Роберт Крейс

Заложник

Фрэнку, Тони, Джине, Крису и Норме, а также Джеку Хьюзу, который сделал нашу жизнь богаче.

За двадцать лет дружбы и смеха, порой совсем беспричинного

ПРОЛОГ

Мужчина, засевший в доме, собирался совершить самоубийство. Когда он выбросил во двор телефон, Тэлли понял, что этот человек смирился с неизбежностью собственной смерти. Сержант Джефф Тэлли прослужил шесть лет в должности переговорщика в группе специального назначения лос-анджелесского управления полиции и знал, что люди в критической ситуации нередко изъясняются на языке символов. Этот знак не вызывал никаких сомнений: переговоры закончены. Застрелится ли мужчина сам или вынудит полицию его убить (это называлось самоубийством при помощи полиции), Тэлли считал, что вина полностью ляжет на его плечи.

— Его жену нашли?

— Еще нет. Ее ищут.

— Этого мало, Мюррей. Я должен предложить парню что-нибудь существенное после того, что произошло.

— Ты ни в чем не виноват.

— Моя вина. Я не справился, и теперь он попал в замкнутый круг.

Тэлли сидел на корточках за бронированным штабным автомобилем вместе с командиром группы спецназа лейтенантом Мюрреем Лейфицем, который одновременно являлся начальником группы переговорщиков. Отсюда Тэлли вел разговор с Джорджем Дональдом Маликом по специальному кризисному телефону, подключенному к домашней телефонной линии. После того как Малик вышвырнул свой телефон во двор, Тэлли мог воспользоваться мегафоном либо встретиться с Маликом лицом к лицу. Но он ненавидел мегафон, делавший его голос слишком резким, а контакт — бездушным. Иллюзия личного общения очень важна. Иллюзия доверия — это все.

Тэлли надевал кевларовый жилет, когда Малик крикнул в разбитое окно высоким пронзительным голосом:

— Я убью щенка! Я его прикончу!

Лейфиц вытянул шею из-за машины, будто хотел заглянуть прямо в дом, ведь Малик впервые упомянул о собаке.

— Какого хрена? У него что там, собака?

— А мне откуда знать? Моя задача — навести здесь порядок, ясно? Спроси про собаку у соседей. Узнай, как ее зовут.

— Если он начнет стрелять, Джефф, нам придется войти в дом. Вот и все дела.

— Расслабься и узнай кличку собаки.

Лейфиц быстро отполз назад и помчался к соседнему дому.

Джордж Малик был безработным маляром с кучей долгов по кредитам, неверной женой, не скрывавшей своих похождений, и раком простаты. Четырнадцать часов назад, в два двенадцать ночи, он выстрелил над головами полицейских, которые пришли к нему в связи с жалобами соседей на страшный шум в доме. Потом он забаррикадировал дверь и заявил, что покончит с собой, если его жена не согласится с ним поговорить. Полицейские, оцепившие дом, чтобы никто не пострадал, узнали от соседей, что его жена Елена уехала, забрав с собой их единственного сына, девятилетнего Брендана.

Пока детективы из отдела по борьбе с терроризмом искали ее, Малик твердил о самоубийстве, и Тэлли понял, что он приближается к критической точке. Когда ему сообщили, что свояченица Малика назвала адрес, где может находиться его жена, Тэлли решил рискнуть, сказав, что ее нашли. И совершил ошибку. Он нарушил главное правило переговорщиков: солгал и попался. Он дал обещание, которое не мог выполнить, разрушил иллюзию доверия, начавшую возникать между ними. Это было два часа назад, а пару минут назад выяснилось, что Елену так и не нашли.

— Я прикончу вонючего щенка, будь он проклят! Это ее щенок, и я прострелю ему башку, если она не начнет со мной разговаривать!

Тэлли вышел из-за бронированного автомобиля. После одиннадцати часов, проведенных на месте происшествия, он чувствовал себя грязным. Голова мучительно болела, а желудок ныл от бесчисленных чашек кофе и напряжения. Стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и сочувственно, сержант предпринял еще одну попытку:

— Джордж, это я, Джефф. Не нужно никого убивать, ладно? Нам стрельба ни к чему.

— Ты все наврал! Ты сказал, что моя жена согласилась со мной поговорить!

Дверь серого оштукатуренного домика была по-прежнему заперта. Пара двустворчатых окон с задвинутыми шторами украшали маленькое крыльцо. Левое окно разбилось, когда Малик выбросил телефон. В восьми футах справа от крыльца к стене прижимались пять бойцов из тактической команды спецназа, которые ждали приказа взломать дверь. Малика Тэлли не видел.

— Послушай, Джордж! Я сказал тебе, что мы ее нашли, и хочу объяснить почему. У нас тут провода перепутались, и мне дали неверную информацию. Но мы продолжаем ее искать, а когда найдем, убедим с тобой поговорить.

— Ты уже один раз соврал мне, ублюдок, и опять врешь. Ты хочешь выгородить эту сучку, но ничего у тебя не выйдет. Я пристрелю ее щенка, а потом себя.

Тэлли выжидал. Он должен был казаться совершенно спокойным, чтобы Малик немного остыл. Когда человек начинает разговаривать, стресс отступает. Если удастся привести Малика в чувство хотя бы чуть-чуть, возможно, они смогут выйти из этой ситуации без потерь.

— Не стреляй в пса, Джордж. Что бы ни происходило между тобой и твоей женой, не стоит вымещать это на нем. Он ведь и твой тоже?

— Понятия не имею, чей это траханый щенок. Она врала обо всем на свете, так что могла наплести и про щенка. Она прирожденная врунья. Как и ты.

— Джордж, послушай, я ошибся, но я тебя не обманывал. Повторяю, я совершил ошибку. Тот, кто врет, никогда не признается, а я хочу быть с тобой честным. Какой породы твой щенок?

— Я тебе не верю. Ты знаешь, где она, и, если ты не заставишь ее со мной разговаривать, я пристрелю щенка.

Темные глубины, в которые погружается человек, охваченный отчаянием, могут поглотить его так же легко, как океанские воды, смыкающиеся над головой. Тэлли научился улавливать нарастание напряжения в голосах людей и почувствовал это сейчас. Малик был раздавлен.

— Держись, Джордж! Я уверен, она с тобой поговорит.

— Тогда почему она молчит? Почему эта сучка ничего не скажет, ведь от нее другого не требуется.

— Мы обязательно с этим справимся.

— Скажи что-нибудь, черт подери!

— Я же сказал, мы ее обязательно найдем.

— Скажи что-нибудь, или я прикончу этого вонючего щенка!

Сержант сделал глубокий вдох, пытаясь понять, чем его поразили последние слова Малика. Тэлли говорил ясно и четко, однако Малик вел себя так, словно не слышал его. Тэлли решил, что, похоже, Малик уже не в себе или находится на грани психического срыва.

— Прекрати на меня смотреть!

— Джордж, пожалуйста, подойди к окну!

Тэлли увидел, что Лейфиц вернулся на прежнее место за штабной машиной, и тихонько спросил:

— Как зовут собаку?

— Соседи говорят, что там нет собаки.

— Немедленно открой свой поганый рот, или я пристрелю щенка!

У Тэлли в голове что-то щелкнуло. Он похолодел, поняв вдруг, что иллюзия — штука обоюдная: детективам не удалось найти жену Малика, потому что она находилась внутри! Соседи ошиблись. Все это время она была в доме. Она и мальчик.

— Мюррей, давай команду на штурм!

И в этот момент в доме грохнул первый выстрел. Второй прозвучал, когда штурмовой отряд взломал дверь.

Тэлли бросился вперед, чувствуя себя почти невесомым. Позже он не вспомнит, как взбежал на крыльцо и влетел в дверь. На полу лежал Малик с наручниками на запястьях. Он был мертв. Тело жены обнаружили на диване в гостиной, где она пролежала четырнадцать часов. Два офицера пытались остановить бьющую фонтаном кровь из артерии на шее девятилетнего сына Малика. Кто-то из них кричал, чтобы привели реаниматоров. Глаза мальчика были широко раскрыты, он оглядывал комнату, словно надеялся отыскать в ней причину того, что с ним случилось. Рот открывался и закрывался, кожа посерела. Ребенок встретился взглядом с Тэлли, который опустился на колени и положил ладонь ему на ногу. Тэлли не отвел глаз и даже не позволял себе моргнуть. Больше он ничего не мог сделать для Брендана Малика в его последние минуты.

Через некоторое время Тэлли вышел и сел на крыльцо. В голове у него шумело, словно он накануне перебрал спиртного. На противоположной стороне улицы около машин толпились полицейские. Тэлли закурил, а затем прокрутил в памяти последние одиннадцать часов, пытаясь задним числом отыскать приметы, которые подсказывали ему, как обстояло дело в действительности. Он ничего не нашел. Возможно, их и не было, но он в это не верил: он их упустил, наделал ошибок. Мальчик находился в доме все время, свернувшись калачиком у ног своей мертвой матери, словно верная собачонка.

Мюррей Лейфиц положил руку на плечо сержанта и велел идти домой.

Джефф Тэлли прослужил в полиции тринадцать лет и шесть лет в группе быстрого реагирования в качестве переговорщика. Сегодня был третий вызов за пять дней.

Он попытался восстановить в памяти глаза мальчика, но понял, что уже забыл, какого цвета они были — голубые или карие.

Тэлли бросил сигарету, затоптал ее, прошел через улицу к своей машине и отправился домой. У него была одиннадцатилетняя дочь Аманда. Он хотел представить ее глаза, но не смог вспомнить их цвет. И ему вдруг стало страшно, что его это больше не волнует.

ЧАСТЬ 1

САД АВОКАДО

1

Бристо-Камино, Калифорния

Пятница, 14 часов 47 минут

Деннис Руни

Стоял один из тех жарких засушливых дней, когда воздух такой сухой, что кажется, будто ты вдыхаешь песок. Солнце лизало кожу обжигающим огнем. В северном пригороде Лос-Анджелеса они ели гамбургеры из придорожной забегаловки, сидя в грузовичке Денниса. Красный пикап «ниссан» он купил за шестьсот долларов у боливийца, с которым познакомился, работая на стройке, за две недели до своего ареста. Деннис Руни сидел за рулем, ему было двадцать два года. Всего одиннадцать дней, как он вышел из исправительного заведения в Антилоуп-Вэлли, которое все называли «Муравьиной фермой». Младший брат Денниса Кевин устроился посередине между ним и парнем по имени Марс, с которым они были знакомы четыре дня.

Позже, размышляя над своими действиями, Деннис решит, что вовсе не проклятая жара заставила его пойти на преступление, а страх. Страх, что его ждет нечто особенное, а он все пропустит и никогда не поймает, что необыкновенная удача скроется за углом, а вместе с ней его надежда выбраться из тени, в которой он до сих пор прозябал.

Деннис решил, что они должны ограбить минимарт.

— Эй, я знаю, что делать. Давайте обчистим вонючий минимарт, который на другом конце Бристо, ну, где дорога на Санта-Клариту.

— А я думал, мы едем в кино.

Это, конечно, сказал Кевин, скорчив придурковатую физиономию: брови чуть не вылезли на лоб, глаза испуганно мечутся, губки дрожат. В сравнении с братом он всегда чувствовал себя как вечный аутсайдер, которого мечтают затрахать капитаны болельщиков, а Деннис его защищает.

— Эта идейка будет получше, дерьмо цыплячье. А потом пойдем в кино.

— Господи, ты же только что с «Фермы», Деннис. Уже соскучился?

Деннис выбросил в окно сигарету и, не обращая внимания на влетевшие обратно искры и пепел, принялся рассматривать себя в зеркало заднего вида. Он считал, что у него сердитые, глубоко посаженные мрачные глаза, высокие скулы и чувственные губы. Любуясь собой, что он делал очень часто, Деннис не сомневался: скоро его посетит удача и то особое везение, которого он так ждал, наконец встретится на его пути, и тогда он сможет распроститься с грошовыми работами и жизнью в вонючей квартирке с придурковатым братцем.

Деннис потрогал заткнутый за пояс пистолет тридцать второго калибра и посмотрел мимо Кевина на Марса.

— А ты что думаешь, чувак?

Марс был крупным парнем с накачанными плечами. Его бритую голову сбоку украшала татуировка, гласившая: «Зажигай». Деннис познакомился с ним на стройке, где они с Кевином работали поденщиками на подрядчика, поставлявшего цемент. Он не знал фамилии Марса. Просто не спросил.

— Чувак, твое мнение?

— Думаю, нужно посмотреть.

Вот и все обсуждение.

Минимарт находился на Фландерс-роуд, тенистом бульваре, соединявшем выезды от нескольких дорогих домов. Четыре бензоколонки стояли у похожего на бункер магазина, в котором продавали туалетные принадлежности, парфюмерию, безалкогольные и алкогольные напитки и прочую ерунду. Деннис остановил машину за магазином, чтобы их не увидели изнутри. «Ниссан» задергало при переключении передачи — коробка скоростей у него была ни к черту.

— Ты только посмотри, братишка. Здесь будто все повымерли. Просто класс!

— Слушай, Деннис, это же глупо. Нас поймают.

— Я просто войду и гляну, что там да как. Не намочи штанишки.

На парковке заправлялся черный «бимер», а у двери стояли два велосипеда. У Денниса отчаянно колотилось сердце, под мышками стало липко, от удушающей жары сохло во рту. Он бы никогда в этом не признался, но он нервничал. Ему не хотелось возвращаться на «Ферму», откуда недавно вышел, но он старался не думать о том, что что-то может пойти не так и их поймают. Его словно подхватил поток, лишивший способности здраво рассуждать и сопротивляться неизбежному.

В магазине Денниса окатила волна прохладного воздуха. Двое мальчишек стояли около стойки с журналами. За прилавком торчал толстый китаец, такой коротенький, что Деннис видел только его лысину, ужасно похожую на лягушку, вообразившую себя подводной лодкой в луже.

В минимарте оказалось два прохода между стеллажами с товаром и холодильник, забитый пивом, йогуртами и колой. Денниса на мгновение охватила неуверенность, и он уже собрался сказать Марсу и Кевину, чтобы не грабить магазин, будто обнаружил за прилавком целый выводок китайцев, но передумал. Он направился к холодильнику, затем прошел вдоль задней стены, желая убедиться, что в проходах никого нет, а сердце гулко стучало у него в груди от мысли, что он обязательно совершит задуманное — ограбит этот траханый магазин!

«Бимер» отъехал, когда Деннис подошел к грузовику и остановился у пассажирского окна, где сидел Марс.

— Там никого, только два паренька и за прилавком толстый китаец.

— Он кореец, — поправил его Кевин.

— Что?

— На вывеске написано «Ким», корейское имя.

Этот Кевин во всей своей красе — вечно ляпнет что-нибудь этакое. Деннису ужасно захотелось дотянуться и схватить Кевина за его поганую глотку. Но он приподнял край футболки, показав пистолет:

— А нам какое дело, Кевин? Китаец наделает в штаны, когда увидит мою игрушку. Мне даже вынимать это не придется, понял? Тридцать секунд, и мы снова в пути. Китаезе останется только задницу подтереть, а потом позвать полицию.

Кевина передернуло, а его глаза завертелись точно фасоль на горячей сковороде.

— Деннис, умоляю тебя! Ну что мы тут возьмем, пару сотен баксов? Господи, давай лучше поедем в кино.

Деннис подумал, что уехал бы, не будь Кевин таким нытиком. Но раз его братишке взбрело в голову изображать из себя трусливого козла, он уже не мог отступить.

Марс наблюдал за ними. Деннис почувствовал, что краснеет, решив, что новый приятель его оценивает. Марс был парень что надо, кремень — спокойный, наблюдательный и терпеливый, твердый как скала. Деннис заметил эти его качества во время их совместной работы. Марс изучал людей. Наблюдал за разговорами, например когда два мексиканца уговаривали третьего купить сообща толченую кукурузу с мясом. Он с интересом приглядывался к ним, но участия не принимал, словно был выше, будто мог заглянуть в прошлое и видел их, когда они только родились и мочились в постель и когда им было по пять лет или когда они занимались онанизмом, думая, что их никто не видит. Он загадочно улыбался, как будто знал, что они сделают в следующий миг и в далеком будущем. Иногда это необычное выражение его лица пугало. Но Марсу нравились идеи Денниса, и он, как правило, их одобрял.

Четыре дня назад, когда они только познакомились, Деннис решил, что судьба наконец начала поворачиваться к нему лицом. Он встретил человека, словно заряженного опасной энергией, человека, делавшего все, что ему говорил Деннис.

— Марс, мы не отступим. Мы ограбим эту вонючую лавку.

Марс вылез из грузовика, такой хладнокровный, что даже жара на улице не смогла растопить его спокойствия.

— Ну так давай.

Кевин не сдвинулся с места. В этот момент те самые мальчишки уехали на велосипедах.

— Внутри никого нет, Кевин! Тебе только и придется, что постоять у двери и посмотреть. Толстяк как миленький отдаст нам денежки. Они же застрахованы, и ему потом все вернут. Кто хочет неприятностей на собственную задницу?

Деннис схватил брата за футболку. «Лемонхэдс», подумать только. Его вонючий братец самый настоящий придурок. Марс уже подходил к двери.

— Вылезай из грузовика, дерьмо собачье. Ты нас позоришь.

Кевин съежился и выполз из машины, точно послушное дитя.

Ким Младший, минимарт Кима Младшего

Ким Младший нюхом чуял неприятности. Кореец американского происхождения во втором поколении, он шестнадцать лет простоял за прилавком минимарта в лос-анджелесском районе Ньютон, который в полицейском управлении называли «районом стрелков». Младшего били, обманывали, в него стреляли, нападали с ножом и дубинками, грабили — целых сорок три раза. И он решил, что с него хватит. Оставив за спиной шестнадцать лет мучений, Младший, его родители, жена и шестеро детей решили распрощаться с многонациональным котлом огромного Лос-Анджелеса и перебрались в менее опасный спальный район.

Младший никогда не был человеком наивным. Минимарт по своей природе привлекает к себе неприятности, как тухлое мясо мух. Даже здесь, в Бристо-Камино, тоже есть воришки, как правило подростки, но иногда и мужчины в деловых костюмах. Мошенники, в основном женщины, подделывают чеки. Есть сбежавшие из Лос-Анджелеса от сутенеров проститутки, пытающиеся подсунуть фальшивые деньги, и пьяницы — агрессивные белые мужчины, пропитанные джином. Все это ерунда по сравнению с Лос-Анджелесом, но Младший считал, что всегда следует держаться настороже и быть готовым ко всему. Шестнадцать лет в большом городе научили его многому, и Младший всегда держал «кое-какую мелочь» под прилавком, на всякий случай.

Когда три весьма неприятного вида парня вошли в его магазин в ту пятницу, Младший наклонился вперед, касаясь грудью прилавка, чтобы они не видели его рук.

— Чем могу вам помочь?

Тощий паренек в футболке с логотипом «Лемонхэдс» остался около двери. Другой — немного постарше, в выцветшей черной рубашке — и крупный тип с бритой головой направились прямо к нему, причем парень, что постарше, чуть распахнул рубашку, чтобы показать ему устрашающую черную рукоять пистолета.

— Две пачки «Мальборо» для моего приятеля и все деньги из кассы, вонючка!

Младший Ким действительно чуял неприятности за версту.

С ничего не выражающим лицом он принялся нащупывать под прилавком свой «смит-вессон». Он его нашел как раз в тот момент, когда один из парней перемахнул через прилавок. Младший выпрямился и поднял револьвер, когда в него врезался грабитель в черной рубашке. Младший не ожидал, что этот дуболом прыгнет на него, и не успел снять предохранитель.

— У него пушка! — крикнул верзила.

Все произошло так быстро, что Младший даже не понял, чьи это были руки. Парень в черной рубашке, забыв про свой пистолет, пытался вырвать оружие у Младшего, верзила через прилавок тоже тянулся к нему. Младшему не раз приходилось доставать револьвер в разных ситуациях, но еще никогда он не испытывал такого страха. Он понял, что, если не снимет его с предохранителя прежде, чем грабитель вытащит свой пистолет или вырвет оружие у него из рук, ему придется худо. Младший Ким сражался за свою жизнь.

Но тут предохранитель щелкнул, и Младший понял, что победил.

— Попались, ублюдки, — сказал он.

«Смит» выстрелил с оглушительным грохотом, и от удивления глаза грабителя вылезли из орбит.

Младший победоносно улыбнулся.

— Получайте!

Неожиданно Младший почувствовал невероятную боль в груди. Она наполнила все его тело, словно у него начался сердечный приступ. Он покачнулся и наткнулся на холодильник, стоявший у него за спиной, а по его рубашке начала расползаться кровь. Он медленно осел на пол.

Последнее, что слышал Младший, это крик придурка у двери:

— Деннис, поторопись! Тут кто-то приехал!

Маргарет Хэммонд, свидетельница

Маргарет Хэммонд выбиралась из своего «лексуса» около второго бензонасоса, когда началась стрельба.

Маргарет, которая жила на противоположной стороне улицы в доме с черепичной крышей, как две капли воды похожем на все другие дома в поселке, увидела, что трое белых мужчин, выбежав из минимарта, быстро забрались в пикап «ниссан». Грузовик тут же сорвался с места и, дергаясь на ходу, что указывало на неисправное сцепление, повернул на запад, в сторону шоссе.

Маргарет вставила шланг, чтобы наполнить бак, а сама поспешила в минимарт, чтобы купить шоколадку «Нестле», которую намеревалась съесть перед возвращением домой.

Примерно через десять секунд, по словам самой Маргарет, она выскочила на парковку. Красный «ниссан» исчез. Маргарет позвонила по своему мобильному телефону в службу 911, откуда ее переключили на полицейское управление Бристо-Камино.

Деннис

Они заговорили одновременно, Кевин схватил Денниса за руку, и грузовик дернулся в сторону. Деннис сбросил его руку.

— Ты его убил! Ты его застрелил!

— Откуда мне знать, что он подох?

— Там всюду была кровь! Ты весь в крови!

— Прекрати, Кевин! У него был траханый пистолет! Я же не знал про пушку. Это он выстрелил!

Кевин колотил кулаком по приборной доске и подпрыгивал между Деннисом и Марсом, словно хотел вылететь наружу сквозь крышу.

— Нам кранты, Деннис! Ты понял, нам конец! А что, если он умер?

— Заткнись!

Деннис облизнул губы и почувствовал металлический привкус. Тогда он посмотрел на себя в зеркало заднего вида и увидел, что все лицо у него забрызгано красными каплями. Денниса чуть не вытошнило, когда он сообразил, что слизнул человеческую кровь. Он провел рукой по лицу, а потом вытер ее о джинсы.

Марс тронул его за плечо.

— Эй, дурень, расслабься.

— Нам нужно отсюда выбираться!

— А мы и выбираемся. Нас никто не видел. Никто не поймал. Все путем.

Марс сидел совершенно спокойно на своем месте у окна. Кевина и Денниса отчаянно трясло, а он вел себя так, словно только что вышел из транса. В руке он держал пистолет китайца.

— Проклятье! Выброси его, придурок! Нас же могут остановить.

Марс засунул пистолет за ремень брюк и прижал его рукой подобно тому, как некоторые парни прикрывают свое причинное место.

— Он может нам пригодиться.

Деннис изо всех сил жал на акселератор, не обращая внимания на протестующие стоны машины. Он хотел как можно скорее оказаться на шоссе, до которого оставалось еще две мили. Их грузовик видели по крайней мере четыре человека. Даже тупые копы из Бристо смогут сложить два и два, если найдут свидетелей, который свяжут их с грузовиком.

— Слушайте, нам нужно пораскинуть мозгами и решить, что делать.

Глаза Кевина напоминали два блюдца.

— Господи, Деннис, мы должны сдаться.

Деннис почувствовал, как в голове у него все сжимается с такой силой, что ему показалось, будто у него налились кровью глаза.

— Никто не будет сдаваться! Мы выпутаемся! Просто нам нужно решить, что делать дальше.

Марс прикоснулся к его руке.

— Послушай…

Марс чему-то улыбался, он даже не смотрел на них.

— Мы самые обычные парни в красном грузовике. Таких миллионы.

Деннису отчаянно хотелось ему верить.

— Думаешь?

— Им придется искать свидетелей. Если найдут тех двух мальцов или тетку, они должны будут нас описать. Может, они смогут, а может, и нет. Копы будут охотиться на трех белых парней в красном грузовике. А тебе известно, сколько на свете красных грузовиков?

— Миллион.

— Точно. Как ты думаешь, сколько им понадобится времени? Целый сегодняшний день? Или еще завтра? Через четыре часа мы можем перебраться через границу. Как насчет Мексики?

На его лице появилась равнодушная улыбка абсолютно уверенного в себе человека. Марс был так спокоен, что Деннис ему поверил; у него возникло ощущение, будто он уже ходил по этой дорожке и знал все ее изгибы и ловушки.

— Отличный план, Марс! Вот это план! Мы там потусуемся пару дней, а потом, когда все успокоится, вернемся. Оно же всегда успокаивается.

— Точно.

Деннис снова прибавил скорость, почувствовал, что трансмиссия барахлит, потом из-под грузовика раздался грохот — трансмиссия полетела. Шестьсот долларов. Наличными. Чего еще от нее ждать?

— Вонючий кусок дерьма!

Грузовик сбросил скорость и начал вилять, когда Деннис съехал на обочину. Еще до того как он остановился, Деннис распахнул дверцу и приготовился бежать, но Кевин схватил его за руку и удержал внутри.

— Ничего не получается, Деннис. Все только становится хуже.

— Заткнись!

Деннис стряхнул руку брата и выпрыгнул на землю. Он тут же принялся оглядывать дорогу, не появится ли дорожный патруль, но машин было мало, и за рулем в основном сидели женщины. Фландерс-роуд отсюда и до шоссе проходила по застроенной жилыми домами территории, разделенной на участки. Видны были всего несколько ворот, остальные участки окружала живая изгородь, маскировавшая надежные каменные стены. Оглядывая заросли и скрывавшиеся за ними стены, Деннис подумал: может, им удастся спрятаться там от полиции?

Похоже, Марс читал его мысли:

— Давайте украдем машину.

Деннис снова посмотрел на стену: за ней — жилой район, где полно машин. Можно ворваться в дом, связать тетку, чтобы выиграть время, и уехать.

Что будет дальше, Деннис не думал.

— Пошли.

— Деннис, ну пожалуйста!

Деннис вытащил брата из грузовика.

Они пробрались сквозь живую изгородь и полезли на стену.

Офицер Майк Уэлч, полиция Бристо-Камино

Офицер Майк Уэлч — тридцать два года, женат, один ребенок — ехал в кондитерскую «Криспи-крем», когда поступил вызов.

— Четвертый, вызывает база!

— Четвертый на связи.

— Вооруженное ограбление, минимарт Кима на Фландерс-роуд, стрельба.

Уэлч решил, что это полнейший абсурд.

— Повторите насчет стрельбы. Вы что, шутите?

— Трое белых мужчин, примерно двадцати лет, джинсы и футболки, красный пикап «ниссан». В последний раз видели к западу, на Фландерс-роуд. Отправляйся туда и посмотри, что с Младшим.

Майк Уэлч как раз ехал на запад по Фландерс-роуд. Заправочная станция Младшего находилась меньше чем в двух милях впереди. Уэлч перешел на третий код — включил фары и сирену. За три года службы в полиции ему еще ни разу не приходилось задействовать третий код, если не считать ситуаций, когда он догонял нарушителей скорости.

— Я на Фландерс. Младший ранен?

— Ответ утвердительный. Машина «скорой помощи» уже туда едет.

Уэлч прибавил газу. Ему так хотелось добраться до Младшего раньше врачей, что он промчался мимо красного грузовика, стоявшего на противоположной стороне дороги, прежде чем сообразил: он подходит под описание пикапа, на котором преступники скрылись с места происшествия.

Уэлч выключил сирену и резко остановился на обочине. Оглянувшись через плечо, он принялся изучать дорогу. Около грузовика никого не оказалось, хотя он был подходящим под ориентировку красным пикапом. Уэлч пропустил проезжавшие мимо машины, развернулся, поехал назад и остановился за «ниссаном». Только после этого он включил прикрепленный на плече микрофон:

— База, это четвертый. Я примерно в полутора милях к востоку от Кима на Фландерс-роуд. Обнаружил красный пикап, номер 3KЛM429. Похоже, его бросили. Вы можете послать кого-нибудь другого к Киму?

— Можем.

— Я проверю, что тут у нас.

— Вас понял.

Уэлч выбрался из машины и положил правую руку на рукоять браунинга. Он не стал его вынимать, но хотел быть наготове. Подошел к кабине грузовика, заглянул под него, затем обогнул спереди. Остывающий мотор потрескивал, капот был теплым. Майк Уэлч подумал, что это и есть тот проклятый пикап, на котором скрылись преступники.

— База, четвертый. Пусто. Машина брошена.

— Вас понял.

Зайдя со стороны водительского места, Уэлч заглянул внутрь. У него не было уверенности, что это тот самый грузовик, но сердце замерло от волнения. Он пришел в полицию Бристо, проработав семь лет кровельщиком. Конечно, Уэлч предполагал, что ему придется не только выписывать штрафы за нарушение правил дорожного движения и разбираться с семейными склоками, но до сих пор его работа лишь этим и ограничивалась. И вот впервые за всю карьеру ему, похоже, предстоит заняться настоящим делом и настоящими преступниками. Он посмотрел на дорогу, пытаясь понять, почему они бросили грузовик и куда подевались.

Неожиданно ему стало страшно. Уэлч посмотрел на живую изгородь, потом присел на корточки, стараясь заглянуть под низко нависшие ветки, но увидел только стену и больше ничего. Тогда он вынул пистолет и, осторожно подойдя к изгороди, обнаружил, что несколько веток сломано. Он оглянулся на грузовик и представил себе, как трое подозреваемых пробирались сквозь густые заросли. Трое парней в бегах, перепуганные насмерть, перелезли через стену. За стеной находится дорогой жилой комплекс, который называется «Поместье Йорк». Из опыта патрулирования Уэлч знал, что оттуда можно уйти двумя улицами, если только преступники не решат вернуться тем же путем, каким они сюда попали. Возможно, они спрячутся в чьем-нибудь гараже или постараются убраться через противоположную часть комплекса.

Уэлч, вспомнив потрескивание остывающего мотора, понял, что грабители опережают его всего минут на пять. Сердце отчаянно заколотилось у него в груди, и он принял решение. Уэлч резко развернул машину, рассчитывая задержать преступников прежде, чем они успеют сбежать из комплекса.

Деннис

Деннис спрыгнул со стены в совершенно иной мир, скрывавшийся за великолепными папоротниками, растениями с кожистыми зелеными листьями и апельсиновыми деревьями. Ему отчаянно хотелось убежать подальше, промчаться по двору, перелезть через следующую стену и убраться отсюда как можно скорее, но сирена выла прямо у них за спиной. И вдруг смолкла.

— Деннис, ну прошу тебя, пожалуйста! Полицейские увидят грузовик и все равно выяснят, кто мы такие, — взмолился Кевин.

— Заткнись! Я знаю. Дай мне подумать.

Они оказались в густом саду, окружавшем теннисные корты позади огромного, похожего на дворец дома. Прямо перед ними был бассейн, а дальше виднелся сам дом, громадный, двухэтажный, с кучей окон и дверей, одна из которых была распахнута настежь. Вот так. Просто открыта, и все тут. Если дома кто-то есть, значит, должна быть и машина. Около бассейна стоял стереопроигрыватель, звучала музыка. А кому она нужна, если дома никого нет?

Деннис посмотрел на Марса, и тот кивнул, даже не оглянувшись на него, словно опять прочитал его мысли.

Дженнифер Смит

В доме за открытой дверью, всего в шестидесяти ярдах от них, Дженнифер Смит сокрушалась о том, как ей не повезло в жизни. Ее отец, как обычно, закрылся у себя в передней части дома и занялся своими бухгалтерскими делами — он часто брал работу на дом. Мать уехала во Флориду в гости к тете Кейт. В отсутствие матери и при занятом отце Дженнифер пришлось пасти десятилетнего брата Томаса. Если ее друзья хотели поехать в Центр развлечений, Томаса нужно было брать с собой. Если бы она соврала, что отправилась в Палмдейл, рассчитывая потом прошвырнуться по Лос-Анджелесу, Томас обязательно наябедничал бы. Дженнифер Смит было шестнадцать. И необходимость присматривать за вонючкой братцем отравляла ей лето.

Джен лежала у бассейна, но решила сделать бутерброды с тунцом и ушла в дом. Она бы с радостью организовала для маленького говнюка голодовку, но вспомнила, что пора приготовить ленч отцу.

— Томас!

Он терпеть не мог, когда его называли Томми. Даже Том его раздражал. Непременно Томас.

— Томас, пойди, скажи папе, что ленч готов.

— Надо больно.

Томас играл в «нинтендо» в гостиной.

— Иди скажи папе.

— А ты крикни. Он услышит.

— Приведи его, или я плюну на твой бутерброд.

— Да хоть два раза, меня это заводит.

— Какой же ты мерзкий.

Томас остановил игру и оглянулся на нее.

— Я его позову, если Элис и Трис придут к нам загорать.

Элис и Трис были лучшими подругами Джен. Они перестали приходить, потому что им надоел Томас. Он тихонько сидел в доме, пока они устраивались около бассейна, а потом заявлялся и предлагал намазать их маслом для загара. Даже когда они принимались дружно его гнать, он сидел рядышком и пялился на них.

— Они не будут здесь загорать, когда ты отираешься поблизости. Они знают, что ты их разглядываешь.

— Им нравится.

— Ты придурок.

Увидев троих молодых людей, Джен в первый момент решила, что это садовники, но все знакомые ей садовники были невысокими темнокожими выходцами из Центральной Африки. Потом она подумала, что к ним забрели какие-то старшеклассники из их школы, но вскоре поняла, что снова ошиблась.

— Я могу вам помочь? — спросила Дженнифер.

Первый показал на Томаса.

— Марс, подержи-ка этого тролля.

Самый крупный из парней подбежал к Томасу, а первый бросился на кухню к Дженнифер. Она завопила, и в тот же момент парень зажал ей рот рукой с такой силой, что чуть не сломал ей челюсть. Томас тоже попытался закричать, но громила прижал его лицом к ковру.

Третий, тот, что был моложе двух других, торчал у двери, по его щекам катились слезы, и он громким шепотом повторял:

— Деннис, пошли отсюда! Это безумие какое-то!

— Заткнись, Кевин! Мы уже здесь. Возьми себя в руки.

Тот тип, что держал ее, теперь она знала, что его зовут Деннис, толкнул ее спиной на стол, прямо на бутерброды. Он прижался к ней бедрами с такой силой, что она не могла пошевелиться. От него несло гамбургерами и табаком.

— Прекрати лягаться! Я ничего тебе не сделаю!

Она попыталась его укусить, и тогда он прижал ее голову к столу так, что ей показалось — вот сейчас у нее хрустнет шея.

— Я сказал, прекрати! Расслабься, и я тебя отпущу.

Дженнифер продолжала изо всех сил сопротивляться, пока не увидела пистолет. Верзила приставил черный пистолет к голове Томаса.

Дженнифер мгновенно замерла.

— Я сейчас уберу руку, но не советую орать. Ты поняла?

Дженнифер не могла отвести глаз от пистолета.

— Закрой дверь, Кевин.

Она услышала, как захлопнулась дверь.

Деннис убрал руку, но держал ее рядом с лицом Дженнифер, готовый в любой момент снова зажать ей рот.

— Кто еще в доме? — шепотом спросил он.

— Отец.

— Еще кто-нибудь есть?

— Нет.

— Где он?

— В кабинете.

— Машина у вас есть?

Голос перестал ее слушаться, и она только кивнула.

— Не вздумай орать. Если завопишь, я тебя прикончу. Ты поняла?

Дженнифер снова кивнула.

— Где кабинет?

Она показала кивком в сторону прихожей. Деннис схватил ее за волосы и повел туда. Он шел так близко, что его тело касалось ее, напомнив ей, что она только в шортах и топике от бикини. Она чувствовала себя голой и словно выставленной напоказ.

Кабинет отца находился в дальнем конце прихожей за широкими двойными дверями. Деннис рывком распахнул их, а верзила, которого звали Марс, втащил внутрь Томаса, продолжая держать пистолет около его головы. Деннис толкнул Дженнифер на пол, затем пробежал через комнату и наставил пистолет на ее отца.

— Не вздумай открыть рот! И не шевелись, чтобы тебя черти задрали!

Ее отец сидел у компьютера, рядом валялась куча распечаток. Это был худой лысеющий человек в очках. Он удивленно заморгал, не понимая, что происходит, наверное, подумал, что к ним пришли друзья дочери и решили его разыграть. Но в следующее мгновение он понял — это все по-настоящему.

— В чем дело?

Деннис направил на него пистолет, который сжимал обеими руками, и громко завопил:

— Не двигайся, траханый ублюдок! Сиди на своем вонючем стуле и не шевелись. И руки подними!

Следующие слова отца показались Дженнифер совершенно бессмысленными:

— Кто вас послал?

Деннис одной рукой оттолкнул Кевина в сторону.

— Кевин, закрой окно! И перестань вести себя как дерьмо собачье!

Кевин подошел к окну и опустил жалюзи. Он плакал сильнее Томаса.

Деннис махнул пистолетом в сторону Марса.

— Держи его на мушке, чувак. И за девкой присматривай.

Марс толкнул Томаса на пол рядом с Дженнифер, а затем навел пистолет на ее отца. Деннис убрал свой пистолет за пояс штанов и схватил лампу, стоявшую на углу стола, выдернул шнур из розетки, а потом оторвал его от лампы.

— Не будешь психовать, и ничего с тобой не случится. Ты слышишь меня? Я заберу твою машину. А тебя свяжу, чтобы ты не вызвал копов и не сказал им про машину. Я с тобой ничего не сделаю, мне нужна машина. Давай ключи!

У ее отца сделался озадаченный вид.

— Ты о чем? Зачем вы сюда явились?

— Мне нужна твоя поганая машина, придурок! Я хочу украсть твою машину. Говори, где ключи?

— И все, только машина?

— Я что здесь, по-русски разговариваю? У тебя есть машина?

Отец поднял обе руки, пытаясь его успокоить.

— В гараже. Забирайте ее и уезжайте. Ключи висят на стене у двери в гараж. Рядом с кухней. Возьмите их.

— Кевин, возьми ключи, а потом возвращайся. Поможешь связать этих уродов, чтобы не вздумали мешать нам отсюда убраться.

Кевин, который стоял около окна, вдруг сказал:

— Коп идет.

Дженнифер увидела машину сквозь щели в жалюзи. Из нее вышел полицейский и принялся оглядываться по сторонам, как будто пытался понять, куда он попал. Затем он направился к дому.

Деннис снова схватил ее за волосы.

— А ты помалкивай, поняла? Не вздумай открыть рот, ясно тебе?

— Пожалуйста, не трогайте моих детей.

— Заткнись. Марс, приготовься! Марс!

Дженнифер наблюдала за полицейским, который шел по дорожке к дому. Он скрылся из вида, и тут раздался звонок в дверь.

Кевин бросился к старшему брату и схватил его за руку.

— Он знает, что мы здесь, Деннис! Наверное, он видел, как я опускал жалюзи.

— Заткнись!

В дверь снова позвонили.

Дженнифер почувствовала, как на ее плечо начали падать капли пота Денниса, и ей отчаянно захотелось закричать. Отец посмотрел на нее, прямо в глаза, и медленно покачал головой. Она не знала, что он хочет сказать — чтобы она не кричала или не шевелилась? Впрочем, может быть, он и сам не понял, что имел в виду.

Полицейский прошел мимо окон и вдоль дома.

— Он знает, что мы здесь, Деннис! Он смотрит, как войти в дом.

— Ни хрена он не знает. Просто осматривает дом.

Кевин был в отчаянии. Дженнифер услышала страх и в голосе Денниса тоже.

— Он видел меня у окна! И понял, что внутри кто-то есть. Давай сдадимся.

— Заткнись!

Деннис подошел к окну и выглянул в щель жалюзи, затем бросился назад к Дженнифер и схватил ее за волосы.

— Вставай.

Майк Уэлч

Офицер Майк Уэлч не знал, что все обитатели дома находятся меньше чем в двадцати футах от него и наблюдают за ним сквозь щели в жалюзи. Он не заметил ни Кевина Руни, ни кого бы то ни было, когда подъехал к дому. Его отвлек выбор места для парковки машины.

Уэлч уже понял, что люди из красного «ниссана» перебрались через стену в этот сад. Он предполагал, что трое преступников уже в нескольких кварталах отсюда, но рассчитывал, что кто-нибудь из этого дома или других домов в переулке видел их и сможет сказать, в какую сторону они направились.

Когда никто не открыл дверь, Уэлч подошел к боковой калитке и позвал, надеясь на ответ. Тишина. Тогда он вернулся к входной двери и позвонил в третий раз. Он уже повернулся, решив расспросить соседей, когда тяжелая дверь открылась и из нее выглянула хорошенькая девочка-подросток. Она была бледной как полотно, глаза покраснели от слез.

Уэлч нацепил свою самую лучшую профессиональную улыбку:

— Мисс, я из полиции, меня зовут Майк Уэлч. По вашему саду случайно не пробегали трое молодых людей?

— Нет.

Она ответила так тихо, что он едва разобрал это коротенькое слово. Уэлч заметил, что она явно расстроена, и хотел узнать причину.

— Это было минут пять или десять тому назад. Или около того. У меня есть основания полагать, что они перелезли через стену в ваш сад.

— Нет.

И без того красные глаза девушки наполнились слезами. Увидев, как две слезинки медленно покатились по щекам, Уэлч понял, что грабители находятся в доме и, скорее всего, стоят у нее за спиной, прямо у двери. Сердце отчаянно забилось в груди Майка Уэлча, подушечки пальцев начало покалывать.

— Ладно, мисс, я всего лишь проверяю. Хорошего вам дня.

Он осторожно расстегнул кобуру и положил руку на пистолет. Затем демонстративно перевел глаза на дверь и одними губами спросил, есть ли кто-нибудь в доме, однако девушка не успела ему ответить.

— Он достает пистолет! — крикнул кто-то внутри дома.

От окна и двери загрохотали выстрелы, что-то ударило Майка Уэлча в грудь, оттолкнув его назад. Пуленепробиваемый жилет из кевлара остановил одну пулю, но другая угодила чуть ниже, в живот, третья ударила выше жилета. Он попытался устоять на ногах, но они подкосились. Девушка завизжала, вслед за ней закричал кто-то в доме.

Майк Уэлч вдруг обнаружил, что лежит на спине. Он сел, понял, что ранен, и снова упал. Он услышал новые выстрелы, но не мог подняться, спрятаться от них или убежать. Тогда он вытащил пистолет и выстрелил в сторону дома, не думая о том, в кого может попасть. Сейчас он хотел только одного — спастись.

Раздались новые выстрелы и крики, но он уже больше не мог удерживать в руке пистолет. Единственное, на что он был способен, это включить микрофон на плече.

— Полицейский ранен. Полицейский ранен. Господи, в меня стреляли.

— Повторите ваше сообщение. Майк? Майк, что происходит?

Майк Уэлч смотрел в небо и не мог ничего сказать.

2

Пятница, 15 часов 24 минуты

Тэлли

Примерно в двух милях от «Поместья Йорк» Джефф Тэлли, остановившись в саду, где выращивали авокадо, разговаривал со своей дочерью по мобильному телефону. Полицейская рация тихонько шелестела в машине. Днем он часто уезжал из своего офиса в этот сад, который обнаружил вскоре после того, как занял пост шефа полицейского участка Бристо-Камино, насчитывавшего всего четырнадцать человек. Ряды деревьев, похожих друг на друга как две капли воды, стояли неподвижно в прозрачном воздухе пустыни, словно безмолвные свидетели. Их одинаковость навевала ощущение мира и покоя.

Это чувство умиротворенности разрушила четырнадцатилетняя Аманда, в голосе которой звучали ледяные интонации:

— Почему я не могу пригласить с собой Дерека? По крайней мере, мне будет с кем общаться.

Он позвонил Аманде, потому что сегодня была пятница и он ждал ее на выходные.

— Я думал, мы пойдем вместе в кино.

— Мы ходим в кино каждый раз, когда я приезжаю. К тому же что нам помешает туда пойти? Возьмем с собой Дерека.

— Может быть, в другой раз.

— Когда?

— Ну, не знаю, например в следующие выходные.

Она демонстративно вздохнула, и ему вдруг захотелось оправдаться.

— Мэнди, я не против, чтобы ты привозила с собой друзей. Но мне нравится, когда мы с тобой вдвоем. Нам есть о чем поговорить.

— Мама хочет поговорить с тобой.

— Я люблю тебя.

Она промолчала.

— Я люблю тебя, Аманда.

— Ты твердишь, что хочешь поговорить, а потом мы идем в кино, где нужно молчать. А вот и мама.

Джейн Тэлли взяла трубку. Они расстались через пять месяцев после того, как он ушел из лос-анджелесского полицейского управления и приобрел привычку по двадцать часов в сутки смотреть телевизор. Вскоре оба больше не смогли этого выносить, и он переехал. Два года назад.

— Привет, шеф. У нее сегодня не самое лучшее настроение.

— Я понял.

— Как дела?

Тэлли задумался над ее вопросом.

— Она меня не слишком любит.

— У нее сейчас трудный период. Ей же четырнадцать.

— Я знаю.

— Она все еще старается нас понять. Иногда ей удается, а порой она не в силах с собой справиться.

— Я пытаюсь с ней разговаривать.

Он услышал грусть в голосе Джейн.

— Джеффри, ты пытаешься с ней разговаривать вот уже два года, но ничего путного не получается. Ведь как это выглядит: ты ушел и начал новую жизнь, в которой нам нет места. Теперь ты строишь свою жизнь там, а она — здесь. Ты должен и сам все понимать.

Тэлли промолчал, потому что не знал, как реагировать на ее слова. Каждый день с тех пор, как он перебрался в Бристо-Камино, он говорил себе, что попросит их приехать, но что-то ему мешало. Он знал, что эти два года Джейн его ждала, и подумал, что, если позовет ее прямо сейчас, она не откажется. Но он промолчал, уставившись на неподвижные ряды деревьев.

Наконец Джейн надоело молчать.

— Меня такое положение вещей не устраивает. Вы с Мэнди не единственные, кому нужно устраивать свою жизнь.

— Я понимаю.

— А я не прошу тебя понимать. Мне все равно, понимаешь ты или нет.

Ее голос прозвучал резко и обиженно, а потом оба замолчали. Тэлли вспомнил, какой она была в тот день, когда они поженились: на фоне белого свадебного платья ее кожа казалась золотистой.

Наконец Джейн нарушила молчание, и он уловил в ее голосе смирение. Сегодня, как и вчера, она не услышит от мужа ничего нового, он ничего ей не предложит. Тэлли почувствовал смущение и вину.

— Мне завезти ее к тебе домой или в офис?

— Лучше домой.

— В шесть?

— В шесть. Может быть, пообедаем вместе.

— Я не останусь.

Когда в телефоне раздались короткие гудки, Тэлли убрал его и задумался над своим сном. Он всегда был один и тот же: маленький жалкий домик, окруженный отрядом быстрого реагирования, в небе зависли вертолеты, за ограждением собрались журналисты. Тэлли — главный переговорщик, реальность кошмара вынуждает его стоять на открытом пространстве. Он совершенно беззащитен, а Джейн и Аманда наблюдают за ним из-за ограждения. Тэлли ведет переговоры о жизни и смерти с неизвестным мужчиной, который забаррикадировался в доме и угрожает самоубийством. Он снова и снова выкрикивает: «Я это сделаю! Сделаю, не сомневайтесь!»

Тэлли удается его удерживать от решительного шага, но он знает, что тот с каждый минутой все ближе подходит к краю пропасти. Конец неизбежен, это лишь дело времени. Неизвестно, кто засел в доме. Не удалось найти ни соседей, ни членов семьи, чтобы спросить у них его имя. А сам он отказывается его назвать. Он всего лишь голос за стеной для всех, кроме Тэлли, который с леденящим душу ужасом понимает, что это он сам. Он сидит в доме, он заперт во времени и пространстве и ведет переговоры с самим собой, уговаривая себя остаться в живых.

В первые недели после того случая глаза Брендана Малика следили за ним из всех темных углов. Он снова и снова видел, как свет в них гаснет, тускнеет, словно картинка на экране телевизора, когда вилку выдернули из розетки. Искра, бывшая некогда Бренданом Маликом, становится все меньше и меньше и постепенно исчезает. Через некоторое время Тэлли уже ничего не чувствовал, наблюдая за умирающими глазами, точно так же он стал бы смотреть «Колесо фортуны» просто потому, что его показывают.

Тэлли ушел из полицейского управления Лос-Анджелеса и просидел на диване почти год, сначала дома, а потом в дешевой квартире, которую снял в Силвер-Лейк после того, как Джейн вышвырнула его вон. Тэлли говорил себе, что оставил работу и семью, потому что не мог позволить им стать свидетелями того, как он сам себя разрушает. Но время шло, и он начал думать, что мотивы были проще и не такие благородные. Ему казалось, что прошлая жизнь убивает его, и испугался.

В Бристо-Камино нужен был шеф полиции, и Тэлли с радостью взяли на этот пост. Им понравилось, что он служил в спецназе, хотя здесь от него требовалось лишь выписывать штрафы за нарушение правил дорожного движения и время от времени выступать в местной школе. Он решил, что лучше места, чтобы прийти в себя и залечить раны, нет. Джейн согласилась подождать, когда он снова сможет вернуться к прежней жизни, но, похоже, ему так и не удалось оправиться после того случая. Тэлли думал, что этого не произойдет никогда.

Он завел мотор, выехал из сада на покрытую гравием дорогу и дальше на шоссе, протянувшееся через всю долину Санта-Кларита. Включив рацию, он услышал взволнованный голос диспетчера полицейского участка Бристо-Камино Сары Вайнеман:

— …Уэлч пострадал. У нас в «Поместье Йорк» человек…

Другие голоса ей отвечали. Ларри Андерс и Кен Йоргенсон быстро переговаривались между собой.

Тэлли нажал на кнопку командной частоты и подсоединился к диспетчеру.

— Сара, это первый. Что значит: «Уэлч пострадал»?

— Шеф?

— Что с Майком?

— В него стреляли. Туда направляется машина «скорой помощи» из пожарного отделения Сьерра-Рок. Йорги и Ларри едут с востока.

За девять месяцев, которые Тэлли провел в Бристо, было совершено только три серьезных преступления: два ограбления без применения силы, а один раз женщина попыталась переехать своего мужа на семейном автомобиле.

— Ты хочешь сказать, что в него намеренно стреляли?

— В Младшего Кима тоже стреляли! Трое белых мужчин, которые приехали в красном пикапе «ниссан». Майк сообщил, что обнаружил грузовик, затем в четырнадцать сорок одну позвонил из «Поместья Йорк» на Кастл-уэй, восемнадцать. И буквально через минуту сказал, что в него стреляли. С тех пор мне не удается с ним связаться.

Значит, в четырнадцать сорок одну Уэлч собирался просто проверить жилой комплекс. Тэлли включил сирену и фары. До «Поместья Йорк» было шесть минут.

— Состояние мистера Кима?

— В настоящий момент неизвестно.

— Личности преступников удалось установить?

— Пока нет.

— Я направляюсь на место происшествия. Расскажи, что случилось.

Весь последний год Тэлли твердо верил: день, когда он стал переговорщиком, изменил его жизнь к худшему.

Его снова ожидали перемены.

Дженнифер

Дженнифер еще никогда в жизни не слышала такого грохота, как от этих пистолетов. С ними не сравнить ни «бомбы с вишнями»,[1] которые Томас взрывал у них на заднем дворе, ни рев толпы на стадионе, когда «Лейкерс» забивали решающий мяч. Пальба в кино тоже была совсем другой. Когда Марс и Деннис начали стрелять, звук ее оглушил.

Дженнифер громко закричала. Деннис захлопнул входную дверь, затащил ее обратно в кабинет и снова швырнул на пол. Она крепко схватила Томаса за руку, а отец обнял их обоих. Пороховой дым пронизывали полосы света, проникавшего сквозь жалюзи; от едкого запаха у нее защекотало в носу.

Когда стрельба прекратилась, Деннис, тяжело дыша, с белым как полотно лицом принялся метаться между входом и кабинетом.

— Нам конец! Коп упал!

Марс подошел к двери. Он не спешил и не выглядел испуганным, шел медленно и лениво.

— Давайте заберем машину, пока они сюда не наехали.

Кевин лежал на полу за столом, его отчаянно трясло, он страшно побледнел.

— Ты застрелил копа. Деннис, ты прикончил полицейского!

Деннис схватил брата за рубашку.

— Ты что, не слышал Марса? Он собирался достать пистолет.

Несмотря на их крики, Дженнифер различала вой приближающейся сирены, а в следующее мгновение его услышал и Деннис, который тут же бросился к окну.

— Проклятье, они едут!

Отец Дженнифер еще сильнее прижал ее к себе, словно собирался стать с ней единым целым.

— Берите ключи и убирайтесь. Они висят на стене около гаража. «Ягуар». Возьмите его, пока еще можете.

Деннис смотрел сквозь жалюзи, словно превратившиеся в тюремную решетку, с ужасом наблюдая за улицей. Дженнифер хотела, чтобы они удрали, убрались из ее жизни, но Деннис замер у окна, как будто чего-то ждал.

Марс, стоявший у двери, заговорил с ним, невозмутимый как вода в пруду.

— Давай заберем машину, Деннис. Нужно уходить.

И тут у них возникло ощущение, будто сирена воет прямо в доме — они опоздали. Снаружи завизжали тормоза, и Деннис помчался к входной двери. Снова началась стрельба.

Тэлли

«Поместье Йорк» представляло собой обнесенный стеной жилой комплекс, названный в честь легендарного города Йорк в Англии, который отгородился от остального мира мощной каменной стеной. А здесь застройщики поставили двадцать восемь домов на участках земли от одного до трех акров между извилистыми улочками с пышными названиями вроде улицы Ланселота, проезда Королевы Анны, улицы Короля Иоанна. Под конец строительства их окружили стеной скорее декоративной, чем предназначенной для защиты.

Тэлли выключил сирену, когда въехал в комплекс с севера, но огни оставил. Йоргенсон и Андерс кричали, что их обстреливают. Тэлли слышал по своему радиоприемнику звуки выстрелов.

Повернув на Кастл-уэй, Тэлли увидел Йоргенсона и Андерса, которые скорчились за своей машиной, держа в руках оружие. У них за спиной в дверях дома стояли две женщины, а в переулке замер мальчик-подросток. Тэлли включил громкоговоритель:

— Все в укрытие! Разойдитесь по домам!

Йоргенсон и Андерс повернулись и молча следили за его приближением. Женщины с сомнением поглядывали в его сторону, мальчик не сдвинулся с места. Тэлли включил сирену и снова крикнул:

— Немедленно разойдитесь! Шевелитесь!

Затем он нажал на тормоза и остановился за машиной Йоргенсона. Из дома раздалось два выстрела, одна пуля пролетела у Тэлли над головой, другая попала в ветровое стекло машины. Он распахнул дверцу и присел за колесом, использовав его в качестве прикрытия. Майк Уэлч лежал на лужайке перед большим домом в стиле Тюдоров меньше чем в сорока футах от них.

— Они подстрелили Уэлча! — крикнул Андерс.

— Все трое подозреваемых внутри?

— Не знаю! Мы никого не видели!

— Другие люди в доме есть?

— Я не знаю!

С востока послышался вой сирен. Тэлли подумал, что это, по-видимому, Дрейер и Миккельсон со «скорой помощью». Стрельба прекратилась, но из дома доносились крики. Тэлли прижался к тротуару и позвал Уэлча, прячась за машиной.

— Майк! Ты меня слышишь?

Никакого ответа.

— Мне кажется, он мертв! — испуганно крикнул Андерс.

— Успокойся, Ларри. Я тебя прекрасно слышу.

Им требовалось оценить обстановку и принять решение, не зная, с кем и с чем они имеют дело. Уэлч лежал в самом центре лужайки, он не шевелился и был открыт со всех сторон. Тэлли знал, что должен действовать.

— Этот дом выходит задней частью на Фландерс-роуд?

— Да, сэр. Грузовик стоит по другую сторону стены за домом, красный «ниссан»! Это те самые, что напали на Кима.

Сирены приближались. Тэлли надеялся, что соседи укрылись в своих домах, а Уэлч жив. Он включил микрофон рации:

— Шестой, первый. Кто это?

Отозвался Дрейер:

— Дрейер, шеф. Мы будем через минуту.

— Где машина «скорой помощи»?

— За нами.

— Хорошо. Оставайтесь на Фландерс около грузовика на случай, если эти ребятишки решат снова перелезть через стену. Скажите «скорой помощи», чтобы встала у «Замка и башни». Я доставлю к ним Уэлча.

Тэлли отключил микрофон и сел на корточки.

— Ларри, вы стреляли в дом?

— Нет, сэр.

— И не стреляйте.

— А вы что собираетесь сделать?

— Не высовывайтесь и не стреляйте.

Тэлли снова забрался в свою машину, оставив дверь открытой и опустив голову как можно ниже. Он подал назад, затем въехал во двор и остановился между домом и Уэлчем. Еще один выстрел угодил в окно со стороны пассажирского сиденья. Он выбрался из машины, открыл заднюю дверь и подтащил Уэлча к машине. У него возникло ощущение, будто ему пришлось поднять двести тонн, но Уэлч застонал. Значит, он еще жив. Тэлли прислонил его к открытой двери и с трудом уложил на заднее сиденье. Захлопнув дверь, он увидел на траве пистолет Уэлча и вернулся за ним. После этого он пробрался на водительское место, нажал на акселератор и выскочил по скользкой траве на улицу, направляясь к переулку, где на углу стояла карета «скорой помощи». Два врача тут же вытащили Уэлча и энергично занялись своим делом. Тэлли не стал спрашивать, выживет ли тот. По опыту он знал, что сейчас они все равно ничего не скажут.

Тэлли рассматривал переулок и вдруг почувствовал, что его трясет. Первая вспышка паники прошла, у него появилось время подумать и осознать, что опять случилось именно то, за что ему пришлось заплатить такую высокую цену в Лос-Анджелесе, — очередная драма с заложниками. Во рту у него пересохло, появился горький вкус, от которого чуть не вырвало. Он включил микрофон для связи с диспетчером. Ему потребуются все, кто есть в участке.

— Шеф, я отозвала Дрейера и Миккельсон из минимарта. Больше у нас сейчас никого не осталось. Совершенно никого.

— Свяжись с офисом шерифа и КДП.[2] Расскажи им, что у нас тут произошло, и запроси отряд быстрого реагирования. У нас двое раненых и, вероятно, заложники.

В глазах у Тэлли защипало, когда он понял, что произнес слово «заложник».

Он вспомнил про пистолет Уэлча, понюхал дуло, а затем проверил магазин. Уэлч стрелял в ответ, а значит, мог ранить кого-нибудь в доме. Возможно, невинного человека.

Он закрыл глаза и снова включил микрофон.

— Скажи им, чтобы поторопились.

Дженнифер

— Папа, — прошептала Дженнифер.

Ее отец не дал ей поднять голову и прошептал в ответ:

— Тише.

Они еще сильнее прижались к полу, и у Дженнифер возникла безумная мысль, будто отец пытается сделать так, чтобы они могли пройти сквозь пол, и, если они станут малюсенькими, им удастся просто исчезнуть из комнаты. Она не сводила глаз с Марса, который выглядывал наружу через щели в жалюзи, и ей казалось, что его широкая спина похожа на спину огромной горбатой жабы. Когда Марс обернулся, она увидела, что он страшно возбужден.

Кевин швырнул в него телевизионную программку.

— Что на тебя нашло? Чего это ты начал стрелять?

— Чтобы они держались подальше.

— Мы могли выбраться из дома через заднюю дверь.

— Пошевели мозгами, Кев, они нашли грузовик и уже явились за нами.

— Дерьмо собачье! Деннис, давай сдадимся!

Дженнифер отчаянно хотела, чтобы они убрались из дома, чтобы сбежали от полиции, если уж на то пошло, только бы их больше не видеть.

— Вы нам тут не нужны! — выкрикнула она, прежде чем успела сообразить, что делает.

Отец прижал ее к себе и тихо сказал:

— Успокойся.

Но Дженнифер уже не могла остановиться.

— Вас сюда никто не звал, и вам тут нечего делать!

Отец еще крепче обнял ее.

Деннис наставил на нее палец:

— Замолчи, сучка!

Повернувшись, он с такой силой толкнул Томаса к стене, что Дженнифер сжалась от ужаса.

— Кевин, успокойся! Пройди по дому, закрой все окна. Запри двери и следи за задним двором. Они перелезут через стену, как мы.

Кевин стоял с озадаченным видом.

— Почему бы нам не сдаться, Деннис? Нас поймали.

— Через пару часов стемнеет, и все изменится. Делай, что я сказал, Кев. Мы отсюда выберемся. Обязательно.

Дженнифер почувствовала, как ее отец перевел дыхание, прежде чем заговорить, и медленно поднялся на колени.

— Никто из вас отсюда не выберется.

— Заткни свой траханый рот. А ты следи за двором, — повторил Деннис Кевину.

Кевин направился в глубь дома. Дженнифер увидела, как ее отец встал. Марс и Деннис одновременно навели на него пистолеты.

Дженнифер обхватила ноги отца.

— Папочка! Не нужно!

Ее отец поднял руки.

— Все хорошо, милая. Я ничего не собираюсь делать. Только подойду к своему столу.

Деннис вытянул вперед руку с пистолетом.

— Ты что, спятил? Ничего такого ты не сделаешь!

— Расслабься, сынок.

— Папочка, не нужно!

Ее отец двигался как во сне. Ей хотелось что-нибудь сказать, но, казалось, все слова вылетели из головы. Хотелось остановить его, но она не могла. Он шел медленно, едва передвигая ноги, как будто готовился к удару, казался вовсе не ее отцом, а чужим человеком, которого она никогда не видела. Он подошел к столу и аккуратно убрал два компьютерных диска в черный кожаный футляр. Деннис, наставив пистолет ему в голову, следовал за ним, приказывая остановиться, требуя, чтобы он не шевелился. Вид у него был перепуганный.

— Я тебя предупредил, будь ты проклят!

— Сейчас я открою стол.

— Я тебя прикончу, понял, сукин сын!

— Папочка, пожалуйста!

Отец Дженнифер поднял вверх палец, как будто хотел показать, что не причинит никакого вреда, открыл ящик и достал толстый справочник.

— Здесь список всех криминальных адвокатов Калифорнии. Если вы сейчас сдадитесь, я помогу вам получить самого лучшего адвоката в штате.

Деннис отбросил справочник в сторону.

— Катись ко всем чертям! Мы только что убили копа! И прикончили китайца! Нам грозит смертная казнь.

— Если вы позволите мне вам помочь, вам удастся выпутаться. Но если останетесь в доме, не сомневаюсь — вы умрете.

— Заткнись!

Деннис размахнулся и изо всех сил ударил отца пистолетом в висок. Тот повалился на пол, точно мешок с картошкой.

— Нет!

Дженнифер бросилась вперед и оттолкнула Денниса, прежде чем сообразила, что делает.

— Не трогай его!

Она опустилась на колени рядом с отцом и увидела ужасную рану на правом виске. Из нее шла кровь, место удара распухало прямо на глазах.

— Папа! Папочка! Открой глаза!

Он не шевелился.

— Папочка, пожалуйста!

Закрытые веки дрожали, тело отчаянно затряслось.

— Папа!

Ее глаза наполнились слезами, когда чьи-то руки оттащили ее от отца.

Кошмар надвигался.

3

Пятница, 15 часов 51 минута

Тэлли

Тэлли хотелось сопровождать Уэлча, но он не имел права. Он должен был стабилизировать обстановку и выяснить, что происходит в доме. Он попросил вторую машину «скорой помощи» оставаться на месте на случай, если есть еще раненые, затем сел в свою машину и вернулся в переулок. Он остановился вплотную к автомобилю Андерса — бампер в бампер. Затем выскользнул наружу, снова спрятался за колесом и позвал Йоргенсона и Андерса.

— Ларри, Йорги, слушайте меня!

Они были совсем молодыми парнями и, если бы не стали полицейскими в пригороде, работали бы плотниками или продавцами. Им еще никогда не доводилось оказываться в ситуации, какая закручивалась сейчас на Кастл-уэй. Впрочем, это относилось и к остальным подчиненным Тэлли. Они ни разу не применяли оружие, им не приходилось арестовывать опасных преступников.

— Нужно эвакуировать жителей ближних домов и закрыть въезд. Я хочу, чтобы вы заблокировали все улицы, ведущие сюда.

Андерс энергично закивал, он был возбужден и напуган.

— Блокировать переулок?

— Все улицы, ведущие в этот район. Возьмете машину Уэлча, доедете на ней до угла, а дальше пойдете по всем домам переулка, только через задние дворы. Перелезайте через стену, если понадобится, и выводите людей тем же путем, каким будете входить в дома. Держитесь так, чтобы вас не видели из этого дома.

— А что, если соседи не захотят уходить?

— Они будут делать то, что вы им скажете. Но никто не должен выходить через фасадные двери. Начните с дома, который за нами. Возможно, там есть раненые.

— Есть, шеф.

— И выясните, кто здесь живет. Нам это необходимо знать.

— Хорошо.

— И еще: возможно, один или два преступника снаружи. Нужно обойти дома. Предупреждайте всех, чтобы соблюдали осторожность и смотрели в оба глаза.

Андерс, пригибаясь, побежал к машине Уэлча, стоявшей первой в строю других полицейских автомобилей, быстро развернул ее и выскочил из переулка.

Первые несколько минут любой кризисной ситуации самые трудные. Вначале почти всегда не знаешь, с чем имеешь дело, а неизвестность чревата гибелью. Тэлли требовалось выяснить, кому в доме угрожает опасность и кто в нем засел. Возможно, там находятся все три преступника, но узнать это наверняка не было возможности. Они могли разделиться. Могли убить кого-нибудь в доме. Могут перестрелять всех, открыв огонь по улице, а потом совершить самоубийство. Существовала вероятность того, что Джефф Тэлли разглядывал дом, в котором в живых не осталось никого.

Тэлли включил свой микрофон, собираясь обратиться ко всем остальным патрулям.

— Это Тэлли. Освободите линию и слушайте меня внимательно. Мы с Йоргенсоном находимся перед домом восемнадцать на Кастл-уэй в «Поместье Йорк». Андерс эвакуирует жителей соседних домов. Дрейер и Миккельсон находятся за домом на Фландерс-роуд около грузовика «ниссан». Мы полагаем, что один или все три преступника, стрелявших в Младшего Кима и Майка Уэлча, засели в доме. Они вооружены. Нам необходимо выяснить их личности. Уэлч сообщил номер грузовика?

— Шеф, это второй, — ответила Миккельсон.

— Слушаю, второй.

— Грузовик зарегистрирован на Денниса Джеймса Руни — белый, двадцать два года. Адрес в Аква-Дульче.

Тэлли достал блокнот и записал имя Руни. Раньше он отправил бы патруль по его адресу, но сейчас для этого не хватало людей.

Включилась его рация.

— Шеф, это Андерс.

— Слушаю, Ларри.

— Я в одном из соседних домов. Мне сказали, что хозяев захваченного дома зовут Смиты, Уолтер и Памела Смит. У них двое детей. Девочка и мальчик. Так, секунду… Дженнифер и Томас. Девочке лет пятнадцать, мальчик младше ее.

— Они в доме?

Тэлли услышал, как Андерс разговаривает с соседкой. Он так волновался, что включил свой микрофон еще до того, как был готов ответить на вопрос. Тэлли попросил его успокоиться.

— Она говорит, что миссис Смит уехала во Флориду к сестре. Ей кажется, что остальные в доме. Сказала, что мистер Смит работает дома.

Тэлли тихо выругался. Получалось, что в доме три заложника. Три убийцы и три заложника. Необходимо выяснить, что там происходит, и успокоить преступников. Это называется «стабилизацией ситуации». Вот и все, что он должен сделать. Он повторял про себя снова и снова, будто мантру: «Вот и все, что ты должен сделать».

Тэлли глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. Затем включил систему громкой связи, чтобы обратиться к находящимся в доме. Через мгновение он это сделает, и переговоры начнутся. Когда-то Тэлли поклялся себе, что никогда больше не окажется в ситуации, от которой сбежал, и вывернул свою жизнь наизнанку ради этого. И вот он здесь, и перед ним те же грабли.

— Меня зовут Джефф Тэлли. В доме есть пострадавшие?

Его голос эхом пронесся по окрестностям. Он услышал, как полицейская машина остановилась у въезда в переулок, но не стал поворачиваться и не сводил глаз с дома.

— Все, кто находится в доме, успокойтесь. Мы никуда не спешим. Если у вас есть раненые, давайте окажем им помощь. Мы сумеем с вами договориться.

Никто ему не ответил. Тэлли знал, что преступники находятся в состоянии сильного стресса. Они уже дважды стреляли и оказались в ловушке. Они напуганы и представляют серьезную угрозу для хозяев дома. Работа Тэлли заключается в том, чтобы снизить уровень напряжения. Если дать преступникам время успокоиться и обдумать положение, в которое они попали, иногда они понимают, что у них нет другого выхода, как сдаться. В этом случае твоя задача состоит в том, чтобы предоставить им возможность это сделать. Именно так все должно происходить. Этому Тэлли учили на специальных курсах ФБР, где им рассказывали, как следует себя вести в кризисных ситуациях. Так все и получалось до тех пор, пока Джордж Малик не выстрелил собственному сыну в шею.

Тэлли снова включил микрофон и постарался, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно.

— Рано или поздно мы все равно начнем переговоры. Так почему бы не сделать это сейчас? У вас там все в порядке или кто-нибудь нуждается в помощи врача?

Наконец ему ответили:

— Да пошел ты!

Дженнифер

Глаза ее отца двигались, словно во сне — вверх и вниз, вправо и влево. Он издал едва слышный стон, но веки не открыл. Томас прижался к сестре и прошептал:

— Что случилось?

— Он не приходит в себя. Он же должен быть в сознании, так ведь?

Невозможно было представить того, что случилось, — в ее доме, в Бристо-Камино, в такой чудесный летний день.

— Папочка, пожалуйста!

Марс опустился на колени рядом с ней и потрогал шею ее отца. Он был большой и толстый. Она чувствовала его запах: пот и овощи.

— Похоже, мозг поврежден.

Дженнифер стало так страшно, что ее затошнило, но уже в следующую минуту она поняла, что над ней издеваются.

— Трахни себя в задницу!

Марс захлопал глазами, словно она его удивила или ему стало не по себе.

— Я этим не занимаюсь. Это плохо.

И отошел.

Рана на голове отца пульсировала, но кровотечение почти прекратилось, свернувшаяся кровь и кожа превратились в пугающий пурпурный нарост. Дженнифер встала и повернулась к Деннису.

— Мне нужен лед.

— Заткнись и сядь.

— Я пойду и возьму лед. Он ранен.

Деннис наградил ее сердитым взглядом, его щеки пылали. Он взглянул на ее отца, а потом на Марса. Наконец он повернулся к окну.

— Марс, отведи ее на кухню. И посмотри, что там делает Кевин.

Дженнифер направилась в сторону кухни, не дожидаясь, когда Марс последует за ней. Она видела, что Кевин спрятался за диваном в гостиной, наблюдая за большими застекленными дверями. Она надеялась, что их двор будет заполнен полицейскими и злыми собаками, но там никого не было. В бассейне сверкала на солнце голубая вода, на ней замер в неподвижности плот, на котором она загорала меньше получаса назад. Вода была такой прозрачной, что казалось, будто плот парит в воздухе. Радиоприемник стоял на трапике рядом с бассейном, но Дженнифер не слышала звука. Все произошло так быстро.

Дженнифер открыла шкафчик под раковиной, но Марс тут же его захлопнул.

— Ты что делаешь?

Он нависал над ней, и его живот находился в нескольких дюймах от ее лица. Она медленно выпрямилась. Он все равно оказался на целый фут выше и стоял так близко, что Дженнифер выворачивало от отвращения. Она снова почувствовала запах кислых овощей. Ей удалось собрать все остатки терпения, чтобы не броситься прочь.

— Хочу взять тряпку. Потом достану лед из морозилки. Надеюсь, ты не против?

Марс подошел еще ближе. Его грудь касалась ее груди. Дженнифер не позволила себе отвернуться или сделать шаг назад, но голос у нее дрожал:

— Отойди от меня.

Марс посмотрел на нее сверху вниз пустыми глазами, словно он ее не видел. Задумчивая улыбка появилась у него на губах, он покачнулся и потерся грудью о ее грудь.

Она заставила себя остаться на месте, а затем, напрягая все силы, медленно проговорила:

— Отойди от меня.

У него дрогнули губы, а в глазах появилось осмысленное выражение, словно он снова прозрел.

Дженнифер снова открыла шкафчик, нашла чистую тряпку и подошла к холодильнику, чтобы взять лед. У них был большой холодильник с морозильной камерой внизу. Она набирала в тряпку лед, большая его часть просыпалась на пол.

— Мне нужна миска.

— Так возьми.

Пока она выбирала подходящую миску, Марс отправился в гостиную и спросил Кевина о том, что тот видел. Дженнифер не расслышала ответа. Она взяла зеленую пластмассовую миску и тут заметила на столе разделочный нож, который оставила там, когда резала лук для бутербродов с тунцом. Дженнифер бросила взгляд в сторону Марса, занятого разговором с Кевином. Она боялась, что ей не удастся незаметно взять нож, а потом подумала, что все равно не сможет им воспользоваться — они старше и сильнее. Снова подняла голову. Марс смотрел в ее сторону. Отведя взгляд, она краем глаза видела, что он остался с Кевином. В шортах не было карманов, да и топик не годился, чтобы спрятать там нож. Ну возьмет она его, и что дальше? Нападет на них? Нет, конечно. В этот момент в кухню вернулся Марс. Сама не понимая, зачем это делает, Дженнифер оттолкнула нож за кухонный комбайн, который всегда стоял на столе.

— Ты чего так долго? — спросил Марс.

— Я готова.

— Подожди.

Марс подошел к холодильнику и достал пиво. Открыв его, сделал глоток, а потом вынул вторую бутылку и помахал перед ней.

— Хочешь?

— Я не пью пиво.

— Мамочка не узнает. Сейчас ты можешь делать все, что захочешь, и мамочка ничего не узнает.

— Я хочу вернуться к отцу.

Они пошли в кабинет, где Марс отдал вторую бутылку Деннису, стоявшему около окна, а Дженнифер подошла к отцу и Томасу. Она положила лед в тряпку, завернула его и приложила к ране. Когда отец застонал, она испуганно отшатнулась. К ней подполз Томас и едва слышно спросил:

— Что с нами будет?

— Заткнись! — крикнул Марс с другого конца комнаты.

Потом посмотрел на Дженнифер и медленно окинул взглядом ее тело. Она покраснела и заставила себя сосредоточиться на отце. Она чувствовала, что подонок опять развлекается, как в прошлый раз.

В этот момент зазвонил телефон.

Все одновременно посмотрели в его сторону, но никто не сдвинулся с места. Телефон звонил все громче и настойчивее.

— Боже праведный! — выдохнул Деннис.

Затем он подошел к столу и схватил аппарат, но телефон не смолк.

— Какого хрена? Почему он не затыкается?

