Отлично. Значит, вскоре я смогу погулять на твоей свадьбе, — усмехнулся Гарольд.

Артур страдальчески сморщился, чем немало повеселил своего друга.

— Свадьба! — воскликнул граф Шафтсбери, вложив в это слово максимальное презрение. — В жизни меня так не унижали. Словно я восемнадцатилетний юнец, который не в состоянии подобрать себе достойную жену!

Гарольд молча пожал плечами. В жалобах Артура было разумное зерно. Неизвестно, как он сам бы реагировал на события, окажись он на его месте.

— Не спеши с выводами, — произнес он успокаивающе. — В конце концов, ты даже не видел ее. Может быть, это премиленькая девочка…

— Да какая разница! — Смуглое лицо Артура покрылось легким румянцем. — Мой достойный папаша возомнил, что на дворе Средние века, и он может спокойно распоряжаться моей судьбой!

— Господи, Арт, в твоей семье веками заключали династические браки. Граф всего лишь позаботился о чистоте крови. И весьма своевременно, должен тебе сказать.

Гарольд откинулся на мягкую диванную подушку и многозначительно подмигнул другу. Артур отвел глаза. Он знал, что Гарольд намекает на его недавнее увлечение Хелен Родерик, начинающей моделью и актрисой.

— Отец должен был знать, что я не допущу ничего, позорящего честь Беллингеймов, — гордо объявил он.

— К чему спорить об этом? — пожал плечами Гарольд. — Тебе все равно некуда деваться…

Артур уныло вздохнул. Только подумать — всего лишь полтора месяца назад он был беззаботен и счастлив, единственный наследник огромного состояния старого графа Антуана Шафтсбери. На него благосклонно смотрели красивейшие женщины Лондона, и он по праву мог считать себя везунчиком.

Однако буквально в одну неделю все переменилось. Давно и тяжело болевший граф Шафтсбери отошел в мир иной. Артур скорбел по отцу, потому что, несмотря на все их разногласия, искренне любил его. Но оглашение завещания старого графа вскоре заставило его позабыть о сыновней почтительности. Нет, Антуан отнюдь не лишил сына наследства. И не пожертвовал половину своего состояния в какойнибудь благотворительный фонд. Артур мог не беспокоиться — вместе с графским титулом он получал многомиллионное состояние, фамильный замок Шафтсбери в Кенте и множество других земельных владений по всей стране, знаменитые драгоценности Шафтсбери, сами по себе настоящее сокровище, отлично налаженный судостроительный и торговый бизнес. Только перечисление богатств предприимчивого лорда заняло более десяти страниц. Коечто явилось для Артура откровением, так как даже он не подозревал о реальных размерах состояния своего отца. И все это переходило к нему, не считая шотландского замка, составлявшего приданое его матери. Этот замок и прилегающие к нему земли Антуан оставил своей двоюродной сестре, проживающей со своим многочисленным семейством на севере Англии.

Артур был поражен и смущен одновременно. Он никогда не страдал от отсутствия денег, ему не нужно было зарабатывать себе на хлеб, однако сейчас он явственно ощутил, что помимо привилегий и преимуществ новое положение накладывало на него и определенные обязательства… Но додумать эту мысль до конца он не успел — поверенный отца Джеймс Ридли монотонным голосом продолжил чтение, и все беспокойство по поводу ответственности моментально вылетело у молодого графа из головы. В завещании имелась одна небольшая, но весьма существенная приписка. Артур должен был выполнить обещание, данное Антуаном Шафтсбери некоему барону де Кастельяк двадцать два года назад.

При этих словах Артур заерзал на стуле. Он знал, что его отец, несмотря на всю свою деловитость и финансовую смекалку, отличался романтическим складом характера и вполне был способен выкинуть какуюнибудь глупость в духе раннего средневековья. Предчувствия Артура не обманули. Старый граф вполне недвусмысленно объявлял о том, что двадцать два года назад он и барон Филипп де Кастельяк заключили соглашение о будущем брачном союзе между его сыном Артуром и новорожденной дочерью барона.

Услышав это, Артур возмущенно фыркнул. Так он и подчинится! Джеймс Ридли бросил на него изпод очков загадочный взгляд и продолжил:

— В случае неисполнения Артуром моей воли, он лишается права свободно распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом, и право управления и принятия решений переходит к моему давнему другу, назначенному мною душеприказчиком, его светлости лорду Джорджу Герберту Чизвику, графу Домершетскому. Лорд Чизвик единолично определит размер пособия, причитающегося Артуру Беллингейму, и будет ежегодно выплачивать его до тех пор, пока Артур не соизволит исполнить волю отца…

Никогда в жизни Артур не испытывал подобного негодования. Он легко мог представить себе, что отец вздумал лишить его наследства изза очередной его проказы. Это было бы в духе старого графа. Но навязывать ему незнакомую женщину в качестве жены, да еще в таком унизительном тоне… Это было уже чересчур.

— Объясните, что все это значит, Джордж! — воскликнул Артур, как только остался наедине с лордом Чизвиком.

Они находились в лондонском особняке графа Шафтсбери, и даже сквозь плотно закрытые окна до них доносился шум города. Лорд Чизвик сидел напротив новоиспеченного графа и морщил высокий красивый лоб, стараясь сообразить, в каком духе лучше повести беседу.

— По какому праву отец выдвинул это ужасное условие? — бушевал Артур, стуча кулаком по подлокотнику кресла. — Мне тридцать два года, неужели я не в состоянии подобрать себе подходящую невесту?

Лорд Чизвик дипломатично молчал. Он знал, что Артур отличается исключительно горячим нравом, унаследованным от матери, и хотел, чтобы он выговорился. Ситуация действительно была не из легких. Джордж Чизвик с давних пор дружил с Антуаном Шафтсбери. Знавал он и барона Филиппа де Кастельяка, с которым Антуан заключил это безумное соглашение, когда Артуру было десять лет. У Кастельяка только что родилась дочь, и он, больше всего на свете озабоченный генеалогическим древом своей семьи, принял решение заблаговременно позаботиться о женихе для малютки. В лице Антуана он нашел ярого единомышленника — граф Шафтсбери тоже больше всего боялся, что выбор его отпрыска придется ему не по вкусу. В этот безумный двадцатый век можно было ожидать, чего угодно!

Благоразумный Джордж Чизвик пытался отговорить их. Но знатные отцы жаждали вершить судьбы своих детей. Напрасно Чизвик доказывал Антуану, что Артур даже не обратит внимания на этот смешной договор. Граф Шафтсбери упорно стоял на своем и уверял друга, что найдет способ заставить сына подчиниться…

Так вот что ты имел в виду, Антуан, подумал лорд Чизвик, разглядывая мрачное лицо Артура. Что ж, ты всегда умел настоять на своем.

— Твой отец заботился о твоем благе, — наконец произнес Чизвик.

Как и следовало ожидать, Артур побагровел от ярости. Он вскочил с кресла и принялась расхаживать по комнате.

— Издевательство теперь называется заботой? — воскликнул он. — Отец навязывает мне незнакомую девицу, но этого ему мало. От этого идиотского брака зависит, буду ли я полноправным владельцем его состояния или нет!

— Иначе ты не выполнил бы его распоряжение, — мягко заметил Чизвик, добавив про себя, что пока неизвестно, как поступит оскорбленный Артур.

Молодой граф задумался. Они с отцом раньше постоянно спорили. И хотя Артур искренне переживал изза его смерти, он чувствовал, что теперь сможет жить по своему усмотрению. Однако отец даже из могилы продолжает управлять им! Это уже переходило все границы.

— Я не понимаю, почему ты так беспокоишься, — начал лорд Чизвик, видя, что Артур выговорился. — Раньше в благородных семьях браки всегда заключались таким образом, и нельзя сказать, что это было плохо… Де Кастельяки — очень известный род, а прабабкой твоей невесты по материнской линии была русская княжна, бежавшая во Францию от большевиков. Лучшего и не пожелаешь.

Артур презрительно хмыкнул.

— Или ты хочешь сказать, что подумываешь о женитьбе на другой женщине? — осторожно спросил лорд Чизвик. В таком случае недовольство Артура вполне объяснимо…

— Я вообще не подумываю о женитьбе! — раздраженно рявкнул Артур.

— В твоем возрасте уже пора, — наставительно произнес лорд Чизвик. — И то, что предложил тебе Антуан, не так уж плохо…

— Бред какойто! — Артур рубанул ладонью по столу. Массивный деревянный бювар чуть не упал на бок. — Вы послушайте, что говорите, Джордж! Отец сосватал мне какуюто подозрительную девицу, даже не зная, во что она превратится впоследствии!

— Такова была его воля, — дипломатично пожал плечами лорд Чизвик.

В глубине души он был полностью согласен с Артуром и разделял его негодование. В конце концов, Антуан мог бы рассказать сыну о своем замысле, заранее познакомить его с невестой. Кто знает, может быть, молодые люди пришлись бы друг другу по душе. Но нет, граф Шафтсбери предпочел поступить как своенравный феодал и навязать единственному сыну свою волю. Ирония судьбы — именно он, Чизвик, который всегда был против этой затеи, должен отстаивать сейчас точку зрения покойного друга.

— Отец мог хотя бы предупредить меня! — Артур подошел к окну, заложив руки за спину.

Лорд Чизвик настороженно следил за его передвижениями, от души надеясь, что молодой человек сгоряча не начнет крушить мебель.

— А ведь ты можешь и не жениться, — вдруг негромко заметил он.

Артур нахмурился. Да, эта мысль первой пришла ему в голову, как только он услышал о дурацком условии. Но разве в таком случае он не потеряет все наследство?

— Конечно, ты лишишься коечего, — развивал свою мысль Чизвик. — Замок Шафтсбери достанется твоей тетушке, равно как и семейные драгоценности. Ты сможешь выбрать себе любое другое поместье. Титул, естественно, останется за тобой. Ты не сможешь свободно распоряжаться деньгами и участвовать в управлении компаниями, но я позабочусь о твоем содержании, не волнуйся.

Артур не волновался. Он знал, что на Джорджа Чизвика можно положиться, и в последнюю очередь тот будет искать в сложившейся ситуации выгоду для себя. Но как это унизительно — потерять почти все изза такого пустяка…

— Ты не должен думать о том, что твоя гордость пострадает, если ты подчинишься отцу, — продолжил Чизвик через некоторое время. Он интуитивно догадывался, что это в данный момент тревожит Артура больше всего. — С твоей стороны это будет сыновняя почтительность, ничего больше. Глупо лишаться того, что принадлежит тебе по праву, изза оскорбленного самолюбия.

Артур попрежнему стоял у окна, и постороннему наблюдателю могло показаться, что он совсем не слушает рассуждения Чизвика.

— Представь, что это последняя просьба отца. Разве ты отказался бы выполнить волю умирающего?

— Это не просьба, а приказ, — бросил Артур, даже не оглянувшись. — Отец всю жизнь обожал командовать.

Лорд Чизвик печально вздохнул. Он так и знал, что ничем хорошим это не кончится. Артур вправе сердиться на отца, и не исключено, что ему придется взвалить на свои старые плечи еще и заботы о состоянии Шафтсбери…

— А вы уверены в том, что эта девица еще не вышла замуж? — прозвучал вдруг напряженный голос Артура. — Что она не превратилась в наркоманку, не спилась, не стала торговать собой? Что если меня вынуждают взять в жены какоенибудь умственно отсталое существо? Об этом отец подумал?

Лорд Чизвик едва сдержал улыбку.

— Твое беспокойство понятно, — проговорил он с достоинством. — Но барон Филипп воспитывал дочь в самых строгих правилах. А последние пять лет, с тех пор как он умер, она неотлучно находится в школе матушки Магдалены при женском монастыре в Блуа.

Артур резко повернулся.

— Монашка? — с удивлением воскликнул он.

— Ну почему сразу монашка… — поморщился лорд Чизвик. — Воспитанница. Она получила там прекрасное образование. Девушка скромна, начитанна, благородна, хороша собой. Чем не идеальная жена?

— Но как католичка может стать моей женой?

— Да, в Средние века это могло бы стать серьезным препятствием, — улыбнулся лорд Чизвик. — Но сейчас вам даже не нужно менять вероисповедание, чтобы обвенчаться…

— Всетаки пять лет в католическом монастыре — это не шутка, — задумчиво проговорил Артур. — Вдруг баронесса горит желанием выйти замуж исключительно за католика?

— Баронессе абсолютно все равно, — заверил его лорд Чизвик, сожалея в душе о том, что и эта отговорка Артуру не поможет.

— А вамто откуда все это известно? — Артур с подозрением покосился на лорда Чизвика. Тот развел руками.

— Понимаешь, я назначен ее опекуном.

Это было уже слишком. Артур захохотал.

— Господи… как хорошо… вы… все это… состряпали, — бормотал он сквозь смех.

Лорд Чизвик добродушно улыбался. Кажется, его безнадежное предприятие совершенно неожиданно увенчалось успехом…

Ингебьерг стояла на берегу стремительного Логана и с грустью смотрела на прозрачную зеленоватую воду, покрытую в некоторых местах белой пеной. Нелегко было на сердце у красавицы. Ее отец, рыцарь Андрес, состоявший в родстве с самим королевским домом, объявил, что ей скоро придется покинуть родные места навсегда.

Со вздохом присела Ингебьерг на плоский пестрый камень у воды, развязала котомку из грубого холста, которая висела у нее на плече, достала кусок ячменного хлеба и принялась медленно есть. Почему отец так сурово обращается с ней? Он же знает, как любит она родную землю, эту бурную широкую реку, горы, долину, покрытую вереском. Прозрачен и чист воздух ее дорогой Норвегии, почему же она должна навсегда расстаться с ним?

Внезапно Ингебьерг подняла голову и прислушалась. Ее чуткие уши уловили звук шагов на горной тропе. Вот хрустнула под ногами веточка, вот откатился в сторону маленький камень. Ингебьерг быстро поправила складки тяжелого плаща. Нежеланна была эта встреча. Она совсем одна, путник может подумать невесть что… Хотя кто посмеет обидеть ее на землях ее отца, могущественного рыцаря?

Вскоре изза поворота показался мужской силуэт. Взгляд девушки потеплел. Ей нечего бояться. Это был Эрленд, сын Бьергюльфа, красивый и мужественный юноша, товарищ ее детских игр. Сейчас Эрленд был оруженосцем ее отца и очень гордился своей должностью при столь знатном рыцаре.

Почтительно приветствовал Эрленд дочь своего господина, но глаза его были печальны. Он присел на траву у ног девушки и спросил:

— Скажи, Ингебьерг, правда то, что я слышал сейчас от моего господина, рыцаря Андреса?

Ингебьерг смутилась. Неужели уже все знают о ее печальной участи?

— Я не мог поверить в это и решил спросить у тебя, — продолжал юноша, не спуская глаз с Ингебьерг. — Ты действительно уплывешь этим летом с корабельщиками из Сюндбю на туманные острова, чтобы стать женой английского рыцаря?

Слезы затуманили голубые глаза девушки. Зачем Эрленд бередит рану?

— Да, — еле слышно выдохнула она. — Король Хокон, наш родич, хочет завязать дружбу с королем той далекой страны. Меня просватали за одного из его близких друзей…

— Но почему именно ты! — вскричал Эрленд, и Ингебьерг поразило отчаяние, прозвучавшее в его голосе.

— Послы короля сами назвали меня. Говорят, слух обо мне достиг их земли… — простодушно ответила девушка.

— Это несправедливо! — Губы Эрленда задрожали.

Ингебьерг с изумлением посмотрела на него — никогда она не видела храброго оруженосца в таком волнении.

— Такова воля короля, — тихо проговорила девушка. — Разве можно противиться ей?

— Воля короля, — со злостью проговорил Эрленд. — Наверное, ты сама хочешь уехать, Ингебьерг, раз так спокойно говоришь об этом. Тебе хочется попутешествовать, посмотреть на чужих людей…

— Нет! — Девушка закрыла лицо руками, чтобы Эрленд не увидел ее слез. — Я смотрю на Логан, на леса и поля, на горы и облака, на наш старый дом, и мне становится горько от того, что я больше никогда их не увижу…

— Только ли это беспокоит тебя, прекрасная Ингебьерг? — осторожно спросил Эрленд.

В его голосе появились новые, незнакомые девушке нотки. Она отняла руки от лица и внимательно посмотрела на оруженосца.

— Я не хочу покидать отца и матушку, и братьев, и сестер, — медленно проговорила она, смущенная горящим взглядом Эрленда. — И всех, кого я знаю и люблю здесь…

— Знаешь и любишь, — шепотом повторил Эрленд. — Скажи, а кого ты любишь, Ингебьерг?

— Всех, — ласково улыбнулась девушка. — И отца, хотя он часто бывает строг со мной, и добрую матушку. И отца Никулауса, и маленькую Маргрит, и…

— И меня? — спросил Эрленд.

Ингебьерг с нежностью посмотрела на юношу и тут же отвела глаза. Его необычный взгляд вызвал краску на ее округлых щеках.

— И тебя, Эрленд, товарищ моих игр. Хотя мы выросли, и ты больше не обращаешь на меня внимания, а занят своим оружием и лошадьми, я все равно помню и люблю тебя, как раньше.

Девушка протянула руку и коснулась темных кудрей Эрленда.

— Ты еще такой ребенок, Ингебьерг, — с досадой проговорил Эрленд.

Он вдруг схватил руку девушки и прижал к губам. Его горячее дыхание опалило нежную кожу. Вне себя от возмущения, Ингебьерг отняла у него руку и вскочила. Ее щеки раскраснелись.

— Ты сегодня удивляешь меня, Эрленд! — воскликнула она гневно.

— Я так неприятен тебе, Ингебьерг? — спросил он с грустью, глядя на красавицу снизу вверх.

Ничего не отвечая, Ингебьерг развернулась и быстро пошла по тропе прочь от реки, где Эрленд вздумал смущать ее странными разговорами.

Дома полным ходом шла подготовка к отплытию. Собиралось приданое Ингебьерг — наилучшее полотно и шелка, золотые и серебряные украшения, платья, башмаки, рубашки. В подарок будущему зятю и его королю рыцарь Андрес готовил острые мечи и кубки, окованные золотом. Он был невероятно горд тем, что на его дочь пал выбор короля Хокона. Слава о красоте Ингебьерг проникла далеко за пределы Норвегии! Конечно, никогда больше он не увидит дочь, но разве это не судьба всех дочерей — выходить замуж и уезжать от родителей навечно? Поэтому лучше утереть женские слезы и готовиться к свадьбе, которая сулила рыцарю Андресу и его роду много выгоды.

С тяжелым сердцем Ингебьерг бродила по двору. Все вокруг были заняты привычными хлопотами, и лишь она одна не знала, куда приложить руки. Все считают, что ей очень повезло и она должна быть счастлива, и никто не думает о том, как страшно ей отправляться на чужбину к незнакомым людям, с которыми она даже объясниться поначалу не сможет.

Лучи заходящего солнца коснулись щеки девушки. Ингебьерг приложила ладонь ко лбу. Внезапно вспомнила она о встрече у реки. Никогда еще Эрленд не говорил с ней так! А ведь он красив. Ингебьерг неоднократно слышала, как вздыхали о нем замужние гостьи и девушки. Но никого не дарил Эрленд своим вниманием, хотя в их доме останавливались настоящие красавицы!

Неужели он любит меня? — мелькнула у Ингебьерг мысль, и от этого ей внезапно стало хорошо и весело. Я могла бы стать его женой, продолжала размышлять девушка, отец бы выделил мне поместье, и мы бы зажили счастливо. И мне не нужно было бы никуда уезжать…

Испугавшись собственной смелости, Ингебьерг оглянулась, словно ктото мог подслушать ее мысли. Бесплодные мечты! Эрленд беден, и отец никогда бы не позволил им быть вместе. К тому же матушка всегда говорила, когда думала, что Ингебьерг не слышит ее, что Эрленд, сын Бьергюльфа, слишком красив, чтобы быть хорошим мужем. И сама Ингебьерг совсем не уверена в том, что хотела бы стать женой Эрленда. Лучше бы совсем не выходить замуж и все время жить в родном доме рядом с матушкой, варить пиво, ткать холст, гулять по берегам Логана…

Но кто послушает ее! Покорности ждут от девушки, повиновения отцовской воле. И Ингебьерг будет послушна, хотя бы она ослепла от слез, тоскуя по родной земле!

2

Стояли чудесные августовские деньки, последние, и оттого особенно ценные. Осень с ее промозглыми туманами и сыростью подкрадывалась к Британским островам, но пока о ней напоминали лишь пожелтевшие края листьев. Еще не дули пронизывающие ветра, не барабанили по оконным стеклам и крышам вечные дожди, и люди с наслаждением подставляли лица ласковым лучам солнца.

Двадцать девятого августа с поезда, прибывшего на Брайтонский вокзал из Лондона, сошел молодой человек. Он резко контрастировал с окружающими его людьми — веселыми, нарядными, радующимися теплому дню и приветливому солнцу. Казалось, ничто не в состоянии заставить молодого человека улыбнуться — ни прекрасная погода, ни многозначительные взгляды, которые на него кидали симпатичные девушки, ни общее приподнятое настроение, царившее в городе. Он был так мрачен, словно только что похоронил все семью, и даже Джимми, знаменитый на весь Брайтон шофербалагур, не осмелился шутить со столь суровым пассажиром, когда вез его от вокзала в гостиницу.

В отеле настроение лондонского гостя отнюдь не улучшилось. Он едва поговорил с портье, черкнул свое имя в книге посетителей, взял ключ и заперся в своем номере. Очаровательная девушка за стойкой, равно заинтригованная как привлекательностью вновь прибывшего, так и его мрачностью, с любопытством изучила запись. Гарольд Уэмбри, эсквайр. Девушка закусила полную нижнюю губу. Настоящий лорд! И такой красивый…

Гарольд быстро брился в своем номере, даже не подозревая о буре эмоций, вызванной им в душе хорошенькой служащей. Через полтора часа в Брайтонский порт должен прибыть пароход «Гордость Франции», на борту которого находится юная баронесса де Кастельяк. Именно ее и надлежало встретить Гарольду, и надо сказать, что он был от этого поручения отнюдь не в восторге.

Вначале встречать невесту графа Шафтсбери собирались лорд Чизвик и сам Артур. Это было естественно и прилично. Но у лорда Чизвика вдруг разболелась печень, и он был вынужден отказаться от путешествия.

— Я буду ждать вас в Лондоне, мой мальчик, — сказал он Артуру по телефону. В его голосе явно чувствовалось страдание. — Может быть, мне скоро станет лучше…

Артур пожелал ему выздоровления, не сразу осознав, чем это внезапная болезнь грозит лично ему. Он спокойно положил трубку и вдруг похолодел. Раз Чизвик не едет, то… встречать невесту ему придется одному!

Граф Шафтсбери запаниковал. Артур был храбрым человеком, но при мысли о том, что он один будет стоять на пристани, ожидая незнакомую ему девушку, а потом ехать с ней обратно в Лондон, ему делалось дурно.

— Я даже не представляю, как она выглядит, Гарри! — восклицал он. — И потом обратное путешествие… О чем мы будем говорить?

— Вы можете обсудить имена своих будущих детей, — без тени улыбки предложил Гарольд.

Артур застонал. Двадцать девятое августа неумолимо приближалось, и ему становилось все хуже и хуже.

— Хочешь, я поеду с тобой? — великодушно предложил Гарольд.

Артур с радостью ухватился за это предложение. Но в самый последний момент стало известно, что дела компании требуют обязательного присутствия Беллингейма в Лондоне, и он никак не успевает встретить невесту.

Проклиная все на свете, Гарольд отправился один. Артур клятвенно пообещал выехать им навстречу, но глядя на его счастливое лицо, в это было трудно поверить. У Гарри даже мелькнула предательская мысль, а не подстроено ли это срочное дело самим Артуром, чтобы уклониться от нежеланной встречи, но он тут же устыдился ее.

Так получилось, что Гарольд Уэмбри оказался в брайтонской гостинице. Предстоящая встреча с баронессой нагоняла на него тоску. Он находил всю эту затею со свадьбой глупой и нелепой и был заранее настроен против неведомой невесты. Но дружба есть дружба, и раз Артур попросил его, то не может быть никаких разговоров.

Гарольд знал Артура с детства. Его семья была тоже родом из Кента, хотя и не так знатна и богата, как семья графа Шафтсбери. Положение Гарольда ухудшалось тем, что в отличии от Артура, он не был единственным сыном и не мог рассчитывать даже на отцовский титул. Между ним и маркизом Сорским стояли его старший брат Огастес и средний брат Эндрю. Впрочем, это не огорчало Гарольда — в двадцатом веке всем этим пышным титулом и родословным придается мало значения!

Гораздо хуже было то, что единственным достоянием маркиза Сорского был замок предков, весьма потрепанный годами и непогодой. Он настоятельно требовал ремонта, в то время как средств в семье не было. Ни продать, ни сдать замок не удавалось — для этого маркиз был слишком плохим бизнесменом, а его сыновья предпочитали искать удачу на стороне. Старший, Огастес, наследник титула, уехал в НьюЙорк и работал там бухгалтером, средний упорно трудился помощником адвоката, а младший Гарольд закончил военную академию. Помимо трех сыновей у маркиза были еще две дочери, и он тщетно надеялся с помощью их замужества поправить свои пошатнувшиеся дела.

Одним словом, Гарольд Уэмбри отнюдь не принадлежал к блестящему классу прожигателей жизни, к которым смело относил себя Артур Беллингейм. Гарольд хорошо знал цену каждому пенсу и совсем не был склонен к тому безрассудному мотовству, которое так часто выводило из себя отца Артура Антуана Шафтсбери.

Если бы Гарольд и Артур жили в средние века, у Уэмбри были бы все шансы стать верным оруженосцем более богатого и знатного Беллингейма. Но служение сеньорам кануло в Лету, и отношения между молодыми людьми назывались просто дружбой.

Артур поначалу всячески старался помочь Гарри, но гордость не позволяла Гарольду воспользоваться милостью своего состоятельного друга. Он сам зарабатывал себе на жизнь и ни в ком не нуждался. Однако разница в положении отнюдь не мешала дружбе Артура и Гарольда, и они знали, что могут смело положиться друг на друга.

Чем и воспользовался Артур, посылая Гарри встретить свою невесту.

Через полчаса Гарольд вышел из гостиницы. Его настроение не улучшилось — он попрежнему хмурил брови, оглядываясь по сторонам. Он не представлял себе, что скажет девушке, ожидающей увидеть опекуна и жениха. А ведь ему предстояло не только встретить ее, но и проводить до Лондона, и одному Богу известно, о чем он будет разговаривать с ней в дороге!

Вот и порт. Гарольд сунул таксисту деньги и быстро пошел вперед. Он не любил человеческую сутолоку и суету, непременно присутствующие в подобных местах. Ктото торопится встречать, ктото готовится к отъезду, и вся эта масса людей бежит кудато, беспокоится, раздражает. Гарольд отошел в сторону, выбрал себе местечко поспокойнее и приготовился ждать. Он не имел ни малейшего понятия о том, как выглядит баронесса — страдающий лорд Чизвик не сообразил снабдить Артура хотя бы ее устным портретом.

Пароход прибыл. Гарольд понял это по внезапно увеличившейся толпе. Всем не терпелось побыстрее заключить своих друзей в объятия, и лишь один он никуда не спешил. У некоторых встречающих в руках были таблички с именами, и Гарольд с запоздалым сожалением подумал, что мог бы соорудить нечто подобное.

Он на секунду представил себе, как отреагирует Артур, если он не встретит в Брайтоне баронессу де Кастельяк. Скорее всего, философски пожмет плечами. Маленькая француженка здесь нежеланный гость. Гарольд вспомнил огромные синие глаза Хелен Родерик, последней подружки Артура, и усмехнулся. Будущей графине Шафтсбери не позавидуешь. Впрочем, тут же поправился Гарольд, Артур — славный малый и ни за что не станет обижать жену. Возможно даже, если она не очень дурна собой, он привяжется к ней…

Гарольд размышлял, рассеянно оглядывая спешащих мимо людей. Еще чутьчуть, и толпа схлынет, и тогда он попробует отыскать одинокую француженку. Ему вдруг стало жаль девушку. Провести столько времени в школе при монастыре, а потом отправиться в чужую страну, чтобы стать женой незнакомого мужчины. Сюжет, достойный романа. Даже не верится, что такое может произойти в наши дни…

Он почувствовал, что теряет бдительность, и снова стал вглядываться в людей. И тотчас отметил, что его жадные взгляды не остаются без ответа — то одна, то другая женщина приветливо улыбалась молодому человеку. Гарольд хмурился и переводил глаза, но, казалось, здесь сегодня собрались исключительно одинокие дамы, жаждущие знакомства.

Гарольд знал, что женщины находят его привлекательным. Он был высок и строен, его небрежная улыбка могла лишить спокойствия записную кокетку. Он коротко стриг свои черные волосы, но все равно, отрастая, они начинали завиваться на висках. Глаза Гарольда были карими с необыкновенно белыми белками, отчего темный цвет становился еще темнее. С правой стороны над верхней губой виднелся маленький бледный шрам, след от взрыва гранаты еще во времена академии. И еще у Гарольда были необыкновенно красивые руки — крепкие и сильные, и в то же время изящные, широкие ладони и длинные гибкие пальцы.

Сейчас эти прекрасные руки были безжалостно засунуты в карманы брюк. Призывные женские взгляды бесконечно раздражали Гарольда. Он уже начал нервничать, что пропустил баронессу, и не имел ни малейшего желания завязывать знакомства. Женщины! Пустые существа. Бесспорно милые и привлекательные, способные украсить жизнь мужчины, но гораздо чаще портящие ее своими капризами и притязаниями. Вечно стремятся покорить, привязать к себе, причинить боль. Мнят себя центром вселенной, а на деле жадны и падки на дорогие подарки.

Молодой человек горько усмехнулся своим мыслям. Ему нередко приходилось быть свидетелем того, как расположение той или иной красавицы легко завоевывалось с помощью драгоценностей, и это наложило отпечаток на его отношение к слабому полу. Гарольд посмотрел на снующих людей, ругая себя за то, что опять отвлекся.

— Эй, посмотри, какая малышка там, справа стоит, — раздался за его спиной мужской хрипловатый голос, и тут же последовал ответ:

— Да, девочка супер…

Гарольд невольно посмотрел в сторону, о которой говорили мужчины. Там, совсем недалеко от него, стояла девушка в легком бежевом плаще по колено с небольшой дорожной сумкой в руках. Ее светлые волосы были заплетены в косы, и одна толстая коса была небрежно перекинута через плечо. Девушка внимательно оглядывалась, и Гарольду стало понятно, почему проходившие мимо мужчины вдруг замедляли шаг. Однако подойти к девушке никто не осмеливался — веяло от ее фигуры чемто очень сосредоточенным и серьезным, и все банальные слова вылетали из головы при одном взгляде на ее задумчивое личико.

Гарольд машинально расстегнул верхнюю пуговичку рубашки, ему внезапно стало не хватать воздуха. С его места ему была прекрасно видна девушка, ее большие настороженные глаза, нежный овал лица, розовые, нетронутые помадой губы. Кто она? Как очутилась в этом шумном зале, такая спокойная, словно из другого мира?

Внезапно из толпы к ней бросилась девушка примерно того же возраста с темными короткими волосами и чтото быстро затараторила. Девушки были явно знакомы, было даже чтото неуловимо похожее в их манерах. До Гарольда доносились обрывки слов, и он, поглощенный созерцанием, не сразу понял, что разговор ведется пофранцузски.

Естественное предположение молнией мелькнуло в его голове. Неужели это она? Гарольд вдруг смутился. От былого раздражения не осталось и следа, он находился сейчас во власти более сильных противоречивых чувств. Он боялся подойти к девушкам, боялся убедиться в том, что светловолосая как раз та самая баронесса, что должна стать женой Артура, и в то же время понимал, что он обязан проверить, что его опасения смешны и подозрительны, что баронессой, в конце концов, может оказаться и темненькая…

Наконец Гарольд набрался смелости и подошел к девушкам. Бездонные черные глаза глянули на него, и он потерял дар речи.

— Ппростите… я разыскиваю баронессу де Кастельяк, — пробормотал он сам не свой на ломаном французском.

— Это я, — негромко ответила светленькая и тут же перешла на английский, представляя свою подругу. — А это Флора Мажиро, моя кузина.

Флора немедленно расплылась в улыбке, но Гарольд даже не посмотрел в ее сторону. Он с мучительной ясностью осознал, что даже не знает, как зовут юную баронессу. Не удосужился выяснить. А она продолжала смотреть на него своими пугающе прекрасными глазами, словно старалась запомнить мельчайшую черточку его лица.

— А вы граф Шафтсбери? — поинтересовалась бойкая Флора, находя, что молчание неприлично затянулось.

Она так смешно выговорила фамилию Артура, что Гарольд поначалу не понял. Медленно, очень медленно смысл вопроса дошел до него.

— Ннет, — проговорил он через силу и тут же увидел, как глаза баронессы погрустнели. — Меня зовут Гарольд Уэмбри, я друг графа. К сожалению, Артур не смог встретить вас лично, так как…

Гарольд заставил себя говорить. Он объяснил девушкам, почему отсутствуют Артур и лорд Чизвик, расспросил о путешествии, забрал их багаж, повел их на стоянку такси. И все это время его не покидало ощущение, что баронесса пристально разглядывает его. Она все время молчала, Гарольд беседовал в основном со словоохотливой Флорой, но это не мешало ему видеть везде темные глаза ее спутницы.

