Триш Мори

Подарок богов

Пролог

Повод для праздника все же был. Бизнес быстро развивался, курс австралийского доллара рос, люди скупали импортные товары с невиданным прежде азартом. Если прибавить к этому резкий подъем цен на недвижимость, то финансовые вложения в сферу недвижимости и заграничный бизнес Рафика аль-Рамиса можно считать более чем удачными.

Рафик резко развернулся в кожаном кресле с высокой спинкой. Он предпочел смотреть в окно во всю стену, в своем офисе на сороковом этаже, на залив, а не на пестрящие цифрами крупноформатные таблицы у себя на столе.

Праздновать ему не хотелось. Какой смысл? Ему неинтересно то, что удавалось слишком легко.

Вздохнув, он сцепил руки за головой. Именно трудности вели Рафика по жизни более десяти последних лет. Превратности судьбы сформировали его характер. Противостояние всегда было движущей силой для него — человека, который, будучи никем, стал выдающимся финансистом. Но Рафик не считал это достижением. Он просто бросал вызов сложностям и добивался успеха.

Морская вода в заливе, на который выходили окна его офиса, несла паромы и прогулочные яхты, пассажиры которых старались получше рассмотреть достопримечательности Сиднея — мост Харбор-Бридж и оперный театр. Впервые за долгое время Рафику захотелось покинуть офис в рабочее время, сесть на такую же яхту и насладиться видами залива. Тем более что пока стоит превосходная погода.

Бизнес в порядке. Отчего бы ему немного не расслабиться? Рафик потянул узел галстука, уже обдумывая затею. Можно попросить Элейн позвонить той светской львице, которую он встретил на прошлой неделе на благотворительном мероприятии. Рафик не помнил, по какому именно случаю состоялось мероприятие и как звали ту светскую львицу, — он посещал слишком много торжеств и знакомился с очень большим числом женщин, — но ясно представил, как блондинка в облегающем красном платье плавно подходит к нему... Она оказалась такой горячей штучкой, что едва не растопила лед в его бокале. Его секретарша Элейн должна знать, кто была та женщина. И возможно, когда он закончит с блондинкой, экономика пойдет на спад и его жизнь снова станет намного интереснее.

Рафик уже повернуся к столу и собрался связаться с секретаршей, когда зазвонил телефон.

Он выгнул бровь. Элейн время от времени интуитивно угадывала его поручения, но, если она уже соединила его с сексуальной блондинкой, в качестве премии в этом году он оплатит ей отпуск на Багамах.

Рафик поднял трубку. Это была не блондинка, поэтому секретарша не получит оплаченного отпуска на Багамах. Однако жизнь подбросила ему куда более неожиданную проблему.

Глава 1

Солнце раскалило гудронное покрытие международного аэропорта Кьюзи. Как только Рафик вышел из самолета «Гольфстрим», его окутала удушающая жара. Мгновение его глаза привыкали к слепящему свету. Несмотря на запах авиационного керосина, он уловил неповторимый аромат родины: соленый воздух, густо заправленный благоуханиями специй и запахом пустынных песков.

— Рафик!

Он улыбнулся, когда навстречу ему из одного из ожидающих у самолета лимузинов вышел брат в белой традиционной одежде. Впереди, развевались королевские флаги, недалеко Рафик заметил одетых в униформу четырех мотоциклистов. Возвращение домой вернуло Рафика к реальности, о которой ему поведал Кариф и которая оказалась неожиданной неприятностью. Король Завиан отрекся от престола — после того как выяснил, что является без вести пропавшим принцем Зафиром из Калистана. Это означает, что брат Рафика, Кариф, скоро станет королем Кьюзи.

А Рафик, соответственно, принцем.

Мимолетное сожаление проникло в его мысли и чувства — если бы он был принцем много лет назад! — однако Рафик быстро отогнал эту мысль. Это история, древняя история.

Рафик сбежал по трапу, не обращая внимания на жару, которая, казалось, выпарила из воздуха весь кислород, взял брата за руку, притянул его к себе и хлопнул по спине:

— Рад видеть тебя, большой брат. Или мне следует называть тебя «мой король»?

Кариф не обратил внимания на его шутку и повел к лимузину. Водитель тихо закрыл за ними дверцу, затем уселся за руль.

— Хорошо, что ты смог так быстро приехать, — признал Кариф, когда кавалькада двинулась в путь.

— Думаешь, я пропустил бы коронацию?

— Ты почти пропустил свадьбу Завиана. Как долго ты здесь был? Три часа? Максимум четыре.

— Верно, — согласился Рафик. Прошедшие несколько недель у него постоянно были неотложные дела. — Хотя, в конце концов, выяснилось, что он не наш кузен. Но я ни за что не пропустил бы твою коронацию. И в чем я действительно уверен, Кариф, так это в том, что ты — мой родной брат.

Никто не мог усомниться бы в этом. У братьев был одинаковый рост, широкие плечи и стать. Но особенно их необыкновенные голубые глаза, которые могли быть теплыми, как чистейшее летнее небо, и холодными, как лед, не оставляли сомнений в родстве Рафика и Карифа.

— Раз уж заговорили о братстве, — продолжил Рафик, — где Тахир? Наш своенравный братец украсит местное общество своим присутствием?

Кариф нахмурил бровь:

— Я говорил с ним... — Он будто бы собирался с мыслями, прежде чем поднять глаза и широко улыбнуться: — Я говорил с ним вчера.

— Не могу поверить!

— Это правда. Хотя было нелегко отыскать Тахира в Монте-Карло, он приедет на коронацию.

Рафик поднял бровь, удобнее откидываясь на мягком кожаном сиденье:

— Итак, все трое возвращаются в одно и то же время?

— Мы слишком давно не виделись, — согласился Кариф.

Поездка из аэропорта через шумный город Шафар, где традиционные невысокие кирпичные дома соседствовали с современными стеклянными небоскребами, прошла быстро. Вскоре лимузин проехал через массивные ворота на мощеную дорогу, ведущую к дворцу.

Королевский дворец всегда изумлял. В полуденном солнечном свете он сверкал, словно жемчужная раковина. Возвышающийся на холме, он словно указывал путь морякам, которые с палуб своих кораблей видели его за несколько миль и при слепящем дневном свете, и при полной луне.

Когда автомобиль остановился у затененного портика и швейцар в ливрее, отдав честь, открыл дверцу, недавние события обрушились на Рафика снова. Сейчас он не просто входил в королевский дворец как представитель большой семьи. Теперь он — королевская особа, принц. В любое время он может стать правителем страны, которая много лет назад отказалась от него...

И снова неприятная горечь наполнила его мысли. Если он брат короля, ждет ли она его?

Рафик тряхнул головой, отмахиваясь от нежеланных мыслей. Прежде он не был принцем, и она сделала свой выбор. Конец истории.

Перед тем как уйти, брат коснулся рукой плеча Рафика:

— Как я уже говорил, у меня дела. Акмаль покажет тебе твои апартаменты.

Его апартаменты представляли собой несколько огромных, богато оформленных комнат с высокими потолками. На стенах висели позолоченные зеркала и красочные гобелены со сценами давно забытых подвигов. Мебель дорогая и вычурная, напольное покрытие шелковистое и мягкое.

— Надеюсь, вам будет здесь удобно, ваше высочество, — сказал Акмаль, кланяясь и отходя к двери.

— Уверен в этом. — Рафик знал, что не ошибается, несмотря на явное различие между обстановкой дворца и простыми интерьерами его собственного дома в Сиднее. Его пятиэтажный дом, примыкающий к пляжу, — современной постройки и со стальным каркасом, — примыкал к утесу с видом на самый богатый пригород Сиднея, Секрет-Коув. Внутри дома все было по-спартански — деревянные полы, нержавеющая сталь, стекло и гранит.

«Странно, — подумал Рафик, — богачи стараются оформить свои дома, подражая ближневосточному стилю, а я выбрал для декора дома диаметрально противоположный...»

— Акмаль? — позвал Рафик. — Пока вы не ушли...

Пожилой мужчина снова поклонился, подобострастно и долготерпеливо одновременно:

— Да, ваше высочество?

— Мы можем оставить формальности? Меня зовут Рафик.

Старый советник напряженно вздохнул, будто кто-то ударил его хлыстом по спине:

— Но здесь, в Кьюзи, вы ваше высочество, ваше высочество.

Рафик кивнул, вздохнув. Будучи племянниками короля, он и его братья не воспитывались, как принцы. Хотя всегда существовала вероятность, что что-то может произойти с наследником Завианом до его восшествия на престол, никто не верил в подобное развитие событий. Братья жили вдали от напряженной атмосферы, в которой вырос Завиан, несмотря на их отца-деспота. Конечно, на них лежали определенные обязанности, но им также была предоставлена свобода, которая позволила Рафику в девятнадцатилетнем возрасте уехать из Кьюзи.

С тех пор он строил собственную жизнь, прокладывая путь наверх на другом конце света, будучи там никем и ничем. Поэтому ему не нужны титулы. Титул не нужен ему даже сейчас, даже если после отречения Завиана он становится полноценным принцем. Но стоит ли теперь настаивать на этом? В конце концов, сразу после коронации он уедет в Сидней.

— Конечно, Акмаль, — уступил Рафик, позволяя старику уйти. — Я понимаю. Акмаль?

Визирь повернулся:

— Да, ваше высочество?

Рафик выразительно улыбнулся:

— Прошу вас сообщить моей матери, что я зайду к ней сегодня днем.

Поклонившись еще раз, визирь вышел:

— Как пожелаете.

Следующий час Рафик провел в огромном плавательном бассейне. Арочные окна были открыты, в них проникал тихий ветерок, а крыша защищала пловцов от палящего солнца. Он был один. Во дворце стояла тишина, многие по традиции отдыхали после обеда.

И конечно, здесь не было женщин. На половине дворца, где жила мать Рафика, находился еще один бассейн, где женщины могли раздеваться без опаски быть увиденными мужчинами.

Вернувшись в свои апартаменты, он принял душ и открыл гардероб. Его костюмы и рубашки были отглажены, но к ним прибавилась и другая одежда. Белоснежные одеяния лежали в одной стопке, надеваемые в качестве брюк — в другой. Рафик прикоснулся рукой к бишту, традиционному мужскому головному убору Кьюзи, и его пальцы задержались на двойном черном шнуре, которым крепился убор.

Вне сомнения, одежду прислала его мать, чтобы убедиться, что Рафик, вернувшись в Кьюзи, останется верен традициям.

Рафик давным-давно не носил национальную одежду, разве что надевал ее на похороны отца. Теперь у него собственный стиль, ему приятнее носить западные костюмы. Вздохнув, он положил обратно на полку черное кольцо с кистями, надеваемое на голову, — игаль, и достал чистую рубашку и костюм. Пусть он вернулся в Кьюзи и является принцем, но еще не готов принимать старые традиции.

Когда Рафик отправился в апартаменты матери, дворец стал потихоньку оживать. Слуги начищали хрустальные люстры или выбивали ковры, а садовники ухаживали за апельсиновыми и лимонными деревьями, формировавшими фруктовый сад с одной стороны уединенной тропинки. Аромат цитрусовых витал в воздухе. Все вокруг пребывало в ожидании и волнении, во дворце готовились к коронации.

Он был на крытом балконе, ведущем в апартаменты матери, когда увидел выходящую из ее комнат женщину. Вот она закрывает дверь, поворачивается к нему и почти неслышно ступает по мраморному полу. Черное бесформенное платье позволяет видеть лишь опущенные плечи, черный шарф на голове не в состоянии скрыть ее печальных глаз. Рафик решил, что это одна из придворных дам матери.

А потом он подошел ближе и, уловив едва уловимое сходство, почувствовал, как закололо кожу на затылке.

Этого не может быть!

Она вышла замуж и ведет светскую жизнь в Париже, или Риме, или в другой мировой столице развлечений. К тому же эта женщина так сутула и грустна...

Он почти отмахнулся от своего предположения, решив, что после долгого перелета его мозг не может мыслить здраво, когда женщина почувствовала его приближение и на миг подняла от пола печальные глаза.

В мгновение ока Рафику стало тяжело дышать, забурлила кровь, а злость скрутила его живот и осела там свинцовой тяжестью.

Сера!

Глава 2

Сера широко раскрыла подведенные сурьмой глаза, и Рафик увидел в их знакомых темных глубинах неверие и панику.

Но вот она опустила веки и отвела взгляд, снова уставившись на мраморные плиты. Ее шаги ускорились, она попыталась держаться от Рафика как можно дальше. При ходьбе ее платье развевалось, и до Рафика донесся аромат жасмина, унося в другое время, в иной мир...

Он остановился и повернулся, упрекая себя за слабость, но оказался не в силах не смотреть на то, как стремительно эта женщина прошла мимо него. Прошло столько лет, а она не сказала ему ни слова!

— Сера! — твердым голосом произнес Рафик. Не просьба, а приказ. Но она не остановилась, не оглянулась. Он не знал, что сказал бы ей, если бы она повернулась к нему. Она, вне сомнения, слышала его, ее шаги ускорились. — Сера! — снова позвал он, на этот раз громче. Его голос рокотал в каменной аркаде, хотя Сера в развевающемся платье уже завернула на угол.

Проклятье!

Повернувшись на каблуках, он быстро и решительно прошагал в апартаменты матери. Той девочки, которую он знал как Серу, больше нет. С тех пор прошло много лет...

Он оказался в одной из внутренних комнат, где стены между яркими гобеленами были обтянуты шелком в золотисто-рубиновых тонах, на полу лежал дорогой шелковый ковер. Его мать, с прямой спиной, сидела среди подушек; на подносе Рафик увидел кофейник, маленькие чашечки и небольшие тарелки с финиками и инжиром.

На ней было изящное платье из бирюзового шелка. Она по-матерински просияла, когда увидела Рафика, и легко поднялась на ноги. В этот миг он почти забыл, отчего так разозлился только что.

— Рафик, — произнесла она, когда он взял ее протянутую руку и поцеловал, а затем заключил в объятия свою маму. — Как давно тебя не было!

— Я был здесь несколько недель назад, — воспротивился он, когда они уселись на пол, устланный подушками, — на свадьбе кузена Завиана.

Он не стал уточнять. Пусть Завиан не приходится ему кровным кузеном, а его настоящее имя не Завиан, а Зафир, но в детстве они росли вместе, и Зафир являлся полноправным членом семьи Рафика.

— Но ты недолго пробыл здесь, — запротестовала мать.

Да. Пожар на складе в Сиднее еще больше сократил время его и так недолгого пребывания на родине. Сразу после свадебной церемонии он уехал, не дождавшись начала празднеств.

Только теперь он понимал, как была разочарована его мать... После похорон ее мужа прошло два года, у нее по-прежнему было мало морщин, но признаки неизбежного старения были налицо. В ее волосах появилось больше седины; в уголках серо-голубых глаз залегли предательские морщинки, которых Рафик не помнил. Впервые он заметил, как грустны глаза матери. Не они ли доказательство того, что ее жизнь сложилась не так, как ей хотелось? Грустные глаза матери внезапно напомнили ему глаза другой женщины...

Он отмахнулся от вероломной мысли. Сейчас Рафик рядом с матерью, незачем думать о том, как выглядит другая женщина. Он взял мать за руки и пожал их:

— На этот раз я пробуду здесь дольше.

Мать кивнула, и он с облегчением отметил, как улыбка убрала грусть из ее взгляда.

— Я рада. А теперь хочешь кофе? — Изящным жестом она налила им обоим кофе с кардамоном. И, пока они пили его, мать засыпала Рафика вопросами. О том, как продвигается его бизнес, как долго он пробудет здесь, какова мода в Австралии, какие в моде цвета, приехал ли он один, лампы в каком стиле лучше продаются, ждет ли Рафика кто-нибудь дома...

Он отвечал на вопросы, осторожно обходя те, на которые отвечать не хотел, зная, что, ответив, спровоцирует еще больше вопросов. Три сына, почти тридцатилетние, и ни один из них не женат... Несомненно, мать захочет узнать о сердечных делах сыновей. Рафик не знал, что на уме у его братьев, но матери не удастся заставить его найти женщину и остепениться.

Не сейчас.

Никогда.

Давным-давно, в какой-то другой жизни, Рафик воображал, что влюблен. Он наивно мечтал и строил всевозможные планы. Но тогда он был моложе и намного глупее и не мог понять, что мечты подобны пескам пустыни — вроде бы постоянны, но всегда неустойчивы и могут уноситься легчайшим дуновением ветерка и обрушиваться на человека, губя его.

Слава богу, Рафик обладал одним ценным качеством — он делал выводы из собственных ошибок.

Пусть урок оказался мучительным, но он хорошо его выучил.

Ни за что он не совершит подобной ошибки снова.

Его матери придется ждать внуков от других сыновей. И, хотя ему трудно представить, что его ветреный младший брат когда-нибудь женится, Кариф, взойдя на трон, найдет себе жену, чтобы обеспечить королевство наследниками.

— Мама, хватит, — откровенно сказал он, наконец устав от бесконечных вопросов. — Ты знаешь мое отношение к этому. Я не женюсь. Кариф скоро подарит тебе желанных внуков.

Мило улыбнувшись, мать Рафика продолжила расспросы. Он изо всех сил старался сосредоточиться на обсуждении бизнес-вопросов, однако на душе у него было неспокойно.

И все потому, что она здесь, в Шафаре. Женщина, которая предала его, чтобы выйти замуж за другого...

— Рафик? — Голос матери вытащил его из размышлений. — Ты не слушаешь. Тебя что-то беспокоит?

Он покачал головой и стиснул зубы, стараясь подавить разыгравшиеся эмоции. Но безуспешно.

— Что она здесь делает? — Казалось, что вопрос вытянули из него и из его легких вышел весь воздух.

Мать сморгнула. Взгляд ее серо-голубых глаз стал бесстрастным, когда она снова взяла кофейник.

Рафик остановил ее, нежно коснувшись рукой, давая понять, что не шутит.

— Я видел ее. Серу. В коридоре. Что она тут делает?

Вздохнув, мать поставила кофейник на поднос, откинулась назад и сложила руки с длинными пальцами на коленях.

— Теперь она здесь живет как моя компаньонка.

— Что?!

Женщина, предавшая его, — компаньонка его матери? Пережить такое невозможно! Каждый мускул и косточка в теле Рафика воспротивилась столь беспечно произнесенным словам матери. Вскочив на ноги, он крутнулся на месте, но так и не унял ярости. Быстро прошагав на балкон, запустив пальцы в волосы, он стал ходить туда-сюда, словно лев в клетке. А потом резко остановился.

Мать появилась рядом, коснулась прохладными пальцами разгоряченной кожи его руки.

— Итак, ты ее не забыл?

— Конечно забыл! — взорвался он. — Она ничего для меня не значит — даже меньше чем ничего!

— Конечно. Я понимаю.

Он посмотрел на усмиренное прожитыми годами лицо матери, вгляделся в ее глаза, ища намек на понимание. Несомненно, его мать должна лучше всех понять его.

— Понимаешь? Тогда ты должна была понимать, как сильно я ненавижу ее. И все же она здесь — не просто во дворце, а рядом с моей матерью! Почему? Зачем она здесь, а не колесит по миру с мужем? Или он наконец осознал, насколько она хитра и жаждет власти? Долго же он приходил к этому выводу...

За его тирадой последовало повисшее напряженное молчание.

— Ты не знал? — тихо спросила мать. — Хусейн умер чуть больше чем полтора года назад.

Ошеломленный Рафик замер, в молчаливом неверии обдумывая новость. Значит, поэтому Сера так печальна? Она по-прежнему оплакивает любимого супруга?

Черт бы побрал эту женщину! Какое ему дело до того, что она печальна? Много лет назад она потеряла право удостаиваться его сочувствия.

— И все же это не объясняет, почему она здесь. Она сделала выбор. Разве она не принадлежит семье Хусейна?

Его мать покачала головой и вздохнула:

— Мать Хусейна выгнала ее до его похорон.

— Итак, свекровь явно лучше разбирается в людях, чем ее сын.

— Рафик, — произнесла мать, хмурясь и поджимая губы, будто подыскивая подходящие слова, — не будь так суров с Серой. Она не та девочка, которую ты когда-то знал.

— Воображаю... Не после тех лет шикарной жизни в поездках по миру в качестве жены посла Кьюзи.

Женщина снова покачала головой:

— Ее жизнь была не такой легкой, как ты можешь предполагать. Родители Серы умерли незадолго до Хусейна. Ей некуда идти.

— И что? Неужели кто-то считает, что я буду ее жалеть? Извини, мама, но я не испытываю к Сере ничего, кроме ненависти. Я никогда не прощу ее за то, что она сделала. Никогда!

Позади них раздалось приглушенное оханье. Повернувшись, Рафик увидел Серу. Она стояла, уставившись в пол, держа в руках кусок шелка, который переливался множеством крошечных огоньков, словно это были светлячки на темном своде пещеры.

— Ришана, — сказала она настолько тихо, что Рафик еле услышал. Когда-то ему нравился ее тихий голос, похожий на музыку, нежный и вежливый, как и его обладательница. Теперь он ощущал лишь горечь... — Я принесла ткань, которую вы просили.

— Благодарю, Сера. Заходи, — предложила мать Рафика, намеренно игнорируя тот факт, что Сера слышала его страстную декларацию ненависти, словно она ничего не означала.

Ему захотелось зарычать. Что затеяла его мать?

— Поднеси ткань ближе, дитя мое, — продолжала мать, — чтобы мой сын мог лучше разглядеть ее. — Затем обратилась к сыну: — Рафик, ты конечно же помнишь Серу. — Она уставилась на него серо-голубыми глазами, молча предупреждая.

— Ты знаешь, что помню. Сера? — равнодушно обратился он к ней. — Давно не виделись.

— Принц Рафик? — едва слышно прошептала она и кивнула уже низко опущенной головой, отказываясь поднимать глаза. Ее взгляд блуждал повсюду, за исключением Рафика.

Чем дольше она избегала его взгляда, тем больше он злился. Будь она проклята, но ей придется посмотреть на него! Его мать хочет соблюдать правила приличия, а он жаждет показать Сере свою ненависть. Он желает продемонстрировать ей глубину своего презрения. Пусть знает, что только она во всем виновата!

Пока Рафик кипел от негодования, Сера неуверенно прошла вперед. В горле у нее пересохло, глухо колотящееся сердце разгоняло разгоряченную кровь по жилам. Она знала, что он ненавидит ее с тех пор, как внезапно вернулся из пустыни и обнаружил, что она выходит замуж за Хусейна. Сера видела боль во взгляде Рафика, страдание, которое сменилось ледяным презрением, когда в ответ на его мольбу отменить свадьбу она заявила, что никогда не станет его женой, потому что не любит. И никогда не любила...

Сера знала также, что он не совсем поверил ей тогда. Но он поверил ей позже, когда сомнений не осталось...

От горьких воспоминаний она зажмурилась. В тот день в ее душе что-то умерло. Точно так же ее ложь и поступки окончательно убили его любовь к ней. И виновата лишь она.

Дрожащими руками Сера протянула ткань, чтобы Рафик взял ее. Она чувствовала, что он смотрит на ее лицо испепеляющим взглядом, ощущала, как вспыхнуло ее лицо.

— Что скажешь? — услышала она вопрос Ришаны. — Ты когда-нибудь видел более красивую ткань? Считаешь, ее можно продавать в Австралии?

Наконец Рафик взял ткань из рук Серы. Она сделала шаг назад, но поддалась искушению и решила мельком взглянуть на мужчину, которого когда-то так сильно любила. Неуверенно подняв ресницы, Сера почувствовала, что стало тяжело дышать.

Рафик не рассматривал ткань!

Голубые глаза вперились в нее, их взгляд был ледяным. Сера осознала, что перед ней не тот мужчина, которого она любила. Это был не тот Рафик, мужчина-мальчишка с доброй улыбкой и мягкими голубыми глазами, в которых играла жизнь и любовь — любовь к ней. О, черты его лица, возможно, и не изменились: прямой нос, решительный подбородок, страстная форма, губ. А еще густые темные волосы, в которые так и хотелось запустить пальцы, если бы не этот его ледяной и ненавидящий взгляд.

Этот мужчина казался незнакомцем.

— Каково твое мнение, Рафик? — услышала она вопрос его матери, и мгновение спустя он отвел леденящий взгляд, оставляя Серу в растерянности.

— Иди присядь здесь, Сера, — продолжала Ришана, налив еще одну чашку кофе и похлопав ладонью по подушке рядом с собой.

Желая убежать от Рафика, Сера, чьи колени едва не подгибались, рухнула на подушки.

Рафик постарался сосредоточиться на ткани. Он не был профессионалом в текстильной отрасли, но однажды самостоятельно отбирал ткань, которую затем отправил в Австралию для продажи в его торговых центрах. С тех пор времена изменились, и теперь у него было несколько проверенных скупщиков, которые ездили по арабским странам и отыскивали драгоценные ткани, способные впечатлить его покупателей. И Рафик понял, что ткань, которую сейчас держит в руках, особенная.

— Ручное шитье, — объявила его мать с такой гордостью, будто это была ее работа. — Каждый драгоценный камешек пришит вручную.

Рафику незачем было притворяться заинтересованным, чтобы потакать матери. Он оказался искренне очарован, поигрывая тканью в руках, изучая камешки и отыскивая секрет их крепления.

— Изумруды, — догадался он. Крошечным камушкам была придана такая форма, чтобы во всем великолепии показать их цвет. Мастерство, с которым изумруды были нашиты на шелк, ошеломляло само по себе.

— Разве не великолепно? — спросила его мать. — Бусинки сделаны из остатков после огранки лучших камней, добытых на изумрудных копях. Эта ткань тонкая и подходит для платьев и халатов, но есть также и тяжелые ткани, пригодные для драпировок и подушек, всех расцветок. Может ли иметь успех что-нибудь подобное в твоих магазинах?

— Возможно, — сказал он, зафиксировав в уме, что нужно сообщить скупщикам, чтобы они выяснили этот вопрос, затем отложил ткань в сторону. И с любопытством снова взглянул на черную фигуру, которая сидела на коленях рядом с его матерью. Сера опять смотрела в пол, опущенные длинные ресницы придавали ее лицу выражение кротости и покорности. Неужели и его мать поддастся на ее уловки? Сера вышла замуж ради богатства, привилегий и статуса. Пусть она кажется невинной и кроткой, но Рафик знает обратную сторону ее натуры. Она настолько же коварна, насколько красива.

Повернувшись к матери, он обнаружил, что та наблюдает за ним прищурившись. На миг у него создалось впечатление, что она хочет что-то сказать. Неужели Ришана прочла его мысли? Станет ли она снова защищать эту женщину? Однако мать лишь покачала головой, жестом указывая на ткань.

— Как ты можешь говорить «возможно»? Ткань такого высокого качества!

— Я вызову сюда одного из скупщиков, чтобы он проверил ее.

— Тогда ты можешь опоздать. — Она взяла ткань в руки, взмахнула мерцающим материалом в воздухе и передала его Сере. — Жаль, что побеспокоила тебя. Сера, ты можешь унести это обратно.

Та приготовилась встать, когда Рафик схватился за конец ткани и приказал:

— Оставь! — Повернувшись к матери, он произнес: — Что ты имеешь в виду под опозданием? Почему я должен опоздать?

Сера посмотрела на Ришану, которая улыбнулась и коснулась руки молодой женщины:

— Одну минуту, дитя мое. — Она повернулась к Рафику и задумчиво вздохнула: — Есть другая сторона, заинтересованная и готовая получить исключительное право на обладание этой коллекцией. Если ты задержишься с ответом и будешь ждать, когда приедет скупщик... — для эффекта она повела плечами, — ты опоздаешь.