— Здесь несколько линий, — ответил Томас. — Нажми мигающую кнопку.

Деннис нажал на кнопку, и в комнате снова стало тихо.

Деннис вернулся к окну, возмущаясь по дороге богатеями, которые могут себе позволить иметь несколько телефонных линий.

Телефон снова зазвонил.

— Проклятье!

Голос из громкоговорителя на улице разнесся по всему дому:

— Деннис Руни, возьмите трубку. Это полиция.

Тэлли

Спрятавшись за передним колесом своего автомобиля, Тэлли прислушивался к свисту лопастей приближающегося вертолета, который начал по спирали снижаться, и увидел, что он принадлежит одной из телевизионных станций Лос-Анджелеса. Видимо, там узнали про Кима и Уэлча, подключившись к радиочастоте полиции. Раз появился вертолет, значит, скоро здесь будет полно репортеров. Тэлли прикрыл телефон рукой и повернулся к Йоргенсону:

— Где представители шерифа?

— Едут, шеф.

— Свяжись с ними и попроси поддержки с воздуха. Скажи, что к нам прибыли телевизионщики на вертолете.

Телефон в доме продолжал звонить. «Ну же, возьми трубку, сукин сын!» — подумал Тэлли.

— Скажи Саре, пусть позвонит в телефонную компанию. Мне нужен список всех линий, имеющихся в доме. Пусть их заблокируют для всех звонков, кроме моего мобильного номера. Я не хочу, чтобы эти ребятишки связались с кем-нибудь, кроме нас.

— Хорошо.

Тэлли продолжал отдавать приказы, когда телефон перестал звонить и ему ответил мужской голос.

— Алло?

Тэлли знаком показал, чтобы Йоргенсон помалкивал, затем сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Он не хотел, чтобы услышали волнение в его голосе.

— Деннис Руни?

— А ты кто такой?

— Меня зовут Джефф Тэлли. Я из полицейского участка Бристо-Камино и нахожусь за машиной, которая стоит перед домом. Это Деннис Руни?

Тэлли специально не стал говорить, что он шеф полиции. Преступники в доме должны думать, что у него есть определенные полномочия, но что он не последняя инстанция. Переговорщик всегда тот, кто находится посередине. Если Руни начнет предъявлять требования, Тэлли хотел иметь возможность потянуть время, сказав ему, что он намерен обсудить их со своим боссом. Таким образом он сможет остаться «хорошим». И возможно, ему удастся установить с Руни контакт, который будет основываться на том, что они вроде бы на одной стороне.

— Тот коп собирался достать пистолет. И китаец тоже вытащил оружие. Никто не хотел в него стрелять. Все произошло случайно.

— Это Деннис Руни? Я хочу знать, с кем я разговариваю.

— Да, я Руни.

Тэлли почувствовал, что расслабляется. Руни не спятивший безумец, он не начал сразу вопить о том, что прикончит всех в доме.

Тэлли старался говорить твердо и одновременно спокойно.

— Итак, Деннис, я хочу знать, нуждается ли кто-нибудь в доме в помощи врача. Мы слышали множество выстрелов.

— Мы в порядке.

— Мы можем послать к вам доктора, если он вам нужен.

— Я же сказал, что мы в порядке. Ты что, не слушаешь?

Голос Руни звучал напряженно и испуганно. Тэлли этого ожидал.

— Мы все здесь хотели бы знать, кто находится в доме и что с ними. С вами там есть еще кто-нибудь?

Руни не ответил. Тэлли услышал его тяжелое дыхание, затем приглушенный звук, словно он прикрыл трубку рукой. Судя по всему, он думает, что ответить. Тэлли знал, что в следующие несколько минут логика и доводы разума будут для Руни штукой не простой. В его крови бушует адреналин, он напуган и не знает, что делать. Наконец он снова заговорил:

— У меня тут эта семья. Но они уже здесь были. Мы их не тащили из другого места. Так что это нельзя считать захватом.

Ответ Руни был хорошим знаком. Показав, что его беспокоит будущее, он без слов дал понять, что не хочет умирать и боится последствий, к которым могут привести его действия.

— Деннис, а ты можешь назвать мне их имена?

— Тебе не нужно их знать. Я и без того много сказал.

Тэлли решил не настаивать. Переговорщик из офиса шерифа может позже заставить назвать имена заложников.

— Хорошо, ты не хочешь называть мне их имена. Я все понял. Но ты хотя бы скажешь мне, как они?

— В порядке.

— А двое твоих друзей? У вас там нет никого, кто был бы смертельно ранен?

— Они тоже в порядке.

Тэлли вынудил Руни сообщить ему, что в доме находятся все три преступника. Он прикрыл трубку рукой и повернулся к Йоргенсону.

— Все трое в доме. Скажи Ларри, пусть прекращает обход домов.

— Есть.

Йоргенсон включил свою рацию, а Тэлли вернулся к разговору с Руни:

— Хорошо, Деннис, я хочу объяснить тебе, какое у нас тут сложилось положение, — сказал он.

— Ты мне задавал вопросы, — перебил его Руни. — Теперь моя очередь. Я не стрелял в китайца. Он вытащил пистолет, и мы стали драться, а потом его пистолет выстрелил. Китаец сам себя прикончил.

— Я все понимаю, Деннис. Возможно, там есть камера наблюдения. Мы сможем посмотреть, что произошло.

— Я же говорю, пистолет просто взял и выстрелил. Он выстрелил, а мы бросились бежать, вот что случилось.

— Хорошо.

— Знаешь, что я хочу знать? Как там китаец, он жив?

— Мистер Ким умер, Деннис.

Руни ничего не сказал, но Тэлли знал, что тот сейчас пытается представить себе, как он вырывается из дома, обстреливая полицейских, или совершает самоубийство. Тэлли понимал, что должен немного ослабить давление.

— Я не стану тебе врать, Деннис. Вы, ребята, попали в серьезную передрягу. Но если ты сказал правду про то, что у вас там вышла потасовка, суд может рассмотреть это как смягчающее обстоятельство. Не стоит ухудшать свое положение. Мы еще можем найти выход.

То, что Ким вытащил пистолет, не имеет никакого значения. По закону штата Калифорния смерть, наступившая во время совершения преступления, считается убийством, но Тэлли хотел, чтобы у Руни появилась надежда на благополучный исход. Так и произошло.

— А как насчет полицейского? — спросил Руни. — Он тоже собрался достать оружие.

— Он еще жив. Тут тебе повезло, Деннис.

— Не забывай, что у меня эти люди. Так что не пытайтесь взять дом штурмом.

— Деннис, я прошу тебя, отпусти их.

— Не выйдет.

— Послушай, ты в игре, пока с ними все в порядке. Полицейский жив. Ты сказал, что мистер Ким наставил на тебя пистолет. Просто позволь этим людям выйти из дома.

— Да пошел ты! Если бы не они, вы уже разобрались бы с нами. Вы нас прикончите за то, что мы стреляли в копа.

— Я знаю, ты сейчас именно так думаешь, Деннис, но даю тебе слово, что мы не будем штурмовать дом.

— Я вам не советую.

— Мы и не собираемся. Но ты должен знать, в каком положении оказался. Я говорю это вовсе не затем, чтобы тебя напугать; я должен быть с тобой честным. Полиция окружила дом, и весь район перекрыт. Вам не убежать, Деннис. Это невозможно. Причина, по которой я с тобой сейчас разговариваю, состоит в том, что я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас или хозяев дома пострадал. Вот моя главная цель. Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— Послушай, Деннис, сейчас самое лучшее, что ты можешь для себя сделать, — это отпустить людей, которых ты удерживаешь в доме. Отпусти их, потом сдайся, и все будет хорошо, мирно и спокойно. Если сейчас ты сделаешь то, что я говорю, судья это учтет. Ты меня понимаешь?

Руни не ответил, и Тэлли посчитал его молчание положительным знаком. Руни не стал с ним спорить. Тэлли решил прекратить разговор и дать ему возможность обдумать сказанное.

— Не знаю, как ты, Деннис, а я хочу немного передохнуть. А ты подумай над тем, что я тебе сказал. Я позвоню через двадцать минут. Если захочешь поговорить раньше, просто крикни и я с тобой свяжусь.

Тэлли закрыл телефон и уронил его — так тряслись руки. Он сделал глубокий вдох, потом еще один, но это не помогло.

— Шеф? Вы в порядке? — спросил Йоргенсон.

Тэлли махнул рукой, показывая, что все хорошо.

Вертолеты висели в воздухе, а это означало, что репортеры включили камеры.

Тэлли положил телефон в карман, сказал Йоргенсону, чтобы тот позвонил, если что-нибудь произойдет, а затем выехал задом из переулка. Всего один разговор с испуганным двадцатилетним пареньком, а его уже выворачивает наизнанку. Ларри Андерс ждал его на перекрестке вместе с другими полицейскими из его участка — Скоттом Кэмпбеллом и Лией Мецгер. Кэмпбелл был ушедшим в отставку офицером безопасности из Бейкерсфилда. Он пошел служить в полицию, чтобы подработать на пенсии. Мецгер — мать-одиночка, просидела восемь лет в полицейском участке Сан-Бернардино в качестве инструктора. Опыта патрулирования улиц у нее не было практически никакого. Уверенности их присутствие Тэлли не прибавило.

— Господи, Ларри, похоже, люди шерифа решили добираться сюда пешком? Где они?

— Сара с ними разговаривала, шеф. Она сказала, что вы должны им позвонить.

Тэлли прочувствовал, как внутри у него все сжалось.

— А что случилось?

— Понятия не имею. А еще она сказала, что репортеры хотят знать, что тут происходит. Они уже в минимарте и скоро будут здесь.

Тэлли потер лицо, затем взглянул на часы. После стрельбы в минимарте прошло пятьдесят три минуты. Целых пятьдесят три минуты, а его мир будто сжался до размеров маленького полицейского подразделения.

— Когда появятся репортеры, впустите их в комплекс, но держите подальше от этого места.

— Около «Короля и королевы» есть что-то вроде пустой площадки. Я могу отправить их туда.

— Прекрасно. И смотрите, чтобы они не путались у нас под ногами. Я буду там через пару минут и сделаю заявление.

Тэлли вернулся к машине, твердя себе, что все идет своим порядком. Он установил контакт, выяснил, что все трое преступников находятся в доме и сейчас никто не стреляет. Тэлли открыл машину, и его окатила обжигающая волна жара. Ему было все равно. Он включил приемник и соединился со своим офисом.

— Как у нас с хорошими новостями, Сара? Мне бы они не помешали.

— Дорожный патруль высылает шесть единиц из Санта-Клариты и Палмдейла. Они будут примерно через десять минут.

Патрульные единицы.

— А как насчет тактического отряда и команды переговорщиков? Они нам позарез необходимы.

Голос Тэлли прозвучал слишком резко, но ему было плевать.

— Извините, шеф. Команда быстрого реагирования застряла в Пико-Ривера. Они сказали, что будут у нас как только освободятся.

— Просто отлично! И что нам до тех пор делать?

— Они сказали, что вам придется самому справляться.

Тэлли держал микрофон на коленях, у него не было сил поднять его.

— Шеф? Вы меня слушаете?

Тэлли закрыл дверь, включил двигатель и кондиционер. Андерс и Кэмпбелл оглянулись, когда услышали шум мотора, затем удивленно посмотрели на машину, которая осталась стоять на месте. Тэлли направил поток холодного воздуха себе в лицо. Его так отчаянно трясло, что он засунул руки между коленями, ему было стыдно и страшно. Он повторял себе, что здесь не Лос-Анджелес, что он больше не переговорщик и не от него зависит благополучие людей, запертых в доме. Ему нужно продержаться до тех пор, пока не прибудут представители шерифа, и тогда он сможет поехать в свой любимый сад и насладиться его покоем и безмятежностью. Всего-то несколько минут. Или секунд. Тэлли убеждал себя, что любой способен продержаться эти секунды. Он все это твердил про себя, но сам себе не верил.

4

Пятница, 16 часов 22 минуты

Деннис

Деннис, красный от едва сдерживаемой ярости, швырнул телефон.

— Да провались ты! — крикнул он.

Тэлли, наверное, думает, что он идиот и поверит в дерьмо про мирное решение проблемы да еще в то, что они не собираются штурмовать дом. Деннис знал, что бывает, когда речь идет о копах: полицейский ранен и кто-то должен за это ответить. Ублюдки, скорее всего, прикончат его, как только им представится такая возможность, так что до суда он не доживет. Этот урод Тэлли, наверное, сам мечтает нажать на курок. Деннис был так возмущен, что его даже затошнило.

— Чего они хотят? — спросил Марс.

— А ты как думаешь? Хотят, чтобы мы сдались.

Марс пожал плечами, ясно давая понять, что именно он по этому поводу думает.

— Я не сдамся.

Деннис наградил хмурым взглядом детей, сидевших около своего папаши, и вышел из кабинета. Он должен сообразить, как выбраться из этого вонючего дома и сбежать от полиции. План требовался немедленно, а в движении лучше думалось, возникало ощущение, будто он действует. Таким способом он прогонял страх, охвативший его из-за того, что они оказались в западне. Это надо же — такой огромный дом, а кажется, будто стены сдавливают, не дают дышать. Он не хотел, чтобы его вытошнило при Марсе.

Деннис прошел через кухню к гаражу. Он нашел ключи в кладовке на доске с крючками, как говорил старикан, и распахнул дверь в гараж. Ослепительно сияющий «ягуар»-седан и «рейнджровер», оба не старше двух лет, ждали, когда он сядет за руль. Деннис проверил бак в «ягуаре», он оказался полным. Если бы их грузовик сломался на пять минут раньше, если бы они попали в этот дом на пять минут раньше и уехали на роскошном «ягуаре» всего на пять минут раньше, им не пришлось бы бояться ареста за убийство. Они не попали бы в ловушку!

Деннис с силой треснул рукой по рулю и крикнул:

— Дерьмо!

Он закрыл глаза.

«Успокойся, придурок. Ты не должен сдаваться. Выход всегда есть».

— Деннис?

Деннис открыл глаза и увидел в дверях Кевина, у которого был такой вид, словно он сейчас обмочится.

— Я велел тебе следить за копами.

— Мне нужно с тобой поговорить. Где Марс?

— Следит за входом. Убирайся отсюда, иди на свой пост.

Деннис плотно закрыл глаза. Копы наблюдают за домом со всех сторон, но здание большое — обязательно должны быть окно или дверь, которые им не видны. Дом окружен деревьями, кустами и стеной, а рядом стоят другие дома. Между ними ляжет густая тьма, когда наступит ночь. Если отвлечь полицейских, например одеть заложников, чтобы они выглядели как Марс, Кевин и он сам, связать их, засунуть в «ягуар» и при помощи дистанционного управления открыть ворота гаража, копы уставятся туда, а они в это время выберутся из другой двери и скроются в темноте.

— Деннис?

— Нам грозит обвинение в убийстве, Кевин. Дай мне подумать.

— Я про Марса. Нам нужно поговорить о том, что произошло.

На жалком лице Кевина словно читалось выражение «не бей меня», при одном виде которого Деннису нестерпимо захотелось ему врезать. Деннис всегда ненавидел младшего брата, ненавидел безысходную необходимость тащить его за собой по жизни. Ему не требовалось разъяснений тюремного психолога, чтобы понять почему. Кевин был их прошлым: воплощением памяти о бросившей их слабой, никчемной матери и избивавшем их грубом, вечно пьяном отце, об их собственном жалком, трудном существовании. И одновременно Кевин был зримым предсказанием, знаком будущих неудач, что вызывало ненависть Денниса.

Деннис вылез из «ягуара» и захлопнул дверь.

— Мы должны найти способ отсюда выбраться, Кевин, вот что нам нужно сделать. Все очень просто. Нам необходимо убраться из этого поганого дома, потому что я не собираюсь возвращаться в тюрьму.

Деннис прошел мимо брата, не в силах даже смотреть на него. Кевин поплелся за ним. Они миновали кухню, затем длинный широкий коридор, большую столовую и оказались в маленькой гостиной с роскошными кожаными диванами и великолепным баром, отделанным сверкающей медью. Деннис представил, как он угощает напитками разодетых в роскошные костюмы и платья гостей, словно вышедших из телевизионных рекламных роликов и порнофильмов. Он стал бы главным действующим лицом, если бы жил в таком доме. Он стал бы хозяином своей судьбы.

Они дошли до спальни хозяев, расположенной в задней части дома. Это была огромная комната с раздвижными стеклянными дверями, выходившими на бассейн. Одна комната была больше, чем квартира, в которой жили Деннис с Кевином. «Интересно, — подумал Деннис, — может, в ванной есть окно и нам удастся через него выбраться?»

Кевин дернул его за руку.

— Деннис, послушай меня.

— Ищи выход!

— Марс соврал насчет полицейского, который подошел к двери. Он не доставал свой пистолет. У тебя не было необходимости в него стрелять.

Деннис схватил Кевина за рубашку.

— Прекрати! У нас не было выбора!

— Я там стоял и следил за ним, Деннис. Он положил руку на пистолет, но не достал его. Я же тебе говорю, тот коп не вынимал свой пистолет.

Деннис выпустил рубашку Кевина и отступил на шаг, не зная, что сказать.

— Ты просто не видел, и все тут.

— Я там был. Марс соврал.

— Зачем?

— С ним что-то не так, Деннис. Он хотел пристрелить того копа.

В горле у Денниса пересохло. Очень в стиле его братца: вывалить новую порцию дерьма в уже полную посудину.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь. Мы окружены полицейскими, и нам грозит обвинение в убийстве. Нам нужно отсюда выбраться. Так что прекрати свои глупости.

Из спальни вели три двери. Деннис решил, что за ними находятся гардеробные или ванные комнаты и там найдется окно, через которое можно выбраться из дома. Но обнаружили они совсем не то, что искали.

На вешалках висела одежда, внизу на специальных подставках стояла обувь, как и в любом другом гардеробе, но только здесь имелось и кое-что еще: ближнюю стену заполнял ряд черно-белых телевизоров. На одном из экранов они увидели Марса и детей; на другом — полицейскую машину перед въездом в переулок; в гараже стояли «ягуар» и «рейнджровер». Они могли посмотреть, что делается во всех комнатах, ванных и коридорах, а также вокруг дома, около бассейна, в домике у бассейна и даже за ним. Казалось, просматривается каждый дюйм.

— Кевин?

Кевин подошел сзади и спросил свистящим шепотом:

— Что это?

— Целая комната, оборудованная системой безопасности. Господи, ты только посмотри на это.

Деннис разглядывал большую спальню. Камера, похоже, была установлена в левом углу на потолке, над дверью, в которую он только что вошел. Деннис вышел и посмотрел в угол. И ничего не увидел.

Кевин, который остался в гардеробной, сказал:

— Эй, а я тебя вижу.

Деннис вернулся к брату. Мониторы располагались над длинной клавиатурой с кнопками, красными и зелеными огнями и светящимися окошками. Сейчас все огоньки были зелеными. Вдоль клавиатуры справа шел ряд кнопок со следующими обозначениями: «сенсоры движения», «инфракрасные датчики», «замки верхнего этажа», «замки нижнего этажа», «тревожная кнопка».

Деннису стало не по себе. Он повернулся к двери и медленно ее толкнул. Она открылась, но у него возникло ощущение, что она очень тяжелая и толстая. Кроме того, на ней имелась мощная задвижка, чтобы закрывать ее изнутри. Деннис постучал по двери костяшками пальцев — сталь.

Он снова повернулся к брату.

— Что, черт подери, здесь происходит? Тут система защиты, как в банке.

Кевин стоял на коленях в задней части гардеробной, частично скрытый ворохом одежды. Он медленно сел на пятки, затем повернулся, держа в руках белую картонную коробку размером с обувную. Деннис заметил, что стена за одеждой похожа на металлическую дверь маленького гаража, которую можно поднимать и опускать. Она была поднята, а за ней стояли белые коробки.

Кевин протянул ему коробку.

— Посмотри.

Коробка была до краев наполнена стодолларовыми купюрами. Кевин вытащил вторую коробку, потом третью. В них лежали деньги. Деннис открыл четвертую коробку — снова деньги.

Деннис и Кевин переглянулись.

— Давай позовем Марса.

Дженнифер

Дженнифер очень беспокоилась. Ее отец неровно дышал, глаза спазматически дергались под веками, будто ему снился дурной сон. Она положила ему под голову подушку с дивана и села рядом, прикладывая лед к ране. Кровотечение прекратилось, но рана была красной и вспухшей, а по лицу расползался огромный синяк.

Томас тронул ее за колено и прошептал:

— Почему он не приходит в себя?

Дженнифер посмотрела на Марса, прежде чем ему ответить. Марс переставил кресло ее отца так, чтобы с удобствами наблюдать за полицией. Она решила, что у ее отца, наверное, сотрясение мозга, но про сотрясение мозга Дженнифер знала только то, что кетчер из их школьной команды получил его, когда заблокировал основную базу, а здоровенный игрок из команды противника сбил его с ног. Тиму пришлось поехать в больницу, и он два дня не ходил в школу. Дженнифер боялась, что ее отцу нужен врач и что ему станет хуже без медицинской помощи.

— Джен?

Томас снова ткнул ее в колено, желая получить ответ на свой вопрос.

— Джен?

Она наконец ответила и постаралась, чтобы ее голос прозвучал уверенно:

— Я думаю, у него сотрясение мозга. И все.

Телефон на столе отца зазвонил, Марс посмотрел на него, но даже не пошевелился, чтобы снять трубку. Звонки прекратились, когда Деннис и Кевин вошли в кабинет. Деннис подошел к ее отцу и посмотрел на него, затем на Дженнифер. Выражение его лица ее испугало. Кевин тоже таращился по сторонам.

Деннис присел на корточки рядом с ней.

— Твой старик чем на жизнь зарабатывает?

— Он бухгалтер.

— Занимается налогами для других богатеев, управляет их деньгами, так что ли?

— Фу! Именно это и делает бухгалтер.

Дженнифер знала, что дразнит его, и приготовилась к вспышке гнева, но Деннис молча ее разглядывал. Затем он посмотрел на Томаса и улыбнулся.

— Как тебя зовут?

— Дженнифер.

— А фамилия?

— Смит.

— Хорошо, Дженнифер Смит. А как зовут твоего отца?

— Уолтер Смит.

Деннис посмотрел на Томаса.

— А тебя, толстяк?

— Да пошел ты!

Деннис схватил Томаса за ухо.

Тот тут же выпалил:

— Томас!

— Слушай меня, толстяк Томас, будешь выделываться, и я надеру тебе задницу. Ты меня понял?

— Да, сэр.

Деннис выпустил ухо Томаса.

— Молодец, толстячок.

Дженнифер хотела только одного: чтобы он оставил их в покое, но у него, видимо, были другие планы. Он улыбнулся ей и тихо спросил:

— Мы тут пробудем некоторое время, Дженнифер. Где твоя спальня?

Дженнифер отчаянно покраснела, и улыбка Денниса стала еще шире.

— Ты что это обо мне подумала? Я ничего такого не имел в виду. По-моему, ты замерзла в своем бикини. Я принесу тебе рубашку. И мы прикроем твое роскошное тело.

Дженнифер покраснела еще сильнее и отвернулась.

— Наверху.

— Ладно, пойду поищу что-нибудь.

Деннис велел Марсу идти за ним, и они ушли, а Кевин подошел к окну.

Снова зазвонил телефон, но Кевин не обращал на него внимания. Казалось, звон никогда не кончится.

Томас снова коснулся ее колена.

Он смертельно побледнел, в уголках рта появились красные пятна, так всегда бывало, когда он злился. Дженнифер знала, что он терпеть не может, когда его называют толстяком.

Он снова тихонько ее толкнул, видимо, хотел что-то сказать. Она убедилась, что Кевин на них не смотрит, затем одними губами спросила:

— Что?

Томас наклонился к ней и заговорил очень тихо. Пятна около его губ стали еще ярче.

— Я знаю, где папа держит пистолет.

5

Пятница, 17 часов 10 минут

Глен Хауэлл

Глен Хауэлл отключил свой мобильный телефон после пятнадцатого гудка. Ему это очень не нравилось. Его ждали, и он знал, что этот человек всегда отвечает на звонки. Он разозлился, потому что опаздывал, а сукин сын именно сейчас решил не брать трубку. В мире Глена Хауэлла опаздывать было не принято и никакие оправдания не принимались. А наказание могло быть очень суровым.

Хауэлл не знал, почему заблокированы улицы, ведущие в «Поместье Йорк», и все машины стоят. Он решил, что где-то прорвало газовую трубу или случилось еще что-нибудь в таком же роде и власти закрыли весь район, остановив движение. В результате все вынуждены тратить время попусту. Богатые люди терпеть не могут неудобств.

Окно его громадного «мерседеса» опускалось беззвучно. Глен высунул голову, пытаясь понять причины задержки. На перекрестке стоял полицейский, показывая машинам, что проезд закрыт. Однако автобус с телевизионщиками он не остановил. Глен снова закрыл окно с тонированным стеклом, не пропускавшим внутрь яркий солнечный свет. Он вынул из кармана «смит-вессон» 40-го калибра и переложил в бардачок. У него имелось разрешение на ношение оружия в штате Калифорния, но он не хотел привлекать к себе ненужного внимания, если ему придется выйти из машины.

Глен посмотрел на часы в четвертый раз за последние пять минут. Он опоздал уже на десять минут. Судя по тому, как складывались дела, он опоздает еще больше. Три машины, стоявшие перед ним, завернули, одну пропустили, и тут пришла его очередь. Полицейский оказался молодым парнем, высоким и неуклюжим, с торчащим кадыком.

Глен опустил стекло, и тут же в салон ворвалась волна обжигающего жара, заставив его пожалеть, что он не в Палм-Спрингсе, а выступает в роли мальчика на побегушках. Он напустил на себя важный деловой вид — удачливый бизнесмен вынужден разговаривать с необразованным слугой народа.

— Что происходит, дружище? Почему закрыто движение?

— Вы здесь живете, сэр?

Глен понимал, что, если он соврет, коп может попросить его показать водительские права и проверить адрес. Ему совсем не хотелось, чтобы его поймали на лжи.

— У меня деловая встреча. Меня ждет коллега.

— У нас тут возникла проблема, сэр, и нам пришлось закрыть въезд в этот район. Мы пропускаем только тех, кто здесь живет.

— А какая проблема?

У парня сделался смущенный вид.

— У вас там родные, сэр?

— Друзья. Ваше сообщение заставляет меня о них беспокоиться.

Полицейский нахмурился и посмотрел на длинную очередь машин, стоявших за машиной Глена.

— Понимаете, в одном из домов засели подозреваемые в ограблении. Нам пришлось эвакуировать жителей нескольких соседних домов и закрыть въезд в комплекс, пока мы не решим эту проблему. Но нам может потребоваться много времени.

Глен кивнул, стараясь выглядеть спокойно. Уже через десять секунд разговора он понял, что ему не удастся купить проезд в комплекс за сотню долларов. Парень просто не возьмет денег.

— Послушайте, меня ждет клиент. Это ненадолго. Мне нужно всего несколько минут, а потом я уеду.

— Извините, но я не могу вас пропустить, сэр. Позвоните вашему клиенту, и он подойдет к вам, если он в комплексе. Мы прошли по домам и сказали всем, чтобы они сидели дома, некоторых жильцов вывели за пределы оцепления. Извините, я не могу вас пропустить, — повторил он.

Глен с трудом сохранял спокойствие. Он улыбнулся и посмотрел мимо патрульной машины, словно пытался принять решение. Когда у него возникали какие-либо проблемы, его первым желанием было выхватить пистолет и всадить две пули в лоб обидчику, но Глен научился держать себя в руках. Несмотря на то что он отличался вспыльчивым нравом, годы тренировки научили его контролировать свои порывы.

— Ладно. Может быть, так и следует сделать. Вы позволите мне встать на обочине, чтобы позвонить?

— Конечно.

Глен съехал на обочину и набрал номер. Он снова выслушал пятнадцать гудков, и снова ему никто не ответил. Глену это совсем не понравилось. Учитывая, что вокруг было полно копов, тип, с которым он собирался встретиться, мог наложить в штаны и залечь или его заставили покинуть дом. Вполне возможно, что у него в доме засели полицейские и используют его в качестве штаба. Глен посмеялся над своими мыслями — вряд ли дело приняло именно такой оборот. Его, наверное, эвакуировали, и он, скорее всего, позвонил в Палм-Спрингс, чтобы договориться о другом месте встречи, а те сообщат об изменениях ему. Полицейский на дороге наверняка знает, кого из жителей района эвакуировали, или может это выяснить, но Глен не хотел привлекать внимание к своему знакомому.

Он развернулся и поехал назад, раздумывая над ситуацией. Увидев, что в очередь встал еще один телевизионный фургон, Глен решил поговорить с репортерами и опустил стекло, когда поравнялся с ними. За рулем сидел лысеющий мужчина с торчащими из-за ушей волосами и обвислой кожей. На пассажирском сиденье устроилась аккуратная азиатка с полными губами. Глен догадался, что это журналистка, и ему стало интересно, насколько натуральны ее губы. Он терпеть не мог женщин, которые впрыскивают в себя всякое дерьмо. Глядя на девушку, он решил, что она, наверное, специализируется на горячих новостях.

— Извините, — сказал Глен, — но парни в форме отказываются говорить, что тут случилось. Кроме того, что они эвакуировали часть жителей комплекса. Вы знаете что-нибудь более определенное?

Девушка повернулась к нему и наклонилась вперед через водителя.

— По неподтвержденным данным, трое грабителей сбежали с места преступления и захватили в заложники целую семью.

— Какой ужас!

Его день катился ко всем чертям. Если она подумает, что он сможет сообщить ей что-нибудь интересное, возможно, ему удастся уговорить ее взять его с собой.

— Я тут не живу, но у меня здесь друзья. Хотелось бы знать, что с ними?

Очередь машин начала продвигаться вперед, но фургон остался на месте. Журналистка начала листать желтый блокнот.

— Есть предположение, что в доме дети, но никто ничего не говорит нам про семью. Их зовут Смиты.

Большой «мерседес» насквозь пропитался жарой, и кондиционер заработал сильнее, но Глен не чувствовал прохлады.

— Как их зовут?

— Мистер и миссис Уолтер Смит. Нам известно, что у них двое детей, мальчик и девочка.

— Их держат в заложниках? Эти три типа захватили Смитов?

— Точно. Вы их знаете? Мы пытаемся выяснить насчет детей.

— К сожалению, я их не знаю.

Глен закрыл окно и медленно отъехал, чтобы не привлекать к себе внимания. У него возникло диковинное ощущение, будто он покинул свое тело, а мир стал крошечным и ему нет в нем места. Кондиционер ревел, нагнетая холодный воздух. Уолтер Смит. Три кретина ворвались в его дом, который теперь окружен полицейскими и репортерами с камерами, а въезд в комплекс перекрыт.

Проехав три квартала, Глен остановился на парковке, вытащил пистолет из бардачка и положил в карман. Так он чувствовал себя спокойнее. Затем снова открыл телефон и набрал другой номер. На сей раз ему ответили после первого гудка.

Глен произнес всего три слова:

— У нас проблемы.

Палм-Спрингс, Калифорния

17 часов 26 минут

Сонни Бенца

Кислород — вот ключ к спасению. Сонни сделал глубокий вдох, стараясь напитать им свое сердце. Ему было сорок восемь, он страдал от гипертонии и жил в постоянном страхе от ожидания удара, который отнял жизнь у его отца в сорок пять лет.

Бенца стоял в игровой комнате своего особняка, удобно устроенного на горной гряде над Палм-Спрингсом. Двое его детей, Крис и Джина, вернувшиеся из школы, резвились в бассейне. Фил Таззи и Чарльз Сальветти — Сэлли, взмокшие от пота, поставили еще один телевизор «Сони» рядом с огромным экраном в 36 дюймов. Они были напуганы. По большому проекционному телевизору с функцией «картинка в картинке» и «Сони» они могли видеть все, что передавали три главных канала Лос-Анджелеса. Два показывали дом Смита сверху, третий — симпатичного парнишку, который давал интервью около заправочной станции.

Сонни Бенца по-прежнему отказывался поверить в случившееся.

— Что нам известно кроме того дерьма, что пытаются всучить нам телевизионщики? Что мы знаем наверняка? Может быть, это другой Уолтер Смит.

Сальветти вытер со лба пот. Несмотря на загар, он сильно побледнел.

— Звонил Глен Хауэлл. Сонни, это наш Уолтер Смит. Он в доме.

Таззи всплеснул руками.

— Давайте успокоимся. Расслабимся и попытаемся разобраться в том, что происходит. Федералы еще не стучат в его дверь.

— Пока нет.

Фил Таззи едва сдерживал волнение, и Сонни обнял его за плечи, а потом сжал их. Он был здесь главным.

— До того как это произойдет, у нас минут десять или пятнадцать, верно, Фил?

Таззи рассмеялся, и все немного успокоились. Они, конечно, по-прежнему понимали, что у них очень серьезная проблема, но первая вспышка паники прошла. Теперь они постараются ее решить.

— Ладно, — сказал Бенца. — И с чем же мы имеем дело? Что у Смита в доме?

— Сейчас время налогов, Сонни. Мы должны представить квартальный отчет. У него все данные.

Короткие волосы на голове Бенцы встали дыбом.

— Уверен? Глен ничего не забрал?

— Он собирался, когда случилось все это дерьмо. Он приехал туда и обнаружил, что весь район оцеплен. Глен говорит, что Смит не отвечает на телефонные звонки, а тебе известно, что он бы это сделал, если бы мог. А потом репортеры сообщили Глену, что случилось. Какие-то придурки ворвались в дом, чтобы спрятаться от копов, и теперь держат Смита и его семью в заложниках. Речь идет о нашем Уолтере Смите.

— И все, что касается наших налогов, находится в его доме.

— Все.

Бенца уставился на телевизионный экран, на полицейских, прячущихся за кустами и машинами, окружившими дом.

Законный бизнес Сонни Бенцы включал шестнадцать баров, восемь ресторанов, компанию, обслуживающую самые разные мероприятия, и тридцать две тысячи акров виноградников в центральной Калифорнии. Эти предприятия обеспечивали ему вполне приличный доход, но, кроме всего прочего, использовались для отмывания девяноста миллионов долларов, которые приносили каждый год торговля наркотиками, угон и вывоз из страны автомобилей, а также строительного оборудования. В обязанности Уолтера Смита входило сочинять фальшивые, но правдоподобные декларации о доходах для легальных владений Сонни. Он потом представлял их своим штатным бухгалтерам, а они составляли налоговые декларации, так и не узнав, что полученные ими цифры фальсифицированы. Бенца аккуратно платил налоги (снижая их всеми доступными, разумеется законными, способами) и получал возможность открыто вкладывать в дело, тратить и класть на свой счет то, что осталось после всех выплат. А Уолтер Смит имел доступ ко всем данным о доходах Бенцы — как законных, так и незаконных.

Все они находились в его компьютере.

В его доме.

В доме, окруженном копами.

Сонни подошел к высокой стеклянной стене, сквозь которую открывался восхитительный вид на Палм-Спрингс и раскинувшуюся внизу пустыню.

Фил Таззи, который изо всех сил старался не падать духом, встал рядом.

— Послушай, Сонни, это всего лишь три молокососа. Они устанут и выйдут наружу. Смит знает, что нужно делать. Он все спрячет. Плохие детки выйдут из дома, и копы их арестуют. Зачем полиции обыскивать дом?

Сонни его не слушал. Он думал о своем отце. Чуть дальше по улице жил Фрэнк Синатра, в доме, который он специально перестроил, чтобы принять Джона Кеннеди. Он истратил несколько сотен тысяч, привел его в порядок, чтобы они с Великим Человеком могли устроиться поудобнее около маленького бассейна и обсудить международные дела. Фрэнк столько денег вложил в свое гнездышко, а Кеннеди взял и отказался к нему приехать. Говорят, Синатра пришел в такую ярость, что принялся палить по стенам, швырял мебель в бассейн, орал, что он не спустит такого оскорбления вонючему сукину сыну, президенту Соединенных Штатов. А чего еще он ожидал? Разве мог Кеннеди водить дружбу с дешевым певцом, связанным с мафией?

Дом Сонни Бенцы стоял на склоне чуть выше старого дома Фрэнка и был больше, но его отцу страшно нравился дом Синатры. Первый раз приехав к сыну в гости, он подошел к дому Синатры, остановился на улице и уставился на дом так, словно увидел перед собой призрак Римской империи.

— Передав тебе руль, Сонни, я сделал самый разумный шаг в своей жизни. Ты посмотри, как великолепно идут твои дела: ты живешь рядом с Фрэнсисом Альбертом.

Поведение его отца произвело такое сильное впечатление на иранцев, которые поселились в доме Синатры, что они вызвали полицию.

— Сонни?

Бенца посмотрел на своего друга. Таззи всегда был для него ближе остальных, они дружили с самого детства.

— В отчетах не только показано, чем мы занимаемся, Фил. Из них становится ясно, откуда мы берем деньги, как отмываем их, как делимся с семьями на востоке. Если копы наложат на них руки, пострадаем не только мы. Удар будет нанесен и по Восточному побережью.

Фил Таззи тяжело выдохнул, словно собирался рухнуть в обморок.

Сонни повернулся к остальным. Они наблюдали за ним, ждали указаний.

— Итак, мы имеем троих парнишек. Полиция даст им время успокоиться, они поймут, что попались, и им останется только одно — сдаться. Думаю, самое большее через два часа они выйдут с поднятыми руками и все отправятся в участок, чтобы получить у них показания.

Звучало вполне разумно.

— Это если нам повезет. В противном случае начнется стрельба и копы войдут в дом, чтобы собрать улики, — и вынесут компьютер Смита. И тогда мы отправимся в тюрьму, где проведем остаток жизни.

Он посмотрел на всех своих людей по очереди.

— Если, конечно, доживем до суда.

Сальветти и Таззи обменялись взглядами, но никто из них ничего не сказал, потому что они знали — все так и есть. Семьи с Восточного побережья их прикончат.

— Может быть, нам следует их предупредить, — сказал Таззи. — Давайте позвоним старику Кастеллано и расскажем, что произошло. И тогда они не станут ничего предпринимать.

Сальветти поднял вверх обе руки.

— Боже праведный, ничего не выйдет. Они придут в ярость и тут же сюда заявятся.

Сонни считал так же.

— Сэлли прав. Мы должны как можно быстрее решить проблему со Смитом, прежде чем ублюдки на Манхэттене узнают, что́ у нас тут произошло.

Сонни посмотрел на экран телевизора и задумался. Контроль и политика сдерживания.

— Кто контролирует ситуацию? Полицейское управление Лос-Анджелеса?

Сэлли фыркнул. Сальветти, как и Фил Таззи, был хорошо знаком с Кодексом Соединенных Штатов, поскольку еще в школе занимался угоном машин и торговлей наркотиками. Криминальные законы он знал превосходно.

— Бристо имеет статус города, у них свое полицейское управление, которое насчитывает человек десять или пятнадцать. Прыщ на заднице Лос-Анджелеса.

Таззи покачал головой.

— Если они не смогут сами справиться с ситуацией, они обратятся в офис шерифа или вызовут федералов. А нам только их не хватало. В любом случае придется иметь дело с целой кучей копов.

— Конечно, Фил, но все действия должны быть одобрены полицейским отделением Бристо, потому что это их юрисдикция. Там на месте находится их шеф. И он там главный, даже если передаст контроль кому-то еще.

Сонни снова повернулся к телевизору. Камера, установленная на улице, снимала дом Смита. Сонни показалось, что он увидел, как кто-то прошел мимо окна, но уверенности у него не было.

— А как зовут шефа?

Сальветти заглянул в свои записки.

— Тэлли. Я видел интервью с ним.

На экране появилась новая картинка — трое полицейских, спрятавшихся за патрульной машиной. Один из них показывал на дом, словно отдавал приказы. Сонни подумал, что это, наверное, Тэлли.

— Отправьте туда наших людей. Когда появятся федералы или люди шерифа, я хочу знать, кто у них главный и приходилось ли ему когда-нибудь управлять боевыми действиями.

Если у них есть опыт работы с организованной преступностью, ему придется соблюдать осторожность, когда он решит, кого туда послать.

— Уже, Сонни. Я отправил туда надежных парней. Чистые ребята, их там никто не узнает.

Бенца кивнул.

— Я хочу знать обо всем, что происходит в доме. Я хочу знать про трех уродов, которые заварили эту кашу. Смит может начать болтать, чтобы спасти себя и свою семью. Существует высокая вероятность того, что он им все расскажет.

— Он не такой дурак.

— Я хочу быть в этом уверен, Фил.

— Хорошо, я этим займусь. Мы скоро все узнаем.

Сонни Бенца наблюдал за тремя копами, сидящими за машиной. Тот, кто, как ему показалось, был шефом полиции, разговаривал по мобильному телефону. Бенца никогда не убивал полицейских, потому что это плохо для дела, но знал, что сейчас его ничто не остановит. Он сделает все, чтобы спастись. Даже прикончит копа.

— Выясните все, что можно, про этого Тэлли. Все! И как мы можем на него воздействовать. Я хочу, чтобы к концу дня он был у нас в руках.

— Он будет у нас в руках, Сонни.

— Другого пути у нас нет.

ЧАСТЬ 2

МУХА

6

Пятница, 18 часов 17 минут

Тэлли

Два полицейских Тэлли, работавших в ночную смену, Фред Купер и Джоселин Фрост, подъехали в своих личных машинах. Купер тяжело дышал, словно бежал всю дорогу из дома в Ланкастере, а Фрост даже не стала переодеваться в форму, она лишь надела жилет и портупею поверх хлопчатобумажной кофточки без рукавов и мешковатых шортов, из которых торчали бледные, точно булки, ноги. Они подошли к Кэмпбеллу и Андерсу и остались с ними.

Тэлли неподвижно сидел в своей машине.

Когда Тэлли служил в спецназе, в его команду входил отряд быстрого реагирования, группа переговорщиков, отряд, контролировавший дорожное движение, связники и координаторы. В группе переговорщиков был свой начальник, специальный человек, отвечавший за сбор информации и проведение интервью. Главный переговорщик вступал в непосредственный контакт с объектом, а его помощник делал записи. Психолог оценивал личность объекта и давал рекомендации по ведению переговоров. Сейчас же у Тэлли были только он сам и группа не прошедших необходимой подготовки полицейских.

Он закрыл глаза.

Тэлли знал, что он на грани паники. Он заставил себя сосредоточиться на базовых вещах, которые было необходимо сделать: обеспечить безопасность близлежащего района, собрать информацию и позаботиться о том, чтобы Руни не сорвался. Эти три проблемы следовало решить до появления представителей шерифа. Тэлли начал мысленно составлять список дел — только так он мог справиться с ситуацией.

По рации с ним связалась Сара.

— Шеф?

— Слушаю, Сара.

— Миккельсон и Дрейер забрали в минимарте пленку камеры наблюдения. Они говорят, что этих парней прекрасно видно.

— Они едут сюда?

— Будут через пять минут. Или даже быстрее.

Тэлли почувствовал облегчение, узнав о пленке: это уже кое-что конкретное, с чем можно работать. Когда он посмотрит на Денниса Руни и его приятелей, ему будет проще ориентироваться в эмоциональной составляющей его голоса. Никогда жизнь заложников не ставится в зависимость от интуиции, но опытный переговорщик в состоянии уловить скрытые ключи к эмоциональным слабостям или силе объекта. В этом он разбирался. Это была знакомая территория.

Его четверо подчиненных молча смотрели на него и ждали указаний.

Тэлли выбрался из машины и прошел по улице. На лице Мецгер появилось выражение, которое говорило, что уже давно пора начать действовать.

Нужно было найти дом, в котором они могли бы посмотреть пленку. Тэлли поручил это Мецгер. Затем раздал поручения остальным: выяснить, есть ли у Смитов родственники в городе, и сообщить им о случившемся, найти миссис Смит во Флориде. Людям шерифа потребуется план дома Смитов, а также сведения об охранных системах, имеющихся там. Если это не удастся узнать официальным путем, попросить соседей нарисовать план по памяти. У них же необходимо выяснить, принимает ли кто-нибудь из Смитов лекарства по жизненным показаниям.

Привычная рутина начала успокаивать Тэлли. Он уже много раз делал это раньше, и делал хорошо, пока не потерпел поражение, которое его доконало.

К тому моменту, когда Тэлли закончил раздавать предварительные поручения, появились Миккельсон и Дрейер с пленкой. Он встретил их в большом доме, выстроенном в средиземноморском стиле, который принадлежал жизнерадостной женщине, приехавшей в Штаты из Бразилии. Ее звали миссис Пенья. Тэлли сообщил ей, что он шеф полицейского управления, и поблагодарил за помощь. Она провела их к телевизору в большой гостиной и показала, как включить видеомагнитофон. Миккельсон вставила в него кассету.

— Мы посмотрели пленку у Кима, чтобы убедиться, что на ней полезная информация. Я остановила запись на нужном месте.

— Вам удалось найти что-нибудь на Руни — нарушения правил дорожного движения или аресты?

— Да, сэр.

Дрейер открыл свой блокнот.

— У Денниса Джеймса Руни есть младший брат Кевин Поль, девятнадцати лет. Они живут вместе в Аква-Дульче. Деннис только что вышел из «Муравьиной фермы», где отсидел тридцать дней за мелкую кражу. У него большой послужной список: угон машин, магазинные кражи, хранение наркотиков, краденого и прочее. Его брат Кевин привлекался как несовершеннолетний за угон автомобиля. Оба в разное время жили у приемных родителей или находились на попечении государства. Ни тот ни другой не закончили среднюю школу.

— А как насчет особо тяжких преступлений?

— Про это у нас ничего нет.

— Когда мы здесь закончим, я хочу, чтобы вы поговорили с владельцем дома, в котором они живут. Парни вроде них никогда не платят за жилье вовремя или слишком шумят, так что домовладелец наверняка имел с ними столкновения. Я хочу знать, как они себя вели в этих случаях. Возможно, они ему угрожали или размахивали оружием перед его носом. А может быть, держались тихо, как овечки.

Тэлли знал, что прошлое поведение объекта помогает понять, как он проявит себя в будущем. Люди, прибегающие к насилию или запугиванию, могут и в будущем использовать привычные им методы. Так они снимают стресс.

— Узнай у домовладельца, есть ли у них работа, и попроси их нанимателя поговорить со мной.

— Понял.

Миккельсон повернулась от видеомагнитофона:

— Мы готовы, шеф.

— Давайте посмотрим, что тут у нас.

Экран замерцал, и яркие цвета испанской мыльной оперы сменило беззвучное черно-белое изображение минимарта Кима. Угол обозрения указывал на то, что камера находится наверху, справа от кассы. На пленке появился Ким и небольшой участок за прилавком. Прилавок располагался слева, а первый проход — справа. Остальная часть магазина была видна лишь частично. Маленькие белые цифры заполнили окошко в нижнем правом углу — время записи.

— Так, вот они входят, — сказала Миккельсон. — Судя по всему, Руни входил в магазин за несколько минут до этого, а потом вышел. Эта запись сделана минут через пять.

— Хорошо.

Белый мужчина с резкими чертами лица, подходивший под описание Денниса Руни, открыл дверь и сразу направился к Младшему Киму. Крупный белый мужчина с широким лицом и мощным телом шел сразу за ним. Волосы у него были сбриты почти под ноль.

— Это и есть брат Руни?

— Сейчас войдет третий. Он похож на Руни.

Прежде чем Миккельсон договорила, в магазине появился третий белый мужчина. Тэлли сразу понял, что это брат Руни, они были очень похожи, хотя этот оказался ниже ростом и более худым. Тэлли обратил внимание на футболку с логотипом «Лемонхэдс». Кевин остался около двери.

Тэлли внимательно изучал выражения их лиц и то, как они держались. Деннис Руни был довольно симпатичным, с жесткими глазами, в которых сквозила неуверенность. Его раскачивающаяся походка выдавала высокомерие. Тэлли понял, что Руни рисуется, но еще не решил, перед кем — перед собой или своими спутниками. Кевин Руни переступал с ноги на ногу, поглядывая то на Денниса, то на заправочную станцию на улице. Он явно был очень испуган. У третьего мужчины было широкое плоское лицо и ничего не выражающие глаза.

— Известно, кто этот верзила?

— Нет, сэр.

— Камера спрятана?

— Висит на потолке. Видна точно бородавка на заднице борова, а эти парни даже маски не стали надевать.

Тэлли смотрел на запись, не ощущая ее связи с происходящим. За время службы в полиции Лос-Анджелеса он видел триста или четыреста таких пленок, изображавших неудавшиеся ограбления, совсем как здесь, и только двадцать преступников надевали маски. В основном им было все равно. Как правило, они просто не думали об этом — гении не совершают преступлений. Сильное впечатление на Тэлли произвела только первая подобная запись. Он тогда был на испытательном сроке, ему исполнилось двадцать два года, и он только что выпустился из академии. Тринадцатилетняя девочка-вьетнамка вошла в маленький магазинчик вроде этого, выстрелила в лицо пожилому продавцу-афроамериканцу, а затем наставила пистолет на единственную покупательницу, беременную латиноамериканку по имени Мюриэль Гонсалес, стоявшую рядом с ней. Женщина упала на колени и вскинула вверх руки, умоляя сохранить ей жизнь. Девочка приставила пистолет к ее лбу, без колебаний выстрелила, потом спокойно зашла за прилавок, забрала из кассы деньги и направилась к двери. На пороге она немного помедлила, вернулась к прилавку и взяла пачку презервативов. После этого она перешагнула через тело Мюриэль Гонсалес и покинула место преступления. Эти убийства так потрясли Тэлли, что следующие два месяца он раздумывал над тем, не уйти ли ему из полиции.

События в минимарте Кима разворачивались с головокружительной скоростью: Руни поднял рубашку, чтобы показать пистолет, затем перепрыгнул через прилавок. У Кима в руке тоже был пистолет. Тэлли испытал облегчение: Руни сказал правду про оружие Кима. В суде это ему не поможет, но Тэлли сможет сыграть на утверждении Руни, что ему просто не повезло. Сейчас только это и волновало Тэлли, он хотел найти факты, которые помогут ему управлять Руни.

Борьба между Руни и Кимом продолжалась несколько секунд, затем Младший покачнулся, сделал шаг назад, выронил пистолет и прислонился к холодильнику. Руни явно удивился, что Ким ранен. Он перепрыгнул назад через прилавок и помчался к двери. Крупный парень даже не пошевелился, и Тэлли его поведение озадачило. В Кима угодила пуля, Руни бросился бежать, но его приятель остался стоять на месте. Пистолет Младшего Кима лежал на прилавке. Третий грабитель засунул его за пояс, затем, опираясь на левую руку, свесился за прилавок.

— Что он делает? — спросила Миккельсон.

— Смотрит, как Ким умирает.

Бледное лицо верзилы сморщилось.

— Господи, он улыбается, — выдохнула Миккельсон.

Внутри у Тэлли похолодело. Он остановил запись, затем перекрутил ее до того места, где неизвестный грабитель наклонился над прилавком.

— Нам необходимо получить подтверждение, что парень помоложе — это Кевин Руни, а также выяснить личность третьего преступника. Размножьте фотографии с пленки. Покажите домовладельцу Руни, соседям и тем, с кем он работает. Таким образом нам, возможно, удастся быстрее установить его имя.

Миккельсон с сомнением посмотрела на Дрейера.

— Послушайте, шеф, а как мы сделаем фотографии с пленки?

Тэлли тихонько выругался. В Лос-Анджелесе кто-нибудь отнес бы пленку в Научно-исследовательский отдел в Глендейле, а через час вернулся бы с кучей фотографий. Возможно, в полицейском участке Палмдейла есть необходимое оборудование, но это довольно далеко, да еще в пятницу вечером…

— Знаешь компьютерный магазин в универмаге?

— Конечно, там продают игровые приставки.

— Сначала позвони туда. Скажи им, что у нас видеопленка и нам нужно сделать с нее фотографии. Если они смогут нам помочь, отвези туда пленку. Если нет, в Санта-Кларите есть магазин, где продают камеры и фотоаппараты. Позвони туда. Если и с ними ничего не выйдет, звони в Палмдейл.

Тэлли показал на руку грабителя, опирающегося о прилавок, и повернулся к Куперу и Фрост.

— Видите, куда он положил руку? Поезжайте в минимарт Кима и попросите группу из убойного отдела снять отпечатки.

— Есть, сэр.

Тэлли раздал указания, а сам снова вышел на улицу и сел в машину, где занялся сравнением своих впечатлений о Руни, полученных после просмотра пленки и разговора с ним. Руни хотел, чтобы его «понимали», но еще он мечтал казаться героем: жестким, мужественным, настоящим вожаком. Тэлли решил, что в глубине души Руни очень невысокого мнения о себе и потому стремится, с одной стороны, завоевать одобрение окружающих, а с другой — контролировать ситуацию, в которой оказывается. Возможно, он трус, прикрывающийся агрессией. Тэлли решил, что сможет использовать слабости Руни. Он взглянул на часы. Пора.

Тэлли открыл крышку телефона и нажал на кнопку повторного набора. В доме Смита раздался звонок. Потом еще один и еще. На десятый раз Руни так ему и не ответил. Тэлли начал беспокоиться, представляя себе, что он убил всех обитателей дома, хотя прекрасно понимал, что, скорее всего, Руни просто испугался. Он связался по рации с Йоргенсоном.

— Йорги, в доме что-нибудь происходит?

Йоргенсон по-прежнему сидел за своей машиной в переулке.

— Нет. Пока все спокойно. Я бы вам позвонил, если бы что-нибудь услышал.

— Хорошо. Продолжай наблюдать.

Тэлли снова нажал на кнопку повторного набора. На сей раз он выслушал двенадцать гудков, после чего захлопнул крышку и включил рацию:

— Из дома что-нибудь слышно?

— Мне кажется, я слышал телефонные звонки.

— Какое-нибудь движение?

— Нет, сэр. Полное затишье.

Тэлли не мог понять, почему Руни не отвечает на звонки. Во время первого контакта он вел себя нормально. Тэлли снова включил рацию:

— Кто из наших находится с дорожной полицией?

Калифорнийская дорожная полиция прибыла в качестве подкрепления и расположилась по периметру дома. Они работали на собственной частоте, которая отличалась от частоты полицейского участка Бристо.

— Я, сэр.

— Скажи им, пусть подойдут поближе. Я не хочу, чтобы они попали на линию огня, но Руни должен их увидеть. Они должны расположиться у восточной, западной и задней стен.

— Вас понял. Все будет сделано.

Если Руни не желает брать трубку, Тэлли заставит его самого позвонить.

Деннис

Деньги все изменили. Деннис не мог перестать о них думать. Теперь им не просто нужно было выбраться из дома, он отчаянно хотел забрать с собой деньги. Деннис привел Марса в гардеробную и показал ему коробки с деньгами, стоявшие на полу. Деннис перебирал руками купюры, наслаждаясь их шелковистой поверхностью. Затем он взял пачку стодолларовых банкнот и поднес их к носу, вдыхая аромат бумаги и краски, такой приятный запах наличных. Он попытался угадать, сколько в пачке банкнот. По меньшей мере пятьдесят, может быть, сто. Пять тысяч долларов. Или десять. Деннис то и дело прикасался к ним, щупал, перебирал — они мягче женской груди, нежнее бедер, сексуальнее самой роскошной задницы.

Он так широко ухмыльнулся Марсу, что у него заболели щеки.

— Здесь, наверное, миллион долларов. Или даже больше. Ты только посмотри, Марс! Тут у них самый настоящий банк!

Марс даже не посмотрел на деньги. Он прошел в конец маленькой комнатки, взглянул на пол и потолок, постучал по стенам, затем принялся изучать экраны мониторов. Коробки он отпихнул ногой.

— Эта комната что-то вроде сейфа. Стальная дверь, толстые стены, система безопасности. Похоже на бункер. Если кто-то вломится в дом, здесь можно спрятаться. Интересно, а сексом они тут занимаются?

Денниса раздражало, что Марс совсем не заинтересовался деньгами. Ему ужасно хотелось свалить их в огромную кучу, раздеться догола и нырнуть в нее.

— А нам какое дело, Марс? Посмотри, сколько денег! Мы богаты.

— Мы здесь в ловушке.

Деннис уже не мог сдерживать охватившую его злость. Вот оно, событие, которое изменит их жизнь и которого он так ждал: этот дом, деньги, прямо здесь и сейчас, — его судьба свершилась, настал тот самый момент, что вел его по жизни, заставлял рисковать и совершать ужасные поступки, а теперь сделал звездой. Ведь не просто же так он тут оказался, а Марс все портит. Он засунул в карман пачку денег и встал.

— Марс, послушай, мы заберем все это с собой. Сложим во что-нибудь. У них должны быть чемоданы или пластиковые мешки.

— С чемоданом бежать невозможно.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Это тяжелый груз.

Деннис еще больше разозлился и стукнул Марса в грудь. У него возникло ощущение, будто его рука наткнулась на стену, но Марс отвел глаза. Деннис знал, Марс будет делать, что ему говорят, если его хорошенько встряхнуть.

— Мы сможем все это унести и, если понадобится, засунем себе в задницу, но без денег мы отсюда не уйдем.

Марс кивнул, соглашаясь. Деннис знал, что так и будет.

— Я рад, что ты нашел деньги, Деннис. Можешь забрать мою долю.

Марс действовал ему на нервы. Деннис велел ему вернуться в кабинет и проверить, чем там занимается Кевин. Деннису полегчало, когда Марс ушел. Он был ужасно странным и с каждой минутой становился все более непонятным. Если деньги ему не нужны, Деннис возьмет все себе.

Он обыскал остальные шкафы в спальне и вскоре нашел большой черный чемодан с ручкой и колесиками. Деннис набил его пачками стодолларовых банкнот; потрепанными купюрами, видевшими не одни руки. Ни одной новенькой бумажки. Когда чемодан был полон, Деннис выкатил его в спальню и поставил на кровать. Марс прав: выбраться отсюда с таким здоровенным чемоданом будет непросто. Выскользнуть незаметно из окна и пробежать через задний двор не удастся, но у них две машины и три заложника. Деннис не желал выпускать из рук удачу, когда она сама к нему пришла.

Он вернулся в кабинет и обнаружил, что Марс смотрит телевизор. Марс сделал звук погромче.

— Про нас передают по всем каналам. Ты звезда.

Деннис увидел себя на экране. Его старая фотография, сделанная в тюрьме, красовалась в правом верхнем углу. На этом снимке он был похож на Чарльза Мэнсона.

Затем картинка изменилась, и на экране появился снятый сверху вид дома, в котором они засели. Деннис увидел полицейские машины, стоящие на улице, и двух копов, прячущихся за колесами. Роскошная бабенка рассказывала про то, что Денниса недавно выпустили из «Муравьиной фермы». Деннис вдруг понял, что улыбается. Невероятное, пьянящее ощущение накатило на него, как всегда бывало, когда ему удавалось угнать машину: гнев и ярость, возбуждение и сладкое чувство, словно весь мир поставил ему высший балл. У него есть миллион долларов, да еще его показывают по телевизору. Это большой кукиш его родителям, учителям, копам, всем сволочам, что не давали ему поднять голову. Пошли вы все к чертовой матери! Деннис добился успеха. Он чувствовал себя невероятно живым и настоящим героем. Это было лучше, чем секс.

— Да! Я вам еще покажу, с кем вы связались!

Он подошел к двери.

— Кевин! Иди сюда, посмотри, что показывают!

Зазвонил телефон, разрушив магию телевидения. Это, наверное, Тэлли. Деннис проигнорировал звонок и снова повернулся к телевизору. Вертолеты, полицейские, репортеры — все собрались здесь из-за него. Это шоу Денниса Руни, и он неожиданно понял, каким будет конец: они используют детей в качестве заложников и помчатся на роскошном «ягуаре» к границе, а над ними будут висеть вертолеты и транслировать каждое мгновение их побега в живом эфире.

Деннис хлопнул Марса по руке.

— Я знаю, что мы сделаем, придурок. Мы возьмем «ягуар», деньги и детишек, а папашу оставим здесь. Копы не станут с нами связываться, если у нас будут дети.

Марс равнодушно пожал плечами и спокойно сказал:

— Не выйдет, Деннис.

Деннис вдруг снова разозлился.

— И почему же?

— Они сначала прострелят шины, а потом снайпер, спрятавшийся где-нибудь в ста ярдах, всадит тебе пулю в голову.

— Чушь собачья, Марс. О. Джей Симпсон катался несколько часов.

— У него не было заложников. Они не дадут нам уйти с детьми. Они нас прикончат, а мы даже ничего не успеем понять.

На экране появился вид сверху жилого комплекса, окруженного машинами дорожного патруля. Камера медленно показала все машины, и Денниса слегка затошнило, словно он ехал на заднем сиденье. Он видел, что копы скорчились за своими автомобилями, и с беспокойством подумал, что, возможно, Марс прав насчет снайперов. Такое дерьмо очень даже в стиле копов.

Деннис продолжал обдумывать ситуацию, когда услышал крик Кевина, стоявшего у большого окна.

— Деннис! Тут повсюду копы. Они наступают!

Деннис забыл про снайперов и подбежал к брату.

Тэлли

Тэлли находился в переулке, за своей машиной, когда услышал в доме крики Денниса. Он дал ему время немного побушевать, а затем открыл свой телефон и набрал номер.

Деннис ответил после первого гудка.

— Ты, дерьмо собачье! Прикажи своим вонючим копам отойти подальше от дома! Мне не нравится, что они так близко!

— Успокойся, Деннис. Ты хочешь сказать, что тебе не нравится смотреть на полицейских, окруживших дом?

— Перестань повторять мои слова! Ты знаешь, что я имел в виду!

— Просто я хочу убедиться, что правильно все понял. Мы не можем себе позволить ничего другого.

— Если эти ублюдки попытаются ворваться в дом, погибнут люди! Все умрут!

— Никто не причинит тебе вреда, Деннис. Я и раньше тебе это говорил. Дай-ка мне пару минут, я хочу посмотреть, что там происходит.

Тэлли отключил звук.

— Йорги, у тебя есть связь с оцеплением?

— Да, сэр.

— Они на стене, где мы их расставили?

— Да, сэр. Двое на севере, на Фландерс, и еще двое на задних дворах по обе стороны. Они на стене.

Тэлли снова включил телефон.

— Деннис, я все проверяю, ясно? Скажи мне, что ты видишь.

— Я вижу поганых копов! Они прямо у меня под носом. Слишком близко!

— Мне из-за машины плохо видно. Помоги мне, ладно? Где они?

Тэлли услышал приглушенный шум, словно Руни двигался по комнате с телефоном в руках. Наверное, это беспроводной телефон, решил Тэлли. Все переговорщики в ситуациях с заложниками ненавидели такие телефоны, потому что они не привязывали объект к определенному месту. Всегда можно установить, где стоит телефонный аппарат, и тогда ты знаешь, в каком месте находится объект во время разговора. Если в дело вступает группа быстрого реагирования, такие вещи могут спасти не одну жизнь.

— Они повсюду, окружили дом со всех сторон, черт бы их побрал, — ответил Руни. — Ублюдки около белого дома. И сидят на чертовой стене! Заставь их отойти!

Тэлли снова нажал на кнопку, отключающую звук. Белый дом — огромное современное здание — находился слева от Тэлли. Стальные ворота перекрывали подъездную дорогу. Дом к востоку от Тэлли — и соответственно справа — был темно-серым. Тэлли досчитал до пятидесяти и снова включил звук.

— Деннис, у нас тут возникла небольшая проблема.

— В самую точку, урод, у нас проблема. Заставь их отойти!

— Это парни из дорожного патруля, Деннис. А я работаю на полицию Бристо-Камино. Они мне не подчиняются.

— Дерьмо!

— Хочешь знать, что они скажут?

— А мне плевать, что они скажут! Если они перелезут через стену, вы получите несколько трупов. У меня тут заложники!

— Если я скажу ребятам, что ты готов сотрудничать с нами, возможно, они согласятся сотрудничать с тобой. Надеюсь, это ты понимаешь? Нас всех беспокоит, в каком состоянии находятся люди, которые с тобой в доме. Дай мне поговорить с мистером Смитом.

— Я тебе уже сказал, что они в полном порядке.

У Тэлли возникло предчувствие, что внутри все совсем не так хорошо, как говорит Руни, и его охватило беспокойство. Большинство преступников, захвативших заложников, всегда дают им возможность сказать пару слов, потому что им нравится издеваться над полицейскими, демонстрируя свою власть над беспомощными людьми. Так они чувствуют себя сильными и всемогущими. Если Руни не позволяет Смитам с ним разговаривать, значит, он боится того, что́ они могут сказать.

— Скажи мне, что случилось, Деннис?

— Ничего не случилось! Я дам этому сукину сыну с тобой поговорить, когда буду готов. Я тут главный, а не ты!

Голос Денниса звучал так напряженно, что Тэлли решил отступить. Если в доме что-то случилось, он не хотел, чтобы ситуация ухудшилась. Но, оказывая на Руни давление и требуя от него признания, он должен был непременно добиться результата, иначе тот перестанет ему верить.

— Ладно, Деннис, притормозим пока, но, если ты хочешь, чтобы патрульные отошли, ты должен что-нибудь предложить. Например, скажи мне, кто там у вас в доме. Просто назови имена.

— Ты и сам знаешь, чей это дом.

— Нам сказали, что у детей могли гостить друзья.

— Если я скажу, ты заставишь этих вонючек отойти?

— Да, я смогу с ними договориться. Со мной только что связался их командир. Он готов пойти нам навстречу.

Руни поколебался несколько мгновений, потом ответил:

— Уолтер Смит, Дженнифер Смит и Томас Смит. Больше никого нет.

Тэлли снова отключил звук.

— Йорги, скажи ребятам из дорожного патруля, пусть слезут со стены и найдут место, с которого видно дом. Немедленно.

— Есть.

Тэлли подождал, когда Йоргенсон начал повторять его указания, затем включил свой телефон.

— Деннис, что ты видишь?

— Они слезают.

— Хорошо. У нас с тобой все получилось. Но это только начало, впереди долгий путь.

Тэлли хотел, чтобы Руни чувствовал, что они кое-что сделали вместе, как будто они одна команда.

— Пусть держатся подальше от нас, понял? Мне не нравится, когда они слишком близко. Если они перелезут через стену, я всех поубиваю. Ты меня понял? Со мной шутки плохи.

— Я даю тебе слово, что мы не будем сейчас штурмовать дом. Мы не станем перебираться через стену, если только у нас не появится подозрение, что ты собираешься причинить кому-то из заложников вред. Тогда мы пойдем на штурм без предупреждения.

— Я никого не трону, если вы будете держаться подальше. Все очень просто.

— Честная игра. Ты только не волнуйся.

— Тэлли, ты хочешь получить этих людей живыми и здоровыми?

Тэлли понял, что Руни собирается выдвинуть свое первое требование. Оно может быть вполне невинным — например, пачка сигарет — или чем-нибудь совершенно безумным, вроде личного звонка президента.

— Ты знаешь, что хочу.

— Тогда мне нужен вертолет с полным баком, который доставит нас в Мексику. Если я получу вертолет, то отдам тебе Смитов.

За время службы в спецназе у Тэлли просили вертолеты, реактивные самолеты, лимузины, автобусы, машины, а один раз — летающую тарелку. Всех переговорщиков учат, что определенные требования не подлежат обсуждению: огнестрельное оружие, патроны, наркотики, алкоголь и транспорт. Объекту нельзя давать надежду на то, что он может сбежать с места преступления. Его следует держать в изоляции, и только так можно его сломать.

Тэлли ответил без малейших колебаний, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твердо, уверенными интонациями подчеркивая, что его отказ не означает конец света и не является конфронтацией.

— Этого я не могу, Деннис. Они не дадут тебе вертолет.

— У меня заложники.

Тэлли слышал, что напряжение в голосе Руни достигло предела.

— Офис шерифа ни за что не согласится дать тебе вертолет. У них свои правила. Ты можешь попросить боевой корабль, но и его не получишь.

Голос Руни прозвучал тише и слабее, когда он произнес:

— Скажи им.

— Вертолету здесь негде сесть. Кроме того, Мексика — это еще не свобода. Даже если ты получишь вертолет, мексиканская полиция арестует тебя, как только вы приземлитесь. У нас здесь не Дикий Запад.

Тэлли решил сменить тему. Руни будет думать про вертолет, но Тэлли хотел дать ему новую пищу для размышлений.

— Я видел пленку, снятую камерами слежения в минимарте.

Руни замолчал, словно ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, о чем Тэлли говорит, а затем в его голосе появились надежда и возбуждение.

— Ты видел, как китаец достал пистолет? Видел?

— Все было, как ты сказал.

— Ничего бы не случилось, если бы он не вытащил свою пушку. Я чуть в штаны не наделал.

— Значит, это было непредумышленное убийство, верно? И ты не собирался ничего такого делать.

Руни хотел выглядеть жертвой, и Тэлли намеком давал ему понять, что он ему сочувствует.

— Мы всего лишь хотели взять деньги. Это я признаю. Но, черт подери, китаец вдруг достал свой пистолет. Мне пришлось защищаться, понимаешь? Я не собирался его убивать. Я пытался отнять у него пушку, чтобы он не пристрелил меня. Все произошло случайно.

Враждебные интонации исчезли из голоса Руни — первое указание на то, что Руни начинает видеть его в качестве своего соратника. Тэлли заговорил тише, словно показывая, что это останется между ними.

— Твои ребята меня слышат?

— А тебе зачем?

— Если они рядом, можешь не отвечать, и тогда тебе не придется ничего говорить. Ты меня просто выслушай, Деннис.

— Ты это о чем?

— Я знаю, тебя волнует, что с вами будет, ведь ранен полицейский. Я об этом тоже думал и потому хочу задать тебе вопрос. Кроме тебя, кто-нибудь еще стрелял? Скажи только «да» или «нет», если иначе нельзя.

Тэлли уже знал ответ от Йоргенсона и Андерса. Он молчал, а в ухо ему дышал Руни.

— Да.

— В таком случае, может быть, не твоя пуля попала в полицейского. Может, не ты его ранил.

Тэлли зашел максимально далеко. Он предложил Руни переложить вину на одного из своих приятелей. Показал ему дверь, через которую он может попытаться выбраться наружу. Теперь следовало отступить и дать парню время подумать, стоит ли идти в эту дверь.

— Деннис, я дам тебе номер моего мобильного телефона, и тогда ты сможешь связаться со мной в любой момент. Тебе не придется орать в окно.

— Давай.

Тэлли продиктовал ему номер, сказал, что прерывает разговор, и выехал из переулка. Лия Мецгер ждала его на улице перед домом миссис Пеньи. Но она была не одна. Тэлли увидел свою жену и дочь.

Санта-Моника, Калифорния

Пятнадцать лет назад

Больница Санта-Моники,

отделение «скорой помощи»

Джефф Тэлли, без рубашки, но в синих форменных брюках, рваных и перепачканных кровью, сначала замечает ее икры. У него слабость к красивым икрам. Он сидит на каталке в палате отделения «скорой помощи», его рука засунута в миску со льдом, чтобы уменьшить опухоль и снять боль. Он ждет, когда его отвезут на рентген. Его партнер, старший патрульный офицер Даррен Консуэло, убирает в багажник машины его пистолет, рацию, поясной ремень и прочие вещи.

Из дальней двери появляется медсестра в белой униформе с голубым передником, волосы убраны в хвостик, она что-то сосредоточенно пишет. Сначала он видит икры, потому что их не скрывают уродливые белые чулки, которые обычно носят сестры; они сильные, стройные и очень загорелые — судя по всему, она много времени проводит на солнце. У нее ноги как у гимнастки или спринтера, и Тэлли это нравится. Он приступает к дальнейшему осмотру: аккуратная попка, стройное тело, немного широковатые плечи для такой миниатюрной девушки. Похоже, она его ровесница, видимо, ей двадцать два или двадцать три года.

— Сестра!

Когда она отрывается от своих записей, он морщится, делая вид, что ужасно страдает. Если честно, рука у него онемела.

Увидев форменные брюки и ботинки, медсестра ласково улыбается:

— Как дела, офицер?

Она не красавица, но очень славная, со здоровой чистой кожей и добрым лицом, которое его трогает. Ее глаза светятся теплом, и оно наполняет все его существо.

— Ой, сестра…

Тэлли читает имя на табличке у нее на груди. Джейн Уайтхолл.

— Джейн… меня должны были отвезти на рентген, но я тут сижу уже целую вечность. Может быть, проверите?

Он снова морщится, чтобы произвести на нее впечатление своими страданиями.

— У них сегодня очень много работы, но я посмотрю, что можно для вас сделать. А что случилось?

Он вынимает руку из розового льда. Подушечка на среднем пальце сорвана, края раны посинели от холода, но кровотечение почти прекратилось.

Сестра Уайтхолл сочувственно морщится.

— О, какая отвратительная рана.

Тэлли кивает.

— Я преследовал подозреваемого в изнасиловании и оказался на его заднем дворе, а этот тип натравил на меня своего питбуля. Мне еще повезло, что он не отгрыз мне всю руку.

Сестра Уайтхолл осторожно возвращает его руку обратно в лед. Как и глаза, ее уверенное прикосновение наполняет его теплом.

— Вы его поймали?

— Да, мэм. Он сражался изо всех сил, но все равно попался. Я всегда ловлю тех, на кого охочусь.

Он улыбается, давая ей понять, что шутит, и она улыбается в ответ. Тэлли считает, что он здорово продвинулся вперед, и уже собирается сообщить ей, что его на днях назначили в группу специального назначения, но в этот момент из-за угла выкатывается Консуэло с диетической кока-колой и двумя пакетиками конфет. От него, как всегда, за милю разит табаком.

— Боже праведный, ты все еще здесь сидишь? Они что, раздумали тебя фотографировать?

Тэлли берет колу, мечтая о том, чтобы Консуэло отправился обратно к автомату, продающему конфеты. Он хочет остаться наедине с симпатичной сестричкой.

— Они заняты. Ты можешь подождать меня в кафе, если хочешь. Я тебя найду, когда освобожусь.

Сестра Уайтхолл вежливо улыбается Консуэло.

— Пойду узнаю насчет рентгена.

Консуэло возмущенно фыркает, ему не нравится, что приходится торчать столько времени в больнице.

— Когда пойдете назад, прихватите для него пилюлек, какие посильнее.

— Я найду тебя в кафе, — быстро говорит Тэлли.

Сестра Уайтхолл склоняет голову набок, пытаясь понять, что имеет в виду Консуэло.

— А вы с ним были, когда на него напал питбуль?

— Это он вам так сказал?

Тэлли чувствует, как краска начинает медленно заливать его шею. Он смотрит Консуэло в глаза, безмолвно умоляя о помощи.

— Угу, Консуэло там был. Когда мы схватили насильника.

Консуэло начинает хохотать, рассыпав конфеты по всей каталке.

— Насильник? Питбуль? Господи, леди, этот балбес прищемил палец дверью машины.

Тэлли отчаянно хочется забраться под каталку и исчезнуть. Когда он снова смотрит на сестру Уайтхолл, оказывается, что она его с интересом разглядывает.

Тэлли пожимает плечами, пытаясь превратить все в шутку.

— Я решил рискнуть.

— Вы именно так поранили руку? Прищемили дверью?

— Звучит не слишком героически, верно?

— Да уж.

— Ничего не поделаешь.

Сестра Уайтхолл отходит на три шага, останавливается, поворачивает назад и с искренним удивлением смотрит на него.

— Я, наверное, спятила.