Он предложил им переночевать в отеле, отдохнуть после морского переезда, а потом уже отправляться в Лондон, но девушки были полны решимости ехать дальше.

— Мы совсем не устали, — твердо сказала баронесса, смотря Гарольду прямо в глаза, и он вдруг ощутил в себе ужасную готовность выполнить любое ее желание.

Они поехали сразу на вокзал и приобрели билеты. До отъезда поезда оставалось еще два часа, и Гарольд пригласил девушек в ресторан. Он изо всех сил старался быть любезным и внимательным, поддерживать беседу, но гдето в глубине души его грызла мысль о том, что он неловок и беспомощен и ведет себя как дурак. Как радовался он каждый раз, когда ему удавалось вызвать слабое подобие улыбки на губах баронессы. Что ему был заливистый смех Флоры, которая не упускала случая показать жемчужные зубки! Гарольд чувствовал в себе какоето бесшабашное отчаяние. Он запрещал себе думать о том, что происходит и что светловолосая баронесса — невеста его друга. Впервые в жизни его занимал лишь текущий момент, в котором был этот солнечный город, августовский день и девушка с неправдоподобно темными глазами.

И земля останавливалась, когда он заглядывал ей в лицо.

— Эй, Шафтсбери, я обтяпал для тебя славненькое дельце! — хрипло проговорил Эдуард.

Человек, к которому обращались, на секунду выпустил из рук зажаренного на вертеле молодого поросенка. Когда говорит король, нужно проявлять почтение, даже если ты его родственник и близкий друг.

— Ты ведь хочешь жениться, не так ли? — продолжал Эдуард. — Я нашел тебе подходящую невесту.

Он хитро улыбался, а граф Роберт Шафтсбери пытался сообразить, в чем дело. Неужели король решил подшутить над ним? Или славная вдовушка из предместья пожаловалась на него королю, чтобы заставить его на ней жениться?

Лицо графа покраснело от выпитого вина и духоты, но справедливости ради надо отметить, что это был весьма привлекательный мужчина, крепкий и высокий, с огромными кулаками, спорый на гнев. Он был молод — ему едва исполнилось двадцать пять, но он уже успел снискать себе славу бесстрашного воина и пылкого сердцееда. Семья графа был в родстве с самим королевским домом, и Шафтсбери безумно гордился этим.

— Я слишком молод, чтобы жениться. И все время воюю. Не годится долго оставлять молодую жену в одиночестве, — ответил он, надеясь, что король отпустит несколько шуточек, и на этом дело закончится.

Но на этот раз все оказалось серьезнее. Лицо короля помрачнело. Эдуард обвел глазами пиршественную залу. Сколько людей! И все с радостью угощаются за его счет. А на кого он может рассчитывать, если беда подступит к воротам? Забот не счесть — повсюду война, упрямые валлийцы не желают признавать главенство английского короля, нищие шотландские лорды сражаются за независимость, и казна от этого не становится полнее. Сейчас как никогда хочется иметь надежных соратников. Могучих, готовых сражаться.

Глаза короля остановились на белокуром Олафе, госте из далеких скандинавских земель. Свирепые викинги — неоднократно скрещивали с ними мечи предки Эдуарда. Но мир меняется, и, возможно, эти люди станут его союзниками… Он вспомнил недавний разговор с Олафом. Норвежский король не прочь оказать ему помощь, как и подобает христианскому властителю. Но не только золота хочет он, но и гарантий. Олаф вполне определенно высказался на эту тему. Сам Эдуард женат, за его малолетнего сына просватана дочь французского короля, но, может быть, ктонибудь из рыцарей, близких английскому королю, возьмет в жены норвежскую красавицу и тем самым скрепит негласный договор между двумя государями?

Мысль показалась Эдуарду разумной. У короля Хокона много родственников, в какойнибудь семье должна найтись дева, достойная его рыцаря. И король дал свое согласие. Теперь оставалось только выбрать жениха, и Эдуард сразу же подумал о Роберте Шафтсбери. Молод, хорош собой, храбр, предан престолу всей душой, даже приходится королю какимто родственником. Но бывает порой упрям как осел, изза чего до сих пор и не нажил состояния…

Эдуард поднял кубок с вином и осушил его до дна. Услужливый виночерпий поспешил наполнить снова королевскую чашу. Король махнул рукой, подзывая к себе молодого Шафтсбери, который пристально наблюдал за ним. Тот с тяжелым сердцем повиновался.

— Видишь норвежца в зеленом плаще? — негромко спросил король.

— Да, — ответил граф, не понимая, куда клонит Эдуард.

— Он привез мне весть от короля Хокона. Тот готов прислать мне отборных воинов и быть мне хорошим другом. При условии, что наши дома породнятся. Король Хокон хочет быть уверен в будущем…

— Но разве Хокон не знает, что английский принц должен жениться на французской принцессе? — осторожно спросил граф Роберт.

Эдуард усмехнулся. Этот Шафтсбери совсем не дурак, хотя ловко машет мечом, а не переписывает древние книги для монахов.

— У меня много родичей. Ты — один из них.

Граф вздохнул с облегчением. Нет, разговор совсем не о нахальной вдове. С этой стороны ему ничего не грозит.

— У короля Хокона есть родственница, — продолжил Эдуард. — Говорят, она очень красива. Как ты думаешь, граф, понравится норвежской принцессе в наших краях?

— Ты хочешь, чтобы я на ней женился? — простодушно воскликнул граф.

Король молчал. Он знал, что в его силах заставить Шафтсбери, но предпочитал решить вопрос миром. Не хотелось бы, чтобы преданность в душе графа сменилась злобой.

— Что ж… — Граф почесал в затылке. — Если мой король приказывает мне… Я готов.

Так решилась судьба прекрасной Ингебьерг из далекой Норвегии. Обнадеженный посол помчался обратно к королю Хокону, чтобы сообщить, что девице и воинам пора отправляться в путь.

3

— Вот уж не думала, что англичане такие хорошенькие! — восторженно воскликнула Флора, как только за ними закрылась дверь купе.

— Тише, — нахмурилась Анна. — Он может тебя услышать…

Гарольд находился в соседнем купе, и девушка отнюдь не была уверена в толщине стен. К тому же она не сомневалась, что громкий голос Флоры можно услышать и из соседнего вагона, не говоря уже о купе!

— Ах, ну тогда мы можем перейти на французский. Он не особенно силен в нем, бедняга, — легкомысленно хихикнула Флора.

Гарольд произвел впечатление на темноволосую кузину баронессы. Она была очень рада тому, что у жениха Анны оказался настолько привлекательный друг. Пребывание в Англии обещало стать очень интересным…

— Я бы попросила тебя, Флора, отзываться о Гарольде в более уважительном тоне, — ровно заметила Анна.

Она смотрела в окно, всем своим видом подчеркивая, что не желает продолжать беседу. Флора поджала губы. Она мало знала свою благородную кузину и изо всех сил старалась подружиться с ней. Ей казалось смешным, что Анна целых пять лет провела чуть ли не в монастыре, и она горела желанием просветить кузину относительно миллиона вещей, о которых та не могла слышать в католической школе. Но Анна держала Флору на расстоянии и не собиралась становиться ее близкой подругой. Вот и сейчас она в очередной раз продемонстрировала свою холодность, отказавшись обсудить Гарольда Уэмбри. А ведь что может быть естественнее при подобных обстоятельствах! Обиженная Флора порылась в сумке, достала толстый любовный роман в потрепанной обложке и погрузилась в чтение.

Анна была счастлива, что ее оставили в покое. Вопреки мнению Флоры она не была ни холодной, ни бессердечной. Жизнь в монастыре приучила ее сдержанно вести себя и не спешить со словами. В этом новом для нее мире она судорожно цеплялась за правила, привитые ей матушкой Магдаленой.

Все было удивительно и непривычно Анне. И вызывающая одежда на женщинах, и громкая веселая музыка, и яркие огни городов. Она привыкла жить в тиши и покое, и хотя в монастыре было скучновато, другого дома у нее не было. Внезапно привычный уклад жизни был нарушен. Для Анны подошло время выходить замуж. Напутствуемая добрыми словами сестер, она вместе со своей двоюродной сестрой Флорой отправилась в Англию, узнавая по пути массу нового.

— И всетаки свинство со стороны Артура не встретить тебя лично, — произнесла Флора через некоторое время. Читать она не хотела, ей не терпелось выговориться. — Можно подумать, он совсем не жаждет с тобой познакомиться!

— Вдруг он испугался? — улыбнулась Анна.

Флора прыснула. Порой кузина удивляла ее неожиданно меткими замечаниями.

— А ты сама не боишься? — спросила она через некоторое время.

Вся эта история с обручением казалась ей очень загадочной и романтичной. Она, Флора, ни за что бы не подчинилась воле родителей, вздумай они выкинуть такую нелепую штуку. Но мать всегда говорила, что ее брат, отец Анны, немного с приветом.

— Нне знаю, — неуверенно ответила девушка. — Я совсем не умею общаться с мужчинами. Что если я ему не понравлюсь?

— А если он не понравится тебе? — воскликнула Флора возмущенно. — Аннет, ты едешь в неизвестность, к совершенно постороннему человеку! Когда ты это поймешь? Вдруг твой жених стар или уродлив?

— Ему всего лишь тридцать два года, — рассудительно заметила Анна.

— Ладно, если он очень противный, ты просто не выйдешь за него и все, — улыбнулась Флора. — Никто не в силах заставить тебя.

— Но мой отец хотел…

Флора всплеснула руками.

— Мои родители поженились, не обращая ни на кого внимания, хотя твой отец кричал громче всех, что мать позорит честь семьи. И что? Они очень счастливы и любят друг друга, несмотря на то, что мой отец булочник, а не маркиз!

И Анна не могла не признать справедливость этих слов.

В дверь купе постучали. Флора вскочила и открыла дверь. По живости характера ей было очень трудно усидеть на месте. И она была вознаграждена с лихвой — в коридоре стоял Гарольд.

— Как дела? — спросил он.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Мы изумительно устроились. Хотите посмотреть?

Не дожидаясь ответа, Флора отступила назад, приглашая Гарольда войти. Анна испуганно вжалась в спинку сиденья. Конечно, купе было достаточно просторным, и там вполне хватало места для троих, но с появлением Гарольда ей показалось, что она едва может пошевелиться и не задеть его.

Гарольд присел на полку Анны. Флора болтала без умолку, и хотя ее английский был не особенно хорош, Гарольд без труда понимал ее. Анна молчала. Гарольд ругал себя за то, что пришел и не находит в себе сил уйти. Молчание Анны угнетало его, но он не знал, как сломать стену, которую она воздвигла вокруг себя.

Ему ничего не оставалось делать, как беседовать с Флорой, которая была на седьмом небе от счастья изза внимания молодого англичанина. Гарольд Уэмбри понравился ей с первого взгляда, и она не считала нужным скрывать это.

Анна напряженно прислушивалась к их разговору, хотя со стороны могло показаться, что ее занимает лишь пейзаж за окном. Она представляла себе Гарольда, сидящего на расстоянии вытянутой руки от нее, и проклинала себя за слабость, мешающую ей принять участие в беседе, рассмотреть его как следует…

— О, моя кузина прекрасно умеет ездить верхом! — донесся до нее восторженный голос Флоры. — Правда, Анна?

Девушка была вынуждена повернуть голову.

— Не преувеличивай, Флора, — сказала она. — Я так часто падала с лошади, что сестры очень редко позволяли мне кататься.

Легкая улыбка осветила лицо Анны. Смешливая Флора с готовностью захохотала, и Анна осмелилась перевести глаза на Гарольда. И тут же отпустила их, едва не задохнувшись от боли. Как он красив! И почемуто его лицо знакомо ей… Ровный нос, белая кожа, маленькая ямочка на подбородке, шрам над губой. Откуда он?

Повинуясь внезапному импульсу, Анна протянула руку и дотронулась пальцем до шрама Гарольда.

— Откуда это у вас? — спросила она, нахмурив брови.

У Гарольда перехватило дыхание. Черные глаза сурово и требовательно смотрели на него, переворачивая душу.

— По глупости получилось, — ответил он, безумно желая, чтобы она еще раз дотронулась до него. — Граната взорвалась.

— Что вы говорите! — ахнула Флора. — Где это было?

В глазах Анны промелькнул испуг.

— Ничего страшного, — усмехнулся Гарольд. — Во время учебы…

И он принялся рассказывать девушкам о том, как это случилось. Флора слушала очень внимательно, ойкала и качала головой, но Анна почти ничего не понимала. Она не отрывала глаз от шрама Гарольда и думала о том, как приятно было бы прикоснуться к нему губами. Внезапно ей стало стыдно. Сестры учили, что греховные мысли нужно немедленно гнать от себя. А что может быть греховнее, чем любоваться другом своего жениха? И впервые в жизни Анна пожалела о том, что отец так распорядился ее судьбой.

Время шло, и Гарольду нужно было возвращаться в свое купе. Он пожелал девушкам спокойной ночи и ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Нет, и всетаки он прелесть! — мечтательно объявила Флора. — Пожалуй, я задержусь немного в Англии…

Анна ничего не ответила, чувствуя в груди нарастающее раздражение. Она знала, что подвержена приступам неукротимой ярости и боялась потерять контроль над собой. Девушки легли спать. Анна прошептала положенные молитвы, пытаясь обрести душевное спокойствие. Но у нее ничего не выходило — неведомое чувство росло в сердце и мешало ей уснуть.

Флора вскоре мирно посапывала. Анне не спалось. Она встала, закуталась в длинный широкий халат, бросила осторожный взгляд на Флору, открыла дверь купе и вышла в коридор. Анна подошла к окну. Поезд мчался вдаль, мерно стуча колесами, унося девушку в неизвестность, и ей казалось, что это стучит ее беспокойное сердце. Она была так увлечена своими мыслями, что не услышала, как открылась дверь соседнего купе…

Гарольд тоже тщетно пытался уснуть. Он не понимал, что происходит. Бесспорно, баронесса (теперьто он знал, что ее зовут гордым именем Анна) очень привлекательна. Но встречал он и более красивых женщин, однако ни одна из них так не действовала на него. При одной только мысли об Анне у него голова шла кругом. Она вызывала в нем непонятное благоговение и одновременно вполне земные желания. Мысль о том, что она совсем рядом, через стенку, начисто лишала его спокойствия.

Гарольд поднялся и накинул рубашку. Лучше постоять в коридоре, чем отлеживать бока. Он открыл дверь и застыл в дверном проеме, увидев девушку с распущенными по плечам светлыми волосами. Анна стояла к нему спиной и явно не слышала его. Гарольд облизнул пересохшие губы. Он шагнул вперед, убеждая себя в том, что ничего страшного не произойдет, если они немного побеседуют.

— Тоже не спится? — преувеличенно бодро спросил он, подойдя к девушке.

Анна вздрогнула и повернулась к нему. Распущенные волосы необыкновенно шли ей, ее овальное личико потеряло часть своей строгости и неприступности. В полумраке коридора перед Гарольдом была не скромная воспитанница католических монахинь, а неотразимая соблазнительница, знающая о своих губительных чарах.

— Мне страшно, — прошептала девушка, и сердце Гарольда заколотилось с удвоенной скоростью.

— Почему?

Он встал рядом с Анной, ее плечо находилось буквально в паре дюймов от него. Девушка покачала головой, и прядь волос упала Гарольду на руку. Он едва сдерживал себя, чтобы не погладить их.

— Вы не должны ничего бояться, — без особой уверенности проговорил он, посмотрев на девушку.

Анна подняла голову. Гарольд с удивлением увидел, что она улыбается. Но сколько горечи и понимания было в той улыбке! Гарольду казалось, что своими глазищами Анна видит его насквозь. Кошмарное предположение молнией пронзило его. Неужели она обо всем догадалась? Он не очень хорошо умеет скрывать свои чувства, а как скрыть то, что налетело на него как ураган и не желает отпускать его?

— Анна… — хрипло начал Гарольд, и вдруг тонкие пальчики девушки легли на его губы, призывая к молчанию.

Гарольд закрыл глаза. Он едва дышал, боясь спугнуть эту нежную руку. Анна пристально разглядывала его, вряд ли сознавая, что делает. Она провела пальцем по шраму, и губы Гарольда чуть дрогнули. А девушка продолжала свое странное исследование. Ее теплая ладонь легла на щеку молодого человека, словно проверяя гладкость его кожи на ощупь. Гарольд не шевелился, точно зная, что если он сейчас осмелится дотронуться до Анны, она немедленно уйдет.

— Мне пора, — вдруг прошептала девушка, и прежде чем Гарри успел остановить ее, она уже скрылась в своем купе. Он мог утешать себя только тем, что в ее голосе явственно слышалось сожаление.

Ингебьерг стояла на носу корабля, ее золотистые волосы развевались на ветру. Она напряженно всматривалась вдаль. Их долгое и мучительно плавание подходило к концу, скоро она увидит страну, которая станет ее новой родиной. Ингебьерг было страшно, хотя даже себе самой она стыдилась признаться в этом.

— Не грусти, моя красавица, — проговорил ктото за ее спиной.

Ингебьерг обернулась. Рядом с ней стояла высокая статная женщина с седыми волосами под белой полотняной повязкой. Она была уже немолода, однако сохранила и величавость, и красоту. Это была Кристин, дочь Эйрика, кормилица Ингебьерг. Она вызвалась сопровождать свою молочную дочь в дальнюю страну, прекрасно зная, что никогда не вернется оттуда. Ингебьерг была благодарна старой женщине за это.

— Ты же не оставила свое сердце дома, так что зачем тебе печалиться? — спросила Кристин. — Или песни молодого Эрленда были приятны тебе?

Ингебьерг покраснела. Эрленд, бесспорно, красив, но все же ее сердце не билось учащенно при виде его. Кристин все знала без слов — у девушки не было от нее секретов. Да и трудно было бы скрыться от ее проницательного взгляда. Кристин многое повидала за свою жизнь и славилась мудростью.

— Когдато в молодости я видела мужчин той страны, куда мы едем, — продолжила Кристин. — Они красивы и мужественны. И чтото подсказывает мне, моя Ингебьерг, что один из них завоюет твое сердце, и ты больше не будешь с тоской вспоминать о доме.

Девушка вздохнула. Нелепыми казались сейчас слова Кристин, тяжело было поверить в то, что боль в душе когданибудь пройдет.

— А сейчас тебе лучше пойти переодеться, — сказала Кристин. — Олаф говорит, что конец путешествия уже близок… Ты же хочешь предстать перед своим женихом красивой?

Ингебьерг склонила голову. Да, она должна быть красивой. Разве не ее красота — причина того, что она навсегда покинула отчий дом?

Вооруженный отряд королевских конников прискакал в город поздно вечером. Засидевшиеся в тавернах жители заволновались. Сейчас война ведется на суше, а не на воде, но кто знает, может быть, светловолосые викинги опять вздумали напасть на Британские острова, или же французам не дают покоя богатства короля Эдуарда… Нет, нынче опасно жить у моря — того и гляди налетят захватчики и придет конец мирному житью. Но знающие люди поспешили успокоить — конники прискакали, чтобы достойно встретить прекрасную скандинавскую деву, невесту самого короля!

— И охота вам болтать! — хмуро проговорил высокий светловолосый рыцарь, по всей видимости начальник прибывших конников. Он обвел присутствующих в таверне мрачным взглядом. — Будто не знаете, что у короля есть жена! Скандинавская дева станет невестой графа Шафтсбери, родича короля.

Жители возбужденно загалдели, обсуждая невероятную новость. Будет о чем рассказать сегодня женам! Хмурый рыцарь присел к столу и заказал три кувшина вина для своих воинов. Пузатый трактирщик поторопился — нечасто у него останавливались важные господа из Лондона. Рыцарь с неприязнью разглядывал низкую залу трактира с закопченным потолком, где едва можно было дышать изза свечной гари и испарений человеческих тел. В какую дыру забросила его судьба! Только неделю назад он пировал за королевским столом, и сейчас, повинуясь приказу, очутился в этой Богом забытой дыре.

Сэр Ричард Воксхолл был беден и честолюбив. Именно честолюбие помешало ему следовать жребию, уготовленному младшему сыну разорившейся дворянской семьи. Юный Дик не захотел стать священником, а предпочел поступить на службу к королю. Там он случайно столкнулся с Робертом Шафтсбери, вассалами которого являлась его семья. Роберт взял смышленого юношу под свое покровительство, и с тех пор они были неразлучны, напоминая скорее двух друзей, чем слугу и господина. Но порой граф Шафтсбери все же вспоминал о своем праве приказывать. Как, например, сейчас, когда он отправил Ричарда в этот городишко, куда по обычаю приставали ладьи скандинавов в их редкие визиты в Англию.

— Выпей с нами, Дик, — пьяно захохотал его сосед, подвигая к нему кувшин. — Вино, правда, дрянное, но крепкое, и служанки здесь прехорошенькие!

Ричард поморщился. Спутники, которых граф подобрал ему для этого путешествия, были ему не по вкусу — грубые, необразованные мужланы, волей случая попавшие в конный отряд короля. Но дрались они отменно, и Ричард уже неоднократно убеждался в их храбрости, поэтому приходилось мириться с их обществом. Они охотно подчинялись ему, потому что Воксхолл был справедлив и хорошо заботился о них, однако Ричард не пользовался их любовью. Они не понимали и порой посмеивались над ним. Что стоит рыцарь, умеющий разбирать написанное?

— Не печалься, Воксхолл, мы скоро уедем отсюда! — выкрикнул ктото из его отряда. — Только дождемся красотку, и ты вернешься к своим рукописям…

Громовой хохот был ему ответом. Белокожий Ричард покраснел от досады. Да, осталось совсем чутьчуть, и неприятное поручение будет выполнено.

Перед Ингебьерг раскинулась зеленая страна. Темнело, и она не могла в подробностях разглядеть деревянные постройки на берегу. Все чужое, незнакомое, но как же все интересно… Потемневшими от напряжения глазами она всматривалась вперед, а моряки Олафа тем временем готовились пристать к берегу. Гдето там ее поджидает неведомый жених, и к собственному удивлению девушка чувствовала, что к страху примешивается и любопытство.

Верная Кристин стояла рядом и изредка поглядывала на Ингебьерг. Никогда девушка не была так хороша, как сейчас, когда волнение зажгло ее глаза, а морской ветер раскрасил щеки румянцем. Любой мужчина сойдет с ума, увидев ее, размышляла старая кормилица, и на душе у нее становилось тоскливо.

Весть о том, что показались ладьи норвежцев, пришла вечером. Конники поспешно бросились на берег, любопытные горожане охотно сопровождали их. Ричард остановился на холме и приложил ладонь ко лбу. Так и есть, три корабля неторопливо приближались к берегу. Ричард приосанился и с достоинством, подобающим посланнику короля, стал спускаться вниз. Воины и горожане следовали за ним. Первым на берег сошел Олаф. Ричард знал старого скандинава и дружески приветствовал его. Олаф оглядел встречающих и не нашел среди них жениха. Резкие необдуманные слова были готовы сорваться с его губ, как вдруг по толпе встречающих пронесся стон восхищения. Олаф обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Ингебьерг, и взоры всех прикованы к ней.

Прекрасна была норвежская дева в этот предзакатный час. Ее густые золотистые волосы, спускавшиеся ниже талии, трепетали на ветру. Нарядное темносинее платье, специально выбранное, чтобы оттенять глаза, подчеркивало статность ее девической гибкой фигуры. Без смущения смотрела красавица на разношерстную толпу перед собой — на ремесленников в замасленной одежде, оборванных нищих, богачей в бархатных кафтанах и добротных плащах, на женщин в жемчугах и ярких платьях, суровых воинов в латах. Все высыпали поприветствовать Ингебьерг. Девушка почувствовала, как страхи ее отступают: и в этих глазах, как и дома, она видела любование и восхищение, а также капельку зависти и злобы…

Люди везде одинаковы, невольно подумала она. Вдруг Ингебьерг вздрогнула. Ее взгляд упал на молодого воина, который стоял впереди. Даже странно, что она сразу не заметила его. Воин был высок и широкоплеч, волосы его были цвета созревшей пшеницы, а глаза отливали сталью. Земля закружилась у девушки под ногами, когда она встретилась глазами с молодым англичанином, и если бы Кристин не поддержала ее, она непременно пошатнулась бы.

Норвежцы продолжали высаживаться на берег и вытаскивать тюки товара, а Ричард попрежнему стоял, не в силах вымолвить ни слова. Небывалое оцепенение охватило его. Он, казалось, не замечал больше ни кораблей, ни Олафа, ни воинов, ни моряков, ни земли, ни моря, ни неба. Он не слышал, что ему говорили, не понимал, что ведет себя странно. В одно мгновение все изменилось для него. Он не знал, как зовут скандинавскую деву, не знал ее языка и семьи, но твердо ощущал, что теперь судьба его неразрывно связана с нею…

Наконец англичанин заговорил. У него был красивый мелодичный голос, и Ингебьерг подумала, что никогда не слышала ничего прекраснее. Олаф ответил ему на его языке. Он повернулся к женщинам и знаком показал, что им надо следовать за молодым воином. Ингебьерг ног не чуяла под собой. Неужели этот светловолосый рыцарь предназначен ей в мужья? Сердце радостно забилось, и девушка даже не удивилась тому, как быстро были забыты тяготы путешествия и тоска по дому. Все ее существо было охвачено блаженным восторгом, Ингебьерг хотелось петь. Все вокруг казалось ей изумительным, даже эти люди в плохой одежде, бросающие на нее завистливые взгляды.

Ингебьерг внимательно вглядывалась в спину идущего впереди воина. Какая горделивая у него походка! Сразу видно, что это достойный, знатный человек! И Ингебьерг радовалась тому, что отец все так хорошо для нее устроил.

Воины привели их к невысокому дурно пахнущему строению, и Олаф объяснил женщинам, что это постоялый двор, где они немного отдохнут, прежде чем отправятся в путь. Ингебьерг вовсе не хотелось отдыхать, она чувствовала себя необыкновенно бодрой и сильной, но, конечно, им всем нужно прийти в себя.

Молодой воин распрощался с ними у дверей постоялого дома, кинув на Ингебьерг страдающий взгляд, от которого у нее перехватило дыхание. Почему он так печален? Разве она не его невеста? Предчувствие беды железным обручем сжало сердце Ингебьерг.

— Послушай, Олаф, кто этот человек, который провожал нас? — обратилась девушка к своему спутнику, когда они остались одни. Лишь Кристин разбирала дорожный сундук в углу полутемной горницы.

— Его зовут Ричард Воксхолл, — ответил Олаф, не без труда выговаривая иностранное имя. — Он начальник отряда конников, которых король Эдуард отправил встретить тебя.

Олаф замолчал. Ингебьерг встревожилась. Неужели старый воин ничего не хочет добавить?

— Он очень красив, — прошептала девушка.

— Да. — Олаф кинул на Ингебьерг мрачный взгляд. — Но тебе лучше не смотреть в его сторону. Твоему жениху, который ждет тебя в Лондоне, это может не понравиться.

И с этими словами Олаф вышел из горницы, оставив женщин наедине.

4

Проснувшись рано в своем лондонском доме, лорд Чизвик никак не мог понять, почему у него так тревожно на душе. Печень, слава Богу, больше не шалит, в делах тоже полный порядок… Ах, да. Лорд Чизвик вспомнил и поморщился. Сегодня приезжает Анна де Кастельяк, невеста Артура. В последний раз он ее видел три года назад на ее двадцатилетие, да и то недолго, потому что монахини не особенно поощряли визиты родственников. Она была прехорошенькой, вряд ли сейчас она сильно изменилась.

Лорд Чизвик поднялся с постели и начал медленно одеваться. В те дни, когда он хорошо себя чувствовал, он предпочитал обходиться без помощи камердинера. Подумать только! Через пару часов Анна предстанет перед ним под руку с женихом. Все, как хотел ее отец — девочка не посмела его ослушаться. Впрочем, возможно, это и к лучшему. Лорд Чизвик был настроен с утра весьма благожелательно. Современные молодые люди не имеют представления о том, что хорошо, а что плохо. Если родители заблаговременно позаботились о них… честь и хвала таким родителям!

Лорд спустился вниз в столовую. Но не успел он приняться за аппетитные гренки с маслом, как его прервали. В комнату вошел слуга.

— Простите, сэр… — произнес он извиняющимся тоном, так как знал, что лорд Чизвик терпеть не может, когда его беспокоят за едой. — Пришел граф Шафтсбери.

— Артур? — Раздражение старого лорда сразу улетучилось. Но ведь он должен приехать только через час. Неужели чтото случилось? — Он один?

Слуга кивнул. Лорд Чизвик встал изза стола и с неприличной поспешностью бросился в холл.

Там действительно сидел Артур Беллингейм. Он удобно устроился в мягком кресле и с видом знатока рассматривал висевшие на стенах картины. Он был серьезен и спокоен, и в целом ничто не указывало на то, что произошло чтолибо ужасное.

— Артур, мальчик мой, в чем дело? — взволнованно воскликнул лорд Чизвик.

Артур встал. Беспокойство, прозвучавшее в голосе Чизвика, было ему понятно.

— Все нормально, — ответил он неуверенно, капельку покривив душой.

На самом деле в данный момент Артур должен был находиться вместе со своей невестой в поезде, а не стоять в доме Чизвика. Но у него так и не хватило духа присоединиться к Гарольду, и он решил, что раз тот успешно встретил баронессу, то без проблем довезет ее до Лондона в одиночестве.

— А где… Анна?

Артур развел руками. Ему было немного стыдно.

— Скоро приедет, — пробормотал он. — С Гарольдом…

Лорд Чизвик открыл рот. В голове мелькнуло подозрение, что Артур его разыгрывает.

— Но ты должен был ее встретить! Я ждал вас вместе через час.

— Я был очень занят… — Артур отвел глаза. — И Гарри Уэмбри согласился мне помочь. Он звонил мне, у них все в порядке…

Лорд Чизвик усмехнулся.

— Да какая разница, кто ее встретил! — воскликнул Артур раздраженно. — Я действительно не мог. С таким же успехом она могла бы и одна доехать. Не растаяла бы.

Он чувствовал свою вину и от этого говорил громко и вызывающе. Ох уже мне эта молодежь, было написано на морщинистом лице лорда Чизвика. Но он не стал ничего говорить — в конце концов, это личное дело Артура.

Он пригласил молодого человека в столовую, и они выпили кофе. Артур пытался вести непринужденную беседу, но поминутно поглядывал на часы и вздрагивал каждый раз, когда в комнату входил слуга. Лорд Чизвик упорно не замечал волнения Артура и даже не заговаривал о том, что беспокоило их обоих в данный момент.

Выпив кофе, они снова вышли в холл. Лорд Чизвик сохранял невозмутимость, Артур едва мог связно отвечать на его вопросы. Наконец это стало невыносимым.

— Они задерживаются, — сказал Беллингейм, в сотый раз посмотрев на часы.

— Ничуть, — спокойно возразил лорд Чизвик. — Должны прибыть с минуты на минуту.

Артур побледнел. Ему казалось невероятным, что он вообще согласился на эту авантюру. Через несколько минут в дом войдет женщина, которая будет его женой. Независимо оттого, понравится она ему или нет, будет ли она красивой или уродливой, умной или глупой…

— Как мог отец так поступить со мной! — вырвалось у него.

Лорд Чизвик поморщился. Какой эгоизм!

— А ты не хочешь подумать о девушке? — спросил он. — Я уверен, она боится не меньше тебя…

Артур ничего не ответил. Если боится, сидела бы дома, было ясно написано на его лице.

Наконец колеса подъезжающего автомобиля зашуршали по гравию. Артур побледнел как мел, да и лорд Чизвик не мог сказать, что он сам абсолютно спокоен. Раздался оглушительный звонок, и величавый дворецкий распахнул дверь. Артур во все глаза уставился на входящих.

Первой вошла симпатичная, модно стриженная брюнетка. На ней были узкие черные брючки и клетчатый пиджак. Она выглядела современной, спортивной и шустрой. Ее широко раскрытые глаза быстро обежали весь холл, отметили его богатое убранство, а уж потом остановились на Артуре и лорде Чизвике. Артур уже собрался поприветствовать ее как баронессу де Кастельяк, как вдруг вслед за брюнеткой вошла вторая девушка, и именно к ней направился лорд Чизвик, распахнув объятия.

— Анна, дорогая моя, как я рад тебя видеть! — Он обнял вновь вошедшую, загородив ее от Артура и мешая ему как следует разглядеть собственную невесту.

Последним вошел Гарольд. Он выглядел утомленным и недовольным, и Артур подумал, что знает, что тому причиной.

— Анна, позволь представить тебе Артура Беллингейма, графа Шафтсбери, — торжественно произнес Чизвик, отстраняясь от девушки.

Он чуть было не добавил «твоего жениха», но решил, что при данных обстоятельствах это прозвучит неуместно. Он боялся смутить Анну.

— Доброе утро, — спокойно сказала она и протянула Артуру тонкую руку.

Чизвика поразил взгляд девушки — не любопытный, изучающий, настороженный, как можно было бы ожидать, а хладнокровный и равнодушный, словно ей не было никакого дела до Беллингейма.

— Здравствуйте, — пробормотал Артур неуверенно. — Как доехали?

— Хорошо, — вежливо ответила Анна. — А это Флора, моя кузина. Она милостиво согласилась составить мне компанию.

Слово «милостиво» резануло слух Артура. Неужели обязательно выражаться так высокопарно? — подумал он с раздражением. Хотя она же пять лет провела в монастыре, вспомнил он.

— Рад познакомиться, — сказал он Флоре и пожал ее мягкую ручку.