— Кто эта другая сторона? — Рафик уже предполагал ответ. Наверняка мать назовет сейчас самого крупного мирового импортера арабских товаров. Строго говоря, он не был Рафику конкурентом. Рафик довольствовался тем, что доминировал в поставках товаров в Южном полушарии, а тот — в Северном. Но как он может требовать исключительного права на продажу определенных товаров, произведенных в стране, где родился Рафик?

Он поймал пристальный взгляд матери и позволил себе улыбнуться.

— Я полагаю, — уступил он, — что посмотрю коллекцию, пока нахожусь здесь. Мастерская находится в Шафаре?

Она покачала головой:

— Нет, она в Марраше, в гористой провинции к северу.

Он мысленно представил себе карту Кьюзи и тряхнул головой:

— Поездка туда займет по меньшей мере сутки. Это нецелесообразно, учитывая близость коронации. В Шафаре посмотреть коллекцию невозможно?

— Во дворце всего один образец ткани, но до коронации уйма времени. Поездка займет всего день. И тебе придется поехать в Марраш, если ты желаешь наладить связи с племенами. В противном случае они не станут вести с тобой торговые дела.

— А Кариф? Я только что приехал в Кьюзи. Какую поддержку я окажу своему брату, если оставлю его за несколько дней до коронации?

— Он сочтет тебя бизнесменом, заинтересовавшимся в сделке. Он бы удивился больше, если бы ты отказался от такой возможности. Кроме того, я подозреваю, у него и без тебя будет достаточно хлопот.

Рафик счел, что мать права. Почему бы не совместить бизнес с развлечением? Давным-давно он не ездил по пустыне к красным горам. Очень давно...

— Я поеду, — кивнул он. — Объяснюсь с Карифом и прикажу Акмалю организовать поездку.

— Тебе также понадобится проводник, который поможет в переговорах. — Он собрался было возразить, когда мать изящно подняла руку: — Пусть ты принц и мой сын, но остаешься мужчиной. Тебе нужен кто-нибудь, знающий женщин и понимающий их нужды, кто сможет говорить с ними на равных. Я бы поехала сама, но, конечно... — она пожала плечами, — с таким числом гостей во дворце я не могу уехать. Я пошлю с тобой одну из своих компаньонок. Они часто ездили со мной по Кьюзи, общались с женщинами, выслушивали их просьбы. Так мы могли лучше заботиться о наших подданных.

Он заметил, как внезапно запаниковала Сера, и задался вопросом, в чем проблема. Его мать ни за что не отправит с ним Серу — она слишком хорошо знает о его чувствах.

— Кого ты предлагаешь?

Его мать жестом указала на женщину, терпеливо сидящую в углу:

— Тебя может сопровождать Амира.

Эта женщина была старше его матери, с глубокими морщинами на щеках. Когда она поднялась, стало видно, что она сгорблена. Однако Рафика привлекло выражение лица другой женщины. Сера выглядела так, будто избежала участи пострашнее смерти.

Чего она так боится, неужели его мести?

Ришана что-то говорила Амире, но Рафик не слышал ее. Он был погружен в размышления и строил собственные планы. Он взглянул через комнату на фигуру в черном одеянии, ссутулившуюся и запуганную, избегающую его взгляда. Вне сомнения, Сера желала только одного: чтобы он испарился в пустыне вместе с Амирой.

Сера так и не расплатилась за то, что сделала. С нее так и не взыскали за прошлое. Она просто отвернулась от Рафика и ушла.

Почему бы ему не воспользоваться ситуацией в своих интересах?

— Я благодарен Амире, — сказал Рафик, улыбаясь старухе, — но поездка в горы будет тяжелой, спешной и некомфортной. Я не хочу подвергать Амиру такому испытанию. Возможно, мне следует взять в качестве сопровождающего более молодую особу?

На этот раз выражение облегчения появилось на лице старухи, в то время как ссутулившаяся фигура рядом с Ришаной напряглась. Рафик позволил себе улыбнуться. Поездка окажется намного приятнее, чем он воображает.

— Меня может сопровождать Сера.

Глава 3

Должно быть, Рафик пошутил!

— Прошу вас, нет! — взмолилась Сера, обращаясь к Ришане.

Ришана сжала руку Серы и повернулась к сыну. Она взглянула на него так, словно объявляла войну.

— Ты мой сын, — произнесла она, — и принц Кьюзи. Ты знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать. Но ты уверен в своей просьбе?

— Никогда еще я не был так уверен.

— Но, Ришана, прошу вас...

— Сера, — сказала та со вздохом, поглаживая руки молодой женщины, — все будет хорошо. Мой сын настоящий джентльмен. Тебе не о чем беспокоиться. Верно, Рафик?

И сквозь завесу ресниц Сера увидела, как Рафик растянул губы в неторопливой, ленивой улыбке, будто камышовый кот, оценивающий свою добычу.

«Чудо, что он не облизывается», — подумала Сера и вздрогнула, когда по спине побежал холодок.

— Конечно, не о чем. Беспокоиться вообще не о чем, — произнес он спокойным, размеренным тоном, напугавшим Серу еще больше.

Если ей не о чем беспокоиться, тогда почему ей страшно так, как никогда прежде?

Два внедорожника забили провизией на случай непредвиденной ситуации в песках пустыни. Вперед был послан грузовик, чтобы к приезду принца был разбит лагерь на границе пустыни и моря.

Рафик лишь качал головой. Нечто невероятное — брать в двухдневную поездку такое количество вещей! Однако он знал по опыту, что пустыня — непредсказуемая владычица, непостоянная и капризная, и настолько же смертельно опасная, насколько красивая. И все же он не хотел задерживаться в пустыне. Если повезет, то лагерь не понадобится. Рафик хотел вернуться в Шафар как можно скорее.

Сера держалась позади Рафика, рядом с его матерью, в тени крытого крыльца. Когда ему наконец удалось посмотреть в ее глаза, он заметил в них беспокойство и страдание.

Когда все было готово к поездке, Акмаль наклонил голову в сторону Рафика:

— Ваше высочество, можете ехать, когда пожелаете.

— Благодарю, Акмаль.

— Счастливого пути, сын мой, — сказала Ришана, когда он наклонился, чтобы поцеловать мать. — Позаботься о Сере.

— Конечно, — пообещал он. — Именно этим я и намерен заняться.

Улыбнувшись, он принял ее благословения, затем направился к первому автомобилю, чтобы переговорить с водителем.

Открыв дверцу со стороны пассажирского сиденья, он увидел в зеркале заднего вида, как его мать держит Серу за руки. Они склонили друг к другу головы, и Ришана что-то говорит ей на прощание. Неужели она снова уверяет Серу в том, что ее сын будет вести себя пристойно и не покусится на ее честь? Впрочем, обеим не о чем беспокоиться. Прикасаться к Сере? Нет, Рафик вовсе не жаждет этого.

Он увидел, как Сера поспешила во второй автомобиль, вероятно считая, что там ей будет относительно спокойно. Рафик позволил себе улыбнуться, сказал водителю все, что намеревался, закрыл дверцу и на прощание махнул матери рукой.

Ошеломление отразилось в черных как ночь глазах Серы, когда Рафик уселся на сиденье рядом с ней. Мгновение спустя она отвернулась от него, отодвинулась, прижалась к дверце, будто желая проникнуть сквозь нее наружу. Рафик почувствовал еще большее удовлетворение.

Он наводил на нее ужас.

Странно, но это чувство изменило его клятву, данную давным-давно. Десять лет назад Рафик решил никогда вновь не встречаться с Серой. И с тех пор верил, что убитое ею в тот день чувство лучше забыть, заодно похоронив воспоминания о ней самой.

Рафик воспользовался образовавшимся между ними пространством в собственных интересах, вытянув ноги. Но даже после этого Сера не повернулась и не посмотрела на него. Тем не менее он видел, что Сера чувствует каждое его движение, так как она съеживалась все больше.

Зачем Рафик сел в этот автомобиль, если ему нужно много места, чтобы вытянуть ноги? Сидя на краешке широкого сиденья и плотно прижавшись к дверце, Сера старалась выровнять дыхание и сдержать слезы, которые жгли ей глаза. Она была слишком озабочена размышлениями о человеке, который, казалось, владел всем миром, не говоря уже об автомобиле. Теперь он представитель королевской семьи Кьюзи. И он постарался заставить ее почувствовать неудобство.

Но зачем?

Он ненавидел ее, о чем уже сообщил своей матери, практически прокричав об этом. И Рафик знал, что Сера слышала его.

Разве ему недостаточно того, что она подслушала его заявление? Неужели нужно было настоять на том, чтобы она сопровождала его, а он имел возможность продемонстрировать, что относится к ней как к ничтожеству? Разве обязательно заставлять ее страдать сильнее, чем она уже страдает?

Неужели он настолько сильно ее ненавидит?

Мучительная боль возникла в ее душе, знакомое страдание, разрывающее ее сердце и почти лишающее рассудка. Однако с чего бы ему ее не ненавидеть?

Сколько раз ей говорили, что она сама во всем виновата! Сколько раз ей твердили, что она ничтожество и не заслуживает ничего!

Но теперь Хусейн мертв, а ее по-прежнему ненавидят. Разве может она ожидать чего-то иного?

«Может быть, это шанс забыть о прошлом, — сказала его мать, когда Сера в последний раз умоляла ее позволить ей остаться во дворце. — Шанс излечиться».

Сера любила Ришану, которая приняла ее, когда ей некуда было идти. Она любила ее за доброту и мудрость и истории, которые та рассказывала о своем неудачном браке. Сера ей доверяла. Но зачем ворошить прошлые воспоминания? Рафик ее ненавидит и будет ненавидеть всегда. И его за это никто не осудит.

Сера глотнула воздуха, сожалея о том, что не в состоянии сосредоточиться на пейзаже. Отражение в окне захватило все ее внимание: длинные ноги в дорогих брюках; видимый из-под распахнутого пиджака торс в белоснежной футболке, которая плотно облегала его...

Смотря на отражение Рафика в оконном стекле, Сера задавалась вопросом: какого черта этот человек не состарился и не растолстел за эти годы?

Прислонившись головой к окну, она зажмурилась, стараясь думать о теплом оконном стекле у щеки и не вспоминать образ длинноногого, поджарого мужчины рядом. Но его образ отчетливо врезался в ее память.

Одиннадцать лет назад Рафик был самым красивым мужчиной Кьюзи. Темноволосый, с поразительными голубыми глазами, решительным подбородком и золотистой кожей, он завладел ее девичьим сердцем сразу, как только она его увидела. Для Серы он стал воплощением идеального мужчины.

Он обнимал ее и говорил, что она самая красивая женщина в мире и что он будет любить ее вечно...

Серу пронзила боль, сильная и жестокая, вскрывая старые раны так безжалостно, что ей захотелось закрыть руками лицо и рот, чтобы не вскрикнуть. Зачем возрождать прошлое? Прошло столько лет, все изменилось.

Однако Рафик не изменился. Он великолепен. Мужчина в расцвете лет.

Мужчина, который ее ненавидит.

— Что-то не так?

Его голос вырвал ее из размышлений, и она открыла глаза, обнаружив, что они выехали из города. Встречались только отдельно стоящие дома, ландшафт постепенно становился пустынным.

В его обществе ей предстоит провести два дня, а он спрашивает, что не так?

— Я в порядке, — тихо ответила Сера. Незачем говорить ему о своих истинных мыслях и чувствах. Она отлично выучила уроки прошлого.

— Не похоже.

Сера прикусила губу, отказываясь повернуться к нему лицом. Она чуть плотнее обернула вокруг себя ткань платья, понимая, что в покое Рафик ее не оставит.

— Извини, если действую на нервы. — Она сложила руки на коленях и села прямо на кожаном сиденье, наблюдая за пустыней за окном.

Что с ней произошло? Не такую Серу он запомнил.

Или она всегда была покорной, испуганной женщиной-тенью? Неужели Рафику повезло, что он много лет назад выскочил из ее коготков? Сейчас он принц. Что это означает для женщины, когда-то вышедшей замуж ради богатства?

Рафик откинулся на сиденье. Арабская музыка, которую включил водитель, пробудила в его мозгу неприятные мысли. Он не для того вытащил Серу из дворца, чтобы она делала вид, что его нет рядом.

— Как давно ты у моей матери?

Рафик увидел, как она вздохнула.

Она неуверенно повернула голову в его сторону, смотря ему на колени:

— Год. Может быть, чуть дольше.

— Я не видел тебя на свадьбе Завиана, вернее, Зафира. Но ты, должно быть, уже жила во дворце.

— Я решила не приходить.

— Потому, что там был я?

Она на миг посмотрела в его глаза, затем так же быстро отвела взгляд.

— Отчасти. Но семья моего му... Хусейна тоже была там. И некоторые его сослуживцы. Для меня было разумнее держать дистанцию.

Рафик задался вопросом, почему Сера так и не назвала Хусейна мужем? Но, по правде говоря, его больше разозлило то, что она не появилась на свадьбе из-за него.

— Ты с ними не ладишь?

Казалось, она некоторое время обдумывала его вопрос, в ее глазах появилась печаль.

— Для всех проще, если я останусь в тени.

Рафик воспринял это как подтверждение:

— И поэтому моя мать взяла тебя к себе.

Она кивнула, опустив темные изогнутые ресницы. Он подумал, что Сера по-прежнему прекрасна. Взмах длинных ресниц, ровная линия высоких скул, мягкий подбородок, симметричные полные губы...

И пусть ее тело скрыто под просторным платьем, его руки помнят ее фигуру. Он знает, что она мало изменилась за эти годы.

Откинув голову назад, он запустил пальцы в волосы, одолеваемый воспоминаниями прошлого.

Эта женщина могла принадлежать ему. Должна была принадлежать. Она уже являлась его частью — как дыхание. Он мог обладать ею. Боже, что это было за искушение! И в конце концов только клятва заставила его сдержаться.

Потому что Сера совершенна. И он хотел, чтобы все происходило по правилам. Он желал, чтобы события были совершенны, как и она. И по этой причине не прикасался к ней. До тех пор пока не наступит брачная ночь, когда они станут законными супругами.

Брачная ночь, которую он желал, планировал и ждал всей душой. Брачная ночь, которой у него так и не было.

Потому что она отдалась другому мужчине.

Боже, неужели он обезумел, если решил, что готов снова встретиться лицом к лицу с женщиной, которая так с ним поступила?

Рафик снова опустил голову, открыл глаза и увидел, что она наблюдает за ним. В ее темных глазах было столько беспокойства! Черт побери, он не нуждается в ее сочувствии!

Глава 4

Спустя два часа после выезда из Шафара автомобили съехали с трассы и направились через пустыню по песчаной дороге. Позже они окажутся на узкой прибрежной трассе, где их будет ждать лагерь. Они сделали привал в долгожданном оазисе. Автомобили оставили в тени финиковых пальм, пассажиры с радостью разминали затекшие мышцы. Передохнув, снова отправятся в путь на Марраш, в ночь, чтобы завтра было достаточно времени на необходимый осмотр и предварительные переговоры. Если все пойдет как надо, они вернутся в Шафар не позже завтрашнего вечера.

Сера выбралась с сиденья, с радостью разминая ноги, но еще с большим воодушевлением покинула удушающую атмосферу салона. От напряжения у нее давило в висках и затекла шея. Даже раскаленное солнце и жаркий воздух показались ей облегчением.

Водители доставали провизию из багажников, организуя завтрак, и проверяли автомобили. Рафик тоже был там, желая помочь, несмотря на протесты тех, кто должен был ему прислуживать.

Подойдя к красивой заводи, Сера облегченно вздохнула. Оазис был небольшим — крошечный отрезок жизни среди небытия, в котором бурлила жизнь. Маленькие птички перелетали с куста на куст, яркие бабочки казались цветами на темно-зеленой листве. Сера мгновенно почувствовала себя спокойнее, ощутила умиротворение.

Вода в запруде была кристально чистой и зовущей. Опустившись в высокую, тонкую траву у края запруды, Сера провела пальцами по освежающей водной глади, набрала немного воды в ладонь, смочила пульсирующие виски. Какое облегчение!

Рафик, прикрыв рукой глаза, вгляделся в даль, где виднелись зубчатые пики красных гор. А потом обратил внимание на что-то, напоминающее гребень. Это ехал какой-то автомобиль, вздымая в воздух песок. Шума машины пока слышно не было, но, вне сомнения, в оазисе скоро появятся гости.

Он посмотрел на Серу, сидящую у заводи с закрытыми глазами, и непроизвольно шагнул в ее сторону. Она развязала шарф, и блестящие черные волосы заструились по ее спине, отливая синевой в искристом свете, который отбрасывал тени на ее атласную кожу и подчеркивал изящный изгиб шеи.

В груди Рафика екнуло. Сера была по-прежнему очень красива. Темные ресницы, казалось, ласкали щеки; облако густых черных волос, словно шелковый поток, ниспадало на плечи и спину; роскошные губы звали к поцелуям... Кровь Рафика забурлила. Спустя одиннадцать лет после того, как Сера вышла замуж за другого, он все еще считает ее самой красивой из известных ему женщин.

Рафик невольно сделал еще один шаг в ее сторону, и лишь затем, услышав шум автомобиля, пришел в себя, поняв, что делает. Какого черта с ним происходит? Наверняка перегрелся на солнце.

Сера тоже услышала звук автомобиля, повернула голову, увидела, что Рафик наблюдает за ней, и сглотнула. Он проследил взглядом за тем, как поднялся ее подбородок, дрогнула от сглатывания шея, как Сера сделала очередной вдох.

Несмотря на разделяющее их расстояние, он видел каждое ее движение, каждое изменение во взгляде, в положении ноздрей. Они смотрели друг на друга, и сухой воздух потрескивал между ними, словно фейерверк.

Так продолжалось до тех пор, пока не послышались голоса, звук двигателя и визг тормозов. Приведенный в смятение Рафик отвернулся.

К своему облегчению, он заметил, что кое-что в этом мире по-прежнему поддается логике. Внедорожник остановился в оазисе, подняв облако пыли. Своеобразное отвлечение. Слава богу.

Появился водитель, который ругался и энергично размахивал руками. Появилась усталая женщина, которая выпустила с заднего сиденья двух темноволосых малышей, а затем вынесла крошечного младенца. Старшие дети пошли впереди нее к пруду. Прижимая к себе младенца, мать говорила с детьми спокойно, в отличие от мужчины, который снова открыл рот и начал ругаться.

Из двигателя автомобиля повалил пар. Мужчина беспомощно замахал руками, затем схватил одной рукой белый халат и одновременно протянул другую руку к колпаку радиатора.

Его остановил Рафик и подозвал на помощь своих водителей. Сера оглянулась на подходящую женщину, неуверенно вышагивающих впереди нее детей и плачущего младенца у нее на руках.

— Осторожно! — крикнула женщина, идя за детьми так торопливо, как могла. — В воду не заходите.

Сера с радостью помогла женщине, раскинув руки за миг до того, как девочки-близнецы, смеясь и визжа, уткнулись в своеобразный барьер, решив, что с ними играют. Мать вздохнула и поблагодарила Серу, затем уселась со своим выводком у края пруда, произнося традиционные приветствия. Она стала кормить младенца, зная, что остальные дети в безопасности.

Сера улыбнулась и приободрилась. Амина оказалась желанным отвлечением — молодая мать с энергичным семейством. У женщины было круглое красивое лицо и роскошная улыбка, которая не сходила с ее губ даже тогда, когда дети чересчур расшалились и стали толкать младенца, которого она кормила. Только по теням под глазами можно было судить о том, как она недосыпает. Эта женщина так молода, а у нее уже трое детей...

«И у меня могли быть дети», — подумала Сера, внезапно поддавшись мимолетному безумию. Дети могли быть и у нее. Если бы она следовала зову сердца, а не рассудка. Если бы игнорировала требования и угрозы членов семьи. У нее были бы дети, если бы она стала женой Рафика...

Сера пресекла неприятные размышления. Все в прошлом. Она никогда не вышла бы замуж за Рафика, хоть и очень этого хотела.

Бессмысленно даже думать об этом, несмотря на то что, вернувшись в Кьюзи, Рафик заставил ее задаться вопросом, как сложилась бы их жизнь, если бы много лет назад она приняла иное решение?

Сера стала внимательно слушать женщину, которая рассказала, зачем приехала сюда и вообще зачем путешествует по пустыне с крошечным младенцем. Мать мужа серьезно больна и находится в больнице Шафара, и они пообещали показать ей девочку-младенца, названную в ее честь Маишей. Однако ее муж нетерпелив и загнал старый автомобиль. Им повезло, что они успели доехать до оазиса до того, как старая машина отказалась двигаться дальше.

Девочки захотели искупаться на мелководье, и чтобы при этом мать была с ними обеими. Женщина выглядела растерянной. К счастью, сытый младенец уснул.

— Мама, пожа-а-алуйста, — настаивали хором девочки

— Давайте я подержу малыша, — предложила Сера.

Мать мельком взглянула на нее и менее чем за секунду решила, стоит ли доверять незнакомке ребенка. Улыбнувшись, она подняла ребенка к плечу и погладила его по спине.

— Благослови вас Бог, — сказала она.

Младенец громко рыгнул, и девочки захихикали. Их смех был настолько заразителен, что Сера присоединилась к ним. Женщина передала Сере ребенка, подхватила рукой платье, сбросила сандалии и улыбнулась шире. Держа близнецов за руки, она осторожно вошла с ними в воду. Завизжав от восторга, девочки стали плескаться у берега.

Ребенок на руках Серы пошевелился, вздохнул, выпустил на губах молочные пузыри и заснул, подняв одну маленькую ручку, пальчики которой сжал в крошечный кулачок. Подушечкой пальца Сера прикоснулась к его пухлой щечке. Такая мягкая...

Она улыбнулась, несмотря на разрывающую сердце печаль. Печаль по упущенным возможностям; по детям, которых не родила и, вероятно, уже никогда не родит. Она провела пальцем по густым черным волосам ребенка, с упоением разглядывая его совершенные черты: черные ресницы, касающиеся щек, крошечный носик, изящный ротик между пухлых щек.

Сколько беззащитности. Сколько невинности.

И затем Сера подумала, что, вероятно, к лучшему, что у нее нет детей. В конце концов, она оказалась неспособной позаботиться даже о собственных крошечных котятах.

Дети смеялись, плескались и визжали, а младенец безмятежно спал на руках Серы.

Когда один из водителей расстелил одеяло и выставил на него закуски, дети с криком рванули на пикник. Сера отпустила с ними Амину, сказав, что подержит ребенка на руках еще немного времени. Та снова поблагодарила ее и стала кормить проголодавшихся детей.

После пикника, когда радиатор охладили и заправили, а автомобиль был готов к поездке, женщина поблагодарила Серу и взяла спящего младенца на руки.

— Но ведь вы ничего не поели, — возразила женщина, когда стали убирать остатки провизии.

— Не важно, — искренне ответила Сера женщине, которая вручила ей более ценный подарок — ощущение новой жизни на руках и сладкий запах дыхания младенца.

На прощание Сера помахала рукой матери и детям, улыбалась, желала благополучия, а в глазах у нее стояли слезы. За прошедшие несколько лет она почти забыла о том, как сильно хотела иметь детей. А теперь возрожденная душевная боль едва не сломила ее...

Повернувшись, Сера медленно побрела к пруду. Печаль сжимала ее сердце, она едва не плакала.

Скоро они тоже отправятся в путь. Водители уже готовят машины. К счастью, Рафик держался от Серы на расстоянии, пока здесь была женщина с детьми, но вскоре снова придется мириться с его мрачным, как грозовая туча, настроением. Следует заранее приготовиться к этому.

Рафик взглянул на карту еще раз, пытаясь сосредоточиться и обдумать слова отца семейства, которое заехало в оазис. Местный житель, он сообщил, что каменистая трасса на Марраш пострадала от недавних оползней и поездка туда может затянуться.

Подобные новости Рафика не обрадовали. Итак, есть вероятность, что сегодня вечером они не доберутся до Марраша. Мужчина посоветовал не рисковать и не ехать по опасной дороге в темноте. Оба водителя Рафика согласились и предложили остаться в лагере на побережье. Люди, отправленные ранее с грузовиком, должны все подготовить к их прибытию.

Устав притворяться, будто рассматривает карту, Рафик взглянул на пруд, где находился истинный источник его раздражения. Сера сидела у края воды...

Рафик считал, что поездка окажется легкой, и в раздражении будет пребывать именно Сера. Все оказалось наоборот. Он уже засомневался в разумности этого путешествия.

Достаточно неприятно уже то, что придется провести рядом с Серой следующие сутки. Тратить на поездку больше времени ему не хотелось. Дороги в стране в жутком состоянии. Надо поговорить об этом с Карифом.

Прорычав от раздражения, Рафик снова уставился на карту, но вскоре поднял глаза на Серу и нахмурился. Ее лицо было потрясающе красивым, но по-прежнему печальным.

Он видел, как она улыбалась, когда держала ребенка, и даже слышал ее смех. Или ему привиделось? Но Сера определенно улыбалась. Он увидел, как просияло ее лицо, взгляд наполнился любовью, когда она качала на руках спящего ребенка.

Тогда он с трудом оторвал от нее взгляд, так как увидел перед собой лицо девушки, в которую когда-то влюбился.

«Она не та девочка, которую ты когда-то знал».

Вспомнив слова матери, он покачал головой. Нет, она не та девочка, которую он когда-то знал. Теперь она вдова.

Вдова Хусейна.

Рафик нетерпеливо отложил карту в сторону. Не важно, что сказал местный житель, они должны отправляться в путь и добраться до Марраша сегодня вечером!

Сера вздрогнула, когда он приблизился к ней, широко раскрыла глаза и, низко опустив голову, снова уставилась в землю.

— Уже пора?

Ее голос был спокойным. Как же вывести ее из себя?

— Я всегда думал, что ты хочешь завести по меньшей мере шестерых детей.

Послышался резкий вдох, наступило молчание, и он задался вопросом, помнит ли Сера тот день, когда они мчались на лошадях по пляжу, а потом, запыхавшиеся, лежали на теплом песке и делились друг с другом мечтами о будущем?

«Большая семья, — говорила Сера, смеясь, ее черные волосы разметались по руке Рафика, на которой покоилась ее голова. — Два мальчика и две девочки, а потом, может быть, еще один или два ребенка, потому что четверых для моей любви будет определенно мало».

И Рафик изображал ужас: «Придется содержать так много детей! Придется любить стольких детей! Разве останется время на то, чтобы любить меня?»

А она наклонилась и отвела прядь волос от его брови, прикоснулась ладонью к его щеке: «Я всегда буду тебя любить».

Рафик по-прежнему помнит поцелуй, последовавший за ее словами, настолько бурную радость, охватившую его сердце, что ему стало трудно дышать. Но дышать ему было незачем — его поддерживала любовь Серы.

— Возможно, — наконец призналась женщина напротив него, возвращая его в настоящее. — Когда-то.

— И все же у тебя нет собственных детей...

Она скрестила руки и покачала головой, словно его вопрос был слишком неприятным, будто ей хотелось найти способ избежать ответа. Однако Рафик не собирался отступать, сейчас ему нужно получить ответы на очень многие вопросы:

— Почему?

На этот раз Сера вздрогнула. Она поднесла руку ко лбу и заговорила дрожащим голосом, хотя изо всех сил старалась успокоиться:

— Этого... этого не произошло.

— Хусейн не хотел детей?

Сера заволновалась сильнее. Она подняла глаза и умоляюще посмотрела на Рафика:

— Почему тебя это интересует? Отчего бы просто не принять мой ответ? Этого не произошло!

— Какая потеря, — бросил он, решив пока не отступать. Без ответов осталось еще слишком много вопросов, а Сера сейчас очень обескуражена. — Я видел тебя с тем ребенком. Ты хорошо с ним смотрелась. Я всегда считал, что ты будешь отличной матерью.

Она открыла рот, затем резко сомкнула губы и отвернула голову, но Рафик успел заметить слезы на ее ресницах.