Она целует его в тот момент, когда два доктора и еще одна сестра выходят из лифта. Тэлли прижимает ее к себе и крепко целует, а потом еще много раз вечером после их свидания в клубе Полицейской академии «Револьвер» и еще каждую ночь после первого свидания. В тот самый момент, как Джефф Тэлли увидел ее теплые, нежные глаза, он влюбился.

Через три месяца и один день они стали мужем и женой.

Тэлли

Тэлли смутился и разозлился на себя: события последних часов так его захватили, что он начисто забыл про Джейн и Аманду. Подходя к ним, он проверил зарядку батарейки телефона и положил его в карман.

Аманда была очень похожа на мать: обе невысокие, хотя Аманда чуть выше, обе очень стройные. И у обеих одна общая — и, по мнению Тэлли, замечательная черта — такие выразительные лица, что они выдавали их мысли. Тэлли всегда знал, что чувствует Джейн. В самом начале, когда у них все было хорошо, его это радовало, ближе к концу боль и беспокойство стали для него дополнительным и почти непереносимым грузом к тем мучениям, которые он испытывал.

Тэлли поцеловал дочь, но с таким же успехом он мог бы целовать сырое полотенце.

— Сара нам сказала, что какие-то вооруженные люди засели в доме! Где они?

Тэлли показал на переулок.

— За углом и чуть дальше по улице. Видишь вертолеты?

Вертолеты так шумели, что разговаривать было почти невозможно.

Аманда с восторгом разглядывала полицейские машины, но у Джейн под глазами залегли темные круги, и она выглядела уставшей. Ему стало стыдно.

— Ты работаешь сверхурочно?

— Не слишком много. Две ночи в неделю.

— У тебя усталый вид.

— И я от этого выгляжу старше?

— Господи, Джейн, я совсем другое хотел сказать. Извини.

Она закрыла глаза и кивнула, а на лице у нее появилось тоскливое выражение.

Чтобы не стоять на улице, Тэлли завел их в дом. В кухне миссис Пеньи царили восхитительные ароматы кофе и блинчиков с сыром. Она поставила на стол кувшины с водой и легкими прохладительными напитками, сказав, что полицейские могут без стеснения угощаться, а теперь занялась едой.

Тэлли представил ей Джейн и Аманду и провел их в гостиную. На огромном телевизионном экране шел живой репортаж о событиях, и Аманда сразу же подошла к нему.

— Сара сказала, что у них заложники.

— Отец и двое детей. Мы думаем, что больше там никого нет, но наверняка не знаем. Там девочка примерно твоего возраста.

— Это же круто! А нам можно взглянуть на дом?

— Нет.

— Почему? Ты же шеф полиции.

— Это место преступления, — сказала Джейн. — Там опасно.

Тэлли повернулся к жене.

— Мне следовало позвонить, Джейн. Все случилось после нашего разговора, а потом события начали разворачиваться с такой скоростью, что я обо всем забыл. Извини.

Джейн прикоснулась к его руке.

— Как у тебя дела?

— Думаю, парень, что у них главный, придет в чувство. Я разговаривал с ним по телефону. Он напуган, но не в отчаянии и вряд ли решится на самоубийство.

— Я не про ситуацию, шеф. Я имела в виду тебя.

Она посмотрела на свою руку, лежащую на его руке, а потом снова подняла голову.

— Ты дрожишь.

Тэлли отошел от нее, и она опустила руку. Он взглянул мимо нее на экран и увидел Йоргенсона, спрятавшегося за своей машиной.

— Скоро сюда прибудут люди шерифа и возьмут ситуацию в свои руки.

— Но сейчас их здесь нет. А ты есть. Я знаю, что ты чувствуешь.

— Они будут здесь, как только смогут. Я шеф полиции, Джейн.

Она посмотрела на него, как делала всегда, когда хотела найти скрытый смысл в его словах. Он всегда приходил в ярость от этого взгляда. Если мимика Джейн выдавала все, что она чувствовала, то его лицо всегда оставалось закрытым и понять, что он думает, было невозможно. Она часто обвиняла его в том, что он носит маску, а он так и не смог ей объяснить, что это никакая не маска, а жесткий контроль, не позволяющий ему развалиться на части.

Он снова отвернулся, ее беспокойство причиняло ему боль.

— Хорошо, Джефф, просто я за тебя волнуюсь.

Тэлли кивнул.

— Слушайте, вам нужно что-нибудь поесть, а потом поедете назад. Пусть движение немного поутихнет. Может быть, в тайском ресторане. Тебе же он нравится, верно?

Джейн с серьезным видом кивнула.

— Да, точно. Я домой не спешу.

— Хорошо.

— Я не хочу оставлять ее в твоем доме, где ей придется сидеть в одиночестве. Давай мы сходим и поедим, а потом обе останемся у тебя. Мы возьмем напрокат какой-нибудь фильм. Если все разрешится уже сегодня, вы с Мэнди завтра в это время будете смеяться над твоей забывчивостью.

Тэлли смущенно кивнул, но не сразу — он не знал, что сказать. Он заметил, что Джейн покрасила волосы в новый цвет. Она предпочитала роскошный каштановый, сколько Тэлли ее помнил, а теперь они стали темно-красными, чуть ли не черными. Она сделала более короткую стрижку, почти под мальчика. Неожиданно Тэлли подумал, что эта женщина заслуживает гораздо больше, чем он в состоянии ей дать, и, если он ее любит и ценит то, что прежде их объединяло, он просто обязан ее отпустить. Она не должна жить с человеком, чье сердце мертво.

— Что?

Он снова отвернулся.

— Нам с тобой нужно поговорить.

Она некоторое время молча смотрела на него, а потом едва уловимая улыбка тронула уголки ее губ. Тэлли понял, что она напугана.

— Хорошо, Джефф.

— Скоро сюда прибудут люди шерифа. Когда они оценят ситуацию, я передам им телефон и смогу уехать.

Она кивнула.

Тэлли очень хотелось прямо тут сказать ей, что она свободна, что он больше не будет ее удерживать, что он наконец понял: для него пути назад нет и он не может стать прежним, но нужные слова не шли, и он почувствовал себя трусом.

Он попросил Мецгер вывести его жену и дочь из комплекса, а сам вернулся к своей машине, где в тихо спускающихся сумерках стал ждать людей шерифа.

19 часов 2 минуты

Санта-Кларита, Калифорния

Шесть миль к западу от Бристо-Камино

Ресторан-чили

Глен Хауэлл

Глену Хауэллу не требовалось предупреждать своих людей, чтобы они говорили потише. Их окружали скучные семьи представителей среднего класса, пришедшие сюда поесть замороженных креветок и жареного сыра — в пятницу вечером их подавали по сниженным ценам. Этих людей Глен считал зомби: раздраженные мужчины и женщины в конце очередной бессмысленной недели делают вид, что их вопящие, толстые, не обращающие внимания на их замечания дети вовсе не чудовища. «Добро пожаловать в пригород, — подумал Хауэлл, — и можете засунуть его себе в задницу».

Хауэлл не позволил четверым мужчинам и двум женщинам заказать спиртное и еду, которую нужно готовить специально, — у него не было на это времени, а спиртное расслабляет. Ему требовалось, чтобы его люди сохраняли ясные головы. Вместе с Сонни Бенцей они утвердили их кандидатуры, и Хауэлл лично вызвал каждого из этих шестерых. Они давно работали командой и могли сделать все, что необходимо, не привлекая к себе внимания и очень быстро. Судя по тому, как разворачивались события, скорость будет решать все. Скорость и полный контроль на месте событий. Он уже смирился с тем фактом, что спать ему не придется до тех пор, пока все это не закончится.

Кен Сеймур, который последние два часа изображал репортера «Лос-Анджелес таймс», сказал:

— Они затребовали из лос-анджелесского департамента шерифа группу реагирования на кризисные ситуации в полном составе. Группа прибудет на место после того, как они разберутся с какой-то другой проблемой.

Дуэйн Манелли выстрелил в него свой вопрос. Он разговаривал короткими, рублеными фразами — так винтовка М16А2 выплевывает свои очереди.

— Сколько?

— В группе из департамента шерифа?

— Угу.

Когда Дуэйну Манелли было восемнадцать, судья штата предложил ему выбор: пойти на службу или отсидеть двадцать месяцев за вооруженное ограбление. Манелли пошел в армию, и ему там понравилось. Он отслужил двенадцать лет, сначала в военно-воздушных силах, потом рейнджером и, наконец, в войсках особого назначения. В настоящий момент он возглавлял лучшую команду угонщиков в организации Бенцы.

Сеймур посмотрел в свои записи.

— Вот с чем мы имеем дело: группа командования, переговорщики, группа быстрого реагирования — она включает в себя оцепление, штурмовиков, снайперов и подрывников, — а также специалисты по сбору информации. Кое-кто из парней может дублировать друг друга, но мы должны быть готовы к тому, что на месте действия будет около тридцати пяти человек.

— Проклятье, когда эти парни берутся за дело, с ними шутки плохи.

Л. Дж. Руис наклонился вперед, опираясь на локти, и нахмурился. Руис, тихий, задумчивый человек, был у Хауэлла боевиком. Он специализировался на запугивании владельцев баров и терроризировал их до тех пор, пока те не соглашались закупать спиртное у поставщиков, одобренных Бенцей.

— Какие подрывники?

— Если им нужно взорвать дверь, или окно, или еще что-нибудь, чтобы войти внутрь, они закладывают заряды. Их учат этому в специальных школах.

Хауэлла, естественно, совсем не радовало, что на сцене появится столько полицейских, но он был к этому готов. Сеймур доложил, что пока не вызваны федералы, но вероятность их появления увеличивается с каждой прошедшей минутой.

Хауэлл спросил, когда прибудут люди шерифа.

— Коп, с которым я разговаривал, сказал, что они будут здесь часа через три, максимум четыре.

Хауэлл взглянул на часы, затем кивнул Гейл Деварона, одной из двух женщин, сидевших за столом. Как и Сеймур, она выдала себя за журналистку, чтобы иметь возможность спокойно задавать вопросы. Если какие-то вопросы нельзя было задавать, она использовала другие свои умения, чтобы получить ответы.

— Что известно про местных копов?

— Шестнадцать служащих, работающих полный день или половину: четырнадцать полицейских и двое наемных работников в офисе. У меня есть имена и большая часть адресов. Я бы собрала все, но мне пришлось приехать сюда.

Сеймур рассмеялся:

— Сука, сука, сука.

— Да пошел ты!

Хауэлл велел им замолчать, у них не было времени на подобные глупости.

Деварона вырвала листок из желтого полицейского блокнота и передала Хауэллу.

— Я получила имена в полицейском участке Бристо. Адреса и телефоны — у своего человека в телефонной компании.

Хауэлл просмотрел список, составленный аккуратным почерком. Имя Тэлли стояло первым, дальше шли адрес и два телефонных номера. Хауэлл решил, что один из них домашний, а другой — мобильный.

— Что-нибудь про этих людей известно? Хотелось бы знать, с кем мы имеем дело.

Деварона сообщила все, что ей удалось узнать. Получалось, что Бристо — это кладбище ушедших на покой контролеров платных стоянок и умственно отсталых уродов. Не настолько плохо, но Хауэлл понимал, что им будет нелегко. Он знал про маленькие городки в Айдахо, где половина населения работала в полицейском управлении Лос-Анджелеса, а другая была ушедшими на покой офицерами ФБР. Попробуй там сделать что-нибудь не так, и они надерут тебе задницу. Хауэлл снова посмотрел на часы. К двенадцати ночи у него будет информация о состоянии счетов и военных послужных списках (если таковые имеются) этих полицейских, а также сведения об их семьях.

— А что Тэлли?

Сонни Бенца особенно подчеркнул, что они должны как можно больше узнать про Тэлли. Отруби голову, и все тело умрет.

— Мне удалось кое-что про него узнать, — сказала она. — Одинокий, служил в полиции Лос-Анджелеса. Дом, в котором он живет, принадлежит городу.

— Копы, с которыми я разговаривал около дома Смита, сказали, что в Лос-Анджелесе он был переговорщиком, — перебил ее Сеймур.

Деварона нахмурилась, ей не понравилось, что он вышел на ее поле.

— Здесь он три года. До этого служил в спецназе. У них в офисе на стене висит его фотография — Тэлли в боевом снаряжении, с пистолетом в руке.

Хауэлл кивнул — вот это уже кое-что. Ему стало интересно, почему обученный переговорщик из спецназа оказался в богом забытом месте, где занимается тем, что переводит детишек через дорогу. Может быть, у него даже бесплатная квартира.

— В полицейском управлении Лос-Анджелеса он прослужил всего четырнадцать лет, затем подал в отставку. Женщина, с которой я беседовала, не хотела говорить, но я поняла, что дело в каком-то стрессе или что-то в этом роде. В общем, тут какие-то непонятки.

Хауэлл сделал себе пометку передать эти сведения в Палм-Спрингс. Он знал, что у Бенцы есть свои люди в полицейском управлении Лос-Анджелеса и, если им удастся получить на Тэлли компромат, они смогут его использовать. У него остался еще один вопрос касательно Тэлли.

— Он работал детективом?

— Я спросила. Она не знает, но мне кажется, это нужно проверить.

Когда Деварона закончила, Хауэлл подождал немного, но больше никто не мог ничего рассказать. Не так уж много. Начать и кончить, у них на все про все не больше двух часов, а теперь еще прибавилось работы. Он задумался над шестнадцатью именами в списке Девароны. Список банкиров, юристов, частных детективов и полицейских, кормящихся у Бенцы и его соратников, значительно длиннее; в нем насчитывается не одна сотня имен, и всех можно использовать для решения проблемы, с которой они столкнулись.

— Ладно, добудь остальные адреса. Затем разделите имена и начинайте копать. Гейл, ты займешься кредитами и доходами. Если повезет, нам удастся выяснить, что кто-нибудь из этих клоунов увяз в долгах по самое никуда. Тогда мы поможем ему выбраться наружу. Дуэйн, Руис, узнайте, как ребятишки развлекаются. У кого-нибудь из этих женатых придурков наверняка на стороне имеется шлюшка или кто-нибудь нюхает героин. Раскопайте побольше грязи и достаньте из их шкафов все скелеты. Кен, ты возвращаешься к дому, будешь изображать репортера. Если что-нибудь случится, я хочу узнать первым.

Сеймур откинулся на спинку стула, он был явно недоволен. Хауэлл приходил в ярость, когда он так делал.

— И нечего корчить рожицу, чтоб тебе! Если хочешь что-то сказать, говори уже.

— Нам нужны еще люди. Если все это затянется на несколько дней, нам потребуется подкрепление.

— Я этим занимаюсь.

Сеймур наклонился вперед и заговорил еще тише.

— Если что-нибудь пойдет не так, нам понадобятся люди, которые знают, что делать в ситуациях с мокрухой.

Мокруха — это убийство. Хауэлл уже подумал об этом и даже сделал нужный звонок.

— Необходимые нам люди уже в пути. А ты беспокойся за свою работу. Я свою выполняю.

Хауэлл еще раз взглянул на часы, затем внизу листка написал адрес Тэлли и номера телефонов, а потом оторвал и положил в карман.

— Я хочу получить ваши отчеты через два часа.

Хауэлл вышел и направился к своей машине. Не каждый сможет убить шефа полиции, окруженного армией репортеров и камерами. Для этой работы требуется специалист.

7

Пятница, 19 часов 39 минут

Ньюхолл, Калифорния

Закат

Марион Кливз

Его звали Марион Кливз. Он находился в двенадцати милях от Бристо-Камино — сидел в кафе в Ньюхолле, где все вывески были на испанском языке. Марион был единственным посетителем да еще женщина за прилавком, которая не говорила по-английски и то и дело с сомнением поглядывала на него. Даже на закате в маленькой лавке без кондиционера стояла невыносимая жара, и кожа женщины блестела от пота.

Местечко было то еще: грязные пластмассовые столы, видавшие виды и изукрашенные кофейными пятнами, липкий пол. Но Мариона это не трогало. Он чувствовал, как его окутывает тяжелый воздух, пропитанный запахами жира и корицы. Он сел так, чтобы видеть дверь, и стал ждать Глена Хауэлла.

Марион привык встречаться с Хауэллом в подобных забегаловках. Хауэллу всегда было не по себе рядом с ним, возможно, он его боялся. Марион подозревал, что он не нравится Хауэллу, но его это не беспокоило. Ему отлично платили за работу, которую он любил и которую выполнял с безжалостной точностью.

Марион посмотрел на женщину. Она сложила руки на груди, потом опустила их, снова сложила и в конце концов скрылась за жаровней, не в силах выносить его взгляд. Он перевел глаза на парковку. Мимо с жужжанием пролетела черная муха, какие водятся в пустыне, плоская и лохматая, переливающаяся зеленым в тусклом свете дешевой забегаловки. Муха полетала над столом, медленно развернулась и опустилась на крошки рассыпанного сахара. Марион прихлопнул ее рукой и замер, чувствуя под ладонью движение. Когда он поднял руку, муха отползла в сторону, дергая лапками. Марион наблюдал за ней — максимум, на что она была способна, это медленно тащиться по кругу. Марион взглянул на свою руку. На третьем пальце остался влажный след и одна черная лапка. Он прикоснулся языком к мокрому пятну и почувствовал вкус сахара. Муха медленно ворочалась на одном месте. Марион осторожно прижал ее пальцем, ногтем правого указательного оторвал еще одну лапку и съел. Хм. В конце концов он съел все лапки, отрывая их по очереди. Одно крыло было сломано, но другое отчаянно трепыхалось. Ему стало интересно, о чем муха думает.

На стекле вспыхнул свет фар.

Марион поднял голову и увидел, как около лавочки остановился роскошный «мерседес» Хауэлла. Марион проследил за тем, как он вылез из машины и вошел внутрь, и отодвинул муху в сторону в тот момент, когда Хауэлл сел напротив него.

— В задней части женщина. Но не думаю, что она говорит по-английски.

— Это не займет много времени.

Хауэлл говорил очень тихо и сразу перешел к делу, положив обрывок желтой бумаги на стол перед Марионом.

— Тэлли живет по этому адресу. Многоквартирный дом. Мне неизвестно, что это за дом, есть ли там охрана и все прочее.

— Не имеет значения.

— Вот твое задание: мы должны заполучить этого парня с потрохами, но у нас нет времени с ним возиться. Ты должен найти что-нибудь такое, что поможет нам его скрутить.

Марион спрятал адрес. Он уже делал подобные вещи и знал, что́ от него требуется. Он должен найти слабые места Тэлли. У всех они есть, и все стараются их оберегать. Он перепишет номера банковских счетов, поищет порнографию или наркотики, старые любовные письма и эротические игрушки, медицинские рецепты и компьютерные файлы. Возможно, ему попадутся записи телефонных звонков чужой жене или результат лабораторного исследования, сделанного личным врачом, в котором сообщается о сердечной болезни. Может быть все, что угодно. Но всегда что-нибудь находится.

— Он сейчас там?

— А ты что, новости не смотришь?

Марион покачал головой.

— Он не дома, но я не могу тебе сказать, когда он вернется — или не вернется. Будь к этому готов.

— А что, если он неожиданно придет?

Хауэлл отвел глаза, принял решение, снова посмотрел на Мариона.

— Если он застанет тебя в своей квартире, убей его.

— Хорошо.

— Послушай, нам он нужен живым. Мы хотим его контролировать. Использовать. Но если он тебя поймает, прикончи его.

— А что будет потом? После того, как вы его используете?

— Решать будут в Палм-Спрингсе.

Марион все прекрасно понял. Иногда их оставляют в живых, чтобы использовать снова и снова, но, как правило, ему разрешали довести работу до конца. Это он любил больше всего.

— У тебя есть номера моего пейджера и сотового телефона? — спросил Хауэлл.

— Да.

— Сообщишь на пейджер, когда все сделаешь. Я хочу быть в курсе вне зависимости от того, найдешь ты что-нибудь или нет.

— А что, если у него дома ничего нет?

— Тогда займемся офисом. Там будет труднее. Он шеф полиции.

Не говоря больше ни слова, Хауэлл встал.

Марион проследил за тем, как отъезжает великолепный «мерседес», окутанный спускающимися сумерками, и снова посмотрел на муху. Безногое тело неподвижно лежало на боку. Марион прикоснулся к нему, оставшееся целым крыло пошевелилось.

— Бедняжка, — проговорил Марион, оторвал крыло и отправился выполнять задание.

8

Пятница, 19 часов 40 минут

Тэлли

Вертолеты, висящие над «Поместьем Йорк», включили огни и превратились в сверкающие звезды. Тэлли не нравилось, что солнце зашло. Надвигающаяся темнота всегда влияет на психологическое состояние тех, кто захватывает заложников, а также на полицейских. Преступники в сумерках успокаиваются, им кажется, что мрак их скрывает, они чувствуют себя сильнее, ночь дарит им надежду на побег. Это прекрасно понимают те, кто стоит в оцеплении, уровень напряжения повышается, а эффективность падает. Ночь создает основу для неожиданных реакций и смерти.

Тэлли стоял около своей машины, потягивал диетическую колу, а его подчиненные докладывали ему о том, что им удалось узнать. Наниматель Руни, который предположительно мог опознать третьего преступника, находился в пути. Жену Смита найти не удалось. Имя офицера, занимавшегося Руни на «Муравьиной ферме», установили, но он отправился на выходные в Лас-Вегас, и связаться с ним невозможно. Десять больших коробок с пиццей доставили из «Домино», но кто-то забыл про салфетки. Информация поступала с такой головокружительной скоростью, что Тэлли начал терять нить, но знал, что это еще не предел и напряжение будет нарастать. Он ругнулся, возмущаясь тем, что из офиса шерифа никто так и не приехал.

Барри Питерс и Эрл Робб спешили к нему от своей радиофицированной машины. Робб держал в руках фонарик.

— Мы связались с телефонной компанией, шеф. В «Пак-Белл» сообщили, что в доме шесть линий, четыре зарегистрированы, две — нет. Заблокированы все шесть, как вы сказали. Теперь им никто не может позвонить, а единственный номер, с которым они могут связаться, — это ваш мобильный.

Тэлли испытал некоторое облегчение. Теперь он мог не волноваться, что какой-нибудь придурок найдет номер телефона Смита и уговорит Руни прикончить заложников.

— Хорошо, Эрл. Мы получили подкрепление из дорожного патруля?

— Еще четыре патрульных и две машины из Санта-Клариты.

— Их нужно поставить в оцепление. Пусть это сделает Йоргенсон, он знает, что я сказал Руни.

— Слушаюсь, сэр.

Робб умчался, а Питерс включил фонарь, осветив распечатки планов двух этажей дома.

— Я сделал их с помощью соседей, шеф. Это первый этаж, а вот — второй.

Тэлли фыркнул. Очень неплохие планы, но он не был уверен, что они точные. Детали вроде расположения окна или чулана могут оказаться решающими, если придется брать дом штурмом. Тэлли спросил про планы, сделанные в архитектурном бюро.

— Это все, что мне удалось. В комитете по строительству ничего не оказалось.

— Странно. Это жилой комплекс, у них должен быть план каждого дома.

У Питерса сделался виноватый и смущенный вид.

— Извините, шеф. Я связался с комитетами по строительству Антилоуп-Вэлли и Санта-Клариты, но у них тоже ничего нет. Мне поискать еще?

— Когда прибудут люди шерифа, им понадобятся эти планы, Барри. Найди кого-нибудь в мэрии или из городского совета. Скажи, что нам немедленно нужно получить доступ в отдел лицензий. Поищи подрядчиков. У кого-нибудь должны были остаться планы.

В тот момент, когда Питерс умчался выполнять приказ, из-за угла выехала машина Андерса и остановилась около Тэлли. С пассажирского места выбрался худой испуганный мужчина.

— Шеф, это Брэд Дилл, Руни на него работал.

— Спасибо, что согласились приехать, мистер Дилл.

— Не за что.

Тэлли знал, что Диллу принадлежит небольшой цементный бизнес в Ланкастере. У Дилла была прожаренная на солнце кожа и глаза, которые он постоянно отводил в сторону. Почему-то он не мог смотреть прямо на собеседника.

— Вы знаете, что здесь происходит, мистер Дилл?

Дилл посмотрел на улицу мимо Тэлли, затем изучил землю у себя под ногами. Он нервничал.

— Ну да, офицер сказал мне. Я только хочу, чтобы вы понимали: я к этому не имею никакого отношения. Я не знал, что они собираются сделать.

Тэлли решил, что у Дилла, наверное, имеется собственное криминальное прошлое.

— Мистер Дилл, те двое и сами не знали, что они собираются сделать, пока не сделали это. Не волнуйтесь. Мы вас пригласили, потому что вы с ними работали, и я надеюсь, вы сможете помочь мне понять, что они собой представляют.

— Ладно. Конечно. Я знаю Денниса два года. Кевина немного меньше.

— Сначала я бы хотел, чтобы вы идентифицировали всех троих. Офицер Андерс сказал мне, что вы также знаете третьего?

— Ладно. Конечно. Это Марс.

— Давайте посмотрим на фотографии. Ларри, они у тебя?

Андерс сходил в машину и принес два снимка, сделанных с видеозаписи в минимарте. Ему пришлось еще раз вернуться в машину, чтобы взять там фонарик. Похоже, вскоре они будут вынуждены перебраться в один из домов. «Интересно, — подумал Тэлли, — позволит ли миссис Пенья воспользоваться ее домом?»

— Итак, мистер Дилл. Давайте взглянем на снимки. Вы можете назвать имена этих людей?

На первом был не слишком четко изображен Кевин Руни, стоящий около двери; Деннис и третий мужчина получились на втором снимке очень отчетливо. Тэлли остался доволен их качеством. Андерс отлично поработал.

— Да, конечно. Это Кевин, брат Денниса. А вот здесь Деннис. Он только что вышел из «Муравьиной фермы».

— Вам знаком третий мужчина?

— Марс Крупчек. Он начал у меня работать около месяца назад. Нет, подождите, меньше четырех недель. Я его почти совсем не знаю.

Андерс кивал в такт словам Дилла, подтверждая, что он это уже слышал.

— По дороге сюда я связался с Сарой, чтобы она проверила этого Крупчека. Она сказала, что запросит НЦИП и ОТС.[3]

Тэлли спросил Дилла, как Деннис вел себя на работе. Дилл описал эмоциональную личность со склонностью к драматизации и преувеличениям, и Тэлли пришел к выводу, что его впечатление о Деннисе оказалось правильным: Руни является агрессивным типом, склонным к нарциссизму, но с проблемами в самооценке. Кевин же в отличие от него демонстрировал расположение к окружающим. Деннис опаздывал на работу и делал все без особого рвения, а Кевин всегда приходил вовремя и с готовностью помогал другим — пассивная личность, он без раздумий идет за тем, кто сильнее по натуре. Он никогда не будет инициатором какого-то действия, но отреагирует на обстоятельства, в которых окажется.

Тэлли замолчал, раздумывая, правильные ли вопросы он задает. Он взял у Андерса фонарь, чтобы взглянуть на фотографию Кевина, затем переключился на Марса Крупчека, который вызывал у него беспокойство с той самой минуты, как он увидел, что тот наклонился над прилавком, чтобы посмотреть, как умирает Младший Ким. На снимке Тэлли вдруг заметил то, что ускользнуло от его внимания, когда они прокручивали пленку. Татуировку на затылке Марса: «ЗАЖИГАЙ».

— Что вы можете рассказать про Крупчека?

— Немного. Он попросился на работу, когда мне требовались дополнительные руки. Вел себя вежливо и разговаривал нормально; он большой и сильный, так что я его взял.

— Он был знаком с братьями Руни до того, как нанялся к вам?

— Совершенно точно, нет. Я их друг другу представил. Знаете, как это обычно бывает: «Марс, это Деннис. Деннис, это Марс». Примерно так. Марс, как правило, держался особняком и общался только с Деннисом.

Тэлли показал на татуировку.

— А что это значит — «Зажигай»?

— Понятия не имею. Татуировка, и все.

Тэлли посмотрел на Андерса.

— Ты сообщил о татуировке как особой примете?

— Да, сэр.

Идентификацию личности при помощи компьютера НЦИП можно провести, используя постоянные признаки вроде шрамов и татуировок. Тэлли снова повернулся к Брэду Диллу.

— Вам известно, чем он занимался до этого?

— Нет, сэр, ничего не известно.

— А откуда он, знаете?

— Он не слишком разговорчив. Если задаешь вопросы, отвечает односложно.

— А с остальными рабочими он ладил?

— Думаю, да. Но ни с кем не сходился, пока не вернулся Деннис. Около недели назад. А до этого держался в стороне от остальных и наблюдал за ними.

— В каком смысле наблюдал?

— Ну, не знаю, правильно ли я выразился. Когда у парней перерыв, он никогда не сидит вместе с ними. Устраивается в сторонке и наблюдает, словно беспокоится, чтобы все было в порядке. Нет, подождите, не так. Выглядело, будто он смотрит телевизор. Я понятно объясняю? Иногда мне казалось, что он уснул. Он просто сидит и… ну, вроде как пялится в пространство.

Тэлли совсем не понравилось то, что он услышал про Крупчека, но он не мог понять, что все это значит.

— Он когда-нибудь вел себя агрессивно с другими рабочими?

— Нет, он просто сидит.

Тэлли отдал Андерсу фотографию. Марс Крупчек мог быть умственно отсталым или страдать каким-нибудь психическим расстройством, но пока Тэлли про это ничего не знал. Он не имел ни малейшего представления о том, кто такой Марс Крупчек, на что он способен и как себя поведет. Все это беспокоило Тэлли. Неизвестность может тебя прикончить, и часто все оказывается еще хуже, чем ты себе представляешь.

— Мистер Дилл, у вас есть адрес Крупчека?

Дилл вытащил из заднего кармана крошечную записную книжку и прочитал вслух адрес и номер телефона. Андерс все записал.

Тэлли поблагодарил Брэда Дилла за помощь, сказал, что Андерс отвезет его домой, а затем отвел Андерса в сторону, чтобы дать ему указания.

— Проверь, совпадает ли адрес Крупчека с адресом на счетах за телефон. Если совпадает, позвони в Палмдейл, в городскую прокуратуру и попроси разрешение на обыск. Затем отправляйся по адресу, посмотри, что там есть интересного. Возьми с собой кого-нибудь.

Когда Андерс с Диллом отъехали, Тэлли попытался вспомнить, что еще он должен сделать. Нужно найти миссис Смит, накормить людей, а еще он хотел проверить оцепление, чтобы убедиться, что Йоргенсон не поставил вновь прибывших патрульных слишком близко к дому. Когда Тэлли понял, что ему придется очень скоро снова позвонить Руни, его чуть не захлестнула волна паники. Он должен звонить Руни каждый час в течение ночи, чтобы не давать ему спать, сломить сопротивление, сделать все, чтобы тот устал. Когда речь идет о заложниках, это всегда изнурительная война нервов. Тэлли не был уверен, что его нервная система выдержит и ему удастся довести дело до конца.

Из рации зазвучал голос Мецгер.

— Шеф, это Мецгер.

— Слушаю, Лия.

— Скоро прибудут люди шерифа. Десять минут.

Тэлли без сил откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Слава богу!

Деннис

Деннис старался не смотреть на Марса после своего разговора с Тэлли, но ничего не мог с собой поделать. Он вспомнил слова Кевина о том, что Марс хотел застрелить копа, подошедшего к двери, что Марс наврал и коп не доставал свой пистолет. И что Марс выстрелил первым. Деннис мог выпутаться из этой истории, если именно Марс стрелял в полицейского. Если Кевин его поддержит, они могут попытаться заключить с прокурором сделку, предложив дать показания против Марса. Деннис почувствовал, как его наполняет отчаянная надежда, но тут вспомнил про деньги. Если он договорится с властями, ему придется отдать деньги. Деннис отбросил в сторону телефон и повернулся к остальным. Он не был готов расстаться со своей добычей.

Кевин с беспокойством на него посмотрел.

— Нам дадут вертолет?

— Нет. Придется искать другой способ отсюда выбраться. Так что давайте поищем.

Девушка и ее брат толстяк все еще стояли на коленях около отца.

— Нечего искать, — заявила она. — Вы должны помочь моему отцу.

Она продолжала прижимать тряпку к голове отца, но лед растаял и тряпка промокла. Деннис вдруг почувствовал, как его охватывает раздражение.

— Заткнись, ладно? У меня проблемы, это на тот случай, если ты не заметила.

Она поморщилась.

— Ты все равно ничего не делаешь. Только любуешься на себя по телевизору. Ты его ударил. Посмотри на него. Ему нужен врач.

— Заткнись.

— Уже столько времени прошло!

— Положи еще льда.

— Лед не помогает!

Толстяк начал плакать.

— Он в коме!

Девушка удивила Денниса. Она вскочила на ноги с внезапностью игрушки, которую выталкивает пружина, и направилась к двери.

— Я за врачом!

Деннис едва сдерживался. Неожиданно копы на улице и то, что он оказался в ловушке, стали реальностью. В два прыжка он догнал ее и хорошенько врезал — так его старик приводил в чувство мамашу, эту мерзкую, вечно орущую сучку. Удар угодил девушке в лицо, и она упала на пол. Толстяк с криком бросился к Деннису, размахивая кулаками, словно разъяренная обезьянка. Деннис вцепился пальцами в его мягкую шею, и мальчишка завыл. И тут Кевин оттолкнул его в сторону:

— Прекрати!

Кевин толкнул толстяка на пол рядом с сестрой и встал между ними и Деннисом.

— Просто прекрати, Деннис! Пожалуйста!

Деннис был в ярости, ему хотелось избить Кевина до полусмерти, повалить на пол, разбить лицо, превратить тело в кровавое месиво. Ему хотелось отмордовать девчонку и ее братца, а потом швырнуть деньги в «ягуар», выскочить на огромной скорости из гаража и отстреливаться от полицейских всю дорогу до Мексики.

Марс смотрел на него, его лицо окутала странная тень, а глаза горели диковинным огнем, точно глаза хорька, прячущегося в темной пещере.

— Что? — выкрикнул Деннис.

Марс лишь улыбнулся и покачал головой.

Деннис, задохнувшись от ярости, отступил. Все разваливается прямо на глазах. Деннис снова взглянул на экран телевизора, ожидая увидеть, что копы начали штурм дома, но снаружи все выглядело точно так же, как несколько минут назад. Девочка прижимала к лицу руки, в глазах толстяка застыла ненависть, казалось, он с радостью перерезал бы Деннису горло. Их отец тяжело и громко дышал носом. Напряжение сводило Денниса с ума.

— С ними нужно что-то делать, — сказал он. — Мне это дерьмо надоело.

Марс поднялся на ноги, огромный и устрашающий.

— Давай свяжем их, чтобы они нам не мешали. Это давно надо было сделать.

Деннис повернулся к девушке, но обратился к Кевину.

— Марс прав. Мы не можем позволить этим задницам тут бегать и путаться у нас под ногами. Найди что-нибудь, свяжи их и отведи наверх.

— И чем я буду их связывать?

— Посмотри в гараже и в кухне, Марс, найди что-нибудь, ладно? Ты знаешь, что нам нужно. Этот кусок дерьма ничего не понимает.

Марс направился в сторону гаража. Кевин взял девушку за руку так, словно боялся, что она его ударит, но она, не сопротивляясь, встала, а по ее щекам сильнее потекли слезы.

— А как же мой отец? Вы не можете его просто здесь оставить.

Кожа ее отца была холодной на ощупь, тело то и дело сотрясали конвульсии. Деннис нащупал пульс, как будто знал, что нужно делать, хотя на самом деле ничего в этом не понимал. Ему не нравилось, как выглядел мужчина, но он ничего не сказал, потому что говорить было нечего.

— Мы положим его на диван. Ему будем там удобнее.

— Ему нужен врач.

— Он спит. Если тебя треснут по голове, нужно поспать немного, и все будет в норме. Мой старикан колотил меня похуже этого.

Деннис с Кевином подняли ее отца и положили на диван.

Когда Марс вернулся, Деннис велел им с Кевином отвести детей наверх. Он устал о них думать. Он устал думать обо всем на свете, кроме денег. Ему нужно было найти выход.

Дженнифер

Марс открыл дверь в ее комнату, посторонился, чтобы они с Кевином могли войти. Он принес из гаража электроудлинители, клейкую ленту, молоток и гвозди и протянул два удлинителя Кевину.

— Привяжи ее к стулу как можно крепче. Не забудь про ноги. Я займусь окнами и дверью, когда закончу с мальчишкой.

Марс посмотрел на нее тусклыми глазами, будто просыпался после глубокого сна, а она была воспоминанием о том, что ему приснилось.

— Я проверю, как ты ее связал, когда вернусь.

Марс потащил за собой Томаса, а Кевин завел Дженнифер в комнату. Свет был включен, потому что она никогда его не гасила; она даже засыпала при свете. Ей никогда не приходило в голову его выключить, когда она уходила из комнаты. Шторы были опущены, а телефон валялся на полу у стены, вилка раздавлена, чтобы ею нельзя было воспользоваться. Кевин вытащил на середину стул, который стоял около письменного стола, но старался не смотреть ей в глаза, потому что ужасно нервничал.

— Не мешай мне, и все будет хорошо. Писать или еще чего-нибудь хочешь?

Дженнифер смущенно покраснела. Она уже давно хотела в туалет, и внутри у нее все горело огнем.

— Вон там.

— Где? У тебя своя собственная ванная комната?

— Угу. Там.

— Хорошо. Пошли.

Она не пошевелилась.

— Ты со мной не пойдешь.

Кевин остановился в дверях, дожидаясь, когда она подойдет.

— Я не собираюсь оставлять тебя одну.

— А я не пойду туда у тебя на глазах.

— Что, предпочитаешь наделать в штаны?

— Я не позволю тебе на меня смотреть. У меня там нет пистолета и вообще ничего такого, если тебя это волнует.

Он разозлился, но ей было все равно. Он вошел в ванную, огляделся по сторонам и вернулся в комнату.

— Ладно, я не буду входить вместе с тобой, но дверь оставишь открытой. Я встану здесь. Отсюда мне тебя не видно.

— Но ты все услышишь.

— Знаешь что, хочешь писать — иди писай, а нет — мне все равно. Если не пойдешь, неси свою задницу на стул, пока не вернулся Марс.

Дженнифер так сильно хотела в туалет, что решила пойти. Она попыталась сделать все очень тихо, но ей казалось, что получилось громче, чем обычно. Ей было так стыдно, что, вернувшись в комнату, она не смотрела ему в глаза.

— Какой же ты мерзкий!

— Ну и что? Садись и положи руки за спину.

— Не понимаю, почему бы тебе просто не запереть меня здесь? Мне все равно отсюда никуда не деться.

— Либо я тебя привяжу, либо Марс. Выбирай.

Она присела на краешек стула, напряженная и испуганная.

Кевин взял два длинных шнура, и она съежилась, когда он к ней прикоснулся, но он не стал заламывать ей руки и обращался совсем не грубо.

— Я не хочу слишком сильно затягивать, но должен тебя связать. Марс придет проверить.

В его голосе она услышала сожаление, которое ее удивило. Она знала, что Кевин напуган, и вдруг подумала, что ему, вероятно, стыдно, может, у него даже совесть есть. Он закончил с запястьями, затем обошел ее, чтобы привязать щиколотки к ножкам стула. Она наблюдала за ним, решив, что если среди них и можно найти союзника, так это будет он.

— Кевин…

— Чего?

Она говорила очень тихо, опасаясь, что ее услышит Марс.

— Ты ведь, как и я, вляпался в это против своего желания.

Он помрачнел.

— Я слышала, как вы разговаривали. Мне кажется, ты единственный понимаешь, что вы делаете только хуже себе, оставаясь в доме. Деннис этого не осознает.

— Не говори ничего про Денниса.

— Почему ты его слушаешься?

— Слушаюсь, и все. Помолчи.

— Моему отцу нужен врач.

— Он всего лишь без сознания. Со мной такое тоже случалось.

— Ты знаешь, что дело обстоит гораздо хуже. Подумай о том, что ты делаешь, Кевин, прошу тебя. Убеди Денниса. Если мой отец умрет, вам предъявят обвинение еще в одном убийстве. Ты же и сам все понимаешь.

— Я ничего не могу сделать.

— Ты же не хотел грабить минимарт, правда? Уверена, ты пытался отговорить Денниса, но он не стал тебя слушать, а теперь ты сидишь здесь, и тебе предъявят обвинение в убийстве.

Он не поднимал головы, лишь молча завязывал шнур.

— Бьюсь об заклад, что я права. Ты знал, что этого делать нельзя. И понимаешь, что сейчас вы поступаете неправильно. Моему отцу нужен врач, но Деннис упрямится. Если ты будешь продолжать слушаться Денниса и Марса, полицейские вас всех прикончат.

Кевин сел на пятки. У него был измученный вид, словно он слишком долго думал о задаче, у которой нет решения, и смертельно устал. Он покачал головой.

— Мне очень жаль.

За спиной у него появилась тень, и Дженнифер заметила в дверях Марса, который с пустым выражением на лице смотрел на них. Она не знала, сколько времени он там простоял и что слышал.

Марс не смотрел на Кевина, он не сводил глаз с нее.

— Никогда ни о чем не жалей.

Кевин так быстро вскочил на ноги, что потерял равновесие и чуть не упал.

— Я слишком крепко связал ей щиколотки, пришлось немного расслабить.

Марс подошел к окнам и забил в рамы длинные гвозди, чтобы их невозможно было открыть, затем вернулся и встал перед Дженнифер. Он стоял очень близко, возвышаясь, словно огромная гора, вершиной уходившая к потолку. Затем он присел у ее ног и подергал путы на щиколотках, так что шнур впился ей в кожу.

— Слишком слабо. Ты связал ее как котенка.

Марс затянул шнур на ногах, а потом на запястьях. Шнур так сильно врезался ей в тело, что Дженнифер пришлось прикусить губу, чтобы не закричать, но она была слишком напугана, чтобы возмутиться. Затем Марс оторвал кусок липкой пленки и заклеил ей рот.

Кевин взволнованно размахивал руками, он явно боялся Марса.

— Не слишком сильно, а то она дышать не сможет.

Марс с силой прижал пленку к ее губам. Дженнифер так испугало его прикосновение, что она едва не завопила.

— Иди вниз, Кевин.

Кевин остановился в дверях. Марс продолжал стоять около Дженнифер на коленях, прижимая к ее лицу пленку, словно хотел, чтобы она проникла во все поры. Давил и давил ритмичными тычками. Дженнифер поняла, что сейчас потеряет сознание.

— Ты идешь? — спросил Кевин.

— Сейчас. Иди.

Дженнифер посмотрела на Кевина, умоляя одними глазами не оставлять ее наедине с Марсом.

Кевин ушел.

Когда она наконец снова взглянула на Марса, оказалось, что он за ней наблюдает. Марс приблизил свое лицо к ней, наклонясь вперед. Дженнифер отшатнулась, думая, что он собирается ее поцеловать, но он не стал. Он очень долго не шевелился, глядя сначала в ее левый глаз, а потом в правый. Затем наклонился еще ниже и принюхался. Он ее обнюхивал.

Затем он выпрямился.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Он стянул рубашку, открыв рыхлое тело цвета нестираных простыней. На груди красовалась татуировка: «Маменькин сынок».

— Видишь? Я заплатил за нее сорок долларов. Вот как сильно я люблю свою мамочку.

Дженнифер не могла на него смотреть. Его грудь и живот были испещрены маленькими серыми бугорками, словно он чем-то болел. Она решила, что это бородавки.

Неожиданно Дженнифер почувствовала на себе его тяжелый взгляд и, подняв глаза, увидела, что он за ней наблюдает. Она догадалась: он понял, что она смотрит на серые бугорки. Марс прикоснулся к одному из жестких серых узелков, потом к другому, и уголки его губ скривила едва уловимая улыбка.

— Мамочка прижигала меня сигаретами.

Дженнифер затошнило. Значит, это не бородавки, а шрамы.

Марс снова надел рубашку, затем наклонился к ней, и на сей раз она была уверена, что он начнет ее лапать. Сердце отчаянно колотилось у нее в груди, она хотела отвернуться, но не могла.

Он положил руку ей на плечо.

Дженнифер дернулась и отвернула голову, выгнув спину, чувствуя, как впиваются в кожу шнуры. Она попыталась закричать, но липкая пленка мешала ей открыть рот.

Марс крепко сжал ее плечо, как будто хотел проверить, насколько у нее прочные кости, а затем отодвинулся.

Он снова едва заметно улыбнулся и направился к двери. Остановившись на пороге, он посмотрел такими пустыми глазами, что Дженнифер стало невыносимо страшно. Затем он выключил свет и вышел, закрыв за собой дверь.

Даже грохот молотка не заглушил бы стука ее наполненного ужасом сердца.

Деннис

Деннис стоял у окна, наблюдая за полицейскими, и услышал, как изменился рев двигателей вертолетов, которые начали менять позиции. Затем вдруг сорвался с места один из патрульных автомобилей, стоявших в переднем ряду. Он резко развернулся в тот момент, когда подъехала новая машина дорожного патруля. Деннис не знал, здесь ли Тэлли. Копы что-то задумали, и ему стало еще страшнее. Он понимал, что они должны как можно скорее убраться из дома или им никогда уже не удастся этого сделать.

Марс уселся на диван рядом с Уолтером Смитом, положил ему на голову руку, словно поглаживал мягкую шерсть между ушами собаки.

— Знаешь, почему тебе не дали вертолет? Они не верят, что ты серьезный парень.

Деннис отошел от окна. Марс его раздражал, ему не нравилась улыбочка Марса, который как будто хотел сказать: «Я знаю то, чего ты не знаешь». Марс подтолкнул его на ограбление минимарта и стрелял в копа.

— Что ты мелешь? У них есть собственные правила. Я и не рассчитывал, что нам дадут вертолет. Просто решил на всякий случай попытаться.

Марс погладил голову Смита, медленно проведя по ней пальцами, как будто изучал контуры черепа. Деннису это совсем не понравилось и показалось странным.

— Ты не видишь всей картины, Деннис.

— Хочешь всю картину, Марс? Вот она: мы должны придумать, как нам отсюда выбраться вместе с деньгами.

Марс похлопал мистера Смита по голове.

— Наш путь к свободе здесь, перед нами. Ты не понимаешь, что у нас есть.

— Заложники? Господи, они все, что у нас есть. Если бы мы их не удерживали, копы нас уже давно схватили бы.

Когда Марс снова поднял голову, Деннису показалось, что глаза у него стали ярче и внимательнее.

— У нас есть их страх. Он дает нам власть: полицейские станут относиться к нам серьезно, только когда поймут, что мы убьем этих людей. Мы должны торговаться не по поводу заложников, а по поводу их смерти.

Деннис решил, что он шутит.

— Ладно, придурок, ты меня напугал.

— У полиции нет никаких причин заключать с нами сделку, пока они не станут относиться к нам всерьез. Они будут ждать, когда мы устанем и сдадимся. Они это знают, Деннис. И рассчитывают, что так все и произойдет.

Деннис почувствовал, как в груди у него все сжалось. Марс продолжал за ним наблюдать, и его глаза превратились в две черные жесткие бусины. Деннис вдруг понял, что Марс начинает забирать власть в свои руки, что ведет его куда-то и смотрит, пойдет ли он за ним.

— Ну и как мы убедим их, что у нас серьезные намерения?

— Скажи им, что мы отпустим толстяка в качестве жеста доброй воли.

Деннис не шевелился. Краем глаза он видел Кевина и знал, что тот испытывает то же самое страшное напряжение.

— Мы выпустим мальчишку из передней двери. А сами с ним не пойдем, только откроем дверь. Ему нужно будет пройти по двору к машинам, и с ним все будет в порядке. Твой дружок Тэлли, может быть, даже позовет его и скажет что-нибудь вроде: «Иди сюда. Все хорошо».

По спине Денниса стекали струйки холодного пота.

— Мы подождем, когда он пройдет половину пути, а потом пристрелим.

Деннис слышал, как у него в груди бьется сердце, а дыхание с шипением вырывается изо рта.

Марс развел руки в стороны, словно наслаждаясь красотой своего предложения.

— Вот тогда они поймут, что мы серьезные парни и у нас есть, что им предложить.

Деннис пытался убедить себя, что Марс шутит, но в глубине души знал, что тот совершенно серьезен.

— Марс, мы не можем сделать ничего такого.

На лице его приятеля появилось удивленное выражение.

— Я могу. И все сделаю, если хочешь.

Деннис не знал, что сказать. В небе начал нарастать гул вертолетов. Деннис подошел к окну и сделал вид, что выглядывает наружу сквозь щель в жалюзи, но на самом деле он просто больше не мог смотреть на Марса.

— Мне это не подходит, придурок.

— Не подходит?

— Нет. Мы не можем этого сделать.

Яркий, напряженный огонь в глазах Марса погас, точно кто-то задул свечу, и он пожал плечами, а Деннис испытал облегчение. Он велел им с Кевином следить за копами, а сам еще раз прошел по дому. Он осмотрел каждую комнату нижнего этажа по периметру дома, проверяя окна в надежде, что одно из них станет для них путем к свободе, но повсюду были копы. Деннис знал, что его время истекает. Если он собирается выбраться из дома, это нужно делать как можно быстрее, потому что к полицейским скоро прибудет подкрепление.

Деннис прошел через заднюю часть дома в гостиную, а потом в гараж. Он рассчитывал найти какую-нибудь дверь, но неожиданно наткнулся на небольшой туалет в дальней части мастерской, расположенной за гаражом. Над раковиной было раздвижное окно с матовым стеклом. Деннис открыл его и увидел темно-зеленые заостренные листья густого олеандра, заслонившие проем подобно пыльной шторе. Он попытался выглянуть наружу, но почти ничего не сумел рассмотреть в темноте. Окно выходило на стену, отгораживавшую задний двор от улицы, но было надежно скрыто олеандром. Если бы не куст, копы непременно его заметили бы.

Стараясь не шуметь, Деннис отодвинул в сторону створку. Затем раскрыл пошире, залез на раковину и высунулся наружу. При свете дня он бы не решился сделать ничего подобного, но темнота придала ему уверенности. Он полез в окно. До земли было четыре фута. Ряд олеандров шел вдоль стены, но где он заканчивался, Деннис не видел. Он почувствовал, как его охватывает возбуждение, развернулся, чтобы приземлиться на ноги, и медленно опустился на землю. Он выбрался из дома!

Прижимаясь спиной к оштукатуренной стене и внимательно прислушиваясь, Деннис скорчился на земле под олеандром. Он слышал шум помех полицейских приемников в машинах, припаркованных перед домом. Сквозь листья видел, как они блестят в свете уличных фонарей. Полицейских он не заметил, но понимал, что они следят за входом в дом и вряд ли им есть дело до зарослей кустарника у боковой стены.

Деннис лег у основания стены и медленно пополз вперед. Кусты олеандра местами росли совсем не густо, но копы его не заметили. Он добрался до конца стены и увидел, что ряд олеандров тянется в соседский двор. Деннис едва сдерживал возбуждение. Они смогут сложить деньги в сумки, протащить их за кустами и смыться, пока копы наблюдают за домом. Прямо у них под носом!

Деннис осторожно вернулся к окну и забрался назад в дом. Он был абсолютно счастлив! У него все получится. Он победит Тэлли, сбежит от обвинения в убийстве и отправится на юг.

Он помчался в кабинет, чтобы сказать Кевину и Марсу, что нашел выход.

Марион Кливз

На темнеющем небе низко висела Венера, которая направлялась в сторону горной гряды, выглядывающей из-за крыши дома Тэлли. Звезды еще не высыпали, но здесь, в пустыне, далеко от города, небо скоро будет залито ослепительным сиянием.

Дом, в котором жил Тэлли, был одним из сорока восьми оштукатуренных с деревянной отделкой зданий. Могучие эвкалипты льнули к домам, точно пьяницы к забору. У каждого дома имелся маленький огороженный дворик, а между каждыми четырьмя домами располагался бассейн. По обе стороны ряда домов Марион заметил площадки для машин жильцов. В общем, довольно приятное место.

Марион прошел между домами, прислушиваясь к звукам музыки и голосам. На парковку сворачивали машины, мужчины и женщины возвращались с работы; в бассейне, старательно размахивая руками, плавала пожилая женщина; в нескольких патио дымили грили, наполняя воздух запахом поджариваемого мяса.

Марион обошел дом, где жил Тэлли. Поскольку эти здания построили давно, судя по всему в семидесятые годы, газовые и электрические счетчики, подводящие коробки телефонных и телевизионных сетей были вынесены на удаленное место в противоположную сторону от парковок. Марион с удовлетворением отметил, что на домах нет сигнализации. Его это не удивило. В маленьком спальном городке вдали от Лос-Анджелеса жителей вполне устраивает, если их парковки раз в час объезжают патрульные машины. В лучшем случае.

Марион отыскал дом Тэлли, вошел в ворота и направился к входу. Ему пришлось сжать зубы, чтобы не расхохотаться: дворик перед дверью ограждал забор высотой в шесть футов. Проще не бывает. Он дважды позвонил, затем постучал, зная, что ему никто не откроет — в доме было темно. Он надел резиновые перчатки, вытащил отмычки и приступил к делу. Через четыре минуты щеколда открылась. Еще через восемьдесят секунд он вошел в дом.

— Эй, есть кто-нибудь?

Марион не ожидал услышать ответ, и никто ему не ответил. Он закрыл за собой дверь, но не стал запирать. Кухня располагалась слева, справа — маленькая столовая. Раздвижные стеклянные двери выходили на патио. Прямо впереди он увидел большую гостиную с камином. Марион принялся оглядываться в поисках письменного стола, но ничего похожего не нашел. Он раскрыл стеклянные двери, затем прошел через гостиную и распахнул самое большое окно. Если ничего непредвиденного не случится, он все закроет, когда будет уходить, но позаботиться о путях отступления стоило. Хауэлл не хочет, чтобы он убил Тэлли, и он постарается этого не делать, даже если тот неожиданно вернется домой.

Марион поднялся по крутой лестнице на площадку второго этажа, где обнаружил двери, ведущие в ванную, и еще две комнаты. Та, что была справа, оказалась большой спальней. Марион включил свет, он собирался обыскать все комнаты и шкафы в доме, ему требовалось что-нибудь, что можно использовать для давления на Тэлли. И вот то, что ему нужно, — прямо перед ним. Такое тоже иногда случается.

У дальней стены стоял письменный стол, заваленный бумагами, счетами и квитанциями, но не они привлекли внимание Мариона. Его заинтересовали пять фотографий, стоящих на краю стола, — Тэлли с женщиной и девочкой в разном возрасте.

Марион опустился на колени и пристально всмотрелся.

Женщина. Девочка.

Жена. Дочь.

Марион задумался над тем, какие разнообразные возможности ему это дает.

9

Пятница, 20 часов 6 минут

Тэлли

Группа реагирования на кризисные ситуации департамента шерифа Лос-Анджелеса, которая появилась из-за поворота, очень напоминала военный конвой. Возглавлял строй простой седан шерифа, за ним следовал громадный кузов мобильного штаба, очень похожий на хлебный фургон, объевшийся стероидами. Представителям департамента шерифа дом миссис Пеньи не понадобится; в фургоне имелся собственный электрогенератор, туалет, система связи с компьютерами начальника отдела сбора информации, коммуникационные центры для координации и контроля, а также электрокофеварка. Группа специального назначения департамента шерифа следовала в двух больших микроавтобусах, за ними ехал другой фургон с оружием и необходимым снаряжением. Когда конвой остановился, бойцы в темно-зеленой форме выстроились у второго фургона и получили у старшего сержанта радиоприемники и огнестрельное оружие.

Четыре радиофицированные машины остановились за фургоном спецназа, и полицейские в форме столпились около своего командира. Тэлли услышал, как изменился шум двигателей вертолетов, они занимали новые позиции, чтобы запечатлеть прибытие людей шерифа. Если Руни смотрит телевизор, его напряжение должно достигнуть предельного уровня. В такие моменты вероятность того, что объект может запаниковать и сделать что-нибудь непредвиденное, чрезвычайно высока.

Из-за руля выбрался высокий стройный офицер-афроамериканец, с другой стороны появился блондин с редеющими волосами.

Тэлли протянул руку.

— Джефф Тэлли. Я тут главный. Вы командир группы?

Высокий мужчина спокойно улыбнулся.

— Уилл Мэддокс. Я старший переговорщик. Это Чак Эллисон, мой помощник. Командиром у нас капитан Мартин. Она в фургоне.

Тэлли пожал им руки, и Эллисон ему подмигнул.

— Она любит ездить в фургоне, а не с нами, переговорщиками.

— Чак!

Эллисон напустил на себя невинный вид.

— А что я сказал?

Ситуация на улице коренным образом изменилась. Тэлли до прибытия людей шерифа чувствовал себя так, будто он болтается над пропастью, удерживаясь лишь кончиками пальцев, но сейчас военная мощь полицейской машины воцарилась в «Поместье Йорк». Сияющий белый свет залил все вокруг, осветив место действия. Все трое одновременно подняли руки, защищая от него глаза. Различные группы, занимающие свои места, вселяли уверенность, и Тэлли больше не чувствовал себя в одиночестве. Через несколько минут Уилл Мэддокс снимет с него ответственность за чужие жизни.

— Мистер Мэддокс, как же я рад видеть вас здесь, — сказал он.

— Уилл. Мистер Мэддокс — это моя жена.

Эллисон громко рассмеялся.

Мэддокс рассеянно улыбнулся собственной дежурной шутке и взглянул на въезд в переулок.

— Перегорожен?

— В конце. Два человека у въезда, три — на территории по обе стороны, еще троих я поставил за задней стеной на Фландерс-роуд. Два человека стоят у входа в «Йорк», и троих я отправил к репортерам. К ним неплохо было бы добавить еще людей, иначе журналисты скоро начнут просачиваться на территорию комплекса.

— Расскажите все это капитану, а вот я хотел бы прояснить с вами парочку вопросов, прежде чем мы приступим к делу.

— Валяйте.

Тэлли прошел с ними к штабному фургону, чтобы отыскать капитана. По собственному опыту он знал, что Мэддокс и Эллисон захотят, чтобы он с точностью до малейших подробностей пересказал им свой разговор с Руни.

— Вы вступали в прямой контакт с объектами?

— Да. Только я.

— Хорошо. Заложникам угрожает опасность?

— Не думаю. В последний раз я разговаривал с Руни двадцать минут назад. Когда мы закончили, у него появилась надежда, что он сможет избежать обвинения в убийстве Кима и покушении на полицейского. Полагаю, вам это известно?

По дороге сюда группа шерифа получила отчет обо всем, что здесь происходило, включая организацию оцепления. Мэддокс сказал, что они слышали его, но в общих чертах.

— Хорошо. Выяснилось, что у Кима был пистолет и в полицейского стрелял не только Руни. В результате наших переговоров он думает, что опытный адвокат сумеет договориться с судом по поводу обоих обвинений.

— Он выдвигал какие-нибудь требования?

Тэлли рассказал, что Руни потребовал отодвинуть оцепление, и о сделке, которую они с ним заключили, — имена заложников в ответ на согласие пойти ему навстречу. Первая уступка всегда самая трудная, и то, как она получена, может определить весь ход дальнейших переговоров.

Мэддокс разговаривал, засунув руки в карманы, на лице у него застыло задумчивое и понимающее выражение.

— Отличная работа, шеф. Судя по всему, дела у нас очень даже ничего. Вы служили в лос-анджелесском спецназе?

Тэлли внимательно посмотрел на него.

— Да. Мы встречались?

— Я служил в полицейском управлении Лос-Анджелеса перед тем, как перейти в департамент шерифа. Получается, что мы там работали примерно в одно и то же время. Когда мы получили сегодня вызов, ваше имя показалось мне знакомым. Тэлли… Это ведь вы были тогда в детском саду?

Тэлли всякий раз испытывал смущение, когда речь заходила о том случае.

— Это было очень давно.

— Потрясающая история. Не думаю, что мне бы хватило характера.

— Характер тут ни при чем. Просто мне ничего другого не пришло в голову.

Однажды ясным весенним утром в районе Фэрфакс в Лос-Анджелесе вооруженный мужчина ворвался в еврейский детский сад и захватил в заложники воспитательницу и трех совсем крошечных малышей. Прибывший на место происшествия Тэлли обнаружил преступника в ужасающем состоянии: он не отдавал отчета в своих действиях, бормотал что-то невнятное и терял связь с реальностью прямо на глазах. Увидев, что человек стал жертвой психического срыва и детям угрожает опасность, Тэлли предложил себя в обмен на заложников вопреки прямому приказу капитана группы и правилам полицейского управления Лос-Анджелеса. Тэлли подошел к детскому саду без оружия и бронежилета, сдался вооруженному преступнику, который тут же отпустил детей.

Когда объект стоял на пороге, обхватив Тэлли за шею одной рукой и приставив «смит-вессон» 9-го калибра к его голове, лучший друг Тэлли, Нил Крэймонт, уложил его выстрелом с шестидесяти ярдов в голову, причем пуля прошла в четырех дюймах от головы Тэлли. Газетчики сделали из Тэлли героя, но он сам считал события того утра своим провалом. Он выступал в роли главного переговорщика, а когда кто-то гибнет, это всегда провал. Успех — это когда удается сохранить жизнь.

Мэддокс, похоже, почувствовал смущение Тэлли и оставил неприятную для него тему.

Когда они подошли к задней части штабного фургона, из толпы сержантов им навстречу вышла женщина в зеленой форме. У нее был квадратный подбородок, умные карие глаза и короткие светлые волосы.

— Это шеф Тэлли?

Мэддокс кивнул:

— Точно.

Она протянула руку, и Тэлли разглядел капитанские нашивки на воротнике. У нее оказалось очень крепкое рукопожатие.

— Лора Мартин. Капитан. Я командую группой быстрого реагирования.

В то время как Мэддокс и Эллисон держались спокойно и даже расслабленно, Мартин была точно натянутая струна, а ее манеры оказались резкими и деловыми.

— Я рада, что вы уже познакомились с нашими переговорщиками. Сержант Мэддокс будет возглавлять переговоры.

— Мы это обсудили, капитан. Думаю, здесь у нас все в полном порядке. Объекты, судя по всему, спокойны.

Мартин настроила приемник, закрепленный на портупее, и объявила выход на связь через пять минут. Затем она посмотрела на Тэлли.

— Оцепление вокруг дома выставлено?

— Да, мэм.

— Сколько человек?

— Одиннадцать. Мои люди и дорожный патруль. Я расставил их как можно ближе к дому, но отозвал, чтобы наладить контакт с Руни, так что вам придется соблюдать осторожность.

Пока он говорил, Мартин вроде бы не обращала на него внимания. Она оглядывала улицу, и Тэлли подумал, что она изучает обстановку или, точнее, его подчиненных. Он вдруг почувствовал, как его охватывает раздражение.

Штабной фургон поставили в отдалении, около места, где можно было подобраться к проложенным под землей электрическим и телефонным кабелям. Если они захотят подключиться к телефонным линиям в доме, можно сделать это оттуда. А также снабдить электричеством фургон. Тэлли уже вызвал представителей телефонной компании «ПакБелл» и специалистов из департамента воды и энергетики.

— Я соберу инспекторов, а вы еще раз коротко изложите суть дела для всех. Я хочу двинуть своих людей внутрь оцепления, как только мы уясним ситуацию.

Тэлли снова испытал раздражение: картина происходящего была вполне ясна. Он предложил Мартин устроить совет в доме миссис Пеньи, но она сочла, что это займет слишком много времени. Пока она собирала своих людей под одним из фонарей, Тэлли по рации приказал Мецгер принести копии поэтажных планов дома. Он передал их собравшимся и коротко сообщил о своих переговорах с Руни, рассказал все, что знал о доме и тех, кто находится внутри.

Мартин стояла рядом с ним, сложив руки на груди, и, прищурившись, критически поглядывала на него. В ее глазах он уловил подозрительность.

— Вы перерезали электричество и телефонные кабели?

— Мы заблокировали телефоны. Я не видел причин отрубать электричество, пока мы не будем знать наверняка, с чем имеем дело.

Мартин приказала офицеру отдела информации Рохасу найти кого-нибудь из городской службы и быть готовыми на случай, если придется отключить электричество.

Мецгер показала на улицу:

— Они уже здесь. Видите вон того парня в кепке?

Командир группы захвата пожилой сержант по имени Карл Хикс изучал планы этажей. Он всячески демонстрировал Тэлли свое недовольство тем, что тому не удалось получить планы из городского совета.

— Нам известно, где они держат заложников?

— Нет.

— А где находятся объекты?

— Комната справа от входной двери — это кабинет хозяина дома. Руни разговаривает со мной оттуда, но я не знаю, постоянно ли он там находится. Мне известно, что он передвигается по дому, чтобы наблюдать за оцеплением, но они там скрыты со всех сторон. Жалюзи опущены на всех окнах, кроме застекленных дверей, выходящих на бассейн. На них нет штор, но он везде погасил свет.

Хикс хмуро посмотрел на Мартин.

— Для нас это плохо, но ничего не поделаешь. Можно воспользоваться детекторами тепла.

Если придется штурмовать дом, группа должна знать, где находятся все, кто там засел.

Мэддокс кивком показал на Тэлли:

— Шеф уговорил Руни признаться, что все трое преступников в доме. Возможно, мне удастся установить, где они.

На Мартин его слова не произвели никакого впечатления.

— Хикс, отправь двух людей пройти вдоль оцепления, я хочу точно знать, с кем мы имеем дело. Мы должны убедиться, что охранение надежно.

— Капитан, не забудьте, что Руни болезненно относится к оцеплению, — напомнил Тэлли. — Мне пришлось отвести людей, чтобы начать с ним переговоры. Это была часть сделки.

Мартин отошла на несколько шагов и принялась изучать улицу. Тэлли не знал, на что она смотрит.

— Я все поняла, шеф. Спасибо. Итак, приготовьтесь передать телефон Мэддоксу и Эллисону, как только мы займем позиции.

— Я уже готов.

Она прищелкнула языком и взглянула на Мэддокса:

— Звучит неплохо, Мэддокс. Вы втроем должны занять позиции перед домом.

Лицо Мэддокса было напряжено, и Тэлли решил, что его, наверное, тоже раздражают ее манеры.

— Я бы хотел еще раз пройтись по разговору шефа с этими парнями.

Мартин нетерпеливо взглянула на часы.

— Вы можете сделать это, пока мы вливаемся в оцепление; я хочу начать как можно скорее. Шеф Тэлли, сверим часы. С этого момента командование перешло ко мне?

— Да, мэм, полностью.

Мартин снова посмотрела на часы, чтобы еще раз зафиксировать время для отчета.

— Итак, я командую операцией. Сержант Мэддокс, отправляйтесь на свое место. Сержант Хикс, вы со мной.

Мартин и Хикс поспешили к столпившимся спецназовцам.

Мэддокс несколько мгновений смотрел ей вслед, а затем взглянул на Тэлли.

— До чего деловая.

Тэлли кивнул, но ничего не сказал. Он думал, что испытает облегчение, когда передаст командование операцией другим.

Этого не произошло.

Томас

Оставшись в своей комнате, Томас затаил дыхание, пытаясь услышать сквозь рев двигателей вертолетов, что происходит в доме. Он опасался, что Марс сделает вид, будто ушел, а затем тихонько подкрадется, чтобы посмотреть, не пытается ли он развязаться. Томас изучил все до единого звуки второго этажа, потому что Дженнифер обожала за ним шпионить. Одна скрипучая половица находилась прямо перед его дверью, другая — на полпути к комнате Дженнифер. Он прислушался.

Ничего.

Томас лежал на спине на своей низкой кровати, руки и ноги были крепко привязаны к стойкам, и он уже почти не чувствовал ног. После того как Марс закончил его привязывать, он встал над кроватью, возвышаясь над ним, точно извращенец из общественного туалета, о которых мать предупреждала его всякий раз, когда он шел в большой магазин. Затем Марс заклеил ему рот пленкой. Томас был напуган, пот стекал по его телу, словно он вдруг превратился в поливалку газонов, а еще ему казалось, что он сейчас задохнется. Он принялся дергаться, пытаясь освободиться от пут, но тут Марс наклонился к нему, и Томас почувствовал его дыхание у себя на щеке. Он замер, не в силах пошевелиться, как будто тело и мозг перестали взаимодействовать, и лежал подобно черепахе, которая застыла на дороге и ждет, когда ее переедет машина.

Марс положил ему на грудь руку, теплое влажное дыхание переместилось к уху Томаса, и он услышал шепот:

— Я съем твое сердце.

Все тело Томаса горело снаружи и изнутри, влажный жар становился обжигающим, и он обмочился.

Марс подошел к двери, выключил свет и запер за собой дверь. Томас ждал, медленно считая до ста. Затем начал освобождаться от пут.

Томас отлично умел делать такие вещи. А еще незаметно выбираться из своего дома, что он и проделывал почти каждую ночь этим летом. Он тихонько выскальзывал в сад после того, как родители ложились спать, и встречался с Дуэйном Фергюсом, который жил в большом розовом доме под названием «Король Джон». Иногда они бросали яйца и куски мокрой туалетной бумаги в машины, проезжавшие по Фландерс-роуд. Когда им надоедало, пробирались через Фландерс в строящийся комплекс, куда любили приезжать подростки, чтобы немного развлечься. Дуэйн Фергюс, который был на год старше Томаса и говорил, что уже бреется, однажды швырнул камень в новенький «бимер», потому что — так он сказал — сидевший за рулем дерьмовый счастливчик слишком задается. Оба чуть не наделали в штаны, когда их вдруг залило ярким светом фар. Не разбирая дороги, они бросились наутек через Фландерс-роуд и чуть не угодили под громадный грузовик.

Томас довел до совершенства свое искусство незаметно передвигаться по дому, изменив положение некоторых телекамер. Всего лишь чуть-чуть, чтобы мама и папа видели не все. Он как-то поинтересовался, почему у большинства людей дома не напичканы камерами, следящими за тем, что происходит в каждой комнате. Отец объяснил ему, что он установил в доме такую систему безопасности, так как работает с финансовыми документами других людей, а кто-нибудь может захотеть завладеть ими. Это огромная ответственность, сказал отец, и он должен защищать документы всеми доступными способами. Он часто предупреждал Томаса и Дженнифер, чтобы они были осторожны, если с ними заговорит какая-нибудь подозрительная личность, и не рассказывали своим друзьям про камеры. Правда, мать любила повторять, что все эти предосторожности ерунда и система безопасности всего лишь игрушка отца. А Дуэйн Фергюс считал, что это круто.

Провод на правом запястье Томаса был затянут не слишком сильно. Когда Марс привязывал его к стойке кровати, Томас немного отодвинулся в сторону и получил в результате некоторую свободу движения. Он подергал провод, узлы затянулись еще сильнее, но ему удалось достать узел на стойке, который оказался не слишком тугим. Томас принялся его распутывать, напрягаясь из всех сил, и вскоре кончики его пальцев отчаянно заболели, а на глаза навернулись слезы. Но он не останавливался, опасаясь, что в любой момент может появиться Марс или кто-нибудь из его дружков. Неожиданно узел поддался, и левая рука высвободилась. Отрывая от лица пленку, он подумал, что это даже больнее, чем когда тебе лечат зубы. Томас развязал правую руку, потом ноги — и вот наконец свобода!

Томас замер на кровати, прислушиваясь.

Ничего. А в мозгу пульсировала мысль: «Я знаю, где папа хранит пистолет».

Томас почувствовал себя совершенно спокойным и ни секунды не сомневался в том, что должен сделать. Он знал, что видят камеры и что остается за пределами их поля зрения. Ему хотелось сходить в ванную, чтобы привести себя в порядок, но он понимал, что его увидят на мониторе. Он снял брюки, вытерся трусами, насколько это было возможно, и засунул их под кровать. Затем опустился на пол и, пробравшись под письменным столом, пополз вдоль стены к своему шкафу. Он увидел, что кто-то вырвал телефонный провод, оставив штепсель в розетке. Уроды!

В фильме «Лев, колдунья и платяной шкаф» дети нашли потайную дверь в стенке своего шкафа, через которую попали из реального мира в волшебную страну Нарнию. У Томаса имелась своя потайная дверь в задней части шкафа — люк в узкий лаз, проходящий под крышей. Здесь они с Дуэйном устроили свою штаб-квартиру и отсюда могли пробраться к другим таким же выходам на чердак в разных частях дома.

Томас открыл заслонку люка и протиснулся в лаз, стараясь не зацепиться головой о перекрытия. В тесном чердачном пространстве было жарко, и он начал задыхаться. Томас нашел фонарик, который хранил в потайном месте, включил его и закрыл за собой заслонку. Лаз имел форму треугольного тоннеля, шедшего вдоль задней части крыши. Там, где в кровлю были вставлены окна, треугольник превращался в прямоугольник и Томасу приходилось ползти на животе. Он добрался до второго люка, ведущего в шкаф Дженнифер. Он долго прислушивался, пока не убедился, что говнюков в ее комнате нет, затем толкнул крышку, сбросив вниз сразу несколько пар обуви.

В шкафу было темно, дверца закрыта.

Томас пробрался через обувь сквозь вешалки с платьями, а потом включил фонарик. Притаившись около закрытой дверцы, он снова прислушался и опять ничего не услышал. Томас осторожно открыл дверь. Свет в комнате не горел. Это хорошо, потому что большая часть комнаты Дженнифер просматривалась. Он так медленно открывал дверь, что прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он смог высунуть голову. В комнату вливался бледный лунный свет. Томас разглядел Дженнифер, привязанную к стулу, спиной к нему.

— Джен?

Она повернулась на стуле и что-то пробормотала. Он шепотом сказал:

— Я в твоем шкафу, Джен. Не волнуйся. Они могут следить за тобой, тебя видно на мониторах.

Дженнифер перестала дергаться.

Томас попытался вспомнить, как видна комната Дженнифер на мониторах. Они с Дуэйном иногда заходили в комнату с мониторами, когда родители куда-нибудь уезжали, чтобы Дуэйн мог посмотреть, как Джен раздевается. Томас был уверен, если он выползет из шкафа на животе, а потом подберется к стене у окна, где гуще тень, он сможет максимально приблизиться к стулу. Если он услышит, что идут Марс или его уроды-дружки, он успеет забраться на чердак и вернуться в свою комнату или сбежать в гараж.

— Джен, послушай меня, ладно? Я сейчас к тебе подойду.

Она отчаянно трясла головой и пыталась что-то сказать, но не давала пленка, которой был заклеен ее рот.

— Успокойся! Я могу тебя развязать.

Он еще немного раскрыл дверь шкафа, затем, опираясь на локти, добрался до теней. Проползая мимо ее стола, он заметил, что у нее провод телефона тоже вырван. Уроды!

Томас прополз по периметру комнаты и вскоре, прячась в глубоких тенях, растянулся на полу рядом с кроватью. До Дженнифер оставалось примерно четыре фута, и он увидел, что у нее тоже заклеен рот. Томас посмотрел в угол комнаты, где находилась камера. Эти камеры невозможно было заметить невооруженным глазом; отец называл их «булавочными». Они были установлены на чердаке около крошечных отверстий. Томас подполз к стулу и остановился за спиной Дженнифер. Он решил, что видна, скорее всего, только верхняя часть ее тела, да и то не слишком хорошо, ведь в комнате было темно. Томас решил рискнуть. Он протянул руку из-за спины Дженнифер, резко дернул за край пленки и тут же снова прижался к полу.

— Дерьмо! Ой!

— Тихо! Слушай меня!

— Они тебя поймают!