Она ласково улыбнулась молодому человеку. Ее черные как маслины глаза изучающе оглядели его и было заметно, что она осталась довольна результатом.

Артур Беллингейм был необыкновенно хорош собой. Ростом чуть ниже Гарольда, он был шире в плечах и гораздо крепче. У него была смуглая кожа и темные кудрявые волосы, которые удивительно контрастировали с его светлозелеными глазами.

Флора Мажиро приосанилась. Кто сказал, что англичане непривлекательны? Вот уже второй мужчина, с которым они знакомятся в этой стране, и он — писаный красавец. Чары Гарольда Уэмбри значительно померкли в глазах мадемуазель Флоры, когда она увидела Артура Беллингейма. Право, очень жаль, что он должен стать мужем Анны…

— Вы, должно быть, очень устали с дороги, — обратился лорд Чизвик к девушкам. — Моя экономка покажет вам… комнаты…

Чизвик ожидал одну Анну и поэтому не был уверен, что сможет достойно устроить Флору. Для двоих ничего не было готово.

— Благодарю вас, нам прекрасно подойдет то, что вы приготовили для меня, — сказала Анна с царственной улыбкой.

Миссис Гриффин, экономка, ожидавшая этой минуты, повела девушек наверх. Флора беспрестанно вертела головой по сторонам, но Анна ни разу не обернулась. Можно было подумать, что она в собственном доме, где ничто не вызывает любопытства. Мужчины молча смотрели им вслед.

— Мда, — пробормотал Артур, когда девушки скрылись из вида.

Он не мог точно определить свое состояние. Он не представлял себе, как может выглядеть его невеста, и ожидал всего — от вульгарной развязности до откровенного уродства. Но красота Анны была неоспорима, и в каждом ее жесте и слове чувствовалось отличное воспитание. Однако Артур не мог сказать, что счастлив. Эта француженка привлекательна, но как же она холодна! Этот неприступный вид, размеренные интонации — ни дать ни взять монашка.

Впрочем, усмехнулся Артур, она монашка и есть. Достойная жена для такого разгильдяя, как я.

— Что ж, пока девушки приходят в себя, мы можем немного поговорить в кабинете, — предложил лорд Чизвик. — Если, конечно, Гарольд не рвется домой отдохнуть после долгой дороги…

Чизвик с укором посмотрел на Артура, но тот сделал вид, что не понял намека.

— Я… я в порядке, — Гарольд вымученно улыбнулся. — Я хорошо выспался в поезде.

Артур с облегчением вздохнул. Непохоже было, что Гарри на него сердится. А раз так, то все в порядке.

— Отлично. — Лорд Чизвик пошел вперед, показывая дорогу своим гостям.

Артур тронул Гарольда за плечо.

— Как ты? — прошептал он.

Ему не терпелось остаться наедине с другом, чтобы обменяться с ним мнениями об Анне. Но, конечно, приходилось считаться с присутствием лорда Чизвика.

— Нормально, — неохотно ответил Гарольд.

Он упорно избегал взгляда Артура. Гарольд чувствовал себя бесконечно виноватым, хотя бы потому, что всю ночь простоял в тамбуре поезда, мечтая о невесте своего друга…

— Ты уж прости, так глупо получилось… — пробормотал Артур.

— Ничего страшного.

И всетаки Артуру казалось, что Гарольд злится на него. Иначе почему он едва смотрит в его сторону и цедит слова, словно ему неприятно с ним разговаривать? Ладно, решил Артур, это пройдет. Гарри — славный малый и не будет долго дуться изза такого пустяка. Он просто очень устал…

В кабинете Чизвика мужчины говорили обо всем, кроме того, что занимало их. Артуру хотелось обсудить Анну и Флору, Чизвику — детали предстоящей свадьбы, а Гарольд больше всего на свете боялся выдать свое внезапно вспыхнувшее чувство…

— Слушай, Анна, а этот твой опекун настоящий богач, — завороженно прошептала Флора, как только за миссис Гриффин закрылась дверь.

Горящими глазами она оглядывала огромную комнату, массивную кровать под балдахином, высокий шкаф на резных ножках, трюмо, кресла с темнобордовой обивкой.

— Здесь прямо как в музее…

Анна равнодушно пожала плечами. В отличии от кузины она не была склонна придавать большое значение материальной стороне. Ее отец также был богат, и их дом был обставлен не хуже, чем особняк лорда Чизвика. Но на самом деле это не имеет никакого значения…

Девушка достала косметичку и белье и пошла в ванную комнату. Ей очень хотелось расслабиться в ароматной горячей воде и как следует подумать. Болтовня Флоры мешала ей сосредоточиться.

Анна набрала воду, разделась и с наслаждением окунулась. Как приятно смыть с себя дорожную пыль и грязь. Хотя нельзя сказать, что путешествие ее сильно утомило. Наоборот, она желала бы, чтобы оно никогда не заканчивалось, и чтобы ее не ждал в Лондоне неведомый жених. До своего приезда в Англию Анна совсем не думала об Артуре Беллингейме, сейчас она испытывала к нему безотчетную неприязнь.

И почему он не Гарольд, а Гарольд не он, вдруг подумала Анна, нежась в теплой воде. Воспоминания о ночи в поезде нахлынули на нее. Она ни капли не жалела о том, что произошло, и не раскаивалась в том, что вела себя чересчур вольно. Монахини учили ее послушанию и смирению, но они никогда не рассказывали ей о том, что сердце может так сладко замирать в груди от одного лишь взгляда мужчины…

Было так восхитительно вспоминать смущение Гарольда, его неловкость и собственный трепет, его дрожащие губы и взгляд, прикованный к ее лицу. Анна улыбнулась. Она читала об этом в книжках, которые ей и ее подругам удавалось доставать, несмотря на строгий режим. Там красиво рассказывалось о любви, неистовом чувстве, которое внезапно вспыхивает в груди двух молодых людей и заставляет их совершать безумные поступки. Тогда Анне казалось это смешным и чуточку нелепым, но теперь она знала, что способна ради Гарольда на любую глупость…

— Анна, ты скоро? — Флора нетерпеливо забарабанила в дверь.

— Сейчас иду, — неохотно отозвалась девушка.

Она вылезла из ванны. Капельки воды блестели на ее разгоряченном теле. Анна поспешила накинуть на себя халат, ей казалось неприличным разглядывать себя в зеркале.

— Я уже подумала, что ты утонула, — недовольно заметила Флора, когда Анна вышла.

— Прости. — Анна принялась вытирать волосы. — Я замечталась.

— О, тогда все понятно, — рассмеялась Флора. — Артур — просто лапочка…

Флора закрылась в ванной, а Анна застыла на месте, невидящими глазами глядя ей вслед. Артур Беллингейм… Флоре даже в голову не пришло, что она мечтала отнюдь не о человеке, предназначенном ей в мужья. Анна вдруг почувствовала себя очень несчастной, словно она только что осознала, что Артур Беллингейм существует на самом деле и имеет на нее какието права.

Девушка поежилась. На мгновение перед ее глазами встало улыбающееся лицо Гарольда. Нет, об этом нужно забыть. И чем скорее, тем лучше. Она хорошо воспитана и знает, в чем состоит ее долг. Отец выбрал для нее мужа, и она поступит правильно, если будет следовать его наказу. Гарри — всего лишь первый привлекательный мужчина, которого она встретила после монастыря. Артур ничуть не хуже его. А, возможно, даже лучше, ведь отец не мог выбрать ей в мужья плохого человека… Значит, надо выкинуть из головы все глупости и радоваться тому, что граф Шафтсбери молод и красив.

Одним словом, когда девушки, отдохнув и переодевшись, вошли в кабинет лорда Чизвика, в сердце Анны была отчаянная решимость вести себя подобающим образом. Она сразу нашла глазами жениха, который встал при их появлении, и нежно улыбнулась ему. Гарольд стоял у окна. Анна упорно старалась не смотреть в его сторону.

— Анна, дорогая моя, как я счастлив, что вновь вижу тебя! — воскликнул Чизвик, растроганный скромностью и красотой девушки.

Они все расселись в его кабинете, и Чизвик чувствовал, что как хозяин обязан начать беседу.

— Я тоже рада увидеть вас в добром здравии, — послушно ответила Анна на своем идеальном английском, несколько напоминающей романы Джейн Остин.

Бойкая Флора расположилась на стуле недалеко от Гарольда и время от времени бросала на него скучающие взгляды. Ей было не по себе в присутствии этих людей, она привыкла к более простому и естественному обращению. Но и Гарри, и Артур были чрезвычайно приятными молодыми людьми, к тому же не годилось бросать кузину в одиночестве в столь щекотливый момент, поэтому мадемуазель Флора изо всех сил боролась с зевками и пыталась принимать участие в разговоре.

— Артур не смог встретить тебя, потому что… — неловко начал лорд Чизвик.

— Я знаю, — мягко перебила его Анна. Она так глянула на жениха, что смуглые щеки Беллингейма покрылись румянцем. — Я не сомневаюсь, что у графа Шафтсбери немало неотложных дел, требующих неусыпного внимания.

Если бы на месте Анны была любая другая девушка, Флора непременно решила бы, что та издевается. Однако Анна говорила искренне, в этом не было никакого сомнения.

— Я очень сожалею, что обстоятельства помешали мне встретить вас! — пылко воскликнул Артур, едва ли сознавая, что ласковые взгляды Анны необыкновенно взволновали его.

Флора чуть не прыснула. Она так и представляла себе участников этой сцены, одетых в панталоны, сюртуки и пышные платья с фижмами. Не соизволит ли благородный граф… Разрешите сказать вам, дорогая баронесса… Это выглядело со стороны так смешно и наивно, что Флора с трудом боролась с приступами смешливости.

— Простите, что перебиваю вас, — вдруг произнес Гарольд, — но я вижу, что Флора умирает от скуки. Может быть, мы погуляем с ней в саду, пока вы беседуете?

Артур одобрительно подмигнул другу. Как раз то, что надо — убрать из комнаты лишних свидетелей, чтобы они смогли обсудить некоторые щекотливые дела. Этой смешливой хорошенькой девице явно не сидится на месте, вот пусть Гарри составит ей компанию…

— О, это чудесная мысль, Гарольд, — просиял лорд Чизвик, обуреваемый теми же мыслями, что и Артур. — Надеюсь, вы не против, мадемуазель Мажиро?

— Я только за! — с преувеличенным пылом воскликнула Флора.

С одной стороны, ей не понравилось, что от нее так явно хотели избавиться, а с другой стороны гораздо приятнее будет бродить по саду в компании Гарольда, чем сидеть здесь и слушать обмен любезностями.

Анна молчала. Она была охвачена противоречивыми чувствами. Конечно, Гарольд прав, он поступил мудро и тактично. Им действительно нужно побеседовать без посторонних. Но почему его глаза так странно блестят? Он жаждет остаться с Флорой наедине? Ему не терпится покинуть ее? Анна с плохо скрытой враждебностью оглядела Флору с ног до головы. Она впервые подумала о том, что ее кузина весьма привлекательна и должна очень нравиться мужчинам. У нее есть опыт, она не молчит как кукла в их присутствии… Анна стиснула руки. Ей внезапно стало очень плохо. Глаза предательски заслезились, и Анна была очень зла на себя за эту слабость. Юная баронесса впервые в жизни отчаянно ревновала.

Боль в сердце была настолько резкой и неожиданной, что Ингебьерг в отчаянии прислонилась к стене и закрыла глаза. Она даже не почувствовала, как Кристин обняла ее за талию и отвела к кровати. Старая женщина налила в кубок немного вина из кувшина, который стоял на столе, и поднесла его к побледневшим губам девушки.

Сделав глоток, Ингебьерг пришла в себя.

— Значит, он не мой жених, — прошептала она.

Кристин покачала головой. В ее взгляде, устремленном на девушку, читалось сострадание.

— Ты должна быть сильной, — сказала она. — Поспи немного, утром мы отправляемся в путь.

Ингебьерг безвольно откинулась на постель. Но спать она не могла — перед глазами все время стояло лицо грустное молодого воина. Теперь ей была понятна его печаль!

Прошло несколько часов. Уже Кристин сладко посапывала на другой половине кровати, а Ингебьерг все смотрела перед собой. Наконец она осторожно встала, подошла к окну, раздвинула тяжелые ставни и выглянула на улицу. Там было тихо, лишь тревожно ржали лошади в стойле. Было очень поздно, и даже завзятые гуляки уже разошлись по домам.

Ингебьерг приглядывалась к незнакомому городу. Почти вся ее жизнь прошла в поместье отца, она всего лишь несколько раз была в городах, и ей казалось странным, что люди могут жить в маленьких домишках в такой близости друг от друга.

Внезапно у дома напротив зашевелилась какаято тень. Ингебьерг в испуге отпрянула назад. Значит, за ней ктото наблюдал все это время, когда она рассматривала улицу. Первым побуждением девушки было захлопнуть окно и побыстрее вернуться в кровать. Но любопытство пересилило. Кто бродит под ее окнами? Бродяга, вор, замышляющий недоброе? Или поклонник какойнибудь симпатичной служаночки? Ингебьерг захотелось проникнуть в чужую тайну, словно чьято счастливая любовь могла снять тяжесть с ее сердца.

Она вновь прильнула к окну, стараясь, впрочем, держаться в тени. Ее привыкшие к сумраку глаза уже явно различали мужской силуэт. Мужчина стоял, прислонившись к стене дома напротив и подняв голову. Ингебьерг охватила странная уверенность, что он смотрит прямо на нее. Девушка заколебалась. Не поступает ли она опрометчиво? Благоразумие требовало оставить эту нелепую игру и закрыть окно. Но Ингебьерг уже едва сознавала, что делает — ей показалось, что она узнала человека, притаившегося в тени. И действительно, словно не желая больше прятаться, мужчина сделал шаг вперед. Ингебьерг увидела черный плащ с серебряной пряжкой и светлые волосы Ричарда Воксхолла.

Едва слышный стон сорвался с нежных губ девушки. Она подалась вперед, напрочь забыв о приличиях. Да и кто мог увидеть ее в этот поздний час? Родители были далеко, и никто не мог упрекнуть Ингебьерг в нескромности. А ее саму сейчас занимало лишь собственное сердце, которые выскакивало из груди при одном только взгляде на молодого англичанина…

5

После обеда, когда молодые люди наконец уехали, а лорд Чизвик отправился в спальню, чтобы немного вздремнуть, Анна решилась заговорить с Флорой о том, что больше всего беспокоило ее.

— Расскажи мне, как вы погуляли с Гарольдом? — спросила она небрежно, листая иллюстрированный журнал, который купила Флора.

— Чудесно. — Флора потянулась. — Он такой славный…

Мечтательные нотки в ее голосе чуть не заставили Анну возненавидеть кузину.

— А о чем вы говорили? — продолжила девушка. Флора метнула на нее лукавый взгляд.

— Я же не спрашиваю тебя, о чем ты секретничала со своим женихом.

Лицо Анны исказилось от боли. Жених! Теперь это слово звучало как насмешка, сущее издевательство…

— Знаешь, твой отец — молодчина, — проговорила Флора. — Желала бы я, чтобы мои родители так поступили. Нашли бы мне какогонибудь красавца с кучей денег и титулом.

— Это не главное, — сдержанно заметила Анна.

Ей хотелось сказать легкомысленной кузине, что есть чувство, ради которого она охотно пожертвовала бы и состоянием, и красотой, и происхождением Артура Беллингейма. Но Флора, скорее всего, просто рассмеется. Не ей, вчерашней воспитаннице суровых монахинь, рассуждать о любви с первого взгляда.

— Итак, Аннет, когда свадьба? — спросил Флора, пропустив мимо ушей слова Анны.

Это было уже слишком. У Анны из глаз брызнули слезы. Флора испугалась. Она бросилась к кузине, села рядом с ней и обняла ее за плечи.

— Не надо, не плачь, — зашептала она, — что с тобой происходит?

Анна плакала и не могла остановиться. Все было таким удивительным и непохожим на ее прежнюю жизнь. Она не знала, как справиться с нахлынувшими чувствами. Раньше все было просто и ясно, а сейчас она не понимала, что ей говорить и делать. Одно было точно — меньше всего на свете она хотела стать женой графа Шафтсбери, несмотря на все его многочисленные достоинства…

— Анна, глупышка, ну разве так можно! — восклицала Флора.

Кузина не переставала удивлять ее с первой минуты знакомства. Анна была наивной, старомодной, застенчивой, сдержанной, одним словом полной противоположностью Флоры Мажиро. Невозможно было понять, что творится в ее хорошенькой головке, но Флора предполагала, что там все разложено по полочкам, царит порядок и опрятность, словно в монастырской комнатке, где Анна провела пять лет. И, конечно, ей даже присниться не могло, что Анна так безрассудно и сильно влюбилась в человека, с которым едва перекинулась парой слов.

— Послушай, но если ты не хочешь выходить замуж за Артура, то не выходи! — с пылом произнесла Флора, догадавшись, как ей казалось, о причине плохого настроения Анны.

— Но… но я не могу… — пробормотала Анна.

— Почему? — искренне изумилась Флора. — Потому что тебе велел отец? Но вопервых, он уже умер… ах, только не начинай снова плакать! А вовторых, я уверена, он бы не захотел, чтобы ты портила свою жизнь.

Анна жадно прислушивалась к словам кузины. Действительно, отец вряд ли желал ей зла…

— Но на самом деле я не понимаю, что тебе не нравится в Артуре, — продолжала Флора. — Он очень красивый. Богатый. А без этого сейчас, увы, никуда… Идеальный муж для тебя.

Флора хотела сказать, что для девушки в положении Анны, совершенно неприспособленной к самостоятельной жизни в современном мире, лучше всего было бы выйти замуж.

— Анна, он просто прелесть, поверь мне. Уж я то в мужчинах разбираюсь, — уговаривала она всхлипывающую кузину. — Ты же не собираешься вернуться в монастырь и стать монашкой, правда?

Анна отчаянно замотала головой.

— Значит замужество — твое единственное спасение. Ну что ты будешь делать одна? Ты даже с домохозяйкой поругаться не сможешь…

Флора улыбнулась. Она снимала квартиру у весьма скандальной особы, которая не признавала никаких способов общения, кроме крика. Представить Анну препирающейся по поводу квартирной платы она никак не могла!

— Артур — красавчик, и со временем вы полюбите друг друга. — Флора вздохнула, вспомнив необыкновенные глаза жениха Анны. — Не понимаю, что тебя угнетает. Твое сердце свободно, ты…

И здесь Анна разразилась новым потоком слез. Немыслимая догадка промелькнула в голове Флоры.

— Только не говори мне, что ты влюблена, — пробормотала она.

Анна закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от рыданий.

— И кто он? — спросила Флора с любопытством. Анна молчала, подтверждая тем самым правильность ее догадки. — Какойнибудь наш родственник? Преподаватель?

Все это казалось нелепым. Во Франции Анна ни слова не проронила насчет своей привязанности, она была абсолютно спокойна и смотрела на свой брак с Артуром как на решенное дело. А теперь вдруг рыдает как ребенок…

— Погоди… — прошептала Флора. — Уж не Гарольд ли это? Но это же смешно!

— Почему? — Анна отняла руки от лица, и Флору поразили ее горящие глаза.

— Но ты его совсем не знаешь…

— Знаю.

— Анна!

— Флора!

Минуту девушки настороженно смотрели друг на друга. Флора попыталась улыбнуться.

— Какая же ты всетаки наивная, Аннет, — проговорила она ласково. — Один парень понравился тебе больше другого, и ты уже решила, что это любовь на всю жизнь. Со мной так сто раз бывало. Придешь на вечеринку с одним, вроде бы души в нем не чаешь, а потом смотришь, а его приятель очень даже ничего, симпатичный, веселый, и с ним интересно…

Анна спокойно слушала рассуждения Флоры. Лишь ее руки, теребившие складки платья, выдавали ее волнение.

— Нет, это совсем другое, — убежденно сказала она, когда Флора закончила. — Я сразу поняла это, когда увидела его на вокзале. Как бы тебе объяснить…

Анна смотрела вдаль, стараясь сосредоточиться, чтобы как можно точнее передать свое состояние. Флора притихла. Ее кузина не была легкомысленной девчонкой, которая разбрасывается своими симпатиями. К словам Анны стоило прислушаться.

— Я почувствовала себя так, словно знаю его очень давно, — неуверенно начала Анна. Но по мере того, как она говорила, ее голос креп. — И дело даже не в том, красив он или нет. Я посмотрела в его глаза, и все остальное потеряло значение для меня. Знаешь, меня словно подхватило ураганным ветром и понесло кудато против моей воли… А ночью в поезде…

— Что было ночью в поезде? — насторожилась Флора.

— Мы стояли в коридоре, пока ты спала, и… — Анна мечтательно улыбнулась.

У Флоры глаза на лоб полезли. Так всегда — никогда не знаешь, что ожидать от этих тихонь!

— Только не говори мне, что ты и Гарольд… — произнесла она, запинаясь.

Анна возмущенно посмотрела на кузину.

— Да, я погладила его по щеке, — с вызовом сказала она. — Можешь считать меня кем угодно!

Флоре стоило большого труда не рассмеяться.

— Нет, Аннет, ты не должна думать, что я осуждаю тебя, — она покачала головой. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. И раз уж тебе так нравится Гарольд, то не выходи за Артура, только и всего.

Нельзя было сказать, что такой поворот событий огорчил Флору. Анне не нравится Артур… Она просто ничего не понимает!

— Да, но как я ему об этом скажу? — Анна прижала руки к груди. — Ты понимаешь, как это все нелепо? И потом я не могу пойти против воли отца.

Флора призадумалась. Если бы речь шла о ней, она бы ни секунды не колебалась. О какой свадьбе может идти речь, если она влюблена в другого? Но с Анной так не получится. Она скорее умрет, чем признается Артуру… Флора вздохнула. Ну почему все так глупо вышло?

— Лучше бы Беллингейм не присылал своего приятеля встречать нас, — проговорила она в сердцах. — Все было бы гораздо проще.

Анна потупилась. Хотела ли она этого? Чтобы все осталось как раньше? Ничего не знать о Гарольде и спокойно готовиться к свадьбе с Артуром?

— Я уже ничего не знаю, — глухо сказала она.

Никогда Гарри Уэмбри не думал о том, что настанет момент, когда он изо всех сил будет избегать общества своего лучшего друга. Сейчас он шел рядом с Артуром и сознавал с горечью, что поступает как предатель, умалчивая о своем чувстве к Анне. Но изменить чтолибо Гарольд был не в силах.

— Что скажешь? Как тебе Анна? — допытывался ничего не подозревающий Артур.

Гарри лишь пожимал плечами. Ему не хотелось лгать, но сказать правду он тоже не мог. Артур попросту не поверил бы в то, что он влюбился в Анну за один день. Он вполне мог решить, что Гарри вздумал затеять заурядную интрижку с его невестой.

— Но ведь она красивая, да? — спросил Артур.

Уклончивость Гарри сбивала его с толку. Неужели Анна показалась ему до такой степени отвратительной, что он не хочет расстраивать его своим суждением?

— Она мила, — наконец выговорил Гарольд. — Кстати, ее кузина тоже весьма привлекательна…

Он прикладывал усилия, чтобы его голос звучал с правдоподобным равнодушием. Но он мог бы и не волноваться — Артур был слишком занят собственными мыслями, чтобы обращать внимание на состояние Гарри. Баронесса настолько не соответствовала его представлению о ней, что Артур даже не знал, как себя с ней вести. Она была холодна, чуточку надменна, уверена в себе, и он, старше ее почти на десять лет, терялся в ее присутствии. Ни словом, ни жестом Анна не выдавала своего отношения к их предстоящей свадьбе, как будто это ее ни коим образом не касалось. Артура поражало это хладнокровие. Простота и жизнерадостность Флоры Мажиро была ему более по вкусу.

— Да, Флора исключительно хороша, — согласился с ним Артур. — Нормальная девушка, не похожая на куклу…

Лицо Гарольда пошло красными пятнами. Артур, конечно, имеет в виду Анну! Перед его глазами возникло лицо девушки в обрамлении пушистых волос, какой она предстала перед ним той ночью в поезде. Ее глаза светились любовью и нежностью, он мог в этом поклясться! Ее взгляд завораживал, а прикосновения сводили с ума. Только здесь, в доме Чизвика она замкнулась и стала похожа на снежную королеву.

— Анна просто стесняется, — вырвалось у Гарольда. — На самом деле ее не назовешь куклой…

— О, ты так хорошо разбираешься в ней… — засмеялся Артур, неприятно удивленный горячностью друга. — Чтото я не заметил в ней особого стеснения.

Гарольд прикусил язык. Что ему сказать? Забудь про Анну, потому что ее люблю я? Артур поднимет его на смех и будет совершенно прав. К тому же у него нет доказательств того, что девушка тоже к нему неравнодушна. Хотя… Гарри снова вспомнил ее ласковые пальцы, осторожно дотрагивающиеся до его лица, и на душе у него потеплело.

— Я всетаки знаю ее дольше тебя, — попробовал он пошутить.

Но Артур уже насторожился.

— Она чтонибудь говорила тебе? — спросил он с подозрением. — Она против свадьбы?

Гарольду хотелось напомнить ему, что еще несколько дней назад он сам был против этой свадьбы.

— Я думаю, Анна не пойдет против воли отца, — неохотно признал он.

— Но сама она не хочет выходить за меня? — допытывался Артур.

— Об этом тебе лучше спросить ее.

Молодые люди остановились друг напротив друга. Артур четко ощущал враждебность Гарольда, но не понимал, чем она вызвана. Ах да, спохватился он. Гарри злится на него изза того, что ему пришлось в одиночестве встречать девушек… Должно быть, они сильно досадили ему.

— Ладно, Гарри не сердись, — примирительно проговорил Артур. — Обещаю, что в будущем тебе не придется часто общаться с моей женой, раз она тебе так неприятна.

Гарольд заставил себя улыбнуться. Женой? Это мы еще посмотрим.

— Ничего страшного, Арт. Я просто очень устал…

И они продолжили свой путь, не решаясь больше заговорить о баронессе де Кастельяк, которая незримо присутствовала в их мыслях.

Закрытая неудобная повозка, в которой Ингебьерг ехала в Лондон, тряслась и подпрыгивала на каждом ухабе. Девушка думала, что сойдет с ума от этой бесконечной тряски. Кристин молча страдала рядом с ней. Когда же повозка попала колесом в яму, и Ингебьерг чуть не упала со скамьи, кормилица негромко заметила:

— Ты же хорошо ездишь верхом, почему бы тебе не попросить Олафа дать тебе лошадь?

— Он не позволит… К тому же здесь заправляет не он, а молодой рыцарь Ричард…

Ингебьерг с удовольствием произнесла чужое имя. Ей хотелось как можно скорее выучить его язык, чтобы понимать, о чем говорят воины вокруг нее. Она немного занималась английским с Олафом во время морского путешествия, но разговаривать пока не могла.

— Тогда ты можешь обратиться к молодому рыцарю Ричарду, — спокойно сказала Кристин. — Он ни в чем тебе не откажет.

Девушка невольно покраснела, спрашивая себя, не заметила ли Кристин, как она ночью стояла у окна.

— Зачем мучиться? На лошади тебе будет гораздо удобнее, — продолжала Кристин.

И я смогу все время свободно смотреть на него, добавила про себя Ингебьерг. Она высунулась из повозки и подозвала Олафа. Ее просьба ничуть не удивила норвежца — пристрастие дочери Симона к верховой езде было хорошо известно.

— Я посмотрю, что можно сделать, Ингебьерг.

Он не стал объяснять девушке, что в этой стране женщины не путешествуют верхом. Олаф был уверен, что молодой рыцарь откажет ему. Невеста графа Шафтсбери не должна терять свое достоинство. Однако в ближайшей деревушке Ричард распорядился предоставить лошадь для Ингебьерг. Она сменила свое нарядное платье на другое, более подходящее для верховой езды, и с наслаждением села на лошадь, сжимая в руке поводья. На ее плечи был накинут мужской дорожный плащ, и когда Ингебьерг покрывала голову капюшоном, ее вполне можно было принять за юношу.

Они снова тронулись в путь, только на этот раз девушка смело могла сказать, что счастлива. Лондон и граф Шафтсбери еще далеко, она больше не прикована к дурацкой повозке, а мчится наравне с воинами и ловит на себе восхищенные взгляды Ричарда. Это ли не блаженство?

Присутствие Ингебьерг заставляло сердце Воксхолла биться чаще. Он и не подозревал, что невинное переглядывание может быть настолько сладостно. Ричард старался держаться поближе к девушке, и каждый раз, когда его глаза встречались с небесноголубыми глазами Ингебьерг, горячая радость охватывала все его существо. Он вспоминал, как она стояла в окне своей комнаты, залитая лунным светом, и смотрела на него. Ричард не спрашивал себя, что это означает. Ему казалось естественным, что девушку закружило тем же вихрем, что и его. Иначе не могло быть — разве не поняли они оба, как только их глаза встретились в первый раз на берегу, что отныне они связаны навеки?

Ослепленный чувствами, Ричард не замечал того, что его воины уже перешептываются между собой. Его пыл не был оставлен без внимания, и многие хмурили брови, глядя на его счастливое лицо. Тучи уже начали собираться над головами Ричарда и Ингебьерг, но они пока ни о чем не догадывались и безмятежно улыбались друг другу.

Ночь застигла их в дороге, и Воксхолл почти все время бодрствовал, прислушиваясь к малейшему шороху возле повозки, где спали Ингебьерг и Кристин. Он был готов разорвать любого, кто осмелится нарушить их покой. Но ничего не случилось в ту ночь, и на следующий день Ингебьерг вновь скакала по пыльным дорогам рядом с ним.

Однако Кристин была не очень довольна.

— Ты ведешь себя безрассудно, Ингебьерг, — сказала она, когда девушке в очередной раз вздумалось поболтать с ней.

Ингебьерг покраснела. Кристин проницательна и хорошо знает ее, неужели она о чемто догадалась?

— Ты зря тратишь время, — продолжала кормилица, глядя прямо перед собой. — Ты могла бы продолжить учить тяжелый язык англов. Молодой воин с удовольствием помог бы тебе. Не забудь, когда мы приедем в Лондон, Олаф отправиться обратно, и тебе будет очень трудно объясняться без него…

Ингебьерг с жадностью ухватилась за предложение Кристин. Теперь она сколь угодно долго сможет находиться рядом с Ричардом, и никто не увидит в этом ничего предосудительного. Сдержанно поблагодарив Кристин за дельный совет, девушка пришпорила коня и поскакала к Олафу и Ричарду. Если бы она обернулась в тот момент, то увидела бы, как кормилица с тревогой смотрит ей вслед. Но меньше всего сейчас Ингебьерг хотелось быть внимательной и благоразумной.

6

В голове Гарольда теснились идеи, одна безумнее другой. То ему хотелось немедленно переговорить с Артуром, то тайком увезти Анну из Англии, то навсегда уехать самому. И когда терзания становились невыносимыми, Гарри говорил себе, что он просто сошел с ума. Анна — рассудительная девушка, вряд ли способная на авантюру. Нет ни одной причины, по которой она должна предпочесть его Артуру.

Эта мысль была настолько ужасна, что Гарольд застонал. Он весь вечер мечется в своей квартире как в клетке, и ему только хуже. Я пойду и поговорю с ней, внезапно решил он, бледнея от собственной храбрости. Пусть сразу скажет мне, что я не могу ни на что рассчитывать, и я успокоюсь…

Гарольд выскочил на улицу, сознавая, что надеяться на успокоение не стоит. Он прошел полквартала, прежде чем понял, что уже слишком поздно для визита. Он выругался вполголоса и посмотрел на часы. Так и есть, уже половина одиннадцатого, и Анна, скорее всего, давно спит. Ну и что, подумал Гарольд с обычным для влюбленных упрямством. Я хотя бы посмотрю на ее дом…

Гарри остановил такси и уже через десять минут стоял под окнами особняка лорда Чизвика. Надежная металлическая ограда защищала дом и сад от вторжения. Но Гарольд, когда гулял сегодня с Флорой по саду, заметил, что с правой стороны в заборе есть небольшая дыра, через которую вполне может пролезть худощавый человек.

Не думая, к чему это приведет, он протиснулся сквозь отверстие. Листва приятно шуршала под ногами, когда Гарольд пробирался к дому. Он пытался понять, где какие окна, но безуспешно. Свет горел только на первом этаже — у лорда Чизвика было заведено рано ложиться спать. Гарольд обошел дом и вдруг увидел тонкие женские руки, отворяющие окно на втором этаже. С бьющимся сердцем Гарри спрятался в тени раскидистого дерева.

— Аннет, закрой окно, сквозняк, — недовольно крикнула Флора из соседней комнаты.

Она уже разделась и легла в постель, однако Анна все еще ходила у себя и мешала ей заснуть. А тут еще ей вздумалось открыть окно на ночь!

— Свежий воздух полезен, — назидательно сказала Анна. — Спи.

Она стояла у окна в ночной рубашке и наслаждалась прохладой. Все вокруг было так безмятежно, что Анна особенно остро ощущала собственный душевный разлад. Разговор с Флорой не принес желанного облегчения — Анна чувствовала, что кузина не воспринимает ее всерьез.

Девушка облокотилась на подоконник. Как часто она мечтала в монастыре о том времени, когда она наконец заживет свободной и самостоятельной жизнью! Но нет, в первую же неделю ей надо было все испортить этой глупой любовью! Анна искренне сердилась на себя. Но сколько бы она ни называла себя дрянной девчонкой, от этого ничего не менялось — ни ее чувство к Гарольду, ни предстоящая свадьба с Артуром. Она понимала, что нужно решиться на чтото, поговорить с Артуром, лордом Чизвиком… Но как сделать это, когда голова кружится от всяких предположений, когда страшно даже рот раскрыть в присутствии мужчин?