— Ты любила его? — От гнева у него забурлила кровь. Она поэтому плачет? Она ужасно хотела детей от мужа, а теперь будет вечно оплакивать упущенную возможность? Ему неприятно спрашивать ее об этом, но сейчас она рядом, и почему-то для него важно узнать правду. — Ты любила Хусейна?

Она зажмурилась, а потом почти крикнула:

— Он был моим мужем.

Ее слова на миг озадачили Рафика.

— Скажи мне то, чего я не знаю! — рявкнул он с такой же яростью. — Я был там... помнишь? Год я провел в пустыне, обучаясь навыкам выживания, необходимым мужчине. Но за один месяц я понял, что не выживу без тебя и должен быть с тобой. А ты не дождалась меня в тот год. Ты не ждала меня даже четыре короткие недели!

Она закрыла лицо руками:

— Рафик, прошу тебя...

— Я вернулся и что увидел? Моя будущая невеста оказалась разодетой для свадебной церемонии! Это была самая красивая невеста, какую я мог вообразить. И на миг — лишь на один короткий, безумный миг! — я было подумал, что ты каким-то образом узнала о моем возвращении. И настал тот день, когда мы навсегда соединимся, как муж и жена. — Он смотрел на нее сверху вниз, разъяряясь все сильнее. Перед его глазами стоял образ Серы, одетой в подчеркивающее ее стройную фигуру платье из золотого шитья. На ее шее было несколько золотых цепочек. Ее подведенные сурьмой глаза в ужасе округлились, когда на пороге появился Рафик. Из ее груди вырвался крик раненого животного. — Но ведь это был не наш день, верно? Ты стояла у алтаря, готовая выйти замуж за другого мужчину!

— Рафик, — тихо произнесла она. — Все должно было произойти иначе. Но... но у меня не было выбора.

— Выбор у тебя был! Ты выбрала Хусейна. Ты предпочла шикарную жизнь жены посла замужеству со мной.

— Перестань, это неправда. Ты знаешь, что мой отец обещал меня ему. Ты знал, что так может случиться.

— В мое отсутствие? Да, мы с тобой условились. Но ты знала, что я на год уезжаю в пустыню. Ты отпустила меня. Ты поцеловала меня на прощание, обещала ждать моего возвращения, и тогда мы преодолеем недовольство членов наших семей. Я думал, что ты достаточно сильна и будешь ждать. Однако ты оказалась слишком труслива. Не успел я пропасть из твоего поля зрения, как ты за моей спиной стала готовиться к свадьбе с Хусейном.

— Все было не так!

— Нет? Тогда как было?

Она подняла лицо к небу:

— Чего ты от меня ждал? Я видела, что произошло с моей лучшей подругой Жасмин, которая едва живая вернулась из пустыни, потому что твой брат и она решили бросить вызов родителям, определившим их будущее.

Сера умолкла, вспоминая отца Рафика и то, как он смеялся, когда она отказывалась выходить замуж за Хусейна и умоляла его, говоря об обещании стать женой Рафика.

«Невест своим сыновьям буду выбирать я, — заявил он. — Посмотри, что сделал со своей жизнью Кариф. Я не позволю, чтобы подобное произошло с Рафиком!»

Она сглотнула воспоминания.

— Как я могла так же поступить со своей семьей — с твоей семьей? Разве я могла подвергнуть их позору, зная, чего это будет стоить каждому из них?

Он отмахнулся от ее слов:

— Ты говорила, что любишь меня!

— Я знаю, но...

— Ты вышла замуж за Хусейна, не прошло и месяца после моего отъезда. А ведь ты любила меня! Ты выставила меня законченным дураком.

— Рафик, пожалуйста, ты должен меня выслушать...

— Знаешь ли ты, что я чувствовал, стоя там? Ты можешь вообразить, каково это, когда все смотрят на тебя, а твой отец и Хусейн откровенно глумятся, празднуя победу? Все полны жалости, сожаления. Бедняжа Рафик, узнал последним о том, что было известно всем. О том, что ты никогда не собиралась выходить за меня замуж.

Она тряхнула головой:

— Я не имела в виду...

— Но тебе даже этого оказалось мало, верно? Ты не удовлетворилась тем, что унизила меня перед всем дворцом. Ты втоптала в грязь мою любовь!

Она снова замотала головой. Ему захотелось зарычать и встряхнуть ее. Если бы за умение произвести впечатление, разыграть мелодраму, притвориться небезразличной давали приз, Сера получила бы его!

— Я не хотела тебя обидеть.

Он фыркнул от неверия:

— Черта с два! Ты восторгалась ситуацией. Потому что, когда я просил тебя, умолял отменить свадьбу и рассказать всем, что ты любишь меня, а не Хусейна, ты заявила, будто все и так знают, что ты никогда меня не любила. — Его грудь вздымалась, дыхание было прерывистым и резким — Еще скажи мне, что не любила Хусейна.

Наступило молчание. Было слышно только их дыхание и приглушенное гудение двигателей стоящих неподалеку автомобилей. В тени пальм, на корточках, сидели водители. Они попивали кофе и не подходили к ним, понимая, что не имеют права вмешиваться и торопить их. Хотя Рафик лично настоял на том, чтобы скорее отправляться в путь.

— О, Рафик, — прошептала она, неуверенно протягивая руку в его сторону. Ее рука дрогнула в воздухе, прежде чем Сера осмелилась коснуться его руки.

Он нахмурился, будто увидел надоедливое насекомое, которое был готов прихлопнуть.

— Рафик, мне жаль...

Ей жаль? Только это она и может ему сказать после того, что натворила? Она унизила его, растоптала его юношеские мечты, превратила его жизнь в хаос!

— Тебе жаль? Чего именно тебе жаль? Того, что ты потеряла богатого мужа? Или того, что ты вышла замуж за посла и упустила золотую рыбку? Ты ведь могла стать женой брата короля, если бы сдержала обещание и дождалась меня. Ты получила бы все привилегии. И упивалась бы великолепной свадебной церемонией. Впрочем, тогда ты не знала, что мой брат станет королем, верно? Поэтому ты выбрала того, кто постарше, того, кто богат. Ты предпочла Хусейна и жизнь в высшем свете. Ну, надеюсь, ты наслаждаешься жизнью, Сера, так как я ею наслаждаюсь. Меньше всего мне нужен кто-то вроде тебя. Ты ничем не лучше охотниц за богачами. И если бы Хусейн был жив, я прямо сейчас пожал бы ему руку. Он избавил меня от участи худшей, чем смерть От брака с тобой.

— Нет! Рафик, не говори так! — Ее лицо исказилось, по щекам потекли слезы. — Все было не так Я... я любила тебя.

Он ударил кулаком по своей раскрытой ладони:

— Все было именно так! Тебе захотелось богача мужа, и ты его получила. Что до твоей так называемой любви, то она ничтожна, как и ты.

Слезы жгли глаза Серы. Она услышала, как ее окликнули, но продолжала ступать по горячему песку. Остаться она не может. Не в такой ситуации. Не с ним. Их душевные раны может излечить только расставание. Только вдали от Рафика она получит возможность забыться.

Сера оказалась за рулем одного из автомобилей до того, как кому-либо удалось ее остановить. Закрыв дверцу, она вцепилась в руль и, чувствуя тошноту, оглядела панель приборов. Побег оказался довольно сложной задачей. Хусейн не позволил ей учиться водить машину. Сере удалось взять всего два урока, как он узнал об этом. Зажмурившись, она в тысячный раз пожалела о том, что муж избил невинного человека, а не ее. Хусейн никогда не поднимал на нее руку.

Рафик что-то кричал. Сквозь пелену слез она увидела, что он приближается, а позади него бегут два водителя в белых халатах, беспомощно размахивая руками. Двух уроков вождения будет достаточно! Она научилась трогаться и тормозить.

Заведя двигатель, она с силой выжала педаль газа. Автомобиль еле-еле сдвинулся с места, и она стукнула кулаком по рулю.

— Давай же, — приказала она и до упора выжала педаль газа, на этот раз вспомнив, что нужно снять ручной тормоз.

Крутанув руль, Сера поехала по изрытой колеями трассе, желая догнать уехавшую вперед семью. Она попросит их довезти ее до Шафара.

Как он мог подумать, что она вышла замуж за Хусейна из-за желания получить богатого мужа? И зачем только он раньше вернулся из пустыни? Пробыл бы там еще одиннадцать месяцев и, вероятно, забыл бы о ней!

При этой мысли слезы новым потоком хлынули из глаз Серы. Ее игра удалась, она отлично убедила его в том, что никогда не любила. Но неужели Рафик не видел, что члены ее семьи окружали Серу так, будто она была не невестой, а заключенной? Разве не видел собственного отца, который ухмылялся, избавившись от очередной женщины, которая, конечно, недостойна стать его невесткой?

Из ее горла вырвался вопль, перешедший во всхлипывания, когда автомобиль подпрыгнул на ухабе.

А ведь Рафик даже не заметил, какой подавленной она была на свадебном приеме, когда Хусейн заставил ее прикоснуться к нему, зная, что за ними наблюдает Рафик. И он поверил ее лжи, и теперь ненавидит. Проклятье!

Автомобиль подпрыгнул и свернул с дороги. Она проехала мимо дорожного знака, не успев прочесть его. Руль время от времени дергался, колеса с трудом передвигались по песчаному холму.

Перед глазами Серы была только бесконечная пустыня. Сморгнув слезы, она подумала, не сбилась ли с пути, и ее охватил страх. Она сильнее надавила на педаль газа, отчаянно желая въехать на вершину дюны и оглядеться. Однако остановиться на вершине дюны не удалось. Автомобиль внезапно сильно накренился, и Сера почувствовала ослепляющую боль от удара головой о борт дверцы. Машина съезжала с дюны, наполовину скользя, наполовину накренившись. Но вот автомобиль выровнялся и замедлил ход, так как Сера убрала ногу с педали газа.

Вздохнув, она выжала педаль газа, и автомобиль поднялся на последнюю невысокую дюну. Сера стала успокаиваться, когда машина покачнулась и затем передние колеса увязли в песках. Она попробовала двигаться вперед, дать задний ход, но колеса буксовали, погружаясь в пески все глубже.

Она открыла дверцу, чтобы выбраться наружу, и автомобиль заскрипел и накренился. Сера увидела, как медленно, почти незаметно автомобиль затягивает в пески.

И ее охватил неведомый, леденящий ужас.

Глава 5

Рафик был зол как черт, и не только на женщину за рулем впереди его автомобиля. Песок засыпал ветровое стекло, затрудняя обзор и возможность выяснить, куда она поехала. Кто, черт побери, научил Серу водить машину? Она совсем не учитывает условия движения. Меньше всего сейчас нужно давить на педаль газа. Можно подумать, что за ней гонятся псы преисподней!

Хотелось бы ему перекинуться парой слов с тем, кто учил ее вождению. Но больше всего Рафику хотелось поговорить с Серой. Какого черта она себе вообразила, прыгнув в автомобиль и поехав в пустыню? Что она намеревается решить таким способом?

Так ничего не решить.

Рафик лишь озвучил несколько прописных истин, а она повела себя, как избалованная принцесса. Возможно, правда ранит. Что ж, он поведает ей еще несколько прописных истин. И, если Сера сочла, что Рафик злится, значит, она ничего не поняла. Как только он ее догонит, она узнает, что это такое — когда он в плохом настроении.

Рафик видел, как она промчалась мимо предупреждающего знака, словно тот ничего не значил. Однако он просмотрел карту и знал, что впереди опасная территория — зыбучие пески. Проведя месяц в пустыне, Рафик был свидетелем того, как зыбучие пески поглотили верблюда.

Автомобиль впереди него взлетел на дюну, опасно накренился, отчего у Рафика екнуло в животе.

Казалось, до вершины дюны он добирался вечность. Увидев, что Сера наконец остановилась, Рафик облегченно вздохнул. Может быть, она образумилась. Или...

Когда Рафик подъехал ближе, кровь застыла в его жилах. Он резко затормозил, подняв позади автомобиля облако из красного песка. Колеса автомобиля Серы глубоко увязли в песках. А затем он увидел, как она открыла дверцу, и автомобиль слегка накренился, еще глубже погрузившись в пески с одной стороны.

— Сера, нет! — завопил он. — Не выходи!

Она повернула голову, и в ее широко раскрытых глазах он прочел удивление, будто она не ожидала его увидеть. Неужели она решила, что он позволит одинокой женщине гонять по пустыне? Если она так решила, то совсем его не знает.

— Оставайся на месте. Закрой дверцу.

Она вне сомнения хотела выбраться из автомобиля, а не оставаться внутри того, что постепенно превращалось в песчаную могилу. В разъяснениях не было смысла, и на них не осталось времени. Меньше всего Рафику хотелось, чтобы автомобиль упал набок и еще больше затруднил ее выход из него.

Кроме того, перед ним был автомобиль, а не извивающийся верблюд, который, паникуя, ускорял свое погружение во влажные пески. Автомобиль будет тонуть в песках медленнее, но только если она закроет дверцу.

Возможно, Сера оказалась слишком напугана. Поэтому спорить не стала, а попыталась закрыть тяжелую дверцу.

— Не получается! — крикнула она, и он выругался, когда понял, в чем дело.

Нижняя часть дверцы уже погрузилась в пески. Вскоре подвижный песок проникнет в открытую дверцу и заполнит салон...

— Оставь ее, — приказал он, — и перебирайся на заднее сиденье.

Автомобиль осел еще больше, когда она перелезла на заднее сиденье. В это время Рафик осторожно приближался к ней, проверяя песок под ногами прежде, чем наступить на него.

— Осторожно! — донесся до него ее крик, будто именно он застрял посреди зыбучих песков.

Наконец Рафику удалось добраться до задней дверцы автомобиля. Удостоверившись, что стоит на твердом основании, он наклонился, чтобы открыть задние дверцы.

— Извини, — крикнула она, съежившись на заднем сиденье. — Но я не могла там оставаться. Я должна была уехать...

Автомобиль погрузился глубже, послышался скрежет металла, и Сера вздрогнула, вцепившись пальцами в заднее сиденье. Рафик сразу же забыл о приготовленном для нее язвительном ответе.

— Забудь об этом, — просто ответил он, вытаскивая вещи из багажника и отбрасывая их в стороны. — Только приготовься прыгать по моей команде.

Он нашел свернутый брезент и одной рукой разложил его на песке. Кусок брезента оказался небольшим, но все равно это лучше, чем ничего.

— Извини меня за машину, — пролепетала она. — Я не знала...

— Я сказал, забудь об этом! — Быстро оценив ситуацию, Рафик решил, что для Серы хватит места, чтобы выбраться. — Теперь давай вынем тебя оттуда. Готова?

Она неуверенно кивнула, подняла платье и стала неуклюже карабкаться с сиденья, представляя взгляду Рафика длинные ноги, отвлекая его в самый неподходящий момент...

Автомобиль наклонился на бок, Рафик, державшийся за него, потерял равновесие, упал на брезент и успел откатиться в сторону.

— Рафик! — завопила Сера, протягивая к нему руку.

— Теперь приготовься, — сказал он ей, с облегчением замечая, что ее предательски красивые ноги снова закрыты платьем и не отвлекают его. — Возьми меня за руку и по моему приказу прыгай. Готова?

Она кивнула и набрала в легкие воздуха, будто набираясь храбрости.

Он наклонился к ней, и Сера, с трудом балансируя в дверном проеме, протянула ему руку. Его пальцы обхватили маленькую руку. Нос автомобиля накренился, на переднее сиденье потек песок. Сера ахнула, приподнялась в салоне, и ее пальцы почти выскользнули из его ладони. Однако Рафик лишь крепче сжал ее пальцы. Он ни за что не отпустит ее!

— Прыгай!

По его команде Сера прыгнула, и в это же мгновение Рафик потянул ее за руку с такой силой, что она обрушилась ему на грудь. Он тут же обнял ее, отпрянув вместе с ней в безопасное место.

— Какого черта ты вообразила?! — завопил он. — Какого черта ты вытворяешь?!

Сера вся дрожала. Он посмотрел на ее взволнованное лицо, черные как ночь глаза, разомкнутые губы... И Рафик не выдержал. Он припал к ее губам в жадном, безжалостном и собственническом поцелуе. Проведя руками вверх по ее изящной спине, он запустил пальцы в ее шелковистые черные волосы, крепче прижимая к себе. Он словно мстил за ошибки прошлого. Будто человек, умирающий от жажды, Рафик с жадностью припал к бурному потоку, не в силах остановиться, хотя рассудок приказывал сделать обратное.

Все его чувства, все, что он хотел сказать ей за прошедшие годы, все напряжение последних нескольких часов — все он вложил в этот беспощадный поцелуй, пока они стояли среди песчаных дюн под палящим солнцем пустыни.

Но вот Сера вздрогнула, и Рафик почувствовал под пальцами липкую влагу.

Затаив дыхание и пытаясь найти ответы на непонятные ему вопросы, он так же резко отстранился от нее, как и поцеловал. Его грудь вздымалась, чувства были обострены, он пытался найти смысл в происходящем. Взглянув вниз на кончики пальцев, он почувствовал, как в груди сжалось.

— У тебя идет кровь.

Каким-то образом Сере удалось выпрямиться, хотя ноги казались ватными, а чувства были в беспорядке. Разве он не зол на нее? Он так рассердился, когда вытащил ее из автомобиля! Но потом Рафик ее поцеловал. А теперь ему есть дело лишь до раны на ее голове, о которой она совершенно забыла под напором поцелуя, стершего все мысли в ее мозгу, уничтожившего ужас от побега, чувство облегчения от спасения и осознание того, что Рафик ненавидит ее.

Он ненавидит ее. Он так ей сказал.

Тогда зачем он только что ее поцеловал?

— Ваше высочество? — раздался крик задыхающегося человека откуда-то сзади.

Повернувшись, она увидела одного из водителей, который то ли бежал, то ли спотыкался, увязая в песках. Его лицо было красным и потным от напряжения, белый халат прилип к телу. Остальные находились в нескольких шагах от него, выглядя не менее обеспокоенными. Сера почувствовала вину.

Она причинила всем столько беспокойства! И не только Рафику, но и всем этим людям, ведь они должны следовать за ним даже в том случае, если он догоняет обезумевшую женщину на автомобиле. Рафик не задумывался о таких вещах — он провел в Австралии слишком много времени и не понимает глубину их ответственности за члена королевской семьи.

И если Сере наплевать на то, что произойдет с ней, ей следовало предугадать, какой опасности она подвергает других людей.

С каких пор она стала такой эгоисткой? Она не контролировала свои действия. Она вообще ни о ком не думала!

Эти суровые на вид мужчины не станут ее обвинять. Да зато они с таким обреченным видом уставились на автомобиль, который все глубже погружался в пески. Правда, тут же вознесли хвалу за то, что принц не пострадал.

— Ваше высочество? — произнес один из мужчин, задыхаясь. Прижав руку к груди, он уважительно склонил голову. — Мы опасались за вашу безопасность. — Его глаза еще раз остановились на погибающем автомобиле. Вздохнув, он продолжил: — С вами все в порядке?

— Я в порядке, — сказал Рафик, протягивая мужчинам воду. — Пейте. Затем кто-нибудь займется Серой. У нее рана на голове. Другой поможет мне. Про автомобиль можно забыть, но еще есть время, чтобы спасти некоторые вещи.

Ошеломленная Сера позволила отвести себя в кондиционированный салон другого автомобиля, где находилась аптечка.

— Извините, что создала столько проблем, — сказала она мужчине, пока он обрабатывал ее рану.

Тот лишь философски пожал плечами, словно не было ничего необычного в том, что женщина сходит с ума и устраивает аварию в пустыне. Ее поведение привело к потере автомобиля и нескольких часов светового дня.

«Должно быть, я в какой-то степени сошла с ума», — подумала Сера, вздрагивая от прикосновений мужчины, обрабатывавшего ее голову. Несколько часов назад она была совершенно довольна своей жизнью. Она жила во дворце при женщине, которая ее понимала, и отлично справлялась со своими обязанностями. Она была тиха, задумчива, ответственна.

Но вот вернулся Рафик, и ее жизнь пошла кувырком. Почему она так легко забыла о том, какой была? О том, что может потерять голову от непривычного напора воспоминаний и чувств?

Она покосилась туда, где Рафик подбирал вещи, которые выбросил из автомобиля до того, как она выпрыгнула. На бровь спадали влажные темные пряди, выражение его лица было мрачным. Даже под жарким солнцем его глаза приобрели светло-голубой ледяной оттенок.

А ведь только что его глаза не казались холодными. Он обнимал Серу и смотрел на нее сверху вниз, а ее сердце замирало. Потому что его голубые глаза светились страстью, и, когда он с желанием посмотрел на ее губы, она задрожала. Она дрожала не от ужаса, что недавно была на краю гибели, она дрожала от понимания того, что Рафик хочет ее. А также от осознания того, что сама хочет его.

Она сцепила руки на коленях.

Только сумасшедшая будет размышлять об этом.

И все же... Сера заметила страсть в его мрачных, как шторм, глазах.

Рафик по-прежнему желает ее?

Это находилось за пределами понимания. В это невозможно поверить.

Бессмысленным оказался даже их поцелуй. Потому что он был не похож на те нежные поцелуи, которыми они обменивались в юности. Этот поцелуй был безжалостным, решительным и жадным. Казалось, Рафик хочет ее наказать. И все же поцелуй взбудоражил ее чувства, эмоции и желания, от которых она давно отказалась.

Поцелуй вновь пробудил ее сердце и душу. Но какой ценой?

Сера сжимала и разжимала руки, терпеливо сидя, пока в груди бушевали эмоции. И вот водитель объявил, что его работа выполнена. Царапина и синяк были единственными видимыми повреждениями, но мужчина предупредил, что она должна сообщить ему, если боль усилится.

Лагерь был разбит на стыке пустыни и моря. Солнце уже садилось, отбрасывая отблески на воде. Горы, к которым лежал их путь, казались темными и угрожающими.

Рафик не чувствовал себя счастливым, но поделать было ничего нельзя. Учитывая совет встреченных в оазисе путешественников, Рафик согласился, что они потеряли сегодня слишком много времени, а путь в Марраш в темноте будет чересчур опасен.

По дороге к лагерю он избегал встречаться с Серой взглядом. Даже теперь, когда в лагере кипела жизнь, готовилась еда и устанавливались палатки, Рафик держал дистанцию, предоставив Серу самой себе.

Он не мог яснее выразить свое сожаление по поводу поцелуя. Но Сере не стало от этого лучше. Она по-прежнему ощущала вкус его губ...

От воспоминания о том, как он запустил пальцы в ее волосы, продолжая жадно целовать, у нее стало покалывать кожу на голове. Разве она сможет забыть эти ощущения? Поцелуй пробудил в ней желание и давно забытые чувства.

Сера сглотнула и зажмурилась, жалея, что не может так же легко — закрыв глаза — избавиться от нежелательных чувств. Она не хотела чувствовать. Давным-давно она научилась ничего не чувствовать. Это был единственный способ переносить отвращение.

И все же поцелуй Рафика снова пробудил ее чувства: острые, жгучие и беспокойные.

Позже, после молчаливого ужина, Сера бродила одна вдоль длинного песчаного пляжа. Кричащие чайки, пенящиеся волны и мягкий морской бриз, играющий с ее волосами, были ее единственными сопровождающими.

Ее ноги оставляли следы на мокром песке, которые тут же проглатывала набежавшая волна, словно Сера никогда туда не ступала.

Она все шла и шла, пока не решила, что слишком удалилась от лагеря. Поднявшись выше на берег, куда не добегали волны, она посмотрела на бесконечное море, мерцающее серебром в жемчужном свете луны.

Близость манящего моря сделала свое дело. Сера разделась и шагнула во влекущую ее воду. Она почувствовала прилив свежести от накатившей волны, затем предвкушение, когда волна отступила, приглашая ее шагнуть дальше. Она зашла в воду по пояс, затем нырнула под волну, будоража нервы и даря коже чувственное наслаждение.

После ужина Сера сообщила о том, что хочет немного прогуляться. И вот она уже прошла весь пляж и наконец остановилась. Рафик задался вопросом, отвернуться ли ему или ждать ее здесь, в темноте. Она явно не обрадуется, если узнает, что он следует за ней.

И вдруг она совершила неожиданное — сняла платье через голову, и Рафик затаил дыхание.

В лунном свете ее кожа отливала золотом, черные блестящие волосы ниспадали до тонкой талии. Высокая, прекрасно сложенная, она походила на богиню. Но вот она пошла к воде, покачивая бедрами; длинные волосы рассыпались по ее спине. Грациозная, как лебедь.

Сера.

Его Сера.

Глава 6

Желание обрушилось на Рафика, словно океанская волна. Впервые он почувствовал его, когда поцеловал Серу в пустыне, после ее спасения. Желание оказалось неожиданным и чрезвычайно сильным. Потому что он наконец понял, что целовал Серу не только из чувства мести. Именно желание заставило его испытать вкус ее губ и прижать к себе так, словно он не намеревался никогда ее отпускать.

Желание, которое пронзало его, когда он отстранился от Серы, решив держать ее на расстоянии вытянутой руки от себя и не позволять себе сводить его с ума.

Но теперь, когда он лицезрел ее такой — с золотистой кожей и стекающей по изящным бедрам водой, — его желание возникло с новой силой.

Никому бы и в голову не пришло ревновать женщину к морской воде. Но Рафик ревновал. Он хотел стать этой морской водой, ласкать Серу, касаться ее шелковистой кожи, обнимать ее...

Кто сказал, что он не должен прикасаться к ней?

Когда-то он уважал ее невинность, был готов ждать подходящего момента, пока они официально не станут мужем и женой. Но зачем ему ждать теперь? Ему нечего ждать. Не будет ни свадебной церемонии, ни клятв в вечной любви. Она вдова, а не невинная девушка.

Сера не противилась поцелую. Наоборот, она льнула к нему, таяла в его объятиях, податливо разомкнула губы. В конце концов, теперь она опытна в таких вопросах.

Он подошел ближе к тому месту, где на песке лежало ее смятое платье, и бросил сандалии, которые держал в руке. Сера плавала в море, как дельфин. Ее тело изгибалось и в лунном свете казалось покрытым шелком. Рафик позавидовал ее черным волосам, имеющим возможность прижиматься к ее коже, обвивать грудь, так же, как он завидовал морю, которое владело красавицей.

А она была очень красива. Настоящая богиня. И он хотел ее.

Много лет назад она должна была стать его женщиной. Она может стать ею сейчас.

И он добьется ее.

Сере хотелось остаться в море навсегда, но она знала, что уже задержалась достаточно надолго. Ее отсутствие заметят, и вероятно, Рафик отправит людей на ее поиски.

Кроме того, вода не остудила ее разгоряченную кожу. Наоборот, морские волны словно делали ей чувственный массаж

Она вздрогнула, внезапно ощутив холод, и повернулась к берегу. Поймав волну, Сера поплыла к берегу и, оказавшись на мелководье, подняла руки к голове, выжимая воду из волос и глядя на пляж, где оставила свое платье.

Сера задрожала всем телом, когда заметила платье и сидящего рядом мужчину. Она закрылась руками, защищаясь.

Рафик!

Как давно он там сидит, откинувшись на песке назад? Его белая рубашка сверкала в лунном свете, брюки были закатаны до лодыжек. Сколько времени он наблюдает за ней?

Подаренное морскими волнами спокойствие поспешно сменилось настороженностью. Под прохладным бризом и пристальным взглядом Рафика мокрая кожа Серы покрылась мурашками.

Мог бы по меньшей мере отвести взгляд!