— Тише. Помолчи!

Томас снова прислушался, стараясь не обращать внимания на рев вертолетов и голоса полицейских.

— Все в порядке, Джен. Они меня не видели и сейчас не видят. Не оглядывайся. Только слушай.

— Как ты сюда попал?

— Через чердак. А теперь не шевелись и слушай. Я тебя развяжу. Окна заколочены гвоздями, но думаю, мы сможем проползти по чердаку и спуститься вниз. Если нам удастся добраться до гаража, мы откроем дверь и сбежим.

— Нет!

Томас торопливо развязывал узлы. Шнур на ее запястьях и щиколотках был затянут не очень сильно, но узлы никак не желали поддаваться.

— Томас, остановись! Не нужно меня развязывать.

— Ты что, наглоталась чего-то? Мы же сможем сбежать!

— Но там внизу папа! Я его не оставлю.

Томас сел на пятки, он был удивлен.

— Но, Джен…

— Нет! Если ты можешь сбежать, давай, а я без папы не уйду.

Томас так разозлился, что ему захотелось как следует ей врезать. Они заперты в доме с тремя психопатами, убийцами, которые, вполне возможно, пьют человеческую кровь. Один маньяк сам сказал, что хочет съесть его сердце, а она отказывается уходить. Но, немного подумав, Томас вдруг понял, что сестра права. Он тоже не мог оставить в доме отца.

— И что же нам делать, Джен?

Она некоторое время молчала.

— Позвоним в полицию.

— Дом окружен полицейскими.

— Мы все равно должны им позвонить! Может быть, им что-нибудь придет в голову. Если мы расскажем, что здесь происходит на самом деле, мы им поможем.

Томас посмотрел в сторону ее стола, вспомнив оборванные провода.

— Они испортили все телефоны.

Дженнифер снова замолчала.

— Ну, тогда я не знаю. Томас, ты должен отсюда выбраться.

— Нет!

— Я серьезно. Если ты сможешь добраться до полицейских, ты нам поможешь. Ты знаешь все про систему безопасности и камеры. Тебе известно, что папа ранен. Этот мерзавец Деннис соврал им насчет папы. Он сказал, что с нами все хорошо.

— Давай я тебя развяжу. Мы спрячемся на чердаке.

— Нет! Они могут что-нибудь сделать с папой! Слушай, если они обнаружат, что тебя нет в твоей комнате, я им скажу, что ты сбежал. Они не узнают, что ты еще в доме. Но если мы оба убежим, они захотят отыграться на папе. Они сделают ему еще хуже!

Томас задумался над ее словами.

— Хорошо, Джен.

— Что «хорошо»?

— Мы его не оставим. Я позабочусь, чтобы мы все выбрались из дома.

Дженнифер с такой силой натянула веревки, что чуть не упала со стула.

— Даже думать про пистолет забудь! Они тебя прикончат!

— Не прикончат, если у меня будет пистолет! Мы сможем их удерживать, пока полиция не войдет в дом, а больше нам ничего и не нужно.

Она принялась елозить на стуле, пытаясь его увидеть.

— Томас, не смей! Они взрослые парни, преступники, и у них тоже есть пистолеты!

— Не кричи, а то они тебя услышат!

— Мне все равно! Пусть лучше услышат, чем убьют тебя!

Томас протянул руку и снова заклеил ей рот, а потом прижал пленку, чтобы она прилипла. Дженнифер дергалась, пытаясь что-то крикнуть. Томасу совсем не хотелось оставлять ее связанной, но он решил, что другого выхода у него нет.

— Извини, Джен. Я тебя развяжу, когда вернусь. И тогда мы сможем вытащить отсюда папу. Вот увидишь. Я не позволю им тебя обидеть.

Дженнифер продолжала дергаться на стуле, пока Томас, укрываясь в тени, пробирался к шкафу. Даже оттуда он слышал, как она пытается что-то кричать. Она повторяла одно и то же. Хотя слова были неразличимы, Томас ее понимал: «Они тебя убьют!»

Томас залез на чердак и осторожно пополз в темноте.

Деннис

В маленьком туалете в гараже было темно, как в пещере. Деннис подвел Марса и Кевина к окну и объяснил, как они могут выбраться в соседний двор, обогнув дом так, что копы их не заметят. У самого Денниса полной уверенности не было, однако Марс, казалось, все обдумал.

— Может получиться.

— Сто пудов! Обязательно получится.

— Но неизвестно, что полицейские делают и где они могут оказаться. Мы должны их отвлечь, чтобы они на время про нас забыли.

— Они следят за домом. Что им еще делать?

— Мне все это не нравится, — сказал Кевин. — Мы должны сдаться.

— Закрой пасть!

Марс вышел в гараж и остановился около «рейнджровера». Деннис боялся, что он снова предложит прикончить мальчишку.

— Слушай, Марс, нам нужно отсюда выбираться. У нас совсем не осталось времени.

Марс повернулся к нему, и на его лице заиграли отблески света, падающего из кухни.

— Если ты хочешь отсюда сбежать, мы должны поджечь дом.

Деннис уже собрался сказать «нет», но промолчал. В качестве отвлекающего маневра он собирался засунуть детей в «ягуар» и открыть дверь гаража при помощи дистанционного управления. Но пожар — это кое-что получше. Копы наделают в штаны, если дом загорится.

— Неплохая идея. Можем устроить пожар в другой части дома.

Кевин поднял обе руки:

— Вы что, ребята, спятили? Ко всем обвинениям добавится еще и поджог.

— Марс прав, Кевин. Копы будут заняты пожаром, им не придет в голову смотреть на соседский двор.

— А как же люди, которые в доме?

Деннис уже собрался ответить, когда снова заговорил Марс. Его голос был тихим и совершенно спокойным:

— Они сгорят.

По спине Денниса пробежали мурашки, словно Марс провел ногтем по стеклу.

— Господи, Марс, зачем? Мы приведем их в гараж перед тем, как сбежать. Что-нибудь придумаем.

Они решили взять бензин, чтобы развести огонь. Деннис нашел пластиковую канистру на два литра, но она оказалась почти пустой. При помощи шланга от аквариума Марс перелил бензин из «ягуара» в канистру. Он наполнил ее, а потом бидон на два галлона и большое пластмассовое ведро, перепачканное краской. Они понесли бензин в дом, когда услышали, что рев моторов вертолетов снова изменился, а в переулок въехали еще несколько машин.

Деннис остановился с ведром в руках и прислушался. Вдруг переднюю часть дома залило ослепительное сияние, оно высветило огромную дверь гаража и даже проникло в туалет через густые заросли олеандров.

— Какого хрена? Что происходит?

Расплескивая бензин, они бросились в переднюю часть дома.

— Кевин! Следи за стеклянными дверями!

Деннис и Марс оставили бензин у входа и помчались в кабинет. На диване, конвульсивно подергиваясь, лежал Уолтер Смит. Полосы света пробивались сквозь щели в жалюзи, Деннис чуть приоткрыл их и увидел, что на улице появились еще две полицейские машины. Все четыре автомобиля направили свет своих фар на дом, а луч сильного прожектора, подвешенного к вертолету, превратил лужайку перед домом в огромное ослепительное пятно. Автомобили все прибывали.

— Дерьмо собачье!

На телевизионном экране появились машины департамента шерифа Лос-Анджелеса, которые катили по темным улицам «Поместья Йорк». Деннис видел, как по световому кругу пробежала занимать позиции группа бойцов спецназа. Снайперы, убийцы с каменными сердцами, одетые точно ниндзя, с винтовками, снабженными приборами ночного видения, лазерными прицелами и — насколько ему известно — смертоносными лучами. Марс был прав: ублюдки не задумываясь прикончат их на месте, если они попытаются выехать из дома с детьми.

— Ну и дела. Ты только посмотри, сколько копов!

Деннис снова выглянул сквозь жалюзи, но на улице сиял такой яркий свет, что слепило глаза. Кто знает, может, уже тысяча полицейских заняла позиции в шестидесяти футах от дома?

— Дерьмо!

Все снова изменилось. Еще минуту назад у него был грандиозный план, как ускользнуть из дома, и вот уже все освещено так, словно вдруг взошло солнце, и целая армия заполнила улицу. В небе грохотали двигателями вертолеты, будто собирались сесть прямо на крышу. Теперь не удастся выбраться через соседний двор. Деннис снова посмотрел на экран телевизора. Шесть патрульных машин скопились в переулке, залитые ослепительным белым светом, льющимся с вертолетов, за ними передвигалось около дюжины копов.

Деннис подошел к Уолтеру Смиту и посмотрел на его рану. Синяк увеличился и теперь закрывал не только глаз, но правую щеку и лоб. Сам глаз заплыл. Деннис пожалел, что ударил сукина сына. Он отвернулся и подошел к двери.

— Я проверю окна, ладно? Хочу убедиться, что Кевин не уснул. Марс, не спускай с телевизора глаз. Если что-нибудь произойдет, кричи.

Марс стоял, прислонившись к стене, и смотрел в окно. Деннис не понял, слышал ли он его, но ему было все равно. Он поспешил в гостиную к Кевину.

— Что происходит? Мы разве не уходим?

— Прибыли ублюдки шерифа. И все окружили. У них там снайперы!

Неожиданно Деннис понял, что его могут убить. Копы захотят расплатиться с тем, кто стрелял в их парня, а это он. Если он пройдет мимо окна или застекленной двери, снайперы его сразу же пристрелят.

Кевин со своей физиономией растерянного простофили нисколько не облегчил ему жизнь.

— И что же нам делать?

— Не знаю, Кевин! Они врубили такой яркий свет, что я ничего не вижу. Может, на мониторах лучше видно.

Кевин внезапно повернулся в сторону задней части дома.

— Слышал?

Деннис прислушался, испугавшись до полусмерти, что дом решили штурмовать ублюдки из спецназа.

— Что?

— Мне показалось, я слышал какой-то шум.

Деннис задержал дыхание, но ничего не услышал.

— Идиот. Скажешь, если появится Марс. Я займусь деньгами.

Деннис оставил Кевина у входа в коридор, а сам помчался в спальню хозяев, откуда тут же бросился в комнату с мониторами. Он не проверял их с тех пор, как начало темнеть. Увидел, что Марс стоит около окна, увидел входную дверь с отверстиями от пуль и девушку, привязанную к стулу в комнате наверху. Мальчишку не было видно, но он не обратил на это внимания. Деннис принялся изучать мониторы, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи, но эти экраны были темными.

— Проклятье!

Деннис отвернулся от мониторов. От отчаяния он не знал, что делать. Схватив несколько вешалок с пиджаками, он яростно швырнул их в стену. Где же выход?

Деннис снова повернулся к темным мониторам и начал разглядывать кнопки под ними. Если кнопка была нажата, он ее отпускал. И вдруг на экране, где едва угадывалась темная сторона дома, появилась яркая картинка. Деннис нажал на вторую кнопку и увидел бассейн. Третья кнопка — и перед ним часть дома, где находился гараж. Стоявшие перед домом копы показывали руками на неожиданно загоревшийся свет.

Деннис принялся снова нажимать кнопки, и свет залил стену в задней части сада, за бассейном. Два копа в форме спецназа с винтовками в руках перелезали через стену.

— Дерьмо!

Деннис бросился назад и промчался по дому с криком:

— Они идут! Кев, Марс! Они идут сюда!

Деннис подскочил к застекленной двери в темной кухне. Он не видел копов, но знал, что они где-то там и что они приближаются. Он дважды выстрелил, не успев подумать, что делает, просто нажал на курок. Два стекла в двери рассыпались на мелкие осколки.

— Чертовы копы идут сюда! Тэлли, сволочь! Он мне все наврал!

Деннис думал, что его мир вот-вот взорвется: полицейские применят слезоточивый газ и ворвутся в дом. Может быть, как раз сейчас, размахивая своими дубинками, они пошли на штурм.

— Марс! Кев, нужно взять детей!

Деннис помчался к лестнице, не обращая внимания на крики Кевина.

— А что мы будем с ними делать?

Деннис ему не ответил. Он перепрыгивал через ступеньки, стараясь как можно быстрее попасть наверх.

Томас

За три минуты до того, как Деннис увидел бойцов спецназа и выстрелил в дверь, Томас спустился в прачечную. Здесь было так темно, что он рискнул включить фонарик, прикрыв его рукой. В тусклом красноватом свете, пробивавшемся сквозь пальцы, он осторожно пробирался к своей цели: спрыгнул на бойлер, ногой нащупал стиральную машину и соскользнул на пол. Замер на месте, прислушиваясь к Деннису и Кевину. За прачечной находилась кухня, кладовка располагалась с противоположной стороны маленького холла. Томас услышал разговор, хотя и не разбирал слов, а потом голоса стихли.

Томас пробрался через прачечную в примыкающую к кухне крошечную комнатку, где его отец занимался своим хобби. Его отец увлекался изготовлением макетов ракет, начиная с первых дней освоения космоса. Он покупал наборы пластмассовых деталей, собирал их и раскрашивал за маленьким рабочим столом, затем расставлял на подвешенных над ним полках. А еще у отца был 9-миллиметровый пистолет «зауэр», который лежал в железной коробке на самом верху. Томас слышал, как из-за этого ругались его родители. Сначала отец держал пистолет под передним сиденьем своего «ягуара», но мама подняла такой крик, что отец убрал его из машины.

И положил на верхнюю полку.

Это высоко.

Томас закрыл дверь, включил фонарик, прикрыв его рукой и растопырив пальцы, чтобы приглушить свет. Он прикинул, как заберется на стол с табуретки, а оттуда, возможно, удастся дотянуться до заветной коробки. И приступил к реализации своего плана. В доме было так тихо, что каждый скрип казался оглушительным грохотом. Томас снова на мгновение включил фонарик, чтобы посмотреть, где лежит коробка, и потянулся к ней, но она оказалась слишком высоко. Он встал на цыпочки и нащупал ее. Теперь он мог подтащить ее к краю полки.

И тут он услышал крик Денниса:

— Они идут! Кев, Марс! Они идут сюда!

Томас ни на мгновение не забывал про пистолет и уже почти добрался до него, но понял, что взять его сейчас нет времени. Сейчас он думал только об одном: вернуться в свою комнату, прежде чем его поймают. Он спрыгнул со стола, бросился в прачечную, и в этот момент прозвучали два выстрела, таких громких, что у него зазвенело в ушах.

А вот о чем он не думал, так это о сумочке Дженнифер, которую сестра обычно бросала на раскладной стол у двери гаража — очень удобное место, где все оставляли свои вещи, когда входили в дом, поставив машину в гараж. Сумочка Дженнифер от Кейт Спейд, как и у всех девчонок из ее школы, валялась на столе и сейчас. Томас машинально схватил ее.

Он быстро взобрался на стиральную машину, оттуда на бойлер и через маленький люк — на чердак. Последнее, что он слышал перед тем, как захлопнул крышку, был вопль Денниса о том, что нужно взять детей.

Тэлли

Передавать полномочия главного переговорщика всегда трудная задача. Тэлли уже удалось установить контакт с Руни, а теперь он отошел в сторону, и на его место пришел Мэддокс. Руни может начать возмущаться, но объекту никогда не дается выбора.

Тэлли проводил Мэддокса и Эллисона в переулок, где они спрятались за своей машиной. Тэлли хотел как можно подробнее передать Мэддоксу все свои разговоры с Руни, чтобы тому было на чем строить дальнейшую стратегию, но времени на это не оказалось. Выстрелы, прозвучавшие из дома, прогремели в летнем воздухе подобно оглушительным взрывам в выхлопной трубе автомобиля.

И тут же радиоприемники разразились громкими криками:

— Выстрелы! Выстрелы! Нас обстреливают из дома, западная часть, у стены! Просим указаний!

Все трое сразу поняли, что произошло, как только услышали вызов.

— Проклятье, она подошла слишком близко! Руни думает, что мы решили штурмовать дом.

— Мы в дерьме по самые уши, — сказал Эллисон.

У Тэлли внутри все сжалось. Когда происходит что-то незапланированное, тогда умирают люди, и очень быстро. Именно так и бывает.

Мэддокс схватил свой приемник, из которого сквозь какофонию докладов о том, кто где находится, раздался холодный, совершенно спокойный голос командира группы быстрого реагирования Карла Хикса:

— Ждите указаний.

Тэлли не стал ждать и включил частоту группы быстрого реагирования.

— Отойдите назад, назад! Не стреляйте!

Его перебила Мартин:

— Кто это?

— Тэлли. Я же просил вас оставаться на позиции прежнего оцепления.

— Тэлли, освободите частоту!

Мэддокс наконец включил свой передатчик и, ругаясь, взял в руки микрофон.

— Первый, это Мэддокс. Делайте, как он говорит, капитан! Не штурмуйте дом. Отойдите, или у нас будут серьезные проблемы.

— Освободите нашу частоту! Людям в доме угрожает опасность.

— Не штурмуйте дом! Я могу с ним поговорить.

Тэлли уже достал свой мобильный телефон и быстро нажал кнопку повторного набора, умоляя всех святых, чтобы Руни ответил на звонок, затем бросился к машине Йоргенсона, все еще стоящей на улице, и включил громкоговоритель.

Томас

Томас мчался по чердаку, точно паук. Он ударился головой о низкую балку с такой силой, что у него хрустнули зубы, но не остановился и не думал о шуме, который производит. Быстро прополз по узкому тоннелю мимо комнаты Дженнифер и вскоре оказался около лаза, через который выбрался наверх. Он не стал останавливаться, чтобы проверить, есть ли кто-нибудь в комнате, спрыгнул в шкаф и бросился к кровати. Он хотел снова привязать себя, сделав вид, что оставался тут все время, и накинул веревки на ноги, пытаясь их завязать мокрыми и скользкими от пота руками. В этот момент послышались крики и топот в коридоре — они приближались.

Он сделал из шнуров петли и просунул в них руки, с ужасом сообразив, что забыл про липкую пленку, которой был заклеен рот. Поздно!

Деннис

Деннис распахнул дверь и увидел, что мальчишка уже практически развязался, но ему было все равно.

— Идем, толстяк!

— Отойди от меня!

Деннис засунул пистолет за пояс штанов и прижал мальчишку коленом, чтобы снять провод. Снаружи из громкоговорителя доносился голос Тэлли, но Деннис не разбирал слов. Он стащил толстяка с кровати, обхватил его рукой за шею и поволок к лестнице. Если копы ворвутся в переднюю дверь, он приставит пистолет к голове мальчишки и пообещает его прикончить. Спрячется за ним и заставит копов отступить. У него есть шанс спастись. У него есть надежда.

— Поторопись, Кевин! Господи! Давай сюда девчонку!

Деннис стащил мальчишку по лестнице и втолкнул в кабинет, где у окна их ждал Марс. Он выглядел совершенно спокойным, словно убивал время в баре перед работой. Увидев Денниса, он кивнул головой в сторону окна, и на его безмятежном лице появилась дурацкая улыбочка:

— Они ничего не делают. Просто сидят там, и все.

Деннис подтащил мальчишку к окну, Марс немного раздвинул жалюзи, чтобы Деннис сам смог посмотреть во двор. Копы не собирались штурмовать дом, они прятались за своими машинами.

Деннис сообразил, что звонит телефон, когда из громкоговорителя снова донесся голос Тэлли:

— Возьми трубку, Деннис. Это я, Тэлли. Возьми трубку, и я объясню тебе, что произошло.

Деннис поднял трубку.

Тэлли

Мартин и Хикс помчались в переулок, не дожидаясь машины прикрытия. Мартин с таким грохотом топала по земле, что чуть не оглушила его.

— Какого черта вы тут вытворяете? — вопила она. — Кто позволил вам мешать мне расставлять моих людей?

— Он стреляет в ваших людей, так как думает, что они пошли на штурм дома. Вы нарушили мое соглашение с Руни.

— Теперь действую я. Вы передали мне все полномочия.

— Отведите своих людей, Мартин. Успокойтесь. Там ничего страшного не происходит.

Тэлли снова включил микрофон.

— Деннис, не волнуйся. Пожалуйста, возьми трубку.

— Хикс!

Хикс наклонился к машине и, протянув руку мимо Тэлли, выдернул шнур микрофона.

Голова у Тэлли раскалывалась и пульсировала, словно ее сжимали в тисках.

— Позвольте мне с ним поговорить, капитан. Прикажите вашим людям оставаться на своих местах и дайте мне с ним поговорить. Если дело зашло слишком далеко, тогда будете штурмовать дом, но сейчас я хочу попробовать его успокоить. Скажите ей, Мэддокс.

Мартин наградила Мэддокса сердитым взглядом, и тот кивнул. Вид у него был смущенный.

— Он прав, капитан. Чрезмерная агрессия нам только навредит. Если Тэлли заключил сделку, мы должны соблюдать ее условия, иначе этот парень будет доверять мне не больше, чем мышка кошке.

Глаза Мартин метали молнии, словно она хотела взглядом поджарить Мэддокса. Она посмотрела на Хикса и рявкнула:

— Включи обратно!

Хикс со смущенным видом снова включил микрофон громкоговорителя и принялся отдавать распоряжения в свой микрофон.

Тэлли повернулся к дому.

— Деннис, возьми трубку. Мы тут немного погорячились, но мы не собираемся штурмовать дом. Посмотри сам. Оцепление отходит на прежние позиции. Выгляни в окно и давай поговорим.

Тэлли прижимал мобильный телефон к уху, считая гудки. Четырнадцать, пятнадцать…

Наконец Руни взял трубку и тут же заорал в нее:

— Ты дерьмо собачье! На хрена ты наврал мне? Я держу пистолет у головы мальчишки, понял? Мы их тут всех, на хрен, прикончим!

Тэлли заговорил громче, уверенно и спокойно, стараясь, чтобы Руни его услышал, но не почувствовал его волнения. Важно показать, что ты полностью контролируешь ситуацию, даже если это не так.

— Они отступают на прежние позиции. Они отступают, Деннис. Посмотри в окно. Видишь, что полицейские отходят?

В трубке послышался шорох — видимо, Руни подошел к окну и наблюдал за тем, как группа быстрого реагирования отходит на позиции в дальней части владений Смитов.

— Да. Кажется. Они перелезают через стену.

— Я тебе не наврал, Деннис. Все закончилось, так ведь? Не нужно никому причинять вреда.

— Если вы попытаетесь войти в этот поганый дом, мы спалим его дотла. У нас тут бензина до хрена, Тэлли. Вздумаете войти — и получите классный пожар.

Тэлли встретился взглядом с Мэддоксом. То, что Руни обнаружил бензин и собирается им воспользоваться в случае штурма, очень плохо. Если он создаст ситуацию, угрожающую жизни заложников, группе быстрого реагирования, возможно, придется действовать активно.

— Не делай ничего такого, что могло бы угрожать вашей жизни или жизни заложников, Деннис. Ради себя и невинных людей в доме. Иначе у тебя могут возникнуть очень серьезные проблемы.

— Тогда оставайтесь по другую сторону стены. Слушайте меня внимательно, вонючки. Если вы только попробуете захватить нас силой, мы подожжем дом!

Тэлли прикрыл рукой трубку, пока Деннис говорил, чтобы сообщить Мэддоксу про бензин. Мэддокс передал новую информацию группе быстрого реагирования. Если Руни сказал правду, обстрел гранатами со слезоточивым газом может привести к катастрофическим последствиям.

— Никто не собирается штурмовать дом. Мы совершили ошибку. Тут у нас появились новые ребятишки, и возникла небольшая путаница, но я тебе не наврал. Я никогда не стал бы этого делать.

— Ты и в самом деле совершил ошибку, придурок. Боже мой!

Напряжение начало постепенно уходить из голоса Руни, и Тэлли почувствовал, как тиски ослабили свою хватку. Если парень разговаривает, он не станет стрелять.

— Как там у вас дела, Деннис? Вы никому не причинили вреда?

— Пока нет.

— Ты стрелял из дома во двор?

— Я не собираюсь ничего говорить про стрельбу. Ты это сказал, не я. Я знаю, ты записываешь наш разговор.

— Никому не нужен врач?

— Если еще раз сделаешь что-нибудь похожее, доктор потребуется тебе.

Тэлли сделал глубокий вдох. Дело сделано. Кризис миновал. Он посмотрел на Мартин, она была раздражена, но слушала внимательно.

Тэлли снова прикрыл рукой трубку.

— Он успокоился. Думаю, сейчас самое подходящее время для передачи полномочий.

Мартин взглянула на Мэддокса.

— Ты готов?

— Готов.

Мартин кивнула Тэлли.

— Вперед!

Тэлли убрал руку с микрофона.

— Деннис, ты подумал над тем, о чем мы с тобой говорили чуть раньше?

— У меня проблем до фига.

— Не сомневаюсь. Я дал тебе хороший совет.

— Подходящий.

Тэлли заговорил тише, делая вид, что его следующие слова предназначены только для Руни.

— Могу я сказать тебе кое-что от себя лично?

— Что?

— Я ужасно испугался.

Руни рассмеялся, и Тэлли понял, что передача пройдет успешно. Он заговорил спокойно, с дружелюбными нотками, показывая, что все дальнейшее самое обычное дело и к тому же не обсуждается. Руни не меньше Тэлли радовался, что кризис миновал.

— Деннис, я хочу взять небольшой тайм-аут. Ты видишь, сколько к нам понаехало новых людей?

— Около тысячи. Ясное дело, я их вижу.

— Я передам трубку офицеру по имени Уилл Мэддокс. Знаешь, приятель, ты меня здорово напугал, мне придется переодеть трусы. Так что если тебе что-нибудь понадобится или ты захочешь поговорить, тут будет Мэддокс.

— А ты смешной, Тэлли.

— Вот он, Деннис. А ты не волнуйся.

— Я и не волнуюсь.

Тэлли передал телефон Мэддоксу, который представился ласковым тихим голосом.

— Привет, Деннис. Ты бы видел старину Джеффа. Он действительно обделался.

Тэлли больше его не слушал. Остальное дело Мэддокса. Медленно выйдя на улицу, Тэлли прислонился к машине, чувствуя, что силы его покинули.

Он взглянул на Мартин и обнаружил, что она за ним наблюдает. Она подошла к нему, опустилась на тротуар рядом и заглянула в его глаза, словно пыталась найти правильные слова. Ее лицо смягчилось.

— Вы были правы. Я поторопилась и чуть все не испортила.

Тэлли понравилось, что она нашла в себе силы это сказать.

— Ну, мы выжили.

— Пока.

Томас

После всех криков и жутких минут, когда Томас думал, что Деннис выполнит свое обещание и прострелит ему голову, Дженнифер наградила его мрачным взглядом и произнесла всего два слова:

— Не смей!

Никто ее не слышал, кроме Томаса; Деннис расхаживал и разговаривал сам с собой, Кевин следил за ним взглядом — так испуганная собака не сводит глаз со своего хозяина. Они все находились в кабинете, телевизор продолжал работать, и репортер рассказывал, что из дома кто-то стрелял в полицейских. Деннис остановился перед экраном и вдруг рассмеялся.

— Господи, висели на волоске. Боже праведный!

Кевин сложил на груди руки и принялся раскачиваться на одном месте.

— И что мы будем делать? Теперь нам не сбежать. Они окружили дом со всех сторон. Они даже в соседском дворе засели.

Лицо Денниса потемнело.

— Понятия не имею, Кевин, — рявкнул он. — Не знаю. Что-нибудь придумаем.

— Мы должны сдаться.

— Заткнись!

Томас потер шею, чувствуя, что его разбирает смех. Деннис притащил его в кабинет за шею, сдавив так сильно, что он даже начал задыхаться. Дженнифер подошла к нему и опустилась рядом на колени, делая вид, что хочет помочь, но на самом деле ущипнула за руку и сердито, немного испуганно прошептала:

— Ты видишь? Видишь? Тебя чуть не поймали.

Затем она подошла к отцу.

Марс куда-то сходил и вернулся с целой кучей толстых белых свечей. Не говоря ни слова, он зажег одну, накапал немного воска на телевизор и поставил в него свечу. Подошел к книжному шкафу, сделал то же самое. Деннис и Кевин едва держались, а вот Марс казался совершенно спокойным и всем довольным.

Наконец Деннис заметил, что он делает.

— Что ты тут вытворяешь?

Марс ответил, зажигая новую свечу.

— Они могут отрубить электричество. Вот, держи.

Он прервал свое занятие ровно настолько, чтобы бросить Деннису фонарик, взятый из кухонного шкафа. Второй фонарик он швырнул Кевину, который не сумел его поймать.

Деннис включил фонарик и тут же выключил.

— Со свечами ты здорово придумал.

Вскоре кабинет стал походить на алтарь.

Томас наблюдал за Деннисом. Казалось, тот напряженно размышляет, с настороженностью и опаской следя за Марсом, словно пытается разобраться, что же он такое. Томас их ненавидел. Если бы у него был пистолет, он бы их прикончил: Марса со свечами, и не сводящего с него глаз Денниса, и уставившегося на Денниса Кевина. Если бы его не стерегли, он бы достал пистолет и пристрелил всех троих — бах-ба-бах!

— Нужно сложить под окнами кастрюли и сковородки, — неожиданно сказал Деннис. — Если они решат потихоньку пробраться в дом, все это попадает, и мы услышим.

Марс фыркнул.

— Марс, когда закончишь, займись этим, ладно? Устрой им парочку ловушек.

— А что насчет моего отца? — спросила Дженнифер.

— Господи, она опять завела свою песню. Я этого не вынесу.

— Ты, придурок, ему нужен врач, — уже громче сказала Дженнифер.

— Кевин, отведи их наверх. Пожалуйста!

Томаса это устраивало.

— Их снова связать?

Деннис уже собрался ответить, затем поморщился и задумался.

— Вы с Марсом связали их, точно они мумии, и мы потеряли много времени, когда их развязывали. Запри их как следует. И не только гвоздями.

Марс закончил возиться со свечами.

— Я могу все сделать. Отведи их наверх.

Кевин держал Дженнифер за руку и почти силой тащил за собой. Томас спокойно шагал впереди, мечтая поскорее оказаться в своей комнате, хотя старался скрывать нетерпение. Они остановились на верхней площадке, дожидаясь Марса с молотком и отверткой в руках. Он медленно поднимался по ступеням, словно огромный грузовой лифт — темный и грязный. Сначала Марс отвел их в комнату Томаса, которая находилась в конце коридора. Без света в ней было неприятно.

— Давай заходи, толстяк. Натяни на голову покрывало.

Марс с силой втолкнул его внутрь. Затем опустился на колени около дверной ручки, вколотил отвертку под латунную накладку и, отодрав три шурупа, вырвал ручку из двери. Затем он посмотрел на Дженнифер. Только на нее, и больше ни на кого.

— Видишь? Вот так закрывают детей в комнате.

Они вышли, и Марс, закрыв за собой дверь, забил ее гвоздями. Томас прислушивался до тех пор, пока снова не услышал грохот — Марс в комнате Дженнифер отрывал ручку двери и забивал ее гвоздями. Только после этого Томас забрался в шкаф. Он думал лишь о пистолете, но, включив фонарик, увидел сумочку Дженнифер, которую оставил на чердаке, когда поспешно возвращался в свою комнату. Он быстро ее раскрыл и перевернул вверх дном.

Из сумочки выпал мобильный телефон Дженнифер.

10

Пятница, 20 часов 32 минуты

Палм-Спрингс, Калифорния

Сонни Бенца

Бенца, Таззи и Сальветти слушали по телефону доклад Глена Хауэлла, отключив звук телевизора. Сонни и после третьей упаковки желудочных таблеток «Гависком» чувствовал отчаянную боль — видимо, сильно подскочила кислотность.

Хауэлл, плохо слышимый из-за отвратительной мобильной связи, сидел где-то в своей машине и говорил:

— У него есть жена и дочь. Они разведены, или просто разъехались, или что-то вроде того. Жена и дочь живут в Лос-Анджелесе, но он встречается с девочкой каждые две недели или что-то вроде того.

Таззи, который, несмотря на густой загар, страшно побледнел и походил на труп из-за почти невыносимого напряжения, раздраженно потер лицо и перебил его:

— Прекрати.

— Что?

— Прекрати свои «что-то вроде того». У тебя каждое предложение так заканчивается. Меня это выводит из себя. У тебя же высшее образование.

Бенца похлопал Таззи по ноге, но ничего не сказал.

Таззи закрыл лицо руками, и плоть образовала складки между его пальцев, точно ему было в два раза больше лет.

— Он либо встречается с ними каждые две недели, либо нет. Да или нет? Проверь эти долбаные факты, прежде чем нам звонить.

Из аппарата донеслось шипение и какие-то щелчки.

— Извините.

— Давай дальше.

— Он должен встретиться с ними в эти выходные. Жена привезет дочь.

Бенца откашлялся.

— Точно?

— Да. У него в офисе есть пожилая женщина, которая обожает поболтать. Ну, знаете, как это говорится: «Печально, что так складывается жизнь, потому что наш шеф очень хороший человек».

— Где они сейчас? Я имею в виду его семью.

— Я не знаю. Мои люди над этим работают. Но мне известно, что его жена и дочь должны приехать сегодня вечером.

Бенца кивнул.

— Нужно об этом подумать.

Сальветти уже принял решение. Он откинулся на спинку стула, сложил на груди руки и широко расставил ноги.

— Ситуация дерьмовая, мы должны действовать. Слишком близко они подобрались.

— Ты имеешь в виду людей шерифа?

— Угу.

— Да уж.

Они немного помолчали, каждый погрузился в свои собственные мысли. Бенца связался с Хауэллом, как только увидел, что на место происшествия прибыли люди шерифа. Затем, когда по телевизору сказали, что из дома стреляли, он чуть не расстался со своим обедом, решив, что им конец — теперь спецназовцы непременно пойдут на штурм.

— Это еще не все, — проговорил Хауэлл.

— Валяй.

— Они заинтересовались разрешением на строительство и планами дома.

— Какого хрена?

— Обычное дело. Какой-нибудь урод забаррикадируется в доме, и полиции нужны поэтажные планы. Так что сейчас они пытаются найти строителей дома Смита.

— Проклятье.

Бенца вздохнул и откинулся на спинку стула. Таззи взглянул на него, качая головой. Бенца владел компаниями, которые построили этот дом и установили систему безопасности. Ему совсем не нравился новый поворот событий. Он поднялся на ноги.

— Я хочу немного пройтись, так что скажи, если перестанешь меня слышать.

— Конечно, Сонни.

— Так, сначала главное. Наши отчеты. Сейчас я вижу дом на экране телевизора. Его окружает столько копов, будто они собрались высадиться на берег Нормандии, но я хочу кое о чем тебя спросить.

— Слушаю.

— Мы сможем внедрить туда наших людей?

— В дом?

— Да, в дом. Прямо сейчас, прямо под носом у копов, телевизионных камер и всего прочего. Парочка наших людей сможет пробраться в дом?

— Нет. У меня отличные парни, Сонни, самые лучшие, но сейчас нам туда не пробраться. В данных обстоятельствах — нет. Для этого полиция должна быть у нас в кармане. Если бы вы мне дали день или два, я бы, возможно, смог решить эту задачу.

Бенца наградил телевизор хмурым взглядом. Одна картинка показывала дом, перед которым заняли позиции бойцы спецназа, а на другой давала интервью какая-то блондинка с зачесанными назад короткими волосами, одетая в мужской костюм.

— А подобраться поближе к дому? Прямо сейчас. Но не связываясь с полицией.

Хауэлл задумался.

— Ладно, послушайте. У меня нет телевизора, и я не вижу того, что видите вы. Но я знаю дом Смита и все, что находится вокруг, так что я скажу вам: да, возможно, нам удастся подобраться к нему поближе.

Бенца посмотрел на Таззи и Сальветти.

— Может быть, попробовать его сжечь? Прямо сейчас. Отправим туда парней с чем-нибудь подходящим. Любой тупица поймет, что это поджог, так что без разницы, чем спалить это дерьмо, главное — дотла.

Он развел руки в стороны и с надеждой посмотрел на своих соратников.

Сальветти пожал плечами, его явно не впечатлило предложение Бенцы.

— Мы не можем быть уверены, что диски погибнут в огне. Если Смит хранил их в своей комнате безопасности, они не сгорят. И тогда нам крышка.

Бенца опустил глаза, поняв глупость идеи поджога.

Таззи скрестил на груди руки, откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Послушайте, вот как я вижу ситуацию: если бы ребятишки собирались сдаться, они бы уже сдались. Что-то удерживает их в доме. Я не знаю что, но они не уходят. Чем больше копов собирается вокруг дома, тем выше вероятность, что они решатся на штурм.

Сальветти наклонился вперед и, словно примерный ученик, поднял руку, перебив Таззи.

— Подожди. Можете думать, что я спятил, но как насчет такого предложения: давайте просто позвоним им. Поговорим с придурками сами и предложим им сделку.

Из телефона раздался приглушенный голос Хауэлла:

— Копы заблокировали линии.

— Обычные линии, но не наши. Мы платим за них неплохие деньги. А что ты имел в виду, когда сказал про сделку? — спросил Таззи.

— Мы скажем этим уродам, с кем они имеют дело. Объясним им, что если они думают, будто у них неприятности с полицией, так они не понимают, что такое настоящие неприятности, которые мы можем им устроить. Мы заключим с ними сделку, пообещаем в случае сдачи заплатить пятьдесят штучек, обеспечить их адвокатами и все такое.

— Не выйдет, черт тебя подери.

— Почему?

— Ты хочешь рассказать трем безмозглым придуркам про наши дела?

Сальветти смущенно замолчал.

Бенца увидел, что на него смотрит Таззи, который принял какое-то решение.

— Что, Фил?

Таззи откинулся на спинку стула, чувствуя себя как никогда измученным.

— Семья Тэлли.

— Это нужно хорошенько обдумать.

— Я знаю. И уже думаю. Как только мы ступим на эту дорогу, пути назад не будет.

— Ты же знаешь, куда она ведет, верно?

— По-моему, это ты предложил сжечь проклятый дом, в котором находится шесть человек, прямо на глазах у всего мира.

— Я помню.

— Мы не можем просто сидеть и ничего не делать. То, что произошло сегодня, почти катастрофа, а теперь они ищут строительную документацию на дом. Бог знает, что еще придет им в голову! Это само по себе паршиво, но меня беспокоит Нью-Йорк. Сколько времени мы сможем скрывать от них истинное положение вещей?

— Мы сумеем сохранить это в тайне. У меня на месте происшествия надежные люди.

— Я тоже доверяю нашим ребятам, но старик Кастеллано рано или поздно все узнает. Иначе и быть не может.

— Прошло всего несколько часов.

— Сколько прошло времени, значения не имеет. Мы должны взять ситуацию под контроль. К тому моменту, когда старик узнает о случившемся, мы должны получить возможность сказать ему, что не представляем для него никакой опасности. Чтобы посмеяться над этой проблемой за стаканчиком и хорошей сигарой, иначе он надерет нам задницы.

Бенца чувствовал усталость и одновременно облегчение, которое приходит с принятым решением.

— Глен?

— Я здесь, Сонни.

— Если мы займемся Тэлли, у тебя есть человек, который мог бы все провернуть?

— Да, Сонни.

— Он сможет сделать все, что нужно? Я имею в виду, все?

— Да, Сонни. Он сможет и сделает. Остальным займусь я сам.

— Хорошо, Глен. Тогда за дело.

11

Пятница, 11 часов 40 минут, восточноевропейское время

20 часов 40 минут, тихоокеанское время

Нью-Йорк

Вик Кастеллано

Его жена спала очень чутко, и Витторио Кастеллано — Вик — вышел из спальни, чтобы поговорить по телефону. Он надел толстый махровый халат, подарок детей ко дню рождения, с вышитой на спине надписью «Отвалите от меня!», и, прихрамывая, отправился вместе с Джейми Бельдоне на кухню. Джейми подал Вику мобильник: звонил человек, нанятый ими присматривать за делами в Калифорнии.

Вику исполнилось семьдесят два года. Через две недели ему предстояла операция на бедре. Он налил себе маленький стаканчик апельсинового сока, но не смог заставить себя выпить. У него болел желудок.

— Ты уверен, что все так плохо?

— Полиция окружила дом, в котором находятся все отчеты Бенцы, включая и то, что связывает его с нами.

— Вот сукин сын! А что в его отчетах?

— В них показано, сколько он отдает нам. Я не знаю, идет ли там речь об операциях, но в них все необходимые ему сведения, чтобы отслеживать, куда уходят его деньги. Если это попадет в руки федералов, они заведут на нас дело.

Вик выплеснул сок и налил в стакан воды. Сделал глоток. Теплая.

— И сколько прошло времени?

— Пять часов.

Кастеллано взглянул на часы.

— Бенце известно, что мы все знаем?

— Нет, сэр.

— Дерьмо собачье. Позвонить мне и рассказать, что случилось, как приличный человек, он не мог. Предпочитает, чтобы меня застали врасплох, вместо того чтобы дать возможность подготовиться.

— Он известный кусок дерьма, шкипер. Тут ни убавить, ни прибавить.

— И что он предпринял?

— Отправил на место своих людей. Знаете Глена Хауэлла?

— Нет.

— Он у Бенцы занимается разрешением самых разных проблем. У него неплохо получается.

— А свой человек у нас там есть?

Бельдоне постучал по телефону и кивнул.

— Он на связи. Я должен сказать, что ему делать.

Вик выпил еще немного теплой воды и вздохнул. Да, ночка предстоит длинная. Он уже прикидывал, что скажет своим адвокатам.

— Может быть, нам следует отправить туда группу своих людей?

Бельдоне поджал губы, затем покачал головой.

— Придется собрать ребят плюс пять часов в самолете — времени мало, Вик. Это шоу Сонни. Его и Глена Хауэлла.

— Поверить не могу, что этот ублюдок мне не позвонил. И о чем он только думает?

— Он думает, что, если запахнет жареным, он ударится в бега. Скорее всего, вас он боится больше, чем федералов.

— Правильно боится.

Вик снова вздохнул и подошел к двери. Сорок лет в качестве главы самой могущественной мафиозной «семьи» на Восточном побережье научили его беспокоиться о вещах, которые он в состоянии контролировать лично, и поручать другим заниматься тем, что он сам делать не в состоянии.

Он остановился около двери и повернулся к Джейми Бельдоне.

— Сонни Бенца некомпетентное дерьмо, таким же был и его траханый отец.

— Банда Микки-Маусов. От солнца у них в голове помутилось.

— Если запахнет жареным, Сонни Бенца никуда не сбежит. Ты меня понял?

— Да, сэр.

— Если они облажаются, им придется за это заплатить.

— Они заплатят, шкипер.

— Я иду спать. Сообщи мне, если что-нибудь случится.

— Слушаюсь, сэр.

Вик Кастеллано, тяжело переставляя ноги, отправился в спальню, но заснуть не смог.

12

Пятница, 20 часов 43 минуты

Тэлли

Тэлли находился в доме миссис Пеньи вместе с людьми шерифа, пил приготовленный ею кофе, ароматный, приправленный коричневым сахаром и сливками, хотя никто из них ничего подобного не просил. Хозяйка сказала, что так подают кофе в Бразилии. Они просматривали пленку, сделанную в минимарте.

Тэлли показал своей чашкой на телевизор:

— Первым в магазин вошел Руни, затем Крупчек. Кевин — последний.

Мартин смотрела на экран с равнодушным выражением на лице, какое бывает у очень опытных офицеров. Тэлли вдруг понял, что наблюдает за ней, а не за пленкой, и ему стало интересно, что привело ее в спецназ.

Мартин кивком показала на экран.

— А что это у него на голове? Татуировка? Вон у того большого парня.

— Это Крупчек.

— Хорошо, у Крупчека.

— Там написано: «Зажигай». Мы проверяем татуировку по компьютеру.

Тэлли рассказал все, что удалось узнать у Брэда Дилла про Крупчека и братьев Руни, а затем сообщил, что отправил Миккельсон и Дрейера с заданием найти домовладельца и поговорить с соседями.

— А у парней есть родственники, которых мы могли бы использовать? — спросил Эллисон. — Однажды нам пришлось иметь дело с парнем, который не подпускал нас целых двенадцать часов, а потом мы привезли его мамашу. Она связалась с ним по телефону, велела выметаться из дома, и он тут же вышел, рыдая как дитя.

Тэлли тоже приходилось иметь дело с подобными типами.

— У Руни, возможно, в Бейкерсфилде есть тетка, насчет Крупчека Диллу ничего не известно. Если мы найдем их домовладельцев или соседей, может быть, узнаем что-нибудь про родных. Если хотите, я скажу Ларри Андерсу, он мой старший офицер, чтобы он сообщал вашей службе информации все, что ему удастся выяснить.

Мэддокс кивнул, и Тэлли отметил, что он внимательно его слушает.

— Возможно, мне самому придется поговорить с Диллом и этими людьми. Вы не возражаете?

— Я знаю порядок. Делайте все, что посчитаете нужным. Скажите Андерсу, и он доставит их сюда.

Как новый главный переговорщик Мэддокс обязан составить собственное мнение о поведенческих характеристиках объектов. Тэлли сделал бы то же самое.

Мартин встала ближе к телевизору. Они как раз дошли до момента, когда Крупчек наклонился над прилавком.

— Что он делает?

— Наблюдает.

Мэддокс подошел к Мартин и сложил на груди руки, словно пытался таким способом защититься от того, что он увидит.

— Господи, он наблюдает за тем, как этот человек умирает!

Тэлли кивнул.

— Я пришел к такому же выводу.

— Этот сукин сын улыбается.

Тэлли допил кофе и поставил чашку. Ему не требовалось смотреть на экран.

— Мы сказали следователям из офиса шерифа, которые работают в минимарте Кима, про руку. Посмотрите на прилавок. Там должен был остаться хороший отпечаток. Но нам ничего не ответили.

Мартин посмотрела на Эллисона.

— Проверь отпечатки по нашим данным, может быть, его разыскивают за другие преступления.

— Слушаюсь, мэм.

Мецгер подошла к Тэлли сзади и дотронулась до его руки.

— Шеф, можно вас на минутку?

Тэлли извинился и прошел за Мецгер в соседнюю комнату. Она оглянулась на людей шерифа, а затем заговорила шепотом.

— Сара просила, чтобы вы немедленно ей позвонили. Она говорит, что это очень важно. Она сказала, что, если придется, я должна врезать вам как следует и силком притащить к телефону, так это важно.

— А почему ты говоришь шепотом?

— Она сказала, что это очень важно. Вы должны позвонить в свой офис по телефону, а не по рации.

— Почему?

— Чтобы вас не могли подслушать. Она просила звонить только по телефону.

Тэлли вдруг испугался, что с Джейн и Амандой что-то случилось. Он взял мобильный телефон и нажал кнопку номера своего офиса. Мэддокс, по-прежнему стоявший у телевизора, с беспокойством смотрел на него.

Сара ответила после первого же звонка.

— Сара, это я. Что случилось?

— Слава богу! Нам позвонил маленький мальчик. Он говорит, что его зовут Томас Смит и что он в доме.

— Это чушь. Забудь.

Уоррен Кеннер, советник по персоналу и один из двух сержантов в составе полицейского участка Бристо, взял трубку.

— Шеф, я думаю, тут дело серьезное. Я проверил в компании мобильной связи номер телефона, который назвал мальчик. Он зарегистрирован на Смитов.

— Ты разговаривал с мальчиком или только Сара?

— Нет, я с ним поговорил. Похоже, он говорит правду. Он рассказал про трех парней в доме, про свою сестру и отца. Он говорит, что отец ранен и без сознания.

Тэлли прикусил губу, чувствуя, как его охватывает волнение.

— Он еще на связи?

— Да, сэр. С ним разговаривает Сара по другой линии. Мальчика заперли в его комнате. Он сказал, что говорит по телефону своей сестры.

— Подожди.

Тэлли подошел к двери; несколько полицейских и патрульных толклись около кухни миссис Пеньи, пили кофе и ели блинчики с сыром. Он позвал Мартин, Мэддокса и Эллисона в комнату, затем отвел их подальше от остальных.

— Мне кажется, у нас новости. Нам позвонил мальчик, говорит, что его зовут Томас Смит и он находится в доме.

Лицо Мартин стало напряженным, на нем появилось вопросительное выражение.

— Это шуточка такая или он говорит правду?

Тэлли вернулся к телефону.

— Уоррен? Кто еще знает про звонок?

— Только мы, шеф. Сара, я и теперь вы.

— Если окажется, что мальчик сказал правду, я не хочу, чтобы это просочилось в прессу. Ты меня понял? Предупреди Сару. Никому ничего не говори, даже полицейским, даже по секрету.

Тэлли говорил и одновременно смотрел на Мартин. Она кивала, соглашаясь.

— Если Руни и его приятели услышат по телевизору репортаж о том, что кто-то связался с полицией из дома, я не знаю, на что они могут решиться.

— Я понимаю, шеф. И скажу Саре.

— Соедини его со мной.

— Здравствуйте. Это шеф полиции?

Голос мальчика звучал приглушенно, но Тэлли не уловил в нем страха.

— Шеф Тэлли. Как тебя зовут, сынок?

— Томас Смит. Я в доме, который показывают по телевизору. Деннис ударил моего папу, и он не приходит в себя. Вы должны его забрать.

В голосе мальчика появились испуганные нотки, когда он заговорил про отца, но Тэлли еще не до конца поверил в то, что это не розыгрыш.

— Сначала я хочу задать тебе парочку вопросов, Томас. Кто еще в доме вместе с тобой?

— Три типа: Деннис, Кевин и Марс. Марс сказал, что он съест мое сердце.

— А кроме них?

— Мой отец и сестра. Вы должны заставить Денниса отправить моего папу к врачу.

Мальчик мог узнать все это из новостей, но, насколько было известно Тэлли, до сих пор никто не сообщал и не знал, где находится мать. Они все еще пытались ее найти.

— А где твоя мама?

Мальчик ответил сразу, без малейших колебаний:

— Она уехала во Флориду к тете Кейт.

Тэлли почувствовал, как в груди у него потеплело. Кажется, это не розыгрыш. Он жестом показал, чтобы Мартин приготовилась записывать. Она взглянула на Эллисона, который тут же вытащил блокнот и ручку.

— Как зовут твою тетю, приятель?

— Кейт Тепфер. У нее светлые волосы.

Тэлли повторил, глядя, как Эллисон записывает за ним.

— А где она живет?

— В Уэст-Палм-Бич.

Тэлли не стал тратить время, чтобы прикрыть трубку рукой.

— У нас тот самый мальчик. Узнайте номер телефона Кейт Тепфер из Уэст-Палм-Бич. Там находится мать.

Мэддокс и Эллисон обменялись несколькими словами, Тэлли не слышал какими, потому что снова заговорил с мальчиком. Мартин подошла поближе и потянула его за руку, чтобы он наклонил телефон и она могла слышать разговор.

— А сейчас ты где, сынок? У тебя все в порядке? Они тебя не поймают?

— Они заперли меня в моей комнате. Я разговариваю по мобильнику сестры.

— А где она, твоя комната?

— Наверху.

— Хорошо. Где твои папа и сестра?

— Папа внизу, в кабинете. Они положили его на диван. Ему нужен врач.

— В него стреляли?

— Деннис его ударил, и он не приходит в себя. Сестра говорит, что ему нужен врач, но Деннис ее не слушает.

— У него течет кровь?

— Больше не течет. Но он не просыпается. Мне страшно.

— А твоя сестра? Что с ней?

— Спросите у него, знает ли он, где находятся объекты? — попросил Мэддокс.

— Что, Томас? Я тебя не слышал. С ней все в порядке?

— Я сказал, что она никуда не уйдет. Я пытался уговорить ее уйти, но она не хочет оставлять папу.

Мартин дернула его за рукав.

— Он может выбраться из дома? Спросите у него.

Тэлли кивнул.

— Хорошо, Томас, мы постараемся вытащить тебя, но я хочу еще кое о чем спросить. Ты один в своей комнате на втором этаже, верно?

— Угу.

— Ты сможешь выбраться из окна, если мы встанем внизу и поймаем тебя?

— Они забили окна гвоздями. И они все равно меня увидели бы.

— Они смогли бы увидеть, как ты вылезаешь из окна, несмотря на то что ты один в комнате?

— У нас установлены камеры. Они все видят на мониторах в комнате безопасности, которая в спальне родителей. Как вы подходите к дому — тоже.

— Ладно, сынок, еще один вопрос. Деннис сказал мне, что он готов поджечь дом, что у него приготовлен бензин. Это правда?

— В прихожей стоит ведро бензина. Я видел его, когда они привели меня вниз. Воняет жутко.

Тэлли услышал приглушенный шум, и мальчик заговорил еще тише.

— Они идут.

— Томас? Ты в порядке?

Ответа он не получил.

— Что происходит? — спросила Мартин.

Тэлли прислушался, но телефон молчал.

— Он сказал, что они идут, и отключился.

Мартин сделала глубокий вдох, а потом выпустила воздух.

— Думаете, они его поймали?

Тэлли закрыл телефон и убрал его.

— Не думаю. Когда он отключил телефон, я не услышал паники в его голосе, так что не думаю, что он обнаружен. Просто ему пришлось прекратить разговор.

— Руни сказал правду про бензин?

— Да.

— Дерьмо. Это серьезная проблема. Очень серьезная. Нам только барбекю тут не хватало.

— А еще он сказал, что в доме имеется видеосистема безопасности. Благодаря ей Руни увидел, как ваши люди начали подходить к дому.

Мартин повернулась к Эллисону.

— Нужно проверить телефонные линии на предмет системы безопасности. Возможно, нам удастся добраться до провайдера и узнать, с чем мы имеем дело.

Тэлли уже собрался сказать, что его людям ничего не удалось выяснить, но промолчал. Будь он на ее месте, он бы тоже попытался проверить еще раз.

— Мальчик сказал, что его отец ранен. Он позвонил сообщить, что отец нуждается в помощи врача.

На лице Мартин появилось мрачное выражение. Этого она не слышала.

— Сначала проклятый бензин, а теперь еще и это. Если его жизни угрожает опасность, возможно, нам придется рискнуть и пойти на штурм.

Мэддокс взволнованно переступал с ноги на ногу.

— Как мы пойдем на штурм, зная, что он нас увидит? Да еще он обещал поджечь дом. В такой ситуации могут погибнуть люди.

— Если там кто-то умирает, мы не можем это проигнорировать.

Тэлли вскинул руки, призывая всех к вниманию:

— Мальчик не сказал, что отец умирает, он только ранен.

Он повторил слова Томаса о состоянии Уолтера Смита. Мартин слушала, опустив голову, но время от времени поглядывая на Мэддокса и Эллисона, пытаясь понять, как они относятся к тому, что он говорит. Когда Тэлли закончил, она кивнула.

— Маловато информации.

— Да.

— Ладно, по крайней мере мы знаем, что имеем дело не с огнестрелом. Смит не истекает кровью.

— Похоже на травму головы.

— Возможно, сотрясение мозга, но никакой уверенности на этот счет у нас нет. И мы не можем позвонить Руни и спросить его об отце мальчика. Он может догадаться, что кто-то из детей с нами связался.

Тэлли был вынужден с ней согласиться.

— Мы должны беречь мальчика. Если у него появится возможность позвонить снова, я уверен, что он так и сделает.

Мэддокс кивнул.

— Когда я буду разговаривать с Руни, я попробую заставить его сообщить мне, как чувствуют себя заложники. Возможно, мне удастся получить какую-нибудь информацию об отце.

Они пришли к единодушному мнению, что сейчас лучше всего дать Руни и его дружкам успокоиться. Мартин посмотрела на Тэлли.

— Если мальчик снова позвонит, то в ваш офис. Видимо, он узнал номер телефона из справочника.

Тэлли понял, что она имела в виду.

— Я попрошу кого-нибудь постоянно оставаться в офисе и, если мальчик туда позвонит, сбросить мне сообщение на пейджер, а я тут же поставлю вас в известность о том, что мне удастся узнать.

Мартин посмотрела на часы, а потом на Мэддокса и Эллисона.

— Ладно, пора за работу. Вы с Эллисоном займите позиции перед домом. Пришло время устроить этим задницам веселую жизнь.

Тэлли знал, что это значит. Они будут периодически, в течение всей ночи, звонить Руни, чтобы не давать ему уснуть. В такой ситуации объект так устает, что иногда не выдерживает и сдается.

Мартин снова повернулась к Тэлли, и выражение ее лица смягчилось. Она протянула ему руку, и Тэлли пожал ее. На сей раз пожатие было не таким жестким.

— Я очень ценю вашу помощь, шеф. Вы прекрасно справились с ситуацией и сумели удержать ее под контролем.

— Спасибо, капитан.

Мартин сжала его ладонь и отпустила руку.

— Если хотите отправить своих подчиненных по домам, можете это сделать. Мне нужны четверо ваших людей для связи с местными жителями, а с остальным мы справимся. Насколько мне известно, у вас здесь совсем маленький участок.

— Вы правы, капитан. У вас есть мой номер. Если понадоблюсь, звоните. Тем временем я всхрапну несколько часиков, а утром увидимся.

Мартин ответила ему едва заметной улыбкой, став почти хорошенькой, и зашагала прочь. Тэлли подумал, что она, вероятно, из тех, от кого трудно дождаться улыбки. Это случается с людьми по причинам, которые могут казаться невероятными. Мэддокс и Эллисон двинулись за ней следом.

Тэлли отнес чашку на кухню, поблагодарил миссис Пенью за помощь и пошел к своей машине. Он ввел Ларри Андерса в курс дела, а затем посмотрел на часы, пытаясь понять, что делают Джейн и Аманда — еще обедают или ждут его дома.

Любопытно, почему Мартин так пожала ему руку?

Кен Сеймур

Телевизионщики, эти дешевки, ни с кем не поделились едой — большими чашками кофе, хрустящими булочками со сливками и пиццей, которые кто-то им привез. Но получилось очень даже неплохо, потому что иначе Кен Сеймур не заметил бы, как Тэлли уехал.

Вместо того чтобы есть, Сеймур сидел в своем «форде-эксплорер» около ворот. Двум копам, спросившим, почему он здесь торчит, он ответил, что он ждет, когда из Лос-Анджелеса приедет фотограф сделать несколько снимков парней, охраняющих жилой комплекс. Этого хватило, и они оставили его в покое.

Увидев, как Тэлли выезжает, Сеймур взял свой телефон:

— Он уезжает.

Больше ему ничего не требовалось говорить.

13

Пятница, 20 часов 46 минут

Джейн

Сердце отчаянно билось у нее в груди, губы еще хранили его поцелуй, его голос что-то нашептывал на ухо в темноте машины, припаркованной перед ее домом.

— Нам будет очень хорошо вместе. Я уже много недель об этом думаю. Мы с тобой точно два кусочка из одной головоломки.

Он работал врачом в той же больнице, где и она, недавно развелся, два сына учились в средней школе, один на год старше Мэнди, другой на год младше.

— Ты знаешь, что это будет хорошо.

— Возможно.

Ей нравилось его крепкое теплое тело, он обнимал ее, и она могла сколько угодно обнимать его. Как же ей этого не хватало! К тому же он хороший человек. Очень хороший. У них похожее чувство юмора, немного язвительное и необычное.

— Зайди ко мне сегодня. Ненадолго.

Ее первое свидание после того, как от нее почти год назад уехал в Бристо Джефф. Он просто взял и отгородился от нее, перестал чувствовать, ушел в себя, исчез, спрятался — как ни назови, но ей казалось, что он ее предал.

— Ну, не знаю.

— Я не хочу, чтобы эта ночь закончилась. Нам не обязательно что-то делать. Ну, по крайней мере первые пять минут.

Она рассмеялась. Не могла удержаться.

Он поцеловал ее, и она ответила на поцелуй — чувственная игра губ и языков. У нее кружилась голова, словно она перебрала спиртного, а еще она ощущала себя такой живой!

— Меня ждет Аманда, я обещала.

— Я стану горько плакать. Нет, хуже, я впаду в хандру. А это ужасно, когда я начинаю хандрить.

Смеясь, она положила руку ему на лицо и оттолкнула его. Очень мягко.

Он вздохнул и вдруг стал очень серьезным.

— Ладно, я прекрасно провел время.

— Я тоже.

— Увидимся завтра на работе. Я зайду на твой этаж и поищу тебя там.

— Я завтра и послезавтра выходная.

— Тогда в четверг. Увидимся в четверг.

Она поцеловала его в последний раз, быстро, словно клюнула в щеку, хотя он ждал большего, затем поспешила в пустой дом. Аманда ночевала у своей подруги Конни. И конечно, Джейн не говорила ей, что пойдет на свидание, как и не обещала вернуться в определенное время, — все это она выдумала.

На следующий день Джейн перекрасила волосы в темно-красный, почти черный цвет, спрашивая себя, стала ли она выглядеть моложе и что скажет Джефф.

— Земля вызывает маму!

Джейн Тэлли посмотрела на дочь.

— Извини.

— Ты о чем думала?

— Понравится ли папе моя новая прическа.

Аманда помрачнела.

— Я тебя умоляю! Как будто тебе не все равно.

Они сидели в «Ле-Шин», вьетнамско-тайском заведении в большом универмаге неподалеку от шоссе, заказали рисовую лапшу и свежие креветки. Они часто сюда заходили, иногда с Джеффом.

Аппетит у Джейн пропал. Она отложила вилку.

— Позволь мне кое-что тебе сказать.

— Мы что, не можем взять и поехать домой? Я все равно не хочу тут торчать, и я ему это сказала.

— Не говори «ему». Он твой отец.

— Как скажешь.

— У него сейчас очень тяжелый период.

— Год назад был тяжелый период, а сейчас уже тоска зеленая.

Джейн так устала защищать Джеффа, устала быть матерью, которой приходится в одиночку воспитывать дочь, устала ждать, когда Джефф наконец станет прежним, что ей хотелось кричать. Иногда она так и делала — уткнувшись в подушку, орала что было мочи. А сейчас вдруг нахлынула такая ярость, что, казалось, если Мэнди еще раз закатит глаза, она может схватить вилку и вонзить в нее.

— Позволь мне кое-что тебе сказать. Нам всем сейчас непросто: тебе, мне, ему. Он совсем не такой. Это все его чертова работа.

— Вечно эта его работа.

Джейн попросила счет, она была в такой ярости, что даже смотреть на дочь не могла. Как всегда, хозяйка ресторанчика, которую звали По и которая знала, что они жена и дочь Тэлли, заявила, что не возьмет с них денег. И как всегда, Джейн заплатила, только на сей раз быстро, наличными, и не стала ждать сдачи.

— Пошли.

Джейн вышла на стоянку, все еще не глядя на Аманду, ее каблуки выбивали сердитую дробь по асфальту. Она села за руль, но не стала заводить двигатель. Аманда устроилась рядом и закрыла дверцу. Ночной воздух был пропитан запахами шалфея, пыли и чеснока, которые неслись из ресторана.

— Почему мы стоим?

— Я стараюсь тебя не прикончить.

Когда Джейн сумела сформулировать то, что хотелось сказать, она заговорила:

— Я до смерти боюсь, что твой отец наконец сдастся и перестанет сражаться. Я видела это в нем сегодня. Он не дурак и прекрасно понимает, как нам худо. Он говорит мне, что внутри у него пусто, а я не знаю, как заполнить эту пустоту. Он говорит, что он мертв, а я не знаю, как вернуть его к жизни. Ты думаешь, я не пытаюсь? Мы живем отдельно, время уходит, он погрузился в свою проклятую депрессию, из которой никак не может выбраться на поверхность. Твой отец может прекратить отношения с нами только затем, чтобы мы не страдали. Так вот что я тебе скажу, маленькая мисс: я не хочу, чтобы меня защищали от страданий таким способом. Более того, я готова страдать. Твой отец был полон сил и жизни, и я полюбила очень необычного человека, уж поверь мне. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я его полюбила. Ты не хочешь слышать о его работе. Отлично! Но только такой прекрасный человек, как твой отец, в состоянии испытывать такую боль, какую ему причинила его работа. Если ты считаешь, что я пытаюсь его оправдать, — чудесно. Если думаешь, что я неудачница и поэтому жду его, — жестоко. Я могла бы завести себе другого мужчину, но мне никто не нужен. Я даже не знаю, продолжает ли он меня любить, но вот что я тебе еще скажу: я его люблю, я хочу сохранить наш брак и мне совсем не наплевать, нравятся ему мои волосы или нет.

Сквозь слезы Джейн заметила, что Аманда тоже плачет — большие прозрачные капли наполнили ее глаза, она откинулась на сиденье и тихонько колотилась головой о подголовник.

— Дерьмо.

Она вздрогнула, услышав резкий стук в окно.

— Мэм? Вы в порядке?

Джейн открыла окно, всего лишь на один, ну, два дюйма. Мужчина смущенно наклонился вперед, опираясь одной рукой на крышу машины, другой в ее дверь, словно спрашивая, чем он может им помочь.

— Извините, это меня не касается, но я слышал крики.

— Все в порядке. У нас все хорошо. Спасибо.

— Ну, если так…

— Спасибо.

Она потянулась к ключам, когда он резко распахнул дверцу машины, толкнул ее на Аманду и в машине вдруг сильно запахло пончиками.

Позже она узнает, что его зовут Марион Кливз.

14

Пятница, 21 час 12 минут

Тэлли

Небо казалось каким-то пустым без красно-зеленых звезд вертолетов. Тэлли выключил рацию и опустил стекла. Машину заполнил мягкий, шелковистый воздух, запахло теплой землей и юккой. Теперь это уже не его шоу, и рация ему не нужна. Ему необходимо подумать.

Улица далеко впереди терялась за холмами. Навстречу, сверкая огнем фар, мчались машины. Последние шесть часов промелькнули стремительно, одно мгновение приходило на смену другому подобно серийной автокатастрофе, когда машины влетают друг в друга, громоздясь в одну кучу с невероятной скоростью. Тэлли уже успел забыть, когда с ним происходило что-нибудь похожее, когда в последний раз его охватывала такая смесь страха и возбуждения. Он вдруг обнаружил, что перебирает в памяти события уходящего дня, и через некоторое время понял, что получает от этого удовольствие. Казалось, какая-то часть его души начала пробуждаться к жизни.

Теплый ночной воздух принес воспоминание о Джейн.

В свой медовой месяц они отправились в пустыню. Нет, это произошло не сразу после свадьбы: тогда у них попросту не было денег. Но как только закончился его шестимесячный испытательный срок, оба взяли по два выходных, чтобы получился длинный уик-энд, и собрались съездить в Лас-Вегас. Идея состояла в том, чтобы избавиться от дневной жары, двигаясь вслед за закатом, но до Вегаса было четыре часа пути. Они остановились перекусить где-то посередине, в неприметном маленьком городке, расположенном на краю Калифорнийской пустыни, и дальше уже не поехали. Их медовый месяц начался в мотеле, в номере за двадцать долларов. На обед они съели дешевый бифштекс в «Сиззлере»,[4] после чего решили погулять по городу. Тэлли вспомнил, как жарко было в ту ночь в пустыне; Джейн пугала его, молодого дисциплинированного офицера спецназа, высовываясь по пояс на полном ходу в окно машины, когда они мчались по безлюдным дорогам в пустыне.

Уже много лет Тэлли об этом не вспоминал и сейчас почувствовал себя как-то неуютно. Кто знает, что еще он потерял?

Он свернул на подъездную дорогу, ведущую к многоквартирным домам. Машина Джейн стояла на одной из двух стоянок, зарезервированных для него, и Тэлли припарковал свой автомобиль рядом. Он уже направился к дому, с тоской думая о разговоре, который ему предстоял. Джейн наконец заговорила о будущем, и ему придется что-то ей сказать. Он больше не может убегать от ответа, выдумывать новые отговорки. Либо он сохранит Джейн, либо потеряет. Сегодня все должно решиться.

Выходя из машины, он заметил, что на парковке темнее, чем обычно, оба фонаря не горели. Тэлли запирал машину, когда к нему подошла женщина.

— Шеф Тэлли? Могу я с вами поговорить?

Тэлли решил, что это кто-то из соседей. Большинство людей, живущих в комплексе, знали, что он работает начальником полиции, и к нему часто обращались с самыми разными проблемами.

— Уже довольно поздно. Не могли бы вы подождать до завтра?

Женщина была привлекательна, хотя и не красавица. Аккуратная, ничем не примечательная прическа. Тэлли ее не узнал.

— Я бы и сама этого хотела, шеф, но мне необходимо поговорить с вами сегодня.

Тэлли услышал шорох шагов по гравию, а в следующее мгновение чья-то рука схватила его сзади за горло и приподняла. Тут же перед его лицом возникло дуло пистолета.

— Ты видишь это? Видишь пистолет? Посмотри на него.

Тэлли попытался вырваться, но, увидев пистолет, прекратил сопротивление.

— Так-то лучше. Нам нужно поговорить, и не более того. Но если потребуется, я тебя убью.

Тэлли поставили на землю. Кто-то открыл его машину, а чьи-то уверенные руки ощупывали его пояс.

— Где твой пистолет?

— Я его не ношу.

— Враки. Где он?

Руки спустились к щиколоткам.

— Я не ношу пистолет. Я начальник полиции. Мне не обязательно иметь при себе оружие.

Его оттеснили обратно к машине и заставили сесть за руль. Тэлли увидел тени; он не понял, сколько их — трое или даже пятеро. Тот, что сидел на заднем сиденье у него за спиной, разбил плафон на потолке рукоятью пистолета, после чего ткнул дулом в затылок Тэлли.

— Заводи машину и выезжай. Мы всего лишь хотим с тобой поговорить.

— Кто вы такие?

Тэлли попытался повернуться назад, но сильные руки заставили его смотреть вперед.

Тэлли молча повиновался, фары его машины скользнули по дорожке. Женщина исчезла. В дальнем конце парковки он заметил задние габаритные огни автомобиля.

— Видишь эту машину? Следуй за ней. Далеко мы не поедем.

Тэлли подъехал к темно-зеленому «форду-мустангу» одной из последних моделей с калифорнийским номером 2KLX561. Тэлли постарался его запомнить, а потом посмотрел в зеркало заднего вида — за ними пристроилась еще одна машина.

— Кто вы такие?

— Веди машину, не отвлекайся.

— Это как-то связано с происшествием?

— Веди машину. И ни о чем не беспокойся.

«Мустанг» ехал очень аккуратно, они свернули на Фландерс-роуд и проехали около мили. Все магазины были закрыты, а парковки пустовали. Тэлли последовал за «мустангом» в переулок за магазинами, где они остановились возле большого мусорного бака.

— Давай поближе. Еще ближе. Встань бампер к бамперу.

Он слегка ткнулся в «мустанг».

— Выключи зажигание. Отдай мне ключи.

Тэлли не раз испытывал страх, служа в группе специального назначения еще до того, как стал переговорщиком, — это был страх перед неизвестностью. Чувство неопределенной, безликой опасности возникало, когда он надевал бронированный жилет и брал оружие. Но тогда его окружали товарищи. А сейчас все было слишком уж очевидным. Именно так убивают людей, а потом их тела находят в мусорных баках.

Тэлли выключил зажигание, но ключ вынимать не стал. Вторая машина остановилась совсем близко, всего в нескольких дюймах от его автомобиля, блокируя выезд. Тэлли сказал себе, что это хороший знак; они не хотят, чтобы он попытался бежать. Если бы они собирались его пристрелить, то не стали бы об этом беспокоиться.

— Отдай мне проклятый ключ.

Тэлли вынул ключ и поднял руку; ключ тут же вырвали из его пальцев.

Дверь машины со стороны пассажира открылась. Внутрь скользнул человек в маске и перчатках. Он был одет в серую футболку, джинсы и черную спортивную куртку. Когда задрался левый рукав, Тэлли заметил, как сверкнул золотой «Ролекс». Мужчина не был крупным, ростом примерно с Тэлли, под метр восемьдесят, стройный. Кожа вокруг рта и глаз была загорелой. В руке он держал сотовый телефон.

— Ладно, шеф, я понимаю, тебе страшно, но верь мне: если ты не сделаешь какой-нибудь глупости, мы не причиним тебе вреда. Так что веди себя разумно, хорошо? Ты меня понял?

Тэлли попытался вспомнить номер «мустанга»: KLX или KLS?

— И не молчи, шеф. Нам нужно двигаться вперед.

— Что вы хотите?

Мужчина показал телефоном в сторону заднего сиденья, дав возможность Тэлли еще раз увидеть «Ролекс». Тэлли решил называть его Часовщиком.

— Человек, который сидит сзади, будет тебя держать. Не вырывайся. Это для твоей же пользы. Хорошо? Он ничего тебе не сделает.

Чужая рука вновь обхватила Тэлли за шею; одновременно левую руку Тэлли завели за спину; еще кто-то взял его за правую кисть. Теперь Тэлли едва дышал.

— В чем дело?

— Слушай.

Часовщик поднес сотовый телефон к уху Тэлли.

— Скажи: «Алло».

Тэлли не понимал, чего они хотят и кто они такие. Ему вдруг показалось, что его рот забит ватой. Телефон холодил ухо.

— Кто это?

Послышался дрожащий, испуганный голос Джейн.

— Джефф? Это ты?

Тэлли попытался стряхнуть руку, которая сдавливала ему шею, напряг мышцы, стараясь вырваться, но у него ничего не получилось. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошел голос Часовщика:

— Расслабься, шеф. Я знаю, все понимаю, но сначала послушай меня, ладно? С ней все в порядке. И с твоей дочерью тоже. А теперь дыши глубоко и слушай. Ну, готов? И помни: с этого момента ты отвечаешь за все, что произойдет. Ты, и только ты. От тебя зависит, что с ними будет. Хочешь услышать ее еще раз? Хочешь поговорить с ней и выяснить, что она в порядке?

Тэлли кивнул, несмотря на руку, сжимающую его шею, и прохрипел:

— Ты сукин сын.

— Плохое начало, шеф, но я понимаю. Я и сам женат. Я бы не возражал, если бы кто-нибудь похитил мою старуху, но это я. Впрочем, поговори еще немного.

И Часовщик вновь приложил телефон к уху Тэлли.

— Джейн?

— Что происходит, Джефф? Кто эти люди?

— Я не знаю. С тобой все в порядке? Как Мэнди?

— Джефф, мне страшно.

Джейн плакала.

Часовщик забрал телефон.

— Достаточно.

— Проклятье, кто вы такие?

— Мы можем тебя больше не держать? Ты уже пришел в себя? Если тебя отпустить, ты не наделаешь глупостей?

— Можете отпускать.

Часовщик обернулся на заднее сиденье, и Тэлли отпустили. Часовщик склонился к Тэлли, пристально глядя ему в глаза:

— В доме Уолтера Смита находятся два диска с информацией, которая принадлежит нам. Тебя не касаются причины, по которым мы должны получить их. Для тебя это не имеет значения. Но мы хотим их вернуть, и ты должен сделать все, чтобы наше желание исполнилось.

Тэлли не понял, о чем говорит Часовщик, и покачал головой.

— Что все это значит? Я не понимаю.

— Ты контролируешь все происходящее.

— Контроль перешел к людям шерифа.

— Вовсе нет. Теперь это зона твоей ответственности. Ты вновь возглавишь операцию, сделаешь все, что для этого необходимо, чтобы никто, повторяю, никто не вошел в дом раньше моих людей.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это не в моей власти.

Часовщик поднял палец, словно давал наставления первокласснику.

— Я очень хорошо знаю, о чем говорю. Сейчас ответственность за происходящее лежит на полиции Бристо и офисе шерифа. Через пару часов появится отряд моих людей. Ты скажешь всем, кто участвует в операции, что это тактическая группа ФБР. Они будут выглядеть соответствующим образом, и они знают, как себя вести. Ты понимаешь, о чем я?