Вдруг в саду послышался какойто шорох. Поначалу Анна не придала ему значения. Наверное, листья шуршат или кошка карабкается на дерево. Девушка даже представить себе не могла, что в сад проберется посторонний. Поэтому когда она увидела, что изпод большого дерева около ее окна вышел мужчина, она испугалась. Лица человека она не различала, он попрежнему стоял в тени, однако было ясно, что он смотрит на нее.

Анна задрожала. С какими намерениями проник этот человек в чужой сад, а главное, кто он? Девушка схватилась за оконную раму. Понимая, что она сейчас закроет окно, мужчина вышел из тени. Анна тут же забыла обо всех своих страхах — перед ней стоял Гарольд Уэмбри.

Несмотря на вечернюю прохладу, на нем была темная рубашка с рукавами, закатанными по локоть, и темные брюки. Гарри был идеально одет для проникновения в сады, огражденные заборами. Анна ласково улыбнулась. А вот и нарушитель границ. Она была счастлива до такой степени, что даже не спрашивала себя, что он тут делает. Она снова видит его — этого было достаточно.

Но это продолжалось недолго. Уже через несколько минут Анна поняла, что не в силах просто смотреть на него сверху. Ей захотелось оказаться рядом, обнять Гарри, ощутить его сильные руки на своей талии, услышать биение его сердца… Ни о чем не думая, повинуясь лишь этому внезапно возникшему импульсу, Анна прикрыла окно, задернула штору, достала из шкафа тонкую шерстяную шаль, накинула ее на плечи и осторожно вышла из комнаты.

Увидев, что она уходит, Гарольд чуть было не выкрикнул ее имя. Коварная девчонка решила помучить его! Почему она не ушла сразу, как только заметила его, а позволила ему любоваться собой, давая призрачную надежду? Гарри чувствовал себя обманутым. Ничего, если понадобится, он будет ночевать под ее окнами. В любом случае дома ему не уснуть.

Он вернулся к дереву, прислонился к шершавой коре и закрыл глаза. Разве знал он раньше подобное смятение духа? Думал ли, что когданибудь будет как средневековый рыцарь проводить ночь под окном возлюбленной?

Гарольд не знал, сколько времени он простоял так. Но вдруг у него возникло ощущение, что на него ктото смотрит. Он открыл глаза. В трех шагах от него стояла Анна. На мгновение ему показалось, что на ней старинное кружевное платье, и лишь потом он понял, что это легкая рубашка, прикрытая шалью. Волосы Анны были распущены. Она пристально смотрела на Гарольда, ни страха, ни удивления не было в ее глазах. Она была так прекрасна, что у Гарольда закружилась голова. Неужели она существует на самом деле, а не является плодом его разгоряченного воображения?

— Что вы здесь делаете? — тихо спросила Анна, рассеивая сомнения в своей реальности.

Когда она вышла на улицу, прохладный воздух немного отрезвил ее. Она поступает слишком опрометчиво! Ни один мужчина не будет уважать женщину, которая так ведет себя. Она позорит своего отца, воспитавшую ее матушку Магдалену, своего опекуна, жениха… Но сил повернуть назад у Анны не было.

Я всего лишь спрошу его, что он тут делает, утешала она себя, обходя дом. В этом нет ничего страшного. Он — друг Артура, и я обязана поддерживать отношения с друзьями моего жениха.

Но эта сладкая ложь ненадолго помогла ей. Как только она увидела Гарольда, все слова вылетели у нее из головы. Он ее не замечал, и как тогда в поезде девушку охватило желание подойти к нему и дотронуться до него. Это было как наваждение. Анна изо всех сил боролась с собой, но единственное, что ей удалось — это заставить себя не броситься к Гарольду…

Холодные слова Анны на мгновение обманули Гарри. Перед ним была оскорбленная добродетель, возмущенная его неприличным поступком. Вот зачем она закрыла окно — чтобы спуститься вниз и лично отчитать его за недостойное поведение.

— Что вы здесь делаете? — повторила девушка дрожащим голосом. Если бы Гарольд сейчас заговорил, она бы знала, как себя вести, но он молчал, и она чувствовала, как земля уходит изпод ног.

Сотни правдоподобных объяснений просились ему на язык. Но Гарольд больше не мог притворяться. Руки горят от желания ощутить нежную кожу этой женщины, губы исстрадались без ее поцелуев. Он должен раз и навсегда узнать, есть ли у него надежда…

— Анна, я… — Гарольд шагнул вперед.

Чутье, присущее каждой женщине, подсказало Анне, что он собирается сказать. Она потянулась ему навстречу и через секунду уже была в его объятиях. Это было так неожиданно, что Гарольд растерялся. Все это слишком походило на сон. Но руки Анны обвились вокруг его шеи, а голова прижалась к его плечу. Он вдохнул аромат ее пушистых волос, ощутил теплоту ее тела, и понял, что сказка, начавшаяся в поезде, продолжается.

Гарольд стиснул девушку и увлек подальше в тень дерева. Анна повиновалась ему. Она никогда не думала, что объятия мужчины способны дарить такую радость. В книгах, которые она читала, не было написано об этом. А сейчас ей казалось, что она летит в глубокую пропасть, и сердце замирает в сладком ужасе. Она с волнением ждала, когда Гарольд заговорит, и в то же время жаждала, чтобы он молчал и она могла привыкнуть к его сильным рукам, широким плечам, незнакомому запаху его одежды.

Как ни странно, Анну не терзали угрызения совести. И Артур, и наставления матушки Магдалены были забыты, как только Гарольд обнял ее.

— Энни, — ласково прошептал он, осторожно целуя ее волосы.

Девушка доверчиво подняла голову, и их губы встретились в первом поцелуе. Ее губы были нежны и неопытны, и Гарри, теряющий голову от желания, все же пытался контролировать себя, чтобы не напугать Анну. Но она, не отдавая себе отчета в том, что творится сейчас с Гарольдом, была требовательна. Она впервые ощущала вкус мужских поцелуев, ее тело горело как в огне. Она прижималась к Гарольду все сильнее, инстинктивно чувствуя, что он способен погасить бушевавшее в ней пламя.

Ее безмолвный призыв был слишком силен, чтобы Гарольд мог проигнорировать его. Шаль Анны сбилась в сторону, обнажив плечо. Гарольд, склонившись, принялся покрывать его поцелуями. Это ласка была гораздо смелее предыдущих, и Анна вдруг испугалась. Она представила себе, как ее поведение выглядит со стороны. Девушка вздрогнула и попыталась отодвинуться. Гарри неохотно отпустил ее. Анна поспешно закуталась в шаль.

— Прости, я не должен был делать этого, — прошептал он с раскаянием.

Гарольд сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Но желание внутри его было слишком яростным, чтобы от него можно было просто так избавиться.

Сердце Анны сжималось от боли. Как она могла так безрассудно поступить! Бросилась в его объятия без слов, дала ему повод презирать себя. Но самым ужасным было то, что сейчас она уже не могла уйти. Несмотря ни на что, ее тело жаждало его объятий и поцелуев. Как он красив! Девушка жадно всматривалась в него. И горько, и радостно было сознавать свою зависимость от него. Ей мучительно хотелось провести по его волосам, расстегнуть рубашку и приложить ладонь к тому месту, где бьется его сердце. Она помнила жар его рук и разрывалась между желанием вновь ощутить его ласки и догмами, с детства привитыми ей.

Гарольд догадывался, что Анна сейчас сражается сама с собой. Она поддалась чувству и теперь ругает себя за это. Что ж, только ей решать, что это было — любовь или мимолетный порыв…

— Мы… мы не должны, — наконец выговорила Анна. Этими словами она словно подписывала себе приговор. — Это безумие…

— Любовь всегда безумие, — тихо сказал Гарольд.

Как только она заговорила, его намерение предоставить его право выбора улетучилось без следа. Если он будет молчать, то как она узнает о том, что его сердце готово разорваться от любви к ней?

— Любовь, — как завороженная повторила Анна.

Это слово имело для нее вкус запретного плода. Любовь к Богу, почтение, долг, обязанности — все эти понятия были частью ее повседневной жизни. Но любовь к мужчине налетела как ураган и превратила уютный домик ее представлений в щепки. У кого спросить совета? У собственного сердца? Но оно говорит одни глупости. Напоминает о том, как восхитительно кружилась голова, когда Гарольд обнимал ее, как горела кожа под его поцелуями, как чудесно было дотрагиваться до него.

Перед глазами Анны встало суровое лицо матушки Магдалены. Она бы точно не одобрила поведения своей воспитанницы.

— Не успела выйти из монастыря, как уже побежала на свидание с мужчиной… — Анне показалось, что она слышит ее негромкий, но повелительный голос. — Что скажет твой жених?

Анна вздрогнула. Ужас отразился в ее глазах. Она попятилась назад.

— Не уходи, — просто сказал Гарольд и протянул руку.

И этого оказалось достаточно, чтобы все страхи отступили. Как она может сомневаться в нем? Анна схватила его руку. Гарри осторожно привлек ее к себе. Девушка вся дрожала, и необыкновенная нежность затопила сердце Гарри.

— Тебе не холодно? — заботливо спросил он.

Она отрицательно покачала головой. Гарольд обхватил ее обеими руками.

— Пообещай, что расскажешь мне, если тебя чтонибудь тревожит, — проговорил он через некоторое время, когда Анна перестала вздрагивать в его руках.

— Я не знаю. — Анна вздохнула. — Все так быстро.

— Быстро? Я не заметил. Мне кажется, что прошли годы с тех пор, как я увидел тебя…

— Мы поступаем неправильно, — упрямо проговорила Анна. Она уже не чувствовала былого отчаяния. Наоборот, в объятиях Гарри было так уютно и спокойно, что она решилась рассказать ему о своих опасениях.

— Я же не виноват в том, что полюбил тебя, — прошептал Гарри. — Знаешь, как в книжках пишут. Я увидел ее, и жизнь сразу приобрела смысл…

Анна понимала. Разве она сама не испытала нечто подобное?

— Но Артур…

Гарольд стиснул зубы. Как будто он забыл!

— Ты знаешь, почему он женится на тебе? — со злостью спросил он.

— Потому что наши отцы договорились об этом, — неуверенно ответила девушка.

— Потому что по завещанию его отца Артур не сможет свободно распоряжаться наследством, если не выполнит его волю! — выпалил Гарри.

— Изза денег? — ахнула Анна.

Гарольд кивнул. В любви все средства хороши. Анна не должна становиться заложницей денежных интересов Артура.

— Но это ужасно… — прошептала она.

Анна никогда не задавала себе вопрос, почему ее неведомый жених дал согласие на их брак. Для нее повиновение отцу было достаточной причиной, и она не думала, что мужчина может считать подругому.

— Я всего лишь условие получения наследства?

— Да.

Гарри чувствовал себя неловко. Он словно предал Артура. Но никто упрекнет его в том, что он не заботится о счастье Анны.

— Отец говорил, что позаботился о достойном муже для меня, — растерянно прошептала девушка. — Мир жесток, и слабой женщине так легко сделать неверный выбор. Я думала, что у Артура то же самое… Мы женимся, потому что это… правильно.

Гарольд с горечью рассмеялся. Без сомнения, отец Анны был мудрым человеком. Но в своем стремлении уберечь дочь зашел слишком далеко.

— Я не хочу, чтобы ты думала об Артуре плохо, — мягко сказал Гарольд. — Просто он не стал бы исполнять договор, заключенный между вашими отцами, если бы граф не принудил его.

— Но почему? — воскликнула Анна. — Неужели он не мог послушаться отца, и тому пришлось прибегать к постыдной уловке?

Было отвратительно думать о том, что ее попросту навязали постороннему мужчине, у которого не оставалось другого выбора.

— Не всех воспитывают в таком послушании, как тебя, — усмехнулся Гарольд. — Артуру очень хотелось выбрать невесту самому. Неужели ты его не понимаешь?

Анна смутилась. Нет, как раз понимает. За последние два дня с ней произошло столько всего, что она уже не узнает себя. Куда подевались ее смирение и застенчивость? Она уже не стремится с радостью исполнить волю отца, а размышляет о том, как бы ее нарушить.

— Но раз дело обстоит таким образом, — медленно проговорила Анна, — Артур будет настаивать на том, чтобы мы поженились.

Гарольд похолодел. А ведь она совершенно права. Дело уже не в том, какие чувства она испытывает к своему жениху или он к ней, а в том, что Артуру выгодно, чтобы свадьба состоялась.

— А ты не хочешь выходить за него замуж? — спросил Гарри полушутливо.

— Теперь нет, — искренно ответила Анна.

Это «теперь» сладкой музыкой прозвучало для Гарольда.

— Значит, ты за него не выйдешь, — решительно сказал он. — Арт — добрый малый, и он не станет нам мешать.

— Даже если речь пойдет о его состоянии?

— Я думаю, в завещании должна быть какаянибудь лазейка, — пробормотал Гарри задумчиво. — Например, что делать, если невеста сбежит накануне свадьбы с другим…

У Анны перехватило дыхание.

— Сбежит с другим… — эхом повторила она.

— Или ты против? — Гарри склонился к ее побледневшему личику. — Ты предпочитаешь выйти замуж за Артура и стать графиней Шафтсбери? Я во всем уступаю ему. Он знатнее, богаче, красивее…

— Ты самый красивый, — прошептала Анна, и ответить на это признание Гарольд мог только страстным поцелуем.

— Но он богатый, а я бедный офицер, — сказал он с грустью, оторвавшись от губ девушки. — Все скажут, ты совершила непростительную ошибку.

— Ошибку совершил Артур, когда отправил тебя встречать нас, — рассмеялась Анна.

И снова их беседа прервалась, потому что им было тяжело смотреть друг на друга и всего лишь разговаривать. Они потеряли счет времени. И только когда головка Анны устало склонилась на плечо Гарольда, он осознал, что уже очень поздно, и девушка буквально валится с ног.

— Я осел, — прошептал он. — Ты замерзла и хочешь спать, а я никак не могу отпустить тебя…

Анна улыбнулась.

— Мы встретимся завтра и как следует обо всем подумаем… — Она быстро поцеловала Гарольда в губы и через секунду уже бежала прочь.

Он подождал, пока она не вошла благополучно в дом, а потом выбрался на улицу тем же путем, что забрался в сад. Гарри хотелось петь от радости. Сейчас ему казалось, что их свидание закончилось слишком рано, но один взгляд на часы убедил его в том, что уже четвертый час.

Она меня любит. Любит! — хотелось закричать ему и перебудить спящих обывателей, которые мирно посапывали в своих постелях. Но одинокий полисмен с подозрением покосился на подпрыгивающего молодого человека, и Гарольд решил, что этому серьезному усатому стражу порядка не понять его. Что подумает о нем Анна, если он проведет ночь в полицейском участке? И Гарольд, смиряя порывы влюбленного сердца, затормозил случайное такси вместо того, чтобы в мечтах идти домой пешком.

Следующую ночь было решено провести на постоялом дворе. Кристин обрадовалась возможности наконец отдохнуть на нормальной кровати. Ингебьерг было все равно. Ее не смущала ни ночная прохлада, ни вечерняя сырость, ни пыль дорог. Даже то, что все тело ныло после сидения в седле, мало заботило ее. У нее будет время прийти в себя, когда она приедет в Лондон и станет графиней Шафтсбери. Как ни странно, Ингебьерг совсем не думала о будущем. Словно ребенок, для которого не существует завтрашнего дня, она жила только сегодняшним. И в этом сегодняшнем дне была улыбка Ричарда, его светлые кудри и заразительный смех, повелительный голос и сильные руки, сжимающие поводья коня.

Под предлогом изучения языка Ингебьерг теперь все время ехала рядом с Воксхоллом. Немногословный Олаф держался неподалеку, всегда готовый прийти на помощь, но брови его недовольно хмурились, когда он слышал радостный смех девушки или видел ее сияющие глаза. Неблагоразумно вела себя Ингебьерг, дочь Симона, в стране англов. Но у Олафа язык не поворачивался сделать ей замечание — небывалая любовь благословила их маленький отряд, и закаленный в сражениях воин робел, ощущая на своем лице жаркое дыхание страсти.

Для Ричарда Воксхолла эти дни были самыми счастливыми в его жизни.

— Трава, — говорил он, указывая на зеленую поросль вдоль дороги.

— Трава, — послушно повторяла за ним Ингебьерг.

— Небо. — Он поднимал руку вверх. — Конь. Дерево. Дом.

Девушка учила незнакомые слова, а когда Ричард бывал занят со своими воинами, заставляла Олафа давать ей новые уроки. Ей страстно хотелось говорить на языке Ричарда. Зачем? Она вряд ли могла дать точный ответ на этот вопрос. Но ясно было одно — мысль о будущем супруге ни разу не пришла ей в голову.

К постоялому двору они прискакали, когда уже совсем стемнело. Хозяин, крупный длинноносый мужчина с подобострастным выражением лица, растерялся, увидев такое количество знатных гостей. Жители далекой Норвегии удивили его своими диковинными нарядами, воины Ричарда смутили мрачностью и оружием. Красота Ингебьерг сразила его наповал.

— Увы, у меня нет достойных покоев для дамы, — сокрушался хозяин, когда показывал Воксхоллу комнаты, где мог бы разместить постояльцев. — Боюсь, такие знатные люди, как вы, побрезгуют моим жилищем…

Ричард хмурился. Комнатки маленькие, вонючие, даже страшно подумать, что Ингебьерг придется провести ночь в таком доме. Да и кто поручится за ее безопасность? Постоялый двор находится на отшибе… Кто знает, может, это разбойничий притон? Конечно, напасть на хорошо вооруженный отряд отборных воинов никто не посмеет, но уж слишком жадные взгляды кидал хозяин на Ингебьерг и ее богатый наряд.

— Людям нужен отдых, — негромко проговорил Олаф, словно угадав мысли Ричарда. — Ночевать в лесу не хочется никому. Здесь есть хотя бы крыша над головой.

И Ричарду пришлось согласиться.

Ингебьерг и Кристин разместили в самой просторной комнате. Кормилица со стоном облегчения опустилась на кровать.

— До чего же я устала трястись по дорогам!

Ингебьерг молчала — онато никакой усталости не ощущала.

— Тебе тоже надо как следует отдохнуть, — продолжила Кристин. — Твои занятия языком отнимают слишком много сил…

Девушке показалось, что кормилица на чтото намекает.

— Я прекрасно себя чувствую, — с вызовом проговорила она. — Жаль спать, когда вокруг так много интересного!

На губах Кристин появилась слабая улыбка. Ее девочка выросла и как дикий зверь готова сражаться за то, что уже считает своим. Но догадывается ли она, сколько боли принесет ей это?

— Как знаешь, — покачала головой мудрая Кристин. Сдерживать сейчас Ингебьерг — бесполезно. Она как бурный Логан, вышедший из берегов по весне. Берегись тот, кто станет на пути!

Поужинали женщины в своей комнате. Кристин сразу хотела лечь спать, а Ингебьерг было неразумно спускаться одной в общую залу к мужчинам. Но когда кормилица удобно устроилась и принялась похрапывать, девушка накинула поверх расшитой шелком рубашки темный широкий плащ и выскользнула из комнаты.

Ингебьерг миновала узкий мрачный коридор, где того и гляди споткнешься обо чтонибудь, и свернула направо. Несколько шагов по деревянной скрипучей лестнице, и она оказалась в общей зале, где мужчины допивали хмельной эль и доедали мясо. Девушка дошла до конца лестницы и, обойдя ее слева, прижалась к стене. Высокие перила и темнота надежно укрывали ее от нескромных глаз, а она сама могла спокойно разглядывать общую залу.

Это была довольно большая комната с большим камином, в котором весело потрескивал огонь. Посередине стояли деревянные столы, на которых была разложена всякая снедь. За исключением небольшого пятачка вокруг камина, вся зала была погружена во мрак, что было на руку Ингебьерг. Ей очень не хотелось, чтобы ктонибудь заметил ее.

Здесь собрался почти весь их отряд и несколько незнакомых Ингебьерг людей, остановившихся на постоялом дворе на ночь. У самого камина, выложенного из грубого камня, сидел Олаф. Его седые волосы отливали красным в отблесках огня. Рядом с ним Гюльнуф, его племянник, тонкий болезненный юноша, обладавший ослиным упрямством. А вот и Ричард…

Сердце Ингебьерг забилось как пойманная птичка, когда она узнала молодого англичанина. Он сидел к ней вполоборота, и со своего места девушка могла сколько угодно любоваться его красивым профилем. Ричард медленно отрезал небольшие кусочки мяса и отправлял их в рот. Ингебьерг не могла не обратить внимания, что его манеры выгодно отличались от поведения его воинов, которые жадно хватали еду, громко чавкали и вытирали руки о полы одежды.

Вдруг ктото сказал:

— Спой нам, Ричард!

Воксхолл стал отнекиваться, но остальные поддержали эту просьбу. Слуга принес гитару. Ричард взял инструмент, провел рукой по струнам. Сердце Ингебьерг замерло в сладостном ожидании.

— Спой нам о походе против горцев, — попросил его один из воинов.

— Нет, лучше о буре, — возразил другой.

— А я хочу послушать о зеленых лугах родного Кента, — вмешался третий.

Каждый жаждал услышать свою любимую песню.

— Я спою вам новую, — произнес Ричард спокойно. — Я сочинил ее недавно…

Ингебьерг увидела, как на морщинистом лице Олафа отразилось презрение. Воин — и сочиняет песни? Оставьте эту забаву бродячим менестрелям, которые веселят народ. Но дома у Ингебьерг искусство пения ценилось очень высоко и не считалось зазорным для мужчины. Девушка вдруг вспомнила тягучие баллады, которые частенько пел Эрленд, сын Бьергюльфа. Его охотно слушали, и многие женщины благосклонно смотрели на него. Но он видел одну лишь Ингебьерг, хотя тогда она не понимала значения его взглядов…

Зато теперь ей было ясно — Эрленд, сын Бьергюльфа любил ее точно также, как она любит Ричарда Воксхолла.

Девушка еле слышно вздохнула. Но печали не было в ее сердце. Разве не читала она восхищение в глазах Ричарда? Разве не видела, что он все время ищет ее глазами?

Ричард запел. Его голос, чистый и очень сильный, заполнил всю залу. Он пел о золотистом морском песке и о том, что цвет волос возлюбленной прекраснее. Пел о ясной лазури неба и о том, что оно отражается в глазах возлюбленной вместе с луной и звездами. Тих ее голос, но хочется слушать его вечно; осторожна ее поступь, но все замирают, когда она проходит мимо…

Ингебьерг не знала, о чем эта песня, лишь отдельные слова были ей знакомы. Но страсть в голосе молодого рыцаря говорила на языке, понятном сердцу девушки. Ингебьерг как завороженная смотрела на Ричарда и не замечала никого вокруг. Однако лицо старого норвежца хмурилось все сильнее с каждым куплетом, и когда Ричард закончил петь, Олаф медленно произнес:

— Это красивая песня. Но не пристало прославленному воину петь песни о любви.

Ингебьерг вжалась в стену. Почему Олаф так мрачен? Неужели песня не понравилась ему? Девушка увидела, как один из воинов Ричарда поднялся и выкрикнул чтото. Норвежец схватился за меч. Но тут Ричард поднял руку.

— Ты прав, Олаф, — сказал он, криво усмехаясь. — Любовным песням не место в пути. В следующий раз я спою о войне. А сейчас нам всем пора отдохнуть.

Ингебьерг напряженно вслушивалась, стараясь уловить хотя бы чтонибудь. Отдельные слова она уже знала, но как связать их в единое целое? Слишком поздно она поняла, что мужчины собираются отправляться спать. Они с шумом встали изза стола и стали подниматься по лестнице. Ингебьерг забилась в самый дальний угол, молясь про себя, чтобы никто не посмотрел в ее сторону. Какой позор, если ее обнаружат здесь! Как она сможет посмотреть в глаза Олафу и Ричарду?

Но ей повезло — мужчины были слишком пьяны и утомлены, чтобы глазеть по сторонам. Лишь хозяин, поднимаясь по лестнице последним, увидел спрятавшуюся девушку и сердито буркнул:

— Хватит подглядывать, марш к себе!

Он явно принял ее за одну из чересчур любопытных служанок, и Ингебьерг перевела дух. Она подождала, пока стук шагов затих в отдалении, потом вышла из своего убежища и поспешила к себе, надеясь, что Кристин не проснулась и не заметила ее отсутствия.

7

Анне лишь под утро удалось забыться в коротком сне. Но когда она проснулась утром, она почувствовала себя на редкость бодрой и отдохнувшей. А, главное, решительно настроенной. Замуж за Артура Беллингейма она не выйдет ни в коем случае. Если раньше ей было все равно, и она с готовностью повиновалась воле отца, то сейчас все изменилось. И дело не только в том, что ее сердце несвободно. Просто безобразие, что Артур женится на ней вовсе не изза желания угодить отцу, а чтобы получить полностью наследство. Хотя бы поэтому он заслуживает, чтобы его оставили с носом.

Анна умывалась и напевала веселую песенку. Если бы матушка Магдалена, хорошо изучившая настроения своей воспитанницы, увидела ее сейчас, она сразу бы поняла, что Анна чтото замышляет. Но матушка Магдалена осталась в далеком Блуа, и никто не мог заподозрить, что творится в голове Анны. Флора была счастлива, что ее кузина находится в таком прекрасном настроении. Вчерашняя истерика, казалось, не оставила ни малейшего следа.

Наверное, это была просто реакция на новую обстановку, подумала Флора. Разве эта глупышка разбирается в том, что такое любовь? Вряд ли монахини учили ее этому… И Флора решила не забивать себе голову вымышленными проблемами Анны. Тем более, что она вроде бы осознала, что у нее изумительный жених.

Лорд Чизвик тоже заметил перемену в настроении Анны. Вчера она была задумчива и сдержанна, а с утра за завтраком ее глаза блестели, а губы то и дело норовили улыбнуться. Анна была шаловлива и энергична. Если бы Артур был здесь, не без сожаления подумал Чизвик, он бы точно влюбился…

Но девушка меньше всего сейчас думала об Артуре Беллингейме. Все это представление было затеяно ею исключительно ради лорда Чизвика. Ей было необходимо сбить его с толку, обмануть своим радужным настроением, чтобы выпытать важную информацию. Случай представился вскоре, когда служанка принесла аппетитные блины с клубничным джемом. Лорд Чизвик был большим лакомкой, и его кухарка отлично готовила.

— О, дядя Джордж, блины просто чудо! — воскликнула Анна, откусив немного. — Никогда не ела ничего подобного!

Флора энергично закивала. Она была слишком занята жеванием, чтобы отвлекаться на слова. Лорд Чизвик довольно улыбнулся.

— А вы, наверное, думали, что в Англии и готовитьто как следует не умеют? — спросил он, лукаво подмигивая девушкам. — Мне известно мнение французов на этот счет…

Флора пожала плечами и невозмутимо продолжила есть. Анна сказала:

— Надо, чтобы на свадьбе тоже была отменная еда…

Флора закашлялась, подавившись блином. Нет, какова девчонка! Вчера горькими слезами обливалась, твердила, что жить не может без Гарольда, а сегодня преспокойно рассуждает о меню на свадьбе с Артуром! Ужасно безответственно с ее стороны.

Но лорд Чизвик не был свидетелем вчерашней истерики Анны, поэтому благосклонно воспринял ее слова.

— Конечно, тебе не стоит волноваться. У вас будет все самое лучшее. Не забывай, ты выходишь замуж за человека, который принадлежит к высшему свету Лондона. Внимание к такому событию тоже будет повышенное.

Анна лучезарно улыбнулась. Глядя на нее, можно было смело сказать, что свадьба с графом Шафтсбери — величайшая радость в ее жизни. Флора многозначительно хмыкнула. Она была девушкой прямой и ненавидела притворство. Поведение кузины ее удивляло. Но, в конце концов, она слишком мало ее знает, чтобы делать какиелибо выводы. Может быть, за ночь Анна разлюбила Гарольда и полюбила Артура. Всякое бывает в наши дни, особенно, когда не имеешь никакого опыта в таких делах… К тому же Артур Беллингейм такой красавец, тихонько вздохнула Флора.

— Артур знатен и богат, — как бы про себя повторила Анна.

— И ты не можешь отрицать, он весьма недурен собой, — добавил лорд Чизвик.

Анна кивнула и потупилась, как и подобает благовоспитанной девушке.

— Вы будете чудесной парой, — с убеждением продолжил Чизвик.

Настрой Анны безгранично радовал его. Вчера она была так молчалива и холодна, что он решил, что всетаки совершает огромную ошибку, позволяя молодым людям слепо следовать требованию отцов. Но сегодня девочка прямотаки светится от счастья. Было восхитительно смотреть на нее и любоваться.

— Вы просто созданы друг для друга. — Лорд Чизвик умилился. — Как правильно поступили ваши мудрые отцы. Современная молодежь испорчена, не понимает, что хорошо и что плохо и нуждается в постоянной опеке…

Неизвестно, как далеко бы зашел Чизвик в своих рассуждениях, если бы не свирепый взгляд, который в его сторону кинула представительница той самой современной молодежи. Флора терпеть не могла подобные разговоры, и только мысль о приличиях удержала ее от язвительного ответа.

Чизвик закашлялся, правильно истолковав взгляд девушки. Пожалуй, он поторопился. Анна, конечно, прелесть, но ее кузина… Как раз та самая современная девица с накрашенными губами. Наверняка в ее чемодане куча возмутительных юбок с разрезами до талии и непременная пачка сигарет. Лорд Чизвик был добр, но старомоден, поэтому Флора, в отличии от Анны, казалась ему несколько вызывающей.

— Да, папа всегда был предусмотрителен, — важно кивнула Анна, — и заботился о своей семье…

Флора с ожесточением принялась за блины. Лицемерка! Но что еще ожидать от воспитанницы монахинь? Провела лучшие годы взаперти и думает, что разбирается в людях. По ее мнению папочка Анны был просто самодур, помешанный на своем происхождении. Недаром он со своей сестрой, матерью Флоры, даже не пожелал видеться, когда она вышла замуж за обычного человека.

— Видимо, отец Артура был таким же, — невозмутимо продолжала Анна.

Она видела, что Флора то краснеет, то бледнеет от злости, не специально не обращала внимания. С кузиной она объяснится потом, сейчас нужно разобраться с милым дядюшкой Джорджем…

— Да, — кивнул лорд Чизвик. — Антуан Шафтсбери был предусмотрительным.

А также деспотом, который не считался ни с чьими желаниями, кроме своих, захотелось ему добавить. Но зачем ворошить прошлое, раз все устроилось к всеобщему удовольствию?

— Это замечательно, что существуют на свете такие отцы, — вздохнула Анна. — И такие сыновья…

Чизвик довольно улыбнулся. Итак, девочка с самого утра расхваливает Артура. Что же будет вечером? Но Флора насторожилась. Она уловила в голосе Анны нотки, которые явно указывали на то, что за словами кузины кроется нечто большее, чем простое желание восхищаться своим женихом и его семьей. Как бы мало Флора ни знала Анну, она не считала ее дурочкой. К чему бы эти неудержимые восхваления?

— Да, Артур — неплохой мальчик, — сдержанно проговорил Чизвик.

Емуто была досконально известна история «послушания» Артура. Но Анне совсем не обязательно знать об этом.

— Нет, это действительно достойно восхищения! — воскликнула Анна. Она отставила в сторону стакан с соком и мечтательно подперла подбородок рукой. — Только подумайте — отец на смертном одре выражает желание, чтобы сын взял в жены неизвестную ему девушку, потому что отец, двадцать лет назад заключил соглашение об этом браке. Настоящее Средневековье. В наше время подобное послушание уже стало легендой. Тем приятнее знать, что есть еще люди, для которых слово родителей — закон.

Флора прыснула и наклонилась над тарелкой, чтобы скрыть усмешку. Голос Анна прозвучал с таким патетическим надрывом, что было ясно — она просто издевается. Даже лорд Чизвик забеспокоился. Тон девушки давал понять, что не стоит принимать ее слова за чистую монету.

— Артур не такой уж идеал… — попытался рассмеяться он. — Поначалу он не был в восторге, узнав о желании отца.

— И я его вполне понимаю. — Анна со строгостью посмотрела на опекуна. — Ни один мужчина не обрадуется подобному известию. Но как и подобает послушному сыну, он не смог оказать умирающему отцу…

— Все было немного не так. — Чизвик задумался. Наверное, ничего страшного не будет, если он расскажет Анне, что Артур узнал об этой договоренности из завещания. — Покойный граф ничего не говорил сыну при жизни. Он включил пункт насчет вашей свадьбы в завещание.

Флора презрительно фыркнула. И эти люди живут в двадцатом веке!

— Завещание… — медленно проговорила Анна. — Как романтично…

Лорд Чизвик с подозрением покосился на девушку. Но Анна так мило улыбнулась ему, что его сердце оттаяло. Конечно, она всего лишь маленькая сентиментальная девочка. Воспитывалась в монастыре, читала книжки о возвышенном. Никакой современной грязи и развращенности. Клад, а не невеста!