Сера заставила себя пройти вперед, на дрожащих ногах пересекла песчаную полосу, избегая встречаться взглядом с Рафиком и сожалея о том, что в спешке не взяла с собой купальник. Она быстро наклонилась к платью, но Рафик схватил его первым. Упершись локтями в колени, он поднял платье вверх. По крайней мере, он больше не смотрит на нее. Его пристальный взгляд обратился на море. Он, вне сомнения, притворялся, что не видел, как она потянулась за платьем.

— Хорошо поплавала? — спросил он, и уголки его губ приподнялись.

Он еще смеет улыбаться! Как будто для него это игра.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебе неизвестно, что опасно плавать по ночам в одиночестве?

— Тебе неизвестно, что неприлично шпионить? — выпалила она, не подумав. Собственная смелость так потрясла Серу, что она непроизвольно шагнула назад, защищаясь. Она разучилась мыслить подобным образом, тем более не произносила таких слов вслух, так как знала, каковы будут последствия.

Но Рафик улыбнулся шире, будто не заметив ее дерзости, и продолжал пристально смотреть на море.

— Я беспокоился о тебе.

— Ты думал, я убегу?

— Вряд ли. Хотя ты попыталась это сделать в песках. Я не хочу повторений.

Воспринять ли его ответ как шутку или пасть ниц и возблагодарить принца за сегодняшнее спасение, хотя он обращался с ней так, будто ее никогда не существовало?

— Как видишь, я в порядке.

На этот раз он неторопливо оглядел ее с головы до ног, отчего ее кожа стала гореть, и она прокляла себя за то, что спровоцировала его взгляд.

— Не мог бы ты отдать мне мое платье?

Его белые зубы сверкнули в свете луны.

— А если я скажу, что мне нравится смотреть на тебя, как ты есть?

Сера не желала слышать подобного ответа. Ситуация была неподобающей по множеству причин. Ему не следует так смотреть на нее. Неужели он не видит, что она стыдится?

Она вспомнила мужчин, которые восхищались ее телом и лицом, запускали в ее волосы свои пухлые пальцы и дышали алкогольным перегаром ей в ухо, нашептывая тайные желания, от которых Сере становилось тошно. И она также помнит мужчин, которые отскакивали от нее с потрясенными лицами.

Она — ничтожество. Разве Рафик не сказал об этом?

Сера повернулась на мягком песке, отмахиваясь от ядовитых воспоминаний и вставая к Рафику спиной.

— Я лишь хотела поплавать в одиночестве. Я слишком о многом прошу?

Должно быть, что-то в ее тоне задело надменную натуру Рафика. Внезапно он оказался рядом с ней, протягивая платье. Она выхватила его, просунула в него голову и руки, стараясь натянуть на все еще влажное тело. Сера хотела уйти от Рафика по пляжу до того, как до конца наденет платье и опустит его юбку до лодыжек. Она отчаянно стремилась вернуться в лагерь, где находились другие люди, которые не будут говорить, что им «нравится смотреть на нее, как она есть», раздетую или одетую. Где будут разговаривать на более безопасные темы, а она не будет чувствовать себя не в своей тарелке, как происходит всякий раз при ее общении с Рафиком.

Сера вздохнула. Прежде она надеялась, что больше никогда не встретится с зыбучими песками. И все же они по-прежнему были вокруг нее: слова и страстные взгляды Рафика могли поймать ее в ловушку и погубить.

— Не нужно ходить за мной, — запротестовала она.

— Ты женщина и гуляешь в темноте одна. Твоя безопасность — моя ответственность.

— Это Кьюзи. Здесь женщинам ничто не угрожает.

— Но тут есть незнакомцы. Туристы.

Что за глупость! В этой удаленной части страны нет одного чужого человека. Дороги слишком плохи, инфраструктура убога. На этом побережье туристов ждут лишь крошечные деревни, жители которых живут за счет рыболовства, и Рафику известно об этом. Однако Сера нашла лучший способ показать ему, насколько некорректен его аргумент.

— Разве ты сам не турист? Значит, мне следует бояться тебя?

Он шумно вдохнул, его уже резкий голос стал грубее.

— Я уроженец Кьюзи. Я здесь родился и вырос.

— Но ты здесь не живешь. Ты останешься здесь только до коронации Карифа, а потом вернешься в свой дом, который находится на другом конце света. То есть ты чуть больше, чем турист. И, учитывая твое собственное высказывание, ты тот, кого мне следует опасаться.

Схватив Серу за руку, Рафик развернул ее к себе лицом.

— Я не турист! Какого черта с тобой происходит? Я принц Кьюзи.

— Так говорят, но разве ты принц? Почему ты даже не одеваешься, как принц Кьюзи? — Она махнула свободной рукой, указывая на его одежду. — Посмотри, во что ты одет. Костюмы от Армани. Хлопчатобумажные рубашки с воротниками. Уроженец Кьюзи так не одевается. Зачем ты отказываешься от традиций, если так гордишься тем, что родился в Кьюзи?

— Потому что я здесь не живу!

Сера улыбнулась:

— Точно, как я и говорю, — турист. И я лучше отправлюсь обратно в лагерь, пока не подвергла себя опасности.

Она выдернула руку и пошла вдоль пляжа, ожидая, что он вот-вот догонит ее. Однако звука шагов по песку слышно не было.

Рафик смотрел, как она уходит. Ему хотелось спорить, протестовать. Она уподобила его туристу — обыкновенному отдыхающему, который не имел права находиться в Кьюзи.

Однако протестовать он не стал, а вспомнил, что Сера улыбалась. Скорее всего, она просто смеялась над ним, но все равно улыбалась! Поэтому его раздраженность уступила место более приятному ощущению.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, зачарованный покачиванием ее бедер под платьем, которое прилипло к ее влажной коже. Он только что видел ее обнаженной. Жаль, что сейчас ее тело скрыто под платьем.

Прежде он считал Серу сиреной — морской ведьмой, соблазнами доводящей мужчин до смерти.

Возможно, она такова и есть.

На этот раз Сере повезло, и она убежала от него. Ему следовало повалить ее на мягкий песок, подмять под себя, а не смотреть, как она уходит с пляжа одна с видом триумфатора.

Но тогда она стала бы другой. Рафик взял брошенные на песок сандалии, намереваясь последовать за Серой, потом остановился и опустился на песок, удивляясь своему открытию.

Сера стала другой.

Женщина, которую он встретил у апартаментов своей матери, — та, которая отказывалась смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ним; женщина, чьи глаза были наполнены тоской и отчаянием; женщина, в которой он едва узнал Серу, — ее больше не было.

Казалось, на свет появилась новая Сера. И это не была прежняя Сера, какую он запомнил милой, радостной и смеющейся. Сера, сбросившая тоскливую оболочку, была иной — более жесткой.

Она назвала его туристом, бросив ему вызов, чтобы он оправдывался. А может, он таким и кажется? Рафик — принц-турист? Подобная мысль оказалась неприятной, хотя Рафик видел в ней определенный смысл. Что в действительности он сделал для Кьюзи? Это был остров, на котором он родился и который стал для него местом разочарования. Место, к которому он в конечном счете повернулся спиной. Он не задумывался о том, каково быть принцем Кьюзи, хотя его родной брат готовился к коронации. Наоборот, Рафик давным-давно оставил родные места. Да, это была самозащита. Лучшие годы его жизни прошли вдали от братьев и властного отца...

Нет, если он будет размышлять о Кьюзи, пробудятся воспоминания о Сере, а он не намерен подвергать себя такому испытанию.

А что в действительности он знал об этой земле, с готовностью отказываясь от своих обязанностей и связей?

Луна не давала ему ответа, темное море отказывалось приходить ему на помощь.

«Может быть, Сера права?» — спросил он себя, направляясь в лагерь намного позже после ее ухода. В Кьюзи он чуть больше, чем турист. По праву рождения он принц. Он управляет бизнес-империей, которую создал сам. Но ни то ни другое не дает ему больше преимуществ.

Ему просто повезло, что он не старший сын. Кариф будет хорошим королем. Настоящим. Кариф будет тем королем, который нужен Кьюзи.

Горная дорога оказалась в таком плохом состоянии, как и предупреждали, — на большинстве участков была всего одна полоса движения, и передвигаться вдоль скал было довольно рискованно. Поднявшись по извилистой дороге, они увидели под собой бесконечную пустыню.

«Где-то там находится Шафар и дворец, — подумала Сера. — Скоро Кариф взойдет на трон, Рафик вернется в привычный ему мир, и дела войдут в более-менее привычное русло».

Сера страстно ждала его отъезда.

Она взглянула на Рафика, который сидел рядом с водителем, и подумала, что лжет самой себе.

Словно что-то почувствовав, он обернулся к ней через плечо, пристально посмотрел. В голубых глазах застыл вопрос. Сера отвернулась, ее кожу начало покалывать, грудь внезапно напряглась. Она закрыла глаза, притворившись спящей, стараясь отгородиться от Рафика и беспокойных ощущений, перерезать ту невидимую нить, что связывала их теперь, спустя столько напрасно прожитых лет...

Когда через несколько минут Сера открыла глаза, Рафик по-прежнему изучал ее. Взгляд его голубых глаз был настороженным, и она снова вздрогнула всем телом. Какие еще нужны доказательства, если ее тело радуется вниманию Рафика?

Наконец дорога вывела их на открытую местность, теперь она шла между горных вершин, где на обочинах росли чахлые деревья и кустарники. Появились низкие здания, сложенные из красного горного камня.

Это и был Марраш. Привязанные на обочинах козы блеяли, в тени деревьев группками собирались дети, подпрыгивая и крича, завидев приближающийся автомобиль.

Рафик с подозрением оглядел город. Здесь производят ткань небывалой красоты? В этой засушливой и запыленной горной деревне? Трудно в это поверить. Неужели мать отправила его в погоню за несбыточным? Если и так, то какова цель?

Его внимание привлекло движение на заднем сиденье. Сера подняла руку, чтобы защитить глаза от солнца, и выглянула в окно.

И Рафик вспомнил ее залитую лунным светом кожу, когда она выходила из воды, и ему стало все равно, что он гонится за несбыточным, — у него появился шанс заполучить Серу. Прошлой ночью она обвинила его в том, что он принц-турист. Прошлой ночью он позволил ей уйти.

Больше он ее не отпустит!

Он — принц, нравится ей это или нет. И если он справился с задачей добиться успеха в бизнесе, то добьется успеха и в качестве принца. Что касается отношений с Серой, то он будет единственным, кто установит основные правила.

Автомобиль остановился на большой квадратной площади в центре деревни. Раздался скрип тормозов, дети закричали, обступив автомобиль.

Вскоре площадь была заполнена вышедшими из домов людьми. Они щурились от яркого дневного света, их лица освещали улыбки. Вперед вышел седовласый, сутулый мужчина с очень смуглой кожей и глубокими, как горные расселины, морщинами.

— Ваше высочество? — произнес он и низко поклонился, когда Рафик вышел из автомобиля. — Для нас истинное наслаждение, что вы посетили нашу скромную деревушку. Меня зовут Сулейман, я глава наших старейшин. Полагаю, вы приехали взглянуть на наши сокровища? Пройдите, отдохните, и затем мы с удовольствием покажем вам то, чем по праву гордятся жители Марраша.

Итак, сокровища ему все-таки покажут. Рафик последовал за стариком, и его сопровождающие прошли через заполненную людьми площадь. Дети, широко раскрыв глаза, старались дотронуться до Рафика, женщины протягивали ему детей, прося его благословения, или произносили пожелания Карифу по поводу предстоящей коронации.

Рафик пожал множество рук, прикоснулся к щекам многих детей и произнес бесчисленное количество тихих благословений, но так и не смог забыть обвинения, которое бросила ему Сера прошлой ночью.

Принц-турист.

Она ответит ему за это!

Глава 7

Рафик был взбудоражен. Сейчас у него две задачи. Заключить сделку с жителями Марраша, если получится, и затащить Серу в постель. Однако вторая задача невыполнима до тех пор, пока не решена первая, а он еще так и не увидел никаких сокровищ. Наоборот, казалось, его до бесконечности будут поить кофе и угощать сладостями, — как будто все время мира дано ему для вежливых бесед с десятком старейшин деревни обо всем, кроме причины, приведшей его в эту деревню.

Рафик, который десять лет создавал бизнес в Австралии, пребывал в расстроенных чувствах. Он не привык так вести дела. Но сейчас он в Кьюзи, а здесь все по другому. Время вроде бы течет медленнее, уде-ляется чрезмерное внимание формальностям и тонкостям.

Итак, Рафик наблюдал, черпел и улыбался стиснув зубы. Он решил, когда вернется, непременно поблагодарить своих скупщиков, которые все время подобным образом разыскивали товары для его торговых центров. Должно быть, у них нескончаемое терпение.

Сера, как он отметил с усиливающимся раздражением, казалась воплощением терпеливости. Она сидела, элегантно подогнув под себя ноги, с прямой спиной, и очень внимательно слушала тех, кто говорил.

На миг Рафик заметил, как она покосилась на него и запаниковала, когда он поймал ее взгляд. Краска залила ее гладкие щеки.

Рафик с трудом сосредоточился на церемонии. В конце концов, когда был получен ответ на вопрос о здоровье его брата и матери, кофейник унесли. Сулеман вроде бы остался доволен.

— Теперь, — произнес он, и его глаза вспыхнули, — могу я показать вам наши сокровища?

Рафик улыбнулся и кивнул. Наконец-то! Если здесь нечего смотреть, они поедут обратно в Шафар, и у них будет предостаточно времени, чтобы успеть на государственный банкет сегодня вечером. Рафик шагнул назад, чтобы пропустить Серу вперед, когда Сулейман стал показывать дорогу, и вдохнул аромат ее волос, вспомнив выходящую из моря богиню с золотистой кожей...

Хотя неплохо бы остаться в лагере еще на одну ночь.

Во дворце будет полно гостей, приехавших на коронацию, — шумных и требовательных. И будет почти невозможно выманить Серу из апартаментов его матери.

А в лагере у моря они будут практически одни.

Рафик глубоко вздохнул. Незачем торопиться с отъездом.

Сулейман снова вывел их на улицу, а затем на узкую тропинку, идущую вдоль скудного водного протока. Старик объяснил, что проток образуется по весне и является подарком богов. Внезапно стало прохладнее, вдоль тропинки росла довольно густая трава и деревья. Здесь также была апельсиновая роща, и в воздухе витал цитрусовый аромат.

Тропинка проходила мимо крошечного магазина, в котором продавалось все — от циновок и кружева до безделушек. Напротив магазина сидела старуха, обмахивая лицо веером. При виде Рафика она растянула губы в широкой улыбке, демонстрируя недостаток зубов, и упала на колени.

— Принц Рафик! — крикнула она тихим и тонким голоском. Женщина страдала запущенной формой катаракты, и было чудом, как она узнала его. Он подошел поприветствовать ее, и она сжала его руку в своих тощих и поразительно сильных руках. — Пожалуйста, купите у меня что-нибудь.

Сулейман терпеливо ждал, а Сера, не удержавшись, пригляделась к столу, загруженному безделушками, маленькими лампами и кофейниками. Она взяла одну из латунных ламп с поблескивавшими зелеными камнями.

— Красиво, — сказала она старухе, затем обратила к Рафику: — Твоей матери это понравится.

— Сколько стоит? — спросил он, залезая в карманы.

— Возьмите это! — настаивала старуха, предлагая другую лампу, большего размера, более красивую. — И одну для принца Карифа, в честь празднования будущей коронации. Подарок от Абизы из Марраша.

Рафик хотел запротестовать. Женщина явно едва сводила концы с концами, чтобы отдавать товар даром, но она уже завернула подарки в бумагу и вручила их Рафику.

— А теперь кое-что для вашей прекрасной жены... — Старуха стала шарить по столу.

Рафик кашлянул. Сера, стоящая рядом с ним, наклонила голову и внезапно покраснела.

— Сера компаньонка моей матери, — поправил он старуху как можно вежливее.

— Да-да, — ответила она. — Пока да. Ага! — Женщина взяла в руки широкое ожерелье, которого Сера не заметила среди других товаров. Оно было сделано из тех же изумрудных бусин, что украшали ткань, которую она приносила Ришане. Те же самые кусочки изумрудов украшали крошечную лампу. Но бусины на ожерелье V-образной формы были пришиты золотыми нитями. Сера ахнула. Перед ней было настоящее произведение искусства.

— Это слишком дорого! — запротестовала Сера. — Я не могу принять от вас такой подарок.

Старуха отмахнулась от ее взволнованных слов взмахом руки:

— Чепуха. — Она протянула ожерелье Рафику. — Наденьте это вашей жене. Мои глаза и пальцы уже не такие ловкие, как прежде.

Взяв концы ожерелья обеими руками, Рафик даже не удосужился поправить старуху на этот раз.

— Повернись, — сказал он и увидел, как Сера едва заметно покачала головой, ее бархатистые глаза лани смотрели беспомощно. Но она покорно повернулась. Надевая ожерелье ей на шею, он коснулся голубой жилки. Ему пришла в голову безумная идея прикоснуться к ней губами...

Будто прочтя его мысли, Сера глотнула воздуха, ее грудь приподнялась.

Он отодвинулся назад, застегнув ожерелье поверх ее волос.

Рафик мог бы оставить все как есть. Отступить назад и позволить Сере высвободить волосы, но не сдержался. Запустил руки в ее тяжелые черные волосы, которые казались шелком в его руках, приподнял их и заметил, как Сера вздрогнула, когда он коснулся ее шеи тыльной стороной пальцев.

Старуха вручила ему зеркало, и он неохотно взял его.

— Взгляни, — предложил он Сере, положив руку ей на плечо, когда она медленно повернулась. Изумруды сверкали и переливались на ее золотистой коже, подчеркивая красоту ее карих глаз и черных волос.

«Яркий цвет, — подумал Рафик. — Вот что ей нужно, чтобы подчеркнуть ее смуглую красоту».

— Ты красивая, — сказал он, внезапно засомневавшись в уместности своих слов.

Сера ахнула, взглянув в зеркало:

— Какое изящное. Но, прошу вас, вы должны мне позволить оплатить его.

Старуха кивнула и улыбнулась:

— Вы можете отплатить мне улыбкой. Это все, о чем я прошу. Такая красавица не должна грустить. Послушайте Абизу, она разбирается в таких делах. Скоро вы найдете свое счастье. — И в следующее мгновение старуха уже прогоняла их прочь, словно они задерживали других покупателей, хотя никого не было. — А теперь вы, который может стать королем, принимайтесь за свои дела, и благодарю вас, — сказала старуха, кланяясь, будто Рафик только что оказал ей бесценную услугу. — Благодарю за то, что зашли в мой магазин.

— Она щедрая женщина, — обратился Рафик к Сулейману, и тот снисходительно улыбнулся, когда они продолжили путь по тропинке.

— Абиза — мудрая женщина Марраша. Ее глаза не так хорошо видят, и все же она может предвидеть.

— Что именно? — спросила Сера.

— Будущее. — Он пожал плечами. — Но другие считают, что Абиза болтает чепуху. Иногда ее слова сбываются. Пойдемте сюда, нас ждут на фабрике.

«Будущее? — подумал Рафик. — Или чепуха?» Почему старуха сказала, что он тот, который может стать королем! Она имела в виду, что Кариф королем не станет? Странно...

Она назвала Серу его женой. Даже после того, как Рафик поправил ее, старуха настаивала на своем, говоря загадками. Неудивительно, что кое-кто считает, будто она болтает чепуху!

Сера прикоснулась рукой к шее и нащупала прохладные и округлые драгоценные камни. Она по-прежнему дрожала, то ли от слов старухи, то ли от чувственного прикосновения Рафика и его теплого дыхания у ее шеи.

Почему так разыгрались чувства, которые так долго спали? Отчего ее ощущения возрождаются, окрашивая черно-белый мир в яркие цвета?

И почему старуха предположила, что она жена Рафика? Они вместе путешествуют, это правда, и Рафика не так хорошо знают в Кьюзи, как его брата Карифа. Но старуха настаивала на своем даже после того, как Рафик постарался вежливо поправить ее. И что она имела в виду, говоря, будто Сера является компаньонкой Ришаны лишь пока?

Несмотря на теплый день, Сера дрожала, следуя за проводником, пытаясь найти в словах Абизы смысл. Откуда старуха узнала, что она долгое время была несчастна? Неужели это написано у нее на лице? Или она догадалась, увидев ее черное платье? Но как она могла все это разглядеть, если почти слепа?

В любом случае, встреча со старухой потрясла Серу. А ее подарок! Хотя в ожерелье были отшлифованные изумрудные осколки, а не цельные камни, оно было изумительно красивым и мастерски сделанным. Сере никогда не расплатиться за него.

Когда проводник на миг умолк, она коснулась руки Рафика:

— Мы должны что-нибудь сделать, чтобы расплатиться с той женщиной. Обязательно.

Хотя Рафик не произнес ни слова, Сера знала, что он понял ее.

Тропинка стала шире и привела во внутренний двор и к приземистому вытянутому зданию, которое словно исчезало в теле горы позади него. Деревянная дверь была тяжелой и старой. Сулейман встал перед ней, положив руку на замок.

— Добро пожаловать, — сказал он, широко улыбаясь, — в нашу пещеру Аладдина.

Театрально поклонившись, старик открыл дверь.

Сера ахнула, войдя в длинную и удивительно прохладную комнату, где ее встретило обилие цвета: разноцветные драгоценные камни в ситах на высоких полках, еще больше сит выстроены на полу, словно солдатики. Драгоценные камни были повсюду: в образцах вышивок, в цветах. Они искрились, когда на них падал свет. Это был бесконечный водоворот цвета — куда бы Сера ни взглянула, она не уставала восхищаться.

В углу просторной комнаты находилась своеобразная витрина. Это была кровать с покрывалами, драпировками и подушками — полная демонстрация того, как можно использовать расшитую ткань. Рядом располагались три манекена, на которых были надеты платья из тончайшей ткани. Цвета ткани платьев были насыщенными: рубиново-красный, цвет золотистого заката и синий павлиний. Ткани были прозрачны, поразительно тонки, а изумрудные пластинки переливались на них, будто живые.

Рафик оказался впечатлен не менее Серы. По правде говоря, он ожидал увидеть несколько корзин с тканями, напоминающими ту, что показывала ему мать, наверняка лучшую. Но теперь, глядя на обширный ассортимент, Рафик задавался вопросом, возможно ли здесь вообще выбрать лучшую ткань?

Он обошел комнату, разглядывая то один, то другой образец ткани, восхищаясь ручной работой. Он плохо разбирался в тканях, предпочитая оставлять уточнение текстильных деталей своим перекупщикам, но по отчетам о продажах мог судить, что ткани такого качества разберутся мгновенно.

— Почему здесь так много тканей? Вы не продаете ее? — громко спросил он, пока Сулейман явно радовался восторгу посетителей.

— Абиза сказала, чтобы мы не продавали ткань до настоящего момента, поэтому мы ждали вас. Здесь большие запасы тканей.

Рафик поднял глаза:

— Абиза? Старуха, которую мы встретили?

Старик кивнул:

— Кое-кто считает, что она несет невесть что, но другие, особенно женщины, прислушиваются к ее словам.

— Тогда как получилось, что я видел образец ткани во дворце еще вчера?

— Да. — Сулейман кивнул. — Один образец ткани действительно послали во дворец в качестве подарка в надежде, что его используют для одежды на коронацию. Увы, мы отправили ее слишком поздно. Для церемониальных одеяний ткани уже были выбраны.

Рафик обдумывал его слова, понимая их смысл.

— И ваша Абиза знает, что теперь можно их продавать?

— В этом месяце луна уже пошла на убыль, и Абиза дала свое согласие. Она сказала, что время работает на нас.

— Моя мать упомянула, что коллекцией уже кто-то заинтересовался. Откуда они узнали о том, что у вас есть?

Сулейман пожал плечами, возвел вверх руки, поднял голову. Его коричневое лицо покрылось глубокими, как ущелье, морщинами, когда он улыбнулся:

— Шанс. Судьба. Кто знает, что будет? Пара туристов, бизнесмен и его жена, они случайно проезжали через Марраш и остановились отдохнуть. Женщины показали жене бизнесмена свои драгоценности. Судьбе было угодно, чтобы ее муж оказался исполнительным директором одной большой торговой компании. Он послал сюда своих представителей сразу же, как вернулся домой.

Рафик кивнул:

— И предложение было сделано?

Сулейман горделиво выпятил грудь:

— Очень хорошее предложение. Некоторые сказали, что нам следует сразу же его принять. Удача пришла в Марраш в тот день, когда сюда случайно заехали путешественники.

— А другие?

— Другие сказали, что мы должны ждать. Что мы и так ждали слишком долго и не должны торопиться и лезть впереди овец в загон.

Рафик улыбнулся, услышав старинную пословицу Кьюзи. Давно он ее не слышал, но высказывание было кстати. Ему следовало благодарить свою мать. Если бы она не показала ему ткань, он опоздал бы и сделку заключил бы другой.

— Вы можете сказать, сколько предложил вам представитель того бизнесмена?

Сулейман назвал среднюю цену за отрез ткани — крайне низкую. Жителей Марраша явно хотели обмануть.

— Это очень низкая цена, — объявил Рафик. — Вам следовало просить по меньшей мере в два раза больше.

Стоящая рядом с ним Сера ахнула, словно мысленно подсчитала стоимость тканей.

— Вы делаете предложение, ваше высочество?

— Вы его примете, Сулейман?

Старик поклонился, выражение его лица сразу стало сдержанным, хотя глаза горели от возбуждения.

— Я должен сообщить о вашем предложении совету.

— Старейшин?

Если так, то, учитывая деловой азарт Сулеймана, с предложением Рафика согласятся.

— Не в этом случае, ваше высочество. Это будет совет женщин. Возможно, вам покажется необычным, но этим проектом занимаются только женщины. Из уважения к вашему титулу они попросили меня быть сегодня их представителем.

— В самом деле, необычно, — усмехнулся Рафик.

— Нужно упомянуть, как начинался этот проект, — продолжал Сулейман. — Одна из жительниц деревни, старая вдова, унаследовала небольшое состояние после смерти члена своей семьи в Шафаре. Она могла просто переехать в город, но она долго прожила в деревне и решила остаться. Ей самой деньги были не нужны, поэтому она решила сделать то, что принесет пользу всей деревне, создав постоянный доход для всех женщин.

Рафик одобрительно поднял брови:

— Отличное решение.

— В самом деле. Женщины уже экспериментировали с отходами от шлифовки изумрудов, используя пластины всех видов и огранки. Например, ожерелье от Абизы... — он жестом указал на ожерелье на шее Серы, — и лампа. Они предложили свой способ использования отходов при огранке изумрудов. Фракционированные крошечные осколки можно нашивать на ткань, как бусины. Совет старейшин одобрил покупку швейных машинок и тканей — атласа и шелка, — которые являются основой той продукции, которую вы видите.

— И оттого, что производством тканей занимаются женщины, только они выбирают покупателя, верно?

Сулейман кивнул:

— Они выслушают мнение совета старейшин, но в конечном счете последнее решение за ними.

— Как думаете, я могу с ними встретиться? Я хотел бы похвалить их за мастерство.

— Они определенно почтут вашу похвалу за честь, ваше высочество. Они все работают на фабрике неподалеку. Вот только... — Сулеман кашлянул в кулак и посерьезнел, будто тщательно подбирая слова.

— Есть проблема?

Сулейман вздрогнул.

— Решение несомненно остается за женщинами Марраша. Для них, конечно, будет честью встретиться с вами и показать свою мастерскую. Но я должен предупредить, что женщины неохотно вступают в переговоры с мужчиной. Любым мужчиной. Извините, но будет лучше, если переговорами займется ваша компаньонка. — Он кивнул на Серу.

Все происходило так, как говорила его мать. Она посоветовала ему взять на переговоры женщину, чтобы она договаривалась с жителями деревни.

Рафик посмотрел на стоящую у его плеча кроткую Серу и заметил, что ее карие глаза беспокойно округлились.