— Понятия не имею. Я не могу контролировать офис шерифа, не говоря уже о том, что происходит в доме.

— Тогда тебе придется как следует подумать. Твои жена и дочь на тебя рассчитывают.

Тэлли не знал, что сказать. Он сжал руки в кулаки, пытаясь что-нибудь придумать.

— Что вы от меня хотите?

— Ты должен представить моих людей, а потом ждать дальнейших указаний.

Часовщик протянул Тэлли сотовый телефон.

— Когда телефон позвонит, ты ответишь. Это буду я. Я скажу тебе, что нужно делать.

Тэлли молча посмотрел на телефон.

— Когда придет время войти в дом Уолтера Смита, мои люди должны быть первыми. Из дома никто ничего не вынесет, ничего. Такое право получат только мои люди. Ты понял?

— Я не в состоянии контролировать парней, засевших в доме. Они могут сдаться прямо сейчас. Или начать стрельбу. Не исключено, что люди из офиса шерифа уже в доме.

Часовщик ударил его по лбу тыльной стороной ладони, и голова Тэлли откинулась назад.

— Не паникуй, Тэлли. Тебе следует знать такие вещи. Ребята из спецназа знают, что паника убивает.

Тэлли двумя руками вцепился в телефон.

— Ладно. Хорошо.

— Сейчас ты наверняка думаешь: «Что я могу сделать в этой ситуации?» Ты полицейский, а значит, начнешь размышлять о том, чтобы позвонить в ФБР или обратиться в офис шерифа. И добраться до меня прежде, чем что-то случится с твоей женой и дочерью. Но пораскинь как следует мозгами, шеф: у меня люди повсюду, прямо у тебя под носом, и они мне сразу доложат обо всем, что происходит. Если ты к кому-нибудь обратишься, если ты сделаешь что-нибудь кроме того, что прикажу я, тебе пришлют твоих жену и дочь по почте. Все ясно?

— Да.

— Как только я получу то, что хочу, твои жена и дочь будут освобождены. Тут мы совершенно спокойны. Они не знают, кто их похитил, как, впрочем, и ты. Неведение — это настоящее благословение.

— И что же вам нужно? Диски? Компьютерные диски? Где они, как искать их в доме?

— Два диска, они больше обычных. Их называют зип-дисками, на них сделаны надписи: «диск один» и «диск два». Мы не знаем, где они находятся. Однако Смиту это известно.

Часовщик распахнул дверь и кивнул на телефон:

— Ответь, когда он позвонит.

Ключи упали на колени Тэлли. Двери открылись и закрылись, и он остался в одиночестве. «Мустанг» выехал из переулка. Вторая машина с ревом дала задний ход. Тэлли сидел за рулем и дышал, не в силах пошевелиться, чувствуя себя так, будто находится вне своего тела и только что случившееся произошло с кем-то другим.

Он схватил ключи, завел машину, резко повернул руль и выехал со стоянки. Сразу же включил мигалку, сирену и помчался к своему дому. Тэлли не стал парковать машину, просто оставил ее у тротуара с горящими огнями и вбежал в дом, словно рассчитывая, что они ждут его там и все, что случилось с ним, просто галлюцинация.

В доме было пусто, а тишина показалась ему оглушительной. И все же он позвал их, не зная, что еще делать.

— Джейн! Аманда!

На столе лежали ключи от машины Джейн — маленький и большой, оставленные в качестве угрозы.

Тэлли засунул ключи от машины Джейн в карман. Потом подошел к маленькому столику в своей спальне и посмотрел на фотографии Джейн и Аманды. Тогда они были гораздо моложе. Он снял их во время поездки в Диснейленд, Джейн сидела за столиком в открытом ресторане, обнимая Аманду. Обе радостно улыбались, показывая больше белых зубов, чем клавиш у рояля. Они заказали что-то мексиканское и ели с сальсой, которая оказалась совсем не острой; тогда они ужасно весело смеялись — трое истинных уроженцев Лос-Анджелеса, привыкших к острой пище.

Тэлли с трудом сдержал рвущееся из груди рыдание, потом вытащил фотографию из рамки и положил в карман к ключам. Затем направился в кладовку, снял с верхней полки синюю спортивную сумку и отнес на кровать. Из письменного стола он достал кольт, которым пользовался во время службы в спецназе. Там в мастерских пистолет перебрали для большей надежности и точности. Он был большим, устрашающим и смертельно опасным. В его обойме помещалось всего семь патронов, однако подразделение борьбы с особо опасными вооруженными преступниками использовало именно этот пистолет. Его пуля сбивала с ног даже крупного мужчину, в отличие от оружия меньшего калибра. Это пуля-убийца.

Тэлли вытащил пустую обойму и вставил полную. Быстро снял форму, надел синие джинсы и кроссовки. Из сумки достал черную нейлоновую кобуру и укрепил на поясе, накрыв сверху черной футболкой. Полицейский значок он также прикрепил к поясу.

Сотовый телефон, который ему дал Часовщик, лежал на столе. Тэлли посмотрел на него. А что, если он зазвонит? Если Часовщик прикажет ему войти в дом Уолтера Смита прямо сейчас и люди в доме погибнут? Что, если он услышит по этому проклятому телефону, как убивают Джейн и Аманду?

Тэлли присел на кровать, размышляя о том, какой он глупец. Ему следует обратиться за помощью в офис шерифа и ФБР. Даже Часовщик понимает, что он может это сделать. Именно так поведет себя разумный человек, чтобы выбраться из кошмарной ситуации, в которой оказался. Тэлли так и поступил бы, если бы не был уверен, что Часовщик сказал правду: у него есть люди в полиции и ФБР и он убьет Джейн и Аманду.

Тэлли стало страшно: легко рассуждать о том, что делать, когда речь идет о ком-то другом, а когда действовать должен ты, это настоящий кошмар. Он сказал себе, что следует соблюдать осторожность. Часовщик прав в одном: паника убивает. Именно такой плакат висел на стене курсов спецоружия и тактики: «Паника убивает». Преподаватели вбивали им эту истину в голову. Какой бы срочной ни была твоя проблема, ты должен думать; действуй быстро, но эффективно. Ни в коем случае нельзя терять разум, а ничто не лишает тебя разума быстрее, чем угроза твоей жизни. Думай.

Тэлли положил телефон Часовщика в карман и поехал в свой офис.

Полицейский участок Бристо-Камино занимал два этажа торгового центра, а раньше здесь находился магазин игрушек. Подчиненные Тэлли в шутку называли участок «приютом». Перед ним на площадке рядом с несколькими личными автомобилями полицейских стояла всего одна патрульная машина. Тэлли припарковался у тротуара. На втором этаже участка находились камера для задержанных, помещение для допросов, раздевалка с душевой. Самыми серьезными преступниками, которые когда-либо попадали сюда, были два шестнадцатилетних угонщика автомобилей, прикатившие в городок из Санта-Моники на украденном «порше». Впрочем, их приключения оказались недолгими — они врезались в дерево.

Камеру использовали главным образом для пьяных водителей, которые проводили здесь ночь. Большую часть первого этажа занимал офис Сары, здесь же сидел дежурный офицер. Сара, которая, строго говоря, не принимала присяги, частенько выполняла функции дежурного, если не вела переговоров по рации. Кабинет самого Тэлли находился сзади, но его собственный компьютер не был связан с Национальной полицейской телекоммуникационной системой; только один компьютер имел доступ к НПТС — он стоял на столе у Сары.

Кеннер, сидевший за столом дежурного, удивленно приподнял брови при виде Тэлли.

— Привет, шеф. Я думал, вы ушли на «семерку».

Это кодовое слово означало перерыв на еду или конец смены. Тэлли, не поднимая глаз, прошел через загородку, отделяющую общую часть участка от столов, за которыми сидели полицейские. Ему не хотелось ни с кем разговаривать.

— Я еще не все сделал.

— Что происходит в доме Смитов?

— Там командуют люди из офиса шерифа.

Сара, как обычно, сидела возле центра связи и помахала ему рукой. Огненно-рыжая Сара была вышедшей на пенсию учительницей. Работа в участке доставляла ей огромное удовольствие. Тэлли кивнул ей, но против обыкновения не остановился поболтать. Он сразу же прошел к компьютеру НПТС.

— Вы решили не ходить домой? — поинтересовалась Сара.

— Нужно еще поработать.

— Какая печальная история с маленьким мальчиком. Чем она закончилась?

— Я зашел на минутку, чтобы кое-что проверить. Потом мне нужно вернуться в дом.

Он старался говорить коротко, чтобы Сара не стала заводить разговор.

Тэлли напечатал номер «мустанга» 2KLX561 и включил поиск.

— Послушайте, шеф, я бы хотел побывать возле дома.

С надеждой глядя на Тэлли, Кеннер встал у него за спиной. Ему пришлось наклониться вперед, чтобы загородить спиной экран.

— Свяжись с Андерсом. Скажи, что я приказал поставить тебя в новую смену.

Тэлли снова повернулся к компьютеру.

— Шеф? А можно мне в оцепление?

Продолжая закрывать экран и не пряча раздражения, Тэлли повернулся к Кеннеру.

— Острых ощущений захотелось? Так, Кеннер?

Он пожал плечами.

— Ну да, сэр.

— Поговори с Андерсом.

Тэлли мрачно смотрел на Кеннера, пока тот не вернулся на свое место. Между тем поиск показал, что в данный момент такого номера не существует. Тогда Тэлли набрал имя «Уолтер Смит» и пропустил через Национальный центр информации о преступниках, ограничив поиск белыми мужчинами на юго-западе за последние десять лет. НЦИП тут же выдал сто двадцать восемь ссылок. Слишком много. Тэлли мог бы существенно уменьшить список, если бы знал второе имя Смита, но оно было ему неизвестно. Он сократил время до пяти лет — и получил тридцать одну ссылку. Теперь Тэлли мог быстро просмотреть результаты. Двадцать один из тридцати двух арестованных все еще сидели в тюрьме, а оставшиеся десять были слишком молодыми. По сведениям компьютерной сети полицейского департамента, Уолтер Смит, проживавший в «Поместье Йорк», был обычным честным американцем, однако в его доме находились вещи, за обладание которыми кое-кто готов убивать.

Тэлли стер полученную информацию и попытался вспомнить все о трех мужчинах и женщине, которые его похитили. Женщина: короткие темные волосы, рост пять футов и пять дюймов, стройная, светлая блузка и юбка; было слишком темно, чтобы увидеть что-нибудь еще. Трое мужчин были одеты в дорогие спортивные куртки, перчатки и маски; ему не удалось заметить никаких существенных примет. Тэлли попытался вспомнить, какой шум сопровождал голос Джейн, чтобы понять, где она находится, но у него ничего не вышло.

Тогда Тэлли вытащил телефон Часовщика — быть может, с него удастся снять отпечатки пальцев. Это была новая черная «Нокия». Индикатор батарейки показывал, что она полностью заряжена. Тэлли вдруг испугался, что она может разрядиться и тогда он больше не услышит о Джейн и Аманде. Паника росла, его охватила дрожь, но Тэлли заставил себя отбросить предательские мысли. Он приказал себе: «Думай!» Сотовый телефон — единственное, что связывает его с людьми, похитившими Джейн и Аманду; возможно, с помощью телефона он сумеет до них добраться. Если Часовщик звонил туда, где находится Джейн, номер должен остаться в памяти. Сердце Тэлли застучало. Он нажал кнопку повторного набора, но ничего не произошло.

«Думай!» Если люди, похитившие Джейн и Аманду, звонили Часовщику, Тэлли сможет узнать этот номер при помощи комбинации «звездочка, 69». Он принялся быстро нажимать кнопки. Ничего. Сердце еще громче застучало у него в груди. «Проклятье, думай!» Кто-то купил телефон и внес деньги на счет. Тэлли выключил телефон, а потом снова его включил. Когда экран загорелся, на нем появился номер 555-1367. Тэлли захотелось подскочить на месте и потрясти кулаком. Он записал номер.

Потом он вспомнил про Уолтера Смита, который сможет идентифицировать этих людей. У Смита есть то, что они хотят получить. Возможно, Смит даже знает, где они могли спрятать Джейн и Аманду. У Смита есть ответы почти на все вопросы. Оставалось только до него добраться.

И вытащить из дома.

Ларри Андерсу Тэлли позвонил, находясь уже в пяти минутах езды от дома Уолтера Смита, и попросил встретить его у южной части оцепления. Машин стало значительно меньше, но из-за большого числа любопытных движение замедлилось, когда Тэлли свернул на Фландерс-роуд. Он включил сирену, заставив всех уступать ему дорогу, и вскоре оказался внутри оцепленной территории.

Андерс припарковал свой автомобиль на обочине. Тэлли остановился рядом и мигнул фарами. Андерс подошел к окну, он явно нервничал.

— Что случилось, шеф?

— Где Мецгер?

— С людьми из офиса шерифа. Я должен что-то сделать?

— Залезай в машину.

Тэлли подождал, когда Андерс займет место на пассажирском сиденье. Андерс не был самым старшим полицейским в его участке, но он дольше всех прослужил в полиции, и Тэлли его уважал. Он вновь вспомнил о мужчине в маске — вдруг у него и здесь свой человек. Например, Ларри Андерс. Тэлли вспомнил фотографию в «Лос-Анджелес таймс» со Спенсером Морганом, взявшим в заложники детей, который держал пистолет у головы Тэлли. Он подумал о доверии, позволившем ему спокойно стоять рядом с преступником, пока его друг Нил Крэймонт смотрел на них в перекрестье оптического прицела.

Андерс поежился.

— Господи, шеф, почему вы так на меня смотрите?

— У меня для тебя задание. Ты не должен никому ничего говорить, ни Мецгер, ни другим своим парням, ни людям из офиса шерифа; просто скажи им, что я просил тебя кое-что проверить, но никаких подробностей. Ты меня понял, Ларри?

— Понял, наверное, — растягивая слова, ответил Андерс.

— Меня «наверное» не устраивает. Ты или можешь держать рот на замке, или нет. Это важно.

— Надеюсь, речь не идет о нарушении закона, шеф? Мне нравится быть полицейским. Я не стану нарушать закон.

— Речь идет о настоящей полицейской работе. Я хочу, чтобы ты как можно больше выяснил про Уолтера Смита.

— Про того парня в доме?

— У меня сложилось впечатление, что он вовлечен в противозаконную деятельность или связан с преступниками. Мне необходимо выяснить, так ли это. Поговори с соседями, только никому не рассказывай о моих подозрениях. Попытайся разузнать о нем побольше: откуда он родом и тому подобное, чем занимается, кто его клиенты, раскопай все, что может дать представление о его слабостях. Было бы полезно узнать его второе имя. Когда ты здесь закончишь, возвращайся в офис и проверь его по базе данных ФБР и НПТС. Я брал данные за последние пять лет, а ты возьми двадцать.

Андерс откашлялся. Задание его смущало.

— А почему ничего нельзя говорить другим парням?

— Потому что таков мой приказ, Ларри. У меня на это серьезные причины, сейчас я не могу тебе ничего рассказать, но уверен, что ты не станешь болтать.

— Да, шеф. Я не буду болтать, сэр.

Тэлли дал ему номер «Нокии».

— Прежде всего попытайся проследить номер этого телефона. Прямо отсюда. Выясни, кто за него платил. Если потребуется судебное постановление, позвони в окружной суд Палмдейла. У них есть судья, который работает по ночам. Номер телефона возьми у Сары.

Андерс посмотрел на листок бумаги.

— Но судья начнет задавать вопросы, не так ли?

— Скажи ему, что это поможет получить жизненно важную информацию об одном из людей, находящихся в доме.

Андерс мрачно кивнул, понимая, что Тэлли лжет.

— Хорошо.

Тэлли попытался вспомнить, нет ли у него других поручений для Андерса, вдруг он забыл еще о каких-то ниточках, которые могут привести к врагу.

— Когда вернешься в участок, поищи информацию в базе данных ОТС об украденном зеленом «мустанге» выпуска этого года. Возможно, его угнали совсем недавно, даже сегодня.

Андерс вытащил блокнот и сделал несколько записей.

— Вы напали на след?

— На машине были номера, которые сейчас не используются. Если что-нибудь выяснишь, установи, откуда именно угнали «мустанг». Кто занимается проверкой разрешения на строительство?

— Купер.

— Я хочу, чтобы этим занялся ты.

— Но уже полночь.

— Если потребуется поднять с постели управляющего, значит, такая у него судьба. Скажешь, что людям из офиса шерифа срочно требуется план дома, это вопрос жизни и смерти, но ты должен выяснить, кто строил дом.

— Слушаюсь, сэр.

— Тебе придется проработать всю ночь, Ларри. Это важно.

— Никаких проблем.

— Держи меня в курсе, сообщай обо всем, что удастся узнать, даже если будет очень поздно. Только не пользуйся рацией. Звони на мой сотовый. Ты знаешь номер?

— Да, сэр.

— Ну тогда вперед.

Тэлли смотрел вслед уезжающему Андерсу, убеждая себя, что тот вполне надежен. Он только что доверил ему жизнь своей семьи.

Тэлли остановил машину возле дома миссис Пеньи и направился к штабному фургону. Дверь была распахнута, все внутри освещалось приглушенным красным светом. Мартин, Хикс и офицер разведки стояли около кофейного автомата.

Поднявшись по ступенькам, Тэлли постучал в дверь. Мартин подняла голову и улыбнулась ему с удивившей Тэлли теплотой.

— Я думала, вы уже ушли.

— Я беру на себя командование.

Мартин нахмурилась, она не сразу поняла, что имеет в виду Тэлли.

— Я не понимаю. Вы сами запросили помощь. И поспешили передать всю ответственность мне.

Тэлли заготовил ответ заранее.

— Да, так и было, капитан, но это вопрос обязанностей. Городские власти хотят, чтобы командование взял на себя представитель Бристо. Сожалею, но так полагается. С этого момента приказы здесь отдаю я.

Хикс уперся кулаками в бедра.

— Что за провинциальные бредни?

Тэлли выразительно посмотрел на Хикса.

— Вы не можете предпринимать никаких тактических действий без моего согласия. Вам понятно?

Мартин решительно направилась к Тэлли и остановилась рядом с ним. Она была почти такого же роста, как он.

— Выйдем наружу. Я хочу с вами поговорить.

Тэлли не пошевелился. Он прекрасно знал, что людям из офиса шерифа приходится работать под контролем местных властей, когда они выступают в роли вспомогательного отряда; Мартин будет продолжать командовать своими людьми, но общее руководство останется за Тэлли. Мартин ничего не остается, как подчиниться.

— Тут не о чем говорить, капитан. Я не собираюсь учить вас, как делать вашу работу; мне необходима ваша помощь, и я рад, что вы здесь. Но я должен дать добро на любые ваши решения, сам я не намерен предпринимать никаких действий.

Мартин собралась ему возразить, но передумала. Казалось, она хочет заглянуть ему в глаза. Тэлли встретил ее взгляд, хотя был смущен и его одолевал страх. Интересно, понимает ли она, что он лжет?

— А что, если эти мерзавцы потеряют самообладание, шеф? Вы хотите, чтобы мы вас искали и тратили драгоценное время на получение разрешения спасти детей?

Тэлли с трудом нашел в себе силы ответить:

— До этого не дойдет.

— Вы не можете знать наверняка. В доме в любой момент может начаться стрельба.

Тэлли отступил на шаг. Ему не терпелось побыстрее выбраться из фургона.

— Я хочу поговорить с Мэддоксом. Он все еще возле дома?

Мартин продолжала смотреть ему в глаза.

— Что случилось, шеф? Мне кажется, вас что-то тревожит?

Тэлли отвел взгляд.

— Все будет так, как я сказал. Мне нужно считаться с городским советом.

Мартин окинула его оценивающим взглядом и еще больше понизила голос, словно не хотела, чтобы ее слышали Хикс и офицер разведки.

— Мэддокс немного рассказал мне о вас. Вы были классным переговорщиком в Лос-Анджелесе.

— Это было давно.

Мартин пожала плечами, а потом улыбнулась, но теперь ее улыбке недоставало прежней теплоты.

— Не так уж и давно.

— Я хочу поговорить с Мэддоксом.

— Он в переулке. Я скажу ему, что вы сейчас подойдете.

— Спасибо, Мартин, что не стали все усложнять.

Она молча посмотрела на него, а потом отвернулась.

Тэлли нашел Мэддокса и Эллисона в машине, стоящей у въезда в переулок.

Эллисон с любопытством посмотрел на него.

— Вам еще не хватило, шеф? — спросил он.

— Точно. Он еще что-нибудь требовал?

Мэддокс покачал головой.

— Ничего. Мы звоним каждые пятнадцать или двадцать минут, чтобы не давать ему спать, но больше ничего не происходит.

— Хорошо. Я хочу подъехать поближе к дому.

Мэддокс распахнул дверцу.

— Вы забираете у меня телефон?

— Именно. Пошли.

Тэлли проверил, включен ли телефон Часовщика. Затем машина въехала в переулок.

Дженнифер

Дженнифер засыпала, просыпалась и вновь начинала дремать, ей не удавалось заснуть крепко, слышится ей шум вертолетов и вой полицейских сирен или снится — она не понимала. Дженнифер никак не могла устроиться удобно — запястья были стянуты клейкой лентой, она лежала на кровати поверх одеяла, в комнате стояла невыносимая жара, все тело покрылось потом. Всякий раз, когда она засыпала, ее будил звонок телефона, и тогда в голове начинали мелькать мысли, которые она не могла прогнать: об отце и брате. Ей вдруг мерещилось, как Томас крадется вдоль стены, готовясь совершить какую-то глупость.

Дженнифер подскочила, когда дверь распахнулась. Она увидела Марса в отблеске тусклого света. Дженнифер вся сжалась — ведь она лежала на постели, а он смотрел на нее своими жабьими глазами. Дженнифер удалось встать.

— Микроволновая печь не работает, — сказал Марс.

— Что?

— Мы есть хотим. Ты будешь нам готовить.

— Я не стану вам готовить. Ты спятил.

— Ты будешь готовить.

— Хрен тебе!

Слова вылетели прежде, чем она успела подумать.

Марс подошел поближе и заглянул ей в глаза — он уже так делал, когда привязывал ее к стулу, — сначала в один глаз, потом в другой. Она попыталась отступить, но он схватил ее за волосы и заставил стоять на месте. Затем проговорил едва слышно:

— Я же предупреждал тебя, что это нехорошо.

— Оставь меня в покое.

Он сжал пятерню и больно потянул ее за волосы.

— Прекрати!

Он повернул кулак, еще сильнее натянув волосы. На его лице появилась легкая заинтересованность. Боль была ужасной. Все тело Дженнифер напряглось и покрылось холодным потом.

— Я могу сделать с тобой все, что захочу, дрянь. Думай об этом. И помни.

Марс подтолкнул ее к двери и повел по коридору к лестнице. В кухне горел свет, после темноты он слепил глаза. Марс разрезал клейкую ленту, стягивающую запястья, а потом резким движением ее оторвал. Дженнифер в первый раз увидела его нож. Лезвие было изогнутым и жутким. Когда он повернулся к холодильнику, она посмотрела на застекленные двустворчатые двери и с трудом подавила в себе желание бежать, хотя Томас уже предлагал ей этот шанс прежде. Две замороженные пиццы лежали на столике, а микроволновка была открыта.

— Согрей пиццу.

Марс вновь отвернулся к холодильнику, но его широкая спина продолжала излучать угрозу. Дженнифер вспомнила о ноже, который спрятала за кухонный комбайн, когда троица бандитов только появилась в их доме. Дженнифер повернулась к Марсу — оказалось, что он смотрит на нее. В руках у него была картонка с яйцами.

— Я хочу омлет и сосиску.

— А пиццу?

— Мне она нравится с острым соусом и маслом.

Пока Дженнифер доставала сковородку, миску и все необходимое, в кухню вошел Деннис. Его глаза стали темными и пустыми.

— Она готовит?

— Она делает омлет.

Деннис что-то проворчал и отвернулся. Дженнифер обнаружила, что хочет его смерти.

— Когда вы нас отпустите?

— Заткнись. Все, что от тебя требуется, — приготовить пиццу.

Дженнифер разбила все девять яиц в стеклянную миску и поставила сковородку на огонь. Она не стала добавлять соль и перец — ей хотелось, чтобы у яичницы был отвратительный вкус.

Марс стоял и смотрел на нее.

— Перестань на меня смотреть. Я сожгу яйца.

Марс направился к двери.

Дженнифер сразу показалось, что с плеч упал тяжелый груз. Ей стало легче дышать. Она взбила яйца, вылила на сковороду масло, а потом и яйца. Вытащила острый соус из холодильника, а потом посмотрела в сторону Марса, остановившегося возле дверей. Его застывший взгляд был направлен в пустоту, правая рука лежала на стекле. Дженнифер поливала яйца острым соусом до тех пор, пока они не стали оранжевыми, надеясь, что таким способом сможет их отравить. Потом она сообразила, что может попытаться отравить их по-настоящему. У матери были таблетки снотворного, а в гараже есть крысиный яд и жидкость для борьбы с сорняками. Томас, возможно, сумеет добраться до таблеток. Тогда, если ее вновь заставят готовить, она сможет подмешать их в еду.

Она посмотрела на Марса, опасаясь, что он разгадает ее замысел, но тот уже зашел в гостиную. Она покосилась на нож. Ручка торчала из-за комбайна, но ее частично скрывал шкафчик с посудой. Дженнифер снова бросила взгляд в сторону Марса. Она не видела его лица, только массивную фигуру. Возможно, он за ней следил — Дженнифер не поняла. Она решительно подошла к шкафчикам, взяла несколько тарелок и нож. Дженнифер заставила себя не обращать на Марса внимания, понимая, что выдаст себя, если он посмотрит ей в глаза. Быстрым движением засунула нож под футболку за пояс шортов и трусов купальника, так что он оказался прижатым к ее животу.

— Что ты делаешь?

— Достаю тарелки.

— У тебя сгорят яйца. Уже пахнет.

Она принесла тарелки к плите, чувствуя холодную сталь ножа на теле, думая о том, что сможет их убить, если они повернутся к ней спиной.

В кабинете, который находился в другом конце дома, зазвонил телефон.

15

Пятница, 23 часа 2 минуты

Тэлли

Представители офиса шерифа установили специальный телефон для Мэддокса и Эллисона. Он был подсоединен через машину Мэддокса к штабному фургону и напрямую связан с телефоном Смитов. Таким образом, у переговорщиков появилась возможность свободно перемещаться во время беседы, а весь разговор записывался. Мартин, Хикс и все остальные в фургоне слышали каждое слово. Тэлли это было ни к чему.

Тэлли вытащил свой сотовый телефон, но оказалось, что он забыл номер Смитов, и ему пришлось его спросить.

Мэддокс внимательно посмотрел на Тэлли и сказал, что у них есть прямая линия связи.

Тэлли ничего не ответил.

— Мне удобнее беседовать с ним так. Какой у него номер?

Если только люди из офиса шерифа не изменили весь телефонный блок, телефон Смитов должен был принять его звонок. Эллисон назвал номер, но Мэддокс продолжал смотреть на Тэлли. Тэлли понимал, что его поведение выглядит странным. Но ему было все равно.

— Что происходит?

— О чем ты?

— Ты вдруг возвращаешься, звонишь в дом. Каждый звонок должен иметь какой-то смысл. В чем дело?

Тэлли перестал набирать номер и попытался сосредоточиться. Он успел проникнуться уважением к Мэддоксу и хотел бы рассказать ему правду, но ему мешал страх. Ему нужно поговорить со Смитом. Смит — связующие звено с людьми, которые похитили его жену и дочь. Тэлли бросил взгляд на дом, а потом повернулся к Мэддоксу, решив заручиться его поддержкой.

— Я боюсь, что Смит мертв. Мне кажется, я сумею заставить Руни сказать нам правду, не выдавая мальчика.

— Если Смит мертв, Руни ничего не скажет, да и мальчик обязательно рассказал бы про отца.

— Так что же нам делать, Мэддокс? Ты хочешь ворваться в дом?

Мэддокс пристально посмотрел ему в глаза, затем повернулся опять в сторону дома и кивнул.

— Ладно, звони.

Тэлли еще раз набрал номер и стал ждать ответа. Фасад дома был освещен прожекторами так ярко, что казался почти белым. Густые черные тени легли на лужайку точно могильные плиты. Телефон прозвенел четыре раза, прежде чем Руни снял трубку.

— Это ты, Тэлли? Я видел, что ты вернулся.

Несколько мгновений Тэлли молчал. Такого с ним прежде не случалось, и ему потребовалось время, чтобы заставить свой голос звучать спокойно. Он не имеет права на слабость. Нельзя допустить, чтобы парень насторожился.

— Тэлли?

— Привет, Деннис. Ты сейчас в офисе, наблюдаешь за нами?

Жалюзи слегка дрогнули.

— Вижу, что так и есть. Ты скучал без меня?

— Мне не нравится этот Мэддокс. Он думает, я дурак. Звонит каждые пятнадцать минут и делает вид, будто хочет знать, все ли у нас в порядке. А на самом деле специально мешает нам спать. Я не дурак.

Теперь, снова начав переговоры, Тэлли успокоился. Сегодня днем, когда ему пришлось разговаривать с Руни, он мечтал только о том, чтобы все скорее закончилось, но сейчас знакомая ситуация придала ему сил. Только он и Руни — замкнутый мир, в котором он вел игру против голоса на другом конце. Тэлли поразила уверенность, которую он вдруг ощутил. Такого спокойствия он не испытывал уже несколько лет и не сомневался, что сможет контролировать этот маленький мир. Тэлли взглянул на вертолеты. Красный и зеленый ангелы.

— Я вернулся из-за того, что у нас возникла серьезная проблема.

Руни погрузился в размышления, как и предполагал Тэлли. Он знал, что его следующие слова поразят Мэддокса и Эллисона, поэтому посмотрел на них и приложил палец к губам. Затем заговорил медленно и серьезно, подчеркивая важность каждого слова.

— Мне необходимо поговорить с мистером Смитом.

— Мы уже это обсуждали. Забудь, Тэлли.

— Не могу, Деннис. Люди из офиса шерифа считают, что ты не даешь мне поговорить с мистером Смитом или его детьми из-за того, что они мертвы. Они думают, что ты их убил.

— Чушь собачья!

Мэддокс и Эллисон молча, не спуская глаз с Тэлли, переминались с ноги на ногу. Он ощущал тяжесть их взглядов, но не смотрел в их сторону.

— Если ты не позволишь мне поговорить с мистером Смитом, они решат, что он действительно убит, и ворвутся в дом.

Руни принялся ругаться, потом закричал, что в таком случае все умрут, а дом сгорит. Тэлли ожидал такой реакции и молча ждал, когда Руни немного успокоится.

Мэддокс схватил Тэлли за руку.

— Черт возьми, что ты говоришь? Такие вещи нельзя делать!

Тэлли поднял руку, показывая, чтобы ему не мешали. Он ждал, когда Руни устанет шуметь.

— Деннис? Деннис, я тебе верю, а вот они — нет. И решение зависит не от меня, сынок. Я тебе верю. Но если ты не дашь мне возможности их убедить, они войдут в дом. Позволь мне с ним поговорить, Деннис.

Тэлли сильно рисковал. Если Смит в сознании и способен говорить, Руни может дать ему трубку. Если это произойдет, Тэлли попытается получить информацию о людях из машины, но он понимал, что шансов у него не много. Тэлли рассчитывал, что Смит все еще без сознания. И если Руни это признает, появлялась надежда, что Смита отпустят.

— Имел я тебя и всех остальных! — прорычал Руни. — Если вы попытаетесь войти, детям конец!

— Дай мне поговорить с ним, Деннис. Пожалуйста. Они думают, что он мертв, и они намерены войти в дом.

— Дерьмо! — закричал Руни.

Тэлли слышал разочарование в голосе парня. Он ждал. Руни замолчал, значит, он думает; он не мог позвать Смита к телефону, но ему было страшно признаться, что тот ранен. Тэлли ощутил возбуждение, но постарался его скрыть. Нужно было создать у Денниса впечатление, что они оказались в одной лодке: «Мы оба попали, дружище». Тэлли смягчил голос и заговорил сочувственно, с пониманием:

— У вас что-нибудь не так, Деннис? Есть какая-то причина, по которой ты не можешь позвать Смита к телефону?

Руни ничего не ответил.

— Говори со мной, Руни.

Прошла почти минута, прежде чем тот ответил:

— Он отрубился. И не просыпается.

Тэлли понимал, что сейчас не стоит расспрашивать, как это произошло. Руни пришлось бы оправдываться, а Тэлли этого не хотел. Теперь, когда состояние Смита перестало быть тайной, он мог попытаться получить этого заложника. Мэддокс, продолжавший внимательно наблюдать за Тэлли, вопросительно приподнял брови. Тэлли кивнул и повторил признание Руни для Мэддокса.

— Значит, мистер Смит без сознания. Ну ладно, ладно, я рад, что ты мне об этом сказал, Деннис. Тогда многое становится понятным. Теперь мы можем заключить сделку.

— Им не стоит пытаться сюда входить.

Тэлли отметил мысленно, что Деннис сказал: «Им, а не тебе».

— Я полагаю, мы сумеем договориться, Деннис. Речь едет о травме головы? Я не спрашиваю, как это произошло, но мне нужно знать, какая у него проблема?

— Несчастный случай.

— Он дышит?

— Да, но он в полном отрубе и не может говорить.

Теперь Тэлли следовало перейти на следующий уровень. Нужно попасть в дом или вытащить оттуда Смита.

— Деннис, я понимаю, почему ты не можешь дать ему трубку, но мистеру Смиту необходимо в больницу. Разреши мне его забрать.

— Вот вам! Я знаю, что вы сделаете, ублюдки: вы ворветесь в дом.

Руни был напуган. Похоже, его охватил ужас.

— Нет, нет, мы не станем этого делать.

— Хрена тебе, Тэлли, ты сюда не войдешь!

Тэлли надавил сильнее. Он знал, что может предложить прислать фельдшера или врача, но не хотел, чтобы кто-то другой входил в дом. Он сам должен вытащить Уолтера Смита оттуда.

— Если ты не хочешь, чтобы мы вошли в дом, тебе достаточно просто положить его перед входной дверью.

— Я не дурак! Я не собираюсь выходить наружу, когда вокруг столько снайперов!

Тэлли увидел, что Мэддокс с кем-то связывается по рации и вызывает «скорую помощь».

— Никто не станет в тебя стрелять. Положи Смита перед дверью, и мы его заберем. Если ты спасешь его жизнь, Деннис, тебе это поможет в суде.

— Нет!

— Больше ничего не нужно, Деннис. Доставь его к входным дверям.

Руни вновь закричал:

— Нет!

— Помоги мне, чтобы я мог помочь тебе.

Руни швырнул трубку.

— Деннис?

Ничего. Руни ушел.

— Деннис!

Мэддокс и Эллисон молча смотрели на него и ждали объяснений.

— Что?

Тэлли был очень близок к успеху, но он хотел слишком многого. Он слишком сильно давил. И проиграл.

Деннис

Деннис швырнул трубку, потом снова схватил ее и ударил по письменному столу Смита.

— Засранец! Хочет моей смерти!

Он был в такой ярости, что ему показалось, будто голова у него распухает. Кевин ходил взад и вперед перед телевизором, скрестив руки на груди, он был в панике. Потом Кевин подошел к дивану и посмотрел на Уолтера Смита.

— Нужно его отдать. Ему стало хуже.

— Имел я их! Они ведь не дают нам вертолет, не дают!

— Какое это имеет значение? Посмотри на него, Деннис! У него начинается припадок.

Смит лежал неподвижно, но периодически все его тело напрягалось и дергалось. Деннис не мог на него смотреть.

— Ты бы не распознал припадок, даже если бы он укусил тебя за задницу.

— Посмотри на него. Может быть, у него поврежден мозг.

Деннис подошел к ставням. За окном ничего не изменилось: в переулке было полно патрульных машин и полицейских, ему даже показалось, что их стало больше. Деннис не стал ничего говорить Кевину, но ему было страшно. Ему хотелось есть, он устал, а запах бензина у входа вызывал тошноту. Из карманов выпирали пачки денег.

Кевин подошел к нему.

— Деннис, он умирает. Мы уже прикончили китайца и полицейского, а если этот тип умрет, нам предъявят еще одно обвинение в убийстве.

— Ради бога, заткнись, Кевин.

— Нам нужно поговорить с адвокатом, как предлагал этот полицейский. Адвокат поможет нам заключить с ними сделку. Мы можем свалить всю вину на Марса.

— Надеюсь, он тебя не слышал!

— Мне плевать, пусть слышит!

— Успокойся, Кевин. Я над этим работаю. Мне просто нужно поесть, вот и все. Еда и время пораскинуть мозгами. Мы что-нибудь придумаем. Девица готовит на кухне.

— Как ты можешь думать о еде? Меня сейчас вывернет.

— Я видел в ванной таблетки гавискома. Выпей его.

— Я хочу спать.

— Заткнись, проклятый засранец! Полицейские посадят тебя в тюрьму, и там ты сможешь спать каждую ночь до конца своей жизни!

Деннис понимал, что Кевин прав, но старался об этом не думать. Во всех планах, которые он пытался придумать, были прорехи величиной с дом, а сейчас полицейские грозились взломать двери. Уолтера Смита вновь начала сотрясать дрожь. Казалось, он страшно замерз, наверное, что-то похожее происходит с человеком, спящим на куске льда. Деннис чувствовал, как наворачиваются на глаза слезы, страх становился все сильнее. Он сидел на миллионе долларов и не знал, что делать.

Марс и девушка принесли пиццу. «Может быть, если я поем, станет лучше», — подумал Деннис, но как только девушка увидела отца, она бросила пиццу на пол и подбежала к нему.

— Что с ним такое? Папочка!

Деннису показалось, что голова у него сейчас лопнет.

Девушка опустилась на колени и наклонилась над отцом, боясь дотронуться до него.

— Посмотрите, как он дрожит. Что с ним? Неужели вы ничего не можете сделать?

Кевин скорчил жалобную гримасу.

— Деннис, ему нужен врач.

Деннису захотелось его ударить.

— Нет.

Девушка бросила на него яростный взгляд.

— Он холодный как лед! Неужели ты сам не видишь? Он же умирает!

Кевин шагнул к Деннису, умоляюще глядя на брата.

— Пожалуйста, Деннис. Если он умрет, нам грозит еще одно обвинение в убийстве. Мы и так в глубокой заднице.

Деннису стало невыносимо страшно. Он не хотел, чтобы сукин сын помер. Еще одно обвинение в убийстве ему было ни к чему.

Кевин взял телефон.

— Позвони им. Пусть они его заберут.

— Нет.

— Им понравится, что ты пытаешься с ними сотрудничать. Может быть, они сделают нам какое-нибудь послабление. Подумай, Деннис. Подумай.

Кевин подошел еще ближе и едва слышно прошептал:

— Если парни из спецназа сюда ворвутся, тебе не удастся сохранить деньги.

Деннис посмотрел на Марса, который сидел на полу и с аппетитом поглощал омлет и пиццу. Марс встретился взглядом с Деннисом и слегка улыбнулся, словно с самого начала знал, что у Денниса не хватит храбрости вести себя по-настоящему круто.

Пусть Марс идет в задницу.

Деннис хотел получить деньги.

Он взял телефон и набрал номер Тэлли.

Тэлли

Тэлли подзаряжал свой телефон от аккумулятора в машине Мецгер, когда раздался звонок. Тэлли напрягся, ему показалось, что это проснулась «Нокия» Часовщика.

— Твой телефон, — сказал Мэддокс.

Тэлли взял трубку.

— Тэлли слушает.

Это был Руни.

— Ладно, Тэлли. Если хотите, можете его забирать. Но войдешь только ты один.

Тэлли, обдумав свой разговор с Руни, пришел к выводу, что потерял надежду заполучить Смита, но Руни неожиданно согласился его отдать. Мысленно Тэлли уже успел умереть, но сейчас снова ожил. У него появился шанс спасти Джейн и Аманду!

Тэлли перекатился на колени и выглянул из-за капота автомобиля. Затем он отключил в телефоне звук и прошипел Мэддоксу:

— Вызывай «скорую помощь». Сейчас я его заберу.

— Сукин сын, — сказал Эллисон.

Мэддокс включил свой телефон.

— Хорошо, Деннис. Я здесь. Я с тобой. Давай договоримся.

— Проклятье, тут не о чем говорить. Войди в дом и забери его. Только позаботься о том, чтобы здесь не появился спецназ. Вот и все дела.

— Я не смогу вынести его в одиночку. Мне нужно взять с собой еще одного человека.

— Ты трахнутый врун! Ты собираешься меня прикончить!

— Ничего подобного, Деннис. Ты можешь мне верить. Войду я и еще один человек с носилками.

— Имел я тебя, Тэлли, имел во все места! Ладно! Ты и еще один парень, но больше никого! И вы должны раздеться! Я хочу видеть, что у вас нет пистолетов!

Тэлли посмотрел на Мэддокса и показал пальцем, что машина «скорой помощи» должна быть здесь как можно быстрее.

— Хорошо, Деннис. Если ты так хочешь, я согласен.

— И они останутся на прежних местах. Мы ведь договорились, да? Ничего не изменилось?

— Да, договорились.

— Клянусь богом, если эти ублюдки попытаются что-то сделать, дети умрут! Все умрут.

— Не нужно так волноваться. Помогай мне, и никто не умрет.

— Имел я тебя!

Руни бросил трубку.

Тэлли посмотрел на дом. Прошло несколько мгновений с того момента, как он опустил телефон; его рука не дрожала, но болело ухо — так сильно он прижимал к нему телефон. Его футболка была мокрой от пота, кольт больно давил на живот. Он почувствовал опустошение.

Мэддокс посмотрел на него, а Эллисон улыбнулся.

— Сукин сын. Ты сумел освободить одного заложника. Превосходная работа. Это классика.

Тэлли молча сел в машину и снял с себя все, кроме нижнего белья и туфель. Сидя в машине, он стал ждать «скорую помощь». В прежней жизни Тэлли испытывал бы гордость, но сейчас ничего подобного не было и в помине. Он сделал это не для Уолтера Смита. Он рисковал жизнью Смита, своей собственной и, весьма возможно, жизнью детей, находившихся в доме. И все ради себя, Джейн и Аманды.

16

Пятница, 23 часа 19 минут

Тэлли

Мартин кружила вокруг него, точно разозленная оса. Она приехала в машине «скорой помощи» вместе с врачом по имени Клаус.

— Надень жилет. Надень на голое тело, чтобы он видел, что ты не вооружен.

— Мы договорились, что будем раздеты. Я не хочу его напугать.

Клаус был молодым худощавым человеком в очках с черной оправой. Он представился и пожал руку Тэлли.

— Мне сказали, что речь может идти о травме головы и пулевых ранениях.

— Давайте надеяться на лучшее, доктор.

Клаус смущенно улыбнулся.

— Наверное, меня прислали из-за того, что я провел два года в больнице Мартина Лютера Кинга, там я навидался всякого.

Один из фельдшеров, тучный мужчина по имени Бигелоу, вызвался пойти вместе с Тэлли. Бигелоу вылез из машины «скорой помощи» в полосатых трусах, тяжелых туфлях и черных носках до колен. Его напарница по имени Колби принесла носилки.

— Вы готовы? — спросил Тэлли.

— Да, сэр, готов.

Мартин не скрывала раздражения:

— Вы поступили глупо, согласившись на такие условия. Вы же работали в спецназе. Вам хорошо известно, что никогда не следует пренебрегать средствами защиты. Все может закончиться еще двумя смертями.

— Я знаю.

Тэлли не стал вспоминать детский сад. Он завернул свой кольт в футболку и вместе с остальной одеждой оставил на заднем сиденье машины Мэддокса, а затем присоединился к Бигелоу. Он хотел побыстрее забрать Смита, пока Руни не передумал.

Тэлли позвонил в дом по сотовому телефону. Руни ответил после первого гудка.

— Хорошо, Деннис. Перенесите его к дверям. Мы разделись, и ты видишь, что у нас нет оружия. Мы будем ждать на подъездной дорожке и не подойдем к дому, пока вы не закроете дверь изнутри.

Руни повесил трубку, так ничего и не ответив.

— Мне это не нравится, — заявила Мартин. — Смита должны забрать наши люди.

Тэлли ничего ей не ответил и посмотрел на Бигелоу.

— Нам пора. Я пойду впереди. Как только мы положим его на носилки, я возьмусь за ручки сзади. Договорились?

— Вы не должны этого делать.

— Все будет хорошо.

Тэлли и Бигелоу обошли машину и оказались на открытом пространстве, залитом светом прожекторов. Казалось, они попали в другой мир. Длинные тени заметались по лужайке, затем все успокоилось. Тэлли видел, что Бигелоу напуган; он не мог не слышать слов Мартин.

— Все будет хорошо.

— Да, конечно. Я знаю.

— Представляете, как мы будем выглядеть, если наши фотографии опубликуют в газете.

Бигелоу нервно улыбнулся.

Тэлли наблюдал за домом. Сначала приоткрылись жалюзи. Это наверняка выглянул Руни, чтобы проверить, нет ли у них оружия. Затем распахнулась входная дверь дома Смитов, сначала чуть-чуть, потом пошире. Тэлли почувствовал, как у него за спиной все мгновенно изменилось: люди застыли на своих местах, перестали переговариваться, все боялись кашлянуть. Шум вертолетов немного изменился, прожектор осветил дверь. Тэлли узнал Денниса Руни. Наружу вышли Кевин и Марс Крупчек и вынесли Смита. Они положили его на расстоянии шести футов от двери и вернулись в дом.

— Ладно, пойдем заберем его.

Тэлли пошел прямо к Уолтеру Смиту. Он увидел худого мужчину средних лет, одетого в спортивную рубашку с коротким рукавом, джинсы-«варенки» и кроссовки. Какие-то люди были готовы убить Джейн и Аманду за что-то, находившееся в его доме. След сильного удара по голове был виден даже с такого расстояния.

— Разрешите мне подойти к нему со стороны головы, — сказал Бигелоу.

Тэлли отступил немного в сторону, позволив Бигелоу раскрыть носилки. Он старался не смотреть в сторону окон и не пытался заглянуть в дом. Он наблюдал за Смитом. Тэлли рассчитывал увидеть хоть какие-нибудь признаки того, что Смит приходит в себя, но ничего такого не заметил. Тело Смита сотрясала дрожь, и Тэлли испугался, что человек, на общение с которым он так рассчитывал, впал в кому.

— Как он? — спросил Тэлли.

Бигелоу приподнял веко пострадавшего, посветил фонариком и проворчал:

— У него сильное сотрясение мозга.

Потом Бигелоу ощупал шею Смита, чтобы выяснить, нет ли там повреждений, и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Нам повезло: ему не потребуется фиксирующее устройство. Я буду поддерживать голову и плечи. А вы возьмитесь под колени и бедра и поднимайте его. Он покажется вам тяжелым, так что будьте к этому готовы. На счет три: раз, два, взяли!

Они переложили Смита на носилки. Бигелоу начал его пристегивать, но Тэлли его остановил.

— Не тратьте время. Давайте унесем его отсюда побыстрее.

Они подняли носилки и быстро зашагали обратно. Вскоре их уже окружили люди Хикса. Клаус бежал рядом с носилками, на ходу спрашивая у Бигелоу:

— Почему вы не зафиксировали шею?

— Я не нашел следов повреждений.

— Черт побери, вам в любом случае следовало ее зафиксировать.

Колби заменила Тэлли, а Эллисон протянул ему одежду. Тэлли натянул брюки, пока Смита укладывали в машину «скорой помощи». Тэлли залез внутрь вслед за Клаусом.

— Я должен с ним поговорить.

— Подождите.

Если раньше Клаус казался стеснительным, то сейчас вел себя уверенно и жестко. Он приподнял веко Смита и посветил фонариком, как это делал Бигелоу. Затем проделал ту же процедуру со вторым глазом.

— Зрачки расширены по-разному. В лучшем случае он получил сильное сотрясение мозга, но не исключено, что у него поврежден мозг. Необходимо сделать компьютерную томографию в больнице, чтобы сказать что-то более определенное.

— Приведите его в чувство. Мне необходимо с ним поговорить.

Клаус продолжал работать. Он проверил пульс Смита.

— Я не стану этого делать.

— Мне нужно задать ему всего несколько вопросов. Именно по этой причине я добивался, чтобы его отпустили.

Клаус приложил стетоскоп к шее Смита.

— Мы везем его в больницу. У него внутричерепная гематома или трещина черепа. Внутри черепа растет давление, это может привести к тяжелым последствиям.

Тэлли наклонился к Смиту, взял его обеими руками за голову и встряхнул.

— Смит! Проснитесь!

Клаус схватил Тэлли за руку, пытаясь отодвинуть его в сторону.

— Проклятье, что вы делаете? Отойдите от него!

Тэлли встряхнул Смита еще сильнее.

— Просыпайся, черт возьми!

Веки Смита задрожали, один глаз открылся больше, чем другой. Казалось, он не смотрит на Тэлли, поэтому Тэлли наклонился к нему. Тогда глаза сфокусировались на нем.

— Как вас зовут? — спросил Тэлли.

Клаус толкнул Тэлли.

— Отпусти его. Я подам на тебя в суд, сукин ты сын.

Между тем свет в глазах Смита померк, веки закрылись. Тэлли взял Клауса за руку, пытаясь объяснить врачу, как это важно.

— Воспользуйтесь нашатырем, чем угодно. Мне нужна всего минута.

Колби завела двигатель. Тэлли ударил по крыше и закричал:

— Не двигайтесь с места!

Клаус и Бигелоу изумленно посмотрели на него. Потом Клаус перевел взгляд на руку Тэлли, сжимающую его запястье.

— Я не собираюсь приводить его в чувство. Более того, я не уверен, что это возможно. А теперь отпустите меня.

— Речь идет о жизни других людей. Невинных людей. Мне необходимо задать ему несколько вопросов.

— Отпустите мою руку.

Тэлли посмотрел в пылающие гневом глаза Клауса. Он чувствовал, как напряглись его лицо и шея. Потом Тэлли подумал о кольте, завернутом в футболку.

— Всего один вопрос. Пожалуйста.

В упрямых маленьких глазах Тэлли не нашел милосердия.

— Он не может вам ответить.

Тэлли посмотрел на неподвижное тело Смита. Так близко, так близко!

Клаус бросил выразительный взгляд на руку Тэлли, продолжавшую сжимать его запястье.

— Отпустите меня, черт побери. Мы отвезем этого человека в больницу.

Мартин наблюдала за ними со стороны двери, Эллисон и Мецгер стояли у нее за спиной. Тэлли отпустил руку врача.

— Когда он может прийти в себя?

— Я не уверен, что это вообще произойдет. Если началось внутримозговое кровотечение, то может подняться давление, которое приведет к гибели мозга. Я не знаю. А теперь либо оставайтесь здесь и мы поедем в больницу вместе, либо выйдите из машины.

Тэлли еще раз посмотрел на Смита, чувствуя свою полную беспомощность. Он вылез из «скорой помощи» и отвел Мецгер в сторону.

— Кто еще здесь? Кто из твоих парней на месте?

— Йорги. Возможно, Кэмпбелл все еще…

— Тогда пусть Йоргенсон остается здесь. Я хочу, чтобы ты поехала в больницу. И в ту самую секунду, когда он придет в себя, секунду, имей в виду, я должен об этом знать.

Мецгер отвернулась, чтобы связаться по рации с Йоргенсоном.

Тэлли вернулся к машине Мэддокса за остальными своими вещами. Его грудь тяжело вздымалась. Тэлли чувствовал гнев и разочарование. Он пошел на очень серьезный риск, но Смит по-прежнему был недоступен. Он не может говорить. Тэлли смотрел на дом, ему хотелось сделать хоть что-нибудь, но у него не было никаких идей.

Тэлли вдруг понял, что ненавидит Денниса Руни и хочет его убить.

Он почувствовал, что Мартин внимательно наблюдает за ним. Но ему было все равно.

Деннис

Все происходящее вдруг перестало казаться ему реальным: Тэлли и другой мужик в нижнем белье, уносившие Смита прочь, погрузка Смита в машину «скорой помощи», прожектора вертолетов, скрещивающиеся на земле, точно световые мечи. Свет был таким ярким, что предметы теряли свой цвет: полицейские превратились в серые тени, машина «скорой помощи» стала розовой, улица — голубой. Глядя, как «скорая» выезжает из переулка, Деннис размышлял о том, что мог бы на ней уехать, мог бы сделать это частью сделки, захватить с собой сумку с деньгами, прикрепить клейкой лентой пистолет к руке и приставить его к Смиту, взять под контроль «скорую» и заставить водителя ехать на юг, к границе. Почему все лучшие идеи посещают его слишком поздно?

Марс подошел и встал рядом, на его лице застыло такое же выражение, с каким он наблюдал за работающими мексиканцами: я вижу тебя насквозь; я знаю, о чем ты думаешь; у тебя нет от меня секретов.

— Они пристрелили бы тебя в тот самый момент, когда ты сел бы в машину. Лучше оставаться здесь.

Деннис бросил взгляд на Марса и повернулся к нему спиной, его ужасно разозлило, что Марс так легко прочитал его мысли. Марс начинал все больше действовать ему на нервы. Деннис сел за письменный стол Смита и положил на него ноги.

— Чем дольше мы остаемся здесь, Марс, тем хуже. Возможно, тебе это нравится, но я хочу побыстрее отсюда выбраться. Я выиграл для нас немного времени, но нам необходимо что-то придумать. У тебя есть идеи?

Он перевел взгляд с Марса на Кевина, но они ничего не ответили.

— Замечательно. Просто дерьмо собачье. Если кто-нибудь захочет сказать что-нибудь разумное, не тяните.

Деннис повернулся к девушке:

— Хорошо. Твоего старика мы отпустили. Теперь ты довольна?

— Спасибо.

— Я помираю от голода. Пойди на кухню и сделай еще что-нибудь. И на этот раз не бросай еду на пол. Кофе свари. Покрепче. Сегодня ночью нам спать не придется.

Марс отвел девушку на кухню.

Когда они ушли, Деннис заметил, что Кевин не сводит с него глаз.

— Что?

— Нам отсюда не выбраться.

— Ради бога! Пожалуйста!

— Марсу и мне плевать на деньги. А ты не хочешь от них отказаться, вот почему мы до сих пор здесь. У нас нет шансов сбежать отсюда с деньгами, Деннис. Мы окружены. Нас показывают по траханому телевидению. Нас поимеют.

Деннис так быстро вскочил со стула, что Кевин отпрыгнул назад. Деннису надоели плохие предсказания.

— Нас будут иметь до тех пор, пока мы будем так думать, задница. В противном случае нас никто не поимеет — мы будем богатыми.

Деннис обошел письменный стол и отправился в маленькую гостиную. Запах бензина чувствовался здесь гораздо сильнее. Деннису хотелось выпить, и ему тут нравилось. Среди обитых деревом стен и шикарной кожаной мебели легко представить себя богатым. А еще здесь был роскошный бар во всю стену: дверцы с матовым стеклом, кованая медь, выглядевшая яркой, блестящей и старинной. Арматура из нержавеющей стали украшала потолок. Деннис выбрал бутылку «Столичной», нашел в маленьком холодильнике лед и взял бокалы со стеклянной полки. Он налил себе немного водки, уселся на стул перед баром. Затем вытащил из пачки стодолларовую купюру и бросил ее на стойку бара.

— Сдачу оставьте себе, мисс.

Деннис сделал большой глоток, ему нравилось, как напиток обжигает горло и ударяет в голову. Он вновь наполнил бокал. Чистая холодная водка щекотала нос, у него начали слезиться глаза. Он потер их, но это не помогло.

Они жили в квартире с одной спальней возле станции Эксон вместе с матерью, Фло Руни. Деннису тогда было одиннадцать лет, Кевину на два года меньше. Ни тогда, ни теперь Деннис не знал ее возраста. Их отец давно исчез; большой любитель травки Фрэнк Руни занимался починкой коробок передач, но никогда не давал денег на содержание своих детей. Впрочем, ничего удивительного — они жили в гражданском браке.

Деннис подтолкнул Кевина к спальне, Кевин с выпученными, как у жука, глазами, которые, казалось, вот-вот выскочат совсем, пятился назад, поскольку ему было страшно. Было темно, и им давно следовало спать.

— Они это делают.

— Ну и что. Перестань повторять одно и то же.

— Неужели ты не слышишь? Они делают неприличное. Давай пойдем посмотрим.

Им приходилось жить в самых разных квартирах — Деннис не мог их все упомнить, в некоторых неделю или две, однажды почти целый год. Вспоминались только грязные комнаты с темными потолками и вечно неисправные, текущие туалеты. Обычно Фло Руни работала, как-то даже в двух местах сразу, но довольно часто оставалась без работы. Им всегда не хватало денег. Фло была невысокой, с телом как шар для боулинга, тонкими ножками и плохой кожей. От нее пахло дешевой косметикой и джином. Когда на нее нападала хандра и она выпивала слишком много, Фло говорила мальчишкам, что у нее нет денег на их содержание и придется отдать их в приют. Кевин начинал плакать, а Деннис принимался умолять: «Пожалуйста, пожалуйста, отдай меня в долбаный приют». Им всегда не хватало денег.

Деннис подтолкнул Кевина к спальне матери. Мальчики старались не шуметь, поскольку она была с мужчиной, которого привела из бара. Она уже месяц работала в баре официанткой, скоро наверняка сменит работу, но мужчины появлялись с неизменным постоянством. Она называла их «маленькими удовольствиями». Деннис — пьяницами.

— Разве ты не хочешь на них посмотреть?

— Нет!

— Ты же сам говорил, что хочешь! Нужно узнать, что он с ней делает!

— Деннис, перестань! Мне страшно!

Острые запахи пота и секса висели в воздухе, и Деннис ненавидел мать за это, за то время, которое она отдавала мужчинам. Он чувствовал себя униженным из-за того, что она позволяла делать им, и из-за того, что делала сама. Он одновременно испытывал стыд и возбуждение. Денниса привлекали ее стоны и хриплые вскрики.

Он вновь тихонько подтолкнул Кевина к двери.

— Давай, ты должен все узнать.

На сей раз Кевин осторожно двинулся вперед. Деннис остался на постели, наблюдая за происходящим. Он и сам не понимал, почему так настойчиво заставляет Кевина посмотреть, возможно, хотел, чтобы Кевин так же страстно ненавидел мать, как и он. Из-за того, что отец давно сбежал, а Фло работала, Деннису приходилось присматривать за младшим братом, готовить завтрак, водить его в школу, забирать домой и кормить обедом. Если уж Деннис вынужден заменять Кевину мать и отца, то другим места уже не оставалось. Быть может, причина была именно в этом или ему хотелось наказать мать.

Кевин подошел к двери и заглянул внутрь. Деннис знал, что там происходит, поскольку слышал указания, которые давал мужчина его матери. А она даже не заперла дверь.

Кевин смотрел довольно долго, а потом решительно вошел в материнскую спальню, чтобы она его увидела.

— Кев! — громко прошептал Деннис.

Кевин всхлипнул и разрыдался.

— Сукин сын! — закричал мужчина. — Проваливай отсюда!

Кевин отскочил, а мужчина бросился за ним. Он был совершенно голым.

— Я покажу тебе, как подглядывать, маленький засранец!

Крупный дебелый мужик с брюшком и загорелыми руками, покрытыми многочисленными татуировками, вылетел из спальни с джинсами в руках. С красными от выпивки и марихуаны глазами он бросился за Кевином, вытаскивая из джинсов широкий кожаный ремень. Большая латунная пряжка, инкрустированная бирюзой, опустилась на спину Кевина, и тот завопил.

Деннис кинулся на мужчину, осыпая его ударами, которые не возымели никакого эффекта, а ремень обрушился на спину Денниса. Удары сыпались один за другим до тех пор, пока все его слезы не высохли. Их больше не осталось.

Мать так и не вышла из спальни, а мужчина — ее «маленькое удовольствие» — вернулся к ней.

— Деннис?

Деннис потер глаза и соскользнул с высокого стула.

— Успокойся, Кевин. Я не уйду отсюда до тех пор, пока не сумею забрать деньги.

Деннис вернулся в офис и отключил телефон. Он не собирался говорить с полицейскими до тех пор, пока у него не появится какой-нибудь план. Он хотел получить деньги.

Кен Сеймур

Фургон с надписью «Новости восьмого канала» стоял на краю пустой парковочной площадки. Репортер был симпатичным парнем не старше двадцати шести лет, который заканчивал все свои передачи заявлением о том, что он отправляется купить «кое-что в маленькой упаковке».

Журналисты весь вечер жаловались, что власти не позаботились об удобствах; местные полицейские заверяли, что привезут переносной туалет, но не выполнили обещание. И Сеймуру пришлось спросить у симпатичного парня, можно ли ему зайти за фургон «погулять с ящерицами». Репортер рассмеялся и, сказав, почему бы и нет, посоветовал быть осторожным — ведь там действительно проходит тропа ящериц, честное слово. Сеймуру он показался молокососом, который не пьет ничего крепче шоколадного мартини.

Сеймур зашел за фургон, где его никто не мог видеть, и нюхнул ударную дозу наркотика. Ему показалось, что в лицо ему подул ледяной ветер, глаза заслезились, но сон пропал. Было уже больше двух часов ночи, а продержаться требовалось до утра. Сеймур обратил внимание, что и азиатская цыпочка с роскошной попкой раз за разом ныряет в свой внедорожник, а потом вылезает оттуда и громко сопит носом, втягивая воздух, как пылесос фирмы «Хувер».

Выходя из-за фургона, Сеймур снова увидел жизнерадостного репортера, который о чем-то совещался со своим продюсером и оператором — мужчиной с мощными мускулистыми руками. Троица выглядела возбужденной.

— Спасибо, дружище, — сказал Сеймур.

— Никаких проблем. Ты слышал? Они выходят из дома.

Сеймур застыл на месте.

— В самом деле?

— Кажется, отец семейства. Он ранен.

Завыла сирена «скорой помощи». Все фотографы и операторы высыпали на улицу в надежде снять удачный кадр, но «скорая» промчалась через противоположный выезд; вой сирены усилился, а вскоре затих вдали.

И сразу же зазвонил телефон Сеймура. Он отошел в сторону, с трудом подавляя раздражение, потому что знал, кто ему позвонил. Его собеседник заговорил без всяких предисловий:

— Почему я еще ничего не знаю? Чертов Смит вышел из дома, а я слышу об этом последним!

— Неужели вы думаете, что я могу звонить по телефону в любое время? Я на переднем крае, мне нужно соблюдать осторожность.

— Ладно, ладно. Он может говорить? Здесь утверждают, что он ранен.

— Я не знаю. Мне нельзя подбираться ближе.

— Диски у него? Ему удалось их вынести?

— Не знаю.

Сеймур чувствовал, что проигрывает. Подобные ошибки могут дорого ему обойтись.

— Ты должен был все узнать первым, будь ты проклят! За что, траханая морда, тебе платят деньги?

— Его повезли в окружную больницу. Иди на хрен.

Трубка затихла.

У Сеймура даже не было времени отвести душу ругательствами — он тут же позвонил Глену Хауэллу.

ЧАСТЬ 3

ГОЛОВА

17

Пятница, 23 часа 36 минут

Пирблоссом, Калифорния

Миккельсон и Дрейер

Было уже довольно поздно, когда Миккельсон и Дрейер отыскали трейлер Крупчека, тридцатифутовое сооружение, расползающееся по швам. Трейлер стоял в конце мощеной улицы в Пирблоссоме — поселке фермеров и поденщиков — у подножия гор Антилоуп-Вэлли. Когда они наконец нашли это проклятое место, Миккельсон сказал, что оно затаилось подобно пустынной жабе, подстерегающей жучка.

Дрейер, сидевший на пассажирском месте, включил мощный фонарь и осветил фургон: под толстым слоем пыли едва угадывалась голубая краска.

Осторожный по натуре Дрейер спросил:

— Как ты думаешь, может, следует подождать полицию Палмдейла?

Миккельсон, которой не терпелось войти в фургон, ответила:

— Тогда зачем было возиться с получением ордера на обыск? Чего ждать? Не выключай свет.

Улица, где стоял трейлер Крупчека, шла по дну неглубокого каньона, окруженного с двух сторон холмами. Технический прогресс здесь ограничился подведением телефонных и электрических линий к домам. В поселке не было даже уличных фонарей, и с заходом солнца царила полнейшая темнота.

Миккельсон, высокая и спортивная, сидела за рулем — ее укачивало, если автомобиль вел Дрейер. Она первой выбралась из машины. Невысокий коренастый Дрейер последовал за ней. Гравий похрустывал под ногами. Полицейские молча смотрели на трейлер, оба немного нервничали.

— Как ты думаешь, есть там кто-нибудь?

— Сейчас узнаем.

— Это его машина?

— Когда закончим обыск, проверим.

Неподалеку от трейлера стояла покрытая пылью и ржавчиной «тойота-камри» выпуска восьмидесятых годов.

Они добрались сюда так поздно, потому что сначала побывали в квартире Руни, где им пришлось изрядно поспорить с хозяином дома и бестолковой соседкой Денниса — глупая корова без конца спрашивала, покажут ли ее в новостях. Миккельсон ужасно хотелось отвесить ей оплеуху. Когда они наконец добрались до Пирблоссома, уже стемнело, а на узких дорогах не было указателей. Им пришлось ехать медленно, трижды останавливаться и спрашивать дорогу.

Во время последней остановки они заговорили с мексиканцем, работающим у богатой женщины конюхом, и тот сообщил, что Марс живет совсем рядом. Этот мексиканец, маленький мужчина с маленькой женой и шестью или семью маленькими детьми, рассказал, что Крупчек ведет себя тихо, держится замкнуто, с ним никогда не возникало проблем. Сам он разговаривал с Крупчеком лишь один раз, когда кто-то оставил у них на крыльце вырезанное из кости сердце. В тот день мексиканец зашел к Крупчеку и спросил, не его ли рук это дело, тот ответил «нет» и закрыл дверь. Короче, ничего полезного у мексиканца узнать не удалось.

— Пошли, — сказала Миккельсон.

Они направились к трейлеру и осмотрели его со всех сторон. Почему-то им не хотелось входить внутрь.

— А как мы туда попадем? — спросил Дрейер. — Будем искать ключ?

— Не знаю.

У них был ордер на обыск, но как попасть в трейлер, они не подумали.

Миккельсон постучала в дверь и крикнула:

— Кто-нибудь есть? Это полиция.

Она постучала еще дважды, но так и не получила ответа, после чего попробовала открыть дверь. Однако та оказалась прочнее, чем выглядела, и запертой на ключ.

— Наверное, мы сможем ее взломать.

— Может, нам следует отыскать землевладельца и у него попросить помощи?

Мексиканец сказал им, что вся земля вдоль дороги принадлежит Бреннерту, который сдает трейлеры внаем сезонным рабочим.

— Дерьмо, на это уйдет целая вечность. Вскроем чертову дверь, и дело с концом.

Дрейер помрачнел.

— Я не хочу платить за взлом.

— У нас есть ордер, нам не придется платить.

— Так ведь ублюдок может подать на нас в суд. А если не Крупчек, то Бреннерт. Ты же знаешь, как ведут себя некоторые люди.

— Проклятье!

Иногда Дрейер становился ужасно упрямым. Больше всего на свете он боялся, что на него подадут в суд. Эта тема была вечной в их разговорах: на полицейских часто подают иски только из-за того, что они честно делают свою работу. Дрейер постоянно говорил, что он переведет всю свою собственность на имя жены, чтобы защититься от претензий адвокатов.

Миккельсон вытащила из багажника монтировку, просунула плоский конец в щель и нажала. Ей пришлось приложить немало силы.

Раздался негромкий треск, и дверь приоткрылась, они почувствовали неприятный резкий запах.

— Интересно, этот тип когда-нибудь моется?

Миккельсон заглянула внутрь, она чувствовала себя превосходно — прежде ей не доводилось вламываться в чужие владения, а сейчас она знала, что за ней стоит сила закона.

— Кто-нибудь есть дома? Тук-тук-тук, это ваши дружелюбные соседи из полиции.

— Кончай болтать.

— Расслабься. Никого нет.

Миккельсон нашла выключатель и вошла в трейлер. Здесь было грязно, повсюду стояла потертая выцветшая мебель, воздух показался смрадно душным.

— Ладно, что теперь? — спросил Дрейер.

Однако именно Дрейер первым заметил их, когда заглянул в кухню.

— Господи, ты только посмотри сюда!

Зрелище могло бы показаться забавным, если бы их не было так много. Было бы пять или шесть коробок, даже десять или двенадцать, и Миккельсон рассмеялась бы и пошутила на эту тему, но то, что она увидела, показалось ей столь невероятным, что она остолбенела, а внутри у нее похолодело. Позднее в полицейской лаборатории подсчитают: семьсот шестнадцать пустых коробок от хлопьев «Граф Чокала», сплющенных, аккуратно сложенных и перевязанных бечевкой, которые возвышались у стен, на кухонных полках и столах могучими пирамидами. И на каждой коробке единственный ожог от сигареты на кончике носа графа Чокала. Впоследствии объяснение ожогам нашлось.

Однако у Дрейера, в отличие от Миккельсон, не возникло никаких неприятных догадок, и он решил пошутить.

— Ты думаешь, он рассчитывает получить что-нибудь ценное за эти картонки?

— Надень перчатки.

— Что?

— Перчатки. Нужно соблюдать осторожность.

— Боже мой, это всего лишь хлопья.

— Надень перчатки, больше я тебя ни о чем не прошу.

— Ты думаешь, он все это съел?

— Что?

— Хлопья. Думаешь, он их ест? Возможно, он где-то ворует коробки. Наверное, рассчитывает получить приз, ну, знаешь, в каком-нибудь конкурсе «Кто соберет больше коробок».

Трейлер был разделен на три части: кухня находилась справа от них, гостиная при входе, спальня — слева. Вообще все казалось ужасно тесным из-за разбросанных повсюду бесплатных газет, оберток из ресторанов быстрого обслуживания, грязной одежды и банок из-под пива; в маленькой кухне поместились только крошечная раковина, электроплита и компактный холодильник.

Миккельсон направилась в спальню, не обращая внимания на рассуждения Дрейера и на ходу надевая виниловые одноразовые перчатки. Она мучительно пыталась понять, чем пахнет в трейлере. У двери она зажгла свой фонарик и увидела на полу груду грязных простыней, какие-то бумаги, одежду и банки.

— Дрейер, я считаю, что нам нужно позвонить.

Дрейер подошел к ней, луч его фонарика плясал по стенам.

— Дерьмо. Что все это значит? — негромко спросил Дрейер.

Миккельсон шагнула вперед, освещая себе дорогу фонариком. Вдоль стен стояли стеклянные банки в один галлон — обычно в таких продают соленья в дешевых магазинах. В каждой банке, наполненной желтой жидкостью, что-то плавало. Некоторые банки были набиты так плотно, что в них почти не осталось места для жидкости.

— Проклятье! Похоже, крысы.

— Господи.

Миккельсон присела на корточки, чтобы получше разглядеть содержимое банок, но ей нестерпимо хотелось прикрыть рукой нос, а еще бы лучше надеть противогаз, чтобы не вдыхать зловонный воздух.

— Дерьмо, это бе́лки. Он хранит здесь белок.

— Пропади оно все пропадом! Я звоню.

Дрейер быстро направился к выходу, на ходу настраивая рацию. Ему хотелось поскорее глотнуть свежего ночного воздуха.

Миккельсон вышла из спальни и остановилась в дверях, размышляя, что делать дальше. Она понимала, что следует покопаться в поисках дополнительной информации, телефонных номеров семьи Крупчека, каких-нибудь других вещей, которые помогут Тэлли лучше понять происходящее на месте преступления. Она перешла на кухню, рассчитывая найти там телефон.

Миккельсон подошла к телефону, но остановила взгляд на духовке и почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Позднее она расскажет, что у нее возникло ощущение, что больше она ничего не обнаружит; только белок, запах и изуродованные коробки. Она сделала глубокий вдох, словно собиралась броситься в холодную воду, и открыла духовку.

Новые пачки «Графа Чокала».

Миккельсон посмеялась над собой: ха-ха, что еще она рассчитывала там обнаружить?

Напряжение немного спало, и она принялась открывать шкафчики один за другим. Во всех лежали коробки с «Графом Чокала» с черным пятном от сигареты. Миккельсон вернулась к телефону, но после некоторых колебаний остановилась возле холодильника.

Снаружи послышался голос Дрейера:

— Как ты?

— Я в порядке.

— Давай подождем на улице. Офис шерифа послал детективов.

— Дрейер…

— Что?

— Ты когда-нибудь замечал, что холодильник похож на белый гроб, поставленный на торец?

— Господи, выходи из трейлера.

Холодильник открылся без малейших усилий, он оказался пустым и совершенно чистым, Миккельсон не обнаружила в нем ни минеральной воды, ни пива, ни остатков еды, только белую эмаль, вымытую очень старательно. Потом, когда Миккельсон давала показания, она сказала, что холодильник был самой чистой вещью во всем трейлере. В верхней части холодильника имелась тонкая металлическая дверца — морозильник. Рука сама потянулась к ней. Сначала Миккельсон подумала, что это капуста, завернутая в фольгу или пленку. Женщина пристально посмотрела на странный предмет, а потом аккуратно закрыла дверцу морозильника — ей и в голову не пришло дотронуться до того, что там лежало.

Миккельсон вышла из трейлера, и они с Дрейером остались ждать приезда детективов. «Пусть сами достают эту штуку», — подумала Миккельсон.

18

Пятница, 23 часа 40 минут

Санта-Кларита, Калифорния

Глен Хауэлл

Хауэлл занял три номера — всю заднюю часть мотеля «Комфорт» с отдельным выходом. Марион Кливз поместил женщину и девочку в одном из номеров, связав им руки и ноги и заклеив скотчем глаза и рты. Хауэлл проверил, насколько надежно они связаны, и вернулся к себе в номер, где все пропахло моющими средствами и новыми коврами.

Хауэлл не любил находиться рядом с Кливзом. Он сидел на кровати, когда позвонил Кен Сеймур. Сердце едва не выпрыгнуло у него из груди, стоило ему услышать, что Уолтер Смит покинул дом.

— Полицейские ворвались в дом? Проклятье, что там происходит?

— Никто не входил в дом, только Смит вышел.

— Просто вышел?

— Его вынесли. Смит в полном отрубе. Кто-то из придурков в доме его избил. Смита увезли на «скорой».

Некоторое время Хауэлл молча размышлял. Смит на свободе, но в доме остались дети — проблема не решена. Хуже того, в больнице Смита накачают всякой дрянью, и кто знает, что он скажет, придя в сознание.

— Кто-нибудь еще вышел из дома?

— Они больше ничего не говорят репортерам.

Хауэлл закончил разговор с Сеймуром и тут же позвонил в службу информации, чтобы узнать номер телефона окружной больницы. Затем выяснил, как лучше туда проехать. Он тщательно изучил оптимальный маршрут по карте, после чего позвонил в Палм-Спрингс.

Ему ответил Фил Таззи. Хауэлл рассказал ему последние новости и стал ждать, пока тот обсудит их с остальными. Затем трубку взял Сонни Бенца.

— Хреновое дерьмо, Глен.

— Да уж.

— Диски у него?

— Понятия не имею, Сонни. Я сам узнал только две минуты назад, что его отпустили. Я собираюсь кого-нибудь послать к нему.

— Выясни, у него ли диски, а также говорил ли он с кем-нибудь. Если он начнет болтать, будет нехорошо. Дети все еще в доме?

— Да.

— Проклятье!

Хауэлл понимал, что они думают об одном и том же: человек, пытающийся спасти своих детей, может сказать все, что угодно. Хауэлл постарался, чтобы его голос прозвучал оптимистично.

— Говорят, он довольно сильно пострадал. Точно мне это не известно, Сонни, но если он без сознания, то и сказать ничего не сможет. Репортеры говорят о сотрясении мозга и о возможной серьезной травме головы. Создается впечатление, что он в коме.

— Слушай, только не нужно говорить мне о том, чего ты сам точно не знаешь. Слухами я вытираю задницу. От тебя требуется только одно: не дать дерьму вырваться наружу.

— Это непросто.

— Значит, придурки выпустили его из-за того, что он ранен? Может, нам повезет и ублюдок сдохнет.

— Тэлли уговорил их выпустить Смита.

— Вот что я тебе скажу, Глен. У меня складывается впечатление, что ты не в состоянии уследить за своим дерьмом. Неужели я должен сам приехать?

— Ни в коем случае, Сонни. Я все контролирую.

— Я хочу получить эти проклятые диски.

— Да, сэр.

— И не хочу, чтобы Смит начал болтать. Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— Ты знаешь, о чем я?

— Знаю.

— Хорошо.

Бенца повесил трубку. Что ж, нужно начинать действовать. Хауэлл по местному телефону позвонил в соседний номер.

— Зайди ко мне. У меня для тебя дело.

19

Пятница, 23 часа 52 минуты

Тэлли

Тэлли посмотрел на часы, затем вытащил «Нокию» Часовщика и проверил заряд аккумулятора. Безумные мысли о пистолете, направленном в голову врача, продолжали мелькать у него в голове. Смит знает, кто за этим стоит и кто похитил его семью. Тэлли вышел из переулка, мысли метались между Амандой, Джейн и Деннисом Руни. Мэддокс и Эллисон вновь получили телефон в свое распоряжение, но Деннис не отвечал на их звонки — он снял трубку с аппарата. Тэлли чувствовал, что Деннис что-то готовит, вот только не знал, что именно.

Когда зазвонил телефон, Тэлли вновь решил, что это «Нокия», но это был его собственный мобильник.

— Шеф? Вы можете говорить? — спросил Ларри Андерс.

Сам Андерс старался говорить тихо, словно не хотел, чтобы его кто-то услышал. Тэлли тоже понизил голос, хотя рядом никого не было.

— Давай, Ларри.

— Я с Купером в центре планирования города. Шеф, этот тип напуган до смерти. Он держался до последнего.

Тэлли вытащил блокнот.

— Прежде всего скажи мне о номере сотового телефона, который я дал. Ты успел его проверить?

— Сначала я должен предъявить им телефон. Имя абонента не внесено в телефонную книгу, поэтому сетевая компания не хочет идти на контакт с нами.

Иными словами, требуется специальное разрешение.

— Ладно.

— Номер зарегистрирован на «Рохипрани Бакманифелсу и компания». Это ювелирная фирма в Беверли-Хиллз. Хотите, чтобы я с ними связался?

— Не стоит. Это тупик.

Тэлли понял, что телефонный номер попросту украден. Поскольку ювелиры до сих пор его не отключили, они просто ничего не знают о пиратах, которые им пользуются. Очевидно, телефон украли после недавнего платежа.

— Что известно о «мустанге»?

— Ничего, шеф. Я проследил все сводки за последние два года. Мне попалось шестнадцать упоминаний об украденных «мустангах», но среди них нет ни одного зеленого цвета.

— А сегодня ничего не угоняли?

— Нет, сэр. И за последний месяц тоже.

— Ладно. А как насчет разрешения на строительство?

— Мы ничего не можем найти, но вполне возможно, нам это и не понадобится. Топограф утверждает, что застройщика зовут Клив Бриггс. Раньше там выращивали авокадо.

— Хорошо.

— Я только что закончил беседовать с ним по телефону. Он говорит, что подрядчик, строивший дом Смитов, скорее всего, находится на «Острове Терминал».[5]

— Что значит «скорее всего»?

— Бриггс этого точно не знает, но он хорошо помнит подрядчика. Его звали Ллойд Кунц. Бриггсу настолько понравилась его работа, что он попытался предложить ему еще один заказ, но Кунц отказался. Он жил в Палм-Спрингсе и не хотел брать работу так далеко от дома.

— Значит, подрядчик приезжал из Палм-Спрингса?

— Не только подрядчик. Он привез с собой целую команду: каменщиков, водопроводчиков, электриков — всех. Он не нанял ни одного местного. Кунц объяснил, что это нужно для улучшения качества работы. Три или четыре года спустя Бриггс еще раз попытался нанять Кунца и выяснил, что ему предъявлены обвинения в вымогательстве и похищении. Бизнесом он больше не занимался.

Тэлли прекрасно понимал, что строитель не станет привозить издалека целую бригаду рабочих, если только не намерен построить нечто такое, о чем местные не должны знать. Тэлли уже догадался, куда ведет эта ниточка. Организованная преступность.

— Ты успел пропустить Кунца через компьютер?

— Я все еще в центре планирования.

— Как только вернешься в офис, сразу же займись этим, ладно?

— Вы думаете, эти парни связаны с организованной преступностью?

— Да, Ларри. Именно так я и думаю. Сообщай мне обо всем, что тебе удастся разузнать.

— Я никому не буду ничего рассказывать.

— Да, Ларри, пожалуйста.

Тэлли убрал телефон и посмотрел в сторону переулка. Теперь он практически не сомневался, что Уолтер Смит связан с организованной преступностью. Часовщик — его соучастник, а на дисках — улики, при помощи которых их всех можно засадить за решетку. От нахлынувших мыслей его буквально распирало, он ощущал себя так, словно в голове и груди находились надувающиеся шары. Тэлли понимал, что теряет контроль над происходящим, а события очень скоро могут принять новый оборот. Когда появятся фальшивые агенты ФБР, посланные Часовщиком, он будет еще в меньшей степени контролировать ситуацию и люди в доме подвергнутся серьезной опасности. Часовщика не волнуют жертвы, он хочет одного — получить диски.

Заполучить диски хотел и Тэлли. Он должен узнать их содержание. Эти люди не похитили бы его семью, если бы диски Смита не представляли для них страшной опасности. Больше, чем расследования, которое начнется в связи с похищением семьи Тэлли, они боялись, что диски кто-то прочитает. Они уверены, что сумеют благополучно пережить расследование похищения людей, и знают, что диски приведут к их краху. Значит, в дисках названы имена.

Тэлли не надеялся, что он и его семья переживут эту ночь. Те люди в машине не могли рассчитывать, что полиция не заведет против них дело после всего, что здесь происходило. Нет, они не станут так рисковать. Тэлли был абсолютно уверен, что, как только Часовщик получит диски, он убьет всех троих. Вот почему Тэлли хотел первым заполучить диски. Он решил, что знает, как это сделать.

Тэлли вернулся в переулок и уселся в машину к Мэддоксу и Эллисону.

— Он начал отвечать на ваши звонки?

Эллисон потягивал черный кофе из пластикового стаканчика.

— Нет. Телефонная компания утверждает, что он все еще не положил трубку на рычаг.

— В вашей машине есть ГКО?[6]

— Нет. А что ты хочешь сделать?

Тэлли неторопливой походкой направился к одиноко стоящей на улице полицейской машине из Бристо. Он включил микрофон громкоговорителя. Снедаемый любопытством Мэддокс последовал за ним.

— Что ты задумал?

— Хочу сделать сообщение.

Тэлли проверил микрофон и заговорил:

— Это Тэлли. Я хочу, чтобы ты мне позвонил.

Его голос громким эхом разнесся по притихшей округе. Полицейские, стоявшие в оцеплении, посмотрели в его сторону.

— Если это безопасно, позвони мне.

Тэлли не рассчитывал, что Руни ему ответит. Он обращался вовсе не к Руни.

Однако из дома раздался голос Руни:

— Имел я тебя!

Эллисон рассмеялся:

— Неплохая попытка.

— А что ты имел в виду, когда говорил о безопасности? — спросил Мэддокс.

Тэлли ничего не ответил. Он небрежно бросил микрофон в машину и направился в дальний конец переулка, где присел на край тротуара за патрульной машиной. Он хотел войти в контакт с мальчишкой. Тэлли рассчитывал, что Томас сообразит, к кому на самом деле он обращался.

Его сотовый телефон зазвонил почти сразу же.

— Тэлли.

Это была Сара, ее голос прозвучал взволнованно.

— Шеф, это опять тот мальчик.

Сердце Тэлли забилось быстрее. Если Смит не может рассказать ему о похитителях его семьи, возможно, это сделают диски.

— Томас? Ты в порядке, сынок?

Мальчик ответил достаточно спокойно:

— Я не был уверен, что вы обращались ко мне. С моим папой все будет хорошо?

Томас говорил едва слышно, практически перейдя на шепот. Тэлли увеличил до максимума звук в своей трубке, но все равно с трудом разбирал слова.

— Твоего отца отвезли в окружную больницу. А как дела у тебя с сестрой? Вы в порядке?

— Да. Она больше не в своей комнате. Они отвели ее вниз. Сначала я подумал, что они хотят сделать с ней что-то плохое, но потом оказалось, что они просто не знают, как пользоваться микроволновой печью.

— Сейчас тебе ничего не угрожает?

— Угу.

Тэлли глянул вдоль переулка. Группа захвата занимала позиции за радиофицированными автомобилями. Хикс и Мартин находились в штабном фургоне, ожидая изменения ситуации. Тэлли вспомнил, как в его первый день в группе переговорщиков сержант-наставник объяснял, что ГСН расшифровывается как «говори, слушай и надейся». Глаза Тэлли наполнились слезами, он с трудом поборол страх, заставив себя думать о находящихся в доме детях. Если у Тэлли возникнет предположение, что Томасу или Дженнифер грозит смертельная опасность, он отдаст приказ на штурм. И сделает это без малейших колебаний. Однако сейчас он считал, что пока им ничего подобного не грозит.

— В каком состоянии батарейка в твоем сотовом телефоне?

— Около половины заряда, может быть, немного меньше. Я выключаю телефон, когда им не пользуюсь.

— Хорошо. А ты можешь поставить его на подзарядку?

— Нет. Все зарядники внизу. Этим всегда занимается мама, потому что остальные забывают.

Тэлли тревожило, что он может потерять связь с мальчиком, и ему ничего не оставалось, кроме как действовать быстрее.

— Ладно, Томас, выключи телефон, когда мы закончим разговор, береги батарейку, договорились?

— Ладно.

— У твоего папы есть деловые партнеры. Ты их знаешь?

— Угу.

— Он когда-нибудь упоминал их имена?

— Я не помню.

— Он сегодня работал в своем кабинете?

— Угу. Он собирался закончить что-то, потому что должен был прийти его клиент и забрать эту работу.

Тэлли опасался переходить на следующий уровень, но этот мальчик был единственным шансом для его дочери и жены.

— Томас, мне необходима твоя помощь. Возможно, это будет совсем нетрудно или, наоборот, очень опасно. Если ты думаешь, что эти типы могут тебя найти и причинить какой-то вред, то я прошу тебя ничего не делать, ладно?

— Конечно!

Мальчик был возбужден. Он не понимал, что такое риск.

— У твоего папы есть пара компьютерных дисков. Я точно не знаю, где они, но, скорее всего, их нужно искать в письменном столе или в портфеле. Весьма вероятно, что он с ними сегодня работал. Они называются зип-дисками. Ты знаешь, что это такое?

Томас презрительно фыркнул.

— Господи, я работаю с зип-драйвом уже годы, шеф. Зип-диски большие и толстые. Они хранят больше информации, чем обычные.

— На них надписи — «диск один» и «диск два». Когда ты окажешься внизу, в офисе, ты сможешь заглянуть в папин письменный стол? Сможешь найти диски и попытаться посмотреть, какие файлы они содержат?

— Нет, они не разрешают мне подходить к столу. Деннис заставляет меня сидеть на полу.

Робкая надежда, появившаяся у Тэлли несколько мгновений назад, исчезла. Между тем Томас продолжал:

— Но я могу пробраться в офис, когда их там не будет. Тогда я стащу диски и поставлю их в свой компьютер.

— А я думал, они заперли тебя в твоей комнате.

— Так и есть, но я выберусь.

— В самом деле?

Тэлли выслушал рассказ Томаса о том, как можно проползти на чердак и через лазы выйти в разных частях дома.

— Томас, и в кабинет ты таким способом попадешь?

— В кабинет — нет, но я могу попасть в подвальное помещение. Там за баром есть дверца, ведущая в винный погреб. Она как раз напротив кабинета отца. Мама всегда говорит, что она знает, когда папа заглядывает туда слишком часто.

У Тэлли вновь проснулась надежда, но он решительно ее отбросил, понимая, что не может заставлять ребенка рисковать жизнью.

— Но это слишком опасно.

— Ничего не случится, если они меня не увидят. Марс большую часть времени проводит в кабинете, а Кевин находится за стеклянной дверью. Деннис много ходит по дому. Иногда он заходит в комнату безопасности, где стоят мониторы. Но как только я попаду в подвал, мне останется лишь пересечь коридорчик и добраться до письменного стола. Это займет немного времени.

Тэлли тщательно обдумал слова Томаса, стараясь, чтобы отчаянная потребность в помощи мальчика не помешала ему объективно оценить ситуацию. Он должен сделать так, чтобы все трое преступников находились в другой части дома. И ему необходимо ослепить камеры на случай, если кто-то из них окажется рядом с мониторами слежения.

— Если я сумею выманить Руни и остальных из офиса, ты сможешь незаметно добраться до дисков?

— Легко.

— А в темноте ты справишься?

— Я делаю подобные вещи почти каждую ночь.

Томас рассмеялся, когда произносил последнюю фразу. Однако Тэлли было не до смеха. В его обязанности входило помогать этому ребенку, но сейчас он сам обращался к нему за помощью. Тэлли чувствовал себя заложником в не меньшей степени, чем Томас или Джейн, и очень рассчитывал, что сумеет простить себя за то, что собирался сделать.

— Хорошо, сынок. Давай попробуем таким образом.

Ночной воздух был так чист, что дома, машины и полицейские на улице казались выгравированными на стекле. Ночные огоньки, уличные фонари и красные вспышки сигарет были яркими точками света. Вверху, на фоне звездных полей, парили вертолеты, подобные ночным птицам, поджидающим чьей-то смерти. Тэлли посмотрел на часы, он знал, что Часовщик должен позвонить в самое ближайшее время. Томас по-прежнему находился в своей комнате, а его сестра все еще готовила еду, но ситуация могла измениться в любой момент. В распоряжении Тэлли оставалось совсем немного времени.

Тэлли нашел Йоргенсона и вместе с ним подошел к грузовику департамента воды и энергетики. Техник, молодой парень с бритой головой и бородой, заплетенной в косички, спал на сиденье грузовика. Тэлли потянул его за ногу.

— Ты можешь отключить электричество в доме?

Техник потер лицо, недоуменно глядя на Тэлли.

— Конечно могу. Запросто.

— Не сейчас. Электричество отключится во всем доме?

Тэлли не мог допустить ошибки, которая слишком дорого обойдется Томасу.

Техник соскочил из грузовика на землю и подошел к открытому на тротуаре люку, огороженному переносными барьерчиками.

— Отсюда я контролирую линию. Я отрубаю сеть, и все гаснет. Не только в доме, но и в переулке. При желании можно отключить энергию только в доме.

— Этого вполне хватит. Сколько времени потребуется на отключение?

— Нисколько — достаточно перекинуть рубильник.

— А на телефоны это никак не повлияет?

— Я не имею к ним никакого отношения.

Тэлли оставил Йоргенсона с техником, а сам по рации связался с Мартин и передал ей, что хочет встретиться с Хиксом и Мэддоксом в штабном фургоне. Мартин ответила ему весьма сдержанно.

— Послушайте, я ценю, что вам удалось уговорить Руни выпустить мистера Смита, но потом вы ушли, не сказав ни слова. Если вы хотите управлять процессом, то должны оставаться на связи. Нам может понадобиться разрешение на экстренные действия.

Тэлли понимал, что она права, но ему не хотелось тратить драгоценное время на объяснения.

— Я никуда не уходил, я был с Мэддоксом и Эллисоном, а потом сделал пару звонков.

Он не стал рассказывать Мартин, что беседовал с Томасом.

— Вы здесь главный, но я прошу вас держать меня в курсе. Если вы хотите, чтобы я с вами сотрудничала, вам необходимо меня информировать о происходящем.

— О чем вы говорите?

— Я слышала, как вы воспользовались системой оповещения и обратились к Руни с приказом вам позвонить. Именно на такой случай у нас есть переговорщики.

— Мэддокс находился рядом со мной.

— Он утверждает, что вы это сделали, не проконсультировавшись с ним.

— Капитан, не можем ли мы поговорить об этом позднее? Сейчас я хочу вступить в контакт с Руни.

Мартин не стала возражать против встречи Тэлли с Мэддоксом и Хиксом в штабном фургоне. Когда Тэлли вошел в фургон, он не рассказал им о своем разговоре с Томасом, а также скрыл истинные мотивы своего плана.

— Мы знаем, что Руни болезненно относится к нарушению периметра оцепления. Сейчас я хочу обесточить дом, а потом ошеломить его «звездной вспышкой», чтобы он начал переговоры.

«Звездная вспышка» — это гирлянда из семи или двенадцати последовательно соединенных осветительных гранат, которые взрываются, давая ослепительные вспышки света наподобие фейерверка. Их используют, чтобы ошеломить вооруженных преступников во время штурма.

Хикс скрестил на груди руки.

— Вы намерены стрелять в дом, где есть газ?

— Нет, гранаты мы взорвем снаружи. Нам нужно привлечь его внимание. Когда мы в прошлый раз сжали линию оцепления, нам не пришлось ему звонить, он сам связался с нами.

Мартин посмотрела на Мэддокса — тот кивнул. Его примеру последовал Хикс.

Мартин пожала плечами, а потом перевела взгляд на Тэлли:

— Ну что ж, вы командир.

Они были готовы выполнять приказы Тэлли.

Томас

Томас внимательно слушал, стоя у двери своей комнаты. В коридоре было тихо. Он переместился вдоль стены к шкафу, а оттуда к лазу. У каждого вентиляционного отверстия он останавливался и прислушивался. Дженнифер гремела посудой на кухне, но больше он никого не слышал. Для него было достаточно, если бы кто-нибудь из них кашлянул, чихнул или рассмеялся, но вокруг царила тишина.

Дом Смитов имел форму короткой и широкой буквы «U» с основанием, направленным в сторону переулка, и двумя толстыми руками, тянущимися в сторону бассейна. Большая часть лаза проходила вдоль внутренней части U, если не считать короткой ветви, заканчивавшейся тупиком над винным погребом. Томасу всегда казалось странным, что это место называют погребом, в то время как на самом деле это небольшая комната в подвале за баром.

Туда было нелегко добраться. В винном погребе имелась собственная система вентиляции — с балок на четырех цепях свисал кондиционер, который заполнял собой всю ширину прохода. Протиснуться можно было только под кондиционером. Томас проделывал это всего несколько раз, но тогда он был заметно меньше. Мальчик лег на спину и начал медленно продвигаться вперед. Тем не менее он то и дело задевал носом гладкое дно кондиционера. Пахло влагой.

Томас сильно вспотел, когда ему удалось добраться до люка компрессора. Пыль, в которой он извозился, превратилась в липкую грязь. И он потратил гораздо больше времени, чем рассчитывал. Томас остановился возле люка и прислушался. Через несколько секунд он осторожно приподнял решетку люка. В винном погребе было пусто и темно. Это было длинное узкое помещение, вдоль стен которого стояли стеллажи. Здесь было довольно прохладно — около 11 градусов. Мальчик включил фонарик, направил его на полки с бутылками, а потом осторожно спустил ноги. Через несколько секунд он уже стоял на полу.

Томас слегка приоткрыл дверь: гостиная залита светом, слышно, как работает телевизор в кабинете отца и чем-то стучит на кухне Дженнифер. До него донесся мужской голос, но он не смог понять, чей — Марса или Денниса. Однако Томас был уверен, что не Кевина.

Здесь было уютно, стены обшиты деревом, — отец часто устраивал здесь деловые встречи и курил сигары. Два темных кожаных дивана располагались напротив друг друга возле кофейного столика, на полках стояли книги, которые отец любил читать на досуге. Тут были старые книги про охоту в Африке и научно-фантастические романы, которые, по словам отца, стоили у коллекционеров немалых денег. У бара стояли в ряд четыре кожаных стула. Только в этой комнате мама разрешала отцу курить, хотя всякий раз заставляла закрывать двери, как только он зажигал свои тонкие сигары. Отец всегда улыбался, когда закуривал.

Теперь, чтобы добраться до кабинета, Томасу оставалось пересечь свободное пространство перед двустворчатыми дверями и пробежать через коридор. Справа находилась входная дверь; слева — коридор, который вел в кухню и в заднюю часть дома.

Томас вытащил сотовый телефон и включил его.

Потом он набрал номер шефа Тэлли.

Тэлли

Тэлли проверил рацию.

— Йоргенсон?

— Я слушаю, шеф.

— Будь наготове.

Тэлли находился в задней части владений Смитов вместе с офицером по имени Хоббс, вооруженным снайперской винтовкой «Ремингтон 700» с прицелом ночного видения. Впрочем, винтовка не была заряжена, да и обойма оставалась пустой. Тэлли приготовился выпустить гранату со «звездной вспышкой».

— Дай мне посмотреть.

Тэлли взял у Хоббса винтовку и сфокусировал прицел на двустворчатых дверях. Он уже почти шесть минут вглядывался в верхнюю часть стены, дожидаясь звонка от Томаса. Дженнифер и Крупчек находились на кухне. Тэлли полагал, что Кевин остается в гостиной, но полной уверенности у него не было. Деннис дважды проходил через кухню. Он вышел в сторону спальни родителей три минуты назад и не вернулся. Тэлли полагал, что Деннис задержался в комнате с мониторами слежения понаблюдать за оцеплением.

Зазвонил телефон. Тэлли вздрогнул, хотя и ждал звонка.

— Спокойно, — прошептал Хоббс.

Тэлли вернул винтовку Хоббсу, включил телефон:

— Тэлли.

— Привет, шеф. Я внизу.

Тэлли посмотрел на игру теней на двустворчатой застекленной двери.

— Хорошо, дружище. Ты готов? Все, как мы договорились?

— Да. Меня не поймают.

— Если ты увидишь, что возникает хоть какая-то опасность, сразу возвращайся в свою комнату.

Тэлли почувствовал себя лжецом, когда произносил эти слова. У мальчика было совсем немного шансов.

— Ну, начинаем.

Тэлли включил рацию.

— Вырубайте свет.

Дом погрузился в темноту.

Деннис

Деннис сидел за столом Уолтера Смита и смотрел телевизор. Кевин оставался перед застекленными дверями, а Марс — на кухне с девушкой. Все станции, кроме двух местных, возобновили вещание, которое прерывалось каждые несколько минут, чтобы показать дом Смитов, но национальные кабельные каналы это не заинтересовало. Денниса обидело, что им пренебрегли. Он смотрел Эм-ти-ви, приглушив звук. На экране чернокожие парни со светлыми волосами делали вид, что они гангстеры. Он навел на них свой пистолет — ну-ка, попробуйте вот это, засранцы.

Вместо водки со льдом Деннис теперь делал глотки прямо из бутылки. Он пытался заставить свой мозг придумать, как сбежать с деньгами. Постепенно его все сильнее охватывали разочарование и усталость. Похоже, Кевин прав: он не сумеет улизнуть из дома с такой наличностью и очень скоро превратится в обычный мешок с дерьмом за решеткой. Деннис глотнул водки — уж лучше смерть, чем такая жизнь. Может, ему нужно просто попытаться убежать. Набить карманы деньгами — сколько влезет, поджечь этот проклятый дом, как предлагал Марс, а потом вылезти через маленькое окошко на олеандр и умчаться прочь, как летучая мышь из ада. Они наверняка подстрелят его из автоматов, но какого дьявола, лучше погибнуть, чем жить, как слизняк.

— Дерьмо.

Деннис вышел из кабинета, вернулся в спальню и поставил сумку на кровать. Он долго смотрел на деньги. Потом его пальцы коснулись банкнот — они были старыми, гладкими и мягкими. Он так хотел их заполучить, что его охватила дрожь. Машины, женщины, одежда, наркотики, дорогие бары, часы «Ролекс», вкусная еда, яхты, дома, свобода, счастье. Все хотят быть богатыми. И не имеет никакого значения, кем ты был, откуда взялся или сколько денег у тебя есть — все хотят иметь больше. Это американская мечта. Деньги!

Деннис смотрел на деньги, и у него, словно кайф от экстази, появилась идея: полицейские бедны и не меньше других хотят стать богатыми. Быть может, если он поделится добычей с Тэлли, обменяет деньги на свободный проезд до Мексики, то они вместе придумают, как обмануть остальных. Например, сделают вид, что вместо заложников забирают Тэлли, а потом уедут вдвоем. И всю дорогу будут хохотать, поскольку другие полицейские не осмелятся в них стрелять, полагая, что на кону стоит жизнь их товарища. Он даже готов отдать Кевина и Марса; пусть кто-нибудь ответит за китайца. Деннис обдумывал разные варианты, и его возбуждение росло. Всем известно, что полицейские мало зарабатывают. Как далеко Тэлли готов зайти за сто тысяч долларов? Или за двести? За полмиллиона?

Деннис решил позвонить Тэлли. Он был на полпути к кабинету, размышляя о том, как лучше всего убедить Тэлли, что тот может стать богатым человеком, как вдруг дом замер: свет погас, телевизор смолк, все шумы разом стихли.

С противоположной стороны дома раздался крик Кевина:

— Деннис? Что случилось?

— Это полицейские! Хватай проклятых детей!

В полнейшей темноте Деннис побежал вдоль стены, касаясь ее рукой. Он в любую секунду ожидал услышать грохот выбиваемых дверей, прекрасно понимая, что у него есть только один шанс — первым добраться до девчонки и ее братца-толстяка.

— Кевин! Марс! Хватайте детей!

Из застекленных дверей лился молочно-белый свет, наполняя гостиную призрачным сиянием, Кевин оказался за диваном; Марс оставался на кухне, он держал девчонку за волосы. Марс улыбался, вот безумный ублюдок! Казалось, происходящее его развлекает.

— Говорил я тебе, что они отключат свет.

Усиленный динамиком голос Тэлли наполнил дом, но сейчас он доносился не со стороны улицы, а с заднего дворика.

— Деннис! Деннис Руни!

Интересно, почему Тэлли оказался там?

— Деннис, пришло время поговорить.

В следующее мгновение задний двор взорвался: над бассейном что-то вспыхивало. Сначала Деннису показалось, что стреляют из автоматов. А потом засверкал настоящий фейерверк, словно начался парад по случаю китайского Нового года. Весь мир превратился в ад.

Деннис прыгнул за кухонную стойку, ожидая, что сейчас ему придет конец.

Томас

Томас выбрался из винного погреба, как только погас свет, проскользнул мимо бара и побежал к двойным дверям. Деннис и Кевин что-то кричали, их голоса доносились из гостиной. Томас понимал, что у него совсем немного времени.

Он опустился на четвереньки и заглянул внутрь. В кабинете отца тускло мерцал свет — там горели свечи. Томас еще раз осмотрел коридор. Никого.

Без отваги нет славы.

Томас промчался по коридору и влетел в кабинет отца как раз в тот момент, когда голос шефа Тэлли разнесся по дому. Томас знал, что скоро последует взрыв, поэтому старался не обращать внимания на посторонние звуки. Он прислушивался только к шагам.

Томас сразу же направился к письменному столу, где стоял компьютер. Он захватил с собой фонарик, но свечи давали вполне достаточно света. На столе было полно бумаг, однако он нигде не заметил дисков. Томас проверил, нет ли диска в самом компьютере. Пусто. Он приподнял бумаги, но и под ними дисков не оказалось.

С улицы донеслась серия взрывов, словно кто-то запустил фейерверк. Томасу показалось, что Деннис что-то кричит, ему ответил Кевин, но слов было не разобрать. Томас боялся, что они скоро вернутся. Он подбежал к ведущей в коридор двери и прислушался. Сердце колотилось так громко, что почти заглушало все звуки, но Томас решил, что пока сюда никто не придет.

Шеф Тэлли сказал, чтобы он находился в кабинете отца не более двух минут. Большая часть этого времени уже прошла.

Томас бросил последний взгляд в безопасную темноту коридора и повернулся к письменному столу. Неожиданно перед его глазами возникла картинка: уже после стрельбы отец пытался уговорить Денниса связаться с адвокатом и сдаться полиции, а сам подошел к письменному столу, положил диски в черный футляр, а футляр засунул в ящик письменного стола!

Томас подбежал к столу.

Деннис

Со стороны дальней части дома раздался взрыв, последовала ослепительная вспышка, словно морская пехота высаживалась на берег. Деннис увидел озаренных ярким светом полицейских у стены, но они оставались на своих местах.

«Какого дьявола?» — подумал Деннис.

Со стороны двора донесся оглушительный голос Тэлли.

— Пришло время поговорить, Деннис. Лицом к лицу. Ты и я. Я хочу, чтобы ты вышел из дома, и тогда мы поговорим.

Кевин на четвереньках вполз в кухню — он двигался быстро, словно персонаж мультика.

— Что они делают? Что происходит?

Деннис и сам ничего не понимал. Его одолевали подозрения, а потом ему стало очень страшно.

— Марс! Эти ублюдки пытаются нас ослепить! Посмотри, что творится в передней части дома!

Деннис перехватил девчонку у Марса, который выбежал в коридор.

Томас

Кожаный футляр был размером с компакт-диск. Света свечи не хватало, чтобы разглядеть содержимое ящика стола, поэтому Томас включил фонарик, стараясь прикрыть ладонями свет, чтобы его не заметили снаружи.

Футляр оказался в верхнем ящике.

Он открывался, как книга. С каждой стороны имелись карманы для дисков. Два диска лежали справа, на них были наклейки, как сказал шеф Тэлли. Томас уже закрывал ящики, когда из коридора послышались быстро приближающиеся шаги.

Бежать было поздно.

Шаги раздавались у самой двери!

Томас выключил фонарик и нырнул под стол. Сжавшись в комочек, он обхватил руками колени и постарался не дышать.

Кто-то вошел в комнату.

Письменный стол отца был огромным дубовым чудовищем, тяжелым и древним, как корабль (отец в шутку называл его «Лексингтон» в честь авианосца). Он опирался на короткие кривые ножки, и расстояние между столом и полом был невелико. Томас видел лишь ноги. Он подумал, что это Марс, но полной уверенности у него не было.

Ноги подошли к окну.

Томас услышал, как отодвигаются шторы. В комнату хлынул свет. Затем шторы закрылись.

Ноги продолжали стоять возле окна. Томас представил себе, как человек выглядывает в окно.

Послышался крик Денниса:

— Проклятье, что там происходит?

Значит, в комнате Марс. Он неподвижно стоял возле окна.

— Черт тебя задери, Марс!

Ноги отошли от окна, но Марс все еще оставался в кабинете. Затем Томас увидел, как ноги приближаются к столу. Томас попытался съежиться еще сильнее.

— Марс! Какого хрена они там делают?

Ноги остановились у самого стола. Томас попытался закрыть глаза или хотя бы смотреть в сторону, но у него не получалось. Он не спускал глаз с ног, словно это были две змеи.

— Марс!

Ноги повернулись и стали удаляться. Томас напряженно прислушивался к звуку стихающих шагов.

Он выбрался из-за стола, подошел к двери и осторожно выглянул в коридор. Никого. Тогда Томас помчался вперед, к лазу. Когда он протискивался в винный погреб, ему был слышен громкий голос шефа Тэлли. Наконец Томас оказался в темном и безопасном пространстве лаза.

Тэлли

Тэлли знал, что Руни и все остальные запаниковали. Они наверняка решили, что Тэлли будет штурмовать дом, а значит, Деннис или кто-то другой обязательно побежит в переднюю часть дома посмотреть, что делает полиция. Однако Тэлли должен приковать их внимание к задней части дома. То есть к себе.

— Он все еще на кухне?

Хоббс смотрел в дом через оптический прицел ночного видения.

— Да, он и девочка. Он пытается нас разглядеть, но прожектора ему мешают. А здоровяк спустился вниз. Брата я не вижу.

Тэлли включил громкоговоритель.

— Деннис, мы не собираемся врываться в дом. Нам нужно поговорить. Ты и я. Лицом к лицу. Я иду к бассейну.

Мартин и Хикс торопливо приблизились к Тэлли, стараясь оставаться в тени. Мартин была недовольна.

— Что значит лицом к лицу? Мы так не договаривались.

— Я иду к бассейну, — повторил Тэлли.

Тэлли бросил громкоговоритель и перемахнул через стену прежде, чем его успели остановить. Он хотел отвлечь внимание Руни от передней части дома, даже ценой риска для собственной жизни.

Сзади раздался сердитый голос Мартин:

— Проклятье, Тэлли, ты сам стал мишенью!

Тэлли подошел к бассейну и крикнул:

— Я не вооружен. Но я не стану раздеваться, так что тебе придется поверить мне на слово. У меня нет оружия, и я пришел один.

Тэлли развел руки в стороны ладонями вверх и пошел к дому вдоль бассейна. На воде дрейфовал темный плот. На кресле лежало полотенце, игравший прежде радиоприемник смолк — у него разрядились батарейки.

У ближайшего к дому края бассейна Тэлли остановился. На полу кухни лежал зажженный фонарь, его белый луч освещал полки. Тэлли поднял руки повыше. Его длинная тень падала вперед, в сторону дома. Она была похожа на распятие.

— Ну давай, Деннис. Поговори со мной.

Деннис закричал из дома, его голос приглушили закрытые двустворчатые двери:

— Ты спятил!

— Нет, Деннис. Я устал.

Тэлли подошел немного ближе.

— Никто не собирается причинять тебе вред, если ты не тронешь детей.

Тэлли остановился возле дверей. Сквозь стекло он отчетливо видел Денниса и Дженнифер. Одной рукой Деннис держал девушку, в другой сжимал пистолет. Слева от Тэлли появилась тень, и в глубине гостиной он заметил худощавую фигуру Кевина. Он выглядел как ребенок. Напротив гостиной находилась кухня, коридор уходил в глубину дома. Тэлли увидел за дверью мерцающий источник света. Однако большую часть света загораживала темная фигура — Крупчек. Тэлли облегченно вздохнул: где бы сейчас ни находился мальчик, его не поймали. Нужно привлечь их внимание к себе. Тэлли развел руки еще шире и сделал шаг вперед.

— Я стою здесь, Деннис. Я смотрю на тебя. Выйди ко мне, и мы поговорим.

Тэлли услышал, как они совещаются. Деннис позвал Кевина в кухню. Крупчек теперь стоял в конце коридора, и его темная фигура терялась в тени. Он что-то держал в руках — фонарь или пистолет, Тэлли не мог разглядеть.

Деннис встал и подошел к дверям. Он посмотрел мимо Тэлли, а потом попытался разглядеть, нет ли поблизости полицейских, готовых ворваться в дом, как только он откроет дверь.

— Здесь нет никого, кроме меня, Деннис, — спокойно сказал Тэлли. — Я же дал тебе слово.

Деннис положил свой пистолет на пол, распахнул дверь и вышел из дома. Тэлли знал, что в жизни люди всегда выглядят более крупными, чем на видеозаписях, но Руни показался ему невысоким, худым и совсем юным.

Тэлли улыбнулся, но лицо Руни оставалось мрачным.

— Как дела, Деннис?

— Я знавал и лучшие дни.

— Этот день получился очень уж долгим.

Деннис кивнул в сторону дальней стены.

— Там засел снайпер, который меня пристрелит?

— Если ты попытаешься на меня напасть, такой вариант не исключен. Но если ты будешь стоять спокойно, никто не станет стрелять. Мы бы могли пристрелить тебя и раньше, если бы хотели.

Казалось, Деннис принял его объяснение.

— Могу я подойти к тебе?

— Конечно. Все будет в порядке.

Деннис подошел к Тэлли, теперь они стояли рядом у края бассейна. Деннис сделал глубокий вдох и посмотрел на звезды.

— Приятно выйти на свежий воздух, — сказал Тэлли.

— Пожалуй.

— Я опущу руки, хорошо?

— Конечно.

Тэлли видел, что Кевин с девушкой все еще остаются в кухне, а Крупчек стоит на прежнем месте в коридоре. Мальчика видно не было — очевидно, он пытался отыскать диски. Тэлли надеялся, что он справится с этой задачей.

— Прошло уже много времени, — вновь заговорил Тэлли. — Чего ты ждешь?

— А ты бы стал торопиться в тюрьму отбывать пожизненное заключение?

— Я делаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь. На твоем месте я бы отпустил детей и сотрудничал с полицией. А любые переговоры поручил бы вести адвокату. Вы со всех сторон окружены полицейскими, тебе удастся выбраться отсюда, только если они проявят добрую волю.

— Я хочу вертолет.

Тэлли покачал головой.

— Этот вариант мы с тобой уже обсуждали. Где ты собираешься сесть? К тому же я не могу предоставить тебе вертолет. Это не в моих силах.

— Тогда машину. Я хочу машину, чтобы уехать в Мексику, машину и эскорт, который обеспечит мне свободный проезд до границы.

— Об этом мы тоже говорили.

Казалось, Деннис никак не может принять какое-то решение. Он гневно взмахнул рукой.

— Тогда какого хрена тебе надо?

— Я пытаюсь спасти твою жизнь.

Деннис посмотрел в сторону дома. Тэлли наблюдал за ним — не вызывало сомнений, что парень устал. Наконец Руни повернулся к Тэлли и понизил голос.

— Ты богат?

Тэлли ничего не ответил. Он не знал, к чему клонит Руни, но давно научился помалкивать в подобных ситуациях с другими людьми — пусть они сами говорят.

Руни похлопал по карману.

— Могу я тебе кое-что показать?

Тэлли кивнул.

Руни приблизился к нему. Сначала Тэлли не разглядел, что Деннис вынул из кармана, но потом понял, что это деньги. Парень старался держать их так, чтобы никто не видел банкноты, кроме Тэлли.

— Здесь пятьдесят стодолларовых купюр, шеф. Пять тысяч долларов. А в доме у меня целая сумка, набитая долларами.

Руни засунул деньги обратно в карман.

— Сколько ты возьмешь за то, чтобы вытащить меня отсюда? Сто тысяч долларов? Ты можешь доставить меня в Мексику, мы поедем вдвоем, только ты и я, тебе нужно будет объяснить остальным, что мы заключили сделку, не упоминая о деньгах. Я никому не скажу. У них были деньги в доме, шеф. Больше денег, чем ты видел за всю жизнь. И мы можем их разделить.

Тэлли покачал головой.

— Ты выбрал неудачный дом, Деннис.

— Двести тысяч наличными в стодолларовых купюрах — и никто ничего не узнает.

Тэлли не ответил. Он размышлял о Смите, пытаясь понять, что он тут делал, в тихом местечке Бристо-Камино, с таким количеством наличных и секретной информацией. Парень готов умереть из-за этих денег, а люди, захватившие его семью, не задумываясь станут убивать, чтобы заполучить информацию. Вот уж правда — никогда не знаешь, кто на самом деле твои соседи.

— Сдавайся, Деннис.

Руни облизнул губы. Он бросил быстрый взгляд на Тэлли, а потом отвел глаза в сторону.

— Ты пытаешься поднять цену? Ладно, триста тысяч. Триста тысяч долларов. Ты когда-нибудь сможешь столько заработать? И еще ты можешь взять Кевина и Марса. Хрен с ними. Пусть это будет частью нашей сделки.

— Ты не понимаешь, с чем тебе довелось столкнуться. Тебе не удастся откупиться.

— Всем нужны деньги! Всем! Я не собираюсь сдаваться!

Тэлли смотрел на него, размышляя, насколько нужно раскрывать карты дальше. Если Руни останется в доме, Аманда и Джейн могут заплатить за это жизнью. Однако если Руни повернется и уйдет прямо сейчас, то у Тэлли еще есть вероятность получить диски. А с появлением людей Часовщика не будет ни единого шанса.

— Этот дом совсем не то, что ты думаешь. Неужели ты веришь, что такие суммы могли оказаться в нем случайно?

— Здесь миллион, может быть, два миллиона! Я отдам тебе половину!

— Человек, которого ты отправил в больницу, Уолтер Смит, преступник. Это его деньги.

Руни рассмеялся.

— Ты лжешь. Что за куча дерьма!

— У него есть сообщники, Деннис. Это их дом, и они не хотят, чтобы ты здесь хозяйничал. У тебя есть только один шанс спасти свою шкуру — сделать так, как я тебе предлагаю.

Руни посмотрел на него и потер лицо.

— Да пошел ты, Тэлли, сам знаешь куда. Похоже, ты думаешь, что я идиот.

— Я говорю тебе правду. Сдавайся. Сотрудничай со мной, и ты сохранишь жизнь.

Руни вздохнул, и печаль окутала его, точно плащ.

— И чего она стоит?

— Того, что ты сам с ней сделаешь.

— Я возвращаюсь в дом. Обдумаю твое предложение и дам ответ завтра.

Тэлли знал, что Деннис лжет. Он всегда чувствовал, когда они готовы сдаться, а когда — нет, а Руни не мог смириться с поражением.

— Пожалуйста, Деннис.

— Да пошел ты!

Руни отступил к дверям, вошел в дом и быстро захлопнул их за собой. Темнота сомкнулась вокруг Тэлли, словно грязная вода.

Тэлли повернулся к дому спиной и зашагал к полицейским, стоящим вдоль стены. Он молился о том, чтобы Томасу удалось найти диски и чтобы он оказался в безопасности. Не только Руни не мог смириться с поражением.

20

Суббота, 0 часов 4 минуты

Томас

Томас обливался потом. Он сильно расцарапал колени, и пот попадал в царапины. Мальчик испытывал жгучую боль, но не обращал на нее внимания. Он был возбужден и счастлив, более того, испытывал восторг: это его лучшая проделка, даже лучше, чем с Дуэйном Фергюсом!

Пока электричество было отключено, Томас мог не волноваться, что его заметят на мониторах. Он вылез через лаз в кладовую, а оттуда пробрался в свою комнату и сразу подошел к компьютеру. Затем поставил компьютер на пол, у ног кровати, чтобы камера не могла его засечь, когда вновь включат электричество. Его руки так сильно вспотели, что он едва не уронил монитор.

Свет загорелся без всякого предупреждения. Томас беспокоился, что придурки придут его проверить, поэтому сразу же вставил в компьютер первый диск.

Появившаяся на экране «иконка» не имела названия. Он активизировал ее, высветился список корпоративных имен, которые ему ничего не говорили. Тогда он открыл наудачу другой файл, но там были только таблицы с цифрами. Томас вдруг испугался, что взял не те диски, хотя прекрасно видел, что других там не было. Все увиденное им не имело для мальчика ни малейшего смысла, но шеф Тэлли хотел, чтобы он взял эти диски, — может быть, он все поймет.

Томас замер, прислушиваясь, не скрипнет ли половица. В коридоре было тихо.

Он включил телефон — в батарейке осталось около четверти заряда.

Мальчик нажал на кнопку повторного набора номера, чтобы поговорить с шефом Тэлли.

Тэлли

Тэлли перелез через стену — там его уже ждали Мартин и Хикс. Мартин с трудом сдерживала гнев.

— Это было очень глупо. Неужели вы думаете, что чего-то добились?

Тэлли пошел прочь, ничего не ответив. Он не хотел, чтобы она стояла рядом, когда позвонит Томас. Пока он обходил соседский дом, Тэлли связался по рации с Мэддоксом, чтобы пересказать ему свой разговор с Руни. Он постарался быть максимально кратким. Тэлли не стал говорить Мэддоксу об огромной сумме денег, которая имелась в доме, чтобы не отвечать на ненужные ему вопросы. Однако это решение оказалось для Тэлли весьма трудным. Он был переговорщиком. Другой переговорщик зависел от него, а Тэлли солгал, скрыв от него информацию. Возможно, он именно по этой причине постарался поскорее закончить разговор с Мэддоксом; Тэлли ненавидел себя за вынужденную ложь.

Как только он оказался в переулке, зазвонил телефон. Тэлли перешел через подъездную дорожку и остановился возле стены соседнего дома.

— Я их нашел!

Тэлли заставил себя сохранять спокойствие. Пока он еще ничего не узнал.

— Хорошая работа, сынок. Ты вернулся в свою комнату? Ты в безопасности?

— Этот амбал, Марс, чуть меня не поймал, но я спрятался. Что вы взорвали в саду? Получилось классно!

— Томас, когда все это закончится, я разрешу тебе самому взорвать такую же штуку, если захочешь. Но не сейчас, ладно? Мне необходимо знать, что на дисках.

— Цифры. Я думаю, чьи-то налоги.

— Ты открыл диски?

— Я же говорил вам, что умею это делать.

Мартин и Хикс подошли к полицейским, стоящим возле патрульных машин. Мартин направилась к Мэддоксу. Тэлли отошел немного подальше.

— Конечно, говорил, Томас. На дисках есть наклейки?

— Угу. Как вы и сказали, «диск один» и «диск два».

— Расскажи мне, что ты увидел, когда открыл диски.

— Сейчас у меня раскрыт первый.

— Хорошо, что ты видишь на мониторе?

Тэлли вытащил блокнот и ручку на случай, если потребуется что-нибудь записать.

Томас перечислил список файлов с названиями компаний, которых Тэлли не знал, это были ничего не говорящие имена вроде «Саутгейт холдингс» и «Дезерт энтертейнмент». Потом Томас упомянул еще две компании: «Компания Палм-Спрингс» и «Винодельня Спрингс». Связь с Палм-Спрингсом была очевидной: дом Смитов строил подрядчик из Палм-Спрингса. Тэлли попросил Томаса открыть файл «Компания Палм-Спрингс», но, по словам Томаса, его содержимое было похоже на финансовый отчет, в котором не упоминалось никаких имен. На всякий случай Тэлли записал названия компаний.

— Открой другие файлы и посмотри, нет ли там каких-нибудь фамилий.

Через секунду Томас сказал:

— Тут только колонки цифр. Это деньги.

— Хорошо. Открой второй диск. И расскажи мне, что там есть.

Несколько секунд, которые потребовались Томасу на смену диска, показались Тэлли вечностью, он ужасно боялся, что мальчика засекут. Но он сразу понял, что нашел требуемое, как только Томас прочитал названия файлов: «Черный», «Белый», «Верхние деньги», «Нижние деньги», «Трансферы», «Источники», «Расписки» и тому подобное. Томас продолжал читать, когда Тэлли его остановил.

— Достаточно. Открой файл, который называется «Черный».

— Тут другие файлы.

— А какие у них названия?

— Я думаю, это штаты. КА, AЗ, НВ, ФЛ.[7] НВ — это Невада?

— Да, Невада. Открой Калифорнию.

Томас описал длинную таблицу, которая занимала много страниц. В ней упоминались фамилии, которых Тэлли никогда не слышал, а также даты и платежи. Тэлли начал испытывать беспокойство. Все это занимало слишком много времени.

— Прочитай другие названия файлов.

Томас прочитал еще шесть или семь названий, когда Тэлли вновь его остановил.

— Открой файл, который называется «Корпоративные налоги».

— Тут снова какие-то числа, но я думаю, что это годы. Девяносто два, девяносто три, девяносто четыре и тому подобное.

— Открой нынешний год.

— Это налоговая форма, которую заполняет папа, чтобы отослать в правительство.

— А там не сказано, чьи это налоги, не упоминается какая-нибудь компания?

Мальчик ничего не ответил.

— Томас?

— Я смотрю.

Тэлли бросил взгляд в сторону переулка. Мартин наблюдала за ним. Некоторое время она смотрела ему в глаза, потом что-то сказала Хиксу и направилась к нему, стараясь, чтобы машины оставались между нею и домом Смитов.

— Тут написано: «Семейное предприятие».

— Но фамилии нет.

— Угу.

Тэлли ужасно хотелось самому просмотреть диски. Если бы он их увидел, то сумел бы выяснить все, что нужно, а так ему приходилось зависеть от десятилетнего мальчика.

— Поищи что-нибудь вроде «Компенсации менеджерам».

Между тем Мартин уже отошла от дома Смитов достаточно далеко и больше не находилась на линии огня. Она выпрямилась и быстро зашагала к Тэлли. Он поднял руку, чтобы остановить ее, но Мартин продолжала идти к нему.

— Я хочу с вами поговорить, — решительно сказала Мартин.

— Подождите минуту.

— Это важно.

Тэлли недовольно отвернулся от нее.

— Как только я закончу говорить по телефону.

Его тон остановил Мартин. Она гневно посмотрела на него, но отошла на несколько шагов.

— Вот оно, — сказал Томас.

— Ты нашел фамилии?

— Да, тут написано: «Компенсация менеджерам», но стоит только одно имя.

— Какое?

— Чарльз Дж. Бенца.

Тэлли почувствовал, как его окутала прохлада ночного воздуха. Он посмотрел на дом, а потом перевел взгляд на Мартин. Тэлли ошибся. Уолтер Смит не был гангстером, державшим в доме ценности. Отец мальчика вел бухгалтерию Сонни Бенцы. Вот как обстояло дело: Смит работал бухгалтером у Бенцы, и у него хранились все финансовые документы. Вероятно, этого достаточно, чтобы навсегда избавиться от Бенцы и его организации. Прямо здесь, в Бристо-Камино.

Тэлли глубоко вздохнул. Ему вдруг показалось, что вместе с воздухом из его нутра выходят последние силы. Теперь он знал, почему эти люди готовы похищать и убивать. Смит может вывести их из дела. Он знает все их секреты. Мафия. Те люди в машине представляли мафию. Глава самой крупной преступной организации на Западном побережье похитил Джейн и Аманду.

Неожиданно Томас заговорил быстро и очень тихо:

— Кто-то идет. Мне нужно заканчивать.

Он отключил трубку.

Мартин положила руки на бедра.

— А теперь вы намерены со мной поговорить?

— Нет.

Тэлли побежал к машине. Если диски могут покончить с Бенцей, то Уолтер Смит также может справиться с этой задачей. На бегу Тэлли связался по рации с Мецгер, которая находилась в больнице.

Томас

Томас услышал, как из двери вытаскивают гвоздь. Он выдернул вилку компьютера из розетки и прыгнул в постель, быстро засунув сотовый телефон под одеяло. Дверь распахнулась. Вошел Кевин с бумажной тарелкой, на которой лежало два куска пиццы, и бутылкой диетической кока-колы.

— Я принес тебе поесть, — сказал он.

Томас засунул руки между колен, пытаясь скрыть, что ему удалось освободиться, но клейкая лента валялась на полу. Кевин остановился, когда ее увидел, а потом мрачно посмотрел на Томаса.

— Ну ты маленький засранец. Мне бы следовало хорошенько тебя взгреть.

— У меня болели руки.

— А, плевать, это не имеет значения.

Томас облегченно вздохнул. Кевин вручил ему пиццу и колу, а затем проверил, надежно ли забито окно. Томас тревожился, что Кевин заметит передвинутый компьютер, но Кевин казался погруженным в собственные мысли.

Убедившись, что окно открыть невозможно, он прислонился к стене, словно ноги его уже не держали. Глаза Кевина шарили по комнате, он таращился на игрушки, книги, мебель, одежду, разбросанную по постели, плакаты на стенах, валявшийся на полу разбитый телефон, телевизор, плеер и компьютер.

Наконец взгляд Кевина остановился на Томасе.

— Ты счастливый засранец.

Затем Кевин оттолкнулся от стены и направился к двери.

— Когда вы уйдете из моего дома? — спросил Томас.

— Никогда.

Кевин вышел, даже не обернувшись, и закрыл за собой дверь.

Томас ждал.

Он услышал, как Кевин забивает в косяк гвоздь. Потом заскрипели половицы — Кевин ушел.

Томас попытался досчитать до ста, но остановился на пятидесяти, после чего забрался в лаз. Он собирался узнать, что они планируют. И еще он хотел достать пистолет.

21

Суббота, 0 часов 2 минуты

Каньон-Кантри, Калифорния

Марион Кливз

Больница «Каньон-Кантри» находилась между двумя горными кряжами и была залита голубым светом. Низкое современное здание, лишь в самой высокой части достигавшее трех этажей, располагалось напротив парковочной площадки. Марион подумал, что больница похожа на одну из круглосуточно работающих интернет-компаний или научно-исследовательских центров, которые можно увидеть в каком-нибудь не слишком густонаселенном месте, где с поразительной быстротой вырастают роскошные здания из стекла и камня.

Марион объехал вокруг больницы и нашел въезд для машин «скорой помощи». В пятницу после полуночи, казалось, людей здесь нет вовсе. Марион бывал в больницах, где по вечерам в пятницу наблюдалась такая активность, что в приемном покое работало две бригады врачей «скорой помощи», а крики разносились на целый квартал. «Похоже, долина Санта-Кларита отличное место для жизни», — подумал он. Все, что он здесь видел, ему нравилось.

На парковке он насчитал всего три легковых автомобиля, пару «скорых» и целых четыре фургона телестудий. Марион предполагал, что так и будет, поэтому нисколько не удивился. Он припарковался у самого края, чтобы потом сразу выехать на дорогу, и направился в больницу.

Репортеры толпились возле столика дежурного и расспрашивали усталую женщину в белом халате. Марион немного послушал и понял, что это доктор Риз, главный врач приемного покоя, и что сейчас Уолтеру Смиту делают анализы. Две хорошенькие молодые медсестры с темными толтекскими[8] глазами стояли за стойкой и с интересом наблюдали за происходящим. «Похоже, ошарашены таким количеством репортеров», — подумал Марион.

Марион подошел к кофейному автомату, стоявшему неподалеку от входа, и налил стаканчик черного кофе. Женщина-полицейский наблюдала за репортерами, задающими вопросы. Молодой латиноамериканец сидел напротив нее, покачивая на руках маленького ребенка, мальчик постарше спал на соседнем стуле, положив голову ему на колени. Латиноамериканец выглядел испуганным, и Марион решил, что он здесь из-за жены.

— Такое впечатление, что о вас забыли?

Молодой мужчина посмотрел на Мариона непонимающе. Марион улыбнулся, решив, что его собеседник не говорит по-английски.

— Сочувствую, — добавил он.

Отвернувшись от латиноамериканца, Марион подошел к входу в приемный покой. Из коридора посетитель сразу попадал в небольшое помещение, где стояло несколько кроватей, отделенных друг от друга синими шторами, дальше шел еще один коридор с вращающимися дверями в конце. Марион подождал, когда появится санитар, и смущенно ему улыбнулся.

— Прошу меня простить. Доктор Риз сказала, что здесь мне помогут.

Санитар посмотрел на Риз, которая продолжала беседовать с репортерами.

— Я сосед Уолтера Смита. Мне сказали, что я должен забрать его одежду и личные вещи.

— Это тот человек, что был заложником?

— О да. Ужасно, не правда ли?

— Да, друг, глупо получилось, а?

— Никогда не знаешь, что тебя ждет. Мы очень встревожены. Его дети до сих пор в доме.

— Что тут поделаешь.

— Я должен отвезти его вещи домой.

— Ладно, я узнаю, что можно сделать.

— Как у него дела?

— Врачи заканчивают осмотр и анализы. Скоро появится какая-то ясность.

Марион посмотрел вслед санитару, который скрылся за одной из дверей дальше по коридору, а затем прошел немного вперед, чтобы сестры у столика его не видели. Вскоре санитар вернулся с зеленым бумажным пакетом.

— Вот его вещи. Одежду пришлось разрезать, но тут уж ничего не поделаешь.

Марион взял пакет. Он почувствовал, что на дне лежат туфли.

— Я должен расписаться?

— Нет, все в порядке. У нас здесь без формальностей. Мне доводилось работать в других больницах — там приходилось расписываться буквально за все. Здесь не так. Маленькие города имеют свои преимущества.

— Большое вам спасибо. А можно выйти отсюда другим путем? Мне не хочется проходить мимо репортеров. Они уже и так задали мне кучу вопросов.

Санитар показал в сторону вращающихся дверей в конце коридора.

— Вон туда, а потом налево. Там вы увидите надпись «выход» и выйдете через главный подъезд.

— Еще раз благодарю.

Марион поставил пакет на пол, чтобы просмотреть вещи Смита. В пакете оказались джинсы, ремень, черный кожаный бумажник, белые трусы, спортивная рубашка с коротким рукавом, черные кроссовки «Рибок» и часы «Сейко». Вся одежда была разрезана вдоль. Марион проверил карманы джинсов, но нашел там только белый носовой платок. Компьютерных дисков не было. Мистер Хауэлл будет разочарован.

Марион засунул пакет с одеждой под мышку и зашагал по коридору мимо пустых кроватей. «Интересно, где жена латиноамериканца», — подумал Марион, но тут же о ней забыл, как только увидел Смита, лежащего в палате, которая находилась в конце коридора. Голова Смита была забинтована, в нос ему ввели трубочку для подачи кислорода. Две сестры — рыжая и темноволосая — возились с какими-то устройствами, наверное, для снятия электроэнцефалограммы и электрокардиограммы. Из того, что сестры устанавливали мониторы, следовало, что анализы закончены и врачи ждут результатов. Значит, у него еще есть время. Как только врачи примут решение относительно состояния Смита, они либо начнут экстренное лечение, либо переведут его в другую палату. В обычной палате у Мариона не возникнет проблем, но если Смиту предстоит хирургическая операция, то выполнить задачу будет почти невозможно. Он решил не рисковать.

Марион нашел спокойное местечко дальше по коридору у стены, где стояла каталка для перевозки пациентов. Он поставил пакет на каталку, быстро достал из кармана шприц и ампулу с ксикаином и положил их в пакет.

Из-за угла появился высокий молодой человек, который толкал перед собой кресло на колесиках. Он выглядел сонным.

Марион обаятельно улыбнулся.

— Я часто говорю себе, что привыкну к таким поздним часам работы, но мне так и не удается.

Молодой человек улыбнулся в ответ, тронутый проявлением сочувствия.

— И не говорите.

Когда он ушел, Марион занялся манипуляциями внутри пакета так, чтобы никто не понял, что он делает: сломал ампулу и наполнил шприц. Ксикаин был его излюбленным средством. Инъекция здоровому человеку мгновенно вызывала паралич сердца. Марион положил шприц поверх разрезанной одежды Смита, чтобы иметь возможность быстро его вытащить, закрыл пакет и стал ждать.

Через несколько минут темноволосая сестра вышла из палаты Смита. Вскоре за ней последовала и рыженькая.

Марион быстро вошел в палату. Он знал, что у него совсем мало времени, но много и не требовалось. Он поставил пакет на постель. Веки Смита затрепетали, на мгновение открылись, а потом закрылись вновь, словно он пытался проснуться. Марион ударил его по щеке.

— Просыпайся.

Марион ударил его еще раз.

— Уолтер!

Глаза Смита приоткрылись. Марион не знал, видит ли его Смит. Он сильно ударил его в третий раз, оставив на щеке красный след.

— Диски все еще в твоем доме?

Смит что-то пробормотал, но Марион ничего не понял, поэтому схватил его за голову и резко встряхнул.

— Говори со мной, Уолтер. Ты сказал кому-нибудь, кто ты такой?

Глаза Смита открылись и сфокусировались на Марионе.

— Уолтер?

Глаза потускнели и снова закрылись.

— Ладно, Уолтер. Ты сам все решил.

«Время пришло», — подумал Марион. Он практически не сомневался, что может доложить о том, что диски остались в доме и что Смит не приходил в себя после того, как его вывезли. Люди в Палм-Спрингсе будут довольны. И рады, если Смит умрет.

— Тебе не будет больно, Уолтер. Я обещаю. — Марион улыбнулся, но сдержал смешок. — Ну, честно говоря, это не совсем так. Во время сердечного приступа испытываешь ужасную боль.

Он открыл пакет и потянулся к шприцу.

— Что вы делаете?

На пороге палаты стояла рыжая медсестра. Она с подозрением посмотрела на Мариона и быстро подошла к кровати.

— Вы не должны здесь находиться.

Марион улыбнулся ей. Она была маленькой женщиной с хрупкой шеей. Его руки все еще находились внутри бумажного пакета. Он сделал так, чтобы шприц провалился на самое дно, продолжая смотреть на сестру и улыбаться. У Мариона была чудесная улыбка. «Такая нежная», — всегда говорила его мать.

— Я знаю. Я пришел за его вещами, но мне хотелось оставить ему что-нибудь из дома, ну, что-то вроде талисмана на удачу, а здесь никого не оказалось, и мне было не у кого спросить разрешение.

Марион вытащил бумажник и открыл его. Там оказалась потертая фотография Уолтера с женой и детьми. Он показал ее сестре.

— Могу я ее оставить? Ну пожалуйста. Я уверен, что она ему поможет.

— Фотография может потеряться.

Марион посмотрел мимо медсестры. В коридоре никого не было. Он бросил взгляд в противоположную сторону. Еще одна дверь; возможно, она ведет в ванную, в кладовую или в коридор. Он может зажать ей рот, поднять в воздух, это займет всего несколько секунд.

— Я знаю, но…

— Ладно, положите фотографию под подушку. Но вам не следует здесь находиться.

В этот момент появилась темноволосая сестра и сразу же подошла к одному из мониторов. Марион закрыл пакет.

— Он может оставить здесь фотографию? — спросила рыжая сестра. — Она принадлежит мистеру Смиту.

— Нет. Она потеряется, а потом начнутся жалобы. Так всегда бывает.

Марион убрал фотографию в карман и улыбнулся рыжей сестре.

— В любом случае спасибо.

Марион был терпелив. Что ж, он готов подождать, когда Смит снова останется один. Марион вернулся на прежнее место и услышал звук приближающихся сирен. Потом он заметил женщину-полицейского, которая с кем-то говорила по рации. Звук сирен становился все громче. Репортеры стали выходить наружу, остановились возле женщины-полицейского и принялись задавать ей вопросы, но она неожиданно развернулась и побежала обратно в больницу. Марион решил, что ждать не имеет смысла.

Он направился к своей машине, настроение у него испортилось. События разворачивались совсем не так, как он рассчитывал. В Палм-Спрингсе будут недовольны его отчетом, но тут уже ничего не сделаешь. Пока.

Появились сразу две полицейские машины. Марион проследил, как офицеры бегут к больнице мимо кричащих репортеров, после чего позвонил Глену Хауэллу.

Тэлли

Тэлли заскочил за Йоргенсоном и Кэмпбеллом в дом миссис Пеньи и приказал следовать за ним. Затем бросился к своей машине, на бегу позвонил Мецгер в госпиталь, сказал ей, что жизни Смита может угрожать опасность и что нужно немедленно занять пост у входа в палату.

Включив сирену и мигалку, Тэлли помчался к больнице на полной скорости. Он понимал: люди Бенцы узнают, что он делает, и это может поставить под угрозу его жизнь и жизни Джейн и Аманды. Однако Тэлли не мог им позволить хладнокровно прикончить Смита. Он просто не знал, что ему сделать еще.

Когда подъехали к больнице, Тэлли заметил устремившихся к нему репортеров. Выскочил из машины и предупредил Йоргенсона и Кэмпбелла:

— Не говорите ни слова. Никаких комментариев. Вы меня поняли?

Репортеры с криками окружили их. Увидев в глазах подчиненных растерянность, Тэлли скомандовал:

— Идем в больницу!

Как только они оказались внутри, Тэлли принялся быстро оглядывать всех присутствующих, надеясь увидеть сильный загар, массивные часы «Ролекс» или одежду, в которую были одеты мужчины и женщина, захватившие его на парковке. Сейчас все вокруг были подозреваемыми. Каждый считался потенциальным убийцей. Каждый мог привести его к Аманде и Джейн.

Шеф службы безопасности больницы, тучный мужчина по имени Джобс, встретил его вместе с доктором Клаусом и главным врачом приемного покоя, пожилой женщиной, представившейся как доктор Риз. Тэлли попросил их перейти в такое место, где они могли бы спокойно поговорить. Они вышли в коридор и свернули за угол. Тэлли увидел Мецгер и сразу же направился к ней, попросив доктора Риз и остальных подождать.

— Все в порядке?

— Да. Никаких проблем. Что происходит?

Тэлли остановился на пороге палаты. Кроме Смита, в ней больше никого не было. Он посмотрел сначала направо, потом налево и бросил Мецгер:

— Я сейчас вернусь.

Он оставил Йоргенсона и Кэмпбелла вместе с Мецгер, а сам заговорил с врачами:

— У нас есть основания полагать, что на жизнь мистера Смита может быть совершено покушение. Я намерен поставить охрану перед его палатой. Кроме того, полицейские займут пост у входа.

Клаус состроил гримасу.

— Покушение на его жизнь? Вроде того, что вы устроили в машине «скорой помощи»?

Риз не обратила на слова врача ни малейшего внимания.

— Шериф, мы работаем в приемном покое, куда привозят больных, жизни которых угрожает серьезная опасность. События разворачиваются очень быстро. Мы не можем допустить, чтобы нам мешали.

— Я шеф полиции Бристо, а не шериф.

— Я понимаю. Моим людям угрожает опасность?

— Нет, если рядом будут мои офицеры, мэм.

— Чепуха, — вмешался Клаус. — Кому нужно убивать этого парня?

Тэлли не хотелось лгать. Он устал от лжи, поэтому просто пожал плечами.

— Мы должны отнестись к этой угрозе серьезно.

Джобс, начальник службы безопасности, кивнул:

— Мир полон безумцев.

Тэлли договорился со своими офицерами, что они будут охранять Смита с помощью персонала Джобса. Если Смита переведут в другую палату, полиция Бристо будет его сопровождать. Они продолжали обсуждать детали, когда Мецгер позвала Тэлли.

— Шеф, он приходит в себя.

Клаус торопливо направился к Смиту, Тэлли последовал за ним. Глаза Смита открылись и сфокусировались, но оставались мутными. Он пробормотал что-то невнятное, но потом заговорил яснее.

— Где я?

Он проглатывал некоторые звуки, но Тэлли его понял.

Клаус вытащил фонарик, включил его и поднес сначала к одному глазу Смита, а потом к другому.

— Меня зовут Клаус. Я врач больницы, в которой вы и находитесь. Вы знаете, как вас зовут?

Смит ответил не сразу, словно ему потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл вопроса, а потом сообразить, как на него отвечать. Он облизнул губы.

— Смит. Уолтер Смит. Что случилось?

Клаус посмотрел на мониторы.

— Вы не знаете?

Казалось, Смит задумался, но потом его глаза широко раскрылись, и он попытался сесть. Клаус уложил его обратно.

— Успокойтесь. Не пытайтесь приподняться, иначе вы можете потерять сознание.

— Где мои дети?

Клаус посмотрел на Тэлли.

— Они остались в доме, — ответил Тэлли.

Взгляд Смита переместился в его сторону. Тэлли приподнял футболку, чтобы Смит увидел его значок.

— Я Джефф Тэлли, шеф полиции Бристо. Вы знаете, что с вами произошло?

— Ко мне в дом вломились люди. Трое мужчин. Что с моими детьми?

— Они все еще в доме. Насколько нам известно, с ними все в порядке. Мы пытаемся их освободить.

Клаус неохотно кивнул.

— Шеф Тэлли вытащил вас из дома.

Смит посмотрел на Тэлли.

— Спасибо.

Смит говорил едва слышно. Он откинулся на подушку и закрыл глаза. Тэлли показалось, что сейчас он снова потеряет сознание.

Клаусу не понравилось то, что он увидел на мониторах. Он нахмурился.

— Я не хочу, чтобы он перенапрягался.

Тэлли отвел Клауса в сторону и понизил голос.

— Мне нужно переговорить с ним. Буквально несколько слов.

— Я не думаю, что разговор следует продолжать. Ему станет хуже.

Тэлли смотрел на Смита, теперь он знал, что сумеет нажать на нужную кнопку, поскольку читал Клауса с такой же легкостью, как своих противников во время переговоров.

— Он имеет право знать, доктор. Вы и сами это понимаете. Я займу всего несколько секунд. Пожалуйста, дайте мне с ним побеседовать.

Клаус нахмурился еще сильнее, но отошел в сторону.

— Смит.

Смит открыл глаза, но не так широко, как прежде. Потом веки стали медленно опускаться. Тэлли наклонился пониже.

— Я знаю, кто вы такой.

Глаза вновь открылись.

— Сонни Бенца захватил мою жену и дочь.

Смит молча смотрел на него, на его лице не отразилось ровным счетом ничего. Но Тэлли знал: он все понял.

— Он хочет получить свои финансовые документы. Он захватил мою жену и дочь для того, чтобы я начал с ним сотрудничать. Мне необходима ваша помощь, Смит. Я должен знать, где он их держит.

Что-то влажное упало на плечо Смита. Глаза Тэлли затуманились, и он понял, что плачет.

— Помогите мне.

Смит облизнул губы и покачал головой.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

Глаза закрылись.

Тэлли наклонился еще ниже, его голос стал хриплым.

— Он приказал тебя убить, сукин ты сын.

Клаус вернулся в палату.

— Достаточно.

— Дайте мне еще пару минут.

— Я сказал, достаточно.

Тэлли поставил охрану и ушел. Он ехал обратно, опустив окна, его переполняли разочарование и гнев. Тэлли не выдержал, ударил по рулю и закричал. Ему нужно было возвращаться к дому Смита, но ноги его туда не несли. Он с радостью бросился бы крушить любые двери одну за другой до тех пор, пока не нашел бы Аманду и Джейн. Им овладела ярость бессилия. Вытащив «Нокию» из кармана, Тэлли положил ее на сиденье. Он знал, что телефон скоро зазвонит. Он знал, что Часовщик должен с ним связаться. У него нет выбора.

Телефон зазвонил.

Тэлли сразу свернул к обочине. Он находился на открытом участке шоссе между Каньон-Кантри и Бристо, вокруг были лишь скалы. Мимо изредка проезжали грузовики, водители спешили добраться до Палмдейла до рассвета. Тэлли остановил машину и ответил на звонок. Часовщик начал орать еще до того, как Тэлли успел открыть рот.

— Ты все просрал, тупой затраханый полицейский, ты в полной заднице!

Тэлли тут же закричал в ответ, перекрывая голос Часовщика:

— Нет, это ты все просрал, сукин сын! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе кого-нибудь убить?!

— Ты хочешь услышать, как они кричат? Хочешь? Хочешь, чтобы к хорошенькому лицу твоей дочери поднесли паяльную лампу?!

Тэлли раз за разом ударял рукой по приборной доске, не чувствуя боли.

— Я тебя поимею, недоумок! Я тебя поимею! Если ты их тронешь, если хоть волосок упадет с их голов, я войду в дом прямо сейчас и заберу диски. И посмотрю, что на них. Ты хочешь, чтобы их содержимое появилось в газетах? Я так не думаю, ты, вонючий недоумок! И у меня есть Смит! Не забывай об этом! У меня есть Смит!

Руки Тэлли тряслись от ярости. Это было такое же состояние, которое охватывало его в момент, когда спецподразделение врывалось в дом после того, как прозвучали выстрелы, и его кровь кипела так, что только другая кровь могла ее охладить.

Когда Часовщик заговорил снова, его голос звучал почти спокойно.

— Похоже, у каждого из нас есть то, что нужно другому.

Тэлли заставил себя успокоиться. Он сумел купить себе время.

— Так не забывай об этом. Не забывай!

— Хорошо. Ты выставил охрану возле Смита. Ладно. Мы разберемся со Смитом, когда придет время. А сейчас мы хотим получить нашу собственность.

— Ни один волос. Тронете волосок, и вам, ублюдкам, конец.

— Мы уже это обсудили, Тэлли. Пора двигаться дальше. Ты должен позаботиться о том, чтобы я получил диски. Если я их не получу, то упадет не только волос.

— Что дальше?

— Мои люди готовы. Ты знаешь, кого я имею в виду.

— ФБР.

— Их шестеро в двух фургонах. Если что-то пойдет не так, если ты сделаешь не то, что я тебе скажу, ты получишь свою семью по почте.

— Проклятье, я делаю все, что в моих силах. Скажи, чего ты хочешь.

— Ты дашь им все, что они попросят. Помни, Тэлли, если я получу диски, ты получишь свою семью.

— Господи, неужели ты не понимаешь, мы не можем впустить туда отряд убийц. Вокруг полно прекрасно подготовленных профессионалов. Они совсем не дураки.

— Я тоже, Тэлли. Мои ребята знают, как следует себя вести. Их будет не отличить от профессионалов. Используй людей из офиса шерифа для оцепления, а нашу бригаду держи наготове. Мой человек, их командир, договорится с людьми из офиса шерифа. Он скажет, что проходил подготовку с таможенниками и судебными исполнителями. Они тебе позвонили, предложили помощь, и ты ее принял.

Тэлли понимал, что Мартин ему не поверит и ситуация выйдет из-под контроля.

— Никто в это не поверит. Зачем мне дополнительная помощь, если офис шерифа уже прислал своих людей?

— Федералы сказали тебе, что Уолтер Смит является частью программы защиты свидетелей.

— В самом деле?

— Не прикидывайся дураком, Тэлли. Мои люди тебя прикроют, если возникнут вопросы с офисом шерифа. Мой человек знает, что сказать, если они начнут возражать. Ты хочешь поговорить с женой?

— Да.

Несколько мгновений в трубке было тихо, потом Тэлли услышал какие-то голоса, и Джейн вскрикнула.

— Джейн?!

Тэлли двумя руками вцепился в телефон. Он закричал, забыв о том, где находится и что делает.

— Джейн!!

Трубку вновь взял Часовщик.

— Ты ее слышал, Тэлли. А теперь обеспечь моим людям доступ к объекту.

Он отсоединился. Лицо Тэлли заливал пот, все тело дрожало. Он нажал на кнопку повторного вызова, но ничего не произошло. Джейн исчезла. Часовщик исчез. Тэлли так сильно трясло, словно он был пьян. Он заставил себя успокоиться. Убрал телефон. И поехал к дому Смита.

22

Суббота, 0 часов 3 минуты

Деннис

Когда Деннис вернулся в дом, Марс и рта не открыл, но Кевин сразу же спросил:

— Ну, что он сказал? Он предложил тебе сделку?

Деннис чувствовал себя подавленным, однако отчаяние исчезло вместе со страхом. Он находился в замешательстве. Деннис не понимал, как Тэлли мог отклонить такое щедрое предложение, — наверное, полицейский ему не поверил. Возможно, Тэлли решил, что Деннис солгал относительно количества денег в доме, как сам Тэлли солгал, когда заявил, что дом принадлежит мафии.

— Что произошло, Деннис? Он предъявил ультиматум?

Девушка стояла на четвереньках и смотрела на него снизу вверх.

— Твой старик в мафии? — спросил Деннис.

— О чем ты говоришь?

Он видел, что девчонка ничего не знает. Все это было полной ерундой. Он сморозил глупость, задав ей такой вопрос.

— Марс, уведи ее отсюда. Пусть она сидит в своей комнате.

Деннис направился в гостиную за водкой, а потом вышел с бутылкой в руках. Когда он уселся на мягкий кожаный диван, зажегся свет.

Кевин остановился на пороге.

— Ты расскажешь мне, о чем вы разговаривали?

— Мне не следовало говорить ему насчет денег. Теперь он попытается забрать себе все.

— Он так сказал?

— Я пытался предложить ему долю. Какого дьявола, это огромная сумма, я рассчитывал, что мы сумеем откупиться. Тут я сделал ошибку. Как только я рассказал ему, сколько у нас денег, он решил, что сможет оставить все себе. Дерьмо! Если нам не удастся спастись, я не стану молчать. Мы все расскажем про деньги, так что Тэлли конец.

Деннис вновь припал к бутылке, он был в ярости — этот ублюдок Тэлли намерен украсть его деньги.

— Он хочет нас прикончить, Кев. Мы в полной заднице.

— Ерунда. Он не станет нас убивать.

Какой же его братец кретин!

— Он должен нас убить, идиот. Он не может допустить, чтобы мы рассказали о деньгах. У него есть только один шанс сохранить деньги — если никто о них не узнает. Скорее всего, он пристрелит всех нас прежде, чем нам успеют зачитать наши права. И сейчас он планирует, как это сделать.

Кевин подошел к дивану и навис над Деннисом.

— Все кончено, Деннис. Нам нужно сдаться.

— Имел я их всех! Это мои деньги!

Деннис почувствовал, как в нем нарастает гнев, и выпил еще водки. Кевин всю жизнь висел у него на шее мертвым грузом, как якорь, не давая двигаться вперед.

Кевин подошел еще ближе.

— Ты сделаешь так, что нас всех убьют из-за этих денег. Тэлли не станет играть в игры. Полицейским надоест ждать, и нас застрелят.

Деннис поднял бутылку и пожал плечами.

— Тогда мы умрем богатыми.

— Нет!

Кевин выбил бутылку из рук брата, и Деннис тут же вскочил на ноги. Он перестал сдерживать кипевшую в нем ярость. Красная пелена застилала ему взор. Деннис перебросил Кевина через кофейный столик и прыгнул вслед за ним. Кевин застонал от удара о пол и попытался закрыть лицо, но Деннис схватил его левой рукой и принялся бить правой.

— Деннис, прекрати!

Он бил Кевина изо всех сил.

— Прекрати плакать, будь ты проклят!

И вновь ударил Кевина.

— Прекрати плакать!

Кевин сжался в комок, его лицо покраснело, он отчаянно рыдал. Деннис ненавидел брата. Он ненавидел отца и мать, ненавидел их вонючую квартиру и жестоких мерзавцев, которых мать приводила домой, ненавидел свою дерьмовую работу и каждый день своей неудавшейся жизни. Но больше всего он ненавидел Кевина, напоминавшего ему обо всем этом всякий раз, когда он на него смотрел.

— Ты траханый хлюпик.

Деннис выпрямился, он задыхался, ярость выплеснулась.

— Это мои деньги. И я без них не уйду, Кевин. Запомни как следует: мы не сдадимся.

Кевин отполз в сторону, поскуливая, точно побитая собака.

Деннис поднял бутылку и увидел, что Марс стоит в дверях и все с тем же равнодушным лицом сморит на них. Деннису хотелось ударить и Марса. Сукин сын!

— Что? Ты хочешь что-то сказать? — не выдержал затянувшегося молчания Деннис.

Марс ничего не ответил, его глаза оставались в тени.

— Что?

Марс заговорил спокойно и серьезно:

— Мне здесь нравится, Деннис. Мы отсюда не уйдем.

— К черту все это!

Смутная улыбка промелькнула на губах Марса — большая часть его лица оставалась в тени.

— С нами все будет в порядке, Деннис. Я обо всем позабочусь.

Деннис отвернулся и сделал еще один глоток водки.

— Давай, Марс.

Марс растворился в темноте.

Деннис рыгнул.

Жуткий ублюдок.

Тэлли

Над домом Смитов воцарилась тишина. По Фландерс-роуд лишь изредка проезжали машины. Разъехались зеваки, которые всегда собираются поглазеть на подобные сцены. Остались маявшиеся от долгого безделья патрульные полицейские, стоявшие в оцеплении. Вокруг дома в машинах сидели люди из офиса шерифа. Разговоры давно прекратились. Все ждали.

Тэлли остановил свой автомобиль на стоянке возле дома миссис Пеньи и выключил двигатель. Он посмотрел на штабной фургон. Поскольку в доме ничего не происходило, Мэддокс и Эллисон вернулись в фургон, где по очереди дежурили возле телефона, что давало возможность одному из них немного поспать в самом фургоне или на заднем сиденье машины. Тэлли устал. В спине между лопаток угнездилась боль. В голове клубился туман, Тэлли начал опасаться, что не сможет принимать правильные решения. Он уже не мальчик, чтобы так долго оставаться на ногах.

Тэлли пошел в фургон взять чашку черного кофе, а потом вернулся к своей машине. Трое полицейских и двое представителей офиса шерифа находились в доме миссис Пеньи, но ему ни с кем не хотелось говорить. Он потягивал кофе и думал об Аманде и Джейн, представлял, как они сидят рядом на диване в незнакомой комнате. Тэлли видел их живыми и здоровыми, ни капельки не пострадавшими. Он надеялся, что, если станет представлять их такими, ему будет легче.

Рация на поясе загудела.

— Шеф, это Купер.

— Слушаю, Куп.

— Я у южных ворот. Приехали какие-то парни из ФБР, они спрашивают вас.

Тэлли ничего не ответил. Он старался успокоить дыхание. Тэлли бросил взгляд на штабной фургон и ряд патрульных машин, на полицейских, расхаживающих между ними. Он ощущал неуверенность и страх. Ему предстояло солгать всем этим людям. Он собирался впустить в свой лагерь врага и солгать тем, кто прибыл сюда помогать ему и детям, остававшимся в доме.

— Шеф? Они говорят, что вы их ждете.

— Пропусти их.

Тэлли пошел им навстречу. Он не знал, чего следует ожидать, и хотел встретиться с ними наедине. Он остановился под уличным фонарем, чтобы лучше видеть своих собеседников.

Два серых фургона свернули за угол, четверо сидели в первом и двое во втором. Тэлли поднял руку, останавливая машины. Оба фургона припарковались на обочине и выключили двигатели. Все сидевшие внутри мужчины были коротко подстрижены и одеты в темную камуфляжную форму, стандартную для ФБР. На одном из сидевших в заднем фургоне была бейсболка с надписью «ФБР».

— Вы Тэлли? — спросил водитель.

— Да.

Человек, сидевший рядом с водителем, вылез из фургона и направился к Тэлли. Он был выше, чем Тэлли, и более мускулистым. И вполне соответствовал выбранной роли: черная форма ФБР, армейские ботинки, короткие волосы. Черный пистолет висел на поясе в кобуре.

Он остановился рядом с Тэлли, оглядел улицу и полицейских.

— Ладно, шеф, покажите мне документы. Я хочу быть уверен, что говорю с нужным человеком.

Тэлли приподнял футболку и показал значок на поясе.

— На это мне плевать. Мне нужен документ с фотографией.

Тэлли вытащил бумажник и показал удостоверение. Его собеседник удовлетворенно кивнул и вытащил свой значок.

— Хорошо. А вот мои документы. Я специальный агент Джонс.

Тэлли изучил удостоверение, в котором говорилось, что Уильям Ф. Джонс является специальным агентом Федерального бюро расследований. Фотография Джонса выглядела вполне нормально.

— И не беспокойтесь, если кто-то захочет проверить наши документы. У каждого человека в группе есть удостоверение ФБР.

— И всех зовут Джонсами?

Джонс убрал удостоверение.

— Только не надо шутить, шеф. Ты не можешь себе этого позволить.

Джонс похлопал по капоту переднего фургона и кивнул. Двери обоих фургонов распахнулись. Все пятеро пассажиров вышли и направились к багажнику второго фургона. Как и Джонс, они вполне соответствовали роли, которую играли, вплоть до причесок. Они принялись надевать пуленепробиваемые жилеты с надписью ФБР на спине.

— Через несколько минут зазвонит твой телефон, — сказал Джонс. — Ты знаешь, о каком телефоне я говорю. Так что давай кое-что проясним заранее. Ты меня слушаешь?

Тэлли наблюдал за людьми Джонса. Они действовали быстро и уверенно. Один из них начал передавать остальным черные вязаные маски, специальные гранаты и шлемы. Каждый складывал маску вдвое и засовывал ее под ремень на левом плече, чтобы сразу вытащить. Они аккуратно пристегивали гранаты к поясу, не делая ни одного лишнего движения, а шлемы побросали на сиденья фургонов или положили на крыши. Тэлли хорошо знал, как все это делается, поскольку сам не раз практиковался, когда работал в спецназе. Все эти люди действовали не впервые.

— Я внимательно слушаю. Видимо, раньше ты был полицейским.

— Какое тебе дело до того, кем я был раньше? У тебя и без меня проблем достаточно.

Тэлли посмотрел на него.

— Как вы можете рассчитывать на успех? Офис шерифа прислал специальную группу. Они будут возмущены, возникнет целый ряд вопросов.

— Я сам разберусь с людьми шерифа, а также со всеми другими проблемами. Как меня зовут?

Тэлли не понял, чего от него хочет Джонс.

— Что?

— Я спросил, как меня зовут. Ты только что видел мое удостоверение. Как, черт возьми, меня зовут?

— Джонс.

— Хорошо. Я специальный агент Джонс. Думай обо мне именно так, и тогда ты ничего не испортишь. Я сделаю свою работу, а твои жена и дочь молятся, чтобы ты справился со своей.

В голове у Тэлли пульсировала боль. Шею жгло, однако он кивнул.

Джонс повернулся, и оба оказались лицом к цепочке патрульных машин.

— Кто здесь главный?

— Мартин. Она капитан.

— Ты уже говорил ей о нас?

— Нет. Я не знал, что сказать.

— Хорошо. Так даже лучше. Чем меньше у нее будет времени на вопросы, тем спокойнее. А человек, с которым ты говоришь по телефону, ну, ты понимаешь, кого я имею в виду, объяснил тебе, как мы намерены обеспечить прикрытие?

— Смит является членом программы по защите свидетелей.

— Верно, Смит является членом этой программы. Так как меня зовут?

Тэлли покраснел от гнева, но постарался его подавить. Ситуация у него на глазах выходила из-под контроля, все становилось каким-то ирреальным, а он стоял, залитый красноватым светом фонаря, мошки с тихим стуком ударялись о стекло, и все эти люди не были настоящими полицейскими.

— Джонс. Тебя зовут Джонс. Я бы очень хотел знать твое настоящее долбаное имя.

— Успокойся, шеф. Нам предстоит работать вместе. Я командую спецотрядом, который проходил переподготовку вместе с таможенниками, когда Вашингтон узнал о происходящем здесь. Тебе позвонили из офиса окружного суда, объяснили ситуацию и попросили о сотрудничестве. Мы в долгу перед Смитом, мы обязаны его защищать, поэтому ты согласился. Я намерен все это объяснить капитану Мартин, а тебе нужно лишь молча стоять рядом и кивать. Ты все понял?

— Я понял.

— Мартин все это не понравится, но она не станет возражать, поскольку то, что я ей расскажу, прозвучит вполне логично.

— А если она проверит? Что, если у нее есть контакты в Лос-Анджелесе?

— Сейчас ночь пятницы. Если она позвонит в Лос-Анджелес, ей ответит дежурный агент, и ему придется с кем-то связываться — он не станет этого делать. Даже если она разбудит кого-то из начальства в Лос-Анджелесе, то сможет позвонить в окружной суд только завтра. К тому же нет никаких причин нам не поверить. А мы не станем здесь задерживаться.

Джонс протянул Тэлли белую визитную карточку с печатью ФБР в левом верхнем углу и телефонный номер с кодом Вашингтона.

— Если ей захочется куда-то позвонить, скажи, что ты беседовал с этим человеком. Она может говорить с ним, пока не посинеет.

Тэлли положил карточку в карман. «Интересно, — подумал он, — на визитке написано имя настоящего агента? Наверное». От этих мыслей Тэлли стало страшно. Казалось, его предупреждают: помни, какой властью мы обладаем.

Тэлли посмотрел на людей в черной форме. Они уже полностью надели свое снаряжение. Один из них начал раздавать пистолеты-пулеметы MP-5, штурмовые винтовки CAR-15 и полные обоймы.

— Что намерены делать твои люди?

— Сначала мы вместе с тобой разберемся с людьми из офиса шерифа. Двое моих людей проведут разведку, чтобы выяснить, что происходит в доме. После этого займем удобную позицию и будем ждать звонка. У тебя есть телефон, у меня тоже. Как только он отдаст команду, мы начнем действовать. Если в доме что-то случится, мы пойдем на штурм. В любом случае, мы будем контролировать дом до тех пор, пока не найдем то, ради чего сюда пришли. После этого дом поступает в твое распоряжение.

Тэлли обдумал слова Джонса. Возможно, этот человек не один год провел в армии, был рейнджером или служил в частях особого назначения.

— Я не смогу удерживать вне дома остальных. И ты это прекрасно знаешь. Люди шерифа все равно войдут в него, как и я.

Джонс посмотрел в глаза Тэлли и покачал головой.

— Послушай, если тебе так будет легче, то я скажу, что мы не собираемся никого убивать, даже трех придурков, из-за которых заварилась вся эта каша. Но мы знаем, что положено делать, когда врываешься в дом. Нам необходимо обеспечить безопасность, чтобы забрать то, что нам нужно. И мы это сделаем, Тэлли. Мы профессионалы.

Зазвонил телефон в левом кармане Тэлли. Там лежала «Нокия».

— Ответь, шеф.

Тэлли вытащил трубку.

— Тэлли.

— Мистер Джонс с тобой?

— Да, он здесь.

— Передай ему трубку.

Тэлли молча передал телефон Джонсу, который поднес трубку к уху и назвал свое имя. Тэлли изучал Джонса. У него были светло-серые или голубые глаза, в тусклом свете Тэлли не мог точно определить. Старше сорока, но в приличной форме. Тэлли не сомневался: если потребуется, Джонс будет вести себя с максимальной жесткостью. Джонс разговаривал, с беспокойством поглядывая в сторону штабного фургона. Тэлли подумал, что Джонс нервничает. Впрочем, любой разумный человек нервничал бы перед тем, что предстояло сделать. Интересно, что у Часовщика есть на этого человека? Или Джонс работает за деньги?

Джонс закончил разговор и вернул телефон Тэлли.

— Пошли, шеф. Время.

— Что у него на тебя?

Джонс посмотрел на него, а потом отвернулся.

— Я знаю, почему это делаю я. А он на что тебя подцепил?

Джонс раздраженно дернул молнию жилета.

— Ты ничего не понимаешь в этом дерьме.

И зашагал к дому.

Тэлли последовал за ним.

Кевин

В замкнутом пространстве коридора так сильно воняло бензином, что у Кевина слезились глаза, а во рту появился металлический привкус. Он не сумел удержаться, и его вырвало на стену. Деннис, продолжавший пить водку в гостиной, ничего не услышал.

Они все умрут. Кевин вспомнил: учительница начальной школы рассказывала, как африканцы ловили на побережье мелких обезьян, живущих поблизости от воды. Африканцы проделывали такую дырку в кокосовом орехе, чтобы обезьяна могла засунуть туда руку. Внутрь они клали земляной орешек, смоченный медом. Обезьяна засовывала руку, чтобы схватить орешек, и ее рука сжималась в кулак — теперь обезьяна не могла вытащить ее обратно. До тех пор, пока она не разжимала кулак, вынуть руку было невозможно. Эти обезьяны так сильно любили земляные орехи, что не могли разжать кулак — и охотники легко накрывали их сетями. Деннис превратился в такую обезьянку в доме, окруженном полицией, он отказывался разжать кулак и бросить свой орешек.

Кевин, пошатываясь, вошел в маленькую ванную у входа и плеснул в лицо холодной водой. Губа и глаз раздулись от побоев Денниса. Он сполоснул рот, вымыл лицо и намочил волосы и шею. После этого бесконечного дня, стрельбы, бегства и кошмаров он наконец понял, что ему нужно сделать и почему: он не хотел умирать вместе с братом. Несмотря на общее детство, несмотря на то что Деннис не раз принимал за него побои, несмотря на все пережитые вместе ужасы. Деннис был готов умереть из-за денег, которые не мог получить, а Кевин хотел жить. Он возьмет девочку и ее брата, и они втроем сбегут отсюда. И пусть Деннис и Марс делают все, что пожелают.

Кевин вытер лицо, а потом вернулся в гостиную, чтобы выяснить, чем занят Деннис. Кевин понимал, что Деннис и Марс попытаются его остановить. Он уже знал, на что они способны, поэтому хотел вывести детей из дома незаметно. Деннис валялся на диване, и Кевин видел только его ноги. Потом он заглянул в кабинет, чтобы проверить, нет ли там Марса — в кабинете его не оказалось. Возможно, он в гостиной, возле застекленных дверей, предположил Кевин, но тут у него возникло неприятное ощущение, что Марс наблюдает за ним через мониторы. Если Марс действительно сидит в той маленькой комнатке, Кевин ему скажет, что Деннис велел ему понаблюдать за передней частью дома.

Кевин вернулся в спальню хозяев, но и там не нашел Марса, в комнате с мониторами его тоже не было. Кевин посмотрел на мониторы, увидел снаружи полицию, брата в гостиной, девочку в ее спальне, но Марса опять обнаружить не удалось. Может, разбить мониторы или найти способ отключить систему слежения? Впрочем, если действовать быстро, это не будет иметь значения. Как только дети окажутся вместе с ним, он сможет покинуть дом за несколько секунд или останется здесь навсегда.

Кевин вернулся к входу в дом и поднялся по лестнице. Он дважды тихонько постучал в дверь спальни девочки, вытащил из двери гвоздь и вошел. Девочка лежала на кровати, сжавшись в комок, и широко раскрытыми глазами смотрела в стену. Свет был включен. Как только дверь открылась, она спустила ноги и встала.

— Чего тебе?

— Ш-ш-ш. Говори потише.

Кевину стало страшно. Он был взрослым человеком, но чувствовал себя ребенком всякий раз, когда пытался идти наперекор воле брата. Иногда его одолевала такая странная смесь страха и отчаянного желания угодить Деннису, что Кевин не мог пошевелиться.

— Мы сейчас уйдем отсюда.

Глаза девочки метнулись к двери, а потом вновь обратились на Кевина.

— Куда ты собираешься меня отвести?

— Не к ним. Речь не идет о Деннисе и Марсе. Я намерен увести тебя и твоего брата. Мы уйдем отсюда.

Только теперь она обратила внимание на следы побоев на лице Кевина, и он почувствовал, что краснеет.

— Что с тобой случилось?

— Не имеет значения. Деннис не собирается сдаваться. Он решил остаться здесь до самого конца, но мы должны уйти.

— Они нас отпустят?

— Марс и Деннис не знают, что я намерен сделать. Они нас попытаются остановить, поэтому мы должны быть очень осторожны. Мы уйдем, а они пусть делают все, что хотят.

На лице девочки отразились сомнения. Она вновь посмотрела на дверь.

— Ты хочешь уйти отсюда или нет? Я предлагаю тебе свободу.

— Я не уйду без Томаса.

— Я понимаю. Мы уйдем втроем, но нам нужно быть очень осторожными и действовать быстро. Ты согласна или нет?

— Согласна!

— Тогда оставайся здесь и делай вид, что ничего не происходит. Я возьму Томаса и вернусь за тобой. Мы вместе спустимся по лестнице и выйдем через главную дверь. У тебя есть белая наволочка?

— Мы выйдем через дверь? Просто выйдем?

— Да! Нам нужен белый флаг или что-нибудь в этом роде, чтобы полицейские не стали в нас стрелять.

Кевин видел, что ей страшно, но ее уже охватило нетерпение — девочке хотелось побыстрее выбраться из дома.

— Да, конечно. У меня есть наволочка.

— Приготовь ее, пока я схожу за твоим братом. Когда вернусь, не говори ни слова. Следуй за мной и старайся не шуметь, но будь готова бежать. Нам нужно смываться быстро.

Она энергично кивнула.

— Хорошо.

Кевин осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. Тусклый свет, идущий снизу, озарял лестницу. Ему вдруг показалось, что в коридоре стало еще темнее, и он пожалел, что у него нет фонарика. Кевин услышал голоса и встревожился еще сильнее. Если Марс и Деннис находятся в кабинете, то могут увидеть, как они втроем спускаются с лестницы.

Кевин осторожно закрыл за собой дверь и скользнул по коридору к лестнице. Дважды скрипнула половица, и Кевин всякий раз замирал на месте, прислушиваясь. Подойдя к лестнице, он вновь остановился. В доме было тихо, и Кевин облегченно вздохнул. До него донеслись какие-то голоса — телевизор, решил он.

Кевин направился к спальне мальчика, уговаривая себя поторопиться, понимая, что должен сделать все сейчас. Потом у него не хватит духа. Тогда он навсегда останется здесь вместе с Деннисом и Марсом. И они все погибнут. Девочка, мальчик и он должны уйти. Кевин мысленно повторял это, словно заклинание.

Впереди что-то шевельнулось в темноте.

Кевин застыл на месте, напрягая все чувства, сердце мучительно забилось. Должно быть, девочка вышла из комнаты.

— Оставайся в спальне, — прошептал он.

Тень проплыла на фоне темноты, но ничего не ответила. Кевин продолжал вглядываться в сумрак коридора, но ему ничего не удавалось разглядеть.

За спиной скрипнула половица. Кевин резко обернулся.

Марс стоял всего в нескольких дюймах от него, освещенный сзади идущим со стороны лестницы светом. Кевин отскочил назад. Если он не сумеет увести Марса от передней двери, им конец. Он подумал о комнатушке с мониторами, которая находилась на максимальном расстоянии от выхода из дома.

— Господи, Марс, ты меня до смерти напугал. Я тебя всюду искал. Деннис хочет, чтобы ты последил за мониторами.

Марс подошел поближе, его бледное лицо ничего не выражало.

— Я слышал, как ты разговаривал с девчонкой, Кевин. Ты собираешься сбежать.

Кевин отступил еще на шаг. Марс шагнул вперед, вновь оказавшись совсем рядом.

— Это ерунда, Марс. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не нужно все портить, Кевин. Потом ты об этом пожалеешь.

Кевин ощутил гнев. Вот дерьмо. Марс его подслушал! Ладно, пусть тогда узнает все. Кевин перестал отпираться.

— Тогда ты можешь оставаться! Я сыт этим по горло, Марс. Мы в ловушке. Все кончено! Если мы останемся, полицейские нас убьют. Неужели ты сам не понимаешь?

Одутловатое лицо Марса не изменилось, он довольно долго смотрел на Кевина, а потом отступил в сторону.

— Я понял тебя, Кевин. Если хочешь уйти, уходи.

Кевин ждал продолжения, он думал, что Марс огорчится или рассердится или даже потащит его к Деннису, но Марс лишь поднял руку, показывая на лестницу.

— Иди, — спокойно повторил он.

Кевин посмотрел в сторону комнаты Томаса.

— Я собираюсь забрать с собой детей.

Марс кивнул.

— Забирай и иди.

Кевин посмотрел на Марса, повернулся и шагнул в темноту.

Тэлли

После того как Тэлли и Джонс поговорили с Мартин, Джонс направил оба фургона к въезду в переулок. Тэлли вернулся в свою машину, откуда мог наблюдать за ними. Джонс и один из его людей, с короткими светлыми волосами и очках в металлической оправе, отправились осматривать оцепление.

Тэлли чувствовал себя предателем и трусом. Он сидел в машине, чтобы избежать контактов с людьми из офиса шерифа и своими полицейскими. Зайдя вместе с Джонсом в штабной фургон, Тэлли никакими силами не смог заставить себя посмотреть в глаза Мартин. Все переговоры он предоставил вести Джонсу.

Когда Джонс с напарником ушли в переулок, вокруг стало совсем тихо.

Мартин вылезла из фургона, увидела сидящего в машине Тэлли и решительно направилась к нему. Она сняла пуленепробиваемый жилет и всю ту дрянь, которую спецназовцы навешивают на себя, и осталась только в черной форме и бейсболке. На бейсболке было написано: «БОСС». Тэлли молча смотрел на нее, мечтая, чтобы она прошла мимо и скрылась в доме миссис Пеньи, но Мартин остановилась возле его машины.

Она вытащила из кармана пачку сигарет и предложила Тэлли закурить.

— Не курю, — сказал он.

Мартин молча закурила. Она затянулась и выпустила облачко дыма, повисшее в воздухе точно туман. Тэлли это удивило, потому что большинство офицеров спецназа не курят — это может выдать их на позиции.

Когда Мартин заговорила, ее голос прозвучал спокойно и убедительно:

— Вы намерены объяснить мне, что здесь происходит?

Тэлли ответил не сразу, наблюдая, как она курит.

— О чем вы?

— Я не дура.

Тэлли промолчал.

— Все эти телефонные звонки. Сцена, которая разыгралась между вами и врачом, когда вы хотели привести в чувство Смита; мне даже показалось, что вы готовы пристрелить парня. Ваш разговор с этим типом из дома, а потом быстрый отъезд в больницу. У меня тоже есть рация, Тэлли, и если кто-то получил звонок со смертельными угрозами, то это новость для всех людей, находящихся здесь, в том числе и ваших полицейских.

Она затянулась, оценивающе глядя на Тэлли.

— А теперь появились агенты ФБР, которые вешают нам лапшу на уши насчет Смита и программы защиты свидетелей. Что происходит, шеф? Кто такой Уолтер Смит?

Тэлли бросил быстрый взгляд на Мартин. Ее глаза спокойно встретили взгляд Тэлли. Ему нравилось ее взвешенное поведение и откровенность. Наверное, у них могли бы сложиться хорошие отношения, похоже, Мартин была толковым полицейским. Неожиданно на него навалилась усталость. Ему приходилось контролировать слишком многое, и ужасно надоела ложь. Но он не мог совершить ошибку. Подобно жонглеру, работающему с сотней шариков, он рано или поздно уронит один из них на землю. Шарик выпадет из его пальцев, и кто-то умрет. Он не может этого допустить. Не может допустить, чтобы погибли Аманда, Джейн и дети в доме или даже Уолтер Смит.

— Мне нужна помощь.

— За этим мы сюда и прибыли, шеф.

— Вам известно имя Сонни Бенцы?

Она не отводила взгляда, и Тэлли видел, что Мартин не может вспомнить, кто это такой, но потом она кивнула.

— Мафиози, верно?

— Смит на него работает. В доме Смита есть то, что может отправить Бенцу за решетку, и Бенца хочет это получить.

— Господи!

Тэлли посмотрел на нее и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

— Он захватил мою жену и дочь.

Мартин отвернулась.

И тогда Тэлли рассказал ей про диски, Часовщика и Джонса. Рассказал, как он вел свою игру и как намерен вести ее дальше. Она молча слушала его, не задавая вопросов, а потом бросила сигарету на землю и раздавила ее каблуком, глядя в сторону фургонов, где сидели люди Джонса.

— Вы должны сообщить обо всем в ФБР.

— Я не могу.

— Свяжитесь с отделом организованной преступности. Учитывая улики, которые у вас есть, они могут взять Бенцу сразу, вытащить его из постели и подвесить за большие пальцы. Мы ворвемся в дом, заберем диски, которые он так хочет получить, и на этом все закончится.

— Это не ваша семья.

Она долго смотрела на раздавленную сигарету, а потом вздохнула.

— Да, вы правы.

— У меня есть лишь голос в телефоне, Мартин. Я не знаю, где они находятся, мне неизвестно, кто их захватил. У Бенцы здесь свои люди; ему известно, что мы делаем. Он сумеет устроить так, чтобы Аманда и Джейн исчезли прежде, чем мы зачитаем его права, и с чем я останусь? Трое мужчин из машины, которых я даже не могу опознать, и Джонс. Честно говоря, мне наплевать на улики и суд. Я лишь хочу вернуть свою семью.

Мартин посмотрела на два фургона и снова вздохнула. Им всем предстояла долгая ночь.

— Я не позволю, чтобы здесь произошло убийство, Тэлли. Я не могу на это пойти.

— Я тоже.

— Так что же вы собираетесь делать?

— Я не могу допустить, чтобы диски оказались среди улик. Диски — мой единственный способ давления на Бенцу.

— Чего вы хотите от меня?

— Мне нужна ваша помощь. Пусть все, что вы узнали, останется между нами, но диски должны попасть ко мне в руки. Я не могу допустить, чтобы Джонс вошел в дом один.

Тэлли смотрел на Мартин, он очень надеялся, что она будет действовать с ним заодно. Он не мог помешать ей сообщить наверх о том, что ей удалось узнать. У него не осталось выбора, он должен был довериться Мартин. Она посмотрела на Тэлли и кивнула.

— Я сделаю, что смогу. И постарайтесь держать меня в курсе событий, Тэлли. Я не хочу получить выстрел в спину. И не могу допустить, чтобы пострадали мои люди.

Тэлли сразу стало легче, теперь он мог рассчитывать на поддержку Мартин.

— Мне нужны только эти проклятые диски. Если я ими завладею, у меня появится возможность торговаться.

Она убрала сигареты в карман и задумчиво посмотрела на Тэлли. Он знал, что Мартин скажет, еще до того, как она открыла рот.

— Этого будет недостаточно. Теперь ты знаешь о Бенце слишком много, — спокойно сказала Мартин, переходя на ты. — Он не оставит тебя в живых. Что ты собираешься делать?

— Я подумаю, когда заполучу диски.

Зазвонил сотовый телефон Тэлли, резко нарушив тишину ночи. Мартин заметно вздрогнула.

— Черт!

Тэлли ожидал, что это Томас, но звонила Миккельсон, и ее голос показался Тэлли каким-то далеким и странным.

— Шеф, мы с Дрейером находимся возле трейлера Крупчека с детективами из офиса шерифа. Мы тут кое-что нашли.

Тэлли забыл о Миккельсон и Дрейере. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

— Докладывай.

— Крупчек вовсе не Крупчек. Его настоящее имя Элвин Маршалл Бонье. В морозилке холодильника мы нашли голову его матери.

ЧАСТЬ 4

ТАКТИКА

23

Суббота, 0 часов 52 минуты

Тэлли

Элвин Маршалл Бонье, возраст двадцать семь лет, также известный как Марс Крупчек, был объявлен в розыск за четыре убийства в Тайгарде, штат Орегон. Местные власти реконструировали последовательность событий, основанную на показаниях свидетелей и уликах: Бонье, который в то время жил вдвоем с матерью, похитил и изнасиловал свою соседку Хелен Гетти, семнадцати лет, а ее тело спрятал в лесу, неподалеку от своего дома. Она была задушена, а на теле имелись множественные ножевые ранения в грудь, живот и область вагины.

Миссис Бонье — инвалид, страдающая от артрита, — обнаружила испачканные кровью трусики и туфлю Гетти в спальне сына. Она обратилась к нему с вопросами, и Элвин нанес матери несколько ударов ножом, а затем перенес ее тело в ванну, где и расчленил. Бонье завернул конечности и торс в газеты, засунул в пластиковые мешки для мусора и закопал останки в саду, в клумбе под розами. Соседи рассказали, что, когда мальчик был маленьким, миссис Бонье часто порола сына ветками роз с шипами.

Бонье хранил голову матери в холодильнике, а через несколько дней переложил в багажник семейного автомобиля. В местном универмаге он познакомился с шестнадцатилетним Стивеном Стилвеллом и уговорил мальчика проехаться с ним на машине. Возможно, он соблазнил юношу пивом и сигаретами. Но вместо угощения Бонье отвез Стилвелла в заброшенный кинотеатр для автомобилистов, изнасиловал его, а потом нанес несколько ножевых ран. Тело Стилвелла он положил в багажник вместе с головой матери и поехал в лес, где было спрятано тело Хелен Гетти. Но когда он туда добрался, оказалось, что Стилвелл еще жив. Бонье перерезал ему горло, изуродовал гениталии и бросил труп, даже не попытавшись его спрятать. Свидетели в универмаге сумели описать Бонье и его автомобиль.

Двенадцать дней спустя восемнадцатилетняя выпускница средней школы Анита Брукс опоздала на автобус и села в машину Бонье. Однако Бонье не отвез ее в школу, а поехал к озеру, где задушил жертву, но прежде ее собственными сигаретами прижигал грудь и вагину. Судя по собранным на месте преступления уликам, он поставил голову матери на стол для пикника, вероятно, чтобы она видела все эти зверства. Затем Бонье возвратился домой, припарковал машину на обычном месте и покинул родные места. Сначала власти обнаружили тело Аниты Брукс. Элвин Маршалл Бонье стал главным подозреваемым только через два дня после этого, когда соседи, которых встревожил отвратительный запах, идущий от дома Бонье, вызвали полицию. Полицейские обнаружили расчлененное тело его матери под кустами роз. В течение следующей недели были найдены тела Стилвелла и Гетти.

Тэлли слушал доклад Миккельсон с растущим чувством тревоги — Мартин сразу поняла: случилось нечто серьезное.

— Проклятье, что происходит?

Тэлли поднял руку, показывая, что Мартин нужно немного подождать.

— Микки, они уверены, что Бонье и Крупчек одно и то же лицо?

— Это подтверждено, шеф. Отпечаток ладони, оставленный Крупчеком у Кима, полностью совпал с отпечатком, полученным по факсу из Орегона. Я видела фотографию. Это Крупчек.

— Что там у вас сейчас происходит?

— ФБР уже в курсе дела. Трейлер Крупчека оцеплен, мы ждем команду экспертов из Лос-Анджелеса.

Тэлли посмотрел на часы.

— Когда они должны приехать?

— Не знаю. Вы хотите, чтобы я выяснила?

— Да.

Пока Тэлли ждал ответа Миккельсон, он поделился информацией с Мартин. По мере того как Тэлли рассказывал, ее лицо все больше мрачнело, но Миккельсон взяла трубку прежде, чем Мартин успела что-то сказать.

— Шеф?

— Я слушаю, Микки.

— Федералы прибудут через пару часов. Вы хотите, чтобы мы их подождали, или нам вернуться обратно?

Тэлли сказал, чтобы они возвращались, и закончил разговор. Он провел ладонью по лицу и посмотрел в сторону переулка.

— Ну и ну. Снаружи сидит мафия, а внутри — Фредди Крюгер.

Мартин спокойно посмотрела на него.

— Это меняет дело.

— Я знаю, капитан! Я пытаюсь спасти жену и дочь, но не могу допустить, чтобы пострадали дети в доме.

— Из-за Крупчека? Они провели с ним целый день, Тэлли. Еще несколько часов ничего не изменят.

— Нет, изменят. Теперь все иначе.

Тэлли оставил Мартин у штабного фургона и отыскал Джонса, который давал установку своим людям. Джонс увидел, что к нему направляется Тэлли, и пошел навстречу. Тэлли отметил, что Джонс чем-то встревожен, его рука покоилась на МР-5, закинутом на плечо.

— В чем дело, шеф?

— У нас возникла проблема. Один из трех парней, находящихся в доме, оказался не тем, кем мы думали. Настоящее имя Крупчека Элвин Маршалл Бонье. В Орегоне он объявлен в розыск как серийный убийца.

Джонс напряженно улыбнулся, словно Тэлли неудачно пошутил.

— Только вот не надо всего этого дерьма.

— Ты и в самом деле будешь в дерьме по уши, когда услышишь, что я тебе скажу: настоящее ФБР выехало к трейлеру Крупчека. И это тебе не бред собачий, мистер Джонс или как там тебя зовут. Полиция сравнила отпечаток его ладони, оставленный в магазине, который ограбили эти уроды. Отпечатки совпали. Ты понимаешь, что будет дальше?

Джонс больше не улыбался, однако не выглядел особенно встревоженным.

— Понимаю.

Тэлли объяснил ему, что детективы из убойного отдела ждут в трейлере Крупчека приезда агентов ФБР из Лос-Анджелеса.

— А потом они прибудут сюда и останутся здесь. К утру тут будет полно агентов ФБР, в том числе и их собственная команда спецназа.

— К этому времени нас здесь уже не будет. Мы ворвемся в дом, как только я получу инструкции.

— Я хочу это сделать сейчас.

Джонс покачал головой.

— Только после того, как мне позвонят.

То ли Джонс его не понял, то ли решил, что Тэлли говорит ему неправду.

— Послушай меня. Ситуация изменилась. Теперь мы имеем дело не с тремя подонками, которые захватили заложников. Эти дети остались наедине с самым настоящим маньяком.

— Все будет в порядке, Тэлли.

— Речь идет о человеке, который совершил множество убийств, Джонс. Он отрезал голову своей матери и держал ее в холодильнике.

— Мне насрать.

— Он псих. А психи проявляют свои худшие качества, когда оказываются в сложном положении, этот тип под стрессом уже в течение целого дня. И если он слетит с катушек, может произойти все, что угодно.

Однако на Джонса слова Тэлли не произвели впечатления.

— Мы пойдем на штурм после того, как мне позвонят.

— Будь ты проклят.

— После звонка.

Тэлли отошел в сторону. Он видел, что Мартин наблюдает за ним из штабного фургона, но ему было нечего ей сказать. Он вспомнил свои разговоры с Руни и решил, что тому не известно, кем на самом деле является Крупчек, что его зовут Элвин Маршалл Бонье. Если бы Руни сознательно связался с серийным убийцей, это означало бы, что он получает извращенное удовольствие от общения с ним. А желание Руни выглядеть особенным заставило бы его намекнуть на Бонье, чтобы оказать дополнительное давление на Тэлли. Однако Руни этого не сделал. Значит, он ничего не знает и может стать очередной жертвой Бонье.

Тэлли посмотрел на Джонса, который вернулся в фургон и сидел на заднем сиденье вместе со своими людьми. Джонс будет ждать звонка.

Тэлли решил, что больше не может медлить. Он должен предупредить Руни и Томаса и вытащить детей из дома.

И тут в доме раздался крик.

Деннис

Деннис потянулся к бутылке «Столичной» и свалился с дивана лицом в лужу разлитой водки. Его зад оказался направлен к передней части дома, в сторону полицейских, заполнявших переулок.

Деннис похлопал себя по заду и захихикал.

— Жаль, что вы это не видите! Вы можете поцеловать мою костлявую белую задницу прямо сейчас.

Деннис взял бутылку и поднялся на ноги. Он оперся о спинку дивана, чтобы не упасть, а затем вытащил пистолет из-за пояса. С оружием в руках он почувствовал себя лучше. По телевизору показывали стоящую на коленях женщину, катающую взад-вперед по полу ролик для гимнастики. Мышцы ее живота были так великолепно очерчены, что она походила на рисунок из анатомического атласа. Деннис смотрел на нее с завистью, а потом поднес пистолет к своей голове.

— Бэнг.

Он опустил пистолет.

— Дерьмо.

Деннис уронил пистолет на диван и задумался о деньгах. Стопки стодолларовых купюр высились на кофейном столике. Он выудил деньги из карманов и развернул их веером, словно колоду карт. Деннис пытался любым способом сохранить деньги, однако у него ничего не вышло. Он пытался получить машину и вертолет, пробовал подкупить Тэлли, но полицейские обложили его со всех сторон. У Денниса Руни кончились идеи, и теперь он думал, что его родители и учителя, пожалуй, были правы: уж слишком он глуп. Он мелкий неудачник, который будет всегда проигрывать и жить мечтами. Ему вдруг ужасно захотелось схватить сумку с деньгами и бежать под покровом ночи, но он не сомневался, что полицейские его застрелят, а умирать совсем не хотелось. Для этого ему не хватало мужества. И хотя деньги отчаянно его манили, Деннис признал, что он полное дерьмо. Его глаза наполнились слезами сожаления и стыда. Кевин был прав. Пришло время заканчивать.

Деннис вытер нос и собрался с духом.

— Что ж, выбора у меня нет, — сказал он самому себе.

Подбросив кучу денег в воздух, он некоторое время смотрел, как они падают на пол.

— Кев! — позвал он.

Кевин не ответил.

— Марс!

Тишина.

— Дерьмо!

Деннис выскочил в коридор и побежал на кухню. Там было по-прежнему темно, лишь свет прожекторов проникал сквозь застекленные двери. Ему захотелось выпить стакан воды, с Тэлли он поговорит потом. Быть может, ему удастся обменять детей на право поговорить с адвокатом и выяснить, на что он сможет рассчитывать.

— Кевин, черт бы тебя побрал, где ты?

Сначала этот сукин сын ноет о том, чтобы сдаться, а теперь плаксивого придурка нигде нет.

— Марс!

Голос, донесшийся с другой стороны кухни, его напугал.

— В чем дело, Деннис?

Деннис развернулся, точно высокий корабль под парусом, и, прищурившись, посмотрел в тень.

— Где Кевин?

— Его здесь нет.

— А где он? Мне нужно с ним поговорить.

Деннис хотел обо всем договориться с Кевином до того, как о его намерениях узнает Марс. Он опасался, что Марс попытается его остановить.

Марс вышел на свет. Деннис подумал, что он был в кладовой или в гараже.

— Кевин ушел.

Деннис начал злиться, он ничего не понимал.

— Куда он ушел? Он спустился вниз, пошел в кабинет? Я хочу с ним поговорить.

— Он больше не хотел здесь оставаться. Он ушел.

Деннис, отказываясь понимать, смотрел на Марса. Кевин не мог его бросить.

— Подожди минутку. Ты хочешь сказать, что он ушел, то есть выбрался из дома и сдался полицейским?

— Я подслушал его разговор с девчонкой.

— Дерьмо! Вот засранец!

— Мне очень жаль, Деннис. Я спустился вниз, чтобы найти тебя.

Деннис ощутил тошноту. Если Кевин сдался и забрал с собой детей, то Деннис лишился последнего шанса договориться с Тэлли.

— Он забрал детей с собой?

— Я не знаю.

— Господи, Марс! Поднимись наверх и посмотри! Если он забрал детей, мы в полной заднице!

Марс молча направился к лестнице, а Деннис заорал изо всех сил:

— Кевин! Ты задница!

Деннис с такой силой швырнул бутылку с остатками водки в стену, что у него заболело плечо. Потом отправился за новой бутылкой. Теперь, когда он собрался сдаться, все пошло не так.

Томас

Томас через вентиляционные каналы слышал, как спорят Деннис и Кевин. Кевин хотел сдаться, но Деннис не соглашался. Томас понимал, что это значит: если Деннис не сдастся, трое подонков могут оставаться в доме в течение нескольких дней и один из них попытается что-нибудь сделать с его сестрой. Томас видел, как на нее смотрел Марс.

Довольно скоро крики стихли. Томас подождал, когда кто-нибудь поднимется наверх, но в коридоре было тихо. Он решил, что они хотят немного поспать.

Томас забрался в кладовую и вернулся к лазу. Сначала он решил заглянуть в комнату Дженнифер и рассказать ей о своих планах, но понимал, что она не захочет, чтобы он брал в руки пистолет. Мальчик медленно пробирался из одной части дома в другую, останавливаясь возле вентиляционных отверстий, чтобы прислушаться, но ему удалось уловить лишь шум работающего телевизора. В доме было очень тихо.

Томас выбрался через лаз в потолке в прачечную и по бойлеру соскользнул вниз. Здесь было темно, лишь тусклый свет из кухни давал возможность осмотреться. Ему даже пришлось воспользоваться фонариком.

Приблизившись к двери, Томас услышал, как Деннис зовет Кевина и Марса. Деннис находился совсем рядом, в кухне или в гостиной. Томас запаниковал. Он попытался забраться в потолочный лаз, но тут Марс ответил Деннису, и Томас остановился. Они начали разговаривать. Томасу было очень страшно, но он оказался так близко от пистолета, что не хотелось уходить без него. Деннис проклинал Кевина. Они не идут сюда. Им не до него.

Томас поспешил в комнатку, где отец клеил свои ракеты. Прикрыв рукой фонарик, он на мгновение его зажег, чтобы вспомнить, где лежит коробка с пистолетом. Она по-прежнему лежала на самой верхней полке. Он положил фонарик на скамейку и забрался на нее.

Ему пришлось встать на цыпочки, но все равно достать до коробки он не сумел. Включив на секунду фонарик, Томас увидел на краю скамейки металлический контейнер с краской. Придвинул его поближе к себе, поставил ногу и встал на него. Контейнер заскрипел, но выдержал. Томас протянул руку — теперь он доставал до пистолета. Осталось совсем немного! Томас стащил коробку с полки, потом аккуратно слез с контейнера и соскочил со скамейки. Коробка с пистолетом оказалась гораздо тяжелее, чем он предполагал. Такое впечатление, что там настоящая пушка!

Томас открыл коробку и вытащил пистолет. Он был увесистым, как кирпич, и слишком большим для его руки. Томас ничего не знал про его калибр, хотя отец однажды разрешил ему выстрелить, когда они ходили в тир. Пистолет так дернулся, что у Томаса долго болела рука!

Томасу нужно было освободить руки, чтобы забраться в лаз, поэтому он засунул пистолет за пояс. Оружие придало ему уверенности, теперь он чувствовал себя могущественным, но одновременно испытывал страх. Он радовался, что сумеет защитить себя и Дженнифер, что скоро они смогут выбраться на свободу, но ему не хотелось никому причинять боль. Он надеялся, что до стрельбы дело не дойдет.

Томас уже возвращался обратно, но неожиданно поскользнулся. Он едва не упал и лишь в последний момент успел ухватиться за скамейку. Осторожно пошарив ногой, он обнаружил что-то скользкое и влажное. Тогда Томас поднял ногу. Туфля оторвалась от пола с чмокающим звуком. Томас включил фонарик. Темная жидкость, похожая на масло, медленно разливалась по полу. Он повел лучом фонарика. Жидкость вытекала из чулана со швабрами. Томас слегка раздвинул пальцы, чтобы фонарик давал побольше света. Жидкость была красного цвета.

Дверь кладовой возникла перед мысленным взором Томаса, как в кино. Замкнутое пространство комнаты сжалось, а дверь стала огромной. Он забыл о пистолете, остались только дверь и клейкая красная жидкость, сочащаяся из-под нее.

Томас смотрел на дверь. Ему хотелось ее открыть. Но еще больше хотелось убежать.

Он перешагнул через красную лужу, потянулся к ручке, но не смог заставить себя ее коснуться. Пальцы замерли в нескольких дюймах.

Открой дверь!

Томас осторожно коснулся ручки, он вдруг испугался, что тот, кто сидит с другой стороны, не даст ему распахнуть дверь. Он медленно потянул ручку на себя.

Наружу вывалился Кевин и, раскинув мертвые руки, безжизненной грудой упал у ног Томаса.

Горло Кевина было перерезано, голова закатилась назад, оставляя открытой белую кость. Разрез казался жуткой улыбкой, застывшей в беззвучном смехе.

Глаза были открыты.

Томас закричал.

Дженнифер

Дженнифер стояла возле двери, прижавшись ухом к холодному дереву, и ждала, что Кевин скоро вернется. Ему нужно было лишь пройти коридор, чтобы попасть в комнату Томаса, но прошло уже много времени, и Дженнифер боялась, что ему помешали Деннис или Марс. У нее внутри все сжалось, она приложила руку к животу, пытаясь успокоиться. Нож, спрятанный в трусиках, кольнул кожу. Она тихонько ойкнула и немного поправила нож, чтобы он не мешал ей двигаться.

Пол за дверью ее комнаты заскрипел.

Кевин!

Дженнифер услышала, как кто-то вытаскивает гвоздь из косяка. Ее охватило радостное возбуждение: еще немного, и она спасется из этого кошмара. Ей так хотелось вновь увидеть отца! И покрепче обнять Томаса! Но больше всего она мечтала о том, чтобы рядом оказалась мама.

Дверь распахнулась, и вошел Марс, высокий и массивный, как медведь. Она отскочила назад так быстро, что едва не упала.

Улыбка Марса напомнила Дженнифер вредного мальчишку, который поджег муравейник.

— Ты ждала кого-то другого?

Она отступила от двери, сожалея, что это не Кевин. Марс был огромным и страшным.

Дженнифер заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Я никого не жду, кроме полиции.

Марс охотно кивнул.

— Скоро они будут здесь. Тебе не придется долго ждать.

Она мысленно выругала себя; ей не нравилось то, что Марс говорил, но еще больше пугало выражение его лица. Хотелось одного: чтобы он поскорее ушел.

Марс вошел в комнату и закрыл за собой дверь. В руке он держал большой гвоздь, который вынул из двери. Марс рассеянно постучал им по ноге: тук-тук-тук. Дженнифер не понравилось, что он закрыл дверь. Ей не понравилось, как он постукивает гвоздем. Она скрестила на груди руки.

— Что тебе нужно?

Марс смотрел на нее своими лихорадочно блестящими глазами, особенно пугающими на его холодном, ничего не выражающем лице. Казалось, он находится по ту сторону стеклянной стены, здесь и не здесь, глядит на нее из своего жуткого мира.

— Что ты хочешь?

— Кевин ушел без тебя.

Дженнифер почувствовала, что краснеет. Она так сильно сжала руки, что ногти впились в ладони и с трудом сдержала крик.

— Кевин просил меня кое-что тебе передать. Он подумал и решил, что слишком рискованно пытаться проскочить мимо Денниса вместе с тобой и твоим братом, поэтому он ушел один. Он просил тебе передать, что сожалеет.

Дженнифер покачала головой, не зная, где правда, а где ложь, не понимая, что известно Марсу, а что нет. Ей вдруг показалось, что все ее надежды выскользнули за дверь, оставив наедине с Марсом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Марс подошел поближе.

— Нет? Ну, это не имеет значения. Уже почти весь свет погашен.

— Что ты имеешь в виду?

Марс приближался к ней, казалось, с каждым шагом он растет, заполняя собой комнату. Дженнифер отступила.

— Хорошие мальчики выключают свет, чтобы никто не видел, как они занимаются нехорошими делами. Так мне говорила моя мама.

Дженнифер почувствовала, что уперлась в стол. Дальше отступать было некуда, Марс стоял уже совсем рядом. Он коснулся гвоздем ее груди — тук-тук.

— Не трогай меня.

Тук-тук.

— Прекрати.

Тук.

— Кевина нет. Денниса нет. Твоего отца нет. Маленького толстого мальчишки тоже нет. Теперь мы можем позабавиться.

Он прижал гвоздь к ее груди и больно надавил, но кожа осталась неповрежденной. Дженнифер попыталась отклониться назад, но деваться ей было некуда. Марс медленно провел гвоздем между ее грудей. Дженнифер смотрела ему в глаза, видела, как внимательно он наблюдает за ней, а потом его лицо стало расплываться — глаза девочки наполнились слезами. Глаза Марса превратились в черные озера, по их поверхности пробежал невидимый ветер. Он знал: то, что он делает, — плохо; знал, что поступает гадко. Марс смотрел не на гвоздь; она чувствовала, что он получает удовольствие от ее страха. Пальцы Дженнифер скользнули в трусики, она попыталась нащупать рукоять ножа. Марс нажал гвоздем сильнее, а его дыхание стало тяжелым. Ей хотелось закричать.

— Тебе нравится?

Дженнифер рывком вытащила нож и нанесла удар. Короткое твердое лезвие наткнулось на что-то твердое. Марс удивленно всхлипнул от боли — так кашляют собаки, и они оба посмотрели, куда попал клинок. Нож торчал в верхней части его груди возле левого плеча.

Марс заскулил, и его лицо исказилось от боли.

Дженнифер толкнула его и закричала, попыталась отпихнуть от себя, но он даже не пошевелился. Его рука вцепилась в горло Дженнифер, а бедра плотно прижали девочку к столу.

Свободной рукой он схватил рукоять ножа и со стоном выдернул из раны. И тут же у него на груди расцвел алый цветок. Он посмотрел в глаза Дженнифер и поднес нож к ее лицу, другой рукой сильнее сдавив ей горло. Ей стало трудно дышать.

— Тебе понравится.

Дженнифер почувствовала, что теряет сознание.

Деннис

Отчаянный крик, раздавшийся в дальней части дома, пробил алкогольный туман, скорее удивив Денниса, чем испугав. Крик был высокий, девчоночий, а затем послышался звук удара и какие-то странные звуки. Теперь Деннис смог определить направление точнее — шум доносился из кухни или из гаража. Деннис вытащил пистолет и закричал:

— Что за дерьмо? Кто это?

Это не мог быть Марс, который только что ушел, или кто-то из детей — они сидели наверху, в своих комнатах, если только придурок Кевин не увел их с собой. Возможно, Кевин вернулся.

— Кев? Это ты, старая задница?

Деннис включил фонарь и осветил кухню. Никто ему не ответил, и он не заметил никакого движения.

— Проклятье, кто здесь?

Вновь молчание.

Деннис направил луч фонарика на застекленные двери, решив, что полиция его обманула.

— Тэлли?

Ничего.

Деннис выставил пистолет перед собой и двинулся через кухню к гаражу.

— Это ты, толстяк?

Ничего.

— Кевин, если это ты, скажи что-нибудь, черт возьми! Марс говорил, что ты ушел.

Молчание.

Деннис заглянул в кладовую и направил луч фонарика в помещение, где стояла стиральная машина. На полу он заметил расползающееся красное пятно. Деннис нахмурился, ничего не понимая. Он сделал шаг вперед, потом еще один. И увидел брата. Деннис опустил пистолет и выпрямился.

— Кевин, какого дьявола? Вставай.

Неожиданно Деннис почувствовал, как все его тело начинает сотрясать дрожь, луч фонарика заметался по замкнутому пространству кладовой.

— Кевин, вставай.

Деннису казалось, что его ноги стали в милю длиной, он ничего не чувствовал. Ему было трудно удерживать равновесие. Он остановился у края кровавой лужи и направил луч фонарика на брата. Увидел рассеченное горло, жуткую белую кость, широко раскрытые глаза. Деннис выключил фонарик.

Толстый мальчишка и девочка не могли это сделать.

Марс.

Марс солгал.

Марс убил Кевина.

Деннис, пятясь, вышел из кладовой в кухню, а потом побежал наверх.

— Марс!

Он перескакивал сразу через две ступеньки, его переполняло одно желание — найти Марса и прикончить его. Он был на середине лестницы, когда услышал, как опять закричала девочка.

— Марс!

Деннис с такой силой пнул ногой дверь комнаты, что она распахнулась и ударилась о стену. Марс держал девочку за горло и прижимал к столу. Деннис направил на него пистолет.

— Ты уже труп, засранец.

Марс спокойно развернул девочку, и она оказалась перед ним, мешая Деннису выстрелить. Деннис увидел нож и растущее кровавое пятно на левом плече Марса.

Марс улыбнулся Деннису, невинно глядя ему в глаза.

— Что-то не так, приятель? Чего ты разволновался?

Деннис увидел перекошенное от ужаса лицо девочки, ее глаза покраснели и опухли. Она с трудом прошептала:

— Пожалуйста…

Деннис поднял пистолет. Он боялся стрелять мимо Дженнифер, но мечтал засадить пулю Марсу между глаз. Деннис хотел, чтобы Марс кричал от боли.

— Этот засранец убил Кевина. Он перерезал его проклятое горло. Там везде кровь.

Словно ему было необходимо отпущение грехов от девочки.

Девочка зажмурила глаза и заплакала еще сильнее.

Деннису следовало быть готовым, но он лишь стоял, тупо глядя перед собой. Он должен был нажать на курок, но опоздал.

А потом было уже слишком поздно.

Марс поднял девочку перед собой и бросился на Денниса, молниеносно преодолев разделявшее их расстояние. Деннис колебался лишь мгновение, он не хотел стрелять в Дженнифер, но эти сомнения оказались роковыми. Тело девочки ударилось в него вместе со всей массой Марса, отбросив Денниса в дверной проем. Затем Марс отшвырнул девочку в сторону и прыгнул на Денниса, который успел заметить, как сверкнул нож.

Томас

Томас лишился способности мыслить разумно; удушающий страх овладел им настолько, что он был способен лишь бежать, двигаться. Он даже не осознавал, что кричит. Поскользнувшись, он упал прямо в лужу крови, вскочил, чтобы забраться на стиральную машину, но снова поскользнулся. Наконец ему удалось пробраться в лаз, и, обдирая коленки и ладони, Томас пополз вперед. Он старался двигаться как можно быстрее — и один раз с такой силой ударился головой о балку, что из глаз посыпались искры. Теперь у него был пистолет. Он сможет спастись. Сейчас Томас думал только о том, чтобы поскорее добраться до Дженнифер. Вдвоем они сбегут вниз по лестнице и выскочат из дома — и никто их не остановит. У него есть пистолет!

Томас высунулся из лаза в шкафу Дженнифер как раз в тот момент, когда с треском распахнулась дверь в ее комнату. Томас замер. Послышались голоса. Деннис кричал на Марса. Марс держал Дженнифер, а Деннис вопил, что Марс перерезал горло Кевину. Томас вытащил большой тяжелый пистолет из-за пояса, но не знал, что делать. У Денниса тоже был пистолет!

Затем Марс толкнул Дженнифер на Денниса, и все трое вылетели в коридор. Томас, крадучись, вошел в комнату Дженнифер. Марс хрюкал, как свинья во время еды, слюна стекала у него изо рта, пока он вновь и вновь наносил Деннису удары ножом. Залитая кровью Дженнифер отползала в сторону.

— Джен, побежали!

Томас выскочил мимо Марса в коридор и схватил Дженнифер за руку.

— Бежим!

Они вдвоем помчались к лестнице, но Марс уже поднимался на ноги. Его глаза метались между лежащим на полу Деннисом и убегающими детьми. Он был большой, сильный и быстрый; Томас знал, что Марс их догонит.

Тогда он повернулся и, держа пистолет двумя руками, навел его на Марса.

— Я тебя пристрелю! — крикнул он.

Марс остановился. Он был весь покрыт кровью, его грудь тяжело вздымалась. С лица капала кровь. Стены и пол были также залиты кровью. Деннис глухо стонал.

Пистолет был тяжелым, Томас с трудом удерживал его на весу. Дженнифер взяла его за плечо и испуганно прошептала:

— Пойдем. Нужно уносить отсюда ноги.

Они начали отступать к лестнице, Томас старался держать пистолет ровно.

Марс шел за ними, не отставая ни на шаг.

Томас угрожающе повел пистолетом.

— Стой! Я буду стрелять!

Марс широко развел руки, словно собирался их обнять, и продолжал идти вперед.

— Помнишь, что я тебе говорил, когда привязывал к кровати?

Томас вспомнил: «Я съем твое сердце».

Они оказались на лестничной площадке. Дженнифер начала спускаться по ступенькам.

Марс ускорил шаг.

— Я вырежу твое сердце. Но сначала я вырежу сердце твоей сестры, чтобы ты мог это увидеть.

— Не подходи!

Страх пронизывал Томаса, точно электрический ток. Его тело тряслось, мочевой пузырь не выдержал. Он не хотел стрелять; ему было страшно стрелять, он боялся, что это неправильно и его накажут, хоть он и защищал свою жизнь. Он будет гореть в аду, его навсегда заклеймят как человека, совершившего ужасную, чудовищную ошибку. Однако Марс приближался, и ему стало так страшно, что Томас уже не мог не стрелять, ведь в руках Марса был нож, с которого стекала кровь, и Томас больше не сомневался, что Марс действительно вырежет сердце ему и Дженнифер, а потом съест.

Томас нажал на курок.

Щелк!

Марс замер, услышав резкий звук.

Щелк!

Пистолет не выстрелил.

И тут только Томас вспомнил, что́ отец ему рассказывал, когда они ходили в тир. Он быстрым движением отвел затвор, чтобы дослать пулю в ствол, однако затвор не закрылся. Томас посмотрел вниз. Пистолет не был заряжен. В нем не было патронов. В нем не было патронов!

Когда Томас поднял взгляд, Марс улыбнулся.

— Добро пожаловать в мой кошмар.

— Бежим! — закричала Дженнифер.

Томас швырнул пистолет в Марса и вслед за Дженнифер побежал по ступенькам. Воздух был полон парами бензина и запахом рвоты. Дженнифер первой добежала до входной двери и рванула ручку, но дверь не открылась.

— Открывай!

— Замок заперт! Где ключ?

В замке ключа не было. Томас вдруг с ужасом понял, что ключ остался наверху, в кармане истекающего кровью Денниса.

Марс с грохотом сбегал по ступеням, стремительно сокращая расстояние между ними. Через несколько секунд он их догонит. Им никак не добежать до застекленных дверей или гаража.

Дженнифер схватила Томаса за руку и потянула за собой.

— Сюда! Бежим!

И она потащила брата в сторону родительской спальни. Томас сообразил, что Дженнифер тянет его в самое безопасное место в доме. Марс приближался, он уже спустился с лестницы и оказался в прихожей.

Томас помчался вслед за сестрой по коридору, через спальню родителей прямо в комнату с мониторами. Они захлопнули стальную дверь, и Томас задвинул засов как раз в тот момент, когда Марс врезался в дверь снаружи.

В мире воцарилась тишина.

Томас и Дженнифер обнялись, оба отчаянно дрожали. Томас слышал лишь собственное хриплое дыхание.

Потом Марс принялся колотить в дверь, медленные ритмичные удары эхом разносились по крохотному помещению: бум… бум… бум…

Дженнифер прижала Томаса к себе и прошептала:

— Не двигайся. Здесь ему нас не достать.

— Я знаю.

— Мы в безопасности.

— Замолчи!

Отец сказал ему, что эта дверь может остановить все.

Удары прекратились.

Марс приложил руки рупором к двери и закричал, чтобы дети его услышали. Его приглушенный голос проник сквозь сталь.

— Вы плохие. Вы плохие. Вы плохие. А теперь я вас накажу.

Марс еще раз ударил в дверь и вышел из комнаты.

Томас вспомнил про сотовый телефон.

Он быстро вытащил его из кармана и включил.

Оживая, телефон тихонько зазвенел.

— Томас! Смотри!

Дженнифер наблюдала за Марсом по мониторам. Он остановился у входной двери, взял две канистры с бензином и пошел по дому, выплескивая бензин на стены. С его лица не сходила улыбка.

— О господи, — сказала Дженнифер. — Он собирается нас сжечь.

Телефон еще раз звякнул, и Томас посмотрел на дисплей. Индикатор батареи задрожал.

Сотовый телефон умирал.

24

Суббота, 2 часа 16 минут

Марс

Проходя мимо выключателей, Марс гасил свет. Стало темно в коридоре, затем в кабинете и гостиной. Марсу представилось, что полицейским окна будут казаться закрывающимися глазами, и они удивятся, почему дом умирает.

Первым делом Марс направился на кухню. Он нашел спички на плите и выключил постоянно зажженную запальную горелку. Затем вылил бензин на плиту и на газовую трубу и двинулся обратно в спальню хозяев, оставляя за собой бензиновую дорожку. Ему нравилось расхаживать по дому. Сумрак давал ему ощущение невидимости; темнота была его другом. Марс сожалел, что больше никогда не увидит матери, но только из-за того, что лишился возможности мучить проклятую суку. Он даже сейчас слышал ее голос, звучащий у него в голове:

«Я ненавижу, когда мальчик делает плохие вещи! Я ненавижу смотреть на плохих мальчиков, Маршалл! Почему ты заставляешь меня постоянно тебя наказывать?»

«Я не знаю, мама».

«Это сделает из тебя настоящего мужчину».

Ей не нравилось смотреть, как мальчик делает плохие вещи, поэтому теперь он заставлял ее видеть все плохие вещи, которые он делал, а иногда даже вынуждал в них участвовать. Сейчас он жалел, что ее нет рядом; он бы с радостью представил ей Кевина и Денниса.

Марс опустошил первую канистру с бензином, после чего принялся за вторую, продолжая прокладывать дорожку в спальне. Он облил кровать, стены и дверь в комнату с мониторами.

Затем вынул спички.

Томас

Томас набрал номер Тэлли и нажал на кнопку соединения.

Телефон умер.

— Томас!

— Батарея села! Ты ее не зарядила!

Дженнифер выхватила у него телефон и нажала на кнопку включения. Телефон звякнул, оживая, но тут же умер.

Дженнифер сердито потрясла телефон.

— Кусок дерьма!

— Как ты думаешь, он это сделает?

— Я не знаю!

— Может быть, нам нужно попытаться убежать?

— Мы не сможем пройти мимо него.

Томас смотрел, как Дженнифер вытаскивает батарейку. Она сильно потерла контакты о рукав рубашки, а потом лизнула их и вставила батарейку на место.

— Что ты делаешь?

— Томас, я живу с этим телефоном. И я знаю все фокусы, заставляющие его работать.

Марс ухмыльнулся, глядя в камеру слежения, и зажег спичку. Он держал ее так, чтобы дети могли ее видеть. Крошечное пламя выделялось мерцающей яркой сферой на фоне темного экрана. Он дал пламени разгореться, а потом поднес спичку к двери.

Томас схватил Дженнифер за руку.

— Он собирается это сделать!

Дженнифер нажала на кнопку включения. Телефон звякнул и ожил, но на сей раз не умер. Она сунула его в руки Томаса.

— Говори! Телефон работает!

Томас набрал номер Тэлли и поднял взгляд на мониторы. Марс смотрел в камеру, словно видел все, что творится в их сердцах. Потом губы Марса задвигались.

— Что он говорит?

Дженнифер схватила Томаса за руку и оттащила от двери.

— Он говорит «до свидания».

Марс бросил спичку.

Комната запылала.

Тэлли

Когда Тэлли услышал первый крик в доме, он сразу же занял позицию за патрульной машиной. Другие полицейские начали с тревогой переговариваться — они тоже слышали крик. Тэлли не смог различить, кто кричал, но в доме почти сразу же стало тихо.

Тэлли подошел к ближайшему офицеру.

— Ваша рация на командной частоте?

— Да, сэр. Вы слышали крик в доме? Мне кажется, там что-то происходит.

— Дайте мне вашу рацию.

Тэлли связался с Мартин, которая восприняла его сообщение без комментариев. Тэлли прошел вдоль линии патрульных машин, прислушиваясь к происходящему в доме, но там было тихо.

Затем в комнатах стал гаснуть свет.

Тэлли видел, как приближается Мартин, и двинулся навстречу. Крик напугал его, но тишина была еще страшнее. Джонс находился слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.

— Что происходит? — слегка задыхаясь, спросила Мартин. — Почему в доме темно?

Тэлли начал объяснять, но тут они увидели тусклое оранжевое сияние, которое перемещалось по дому. Он решил, что это луч фонарика.

Зазвенел его телефон.

— Тэлли.

Это был Томас, он что-то отчаянно кричал, но Тэлли не мог понять ни единого слова из-за плохой связи.

— Я тебя не понимаю! Говори медленнее, Томас. Я не понимаю, что ты говоришь!

— Марс убил Кевина и Денниса, а сейчас поджигает дом! Мы в комнате с мониторами, я и Дженнифер! Мы в ловушке!

Связь на мгновение прервалась. Тэлли понимал, что батарейка телефона садится.

— Хорошо, сынок. Я иду за тобой! Как батарейка в твоем телефоне?

— Она садится.

Тэлли посмотрел на часы.

— Выключи ее, сынок. Выключи, а еще через две минуты включи снова. Я уже иду!

У Тэлли вдруг возникло ощущение, что он смотрит на происходящее со стороны, его словно обложили ватой. У него не осталось выбора; он будет действовать, чтобы спасти детей. Теперь уже не имело значения, чего хочет Часовщик или Джонс, даже угроза жизни Аманды и Джейн отходила на второй план. Он схватил Мартин за руку и побежал через улицу к Джонсу, на ходу давая ей инструкции.

— Крупчек поджег дом! Организуй пожарную машину!

— А как насчет Джонса?

— Я иду за ним. Мы вместе ворвемся в дом!

— А как же твоя жена?

— Вызови пожарных и скажи своим людям, чтобы они были наготове; если Джонс откажется действовать, мы обойдемся без него!

Мартин остановилась, чтобы воспользоваться рацией. Тэлли подбежал к Джонсу.

— Крупчек поджег дом. Мы должны действовать.

Джонс смотрел на дом с застывшим выражением лица. Тэлли понимал, что Джонс ему не верит.

— Мы ждем звонка.

Тэлли схватил Джонса за руку и почувствовал, как тот напрягся. У них за спиной послышался рев двигателя подъезжающей пожарной машины.

— Проклятье, дом горит! Дети заперлись от Крупчека в комнате с мониторами. Мы не можем ждать.

— Чепуха.

— Посмотри на дом.

Тэлли развернул Джонса в сторону дома.

В окне гостиной уже было видно желтое пламя. Слышался треск полицейских раций, офицеры докладывали, что видят огонь, полицейские толпились в переулке, дожидаясь команды к действию. Хикс и его люди спешили к Мартин.

Джонс не знал, что предпринять, он все еще ждал звонка от Часовщика.

Тэлли вновь схватил его руку.

— Я намерен войти в дом, Джонс. Ты идешь со мной или нет?

— Мы войдем туда только после того, как получим приказ. И не раньше.

— Мы больше не можем ждать!

— Они убьют твою проклятую семью!

— Дети в ловушке!

Джонс ухватился за МР-5. Рука Тэлли скользнула под рубашку и коснулась рукояти пистолета.

— Что? Ты хочешь начать перестрелку с шефом полиции прямо на улице? Ты рассчитываешь таким способом заполучить диски?

Джонс бросил еще один взгляд в сторону дома и состроил гримасу. Ничего этого не было в его плане. События вышли из-под контроля, и Джонс, как и Тэлли, был захвачен ураганом.

Джонс принял решение.

— Ладно, черт тебя побери, но в дом войдем только мы. Мы наведем порядок и заберем диски.

— Если ты не поспешишь, то пожарные будут в доме первыми.

На бегу к дому они обсудили план вторжения.

Марс

Пламя медленно разгоралось, расцветая на стенах и дверях, точно цветы на шпалерах. Марс следовал за огнем по мере того, как продвигался по разлитому бензину вдоль коридора. Он предполагал, что огонь сразу же ярко вспыхнет, но он распространялся удивительно медленно. Воздух наполнился запахами дыма и смолы.

Марсу захотелось музыки.

Он направился в гостиную, где видел роскошный музыкальный центр, нашел местную станцию, передававшую музыку в стиле хип-хоп, и включил колонки на полную мощность. Захватив бутылку виски, он вернулся в спальню.

Постель превратилась в ревущий ад. Огонь охватил двери и стены, под потолком клубился дым. Жар заставил Марса прищуриться. Он снял рубашку и глотнул виски. Проверив пистолет китайца, убедился, что в нем полно патронов, а затем вытащил свой нож.

Марс опустился на корточки в дальнем углу комнаты, подальше от пламени и дыма. Он наблюдал за дверью. Марс надеялся, что когда в комнате с мониторами станет слишком жарко, дети не выдержат и откроют дверь, чтобы спастись.

И тогда он получит то, что хочет.

Тэлли

Двое будут взламывать входную дверь, двое — застекленные двери; Тэлли и Джонс через окно проникнут в комнату для гостей, расположенную рядом с хозяйской спальней. Как только они окажутся внутри, Джонс свяжется с седьмым человеком, который разобьет двери в спальню, чтобы отвлечь Крупчека, что послужит сигналом для вторжения. Все они возьмут с собой огнетушители.

Тэлли не успел взять свой бронежилет из машины, ему пришлось одолжить его у одного из людей Хикса. Затем он закинул на плечо огнетушитель. Между тем пожарные разворачивали шланги, оставаясь под прикрытием патрульных машин, — они начнут действовать лишь после того, как похитители будут нейтрализованы.

Как только они согласовали план, Телли позвонил Томасу. Связь стала совсем слабой, но на сей раз Тэлли попросил Томаса не выключать телефон. Включение приводило к существенной потере энергии. Если Джонс и сделал какие-то выводы из переговоров Тэлли и мальчишки, он оставил их при себе.

Мартин подошла к Тэлли, пока Джонс давал последние указания.

— Чем я могу помочь?

— Не знаю.

— Ты намерен дать ему уйти с дисками?

— Я и сам не знаю, что буду делать, Мартин. Сейчас нужно спасти детей.

Тэлли закрепил жилет и проверил рацию. Все двигались быстро и слаженно. Наконец, когда последние приготовления были закончены, Тэлли посмотрел на Джонса.

— Вы готовы?

Джонс надел шлем и встряхнулся, чтобы проверить снаряжение.

— И помни, Тэлли…

— Давай сделаем свое дело.

Джонс зашагал к дому. Тэлли пропустил его вперед и повернулся к Мартин.

— Если я не выйду из дома, не дай ему уйти. Привлеки других детективов и постарайся спасти мою семью.

— А ты постарайся выйти оттуда.

Она отвернулась прежде, чем он успел ответить, и приказала отряду спецназа оставаться на своих местах.

Тэлли догнал Джонса возле угла дома под окном комнаты для гостей. Они услышали музыку, орущую в горящем доме. Тэлли был этому рад, поскольку музыка и шум огня заглушат грохот вторжения. Джонс ломиком вскрыл окно и большим пальцем показал Тэлли, что все в порядке — в комнате никого нет. Они положили огнетушители на подоконник и стали ждать. В дом можно будет войти только после того, как все остальные займут свои позиции. Тэлли вытащил из кармана телефон и позвонил Томасу.

— Томас?

— Я здесь, шеф.

Голос прозвучал едва слышно.

— Мы уже почти в доме. Остается три минуты, максимум четыре. Как только мы разберемся с Крупчеком, за дело возьмутся пожарные.

— Здесь становится жарко.

— Я знаю. Марс все еще в спальне?

Тэлли хотел, чтобы мальчик продолжал говорить. Если он будет отвечать на вопросы, у него не останется времени понять, как ему страшно. Впрочем, сам Тэлли находился в таком же положении.

— Он сидит на полу возле…

Связь прервалась.

— Томас? Томас?

Ничего.

Телефон окончательно вырубился.

Джонс через плечо посмотрел на Тэлли, а потом покрутил пальцем. Они готовились к вторжению.

— Ну, сколько еще ждать? — не выдержал Тэлли.

Джонс ткнул пальцем в окно.

— Вперед!

Первым пошел Джонс, Тэлли помог ему взобраться на окно, а потом последовал за ним. Комнату озаряла невысокая стена пламени, которая перегораживала выход в коридор. Главная спальня находилась всего в десяти футах. Джонс дослал патрон в свой МР-5, Тэлли вытащил пистолет. Они включили фонарики и посмотрели друг другу в глаза. Тэлли кивнул. Джонс включил микрофон.

— Давайте.

Тэлли услышал, как разбилось стекло в дверях спальни, одновременно мощный удар сорвал с петель входную дверь.

Из главной спальни послышалось два выстрела. Тэлли и Джонс побежали по коридору, в спальне раздался третий выстрел, но они уже вбегали в комнату.

Спальня превратилась в пылающий ад. Человек, разбивший стеклянную дверь, лежал на полу и корчился в агонии. Тэлли скорее почувствовал, чем разглядел движение справа. Он резко повернулся и увидел, как из-за кресла выскакивает Крупчек с обнаженной, блестящей от пота грудью, на лице застыла злобная усмешка. Крупчек пронзительно закричал, поднимая свой пистолет и нажимая на курок, но Тэлли и Джонс уже стреляли. Крупчека отбросило назад, и он упал в огонь, продолжая кричать и махать руками. Джонс дважды выстрелил в него, и Крупчек затих.

В комнату вбежали другие люди Джонса с оружием наперевес, но они сразу увидели, что перестрелка закончилась, и взялись за огнетушители.

— Все спокойно! — закричал Тэлли.

Джонс показал сначала на двух своих людей, а потом на третьего, который лежал на полу.

— Ты и ты, отнесите его в фургон.

Тэлли направил струю из огнетушителя на горящую дверь и повернулся к Джонсу за помощью.

— Джонс! Дети там!

Джонс подтолкнул другого своего человека к выходу:

— Кабинет в передней части дома. Проверь, все ли спокойно в коридоре.

— Помогите мне вытащить детей!

Джонс и его последний человек присоединились к Тэлли и направили свои огнетушители на стену. Струи с громким шипением вырвались наружу, казалось, в комнате появился дракон. Красные стены чернели по мере того, как стихало бушующее пламя. Тэлли постучал в стальную дверь огнетушителем.

— Томас! Это я!

Огонь на стенах вновь оживал, пожирая краску.

— Томас!

Тэлли направил струю из своего огнетушителя на дверь как раз в тот момент, когда она распахнулась. Брат и сестра испуганно отшатнулись. Джонс схватил Тэлли за руку.

— Они твои, Тэлли. Мы уходим за дисками.

Тэлли не стал возражать. Он еще раз провел струей из огнетушителя по стенам, сбивая пламя, а затем шагнул вперед и взял мальчика за руку.

— Сейчас мы будем двигаться быстро. Постарайтесь не отставать.

Дженнифер осторожно выглянула в спальню.

— Он мертв?

Сердце Тэлли сжалось, когда он посмотрел на девочку. Дженнифер и Аманда были почти одного возраста. У них даже прически оказались похожими. Где сейчас Аманда? Быть может, она как раз видит свое чудовище.

— Он мертв, Дженнифер. Пойдем. Вы, ребята, все сделали замечательно.

Тэлли стремительно зашагал по коридору, пуская в ход огнетушитель всякий раз, когда пламя пыталось подобраться к ним. Он лишь однажды слегка замедлил шаг, чтобы связаться по рации с Миккельсон.

— Микки!

— Мы здесь, шеф!

— Дети сейчас выйдут через главную дверь. Позаботься о них.

Когда они подходили к входной двери, Тэлли успел заглянуть в кабинет. Джонс и его люди обыскивали письменный стол Смита. Тэлли быстро отвел Томаса в сторону, прекрасно понимая, что у него остаются лишь мгновения, чтобы спасти свою семью. Часовщик наверняка знает, что они ворвались в дом. Очень скоро он позвонит Джонсу, чтобы получить отчет, и захочет услышать, что диски найдены.

Тэлли наклонился к мальчику.

— Диски все еще в твоей комнате?

— Да. В моем компьютере.

Тэлли показал на Миккельсон, которая ждала в тупике, и подтолкнул детей к двери.

— Скорее к ней. Вперед!

Тэлли подождал, чтобы убедиться, что дети бегут к машинам, а потом устремился к лестнице. Воздух на втором этаже был полон дыма, и луч фонарика с трудом пробивался сквозь него. Видимость сократилась до нескольких футов. Тэлли осторожно подвигался вперед вдоль стены. Вскоре он обнаружил лежащего на полу у первой двери Руни. Красные пузыри пенились на его груди и губах, точно стеклянные грибы. Тэлли не смог определить, жив ли он, но не стал это выяснять, а просто отбросил ногой его пистолет. Заглянув за дверь первой комнаты, он убедился, что она принадлежит Дженнифер, и двинулся дальше по коридору. Во второй комнате жил мальчик. Компьютер стоял на полу возле кровати. Рядом валялся диск, а второй Тэлли обнаружил рядом с клавиатурой. Сердце мучительно застучало: да, он нашел то, что искал, — диск один и диск два; единственное, что могло спасти его семью!

— Тэлли!

Тэлли резко повернулся на голос, и увидел стоящую в дверях Мартин. Она была в шлеме, на боку висел пистолет.

— Ты их нашел?

Он подошел к ней. Дым стал гуще. В дальнем конце коридора Тэлли увидел пламя.

— Где Джонс?

— Они перевернули кабинет вверх дном. Им не удалось найти диски.

— Мальчик принес их в свою комнату.

Тэлли показал ей диски. Он хотел выбраться наружу, чтобы не встречаться с Джонсом, и шагнул в сторону лестницы. Мартин схватила его за руку и вытащила пистолет.

— Отдай их мне.

Тэлли поразил ее тон. Потом его взгляд скользнул на пистолет Мартин и вернулся к ее лицу. Она с тревогой смотрела на него.

— О чем ты говоришь?

— Отдай мне диски.

Он посмотрел на пистолет и понял, что Бенца купил ее со всеми потрохами.

Тэлли покачал головой.

— Когда они успели связаться с тобой?

Она сняла пистолет с предохранителя.

— Отдай мне диски, Тэлли. И ты получишь свою семью.

Он знал, что она лжет. Тэлли не сомневался, что, как только Бенце не будет грозить непосредственная опасность, всякий, кто хоть что-нибудь знает об отношениях между Смитом и Сонни Бенцей, умрет.

Тэлли отступил назад, прижимая диски к груди. Как только Мартин получит диски, она его прикончит. Так будет проще всего.

— Где Джонс?

— Он все еще внизу. Он ничего не знает.

— Что ты собираешься делать, Мартин? Рассказать им, что меня пристрелили по ошибке? Попытаешься все свалить на Крупчека и Руни?

— Если потребуется.

— Сколько они тебе платят?

— Больше, чем ты себе можешь представить.

Она подняла пистолет.

— А теперь отдай мне диски.

Пламя подобралось к лестнице в дальнем конце коридора. Сквозь дым Тэлли увидел, как что-то движется вдоль коридора.

— Отдай мне диски, Тэлли. Только так ты сможешь выйти отсюда живым.

Тень приподнялась над полом.

— Руни жив.

Она на миг отвела глаза в сторону, но потом ее взгляд вновь остановился на Тэлли. Мартин ему не поверила.

— Отдай мне диски!

Деннис Руни, пошатываясь, шагнул в полосу света, все его тело было залито кровью, но он сумел отыскать свой пистолет.

— Мартин!

Она повернулась, но было уже поздно. Руни выстрелил прежде, чем она успела направить на него свое оружие. Что-то ударило Тэлли в грудь. Следующая пуля угодила в бедро Мартин, а третья попала ей в щеку под правым глазом.

Мартин продолжала медленно разворачиваться, но Тэлли выхватил свой пистолет и выстрелил.

25

Суббота, 2 часа 41 минута

Тэлли

Тяжелая пуля из армейского пистолета Тэлли отбросила Денниса Руни от стены, на которой остался длинный кровавый след. Руни рухнул на пол, и Тэлли поставил колено ему на грудь, отбросив в сторону его оружие. Однако на сей раз парень действительно был мертв. Тэлли прислушался, не поднимается ли кто-нибудь из отряда Джонса по лестнице, но до него доносился лишь шум пожара.

Он связался по рации с Миккельсон.

— Дети у тебя?

— Мы слышали выстрелы!

— Дети у тебя?

— Да, сэр. Они в безопасности.

— Агенты ФБР вынесли раненого. Трое из них находятся сейчас в фургоне.

— Да, все именно так. Мы их видели.

Тэлли быстро перебирал варианты. Он перешел в атаку, нужно заканчивать с Джонсом. Время становилось его врагом. Он должен перенести схватку на территорию Часовщика и воспользоваться преимуществом, которое у него появилось.

— Возьми Йоргенсона и Купера. Если Ларри вернулся, то и его тоже. Арестуйте всех троих в фургоне. Заберите у них рации и сотовые телефоны, наденьте наручники и не разрешайте ни с кем входить в контакт.

— Арестовать агентов ФБР?

— Они не из ФБР. Арестуй их, Микки. Они вооружены и опасны, так что будь осторожна. Пусть кто-нибудь отвезет их в тюрьму, но не разрешай им ни в коем случае никому звонить, ни прессе, ни адвокатам, никому. И никому о них ничего не рассказывай. Ты меня поняла?

— Конечно, сэр.

— И будь наготове.

Теперь все зависело от того, с какой скоростью он будет действовать. Часовщик может узнать, что его люди арестованы, но полученная им информация будет обрывочной и противоречивой. Не понимая, что произошло и почему, он не станет трогать Аманду и Джейн до тех пор, пока не выяснит все подробности. Тэлли очень на это рассчитывал. Он рисковал своей семьей. Однако у него был один шанс их спасти — начать действовать до того, как Часовщик догадается, что делает Тэлли.

Он спрятал диски под жилет и побежал к лестнице. Огонь уже охватил ступеньки и взбирался вверх по стенам. Над оранжевым пламенем клубился дым. Тэлли осторожно спустился по лестнице и подошел к двери кабинета как раз в тот момент, когда один из людей Джонса выходил наружу. Тэлли навел на него пистолет и приложил палец к губам, а затем быстро забрал у него оружие, надел наручники и втолкнул в кабинет.

Джонс осматривал пол вокруг письменного стола, луч его фонарика с трудом разгонял темноту; все ящики письменного стола были вытащены, их содержимое разбросано на полу. Второй человек снимал книги с полок.

Тэлли направил на них пистолет. Он уже больше не чувствовал жара от огня; адреналин кипел в его жилах, сердце сжималось от страха, он полностью сосредоточился на стоящих перед ним врагах.

— Руки на голову, переплетите пальцы и повернитесь ко мне спиной.

— Какого дьявола ты делаешь?

Его напарник схватился за МР-5, но Тэлли выстрелил из своего тяжелого пистолета, и пуля пробила жилет. Тэлли делал десять тысяч тренировочных выстрелов в год в течение всех лет своей службы в спецназе. Его действия были доведены до автоматизма.

Ствол его пистолета переместился на Джонса.

— Руки на голову. Живо!

Джонс поднял руки и медленно повернулся.

— Тебе конец, Тэлли. У них твоя семья.

Продолжая держать Джонса на мушке, Тэлли ногой отпихнул в сторону оружие раненого и проверил пульс на его шее, а затем приблизился к Джонсу. Через мгновение еще пистолет и МР-5 оказались в общей куче. Одним движением Тэлли оторвал провод от компьютера Смита. Уложив Джонса на живот, он приставил пистолет к его затылку и заставил завести руки за спину.

— Пошевелишься, и я тебя пристрелю к чертям собачьим!

Поставив колено ему на поясницу, он связал Джонсу запястья. Теперь нужно вывести Джонса из дома так, чтобы их не засняло телевидение. Тэлли включил рацию.

— Микки?

— Господи, шеф, с вами все в порядке? Мы вновь слышали выстрелы.

— Пусть пожарные входят в дом, а сама подведи машину к задней части дома со стороны Фландерс-роуд. Встретишь меня там.

Тэлли не сомневался, что телевизионные камеры станут снимать пожарных. Таким образом, все внимание будет сосредоточено на передней части дома. Часовщик не должен увидеть по телевизору, как Джонса выводят из дома со связанными руками.

— Что происходит?

— Делай, как я сказал!

Тэлли заставил Джонса и его напарника перейти в заднюю часть дома. Между тем пожар разгорался все сильнее; обои отслаивались от стен, куски штукатурки падали с потолка. Когда они подошли к застекленным дверям, Тэлли сменил частоту и приказал полицейским из офиса шерифа выключить прожектора. Задний двор погрузился в темноту. Тэлли вытолкнул обоих пленников наружу и сразу же заставил их отойти к стене. Когда сержант из офиса шерифа увидел Тэлли и двух связанных агентов ФБР, он спросил:

— Проклятье, что здесь происходит?

— Помогите мне отвести этих парней.

Микки и Дрейер уже вылезали из патрульной машины.

Офицеры спецназа ошеломленно смотрели на Джонса и его напарника. На спинах их курток красовались огромные буквы «ФБР», и при этом на одном из них были надеты наручники, а руки другого связаны за спиной. Сержант вновь спросил у Тэлли, что происходит, но Тэлли ему не ответил.

— Мартин внутри. На втором этаже. В нее стреляли.

Сержант отреагировал так, как Тэлли и рассчитывал. Спецназовцы устремились в дом.

Тэлли подтолкнул своих пленников к машине Микки.

— Тебе конец, Тэлли, — сказал Джонс.

— Тем не менее руки связаны не у меня.

— Ты ведь понимаешь, что он теперь сделает? До конца понимаешь?

— Диски у меня, засранец. Посмотрим, насколько сильно твой босс хочет их получить.

Увидев еще двоих связанных агентов ФБР, Миккельсон развела руками:

— Господи, кажется, я что-то пропустила.

— Они не из ФБР.

Тэлли заставил напарника Джонса сесть на заднее сиденье патрульной машины, а Джонса прижал к крылу.

— Где они?

— Я не знаю. Я не имею к ним отношения.

— Тогда где он?

— Не знаю.

— Как его зовут?

— Я так не работаю, Тэлли. Он для меня лишь голос в телефонной трубке.

Во время их разговора Тэлли обыскивал карманы Джонса. Довольно быстро он нашел сотовый телефон. Тэлли сразу же нажал кнопку ответного звонка, но ничего не произошло.

— Дерьмо!

Он ткнул сотовым телефоном в лицо Джонса.

— Какой у него номер телефона?

— Я знаю не больше, чем ты.

Тэлли ударил его коленом в живот.

— Боже мой, — пробормотал Дрейер.

Тэлли швырнул Джонса на капот машины.

— Дерьмо собачье, ты прекрасно знаешь его номер!

— Я хочу поговорить со своим адвокатом.

Тэлли вновь ударил Джонса коленом, и тот согнулся от боли. Миккельсон и Дрейер нервно повели плечами.

— Послушайте, шеф…

— Эти ублюдки захватили мою семью.

Тэлли взвел свой пистолет и прижал дуло к щеке Джонса.

— Речь идет о моей жене и дочери, сукин ты сын. Неужели ты думаешь, что я тебя не пристрелю?

Тэлли больше не находился на Фландерс-роуд — он вошел в зону, где царит белый шум и всем управляют эмоции, а разум отступает. Гнев и ярость были билетом, паника стала экспрессом. Весь день он к этому шел, и долгожданный момент наступил. Ребята из спецназа часто говорят о таком состоянии. Ты уходишь в зону и теряешь контроль над собой. И твоя карьера идет под откос: тебя могут убить или, еще того хуже, ты сам кого-то убиваешь.

Тэлли навис над Джонсом, распростертым на капоте машины. Он должен добраться до Часовщика, а этот человек знает, где его искать. У Тэлли нет времени ждать звонка. Он должен застать Часовщика врасплох. Время его враг.

— Он звонит мне. Точно так же, как звонит тебе.

Голова Тэлли раскалывалась от боли. Он сказал себе, что нужно выстрелить этому мерзавцу в плечо, заставить кричать. Голос Миккельсон вернул его к реальности.

— Шеф?

Белый шум исчез, и Тэлли вышел из зоны. Он опустил пистолет. Нет, он не такой, как они.

Джонс отвернулся. Тэлли показалось, что Джонс смущен.

— Я ему не звоню. Он сам звонит мне, как и тебе. Именно таким способом они остаются в безопасности. Просто держи телефон при себе. Он позвонит.

Тэлли посмотрел на телефон Джонса, а потом швырнул его на асфальт и раздавил каблуком. У него осталась «Нокия», но если он услышит звонок, то не станет на него отвечать. Если Часовщик позвонит, он будет рассчитывать на ответ. А Тэлли намеревался делать то, чего Часовщик не ждет.

— Посади его в камеру вместе с остальными.

Казалось, все заканчивалось, не успев начаться. Теперь Тэлли не мог остановиться. Как только ты нанес первый удар, нужно доводить дело до конца. Стоит остановиться, и ты мертв.

Смит должен знать. Они доверили Смиту свои самые главные тайны. Все вновь возвращается к Смиту.

— Где дети?

— С ними Купер и врачи. Дети в порядке. Нам наконец удалось связаться с их матерью, шеф. Она вылетела сюда из Флориды.

— Скажи Куперу, чтобы он встретил меня в больнице. И пусть возьмет с собой детей.

Тэлли вытер слезящиеся от дыма глаза и посмотрел на дом. Огонь уже лизал крышу. Языки пламени метались по карнизу, хотя радужные струи серебряной воды куполом накрывали дом. Тэлли ощутил запах огня и дыма на своей коже и одежде. От него пахло, как от погребального костра.

Кен Сеймур

Сеймур менял таблетки от головной боли на холодный димсам[9] у телевизионщиков из Лос-Анджелеса, когда со стороны дома послышалась серия глухих хлопков. Продюсер из Лос-Анджелеса, худощавый парнишка с козлиной бородкой и полным отсутствием жизненного опыта, перестал излагать свои взгляды на роль новостных программ в политической жизни страны.

— Что это было? — спросил продюсер.

Кен Сеймур сразу же узнал звук: пистолетные выстрелы.

Сеймур понимал, что Хауэлл не отдавал приказа о штурме, поскольку Хауэлл сначала сообщил бы об этом ему. Он быстро подошел к ближайшей машине телевизионщиков, чтобы выяснить, что происходит. Техник в фургоне записывал переговоры на частоте офиса шерифа.

— Парни, вы что-нибудь знаете?

Техник махнул рукой, чтобы ему не мешали работать. Он слушал переговоры полицейских через наушник, поскольку директор канала новостей не хотел, чтобы информация стала доступна другим репортерам.

— Они вызвали пожарных. Проклятый дом загорелся.

— А как насчет стрельбы?

— А разве была стрельба?

— Да, черт побери.

Техник вновь замахал рукой на Сеймура и включил приемник, одновременно меняя частоту.

— Отряд спецназа вошел в дом. Дерьмо. У них есть потери. Такое впечатление, что детей удалось спасти. Да, дети выходят из дома.

Техник сдернул наушники и позвал продюсера. Густой дым, озаренный светом прожекторов с вертолетов, поднимался в небо, вновь послышалась серия глухих хлопков.

Сеймур вытащил телефон.

Глен Хауэлл

Местные станции возобновили прямые репортажи с места событий, когда начался пожар. Пламя лениво выползало наружу из окон левой стены, но с задней стороны, выходящей к бассейну, огонь бушевал всерьез. Пожарные поливали водой крышу, вдоль периметра дома метались тени, но съемки сверху давали такую невнятную картинку, что Хауэлл не мог понять, что происходит. Не вызывало сомнений одно: все катится в тартарары.

— Вы уверены, что люди Джонса пострадали?

— Говорят, что у ФБР были потери, значит, парни Джонса. Мы получаем эти дерьмовые сведения благодаря перехвату переговоров полицейских.

— Им удалось забрать диски?

— Я не знаю. События разворачиваются непосредственно у нас на глазах, но никто ничего не рассказывает репортерам.

— Но почему, черт возьми, они ворвались в дом?

— Я думал, вы дали им зеленый свет.

— Это был не я.

— Подождите секунду; кажется, им удалось перехватить кое-что еще. Да, говорят, что двое агентов ФБР вывели из дома мальчика и девочку. Дети уже вне дома.

Хауэлл постарался сохранять спокойствие.

— Кто остался внутри?

— Я не знаю.

— Джонс все еще в доме?

— Я не знаю.

— Где Тэлли?

— Я не знаю.

— Проклятье, тебе платят за то, чтобы ты знал. Именно для этого ты там находишься.

Хауэлл разъединился и нажал кнопку с номером Джонса. Раздался один гудок, а потом компьютер сообщил, что владелец телефона либо находится вне зоны обслуживания, либо выключил свой телефон. Хауэлл позвонил Мартин. Он насчитал пятнадцать гудков и бросил трубку.

— Дерьмо!

Он набрал номер Тэлли и долго слушал, как звонит «Нокия». После двадцатого гудка он с такой силой ударил по кнопке, что едва не сломал телефон.

Тэлли

Тэлли включил мигалку и помчался к больнице на полной скорости. Он опередил Купера и подъехал к больнице, когда часы показывали пять минут четвертого ночи. На парковке было почти пусто; оставшиеся репортеры толпились у входа в приемный покой. Тэлли поставил машину подальше, чтобы избежать контактов с прессой, но вылез из машины — от нетерпения не сиделось. Он оперся о дверь и, скрестив руки на груди, оглядел улицу. Тут только он сообразил, что все еще одет в пуленепробиваемый жилет, а на груди висит рация. Тэлли снял их и бросил на заднее сиденье. Потом положил «Нокию» на переднее сиденье.

И сразу раздался звонок.

Тэлли немного помедлил, подумав, что Часовщику наконец-то стало известно о событиях в доме. Он смотрел на звонивший телефон так, словно прятался от него и любое его движение могло привлечь внимание Часовщика, который непостижимым образом сумеет узнать о местонахождении Тэлли. Следовало отключить проклятый телефон. Пусть Часовщик поломает себе голову.

Он ощутил боль в груди и понял, что перестал дышать. Когда Купер свернул на парковку, телефон перестал звонить. Тэлли втянул в себя воздух и поднял руку, но Купер уже подъезжал к нему.

Тэлли молча наблюдал, как Томас и Дженнифер выходят из машины. Они выглядели бледными и усталыми, а их глаза были полны тревоги. Тэлли знал, что сейчас они чувствуют себя относительно нормально, поскольку их поддерживает возбуждение, но потом придут кошмары, страшные воспоминания и другие постстрессовые симптомы. Дженнифер вновь напомнила ему Аманду. На Тэлли накатила такая волна эмоций, что ему захотелось заплакать и обнять детей, но он позволил себе лишь улыбнуться.

— Мы увидим отца? — спросила Дженнифер.

— Обязательно. Офицер Купер рассказал вам о вашей матери? Мы звонили ей во Флориду. Она уже вылетела сюда.

Дети просияли. Дженнифер даже сказала:

— Вау!

Тэлли протянул руку.

— Мы с вами не знакомы. Меня зовут Джефф Тэлли.

— Я Дженнифер Смит. Благодарю вас за то, что вы сделали.

Она крепко пожала его руку и ослепительно улыбнулась. Томас пожал руку Тэлли так, словно это было очень серьезное дело. Дети стояли, держась за руки, почти прижимаясь к Тэлли. Он знал, что это нормально. Ведь именно он их спас.

— Я рад, что мы наконец познакомились с тобой, Томас. Ты нам сильно помог. Ты вел себя храбро. Вы оба очень смелые.

— Спасибо, шеф. Какой вы грязный!

Дженнифер закатила глаза, а Купер рассмеялся.

Тэлли посмотрел на свои руки. Они были покрыты сажей, лицо тоже.

— Пожалуй. Я не успел помыться.

— Он бывает очень грубым, — сказала Дженнифер. — Ты бы на себя посмотрел, Томас. У тебя весь нос измазан пеплом.

Томас потер нос, не спуская глаз с Тэлли.

— С нашим папой все в порядке?

— Ему стало лучше. Давайте его навестим.

Тэлли повел их к боковому входу. Он держал детей за руки и выпустил только для того, чтобы показать значок санитару, который провел их по больнице к палате Смита. Все смотрели на них. Тэлли знал: очень скоро пресса узнает, что шеф полиции привез освобожденных детей к отцу. А как только пресса будет в курсе, Часовщику тут же все доложат.

Тэлли отказался идти с детьми через приемный покой. Поэтому санитар повел их через лабораторию и по коридору, которым обычно пользовался только персонал больницы. Клауса и Риз не было, но их остановила медсестра, которую он видел раньше.

— Вы шеф полиции, верно? Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я привел детей Смита, чтобы они могли повидать отца.

— Наверное, мне лучше позвать доктора Риз.

— Конечно, пригласите ее, а мы подождем здесь.

Однако Тэлли сразу же вошел в палату Смита. Он ожидал, что Смит будет спать, но оказалось, что тот лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. От него по-прежнему шли провода к мониторам.

— Папочка, — сказала Дженнифер.

Смит повернул голову, на его лице появились удивление и восторг.

Дети подбежали к отцу с той стороны, где не было проводов, и обняли. Тэлли остался у двери, давая им возможность немного побыть вместе, а потом подошел и остановился в ногах постели. Дженнифер плакала, спрятав лицо на груди отца. Мальчик вытирал глаза и спрашивал, не больно ли отцу.

Тэлли молча наблюдал за ними. Смит обнял Дженнифер за плечи и взял Томаса за руку. Потом он встретился взглядом с Тэлли и еще крепче обнял детей.

— Благодарение Богу, вы в порядке. Ведь с вами ничего не случилось, правда?

— Мамочка возвращается домой.

Тэлли подошел к Дженнифер.

— Мы связались с вашей женой. Она уже летит сюда.

Смит еще раз посмотрел в глаза Тэлли и отвернулся.

— Ваша семья в безопасности, — продолжал Тэлли.

Не поднимая глаз, Смит кивнул.

— А что с бандитами?

— Они мертвы.

Томас потянул отца за руку.

— Папочка, наш дом горит. Мы сами чуть не сгорели.

Томас дернул отца за руку, потом из его груди вырвалось рыдание и он спрятал лицо на животе отца. Все страхи и напряжение, копившиеся в нем, вырвались наружу. Смит погладил сына по голове.

— Все хорошо, партнер. Все хорошо. Вы в безопасности. Все остальное не имеет значения.

Тэлли подождал, пока мальчик успокоится, а потом тронул Дженнифер за плечо.

— Ребята, вы можете немного подождать в коридоре? Мне нужно поговорить с вашим папой.

Смит посмотрел на Тэлли и кивком отослал детей в коридор. Дженнифер взяла Томаса за руку и вывела его из палаты. Смит глубоко вздохнул и поднял голову.

— Благодарю вас.

Тэлли вытащил два диска.

Смит посмотрел на них, а потом отвернулся.

— Вы что-нибудь рассказали моим детям?

— Нет. Однако у них возникнут вопросы. Томас помог мне их заполучить. И открыл на своем компьютере.

— Он все равно ничего не понял.

— Однако он задумается. Рано или поздно Томас начнет задавать вопросы.

Смит снова вздохнул.

— Проклятье!

— У вас хорошие дети. А Томас — это нечто.

Смит закрыл глаза.

Тэлли продолжал наблюдать за Смитом, думая, сможет ли убедить его помочь. Он вел переговоры с сотнями людей, и всегда это была игра: угадай то, что они хотят услышать, и произнеси эти слова вслух, узнай, где располагаются нужные тебе кнопки, и нажми на них. Сейчас это все казалось оставшимся где-то в прошлом. Он не знал, что говорить. Тэлли бросил взгляд в сторону стоящих в коридоре Томаса и Дженнифер и вдруг ощутил такую пронзительную боль, что ему показалось — еще немного, и она его прикончит. Если он сможет вернуть Джейн и Аманду, то никогда больше не отпустит их от себя.

Он похлопал Смита по руке.

— Я не знаю, откуда вы пришли и чем занимались в своей жизни, но ради ваших детей вам следует правильно поступать. Теперь ваша семья к вам вернулась, Смит. Они в безопасности. Помогите мне вернуть мою семью.

Смит заморгал, глядя в потолок. Он покачал головой, а потом плотно зажмурил глаза. Еще раз глубоко вздохнул и посмотрел мимо Тэлли на своих детей.

— Дерьмо, — пробормотал он.

— Да. Дерьмо, — согласился Тэлли.

Смит посмотрел на него. Его глаза были мокрыми от слез.

— Если у вас есть диски, у вас есть все. Вы можете засадить их всех.

— Кто похитил мою семью?

— Наверное, Глен Хауэлл. У нас была назначена встреча на сегодня. Он человек Бенцы, решает оперативные вопросы.

— Часы «Ролекс»? Сильный загар?

Смит кивнул.

Тэлли ощутил возбуждение. У него кое-что появилось. Он стоит перед дверью, которую может сокрушить.

— Хорошо, Смит. Хорошо. Глен Хауэлл. Прежде он звонил мне, но теперь я хочу сам связаться с ним. Как мне его найти?

Смит продиктовал Тэлли номер телефона Хауэлла.

26

Суббота, 3 часа 9 минут

Тэлли

Тэлли удвоил охрану Смита и его детей, а потом поспешно вернулся к своей машине. Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться. Он был кризисным переговорщиком; Хауэлл — объектом; Аманда и Джейн — заложниками. Он занимался такими делами раньше; значит, сумеет сделать снова. Только он и телефон.

«Я убью эту собаку!»

Фонари над головой окрашивали мир в пурпурные тона. Тэлли посмотрел на небо, но яркий свет скрывал почти все звезды. Впрочем, и этого было достаточно — Джейн и Аманда находились под теми же звездами. Как и Хауэлл.

Когда дыхание Тэлли успокоилось, а плечи расслабились, он сел в машину. Он обязан говорить уверенно и спокойно. Должен взять ситуацию под свой контроль.

Тэлли набрал номер телефона Хауэлла на «Нокии». Его тело тут же напряглось, но он взял себя в руки. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов.

Часовщик ответил после второго гудка, его голос прозвучал резко и раздраженно.

— Что?

Тэлли заставил свой голос звучать почти нежно.

— Догадайся, кто это?

Хауэлл узнал его голос. Тэлли понял это по наступившему молчанию еще до того, как Хауэлл вновь заговорил.

— Как ты узнал этот номер?

— Вот тебе пара слов для начала: Глен Хауэлл.

— Трахни себя.

— Думаю, Сонни Бенца трахнет тебя. У меня все его финансовые отчеты. И я арестовал твою команду ФБР. И капитана Мартин. Я тебя держу за яйца. И у меня есть Уолтер Смит.

В ответ Хауэлл почти закричал:

— А у меня твоя семья! Не забудь об этом.

Тэлли продолжал говорить спокойно. Он знал, что, если будет сохранять хладнокровие, Хауэллу станет еще страшнее. Хауэлл заподозрит, что Тэлли задумал какую-то операцию, и вынужден будет ему поверить. Теперь Хауэлл мог рассчитывать только на Тэлли — во всяком случае, Тэлли об этом позаботится.

— Ты понимаешь, что запорол все дело? Если бы ты сидел тихо и не вмешивался, если бы не вовлек меня и не послал своих вонючих животных, я бы ничего не знал. Диски попросту исчезли бы, и Бенце ничего не грозило бы. А теперь тебе придется иметь дело со мной.

— Ты заплыл слишком далеко, Тэлли. Ты лишь жалкий полицейский, у которого нет ни единой улики. Ты уничтожаешь свою семью. Ты совершаешь самоубийство.

— Я даю тебе пять минут. Позвони Бенце. Спроси у него, хочет ли он провести остаток жизни в тюрьме.

— Я спрошу у него, сколько раз он захочет, чтобы я трахнул твою дочь.

— Спроси у него, могу ли я оставить себе деньги.

В ответ Тэлли услышал лишь шипение в трубке.

— У меня есть кое-что еще, принадлежащее тебе. Я нашел в доме деньги. Похоже, там около миллиона долларов.

Из сотен переговоров Тэлли знал, что все лжецы думают, будто другие постоянно лгут, воры полагают, что все остальные воруют, а мошенники видят в окружающих плутов. Установившееся напряженное молчание означало, что Хауэлл пытается разгадать намерения Тэлли, как сам Тэлли старается понять, что собирается делать Хауэлл. Хауэллу страшно, его мучают подозрения, но он поверит. От его веры зависел исход переговоров.

— Что ты хочешь, Тэлли? — медленно проговорил Хауэлл.

— Сколько денег я нашел?

— Один миллион двести тысяч.

— Я готов заключить с тобой сделку. Мои жена, дочь и деньги за диски. Если ты причинишь им вред, диски отправятся в ФБР, а деньги я оставлю себе.

Тэлли понимал, что Хауэлл и не подумает произвести честный обмен дисков на его семью, поскольку у Тэлли не было никакого резона сдержать свое слово. Но деньги все меняли. Хауэлл поймет такой мотив, как жадность. Он увидит себя в Тэлли и поверит, что полицейскому все это может сойти с рук.

Тэлли не стал дожидаться ответа.

— Я скажу тебе, как это может сработать. Я принесу диски к северному входу торгового центра, что возле автострады. Ты привезешь мою семью. Если с ними все в порядке, мы произведем обмен. Если сегодня вечером я не вернусь домой, у моих офицеров остаются Уолтер Смит и твоя фальшивая команда ФБР.

— А когда ты вернешься домой, ты их отпустишь?

— Отпущу.

— Ладно, Тэлли, пожалуй, мы можем договориться.

— Я так и думал.

— Но только не возле торгового центра. Мы проделаем это там, где хочу я.

— Если это место покажется мне подходящим.

— Отель «Комфорт» на западе Бристо.

— Я знаю, где он.

— Приезжай через десять минут. Тебя будут ждать на парковочной площадке. Если опоздаешь на одну минуту, ты никого там не найдешь.

Тэлли закончил разговор. Осторожно положив «Нокию» на сиденье, он закрыл глаза. До отеля «Комфорт» было меньше мили. Он вышел из машины, снял футболку и надел пуленепробиваемый жилет, а потом снова натянул футболку. Затем проверил пистолет: один патрон в стволе, оружие поставлено на предохранитель. Рацию он оставил включенной, но звук убрал совсем. После этого Тэлли сел в машину.

Ему еще многое предстояло сделать.

Глен Хауэлл

Хауэлла трясло, когда он закончил разговор по телефону. Тэлли застал его врасплох и вынудил заключить сделку, которая может оказаться ловушкой, но у него не оставалось выбора. Он должен вернуть диски.

Хауэлл поднял трубку местного телефона. Дуэйн Манелли сидел этажом ниже вместе с Л. Дж. Руисом.

— Мне нужно, чтобы вы оба убрались из отеля. Сюда едет Тэлли.

— Какого дьявола?

— Я не знаю, будет ли он один. Так что уносите отсюда свои задницы, но установите наблюдение за отелем.

— Что случилось с Джонсом?

— Джонсу конец.

Хауэлл повесил трубку и посмотрел на часы. Ему не хотелось делать следующий звонок, но и тут у него не оставалось выбора. Вести этот разговор было гораздо страшнее, чем ждать Тэлли.

Он набрал номер Сонни Бенцы.

Палм-Спрингс

— Сонни? Сонни, проснись.

Бенца открыл глаза и увидел Фила Таззи. Чарльз Сальветти с расстроенным видом расхаживал возле письменного стола. Было четыре часа утра. Бенца лежал на диване. В его офисе им всем пришлось провести ночь. У Бенцы ужасно болела спина. И это после проклятого визита к хиропрактику.

— Что такое?

— Глен Хауэлл. Мы в полном дерьме. Взгляни.

Бенца сел и, прищурившись, посмотрел на экран телевизора. Дом Смита полыхал.

— Господи, что случилось?

— Там настоящая кровавая баня. Команда Хауэлла вошла в дом, но потом все пошло наперекосяк. Теперь они вытаскивают оттуда тела.

— Нам удалось заполучить диски?

Бенца прочитал ответ на лице Таззи. В желудке у него возникло сильное жжение.

— Нет, шкипер. Диски у Тэлли.

— Давай, возьми трубку, — вмешался Сальветти. — Там Хауэлл. Он говорит, что у нас мало времени.

Бенца подошел к телефону, стараясь обуздать ярость.

— Что за дерьмо у вас там происходит?

Хауэлл откашлялся, из чего Бенца заключил, что Хауэлл ошеломлен. Бенце это не понравилось. Хауэлл был не из тех, кого легко ошеломить.

— Все пошло не так, как мы рассчитывали.

— Это я и сам понял, — угрюмо бросил Бенца.

Хауэлл объяснил ситуацию. Тэлли заполучил не только диски. У него Смит, Джонс и команда Джонса. Бенца представил себе, как убивает Глена Хауэлла. Он уже видел, как привез Хауэлла в пустыню и, схватив мачете, неистово рубит его на кусочки.

— Сонни?

Ярость Бенцы отступила, он увидел, как Сальветти и Таззи за ним наблюдают. Хауэлл продолжал что-то говорить. Никогда в жизни Сонни Бенца не испытывал такого страха. Он прервал поток красноречия Хауэлла.

— Глен? Послушай меня, Глен.

Он говорил тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. Сальветти и Таззи не сводили с него глаз.

— Я хочу тебе кое-что сказать, Глен, прежде чем ты продолжишь. Я доверил тебе решение этого вопроса, а ты все просрал. Ты меня подставил, Глен.

— Сонни, диски у Тэлли, но мы все еще можем разрешить ситуацию.

Голос Хауэлла дрожал.

— Это хорошо, что у тебя есть план.

— Он хочет получить деньги, которые держал для нас Смит, один миллион двести тысяч. Он заберет свою семью и деньги, а нам отдаст диски и отпустит наших парней.

— Подожди минутку, — вмешался Сальветти. — Ты говоришь, что эта задница хочет получить от нас деньги? Он нас шантажирует?

— Один миллион двести тысяч — большие деньги.

Таззи покачал головой, глядя на Бенцу, но обращаясь к Хауэллу.

— Это ловушка. Он заманивает тебя, чтобы вернуть жену.

— А разве у нас есть выбор?

Бенца вновь заговорил тихо, почти нежно, не дожидаясь, когда Сальветти и Таззи выскажут свое мнение.

— Это у тебя нет выбора.

Несколько секунд Хауэлл не отвечал.

— Я понял.

— Жди у телефона.

Бенца выключил микрофон и потянулся, пытаясь хоть как-то ослабить боль в спине, но ему стало только хуже. Теперь нужно решить, в какую сторону лучше прыгнуть: либо Тэлли действительно пытается урвать жирный кусок, либо нет. Если Тэлли подставляет Хауэлла, в следующие несколько часов на них обрушится ураган дерьма. Вполне возможно, что федеральные агенты уже изучают диски и вскоре получат ордера на аресты. Бенца знал, что ему следует предупредить Нью-Йорк, но от одной только мысли об этом внутри у него все сжималось.

— Фил, позвони в аэропорт, пусть подготовят самолет. На всякий случай.

Таззи подошел к параллельному телефону и снял трубку.

Бенца включил звук. Он еще не был готов признать свое поражение; не исключено, что им удастся найти выход.

— Ладно, Глен, слушай: деньги меня не интересуют. Если я должен потерять немного наличных, чтобы выиграть время, — хорошо.

— Я так и подумал.

— Если Тэлли намерен тебя подставить, мы в любом случае в глубокой заднице.

— Я успею вас предупредить.

— Трахни себя своими предупреждениями. Как только ты получишь диски, сразу уничтожь их. Если ты их не получишь, у тебя будут проблемы. Ты меня понял, Глен?

— Наши парни все еще под арестом. Он их не отпустит, пока не получит обратно свою семью.

Бенца бросил взгляд на Таззи. Ему не нравилось, что придется убивать собственных людей, но он уже делал такие вещи прежде. Необходимо избавиться от Смита, Тэлли, Джонса, его команды, а также всех, кто будет уязвим после сегодняшней ночи. Только при таком раскладе он сможет чувствовать себя спокойно.

— Сначала нужно прикончить Тэлли, а потом мы позаботимся о Смите, Джонсе и его людях. Это оптимальный вариант. Все они должны умереть.

— Я понимаю.

Бенца бросил трубку и вернулся на диван.

Сальветти подошел и сел рядом.

— Ситуация вышла из-под контроля, Сонни. Нам нужно хорошенько подумать. Необходимо предупредить Нью-Йорк. Если мы расскажем, что произошло, старик Кастеллано может дать нам послабление.

Бенца немного подумал, а потом покачал головой.

— В задницу Нью-Йорк. Я не боюсь умереть.

— Ты в этом уверен, Сонни? У нас еще есть несколько минут.

— Если мы потеряли диски, меньше всего я хочу входить в контакт со стариком. Даже тюрьма выглядит более привлекательно.

Сальветти нахмурился.

— У старика длинные руки. Он достанет нас и в тюрьме.

Бенца посмотрел на него.

— Господи, Салли, а ты, оказывается, умеешь подбодрить человека.

Таззи пожал плечами и скрестил руки на груди.

— Какого дьявола! Мы получим диски, надерем задницу федералам, и Кастеллано ничего не узнает. Все еще может получиться.

Бенца решил собрать вещи. На случай, если все пойдет не так, как хотелось.

27

Суббота, 3 часа 37 минут

Санта-Кларита, Калифорния

Тэлли

Тэлли вел машину с выключенными фарами, всякий раз съезжая на обочину при появлении встречного автомобиля. За сотню футов до отеля он остановился в зарослях, радуясь тому, что надел черную футболку. Он пристроил рулон клейкой ленты на поясе, а в карман засунул несколько пластиковых наручников. Лицо и руки намазал грязью, чтобы они его не выдали, затем вытащил пистолет и быстро зашагал к мотелю. В небе, подобно голубой жемчужине, сияла луна, освещая путь.

Тэлли решил, что Хауэлл обязательно выставил людей, чтобы они предупредили о приближении полиции. Он подошел к мотелю и притаился за кустом толокнянки с колючими листьями, вглядываясь в тени на границе света, стараясь уловить малейшее движение. Множество раз за время службы в спецназе ему приходилось приближаться к домам, где сидели вооруженные люди; так что нынешняя ситуация была ему хорошо знакома. Мотель представлял собой длинное двухэтажное здание, окруженное парковочными площадками. Несколько легковых машин стояли возле номеров первого этажа. Позади мотеля выстроились рядом два огромных трейлера, третий был припаркован прямо на улице. Тэлли двинулся вдоль периметра, держась в тени, дважды останавливался, чтобы осмотреться и прислушаться.

Первого часового он заметил на восточной части парковки, спрятавшимся между колесами девятиосного грузовика. Вскоре обнаружился и второй, который устроился под перечным деревом на противоположной стороне улицы.

Дуэйн Манелли

Манелли лежал на животе, на жесткой земле, наблюдая, как Л. Дж. Руис ерзает между колесами девятиосного грузовика. Они поддерживали связь по сотовому телефону. Если кто-нибудь из них увидит приближающийся автомобиль или что-нибудь подозрительное, то должен тут же сообщить напарнику, а потом Глену Хауэллу. Манелли не нравилось, что Руис не может лежать спокойно. Из этого следовало, что тому стало скучно, а скучающие люди склонны к ошибкам.

Манелли прошептал в трубку:

— Л. Дж., ты занял позицию?

— Да, я здесь.

— Лежи спокойно, перестань ерзать.

— Пошел на хрен! Я лежу спокойно.

Манелли промолчал. Напарник перестал шевелиться, и Манелли немного успокоился. Дуэйн Манелли провел достаточно времени в ночных разведках, когда служил в армии, чтобы уважать молчание в эфире.

Манелли поудобнее устроился на земле.

Руис что-то сказал, но Манелли его не понял.

— Повтори.

Руис не отвечал.

— Я тебя не слышу, Л. Дж. Что ты сказал?

Молчание.

— Л. Дж.?

Манелли услышал шорох у себя за спиной, а потом в голове у него вспыхнула радуга.

Тэлли

Тэлли завел руки Манелли за спину и надел пластиковые наручники. Потом сделал то же самое с лодыжками и перевернул на живот.

Тэлли ударил Манелли по щеке.

— Эй!

Ему пришлось ударить посильнее.

— Ну же, приходи в себя, черт побери! Ты арестован.

Веки Манелли затрепетали. Подождав, пока его взгляд станет осмысленным, Тэлли прижал дуло пистолета к шее Манелли.

— Ты знаешь, кто я такой?

— Тэлли.

— В какой они комнате?

— Их здесь нет. Хауэлл их отослал.

Тэлли тихонько выругался. Он ожидал, что Хауэлл не оставит Джейн и Аманду рядом, но все же надеялся на это.

— Хорошо. Где они?

— Я не знаю. С ними уехал Кливз.

Имя было Тэлли незнакомо, но это не имело особого значения. Он не знал никого из своих врагов.

— Куда поехал Кливз?

— Понятия не имею. Они сели в автомобиль. Хауэлл должен им позвонить. Я не знаю, что они собираются делать. Хауэлл давал указания Кливзу, но я их не слышал.

Тэлли посмотрел на мотель, пытаясь справиться с паникой. Уходящие секунды давили ему на спину, как мешки с песком. Он теряет время, а ему необходим план. «Думай, — сказал себе Тэлли. И повторил мантру спецназа: — Паника убивает». Если Джейн и Аманду держат в другом месте, он должен заставить Хауэлла вернуть их сюда.

Он перевел взгляд на Манелли.

— Сколько людей здесь у Хауэлла?

— Пять в мотеле, и еще Кливз.

— Ты и придурок под грузовиком — значит, остается еще трое?

— Правильно, и Кливз. У Хауэлла есть другие люди, но я не знаю где. Они могут появиться в любой момент.

Тэлли прикинул свои шансы. Трое в комнате. Трое против одного, причем помощь может прибыть в любой момент. Все это не имело значения. У него не было выбора.

— В каком номере?

Манелли колебался.

Тэлли вдавил ствол пистолета ему в шею. Грязный пот стекал с лица гангстера, как темный дождь.

— В каком номере?

Манелли вздохнул.

— Сто двадцать четыре. Разреши мне задать один вопрос, Тэлли.

Тэлли колебался, у него не было времени на вопросы.

— Что?

— Ты не простой полицейский?

— Нет, не простой.

Тэлли быстро заклеил рот Манелли клейкой лентой, а затем вдоль погруженной в темноту обочины вернулся к мотелю, стараясь побыстрее отыскать номер 124. Он обнаружил у дальней стороны мотеля зеленый «мустанг», припаркованный возле номера 124. Мужчина в голубой вязаной рубашке стоял у входа и курил. Значит, в комнате еще двое. Тэлли заметил, как на руке блеснули серебряные часы; этот человек не был Гленом Хауэллом.

Тэлли постарался подойти к «мустангу» как можно ближе. Мужчина докурил сигарету, но продолжал стоять, опираясь спиной на машину. До него было меньше пятнадцати ярдов. Сорок пять футов. Тэлли сказал себе, что это совсем рядом.

Дверь номера 124 распахнулась, и наружу вышел загорелый мужчина.

— Будь внимательнее. Он уже должен быть здесь.

Тэлли увидел золотой «Ролекс» у него на запястье, а потом узнал голос — это Хауэлл.

Тэлли снял пистолет с предохранителя и приготовился к броску.

Стоящий возле «мустанга» мужчина пожаловался Хауэллу:

— Дерьмо. Этот трусливый урод не придет. Нам нужно уносить отсюда ноги.

— Он придет. Ему ничего другого не остается.

Хауэлл вернулся в номер и закрыл за собой дверь.

Мужчина зажег новую сигарету. Когда он повернулся в другую сторону, Тэлли бросился вперед.

Мужчина у «мустанга» услышал шум и начал поворачиваться, но было уже поздно. Тэлли ударил его по голове пистолетом. Человек у «мустанга» пошатнулся. Тэлли схватил его сзади за горло, применив удушающий захват, и подтолкнул вперед, в номер. Он не хотел, чтобы тот потерял сознание; Тэлли намеревался использовать его тело в качестве щита.

Тэлли не стал терять времени; он ударом ноги распахнул дверь, втолкнул человека из «мустанга» внутрь и закричал:

— Полиция! Вы все арестованы!

Тэлли рассчитывал, что они не станут стрелять в него до того, как получат диски.

Глен Хауэлл присел на корточки и поднял пистолет, криком подзывая человека с большой головой, устроившегося на стуле возле окна. Тот повалился на пол, а когда развернулся лицом к Тэлли, в его руке уже был пистолет. Однако Хауэлл крикнул, чтобы он не открывал огонь.

— Не стрелять! Не стрелять!

Тэлли переводил свой пистолет с одного врага на другого, стараясь стоять так, чтобы его защищало тело человека из «мустанга». Из темноты в комнату летели жадные до света насекомые.

— Где моя семья? — выкрикнул Тэлли.

Все тяжело дышали, с хрипом втягивая в себя воздух. Никто пока не стрелял, но стоит выстрелить одному — и начнется перестрелка. Сейчас каждая сторона обладала тем, что хотела получить другая. Тэлли это прекрасно понимал. Хауэлл тоже. Собственно, только это и удерживало Хауэлла.

Неожиданно Хауэлл опустил свой пистолет и ловко крутанул его на пальце.

— Нам нужно расслабиться. Давайте успокоимся. Мы ведь собрались здесь для того, чтобы осуществить сделку.

— Где они?

— Диски у тебя?

Тэлли навел пистолет на человека с большой головой. Он чувствовал себя так, словно вновь оказался в детском саду, где исполнял роль заложника.

— Ты прекрасно знаешь, что диски у меня, сукин ты сын! Где моя семья?

Хауэлл развел руки в стороны, опустив пистолет.

— Давай немного успокоимся. С ними все в порядке. Могу я вытащить телефон из кармана?

— Предполагалось, что они здесь.

— Разреши мне достать телефон. Ты поговоришь с ними и увидишь, что они в порядке.

Тэлли перевел пистолет с большеголового человека на Хауэлла и обратно. Хауэлл вытащил сотовый телефон и нажал кнопку вызова. Кто-то ему ответил, и Хауэлл попросил, чтобы трубку передали женщине. Потом протянул телефон.

— Вот. Поговори с ней. Она в порядке.

Тэлли ткнул дулом пистолета в шею человека из «мустанга» и предупредил, чтобы он не двигался. Хауэлл поднес телефон к лицу Тэлли, держа двумя пальцами, как чашку с чаем. Тэлли взял его свободной рукой, а Хауэлл отступил назад.

— Джейн?

— Джефф! Мы…

Связь прервалась.

— Дерьмо!

Хауэлл хладнокровно пожал плечами.

— Ну, ты слышал, они живы. А чем все это закончится, зависит от тебя.

Тэлли бросил телефон Хауэллу и вытащил диск. Наступал самый опасный момент. Сейчас все решится.

— Один диск. Ты получишь второй, когда отдашь мне моих девочек. Не дашь послушать по телефону, а отдашь их. Мне девочек, тебе диски. Если тебе это не нравится, очень жаль. Убьешь меня, и все отправятся в тюрьму.

Он бросил диск на кровать.

Тэлли видел, что Хауэлл недоволен. Один диск его не устраивал, но Тэлли именно на это и рассчитывал. Он хотел, чтобы Хауэлл нервничал. Так и должно быть при переговорах. Тэлли знал, что Хауэлл взвешивает свои шансы, как Тэлли взвешивал свои. Сейчас Хауэлла больше всего интересует главный вопрос — принес ли Тэлли с собой второй диск. Если оба диска здесь, Хауэлл может просто пристрелить Тэлли. Однако у Хауэлла не было полной уверенности. Если он убьет Тэлли, а при нем не окажется второго диска, то ему конец. Потому Хауэлл не станет его убивать. Пока. И у Тэлли появляется шанс вернуть Джейн и Аманду.

Тэлли видел, что Хауэлл колеблется. Тэлли молчал.

Наконец Хауэлл взял диск.

— Я должен проверить, настоящий ли он.

— Настоящий.

— Я должен убедиться.

На ночном столике стоял компьютер. Хауэлл присел на край постели, вставил в него диск и удовлетворенно хмыкнул.

— Хорошо. Это один из двух наших дисков. Где второй?

— Сначала мои девочки. Как только я увижу девочек, ты получишь второй диск. Только так.

Тэлли чувствовал, как по шее струйками сбегает пот. Казалось, что по спине ползает целая стая муравьев. Хауэлл может рискнуть. Однако у обоих не было выбора. Оставалось выяснить, кто дрогнет первым.

Им предстояло лобовое столкновение.

Тэлли ждал, пока Хауэлл прикидывал свои возможности. Тэлли уже знал, каким будет его решение. Тэлли не оставил Хауэллу выбора.

Хауэлл поднял телефон.

Глен Хауэлл

Тэлли вел себя вовсе не как полицейский, которого сломала работа и который переехал в этот маленький городок, чтобы спрятаться от жизни. Нет, он вел себя как опытный тактик из группы специального назначения. Однако Тэлли боялся. Хауэлл знал, что ему необходимо использовать страх противника; нужно так сильно напугать Тэлли угрозой смерти жены и дочери, чтобы он перестал думать. Хауэлл решил, что Тэлли прячет второй диск у себя на теле, но проверить это он мог, лишь убив Тэлли. С другой стороны, если он прикончит Тэлли, а у того нет диска, ему конец. Послание Сонни Бенцы не оставляло надежды; Бенца его прикончит.

Марион Кливз ответил после первого гудка.

— Да?

Хауэлл заговорил быстро и четко, не сводя взгляда с Тэлли. Он хотел, чтобы Тэлли понимал: Глен Хауэлл держит в своих руках жизни его жены и дочери.

— Привези их. Останови машину возле нашего номера, но не выходи наружу. Я хочу, чтобы он увидел, что с ними все в порядке.

— Ладно.

Хауэлл продолжал наблюдать за Тэлли и пришел к выводу, что Тэлли напрягся, когда Хауэлл приказал Кливзу не выходить из машины. Слова Хауэлла не понравились Тэлли, но он попытался этого не показывать. Хауэлл обрадовался. Похоже, у него на руках все козыри.

— И не вешай трубку: очень важно, чтобы ты меня слышал. Нам еще предстоит разговор.

— Хорошо.

Хауэлл опустил телефон. Автомобиль Кливза стоял за углом. Он приедет сюда через несколько секунд.

— Они уже едут, Тэлли.

— Я хочу не просто их увидеть. Я отдам тебе диск только после того, как они окажутся со мной.

— Я понимаю.

Хауэлл услышал шум двигателя прежде, чем увидел машину. Кливз остановил свой автомобиль около «мустанга», прямо напротив двери. Рядом с ним сидела Джейн. Аманда находилась сзади. Обе были связаны, рты заклеены скотчем.

Хауэлл заметил, как Тэлли слегка переместился в сторону двери, но потом опомнился и посмотрел на Хауэлла.

— Скажи, чтобы они вышли из машины.

Хауэлл поднял телефон.

— Марион?

Кливз поднял свой телефон. Они могли видеть друг друга через распахнутую дверь.

— Да, сэр.

— Наведи свой пистолет на голову женщины.

Марион Кливз

Мариону было уютно внутри машины, которая сохраняла аромат новой вещи. Поднятые стекла, работающий двигатель и кондиционер обеспечивали приятную температуру в салоне. Марион слышал лишь голос в трубке и тихий плач обеих женщин. Их слезы доставляли ему удовольствие.

— Слушаюсь, сэр.

Марион получил четкие указания. Если задача Глена Хауэлла состояла в том, чтобы вернуть диски, то Марион прекрасно знал, что требуется от него и когда ему следует вступить в игру. Все сводилось к выполнению работы и получению вознаграждения в случае успеха. Или наказания в случае неудачи. Успех и неудача определялись наличием дисков.

Марион поднес пистолет к голове Джейн. Она задрожала и зажмурила глаза. У него за спиной громко застонала Аманда.

Марион тепло улыбнулся, стараясь их успокоить, но сам продолжал наблюдать за развитием событий в мотеле.

— Не беспокойтесь, леди. С вами все будет в порядке.

Пистолет в его руке ни на миг не дрогнул.

Тэлли

Весь мир сжался до автомобиля, находившегося в десяти шагах от них. Тэлли видел все, что там происходит, с такой четкостью, которая казалась ему ирреальной: человек, сидевший за рулем, приставил маленький черный пистолет к виску Джейн. Из ее глаз брызнули блестящие слезы. На заднем сиденье плакала Аманда.

— Нет! — закричал Тэлли.

Хауэлл, продолжая держать трубку около уха, заговорил, обращаясь к Тэлли, но так, чтобы его слышал человек в машине.

— Отдай мне второй диск, или я убью твою жену.

— Нет!

Тэлли навел свой пистолет на человека в машине, но он боялся, что ветровое стекло может увести пулю в сторону. Сейчас все было совсем не так, как в тот день в детском саду, когда Нил Крэймон убил мерзавца, державшего пистолет у головы Тэлли. Человек в автомобиле был окружен стеклом. Тэлли не мог быть уверен, что сделает точный выстрел. Он направил пистолет на Хауэлла. Все вдруг пошло не так; у него ничего не получилось.

Хауэлл побеждал.

— Я пристрелю тебя, Хауэлл! Ты никогда не получишь диск!

— Он убьет твою жену, но дочь будет еще жива. Ты меня слышишь, Марион?

Тэлли видел, как кивнул сидевший за рулем мужчина, и вновь навел на него свой пистолет.

— Я прикончу тебя, сволочь! Ты меня слышишь, сукин сын?!

Человек в машине улыбнулся.

Хауэлл уверенно продолжал:

— У нас останется твоя дочь. Твоя жена будет мертва, но дочь будет жить. Ты видишь ее на заднем сиденье, Тэлли? Если ты застрелишь меня, он прикончит твою дочь. Неужели ты хочешь потерять обеих?

Тэлли вновь навел пистолет на человека в машине. Он так тяжело дышал, что рука с пистолетом тряслась. Если он выстрелит сейчас, пуля уйдет вверх, но он не знал, насколько. Только идеальный выстрел спасет жизнь Джейн. И даже если Тэлли прикончит человека в машине, Хауэлл и большеголовый застрелят его самого и Джейн с Амандой все равно погибнут.

— Переговоры закончены, Тэлли. Я победил, — сказал Хауэлл.

Тэлли посмотрел на Хауэлла. Он прикинул, как будет стрелять: сначала в человека в машине, потом в Хауэлла, последним должен быть большеголовый. Три удачных выстрела, чтобы спасти свою семью. Нет, он не сумеет.

— Брось пистолет и отдай мне второй диск, — предложил Хауэлл. — Отдай мне диск, или ее мозги будут на окне.

Глаза Тэлли наполнились слезами, поскольку он не сомневался, что теперь они все погибнут, однако у него оставался еще один шанс. Совсем незначительный, но уж очень Хауэлл и Бенца хотели вернуть диски.

Тэлли бросил пистолет.

Человек из «мустанга» отскочил в сторону. Хауэлл и большеголовый бросились к Тэлли. Они отшвырнули валявшийся на полу пистолет и поставили Телли к стене. Хауэлл тут же принялся его обыскивать, но Тэлли все сказал сам:

— В левом кармане.

Тэлли чувствовал себя опустошенным. Абсолютно разбитым. Тем временем водитель машины выбрался наружу и направился к двери. Тэлли смотрел на оставшихся в салоне Джейн и Аманду. Джейн встретила его взгляд, и в этот момент прилив любви нахлынул и подхватил Тэлли с такой силой, что, казалось, мог бы вынести его прочь отсюда.

Хауэлл вставил второй диск в компьютер.

Тэлли наблюдал за Хауэллом и с мрачным удовлетворением отметил, как потемнело у того лицо.

— Ах ты, сукин сын. Это не тот диск! Ты подсунул мне пустышку!

Тэлли чувствовал удивительную отстраненность от этой комнаты и этих людей. Он перевел взгляд на Джейн и улыбнулся ей той самой улыбкой, какими они обменивались по ночам, когда наедине лежали в постели, а потом повернулся к Хауэллу.

— У меня больше нет второго диска. Я отдал его людям из офиса шерифа, а они передали его в ФБР. С Бенцей кончено. С тобой тоже. От нас уже больше ничего не зависит.

Тэлли увидел, как недоверие расползается по лицу Хауэлла, словно большой неторопливый мыльный пузырь.

— Ты лжешь.

— Я не лгу. Мы все здесь закончили, Хауэлл. Пора уходить. Тогда ты сумеешь спастись от обвинения в убийстве.

Хауэлл застыл на месте подобно испорченному роботу. Потом медленно обошел кровать, поднял с пола пистолет и навел его на Тэлли.

— Похоже, ты спятил.

— Я просто хочу вернуть свою семью домой.

Хауэлл покачал головой, словно не мог поверить в происходящее, а затем перевел взгляд на вошедшего в номер человека из машины.

— Убей всех.

Марион Кливз

Марион видел, как Глен Хауэлл открывал второй диск. Он был разочарован тем, что Тэлли попытался обмануть их, всучив фальшивый диск, но Марион подозревал, что так и будет. Тэлли прежде всего был полицейским, который просто не может позволить типам вроде Сонни Бенцы спокойно уйти от возмездия, даже несмотря на угрозу своей семье. В конечном счете, отдав диск властям, он сделал то, что должен был сделать.

— Убей всех.

Все сводится к выполнению работы и получению награды за успех или наказания за провал. Здесь успех или неудача определялись наличием дисков, а Глен Хауэлл не сумел их вернуть.

Марион испытывал огорчение. Ему всегда нравился Глен Хауэлл, хотя сам мистер Хауэлл не любил его.

Марион получил приказ.

Марион поднял пистолет.

Тэлли

Вошедший в номер человек, которого Хауэлл назвал Марионом, поднял свой пистолет и направил в лоб Тэлли. Марион был невысок ростом и обладал непримечательной внешностью, такие люди всегда легко растворяются в толпе, а свидетели обычно не в состоянии их описать. Обычный человек — среднего роста, среднего веса, серый, незаметный.

Тэлли смотрел на черную дырку дула, ожидая получить пулю.

— Прости, Джейн.

Марион слегка шевельнул стволом и выстрелил трижды подряд, всякий раз выбирая новую цель: первая пуля попала Хауэллу в правую бровь, вторая угодила в левый глаз человеку из «мустанга», третья вошла в висок большеголового.

Марион опустил пистолет.

Тэлли недвижно стоял у стены и не мигая глядел на Мариона, как птица смотрит на змею.

Марион пожал плечами и произнес:

— Жизнь — жестокая штука.

Марион пересек комнату, взял со стола настоящий диск, засунул его в карман и направился к машине. Он помог вылезти наружу Джейн, а потом Аманде. Обошел автомобиль, сел за руль и помчался прочь, не сказав больше ни слова. Тэлли видел, что Марион начал говорить по сотовому телефону прежде, чем выехал с парковки.

В мотеле наступила тишина.

Темный ветер, пронизывающий насквозь Бристо-Камино, ветер, неподвластный Тэлли, ветер его боли и потерь, стих. Остались только Джейн, Аманда и Тэлли.

— Джейн!

Тэлли выскочил из мотеля и побежал к жене. Он с отчаянной силой прижал ее к себе, а другой рукой обнял дочь. По его лицу бежали слезы. Он прижимал их к груди и знал, что больше никогда от себя не отпустит. Однажды он уже потерял свою семью и едва не утратил ее навсегда, но теперь постарается всегда быть рядом с ними.

Все закончилось.

28

Суббота, 4 часа 36 минут

Палм-Спрингс

Сонни Бенца

После разговора с Гленом Хауэллом Сонни Бенца больше не спал. Он принял двадцать миллиграммов аддералла и добавил кокаина. Теперь ему оставалось только ждать.

Когда зазвонил телефон, он едва не подпрыгнул на месте.

Таззи посмотрел на него и спросил, не хочет ли Сонни, чтобы он взял трубку. Бенца кивнул.

Таззи взял трубку, послушал и сказал:

— Это из аэропорта. Они хотят знать, куда мы полетим. Им нужно представить план полета.

— Скажи, что мы направляемся в Рио. В воздухе решим, что делать.

Когда Таззи повесил трубку, Сальветти сказал:

— Они все равно должны знать, куда мы полетим. Самолетов много, и им необходимо контролировать ситуацию.

— Не беспокойся, Салли. Мы обо всем позаботимся.

— Я просто так сказал.

— Ни о чем не беспокойся.

Когда телефон зазвонил вновь, Таззи сразу взял трубку. По выражению лица Таззи Бенца понял, что это тот звонок, которого они ждут.

— Дерьмо, — пробормотал Сальветти.

— Кен Сеймур, — сказал Таззи. — Кен, Сонни и Чарли здесь. Что там у вас происходит?

— Полное дерьмо. Все в дерьме. Я все еще здесь, но…

Страх в голосе Сеймура вывел Бенцу из себя, и он закричал:

— Мне плевать, где ты. Нам удалось заполучить эти богом проклятые диски?

— Нет! Диски у них. Глен Хауэлл и двое наших парней мертвы. Они взяли Манелли и Руиса, и я не знаю, кого еще. Здесь творится такое! Но я не знаю, что произошло.

— Кто убил Хауэлла? Тэлли?

— Не знаю! Да, я думаю, Тэлли. Ничего не понимаю. Господи, здесь ходят такие слухи.

Сонни Бенца закрыл глаза. Вот как это бывает. Все кончено. Трое жалких кретинов врываются в дом, и все, что он строил целую жизнь, идет прахом.

— Ты уверен, что диски у них? — спросил Таззи.

— Тэлли отдал диски людям шерифа. В этом я уверен. А что произошло потом, мне неизвестно. Глен застрял в мотеле, там была страшная перестрелка, а теперь понаехало ФБР, настоящее ФБР. Что мне делать?

Бенца покачал головой; теперь ни Кен Сеймур, ни кто-то другой ничего не могли сделать.

— Исчезни, — посоветовал Таззи. — Все, кто не попал под арест, должны делать ноги. Твоя работа закончена.

Кен Сеймур сразу бросил трубку. Бенца молча встал и подошел к огромному окну, выходящему на Палм-Спрингс. Ему будет не хватать этого вида. Сальветти встал рядом.

— Что нам делать, босс?

— Сколько у нас времени до появления федералов?

Он имел вполне определенное мнение по этому поводу, но хотел услышать, что думают остальные.

Сальветти и Таззи пожали плечами.

— Тэлли расскажет им, что на дисках, а потом они начнут допрашивать Смита, — сказал Таззи. — Но я не знаю, будет он с ними сотрудничать или нет.

— Он заговорит.

— Тогда они постараются тебя задержать, чтобы добраться до наших счетов — только в этом случае у них появится возможность получить ордер на арест в связи с убийствами и похищениями в Бристо. Пожалуй, они получат ордер по телефону и войдут в контакт с полицией штата… я бы сказал, что у нас есть два часа.

— Два часа…

— Да, не думаю, что они появятся раньше.

Бенца вздохнул.

— Ладно, парни, я хочу подняться в воздух через час.

— Все будет сделано, Сонни.

— Ты свяжешься с Нью-Йорком? — спросил Сальветти.

Бенца не собирался ничего сообщать в Нью-Йорк. Он боялся реакции Нью-Йорка больше, чем ФБР.

— Имел я их! Возвращайтесь к своим семьям. Вам не стоит тратить время на сборы, все, что потребуется, купите на новом месте. Встречаемся в аэропорту — и постарайтесь не терять времени. Вы должны там быть не позже чем через сорок пять минут.

Некоторое время все трое молчали. Они оказались в глубоком дерьме, и все это прекрасно понимали. Бенца пожал Сальветти и Таззи руки. Они были добрыми друзьями. Сонни Бенца любил обоих.

— Мы неплохо работали вместе, парни.

Чарли Сальветти заплакал, отвернулся и быстро вышел из кабинета.

Таззи смотрел на дверь до тех пор, пока Сальветти не закрыл ее за собой, затем вновь протянул руку. Бенца сжал его ладонь.

— Ничего у нас не выйдет, Сонни. Вот увидишь. Нам нужно рассказать Нью-Йорку, что случилось, и тогда все будет в порядке.

Бенца знал, что это чепуха, но оценил попытку Таззи подбодрить его. Он даже нашел в себе силы улыбнуться.

— Филли, мы будем оглядываться через плечо до конца нашей жизни. Плевать. Таковы правила игры.

Таззи устало улыбнулся.

— Да, наверное. Встретимся в аэропорту.

— Конечно.

Таззи торопливо вышел.

Сонни Бенца снова подошел к окну. Он наслаждался игрой света в пустыне, мерцающим, точно утраченные мечты, и вспомнил, как горд был его отец, как хвастался его старик: «Только в Америке, Сонни, только в Америке; совсем рядом с домом Фрэнсиса Альберта!»

Фрэнк Синатра был мертв уже много лет.

Бенца пошел будить жену.

Суббота, 7 часов 49 минут, восточноевропейское время

Нью-Йорк

Вик Кастеллано

Вик Кастеллано сидел на террасе, выходящей на Верхний Уэст-Сайд.[10] Утро выдалось прекрасное, ясное и теплое, хотя еще до полудня начнется отвратительная жара. Он по-прежнему был в белом махровом халате с надписью на спине «Отвалите от меня». Он так любил этот халат, что собирался носить до тех пор, пока тот не расползется. Вик поставил на столик чашку с кофе.

— Судя по выражению твоего лица, дела идут неважно.

Джейми Бельдона только что зашел к нему.

— Хуже некуда. Полиция получила диски. У них бухгалтер Бенцы и еще несколько человек. Как только федералы разберутся в полученной информации, у нас начнутся серьезные проблемы.

— Но мы справимся.

Джейми кивнул.

— Да, мы получим несколько пробоин, но выживем. А вот Бенца — уже совсем другой вопрос.

— Этот сукин сын до сих пор не посчитал нужным позвонить. Ты можешь такое себе представить?

— Ему всегда недоставало класса.

Кастеллано уселся в кресло, размышляя вслух. Ночью они с Джейми уже обсудили все эти вопросы, но никогда не бывает лишним еще раз все обдумать.

— Мы выживем, но из-за этого ублюдочного Микки-Мауса с Западного побережья у нас будут проблемы с федеральным прокурором. Получается, что у нас имеется повод требовать возмещения.

— Да, другие семьи увидят эту проблему именно в таком свете.

— А поскольку федералы намерены изъять Бенцу из обращения, то никто не станет возражать, если мы сделаем это сами.

— Честный обмен.

Кастеллано кивнул.

— В конечном счете все даже к лучшему. Мы сможем послать нашего человека на запад, чтобы он позаботился о бизнесе Бенцы, и отрезать себе кусок побольше.

— Ну, это всем понравится. Что ты намерен делать, шкипер?

Кастеллано знал, что он будет делать, уже шесть часов. Он не испытывал удовольствия, но успел все организовать.

— Позвони.

Джейми встал, чтобы вернуться в дом.

— Джейми?

— Да, сэр?

— Я хочу быть уверен в том, что никакой ошибки не произошло. Этот тип Кливз, Марион Кливз, он с большим приветом. Мне недостаточно его слов насчет того, что Бенца в полном дерьме. Я хочу знать наверняка.

— У меня нет никаких сомнений, Вик. Я все проверил. Мы только что переговорили с Филом Таззи.

Кастеллано почувствовал себя лучше. Он знал, что Фил Таззи его не подведет.

— Этого вполне достаточно. Позвони, чтобы закончить дело.

Суббота, 4 часа 53 минуты, тихоокеанское время

Палм-Спрингс, Калифорния

Сонни Бенца

Жена Бенцы двигалась так медленно, что ему ужасно хотелось воткнуть ей шило в задницу. Дети вели себя и того хуже.

— Ты не могла бы немного поторопиться? Нам нужно уезжать.

— Я не могу оставить свои вещи!

— Я куплю тебе новые!

— А фотографии? Наш свадебный альбом? Я не смогу купить новый свадебный альбом.

— Пять минут, у тебя есть пять минут! Возьми детей и спускайся вниз, в противном случае ты останешься здесь.

Бенца прошел через дом и оказался в гараже. Он взял с собой лишь синюю спортивную сумку, где лежало сто тысяч долларов наличными, лекарства от повышенного давления и пистолет. Все остальное он мог купить, когда самолет сядет; у Бенцы было более тридцати миллионов долларов на заграничных счетах.

Он нажал на кнопку, чтобы открыть двери гаража. Потом бросил сумку на заднее сиденье своего «мерседеса» и уселся за руль. Завел машину, включил задний ход, нажал на газ и по крутой дуге направил автомобиль к выезду. Он ехал так быстро, что едва не врезался в неприметный седан, который преградил ему дорогу.

Последовала вспышка, и заднее стекло «мерседеса» разлетелось на куски. Пули отбросили Бенцу на руль. Сонни Бенца попытался вытащить из сумки пистолет, но у него не осталось времени. Кто-то распахнул дверцу с водительской стороны и выстрелил ему в голову.

ЧАСТЬ 5

САД АВОКАДО

29

Воскресенье, 14 часов 16 минут,

две недели спустя

Тэлли

Воображение всегда рисовало ему одну и ту же картину: в те дни, когда Джефф Тэлли заезжал в сад авокадо, он воображал себе Брендана Малика, играющего среди деревьев. Видел, как смеется мальчик, как бегает, поднимая пыль ногами, как лазает по веткам. В этих фантазиях Брендан всегда был счастлив, всегда смеялся, хотя его кожа покрылась пятнами, а кровь ручьем бежала из раны на шее. Тэлли никогда не удавалось представить мальчика в ином виде.

— О чем ты думаешь? — спросила Джейн.

Они вдвоем сидели в его патрульной машине, наблюдая за краснохвостыми ястребами, парящими над деревьями. Аманда осталась в Лос-Анджелесе, но Джейн приехала на выходные.

— Брендан Малик. Помнишь? Тот мальчик.

— Я не помню.

И тут только Тэлли сообразил, что никогда о нем не рассказывал. Он вообще ни с кем не говорил о Брендане Малике, даже с полицейским психологом.

— Похоже, я тебе о нем не рассказывал.

— Кто он такой?

— Жертва неудачных переговоров. Сейчас это уже не так важно.

Джейн взяла его за руку и повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Нет, если ты о нем думаешь, значит, это важно.

Тэлли немного подумал.

— Он был маленьким мальчиком девяти или десяти лет. Таким же, как Томас. Иногда я о нем думаю.

— Ты никогда о нем не упоминал.

— Да, никогда.

И Тэлли вдруг стал рассказывать о той ночи с Бренданом Маликом, о том, как он держал мальчика за руку, как смотрел в его глаза, когда Брендан умирал, и о том, как его переполняло чувство стыда.

Джейн слушала мужа и плакала. По лицу Тэлли текли слезы.

— Я пытаюсь увидеть его лицо, но не могу. И не знаю, что чувствую — горе или радость. Как ты думаешь, это плохо?

Джейн сжала его руку.

— Хорошо уже то, что мы говорим о таких вещах. Мне кажется, что твои раны понемногу заживают.

Тэлли пожал плечами, а потом улыбнулся Джейн.

— Самое время.

Джейн улыбнулась своей особенной улыбкой.

— Ты узнал, как дела у Томаса?

— Я пытался, но мне ничего не сказали. Наверное, так лучше.

Уолтер Смит и его семья стали членами американской программы защиты свидетелей. Прошло короткое время, и они исчезли, система надежно их спрятала. Тэлли надеялся, что Томас когда-нибудь его найдет, но понимал, что надежда невелика. Так безопаснее.

— Когда тебе нужно вернуться? — спросила Джейн.

— У меня полно времени. Я шеф полиции.

Улыбка Джейн стала еще шире.

— Давай пройдемся.

Они прошли по солнцу и тени, потом снова оказались на солнце, вокруг ворчливо жужжали пчелы, лениво летавшие в полдневную жару. Было приятно размять ноги. Все вокруг дышало покоем. Тэлли так долго прятался внутри себя, но теперь он вернулся. Точнее, вышел на дорогу, ведущую к дому.

В саду, как и всегда, было тихо, словно в церкви.

— Я рад, что ты здесь, Джейн.

Джейн сжала его руку. И Тэлли вдруг подумал, что хотя церковь — это место, где отпевают мертвых, но ведь в ней также радуются жизни. Их жизнь может начаться заново.

Примечания

1

Рассыпной фейерверк красного цвета.

2

Калифорнийский дорожный патруль.

3

НЦИП — Национальный центр информации о преступниках. ОТС — Отдел транспортных средств.

4

Сеть дешевых кафе со шведским столом.

5

«Остров Терминал» — федеральная тюрьма в Сан-Педро.

6

Громкоговорящая система оповещения.

7

Сокращенные названия штатов: Калифорния, Аризона, Невада, Флорида.

8

Толтеки — древние индейцы, обитавшие в Мексике до ацтеков.

9

Китайское блюдо из кусочков мяса или овощей, завернутых в лепешку и сваренных на пару или в кипящем масле. Популярно сейчас в США во время ланча.

10

Жилой район Нью-Йорка (в Манхэттене, между Центральным парком и р. Гудзон), простирающийся от 59-й улицы до 110-й.

Content

Роберт Крейс
Заложник

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1 САД АВОКАДО

1

2

3

4

5

ЧАСТЬ 2 МУХА

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

ЧАСТЬ 3 ГОЛОВА

17

18

19

20

21

22

ЧАСТЬ 4 ТАКТИКА

23

24

25

26

27

28

ЧАСТЬ 5 САД АВОКАДО

29

Примечания