— Отец просит сына выполнить его волю — жениться, — мечтательно продолжила Анна. — И сын выражает готовность связать свою жизнь с женщиной, которую ни разу в жизни не видел. Это ли не самопожертвование? Ведь ничего не мешало Артуру просто проигнорировать слова отца и жить дальше, как захочется. Но Артур не стал так поступать, и уже одно это достойно уважения…

Лорд Чизвик огорченно крякнул. Флора с любопытством разглядывала его покрасневшее лицо. Нет, здесь дело нечисто, раз он смущенно отводит глаза.

— Я восхищаюсь Артуром! — Анна молитвенно сложила ладони.

Чизвик забарабанил пальцами по столу. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше. Легко Анне восторгаться, она же не знает, что произошло на самом деле. И он ей правду не расскажет. Но как неприятно выслушивать ее оды Артуру… Лорд Чизвик был честен, и эти незаслуженные похвалы больно ранили его. Но с другой стороны, что это меняет? Несомненно, что со временем Артур и Анна полюбят друг друга и будут счастливы. Какая разница, что Артура буквально заставили жениться?

Но Анна отнюдь не исчерпала свой запас восторгов до конца.

— Молодой человек, богатый, красивый, из прекрасной семьи, перед ним открыты все ворота… Ничто не мешает ему наслаждаться жизнью…

Чизвик слушал ее с добродушной улыбкой, Флора — затаив дыхание.

— Бескорыстно решает принести себя в жертву, лишь бы выполнить волю отца, — продолжала Анна. — Уступает, не требуя ничего взамен…

Лорд Чизвик закусил губу. Бесспорно, Артур — славный малый, но Анна перегибает палку в своих похвалах.

— Прекрасно, что в мире еще существуют такие люди, — не унималась Анна. — Не каждый способен на такое бескорыстие…

Она украдкой посмотрела на лорда Чизвика. Он сидел со скучающим выражением лица и время от времени делал глоток сока. Спокоен и расслаблен, ждет — не дождется, когда сентиментальная девица прекратит петь дифирамбы своему жениху.

— Бескорыстие, не так ли, дядя Джордж? — вдруг резко спросила Анна. Ее голос из нежного и медоточивого в одно мгновенье стал суровым и требовательным.

Лорд Чизвик подпрыгнул на месте.

— Ччто тты имеешь в виду, дорогая? — пробормотал он.

— Почему Артур женится на мне? — Анна смотрела в упор на несчастного Чизвика, который буквально съежился под ее взглядом.

Флора была готова захлопать в ладоши. Браво, Анна! Сценка была разыграна превосходно, старичок настолько растерялся, что даже потерял дар речи.

— Итак, дядя Джордж, в чем дело? — спокойно проговорила Анна. — Я жду ответа.

— Нно ведь ты ссама собралась за него замуж только по велению отца, — пробормотал Чизвик.

— Я послушалась отца, когда он сообщил мне, что подыскал для меня достойного жениха. Я женщина, к тому же я давно знала о том, что гдето в Англии живет человек, за которого я выйду замуж. Артуру стало известно о нашей помолвке только из завещания. Я не верю, что он не возмутился. Так почему же он всетаки согласился?

А из нее вышел бы отличный следователь, подумала Флора с восхищением. Чизвику точно не выстоять.

— Я сумел убедить его, что так будет лучше…

Лорд Чизвик знал, что лгать он не умеет. Но Анна должна ему поверить!

— Неужели? — Девушка усмехнулась. — И в завещании не было никаких дополнительных условий? Например, чтонибудь насчет того, что если Артур не женится на мне, то не сможет пользоваться частью своего наследства.

Она знает, подумал Чизвик, холодея. А ведь я с самого начала был уверен, что это не самая лучшая затея…

— Какая мерзость! — воскликнула Флора, не удержавшись. — А с виду такой симпатичный молодой человек.

— Что скажете, дядя Джордж? — спросила Анна, хотя по лицу лорда Чизвика все было ясно без слов.

— Анна, мы могли бы обсудить это наедине? — через силу проговорил он.

— Очень мне все это надо! — с обидой проговорила Флора и встала изза стола. — Секретничайте, сколько хотите!

Она вышла из столовой, вызывающе крутя бедрами.

— Я хотел сказать, что мы можем поговорить об этом после завтрака, — растерянно пробормотал Чизвик.

— Флора — добрая девушка и не обидится, — сказала Анна сухо. — Я — совсем другое дело. И у меня повод для обиды посерьезнее…

У Чизвика мурашки по спине побежали от ее тона.

— Анна, дорогая моя, но что я мог поделать? — взмолился он.

— Значит, это правда. — Она довольно улыбнулась. — Не хотите ли еще сока?

— Откуда это тебе известно?

— Сорока на хвосте принесла.

Ее спокойствие пугало лорда Чизвика больше всего.

— Ты не должна слишком строго судить его, — пробормотал он, прекрасно сознавая, что с точки зрения Анны все это отвратительно.

— А как я должна к этому относится? — Девушка наклонилась вперед. — Вряд ли отец предполагал, что Артура будут заставлять жениться на мне. Это унизительно.

— Анна, попробуй посмотреть на это с другой стороны. Как иначе граф Шафтсбери мог воздействовать на сына? — воскликнул лорд Чизвик.

— А зачем надо было на него воздействовать? Артур отказался, что ж, вот и конец глупой истории с помолвкой! — отрезала девушка.

Чизвик вздрогнул. Никогда он не думал, что Анна так решительна.

— В любом случае, это сейчас неважно, — успокаивающе произнес он. — Ты… гхм… Артуру понравилась, так что о чем можно говорить?

И тут Анна показала себя во всем блеске. Матушка Магдалена и не догадывалась, что в ее воспитаннице дремлет недюжинный актерский талант.

— О чем говорить?! — воскликнула девушка, поднимаясь со стула. Она отшвырнула в сторону салфетку. Ее губы дрожали, в глазах застыли слезы. — Как вы можете, дядя Джордж!

Из горла Анны вырвалось рыдание. Чизвик в ужасе смотрел на нее.

— Я провела в монастыре пять лет. Я ничего не знаю о современной жизни. Я надеюсь, что муж, выбранный для меня отцом, будет уважать и защищать меня, что он станет для меня опорой в этом мире. Я приезжаю в чужую страну, где у меня нет ни родственников, ни друзей, только вы, дядя Джордж, и он…

Голос Анны дрогнул. Она заломила руки — воплощенное горе.

— Детка, прошу тебя… — Чизвик сделал безуспешную попытку успокоить девушку.

— И тут я узнаю, что человек, который должен стать моим мужем и защитником, просто боится потерять свои деньги!

Анна как подкошенная рухнула обратно на стул. Ее бледное личико было залито слезами. Она действительно чувствовала себя очень несчастной. Быть невестой одного и любить другого — что может быть хуже?

— Анна, милая, только не нервничай. — Чизвик подбежал к девушке так быстро, насколько ему позволял артрит, и схватил ее за руку. — Я даже не думал, что ты будешь так переживать…

— Разве мне может понравиться, что меня попросту продали? — всхлипнула Анна и закрыла лицо руками. Несмотря на серьезность положения, она чуть не рассмеялась — столь комично было страдание, написанное на лице лорда Чизвика.

— Ну, не так все ужасно, — пролепетал перепуганный Чизвик. — Мы не думали…

Он запнулся.

— Вы думали, что я ни о чем не узнаю, — с горечью проговорила Анна. — Что я спокойно выйду замуж за Артура и буду счастлива…

— Но ведь это было бы очень хорошо, — робко заметил лорд Чизвик.

— Жить с такой ложью? — вспыхнула Анна. — Никогда!

Они замолчали. Через несколько минут, прерываемых лишь судорожными всхлипами девушки, Чизвик осмелился спросить:

— И что же ты теперь будешь делать?

Анна беспомощно захлопала глазами.

— А что вы посоветуете мне, дядя Джордж? Ведь у меня нет никого ближе вас. Тетя Анжела и ее семья не в счет, я не поддерживала с ними никаких отношений, разве что с Флорой… но вы — совсем другое дело…

Лорд Чизвик был растроган. Девочка права. Он ее опекун и обязан позаботиться о ее будущем.

— А ты не хочешь просто забыть об этом завещании? — предложил он. — У тебя будет прекрасный муж. К чему забивать голову пустяками?

Анна покачала головой с видом мученицы.

— Это невозможно, — тихо сказала она. — Я все время буду помнить о том, что было написано в том гадком завещании. Это встанет между мной и Артуром. Начинать брак с обмана — ужасно…

Лорд Чизвик был с ней полностью согласен. Какая здравомыслящая девушка! Но откуда она всетаки выяснила насчет завещания?

— Дядя Джордж, неужели ничего нельзя придумать?

Анна умоляюще посмотрела на опекуна. Ее черные глаза излучали боль. Добрый лорд Чизвик не мог этого вынести.

— Конечно, нужно чтото сделать, — решительно сказал он. — Поговорить с Артуром…

— Ах, только не это! — всплеснула руками Анна. — Что он обо мне подумает? Нет, это ужасно неприлично… Я никогда не осмелюсь сказать ему, что знаю об этом позорном условии…

Анна встала и принялась ходить по столовой. Откровенная беседа с Артуром не входила в ее планы. По крайней мере, пока. Тот сразу догадается, что рассказать ей о завещании мог только Гарольд, и получится очень некрасиво для них обоих. Конечно, можно было бы просто признаться в том, что она любит другого и… Анна призадумалась. Да, звучит заманчиво. Но становиться причиной ссоры друзей ей не хотелось, да ей и нельзя предпринимать никаких шагов, не посоветовавшись с Гарри. Она должна быть осторожной, чтобы никому не навредить.

— Лучше бы мне никогда не приезжать в Англию! — воскликнула девушка.

— Анна, дорогая, с Артуром могу поговорить я, — предложил лорд Чизвик.

— Это было бы замечательно, — с наигранной грустью вздохнула Анна. — Но чего мы этим добьемся? Разве Артур легко откажется от выгоды, которую ему сулит брак со мной?

Лорд Чизвик призадумался. А девочка права. Но неужели не существует никакого способа расстроить эту свадьбу? Бедняга и не заметил, как ловко Анна перетянула его на свою сторону.

— Разве в завещании нет никаких оговорок? — продолжила девушка. — Например, на случай, если со мной чтонибудь произойдет. Представьте себе, что я сбежала из монастыря с красивым офицером и пропала…

Лорд Чизвик рассмеялся. Такой вариант развития событий казался ему наименее правдоподобным.

— Ты слишком благоразумна, чтобы сбегать с офицером! — воскликнул он с улыбкой.

Была, захотелось добавить Анне. До того, как встретила Гарольда. Если бы он предложил мне убежать с ним… Что ж, у нас всегда останется эта возможность, если не получится решить дело похорошему.

— Знаешь, согласно завещанию Артур не теряет свое наследство, если не женится на тебе, — задумчиво проговорил лорд Чизвик.

Анна навострила уши. Вот как раз это она и хотела выяснить, затевая столь неприятный разговор.

— Он просто не сможет свободно распоряжаться им… Ах, да, и фамильный замок он тоже потеряет.

— Как несправедливо, — поежилась Анна. — Вот значит, во сколько меня оценили. А кто же будет распоряжаться имуществом Артура, если не он сам?

— Я, — смущенно пробормотал Чизвик. — Душеприказчиком назначен я…

— Дядя Джордж! — Все свое негодование Анна вложила в этот возглас. — Как вы могли…

— Но, дитя мое, таково завещание Антуана Шафтсбери. — Лорд Чизвик развел руками. — Я был его лучшим другом.

— Похоже, у вас немало безумных друзей, — заметила Анна с едкой иронией. — Мой отец, отец Артура. И как вы только могли допустить такое?

Если бы лорд Чизвик не был бы смущен словами девушки, он бы давно обратил внимание на то, как сильно изменилось ее поведение. Она больше не была несчастной девочкой, жертвой обстоятельств. Наоборот, на ее лице была написана суровая решимость сражаться за себя.

— Дядя Джордж, неужели вы не можете отказаться и отдать все Артуру без всяких условий? — воскликнула Анна.

— Не могу, — кивнул он. — Думаешь, мне это приятно? Но Антуан во что бы то ни стало хотел, чтобы вы поженились. Он предусмотрел все. Я не имею права отказываться от управления компаниями Шафтсбери, потому что в таком случае Артур вообще может потерять все.

Анна с досадой ударила рукой по старинному комоду, который стоял в углу столовой, и опрокинула вазочку с цветами. Все ополчились против нее!

— Так что будет лучше, если ты попытаешься забыть о завещании, — вкрадчиво сказал Чизвик. — Присмотрись к Артуру. Он должен понравиться тебе…

Анна вполуха слушала рассуждения опекуна. Никакого обходного пути, никакой лазейки. Она должна просто признаться всем, что любит Гарольда. И что будет с ней дальше? На что готов он пойти ради нее? Девушке вдруг стало страшно. Никто не поможет ей. Никто.

Ингебьерг так торопилась вернуться к себе в комнату, что пробежала почти весь коридор, прежде чем поняла, что забыла, какая именно из дверей — ее. Ужас охватил ее. Не может же она заглядывать во все комнаты подряд, чтобы найти свою. Мысль о том, чтобы пойти и разыскать хозяина в этом темном и пугающем доме, тоже не казалась благоразумной.

Осторожно, стараясь не стучать башмаками, Ингебьерг дошла до конца коридора. Там была вторая лестница, ведущая на первый этаж, и девушка заключила, что внизу располагается кухня и помещения для прислуги. Может быть, спуститься вниз и попросить помощи? Ингебьерг вспомнила угрюмые сальные лица тех, кого работал в этом доме, и ей стало не по себе. К тому же, как она сможет объясниться с этими людьми?

Девушка беспомощно оглянулась. Из одной комнаты донеслись бессвязные крики и ругательства. Ингебьерг вздрогнула. Если она сейчас закричит, то перебудит весь дом. Конечно, выйдут Олаф и Кристин, но как потом она объяснит им, что она делает в этом коридоре? Нет, лучше уж попытаться найти общий язык с прислугой.

Решившись, Ингебьерг стала спускаться по лестнице. В отличие от первой, ведущей в общую залу, эта совсем не скрипела и была намного длиннее. Дрожа от страха, Ингебьерг спускалась вниз в полной темноте. Наконец впереди забрезжил свет. Забыв об осторожности, девушка поспешила и вскоре очутилась в маленькой комнатке, освещенной лишь жалким огарком свечи. За столом, спиной к Ингебьерг сидел мужчина. Он перебирал какието бумаги и чтото бормотал себе под нос.

— Извините, — неуверенно произнесла девушка поанглийски и замолчала.

Мужчина подпрыгнул от неожиданности и в мгновение ока оказался на ногах. Он был молод, высок и крепок. Его лицо заросло бородой, длинные спутанные волосы спускались на лоб, маленькие глазки подозрительно поблескивали сквозь патлы.

— Я заблудилась, — забормотала Ингебьерг понорвежски, — вы не могли бы помочь мне найти мою комнату? Я приехала сегодня вечером с отрядом воинов…

Мужчина с плотоядным интересом разглядывал девушку, красоту которой отнюдь не скрывал плащ. Его взгляд испугал Ингебьерг, и она попятилась назад, чуть не споткнувшись о ступеньку. Мужчина в один прыжок оказался рядом с девушкой. Он схватил ее и крепко прижал к себе, в нос Ингебьерг ударил противный запах пота и давно не стиранной одежды. Мужчина сказал чтото, пришепетывая, но Ингебьерг не было нужды понимать его слова — все было ясно и так. Она отчаянно забилась в его руках. Мужчина ухмыльнулся и, оторвав девушку от земли, понес ее в угол, приговаривая чтото.

Страх парализовал Ингебьерг. Железные руки обидчика стиснули ее ребра, девушка задыхалась. Но когда он с силой бросил ее на наваленную в углу солому, и Ингебьерг больно ударилась затылком, силы неожиданно вернулись к ней. Она закричала что есть мочи и принялась колотить мужчину ногами и руками. Несмотря на внешнее изящество, Ингебьерг была крепкой и сильной девушкой. Мужчина грязно выругался, получив от нее несколько ощутимых ударов. Но силы были слишком неравны, и Ингебьерг с отвращением почувствовала, как чужие грубые руки шарят по ее телу.

Но в ту же секунду послышались чьито быстрые шаги, и мужчина отлетел в сторону. Ингебьерг быстро села. Страшная картина предстала ее глазам — Ричард без кольчуги, сжимая в руке маленький кинжал, стоял напротив ее обидчика, который успел схватить со стола огромный кухонный тесак. Они негромко переговаривались, и в их голосах звучала ненависть. Ни тот, ни другой, не хотели привлекать лишнее внимание. Ричард беспокоился о репутации Ингебьерг, а насильник рассчитывал продолжить свое дело после того, как разделается с этим аристократишкой.

Ингебьерг зажмурилась. Ей казалось, что все происходящее — дурной сон, и стоит лишь приказать себе, и он закончится, а она проснется в своей комнатке рядом с Кристин. Но Ингебьерг открыла глаза, а кошмар никуда не делся. Перед ней в неровном свете свечи дрались двое мужчин — один за право обладать ею, другой, стремясь покарать его.

Ингебьерг стало дурно. Она знала, что должна подняться, чтобы както помочь Ричарду. Его противник был на голову выше и намного шире в плечах. Он размахивал своим смертоносным оружием, по сравнению с которым кинжал Ричарда казался детской игрушкой. Но девушка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ее тело отказывалось повиноваться ей.

Апатия Ингебьерг была на руку Ричарду. Больше всего он боялся, что она попробует вмешаться и только подвергнется ненужной опасности и не даст ему наказать мерзавца. Ричард не сомневался в себе. Ни Ингебьерг, ни этот огромный ухмыляющийся детина не могли знать, что перед ними один из лучших воинов личной гвардии короля Эдуарда. Ричард отменно владел всеми видами оружия, да и в рукопашной схватке мало кто мог выстоять против него. Поэтому, глядя на своего огромного противника, он испытывал лишь холодную ярость при мысли о том, что этот простолюдин осмелился посягнуть на Ингебьерг.

Мужчина бросился на Ричарда, но тот проворно отскочил и нанес ему удар ногой. Ингебьерг следила за ними, затаив дыхание. Как ни странно, она совсем не думала о себе и о том, что произойдет, если противник Ричарда выйдет победителем. Больше всего она боялась сейчас, что этот страшный тесак в его руках нанесет Ричарду смертельную рану… Но ничего подобного не случилось. Одно молниеносное движение, и детина распростерся на полу, зажимая руками рану. Ричард засунул кинжал в ножны на поясе и подошел к Ингебьерг.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Девушка кивнула. Это она уже научилась понимать.

— Пойдем. — Ричард протянул руку и помог ей встать.

Они осторожно стали подниматься по лестнице. Ричард крепко сжимал руку Ингебьерг, словно боялся отпустить ее хотя бы секунду. Девушка же лихорадочно припоминала слова, чтобы объяснить Ричарду свое затруднение. Но слова не понадобились — когда они поднялись на второй этаж, Ричард вопросительно посмотрел на Ингебьерг, показывая на ряд дверей. Девушка растерянно пожала плечами.

— Я заблудилась, — сказала она понорвежски.

Ричард кивнул. Было ясно, что Ингебьерг не знает, какая комната ее. Пока он не спрашивал себя, как вообще она очутилась в той подвальной комнате вместо того, чтобы мирно спать у себя. Он думал. Что делать? Стоять всю ночь в коридоре — невозможно. Если их увидят здесь вместе, то им несдобровать. Старый Олаф и так подозрительно косится на него изза излишнего внимания к девушке. Оставался только один выход — приютить ее пока в своей комнате, а самому попытаться отыскать ее кормилицу. Рискованно, конечно, но ничего лучше Ричард придумать не мог. Надо поскорее увести Ингебьерг из этого коридора, пока раненый не пришел в себя и не поднял тревогу.

Он посмотрел на девушку. Ингебьерг держалась молодцом — не плакала и не шумела. Лишь настороженный взгляд выдавал, что с ней произошло нечто неприятное.

— Пойдем, — шепнул Ричард, внезапно решившись. Ингебьерг послушно последовала за ним.

Они вошли в комнату, где хозяин разместил Ричарда. Еще повезло, что я здесь один, подумал он с невеселой улыбкой. Ингебьерг с любопытством оглядывалась по сторонам. Непохоже было, что она боится или смущается.

— Садись, — сказал Ричард.

Ингебьерг опустилась на лавку. Ричард зажег свечу. Теперь, когда они были в относительной безопасности, он вдруг почувствовал ужасную усталость. Как мало времени прошло с тех пор, как он, случайно выглянув в коридор, услышал крик Ингебьерг. Ричард уже успел снять оружие, лишь маленький кинжал попрежнему висел у него на поясе, но он даже не подумал об этом. Ингебьерг в опасности — вот единственное, что занимало его в тот момент.

Ричард не сомневался в том, что кричала именно Ингебьерг. Он слишком хорошо знал ее голос, и к тому же разве тревога не поселилась в его сердце с тех пор, как они вошли в этот дом? Его страхи оправдались. Слава Богу, что он успел вовремя!

Он подошел к девушке и присел перед ней на корточки.

— А теперь расскажи мне, как ты туда попала.

Ингебьерг смутилась. Вопрос Ричарда был понятен ей, но как объяснить ему, что с ней произошло? Путая английские и норвежские слова она принялась рассказывать о своем приключении.

Ричард внимательно слушал ее. В общих чертах он все понял. Безрассудная девчонка! Страшно подумать, что случилось бы, не услышь он ее криков.

— Ты поступила плохо, Ингебьерг, — сурово сказал он, точно был ее отцом или старшим братом.

— Спасибо, — проговорила девушка.

Ингебьерг умела быстро забывать плохое. Кошмарное нападение уже стало терять реальные очертания в ее памяти. Все это казалось всего лишь вступлением к самому главному — тому, что она сейчас наедине с Ричардом и об этом не знает ни одна живая душа.

— Защищать тебя — моя обязанность, — ответил Ричард, усмехнувшись.

Он постепенно приходил в себя. Страх за Ингебьерг отпускал его, уступая место не менее сильным эмоциям. Ричард внезапно осознал, что они совершенно одни в его комнате, а за окном глубокая ночь. Он отошел от Ингебьерг, не в силах выносить ее ясный доверчивый взгляд.

— Я слышала, как ты пел, — сказала девушка. — Красиво. Но я не все поняла.

— Если бы я знал, что ты подслушиваешь, я бы спел другую, — сердито бросил Ричард.

Ингебьерг нахмурилась. Какой трудный язык! И как мало она еще знает. Почему Ричард сердится? Неужели она сказала чтото обидное? Неожиданная суровость Ричарда пугала ее.

— Я хочу, чтобы ты спел для меня, — тихо произнесла она.

— Я всегда пою только для тебя, — ответил Ричард.

Было ясно, что Ингебьерг не понимает, какая борьба идет сейчас в его сердце. Демон нашептывал Ричарду, что Ингебьерг полностью в его власти и что она питает к нему склонность. Перед его глазами до сих пор стояла картина, которую он увидел, когда сбежал вниз на крик девушки — Ингебьерг отбивается от мужчины, который подмял ее под себя. Отвратительное, кошмарное зрелище, от которого кровь вскипела в жилах. Но в то же время Ричард на секунду представил себя на месте того наглеца, и все его тело охватил огонь.

Он проклинал себя за это. Раньше его чувство к Ингебьерг было чище снега на горной вершине. Когда Ричард увидел ее на берегу, ему показалось, что перед ним богиня, сошедшая с небес, чтобы осветить их жизнь своей неземной красотой. А теперь он понял, что она такая же женщина, как и все остальные, способная задыхаться в объятиях мужчины, откликаться на его поцелуи. Способная любить и вызывать нестерпимое желание…

Ричард провел рукой по лбу. Голова пылала. Лучше всего поскорее отправить Ингебьерг к себе, пока он не совершил непоправимое зло. Ричард кинул боязливый взгляд на девушку. Она сидела на том же месте не шевелясь, и лишь ее глаза неотступно следили за ним.

Ингебьерг не понимала, что с ней происходит. Словно всей ее предыдущей жизни не существовало — не было ни родительского дома с темными деревянными пристройками, ни бурного прозрачного Логана, разливающегося каждой весной, ни песен Эрленда, сына Бьергюльфа. Словно ее, Ингебьерг, не было до сих пор. Лишь с появлением этого человека она научилась осознавать себя, чувствовать свое место в этом мире.

И сейчас к этим ощущениям добавились новые. Ингебьерг помнила его ярость, когда он расправлялся с ее обидчиком, тепло и силу его ладони, когда он сжимал ее руку, тоскливый взгляд, устремленный на нее. Инстинктивно она чувствовала чтото новое, чего не было в их отношениях до сих пор. Ей было и жутко, и радостно одновременно, словно она заглянула в глубокую пропасть, испугалась, но уже не может оторвать глаз от притягивающей глубины.

— Тебе нужно вернуться к себе, — хрипло сказал Ричард. — Мне кажется, твоя комната — рядом с Олафом. Пойдем, я провожу тебя.

Его голос был уверен и спокоен, но Ингебьерг все равно уловила в нем напряженные нотки. Она поднялась со скамьи и сделала шаг к двери.

— Погоди, — остановил ее Ричард. — Вначале я посмотрю.

Он гордился тем, что почти сумел побороть демонаискусителя. Ингебьерг прекрасна, но он, Ричард, сильнее. У него хватит сил просто отпустить ее и попрежнему оставаться ее рыцарем. То, что он почувствовал этой ночью, будет надежно похоронено в его душе.

Но демон никуда не исчез, как ни обманывал себя Ричард. Он притаился и ждал своего часа. И он наступил, когда Ричард, проходя мимо девушки, посмотрел ей в глаза. Пол зашатался под его ногами, потому что в глазах Ингебьерг он прочитал то, о чем запрещал себе думать. Она была охвачена тем же пламенем, что и он, и ждала его. Невозможно было отрицать очевидное, а тем более, бороться с ним…

Ричард рухнул перед Ингебьерг на колени и обнял ее ноги. Она положила руку ему на голову и стала гладить его шелковистые волосы.

8

После завтрака, который не доставил Анне ни малейшего удовольствия, ее поджидал не менее неприятный сюрприз. Когда она вышла в холл, чтобы отыскать Флору, то буквально столкнулась нос к носу с Артуром Беллингеймом. Анна проворно отскочила, Артур наклонил голову.

Девушка растерялась. Она только хотела в одиночестве как следует обдумать сложившуюся ситуацию, как ее основная проблема собственной персоной появилась перед ней. Анна была не готова к разговору и не знала как себя вести.

В свою очередь Артур тоже смутился. Он поспешил к лорду Чизвику, намереваясь обсудить коекакие дела, а также присмотреться к Анне. В конце концов, он должен получше узнать свою будущую жену, чтобы потом им было не очень тяжело вместе. Реакция Анны на его появление — удивление, растерянность, можно даже сказать, испуг — насторожила Артура.

— Доброе утро, мадемуазель, — пробормотал он.

— Ддоброе утро, — ответила Анна, собираясь с мыслями.

Артур окинул ее взглядом. А она бесспорно хороша, с удовлетворением отметил он про себя. Чудесный цвет лица, красивые глаза, роскошные волосы. Все друзья ахнут, когда он появится с такой красоткой. А то, что она холодна, так это всего лишь признак хорошего воспитания. Нет, Артуру определенно начинала нравиться идея отца.

— Надеюсь, вы… — Артур замялся. Во взгляде Анны не было ни малейшей благосклонности. — Хорошо провели ночь на новом месте?

Губы девушки чуть вздрогнули, взгляд потеплел.

— Изумительно, — ответила она с несвойственным ей жаром, снова удивив Артура.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Артур соображал, что бы такое сказать еще. Помогать ему Анна не собиралась. Она разглядывала человека, который согласился взять жену в придачу к миллионам. Ей очень хотелось бы возненавидеть его, но в Артуре Беллингейме не было ничего, вызывающего презрения. Он был красив, образован, умен, и Анна подумала, что если бы они встретились при других обстоятельствах, все могло быть иначе.

— Анна, я подумал, что, наверное, нам стоит… — запинаясь, начал Артур.

Девушка слушала его, нахмурившись. Ее занимали собственные мысли. Артур производит впечатление доброго и разумного человека. Может быть, ей надо всего лишь довериться ему и все рассказать? Он все поймет и не будет принуждать ее к свадьбе. Ведь они же с Гарольдом друзья…

Но только Анна собралась с духом, как Артур произнес:

— Я предполагаю, что вам вся эта затея со свадьбой кажется нелепой. Я тоже так думал. До того, как увидел вас. Но теперь я точно знаю, что это не глупость, а очень важное и правильное решение. То есть я хочу сказать… — Он глубоко вздохнул, — что женюсь на вас на потому, что так захотел мой отец, а потому что сам хочу этого.

Анна с ужасом смотрела на Артура. И этому человеку она чуть было не призналась в любви к его лучшему другу!

— Я понимаю, вы считаете это странным, — сказал Артур, по своему истолковавший испуганный взгляд девушки. — Ведь мы впервые увиделись только вчера. Но я не спал полночи и все время думал о вас. Мне кажется… из нас выйдет прекрасная пара. Если только вы поможете мне, Анна.

Он ласково улыбнулся. Конечно, здесь следовало бы добавить, что он безумно влюблен и будет счастливейшим из смертных, когда она станет его женой, но Артур решил не торопиться. Его чувство к Анне нельзя было назвать любовью, хотя она бесспорно нравилась ему. И со временем, если она перестанет смотреть на него с враждебностью… Одним словом, сейчас Артур считал своим долгом сообщить ей о том, что она ему симпатична.

Анна была до такой степени шокирована, что даже не пошевелилась, когда Артур сел рядом с ней на диван и взял ее руку. Он воспринял ее пассивность как положительный знак. Она не оттолкнула его — значит, полностью с ним согласна, и лишь девичья скромность и католическое воспитание мешают ей выразить свои чувства.

Артур наклонился к девушке. Смущение Анны, ее холодность и красота возбуждали его. Он удивлялся сам себе — раньше его привлекал совсем иной тип женщин, смелые, раскованные, современные. Но эта тихая девочка с телом Венеры была тоже неплоха. И она должна вскоре стать его женой… Артур приобнял девушку за талию.

Анна даже не замечала, что он делает. Все ее надежды в одночасье рухнули. Артур открыто объявил ей, что желает взять в жены. Как теперь она скажет ему, что это невозможно, потому что она любит его лучшего друга?

Внезапно входная дверь с шумом распахнулась. На пороге стояли двое — Флора Мажиро и Гарольд Уэмбри. Флора гуляла в саду, злясь на Анну и весь мир, а Гарри «случайно» проходил мимо. Флора позвала его и пригласила в дом. Ей не терпелось посмотреть, как Анна будет вести себя в его присутствии. Сцена, которая открылась их глазам, поразила обоих, но поразному. Анна и Артур сидели на диване слишком близко для просто знакомых. Он обнимал ее, а она не сопротивлялась.

Ах ты интриганка, насмешливо подумала Флора. Плетешь мне небылицы о своей большой любви к Гарольду, а сама любезничаешь с Артуром. Девочка не промах. И мужа заполучит, и милого друга. Только восхищаться можно такой прытью. Флора не понимала только одного — почему ей самой так неприятно видеть Анну рядом с Артуром…

У Гарольда все поплыло перед глазами. Он не спал всю ночь — то вспоминал подробности свидания с Анной, то репетировал разговор с Артуром. Он считал минуты до того момента, когда будет прилично нанести визит в дом лорда Чизвика. И вот награда — первый, кого он встречает здесь, Артур. Он обнимает Анну, а она, похоже, ничего не имеет против.

— О, Гарри, привет. — Беллингейм улыбнулся. — Доброе утро, мадемуазель Флора…

Кузина Анны показалась ему более задумчивой, чем вчера, и от этого еще более привлекательной. Если бы она была на месте Анны, ему бы не пришлось мучительно изобретать тему для разговора… Почемуто Артур был уверен, что с Флорой ему было бы гораздо легче найти общий язык…

Он с усилием заставил себя отвести глаза от Флоры и посмотреть на Гарри.

— Эй, Гарольд, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он встревоженно, видя побледневшее лицо друга.

Уэмбри попытался взять себя в руки.

— Да. Просто бессонная ночь.

Гарольду казалось, что мир вокруг него рушится. Несколько часов назад он был самым счастливым человеком на земле, а сейчас все его мечты безжалостно растоптаны. Зачем Анна позволила ему надеяться, раз ее интересует Артур? Что ж вполне понятно. Он гораздо привлекательнее и богаче — Гарри не обманывался насчет достоинств своего друга. Любая здравомыслящая девушка должна предпочесть ему Артура.

Но тогда зачем она с такой страстью целовала его?

Артур наконец встал и пожал руку Гарри. Анна лишь кивнула головой. Все молчали. Флора с любопытством приглядывалась то к Гарольду, то к Артуру, то к Анне. Нет, все не так просто. Кузина в шоке, Гарри несомненно ревнует, а Артур, как это ни удивительно, бросает на нее взгляды исподтишка и едва смотрит на невесту. Кто же в конечном итоге останется в дураках?

— Кстати, у меня идея, — торжественно объявил Артур, которому это молчание уже стало действовать на нервы. — Предлагаю устроить у меня небольшую вечеринку. Обещаю, будет весело. Я приглашу только самых близких друзей…

— А какой повод? — спросила Флора. Она обожала вечеринки, но разве эти англичане понимают чтонибудь в настоящем веселье?

— Как будто у нас мало поводов! — воскликнул Артур. — Ваш с Анной первый визит в Англию, отъезд Гарольда, да моя свадьба, в конце концов! Должен же я показать приятелям свою прелестную невесту?

Он подмигнул Анне, но девушка, казалось, из его речи поняла только то, что касалось Гарольда.

— Гарольд уезжает? — сорвалось с ее губ.

Ее голос был настолько серьезен по сравнению с шутливым тоном Артура, что это могло навести на определенные мысли. Флора поняла, что пора брать инициативу в свои руки.

— Правда, что значит отъезд Гарольда? Неужели вы собрались нас покинуть?

Она задорно улыбалась, но на душе у нее было невесело. Черт бы побрал эту Анну с ее мужчинами, думала она. Еще неизвестно, в какую история я впутываюсь изза нее.

— У Гарри заканчивается отпуск, и он должен вернуться в часть, — пояснил Артур.

— Вернуться в часть? — хором воскликнули девушки.

— Что вас так удивляет? — усмехнулся Гарри. Неподдельное волнение Анны задело его за живое. — Я человек военный, подневольный. Сейчас у меня небольшой отпуск, но через неделю моей гражданской жизни придет конец.

— Какая жалость, — протянула Флора.

— Не то слово, — сказал Артур. — Не представляю, что я буду делать без своего лучшего друга. Он все время покидает меня…

Гарольд молчал. Окончание отпуска представлялось ему сейчас наименьшим злом. Гораздо хуже будет остаться в Лондоне и быть шафером на свадьбе Артура и Анны.

— Так вы согласны или нет? — Артур не понимал, почему вокруг него лишь мрачные лица.

— Конечно, согласны, — с энтузиазмом закивала головой Флора.

— Ты, Гарри?

— Мне все равно.

— Анна? — Артур повернулся к девушке.

— Я буду рада поддержать любое ваше начинание, граф.

Флора прыснула. В каких учебниках Анна вычитала такую фразу? Пора бы ей научиться разговаривать почеловечески.

— Вот и отлично. Значит, запланируем на эту субботу. — Артур довольно потер руки.

Его дальнейшие попытки оживить разговор успеха не имели. Анна упорно не желала принимать участия в общей беседе, Гарольд отделывался ничего не значащими фразами. Одна Флора нормально разговаривала, но Артуру казалось неприличным уделять ей все внимание в присутствии Анны. Через десять минут он не выдержал.

— Боюсь, мне пора. Пойдешь со мной, Гарри?

Гарольд неохотно кивнул. Больше всего на свете он хотел бы остаться и поговорить с Анной, но поступить так — значит привлечь ненужное внимание. Какие у него могут быть секреты с француженками? Вчера, когда Гарольд был уверен в любви Анны, он был готов рассказать о ней всему миру. Сегодня, когда он собственными глазами видел, как она обнималась с Артуром, он предпочитал молчать.

— Тогда до свидания. Флора, Анна.

Артур попрощался с девушками и лишь на улице вспомнил, что хотел обсудить с лордом Чизвиком коекакие дела.

— Вот болван! — Он хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл…

— Что именно? — спросил Гарольд.

— Поговорить с Чизвиком. Такая куча дел. Надо уладить перед свадьбой все формальности.

Гарри заскрипел зубами.

— А ты не слишком торопишься?

Артур с удивлением посмотрел на друга. Нет, Гарольд сегодня точно не в себе.

— Я имею в виду, что ты даже не спросил Анну, хочет ли она выходить за тебя замуж, — пояснил Гарольд. Он знал, что вступает на опасную почву, но уже не мог остановиться.

— А, вот ты о чем, — засмеялся Артур. — Действительно не спросил. Но раз она приехала в Лондон, значит, ничего не имеет против.

— Кажется, еще три дня назад ты и слышать не хотел об этой свадьбе, — заметил Гарри.

Артур поморщился. Не оченьто подружески напоминать ему об этом.

— Если честно, я думал, что баронесса похожа на сморчок, — пошутил он. — А в Анну вполне можно влюбиться.

Но говоря об Анне, Артур почемуто представил себе живое личико ее кузины.

— А как же Хелен? — спросил Гарольд с надеждой.

— Это уже в далеком прошлом, — небрежно махнул рукой Артур. — Сейчас меня интересует другая…

Гарольд невольно сжал кулаки. Разве мог он подумать, что Артур имеет в виду отнюдь не Анну де Кастельяк?

— Итак, милая Анна, как ты все это объяснишь? — спросила Флора, как только за мужчинами закрылась дверь.

Девушка непонимающе посмотрела на кузину. Сейчас она могла думать только о том, что через неделю Гарольд уедет от нее неведомо куда, а она так и не придумала, что делать.

— Что объясню?

— Все это. — Флора махнула рукой. — Получается, что ты любишь Гарольда, а любезничаешь с Артуром?

Анна покраснела от досады. Кузина чересчур легкомысленна. Вместо того, чтобы помочь, издевается над ней.

— Ни с кем я не любезничаю, — сурово проговорила она.

— Неужели? — ахнула Флора. — А что, интересно, вы с Артуром делали на этом диване, когда мы вошли? Он премило обнимал тебя, а ты ни капли не сопротивлялась…

Глаза Анны округлились от ужаса. Она наконец поняла.

— Он меня не обнимал! — воскликнула она. — Просто сидел рядом, а я…

Девушка задумалась. А она была слишком занята своими печальными мыслями, чтобы обращать внимание на действия Артура.

— Вы решили, что он и я…

Анна запнулась. Раз Флора сделала такой вывод, то что же говорить о Гарольде?

— Какой ужас, — пролепетала девушка, сознавая, что совершает одну ошибку за другой.

— Ты можешь объяснить мне, что происходит? — не выдержала Флора. — Ты меня совсем запутала.

Анна вкратце изложила то, что ей удалось узнать. Она была вполне искренна с кузиной, лишь о ночном свидании в саду предпочла умолчать. Это воспоминание принадлежало ей одной…

— Ты делаешь из мухи слона, — безапелляционно отрезала Флора. — Иди к Артуру и все расскажи ему.

— Это невозможно, — покачала головой Анна. — Гарри — его лучший друг и… не забывай о наследстве…

— Не потянет же он тебя под венец силком!

— Но как я признаюсь? Это ужасно неприлично!

Флора выразительно покрутила пальцем у виска.

— Тогда выходи замуж.

— Нет! — воскликнула Анна, бледнея.

Флора нахмурилась. Она считала, что в любви может быть только одна проблема — когда тебе не отвечают взаимностью. Сама она пару раз проходила через такое, знала, что неразделенная любовь — отвратительное чувство, но и оно со временем проходит. У Анны же с взаимностью все было в порядке, а проблема была смехотворной. Подумаешь, Артур Беллингейм. Конечно, надо быть наивной дурочкой, чтобы променять блестящего богачааристократа на нищего офицера, но это уже дело Анны.

— Расскажи все Артуру и дело с концом. Пусть сам разбирается со своим наследством и завещанием безумного папаши.

Анна поникла. Хорошо Флоре рассуждать! Она совсем другая — смелая, решительная, способная весь мир перевернуть ради любви. А что делать ей, Анне? Ее учили, что женщине неприлично в открытую выражать свои чувства, что она должна быть образцом скромности и благовоспитанности. А теперь оказывается, что все эти ценности уже устарели, и в современном мире нет места таким, как Анна…

— Флора, ну неужели ничего нельзя придумать? — простонала девушка.

— А что говорит твой опекун?

— Я лучше умру, чем признаюсь ему, — твердо сказала Анна.

Флора схватилась за голову. Вот уж прекрасный выход из положения.

— Флора, миленькая, ты же такая предприимчивая… Что мне сделать, чтобы никто не пострадал? — взмолилась Анна. — Пусть Артур получит свое наследство полностью, а я останусь с Гарольдом.

— Я похожа на волшебницу? — Флора вздернула одну бровь. — Но, наверное, чтонибудь придумать можно… Для начала надо бы ознакомиться с точным содержанием завещания отца Артура.

— Там нет никаких лазеек, дядя Джордж так и сказал, — вздохнула Анна.

— А я хочу убедиться в этом собственными глазами, — упорствовала Флора. — Ты можешь достать его?

— Я не знаю…

— Тогда я просто пойду к Артуру и все ему выложу.

— Нет! Я попытаюсь.

— Вот и отлично. — Флора довольно улыбнулась. — Но поторопись, времени совсем мало…

Анна послушно пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

— И еще коечто, — остановила ее Флора. — Постарайся выглядеть не слишком привлекательной в глазах Артура…

Лукавые огоньки зажглись в глазах Флоры. Анна внимала ее словам раскрыв рот.

— Если он в тебя влюбится, это значительно осложнит дело…

Ингебьерг показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как Ричард упал перед ней на колени. Какаято частичка ее разума твердила, что она ведет себя с молодым рыцарем самым неподобающим образом. Разве прилично позволять ему обнимать себя? А гладить его волосы? Но благоразумие совсем оставило девушку. Они были одни, и никто не мог запретить ей следовать велению сердца…

Внезапно молодой человек поднялся. Его руки переместись с коленей Ингебьерг на талию девушки. Она знала, что должна возмутиться и оттолкнуть его от себя. Иные наглецы там, дома, получали от нее достойный отпор, когда пытались поиграть с ней таким образом. Но сейчас Ингебьерг не чувствовала себя оскорбленной. Может быть, дело было во взгляде Ричарда, умоляющем и печальном? Или в ее собственном теле, которое жаждало объятий англичанина?

Ингебьерг вдруг припомнила чувство, охватившее ее, когда она впервые увидела Ричарда. Оно было сродни благоговению, и поначалу ей было достаточно лишь любоваться его лицом и золотыми кудрями, слышать его голос, смотреть в упрямые серые глаза. Она думала, так будет продолжаться вечно. Но ничто не стоит на месте, и сейчас Ингебьерг точно знала, что жаждет припасть к его груди, ощутить прикосновение его рук, дотронуться губами до его гладкой щеки…

Собственная смелость поразила девушку, но что были угрызения совести по сравнению со сладкой истомой, которая разлилась в ее теле, как только Ричард прижал ее к себе? Я люблю его, люблю, стучала кровь в висках, и Ингебьерг не только не отстранялась от молодого человека, но сильнее прижималась к нему.

В сердце Ричарда бушевал вихрь противоречивых чувств. Он знал, что ему нужно проводить Ингебьерг к себе и забыть о ней навсегда. Он гордился тем, что всегда держит свои чувства под контролем. Но эта приплывшая издалека фея перевернула все вверх дном в его жизни. Глядя в ее синие как море глаза, Ричард забывал обо всем на свете — и о своем долге перед графом Шафтсбери, и о клятве верности королю, и о своем отряде и предстоящих сражениях… Все, что составляло его жизнь раньше, внезапно потеряло смысл. Разум мутился, когда рядом стояла эта скандинавская колдунья, с которой он едва мог объясниться…

Однако если бы Ингебьерг не замечала его, Ричард нашел бы в себе силы справиться с любовью. Он бы спрятал ее глубоко в сердце и привез бы девушку своему сеньору, даже не посмотрев в ее сторону. Она навсегда бы осталась для него мечтой, сказкой, королевой, которой бы он поклонялся издали.

Но глаза Ингебьерг светились радостью, когда они скакали бок о бок по лесным тропам, и Ричарду нетрудно было догадаться, что в ее груди пылает то же пламя. Это открытие пьянило его, и он не мог больше рассуждать благоразумно. Когда золотистые волосы Ингебьерг, распущенные по плечам, переливались в лучах утреннего солнца, Ричард знал, что жизнь бы отдал за возможность только раз прикоснуться к ним. И вот мечта сбылась — Ингебьерг в его объятиях. Уже не далекая фея, о которой так сладко мечтается по ночам, а страстная возлюбленная, нежная и хрупкая, завораживающая своей красотой и податливостью.

Ричард наклонил голову, Ингебьерг подняла глаза. Их взгляды встретились, и каждый прочел в глазах другого то, что было написано в сердце. Без слов они понимали друг друга, ибо любовь не нуждается в речах. С первого момента их встречи Ингебьерг и Ричард знали, что должны быть вместе. Коварная судьба избавила их от мук неразделенной любви и от страданий неизвестности. Им был уготован иной крест, но пока они не думали о том, что ждет их впереди.

Ричард прижался к губам девушки, и Ингебьерг ответила на его поцелуй. Она больше не была просто дочерью рыцаря Симона, воспитанной в строгих правилах, она стала женщиной, любящей и любимой, чьи истинное предназначение — быть рядом с мужчиной, которого выбрало ее сердце.

9

Весь следующий день и Анна, и Флора, и Артур с Гарольдом были безумно заняты. Флора изучала копию завещания отца Артура, добытую с невероятным трудом. Артур отдавал распоряжения относительно грядущей вечеринки. Анна и Гарольд выясняли отношения.

— Ты должен мне верить, — снова и снова повторяла Анна.

— Но он тебя обнимал, — упрямился Гарольд. — И ты не возражала…

Анна всплеснула руками. Его беспричинная ревность уже начала раздражать ее. Сейчас не время придираться друг к другу.

— Я думала о других вещах! Пыталась вызвать его на откровенность…

— У тебя изумительно получилось, — язвительно перебил ее Гарольд. — И много любезностей он откровенно наговорил тебе?

Анна сердито топнула ногой. Самый настоящий осел. Упрямый, не желающий ничего понимать. Как хорошо, что они договорились встретиться на улице. Здесь, по крайней мере, он вынужден соблюдать приличия.

Гарри сел на скамейку и схватился за голову. Утром он позвонил Анне и предложил погулять немного. Он должен был выяснить, как обстоят дела на самом деле! И вот сейчас они спорят уже битый час, а он ни на йоту не сдвинулся с места. Она утверждает, что между ней и Артуром ничего нет. Но он же видел…

— Гарольд, перестань себя мучить. — Анна присела рядом и ласково взъерошила его волосы. — Это просто недоразумение. Артур мне не нужен.

Он вздохнул. Сладкоголосая сирена! Как хочется ей верить. Но как тяжело…

— Я уже ничего не знаю, — глухо сказал он. — Давай пойдем к Артуру и все ему расскажем.

— Это невозможно, — покачала головой Анна. — Разве он согласится отказаться от доли наследства?

— Но он не сможет заставить тебя выйти за него замуж. — Сам того не зная, Гарольд повторил слова Флоры.

Анна задумалась. Конечно, не может. Но скандал ей ни к чему.

— Я бы не хотела ни с кем ссориться, — извиняющимся тоном произнесла она.

Гарольд нахмурился.

— Значит, ты выйдешь за него? — сердито спросил он.

— Нет! — воскликнула Анна и испуганно закрыла рот ладонью. Но людей в парке было немного, поэтому никто не обратил внимания на ее возглас.

— Тогда я ничего не понимаю. Через неделю мне нужно возвращаться в свой полк. Надеюсь, к тому времени ты придешь к какомунибудь решению.

Гарольд встал. Он был спокоен и серьезен. Пусть Анна делает свой выбор. Он подождет.

— Но, Гарольд… — Губы девушки чуть дрогнули.

— А до тех пор я не желаю принимать участия в твоих играх, — сурово сказал он. — Артур — мой лучший друг, и обманывать его я не могу. Ты должна выбрать.

Анна тоже встала, прижимая руки к груди. Ей так нужна его поддержка и помощь, а он бессердечно оставляет ее.

— До свидания, госпожа баронесса, — с легкой иронией произнес Гарольд. — Надеюсь, я не слишком огорчил вас.

Анна не могла вымолвить ни слова. Она смотрела на уходящего Гарольда и чувствовала, что вотвот расплачется. Если и Флора ничего не придумает, мелькнула в ее голове отчаянная мысль, тогда я сбегу во Францию и вернусь к матушке Магдалене.

Флора в десятый раз перечитывала завещание, стараясь найти в нем то, что не смогли обнаружить более образованные умы. Нет, никаких зацепок не было. Или Артур Беллингейм выполняет условия договора, который заключил его отец с бароном де Кастельяк, или лишается права свободно распоряжаться своим состоянием. А оно было велико — у Флоры дух перехватило, когда она читала пространные описания всей собственности графа Шафтсбери. Анна просто глупышка со своей любовью. Хотя она сама унаследовала от отца приличный капитал и может позволить себе влюбляться в первого встречного…

Флора вспомнила лицо Гарри, искаженное мукой ревности во время их последней встречи. Да, похоже, у них это серьезно. Теперь надо устроить так, чтобы Артур не остался в дураках и не таил зла на друга и бывшую невесту.

Девушка вернулась к завещанию. Просто чудо, что они выцарапали его у лорда Чизвика. Поначалу у него глаза на лоб полезли от их наглости. Еще бы, документ такой важности и секретности! Флора прыснула. Но Анна — молодчина, разыграла новый спектакль с рыданиями, заламыванием рук, мольбами и угрозами. Чизвик, в сущности, добряк, и вскоре у них была превосходная копия завещания. Если бы еще от него был толк…

— Флора, нужно чтото срочно придумать!

В комнату, где Флора занималась своими юридическими изысканиями, влетела Анна. По ее покрасневшим глазам и взволнованному голосу Флора сразу поняла, что стряслось нечто важное.

— В чем дело на этот раз? — спросила она.

— Мы с Гарольдом поссорились, — выпалила Анна и как подкошенная рухнула на диван.

Тогда ты с чистой совестью можешь выйти замуж за Артура, чуть не сказала Флора. Но почемуто шутить на эту тему ей хотелось все меньше и меньше.

— Гарольд предложил все рассказать Артуру, — сбивчиво начала Анна. — Но это только все испортит… И еще он сказал, что я…

Анна всхлипнула.

— Что ты уже не прочь стать графиней Шафтсбери, — закончила за нее Флора. — Он вправе так думать. Вчера я тоже было решила…

— Флора! — воскликнула Анна укоризненно. — Об этом не может быть и речи. Я выйду замуж только за Гарольда или вернусь в монастырь.

У Флоры отвисла челюсть. Достойный выход для девушки из благородной семьи.

— Не говори чепухи, — отрезала она. — Что ты в монастыре забыла? Придумаем чтонибудь.

— А как завещание? — с надеждой спросила Анна.

Хотела бы Флора ее обрадовать, да не могла.

— Там все четко. Артур должен выполнить условия договора, чтобы получить все.

— А договор включен в завещание?

— Ннет.

— А он вообще существует?

Девушки посмотрели друг на друга. Флора хлопнула себя по лбу. Вот с чего надо было начинать!

— Надо срочно раздобыть этот договор.

Они наперегонки бросились в кабинет лорда Чизвика. Копии злополучного договора у него не было, но он с готовностью вызвался достать его у поверенного семьи Шафтсбери. Все, что угодно, лишь бы Анна больше не плакала и не взывала к его лучшим чувствам.

К вечеру девушки получили нужный документ.

— Хотел бы я знать, для чего все это вам нужно, — невзначай заметил Чизвик, передавая им бумагу.

Он чувствовал, что они чтото затеяли. Уж больно таинственный вид был у мадемуазель Мажиро.

— Я должна знать, как обстоят дела, — твердо сказала Анна. — Спасибо, дядя Джордж.

Она поцеловала его в морщинистую щеку, и они с Флорой стремглав побежали к себе. Чизвик только головой покачал, глядя им вслед. Надеюсь, девочки не устроят ничего ужасного, подумал он. Может быть, не стоило все это им рассказывать?

Анна с жадностью читала бумагу, которая предопределила всю ее жизнь. Она сидела на кровати Флоры с ногами и беззвучно шевелила губами.

— И тут ничего! — воскликнула она разочарованно.

— Черт! — выругалась Флора, чье воспитание позволяло ей открыто выражать свои чувства. — Неужели ничего нет?

— Ни слова о том, что делать, если мы с Артуром не захотим вступать в брак, — подтвердила Анна.

— Самодуры, — отрезала воинственная мадемуазель Мажиро. — Дай мне посмотреть.

Мы, нижеподписавшиеся, Антуан Сэсил Беллингейм, граф Шафтсбери, и барон Филипп Арман де Кастельяк заключаем соглашение о том, что по истечении положенного срока Артур Генри Беллингейм, сын графа Шафтсбери, и Анна де Кастельяк должны стать мужем и женой.

Такая коротенькая, бессмысленная записочка. Договор между двумя чудаками, который не имел бы никакой юридической силы, если бы не завещание графа Шафтсбери. И почему он не поступил также, как отец Анны, который всего лишь оставил устное пожелание? Видимо, чувствовал, что его сынок не отличается таким же послушанием, как воспитанница монахинь.

— Погодика… — Флора пробежала текст глазами. — А тут же нигде не сказано, что ты — дочь барона.

— Это как? — удивилась Анна.

— Вот смотри. — Флора села с ней рядом и прочитала вслух. — Артур Генри Беллингейм, сын графа Шафтсбери, и Анна де Кастельяк должны стать мужем и женой. Слова «дочь» нет нигде.

— Но это и так понятно, — вздохнула девушка. — Раз отец составлял этот договор, то он не посчитал нужным…

— Вовсе не понятно, — перебила ее Флора. — Если как следует поискать, может отыскаться еще какаянибудь Анна де Кастельяк. Ты вправе возмутиться и сказать, что речь идет не о тебе.

— Но я же знаю, что обо мне!

— Любой суд… — начала Флора.

— Суд? — вскрикнула Анна не своим голосом и отодвинулась от кузины.

— Ну да, суд, — неуверенно проговорила Флора. — Ты можешь обратиться к адвокату, и эти обязательства будут мигом с тебя сняты…

— Это исключено, — отрезала Анна. — Какой позор… Я отказываюсь от жениха, потому что люблю его лучшего друга, и тащу его в суд, чтобы лишить его наследства! Только представь себе заголовки бульварных газет!

— Мда. Драматично получается. — Флора почесала затылок. — И что же нам делать? Ситуация деликатная. Когонибудь да обидим… Может, всетаки признаемся Артуру и пусть он подумает? В конце концов, он самая заинтересованная сторона.

— Артур будет настаивать на выполнении условий договора, — уныло проговорила Анна. — Он должен жениться на Анне де Кастельяк, чтобы получить наследство. И он собирается на ней жениться.

Анна вздохнула. Она словно слон в посудной лавке — куда ни поверни, обязательно разобьешь чтонибудь вдребезги…

— Точно! — воскликнула Флора так громко, что Анна вздрогнула. Девушка соскочила с кровати и бросилась к своей сумке.

— В чем дело?

Но Флора не обращала на ошарашенную кузину внимания. Она судорожно чтото искала. Вот на пол полетел бумажник, носовой платок, расческа и прочие мелочи, которые хранятся в сумочке каждой женщины. Искомого предмета так и не обнаружилось. Флора схватилась за голову.

— Куда же я его дела? — пробормотала она себе под нос и с радостным воплем устремилась к платяному шкафу.

Оттуда она достала пиджак, в котором приехала в Англию, и извлекла из кармана маленькую пластиковую карточку.

— Смотри. — Она кинула карточку Анне.

Та с недоумением взяла ее в руки. Это было водительское удостоверение Флоры. Анна повертела ее, попрежнему ничего не понимая, и протянула обратно кузине.

— Прочитай как следует, — сказала Флора, притоптывая от нетерпения. — Имя прочитай.

Анна склонилась над карточкой. Флора Анна Маргарита де Кастельяк Мажиро было напечатано рядом с фотографией Флоры.

— Мама настояла, чтобы ее девичья фамилия перешла ко мне, — возбужденно проговорила Флора. — И мое второе имя — в честь нашей с тобой бабушки!

— То есть ты тоже в некотором роде Анна де Кастельяк, — задумчиво произнесла Анна.

— Выходит, что так, — рассмеялась Флора.

— И ты можешь… О, Флора! — Анна умоляюще посмотрела на кузину. — Ты решишься на такое ради меня?

— Почему бы и нет? — Глаза мадемуазель Мажиро горели азартом.

— Но ты только подумай, чем ты рискуешь! — ахнула Анна.

— Лишь своей свободой, — фыркнула Флора. — Или ты полагаешь, что наш граф Шафтсбери придушит меня, когда обнаружит обман?

Анна призадумалась. А идея неплоха. В конце концов, раз Артуру нужна жена в первую очередь изза денег, то какая разница, кто она? И если Флора горит желанием…

— Пойдем. — Анна встала. — Надо рассказать все лорду Чизвику, потом Артуру…

— Зачем?

— Даже если они воспримут эту идею в штыки, я сумею убедить их… — рассуждала сама с собой Анна, не слыша кузину.

— Мы не должны никому ничего говорить, — выразительно сказала Флора и, подойдя к Анне, положила руки ей на плечи.

— Понимаешь, — пояснила она, видя удивление кузины, — со стороны может показаться, что я навязываюсь Артуру. А на самом деле я всего лишь хочу помочь тебе и Гарольду…

Флора Мажиро немного кривила душой. Прекрасные зеленые глаза графа Шафтсбери не давали ей покоя с тех пор, как она впервые увидела их. К тому же ее задорную галльскую душу восхищала мысль о предстоящей проделке. Одновременно обвести тугодумовангличан вокруг пальца, заполучить привлекательного мужчину, да еще и помочь несчастным влюбленным — что может быть интереснее?

— Нет, Аннет, мы будем молчать как две маленькие хорошенькие рыбки, — с чувством проговорила Флора. — Чтобы ни одна живая душа не могла помешать нам, узнав о том, что Артур Беллингейм возьмет в жены отнюдь не тебя!

Ингебьерг вернулась к себе только под утро. Они с Ричардом всетаки обнаружили комнату, в которой безмятежно посапывала Кристин. Напоследок рыцарь крепко сжал ручку девушки и поцеловал ее нежные губы. Ингебьерг прижалась к нему и проскользнула в комнату. Она была настолько счастлива, что даже не беспокоилась по поводу Кристин. Ей было все равно, просыпалась ли кормилица или нет, обнаружила ли ее отсутствие. Новые горизонты открылись для Ингебьерг в ее любви, и она поражалась тому, насколько раньше была слепа.

Девушка быстро скинула плащ и легла на кровать. Ей не спалось — она до сих пор чувствовала поцелуи Ричарда на своих губах. Оказывается, как много можно сказать одними прикосновениями… Ингебьерг не сомневалась теперь в его любви и считала минуты до того момента, когда вновь увидит его.

Мысли Ричарда были далеко не столь безоблачны и невинны. Ингебьерг, ее доверчивые поцелуи, ласковые мягкие губы, ее красота и нежность довели его до того иступленного состояния, в котором человек перестает понимать, где добро и где зло, и способен на любой поступок, лишь бы добиться желаемого. Ему хотелось удержать ее подле себя, объявить ее своей женой перед Богом и людьми, защищать ее с мечом в руках, убивая каждого, кто осмелится посягнуть на нее… Но тогда ему нужно было начать не с того несчастного громилы в подвале, а с графа Шафтсбери, его сеньора и друга, который с нетерпением поджидает свою невесту.

Никогда Ричард Воксхолл не осознавал с такой отчетливостью, что между ними существует непреодолимое препятствие. Раньше, когда он поклонялся ей как богине, он почти не думал о графе Шафтсбери и его правах на Ингебьерг. Но теперь, когда он ощутил теплоту ее тела и податливость ее губ, мысль о том, что она фактически принадлежит другому, сводила его с ума…

На следующее утро хозяин постоялого двора ни словом не обмолвился, что ночью ктото из его слуг был ранен. Ричард понял, что им не о чем беспокоиться — хозяин явно желал скрыть свои темные делишки. Воксхолл отдал приказ быстро собираться в дорогу. Воины, привыкшие видеть своего начальника, в добром расположении духа, были удивлены его мрачностью. Ричард был суров и недоволен. Он едва смотрел в сторону Ингебьерг, опасаясь выдать себя.

Девушка, наоборот, чувствовала себя прекрасно. Все было чудесно в ее начинающейся жизни. Даже это хмурое утро радовало ее — ведь она снова будет вместе с Ричардом… Но постепенно Ингебьерг начала понимать, что не все так хорошо, как ей казалось. Ричард нарочно отворачивался от нее и не желал обучать ее. Он разговаривал то с одним воином, то с другим. Его конь то скакал аллюром, то плелся в самом конце отряда. Девушке никак не удавалось поравняться с ним. Ей приходилось довольствоваться лишь наблюдением. Ингебьерг ни на секунду не выпускала Ричарда из вида, и ее жалобный взгляд словно спрашивал: «Что я сделала тебе, раз ты не хочешь даже улыбнуться мне?»

Сердце рыцаря разрывалось на части, но он стискивал зубы покрепче и упорно отводил глаза от стройной девичьей фигурки в дорожном плаще. Ингебьерг уже была на грани того, чтобы в открытую позвать Воксхолла, когда к ней внезапно подъехал Олаф. Старый норвежец хмурился, и девушка вздрогнула от его пронизывающего взгляда.

— Не забыла ли ты, дочь Симона, зачем ты едешь в главный город англов? — негромко спросил Олаф, чуть наклоняясь к девушке, чтобы его не мог никто услышать.

Ингебьерг встряхнула головой. Золотистые волосы рассыпались по плечам.

— Меня там ждут, — неопределенно ответила она.

— Кто? — упорствовал Олаф.

— Человек, которому я предназначена в жены…

— Я рад, что ты помнишь об этом, дочь Симона, — усмехнулся Олаф. — И, кажется, коекто тоже вспомнил об этом. Весьма своевременно…

С этими словами Олаф хлестнул коня по мощному крупу и вырвался вперед. Ингебьерг смотрела ему вслед, и ее глаза застилала пелена слез. Олаф жесток. И не знает, что такое мечтать. Но как он прав…

Девушка впервые серьезно подумала о том, что в Лондоне ее поджидает родственник короля, который станет ее мужем. И который будет целовать ее так, как вчера Ричард. Она должна будет угождать ему и все время быть рядом с ним. Они с Ричардом никогда не будут вместе…

Эта ужасная мысль поразила Ингебьерг своей простотой и справедливостью. Вот почему он не смотрит в ее сторону. Он вспомнил о своем долге, в то время как она с такой готовностью забыла о своем. Ингебьерг стало стыдно. Мужчины уже учат ее тому, как положено вести себя знатной девушке! Не бывать такому. Никогда она, Ингебьерг, дочь Симона, не опозорит свой славный род.

Девушка гордо выпрямилась и покрепче зажала поводья в руке. Никто не посмеет упрекнуть ее в несдержанности. Если нужно, она вынет сердце из груди и оставит его на этой дороге. Даже если это будет невыносимо больно, она выдержит.

Но вскоре Ингебьерг обнаружила, что выполнить решение гораздо труднее, чем принять его. Сколько бы она ни твердила себе, что должна забыть Ричарда, стоило ей только услышать его голос, как все замирало у нее внутри. К концу дня она настолько устала бороться с собой, что отказалась от лошади и пересела в повозку к Кристин. Лучше она будет наслаждаться воспоминаниями, чем терзать себя, видя равнодушие Ричарда.

10

Просьба Анна побыстрее устроить свадьбу очень удивила лорда Чизвика.

— Но, дорогая моя, нужно же как следует подготовиться… — пробормотал он.

Анна нашла опекуна в библиотеке, где он обыкновенно проводил несколько часов после завтрака. Флора пришла вместе с ней. Во время разговора она разглядывала корешки толстых книг и делала вид, что их беседа ни капли не интересует ее.

— Я вовсе не хочу пышное торжество, — сказала Анна. — Близкий друг Артура Гарольд через неделю уезжает…

Тут голос Анны дрогнул, и более проницательный, чем лорд Чизвик, человек сразу бы почуял неладное.

— Артур хочет, чтобы он был шафером, — закончила Анна.

— Не знаю, — пожал плечами Чизвик. — Тебе лучше поговорить с самим Артуром.

Ох уж мне эти женщины, говорил весь его вид. Буквально вчера Анна и слышать не желала о свадьбе. Прошли сутки, и она уже жаждет как можно скорее стать графиней Шафтсбери. Как это понимать?

— Дядя Джордж, но мне неприлично разговаривать с Артуром на подобную тему, — строго произнесла Анна. — Вы мой опекун, вам и карты в руки.

Флора едва подавила в себе естественное желание рассмеяться. Чизвику невдомек, что больше всего на свете Анна боится, что Артур начнет расточать ей любезности, если она обратится к нему с таким предложением. Еще и целоваться полезет. Он производит впечатление весьма решительного мужчины…

— Раз ты так настаиваешь… — забормотал Чизвик. — Но ведь нужно шить платье, заказывать…

— Ничего не надо, — отрезала Анна. — Можно купить все готовое.

Флора выразительно кашлянула. Полегче, хотелось сказать ей. Не дави на старичка, а то он чтонибудь заподозрит.

— Хорошо, но тогда какое число тебя бы устроило?

— А в эти выходные не получится? — простодушно спросила Анна.

— Но сегодня уже пятница! — воскликнул Чизвик.

— И Артур устраивает вечеринку, ты разве забыла? — напомнила Флора.

— Вот и чудесно, — не отступала Анна. — Превратим обычную вечеринку в свадебное торжество.

У лорда Чизвика глаза на лоб полезли. Он представил себе реакцию Артура и подумал, что такая спешка не подобает воспитанной девице.

— Дядя Джордж, прошу вас, поговорите с ним, — взмолилась Анна.

— Я поговорю, — кивнул Чизвик. — Но на эти выходные даже не рассчитывай.

Он сурово поглядел на Анну, взывая к ее здравому смыслу.

— Нужно подождать хотя бы неделю. Иначе все будут очень удивляться, к чему такая спешка…

Убедить лорда Чизвика девушкам не удалось. Он категорически отказался разговаривать с Артуром.

— Знаешь, Аннет, на самом деле с этими выходными ты точно поторопилась, — извиняющимся тоном сказала Флора, как только они остались одни.

— Я не выдержу еще одну неделю! — воскликнула Анна. — И Гарри уедет…

Она была в отчаянии. Предстоящая свадьба, нежелание становиться женой Артура, страх изза того, что их затея сорвется, ссора с Гарольдом — вся эта неопределенность ужасно угнетала ее. Ей хотелось покончить со своим двусмысленным положением раз и навсегда, но на ее пути воля других людей все время возводила непреодолимые препятствия.

Флора наблюдала за кузиной. Раньше она не сомневалась в выдержке Анны. Казалось, та способна вынести любое испытание. Но сейчас было ясно, что Анна на взводе и может натворить много глупостей.

— А что если я поговорю с Артуром? — внезапно предложила она. — А ты попытаешься наладить отношения с Гарри. Я даже разрешаю тебе рассказать ему о нашем плане…

Глаза Анны радостно загорелись. Что бы она делала без Флоры?

— Ты чудо! — Она бросилась обнимать кузину.

Флора усмехнулась. Анна меняется буквально на глазах. Раньше ей такая импульсивность не была свойственна. Гарольд Уэмбри просто волшебник… Нынешняя Анна нравилась Флоре гораздо больше, чем прошлая.

— Но говорить Гарольду я ничего не буду, — заметила Анна через некоторое время.

— Почему? — удивилась Флора.

— Он друг Артура и вряд ли захочет обманывать его. Нет, мы должны довести дело до конца в одиночку…

— Ах, какая решительная маленькая монахиня, — засмеялась Флора.

Анна покраснела. Она вдруг поняла, что ведет себя слишком эгоистично. Все направлено на нее. Они решают ее проблему, устраивают ее жизнь. А что будет с Флорой, которая выйдет замуж за совершенно ненужного ей человека? К тому же Артур наверняка разозлится, когда обман вскроется. Нет, Флоре точно не позавидуешь.

— Я просто свинья, — пробормотала Анна смущенно. — Думаю только о себе.

Флора выразительно закатила глаза.

— Ради меня ты согласилась принести такую жертву…

— Послушай, глупышка, — перебила ее Флора, — о какой жертве идет речь? Артур Беллингейм — мечта любой женщины, если, конечно, ее сердце не занято другим. К тому же если чтото пойдет не так, мы всегда сможем развестись. Не забывай, он женится исключительно ради своих денежек.

— А ты? — тихо спросила Анна.

— Я? — Флора лукаво усмехнулась. — Я совсем не прочь, чтобы мое сердце занял ктонибудь вроде Артура.

Анна захлопала в ладоши.

— О, Флора, это было бы так чудесно! Ты с Артуром, я с Гарри…

— Погоди мечтать, еще ничего не получилось. У нас с тобой масса дел, а мы зря время теряем на бесполезные разговоры. Пора действовать.

Анна закивала головой. Она с обожанием смотрела на кузину и была готова выполнить любое ее распоряжение.

Когда Артуру доложили, что его хочет видеть мадемуазель Мажиро, он как раз отдавал распоряжения относительно вечеринки. Настроение его было превосходным. Дела шли прекрасно, очень скоро он наконец получит полный доступ к своему состоянию, да еще и красивую жену в придачу. Впрочем, Артур отдавал себе отчет в том, что с Анной у него отношения могут не сложиться. Но в любом случае воля отца будет выполнена. В завещании ничего не сказано о разводе, и он всегда сможет избавиться от ненужной жены.

Визит Флоры насторожил Артура. Кузина Анны с самого начала показалась ему здравомыслящей девушкой, современной и разумной. Зачем она пришла? Он попытался представить себе, что она может сообщить ему, но ничего не приходило в голову.

Вышколенный дворецкий впустил Флору в дом. Она ошарашенно оглядывалась по сторонам — лондонский дом Артура отличался от особняка лорда Чизвика примерно также, как загородный королевский дворец от ее крохотной квартирки на окраине Парижа. Просторный холл сразу демонстрировал гостям богатство и отменный вкус хозяев. В обстановке преобладали темные тона и дорогие благородные материалы, но тем не менее, чувства, что находишься в музее, ни у кого не возникало. Наоборот, было ясно, что вся эта красота предназначена для удобства человека.

И Анна отказывается от жизни в таком доме, невольно подумала Флора, рассматривая мозаичный пол, картины на стенах (несомненно, подлинники), широкую прямую лестницу из темного дуба, ведущую на второй этаж. Собственная затея вдруг испугала ее. Неужели у нее хватит наглости стать женой Беллингейма? Дом Артура был слишком роскошен для нее, она привыкла к более скромной обстановке. Ничего, успокаивала себя Флора, мы разведемся через месяц. Я его долго не выдержу, а уж он меня и подавно.

Размышляя о своей будущей семейной жизни с графом Шафтсбери, Флора не заметила спускающегося по лестнице Артура. Зато у него была возможность как следует разглядеть ее. На Флоре были узкие светлые брючки, туфли на высоком каблуке и тонкий светложелтый свитер, оттеняющий ее темные волосы. Она была хорошо сложена, выше и крупнее Анны, но врожденная грация делала ее не менее изящной. Артур с удовольствием отметил, что мадемуазель Мажиро красива. Раньше он никак не мог как следует разглядеть ее, но сейчас ему ничто не мешало оценить Флору по достоинству.

— Добрый вечер, — сказал он громко. — Извините, что заставил вас ждать.

— Ничего страшного. — Флора улыбнулась, хотя в душе она разолилась на себя за то, что не заметила Артура раньше.

— Чем могу быть вам полезен? — осведомился Артур. — Может быть, пройдем в мой кабинет и поговорим?

Он видел, что девушка чемто смущена, и это непривычное для нее состояние очень красило ее.

— Не стоит, я не надолго, — пробормотала Флора.

Артур показался ей настолько красивым, что невозможно было даже смело смотреть в его глаза. Флорато знала, что через несколько дней станет его женой, и от этого ей было не по себе. Беллингейм показал рукой на несколько мягких диванчиков, стоявших с правой стороны от лестницы.

— Прошу вас, Флора, присаживайтесь. Это мое любимое секретное место. Там мы сможем спокойно поговорить, — сказал он шутливо.

Флора стиснула зубы. Она чувствовала, что слишком волнуется и выдает себя с головой. Хорошо было представляться храброй и предприимчивой перед Анной, но сейчас весь ее пыл кудато испарился.

— Да, конечно, — сказала она тихо и пошла к дивану.

Артур наблюдал за ней. Ему всегда нравились современные девушки — непринужденные, раскованные, не стесняющиеся своих чувств и желаний. Он подсознательно ощущал, что Флора принадлежит как раз к этой категории. Красива, естественна, свободна, без предрассудков и комплексов. Интересно, что привело ее к нему одну, без Анны?

Артур сел напротив нее. Так он сможет лучше разглядеть ее личико с капризно изогнутыми губами и ямочкой на подбородке, которая придавала Флоре лукавый вид. Артур внезапно представил себе, как она стонет в порыве страсти, и тут же переключился на другие детали, потому что отклик его тела на эту картину был слишком силен и недвусмысленен.

Короткие волосы Флоры были растрепаны ветром, но ей ужасно шла эта неаккуратность. Артуру захотелось провести рукой по ее голове и немного пригладить непослушные пряди. Это желание тоже никак не сочеталось с правилами приличия, и он перевел глаза ниже, туда, где тонкий свитер плотно облегал пышную грудь Флоры…

Артур мысленно обругал себя и заставил себя смотреть девушке прямо в глаза, надеясь, что его неподобающие эмоции не написаны у него на лице.

— Вы не желаете чтонибудь выпить? — спросил он тоном гостеприимного хозяина.

Флора махнула рукой, и Артур невольно обратил внимание на то, какие у нее красивые руки с длинными тонкими пальцами. Вереница приятных образов вновь нахлынула на него…

— Я, собственно говоря, пришла насчет свадьбы, — наконец объяснила Флора.

Артур вздрогнул — настолько неожиданным был переход от сладких мечтаний к реальной действительности. Но он взял себя в руки и сделал серьезное лицо.

— А в чем именно дело?

— Анна хочет, чтобы вы поженились в эти выходные, — сказала Флора.

Конечно, не стоило так сразу. Она планировала преподнести эту сенсационную новость иначе, более осторожно, чтобы не слишком шокировать Артура. Но с четкостью мысли у Флоры были временные трудности, и она решила сразу взять быка за рога.

— Уже в эти выходные? — открыл рот Артур. — Но сегодня…

— Я знаю. Пятница, — кивнула Флора. — Ну и что?

— А как же подготовка?

— Пустяки. Вечеринку вполне можно превратить в свадебное торжество. Весело и необычно.

Артур провел рукой по лбу. Это слишком быстро. Он не готов. Так нельзя.

— А платье для невесты? — вспомнил он. — Чтобы его сшить, нужна уйма времени.

— Можно купить готовое, — отрезала Флора. — Или вы против?

Она ехидно улыбнулась. На самом деле поведение Артура радовало ее. Раз он не торопится жениться на Анне, значит, она не так уж привлекает его…

— Но это немыслимо! — воскликнул Артур и вскочил с дивана. Он вряд ли мог объяснить, что именно возмущает его — инициатива Анны, столь ранняя дата свадьбы или необходимость свадьбы вообще…

— Почему? Анна подумала, что так будет удобнее. Интереснее. И дешевле.

Последнее соображение прагматичная Флора добавила уже от себя.

— С чего она решила, что так будет удобно мне? — спросил Артур с сарказмом, глядя на Флору сверху вниз.

На секунду Флора почувствовала ненависть к этому холеному аристократу. Красив, богат и поэтому считает, что может позволить себе задирать нос? Это Анна делает ему одолжение, соглашаясь на постыдный брак, а не он ей! Чувство семейной преданности было присуще Флоре в значительной степени, и она уловила в вопросе Артура оскорбительную для Анны интонацию. Это ему даром не пройдет…

— Мы решили, что как раз вам будет удобнее всех, — сказала она с невинным выражением лица. — Разве вы не желаете как можно быстрее получить доступ к наследству своего отца?

Артур пошатнулся и буквально рухнул обратно на диван. Он ожидал любой тирады от мадемуазель Флоры, любого оскорбительноязвительного возгласа. Но она превзошла все его ожидания.

— Откуда вам это известно? — прохрипел Артур.

Но Флора уже пожалела о своем порыве. Одним вопросом она предала лорда Чизвика (догадаться, кто их проинформировал, будет совсем нетрудно), выставила Анну в самом нелестном свете (знает причину, по которой Артур женится на ней, и не возмущается), заставила Артура чувствовать себя неловко (кому понравится, что его грязные мыслишки известны всем?).

— Не ваше дело, — дерзко проговорила она.

Война, так война.

— И ваша кузина знает? — Артур никак не мог прийти в себя и пропустил оскорбительный ответ Флоры мимо ушей.

— Дда, — нехотя проговорила Анна.

— И настаивает на скорой свадьбе?

Флора была готова себя убить. Анна никогда не простит ее.

— Артур, давайте поговорим начистоту, — серьезно произнесла она. — Нам случайно стало известно, каким образом граф Шафтсбери вынудил вас исполнить его волю…

Артур попытался чтото сказать, что Флора с непреклонным видом покачала головой. Она еще не закончила.

— Мы с Анной понимаем всю трудность вашего положения. — Тут Флора лукаво улыбнулась. — И сочувствуем вам… Почему бы нам сразу не положить все карты на стол? Вы с Анной вступаете в брак и заключаете негласное деловое соглашение.

— Очередной договор? — хмыкнул Артур.

— Чтото вроде, — кивнула Флора. — Вы получаете ваши деньги, она — положение в свете и… чтото вроде семьи…

— Семьи?

— Ее отец умер. Она только что вышла из монастыря и совсем не знает жизни, — торопливо заговорила Флора. — Мои родители… не очень хорошо к ней относятся. Фактически у девочки нет никого, кто мог бы позаботиться о ней. А одна она не сможет…

— Мда, — протянул Артур озадаченно.

Он не знал, как реагировать на неожиданное заявление Флоры. Малоприятной была мысль о том, что Анна все знает. Но… нет худа без добра. Теперь он избавлен от необходимости притворяться.

— Пожалуй, вы правы, Флора, — медленно проговорил Артур. — Мы с Анной только выиграем от того, что поженимся как можно скорее. Скромное венчание, только близкие друзья… Это ведь не настоящая свадьба, так что ни к чему ломать комедию…

Флоре внезапно стало очень грустно. Все было так просто. Наверное, если бы они прямо признались Артуру, как обстоят дела в реальности, он бы не стал чинить им препятствий. Хотя кто знает, как он повел бы себя, если бы его планы на наследство оказались под угрозой.

— Я благодарю вас за то, что вы пришли ко мне и были со мной откровенны, — сказал Артур, глядя Флоре в глаза.

Он видел, что она чемто смущена, и решил, что она сожалеет о своей правдивости.

— Действительно, будет лучше всего, если мы с Анной сразу признаем, что заключаем фиктивный брак, — продолжил Артур.

Он встал и пересел на диван к Флоре, которая с каждым его словом краснела все сильнее.

— Я вынужден жениться на Анне де Кастельяк, но это не означает, что я обязан… любить ее…

— Как не означает и то, что она обязана любить вас! — выпалила Флора и отодвинулась на край дивана.

Поведение Артура возмущало ее. Неужели она кажется ему настолько легкодоступной? И самое ужасное было то, что в глубине души Флора сознавала, что у Артура есть все основания так думать. Разве она не выдала себя по меньшей мере раз двадцать за время их разговора? Графа Шафтсбери новичком в любовных делах не назовешь…

— Да, конечно, — согласился Артур.

Непонятная злость Флоры нравилась ему. С такой будет нелегко справиться. Но сколько удовольствия доставило бы ему покорение это своенравной красавицы… Артур рассматривал профиль Флоры. Она ничуть не хуже своей сестрицы, отметил он про себя. На его вкус, пожалуй, даже лучше. И почему она не Анна…

Артур был так занят тем, что восхищался Флорой, что не заметил, как быстро его мысли перескочили с одного предмета на другой. Сейчас его меньше всего занимал вопрос предстоящей свадьбы с Анной. Флора интересовала его гораздо сильнее. К тому же он инстинктивно чувствовал, что несмотря на сурово сжатые губы и холодный тон, Флора не испытывает к нему подлинной враждебности. Наоборот, Артур был готов поклясться, что импульсивная мадемуазель Мажиро бросает на него весьма красноречивые взгляды…

— В любом случае, эта церемония ничего не изменит в моем сердце, — проникновенно произнес Артур.

— Я очень рада!

Флора вскочила с дивана. Чтото он слишком разоткровенничался. Ей пора домой, пока она не натворила чегонибудь непоправимого.

— Извините меня, Артур, меня ждет Анна… — пробормотала она, избегая его взгляда. — Нам нужно коечто с ней обсудить… Я внезапно вспомнила…

— Передавайте ей от меня привет, — вежливо сказал Артур, не выказывая охватившего его разочарования. — Пусть не волнуется, я все организую. Думаю, у нас получится обвенчаться в воскресенье.

Флора слушала его, чуть отвернувшись. Она сгорала от стыда. Что Артур сделает, когда обнаружит их хитрый обмен? Будет презирать ее? При одной только мысли об этом решимость Флоры поколебалась. Ей уже не было все равно, что подумает о ней граф Шафтсбери. Внезапно его мнение приобрело для нее важное значение.

— До свидания, Артур. — Флора собрала остатки сил и заставила себя мило улыбнуться.

Артур проводил ее до дверей и долго стоял на пороге, глядя ей вслед.

Ингебьерг расчесывала свои густые волосы, и слезинки одна за другой стекали по ее щекам. Они остановились в лондонском предместье, куда должен был вскоре подъехать граф Шафтсбери.

— Ты должна переодеться в нарядное платье, чтобы понравиться жениху, — пояснила Кристин вынужденную остановку. — Это знатный господин должен остаться тобой доволен, ведь, возможно, уже завтра он будет представлять тебя королю Эдуарду как свою невесту.

Ингебьерг едва слушала старую кормилицу, которая радовалась тому, что утомительное путешествие наконец окончено. Лишь одно было понятно несчастной девушке — миссия Ричарда Воксхолла выполнена. Он передаст ее с рук на руки неведомому графу Шафтсбери и навсегда исчезнет из ее жизни. А она так и не успела сказать ему, что любит его…

— Граф приедет с большим отрядом, — продолжала Кристин, выкладывая лучшие наряды Ингебьерг на кровать.

В глазах рябило от великолепных тканей, украшенных разноцветными камнями. Когдато они составляли предмет невероятной гордости для девушки — никто в округе не одевался так богато и красиво, как Ингебьерг, дочь Симона. Сейчас же она была готова поменяться променять все эти пышные одежды на рубище последней нищенки, лишь бы не расставаться с Ричардом.

— Тебя с почетом отвезут в Лондон, — говорила Кристин. — Граф — родственник короля…

Она все рассуждала и рассуждала, не обращая внимания на молчание Ингебьерг. Вдруг с уст девушки сорвался легкий стон. Кристин испуганно обернулась. Ингебьерг сидела, опустив голову, рука с расческой безвольно висела вдоль тела. Кормилица бросилась перед ней на колени и принялась вытирать концом шелкового пояса слезы девушки.

— Не смей, не смей, — бормотала она торопливо. — Глаза будут красные, кожа бледная…

— Я не могу…

— Ты должна, — нахмурилась Кристин. Она изо всех сил сжала руку девушки. — Слушаться отца — твой долг.

Ингебьерг подняла на нее измученное личико. Понимает ли старая кормилица, о чем речь? Нет, она всего лишь считает, что это каприз избалованной девицы, которая просто чересчур устала…

— Лучше бы мне никогда не появляться на свет! — воскликнула Ингебьерг с пылом.

— Лучше бы рыцарю Ричарду никогда не отправляться встречать нас! — в тон ей сказала Кристин.

Краска так стремительно схлынула с лица девушки, что кормилица подумала, что Ингебьерг сейчас упадет в обморок.

— А ты думала, что Кристин слепая и глухая? — проворчала она. — Кристин тоже когдато была молодой…

Несмотря на суровый тон кормилицы, Ингебьерг почувствовала ласку в ее голосе. Беспримерная тяжесть свалилась с ее души. Теперь она не одна! Есть живая душа, которая понимает ее, с которой можно поделиться своей бедой.

— О, Кристин, что же мне делать? — воскликнула девушка, заламывая руки.

Кормилица вздохнула. Как хотела бы она помочь своей любимице! Но что она может здесь, в чужой стране, не имея денег, не зная языка?

— Выбирать платье и готовиться к встрече с женихом, — ответила она, отводя глаза. — Ничего не поделаешь, моя Ингебьерг. Только погоди отчаиваться. Смири свое сердце. Никогда не знаешь, куда жизнь выведет. Твой рыцарь не будет от тебя очень далеко, ведь он приближенный графа…

И бросив этот загадочный намек, Кристин принялась суетливо раскладывать платья. Ингебьерг задумчиво следила за ней. Жить в обмане? В грехе? Страшные вещи говорит Кристин. И не у кого больше спросить совета. Если бы Ричард не был так холоден, если бы подал ей какойнибудь знак… Она бы тогда на все согласилась. Но он нарочно держится в отдалении, словно не желая воздействовать на нее. Или уже разлюбил ее? Или, что много хуже, испугался ее жениха?

С тяжелым вздохом Ингебьерг принялась одеваться. Без ропота взяла она новую рубашку из рук Кристин. Шелк приятно холодил тело. Поверх золотистой рубашки, вышитой на рукавах и горловине синими и коричневыми нитками, Ингебьерг натянула тяжелое темнозеленое бархатное платье с низким вырезом. Оно плотно облегало фигуру и придавало девушке поистине королевский вид. На распущенные волосы Ингебьерг Кристин водрузила золотой обруч, украшенный искусно отлитыми листьями. На плечи девушки она набросила парадный плащ с меховой подкладкой, который отец Ингебьерг купил у странствующих купцов на ярмарке.

— Ты прекрасна! — всплеснула руками Кристин.

Но Ингебьерг было все равно. К чему красота, если она предназначена не для того, кого выбрало сердце?

11

Дома Флора нашла Анну в совершенном расстройстве чувств. Ее попытка помириться с Гарольдом ни к чему не привела. Он попрежнему настаивал на том, чтобы открыться Артуру, Анна же умоляла его подождать немного.

— Итак, наш милый Гарри ужасно ревнует, — хмуро произнесла Флора, когда Анна рассказала ей подробности.

— Он меня не любит, — всхлипнула Анна.

— Не говори ерунды, — оборвала ее Флора.

По сравнению с тем, что творилось в ее собственном сердце, страдания кузины казались ей пустыми. Гарольд влюблен в нее, она отвечает ему взаимностью. Весь мир будет к их услугам, как только она, Флора, расчистит дорожку для их счастья. Вот только за счет чего?

— Флора, а как прошел твой разговор с Артуром? — спросила Анна.

— Нормально.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — встревожилась Анна. Она наконец обратила внимание на мрачное лицо Флоры.

— Лучше не бывает.

— Артур чтонибудь заподозрил? — стала допытываться Анна.

Ему не надо было и подозревать, подумала Флора с насмешкой. Я сама ему почти все выложила.

— Он знает, что тебе известно о завещании, — неохотно произнесла Флора.

— Знает? Теперь у нас точно ничего не получится!

— Наоборот. — Флора пожала плечами. — Готовься. В это воскресенье ваша с ним свадьба. Вернее моя…

Анна радостно захлопала в ладоши.

— Флора, ты прелесть! — Она бросилась обнимать кузину. — Что бы я без тебя делала…

— Ты это уже неоднократно говорила, — проворчала Флора. — Надеюсь, твой Гарри будет присутствовать на свадьбе и оценит наши усилия, а не слиняет куданибудь, чтобы залечивать сердечные раны.

Вернее, мои усилия, добавила она про себя, представляя, какой неприятный у них с Артуром состоится разговор, когда все выяснится…

Подозрения Флоры нельзя было назвать беспочвенными. После разговора с Анной Гарольду казалось, что единственным приемлемым выходом из положения для него будет немедленно покинуть Лондон. Поведение женщины, которая клялась ему в любви и тут же начинала увиливать, когда речь заходила о свадьбе, вызывало самые неприятные сомнения в ее искренности. Гарольд подозревал Анну в том, что она, не в силах отказаться от богатства Артура, решила взять одного друга в мужья, а второго в любовники. Неужели такое ангельское существо способно на подобную подлость? Гарри ненавидел себя за низкие подозрения, ненавидел Анну за то, что она вызывает их в нем, ненавидел Артура за то, что тот ни о чем не догадывается… Пожалуй, к одной лишь Флоре он не испытывал ненависти.

Но это продолжалось недолго. Ближе к вечеру ему позвонил Артур и преподнес сенсационную новость — оказывается, Анна посредством Флоры высказала желание, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.

— Бред какойто, — пробормотал Гарольд в трубку, утирая внезапно проступивший на лбу пот.

В его ушах до сих пор звенели слова Анны о том, что она никогда не выйдет замуж без любви. Какое лицемерие!

— Да, я вначале тоже удивился, — засмеялся Артур. — Но у девочек все очень хорошо продумано. Представляешь, Анна все знает насчет завещания и спокойно к этому относится… А я боялся, что она оскорбится…

У Гарри потемнело в глазах. Она попросту разыгрывала перед ним комедию, когда возмущалась поступком графа Шафтсбери! Зачем ей все это понадобилось? Какую выгоду она собирается извлечь из этого?

— Знаешь, я понял, что так даже лучше, — продолжал Артур, счастливый в своем неведении. — Мы заключаем своего рода договор. Я получаю наследство, а Анна становится графиней Шафтсбери. Каждый доволен и живет своей жизнью.

— Это Анна лично тебе сказала? — сдавленно спросил Гарольд.

— Через Флору. И я согласился…

Гарри уже не слушал его. Флора. Вот кто во всем виноват. Скорее всего, она напела Анне, как прекрасно быть английской графиней и какие блага ожидают ее, если она станет женой Артура. Что может дать ей бедный офицер? Ничего…

— Эй, Гарри, ты меня слушаешь?

— Дда, — пробормотал Гарольд. — Понимаешь, мне только что позвонили и сказали, что я должен срочно возвращаться в полк…

Это звучало глупо. У него еще неделя законного отпуска, и к тому же он постоянно говорил о том, что попросит продлить его, чтобы присутствовать на свадьбе. Но выдумывать более правдоподобный предлог у него не было времени.

— Вот и поедешь в понедельник, — сказал Артур. — А в воскресенье будешь моим шафером.

Гарольд закусил губу.

— Артур, я не могу…

— Почему?

Сказать правду? Да, это было честно. Но тут перед глазами Гарольда встало умоляющее лицо Анны, такой чистый взгляд прекрасных глаз. Надо лишь немного подождать, дорогой мой, и все устроится… Хорошо, подумал Гарри. Я сыграю до конца роль, которую она отвела мне. Посмотрим, что эта интриганка скажет после свадьбы.

— Ты прав, — резко сказал Гарольд. — Я уеду в понедельник. Ты можешь рассчитывать на меня, Артур.

В ночь перед свадьбой Анна никак не могла уснуть. Все было подготовлено — подвенечное платье куплено, наряд для подружки невесты тоже. Они продумали, как написать имя Флоры, чтобы при оглашении в церкви оно ни у кого не вызвало подозрений. План был смел и прост, но все равно могло возникнуть любое препятствие, которое помешает им осуществить его.

Что если ктонибудь заметит подмену? — терзала себя Анна, сидя у окна в темной комнате. Вдруг у меня или Флоры упадет вуаль? Или ктонибудь потребует, чтобы невеста открыла лицо? Или мы вообще не сможем переодеться? Или Артур устроит скандал? Или Гарольд попытается предотвратить свадьбу?

Всяких «если» было великое множество. У Анны страшно разболелась голова. Сейчас она уже жалела о том, что послушалась Флору. Надо было придумать какойнибудь другой выход. Но нет, им обязательно понадобилось ввязываться в эту авантюру!

Несколько раз Анна подходила к телефону с твердым намерением позвонить Артуру. Но потом она представляла себе возмущение Флоры, которая проявила такой энтузиазм, помогая ей, и не решалась даже трубку снять.

Анна волновалась все сильнее. Выносить это было уже невозможно. Надо было както отвлечься. О том, чтобы попытаться заснуть, не могло быть и речи. Анна встала и вышла из комнаты. Она решила взять какуюнибудь книжку из библиотеки лорда Чизвика, чтобы скоротать время до утра.

Все в доме мирно спали, и Анна незамеченной пробралась в библиотеку. Она плотно притворила за собой дверь и включила маленький торшер на столе. Лорд Чизвик по праву гордился своей коллекцией книг. Мировые классики в переплетах из тонкой телячьей кожи, редкие экземпляры старинных книг. Отдельный шкаф занимали произведения о реальных исторических персонажах, с особой тщательностью отбираемые лордом Чизвиком.

Анна провела пальцем по корешкам. Похоже, дядюшка Джордж всерьез увлекается историей английских дворянских родов — известные благородные фамилии так и пестрели в названиях книг. «История маркиза Блумсбери», «Чизвики при Елизавете Второй»… Вдруг Анна остановилась. Ей показалось, что она увидела фамилию Шафтсбери. Дрожащими пальцами она вытащила небольшую книжку в темнозеленом переплете. Она была очень старой, и названия на обложке было не разобрать. Анна открыла ее и вздрогнула. На титульном листе старинной вязью было выведено «Невеста графа Шафтсбери».

Анна заторопилась к себе с драгоценной находкой, веря в то, что в книге с таким многозначительным названием она непременно отыщет для себя чтонибудь важное.

Утром Флора обнаружила Анну спящей в кресле у настенного бра. На ней был халат, на коленях лежала какаято книжка. Было ясно, что в кровать Анна так и не ложилась. Флора потрясла ее за плечо.

— Вставай! И охота тебе было читать, когда нужно было выспаться, — проговорила она недовольно.

Сама Флора тоже проворочалась полночи. Но она, по крайней мере, попыталась заснуть! Анна открыла глаза. Лицо у нее было бледное, утомленное, глаза красные. Можно было подумала, что она много плакала накануне. Флора взяла кузину за подбородок и развернула лицо Анны к свету.

— Ты похожа на привидение, — категорично заявила она. — Что случилось?

Анна судорожно вздохнула и протянула Флоре книгу. Та прочитала название и рассмеялась.

— Забавное совпадение…

Но смех замер на губах Флоры, когда она встретилась с Анной глазами.

— Только не говори мне, что ты расстроилась изза этой ерунды! — вскипела Флора. — Что там такое?

— Это не ерунда, — тихо возразила Анна. — Там словно про меня написано… Это знак свыше. Греховная любовь не имеет права на существование…

Флора вытаращила глаза.

— Не надо так смотреть на меня. Эта история, — Анна взяла книгу из рук Флоры, — произошла во время царствования Эдуарда Первого. Чтобы укрепить связи между Норвегией и Англией было принято решение о браке между дальним родственником короля графом Шафтсбери и родственницей норвежского правителя.

Анна рассказывала монотонно, глядя в одну точку. Флора заволновалась. Похоже, эта история пустила глубокие корни в ее сердце. Флора принесла стул и села напротив кузины, не сводя с нее глаз.

— Встретить невесту лично в прибрежном городке, я забыла его название, граф Шафтсбери не смог… — тут голос Анны дрогнул. — И он отправил вместо себя своего друга и вассала Ричарда Воксхолла.

Флора невольно ахнула. Действительно, трудно не заметить сходства…

— Норвежская девушка и вассал графа полюбили друг друга, — продолжала Анна невыразительно. — Дорога в Лондон заняла у них немало времени, и они успели как следует узнать друг друга…

Флора никак не могла отделаться от нехорошего предчувствия. Надо же было, чтобы эта книжонка попалась на глаза Анне именно сейчас!

— Граф Шафтсбери был очень рад видеть свою невесту и друга. Но через некоторое время злые языки просветили его относительно истинных отношений между Ричардом и девушкой.

— И что случилось? — напряженно спросила Флора.

— Влюбленные встречались в небольшом охотничьем домике недалеко от замка графа. Однажды люди графа окружили его и подожгли. Оба сгорели заживо…

— Варвары, — поморщилась Флора.

— Теперь ты понимаешь, да? — Анна стиснула руки. — У меня все то же самое. Очередного графа Шафтсбери обманывает его невеста с его лучшим другом!

— Ты же не думаешь, что Артур подожжет вас с Гарри? — Флора хотела, чтобы этот вопрос прозвучал шутливо, но Анна вздрогнула от испуга.

— Господи, Аннет, на дворе двадцатый век! — воскликнула Флора. — Сейчас неверных невест не убивают. Я не думаю, что Артур помешан на чести точно так же, как его далекий предок. К тому же нельзя сказать, чтобы он испытывал к тебе какието особенные чувства…

Флора ужасно злилась. История и впрямь была пугающе похожа и ужасным образом подействовала на впечатлительную Анну. Но нельзя же до такой степени поддаваться своему воображению! Это всего лишь очередное семейное предание, которое не имеет к сегодняшнему дню никакого отношения!

Но Анна не желала внять доводам разума.

— Я не сомневаюсь, что Артур не способен на такую жестокость, — кротко сказала она, когда Флора завершила свою гневную речь. — Но все равно это предостережение для меня. Никто не должен забывать о своем долге. Как бы тяжело нам ни было… Я должна стать женой Артура, и я ею стану!

Анна встала с кресла, показывая, что ей нечего больше сказать.

— А как же Гарольд? — воскликнула Флора.

Лицо Анны исказилось.

— Он любит тебя. Ему будет невыносимо больно, если ты выйдешь замуж за Артура.

Анна всхлипнула. Флора поняла, что находится на верном пути.

— Он даже может записаться добровольцем в какуюнибудь горячую точку и погибнуть там…

Анна закрыла уши руками, но Флора неумолимо продолжала:

— И тогда ты будешь виновата в его гибели. Изза твоей принципиальности умрет твою любимый. Ты этого хочешь?

Анна яростно замотала головой.

— Вернись на землю, Аннет! Я понимаю, книга неприятная и… — Флора замялась. — Совпадений немало. Но насколько я понимаю, у норвежки не было изобретательной кузины, которая помогла бы ей выкрутиться из сложного положения.

Анна чуть улыбнулась.

— Я обещаю тебе, что предприму все, что в моих силах, чтобы Артур не держал на вас с Гарольдом зла, — с воодушевлением проговорила Флора.

А в моих силах, поверь, немало, добавила она про себя. Воспитанница католического монастыря о подобных штучках и не слыхивала…

— Что же мне теперь делать? — растерянно пробормотала Анна.

— Как что? Собираться!

И девушки принялись готовиться к самому знаменательному дню в их жизни. Горячая ванна с ароматическим маслом, чтобы кожа стала нежной и душистой. Питательная маска на лицо, крема и притирания. Все это время девушки переговаривались, пытаясь подделать голоса друг друга.

— Особенно тяжело придется тебе, — наставляла ее Флора. — Мне как невесте и великой скромнице можно будет молчать. А от тебя будут ожидать поток красноречия…

— Я изменю голос и буду всем говорить, что простудилась, — нашлась Анна.

— Отличная идея! — Флора достала косметичку. — А теперь тебя надо поярче подкрасить.

Анна с готовностью подставила свое лицо. Флора выбрала свои любимые цвета и со знанием дела принялась красить кузину.

— А когда мы наденем парики? — спросила Анна.

— Лучше пораньше. Заодно проверим, хорошо ли они держатся.

Из шкафа Флора вытащила небольшую коробку с париками. Анна зачесала волосы назад, и совместными усилиями девушки водрузили ей на голову темный парик с точно такой же стрижкой, как у Флоры.

— А что, похоже, — рассмеялась Флора, глядя на своего двойника.

Она сбрызнула парик Анны лаком и занялась собой. Длинные светлые волосы рассыпались по ее плечам и спине.

— Тебе очень идет, — сказала Анна, разглядывая кузину.

Девушки встали на небольшом отдалении от зеркала. Издалека их вполне можно было перепутать.

— Теперь тебе нужно сделать красивую прическу, — рассудительно заметила Анна.

Она посадила Флору на стул, а сама принялась колдовать над ее волосами. Через двадцать минут длинные волосы Флоры были уложены в изящный пучок, а кокетливые золотистые завитки обрамляли лицо.

В дверь постучалась горничная, предлагая молодым леди свои услуги, но девушки отправили ее назад. Предусмотрительная Флора защитила их от нежеланных вторжений, закрыв утром дверь на ключ.

Теперь наступила очередь платьев. Для Анны нежно розовое с крохотными розочками по подолу и рукавами фонариками, для Флоры с корсетом и пышной юбкой, белоснежное, воздушное, со сверкающими камнями на оборке корсажа. Флора была немного крупнее Анны, поэтому девушкам пришлось постараться, чтобы застегнуть на ней платье. Они специально выбирали поуже, чтобы затянутая корсетом талия была как можно тоньше.

— Ну как? — спросила Анна, с трудом застегнув последний крючок. — Дышать можешь?

— Благовоспитанной девице дышать не полагается, — шутливо заметила Флора. — Переживу какнибудь.

Она разгладила руками пышную юбку и решила, что ей очень нравится быть невестой.

— Флора, ты чудесна, — улыбнулась Анна, наблюдая, как кузина кружится перед зеркалом.

Сама Анна тоже была невероятно хороша в своем розовом платье.

— Мы обе неотразимы, — вздохнула Флора. — Жаль, что этого никто не увидит.

Наступил самый ответственный момент. Для Анны была куплена маленькая шляпка тоном чуть темнее, чем платье, с небольшой густой вуалеткой. Девушки прикололи шляпку к парику. Вуаль полностью закрывала лицо девушки, оставляя видимыми лишь затылок и уши. Анна полностью преобразилась. Ни за что было нельзя заподозрить, что в розовом платье не Флора Мажиро…

С Флорой дело обстояло проще. Ее фата представляла собой облако воздушного тюля, сквозь который можно было разглядеть лишь то, что невеста — очаровательная блондинка.

Девушки в последний раз повертелись перед зеркалом, а потом надели туфли — Анна на высоком устойчивом каблуке, Флора почти без каблука, чтобы быть ниже кузины. Анна прихватила с собой сумочку со всем необходимым, девушки натянули перчатки и с чувством пожали друг другу руки.

С бьющимся сердцем Анна шла за Флорой по коридору. Та ступала чинно и неспеша, как и подобает невесте. Анна встряхнула головой. Вроде бы и шляпка, и парик сидят плотно и не должны упасть в самый неподходящий момент. Анне было страшно, но в то же время жилка авантюризма, присущая Флоре, наконец обнаружилась и в ней. Увидев в холле лорда Чизвика, который должен был сопровождать их в церковь, Анна невольно улыбнулась. Если бы только почтенный джентльмен догадывался о подмене!

Прислуга, собравшаяся поглазеть на невесту, ахнула при виде Флоры. Морщинка на лбу лорда Чизвика разгладилась, когда он увидел девушку в пышном белом платье. Надо было отдать должное ее вкусу — за столь короткий срок Анна достойно подготовилась к свадьбе. Флора тоже выглядела неплохо в своем розовом платье, только зря она повесила на лицо вуаль. Чтото раньше ей подобная скромность была несвойственна.

— Доброе утро, дядя Джордж, — произнесла Флора голосом, настолько похожим на нежный голосок Анны, что сама Анна была несказанно удивлена. Правда, французский акцент в речи был гораздо сильнее, но это легко можно было отнести на счет волнения.

Невеста протянула лорду Чизвику затянутую в белую перчатку руку, и тот запечатлел на ней поцелуй.

— Ты восхитительна, дорогая моя, — пробормотал лорд Чизвик.

Ему пришло в голову, что Анна могла бы на секунду приподнять вуаль и дать ему возможность полюбоваться своим личиком. Но с другой стороны бедняжка, должно быть, ужасно волнуется и предпочитает, чтобы это беспокойство было надежно скрыто от посторонних глаз. Лорд Чизвик согнул руку в локте, и невеста ухватилась за нее. Маленькая процессия вышла из дома, провожаемая лишь прислугой.

Анна шла за Чизвиком и Флорой и восхищалась мастерством кузины. Флора выказала себя прекрасной актрисой. Увы, о себе Анна такого сказать не могла. Она чувствовала, что непременно выдаст себя неловким жестом или интонацией, если ктонибудь вздумает к ней обратиться. К счастью, мадемуазель Флора Мажиро не привлекала лишнего внимания, и Анна постепенно успокоилась. Если так пойдет дальше, их затея обязательно увенчается успехом…

Артур договорился о венчании в небольшой церквушке в пригороде Лондона. Его привлекла величавая простота здания и красота местности вокруг. Как раз то, что нужно для скромного венчания — радующая глаз природа и заметная издалека церковь на холме.

Он с нетерпением поджидал невесту у входа в церковь. Гостей было совсем немного — поверенный семьи, мистер Ридли, тетка со своими многочисленными детьми, несколько верных друзей. Они все уже сидели внутри и сгорали от желания поскорее посмотреть на невесту Артура. Скоропалительная свадьба Беллингейма дала пищу досужим языкам, и все пытались определить причину такой спешки.

— Тебе лучше пойти внутрь, к Пригу и Хэсси, — сказал Гарольд. — Я встречу их.

Артур явно нервничал, скакал по ступенькам как ребенок и беспрестанно прикладывал ладонь ко лбу, вглядываясь в даль дороги.

— Как только их машина появится, я сразу исчезну, — улыбнулся Артур. — Ты кольца взял?

Гарри кивнул. Ему хотелось одному встретить Анну, чтобы посмотреть ей в глаза перед тем, как она предаст его и выйдет замуж за Артура.

— Все в порядке, не волнуйся, — сказал Гарри.

Ему внезапно стало жаль друга. Он тоже участник этой трагикомедии, только не отдает себе в этом отчета. Впрочем, Артур скорее виновник, чем жертва. Если бы не дурацкое завещание его отца… Гарольд силой воли заставил себя не размышлять на эту тему. То, чему суждено было случиться, случилось.

— Едут! — воскликнул Артур, заметив машину лорда Чизвика. — Все, Гарри, увидимся в церкви.

Он быстро взбежал по ступенькам и скрылся в церкви. Гарольд поправил бутоньерку. Началось…

Машина остановилась. Седовласый шофер в тужурке открыл дверцу лорду Чизвику, затем подошел к задней двери. Сердце Гарольда забилось. Он видел Анну лишь позавчера и уже успел соскучиться. Как же я буду жить без нее, невольно подумал он.

Дверца распахнулась, и оттуда выпорхнула высокая темноволосая девушка в розовом платье и шляпке. Флора, понял Гарольд. Лицо девушки было скрыто вуалью, но нетрудно было узнать в ней игривую мадемуазель Мажиро. К тому же, кто еще может быть подружкой невесты. Гарольд сдержанно поклонился Флоре, она кивнула в ответ.

Наконец показался край белого платья, и лорд Чизвик подал руку невесте. Гарри почувствовал, что вотвот потеряет сознание. Анна была восхитительна. Такая хрупкая и трогательная в облаке кружев. Ангел, спустившийся с небес на нашу грешную землю, чтобы доказать людям, что истинная красота существует. У Гарольда перехватило дыхание, когда она протянула ему руку. Не видя никого вокруг, он прижался губами к нежным пальчикам. На секунду дольше, чем было положено, позволила ему Анна держать ее руку, а потом безжалостно отняла.

— Пойдемте скорее внутрь, мы и так немного опаздываем, — проговорил лорд Чизвик, удивленный страдающим видом Гарри. — Вас, должно быть, ждет жених, мистер Уэмбри…

— Да, — еле вымолвил Гарольд.

Чизвик с Анной пошли вперед, Гарри с Флорой последовали за ними. Взглянуть Анне в глаза у него так и не получилось — пышная кружевная вуаль отгородила невесту от всего мира.

Она просто испугалась, подумал Гарольд с отчаянным презрением, не сводя глаз с Анны. Испугалась моих упреков…

Тем временем настоящая Анна шла рядом с ним и поглядывала на него сквозь вуаль. Никогда еще Гарри не казался ей таким красивым и таким несчастным… Она искренне сожалела, что ему приходится испытывать все это, но одновременно ощущала извечное женское удовлетворение от того, что он так сильно страдает изза нее.

К тому же как приятно будет утешить его потом, думала она, борясь со жгучим желанием дотронуться до его руки. Подобный поступок со стороны Флоры Мажиро был бы неслыханной наглостью, и Анна сдерживала свои эмоции.

— Это все вы виноваты, Флора, — вдруг вполголоса произнес Гарольд. — Вы же знаете, что она любит меня. Зачем же эта свадьба?

Анна открыла было рот, но потом вспомнила, что сымитировать голос Флоры у нее вряд ли получится, и Гарольд непременно узнает ее… Ничего, он еще пожалеет о каждом несправедливом слове, сказанном в адрес Флоры, утешила она себя.

Анна лишь пожала плечами. В этот момент невеста повернулась к ней и махнула ей рукой. Видимо, говорить в присутствии Гарри Флора тоже не решалась.

— Церемония начнется через несколько минут, — сказал лорд Чизвик, обращаясь преимущественно к Гарольду, который пожирал невесту глазами. Гарри понял намек.

— Да, конечно, — пробормотал он и поклонившись девушкам пошел к Артуру, который топтался в одиночестве на виду у всех собравшихся в церкви гостей.

Девушки о чемто пошептались.

— Дядя Джордж, Флоре нужно передать священнику эту записку, — проговорила невеста. — Там мое полное имя…

— Точно! — воскликнул расстроенный Чизвик. — Как я мог забыть! Давай я сам передам ему эту записку, дитя мое.

Он оставил девушек в небольшой комнатке, где вступающие в брак приводили себя в порядок и приходили в чувство. Как только за ним закрылась дверь, Флора сказала своим обычным голосом:

— Уф, как же я устала…

— А впереди еще самое сложное, — вздохнула Анна.

— Ладно, пока все в порядке, — улыбнулась Флора, — будем надеяться, что священник ничего не перепутает.

12

— Ну как она? — взволнованно прошептал Артур, как только Гарри присоединился к нему.

— Лучше не бывает, — ответил Гарри с горечью. — Прекрасна до неприличия.

— А… Флора?

Если бы Гарольд находился в менее мрачном настроении, он несомненно обратил бы внимание на то, что жениху вряд ли подобает интересоваться подружкой невесты в день свадьбы. Но состояние Гарри не располагало к наблюдательности, поэтому он просто ответил:

— Как обычно. Что ей сделается…

Артур кивнул головой. Ответ Гарольда почемуто огорчил его. Наверное, он бы предпочел услышать нечто вроде «Она очень бледна, у нее заплаканные глаза». Или «У нее ужасно несчастный вид»…

Вдруг заиграла торжественная музыка, и Артур подпрыгнул на месте. Все взгляды устремились ко входу в зал, где появилась изящная девушка в красивом розовом платье. Ее лицо было закрыто вуалью, но она держалась с отменным достоинством. Гости с интересом разглядывали ее, но тут в зал вступила невеста под руку с опекуном, и о подружке в розовом моментально забыло. Но не все…

У Артура похолодели руки. Что я делаю? — мелькнула у него мысль. На секунду перед глазами встало веселое смеющееся личико Флоры. Зачем она нацепила на себя эту дурацкую шляпку? Он бы предпочел видеть ее лицо. Может быть, в ее глазах он прочитал бы, что ему делать…

Анна и Чизвик неумолимо приближались к нему. С неожиданной ненавистью Артур оглядел невесту. Когдато она казалась ему привлекательной и желанной, но сейчас образ совсем другой женщины в его сердце. Артур заставлял себя смотреть на Анну и только на Анну, но его глаза беспрестанно возвращались к девушке в розовом за спиной невесты…

Гарри рядом с ним с шумом выдохнул воздух. Как он жалел теперь, что поддался мольбам Анны и остался на свадьбу. Ему казалось, что его голову стискивают безжалостные клещи, и лишь уважение к Артуру удерживало его на месте. Сорвать бы маску с этой притворщицы и рассказать всем, как страстно она целовала его, собираясь замуж за другого…

Анне было удобно наблюдать за молодыми людьми, потому что всеобщее внимание было приковано к Флоре. Она видела, что Гарри очень бледен и не сводит с невесты мрачного взгляда. Как ей хотелось подойти к нему и положить голову на плечо! Простит ли он ее когданибудь за то, что она заставила его страдать? Я стану для него идеальной женой, решила она про себя. Он ни на секунду не пожалеет о том, что я не вышла замуж за Артура.

Волнение жениха тоже не укрылось от нее, тем более, что Анна не ожидала его. Артур нервно кусал губы и был едва ли не бледнее Гарри. Не раз и не два Анна заметила, что он пристально смотрит на нее, и не на шутку забеспокоилась. Неужели Артур о чемто догадывается? Нет, это невозможно. Ни одна живая душа не знает, что под невестиной фатой скрывается совсем не Анна де Кастельяк. Анне даже в голову не приходило, что взгляды Артура выражают не сомнение, а иное чувство, совсем неподходящее для человека, который собирается жениться…

Зато Флора все поняла правильно. Артур лишь мельком взглянул на свою невесту, а потом все время смотрел на когото за ее спиной. На кого? Правильно, на подружку невесты Флору Мажиро. Почему? Флоре было страшно думать об этом. Не потому что она боялась разоблачения, эту возможность она даже не рассматривала. А потому что ее собственное сердце, которое, казалось, было так хорошо изучено, выкидывало один фортель за другим. То вдруг заколотится как сумасшедшее, а то вообще перестанет биться. То подпрыгнет высоко, а то рухнет в пятки. Флора чувствовала, что ее щеки пылают. Впервые в жизни храбрость покинула ее. Решительная мадемуазель Флора ощущала постыдную слабость и жаждала спрятаться ото всех в какомнибудь заброшенному углу…

Лорд Чизвик подвел ее к Артуру и встал в сторонке. Он так расчувствовался, словно выдавал замуж родную дочь. Артур взял руку невесты, кинул последний взгляд на Флору, вздохнул и повернулся к священнику. Церемония началась.

Гарри и Артур едва слышали, что бормотал себе под нос старенький священник. Зато Анна с Флорой жадно вслушивались в его речь, молясь про себя, чтобы он не ошибся. Наконец наступил момент, которого так ждали девушки. Священник откашлялся и произнес:

— Согласна ли ты, Анна Флора Маргарита, выйти замуж за этого мужчину и быть с ним и в горе и в радости?

— Да, — выдохнула Флора.

У Анны подкосились ноги. Сработало. Никто даже ухом не повел. Они всего лишь поменяли местами первое имя Флоры и второе, чтобы оно прозвучало правдоподобнее. Бедный Артур! Он и не подозревает, что своим «да» взял в жены Флору, а не Анну…

— Теперь вы можете поцеловать невесту, — сказал священник.

Артур протянул руку, чтобы поднять фату, но Флора вцепилась в нее, и ему пришлось целовать девушку через кружева. Она со своей скромностью она перестаралась, подумал Артур, ощутив губами мягкую ткань.

Он бы в обморок упал, если бы увидел сейчас меня, подумала Флора, удерживая фату на лице.

Гарольд объяснил странное поведение невесты посвоему. Ей просто стыдно, отметил он с горечью. Что ж, спасибо, что она хотя бы избавила меня от необходимости наблюдать за тем, как они целуются…

Церемония закончилась. Молодые принимали поздравления, причем новобрачная попрежнему прятала лицо. Артур замечал, что на Анну посматривают с подозрением и перешептываются, но ему было все равно, какое она производит впечатление. Полное безразличие охватило его. Жребий брошен. Анна теперь его жена, и можно только надеяться, что она не доставит ему слишком больших неудобств. Флора стояла неподалеку, тоже закрыв лицо. Это злило Артура гораздо сильнее, чем вуаль Анны.

Флора чувствовала недовольство Артура и надеялась, что оно не увеличится, когда она откроет ему правду. Теперь, когда венчание закончилось, она понимала, что самое тяжелое еще впереди. Анне было намного проще — ей стоит только снять шляпку, и Гарри будет на седьмом небе от счастья. Ей же предстоит долгое неприятное объяснение с Артуром, который, увидев ее, наверняка решит, что его наследство ускользнуло от него.

Анна тоже выжидала нужный момент. Ей хотелось немедленно отозвать Гарольда в сторону и все ему объяснить. Но он как назло не отходил от Артура и кидал презрительные взгляды на ни в чем не повинную Флору. Нужно было срочно действовать, и когда гости наконец заторопились к своим машинам, чтобы ехать на свадебный банкет в особняк Артура Беллингейма, Анна бесцеремонно схватила Гарольда за руку и прошептала:

— Нужно поговорить.

Подобная вольность со стороны Флоры Мажиро бесконечно удивила Гарольда, но он послушно пошел за ней в комнатку, где час назад прихорашивалась невеста.

— Что все это значит? — начал Гарри, но тут Анна принялась снимать шляпку и парик, и молодой человек замер на месте с открытым ртом.

— Анна, — прошептал он, не веря собственным глазам.

Девушка встряхнула волосами и улыбнулась.

— Я же говорила тебе, что не выйду замуж за Артура, — проговорила она с шутливым упреком. — А ты мне не верил…

— Но ведь невеста… — пробормотал Гарри. — Ты же…

— В свадебном платье Флора, — объяснила Анна. — Надеюсь, вы с Артуром простите нас за этот маленький обман?

Она подошла к Гарри и положила руки ему на плечи.

— Я не знаю, что скажет Артур, — проговорил Гарольд с восхищением, — но я счастлив.

Он обнял Анну и стал целовать ее, вознаграждая себя за все перенесенные страдания.

— Гарри, ты где? Мы уезжаем. — Суровый голос Артура вырвал их из мира мечты. — Ой, простите…

Усадив жену в машину, Артур понял, что Гарольда нигде не видно. Впрочем, как и Флоры, но он запретил себе думать о ней. Флора вольна делать все, что ей вздумается, а вот Гарри не имеет права бросать его в такой момент. Артур бросился на поиски и нашел Гарольда довольно быстро — тот обнимал какуюто девушку в комнате ожидания. И этой девушкой была… Флора в розовом платье. У Артура сжалось сердце. Но когда в ответ на его извинения девушка повернулась к нему, ему показалось, что у него чтото с глазами. Он только что посадил Анну в машину. И вот Анна была перед ним в платье Флоры и в объятиях Гарольда. Артур пошатнулся. Неужели Анна везде мерещится ему?

— Что все это значит? — пробормотал он, и Анна поняла, что у Флоры не было возможности поговорить с ним.

— Я все объясню, — твердо сказал Гарри. В своем блаженстве он совсем забыл о друге. — Мне нужно было сделать это с самого начала. Мы с Анной любим друг друга…

Анна кивнула головой и прижалась к Гарольду. Брови Артура поползли вверх.

— Ты знаешь, я ни за что на свете не хотел бы причинить тебе боль, но это чувство было сильнее меня…

Артур слушал, не говоря ни слова, и выражение его лица было непроницаемым.

— Артур, вы не должны волноваться изза наследства, — торопливо произнесла Анна, решив, что он собирается обвинить ее в злостном обмане. — Флора все очень здорово продумала…

— Флора? — холодно спросил Артур. — А где же она, хотел бы я знать?

Анна смутилась. Она была уверена, что Артур уже обо всем догадался.

— Флора стала сегодня вашей женой… — пробормотала она.

У Артура вырвалось сдавленное восклицание.

— Анна Флора Маргарита, — повторил он имена невесты.

— Де Кастельяк Мажиро, — закончила Анна. — Так что все в порядке, вашей супругой является Анна де Кастельяк. В какомто смысле…

Гарри усмехнулся. Ловкий ход. И все трое довольны. Артур получает наследство, они с Анной — возможность быть вместе. Но что выиграла Флора?

— Прошу вас, не сердитесь на нас, — умоляюще сказала Анна.

Она подошла ближе к Артуру, который прислонился головой к дверному косяку и приходил в себя после столь сенсационного заявления.

— Флора подумала, что так будет лучше для всех, — говорила Анна, смущенная молчанием Артура. Ей очень не хотелось, чтобы он затаил на них зло. Ведь он вполне может почувствовать себя оскорбленным их проделкой…

— Арт, в самом деле, ты же ведь не питаешь к Анне никаких особенных чувств, — сказал Гарольд, тоже подходя к другу. — Так что какая тебе разница…

Артур вдруг запрокинул голову и расхохотался.

— Итак, все счастливы и довольны, — проговорил он с едкой насмешкой. — У Анны с Гарольдом любовь, у Артура денежки. А что получает мадемуазель Флора? Чем объясняется ее бескорыстная жертва?

Гарольд и Анна обменялись быстрыми взглядами. Реакция Артура была им непонятна. Причины, по которым Флора решила выйти за него замуж, должны были меньше всего занимать его сейчас…

— Как там она говорила? — Артур постучал себя указательным пальцем по лбу. — Невеста получит нечто вроде семьи… положение в обществе… Да, должно быть, я завидный жених, не так ли, Анна?

Несмотря на ироничный тон вопроса, Анна уловила в голосе Артура скрытую горечь. Неужели его мучает мысль о том, что Флора согласилась заменить собой Анну исключительно из меркантильных интересов? Но тогда следует естественный вывод, что…

— Я, конечно, могу ошибаться, — тихо проговорила Анна, — но, помоему, Флора неравнодушна к вам, Артур. Она очень независимое существо и ни за что не стала бы руководствоваться материальными выгодами в подобном вопросе…

Артур призадумался. Слишком здорово, чтобы быть правдой. Хотя кто знает… Стоит только посмотреть на Гарри и Анну, чтобы поверить в любовь с первого взгляда.

— Вы могли бы все рассказать мне, — медленно сказал он.

— Я и рассказываю, — развела руками Анна. — Сейчас. Вы же понимаете, это просто формальность. Вы сможете развестись с ней в любое время.

Анна была уверена, что их поступок возмутил Артура. Но Гарольд, знавший своего друга лучше, наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Думаю, до развода дело не дойдет…

Анна подняла на Гарри изумленные глаза. Вместо ответа тот кивнул на Артура, который уже не хмурился, а мечтательно улыбался.

— Мне кажется, тебе лучше поспешить, — сказал Гарри. — Нехорошо заставлять молодую жену ждать. Тем более с таким характером, как у Флоры.

— Ничего, уж с госпожой графиней я какнибудь справлюсь, — проговорил Артур с притворной мрачностью.

Все трое весело рассмеялись и пошли к выходу, где в машине их ждала ничего не подозревающая Флора.

Артур отсутствовал уже более получаса, и Флора начала волноваться. Куда он исчез? Гости уезжали один за другим, а новобрачная в гордом одиночестве поджидала муженька. Может быть, он нежно прощается сейчас с какойнибудь подружкой из числа тех, что присутствовали на венчании? Уверяет, что это фиктивный брак и между ними все должно остаться попрежнему? Флора сердито пнула сиденье. И ведь это сущая правда. Она даже не имеет права злиться. Ее дело дождаться Артура, предъявить ему свои документы и убедить его в том, что ничто не препятствует ему получить наследство, а через некоторое время отпустить ее все четыре стороны…

Флора отчетливо всхлипнула. Интересно, если бы они с Артуром познакомились при других обстоятельствах, он бы обратил на нее внимание? Ладно, чего теперь себе нервы трепать. Флора подвинулась поближе к окошку и принялась разглядывать пейзаж за окном. Она не заметила, как Артур подошел к машине и открыл заднюю дверцу.

— Поехали, — бросил он шоферу и сел рядом с Флорой.

Девушка от неожиданности вздрогнула. Она подтянула пышную юбку к себе, чтобы не мешать Артуру. Машина тронулась.

— Итак, я чрезвычайно счастлив, — проговорил Артур, смотря прямо перед собой.

Флора насторожилась. Подозрительное начало.

— К сожалению, у меня до сих пор не было возможности сказать тебе, что я очень рад тому, что именно ты стала моей женой…

Сердце Флоры упало. Надо побыстрее снять фату, до того как Артур начнет признаваться Анне в любви.

— У нас было мало времени, чтобы узнать друг друга как следует, — торжественно продолжал Артур, попрежнему не глядя на девушку. Он боялся, что рассмеется, если повернется к ней, а ему хотелось сохранить серьезность, чтобы хотя бы немного отомстить за ее проделку.

Флора все ниже опускала голову. После подобных слов, предназначенных не ей, Артур возненавидит ее.

— Но я должен сразу признаться, что с самого начала… восхищался тобой.

А вот и само признание. Флора тяжело вздохнула. Артур услышал это и понял, что пора заканчивать шутку.

— Естественно, я боялся, что не могу рассчитывать на взаимность, — сказал он. — Однако только что мне сообщили, что ты…

Флора встрепенулась. О чем идет речь?

— Питаешь ко мне определенные чувства…

Что? Артур выражался так высокопарно, что Флора на мгновение подумала, что ее знание английского подводит ее. Скорее всего, она неправильно поняла его.

— Одним словом, я был бы счастлив, если бы ты повторила то, что я услышал…

— Да что такое ты услышал? — воскликнула Флора своим голосом, совсем забыв, что она должна изображать Анну.

— То, что ты меня любишь, дорогая моя, — не моргнув глазом сказал Артур.

Флора застыла с открытым ртом.

— Кто сказал тебе такую чушь? — воскликнула она возмущенно.

— Твоя кузина Анна, конечно, — спокойно ответил Артур. — Я могу ей доверять?

— Анна? — прошептала ошарашенная Флора.

Прежде чем она успела сказать или сделать чтолибо, Артур наклонился к ней и решительно поднял с ее лица вуаль.

— А тебе идут светлые волосы, — пробормотал он с улыбкой, любуясь раскрасневшимся лицом девушки.

Впервые в жизни Флора Мажиро растерялась. Она должна была сама все рассказать Артуру и готовилась к упрекам и обвинениям. Но, похоже, он не только не сердится, но даже рад…

— В моем имени есть Анна де Кастельяк, — принялась объяснять она, — так что твое наследство…

— Да плевать я на него хотел, — отмахнулся Артур. — По крайней мере, сейчас.

Он притянул оробевшую Флору к себе и поцеловал ее в губы.

— Ты была слишком холодна со мной в церкви, — прошептал он. — Я намереваюсь потребовать компенсацию.

И он ни на секунду не выпускал Флору из объятий, пока они ехали до его дома.

Невозможно описать изумление лорда Чизвика, когда он увидел Анну в розовом платье под руку с Гарольдом, и Флору в качестве невесты рядом с Артуром. Он переводил удивленные глаза с одной пары на другую, а на губах вертелся невысказанный вопрос. Во время празднования Анна улучила минутку, чтобы подойти к опекуну и шепнуть ему на ухо пару слов. Лорд Чизвик расплылся в улыбке. Значит, несмотря на сумасбродное желание их отцов, молодые люди всетаки устроили жизнь посвоему. Конечно, мадемуазель Мажиро по его мнению была чересчур… современна, но в том, что Артуру его жена по сердцу, сомневаться не приходилось. Впрочем, она выглядела прелестной скромницей в своей белоснежном платье, и гости не переставали восхищаться красавицейневестой.

Увидев, что Анна разговаривает с лордом Чизвиком, Флора оставила Артура и подошла к ним.

— Простите, сэр, я бы хотела задать вам один вопрос.

— Все, что вам будет угодно, графиня. — Чизвик поклонился Флоре со старомодной учтивостью.

— У вас есть книга, «Невеста графа Шафтсбери». Скажите, правда ли то, что в ней описывается? — спросила Флора.

Чизвик наморщил лоб, стараясь вспомнить содержание книги.

— Прекрасная Ингебьерг полюбила близкого друга своего жениха, и возмущенный граф приказал сжечь их заживо, — шепотом произнесла Анна, вздрогнув при воспоминании о своих ночных кошмарах.

Вытянутое лицо лорда Чизвика прояснилось.

— Не могу утверждать с точностью, но эта легенда всегда казалась мне чересчур кровожадной. Есть некоторые предположения, что молодым людям удалось ускользнуть, и они жили долго и счастливо в горной Шотландии. Согласно одному преданию, сохранившемуся в семье…

— Благодарю вас, лорд Чизвик, — перебила его Флора. — Вы снабдили нас очень ценной информацией. Вот видишь, Аннет, а ты была готова все отменить.

И она залихватски подмигнула Анне, которая улыбнулась ей в ответ. Лорд Чизвик почувствовал какойто подвох, но не стал ничего говорить. Нет в современной молодежи никакого почтения к благородной науке истории. Но что же действительно случилось у графа Шафтсбери с его невестой? Надо будет перечитать сегодня же вечером, решил про себя лорд Чизвик, наблюдая за весельем гостей. С чего это девочки заинтересовались старинным преданием?

Ингебьерг в мужском костюме сидела на лошади и, затаив дыхание, наблюдала за работой нескольких высоких мужчин в темных одеждах. Они осторожно укладывали огромные вязанки хвороста около стен ветхого домика лесника и чемто поливали их из кувшинов. Полная луна хорошо освещала их, потому что домик располагался на открытой поляне, а сама Ингебьерг надежно спряталась в густой листве. Мужчины работали молча, словно боясь привлечь лишнее внимание. Видно, грязное дело замыслили эти люди, раз пришли сюда под покровом ночи…

— Все в порядке, мы можем ехать, — услышала Ингебьерг тихий голос Ричарда.

Он подъехал к ней совсем незаметно.

— Я бы хотела посмотреть, что будет дальше, — сказала она.

— Лучше не видеть, на что способна человеческая злоба, — покачал головой Ричард. — Поедем, Будет хуже, если нас заметят.

Ингебьерг кивнула. Она кинула последний взгляд на домик, который был свидетелем стольких счастливых минут, и поскакала за Ричардом. Впереди их ждала долгая и утомительная дорога, но пути назад не было. Они долго боролись с любовью, однако она победила их…

С графом Шафтсбери, своим женихом, Ингебьерг встретилась, твердо намереваясь забыть Ричарда и быть верной своему долгу. Началась подготовка к свадьбе. Однако жених пугал ее. Ингебьерг с горечью сознавала, что никогда не будет испытывать к нему и сотой доли нежности, которая переполняла ее душу по отношению к Ричарду. Долго так продолжаться не могло. Ингебьерг повсюду искала глазами молодого рыцаря, и Воксхолл непременно оказывался рядом. Чувство было сильнее их, сильнее политики и соображений чести. Они стали встречаться в заброшенном домике лесника во владениях графа Шафтсбери и делить на двоих сладкогорькие минуты запретной страсти.

День свадьбы неумолимо приближался. В отчаянии Ингебьерг открылась Кристин. Мудрая кормилица совсем не удивилась.

— И охота тебе менять богатого графа на нищего рыцаря, — ворчала она, но Ингебьерг чувствовала, что Кристин на их стороне.

И предчувствия ее не обманули. Кристин знала, что несчастным влюбленным грозит смертельная опасность, если граф прознает об их отношениях. Смерть для него, вечное заточение для нее — расправа графа будет короткой.

— Вам нужно перехитрить его, — говорила Кристин.

— Мы можем убежать, — предлагала Ингебьерг. — Ричард хочет…

— Чтобы вас схватили в первой же деревушке? — усмехалась Кристин. — Нет, нужно сделать так, чтобы никому в голову не пришло разыскивать вас.

И ей удалось придумать, как осуществить это. В назначенный срок она лично пошла к графу Шафтсбери и рассказала о том, что невеста бессовестно обманывает его.

— Я только надеюсь, что ты не забудешь бедную старуху, которая защитила твою честь, — бормотала она, униженно кланяясь грозному графу.

Кристин открыла ему все, и граф Шафтсбери подослал самых преданных слуг с жутким приказом сжечь потерявших стыд любовников заживо. Рассудок графа помутился в те дни от ярости, только смерть несчастных могла успокоить его.

Приказ графа был выполнен. После его слуги принесли ему драгоценное ожерелье Ингебьерг, подарок ее жениха, которое почти не пострадало в огне, да ножны Ричарда с оплавившейся позолотой. Графу и его слугам было невдомек, что в домике пылали тела двух деревенских жителей, обряженных в одежду Ричарда и Ингебьерг. Они недавно умерли, и Кристин за небольшую плату пообещала их родным устроить для них пышные похороны. И она сдержала свое слово — мнимых Ричарда и Ингебьерг погребли с подобающими почестями, потому что граф Шафтсбери уже сожалел о своей жестокости.

А в то время, когда в лесу бушевал костер, зажженный рукой ревнивого графа, Ричард и Ингебьерг скакали навстречу новой жизни, и радость царила в их сердцах. Они покинули пределы Англии и были приняты дальними родственниками Ричарда со стороны матери, которые жили на границе Шотландии и Уэльса. Ингебьерг стала законной супругой Ричарда и в свое время родила ему четырех крепких сыновей и двоих дочек. С годами ее красота не померкла, и немало мужчин объявляли себя ее поклонниками, но взгляд Ингебьерг никогда не падал ни на кого, кроме ее мужа. Истинная любовь живет в веках, нет для нее ни преград, ни условий, и счастливы те, кого она благословляет.

Content

Виктория Лайт
Серенада для невесты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12