Желание крепко обвило его тело, словно гадюка. Ожерелье из изумрудинок на шее Серы мерцало и поблескивало, будто живое. Вероятно, камни переливались из-за пульсирующей жилки на ее шее...

И внезапно Рафику захотелось прикоснуться к ней, прижать к себе всем телом, овладеть ею.

Глубоко вздохнув и зная, что они могут стать близки уже этой ночью, — если повезет! — Рафик повернулся к Сулейману:

— Именно с этой целью Сера приехала сюда.

Старик кивнул:

— Я рад, что вы понимаете. Я должен предупредить, что совет женщин любит принимать взвешенные решения. Есть большая вероятность того, что ответа вам сегодня не дадут, несмотря на шедрое предложение.

— Я приехал в Кьюзи ненадолго, — подчеркнул Рафик, стараясь как-то повлиять на Сулеймана. — После коронации я должен вернуться в Австралию. Имеет смысл заключить сделку до моего отъезда.

Старик кивнул:

— Я понимаю. Однако совет женщин долго ждал такого предложения. Вероятно, лучше не торопиться.

«Взвешенное решение, — подумал Рафик. — Они хотят заполучить большого и жирного зверя, которого можно поделить на всех».

Он сомневался, что предложение другого бизнесмена под стать его предложению. Однако есть вероятность того, что они захотят обо всем разузнать. И что тогда? Сколько пройдет времени, прежде чем совет женщин дождется откормленного на убой ягненка?

Проклятье! Если бы ему позволили участвовать в переговорах, он, вне сомнения, обвел бы их вокруг пальца. У него огромный опыт ведения переговоров по поводу гигантских сделок. Подобные вопросы он решал ежедневно. А Сера неопытна в таких делах. Но самое главное — она не заинтересована в результате. Конечно, она выскажет им его предложение, но спорить с ними не станет, особенно после того, как выяснилось, что женщины не будут торопиться с решением. Зачем ей вступать с ними в противоборство? Ей наплевать, если его сделка сорвется.

Кроме того, как он узнает, что Сера не станет намеренно саботировать переговоры в отместку ему?

Однако выбора у Рафика не было. Успех сделки был в руках Серы.

Глава 8

Рафик сидел в автомобиле, который возвращался в Шафар, и с недоверием смотрел на документ, лежащий у него на коленях.

— Как ты это сделала?

Этот документ после встречи с советом женщин отдала ему Сера. В нем говорилось об его эксклюзивном праве на покупку коллекции тканей Марраша. Несомненно, ушлые адвокаты преобразуют рукописные каракули в законный документ, потом стороны подпишут его, однако основные положения договора были согласованы.

Однако он по-прежнему не мог понять, как ей это удалось. Примерно три часа назад они вошли в здание, где располагалась мастерская. Слышался шум швейных машинок, разговоры и смех женщин. В углу комнаты находилась детская кроватка, и около нее молодая женщина пела колыбельную. При их появлении все сразу умолкли. Даже младенец прекратил возню, когда в комнате наступила неожиданная тишина.

Но она продолжалась недолго. Женщины выслушали похвалу принца по поводу их мастерства, с гордостью показали ему и Сере мастерскую. Затем они провели их в смежную комнату, где небольшая группа женщин полировала крошечные пластинки из драгоценных камней и превращала их в сверкающее великолепие, которое будет украшать ткани и сувениры.

После экскурсии женщины извинились и попросили Рафика и Сулеймана оставить их с Серой для переговоров.

— Сколько времени они будут решать? — спросил Рафик, когда прошел час, а ему показалось, что он ждет вечность. Сулейман лишь улыбнулся и сочувственно пожал плечами.

Наконец женщины вышли из мастерской, улыбаясь. К удивлению Рафика, Сера вручила ему документ о заключенной сделке. Чувствуя больше чем облегчение, он подхватил ее на руки. Прокружил на месте и поцеловал под всеобщие одобрительные возгласы.

Но времени на разговоры, обсуждение деталей и расспросы не было. Внезапно вся деревня вышла на улицу, чтобы отпраздновать приятное событие. И если по прибытии Рафику казалось, что кофейник, из которого ему наливали кофе, был огромным, то теперь он казался ему просто бездонным. Он хотел вернуться в Шафар сегодня вечером, чтобы успеть на государственный банкет в честь Карифа, но была велика вероятность, что он вообще не успеет на него.

Зато у него появилась отличная отговорка. Теперь ничего не остается, как провести еще одну ночь в лагере на побережье. Удивительно, что судьба так благосклонна к нему. Решение следующей задачи будет намного проще. Сера не удивилась его действиям. Теперь им есть что отметить.

— Как ты этого добилась? — снова спросил он женщину, сидящую рядом с ним на заднем сиденье.

Сера, как обычно, была сдержанной и спокойной, но чуть менее грустной. Уголки ее губ едва заметно приподнимались, будто она была чуть-чуть довольна собой и тем, как решила вопрос.

Сера слегка пожала плечами:

— Я рада, что познакомилась с ними. Сильные женщины, решительно настроенные изменить свои судьбы. Для этого они упорно работают.

— Но Сулейман сказал, что совет женщин не будет торопиться с решением. Как тебе удалось получить их согласие на заключение контракта сегодня?

Сера едва заметно улыбнулась, отчего ее прекрасное лицо осветилось, будто под лучами солнца.

— Начнем с того, что именно ты ускорил сделку, потому что женщины почти потеряли голову от твоего предложения, — сказала Сера. — Предыдущее предложение казалось им всем очень выгодным, но твое предложение удвоить цену было для них сродни подарку богов. Абиза неспроста просила их подождать с продажей. И все же, — тихо продолжала она, — некоторые сочли, что им следует дождаться предложения еще одной стороны, чтобы выяснить, можно ли еще поднять цену.

Он кивнул. Откормленный на убой ягненок. Сулейман предупреждал его о такой возможности.

— Но они отказались ждать. Что заставило их передумать?

— Решение было принято быстро. Первое голосование не удалось, и на какое-то время я засомневалась в успехе. Полагаю, они ждали, что я предложу более высокую цену. Я поняла, что не имею права поднимать цену от твоего имени. Поэтому мы оставили размышления о контракте и просто поговорили, по-женски, о недавних изменениях в королевской семье: о внезапном отречении Завиана, то есть Зафира, о принце Карифе и его приближающейся коронации.

— И что произошло потом?

Сера улыбнулась. Положив руки на колени, она покосилась на него так, словно решила поделиться секретом. Ее улыбка была настолько загадочной, что ей позавидовала бы Мона Лиза.

— Я подумала об образце ткани, присланной во дворец, и о том, что это означает для жителей Марраша.

Он попытался найти смысл в ее словах:

— И?..

Она улыбнулась шире:

— Потому что это единственный способ продавать товары фирмам, которые могут их купить, не важно, где именно эти фирмы находятся. Для женщин Марраша важно, чтобы ткани были продемонстрированы во время коронации.

— Но уже слишком поздно что-либо менять! — проворчал Рафик, разочарованно запустив пальцы в волосы. Коронация состоится через несколько дней. Если Сера предлагает демонстрацию тканей Марраша на коронации, контракт следует расторгнуть еще до его оформления юристами. — Невозможно внести изменения за такое короткое время до коронации.

— И не надо! — отозвалась Сера столь страстно, что Рафик вдруг вспомнил, какой она была много лет назад. Яркой, жизнерадостной и смешливой.

Сера сидела прямо, чрезвычайно напряженная. Ее улыбка, которой он так радовался, померкла.

— Из сказанного стало ясно, что женщины будут по-настоящему признательны, если их мастерство будет признано и оценено в пределах их страны. Они знали, что коллекция может быть продана по самой высокой цене, и для них это экономически выгодно, но они также хотят демонстрировать свои работы самостоятельно. Они считали коронацию лучшим способом представления их мастерства, ведь о них узнает весь мир. Но, как ты сказал, уже слишком поздно...

— Так что ты предложила?

Она прикусила губу, а потом повернулась к Рафику:

— Я просто предложила им следующее. Если они примут твое предложение, то однажды, когда ты будешь жениться и о королевской свадьбе будет известно всему миру, ты, возможно, захочешь, чтобы на твоей невесте было платье из самых лучших тканей, сделанных женщинами Марраша...

Он неторопливо сморгнул:

— Что ты пообещала? Королевскую свадьбу? Свадебное платье? Но я не намерен жениться — никогда! Это означает, что женщинам Марраша будет некого одевать в свадебное платье. Как ты думаешь, в какое положение ты меня поставила? О чем ты, черт побери, думала?

Она резко повернула голову, ее темные глаза вспыхнули как угольки.

— Я думала, что ты хочешь заключить сделку сегодня!

— Но ты пообещала им свадьбу. Мою свадьбу!

— Я вряд ли могла пообещать им свадьбу принца Карифа! Он женится в ближайшее время, но я вряд ли могу привлечь Карифа к договоренности по поводу сделки, ведь выгоду она принесет только тебе! — Сера вздохнула и опустила глаза. Когда она заговорила, ее голос был уже мягче и спокойнее: — Я не сказала, что свадьба обязательно произойдет, и не указала ее дату. Но я подумала, ты поймешь мои доводы. Для этих женщин важно, чтобы их ткани были известны на родине. О чем еще я, по-твоему, должна была с ними договариваться?

— Я не предлагал тебе говорить им о свадьбе! — И, уже произнеся эти слова, Рафик осознал, насколько груб. Раздраженно что-то проворчав, он отвернулся к окну, подумав, что в скале, которую они проезжают, больше трещин и щелей, чем в ее логике.

Сера заставила женщин-переговорщиков ожидать его свадьбы. Теперь женщины будут ждать любого намека...

И он вспомнил их одобрительные возгласы, когда он поцеловал Серу.

Женщины Марраша считают, что Сера его невеста! Разве Абиза уже не предупредила об этом?

Рафик повернулся к Сере:

— Женщины считают, что я собираюсь жениться на тебе. Они подумали о нашей свадьбе. Именно тебя они увидели в свадебном платье Марраша.

Она покачала головой, в ее глазах по-прежнему отражалась паника.

— Нет. Я уверена, они так не думали.

— Я поцеловал тебя...

— Ты ничего под этим не подразумевал. Это ничего не значит.

Наклонившись, Рафик обнял рукой ее за плечи, привлек к себе и тихо заговорил на ухо, чтобы не услышали сидящие впереди. Пальцами другой руки он коснулся ее щеки:

— Я не женюсь на тебе, Сера. Не важно, что решили женщины Марраша. Не важно, что думает кто-либо еще. Я не женюсь на тебе. Никогда. Потому что я не могу жениться на тебе после того, что ты сделала.

Казалось, Земля замедлила вращение, пока он слушал, как Сера тихонько вздыхает. Наконец осознав смысл его слов, она неторопливо кивнула и снова улыбнулась, отчего Рафику стало не по себе.

— Думаешь, я этого не знаю? — Ее голос был тихим. — Думаешь, я не жила с осознанием того, что ты ненавидишь меня за случившееся много лет назад? Я это осознаю. Я тебя понимаю. И с чего ты взял, что я нуждаюсь в тебе и хочу тебя? Я придумала идею со свадебным платьем для твоей невесты, чтобы ты выиграл сделку. Не потому, что я каким-то образом старалась устроить нашу свадьбу.

Раздражение Рафика стало больше. Сера вдова, а он теперь принц — богатый принц. Он может дать ей все, что она захочет: статус, деньги и привилегии. А она заявляет, что не хочет его?

Рафик был уверен в обратном: Сера хочет его.

Поэтому он не отпустил ее. Наоборот. Он поигрывал ее волосами с притворной игривостью.

— Жителям Марраша так не показалось.

Она вздернула подбородок, свирепо и негодующе посмотрев на него:

— И кто тому виной?

Рафик сжал и разжал пальцы, затем провел ими по ее шее и почувствовал, как Сера вздрогнула.

— Не я вложил в их умы идею о свадьбе.

— Не я поцеловала тебя!

Его взгляд упал на ее чуть приоткрытые губы. Дыхание Серы было учащенным, ее грудь вздымалась и опускалась.

«Возможно, — подумал Рафик. — Но ведь ты не сопротивлялась...»

Он вспомнил вкус ее губ и явный восторг, с каким она уступила его поцелую. Рафик мог поспорить, что она не была против.

И теперь он обнял ладонью ее за шею и притянул к себе.

Рафик вдохнул соблазнительный аромат трав, отваром которых она ополаскивала свои черные волосы, и мыла, которым она намыливала свою атласную кожу.

Итак, он уже дважды поцеловал Серу — импульсивно, неожиданно, резко прервав поцелуй и чувствуя после разочарование. Эти поцелуи были обречены с самого начала... И все же эти поцелуи кое-что подарили Рафику. Две вещи: жажду продолжать и понимание того, что Сера хочет его. Пусть она говорит, что не хочет выходить за него замуж, но она хочет его.

Ее выдавала дрожь, когда он прикасался к ней. Ее выдавала ее податливость. Он был уверен в ее желании.

И сейчас только это имело значение.

Рафик улыбнулся ей, наконец оторвав взгляд от ее губ, и увидел, что она растеряна и изумлена, словно ожидала, будто он снова поцелует ее. Словно предвкушала прикосновение его губ к своим губам.

Улыбка Рафика стала шире.

— Не расстраивайся, — прошептал он так близко от ее уха, что ощутил мягкость мочки. Его губы коснулись прохладной золотой серьги в форме кольца. — Я поцелую тебя снова. Но не сейчас. Пока рано. В следующий раз, когда я тебя поцелую, мы будем там, где нам никто не помешает.

И на этот раз в карих глазах отразилось удивление. Более чем удивление, как заметил Рафик. В ее глазах было желание.

Но сейчас, сидя на заднем сиденье автомобиля, спускающегося с горы, следует образумиться.

Рафик в последний раз сжал ее плечо, затем убрал руку, растянулся на сиденье и впервые за все время обратил внимание на красновато-золотистые лучи заката. Автомобиль ехал вниз по извилистой и разбитой дороге. Скоро наступит ночь, и они в очередной раз остановятся в лагере у моря. Это означает, что скоро он будет с Серой...

Он вздохнул, стараясь обуздать усиливающееся желание. Лучше смотреть на закат. Потому что закат потрясающий: огненный шар опускается ниже, окрашивая небо в яркие цвета.

Цвет.

Это напомнило ему о свертке, который он взял с собой, — единственная покупка, которую ему позволил совершить Сулейман у женщин. Он протянул руку за сиденье, но остановился, когда увидел, как сидящая рядом Сера прижалась к дверце. Она смотрела потерянно и уныло, сначала вцепилась в ожерелье, затем положила руки на колени.

И внутри Рафика что-то перевернулось: он ощутил незнакомое чувство вины. Что стало причиной ее тоски, если недавно она была мила с ним? Рафик едва не протянул руку и не прикоснулся к ней, чтобы утешить.

Однако он резко убрал руку, ведь такой жест стал бы проявлением заботы. А он не собирался заботиться о Сере. Он хочет эту женщину — вне сомнения. Но при чем тут забота? Прошло много лет с тех пор, как ему было дело до ее чувств.

«Кроме того, — подумал он, отмахиваясь от непривычного чувства вины, — где доказательство того, что она расстроилась из-за меня?»

Ведь она может вспоминать Хусейна и сожалеть о том, что его нет рядом.

Рафик отвернулся, чувствуя к себе отвращение. Эта мысль не принесла ему утешения. Пусть Хусейн был мужем Серы в течение десяти лет, но он не хочет, чтобы она вспоминала об этом человеке. Тем более что скоро все изменится. Сегодня ночью он заставит ее совершенно позабыть о Хусейне.

Сегодня ночью Сера поймет, чего ей не хватало.

Глава 9

Ситуация становилась все более опасной. Сера поигрывала изумрудным ожерельем, глядя в окно и вспоминая свои ощущения от прикосновения пальцев Рафика к ее шее. Каждый раз, когда он смотрел на нее или оказывался рядом, она чувствовала растущее между ними напряжение, вспышку желания. Когда он прикоснулся пальцами к ее шее и запустил их в ее волосы, она ощутила электрический разряд.

Заметил ли это еще кто-нибудь?

Сера вздохнула. Конечно, заметили все вокруг. Женщины видели, как Рафик целует ее и кружит, подхватив на руки, будто они муж и жена. О происходящем между ними было известно всем, даже почти ослепшей старухе с катарактой.

А как она отреагировала на его заявление о том, что он снова поцелует ее? Она не взбунтовалась, и не разозлилась, и даже не обиделась на его самоуверенное утверждение. Нет! Наоборот, она уставилась на него огромными щенячьими глазами, погрустнев, когда он не поцеловал ее сразу.

По ее спине снова пробежала дрожь. Она закрыла глаза и вздохнула.

Почему ощущения в ее теле так сильны? Ведь она больше не подросток, а зрелая женщина. Возможно, она не так опытна, как большинство, но она была замужем почти десять лет. Сера давным-давно похоронила свои подростковые надежды и желания, так же как телесные ощущения, нацепив на себя маску холодного самообладания.

Так отчего именно сейчас тело выдает ее?

Десять лет она не испытывала ничего, подавляя желания и чувства до тех пор, пока не стала уверена, что они навсегда умерли. И теперь, вместо того чтобы быть спокойной, сдержанной и равнодушной, она ощущает жар и восторг, а ее кожу покалывает в тех местах, которые давно уже стали бесчувственными. Словно все эмоции и непризнанные желания прошедших десяти лет возродились и несут ее на волне чувственного прилива.

Она снова стала прежним подростком — девочкой, влюбившейся в высокого уроженца Кьюзи с золотистой кожей, проницательными голубыми глазами и таким обаянием, который привязал ее к себе с первого мгновения, как они встретились.

Но как он может так на нее влиять, если прошло более десяти лет? Неужели она по-прежнему его любит?

Этого не может быть!

Сера даже не заметила, как они доехали до лагеря.

Именно Рафик открыл ей дверцу автомобиля. Взглянув на ее перепуганное лицо своими потрясающими голубыми глазами, он нахмурился и проворчал:

— Что произошло?

Сморгнув, она глубоко вдохнула теплый морской воздух, отстегнула ремень безопасности. Возможно, ей следует выспаться. Может быть, таким образом ей удастся справиться с путаницей в своих мыслях?

Она оперлась на его руку, выходя из автомобиля, и почувствовала, как по ее руке пробежала взрывная волна. Сера ахнула, и Рафик поймал ее взгляд. Судя по страстному блеску в его глазах, он чувствовал то же самое.

Она как можно быстрее отошла от него в сторону. Водители уже выгружали вещи из багажника. Другие слуги, остававшиеся в лагере, пришли им на помощь. При свете факелов их тела отбрасывали тени на палатки. Бриз принес аромат жареного ягненка со специями.

— Как долго мы здесь пробудем? — спросила она, стоя на дюне, откуда был виден длинный старый пляж под украшенным звездами небосводом.

— До утра. Мы проведем ночь в лагере.

Повернувшись, Сера отметила, что Рафик стоит очень близко к ней. А она надеялась, что они сегодня вернутся во дворец! Сера рассчитывала скрыться в своей комнате в апартаментах Ришаны. Там она легла бы на кровать и снова попыталась бы забыть о Рафике. А вместо этого ей предстоит еще одна ночь в лагере вместе с Рафиком...

Поцелует ли он ее сегодня вечером здесь, в лагере?

Сера сглотнула. Она вспомнила прошедшую ночь, когда Рафик потревожил ее мирное купание в конце пляжа. Она помнила, как жадно он оглядывал ее тело. Нельзя ей сегодня рисковать! Сегодня ночью она вряд ли сможет равнодушно оттолкнуть его.

— Я думала, ты хочешь вернуться в Шафар как можно скорее.

— Небезопасно ехать через пустыню ночью на одном автомобиле. — Он выгнул бровь; от языков пламени факелов его золотистая кожа приобрела красноватый оттенок.

При этих словах к щекам Серы прилила краска. Всего день назад она умчалась на автомобиле к зыбучим пескам. Казалось, с тех пор столько всего произошло! Такой короткий промежуток времени, но его достаточно, чтобы жизнь пошла кувырком...

— Разве сегодня вечером во дворце не устраивается государственный банкет? Мы ведь должны вернуться во дворец, верно?

Он пожал плечами, не понимая ее желания вернуться в Шафар:

— Мы на него опоздаем, даже если выедем сейчас. Кроме того, я не в первый и не в последний раз пропускаю государственные банкеты. В конце концов, я ведь всего лишь — как ты меня назвала? — принц-турист...

На этот раз Сера ахнула и поднесла руки ко рту:

— Рафик, я была так не права. Я видела тебя с жителями Марраша. Я заметила, как ты общаешься с ними, как они воспринимают тебя. Мне не следовало такого говорить. У меня не было права...

Он приказал ей замолчать, прикоснувшись двумя пальцами к ее губам, и с радостью отметил, как она их разомкнула.

— Права ты не имела. Но ты заставила меня думать. Прошлой ночью, на пляже, ты впервые заставила меня задуматься о том, какой из меня принц. Я долгие годы прожил вдали от Кьюзи и ничего не знаю о местных традициях и том, что важно для народа. Но я бы ничего добился из того, что имею сейчас, не будь уверен в своей возможности побеждать. Я буду хорошим принцем Кьюзи, Сера, сильным принцем.

Она сглотнула:

— Я понимаю.

— И я начну прямо сейчас, отдав первый королевский приказ. Сегодня ты будешь ужинать со мной, в моей палатке!

Его голос был резким и низким.

— А это... это уместно?

Он неторопливо и страстно улыбнулся:

— Это мой приказ. Тебе следует знать только об этом.

Сера опустила глаза в землю:

— Конечно...

Рафик достал сверток с заднего сиденья автомобиля.

— Что это?

— Открой, и увидишь. Сулейман разрешил мне вступить в переговоры с женщинами только ради этого.

Сера медленно развязала ленту, стягивающую сверток, развернула бумагу и ахнула, увидев переливающиеся в пламени факелов камни. Сначала она подумала, что это обыкновенная ткань.

— Платье, — крикнула Сера, узнав один из нарядов, которые увидела в Марраше. Она подняла его к плечу, восхищаясь переливчатым светом камней. Затем она обнаружила в увесистом свертке еще два платья: рубиново-красное и цвета золотистого заката. — Ты купил все три?!

— Я и хотел купить все три.

— Они такие красивые. — Внезапно она нахмурилась. — Разве такие товары будут хорошо продаваться в твоей стране?

Он покачал головой:

— Эти платья не предназначены для продажи в моих магазинах.

Небольшая складочка между ее бровями стала чуть резче.

— Они для Ришаны?

— Я уверен, что они ей понравятся, но платья не для нее.

— Тогда зачем они?

— Это подарок. Для тебя.

И снова он застал ее врасплох.

Сера протянула ему сверток:

— Рафик, я не могу принять такой роскошный подарок.

— Можешь и примешь. Ты слишком долго прячешь свою красоту под траурными одеяниями. Я понял это в тот момент, когда надел на тебя изумрудное ожерелье. Пора тебе снова показать свою красоту.

Его слова задели ее за живое. Она носит траурные одежды в знак скорби по покойному мужу, но черный цвет стал для нее еще и своеобразным прикрытием.

— Но, Рафик...

— Возьми платья. Это приказ.

Выбора у нее нет. Она должна принять подарок.

— Сегодня ты наденешь платье синего, павлиньего цвета.

Она подняла глаза и неуверенно посмотрела на него. Звезды ночного неба отразились в глубинах ее глаз. Звезды и отблески пламени факелов придавали ее глазам жаркое сияние.

Позже, в своей палатке, Сера подняла синее платье перед собой. Каково носить одежду таких ярких цветов? После стольких месяцев траура платье казалось Сере провокационным. Или она смущена тем, как Рафик смотрел на нее — жадно, с лукавой улыбкой на губах?

Она втянула носом воздух, ощущая нехватку кислорода. Как она может что-то предполагать, если ее мозг отказывается мыслить здраво? Поэтому, решив не размышлять, Сера надела платье, позволив тяжелой, расшитой драгоценными камнями ткани прикоснуться к ее коже. Она слышала шорох шелка, ощущала тяжесть камней. Взглянув в маленькое зеркало, она увидела в нем Незнакомку — женщину, которая отсутствовала более десяти лет. Возможно, она стала старше на несколько лет, но не слишком отличалась от той девушки, которой была прежде...

Однажды Сера усмирила юношеские порывы. А потом так стыдилась своего прошлого и того, для чего использовалось ее тело...

Не важно, что она вышла замуж за другого, любя Рафика, а он поклялся никогда не жениться на ней. Пусть несчастливая судьба не сведет их вместе навсегда, но возможно, в эту ночь они станут любовниками.

Сера причесалась. Она не знала, что за наслаждение может подарить мужчина женщине. Она так и не узнала того волшебного ощущения, о котором шепчутся в коридорах дворца недавно вышедшие замуж женщины. Сера никогда не знала физического удовольствия...

Она была уверена, что Рафик подарит ей это наслаждение.

Всего одна ночь с мужчиной, который никогда ее не полюбит и не женится на ней.

Сера пригладила платье, принимая решение. Если сегодня Рафик поцелует ее, если он хочет, чтобы им никто не помешал, то она уступит ему. Сегодняшняя ночь — словно подарок богов. Люди говорят, что судьба дает всего один шанс, возврата в прошлое не бывает, и возможно, они правы. Вероятно, не следует вспоминать о тех днях, когда она верила, что они с Рафиком поженятся и всегда будут вместе. Те дни навсегда ушли.

Но одна ночь — сегодняшняя ночь — хотя бы кое-что. Отблеск того, что могло быть в их жизни. Горько-сладкое напоминание о том, что она потеряла.

Сегодняшнюю ночь Сера запомнит навсегда.

Рафик терпеливо ждал. Под звездным небом был накрыт стол, еду были готовы подать в любой момент. Оставалось только дождаться Серу.

За пределами палаток слышались разговоры мужчин, сидящих у костров, чувствовался запах кальяна, приносимый ночным бризом. Отличный вечер, не слишком жаркий, не слишком прохладный, с медленно движущимися по небосклону звездами.

И вот появилась Сера, и ночь стала еще совершеннее.

Она застенчиво подошла к столу, опустив глаза вниз.

«Как девственница, — подумал он. — Стыдливая и робкая невинная девушка, которая готовится принести себя в жертву».

Но он знал, что Сера не невинна. Рафик с облегчением отметил, что она избавилась от черного одеяния. Синее платье подчеркивало ее фигуру, драгоценности на шее делали Серу похожей на сверкающий приз.

Его приз.

— Ты красива... — У Рафика был более низкий, чем обычно, голос.

— Рафик!

Он улыбнулся:

— Честная сделка, правда? Мой халат за твое платье.

— Рафик, ты... Ты...

Восхитителен. Она с упоением смотрела на человека, который с изяществом носит дорогие деловые костюмы, но стал похож на бога, надев одежду соотечественников. Белоснежный халат придавал его оливковой коже золотистый оттенок, его черные волосы стали отливать красноватым цветом.

А его глаза, что стало с его глазами! Они казались сапфирами, согретыми лунным светом. Проницательными и прекрасными.

Рафик казался выше ростом и более властным. У Серы не осталось сомнений, что перед ней настоящий принц Кьюзи!

Наконец ей удалось совладать с языком:

— Я имею в виду, ты другой. Как будто ты — здешний.

И Рафик рассмеялся. Она так давно не слышала его смеха — низкого и резкого. Он поднял голову наверх, обнажая сильную шею.

— Моя мать с радостью услышала бы об этом. С тех пор как я приехал, она только и твердит, чтобы я надел традиционные одежды. Вот теперь надел. Присядь. Поешь. Потому что мы далеко от дворца, и сегодня ночью... — он обрисовал руками арку, — вот наш дворец.

Казалось, его глаза заблестели ярче драгоценных камней на ее платье, в улыбке обнажились белоснежные зубы.

Словно из ниоткуда появились слуги, готовые подавать еду и наполнять бокалы, исполнять любое желание хозяина. Но вот они растворились в темноте ночи под шум морского прибоя. В эту ночь Сера верила, что Рафик ведет себя, как принц. Сегодня он принц не только на словах.

— Тебя это не пугает? — тихо спросила она, когда слуги ушли. — Осознание того, что твой брат станет королем? Того, что ты сам едва не стал королем?

Выражение его лица стало напряженным.

— С Карифом ничего не случится. В ближайшее время он женится и произведет необходимых наследников, и я больше не буду вторым из претендентов на трон. Кроме того, — произнес он, попытавшись улыбнуться, — остается Тахир.

— Твой младший брат? Но никто не знает, где он.

Рафик покачал головой, не в первый раз задаваясь вопросом, где носит его своенравного брата. Возможно, они получат кое-какие новости, когда вернутся во дворец.

— Все решено. Кариф станет прекрасным королем.

Подошедший официант поклонился и спросил, не нужно ли им еще чего-нибудь. Рафик прогнал его взмахом руки. Ни он, ни Сера не казались голодными. Они едва притронулись к еде, несмотря на нежный аромат мяса со специями и свежие овощи. Вместо этого оба довольствовались тем, что пожирали друг друга глазами, будто это и был их хлеб насущный.

Рафику только это и было нужно: видеть Серу такой, с подчеркнутой яркой одеждой красотой.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он, когда стало ясно, что оба закончили ужинать, хотя их тарелки так и остались полными.

— Что я сделала?

— Почему ты вела переговоры с советом женщин, а не приняла их сторону, когда они сказали, что хотят выслушать встречное предложение? Ты могла бы уйти еще тогда, зная, что Сулейман с самого начала предрекал такой исход, да и я его почти ожидал. Ты могла бы уйти с переговоров. В конце концов, с какой стати тебе заботиться о том, заключу я сделку или нет?

Сера откинулась на спинку стула, ее взгляд был задумчивым. Рафик уставился на ее обтянутую тканью грудь.

Она помолчала, прежде чем ответить, будто взвешивая слова и подбирая нужные:

— Я знаю, тебе трудно в это поверить, Рафик, но я надеялась немного сгладить ту боль, которую причинила тебе в прошлом. Я в самом деле сожалею о том, что произошло, и о том, как ты узнал о моей свадьбе.

Рафик проворчал что-то, проклиная себя за то, что затеял этот разговор, а не затащил ее сразу в постель. Ему не хотелось снова выслушивать ее робкие извинения.

— В то время не казалось, что ты раскаиваешься! Не похоже было, что ты сожалеешь.

— Я не могу ждать, что ты поверишь мне.

— Как я могу тебе верить? Ты продолжаешь утверждать, что у тебя не было выбора.

Сера пристально смотрела на него из-под опущенных век.

— Выбор у меня был, — начала она. — Выбор, который он мне разъяснил. Я могла защитить честь семьи, получить обещание предоставить заманчивую должность моему отцу или все навсегда разрушить.

— Он мог навредить? Кого ты имеешь в виду?

— Твоего отца, Рафик. Твой отец угрожал мне, заявляя, что я тебе не пара. Я уже знала, как сильно пострадал Кариф. Но когда твой отец нанес мне визит, сказав, что у него другие планы насчет тебя и что вся моя семья пострадает, если я не выйду замуж за Хусейна, какой выбор у меня был? Неужели ты думаешь, что я могла по собственной воле стать женой Хусейна? Неужели ты в это веришь?

Так вот кто приложил руку к предательству! Именно его отец был единственным, кто разлучил их. Его собственный отец.

После их вчерашнего выяснения отношений в оазисе мысль об этом не давала ему покоя. Сера сказала тогда, что у нее не было выбора, что она не могла подвергнуть свою семью такому же позору, какой обрушился на семью Жасмин.

Рафик слишком долгое время прожил в Австралии. Он забыл о том, какова жизнь в Кьюзи: не помнил, какие ожидания отец возлагает на своих дочерей; что такое жить под постоянным страхом, как бы не навлечь на семью позор необдуманными действиями.

И он ни разу не задумывался о том, какие надежды отец возлагает на своих сыновей. Его отец жаждал контролировать каждый шаг сыновей, принимать все решения. Он был вне себя от ярости, когда Кариф сбежал с Жасмин в пустыню.

Конечно, он хотел сам выбрать жен своим сыновьям. Несомненно, он рассчитывал только на свой выбор. Он жаждал контролировать их судьбы. Вместо этого он потерял их, одного за другим.

Рафик был ослеплен собственной обидой и болью. Он был не способен видеть ничего вокруг...

И пока беспорядочные мысли кружились в его голове, до него дошел смысл других слов Серы: «Неужели ты думаешь, что я могла по собственной воле стать женой Хусейна?»

Приливная волна не смогла бы ударить его сильнее.

— Ты не хотела выходить за него замуж. Ты его не любила...

— Я никогда его не любила!

В ее словах был холод, причину которого он не понял и не мог понять. Но сейчас не время анализировать и размышлять.

— И когда ты сказала мне в присутствии всех, что никогда меня не любила...

Она закрыла лицо руками.

— Я солгала. — Ее голос был тонким, как золотая нить, которой были нашиты драгоценные камни на ее платье.

От ее слов кровь застыла в его жилах.

Рафик запустил пальцы в волосы, боль от впившихся в кожу ногтей была несравнима с той болью, что сжимала его сердце. Ему так хотелось верить ей! Но ее слов было ему недостаточно.

— Но ты ведь не все мне рассказала, верно? Я видел тебя на свадебном приеме! Я видел, как он тебя обнимал. Я видел, как он почти вылизывал языком твою шею и мял рукой твою грудь. И я видел, как ты положила руку на его колено и сжала его так, как никогда не сжимала мое! Я хотел разорвать его в клочья! Только Карифу удалось образумить меня и уговорить уйти, оставить тебя.

— И ты бы мог заметить, как меня тошнит, но ты уже ушел! — произнесла она почти шепотом, в любой момент готовая взорваться. — Хусейну нравилось, что ты смотришь на нас. Он упивался ревностью, которую читал на твоем лице.

— Но зачем ты это сделала? Как ты могла так поступить?

— Он угрожал мне. Хусейн сказал, если ты не перестанешь ходить за мной, он тебя покалечит. Не настолько, чтобы привести в ярость твоего отца, но достаточно, чтобы преподать тебе урок. — Ее голова опускалась все ниже. — Я не могла этого позволить. Мне пришлось убедить тебя, что между нами все кончено. Если бы ты не поверил моему заявлению, что я никогда тебя не любила, то он обязательно сделал бы так, как обещал.

Рафик машинально поднялся со стула и подошел к Сере, не вполне осознавая, что делает. Он опустился рядом с ней на колени, взял ее за запястья и развел ее руки в стороны. На ее ресницах блестели слезы, губы были крепко сжаты.

— Ты сделала это, чтобы... защитить меня?..

Она подняла веки, в ее темно-карих глазах отражалась боль.

— Я боялась — очень боялась того, что может произойти, если я поступлю иначе. Он запугал меня. — Произнеся это, она задрожала и прикусила нижнюю губу с такой силой, что та побелела. Ее непроизвольное действие сказало ему больше, чем любые слова.

— Все хорошо, — сказал Рафик, беря ее за плечи и побуждая подняться. — Все в порядке.

Но она качала головой:

— Не в порядке! Предполагалось, что год ты будешь отсутствовать. Я думала, ты забудешь обо мне за это время. Я не предполагала, что будет так грустно... Когда ты внезапно появился на церемонии, я должна была сделать нечто, чтобы ты возненавидел меня. Чтобы принял то, что произошло. И поэтому я солгала. Я делала вид, что люблю Хусейна и хочу быть с ним. Но я никогда этого не хотела, клянусь!

Ее заполненные слезами глаза казались огромными. Любой человек не вынес бы увиденного в них страдания.

— Значит, ты все это время любила меня?..

Она неторопливо кивнула, крепко сжимая губы, слезы снова наполнили ее глаза.

Все, что хотелось сделать Рафику, — так это зарычать от собственнического чувства, завыть на луну.

Потому что Сера всегда ему принадлежала. Он знал об этом. Она стала его женщиной с той минуты, как они увидели друг друга.

И сегодня ночью он возьмет то, что принадлежит ему по праву, — то, в чем ему так давно отказали.

Глава 10

Рафик прикоснулся двумя пальцами к ее губам, сглаживая их напряженность, взял ее за подбородок и приподнял его выше. Он подумал, что Сера боится. Ее карие глаза были наполнены трепетом, дыхание стало прерывистым.

И в том, что Сера боялась, вне сомнения, был виноват и он, потому что всякий раз, когда она старалась объясниться, привести доводы, он в яростном ослеплении отвергал каждый ее аргумент. Из-за него она умчалась в пустыню. Именно из-за его слов она рисковала жизнью.

— Извини, — сказал он, и ее страх сменился смущением, когда Рафик, проведя руками по ее изящным плечам, запустил пальцы в ее густые черные волосы. — Я не слушал тебя вчера, когда ты старалась объяснить. Я даже не попробовал понять. И поэтому ты решила, что должна убежать от меня. Именно я подверг тебя опасности. Есть ли шанс, что ты простишь меня?

Сера неуверенно моргнула, ее щеки покраснели.

— Я могла бы, — робко произнесла она и умолкла, чтобы перевести дыхание, — если ты... Ты по-прежнему хочешь... поцеловать меня?

Рафик улыбнулся и посмотрел на ее полные и соблазнительные губы. Его влекло к ней с тех пор, как они встретились в коридоре у апартаментов его матери.

— Тебе известно, что я хочу тебя, — прошептал он в нескольких миллиметрах от ее губ.

На этот раз Сера широко раскрыла глаза, и в них отразился совсем не страх.

— Известно.

— И ты меня хочешь.

Пауза. Моргание. Неуверенное признание:

— Это... правда.

— Потому что, как я сказал прежде, в следующий раз, когда я тебя поцелую, я не остановлюсь.

Она затаила дыхание:

— Я знаю. Я боюсь, Рафик. Боюсь, что не сумею...

Кровь забурлила в его жилах, он подхватил ее на руки и поцеловал в губы.

И на этот раз поцелуй не был ни безжалостным, ни мстительным. Это было восхитительное действо, дарящее взаимное удовольствие. Они заново открывали друг друга и обменивались желаниями десяти долгих лет.

— Пойдем, — сказал он, — сегодня ночью тебе нечего бояться.

И, внезапно почувствовав неуверенность, Сера запаниковала:

— Рафик, я должна кое-что сказать...

Но слова ему были не нужны.

— Тсс, — прошептал он, локтем открывая полог палатки. — Хватит разговоров.

Рафик положил ее на кровать, мягкую и удобную, с множеством атласных подушек и парчовым пологом. У кровати стояла лампа, освещающая все вокруг приглушенным светом и отбрасывающая тени по комнате, отчего блеск его сапфировых глаз становился все насыщеннее.

Стоя над ней, он казался массивным, высоким и невероятно красивым. Взглянув в его глаза, Сера затаила дыхание, почувствовав нестерпимое желание. Казалось нереальным, что после произошедшего между ними, спустя все эти годы тоски и боли от разлуки, наконец наступил этот день.

У них всего одна ночь. Сера знала, что долго это не продлится.

— Красавица, — хрипло проговорил Рафик, и ее почти свел с ума не его тон, а его затуманенный желанием взгляд, когда он с упоением рассматривал ее, и его стиснутые зубы, и шея. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не броситься на нее.

Время потеряло всякий смысл. Сера призналась самой себе, что любит Рафика. И теперь она не испытывает стыда, а только ощущает бегущий по телу жгучий трепет.

Рафик натянуто улыбнулся, словно ему нравилось наблюдать, как Сера реагирует на него, потом спустил с плеч халат и небрежно отбросил его в сторону.

Все мысли улетучились из ее головы, в горле пересохло.

Рафик был невероятно красив.

Когда-то она знала его, ездила вместе с ним верхом, плавала. Он был спортивным, мускулистым и загорелым, но прежде он был юным, еще подростком. А сейчас...

Сейчас Рафик превратился в мужчину в расцвете лет. Его кожа была по-прежнему золотистой, какой она ее запомнила, но плечи стали шире, на груди появились темные кудрявые волоски, которые также виднелись в центре его торса и спускались ниже...

Сера сглотнула и вздрогнула, внезапно потеряв уверенность.

— Рафик, — начала она, задыхаясь, раздираемая волнением и восторгом, — я боюсь.

Он одарил ее улыбкой человека, привыкшего получать комплименты.

— Нечего бояться, — сказал он, опустив колено на кровать рядом с ней, и снял сандалии с ее ног, а затем так чувственно погладил ее ногу от кончиков пальцев до лодыжки, что Сера вскрикнула от наслаждения.

Наслаждение или желание? Она решила, что испытывает оба чувства, когда он погладил ее икру через ткань платья. Жар его пальцев согревал ее плоть, его голос казался бархатным:

— Я знаю, что прошло много времени, но это как катание на велосипеде. Научившись однажды, никогда не забудешь...

«Только если уже научилась...»

Следует ли ей признаться ему прямо сейчас? И вот его длинные пальцы коснулись ее бедра, его большой палец был рискованно близко к ее плоти. Ощущения, которые Рафик пробуждал в ней, острое желание, с которым она встречала его ласки, заставило Серу думать, что в конце концов она сумеет выдержать, ничего ему не говоря.

Они пристально смотрели друг другу в глаза, когда большим пальцем он коснулся ее напряженной груди, и Сера вскрикнула от непривычного и незнакомого ощущения, выгнув спину. Он опустился поверх нее:

— Видишь? Все равно что ездить на велосипеде.

Взглянув на него, она сморгнула и потеряла голову, совсем не понимая, зачем он говорит о велосипедах. Она знала лишь то, что губы Рафика снова приближаются к ее губам, и он вот-вот поцелует ее.

Прикосновение губ, касание носами, прикосновение щеки к щеке — как могут быть настолько приятны такие простые вещи? Сера постанывала и вздыхала от ощущений, которые сменялись одно за другим. Почему никто не сказал ей, что может быть так?

Все эти годы она запрещала себе желать и вспоминать темноволосого юношу, который заставил ее почувствовать себя женщиной, красивой и желанной. Женщиной, к которой он пообещал не прикасаться до брачной ночи, которой у них никогда не было...

Она забыла о своей неопытности, когда Рафик, словно снимая стыдливые завесы с ее души, страстно и жадно целовал ее грудь, живот, посасывал напряженные соски. Задыхаясь, она все-таки нашла применение своим бесполезным рукам. Протянув их, она прикоснулась к его груди и животу и почувствовала, как напрягся Рафик.

Сера ласкала его напряженные соски и слушала его вздохи. Она на миг подумала о потерянных годах, когда ощущала лишь унижение и стыд.

Потерянные годы. Потерянные мгновения. Больше она не потеряет ни одного мига!

Он схватил ее за запястье:

— Не торопись.

Она сморгнула, глядя на него и задаваясь вопросом, что сделала не так. Неужели она только что доказала свою неопытность?

— Нужно снять с тебя это платье.

Он неторопливо снял с нее платье, дюйм за дюймом обнажая ее тело, по-прежнему неотрывно глядя в ее глаза. Когда большими пальцами Рафик погладил внутреннюю поверхность ее бедра и она напряглась, вздрогнула, он лишь удовлетворенно улыбнулся. Рафик хотел, чтобы ей было хорошо.

— Вчера ночью, в лунном свете, когда ты выходила из моря, я счел тебя красавицей, — сказал он. — Но я ошибся. Ты не просто красивая женщина, ты — само совершенство.

Ее душа воспарила. Сера едва не расплакалась от счастья. Потому что для нее Рафик — бог, и он называет ее совершенством! Она возблагодарила судьбу, даровавшую ей это мгновение и эту ночь, которую она запомнит навсегда...

Он опустился на нее, их тела соприкоснулись. Они продолжали целоваться, их языки переплетались. Их тела разделяло лишь нижнее белье, от которого Рафик уже вознамерился избавиться. Он целовал кожу у бретелек ее лифчика, которые уже спускал с плеч. И затем умелым движением он расстегнул лифчик и снял его.

Свет лампы отбрасывал на стены комнаты тени — причудливые тени, которые были под стать безумным мыслям и ощущениям Серы. Когда-то она любила Рафика. И он ее любил. Сможет ли он полюбить ее снова?

Горячим языком он обвел ее сосок, даря ей наслаждение, и Сере стало все равно, что он к ней чувствует. Она любила его, хотела его. Сейчас он с ней, и этого достаточно.

— Рафик! — вскрикнула она, не вполне понимая, чего хочет, но зная, что внезапно его ласки превратились в пытку.

— Понимаю, — прошептал он, целуя ее в шею, затем в губы. — У меня такие же чувства. Я тоже не могу дождаться.

И на этот раз ее страх по поводу того, что будет дальше, был заглушен его жаркими поцелуями. Она чувствовала нестерпимое желание, и это ощущение становилось первоочередным...

— Смотри на меня, — услышала она его приказ. — Открой глаза.

Когда она наконец подчинилась, он произнес:

— Не закрывай их. Я хочу видеть твои глаза.

И вот Рафик вошел в нее. Заметив панику в ее взгляде, он остановился и поцеловал ее в губы, медленно, жадно и всепоглощающе.

Она смотрела на него и понимала, что любит всем сердцем и душой. Любит за неторопливость, осторожность и за то, что не заставляет ее спешить. Она любит его за то, каким он был в юности и каким стал теперь.

Этого не может быть!

Рафик замер.

Сера удивленно и ошеломленно встретила его пристальный вопросительный взгляд.

— Пожалуйста, — умоляла она хриплым и чувственным голосом. — Не останавливайся. Я хочу тебя.

Сера была девственницей!

Сотня вопросов пронеслась в его мозгу, которые так и остались без ответа, и все же он понимал, что сейчас не время для объяснений. Мгновение, которого он столько лет напрасно ждал, наступило.

Сера принадлежит только ему.

Он осторожно задвигался, и она вскрикнула — на этот раз от удовольствия, прижав голову к подушке и вцепившись пальцами в простыню. Он мог бы овладеть ею медленно, учитывая ее неопытность. Но что-то подсказало ему, что Сера не хочет ни медлить, ни нежничать. Какие бы ни были проблемы в ее браке, она не желает жалости. Она хочет его, и она получит все, что хочет.

И вот ее тело превратилось в раскаленное пожарище, ее взгляд стал диким от желания. Рафику ничего не оставалось, кроме как последовать за ней в мир необузданной страсти.

— Я сделал тебе больно?

Сера лежала в его объятиях, пока они медленно приходили в чувство.

— Только на секунду, — неуверенно призналась она. — Но это ерунда. Это было замечательно.

— Это было замечательно, — согласился он, вспоминая то, что произошло, и целуя ее волосы. А потом спросил ее о том, что больше всего его мучило: — Почему ты мне не сказала?

Глава 11

Итак, Рафик решил все выяснить. Она заволновалась, когда он медлил, боялась, что он остановится. И все же, к счастью, он не остановился, и не удивился, и не потребовал объяснения. Рафик подарил ей мир, которого она никогда не знала, — мир, наполненный чудесами и волшебными ощущениями.

Но этот вопрос должен был обязательно возникнуть. Сглотнув ком в горле, Сера стала говорить:

— Десять лет в браке — и все еще девственница. В этом явно не захочется никому признаваться. Этим определенно не будешь гордиться. — Ее голос надломился, на последнем слове она запнулась и закрыла глаза, чтобы прекратить воспоминания. Однако образы все равно стояли у нее перед глазами: бесконечное унижение продолжалось.

— Сера? — Она почувствовала, как его пальцы повернули ее голову лицом к Рафику. — Посмотри на меня, Сера. Он зря прожил жизнь, понимаешь меня? Только дурак не захочет заниматься с тобой любовью. Хусейн оказался этим дураком.

Однако ее губы оставались крепко поджатыми. Рафик ничего не понимал. Хусейн хотел заниматься с ней любовью, даже очень хотел, она была в этом уверена. Зачем тогда он заставлял ее раздеваться перед ним и вести себя, как дешевая танцовщица из ночного клуба, если все было бесполезно? И отчего он приходил в такое раздражение, когда ничего не срабатывало?

— Он говорил, что я недостаточно красива или соблазнительна. Он обвинял меня в том, что у нас никогда не будет детей, так как я настолько непривлекательна, что моя матка навсегда останется пустой.

— Хусейн говорил тебе об этом? Но ты не верила ему? Ты не могла ему поверить!

Она пожала плечами. Дело было не только в Хусейне, но незачем рассказывать об этом Рафику. Он обнаружил, что она девственница, поэтому она сочла себя обязанной кое-что объяснить. Но нет нужды сообщать ему обо всем и открывать унизительную правду.

— Почему тогда он не занимался любовью со своей женой? С собственной женой, Рафик! Десять лет. Зачем еще ему говорить неправду?

— Потому что он использовал тебя в качестве прикрытия собственной недееспособности! Клянусь, если бы Хусейн был по-прежнему жив, я убил бы его своими руками!

— Рафик, ты не должен так говорить!

— Почему? Это не было бы убийством, ведь он был не человек. Его едва ли можно сравнить с тараканом. Так отчего ты торопишься его защищать, если он кормил тебя ложью и промывал тебе мозги, утверждая, что ты виновата?

— Но тебя там не было. Ты не знаешь...

— Я знаю. Ты не виновата, Сера. Ты самая желанная женщина из тех, кого я знаю. И я захотел тебя в тот самый момент, когда увидел у апартаментов моей матери.

Он поцелуями высушил слезы в ее глазах, пальцами заправил пряди волос ей за уши и стал целовать ее в шею, плечо, прикоснулся ладонью к ее груди. Сера дрожала, ее грудь уже налилась, сосок напрягся под его ласками.

— Почему в это так трудно поверить, Сера? Ты красивая женщина. Желанная женщина. Разве ты не видишь, что делаешь со мной?

Она почувствовала его возбуждение, взглянула вниз и ахнула. Ее охватил трепет от предвкушения:

— Ты хочешь этим заняться еще раз?

И он улыбнулся:

— Еще раз, и еще раз, и еще раз.

Его слова взволновали и смутили ее.

— Но я думала, ты... Я думала, ты просто хотел отомстить из-за того, что тебя, как ты считал, обманули. Прежде ты был таким сердитым. Ты сказал, что ненавидишь меня...

Рафик притянул Серу к себе, положил ее голову себе на грудь, чувствуя боль от ее правоты:

— Я знаю, ты права. Вначале это была месть. Мною двигало желание овладеть тобой. Я хотел, чтобы ты сопровождала меня в Марраш, чтобы досадить тебе. — Он помолчал, подбирая слова. — Это была ненависть. Больше десяти лет я только и делал, что взращивал в себе ненависть, и я схватился за первую подвернувшуюся мне возможность. Когда я снова встретился с тобой, моя ненависть удесятерилась. И тогда я придумал способ наказать тебя, заставив поехать со мной. Я хотел, чтобы ты страдала рядом со мной. Но я не подозревал, как буду страдать я от желания обладать тобой...

Она подняла на него широко раскрытые глаза:

— Ты в самом деле хотел меня?

— Я не переставал тебя хотеть, — признался Рафик, гладя пальцами ее густые черные волосы, обнимая за шею, притягивая к себе и целуя. — Я и сейчас тебя хочу...

Ее губы покалывало от его поцелуя, он осторожно покусывал их зубами, ожидая ее ответа.

— Займись со мной любовью, Рафик.

«Займись со мной любовью и заставь меня забыть о Хусейне и его близких друзьях и мужчинах, которые смотрели на меня, как на грязь».

— Сделай так, чтобы я снова потеряла голову.

Сера еще трижды теряла голову, прежде чем уснула в объятиях Рафика. Еще трижды он восхищался ее податливым телом и тем, как отлично они подходят друг другу. Во сне она пошевелилась и вздохнула, прильнув к нему, как котенок.

Рафик лежал в темноте, слушая дыхание Серы — неторопливое и ровное, — задаваясь вопросом, почему все кажется иным.

Он по-прежнему хотел ее. Вот почему все кажется ему иным. Обычно он избавлялся от женщины так же легко, как вступал с ней в связь, когда его желание было утолено. Но Сера? Сколько ему понадобится времени, чтобы пресытиться ею?

Завтра они возвратятся во дворец. Он вернется к своим обязанностям — будет помогать брату, который скоро станет королем. Сера опять будет исполнять роль компаньонки его матери.

Сера, которая никогда до него не была с мужчиной...

На улице послышался треск, раздалось завывание ветра, и женщина, лежащая рядом с ним, пошевелилась. Она открыла сонные глаза и моргнула от первых сероватых лучей рассвета. При виде Рафика на ее губах появилась загадочная улыбка, по которой он так соскучился. Она потянулась и прижалась к нему, выгнув спину.

— Доброе утро, — пророкотал он, нежно целуя ее в лоб. — Как себя чувствуешь?

— Превосходно, — сказала Сера, касаясь его живота пальцами. — Такая гладкая кожа, — с благоговением сказала она, прикусив нижнюю губу. — Как атлас. Как ты думаешь?

— Думаю о чем? — простонал он, на несколько коротких мгновений потеряв способность мыслить.

Ее щеки покрылись густой краской.

— Мне понравилось быть с тобой.

Рафик закрыл глаза, используя последние мгновения, чтобы принять решение, пока рассудок не оставил его. Он поговорит с Карифом. Он найдет любой предлог, чтобы подольше побыть в Кьюзи с Серой.

Поездка домой показалась более короткой. Оба сочли, что почти мгновенно проехали через пустыню и вновь оказались на широкой дороге, приближаясь к Шафару.

Рафик предпочел бы, чтобы они остались в лагере на берегу моря еще на одну ночь. Но рассветный ветерок развеял сумерки, наступил тихий и солнечный день. Кроме того, завтра должна состояться коронация. Пропустить государственный банкет — это одно. Но непростительно не появиться на коронации брата.

Однако Рафику все равно не хотелось возвращаться. Во дворце идут приготовления, везде полно визитеров и гостей, и ни до одного из них Рафику не было дела. Он радовался за своего брата, но не чувствовал себя частью этих празднований, больше ощущая себя заинтересованным зрителем. Единственный человек, с которым ему по-настоящему хочется быть, находится сейчас рядом с ним, в автомобиле, — та, которая так точно назвала его принцем-туристом.

Так что придется еще немного поиграть роль туриста. Его мать обрадуется, если он задержится. Ришана наверняка одобрит его отношения с Серой, ведь она практически силой свела их вместе. Кроме того, соблаговолит появиться Тахир, а значит, трем братьям выпадет редкая возможность побыть вместе.

Но планы Рафика насчет разговора с Карифом оказались напрасными, когда они приехали во дворец.

Акмаль встретил их во внешнем дворе перед дворцом, где слышался гул разговоров обменивающихся новостями людей. Тахира по-прежнему не было. Кариф отправился в Кайс, чтобы принять участие в скачках на Кубок Кайся. Рафик изумился, узнав о том, что отъезд Карифа вроде бы связан с сегодняшней свадьбой его бывшей любовницы по имени Жасмин. Сера почему-то совсем не удивилась этой новости.

— Из того, что ты говорила, я решил, что ты дружишь с Жасмин, — сказал Рафик, когда они стали вынимать из автомобиля свои вещи.

— Дружу.

— Тогда почему ты не поехала на ее свадьбу?

— Может быть, мне не хочется видеть, как мою подругу насильно выдают замуж за того, кого она не любит?

Судя по тому, как Сера помрачнела, будто желая что-то забыть, он понял, что она говорит правду. Рафик взял ее за руку.

— Ты ведь совсем его не любила?

Она так и не подняла глаза от сиденья.

— Есть только один мужчина, которого я всегда любила.

И не успел он обдумать ее слова, а тем более подготовить ответ, как Сера высвободила руку и исчезла во дворце, сверкнув платьем цвета золотистого заката.

— Поездка в Марраш оказалась удачной, ваше высочество? — спросил внезапно появившийся рядом с Рафиком Акмаль.

Рафик по-прежнему смотрел на дверь, за которой скрылась Сера.

— Очень удачной, благодарю, Акмаль.

«Удачной во всех смыслах. За исключением одного...»

Рафик огляделся:

— Хотя мы потеряли один автомобиль.

— Он сломался? — Старик скептически посмотрел на него.

Рафик скривился:

— Скорее увяз. В последний раз, когда я видел его, джип был по окна затянут в песок.

— Зыбучие пески! — Акмаль широко раскрыл глаза, и впервые Рафик увидел этого обычно невозмутимого визиря — человека, который со спокойной уверенностью прирожденного лидера управлял дворцом, — по-настоящему испуганным. Как будто перспектива потерять одного из принцев Кьюзи не входила в его планы. — Я поговорю с водителями. Я должен извиниться. Невероятно, что такое могло произойти.

Рафик коснулся рукой его худого плеча:

— Они не были за рулем. Это моя вина, Акмаль. Но мы все живы. Все закончилось хорошо, если не считать автомобиля... Вот так!

Визирь слегка поклонился, вновь успокоившись:

— Я рад это слышать.

— Акмаль! — произнес Рафик. — Мне нужно, чтобы вы кое-что организовали, и как можно скорее. Но сначала скажите, моя мать сегодня во дворце?

Старик кивнул.

— Хорошо. Возможно, вы обмолвитесь с ней словом, что я нанесу ей визит, когда мы закончим наш разговор.

Рафик позволил себе улыбнуться, надева на плечо большую сумку, отмахиваясь от помощников.

Час спустя Ришана встретила Рафика улыбкой и мелодично произнесла:

— Сын мои, ты дома. Как прошли дела в Марраше? Ты должен обо всем мне рассказать.

Еще чего не хватало! Рафик не сомневался, что мать уже выудила у Серы кое-какие детали, и теперь наступила его очередь отвечать на ее вопросы, чтобы она могла сопоставить факты. Они играли в своеобразную игру, и у Рафика не было права менять ее правила. По меньшей мере до тех пор, пока он не выяснит, что именно известно его матери...

— Все прошло хорошо, мама, — сказал он, стараясь предупредить любой дополнительный вопрос. Он говорил спокойным тоном, показывая, что ему нечего скрывать. Меньше всего ему хотелось, чтобы мать узнала, что он спал с Серой.

— И ты заключил контракт?

— Да.

Она восторженно хлопнула в ладоши.

— Заключили? Как замечательно! Это нужно отметить. — Появился вездесущий кофейник, и, пока мать разливала кофе, Рафик рассматривал двери. Какая из них ведет в комнату Серы? Где она?

Он уже собрался взять маленькую чашку, когда вспомнил о принесенном небольшом свертке.

— Я привез тебе подарок из Марраша, — сказал он, вручая его матери. — Вообще-то это от Абизы, старухи, которая отказалась брать деньги. Она сказала, что это подарок для тебя.

— Для меня? Спасибо. — Ришана взяла подарок, радуясь, как школьница. — И спасибо Абизе.

— Это всего лишь безделушка, — предупредил он ее.

— Какая красивая! — воскликнула его мать, подняв маленькую лампу выше, чтобы получше разглядеть драгоценные камни на ней. — Это совершенство! Спасибо.

— Ее выбрала Сера. Она сказала, что тебе понравится. — Рафик огляделся. — Где Сера?

Его мать поставила подарок на стол, отпила кофе:

— Я думаю, тебе будет удобнее, если ее не будет здесь. Прошедшие два дня были трудны для вас обоих.

— Ты очень предусмотрительна, — ответил он, прикрыв веки и отпивая кофе, — но это не обязательно. Так получилось, что Сера и я пришли к... дружескому соглашению. Кстати, — он откашлялся, — именно Сера вела переговоры по поводу сделки.

— Это заслуга Серы? Ну, разве я не говорила, что тебе понадобится проводник?

— Говорила, и ты оказалась права. Я ничего бы не добился без нее. Она самостоятельно получила согласие на контракт.

— Разве? — спросила Ришана, явно больше восторгаясь, чем удивляясь. Рафик уже заметил, как мать располагается среди своих подушек, готовясь к долгому и подробному разговору. — Она мне об этом не рассказывала. Как именно она этого добилась?

Рафик снова откашлялся:

— Как ты и предполагала, женщины решили вести переговоры с Серой.

— Конечно, — ответила его мать и повела плечами: мол, я тебя предупреждала. — Так что она сделала, чтобы гарантированно заключить сделку? Я говорила, что есть и другие заинтересованные лица. Я удивлена, что жители Марраша так быстро приняли решение.

Рафик медлил, раздумывая, говорить ли обо всем. Хотя условия контракта скоро будут известны повсюду, а его мать будет задаваться вопросом, отчего он напрямую не заявил ей о них. Итак, скрывать ему нечего.

— Сера воспользовалась их разочарованием оттого, что уже поздно использовать ткань, которую они прислали на коронацию. А чтобы нужная мне сделка выглядела привлекательнее, она предложила, чтобы на моей невесте в день свадьбы было платье, изготовленное из их лучшего золотого шитья, чтобы его увидел весь мир.

Серо-голубые глаза его матери широко раскрылись, когда она выпрямилась, и у Рафика не осталось сомнений в том, что Сера предпочла не сообщать Ришане эту специфическую деталь. Хотела ли она защитить его от разыгравшегося материнского воображения? Или защитить себя?

— Но ведь ты никогда не женишься! По меньшей мере, ты мне так заявил. Ты передумал?

Рафик так говорил. Говорил искренне. И он не передумал, хотя прямо сейчас не мог бы подтвердить это с прежней уверенностью.

— Мои юристы ознакомятся с условиями и решат, что именно еще мы сможем предложить им взамен. На коронацию они опоздали, но, вне сомнения, у Карифа скоро появится жена...

Произнеся это, Рафик непроизвольно представил перед собой черноволосую женщину с подведенными сурьмой карими глазами. На ней платье из золотого шитья, расшитое изумрудами. Он удивился, почему появился этот образ, так как ни при каких обстоятельствах эта женщина не могла стать женой Карифа. Тогда почему?..

Он едва слышал, как открылась дверь. Его мать вскрикнула и внезапно вскочила на ноги. Оглянувшись, Рафик увидел Серу. Ее глаза были испуганными и заплаканными, а кожа приобрела неестественно серый оттенок.

Глава 12

Рафик сделал шаг вперед, обнял Серу:

— Что произошло? Расскажи мне. Позволь мне помочь тебе.

— Ты не сможешь, — покачала головой Сера. — Никто не может помочь. Она ненавидит меня. — И потом тихо прибавила: — И всегда будет ненавидеть.

Ришана охнула:

— Черак осмелилась показаться во дворце?

— Она заявила, что ее пригласили. — Щеки Серы потихоньку вновь розовели, хотя она по-прежнему цеплялась за Рафика. — Она должна была появиться на церемонии десятилетия.

— Кто эта женщина и что она тебе сделала? — нетерпеливо перебил ее Рафик. — Что она сказала?

Сера прикрыла глаза:

— Она сказала, что я отравила ее сына. Что он умер только из-за меня, из-за бесплодной женщины с отравленной маткой, яд которой проник в его душу... — И она расплакалась, сначала тихо, затем начав громко всхлипывать.

Обнимая и утешая ее, Рафик чувствовал, как в нем кипит ярость.

Мать Хусейна.

Он повернулся к своей матери, желая отыскать эту женщину и разъяснить ей несколько простых истин о ее драгоценном сыночке.

— Где мне искать эту ведьму?

— Не нужно, Рафик, — сказала его мать. — Я найду Акмаля и сделаю так, чтобы эта женщина немедленно покинула дворец. Ты останешься здесь, с Серой.

Она была почти у двери, когда он окликнул ее:

— Пусть ей скажут, что в истории был лишь один случай непорочного зачатия. И что если она осмелится присмотреться, то обнаружит, что ядовитая отрава была рождена ее собственной зловонной маткой.

Ришана и глазом не моргнула. Она посмотрела на сына и на женщину, которая прижалась к его груди, кивнула и тихо вышла из комнаты.

— Она догадалась, — прошептала Сера, когда Рафик отнес ее в свою комнату и положил на широкую кровать. Он раздел Серу и покрыл ее тело тысячами легких поцелуев, а потом занялся с ней неторопливой любовью. — Попросив передать Черак твои слова, ты выдал нас своей матери.

Он пожал плечами:

— Она вскоре и так узнает. Мама уже удивилась тому, почему ты не вырывалась из моих объятий.

— Да, конечно...

Он наклонился, языком лаская ее сосок:

— Кроме того, она сопоставила бы факты, когда узнала бы, что я планирую остаться еще на несколько дней и провести их в твоем обществе.

— Ты... задержишься?..

Услышав восторженные нотки в ее голосе, Рафик обрадовался.

— Я подумывал об этом. — Он переключился на другой ее сосок, слушая, как она постанывает под его ласками. — Но я передумал.

— Ох!

Он продолжал ласкать ее:

— У меня идея получше.

— Какая же? — спросила Сера, и ему потребовалось сосредоточиться, чтобы вспомнить, о чем он говорил.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сидней.

Сера широко раскрыла глаза. От наслаждения или от удивления? Однако сейчас было не время выяснять.

Он проникал в Серу, наполняя ее собой, и она отчаялась понять смысл сказанных им слов. И вот Рафик припал к ее губам, и она потеряла голову, погрузившись в блаженное состояние невесомости и слушая ликующие вскрикивания Рафика...

— Поедем со мной, — предложил он прерывистым голосом, когда они лежали рядом, довольные и измученные.

— Я не могу, — ответила Сера, смущенно и неуверенно, не понимая, что именно он ей предлагает. — Твоя мать...

— Ты теперь не можешь здесь остаться. Правда станет известна всем. О том, что ты была со мной... В Австралии до этого никому нет дела, но в Кьюзи...

Рафику не нужно договаривать. Он был прав. В Кьюзи ей придется платить за свою безрассудность, ее будут преследовать косые взгляды и оскорбления, произнесенные шепотом. Мать Хусейна однозначно будет постоянно распускать сплетни о своей бывшей невестке, особенно после того, как ее с позором выгнали из дворца.

Но... Австралия?..

— Кроме того, — опершись на локоть, Рафик приподнялся, — тебя здесь ничто не держит. Ничто, кроме призраков прошлого. А Австралия тебе понравится, Сера. Там пустыни и бесконечное небо, как здесь, но есть и заснеженные вершины, и тропические острова, леса и города вдоль побережья.

Описанное им казалось таким замечательным, и Сере очень хотелось поехать туда, особенно с Рафиком, но она по-прежнему не понимала его и не желала строить невыполнимых планов. Ведь этот человек совсем недавно говорил, что ненавидит ее. Но может быть, он не так сильно ее ненавидит теперь, по меньшей мере, пока они в постели? Или, возможно, он так перенаправляет свою энергию...

— Ты имеешь в виду, как в отпуск?

— Нет! Ты просто будешь жить в Австралии. У меня дом в Сиднее с видом на утесы и море. Ты должна увидеть прибой во время шторма. Сера, это захватывающее зрелище! Это как... как пробуждающаяся в тебе страсть, когда ты теряешь голову в моих объятиях...

— Но я не понимаю тебя. Я думала... Ты говорил, что никогда не женишься на мне. И теперь ты предлагаешь мне жить с тобой?

Рафик запустил пятерню в волосы. Казалось, он сам старается найти смысл в своих словах.

— Как я мог предполагать, что женюсь на тебе после того, что произошло? — Он посмотрел в ее глаза, и в голубых глубинах его глаз отражалась боль предательства. Затем Рафик протянул руку и переплел свои пальцы с ее пальцами. — Но я не понимал... Я думал, ты хотела выйти за него замуж. Я решил, что тебе нужен богатый муж и шикарная жизнь. Но я ошибался. Я был ослеплен своей обидой. Теперь я понимаю твои прежние поступки. Я знаю, у тебя не было выбора. Я хочу тебя, Сера. И если близость с тобой мне что-то доказала, так это то, что мы еще не скоро насытимся друг другом. Еще нескольких ночей в Кьюзи — это очень мало. Я хочу быть с тобой долго-долго. Дома.

Его слова завертелись в ее мозгу клубком неразрешимых противоречий. Сера боялась, что все это ей привиделось. Она даже боялась вздохнуть...

— В любом случае, — продолжал Рафик, пожав плечами и лениво обрисовывая большим пальцем круги на тыльной стороне ее ладони, — если все сводится к тому, жить тебе со мной или выходить за меня замуж, в чем разница? Может быть, нам придется пожениться. Тогда ты сможешь родить тех шестерых детей, которых всегда хотела.

— О чем ты говоришь?! Ты сказал, что никогда на мне не женишься. Никогда!

— Это было прежде. До того как я узнал правду. Мой отец обошелся с тобой бесчестно — все обходились с тобой бесчестно! — и я... я был не прав. Почему бы тебе не выйти за меня замуж и не позволить мне исправить мои прошлые заблуждения?

Для Серы это было слишком. У нее голова шла кругом.

Брак с Рафиком... Рожденные от него дети...

Ее сердце глухо колотилось, и его биение эхом отзывалось в ушах. Сера много лет мечтала услышать эти слова от Рафика. Но понимает ли он, что предлагает? Что за невероятный подарок протягивает ей?

Подарок богов...

Но есть ли вероятность того, что его любовь возродится после стольких лет ненависти? Даже мечтать об этом — безумие. Ведь он даже не признался ей в любви...

— Так не пойдет, Рафик. Ты не можешь жениться на ком-нибудь и заводить детей лишь из сексуального притяжения. А вдруг ты передумаешь через неделю или месяц? Вдруг к тому времени устанешь от меня, а мы уже будем женаты? Нет, это бессмысленно и неправильно.

Рафик и сам себя не понимал. Он лишь знал, что никогда не позволит Сере покинуть его. И если лучший способ удержать ее — женитьба на ней, он с радостью женится.

И вдруг он нашел отличный способ ее убедить.

— Как ты не понимаешь, — прибавил Рафик, и его глаза внезапно загорелись от восторга. Он вольготно разлегся на кровати. — Это имеет огромный смысл. Женщины Марраша хотят, чтобы был заключен королевский брак. Один мы им предоставим. Избавим их от повторного обсуждения юридических тонкостей нашего контракта. Это разумно.

Контракт.

Сера почувствовала, как ее мечты, словно неоперившиеся птенцы, вывалились из гнезда... Рафик — истинный бизнесмен. Конечно, все дело в контракте! Несомненно, он ее не любит.

Женщины Марраша связали ему руки. Он либо женится, либо снова пойдет, на повторные переговоры, и возможно, даже лишится столь выгодной сделки. Женитьба на ней — меньшее из двух зол. Разумное решение.

— Сера, что скажешь? Разве не здорово?

Здорово? Ничуть.

— Не слишком ли много ты получишь даром? — Она решила хоть как-то его остановить. — Похоже, ты решил, что я буду счастлива в этом браке.

Он нахмурился:

— Неужели будет так трудно... — он провел рукой по ее телу — от плеча до колена, и Сера невольно вздрогнула, — терпеть меня каждую ночь?

— Но ведь дело не только в сексе...

Его глаза приобрели ледяной оттенок, словно он разозлился от ее неприятия его разумного плана.

— Кто именно создал такую ситуацию, Сера? Кто заставил женщин Марраша поверить в то, что состоится моя свадьба? Кто убедил тех женщин в том, что невестой на моей свадьбе будешь ты?

Сглотнув, она отвела взгляд:

— Я им этого не говорила...

— Могла бы и сказать, потому что они именно этого и ждали! Ты моя должница, Сера. Выходи за меня. Это меньшее, что ты можешь сделать. Соглашайся, ведь я все равно не отступлюсь и заставлю тебя выйти за меня замуж.

Рафик действительно говорил серьезно. Перспектива совместного проживания забыта. Теперь он требует, чтобы она стала его женой — будто взыскивает кредит.

Сера испытала разочарование.

Но возможно, все не так уж и плохо? Ладно, пусть он ее не любит, — вряд ли она может ожидать любви от человека, который совсем недавно ее ненавидел, — но он хочет ее. В этом Сера не сомневается. Может быть, согласиться на брак с Рафиком? Родить ему детей и любить его, несмотря на то что он ее не любит?

Она встретила выжидающий взгляд его потрясающих голубых глаз на красивом лице. Этот человек навсегда завладел ее сердцем и душой, и пускай он ее не любит сейчас и не полюбит никогда!

— Тебе не нужно меня заставлять. Я сделаю это. Я выйду за тебя замуж.

В день коронации рассвет был ярким и красивым. Рафик знал об этом, потому что наблюдал, как серебристо-серый свет, постепенно розовея, проникает сквозь шторы и придает блеск золотистой коже Серы. Он смотрел, как она спит. Черные блестящие волосы разметались по подушке, длинные ресницы касаются щек, полные соблазнительные губы чуть разомкнуты...

Когда ему надоест смотреть на нее? Когда он устанет заниматься с ней любовью? Никогда, даже сейчас чувствует возбуждение. Никогда, если она всегда будет так отзываться на его ласки...

Брак с ней решит все проблемы. Сера будет в безопасности и вдали от призраков прошлого. Она сможет заново начать жизнь.

Но самое главное, что она будет принадлежать ему.

На этот раз никто и ничто не заберет ее у него.

Не в силах просто смотреть на ее зовущие к поцелуям губы, Рафик поцеловал ее. Она пошевелилась и потянулась, просыпаясь, да так сладко, что он не сдержался и поцеловал ее снова. Наконец, простонав, Рафик усилием воли отодвинулся от нее, зная, что сегодня утром им некогда заниматься любовью.

— Перед коронацией я завтракаю с Карифом, а потом мы с тобой пойдем на церемонию. Я прикажу Акмалю, чтобы ты была рядом со мной, и после торжественного шествия я присоединюсь к тебе.

Сонливость слетела с лица Серы, обнажая эмоции, увидев которые Рафик едва не вздрогнул.

— Но я не собиралась идти на коронацию!

Он, уже поднявшийся на ноги, снова сел на кровать:

— Ты, конечно, пойдешь. Это коронация Карифа. Зачем тебе ее пропускать?

Сера качала головой, вцепившись в простыни перед собой, словно в щит:

— Нет необходимости. Или... хорошо, я встану где-нибудь в заднем ряду. Потому что ты и твоя семья будут впереди. Мне не нужно...

Он взял ее за напряженные руки:

— Сера, что происходит?

— Я просто не вижу смысла... Мне на зачем там быть и занимать чье-то место...

— Сера, Черак там не появится. Она больше тебя не обидит. Ее выслали.

Но Сера по-прежнему паниковала:

— Я поеду с тобой в Австралию. Разве я не согласилась на это? Если нужно, я поеду сегодня же. О, Рафик, — она вцепилась в его плечо, — мы можем поехать сегодня? Почему бы не уехать сразу после церемонии? Просто сбежать, пока никто не заметил. Твой план все еще в силе. Это легко удастся.

Рафик начинал терять терпение. Вчера ночью она сочла брак с ним неким подобием жертвы, а теперь предлагает уехать в Австралию сегодня же.

— Ты говоришь ерунду. У тебя есть что надеть. — Рафик встал и направился в ванную комнату. Он потратил достаточно времени на бессмысленное обсуждение. У двери он обернулся. — Это коронация моего брата. Ты моя будущая жена. И ты не будешь стоять в заднем ряду. Теперь ты член семьи, и я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной! Ты поняла?

Рафик обдумывал разговор с Серой даже за завтраком с Карифом, хотя ему следовало внимать словам и нуждам брата. Но Кариф тоже казался погруженным в свои размышления и не интересовался рассказом Рафика о контракте с жителями племени в Марраше.

Вне сомнения, слухи о предстоящем браке Рафика и Серы дошли до Карифа. Однако сегодня его день, и ничто не должно отвлекать его внимания.

А потом они оба вышли из дворца. Одетые в национальные халаты, оба брата, красивые и мужественные, шагали рядом под крики толпы, собравшейся за воротами.

Рафик снова подумал о Сере и нахмурился. Придет ли она на церемонию? То, что она говорила ему утром, не имело смысла. Ведь о Черак уже позаботилась охрана.

Сегодня Сера неохотно надела синее платье, привезенное из Марраша. Она с тоской перебрала свои вдовьи черные платья, сожалея, что не может надеть их сегодня, ведь тогда ее, возможно, не заметят и не узнают... Но она знала, что Рафик расстроится. Сегодня она уже и так рассердила его.

И вот Сера уже находится в пестрой многочисленной толпе нарядно одетых гостей из многих стран, но по-прежнему чувствует себя слишком заметной. Она сидит на месте, подготовленном для нее Акмалем, так близко к передним рядам, что спиной ощущает тысячи глаз. Ей кажется, что все смотрят именно на нее. Сама Сера уставилась куда-то вдаль, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Ей удалось неуверенно улыбнуться лишь тогда, когда Ришана поймала ее взгляд.

Мать ее любовника! Что она о ней думает? Жаль, что Рафика нет рядом, ведь тогда Сера, по меньшей мере, сумела бы спрятаться за его спиной. Он защитил ее от Черак, сделал так, чтобы та женщина снова не причинила ей боли. Присутствие Рафика придало бы Сере уверенности.

Она глубоко вздохнула, стараясь унять трепет и остудить вспотевшие ладони. Скоро ей удастся выбраться отсюда. Подальше от Кьюзи, дворца и шанса встретиться с кем-нибудь из ее прошлой жизни.

Только бы дождаться!

Воздух заполнили звуки труб, толпа засуетилась. Все повернули головы к официальным лицам, собравшимся сзади. Сера почувствовала облегчение. Среди них был Рафик. Скоро он будет рядом с ней. Но сейчас она сдержалась и не повернула голову, ожидая, когда группа подойдет к передним рядам.

А потом она осмелилась оглянуться.

На группу официальных лиц Сера так и не взглянула. На нее пристально смотрел посол из Каракхистара. Лента цвета бургундского вина лежала поперек белой рубашки, которая едва сходилась на его животе. Но Сере стало тошно от его глумливого и презрительного взгляда. Ее охватило безумное волнение. Она вспомнила ту ночь, когда Хусейн приказал ей сидеть рядом с этим послом. Ее груди были видны под практически прозрачным топом, надеть который ей приказал Хусейн. Посол тянулся к ней жадными, пухлыми пальцами, но потом Хусейн бесцеремонно выставил его прочь — только для того, чтобы она видела, как он старался и потерпел неудачу возбудиться так же, как и его гость. Хусейн проклинал ее за то, что она так и не смогла пробудить в нем мужскую силу...

Сера опустила голову и поднесла руку ко рту, на лбу выступили капельки пота. Какое счастье, что она пришла на церемонию на пустой желудок, иначе ее бы вырвало, и она подвергла бы себя еще большему унижению!

Рафик внезапно появился рядом с ней, прикоснувшись к ее спине.

— Что происходит? — прошептал он.

— Увези меня, — выдавила она. — Увези меня из Кьюзи.

— Увезу, — низким голосом ответил он, мучаясь вопросами, на которые она не могла ответить.

В это время толпа ахнула, и все снова повернули головы. Создалось впечатление, что ситуация вышла из-под контроля. Несмотря на силу своих страданий, Сера услышала, как Рафик тихо произнес:

— Что такое?..

Сера подняла глаза и не поверила тому, что видит.

Жасмин? В объятиях Карифа? Они целуются?

— Что происходит? — спросила она.

Но Рафик лишь нахмурился, когда Акмаль громко произнес роковые слова:

— Кариф аль-Рамис отрекается от трона. Да здравствует король Рафик!

Глава 13

Рафик мерил комнату гигантскими шагами.

— Какого черта здесь происходит? Акмаль, скажите мне, что случилось? Минуту назад мой брат должен был короноваться, и вот он отрекается от трона. Он не может так поступить!

— Да, Акмаль, — кивнула его мать, сидя на диване рядом с измученной Серой, — что это значит?

Акмаль стоял посередине большой комнаты, скрестив руки на груди. Казалось, он единственный здесь, кто пришел в себя после неразберихи последних нескольких минут.

— Кариф мог отречься от трона и сделал это. Он так поступил, когда решил жениться на Жасмин Коури — женщине, не способной подарить ему детей.

Рафик качал головой, осознавая, каким бременем на него ложится внезапная ответственность.

— Но я бизнесмен. Завтра я улетаю домой в Австралию. Я не могу быть королем Кьюзи!

— Вы второй сын. Первый — отрекся от трона. Поэтому вы становитесь главным претендентом на него. — Акмаль говорил терпеливо и в то же время жестко, указывая на факты, каждый из которых был судьбоносным для Рафика.

— Но это бессмыслица! — прорычал Рафик. — Я ничего не знаю о делах в Кьюзи. Я не жил здесь более десяти лет. — Он повернулся к Сере и обратил внимание на ее широко раскрытые глаза и пепельный цвет лица. — Кое-кто даже называл меня принцем-туристом...

Он ждал, что она улыбнется. Но Сера, наоборот, вздрогнула и сжалась на диване, а он вспомнил, как она расстроилась перед церемонией. Знала ли она заранее, что ее старинная подруга выходит замуж за Карифа? Нет, вряд ли... Столь неожиданный и драматический поворот событий застал всех врасплох, включая самих Карифа и Жасмин. Так что же так беспокоит Серу?

Спокойный тон Акмаля снова привлек его внимание.

— Не имеет значения, чем вы занимались прежде и что вам известно. Потому что вы принц по крови. Кариф отошел в сторону, и теперь ваша очередь становиться королем.

Но, даже зная, что Акмаль прав, Рафик продолжал качать головой. Он не мог осуждать брата, который ухватился за возможность обрести счастье с любимой женщиной, даже если при этом ему пришлось отказаться от трона.

И внезапно на Рафика, подобно чистому свету, нахлынуло понимание. Он любит Серу и женится на ней!

Рафик посмотрел на нее, печальную, съежившуюся на диване, и ему захотелось подхватить ее на руки и утешить. Он должен выяснить, что так сильно ее расстраивает.

Повернувшись к Акмалю, Рафик глубоко вздохнул.

— Я понимаю, — сказал он, хотя его мозг по-прежнему был затуманен недавним откровением. — Во дворце полно сановников, которым мы уже доставили беспокойство. Как скоро будет назначена следующая коронация? Мне нужно многое успеть сделать.

Визирь кивнул, явно радуясь тому, что в королевстве снова воцарится порядок:

— Я уверен, не позже чем через несколько дней. Многие гости планируют остаться, чтобы посетить изумрудные копи.

— Хорошо. И, когда станете с ними говорить, скажите, что они получат двойной праздник. Потому что гости станут свидетелями моей свадьбы с Серой.

Послышался расстроенный вопль. Сера вскочила на ноги и подбежала к двери. Ее волосы развевались, когда она рывком открыла дверь и исчезла из комнаты до того, как кто-нибудь понял, в чем дело.

— Сера! — крикнул Рафик и помчался за ней. Но коридор был пуст, она ушла.

Озадаченный Рафик вернулся в комнату, задаваясь вопросом, когда именно перестал понимать все, что сегодня происходит? Даже его жизнь вот-вот изменится. Нечто, что он знал и считал драгоценным приобретением, каким-то образом ускользало из его крепкой хватки.

— Я найду ее, — заверила его мать, нежно коснувшись его руки. — Тебе нужно обсудить дела с Акмалем.

Рафик машинально кивнул и позволил ей выйти. Пусть мать поговорит с Серой. Пусть поможет ей справиться со страхами и сомнениями. Потому что, если он станет королем, Сера будет королевой. А можно ли ему жениться на женщине, которая столько лет была женой посла?

— Акмаль, — произнес он, возвращаясь к делам и стараясь забыть тот жуткий крик и несчастный вид Серы, когда она выбегала из комнаты, — вы сможете выполнить другую мою просьбу?

Старик кивнул:

— Группа докторов приедет позже, сегодня. Операция назначена на завтрашнее утро.

Рафик облегченно вздохнул. По меньшей мере, кое-что в этом мире идет по плану.

Мать сообщила Рафику, где он найдет Серу: надо спуститься вниз по испещренным временем ступеням, ведущим из дворца на небольшой изолированный пляж.

— Сера поговорит с тобой, — сказала ему Ришана, — вдали от дворца и посторонних глаз и ушей. Она объяснится.

Рафик не понимал, что еще нужно объяснять. Меньше суток назад она согласилась стать его женой. Разве что-то осталось невыясненным? Если только ее нелогичное сегодняшнее поведение.

Он действительно нашел Серу в дальнем конце маленькой бухты. Она смотрела, как солнце скатывается в море. Ее синее платье развевалось на ветру, черные волосы распущены по плечам. Как шло ей это синее платье!

«До чего красивая, — подумал Рафик, идя к ней по теплому песку крошечной бухты, — и до чего несчастная...»

Этот пляж видел слишком много. Рафик не понимал, хорошее это предзнаменование или нет. Именно здесь королева Инес нашла Зафира, принца Калисты, которого полумертвым вынесло на берег. Именно здесь, обезумев от горя, она приняла его за собственного покойного сына Завиана, и в результате после ее смерти отец Рафика так и не получил корону...

Этот пляж знал ложь, которая все изменила тридцать лет назад. И теперь невероятные события прошедших нескольких недель приняли более драматичный оборот. Происходило то, что раньше невозможно было вообразить. Теперь, вместо брата Карифа, он станет королем!

А женщина, которую Рафик хочет сделать своей королевой, смотрит на море, потерянная и одинокая... Почему?

Когда он подошел, Сера обернулась, и снова Рафик поразился бледности ее лица и страху во взгляде.

— Что такое? — спросил он, желая ее обнять, но она отстранилась от него. Ему пришлось довольствоваться тем, что хотя бы удалось взять ее за руку. Но вот она высвободила руку из его пальцев, отвернулась и побрела вдоль берега. — Сера, что не так?

Она покачала головой, и ее черные волосы заколыхались.

— Все не так...

— Что ты имеешь в виду?

— Ты когда-нибудь думал о том, что нам не суждено быть вместе? Судьба была против нас с самого начала.

Ее слова казались Рафику бессмысленными, как и события этого сумасшедшего дня.

— Но ведь мы были вместе все прошедшие дни! Нам так хорошо вместе...

Она улыбнулась, соглашаясь с ним, но улыбка не коснулась ее глаз.

— Эта судьба снова приготовила ловушки. Она подарила нам несколько волшебных часов, а в конце безжалостно вонзила нож. Боги забрали назад свой подарок...

Она снова повернулась, но только потому, что Рафик схватил ее за плечи и развернул к себе лицом:

— О чем ты говоришь? Судьба? Мы теперь вместе. Ты вдова. Я могу жениться на той, кого выберу. И я из всех женщин выбираю тебя, Сера! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Желаю, чтобы ты была моей королевой!

Она поджала губы, но он уже заметил слезы в ее глазах и слипшиеся от влаги ресницы.

— Но я не могу стать твоей женой, Рафик!

Ее тихие слова вонзились в его сердце, словно острые когти.

— Не можешь или не хочешь?

— Я не могу! И ты не можешь на мне жениться. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Что за ерунда! Прошлой ночью ты согласилась. Что изменилось теперь?

— Теперь ты станешь королем!

Он отпрянул от нее:

— Что за чушь! Как думаешь, нравится мне то, что я стану королем? Без подготовки, знаний и опыта. Не думаешь, что я справлюсь, если рядом окажется кто-то с большим, чем у меня, опытом? Ты десять лет была женой посла. Неужели ты не думаешь, что твой опыт не поможет? Бог свидетель, мне понадобится помощь, если я захочу хоть как-то решать нужды этой страны.

— Нет, — почти пискнула она, низко наклонив голову и прижав подбородок к груди. — Я не смогу тебе помочь, если ты на мне женишься.

День, который начался так плохо, становился все хуже. Какой еще сюрприз преподнесет ему Сера? Когда-то Рафик считал ее охотницей за богатством, думал, что она вышла замуж за Хусейна ради богатства и престижа. А потом понял, что ее заставили стать его женой. Она никогда не была близка с мужем. И теперь любые размышления о том, что шикарный образ жизни как-то привлечет Серу, мгновенно теряли смысл. Мало чья жизнь сможет сравниться по роскоши с жизнью королевы Кьюзи, и все же Сера отказывается от нее...

— Ты можешь объяснить мне, почему?

Но она лишь покачала головой:

— Мне жаль. Мне так жаль...

Рафик отвернулся от нее и запустил пальцы в волосы, чувствуя внезапную боль. Он окончательно перестал что-либо понимать. Какого черта хочет эта женщина? Разве прошлой ночью он не предлагал ей все блага?

Может, блага он и предлагал... Но это только материальные блага...

Он не предложил ей все потому, что сам не понимал ситуации до настоящего момента. И теперь ему надо было бы проклинать Карифа за его действия, а он, наоборот, их оправдывал. И Рафик понял... Сейчас самое время сказать ей об этом. Он знал, что Сера к нему неравнодушна. Она таяла в его объятиях, ее тело становилось податливым... Она обязана испытывать к нему чувства! Рафик лишь надеялся, что не опоздал со своими увещеваниями.

Он неторопливо повернулся и прикоснулся к ее рукам, которые она сцепила в замок. Пряди распущенных черных волос танцевали вокруг ее лица, темные глаза были широко раскрыты, и Рафик увидел в них страх...

— Но ты должна выйти за меня замуж, Сера! Потому что я не женюсь на другой женщине. Я люблю тебя.

И ее красивое лицо вдруг сморщилось. Вырвавшийся из груди мучительный крик унесло ветром, когда она рухнула на колени на песок.

— Сера!

Сера рыдала без слез, уткнувшись в ладонь. Какая несправедливость! Рафик говорил о контрактах и уместности, разуме и чувствах. Вчера ночью, делая ей предложение, он ни слова не сказал о любви. И она coгласилась потому, что желала ему лучшего. Ей было все равно, любит он ее или нет, так как она начала бы жизнь заново в том месте, где ее никто не знает, и была бы рядом с ним...

А теперь она узнает, что он ее любит, когда ей остается только одно, — вновь расстаться с ним! От этого нет спасения. Не будет никакой новой жизни. Не будет рядом Рафика...

Ее грудь сдавило с такой силой, что стало почти невозможно дышать.

— Ты не можешь меня любить, — произнесла она вызывающим тоном, когда от груди немного отлегло. — Ты не должен. Это бессмысленно.

— Но почему? — спросил он, стоя рядом с ней. — Я знаю, ты чувствуешь то же самое. Я это ощущаю.

Семена надежды проникли в ее душу. Однако семена были отравленными, а Сера не из тех, кто портит жизнь своему мужу. Кстати говоря, она может навредить ему, даже просто общаясь с ним.

— В этом ты ошибаешься, — солгала она, выпрямилась и поднялась с песка, зная, что ей будет крайне тяжело забыть этого мужчину. Особенно после того, что между ними было. — Было приятно заниматься сексом с настоящим мужчиной, признаюсь. Это было дополнение к тому, что я наконец избавилась от девственности. Но я, честно говоря, удивлена, что такой мужчина, как ты, путает секс и любовные отношения. Потому что я не люблю тебя, Рафик. Хотя, вне сомнения, есть много женщин, которые выстраиваются в очередь, чтобы признаться тебе в любви.

— Ты лжешь! Скажи, что это неправда. Я приказываю!

И каким-то образом, несмотря на стыд, боль и отчаяние, Сере удалось рассмеяться:

— Ты будешь хорошим королем. В этом я уверена.

— Скажи! — не отставал он.

— Я сказала все, что тебе нужно было услышать. Я не люблю тебя, Рафик.

— Тогда почему ты вчера согласилась выйти за меня замуж?

Она пожала плечами, ложь разрывала ее сердце. Она постаралась придать лицу сдержанное выражение:

— Австралия показалась мне... чем-то новым, интересным краем. Но ведь ты теперь застрянешь в Кьюзи. Я же не сумасшедшая, чтобы привязываться к тебе. И ты не безумец, чтобы делать то же самое, учитывая, что я тебя не люблю.

Кровь прилила к его ушам, перед глазами возникла красная пелена. Неужели все повторяется? Время уносит его в прошлое, когда были разрушены его юношеские идеалы. Его мир снова раскалывается на части — жестоко и бесповоротно — благодаря женщине, которая, как оказалось, не заслуживает его любви.

«Пора бы уже выучиться на собственных ошибках», — говорил себе Рафик, вслепую шагая к дворцу. Не следовало вновь совершать прежнюю ошибку. А ведь он всегда гордился своим умением учиться на прошлых промахах.

И все же он сейчас снова умолял Серу стать его женой — ту же женщину, которая более десяти лет назад публично отвергла его. Она отвергает его снова, и он опять теряет свою любовь...

Песок под его ногами был слишком мягким и уютным. А Рафику хотелось что-нибудь сломать, бросить под ноги и растоптать.

Как он мог оставаться таким глупцом?! Как мог быть настолько слепым?

Однако, понимаясь по каменным ступеням во дворец, Рафик ощущал тревогу. Десять лет назад Сера любила его — разве ему этого не достаточно? Она лгала ему потому, что ее вынудили выйти замуж за Хусейна и делать вид, будто она этого действительно хочет.

Так отчего она сказала, что не может стать его женой теперь?

Он занес правую ступню над ступенькой, размышляя. Им было хорошо вместе — и на этот раз доказательств не требовалось. Он стал ее первым мужчиной, как всегда хотел. Разве это ничего не доказывает? Они были предназначены друг другу судьбой.

Судьба снова сводит их вместе, а не разлучает.

Проклятье! Что бы она ни говорила, ни заявляла, на этот раз Рафик не уйдет обиженным и опустошенным, чтобы спустя десять лет выяснить, в чем дело. Они и так потеряли зря достаточно времени. Больше этого не повторится!

Возможно, ему все-таки удастся выучиться на собственных ошибках.

Резко повернувшись, он сбежал по ступенькам и понесся туда, где, закрыв лицо руками, сидела на песке Сера.

— Сера! — крикнул он и, не дожидаясь ее ответа, поднял на ноги и прижал к себе.

Ее глаза опухли, щеки были мокрыми от слез, в песке. Но, вне сомнения, она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Одного взгляда было достаточно, чтобы удостовериться в его правоте.

— Рассказывай, — произнес он. — Сейчас здесь нет моего отца, который смог бы запугать тебя. Нет никого, кого ты можешь бояться. На этот раз здесь только я. Итак, расскажи мне правдиво, почему ты сказала, что не можешь выйти за меня замуж.

Глава 14

Сера буквально упала в объятия Рафика. Ее рыдания разрывали его сердце, ее слезы текли на его халат, увлажняя его кожу.

— О, Рафик, мне так жаль. Я... я так тебя люблю!

Это были слова, которые Рафику было очень нужно услышать. Ему даже захотелось зарычать от триумфа, когда он развернул ее к себе лицом и поцеловал в губы. Однако он хотел слышать продолжение. Только после этого между ними все станет ясно.

— Сера, ты должна сказать, что тебя беспокоит. На этот раз я не уйду от тебя, не узнав правду. Я этого больше не вынесу. — Он гладил ее по спине, плечам, успокаивая, лаская. — Скажи, что тебя мучает, и я все поправлю.

Она покачала головой:

— Ничего не поправишь. Когда ты узнаешь, не захочешь иметь со мной дел. Тебе не позволят.

Рафик запаниковал. Насколько ужасным будет ее откровение?

— Ты должна мне рассказать. Обо всем. Давай, садись рядом и рассказывай. — Он осторожно уселся на песок и усадил Серу себе на колени, как ребенка, чтобы поцелуями осушать ее слезы, пока она говорит.

— Хусейн нашел для меня применение, — начала она, и кровь застыла у Рафика в жилах. — Он решил, если я ни на что не способна, то смогу убеждать гостей-дипломатов принимать его точку зрения. Он заставлял меня одеваться, как куртизанка. Все время, пока Хусейн вел переговоры, он делал непристойные заявления о сексе и о том, как любит этим заниматься со мной. — Она умолкла, и Рафик крепче прижал ее к груди, желая прикончить того, кто обращался с ней с таким неуважением. — Большинство мужчин были смущены, как и я. Они говорили, что женаты и любят своих жен. А если они уходили, едва взглянув на меня, Хусейн заявлял, что я недостаточно хороша и красива и никто не считает меня привлекательной до такой степени, чтобы спать со мной. Что я не заслуживаю, чтобы ко мне прикасались. Что я должна остаться бесплодной, так как не могу возбудить даже собственного мужа. И потом он заставлял меня...

Она вздрогнула, и он почувствовал ее отвращение.

— Ты не должна об этом говорить.

— Тебе нужно знать. Знать обо всем, чтобы понять. — Ее голос был унылым и пустым, будто шел издалека. — Он заставлял меня танцевать, если это можно так назвать. Он смотрел на меня, лежа на кровати нагим, и... О боже, он пытался снова и снова, и из-за меня у него ничего не получалось...

— Все хорошо, — утешал ее Рафик, гладя ее по черным волосам. — Ты не виновата.

Он моргнула, глядя на него ошеломленными, полными слез глазами:

— Не хорошо. Потому что в конце концов мне так захотелось, чтобы у него получилось, что я стала ему помогать. Я думала, что, возможно, тогда он будет счастливее. Может быть, он не будет все время так злиться на меня.

Его рука замерла на ее волосах. Несмотря на тепло солнца, по спине Рафика побежал холодок.

— Что было в другие дни?

Она снова уткнулась лицом в его грудь, будто стыдясь посмотреть на него:

— Были мужчины, которые не слишком уважали брак, они были порочны. Они считали Хусейна щедрым и с радостью принимали его желание поделиться своей женой. Но, как только получал от них такое согласие, Хусейн начинал злиться и притворялся, что обиделся, и выгонял их прочь. — Дернувшись в его объятиях, она глотнула воздуха. — Одним из них был посол Каракхистара. Он пытался дотронуться до меня, запускал свои жирные пальцы в мои волосы, противно и жарко дышал на меня, а потом Хусейн его прогнал. Этот человек... был здесь сегодня, на коронации. — Она вздрогнула. — Я видела, с какой ненавистью он смотрит на меня...

Рафику стало тошно. То, что происходило с Серой, было настолько чудовищным, что казалось невообразимым. Он крепче прижал ее к себе, стараясь уменьшить ее боль, чувство унижения. Неудивительно, что она была такой растерянной, когда он подошел к ней на коронации. И неудивительно, что она показалась ему тенью, когда он впервые встретился с ней у апартаментов своей матери. Она не улыбалась, ее тело было опороченным после стольких оскорблений Хусейна...

Рафика охватила злость. Несмотря на унижения, Сера оставалась в браке с Хусейном до тех пор, пока он не умер.

— Зачем ты все это делала? Почему не ушла от него?

Снова наступило молчание, затем она заговорила холодно-равнодушным тоном:

— У меня был персидский котенок, белый как снег, которого он подарил мне на свадьбу. В первый раз, когда я попробовала отказать ему, Хусейн взял у меня котенка. Он был так зол... Сначала я думала, что он взял его из моих рук, чтобы ударить меня. Но он меня не трогал. Ему незачем было это делать. Сначала он нежно гладил котенка, потом свернул ему шею... — Она зажмурилась и прикусила губу. — Он сказал, что так будет с любым — и с моим другом, и с членом моей семьи, и... я ему поверила. И затем, на следующий день, он подарил мне очередного котенка. — Она посмотрела на Рафика. — Я пыталась его спасти, защитить. Поверь мне, я пыталась!

Он крепче обнял ее, чувствуя, как его тошнит.

— Что произошло?

— Я нашла котенка мертвым на подушке в тот день, когда Хусейн обнаружил, что один из охранников тайно дает мне уроки вождения. Забитого до потери сознания охранника увезли в больницу. Два урока вождения! Всего два, и пострадал невинный человек. Но Хусейн больше не дарил мне котят. Было незачем...

Слезы текли из ее прекрасных глаз, а Рафик обнимал и укачивал ее, как ребенка, не зная, что делать дальше, как реагировать. Наконец Сера выпрямилась, вытерла слезы со щек тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула:

— И хотя Хусейн мертв, ты не сможешь на мне жениться. Став королем, ты обязательно будешь встречаться с некоторыми из тех, кто знал Хусейна. Например, с послом Каракхистара или одним из сотни других гостей, перед глазами которых меня унижали в обмен на сделку и услуги. Разве они могут со мной не встречаться? Ведь, несмотря на то что эти мужчины отказывались от меня, они не поверят, что мной не воспользовался кто-то другой. Разве может такая женщина быть... королевой? Пойдут сплетни. Рано или поздно все откроется. Репортерам такое понравится. Королева Кьюзи — обыкновенная шлюха. Монархия будет поставлена под угрозу.

Рафик притянул ее к себе, прижал ее голову к своей груди и поцеловал ее волосы. Ему хотелось сказать, что она ошибается, однако Сера была права.

Черт побери его брата! Несмотря на то что Рафик уважал силу его характера, Кариф выбрал любимую женщину, отказавшись от трона, и тем самым разрушил шансы Рафика на счастливое будущее.

Если бы Кариф стал королем, Рафик с Серой, возможно, уже сейчас уехали бы в Сидней. Потому что в качестве королевы Сере придется вращаться в тех же кругах, в каких она вращалась, будучи женой Хусейна. Она неизбежно встретится с кем-нибудь из мужчин, которым ее предлагал Хусейн. Несмотря на желание жениться на ней, Рафик видел ее сегодняшнюю реакцию на церемонии. Это делает невозможным их брак в Кьюзи. И он определенно не мог позволить, чтобы в монархии разразился такой скандал.

Сера оказалась права. Они не могут пожениться. Ни при каких обстоятельствах Рафик не может, став королем Кьюзи, жениться на Сере.

Акмаль пришел на рассвете, когда вконец измученный бессонницей Рафик только-только задремал. Его вызывали в больницу. Зная, кто это может быть, Рафик с трудом вылез из постели и направился в душ.

Теперь, когда выяснилось, что они не могут быть вместе, Сера отказалась спать с ним. Она сказала, что чем скорее они расстанутся, тем быстрее Рафик найдет ей замену — женщину более подходящую на роль королевы. Она даже отказалась идти с ним в больницу. С одной стороны, Рафик был признателен ей за логические рассуждения, а с другой — был неприятно задет ее словами. Разве сможет он спать с другой женщиной и иметь от нее детей, если жаждет видеть женой Серу, которая, даст Бог, будет вынашивать ему ребенка?

— Есть новости от Тахира? — спросил он Акмаля, когда они усаживались в ожидавший их лимузин, но старик лишь покачал головой.

Говорить больше и не требовалось. Чем больше проходило времени, тем меньше было шансов, что объявится его младший брат. Рафик чувствовал, как петля вокруг его шеи постепенно затягивается.

Когда он вошел в больничную палату, ее глаза были закрыты, но он безошибочно понял, что она все видит.

— Принц Рафик. — Он увидел поразительно ясный взгляд. Глаза женщины были того же зеленого цвета, что и изумруды, которыми расшивали ткани жительницы Марраша. Именно эти глаза делали женщину моложе.

— Абиза, приятно видеть вас снова. — Он взял ее скрюченную руку. — Операция прошла успешно?

— Спасибо вам большое, — сказала она со слезами на глазах, зажимая его руку между своих пальцев с тонкой, как бумага, кожей. — Я надеялась, что вы придете, и я смогу отблагодарить вас за щедрость. Не могу передать вам, как это здорово, будучи старухой, видеть цвета, и формы, и красоту мира. — Она огляделась и увидела лишь стоящего у двери Акмаля. — А где ваша милая жена?

Рафик резко вздохнул. Он бросил взгляд на бесстрастного Акмаля и пожалел, что тот не ездил вместе с ним в горы и не слышал, как Сулейман говорил о том, будто некоторые люди считают, что старуха говорит ерунду. Он наверняка бы не считал обоих безумцами.

— Сера... Сера навестит вас позже.

Абиза взглянула на него ясными глазами, и у Рафика сложилось впечатление, что она смотрит прямо в его душу.

— Простите. Я заставила вас печалиться, задав этот вопрос, а я просто хотела, чтобы вы знали, как я вам признательна за вашу доброту.

— Моей матери понравился ваш подарок, — сказал Рафик, сменив тему разговора, и старуха улыбнулась.

— Ваша мать прекрасная королева, — сказала она, решительно кивнув, — такой же будет и следующая.

Он отвернулся. Бессмысленно было приходить сюда. Ему не хотелось слышать о будущей королеве, не важно, насколько она будет прекрасна. Ведь ею не будет женщина, которую он любит...

— Принц Рафик, пока вы не ушли...

Он остановился и оглянулся на женщину в кровати.

— Не теряйте надежды. Верьте. Веруйте. Это единственное, что помогает.

Из его легких ушел воздух, когда он шагнул вперед, переполняемый чувствами:

— Как?.. Как вы можете это видеть?

Старуха улыбнулась ему, в ее мудрых зеленых глазах отразилось понимание.

— Иногда мы смотрим нашими глазами и видим только то, что перед нами. У некоторых людей прекрасное зрение, но они никогда не увидят. — Она скрестила руки на груди и похлопала себя по груди. — Потому что иногда мы должны видеть за пределами тех картинок, которые представляет нам наше зрение. Иногда мы должны слушать, что говорят наши сердца. Только тогда мы сможем увидеть истину.

Рафик не был уверен, что она ответила на его вопрос. Он не был уверен, что понял ее. Но ее слова звучали в его мозгу, пока он ехал обратно во дворец.

«Иногда мы должны слушать, что говорят наши сердца».

Говорила ли она о том, что сделал Кариф? Старший брат прислушался к голосу сердца, а не рассудка. Поверил в свои чувства, предпочтя их обязанностям.

Рафик знал, о чем говорит ему его рассудок. Об обязанностях, об ответственности. Он — будущий король Кьюзи.

Но он также знал, о чем говорит ему сердце. О черноволосой женщине с карими глазами и золотистой кожей. О женщине, которая завладела его сердцем.

Сера.

Однажды он любил и потерял ее. Почему он должен терять ее снова?

Но кто будет королем? Кто станет управлять Кьюзи?

«Верьте, — сказала Абиза. — Веруйте».

Откинувшись на спинку сиденья из блестящей кожи, Рафик глубоко вздохнул. Старуха была права. К тому моменту, когда автомобиль подъезжал к сверкающему дворцу, он знал, что должен делать.

— Акмаль, — обратился он к визирю, прикоснувшись к его руке, — планы изменились.

Глава 15

Рафик бежал по длинным аркадам в саду, воздух здесь был наполнен ароматами цитрусовых плодов, красного жасмина и тысяч экзотических цветов. Он взбежал по ступенькам в крыло, где находились апартаменты его матери, распугав воркующих голубей, которые поспешно захлопали крыльями.

— Сера! — крикнул он, стуча в дверь. — Сера, мне нужно с тобой поговорить.

И дверь открылась, а на пороге появилась сконфуженная Сера со смущенным взглядом все еще припухших глаз.

— Что произошло, Рафик? Что случилось?

Он подхватил ее на руки и прокружил на месте.

— Ничего не случилось. Все замечательно, все отлично!

Она неуверенно рассмеялась:

— О чем ты говоришь? Они нашли Тахира?

На миг Рафик замер.

— Найдут, — сказал он, искренне надеясь на это, — но дело не в нем. Дело в тебе и во мне. Мы женимся!

— Но, Рафик, мы не можем. Ты знаешь об этом. Невозможно...

— Возможно, Сера. Есть только один способ, и я воспользуюсь им.

От изумления у нее изменилось выражение лица.

— Неужели ты отречешься от трона? После Карифа? Тебе придется отречься от того, что дано по праву рождения.

— По праву рождения? Я никогда в жизни не думал о том, чтобы править Кьюзи. Мысль об этом стала мне чуждой так же, как и эта земля, когда я обрел другой дом.

— Рафик, но ты отказываешься от будущего.

— Нет, Сера. Мое будущее — это ты, и так было всегда. Потому что тот миг, когда мы встретились, — это и был подарок богов. Нам судьбой предназначено быть вместе. Я уверен в этом так же, как в том, что в пустыне есть песок, а вершины гор устремлены в небо. Мы часть друг друга, и это навеки.

— Рафик, подумай о том, что делаешь...

— Я отлично знаю, что делаю. Однажды я тебя потерял, но не потеряю снова. — Он преклонил перед ней колено. — Я люблю тебя, Сера. Выходи за меня замуж. Будь моей женой. Пройди по жизни рядом со мной.

Слезы появились в ее карих глазах, а душа воспарила от любви. Если она откажет, то разобьет ему сердце. Король останется без королевы, брошенный на произвол судьбы, одинокий.

— О, Рафик, я так тебя люблю! Моя жизнь снова обрела смысл, чего я никак не ожидала. Ты вернул мне мое сердце.

— Так ты выйдешь за меня замуж?

Он кивнула и улыбнулась:

— Да, Рафик, я выйду за тебя!

Он целовал ее, когда в комнату торопливо вошла его мать, зовя Серу. Увидев их, Ришана остановилась, широко раскрыв глаза:

— Вы оба здесь, как здорово! Слышали новости? Вертолет нашли в пустыне. Акмаль поехал прямо туда. Они думают, что это может быть вертолет Тахира! — Ришана нервно сжала перед собой руки. — И подумать только, все это время мы считали, что он не удосужится сюда прилететь. Как ты думаешь? Есть ли шанс?..

Рафик обнял мать за плечи и задался вопросом, было ли ему еще когда-нибудь так хорошо? Две женщины, которых он любит больше всего на свете, — в его объятиях.

— Верьте, — сказал он матери, вспоминая слова мудрой женщины, имя которой будет носить его первая дочь. — Веруйте.

Эпилог

Сиднейское высшее общество еще не видело ничего подобного. Платье невесты было сшито из тонкой, сотканной из золотых нитей с вкраплениями изумрудов ткани, — лучшее, что создавали мастерицы Марраша. На платье красовался древний орнамент Кьюзи, дарующий процветание, долгую жизнь и плодовитость. Присобранное в талии, оно ниспадало на пол живописными складками. Платье было и элегантным, и вневременным — смесь лучших традиций Востока и Запада. С золотистой вуалью на черных волосах невеста выглядела подарком богов.

Его подарок богов.

Рафик старался сдерживать радость, когда она приближалась к нему. Другие сдерживаться не могли. Группа представителей племени из Марраша, среди которых была и Абиза, благословляли невесту, когда она проходила мимо них.

Остальные гости, расценив приветствия как традицию Кьюзи, присоединились к поздравлениям.

Поэтому Сера подошла к Рафику не под звуки органа, а под шум тысяч благословений, эхом отражавшихся в часовне.

«Подобных свадеб в Сиднее никогда не было, — подумал Рафик, — и вряд ли когда-либо будет».

Рафик улыбнулся невесте, когда она подошла ближе и протянула ему руку, лучезарно улыбнувшись ему.

— Я люблю тебя, — сказал он, зная, что никогда еще не был так искренен.

Его черноволосая красавица взглянула на него полными любви карими глазами:

— И я люблю тебя, Рафик. Навсегда.

И душа его воспарила. Зачем ему королевский титул, когда рядом — его королева?

Content

Триш Мори
Подарок богов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог