Бренда Джексон

На вершине счастья

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Молодая женщина мертвой хваткой вцепилась в его бедро, причиняя почти невыносимую боль, но, несмотря на это, ему было чертовски приятно чувствовать на себе ее руку.

Стоуну Уэстморленду надоело косить на соседку глаза, и он медленно, не упуская ни одной детали, оглядел явно испуганную девушку, которая туго затянула ремень и вжалась в кресло с таким видом, будто самолет неминуемо разобьется, если она не будет крепко держаться за что-нибудь. Она зажмурилась и дышала так неровно, что ему стало жаль ее. В то же время мысль о том, что его касается женская рука, возбудила Стоуна.

Когда самолет начал набирать высоту, он откинулся на спинку кресла и тоже закрыл глаза. Из-за постоянно поджимавших его сроков сдачи книг, ему уже давно не приходилось быть с женщиной, и одного лишь прикосновения оказалось достаточно, что пробудить его либидо.

Открыв глаза, Стоун судорожно вздохнул. У него есть надежда, что месяц, который он решил провести на ранчо двоюродного брата в Монтане, позволит собраться с мыслями для написания новой книги и вообще пойдет ему на пользу. Они с Даренго одногодки с разницей в несколько месяцев — обоим по тридцать три года, и они всегда были очень близки. К тому же там его дядя Кори, который живет недалеко от Даренго на ранчо, расположенном высоко в горах. Кори Уэстморленд — младший брат его отца. В возрасте пятидесяти четырех лет Кори ушел в отставку, проработав лесничим более тридцати лет.

Стоун сохранил приятные воспоминания о том, как он с единственной сестрой, четырьмя братьями и шестью кузенами проводил лето у дяди Кори. Они полюбили жизнь на вольном воздухе и дикую красоту гор.

Стоун хорошо помнил, что у дяди никогда не возникало намерения жениться. Фактически, кроме женщин — членов семьи, нога посторонней особы женского пола никогда не ступала на гору Кори. Дядя всегда говорил, что не создан для брака, потому что он простой парень с укоренившимися привычками и своим собственным образом жизни. Он предпочитает холостяцкую жизнь.

Мысли Стоуна перенеслись к братьям. В прошлом году в это время все они беззаботно наслаждались свободой. И вдруг Дейр — самый старший из них — женился, и не прошло шести месяцев, как его брат Торн торжественно прошествовал к алтарю. Вся семья принялась подшучивать над Стоуном, предполагая, что следующим будет именно он.

Но Стоун не замедлил разочаровать их, заявив, что скорее потухнет пламя в аду, чем он женится.

Он вполне доволен холостяцкой жизнью и не собирается попадать в брачный капкан. Стоун, как и дядя Кори, давно решил, что не создан для супружеской жизни. Дело не в устоявшихся привычках: он просто не хочет брать на себя ответственность за кого-то еще. Ему нравится разъезжать, когда и куда ему вздумается, и, будучи автором популярных триллеров, он может позволить себе такую роскошь — в поисках материала Стоун объездил весь мир. А когда встречался с женщинами, условия диктовал только он. Для него женщины были необходимостью, но только на определенное время, и обычно ему не составляло труда найти особу, которая соглашалась вступить в связь на его условиях.

Решение остаться холостым возникло у него очень давно, когда его хороший друг, тоже популярный писатель, безнадежно влюбился в женщину и совершенно потерял голову. После женитьбы Марк решил, что сочинительство больше не является главным делом в его жизни. Теперь ему намного больше нравилось проводить время с женой, чем целый день сидеть за компьютером. Марк будто превратился в Самсона, которому обрезали волосы. Женитьба сразу уничтожила его как личность.

Мысль о том, что он может потерять желание к творчеству из-за того, что называют любовью, приводила Стоуна в ужас. В двадцать три года он опубликовал свою первую книгу, и с тех пор сочинительство стало его жизнью, и у него не было намерений менять что-либо.

Стоун решил еще раз взглянуть на женщину, сидевшую рядом. Несмотря на то что глаза у нее были закрыты, ему понравилось то, что он увидел, — темно-каштановые волосы до плеч, смуглая кожа. У нее были красивые полные губы, небольшой нос, длинные ресницы и высокие скулы. Он не заметил на ее лице никакого макияжа. Женщина обладала редкой природной красотой.

Он бросил взгляд на руку, сжимавшую его бедро. На ней не было никаких колец — ни в честь помолвки, ни обручального, что уже было хорошо. Она села на самолет в Атланте; вероятно, живет в этом городе или у нее здесь пересадка. Так как они летят в одном самолете, она тоже направляется в Монтану, если, конечно, ей не придется сделать еще одну пересадку.

Стоун напрягся, когда соседка крепче ухватила его за бедро, и сделал глубокий вдох. Еще пара сантиметров — и она сожмет самую интимную часть его тела. Вероятно, она воображает, что вцепилась в ручку кресла.

Солнечный луч, пробившийся через иллюминатор, упал на ее лицо, и оно засветилось теплым светом. Ореол роскошных густых волос придавал ему еще большую привлекательность.

Осторожно, чтобы не испугать соседку, Стоун склонился над ней и, не успев вымолвить ни слова, вдохнул исходивший от нее аромат, который возбудил его еще больше. Захотелось приникнуть к ее шее и попробовать на вкус эту смуглую кожу.

Стоун покачал головой. Как большинство мужчин, он наслаждался поцелуями, но у него никогда не возникало желания почувствовать вкус женщины.

А сейчас…

Прогнав эту опасную мысль, он наклонился ниже и тихо прошептал на ухо соседке:

— Самолет уже набрал высоту, поэтому теперь вы можете отпустить меня.

Она резко открыла глаза и, быстро повернув голову, встретилась с ним взглядом. Он пожалел, что она сделала это. На него смотрели самые красивые карие глаза, которые ему когда-либо приходилось видеть. Они прекрасно гармонировали с тонкими чертами лица, и в их темной глубине Стоун заметил нечто, заставившее его резко выпрямиться.

Она была так поразительно красива, что у него захватило дух. Стоун заметил, как она потрясенно вздохнула, бросила взгляд на свою левую руку и резким движением убрала ее с бедра соседа.

На лице девушки отразилось крайнее смущение.

— Ах, извините, пожалуйста! Я не хотела дотрагиваться до вас. Мне показалось, что моя рука лежит на ручке кресла. Я… я не имела в виду ничего неприличного.

Увидев на лице соседки столь сильное огорчение, Стоун решил уверить ее, что он переживет подобное неудобство. Меньше всего ему хотелось, чтобы она расстроилась из-за него. И ему очень понравился ее акцент. Он разительно отличался от его тягучего южного говора; четко произносимые окончания указывали на то, что она — уроженка северовосточных штатов. Девушка определенно была родом из Новой Англии.

— Послушайте, ничего страшного не произошло, — успокаивающе произнес он. — Меня зовут Стоун Уэстморленд, — протягивая ей руку, представился он.

У нее все еще был смущенный вид.

— Я Мэдисон Уинтерс.

Стоун улыбнулся.

— Приятно познакомиться, Мэдисон. Вы впервые летите на самолете?

Она отрицательно покачала головой, когда он выпустил ее руку.

— Мне тоже приятно познакомиться с вами. Нет, я лечу не впервые, но я вообще боюсь летать. Когда возможно, я пытаюсь пользоваться другими видами транспорта, но в данном случае время чрезвычайно важно для меня.

— Откуда вы родом? — спросил Стоун, не в силах обуздать свое любопытство. Ее манера речи произвела на него такое же волнующее впечатление, как прикосновение.

— Из Бостона. Я родилась и выросла там.

— А я из Атланты, — решил он сказать, не дождавшись от нее вопроса. Он не был уверен, застенчивость ли помешала ей задать вопрос или же просто отсутствие интереса. Впрочем, для него не имеет значения, интересует ли он ее. Вот она действительно возбудила в нем интерес.

— Мне нравится Атланта, — сказала она. — Однажды я возила туда на экскурсию свой класс.

Он удивленно поднял брови.

— Ваш класс?

Она рассмеялась, и у него дрогнуло сердце.

— Да, я учительница. Я преподаю музыку в шестых классах.

Стоун удивленно улыбнулся. Этого он даже не мог предположить. Он вспомнил, как в одиннадцать лет играл на кларнете в духовом оркестре.

— Должно быть, это интересно.

Она широко улыбнулась.

— Да. И мне очень нравится моя работа.

У него вырвался смешок.

— Хорошо, что в наше время хоть кто-то может наслаждаться своей работой.

Она пристально посмотрела на него.

— А вы чем занимаетесь?

На мгновение его охватило колебание. Будучи чрезвычайно популярным, он пользовался псевдонимом, чтобы оградить свою личную жизнь, но сейчас он почувствовал, что ничто не мешает ему быть откровенным.

— Я писатель.

Улыбка тронула ее губы.

— Как замечательно! Извините, но я не могу припомнить ни одной вашей книги. О чем вы пишете?

Стоун смущенно улыбнулся.

— Я пишу триллеры под псевдонимом Рок Мейсон.

Она удивленно моргнула и ахнула.

— Вы — Рок Мейсон? Тот самый Рок Мейсон? Он улыбнулся, довольный тем, что она, по крайней мере, слышала о Роке Мейсоне.

— Да.

— Боже! Моя мама прочитала все книги, которые вы написали. Она ваша страстная поклонница.

Улыбка Стоуна стала шире.

— А вы? Вы читали какую-нибудь из моих книг?

Она посмотрела на него с извиняющимся видом.

— Нет. Обычно у меня нет времени читать для удовольствия, но, насколько мне известно, вы талантливый писатель.

— Спасибо.

— У меня есть подруги — члены клуба книголюбов, и они всегда покупают ваши книги, а потом обсуждают их. В Бостоне у вас много постоянных читателей. Вы когда-нибудь бывали там?

— Да. Пару лет назад я представлял там одну из моих книг и подписывал экземпляры для читателей. Мне показалось, что это красивый город.

Мэдисон засияла улыбкой.

— Да. Очень. Я люблю Бостон и не представляю жизни в другом месте. Я даже училась в Бостонском университете потому, что не хотела уезжать из дома.

Их разговор был прерван стюардессой, предложившей им напитки и легкую закуску.

— Итак, вы направляетесь в Монтану по делу? — поинтересовался Стоун, вспомнив, что она упомянула о необходимости быстрее попасть туда. Он смотрел, как она откусила кусочек булочки, как сделала глоток кофе и прикрыла глаза, как будто это был самый превосходный кофе, который ей приходилось пить. Когда она открыла глаза, он увидел, что его вопрос вызвал у нее смущение.

— Нет. Я еду туда по сугубо личному делу. — Она внимательно посмотрела на него, и, очевидно, приняв какое-то решение, сказала: — Мне нужно найти мою мать.

Стоун удивился.

— Она пропала?

Мэдисон в расстроенных чувствах откинулась на спинку кресла.

— Да. Вместе с парой других женщин из Бостона она вылетела в Монтану на экскурсию в Йеллоустонский национальный парк. — Она опустила глаза и тихо добавила: — Все женщины вернулись домой, кроме моей матери.

Он почувствовал в ее голосе глубокое беспокойство.

— У вас были от нее известия?

Мэдисон кивнула.

— Она оставила мне сообщение на автоответчике. Сказала, что собирается задержаться в Монтане еще на две недели.

Стоуна несколько удивило, что она рассказывает об этом ему, совершенно незнакомому человеку. Возможно, ей просто нужно поговорить с кем-то, и он, Стоун Уэстморленд, производит впечатление приятного парня, готового выслушать и посочувствовать.

— Она оставила вам сообщение о том, что задержится в Монтане, а вы все равно направляетесь на поиски?

По вопросу Стоуна и тому, как он задал его, она решила, что он не понял ее.

— Да, потому что там замешан мужчина.

Он задумчиво кивнул.

— А-а-а, понимаю.

На самом деле он ничего не понимал, и, очевидно, это отразилось на его лице, потому что Мэдисон сказала:

— Возможно, вы полагаете, что причин для беспокойства нет, мистер Уэстморленд, но…

— Стоун. Пожалуйста, называйте меня Стоун.

Она улыбнулась.

— Хорошо. У меня есть серьезная причина для беспокойства, Стоун. Мама никогда не делала ничего подобного.

— Поэтому вы думаете, что, возможно, идет какая-то нечестная игра?

Она покачала головой, отрицая подобную возможность.

— Нет, я полагаю, что это как-то связано с кризисом среднего возраста. Несколько месяцев назад маме исполнилось пятьдесят лет, и до сих пор она была совершенно нормальной.

Стоун сделал глоток кофе. Он вспомнил, что произошло, когда его матери стукнуло пятьдесят. Она внезапно решила, что хочет вернуться на работу в школу. Отца едва не хватил удар, потому что он был одним из тех мужчин, которые считают, что работа женщины заключается в том, чтобы воспитывать собственных детей. Но мать приняла решение, и ничто не могло остановить ее. Так как его младшая сестра Дилейни поступила в колледж и в семье не осталось маленьких детей, отцу пришлось уступить.

Его мысли обратились к матери Мэдисон. Лично он не находит ничего ненормального в том, что женщина затерялась на просторах Монтаны с каким-то мужчиной, если она сделала это по собственному желанию. Однако, судя по обеспокоенному лицу Мэдисон, она думает иначе.

— И что же вы собираетесь делать, когда найдете ее? — с любопытством спросил он. По собственному опыту он знал, что родители могут делать все, что им угодно, без вмешательства своих детей. По крайней мере так всегда поступали его отец и мать, и он считает, что они самые замечательные родители на свете.

— Я, конечно, попытаюсь поговорить с ней и привести ее в чувство, — ответила Мэдисон, решительно сжав губы. — Мой отец умер от сердечного приступа десять лет назад, и с тех пор мама вдовеет. Она самая степенная, рассудительная и разумная женщина на свете. — Она глубоко вздохнула и добавила: — Скрыться с мужчиной, которого она не знает, с которым познакомилась где-то на обеде… это совсем не похоже на нее.

В нем взыграл писательский интерес.

— А вы уверены, что она по доброй воле уехала с этим мужчиной?

Прежде чем ответить, Мэдисон с расстроенным видом сделала глоток кофе.

— Да. Там были свидетели, включая ее попутчиц. Они сказали, что однажды утром она просто уложила свои вещи и объявила, что за ней приедет мужчина, с которым она проведет оставшееся время. Она добавила, что сообщит мне о своем решении остаться на какое-то время в Монтане. Я, естественно, не могла поверить этому и уже собиралась звонить в ФБР, когда получила ее сообщение. К сожалению, меня не было дома, и мы не смогли поговорить, но она ясно сказала, что с ней все в порядке, она остается еще на две недели и просит меня не беспокоиться о ней. Но я все равно беспокоюсь и ничего не могу поделать с этим.

Стоун подумал, что последние слова не нуждаются в подтверждении.

— Может ли она позволить себе так долго не появляться на работе? — спросил он, чувствуя острый интерес к рассказу Мэдисон.

— Да, с этим проблем нет. В прошлом году мама ушла с поста администратора больницы. У нее собственный дневной стационар для пожилых людей. Там превосходный персонал. Последние несколько месяцев она проводила в офисе меньше времени, потому что много занималась общественной благотворительной работой. Она относится к ней очень ответственно.

Стоун откинулся в кресле.

— Вы имеете какое-либо представление о том, где искать ее? Монтана — огромный штат.

— Я забронировала себе место недалеко от города Бозмен, на ранчо «Серебряная стрела». Вы когда-нибудь слышали о нем?

Стоун улыбнулся. Ну, конечно! На самом деле «Серебряная стрела» не так уж далеко от дома Даренго. Приятно, что они с Мэдисон будут рядом.

— Мне хорошо известно, где это. Я собираюсь остановиться поблизости. Мы с вами будем жить по соседству.

Она улыбнулась, как будто его слова обрадовали ее. Или, быть может, он принял желаемое за действительное, подумал Стоун, глядя на ее губы.

— Как только обоснуюсь на ранчо, я найду проводника и отправлюсь в горы, — сказала Мэдисон, прервав его мечтания.

— В горы? — удивился он.

— Да. Этот мужчина увел мою мать в горы.

— В горы? Зачем?

— Потому что он живет там.

Прожевав булку, Стоун поинтересовался:

— Он действительно живет там? Глотнув кофе, он подумал, что всегда считал дядю Кори единственным человеком, который отважился отказаться от благ цивилизации и поселиться в горах. Когда Кори Уэстморленд работал лесничим, он жил на равнине и поднимался в горы только по выходным дням.

— Да, судя по сведениям, которые мне удалось собрать, он живет на огромной горе, — подтвердила Мэдисон. — Он бывший лесничий. Я не знаю его полного имени, но, кажется, его зовут Карлом, Коулом, Кордой или каким-то похожим именем.

Кофе попал Стоуну в дыхательное горло, и он раскашлялся.

— Стоун, с вами все в порядке? — встревожилась Мэдисон.

Он смотрел на нее, не зная, что подумать. Мужчина, которого она описала, имел несомненное сходство с дядей Кори.

Но чтобы женщина оказалась на горе Кори?!

Стоун прочистил горло и в надежде, что он не расслышал, рискнул задать следующий вопрос:

— Вы говорите, что какой-то мужчина, который когда-то был лесничим и имеет ранчо высоко в горах — именно тот человек, который увез вашу мать?

Вытерев губы салфеткой, Мэдисон кивнула.

— Да. Можете ли вы вообразить подобную нелепость?

Нет. По правде сказать, не могу, если мы говорим об одном и том же человеке. Стоун обдумал то, что ему сказала Мэдисон. Затем припомнил все, что знал о дяде, особенно о его отношении к тому, чтобы нога женщины ступила на его гору.

Он честно ответил Мэдисон:

— Нет, я не могу представить себе ничего более нелепого.

Должно быть, он до смерти устал от ее болтовни, подумала Мэдисон, бросив взгляд на Стоуна. Разговор между ними постепенно прекратился, и он откинулся назад, положив голову на спинку кресла и закрыв глаза. Вероятно, он задремал или погрузился в мысли.

Она не могла не воспользоваться возможностью лучше рассмотреть его.

Если мужчину можно назвать красивым, то Стоун невероятно красив. У него широкие плечи, и, несмотря на то, что он сидит, она не сомневается, что у него узкие бедра. Но больше всего ее очаровали удивительные темные глаза миндалевидной формы, и она пожалела, что они закрыты и она не может заглянуть в них.

У него черные волнистые волосы, высокие скулы, красиво очерченные полные губы и улыбка, от которой она буквально тает. А его кожа такая, что хочется дотронуться до нее и почувствовать ее бархатистость.

Первый раз в жизни Мэдисон думала не о том, что сидит в самолете, а о том, что с ней рядом — самый красивый мужчина, которого ей когда-либо приходилось видеть. Она давно не обращала внимания на мужчин — слишком подло поступил с ней Седрик несколько лет назад. Узнать, что у твоего жениха связь с другой женщиной, мягко говоря, неприятно. С тех пор она решила, что ни один мужчина не заслуживает любви.

Мэдисон удобнее устроилась в кресле и нахмурилась. Не сбежала ли ее мать с мужчиной потому, что устала жить одна? Эбби Уинтерс вдовела более десяти лет, и Мэдисон знала, что смерть отца тяжело сказалась на матери. Ей также было известно, что, несмотря на нежелание матери обсуждать супружескую жизнь, брак ее родителей не был счастливым. Она поняла это, побывав в гостях у университетской подруги, родители которой до сих пор любили друг друга. Ее отец никогда не целовал мать, уходя на работу; они не обменивались улыбками, понятными только им.

Ее родители были образованными людьми. Оба — выпускники Гарвардского университета. Постепенно каждого из них полностью поглотила собственная карьера. Мэдисон была уверена, что и мать, и отец любили ее. Казалось, что они смирились с браком, в котором уже не было любви. После смерти отца мать ни с кем не встречалась, хотя Мэдисон знала, что мужчины несколько раз приглашали ее на свидания.

Поэтому сейчас поведение Эбби Уинтерс кажется ей таким странным и непонятным. Чем ее так очаровал этот мужчина, что она отправилась с ним на его гору? Как девушка уже сказала Стоуну, ее мать — самый разумный человек из всех, кого Мэдисон знает, так что ее необъяснимые действия, должно быть, связаны с кризисом среднего возраста, ибо другого объяснения просто нет.

И что она скажет матери, когда увидит ее? На этот вопрос у нее нет ответа. Единственное, что она знает, — ей нужно попытаться образумить мать. Пятидесятилетние женщины не убегают с незнакомцами. Мэдисон покачала головой. Ей двадцать пять лет, и она никогда не сблизилась бы с мужчиной, которого не знает, даже если бы он был таким привлекательным, как Стоун. Она бросила на него быстрый взгляд, и ей пришлось признать, что убежать с ним могло быть большим соблазном.

Очень большим.

Что, если мужчина, которого описала Мэдисон Уинтерс, действительно дядя Кори?

Сидя с закрытыми глазами, Стоун продолжал мучиться этим вопросом. Он притворялся спящим, чтобы Мэдисон не заметила его смятения. Так как самолет уже находился на той высоте, где можно было пользоваться мобильным телефоном, у Стоуна возникла мысль позвонить Даренго и узнать, не похитил ли Кори женщину. Даренго переехал в Монтану, когда учился в колледже, и позже приобрел специальность, которую так любил их дядя.

Даренго жил у Кори, пока не скопил достаточно денег, чтобы купить себе землю. Да, но как сейчас звонить Даренго? Мэдисон сидит рядом и услышит каждое его слово. Остается только ждать, когда самолет приземлится и у него будет возможность расспросить Даренго. Он очень надеется, что ошибается, и высоко в горах живет другой лесничий, чье имя начинается с буквы К.

Стоун медленно втянул в себя воздух. Аромат, исходящий от Мэдисон, снова действует на него. Если честно, он почувствовал волнение в крови в тот самый момент, когда она опустилась в кресло рядом с ним. Стоун пытался не обращать на девушку внимания, наблюдая через иллюминатор, как самолет готовят к взлету, и ему удалось не думать о ней до тех пор, пока он не ощутил, как она прикоснулась к нему.

Точнее, возбудила его.

Стоун глубоко вздохнул. Этот полет он будет помнить долго. Не выдержав, он открыл глаза и оглядел ее. Со слегка полуоткрытых губ Мэдисон слетало равномерное дыхание, глаза были закрыты. В отличие от него она мирно отдыхала, позабыв о своем страхе перед полетами, и ему почему-то стало приятно. Эта девушка напоминает ему Дилейни.

Ленивая улыбка тронула его губы. Единственная девочка, постоянно окруженная пятью старшими братьями и шестью кузенами, которые тоже были старше ее, Дилейни всю жизнь находилась под их защитой и покровительством. Но, окончив медицинское училище, она тайком уехала отдохнуть в уединенном охотничьем домике в горах Северной Каролины и там, к своему удивлению, обнаружила, что ее приют уже занят восточным шейхом, который уютно устроился в домике. Во время совместного отдыха они влюбились друг в друга, и теперь сестра Стоуна — принцесса, живущая на Среднем Востоке.

Недавно Дилейни приезжала в Штаты с семьей, чтобы пройти ординатуру в одной из больниц штата Кентукки. Он был рад видеть своего племянника Ари, которому исполнился один год. Муж сестры, шейх Джамал Ари Ясир, все больше нравится ему и братьям. Стоун знал, что Джамал любит его сестру.

Он огляделся по сторонам, жалея, что не может походить и размять затекшие мышцы. Но в таком случае ему придется разбудить Мэдисон, а он не хочет этого, потому что боится, что она вновь начнет говорить о человеке, который может оказаться его дядей.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Посадка оказалась мягкой, и, когда самолет подрулил к зданию аэропорта, Мэдисон облегченно вздохнула, радуясь, что она вновь на земле. Расстегнув ремень, она смотрела, как остальные пассажиры поспешно покидают свои места и снимают вещи с верхних полок.

— Вам нужна помощь?

Она повернулась. У Стоуна был низкий, глубокий, чувственный голос, напомнивший ей баритон певца Барри Уайта. Ее сердце забилось чаще.

— Нет, я сама справлюсь, но спасибо, что предложили. Если не возражаете, я подожду, пока выйдет большинство пассажиров. Но если вы торопитесь, я могу уступить вам дорогу.

— Нет, я тоже не спешу. Сомневаюсь, что двоюродный брат, который должен встретить меня, уже здесь, так как он всегда опаздывает, — улыбнулся Стоун. — Но, возможно, на этот раз он решил удивить меня.

Его улыбка как-то странно волнует ее, подумала Мэдисон. Самое лучшее — как можно быстрее и как можно дальше убраться от Стоуна Уэстморленда. Он сбивает ее с толку, а в данный момент для поисков матери ей нужна полная сосредоточенность и ясность мыслей.

— Вас доставят на ранчо «Серебряная стрела»?

Они снова встретились взглядами.

— Да. Мне сказали, что за мной кого-то пришлют.

Стоун кивнул.

— Жаль. Я хотел предложить подвезти вас. Я уверен, что Даренго без возражений довез бы вас до ранчо, потому что оно находится по пути к его дому.

Мэдисон удивленно подняла брови.

— Даренго?

Стоун улыбнулся.

— Да, мой кузен Даренго. Он — лесничий в Йеллоустонском национальном парке.

Он увидел, как она широко раскрыла глаза.

— Лесничий? Тогда есть шанс, что он может знать мужчину, с которым убежала моя мать, — взволнованно сказала Мэдисон.

Даренго, возможно, знает его лучше, чем вы думаете, едва не сказал Стоун. Несмотря на то что мужчина, которого она описала, очень походил на Кори, у Стоуна не укладывалось в голове, что его дядя мог действительно увезти незнакомку к себе на гору. Он не знал, по какой причине Кори зарекся не иметь постоянных отношений с какой-либо женщиной, но ему было хорошо известно, что дядя соблюдает свой зарок.

— Да, такая возможность имеется, — неохотно признал он.

— Тогда, если вы не возражаете, мне хотелось бы задать ему несколько вопросов.

— Нет, не возражаю, — сказал Стоун, надеясь, что сначала ему удастся поговорить с Даренго.

— Можно выходить, в проходе уже никого нет.

Слова Мэдисон прервали его размышления. Он смотрел, как она встает, выходит в проход и снимает с полки дорожную сумку, которую он немедленно определил как «Луи Витто». Стоун улыбнулся, вспомнив, как он подарил Дилейни дамскую сумочку от Луи Витто в тот день, когда она получила диплом врача. Его тогда чуть не остановила запредельная цена, но, увидев, какую радость доставил Дилейни его подарок, он решил, что сумка оправдала затраты.

Дилейни когда-то объяснила ему, что стильную женщину можно определить по ее сумочке. В таком случае Мэдисон Уинтерс чертовски стильная женщина, потому что у нее не одна, а две сумки от Витто. Стоун встал и пошел за Мэдисон по проходу.

Мэдисон посмотрела вперед, и ей показалось, что до выхода еще целая сотня миль. Когда люди, идущие впереди, внезапно остановились, Стоун машинально удержал ее за талию, чтобы она не упала.

Она повернулась и посмотрела на него через плечо.

— Спасибо, Стоун.

— Не за что.

Мэдисон улыбнулась. Стоун оказался выше, чем она предполагала. Ей пришлось откинуть назад голову, чтобы поблагодарить его. Они встретились взглядами, и у нее перехватило дыхание. Хотя у него на пальце не было обручального кольца, она подумала, что такой привлекательный мужчина не может быть свободным. Он сказал, что его кузен Даренго встретит его. Будет ли его сопровождать какая-нибудь леди? Ей казалось, что Стоун Уэстморленд обладает таким магнетизмом и шармом, что устоять перед ним просто невозможно.

Спустившись по трапу, они вместе пошли к зданию аэропорта.

— Итак, как долго вы намереваетесь пробыть в Монтане? — спросил он.

Мэдисон заметила, что Стоун замедлил шаг, стараясь идти рядом с ней. Она подняла на него глаза.

— Я останусь до тех пор, пока не найду маму и не поговорю с ней. Надеюсь, что это не займет много времени. По словам мистера Джемисона, владельца «Серебряной стрелы», хижина, в которой остановилась моя мать, находится не очень далеко, но, так как она на горе, добраться туда будет трудно. Сначала подъеду на машине как можно ближе к этому месту, а остальной путь проделаю верхом.

Стоун поднял брови и с любопытством посмотрел на нее.

— Вы умеете ездить верхом?

Мэдисон улыбнулась.

— Да. Подростком я брала уроки верховой езды. Конечно, подниматься на гору труднее, чем гарцевать на лошади в манеже, но я думаю, что справлюсь.

У Стоуна не было подобной уверенности. Она выглядела слишком утонченной и хрупкой для подобного испытания.

— Я совершенно не понимаю одного.

Стоун вернулся к действительности.

— Чего?

— Как мама поднялась на эту гору? Она никогда не ездила верхом. Отец уговаривал ее брать уроки верховой езды вместе со мной, но она отказалась.

Стоун кивнул.

— Вероятно, они ехали вдвоем. Это довольно утомительно, но вполне возможно, если у них была хорошая, сильная лошадь, — объяснил он и живо представил, как Мэдисон сидит на лошади позади него, обхватив его руками. Он чувствует, как ее груди прижимаются к его спине, а запах ее тела щекочет ему ноздри. Чтобы успокоиться, Стоун сделал глубокий вдох.

Он недовольно нахмурился. У него не должно быть таких мыслей. Он прилетел в Монтану, чтобы работать над книгой, а не заводить серьезную или несерьезную связь. Однако ему пришлось признать, что мысль о связи, особенно с Мэдисон, чертовски привлекает его.

Они подошли к месту выдачи багажа. Стоун пробежал взглядом по толпе встречающих и не удивился, не увидев Даренго. Он помог Мэдисон снять багаж с транспортера и затем забрал свои сумки.

— Спасибо за приятную компанию. Благодаря вам я забыла о своем страхе.

Стоун решил воздержаться от ответа в том же духе: благодаря Мэдисон он вспомнил, как давно не был с женщиной.

— Вы видите человека, который должен встретить вас? — спросил он, оглядываясь.

— Нет. Наверное, мне нужно позвонить. Извините, вон там есть бесплатный телефон.

— Ну, конечно.

Стоун смотрел, как она идет к телефону. Здесь, в Бозмене, Мэдисон выглядела совершенно не к месту в идеально сидевшем на ней брючном костюме. На всех других женщинах были рубашки и джинсы, в то время как она производила впечатление женщины, направляющейся на важную деловую встречу. Ему понравилось, как при ходьбе она покачивает бедрами и как вздрагивает волна роскошных волос, касаясь ее плеч при каждом шаге.

— Стоит лишь на минуту оставить тебя одного, Стоун, и ты тут же высмотришь женщину. Даже если на ней с головы до ног написано «городская девушка».

Стоун перевел взгляд с Мэдисон на мужчину, который внезапно появился рядом с ним. Его двоюродный брат Даренго.

— Я сидел рядом с ней в самолете. Она приятная.

Даренго хмыкнул и широко улыбнулся.

— Все женщины приятные.

Стоун покачал головой. Все в семье знали, что Даренго, как их брат Сторм, — дамский угодник, и, как у Сторма и дяди Кори, у него нет ни малейшего желания остепениться. Кстати, о Кори…

— Когда ты в последний раз видел дядю Кори? — Стоун решил взять быка за рога. Ему было известно, что Даренго знает о передвижениях дяди. Если на горе у Кори есть женщина, Даренго должен знать о ней.

Улыбка исчезла с лица кузена, и Стоун решил, что это плохой знак.

— Странно, что ты спросил об этом, — нахмурился Даренго. — Я не видел его целую неделю, и я точно знаю, что у него там женщина.

Это было совсем не то, что хотел услышать Стоун.

— Ты уверен?

— Да, уверен. Я сам видел ее, когда они проезжали. Приятная женщина лет сорока пяти, у нее акцент уроженки северных штатов. Они на горе уже почти неделю, и Кори не звонит мне и не отвечает на мои звонки. Что, интересно, там происходит? Чем эта женщина заслужила такую привилегию? Поверить не могу, что Кори нарушил свое правило.

Стоун прислонился к поручню. Голова у него шла кругом, и ему нужно было убедиться, что он не ослышался.

— Ты говоришь, что у Кори на его горе действительно живет женщина?

— Да, и она не заблудшая родственница, потому что я узнавал. Кроме того, по их поведению видно, что они не родственники. Дяде не терпелось уехать от меня, и, похоже, он не скоро спустит ее вниз.

Стоун потер рукой лицо.

— И ты уверен, что не знаешь, кто она?

Даренго помрачнел.

— Нет. Я только знаю, что он называет ее Эбби. Но, поверь, эта Эбби крепко зацепила его.

Когда толпа позади Даренго рассеялась, Стоун заметил, что Мэдисон уже поговорила по телефону и, судя по выражению ее лица, услышала большую часть того, что сказал Даренго.

Проклятье!

Даренго заметил, что Стоун смотрит на кого-то позади него, и обернулся. Он улыбнулся, увидев женщину, которой любовался его двоюродный брат. Неудивительно, что его двоюродному брату понравилась эта девушка, она определенно красавица. Жаль, что Стоун уже познакомился с ней, он бы и сам не прочь приударить за ней.

Даренго решил представиться сам, потому что его кузен внезапно потерял дар речи, но что-то заставило его замолчать. Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понять, когда они недовольны, и сейчас увидел, что эта девушка рассержена, буквально разъярена. Он замер, когда она заговорила:

— Я полагаю, что женщина, которую вы обсуждаете, — моя мать.

Легко заметить, что они родственники, подумала Мэдисон, глядя на Стоуна и Даренго. Оба высокие, очень красивые и хорошо сложены. Черты лица тоже указывают на родство. У обоих коротко постриженные, вьющиеся черные волосы, очень смуглая кожа, глубокие, темные глаза и полные, красиво очерченные губы.

Оба одеты в джинсы и рубашки из «шамбре».

Мэдисон призналась себе, что, если бы она увидела Даренго до того, как познакомилась со Стоуном, она, вероятно, почувствовала бы к нему такое же влечение. Однако в глазах Стоуна проглядывали мягкость и нежность, которых не было во взгляде его кузена.

Мэдисон увидела, что ее слова захватили Даренго врасплох, но когда она взглянула на Стоуна, то поняла, что он не удивлен. Значит, Стоун знал или по крайней мере подозревал, кто похитил ее мать.

Она подняла брови и посмотрела Стоуну в глаза. В самолете ей нужно было поговорить с кем-то, и она доверилась ему, рассказав о том, что произошло с ее матерью. Он помог ей успокоиться и собраться с мыслями. Если Стоун подозревал, что люди, о которых она говорила, — ее мать и его дядя, почему он ничего не сказал?

Стоун ответил на ее безмолвный вопрос.

— Я не знал, Мэдисон, во всяком случае, не был уверен на сто процентов, — сказал он тихо и спокойно. — И хотя я подумал, что этот мужчина, вероятно, мой дядя Кори, я не хотел огорчать вас своими домыслами.

Мэдисон глубоко вздохнула. В его словах есть смысл.

— Ну, хорошо, — тихо сказала она. — Что же нам теперь делать?

Ничего не понимая, Даренго перевел взгляд со Стоуна на Мэдисон и обратно.

— Почему нам нужно что-то делать? Когда они сочтут нужным, они спустятся с горы.

Стоун подавил улыбку, когда Мэдисон бросила на Даренго сердитый взгляд. У его кузена нет ни малейшего шанса завоевать расположение этой женщины. Стоун не сомневался, что Мэдисон редко сердится, но Даренго удалось вывести ее из себя.

— Мэдисон, это мой двоюродный брат Даренго Уэстморленд, — Стоун решил нарушить напряженное, враждебное молчание. — Когда у Даренго будет время подумать, я уверен, что он поймет, как вы волнуетесь о матери. Мы с Даренго знаем, что наш дядя Кори никогда не причинит ей вреда, но нам понятно ваше желание самой убедиться, что с вашей матерью все в порядке.

Стоун увидел, как губы Даренго медленно растянулись в улыбке. Они с детства прекрасно понимали друг друга. Стоун подал Даренго знак, чтобы он постарался вести себя безупречно и попытался загладить свою резкость.

— Прошу извинить, если я огорчил вас, Мэдисон, — сказал Даренго, крепко пожимая ей руку. — Я не знал, что вы беспокоитесь о своей матери. Но теперь мы знаем, как обстоят дела, и, естественно, сделаем все, что нужно, чтобы вы забыли ваши страхи. Также позвольте мне первым приветствовать вас в Монтане.

Стоун возвел глаза к небу. Никто, кроме Даренго, не может в мгновенье ока превратиться из грубияна в безупречного кавалера. Он заметил, что глаза Мэдисон потеплели и она улыбнулась.

— Теперь, когда мы это уладили, — начал Стоун, — давайте поедем куда-нибудь и поговорим. Даренго, ты упомянул, что видел мать Мэдисон, когда дядя Кори остановился у тебя.

Даренго заулыбался.

— Да, и я даже разговаривал с ней несколько минут, пока Кори грузил припасы. Я сразу понял, что она утонченная, хорошо воспитанная женщина, настоящая леди.

Мэдисон кивнула; ей было приятно слышать это, хотя поведение матери характеризовало ее совсем с другой стороны.

— Стоун прав. Мне хотелось бы добраться до «Серебряной стрелы», распаковать вещи и принять душ. А затем я бы встретилась с вами и задала еще несколько вопросов.

Даренго быстро взглянул на Стоуна, и по его взгляду тот понял, что Мэдисон, вероятно, лучше не знать кое-чего о своей матери и их дяде.

Стоун кивнул, и Даренго, поняв, как ему вести себя, вновь обратился к Мэдисон:

— Конечно, конечно, Мэдисон. Кто-нибудь довезет вас до «Серебряной стрелы»? Я могу подбросить вас.

— Мне не хотелось бы причинять вам беспокойство, мистер Уэстморленд.

Даренго снова усмехнулся.

— Называйте меня просто Даренго. Нет никакого беспокойства. «Серебряная стрела» находится на пути к моему ранчо, между Бозменом и Йеллоустонским национальным парком, совсем близко от границы с Вайомингом.

Мэдисон кивнула.

— Спасибо. Я с радостью воспользуюсь вашим предложением. Я позвонила в «Серебряную стрелу», и мне сказали, что человек, который обычно привозит гостей, заболел и пытается найти себе замену.

Даренго протянул руку к ее багажу.

— Тогда считайте, что он уже нашел ее.

Мэдисон сидела на заднем сиденье. Хотя ей совсем не нравилась причина, побудившая ее приехать в Монтану, она не могла не восхищаться чудесным июньским днем и великолепием окружающей природы. Из окна машины виднелись Скалистые горы, луга были усеяны полевыми цветами. Мэдисон слышала о величественной красоте этого края, и теперь она сама убедилась, что это правда.

Они ехали по шоссе с двухсторонним движением. Она знала, что поблизости находится Йеллоустонский национальный парк, который ей хотелось посетить перед возвращением в Бостон.

Стоун наклонился через спинку сиденья и прошептал ей на ухо, что Даренго водит «додж даренго», потому что воображает, что Додж назвал автомобиль в его честь. Даренго, расслышавший объяснение Стоуна, довольно расхохотался, и Мэдисон почувствовала, что двоюродные братья очень близки.

— Так как долго вы собираетесь оставаться в Монтане после того, как встретитесь с матерью, Мэдисон? — спросил Стоун, оглядываясь на нее через плечо. Он понял, что красота, представшая перед ее глазами, произвела на нее глубокое впечатление. В самолете она сказала, что намеревается только поговорить с матерью и вернуться в Бостон, но он знал, что Монтана притягивает. И ему пришлось признаться себе, что Мэдисон тоже притягивает его.

Мэдисон отвернулась от окна и посмотрела на него.

— Теперь я уже ни в чем не уверена. Я собиралась уехать сразу после того, как поговорю с мамой, но, возможно, немного задержусь в этих местах. Здесь так красиво, — сказала она, бросив быстрый взгляд в окно, и добавила: — У меня редко бывает отпуск в летние месяцы. В это время я обычно даю частные уроки музыки, так что для меня это приятный отдых, хотя мне жаль, что он незапланированный.

На самом деле Стоуна не волновало, почему она в Монтане, он просто радовался, что Мэдисон здесь. Будет, конечно, хорошо, если мать и дочь уладят свои отношения, но ему казалось, что Мэдисон никогда не знала никого, кто мог бы отважиться на такой необычный поступок. У него было чувство, что она привыкла к жизни, в которой все предсказуемо и идет по плану.

Он улыбнулся про себя. Если это действительно так, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к его семье, если она когда-нибудь встретится с ней. У его отца два брата, из которых только дядя Кори, самый младший, холостяк. Он никогда не был женат, тем не менее был как отец для одиннадцати племянников и одной племянницы.

Когда-то Кори уехал из Атланты, поступил в университет штата Монтана и влюбился в этот край. Как только он стал лесничим в Йеллоустонском национальном парке, он обосновался здесь навсегда. До ухода в отставку в прошлом году он в течение пяти лет был президентом Ассоциации лесничих национальных парков и приобрел значительные земельные угодья.

— Ну, если вы решите задержаться в Монтане, я с удовольствием покажу вам здешние красоты. Я проводил здесь много времени, когда ребенком гостил у дяди Кори, и хорошо знаю эту местность.

Мэдисон слегка улыбнулась.

— Спасибо. Возможно, я поймаю вас на слове, — сказала она. — Какой человек ваш дядя Кори? Даренго сказал, что ему можно доверять, но я пытаюсь понять, что заставило мою мать совершить совершенно несвойственный ей поступок.

Стоун искоса взглянул на Даренго и увидел, что губы двоюродного брата искривились в лукавой улыбке. Он был благодарен, что единственный раз у Даренго хватило порядочности воздержаться от комментариев. Разговоры о том, что дядя Кори может заставить даже первую леди перестать быть леди, не предназначались для ушей Мэдисон. Однако, если она начнет расспрашивать о Кори на ранчо «Серебряная стрела», ее с удовольствием просветят, потому что о его репутации в отношении женщин ходят легенды.

— Я думаю, что иногда случаются необъяснимые вещи, Мэдисон, и мне кажется, что происходящее между вашей матерью и дядей Кори — как раз такой случай. Его поведение так же необычно, как поведение вашей матери. Я знаю его всю жизнь — тридцать три года, — и он всегда был одиночкой. Дядя никогда не хотел жениться и проводил все время, когда не был занят в Йеллоустонском национальном парке, на своей горе. И у него всегда было жесткое правило.

Мэдисон удивилась:

— Какое же это правило?

— Женщины никогда не появятся на горе. Кроме его родственниц, там никогда не было ни одной особы женского пола. Должно быть, в вашей маме есть нечто такое, что заставило дядю нарушить свое правило. — Внезапно Стоуна осенило. — А не знали ли они друг друга раньше?

Мэдисон нахмурилась. Эта мысль уже приходила ей в голову, но она не представляла, как могло произойти что-либо подобное.

— Я думаю, что все возможно. Но мне непонятно, как это могло случиться, если только ваш дядя не приезжал в Бостон. Мои родители встречались, когда учились в старших классах школы, потом — в университете. Они поженились сразу после получения диплома. Я родилась через два года. — Она решила не упоминать о несчастливой супружеской жизни родителей.

— Возможно, есть другая причина, тихо произнес Стоун, искоса взглянув на Мэдисон.

Она посмотрела на него, щурясь от солнца, проникавшего в окно машины.

— И какая же это причина?

— Внезапное влечение.

Стоун заметил, как Мэдисон открыла рот, чтобы отвергнуть его предположение, но тут же закрыла его. Она должна признать, что такое вполне вероятно, потому что на самолете они оба испытали это чувство. Было бы нечестно отрицать такую возможность.

Она помолчала.

— Я уверена, что это вполне вероятно. Но неужели влечение может оказаться настолько сильным, чтобы превратить уравновешенного человека в импульсивного и неразумного?

Стоун рассмеялся.

— Поверьте мне, Мэдисон, я видел, как это происходит.

Когда-нибудь он докажет ей это, рассказав о своих двух братьях, которые недавно женились. Дейр и Торн были исполнены решимости не жениться, особенно в таком молодом возрасте. Но Стоуну было понятно, почему женился Дейр: Шелли была его настоящей любовью. Когда она вернулась в город после десятилетнего отсутствия вместе с сыном, о существовании которого Дейр даже не подозревал, стало понятно, что они снова воссоединятся и создадут дом для своего ребенка. Но не чувство долга побудило Дейра жениться. Он просто любил Шелли, и этим все сказано.

В женитьбе же Торна на Таре все было по-иному. Это как раз яркий пример того, что может сделать внезапное влечение, если не быть начеку.

— Ну, я не могу даже представить, что с моей матерью может произойти что-либо подобное, — горячо возразила Мэдисон, прервав размышления Стоуна. — У вашего дяди есть телефон на этой горе?

— Да.

— Тогда мне нужен номер. Я хочу позвонить маме и сказать, что я направляюсь к ней.

Даренго хмыкнул, нарушив молчание.

— С этим у вас может возникнуть проблема, — сказал он, не отводя глаз от дороги.

— Почему? — удивилась Мэдисон. — Телефонная линия неисправна?

— Нет, с ней все в порядке. Просто я пытался дозвониться до дяди, чтобы сообщить ему о приезде Стоуна, но он не подходит к телефону.

Мэдисон удивленно подняла темные брови.

— Не подходит к телефону? Но… вдруг что-то случилось с ними и они не могут подойти к телефону? Что, если…

— Что, если они не хотят, чтобы их беспокоили, Мэдисон? — предположил Стоун.

Когда-то ей нужно понять, что ее мать продлила пребывание в Монтане на две недели не потому, что ее заставили, а потому, что ей так захотелось. Стоун считал это наиболее вероятным объяснением. Его дядя не принуждал эту женщину оставаться у него; скорее всего, она сама хотела этого. Рано или поздно Мэдисон придется смириться с этим.

Она не ответила на его вопрос. Отвернувшись, Мэдисон смотрела в окно. Стоун глубоко вздохнул и повернулся на своем сиденье. По крайней мере он заставил ее призадуматься, и, возможно, сейчас это самое лучшее.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Что, если мама действительно не хочет, чтобы ее беспокоили, как предположил Стоун?

Глядя на горы и пастбища, поросшие густой зеленой травой, Мэдисон беспрерывно задавала себе этот вопрос. Она вспоминала все, что знала о матери.

Они всегда были близки, но есть некоторые вещи, которыми мать не делится с дочерью, и Мэдисон была достаточно умна, чтобы понять это. Она никогда не думала о своей матери как о чувственной женщине. Для нее она была просто мамой, хотя Мэдисон всегда считала, что ее мать — очень красивая.

Слова Стоуна заставили ее взглянуть на мать другими глазами. Одно она знает точно: после смерти отца мать ни разу не проявила интереса к какому-либо мужчине. Обычно, когда Эбби Уинтерс появлялась на общественных мероприятиях или приемах, ее сопровождал Рон Кармайкл, вдовец, который был деловым партнером отца, или кто-нибудь из друзей семьи.

Несмотря на то что и Даренго, и Стоун тактично не указали на очевидное, она поняла, что между ее мамой и их дядей Кори роман.

Она также чувствовала, что двоюродные братья считают ее приезд излишним, особенно после того, как мать сообщила, что с ней все в порядке. Но она должна убедиться в этом сама. Ей нужно поговорить с матерью.

Мэдисон облизнула внезапно пересохшие губы. Когда Стоун заговорил о внезапном влечении, она прекрасно поняла, что он имеет в виду. С той минуты в самолете, когда она открыла глаза и увидела его взгляд, ее влечет к нему так, как никогда ни к кому не влекло. Каждый раз, когда он смотрит на нее бездонными темными глазами, ее охватывает странное чувство. Стоун притягивает ее. У нее замирает сердце от одной мысли, что она так интимно дотрагивалась до него. Вспомнив, в каком месте ее рука касалась его тела, Мэдисон почувствовала, что ее бросило в жар.

У нее вырвался глубокий вздох. Она в таком состоянии, что ей нужно как можно быстрее попасть в «Серебряную стрелу», устроиться и прийти в чувство. Она должна помнить, что ее приезд вызван только одной причиной: исчезновением матери. Стоун не имеет к ней никакого отношения.

— Вы с Даренго могли не утруждать себя, — заметила Мэдисон, глядя, как они ставят у кровати ее последнюю сумку. Братья настояли на том, что они сами помогут донести ее багаж.

Ранчо состояло из нескольких старых хижин, расположенных на некотором расстоянии от главного дома. Гай Джемисон, владелец, обещал показать ей ранчо, как только она устроится. Он также сказал, когда подадут обед, и добавил, что ждет сообщения от человека, который обещал быть ее проводником в горах.

Хижина, в которую поселили Мэдисон, пристроилась под купой деревьев и казалась более уединенной, чем остальные. Даренго попрощался с Мэдисон и ушел к своей машине.

Она огляделась вокруг, пытаясь не думать о Стоуне, который стоял посередине комнаты. Стараясь не смотреть на него, Мэдисон скользнула взглядом по убранству комнаты. Там были комод из мореного дуба, туалетный столик и две прикроватные тумбочки по обе стороны самой большой кровати, какую ей когда-либо приходилось видеть. Она была покрыта пестрым покрывалом и выглядела очень удобной. Мэдисон заметила, что и коврики на полу подобраны в тон занавескам.

— Не хотите ли поужинать с нами попозже?

Они встретились взглядами. Влечение, возникшее между ними, витало в воздухе, нагнетая напряжение и заставляя сердце Мэдисон лихорадочно биться. Следует ли ей согласиться? Он дал ей понять, что они не останутся наедине, так как с ними будет Даренго. А что, если его двоюродный брат не присоединится к ним? Должна ли она отклонить приглашение Стоуна из-за того, что он так возбуждает ее?

Мэдисон сделала глубокий вдох, решив быть откровенной со Стоуном, потому что она не могла отрицать то, что было очевидным.

— Единственная причина, почему я здесь, — это моя мать, Стоун, и, когда я решу этот вопрос, я подумаю, хочется ли мне извлечь из этой поездки что-нибудь и для себя. Возможно, что нет, и тогда я немедленно возвращусь в Бостон.

— Хорошо, — согласился он и медленно подошел к ней. — Если вы даете мне понять, что вам нужно время, чтобы разобраться, — прекрасно. Не спешите.

Ему тоже нужно время, чтобы разобраться в себе. Почему она возбуждает его так, как ни одна женщина, и почему сейчас он почти теряет рассудок от желания? Главное место в его жизни всегда занимало творчество. Он вживался в свои персонажи, чувствовал их страхи, конфликты и противоречия, переживал события, происходившие в их жизни, иногда такие, от которых кровь стыла в жилах. Когда он переносил на бумагу свои мысли, он отдавался этому процессу целиком, отгораживаясь от всех и вся. Его единственная цель заключалась в том, чтобы книги Рока Мейсона оправдывали ожидания читателей, и ему всегда удавалось это. Работая над книгой, Стоун не мог позволить себе тратить время на женщину. Теперь же у него возникло ощущение, что с Мэдисон Уинтерс ему придется понять и принять как неизбежное тот факт, что он хочет ее. Просто хочет.

— Можно дать вам некоторую пищу для размышлений? — тихо спросил он. Свет угасающего дня проникал в комнату через единственное окно, отбрасывая смутную тень на лицо Мэдисон и подчеркивая ее необычную красоту. Стоун собрался с духом, пытаясь обрести былую решимость, и понял, что в отношении этой женщины у него ее уже нет.

Мэдисон не отводила от него глаз. Какую пищу для размышлений он хочет ей дать? Какие-нибудь мудрые советы или что-то другое? Голова у нее пошла кругом. Господи, ей хочется, чтобы это было второе. Она долго смотрела на него, не зная, как ей вести себя, если ее тайное желание осуществится. Нельзя даже думать о физическом контакте, каким бы случайным он ни был, потому что они знакомы всего лишь один день.

— Да, вы можете дать мне пищу для размышлений, — тихо сказала она, собравшись с силами для того, что должно было произойти. Ей не пришлось долго ждать.

Стоун протянул руку и взял ее за подбородок, не оставив в ней сомнений относительно того, что он собирается сделать, и дав ей возможность остановить его, если у нее возникнет такое желание. Так как она не шевельнулась и ничего не сказала, а просто смотрела ему в глаза, Стоун наклонил к ней голову.

Их губы соприкоснулись. Мэдисон почувствовала жар его тела, когда Стоун коснулся ее бедром, притягивая к себе. Он положил руки ей на бедра, и страстное желание охватило ее. Она не была готова к неудержимому потоку чувств, захлестнувших ее, когда почувствовала нетерпение его языка. Ни один мужчина никогда не целовал ее так нежно и жадно, до невыносимой боли, стеснившей ей грудь.

И когда Стоун углубил поцелуй, Мэдисон была рада, что он крепче прижал ее к себе, потому что у нее подгибались колени. Она упивалась жаркой сладостью его рта, Стоун возносил ее к вершинам, на которых самообладанию, изысканности и благопристойности нет места. Их языки сплетались, дразня и призывая друг друга; чувства и эмоции, которых Мэдисон никогда не испытывала, обрушились на нее, затопляя чувственностью, о существовании которой она никогда не подозревала.

Когда Стоун наконец прервал поцелуй, у нее вырвался длинный, прерывистый вздох. Видя его напряженный взгляд, она поняла, что у них был не просто поцелуй. Между ними возникло понимание. То, что произошло, вероятно, не отличалось от чувств, которые испытали ее мать и дядя Стоуна.

Мгновенное влечение.

То, что неудержимо притягивает двух людей друг к другу и заставляет их совершать немыслимые поступки.

Мэдисон глубоко вздохнула и бессознательно облизнула губы, на которых остался влажный след его поцелуя. Стоун Уэстморленд — опасный мужчина. Опасный для ее здравого смысла.

— Я не думаю, Стоун, что наш совместный ужин сегодня — удачная мысль, — сказала Мэдисон, решив отклонить приглашение.

Как бы сильно ей ни хотелось получить сведения о матери и Кори Уэстморленде, ей необходимо побыть вдали от мужчины, который вызвал у нее странные и дотоле неизвестные чувства.

— Сначала я хочу устроиться и подумать кое о чем. Можем мы встретиться завтра? Скажем, до полудня? Я хотела бы попытаться сообщить маме, что я здесь.

Стоун выдержал ее взгляд.

— Прекрасно, Мэдисон. Просто попросите портье позвонить на ранчо Даренго. Они знают номер его телефона. Я с удовольствием приеду за вами.

— Хорошо.

Он пристально посмотрел на нее и, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел.

Опершись руками о кухонный стол, Стоун поднялся и помог Даренго убрать посуду.

— Поверь, Стоун, я никогда не видел ничего более странного, чем дядя Кори, который вел себя как влюбленный двадцатилетний парень. И я не хочу говорить Мэдисон, что ее мать вела себя не лучше, хотя было видно, что она благовоспитанная женщина.

Стоун покачал головой.

— Мэдисон полна решимости узнать правду. Я уже дал ей пищу для размышлений, и она смирилась с тем, что у матери роман с нашим дядей, но ей все еще нужно понять — почему.

Даренго прислонился к столу и удивленно поднял брови.

— Что здесь непонятного? Похоть есть похоть.

Стоун возвел глаза вверх. Даренго не утруждал себя выбором выражений.

— Как ты не понимаешь? Ее мать такая воспитанная, образованная женщина — и вдруг похоть! Мэдисон не может понять этого.

Даренго ухмыльнулся.

— В таком случае я думаю, что тебе придется просветить ее. Кстати, если тебе понадобится моя помощь…

— Даже не думай об этом! — свирепо огрызнулся Стоун.

Даренго хохотнул.

— Да я просто пошутил! Кроме того, ты знаешь, как я отношусь к городским девушкам — Несмотря на смех, в его словах прозвучала горечь.

К сожалению, Стоун знал это.

— Помочь тебе помыть посуду? — спросил он.

— Нет, для этого есть посудомоечная машина. Если хочешь, мы можем попытаться позвонить дяде Кори, но, поверь, это бесполезная трата времени. Ни он, ни его подружка не подходят к телефону. Я думаю, что они просто отключили его.

Все же Стоун решил попытаться. Несколько минут спустя он повесил трубку и удивленно покачал головой.

— Все-таки мать Мэдисон могла бы попытаться связаться с дочерью.

Даренго вопросительно посмотрел на него.

— Но, как я понял, она звонила ей. Разве по дороге Мэдисон не сказала, что мать сообщила: с ней все в порядке и она остается в Монтане на две недели?

— Это так, но она оставила сообщение на автоответчике. Мне кажется, что ей следовало поговорить непосредственно с Мэдисон, чтобы успокоить ее.

— А мне кажется, что Мэдисон сует нос в любовную жизнь своей матери потому, что у нее нет собственной. И я думаю, что вот тут-то тебе нужно вступить в игру.

Стоун скрестил руки на груди и увидел устремленный на него взгляд двоюродного брата.

— И что мне нужно сделать?

— Позволить леди вкусить такой жизни, — улыбнулся Даренго.

Стоун фыркнул. Только кто-нибудь вроде Даренго, у которого избитые представления о любви и браке, может так думать. Несмотря на то что у Стоуна не было намерения когда-либо жениться и обзаводиться семьей, в любовь он верил. Супружеская жизнь его родителей, счастливые браки Дилейни, Дейра и Торна зиждились на любви.

— Если ты не возражаешь, я хотел бы провести пару часов в твоей купальне, — обратился он к Даренго.

— Ну, конечно, о чем речь!

Спустя двадцать минут Стоун уже сидел в горячей воде. Значительную часть земли, принадлежавшей Даренго, занимали горячие природные источники, и сразу после постройки ранчо он устроил собственную купальню, в которой могли поместиться не менее пяти человек.

Стоун закрыл глаза и отдался мыслям о Мэдисон. Возможно, Даренго прав, и ей следовало поверить матери. Но за короткое время их знакомства он понял, что она очень заботливо относится к тем, кого любит. Вероятно, это у нее в крови. Но, с другой стороны, Даренго, возможно, не ошибается: Мэдисон нужно заполнить свою жизнь чем-то или кем-то, чтобы перестать беспокоиться о матери.

Стоун сделал глубокий вдох. Вполне вероятно, что у нее уже кто-то есть, какой-нибудь мужчина в Бостоне. Он немедленно отогнал эту мысль. Мэдисон Уинтерс — не такая женщина, которая может принадлежать одному мужчине и с готовностью целовать другого. А она поцеловала его. Боже, какой это был поцелуй! И он тоже поцеловал ее, и впечатление от их поцелуя еще не померкло. Даже сейчас он все еще ощущает ее вкус.

— Эй, Стоун, тебе звонят!

Стоун приоткрыл один глаз и посмотрел на Даренго, стоявшего поодаль с бутылкой холодного пива в руке.

— Кто?

— Твоя городская девушка.

Стоун быстро открыл глаза.

— Она сказала, что ей нужно?

Даренго прислонился к дверному косяку и самодовольно ухмыльнулся.

— Нет. Но у меня возникло впечатление, что ей нужен ты.

Мэдисон нервно расхаживала по хижине, ожидая, когда позвонит Стоун. Устав от хождения, она опустилась на стул, вновь восстанавливая в памяти разговор, произошедший менее часа назад, с Фрэнком, мужем ее подруги, у которого было собственное детективное агентство. Мэдисон вздрогнула от стука в дверь. Кто бы это мог быть? Уже поздно, и большинство постояльцев, несомненно, отправились на покой. Ей нужно помнить, что это не Бостон: она одна, а места здесь дикие и безлюдные.

Мэдисон подошла к двери.

— Кто там?

— Это я, Мэдисон. Стоун.

Услышав знакомый голос, она облегченно вздохнула и открыла дверь.

— Стоун, я ждала твоего звонка и не ожидала, что ты придешь сюда, — удивилась она, отступая в комнату, чтобы дать ему войти. Она была рада, что, приняв душ, надела длинный, падающий свободными складками халат, который вполне подходит для приема гостей.

Стоун вошел и закрыл за собой дверь.

— Даренго сказал, что ты была расстроена, когда звонила, и поэтому я подумал, что мне следует заехать, — сказал он, вглядываясь в ее лицо. Оно показалось ему напряженным и обеспокоенным. — Что случилось, Мэдисон?

Она сделала глубокий вдох и нервно потерла руки.

— Я не знаю, с чего начать.

Стоун посмотрел на нее.

— Начинай откуда хочешь. Давай сядем, и ты расскажешь, что происходит, — успокаивающим тоном произнес он.

Мэдисон кивнула и, пройдя через комнату, села на край кровати. Стоун опустился в кресло с подголовником.

— Ну вот. Теперь говори, что случилось, — спокойно сказал он.

Мэдисон положила руки на колени. В глубине души она была благодарна, что Стоун приехал, а не позвонил, хотя она не ожидала его приезда. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом; и снова, как раньше, словно электрический разряд пробежал между ними. Интересно, почувствовал ли он его?

Мэдисон начала рассказывать:

— Я позвонила в свою квартиру в Бостоне, чтобы прослушать телефонные сообщения, и обнаружила, что мама звонила и оставила еще одно сообщение.

Стоун удивленно поднял темные брови.

— Неужели? И что она сказала?

Мэдисон вздохнула.

— Она сказала, ей жаль, что мы не вместе, с ней все в порядке и…

Стоун ждал, пока она договорит, но Мэдисон, казалось, была в нерешительности.

— И… — Мэдисон снова сделала глубокий вдох, — и она собирается остаться в Монтане еще на две недели.

В комнате наступила гнетущая тишина. Затем Стоун медленно кивнул, продолжая пристально смотреть на нее. Он ясно видел, что Мэдисон очень огорчена.

— Ну, по крайней мере ты знаешь, что у нее все хорошо.

Мэдисон покачала головой, и Стоун увидел, как всколыхнулась волна ее волос.

— Нет, я не знаю этого, Стоун. Я беспокоюсь за нее больше, чем раньше. И я думаю, ты должен знать кое-что еще.

Стоун посмотрел на нее.

— Что?

Мэдисон медленно поднялась и нервно несколько раз прошла по комнате и остановилась перед ним.

— Я знаю, что ты и Даренго пытались успокоить меня, говоря, что ваш дядя — порядочный человек, честный, достойный доверия и уважения. Но я должна быть уверена в этом. Мне нужно узнать о нем все. У меня есть подруга — учительница в той школе, где я работаю… ну, у ее мужа частное детективное агентство. После того как вы уехали, я связалась с ним и сообщила ему имя вашего дяди.

Стоун откинулся на спинку кресла и, не отводя от Мэдисон глаз, потер подбородок.

— И?..

Мэдисон нервно сглотнула.

— И, по словам Фрэнка, когда он ввел имя вашего дяди в базу данных, он обнаружил, что еще одно детективное агентство, находящееся где-то в Техасе, также проверяет прошлое вашего дяди. Кажется, я не единственная, кто хочет получить о нем информацию.

Стоун нахмурился и выпрямился. Внезапно его лицо исказилось от гнева.

— Ты пытаешься обвинить моего дядю в…

— Нет! Я ни в чем не обвиняю его. Даже Фрэнк сказал, что у мистера Уэстморленда безупречное прошлое, что он чист перед законом и никогда не совершал никаких преступлений. Я просто решила, что тебе нужно знать об этом.

Стоун долго смотрел на Мэдисон, затем поднялся.

— Я не знаю, что интересует детективное агентство в Техасе, но, что бы это ни было, оно не имеет никакого отношения к его характеру. Мэдисон, Кори Уэстморленд — один из самых лучших людей, каких я знаю. Я признаю, что у него есть некоторые странности, но я бы доверил ему свою жизнь.

Мэдисон услышала обиду в голосе Стоуна, хотя он пытался скрыть ее. Она сложила руки на груди и подняла на него глаза.

— Я не намекала, что он не…

— Не намекала? Я думаю, пока ты не поговоришь с матерью и не убедишься, что она не находится в горах с каким-то сумасшедшим горцем, у тебя не будет ни минуты покоя.

Не в состоянии удержаться, он протянул руку и отвел прядь волос от ее лица. Тени залегли у нее под глазами, и губы, которые он целовал раньше, дрожали от волнения.

— И я дам тебе этот покой. Я сам поеду с тобой на гору Кори.

Его слова оказали мгновенный эффект на Мэдисон: сердце ее лихорадочно забилось.

— Правда? — боясь поверить, спросила она.

— Да! Мы бы отправились завтра утром, но, к сожалению, у тебя нет подходящей одежды, чтобы совершить такое путешествие. Нам нужно позаботиться об этом и о припасах, которые нам понадобятся в дороге. Мы сможем уехать послезавтра рано утром. Доедем на грузовике до ранчо Мартина Куинна, затем возьмем у него двух лошадей и начнем подъем на гору.

Мэдисон попыталась скрыть облегчение. Стоун прав. У нее действительно не будет ни минуты покоя, пока она не увидит мать и не поговорит с ней.

— Я позабочусь о том, чтобы у меня было все, что нужно.

Стоун кивнул.

— Я тоже позабочусь о том, чтобы у тебя было все, что нужно. Утром я заеду и отвезу тебя в город. В универмаге мы сможем купить все необходимое.

— Спасибо, Стоун.

У нее замерло сердце, когда она увидела, что от ее благодарности взгляд Стоуна не потеплел. Он все еще был рассержен ее намеком на дядю.

— Не стоит благодарности. Увидимся утром. — С этими словами он прошел через комнату и вышел.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Тот, кто сказал, что можно увезти девушку из города, но нельзя вытравить из нее городские привычки, должно быть, знал Мэдисон Уинтерс, подумал Стоун. Вытянув длинные ноги, он молча сидел в кресле и смотрел, как Мэдисон ходит по комнате, собирая вещи для поездки.

Утром они побывали в универмаге, чтобы купить то, что могло им понадобиться. Подготовка снаряжения для Мэдисон заняла у них больше времени, чем он предполагал. Производя осмотр одежды, которую она привезла из Бостона, Стоун не удивился, что среди всех вещей — большинство из них от известных модельеров — не было ничего подходящего для поездки в горы. Когда они приехали в город, Мэдисон согласилась с предложением Стоуна и купила несколько пар джинсов, футболки, фланелевые рубашки, пару свитеров, шерстяную куртку, толстые носки и, самое главное, хорошие горные ботинки. Он также настоял, чтобы она обзавелась широкополой шляпой, объяснив, что днем в горах жарко, а ночью — холодно.

Стоун позаботился о еде, спальных мешках и аренде грузовика, который должен был доставить их на ранчо Куинна.

На его губах заиграла улыбка, свойственная мужчинам, наблюдающим за женщиной. Мэдисон не просто роскошная женщина, она очаровательная. Он сказал бы даже, что она озадачивает его, особенно сейчас, когда, нахмурившись, смотрится в зеркало с таким видом, будто никогда не привыкнет к джинсам и фланелевой рубашке.

Черт, привыкнет ли он когда-нибудь к этому? В свое время ему приходилось видеть множество женщин в джинсах, но ни одна из них не выглядела так, будто они были сшиты специально для нее. Другой мужчина мог бы сказать, что у нее хорошая фигура и все на своем месте, но в нем заговорил писатель… Щедрость лета и все сокровища осени, красота, которая очаровывает так, как многоцветность тюльпанов и нарциссов под бездонным небом Монтаны…

— Как ты думаешь, Стоун, этого будет достаточно?

Вопрос Мэдисон прервал его поэтические размышления, и он обратил взор на кровать. По правде сказать, она упаковала слишком много вещей, но он знал, что так поступила бы любая женщина. Как-нибудь они справятся, даже если придется оставить кое-что на ранчо Куинна. Лошадей нельзя перегружать на опасном подъеме в гору.

— Думаю, что да, — сказал он, поднимаясь. — Я связался с Мартином Куинном, и он будет ждать нас завтра к полудню. Мы переночуем у него и после завтрака начнем подъем на гору. Если все пойдет хорошо, под звездным небом нам придется провести только одну ночь.

— Нам потребуется два дня, чтобы добраться до ранчо твоего дяди? — удивилась Мэдисон.

— Да, верхом на лошадях. В определенные часы будет слишком жарко, чтобы продолжать подъем, и, кроме того, время от времени нужно будет давать отдых лошадям.

Мэдисон кивнула. Затем она нерешительно кашлянула.

— Стоун, я хочу поблагодарить тебя за…

— Ты уже поблагодарила меня, — возразил он, беря со стола широкополую шляпу, которую купил для себя в тот же день.

— Да, знаю, но я также понимаю, что эта поездка отрывает тебя от работы над книгой.

Стоун посмотрел на нее. Огонь, вспыхнувший у него в крови, не угасал.

— Не волнуйся, не отрывает, — успокоил он Мэдисон, стараясь не замечать, как хорошо она пахнет. — Я все равно собирался навестить дядю Кори, так что не имеет значения, в какое время я поеду к нему.

— А-а-а, понимаю.

Стоун сомневался, что Мэдисон все понимает. Не пугает ли ее мысль провести наедине с ним три дня? Неужели она не видит, что он хочет ее с неуемной страстью? Чистый горный воздух — ничто в сравнении с запахом ее тела. Мэдисон не просто городская девушка. Она — сама чувственность.

Ему не верилось, что только вчера он заглянул в глаза, которые очаровали его так, что у него перехватило дыхание. И с тех пор чувственное напряжение между ними не ослабевает. Никогда он так остро не ощущал присутствия женщины.

— Ну, я думаю, что на сегодня это все.

Эти слова прервали ход его мыслей, напомнив, что он уже встал, чтобы уйти, и так и не сдвинулся с места.

— Да, я думаю, что это все, за исключением твоего отношения.

Она приподняла голову.

— Что ты имеешь в виду?

Ему нравилось, когда Мэдисон сердилась, потому что тогда она становилась еще сексуальнее.

— Я хочу сказать вот что, — медленно произнес Стоун, решив, что, как бы ни возрастала от раздражения сексуальность Мэдисон, не следует слишком сильно злить ее. — Прежде чем мы отправимся в путь, тебе нужно примириться с тем, что мы можем там увидеть.

Она отвела глаза: поняла, что он имеет в виду.

— Я понимаю, Стоун, но не знаю, смогу ли. Она моя мать, — тихо добавила Мэдисон.

Стоун пристально посмотрел на нее. Он понимал, что сейчас она не способна мыслить логически. Ему следует как-то ответить на ее признание. И он ответил:

— Она не только мать, но и взрослая женщина, которая способна сама принимать решения.

Мэдисон вздохнула, и он осознал, что ее терзают противоречивые чувства.

— Но она никогда не делала ничего подобного!

— Всегда что-то делается в первый раз. — И ему лучше всех известно это. До вчерашнего дня ни одна женщина не овладевала всеми его помыслами. Это не радует, а беспокоит его. Но он достаточно зрелый мужчина, чтобы принять то, что может иногда происходить между мужчиной и женщиной. В отличие от своего брата Торна, он пытается смотреть на все разумно, без ненужных осложнений и, конечно, без суеты.

Мэдисон — очень соблазнительная женщина, а он — страстный мужчина. С самого начала ему стало ясно, что их сближение будет подобно тому, что произойдет, если заливать огонь керосином. Конечный результат — полное сгорание. Единственная проблема заключается в том, что в отношении некоторых вещей он принял твердое решение, которое ни за что не собирается изменять. У него не будет постоянных отношений с женщиной.

— Я советую тебе хорошенько выспаться, — сказал он, направляясь к выходу. Стоун собрался открыть дверь и выйти не оглянувшись.

Но не смог.

Повернувшись, он протянул руки и прижал Мэдисон к себе, обхватив ее за талию. Она склонила голову ему на грудь, и Стоун понял, что ей нужно это объятие. В глубине души он не сомневался, что ей также нужен поцелуй.

Он почувствовал нежность, питаемую неугасимым пламенем желания, от которого учащенно забилось сердце и напряглось тело. Должно быть, Мэдисон почувствовала его возбуждение, потому что подняла голову, и они встретились взглядами. Слова были излишни, потому что у чувственности свой собственный язык.

С губ Мэдисон слетел вздох, и Стоун поймал его губами. Он сразу представил себе шелковые простыни, горящие свечи и тихую музыку. Он будет ласкать ее тело, любить его ртом и руками до тех пор, пока с губ Мэдисон со стоном не сорвется его имя; потом он войдет в нее и наполнит такими же ритмичными толчками, какие делает сейчас его язык. Всю предыдущую ночь ему не удавалось сомкнуть глаза, потому что его тело молчаливо молило о разрядке. И он знает, что это повторится сегодня ночью и завтра… теперь все ночи будут такими.

Наконец Стоун прервал поцелуй.

— Стоун…

Он сделал глубокий вдох и попытался заставить свое тело расслабиться, но запах Мэдисон щекотал ему ноздри, сводя на нет все его попытки.

— Да?

— Это плохо, правда?

— Ты же не слышала, чтобы я жаловался, Мэдисон.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Да, это он понимает.

— Если я буду считать так, как ты: что мы должны думать только о твоей матери и дяде Кори, а не друг о друге, тогда мне придется согласиться с тобой, что это плохо, так как время чертовски неподходящее. Но если я буду придерживаться своего мнения, что происходящее между твоей матерью и моим дядей — их дело и что мы можем полностью сосредоточиться на нас с тобой, тогда я скажу, что это хорошо.

Произнося эти слова, Стоун невольно вздрогнул. Его обуревали противоречивые чувства, с которыми он не привык бороться. Внезапно у него возникло ощущение, что он потерял ориентацию. Его охватило душевное смятение.

Женщина, которую он держит в своих объятиях, опьяняет, как самое крепкое виски.

— Я предоставлю тебе, Мэдисон, решить, как мы поступим. Поспи, и утром скажешь мне, к какому решению ты пришла.

Наклонившись, он поцеловал ее снова — нежно, но так же страстно, как перед этим. Затем открыл дверь и вышел в холодную темную ночь.

Утром, черпая силы в решениях, которые она приняла ночью, Мэдисон открыла Стоуну дверь. Она увидела устремленный на нее взгляд черных глаз и мгновенно почувствовала, что колеблется, задавая себе вопрос: как я могу спрятаться за свое решение и не допустить того, что может произойти между нами?

Из двух решений, которые приняла Мэдисон, это было самое трудное, и, взглянув на сильного, полного энергии и сексуальной привлекательности мужчину, она поняла, что выполнить его ей будет очень трудно. Стоун — мужчина, на которого обратит внимание любая женщина, и в течение трех дней, которые они проведут вместе, ей предстоит суровое испытание. Если у нее есть разум, она прогонит любую мысль о том, что между ними может возникнуть близость. Она никогда не вступала в случайные связи и не была уверена, подойдут ли ей отношения такого рода. Но, с другой стороны, ее отношения с Седриком отнюдь не были случайными, и вот к чему это привело.

— Ты пришел раньше, чем я ожидала, — удалось ей наконец сказать. В неясном предутреннем свете она вглядывалась в глаза Стоуна, пытаясь понять, принял ли он для себя какие-либо решения, но в них горело неприкрытое желание, которое она почувствовала с момента их встречи. Мэдисон поняла, что, если она позволит себе рискнуть и воспользоваться случаем, этот мужчина познакомит ее с самыми необузданными проявлениями страсти.

Стоун стоял перед ней в джинсах, фланелевой рубашке, сапогах и широкополой шляпе. Он был потрясающе красив. В нем не было ничего от писателя — автора популярных триллеров. Это был крепкий и сильный ковбой, сделавший земли, окружавшие Скалистые горы, своим домом. Но Мэдисон чувствовала, что ее привлекает не только внешность Стоуна, но и его человеческая сущность. В нем есть глубина и целостность, которую ей не приходилось видеть в мужчинах. Он обладает уверенностью, не имеющей ничего общего с высокомерием, и добротой, не продиктованной чувством долга. Его поступки исходят от душевной щедрости и заботы о других. В нем нет рисовки. И она чувствует, что ему присуща верность. Он будет верен женщине, которая станет его женой. Несомненно, Седрику не помешало бы взять у Стоуна Уэстморленда несколько уроков.

Он улыбнулся.

— Я подумал, что перекусить мы сможем по пути, — объяснил Стоун, вторгшись в ее раздумья. Мэдисон благодарно вздохнула. Она могла простоять так целый день, перебирая в уме его достоинства.

Она ограничилась улыбкой, подавив желание предложить ему намного большее. Какое действие он оказывает на нее!

— Хорошо. Мне нужно только взять вещи.

— Я отнесу их, — возразил Стоун, входя в хижину и немедленно наполняя ее своим жаром. Мэдисон смотрела, как он бросил взгляд на сумки, которые она аккуратно поставила у кровати. Затем Стоун посмотрел на нее, и она услышала, как он тихо чертыхнулся и сделал шаг — но не к сумкам, а к ней. — Я не знаю, какое решение ты приняла, — сказал Стоун низким, хриплым голосом, — но я думал о тебе всю ночь и поклялся, что сделаю кое-что, когда утром увижу тебя.

— Что сделаешь? — спросила Мэдисон, пытаясь не замечать волнующего запаха его лосьона и лихорадочного биения своего сердца.

— Вкушу тебя.

У Мэдисон перехватило дыхание, и, прежде чем она успела вздохнуть, Стоун завладел ее губами. Как только соприкоснулись их языки, она поняла, что никогда не забудет этот сладкий и дразнящий поцелуй. Он упивался свежестью ее рта, и его настойчивый язык не оставлял никаких сомнений в том, что в искусстве целоваться Стоун — ас, мастер, стремящийся к совершенству. Мэдисон обвила руками его шею, боясь растаять у его ног. Он заставлял ее чувствовать себя женственной, сексуальной и желанной, чего Седрику никогда не удавалось сделать.

Спустя некоторое время, когда Стоун прервал поцелуй и медленно поднял голову, чтобы посмотреть на нее, она не смогла удержаться от вопроса:

— Ты удовлетворен?

— Ничуточки, — жарко выдохнул он в ее влажные губы. Затем наклонил голову и снова поцеловал ее, и Мэдисон подумала: будь что будет! Как только она скажет ему о своем решении, он больше не будет целовать ее, поэтому сейчас она может с радостью воспользоваться этим моментом.

Она не успела углубиться в дальнейшие размышления, потому что Стоун оторвался от ее губ, и Мэдисон неохотно отступила назад.

— Я думаю, что нам нужно взять твои вещи и отправляться, — заметил Стоун, не отводя глаз от ее лица.

— Хорошая мысль. И я думаю, между нами больше не должно быть никакого физического контакта, пока мы не поговорим, — тихо произнесла Мэдисон, пытаясь найти поддержку в решении, принятом утром. В решении, которое едва не исчезло от его жаркого поцелуя.

Она увидела, как Стоун вопросительно поднял черные брови.

— Ты приняла решение?

Мэдисон посмотрела ему в глаза.

— Да.

Он кивнул и направился за ее вещами.

— Расскажи о себе, Стоун. И мне очень хочется услышать все о твоих книгах.

Стоун быстро повернул голову и встретился взглядом с Мэдисон. Они находились в пути уже больше часа, и ей еще предстояло сообщить ему о решении, которое она приняла. Даже когда они остановились у кафе, чтобы позавтракать, Мэдисон не затронула тему их отношений. Вместо этого она восхищалась красотой природы, рассказывала об удовлетворении, полученном от работы в прошлом учебном году, и о поездке в Париж, которую совершила в прошлом месяце. Она тянула время.

— Ты хочешь узнать о Стоуне Уэстморленде или Роке Мейсоне?

Мэдисон озадаченно нахмурилась.

— Разве это не один и тот же человек?

— Нет. Для людей, которых я знаю, я — Стоун Уэстморленд. Для читателей, подавляющее большинство которых не знает меня, я — Рок Мейсон. Я придумал это имя, чтобы сохранить неприкосновенность личной жизни. По правде сказать, это имя придумала моя сестра Дилейни. В то время ей было восемнадцать лет, и она подумала, что это звучит круто.

Мэдисон кивнула.

— А кто ты сейчас?

— Стоун.

Она снова кивнула. Несмотря на собственный запрет, она не смогла удержаться от вопроса. Ей нужно было знать.

— И кем же ты был каждый раз, когда целовал меня?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Стоуном. — Он съехал с дороги, остановил машину и повернулся к ней. — Наверное, мне нужно объяснить тебе кое-что, Мэдисон. Я не страдаю раздвоением личности. Я просто хочу сказать, что многие люди читают книгу, которую ты написал, и думают, что знают тебя из-за слов, которые ты перенес на бумагу. Но для меня это нечто большее. Я пишу, чтобы развлекать. Мне нравится эта работа, и она хорошо оплачивается. Каждый раз, когда я заканчиваю книгу, у меня возникает чувство удовлетворенности. Но, когда все сказано и сделано, я все еще остаюсь обычным человеком, который имеет жизненные ценности и определенные убеждения. Я люблю свою семью, у меня есть работа и личная жизнь. Для работы я — Рок Мейсон, для частной жизни — Стоун. Ты — часть моей личной жизни. — С этими словами он включил зажигание и снова выехал на дорогу.

Мэдисон перевела дыхание. От одной мысли, что Стоун считает ее частью своей личной жизни, у нее радостно забилось сердце.

— Тогда расскажи мне что-нибудь о личной жизни Стоуна Уэстморленда.

Ее слова заставили Стоуна нахмуриться: он вспомнил, когда в последний раз женщина обратилась к нему с такой просьбой. Это была Норин Бейкер, журналистка, которая хотела взять у него интервью для журнала «Тудейз мэн». Она была привлекательной, но чертовски настырной. Ему не понравился ее стиль, а после того, как он понял, что она пытается проникнуть в его личную жизнь, не понравилась она сама. Но журналистка решила, что, несмотря на его нежелание, любыми путями добудет интересующие ее сведения.

Однако ей не удалось сделать репортаж, и она узнала, что Стоун, такой приятный и доброжелательный, может быть очень жестким, если его сильно разозлить. Вместо того чтобы дать ей эксклюзивное интервью, о котором она мечтала, он согласился дать его какому-нибудь другому журналисту.

— Мне тридцать три года, в августе будет тридцать четыре. Я холост, никогда не был женат и не собираюсь жениться.

— Почему? — удивилась Мэдисон.

— Фактор ответственности. Мне нравится быть холостяком. Нравится приходить и уходить когда захочется, и, так как я писатель, мне нужна свобода передвижений, чтобы собирать материал, участвовать в презентациях своих книг, отдыхать душой и телом и просто бездельничать, когда у меня возникнет такое желание. Я отвечаю только за себя, и это мне нравится, — Стоун решил не упоминать еще одну причину, побуждавшую его не жениться: он считал, что брак лишит его контроля над собственной жизнью и вынудит уделять больше времени жене, а не творчеству.

Мэдисон кивнула.

— Значит, в твоей жизни нет особого человека?

— Нет. — Но затем Стоун подумал, что этот особый человек — Мэдисон, и он допускает, что она является частью его жизни… по крайней мере в настоящее время.

— А твои близкие?

— Мои родители живы, и с ними все хорошо. Отец работает в строительной компании, основанной моим дедом много лет назад. У него есть брат-близнец.

Мэдисон поискала в кармане жевательную резинку и посмотрела на Стоуна.

— У кого есть брат-близнец?

— У моего отца. Мои братья Чейз и Сторм — близнецы, как и мои двоюродные братья Йен и Куэйд. Они братья Даренго.

— Они все двойняшки? — удивленно спросила Мэдисон.

— Нет, все они лишь близнецы, слава богу! Я не могу представить себе двух Стормов. Он у нас — истинное наказание и воображает себя ловеласом.

Мэдисон улыбнулась, услышав, как потеплел его голос.

— Сколько у тебя братьев?

— Четыре брата и одна сестра. Дилейни, которую мы называем Лейни, — самая младшая из всех нас.

Мэдисон задумалась.

— Дилейни Уэстморленд? Где я могла слышать это имя?

Стоун улыбнулся.

— Вероятно, ты читала о ней. Почти полтора года назад, когда она вышла замуж за принца Джамала Ари Ясира со Среднего Востока, журнал «Пипл» посвятил ей материал на развороте.

Мэдисон широко улыбнулась.

— Верно! Я помню эту статью. Журнал «Эссенс» тоже писал о ней. Ну конечно! Я помню, что читала ее в то время, когда…

Она умолкла, и Стоун удивленно посмотрел на нее. Мэдисон больше не улыбалась.

— Когда что?

Они встретились взглядами.

— Когда я порвала с женихом. Было приятно читать о трогательной любви, связавшей твою сестру и ее принца, особенно после того, как я узнала, какой отвратительный человек мой жених.

— Что он сделал?

Мэдисон опустила глаза, глядя на руки, сложенные на коленях. Затем взглянула на Стоуна. Его внимание было приковано к дороге, но она знала, что он внимательно слушает ее и ждет ответа.

— Как раз перед свадьбой я узнала, что у него связь с другой женщиной. Он привел множество причин в свое оправдание, но…

— Черт! — гневно воскликнул Стоун. — Он просто дурак!

— А она была моделью.

— Кто?

— Женщина, с которой он спал. Седрик сказал, что это оправдывает его поведение. Он полагал, что использует ее, чтобы сохранить меня на будущее.

Стоун помрачнел.

— Он действительно так сказал?

— Да. Седрик — еще та личность!

Стоуну не хотелось задавать такой интимный вопрос, но он не мог не спросить.

— Поэтому вы ни разу… э-э-э… ни разу не спали вместе?

Вместо того чтобы посмотреть на него, Мэдисон быстро повернула голову и устремила взгляд в окно.

— Спали. Два раза за те два года, когда мы были вместе.

Стоун покачал головой.

— Как я уже сказал, он дурак.

Мэдисон откинулась на спинку сиденья. Ей было приятно, что Стоун так отнесся к тому, что она рассказала. Седрик пытался убедить ее, что его связь — не причина для отмены свадьбы и разрыва отношений. Модель — пытался объяснить он — мечта каждого мужчины. Это вовсе не означает, что он меньше любит Мэдисон; просто он воплощает одну из своих фантазий. Именно тогда она поняла, что для него верность менее важна, чем воплощение фантазий.

— Расскажи мне еще о себе, Стоун, — попросила Мэдисон, не желая думать о Седрике и вспоминать боль, которую он причинил ей.

Она слушала, как Стоун рассказывает о своей семье. Его брат Дейр — шериф, а Чейз — владелец ресторана в центре Атланты. Она снова удивилась, узнав, что у него есть еще один известный родственник — Торн Уэстморленд, конструктор мотоциклов и гонщик, выигравший крупные соревнования в Дейтоне в начале года.

— Я видела мотоциклы твоего брата. Они очень красивые. Он большой умелец.

— Да, — согласился Стоун. — В прошлом месяце он женился и теперь обучает жену, как обращаться с мотоциклом.

К тому времени, когда они подъехали к ранчо Куинна, Мэдисон многое узнала о Стоуне. Он ничего не скрывал о себе и о людях, которых любил. Ей стало известно, что он никогда, никогда не женится, но гордится тем, что супружеская жизнь его родителей длится так долго. И он искренне рад за сестру и братьев, чьи браки оказались счастливыми.

Когда они остановились перед приземистым фермерским домом, Мэдисон замерла. Такой красоты она никогда не видела.

— Как красиво! — вырвалось у нее, когда Стоун открыл дверцу грузовика и она вышла.

Он рассмеялся.

— Если тебя поразила красота этого места, что же будет, когда перед твоими глазами предстанут владения дяди Кори?

Мэдисон не терпелось увидеть их. Как и свою мать. Должно быть, Стоун понял это по выражению ее глаз, потому что нежно сжал ей руку.

— С ней все хорошо, и ты скоро увидишь ее.

Мэдисон кивнула. Она ничего не успела сказать, потому что из дома вышла женщина лет пятидесяти пяти, на лице которой сияла приветливая улыбка. Женщина — коренная американка — поражала красотой. У нее были резкие черты лица, высокие скулы, большие темные глаза и длинные прямые волосы, ниспадавшие на спину.

— Неужели это сам Стоун Уэстморленд! Мартин сказал, что ты приедешь, и по этому поводу я решила испечь яблочный пирог. Ты получишь кусочек, если подпишешь для меня несколько книг.

Стоун засмеялся и, обняв женщину, приподнял ее.

— Все, что скажете, миссис Куинн! Вы же знаете, как я люблю ваш яблочный пирог. — Опустив на землю, он представил ее Мэдисон: — Мэдисон, это Морнинг Стар Куинн, жена Мартина. Они хорошие друзья моего дяди Кори, а их сын Маккиннон — лучший друг Даренго.

Мэдисон улыбнулась. Было очевидно, что миссис Куинн пользуется любовью и уважением Стоуна. Она протянула ей руку, сразу почувствовав симпатию к живой, энергичной женщине.

— Приятно познакомиться с вами.

— Мне тоже. Я приготовила вам место для ночлега. Как я поняла, вы направляетесь к Кори.

Стоун кивнул.

— Да. Вчера я разговаривал по телефону с мистером Куинном, и он сказал, что вы уже некоторое время не видели Кори.

Морнинг Стар Куинн покачала головой.

— Давно не видели. Уже три недели он не спускается играть в покер по четвергам, а ты знаешь, это не в привычках твоего дяди. Но мы знаем, что с ним все в порядке.

— Как вы можете знать наверняка? — воскликнула Мэдисон.

Было видно, что ее вопрос удивил Морнинг Стар Куинн. Она улыбнулась.

— Пару дней назад он спустился со своей горы, чтобы позвонить. Кажется, его телефон испортился, поэтому никто не мог ему дозвониться. Мы с Мартином уехали в город и не видели его, но Маккиннон был здесь и разговаривал с ним. Он уверил нас, что с Кори ничего не случилось.

Миссис Куинн перевела взгляд на Стоуна.

— Маккиннон сказал, что Кори был с женщиной, и притом очень привлекательной. Конечно, мы все удивились, потому что ты же знаешь, как он относится к пребыванию женщин на его горе.

Стоун, улыбаясь, покачал головой.

— Да, знаю. Именно по этой причине мы собираемся встретиться с ним.

Постукивая пальцем по нижней губе, Морнинг Стар Куинн задумчиво посмотрела на Стоуна.

— Так ты знаешь ее? Тебе известно, кто эта женщина?

Мэдисон знала, что, щадя репутацию ее матери, Стоун ничего не скажет. Но она чувствовала, что Морнинг Стар Куинн можно довериться.

— Да, мы знаем, кто она, — проговорила Мэдисон. — Эта женщина — моя мать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ничего нет красивее, чем ночь под небом Монтаны, подумала Мэдисон, выйдя на крыльцо. Даже в темноте она видела очертания Скалистых гор. Как сильно все это отличается от Бостона!

Она обернулась, услышав позади себя звук открывшейся двери. Это был Стоун. Мэдисон улыбнулась, пытаясь совладать с лихорадочным биением сердца. Чем больше времени она проводит с ним, тем больше восхищается им как человеком — очень внимательным и заботливым.

Перед этим он помог Мэдисон внести вещи в спальню, которую отвела ей миссис Куинн. Затем, когда она устроилась, он пришел за ней, потому что Мартин Куинн и его сын Маккиннон вернулись домой. Она дважды моргнула, когда увидела Маккиннона — красивого молодого мужчину, унаследовавшего золотистый цвет кожи своей матери. После взаимных приветствий Стоун предложил ей до ужина прогуляться по ранчо.

Во время прогулки он рассказал ей, как в детстве он, его браться и кузены каждое лето гостили у дяди Кори. Дилейни никогда не участвовала в этих летних визитах, потому что они были только для мальчиков. Обычно она приезжала в Монтану на весенние каникулы. Стоун поведал ей о рискованных проделках одиннадцати мальчиков из семьи Уэстморленд, Маккиннона и его трех братьев, заставив ее улыбаться и даже рассмеяться несколько раз. Мало-помалу Мэдисон начала забывать причину, заставившую ее приехать в Монтану. За ужином она познакомилась с младшими сыновьями Морнинг Стар и Мартина. Все они унаследовали цвет кожи матери — индианки, а не отца — белого.

— Ты в порядке? — тихо спросил Стоун, подойдя к ней.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он обнял ее за плечи, как бы пытаясь согреть.

— Да, все хорошо. Ужин был замечательный.

— Великолепный! Миссис Куинн прекрасно готовит, и я всегда обожал ее яблочные пироги, — сказал он.

Мэдисон улыбнулась, вспомнив количество съеденных им кусков.

— Да, я заметила, — сказала она. — За ужином они не говорили о твоем дяде. — Мэдисон почувствовала, как пальцы Стоуна, продвинувшись вверх, принялись ласкать ей шею. Ее бросило в жар.

— Не о чем было говорить. Они знают, что с таким человеком, как дядя Кори, твоя мать в безопасности.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Я знаю, что она в безопасности, Стоун. Я просто не понимаю, что происходит. Теперь я начинаю осознавать, что такое мгновенное влечение, но мне все равно необходимо поговорить с ней.

— Понимаю, — сказал он, слегка сжав ее плечо.

Как он может понять, если она сама иногда не в силах постичь этого?

— Расскажи мне о своих родителях, Мэдисон.

Она была захвачена врасплох.

— О родителях?

— Да. Каким был их брак?

Мэдисон нахмурилась, удивляясь, почему это интересует его. Следует ли ей рассказывать о взаимоотношениях матери и отца? Но это Стоун. В первый же день их встречи она почувствовала, что он ей не чужой, и, вероятно, у него есть причина для любопытства.

Мэдисон откинулась назад и посмотрела на него, думая о супружеской чете с четырьмя взрослыми сыновьями. Сидя за столом с сыновьями и гостями, они, прожив вместе больше тридцати лет, обменивались улыбками, полными любви и понимания.

— Он не был таким, как у Мартина и Морнинг Стар, это точно, — вырвалось у нее. — А брак твоих родителей такой?

Стоун посмотрел на нее, и она заметила, что на его губах заиграла легкая улыбка.

— Гм, пожалуй, да. Я горжусь тем, что они живут вместе так долго, но еще больше горжусь тем, что после сорока лет супружеской жизни они все еще очень любят друг друга.

Он облокотился о поручень, увлекая ее за собой, и Мэдисон прислонилась к нему бедром.

— Родители говорят, что это была любовь с первого взгляда. Они встретились в церкви и поженились через две недели.

Он решил не говорить ей, что они предсказали любовь с первого взгляда всем своим шестерым детям. Дилейни призналась, что именно так произошло у нее с Джамалом, хотя она не сразу осознала это. Все в семье знали, как влюбился Дейр. Учась в старших классах школы, Стоун дружил с Шелли Брокман. Однажды Дейр неожиданно приехал из университета и вошел в гостиную, где они занимались. Ему хватило одного взгляда на шестнадцатилетнюю Шелли, чтобы немедленно влюбиться в нее.

За ним последовал Торн. Он влюбился в Тару в тот момент, когда она выскочила из кухни Дилейни и задала ничего не подозревающему Торну взбучку за какой-то проступок. Она захватила его врасплох — и в ту же минуту завладела его сердцем. Снова любовь с первого взгляда.

Стоун глубоко вздохнул. Так произошло с его сестрой и двумя братьями, но с ним такого не случится. Он не допустит этого.

— Твоим родителям нравится дотрагиваться друг до друга?

Вопрос Мэдисон прервал его мысли, и он хмыкнул, вспомнив, как часто отец игриво шлепает мать по ягодицам.

— Да, и иногда они также целуются в нашем присутствии. Мы привыкли к этому. Ничего действительно страстного в этом нет, но всем ясно, что они до сих пор любят друг друга. Я уверен, что более серьезными проделками они занимаются в спальне. — Стоун усмехнулся, ничуть не смущаясь при мысли, что его родители до сих пор ведут активную сексуальную жизнь. — Разве твои родители не делали этого?

Мэдисон пожала плечами.

— Я никогда не видела ничего подобного. И не задумывалась об этом, пока не побывала в гостях у подруги. Ее родители были похожи на Мартина и Морнинг Стар… и, вероятно, на твоих родителей. Сразу было видно, что они любят и уважают друг друга, и внезапно я поняла, что между моими родителями этого нет. Я начала внимательно наблюдать за ними и заметила, что, хотя они проявляют терпимость и уважают друг друга, они — люди, связанные узами брака, в котором нет любви.

Стоун удивленно поднял брови.

— Но если они не любили друг друга, почему не развелись?

Мэдисон глубоко вздохнула.

— По нескольким причинам, я думаю. Они никогда бы не развелись из-за меня. В глубине души я знаю, что родители любили меня. Я была папиной и маминой дочкой. У меня были с ними прекрасные отношения. Я тяжело переживала смерть отца.

Воцарилось долгое молчание. Мэдисон первая нарушила его:

— Другая возможная причина связана с религией. Оба они были благочестивыми католиками и не верили в развод. Только смерть могла разлучить их.

Стоун задумчиво кивнул.

— По-моему, ты сказала, что твой отец умер десять лет назад.

— Да. Его не стало, когда мне было пятнадцать лет.

— И за все время, прошедшее после его смерти, у твоей матери не было романтических увлечений?

— Нет.

— Ты не находишь, что это странно?

У Мэдисон вырвался тяжелый вздох.

— Я никогда не задумывалась об этом. Мне всегда казалось, что после смерти отца она хочет целиком погрузиться в работу. Я не допускала даже мысли о том, что она одинока и нуждается в общении.

— Что ж, возможно, именно по этой причине она уехала с дядей Кори. Иногда случается так, что ни мужчина, ни женщина не могут справиться с собой. Вспышка страсти, например. Особенно, если эта страсть долго подавлялась. Известно, что, если не проявить осторожность, гормоны возьмут над тобой верх.

Интересно, это известно ему по собственному опыту? Расставшись с Седриком, она ни разу ни с кем не спала, и у нее определенно нет такого чувства, будто ей чего-то не хватает. Седрик был ее первым любовником, и ей на самом деле безразлично, если он окажется последним.

Но внезапно, стоя рядом со Стоуном и чувствуя на щеке его теплое дыхание, Мэдисон поняла, что ей придется пересмотреть последнее утверждение. Каждый раз, когда он прижимает ее к своей широкой груди, ее бросает в жар. И всякий раз, когда они целуются и она ощущает его возбудившееся тело, у нее возникает радостное изумление оттого, что она вызывает в нем желание. И еще ей нужно признаться, что последние несколько ночей она думает о том, какие ощущения возникли бы у нее, если бы Стоун занялся с ней любовью…

— Тебе холодно, Мэдисон?

Она вздрогнула, очнувшись от мечтаний. Нет, почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты дрожишь.

— А-а-а. — Она встретилась с ним взглядом. Только бы он не догадался!

— А ты и твой жених? — спросил Стоун, привлекая ее к себе так, что щека Мэдисон легла на его плечо.

— Что тебя интересует?

— Ты сказала, что у вас редко была интимная близость, но вы, вероятно, много ласкали друг друга?

Она глубоко вздохнула. У нее возникла внутренняя потребность рассказать Стоуну о своих отношениях с Седриком. Она уже сказала ему, что спала с бывшим женихом только два раза, и теперь ему необходимо услышать остальное.

— У нас не было ничего подобного, Стоун. Я уже говорила, что интимная близость между нами была два раза, но и то не ради наслаждения, а для того, чтобы убедиться, совместимы ли мы.

Стоун недоуменно покачал головой, боясь, что он не совсем понял ее. Какая может быть совместимость без наслаждения?

— А страсть?

Мэдисон пожала плечами.

— Какое отношение имеет к этому страсть?

— Неужели вы ни разу не теряли контроль над собой?

Мэдисон усмехнулась, как будто сама мысль показалась ей нелепой.

— Нет. И, честно говоря, я никогда не испытывала настоящего физического влечения, пока не встретила тебя.

Проклятье! Стоун чуть не застонал. Напрасно она сказала ему об этом, потому что он чувствует то же самое. Ему также не приходилось испытывать настоящего физического влечения, пока он не встретил Мэдисон. Конечно, прежде у него бывало вожделение, но к ней его влечет совсем по-другому. Она появляется в его мыслях в самое неподходящее время, и, когда это происходит, его наполняет необъяснимая теплота. Он не помнит, чтобы когда-нибудь так сильно желал женщину, а теперь желание не покидает его, и это не предвещает ничего хорошего.

Помолчав, Стоун сказал:

— Мне кажется, мы должны выработать несколько основных правил, которых будем придерживаться, как только уедем отсюда и направимся в горы.

— Основных правил? — переспросила Мэдисон.

— Да, в отношении нас. В отношении физического влечения, которое, как мы оба честно признали, возникло у нас обоих. О моих гормонах, которые не хотят вести себя прилично. И о том, что ты не сказала мне о решении, которое уже приняла.

Мэдисон почувствовала комок в горле. Она быстро вспомнила все, что решила ночью, все, что намеревалась сделать, когда проснулась в то утро.

Она протяжно вздохнула.

— Я думаю, нам нужно сосредоточиться на ситуации с твоим дядей и моей матерью. Сейчас я не могу думать ни о чем другом. Я не уверена, понравится ли тебе это, но предпочитаю отложить анализ наших отношений и обсудить их после того, как я увижу свою мать.

Стоун сокрушенно покачал головой. Отложить, черт подери! Она думает, что это так легко? Неужели она полагает, что можно остановить сексуальное влечение, как воду, текущую из крана, или отложить его, как вопрос, стоящий в повестке дня, для последующего рассмотрения и обсуждения? Сознает ли она, как трудно им придется, когда они окажутся наедине в горах, в постоянной близости друг к другу?

Нет, быстро заключил Стоун. Она не понимает. У нее нет ни малейшего представления об этом, потому что, судя по ее рассказам, ее родители не отличались страстностью. И, что еще хуже, ее жених был жалким подобием мужчины. Вместо того чтобы познакомить женщину, на которой он собирался жениться, с жаркой страстью и пламенным желанием, подонок занимался этим с моделью.

Пожалуй, он доволен, что обнаружил причину странного отношения Мэдисон к тому, что происходит между ее матерью и его дядей. Она не знает, что такое страсть и желание, потому что никогда не испытывала ни того, ни другого. Ей неизвестны пароксизмы страсти и неотвратимые волны желания — то, что каждый должен испытать в своей жизни. Нет ничего хуже, чем подавлять желания, особенно в течение длительного времени.

Решение созрело мгновенно. Он познакомит Мэдисон с удовольствиями секса. Скоро она поймет, что влечение, возникшее между ними, невозможно игнорировать. Он хочет показать ей, как неуправляемые гормоны стремительной атакой лишают тебя рассудка. Он не сделает ничего особенного. Пусть природа возьмет верх, и у него нет сомнений в том, что это произойдет.

Стоун Уэстморленд был убежден, что к тому времени, когда они доберутся до жилища его дяди, эта городская девушка поймет, как легко потерять контроль над собой, поддавшись сильной страсти.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — спросил он после долгого молчания.

— Да. Так будет лучше всего.

Стоун кивнул, и легкая улыбка тронула его губы. Мэдисон еще не знает, что лучшее — впереди. Он постарается, чтобы летняя ночь в горах, которую она проведет с ним, навсегда осталась в ее памяти.

На следующее утро Стоун оглядел Мэдисон, восседавшую на лошади. Он искренне позавидовал животному. Ему бы очень хотелось, чтобы она, точно так же оседлав его и сдавив ногами с обеих сторон, загнала его, словно коня, в сладостное забвение.

Ему не удалось выспаться. Мысли о Мэдисон и поездке в горы одолевали его всю ночь, но решение, которое он принял, осталось неизменным. Прежде чем они доберутся до ранчо дяди, он кое-чему научит свою городскую девушку. Она узнает, что такое настоящий мужчина, который способен оценить женщину.

Стоун посмотрел на небо. Светало, значит, самое подходящее время трогаться в путь.

— Ты готова? — осведомился Стоун.

Мэдисон улыбнулась.

— Да. Все будет хорошо, если ты не будешь считать меня опытным ковбоем. Я уже говорила тебе, что могу управляться с лошадью, но, несмотря на уроки верховой езды, которые я брала, наездница из меня не очень хорошая.

Стоун кивнул. Ничего страшного. Сейчас она, возможно, не очень хорошо ездит верхом, но к тому времени, когда они доберутся до ранчо дяди, у нее появится опыт.

— Как ты думаешь, нам встретятся дикие животные?

Услышав вопрос Мэдисон, Стоун оставил в покое свое седло и с улыбкой посмотрел на нее.

— Ты хочешь сказать, что опасаешься встречи с дикими животными?

Она смущенно рассмеялась, и от этого звука желание вспыхнуло в нем с новой силой.

— Да, вот именно. С медведями, волками и горными львами.

— А-а-а, — усмехнулся он, садясь на лошадь. — Не волнуйся. Мы отправимся по проторенной тропе, дикие животные избегают ее. — Он решил не говорить Мэдисон, что они поедут по другому маршруту, благодаря которому их прибытие на ранчо Кори произойдет на целый день позже. Мэдисон Уинтерс нуждается в получении солидного образования.

Но сначала ему необходимо взять свое либидо под контроль, что не так уж легко. Сидя на лошади и подняв лицо к восходящему солнцу, Мэдисон выглядит такой соблазнительной! Она собрала волосы в конский хвост и надела широкополую шляпу, но он видел, как словно светится ее кожа в первых лучах солнца. Мэдисон отличалась удивительной природной красотой, и Стоун гадал, удастся ли ему не поддаться искушению и дождаться, когда она сделает первый шаг. Мэдисон обязательно сделает его. Уж он позаботится об этом. А теперь ему остается лишь терпеливо ждать.

— Готова?

— Да.

— Тогда вперед! — Они пошли шагом — Стоун хотел, чтобы Мэдисон привыкла к своей лошади. Ему хотелось, чтобы она замечала все, что окружает ее: солнце, поднимающееся над лесом, шелест листвы, треск шишек под копытами лошадей. И он хотел, чтобы она сознавала, что рядом он — мужчина, который хочет ее.

Несколько часов они ехали в молчании, обмениваясь случайными репликами, когда Стоун привлекал ее внимание к чему-либо интересному. Ему нравилось, как Мэдисон проникается очарованием окружавшей их природы. Пусть она горожанка, но девственная красота гор не оставляет ее равнодушной.

— Пить хочешь? — спросил Стоун, беспокоясь, не устала ли она. Солнце уже поднялось и беспощадно припекало их жаркими лучами. Он был рад, что у него на голове шляпа. Хорошо, что Мэдисон последовала его примеру.

— Да, хочу.

Лошади остановились.

— Посиди, пока я достану флягу. Перед нашим отъездом мистер Куинн сказал мне, что прошлым летом они с Маккинноном построили хижину на полдороге к ранчо Кори. Они останавливаются в ней, когда охотятся в этих местах. Он сказал, что мы можем воспользоваться ею. Так что, если мы прибудем туда до наступления темноты, нам не придется ночевать под открытым небом.

Стоун погладил лошадь по крупу, жалея, что это не тело Мэдисон.

— Впереди есть место, где мы сможем сделать привал и перекусить. Если мы будем двигаться с такой же скоростью, то приедем туда прежде, чем станет очень жарко.

По выражению лица Мэдисон он понял, что она надеется на это. Стоун усмехнулся. Она настоящая наездница. Многие женщины к этому времени уже бы стонали и жаловались. Он вспомнил, как отец решил взять Дилейни в горы вместе с ним и братьями, и покачал головой. Это была ее первая и последняя поездка.

Стоун спешился и, привязав лошадь к дереву, вынул походную флягу из чересседельной сумки и протянул Мэдисон.

Она быстро взяла ее.

— Спасибо.

Он смотрел, как она открыла крышку и поднесла флягу ко рту. Струйки воды потекли у нее по подбородку. Стоуну захотелось слизнуть их языком. Он уже думал о том, как будет ощущать вкус ее тела, искренне надеясь, что скоро получит эту счастливую возможность.

Мэдисон пила, и Стоун наблюдал за ней, возбуждаясь от движений ее горла. Он так сосредоточился на нем, что не заметил, как она протянула ему флягу.

— Стоун, возьми.

Он моргнул.

— Давай, — протянув руку, сказал он.

— Спасибо. Вода просто восхитительная.

— Пожалуйста. Это родниковая вода, — пояснил Стоун, думая, что Мэдисон тоже восхитительная. Вместо того чтобы спрятать флягу в сумку, он приложил ее к губам в том месте, где ее касались губы Мэдисон.

Попив, Стоун облизнул губы, наслаждаясь привкусом, который, казалось ему, остался от ее губ. Он бросил на Мэдисон взгляд, чтобы убедиться, что она наблюдает за ним. Она молча смотрела на него. И он устремил на нее пристальный взгляд горящих темных глаз, с трудом подавляя желание схватить Мэдисон и повалиться с ней в траву.

Он видел, как ее щеки потемнели от залившего их румянца, а в глазах промелькнуло желание. Жилка задрожала у нее на шее. Кончиком языка Мэдисон облизнула влажные губы. Стоун перевел взгляд на ее блузку и увидел, как натянулась ткань над напрягшимися сосками. С губ Мэдисон срывалось прерывистое дыхание, и он услышал его. Почувствовал. Захотел попробовать на вкус.

— Достаточно? — Стоун заставил себя посмотреть ей в глаза, изо всех сил пытаясь совладать со своими мыслями и, особенно, с телом.

— Достаточно чего? — тихим, слегка охрипшим и определенно чувственным голосом спросила Мэдисон, не отводя от него глаз.

— Воды.

Она моргнула, и Стоун увидел, как у нее на лице отразились смущение и желание, которого она еще не осознала полностью. Но в свое время это осознание придет. Он позаботится об этом.

— Да, вполне, — сделав глубокий вдох, ответила Мэдисон.

Стоун улыбнулся. Засунув флягу в сумку, он сел на лошадь.

— Вперед, — хрипло скомандовал он. — Продолжим наш путь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Еще полчаса назад Мэдисон думала, что ее мучает голод, но сейчас что-то испортило ей аппетит… вернее, кто-то.

Стоун Уэстморленд.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Стоя в отдалении, он занимался лошадьми. Мэдисон сидела на пеньке. Она ела бутерброд, приготовленный миссис Куинн, и запивала его холодной колой, не отводя глаз от Стоуна.

Ее влечет к нему. Бесполезно отрицать то, что она поняла несколько дней назад.

В то время как она думает о нем, его внимание, кажется, всецело поглощено лошадьми. С тех пор как они остановились, чтобы позавтракать, он ни разу не посмотрел на нее. Ей следует радоваться этому, но ее беспокоит его равнодушие. С другой стороны, разве прошлой ночью не она сама изложила ему свои условия? И разве не она сказала, что им следует отложить выяснение их отношений? Очевидно, он поймал ее на слове и намеревается выполнять все условия.

У Мэдисон вырвался глубокий вздох, и Стоун, должно быть, услышал его. Он поднял на нее глаза. Мэдисон чувствовала его пристальный взгляд, от которого загорелось все тело. Пламя вспыхнуло и обожгло изнутри. Голод, терзавший ее, нельзя было утолить пищей. Мэдисон смотрела на Стоуна, пытаясь сохранить не столько спокойствие, сколько рассудок.

У нее перехватило дыхание, когда он стал приближаться к ней. Ей никогда не нравились ковбойские рубашки и узкие джинсы, пока она не встретила Стоуна. Нельзя представить этого высокого, мускулистого мужчину в другой одежде… но можно представить без нее.

Мэдисон затаила дыхание. Ей хотелось избавиться от этой мысли, забыть и не думать о ней. Но эта мысль соответствует мечтам, которым она начала предаваться с недавних пор. Стоун обладает невероятной сексуальной привлекательностью, и она реагирует на нее сильнее, чем следует.

— Ты в порядке?

Мэдисон покачала головой. Она подумала, что потеряла дар речи, но ей удалось заставить себя заговорить.

— Да, Стоун, в порядке.

Он кивнул, продолжая смотреть на нее.

— Можно мне взять немного? — спросил он, указывая на бутылочку с антисептическим средством для рук, которую она захватила с собой.

— Конечно, пожалуйста.

Мэдисон смотрела, как он открыл крышку, налил на ладонь немного жидкости и принялся медленно втирать ее в руки. Она тотчас представила, как его руки скользят по ее телу… медленно, уверенно.

— Красивое место, правда?

Слова Стоуна вернули ее к действительности. Она оторвалась от созерцания его рук и огляделась по сторонам.

— Да, очень. Жаль, что я не взяла фотоаппарат.

Стоун удивленно поднял брови.

— Я думал, что он у тебя с собой.

— У меня были другие мысли.

И на этих мыслях, а не на Стоуне, ей следует сосредоточить свое внимание. Он закрыл бутылочку и положил ее в сумку Мэдисон. Затем вынул из своей сумки сэндвич и банку с колой. Мэдисон вздохнула. Если ей удастся вовлечь его в разговор о дяде, она, возможно, избавится от своих сладострастных мечтаний. Нужно попытаться.

— Как ты думаешь, кто в Техасе пытается разыскать твоего дядю, Стоун? — спросила Мэдисон, доев сэндвич.

Он подошел и сел рядом с ней на пень.

— Не знаю. Я спросил об этом Даренго, и он тоже не представляет, кто бы это мог быть. Мы решили, что этим делом надо заняться Куэйду. Пусть он все выяснит.

— Кому? — удивилась Мэдисон.

Стоун улыбнулся.

— Куэйду. Он один из братьев Даренго — его близнец. Он был агентом секретной службы. Сейчас работает на правительство. Мы не имеем представления о том, чем он занимается. Иногда он появляется, и, когда это происходит, мы не задаем вопросов. Но мы знаем, как связаться с ним, если он нам нужен.

Мэдисон кивнула.

— И ты думаешь, он выяснит, что происходит?

— Выяснит.

Некоторое время она молчала, думая, что Стоун, очевидно, очень уверен в способностях своего двоюродного брата. Затем ее мысли переключились на мужчину, с которым сбежала ее мать.

— Расскажи мне о Кори Уэстморленде, — попросила она, чувствуя, что нужно узнать о нем как можно больше, потому что скоро ей предстоит встретиться с ним лицом к лицу.

Стоун сделал глоток и посмотрел на нее.

— Что именно интересует тебя?

Мэдисон пожала плечами.

— Меня очень интересует, почему всем кажется странным, что у него на горе живет женщина.

Губы Стоуна растянулись в лукавой улыбке.

— Потому что, насколько я помню, дядя Кори клялся, что нога женщины никогда не ступит на его гору. До этого у него были связи с женщинами, но ни одна из них не получила доступа на гору. Он всегда проводил черту в том, что касалось вмешательства в его жизнь.

Мэдисон задумалась.

— И все-таки он привел туда мою мать?

— Да. Именно это удивляет меня, Даренго и семейство Куинн.

Она глубоко вздохнула.

— Теперь я начинаю думать, что они действительно знали друг друга раньше.

Стоун удивленно посмотрел на нее.

— Это возможно, но на твоем месте я бы не строил догадок. Завтра ты сама увидишь их и задашь все вопросы, которые тебя интересуют. — Он потянулся к ней и нежно сжал ее руку. — Но не расстраивайся, если твоя мать ничего не скажет. Возможно, Мэдисон, настало время дать ей насладиться жизнью. В конце концов, ведь это ее жизнь, не так ли?

Она нахмурилась, но промолчала и не отняла своей руки. Все время Стоун дает ей пищу для размышлений, и все время ее сердце отказывается согласиться с тем, что становится для разума все более очевидным.

— Дяде Кори — пятьдесят четыре года. Он стал вторым отцом для своих племянников и племянницы. Он верит в семью, честь, уважение. Он очень любит природу. Сколько я знаю дядю, он всегда предпочитал одиночество в одних вещах и дружеское общение — в других. — Легкая улыбка заиграла на его губах. — Еще мальчишкой я узнал, что он все видит и все замечает. Обмануть его невозможно.

Стоун с такой теплотой говорил о своем дяде, что Мэдисон не могла не подумать о том, как сильно Кори Уэстморленд отличается от ее отца. Ее отец был единственным ребенком в семье. Правда, у него был двоюродный брат, живший в Бостоне, но отношений они не поддерживали, и поэтому у Мэдисон не завязалась дружба с детьми дяди.

Ее отец родился, вырос и жил в городе. У них никогда не было домашних любимцев, и мысль уехать из города и отправиться в поход никогда не привлекала отца. Ларри Уинтерс предпочитал дружеское общение, особенно когда оно приносило ему выгоду. Он работал советником по финансовым вопросам. Ему приходилось часто устраивать пышные приемы для клиентов, и ее мать выступала в роли хозяйки дома. Мэдисон вспомнила, в какое волнение приходил отец каждый раз, когда они устраивали приемы. Теперь ей кажется, что эти вечеринки не особенно интересовали мать. Она просто исполняла обязанность жены успешного бизнесмена. Мэдисон пыталась вспомнить, было ли между родителями хоть что-нибудь общее. Ничего. Стоун спросил ее, почему люди, которые, вероятно, не любили друг друга, продолжали жить вместе. Но теперь ее интересует, почему они вообще поженились.

Мэдисон пробудилась от воспоминаний, когда Стоун отнял свою руку. Он смотрел на нее так, будто собирался съесть ее на десерт. Ощущая его обжигающий взгляд и чувствуя, что она больше не в силах выносить его, Мэдисон поднялась и огляделась.

Стоун долго смотрел на нее.

— Как тебе удается продержаться так долго?

Она пожала плечами.

— Я прекрасно чувствую себя. У меня много энергии. Чтобы я устала, требуется немало усилий.

Стоун охватил взглядом всю ее фигуру. Он не забудет этих слов. Он смотрел, как Мэдисон надевает широкополую шляпу.

— Ты не думаешь, что нам пора отправляться, если мы хотим добраться до той хижины прежде, чем стемнеет?

Стоун поднялся и ослепил ее ленивой, чувственной улыбкой.

— Да, мисс Уинтерс, я думаю, вы правы.

Хижина оказалась совсем не такой, как они ожидали. Мартин Куинн и Маккиннон построили не маленький однокомнатный охотничий домик, а целый дом с верандой, уютно угнездившийся между соснами, откуда открывался великолепный вид на горы и долину; позади дома журчал ручей.

Стоун и Мэдисон быстро обошли лесное пристанище Куиннов: большая гостиная с камином, две спальни, соединенные ванной комнатой, кухня, служившая также столовой, из огромного окна которой был виден прозрачный горный ручей. Вскоре Стоун обнаружил, что, если запустить генератор, у них будет освещение. В шкафах для белья лежали чистые простыни и одеяла.

У него вырвался вздох облегчения, потому что они успели добраться до хижины прежде, чем сгустились сумерки. До наступления темноты оставалось несколько часов — достаточно времени, чтобы позаботиться о лошадях и привести в действие генератор.

Он бросил взгляд на Мэдисон, которая молча стояла возле него. Увидев две спальни — он мог поклясться! — она облегченно вздохнула.

— Мне надо заняться кое-чем снаружи, — сказал он, прерывая молчание.

Она кивнула.

— Хорошо. Я пока разведу огонь в камине. Мне кажется, сегодня будет довольно холодная ночь.

Стоун встретился с ней взглядом и решил не говорить, что он был бы счастлив согревать ее столько, сколько понадобится.

— Я скоро вернусь.

Стоуна не было почти час. Мэдисон воспользовалась его отсутствием, чтобы принять душ. Войдя в дом, он тут же ощутил нежный, соблазнительный и возбуждающий аромат и замер на месте, когда Мэдисон вышла из спальни.

Она переоделась. На ней были спортивные брюки и блузка без рукавов с круглым вырезом. Должно быть, в этой одежде ей было удобнее, чем в джинсах. Что бы ни надела на себя эта женщина, она всегда будет выглядеть чертовски элегантной, подумал Стоун. Мэдисон Уинтерс — просто картинка! Распущенные волосы блестящими шелковистыми прядями в живописном беспорядке разметались у нее по плечам. У него вырвался глухой стон, и он подавил порыв подойти к ней, притянуть ее к себе и сделать то, что ему до смерти хотелось весь день, — вкусить ее по-настоящему.

Мэдисон подняла глаза и увидела, что он разглядывает ее. Несколько секунд она молча смотрела на него, затем нервно улыбнулась.

— Я не поддалась искушению использовать всю горячую воду. Ее осталось много, и, если хочешь, можешь принять ванну.

— Звучит заманчиво, — хрипло сказал Стоун. Ему хотелось погрузиться в горячую воду, чтобы дать отдых натруженным, ноющим мышцам, но что-то приковало его к месту, не давая сдвинуться ни на шаг.

Он смотрел на Мэдисон, чувствуя, как внутри у него нарастает пульсирующая боль. Было так тихо, что Стоун слышал свое дыхание… и ее. Оба вздрогнули, когда в камине затрещало полено. Он перевел взгляд на огонь.

— Здесь очень уютно. Спасибо, что развела огонь, — сказал Стоун, хотя все его мысли были об огне совсем другого рода.

Мэдисон пожала плечами.

— Это все, что я смогла сделать, пока ты занимался лошадьми и запускал генератор. И еще я подогреваю ужин. Миссис Куинн приготовила для нас рагу из говядины.

Стоун кивнул и принюхался. По кухне разливался слабый запах тушеного мяса. Сначала он его не почувствовал: благоухание ее тела перебило все запахи.

— Вкусно пахнет.

— Рагу будет готово к тому времени, когда ты помоешься.

Он кивнул.

— Хорошо. Тогда я отправляюсь в ванную.

Однако он не сдвинулся с места и стоял, пристально глядя на нее.

— Стоун.

Он моргнул.

— Да?

— Твоя ванна.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Ах, да. Я быстро.

Как только Стоун закрыл за собой дверь, он прислонился к ней и, засунув пальцы в карманы джинсов, попытался обуздать свои разбушевавшиеся гормоны.

Часть его плана состояла в том, чтобы соблазнить Мэдисон, но теперь она, сама того не сознавая, соблазняет его. Ему казалось, что, занимаясь работой вне дома, он избавился от желания, но, как только Мэдисон предстала перед его глазами, оно возникло вновь.

Холодок пробежал по его спине. Хотя Мэдисон страсть еще незнакома, она выглядит как женщина, которая способна целиком отдаться ей. И у него возникло предчувствие, что это может породить безумные мысли о том, как удержать ее.

Стоун закрыл глаза и стиснул зубы. Меньше всего ему нужно думать о постоянных отношениях с какой-либо женщиной. И он не позволит красивой, образованной кареглазой городской девушке с восхитительным запахом тела войти в его жизнь и изменить ее. Нужно вспомнить то, что произошло несколько лет назад с падким до женщин Даренго, когда он ослабил бдительность и влюбился в горожанку. Душевные раны его брата не зажили до сих пор.

Но, с другой стороны, Стоун знал, что Мэдисон совсем не похожа на женщину, которая разбила сердце Даренго. Такую женщину ему никогда не приходилось встречать. Как долго он не спал с женщиной! Больше года. Ему надо было закончить книгу. И последние женщины, с которыми у него была связь, откровенно наскучили ему. Необходимость физической близости давила на него как тяжкое бремя, заставляя чувствовать то, чего он обычно не ощущал.

Но, несмотря на мучительную пытку, которой подвергалось его тело, главной заботой Стоуна была Мэдисон. Ее потребности более важны, чем его. Прежде всего ей необходимо понять, что значит потерять контроль над собой, действовать импульсивно и спонтанно. Она заслуживает того, чтобы испытать беспредельное удовольствие и необузданную страсть хотя бы один раз. И когда Стоун отошел от двери и направился к ванне, он твердо знал: эта женщина должна испытать подобное именно с ним.

Мэдисон приложила руку ко лбу, удивляясь, почему ей так жарко. Но в глубине души она знала причину. Каждый раз, когда рядом был Стоун, температура ее тела поднималась на несколько градусов. Невозможно отрицать, что она хочет его. До нее доносился звук льющейся воды, и сознание того, что Стоун, обнаженный, принимает ванну, не улучшало ее самочувствие.

Девяносто шесть часов — это четыре дня. Столько времени она знакома с ним, но ей в голову уже приходят всякие нескромные мысли. Ей еще не все известно о Стоуне Уэстморленде, но многое она уже знает. То описание, которое он дал своему дяде, подходит и ему.

Он рассказал ей о своей семье, и она поняла, что все его родственники связаны крепкими узами любви и взаимопонимания. Мэдисон заметила, что Стоун любит и ценит природу. Это проявлялось в том, что он показывал ей разные породы деревьев, растения и цветы, рассказывал о фауне здешних мест. И она почувствовала, что в его жизни бывали периоды — возможно, во время работы над романами, — когда он искал уединения чаще, чем другие люди. Но в то же время Стоун чувствует себя свободно и непринужденно в любом обществе.

И еще Мэдисон была твердо уверена в том, что он никогда не будет хвалить свои произведения, хотя ее подруги постоянно твердят о том, что он великолепный рассказчик. Она даже вспомнила, как одна из них осталась ночевать у нее, прочитав его леденящий кровь триллер. Из-за этого случая Мэдисон решила никогда не читать книг, написанных Роком Мейсоном. Она живет одна и меньше всего хочет трястись от страха, просыпаясь среди ночи от малейшего звука.

За завтраком в доме Куиннов Мэдисон прочитала в газете, что последняя книга Стоуна, «Шепот крадущегося», уж двенадцать недель возглавляет список бестселлеров, а сегодня он сказал ей, что участвует в государственной программе «Научим людей читать», цель которой — борьба с неграмотностью.

Сердце подсказывало ей, что Стоуну можно доверять. С самого начала она поверила ему, и мысль о том, что они находятся в сотнях миль от цивилизации, не вызывает у нее беспокойства.

Нет, призналась она себе, вызывает, особенно когда он смотрит на нее и взгляд его темных глаз сулит удовольствия, которых ей еще не приходилось испытывать.

Мэдисон подошла к окну. В сгустившихся сумерках все выглядело черным и неподвижным, но ей показалось, что одинокий орел пролетел над лесом.

— О чем ты думаешь, Мэдисон?

Она быстро повернулась, схватившись за грудь дрожащей рукой. Стоун неслышно приблизился к ней. Она прислушивалась к звуку льющейся воды, но, задумавшись, не заметила, когда он закрутил кран.

Стоун стоял посередине кухни. Он надел другие джинсы и футболку с надписью «The Rolling Stone», которая обтягивала широкую мускулистую грудь. У нее возникло желание подойти к нему и потрогать рукой его влажные волосы. И не только волосы, подумала она, глядя в его горящие глаза. Возможно, кое в чем у нее нет опыта, но распознать чувственное желание в мужчине, особенно в этом, ей не составляет труда.

— Итак, ты не хочешь сказать, о чем думаешь? — спросил он с грустной улыбкой.

Мэдисон вздохнула и повернулась спиной к окну.

— Я просто думала о том, какая стоит тишина, хотя здесь обитает множество животных. Это их земля. У меня такое чувство, будто мы вторглись на их территорию.

Стоун подошел к ней, и она почувствовала жар его тела.

— Вторжение человека не наносит вреда животным, если не разрушается их природная окружающая среда. Я узнал и еще кое-что о вторжении, — заметил Стоун, пристально глядя на нее.

Мэдисон поняла, что ее выдержка подвергнется испытанию.

— Что?

— Оно может вызывать у людей чувство неудобства. Как сейчас. Я ведь вторгаюсь в твое личное пространство?

Мэдисон кивнула. Да, это так, но она не чувствует неудобства или угрозы. Напротив, она ощущает чувственное влечение, которое притягивает ее к нему как магнит.

— Мэдисон?

Она сделала глубокий вдох, набрав воздуха в легкие, прежде чем ответить.

— Да. Но я не возражаю, Стоун. Ты готов ужинать?

Она увидела, как на его губах появилась чувственная улыбка.

— Я ко многому готов.

Мэдисон не хотела задумываться о двусмысленности его ответа, но не смогла устоять. Она пыталась напомнить себе о решениях, которые приняла прошлым утром, но поняла, что выполнить их будет трудно.

— Я накрою на стол.

Не дав Стоуну возможности сказать что-либо, она направилась к кухонному шкафу, чтобы взять из него несколько тарелок.

— Вкусное рагу, правда? — Хрипловатый голос Стоуна прозвучал как интимная ласка.

Мэдисон подняла глаза от тарелки и, встретившись с ним взглядом, почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Она часто ловила на себе его взгляд, на который каждый раз откликалось ее тело.

Здравый смысл требовал подавить интерес, возникший у нее к Стоуну, но и здравый смысл, и сила воли были бессильны против такого мужчины.

— Да, очень, — подтвердила Мэдисон, пытаясь не замечать, как пламя опаляет низ живота.

Стоун отодвинул тарелку и облизнул губы.

— Жаль, что у нас нет ничего на десерт.

Мэдисон судорожно глотнула, не отводя глаз от его губ. Она знает кое-что сладкое, к чему определенно пристрастилась за последние несколько дней, и возглавляют этот список его поцелуи.

— Да, жаль, — согласилась она, решив, что безопаснее ограничиться таким ответом.

— Я помогу тебе помыть посуду, — предложил Стоун, поднимаясь из-за стола.

Услышав эти слова, Мэдисон быстро решила, что это неудачная идея. Хотя она сказала, что не возражает против вторжения в свое личное пространство, сейчас ей нужно, чтобы он не мешал ей собраться с мыслями.

— Не надо. Мыть почти нечего. И потом, тебе лучше лечь спать пораньше. Сегодня у тебя был трудный день.

Гортанный смех Стоуна окутал ее чувственным туманом, заполонив волнами желания.

— Нет, обычно у меня переизбыток энергии. Меня трудно утомить.

Мэдисон узнала собственные слова, которые произнесла утром. Она поднялась и собрала со стола тарелки. Напряжение вспыхивало внутри ее как электрические разряды.

Взгляд Стоуна обжигал ее, когда она, изо всех сил стараясь не замечать его, направилась к раковине. Присутствие и запах этого мужчины дразнили Мэдисон чем-то дотоле ей неизвестным, и, несмотря на то что стояла спиной к Стоуну, она ощущала каждое его движение.

Ее сердце лихорадочно забилось, когда она услышала, что он поднимается из-за стола и направляется к ней. Стоун молча остановился в полуметре от нее. Затем сделал еще один шаг, и Мэдисон быстро повернулась.

Он смотрел на нее таким напряженным взглядом, что острое чувственное томление охватило все ее тело.

Двигаясь как во сне, Мэдисон сделала шаг вперед и обвила руками шею Стоуна. Она услышала, как у него вырвался глухой гортанный звук, и он завладел ее губами, лишив сил сопротивляться.

От жаркой, но нежной настойчивости его языка она слабо застонала от удовольствия. Он играл с ее языком, делясь с Мэдисон своим вкусом и силой своего желания. Сначала она пыталась понять, что с ней происходит, затем решила, что это бесполезно. Разве можно понять, как удается Стоуну вызывать в ней такие чувства? Разве можно понять, почему ее сердце бьется в пять раз быстрее, а пламя обжигает ее всю? И когда он прижался к Мэдисон всем телом, давая ей почувствовать величину и силу его возбуждения, у нее вырвался тихий стон. Он разжигает в ней пожар, и она жаждет его. У нее уже нет никакого желания думать о решениях, которые она приняла вчера утром.

Мэдисон почувствовала, что он отнимает свои губы. Нет, еще нет! — подумала она и крепче обняла его за шею. Теперь ее язык стал агрессором, проделывая с языком Стоуна все, что делал он. Она упивалась его вкусом, но чувствовала, что этого недостаточно. Ее тело сбросило с себя оковы: в нем бушевала сексуальная потребность, удовлетворить которую мог только Стоун.

Он прервал поцелуй, и протестующий звук сорвался с ее губ. Задрав Мэдисон блузку, Стоун прильнул к напрягшемуся соску. Она застонала от острого желания, когда он принялся ласкать ее грудь.

Стоун подхватил Мэдисон на руки.

— Я хочу тебя, — прошептал он ей на ухо.

Мэдисон тоже хотела его и, протянув к нему руки, прижала его к себе. Сегодня они одни в охотничьем домике, затерявшемся среди дикой природы, и уступают зову необузданного, первобытного инстинкта, влекущего их друг к другу. Потерявшая контроль над собой Мэдисон знает: все, что захочет Стоун, захочет и она. Никогда в жизни у нее не было такого неистового желания и потребности в мужчине. Она даже не знала, что подобное возможно.

Стоун поднял голову и быстро вынес девушку из кухни, направляясь в спальню — ту, в которой он намеревался спать. Положив Мэдисон на кровать, Стоун немедленно принялся раздевать ее, снимая через голову блузку и стаскивая спортивные брюки.

Ее обдало жаром, когда он снял с нее трусики. Она знала, что Стоун заметил, какие они влажные. Но он ничего не сказал, просто отбросил их в сторону. Его взгляд был пронизывающим и влекущим. Затем он протянул руку, которая легко и плавно заскользила по ее бедрам. Мэдисон застонала, откинула голову назад и невольно раздвинула ноги.

— Черт, ты горячая и влажная, — хрипло пробормотал он ей на ухо и слизнул языком капельку пота с горла Мэдисон. Его язык медленно продвигался вверх и наконец, раздвинув губы, начал упиваться свежестью ее рта.

Но вскоре этого оказалось недостаточно. Язык Стоуна ласкал ее груди, плавно опускаясь к пупку, и каждая клеточка тела Мэдисон трепетала от мучительного удовольствия.

У нее вырвался стон. Она содрогнулась с такой силой, что ей пришлось вонзиться ногтями в плечи Стоуна. Комната кружилась у нее перед глазами, земля дрожала, а тело словно разрывалось. Прикосновение его рта вновь вызвало у нее сокрушительный взрыв ощущений, но Стоун был неумолим. Казалось, он решил получить все, одновременно отдавая ей всего себя. Оргазм невероятной мощи сотряс тело Мэдисон, заставив ее рыдать от наслаждения. Но прежде чем она успела оправиться от него, его неутомимый рот и язык ввергли ее в пучину второго оргазма.

Мгновения спустя, когда она лежала, пытаясь обрести способность дышать, Стоун отступил от кровати и начал снимать рубашку. У нее едва хватило сил, чтобы, приподнявшись на локтях, смотреть на его мускулистую грудь и тонкую линию черных волос, сбегавшую вниз и терявшуюся под поясом джинсов.

Глядя на него как зачарованная, она поняла, что никогда не видела более совершенного мужского тела. На него можно было смотреть, не уставая, целый день. Мэдисон затаила дыхание, когда он медленно расстегнул «молнию», стянул джинсы и снял трусы, позволив ей увидеть его целиком.

— Я хочу тебя, — хрипло произнес Стоун. Надев презерватив, который вынул из кармана джинсов, он лег на кровать. — Иди ко мне, детка, и я покажу, как сильно хочу тебя.

Мэдисон устремилась в объятия Стоуна, и сладострастная дрожь пробежала по ее телу, когда она ощутила прикосновение его кожи. Стоун обнял ее и снова поцеловал, и Мэдисон почувствовала, что самое главное — впереди. Возбуждение вновь охватило ее.

Очевидно, он знал это. Он опустил ее на подушки, и она услышала его низкий голос.

— Я хочу всего. И я хочу дать тебе то, чего у тебя никогда не было, — хрипло прошептал он.

Мэдисон открыла рот, чтобы сказать, что он уже дал ей то, чего у нее никогда не было. Дважды. Но Стоун поцеловал ее, не дав произнести ни слова. Он опьянял ее, разжигая потребность получить большее наслаждение.

Стоун сделал глубокий вдох, пытаясь овладеть собой. Он больше не выдержит, если не войдет в нее. Это нужно ему как дыхание. Он вкусил Мэдисон и теперь жаждет слиться с ней, стать ее частью, вонзиться в ее сокровенную глубину. Не отводя от Мэдисон глаз, Стоун лег на нее.

— Впусти меня, — прошептал он, и она послушно подчинилась ему. Тогда он наклонился и завладел ее губами, желая безмолвно передать то, что чувствует. Он принялся вращать бедрами, лаская ее тело в поисках входа. И он нашел его — влажный, скользкий, горячий.

Стоун поднял голову и ухватил Мэдисон за бедра. Когда ее веки начали опускаться, он понял, что хочет, чтобы она смотрела на него. Ему нужно видеть ее лицо в тот момент, когда сольются их тела.

— Открой глаза. Смотри на меня, Мэдисон. Я хочу видеть твои глаза, когда ты примешь меня.

И она, оглаживая его плечи и глядя ему в глаза, раскрылась ему, и Стоун, не имея ни сил, ни желания долее сдерживать себя, вошел в нее. Он глубоко втянул в себя воздух, крепко удерживая Мэдисон за бедра и врастая все дальше и дальше в глубь ее чрева, которое сжималось вокруг него, принимая его в неутоленной жажде обладания.

И тогда Стоун легко установил свой ритм: его тело неистово заходило вверх-вниз в сладострастии, захлестнувшем их обоих. Гортанный стон вырвался у него: он ощутил, как чувственная дрожь пробежала по телу Мэдисон от неистового ритма его толчков, подводящих их обоих к ослепительной разрядке. Стоун откинул голову назад; его шейные мышцы напряглись, и, когда Мэдисон выкрикнула его имя, он приподнял ее бедра, чтобы сомкнуть ее ноги у себя за спиной и ощутить приближающийся оргазм Мэдисон.

Сквозь стиснутые зубы Стоун простонал ее имя, и когда ее тело начало содрогаться, он почувствовал то, что ему никогда не приходилось испытывать. Страсть, да. Удовлетворение, да. Но было что-то еще. Однако, уткнувшись лицом в шею Мэдисон, он отогнал от себя эту мысль. В этот момент ему хотелось лишь одного — насладиться последствиями прекрасного соединения.

Стоун перевалился на спину и притянул Мэдисон к своей груди. Найдя в себе силы приподняться, он посмотрел на нее. Улыбка, счастливая, полная удовлетворения, блуждала у нее на губах, и взгляд, устремленный на него, был полон радостного удивления. Между ними произошло нечто особенное, уникальное. Их соединила страсть — необузданная, взаимная, щедрая, и он понял, что, прежде чем покинуть этот дом, они будут любить друг друга снова, и снова, и снова…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Опершись на локоть, Стоун смотрел на спящую рядом с ним женщину. Мэдисон сказала правду: она действительно обладала огромной энергией, и утомить ее оказалось не просто.

Он невольно улыбнулся, подумав о том, сколько раз они занимались любовью. Ее тело принимало его, давая удовлетворение и требуя от него всего, что он мог дать. И он отдал ей все, что у него было. Они занимались любовью до тех пор, пока полное опустошение не сломило обоих. Мэдисон заснула в его объятиях. Ему тоже удалось немного поспать, но теперь он полностью проснулся и снова возбудился. Стоило бросить взгляд на Мэдисон, как желание овладело им с новой силой.

Стоун глубоко вздохнул. Он понял, что поделился с Мэдисон тем, чем никогда не делился ни с одной женщиной. Собой. Ради нее он снял все защитные барьеры.

Стоун снова посмотрел на Мэдисон. Глядя на ее голые груди, он попытался убедить себя, что испытывает всего лишь вожделение, но затем вспомнил, какая буря эмоций поднималась в его душе каждый раз, когда Мэдисон выкрикивала его имя в пароксизме страсти. Что ж, он готов признать, что никогда не забудет эту ночь. Но ему нельзя вкладывать больше того, что есть. Он хотел показать Мэдисон, что такое страсть, и ему это удалось. Ничего особенного. Он хотел, чтобы она поняла, как двух разумных, уравновешенных людей может внезапно охватить всепоглощающее желание, разжигающее неистовую страсть. И это тоже удалось ему. Теперь остается только найти ее мать и дядю Кори.

Стоун нахмурился, когда подумал, что последует за этим. Как только Мэдисон встретится с матерью и убедится, что с ней все в порядке, она, вероятно, возвратится в Бостон. Он, со своей стороны, вернется на ранчо Даренго и займется тем, чем намеревался. Он немного отдохнет и расслабится, прежде чем начнет работать над следующей книгой.

Почему же его угнетает мысль, что каждый из них пойдет своим путем? Откуда у него сильное беспокойство, что Мэдисон будет делиться только что обретенной страстью с другим мужчиной? Он занимался любовью со многими женщинами. И его никогда не волновало, с кем они будут спать после него. Он даже был благодарен бывшим любовницам за то, что они находили других партнеров.

Стоун опять вздохнул. Ему нужно привести в порядок свои мысли.

Он осторожно поднялся с кровати и, не надев ни трусов, ни рубашки, натянул джинсы. Нельзя разбудить ее, иначе она поймет, что он в растерянности.

Подойдя к двери, Стоун оглянулся и пожалел, что не остался. Мэдисон, свернувшись калачиком, лежала на боку, удовлетворенно улыбаясь во сне. Она — женщина, созданная для страсти, подумал Стоун, и каждый мускул в его теле напрягся от желания вновь заняться с ней любовью.

Он заставил себя отвести взгляд и, почувствовав ком в горле, покачал головой. Ему необходимо побыть вдали от Мэдисон. Быстро выйдя из спальни, он тихо закрыл за собой дверь.

Мэдисон проснулась от яркого солнца, бившего ей в глаза. Она потянулась и почувствовала, что у нее ноют мышцы, не привыкшие к такой нагрузке. Она улыбнулась. Ночью им пришлось как следует потрудиться.

Сев в кровати, Мэдисон огляделась в поисках Стоуна. Она вспомнила, что они собирались отправиться в путь рано утром, чтобы добраться до ранчо его дяди до наступления темноты, но вставать ей было лень. Лучше полежать и дождаться, когда придет Стоун.

Мэдисон судорожно вздохнула, вспомнив все, чем они занимались ночью. Он познакомил ее с тайнами чувственной страсти. У нее пробудились неведомые дотоле чувства, и она делала со Стоуном то, чем никогда не занималась с бывшим женихом. Ее бросило в жар, когда она подумала о том, как любил ее Стоун. Даже сейчас она ощущает запах его тела, впитавшийся в ее кожу, — крепкий, мужской, сексуальный.

Почему Стоун Уэстморленд заставил ее отбросить всякую осторожность и делать то, что она с наслаждением сделала? Что вызывает у нее желание повторить это?

Шли минуты. Стоун не возвращался. За закрытой дверью не слышалось ни звуков, ни движения. Мэдисон решила встать и узнать, что происходит. О чем он думал утром? Сожалел ли о том, что они сделали? Неужели он вообразил, что, после того как они занимались любовью, она ожидает от него чего-то еще? Она хорошо помнит, как Стоун говорил о том, что он не из тех, кто женится. У него есть глубокая вера в институт брака, но сам брак не для него. Он не собирается обзаводиться семьей. Ему нравится образ жизни, который он ведет. Стоун наслаждается свободой, он может приезжать и уезжать, куда и когда ему захочется. Он отвечает только за себя. Ему не нужны волнения, беспокойство и тем более жена, которая может ограничить его свободу.

Мэдисон глубоко вздохнула. Бросив взгляд на разбросанную по полу одежду, она решила надеть рубашку Стоуна, которая доходила ей до середины бедра. Мэдисон понравилось, как она выглядит в ней. Рубашка, казалось, подчеркивала, что Стоун — ее, а она — его.

Мэдисон покачала головой, удивляясь, что ей в голову пришла такая мысль, и решила больше не думать об этом. Стоуну не нужны серьезные отношения, и ей тоже. Открывая дверь, она знала, что должна взять себя в руки, перед тем как встретиться с ним. Меньше всего ей нужно вкладывать в их отношения то, чего в них нет.

Мэдисон прошла по дому, но Стоуна нигде не было. Она вышла на крыльцо и увидела его. Он скакал на лошади. На нем не было рубашки, а на лошади — седла.

Она прислонилась к косяку и принялась наблюдать за ним. Он рассказывал ей, что умеет обращаться с лошадьми, и она убедилась в этом, когда они поднимались в гору. Стоун сказал, что дядя позаботился о том, чтобы научить племянников и племянницу ездить верхом и понимать лошадей. Мэдисон видела, что уроки Кори Уэстморленда не прошли даром. Стоун был прекрасным наездником. Он даже держал лошадь в штате Джорджия, чтобы наслаждаться верховыми поездками в горы, так как Голубой хребет находится всего в двух часах езды от Атланты.

Что-то заставило Стоуна посмотреть в ее сторону, и у Мэдисон перехватило дыхание, когда она поняла, что он заметил ее. Он подъехал к крыльцу и натянул поводья.

— Доброе утро, Мэдисон.

— Доброе утро, Стоун.

Она говорила себе, что должна испытывать смущение после того, чем они занимались ночью. Но ей не было стыдно. Она даже не испытывала неловкости, стоя перед Стоуном в одной только рубашке. Казалось, что вся ее благовоспитанность возвратилась на Север без нее, предоставив ей свободу предаваться греховным мыслям и поступкам.

Мэдисон подняла голову, чтобы посмотреть на Стоуна. Он сидел на лошади и выглядел невероятно сексуально. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как ей жаром опалило низ живота. Он не отводил от нее глаз, потемневших от желания.

— Иди ко мне, — хрипло приказал Стоун, и от его голоса по ее спине пробежала чувственная дрожь.

Не спросив, куда они направятся, не возразив, что она не одета для верховой езды, Мэдисон ухватилась за протянутую ей руку. Стоун наклонился и легко подхватил ее. Однако, вместо того чтобы посадить Мэдисон позади себя, он усадил ее лицом к себе. Она удивленно подняла брови и услышала его объяснение:

— Ты так красива, что я хочу все время смотреть на тебя.

Она улыбнулась, растроганная его комплиментом.

— Но как же ты будешь управлять лошадью, если я загораживаю тебе обзор?

Стоун ухмыльнулся.

— Ты не загораживаешь. Кроме того, я чувствую, что эта лошадь побывала здесь несколько раз и знает дорогу. Она знает, куда идти.

Мэдисон кивнула и ухватилась за Стоуна, едва он тронул коня. Когда они отъехали на некоторое расстояние от дома, лошадь перешла на шаг. Сначала Мэдисон было неудобно сидеть лицом к Стоуну. Ее волновало то, как он смотрит на нее. Но постепенно другое чувство начало овладевать ею. И оно только усилилось, когда лошадь остановилась и принялась щипать траву. Стоун решил воспользоваться остановкой и, наклонившись, поцеловал ее с жаром, от которого у нее загорелось все тело. Она обвила руками его шею и отдалась наслаждению поцелуя.

— Разве ты не боишься, что мы свалимся с лошади? — спросила она, когда спустя некоторое время Стоун отнял свои губы.

— Нет, — ответил он. — Надо просто сохранять равновесие.

Мэдисон не представляла, как можно сохранить равновесие, когда голова идет кругом. Поцелуй Стоуна вызвал у нее головокружение, и пламя, снедающее ее, запылало жарче.

— Тебе к лицу моя рубашка, — заметил он и, протянув руку, расстегнул верхнюю пуговицу. За ней последовала вторая и третья.

— Стоун, что ты делаешь? — испуганно ахнула Мэдисон, когда он расстегнул четвертую и пятую пуговицы. Она схватила его за руки.

— Раздеваю тебя.

Это она поняла и неуверенно огляделась вокруг.

— Но… но ведь мы на открытом воздухе!

— Да. И мы одни. Здесь никого нет, кроме нас и лошади, а она пасется и слишком занята едой, чтобы наблюдать за тем, что мы делаем.

— Да, но…

Она не успела продолжить, так как Стоун завладел ее губами и соскользнул с лошади, держа Мэдисон в своих объятиях.

Когда он поставил ее на землю и она посмотрела ему в глаза, у него мелькнула мысль о том, как сильно Мэдисон отличается от других женщин, которые у него были. С ней он теряет контроль над собой. Знает ли Мэдисон, какая она соблазнительная? Скорее всего, нет.

Стоун ушел из хижины, потому что ему нужно было привести свои мысли в порядок, но он мог думать только о ней, вспоминая ощущения, которые пробуждали в нем нежные руки, ласкающие его тело. Ему не забыть улыбку Мэдисон, когда они оба достигли пика наслаждения. Она прильнула к нему, склонив голову ему на грудь, и уснула в его объятиях так спокойно, как будто это было то место, о котором она всегда мечтала.

Вспомнив все это, Стоун поднял руку и провел ею по волосам Мэдисон: ему нужно было дотронуться до нее, почувствовать, что между ними существует связь. Ее дыхание участилось, глаза потемнели и губы приоткрылись.

Стоун притянул Мэдисон к себе.

— Я хочу любить тебя здесь, под небом Монтаны.

Она медленно закрыла и открыла глаза, в которых он увидел желание и некоторую неуверенность. Стоун принялся поглаживать ее запястье медленными чувственными движениями, и постепенно неуверенность исчезла из взгляда Мэдисон.

— Я тоже хочу любить тебя под небом Монтаны, — прошептала она так тихо, что он едва услышал ее признание.

Стоун резко втянул в себя воздух, когда внезапно понял силу своего желания. Взяв Мэдисон за руку, он повел ее по тропе. Кругом зеленела густая трава. Найдя удобное место, он расстелил одеяло, сел и притянул Мэдисон себе на колени.

Их губы слились. Дрожащей рукой Стоун снял с нее рубашку. Затем он поднялся, стянул джинсы и, вынув из кармана пачку презервативов, взял один и отбросил пачку в сторону. Когда он надевал презерватив, его рука все еще дрожала.

Он красивый мужчина, думала Мэдисон, наблюдая за тем, что делает Стоун. Широкая, мускулистая грудь, поблескивающая капельками пота, сильные ноги…

Она глубоко вздохнула. Пульсирующая боль неумолимо поднималась из глубин ее женского существа, отдаваясь в каждой клеточке тела. Мэдисон почувствовала приближающуюся разрядку, а ведь Стоун всего лишь поцеловал ее… но его взгляд обещает ей все. И она хочет этого.

Она хочет Стоуна Уэстморленда.

У нее нет желания задумываться о том, что это значит. Сейчас она не может позволить себе такую роскошь. У нее совсем другие мысли. В горле у Мэдисон встал ком, когда внутренний голос прошептал: «Живи этим моментом. Насладись им в полной мере».

Стоун посмотрел на Мэдисон. Прошлой ночью, когда они занимались любовью, он понял, что никогда не имел такой близости с женщиной. У них возникло родство, привязанность, какая-то особая связь, которую он при всем желании не сможет разорвать.

Возможно, с его стороны думать так — настоящее безумие. Но тогда он может назвать себя сумасшедшим, потому что у него нет сил избавиться от этих мыслей. Ему придется обдумать все это позже, а сейчас он больше всего на свете хочет женщину, которая сидит на одеяле и следит за каждым его движением с желанием в глазах.

Стоун перевел дыхание. Удивительно, как он прожил тридцать три года, даже не подозревая о существовании Мэдисон Уинтерс! Она красива, утонченна, и сейчас, в эту минуту, она принадлежит только ему.

Ему.

Он почувствовал, что должен что-то сказать. Она должна знать, что для него это не очередное совокупление. Ему дорого то, что произошло между ними ночью и произойдет сейчас. Он хочет, чтобы Мэдисон знала: ни одна женщина не затрагивала в нем таких струн, какие затронула она.

Но когда Стоун открыл рот, Мэдисон потянулась к нему и приложила пальцы к его губам. Она не готова услышать то, что он собирается сказать, особенно если его слова нарушат романтическое очарование их отношений. Она не хочет, чтобы он повторил то, что уже сказал ей. Она знает, он не из тех мужчин, которые женятся. Ей известно, что Стоуну не нужна серьезная связь, и она уважает его взгляды, но ни один из них не может игнорировать страсть, возникшую между ними. Сейчас она может думать только о том, что этот чудесный мужчина дал ей почувствовать страсть — то, чего она никогда не знала. Он также показал ей, что такое — влюбиться.

Потому что она влюбилась, безнадежно и безответно, в Стоуна Уэстморленда.

Он отнял ее пальцы от своих губ и, наклонившись, поцеловал с такой страстью, что желание, которое не оставляло Мэдисон с момента их первой встречи, овладело всем ее существом и она потянула Стоуна на себя, решив сделать это утро продолжением предыдущей ночи.

Он прервал поцелуй, и его руки и рот принялись за работу, которая сводила Мэдисон с ума. Испуская стоны и извиваясь, она выдохнула его имя.

Наклонив голову, Стоун поймал ее губы. Их языки сплелись в тот момент, когда он вошел в нее и вдохнул вырвавшийся у Мэдисон стон. Он приподнял ее бедра, и она обвила его ногами.

Он оторвался от ее губ, и из его горла вырвался глухой стон. Ощущения неудержимо нарастали в его теле, и убыстряющиеся толчки стали сильнее и глубже. Стоун не жалел сил, стараясь удовлетворить женщину, с которой занимался любовью, и когда почувствовал, как ее тело содрогается в оргазме, исторгающем у нее нечленораздельные вскрики, он понял, что ему снова удалось сделать это.

Откинув голову назад, Стоун участил толчки и понял, что до конца жизни будет помнить, как он любил Мэдисон под небом Монтаны.

— Стоун!

— Мэдисон!

Все преобразилось в один чувственно пьянящий момент, и он жадно впился в ее губы, соединяясь с Мэдисон всем существом. И она вернула ему поцелуй, отвечая на каждую восхитительную ласку его языка.

Спустя некоторое время Стоун соскользнул с Мэдисон и обнял ее. Она, в изнеможении поникнув в его руках, уткнулась лицом в теплую шею Стоуна, и он со страхом подумал, что ожидает его, когда Мэдисон возвратится в Бостон.

* * *

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь еще на одну ночь?

Стоя у кухонного стола, Мэдисон посмотрела на Стоуна. Возвратившись в дом, они снова занялись любовью, а затем заснули. Голод вынудил их проснуться через несколько часов, и, одевшись — Мэдисон снова надела рубашку Стоуна, а он только джинсы, — они, спотыкаясь, направились в кухню. Несмотря на неуемную энергию, которой оба гордились, Стоун и Мэдисон определенно изнурили друг друга.

Удивительно, но они еще не полностью опустошили запасы продовольствия. Обнаружив несколько банок с супом, они решили остановить свой выбор на томатном.

— Конечно, уверена, — улыбнувшись, ответила Мэдисон. — Ведь еда у нас есть. К тому же скоро стемнеет, и ехать будет опасно.

Стоун кивнул, затем потянулся через стол и схватил ее за руку.

— Ты сожалеешь, что мы не отправились с утра, как собирались?

Она посмотрела ему в глаза.

— Нет.

Они направились в спальню и снова занялись любовью. Позже, одевшись, решили прогуляться вокруг дома.

— Ты подготовилась к завтрашнему дню? — спросил Стоун, держа ее за руку, когда они шли вдоль ручья.

Мэдисон подняла на него глаза. Перед ними багровел великолепный закат, и она любовалась им вместе с великолепным мужчиной.

— Нет, меня так захватило то, чем мы занимались, что я не могла думать ни о чем другом. И, возможно, это хорошо.

— Почему?

— Потому что время, проведенное с тобой, на многое открыло мне глаза. Я не хочу думать об интимной жизни моих родителей, но что, если моя мать в течение своей супружеской жизни ни разу не испытала такой страсти, как мы?

Стоун прижал ее к себе.

— Может быть, когда-то твои родители страстно любили друг друга, — попытался он успокоить Мэдисон, понимая, что она имеет в виду. Он также знал, что его дядя умеет обращаться с женщинами. Возможно, увидев Эбби Уинтерс, Кори Уэстморленд — так же как он в Мэдисон — заметил дремлющую в ней страсть.

— Но я собираюсь поступить так, как ты предложил, Стоун.

— Как именно? — спросил он, прервав свои размышления.

— Не быть предубежденной.

Он одобрительно кивнул.

— Я уверен, что твоя мать оценит такое отношение. Наверное, она чертовски удивится, когда увидит тебя. Меньше всего ей нужно, чтобы ты выступила в роли строгой родительницы и заставила ее почувствовать себя нашкодившим ребенком.

Мэдисон глубоко вздохнула.

— Ты думаешь, я сделала ошибку, приехав сюда?

Стоун обнял ее за талию. Он понял, что должен быть честным с ней.

— Сначала я действительно так думал, но теперь знаю, что это просто в твоем характере. Ты тревожилась о ней. Думаю, она поймет.

Мэдисон тоже надеялась на это. Чем ближе становился момент их встречи, тем сильнее она нервничала, пытаясь понять причину, заставившую ее приехать. Какое право она имеет вмешиваться в жизнь матери, которой пятьдесят лет? Если у нее кризис среднего возраста, то это ее личное дело. Мэдисон покачала головой. Кроме Эбби, у нее никого нет, но то, что происходит с матерью, происходит и с ней. Ей придется изменить свой образ мыслей и проявить больше понимания. И, благодаря мужчине, который сейчас стоит рядом с ней, она верит, что сможет сделать это. Стоун показал ей истинное значение страсти и того удовольствия, которое доставляет секс. Он научил ее радостям любви, и теперь Мэдисон знает, что она по-настоящему любит его.

Повидавшись с матерью, она немедленно уедет в Бостон. Воспоминания о времени, которое она провела со Стоуном, согреют ее в одинокие ночи, когда Мэдисон будет горько сожалеть о том, что его нет рядом с ней в ее постели. Она будет вспоминать о нем, мечтая, чтобы ее сны превратились в реальность.

Уже сейчас мысль о неминуемом расставании пронзительной болью отдается в ее сердце, но она выживет… другого выбора у нее нет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Вот это да! — вырвалось у Мэдисон, когда они поднялись на вершину горы, где жил Кори Уэстморленд.

Эти места так красивы! Увидев большой просторный дом в окружении высоких сосен, Мэдисон восхищенно вздохнула.

— Для чего одному человеку такой большой дом? — спросила она Стоуна.

Он усмехнулся.

— Главным образом для его семьи, особенно племянников. Когда стало очевидным, что число Уэстморлендов мужского пола увеличивается, дядя Кори решил, что ему нужно много места и солидный бюджет, чтобы прокормить всех племянников.

— Неужели ты хочешь сказать, что все одиннадцать мальчиков одновременно гостили у него?

Стоун засмеялся.

— Да, мы все собирались здесь в одно время. Но, поверь, мы все, как один, знали, что, несмотря на радость, которую доставляло дяде Кори наше пребывание, он сумеет держать нас в руках и не позволит бездельничать. Ему это всегда удавалось, и мы с удовольствием подчинялись. Мои самые приятные воспоминания о детстве связаны со временем, проведенным здесь. Именно поэтому у меня с четырьмя братьями и шестью кузенами такие тесные отношения. Каждое лето мы занимались работой, которая сплачивала нас, и учились уживаться друг с другом. Иногда мы позволяли Дилейни присоединиться к нам, но она предпочитала приезжать к дяде на весенних каникулах.

Мэдисон кивнула.

— Должно быть, твой дядя очень любит детей.

Улыбка Стоуна дрогнула.

— Да. Жаль, что он никогда не был женат и у него нет собственных детей.

Мэдисон пристально посмотрела на него.

— А ты любишь детей?

Стоун искоса взглянул на нее.

— Люблю. Почему это интересует тебя?

— Потому что я с сожалением думаю, что через несколько лет ты окажешься в таком же положении, как твой дядя.

Он долго смотрел на нее.

— Да, я думаю, ты права, — тихо согласился Стоун. — Вперед! Дядя Кори, вероятно, знает, что мы подъезжаем.

Мэдисон удивленно подняла брови.

— Откуда это ему известно?

Лошади шли шагом. Стоун держался немного впереди. Он обернулся к ней.

— Дядя Кори всегда знает, когда кто-нибудь появляется на его горе. Он может не знать, кто это, но о появлении постороннего человека на его территории ему всегда известно.

Как будто в подтверждение его слов дверь огромного дома распахнулась, и мужчина ростом около двух метров — настоящий медведь — появился на веранде. На нем была широкополая шляпа, и он вглядывался в них, пытаясь определить, кто нарушил границы его владений. Когда они приблизились настолько, что ему удалось узнать, что по крайней мере один из них — его племянник, он улыбнулся, сдернул с голову шляпу и пошел им навстречу.

Дядя Стоун приблизился к ним, и Мэдисон сразу поняла, что он один из Уэстморлендов. Когда она впервые увидела Даренго, то тоже заметила семейное сходство. У Кори Уэстморленда были такие же темные глаза, высокий лоб, решительный подбородок и полные губы.

В свои пятьдесят четыре года он был все еще красив. Как Стоун и Даренго, он был просто великолепен! Когда Кори снял шляпу, Мэдисон увидела, что его виски тронула седина, которая еще больше подчеркивала его незаурядную внешность. Кори в великолепной физической форме. Определенно такой мужчина все еще пользуется вниманием женщин, и она поняла, почему ее матери он показался привлекательным и неотразимым.

Как только Кори подошел к ним, Стоун натянул поводья и, мгновенно соскочив с лошади, с жаром обнял дядю.

— Ей-богу, Стоун, я рад видеть тебя! А ведь Даренго упоминал о том, что ты приедешь. Телефон не работает уже пару недель, и я отрезан от цивилизации.

Затем Кори Уэстморленд обратился к Мэдисон, которая все еще сидела на лошади, внимательно разглядывая его.

— Здравствуйте, мэм, — сказал он, дружески пожимая ей руку. — Добро пожаловать на гору Кори. И кто же вы, интересно?

По веселому огоньку, вспыхнувшему в его темных глазах, Мэдисон поняла, что старший Уэстморленд решил, будто она приехала из-за Стоуна и они любовники. Впрочем, в последнем предположении он не ошибся.

Он помог ей спешиться, и Стоун сейчас же подошел к ней.

— Здравствуйте, мистер Уэстморленд. Я Мэдисон Уинтерс. Я приехала повидать маму.

Воцарилось полное молчание. Затем Мэдисон заметила, что взгляд Кори потеплел.

— Так вы Мэдисон? Я много слышал о вас. Эбби очень обрадуется.

Мэдисон кивнула, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Она не знала, что я приеду.

Кори улыбнулся.

— Это ничего не значит. Она надеялась, что вы получили ее сообщение и не будете беспокоиться. Из-за поломки телефона она больше не смогла позвонить. Надеюсь, что Лайэм скоро поправится и сможет наладить связь.

— Лайэм? — переспросила Мэдисон.

— Да, владелец ранчо, который живет на противоположной горе. Он здесь местный электрик. — Кори Уэстморленд надел шляпу. — Но довольно об этом. Я уверен, что вам не терпится увидеть вашу маму.

— Да. — Мэдисон огляделась вокруг. — Она еще здесь?

Кори широко улыбнулся.

— Да, она здесь. Идите в дом, откройте дверь и входите. Она готовит обед.

— Обед? — удивилась Мэдисон. — Мама действительно готовит?

— Конечно.

Мэдисон озадаченно нахмурилась. Она не могла вспомнить, когда ее мать в последний раз занималась стряпней.

— Ты идешь? — обратилась она к Стоуну.

Он отрицательно покачал головой.

— Я приду позже. Мне нужно поговорить кое о чем с дядей Кори.

Мэдисон кивнула. Возможно, ему действительно нужно поговорить с дядей, но не исключено, что он просто хочет дать ей возможность побыть с матерью наедине.

— Хорошо.

Она пошла к дому, думая о том, что скажет матери, когда увидит ее.

Открыв дверь, Мэдисон осторожно вошла в большой дом. Она услышала, как кто-то напевает, и немедленно узнала голос матери. Внутри дом Кори выглядел не менее внушительно, чем снаружи: прочная мебель, диваны и кресла из дорогой мягкой кожи. Дом был обжитым, и несколько ваз со свежими цветами говорили о том, что в доме есть женщина.

— Кори, обед почти готов. Что ты думаешь о том, чтобы понежиться потом в горячей ванне?

Мэдисон вздрогнула. Очевидно, мать услышала, как открылась дверь, и решила, что вернулся Кори. Глубоко вздохнув, Мэдисон прошла через гостиную в кухню и замерла в дверях. Ее мать, чопорная Эбби Уинтерс, босая, в джинсах и коротком топе, с длинными волосами, ниспадавшими на спину, наклонившись, заглядывала в духовку. Она всегда следила за своим весом и сохранила прекрасную фигуру.

Мэдисон не могла поверить глазам. Неужели это сексапильное создание, которое она видит в кухне Кори Уэстморленда, на самом деле ее мать? Ей нельзя дать больше тридцати пяти лет, хотя на самом деле в начале года ей исполнилось пятьдесят. Трудно поверить, что женщина, неизменно носившая строгие деловые костюмы, туфли на высоких каблуках и красивую прическу — волосы, уложенные в пучок, — стоит у плиты не более чем в трех метрах от нее.

— Мама!

Эбби Уинтерс резко выпрямилась. Она моргнула, как будто не веря своим глазам, затем широко улыбнулась и торопливо направилась к Мэдисон.

— Мэдди, что ты здесь делаешь? — спросила она, обнимая дочь.

— Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — сказала Мэдисон, когда мать наконец выпустила ее из объятий.

— Разве ты не получила мои сообщения о том, что я продлеваю свое пребывание в Монтане?

— Получила, но я должна была увидеть сама, что ты в порядке.

Эбби снова обняла дочь.

— Дорогая, мне жаль, что ты беспокоилась обо мне. Со мной все хорошо.

Мэдисон вздохнула. Ей хотелось услышать подробный рассказ, но, прежде чем она успела открыть рот, дверь распахнулась, и в дом вошли Стоун и Кори. Она заметила, какое выражение появилось у матери на лице, когда та подняла голову и посмотрела на дядю Кори. Если до этого у Мэдисон оставались какие-то сомнения, они исчезли, когда она увидела, каким взглядом обменялись ее мать и Кори. Несомненно, у них роман.

Мэдисон кашлянула.

— Мама, это Стоун — племянник мистера Уэстморленда и мой друг. Стоун, это моя мама, Эбби Уинтерс.

Она поняла, что Стоун очень удивлен: портрет матери, нарисованный ею, — сдержанной, строгой и благопристойной женщины — разительно отличался от оригинала, который предстал перед его глазами. Он сделал шаг вперед и тепло пожал руку Эбби Уинтерс.

— Приятно познакомиться, миссис Уинтерс.

Эбби приветливо улыбнулась.

— Мне тоже, Стоун. Кори прекрасно отзывался о вас, а я читала ваши книги. Вы талантливый писатель.

— Спасибо.

— Называйте меня Эбби, пожалуйста. — Она перевела взгляд на Мэдисон. — Откуда вы знаете друг друга?

— Мы познакомились в самолете, когда летели сюда, — опередил Стоун Мэдисон.

Эбби улыбнулась.

— Как замечательно! Рада, что у Мэдисон был попутчик. Я знаю, как она не любит летать.

Наступила тишина, которую нарушила Эбби:

— Мы с Кори собирались обедать. Он покажет вам, где вы можете расположиться, а потом мы сядем за стол. Я уверена, что вы проголодались.

Мэдисон мучил не столько голод, сколько любопытство, но она решила, что они с матерью обязательно поговорят позже.

— Спасибо.

Глубоко вздохнув, она вышла из кухни вслед за Стоуном и Кори.

— Итак, ты не знаешь, кто пытается разыскать тебя, дядя Кори? — спросил Стоун, стоя с дядей на крыльце. Обед оказался превосходным. Женщина, которая, как думала Мэдисон, не умеет готовить, устроила настоящий пир. Сейчас они вместе моют на кухне посуду. И Мэдисон, несомненно, подвергает мать допросу «с пристрастием» о ее отношениях с Кори. Ему дядя тоже еще ничего не объяснил. Он ведет себя так, будто Стоун каждый день появляется на горе и видит, как незнакомая женщина готовит обед и ведет себя как хозяйка, которая постоянно живет в доме Кори.

— Нет, я не знаю ни одной живой души, которая могла бы разыскивать меня, — озадаченно произнес Кори Уэстморленд. — Ты сказал, что этим делом занимается Куэйд?

— Да. С ним связался Даренго.

Кори кивнул.

— Ну, тогда мне остается только ждать, пока он сообщит результат. — Он бросил на племянника любопытный взгляд. — Мэдисон — прелестная девушка. Она напоминает мне, какой Эбби была в молодости.

Стоун удивленно посмотрел на дядю.

— Ты знал Эбби Уинтерс раньше?

Кори весело хохотнул.

— Конечно! Ты думал, мы только что познакомились?

Стоун ошеломленно покачал головой.

— Черт! Дядя Кори, я не знал, что и думать, а Мэдисон — тем более.

Кори понимающе кивнул.

— Я уверен, что Эбби все объяснит ей.

Стоун помолчал и глубоко вздохнул.

— Отлично. Давай прогуляемся.

Они пошли по хорошо знакомой Стоуну тропе, которая вела к одному из природных источников, которыми изобиловали владения Кори. Стоун вспомнил, как веселился здесь с братьями и кузенами. Солнце почти скрылось за горой, но еще не стемнело. Воздух был напоен запахом хвои.

— Мы с Эбби встретились, когда я учился на последнем курсе в университете Монтаны. Родители решили сделать ей подарок в честь окончания школы и поступления в колледж и привезли ее в Йеллоустонский национальный парк, где я в то время подрабатывал. Я никогда не забуду тот день, когда увидел Эбби. Ей было тогда восемнадцать лет, и я подумал, что умер, вознесся на небо и передо мной предстал ангел. Когда мне удалось поговорить с ней наедине, я понял, что влюбился и никогда не забуду ее, — Кори улыбнулся. — Она почувствовала то же самое. Это была любовь с первого взгляда, мгновенное, спонтанное влечение друг к другу.

Но затем улыбка исчезла с лица дяди.

— Это была запретная любовь, потому что вскоре Эбби должна была обручиться с молодым человеком, который в то время учился в Гарварде. Ее зажиточная семья решила, что он — хорошая партия. Это был сговор между двумя семействами, которые решили поженить своих детей. И какие бы чувства мы ни испытывали друг к другу, я знал, что Эбби не пойдет наперекор семье. Она была воспитана в повиновении родителям. Кроме того, я был в таком положении, что не мог просить ее остаться со мной. У семьи ее жениха были деньги, а у меня даже не было постоянной работы. Она уехала, и я больше не видел ее. Одно я понял: никогда не женюсь, потому что единственная женщина, которую я любил, была навсегда потеряна для меня.

Стоун кивнул, думая о том, как бы он чувствовал себя, если бы навсегда потерял любимую женщину.

— И за все эти годы ты не смог полюбить другую женщину?

Кори покачал головой.

— Нет. Была одна женщина, с которой я жил, когда работал лесничим в горах штата Теннесси. Я пытался наладить жизнь с ней, но не смог. Мы жили вместе почти год, но она знала, что мое сердце не принадлежит ей. И однажды она просто ушла.

Стоун снова кивнул.

— И три недели назад ты впервые за тридцать два года увидел Эбби?

Кори улыбнулся.

— Да, и мы сразу узнали друг друга. Наша любовь вспыхнула с новой силой. Мы разговаривали несколько часов. Она рассказала мне о своей жизни, а я — о своей. Мы решили сделать то, что нам не удалось много лет назад, — убежать и остаться наедине. Поговорив с ней, я понял, что она, как и я, одинока. Мы почувствовали, что нам надо начать наслаждаться жизнью и почувствовать себя счастливыми. Эбби здесь только три недели, но вместе с ней в мою жизнь пришли радость и счастье. Стоун, теперь я не представляю свою жизнь без нее, и она сказала, что чувствует то же самое.

Стоун остановился и в изумлении посмотрел на дядю.

— Что ты хочешь сказать?

— Я сделал Эбби предложение, и она согласилась выйти за меня замуж.

Мэдисон была потрясена.

— Ты выходишь замуж? За Кори Уэстморленда?

Эбби с улыбкой посмотрела на свою единственную дочь и протянула ей вымытую тарелку.

— Да. Он сделал мне предложение, и я согласилась. Мы с Кори встретились и полюбили друг друга перед тем, как я поступила в Гарвард. Мои родители решили связать мою жизнь с твоим отцом, а я была покорной дочерью и не могла ослушаться родителей и воспротивиться их планам.

Мэдисон не отводила глаз от лица матери.

— Значит, моя догадка была верна! Вы с папой никогда не любили друг друга.

Эбби ласково взяла дочь за руку, чувствуя, что Мэдисон растерянна и смущена.

— По-своему мы с твоим отцом любили друг друга, но не так, как я любила Кори. И пока твой отец был жив, я делала все, чтобы наш брак состоялся. Я была предана ему, Мэдисон, и я была хорошей женой.

Мэдисон знала, что это правда.

— И ты приехала сюда в надежде снова встретиться с Кори?

Эбби с улыбкой покачала головой.

— Нет. Я думала, что Кори женился и что у него куча ребятишек. Я помнила, что он хотел стать лесничим, но даже вообразить не могла, что он живет в Монтане. Представь себе мои чувства, когда в тот вечер я вышла поужинать и он вошел в ресторан! Он посмотрел на меня, я — на него, и прошедших тридцати двух лет разлуки как будто не бывало. Я поняла, что все еще люблю его, и знаю, что то лето, когда мы впервые встретились, — самое счастливое время в моей жизни.

Эбби крепче сжала руку Мэдисон.

— Но это не значит, что твой отец не доставлял мне радости. Просто с Кори я могу быть такой, какой никогда не была с твоим отцом.

Отчасти Мэдисон понимала мать. Она сама никогда не вела себя с Седриком так, как со Стоуном.

— И когда же свадьба?

— Через несколько месяцев. Мы решили подождать до окончания гонок, в которых принимает участие Торн. Тогда Кори сможет объявить о нашей свадьбе всей семье. Родственники всегда приезжают болеть за Торна.

Мэдисон глубоко вздохнула.

— А как же ты? Твоя жизнь в Бостоне?

Эбби улыбнулась.

— Я намереваюсь сохранить дневной стационар для престарелых, потому что в нем есть острая необходимость. Он будет управляться так же, как сейчас. Все остальное я смогу устроить очень быстро. Мои друзья, если они мне преданы и любят меня, захотят, чтобы я была счастлива. С тех пор как десять лет назад умер твой отец, у меня никого не было. Я надеюсь, что все поймут мое желание стать женой Кори. — Она пристально посмотрела на дочь. — А ты, Мэдисон? Мне важно твое мнение. Понимаешь ли ты меня?

Дочь посмотрела ей в глаза. Да, она хорошо понимает жажду счастья, потому что теперь ей известно, что значит любить. Как ни странно это может показаться, но ее мать до сих пор любит Кори Уэстморленда, несмотря на тридцать два года разлуки. Их любовь выдержала испытание временем. Мэдисон знала, что мать ждет ее ответа, и понимала, что он важен для нее. Эбби Уинтерс права. Люди, которые любят ее, отнесутся к ней с пониманием.

Мэдисон обняла мать.

— Да, мама, я понимаю и счастлива за тебя. Если брак с Кори сделает тебя счастливой, я тоже буду счастлива.

Эбби крепко обняла дочь.

— Спасибо, дорогая.

* * *

Стоун Уэстморленд бросил взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике. Уже за полночь, а он никак не может заснуть. Все его мысли о Мэдисон. Вместе с матерью она вышла к ним на веранду и поздравила дядю Кори с предстоящей свадьбой и даже обняла его, как будущего члена семьи. Дядя тоже обнял ее. Затем Мэдисон сказала, что устала и хочет пораньше лечь спать. Зная, какой энергией она обладает, Стоун понял, что не усталость заставила ее удалиться в свою комнату. Мэдисон пытается примириться с замужеством матери.

Он поднялся и надел джинсы. Осторожно открыв дверь, Стоун вышел в темный коридор. Он хорошо знал дом и даже в темноте легко нашел комнату Мэдисон. Он думал о том, какие чувства она испытывает, зная, что ее мать и дядя Кори, вероятно, спят сейчас в одной постели. Вряд ли они изменили своим привычкам из-за приезда гостей, тем более что они собираются пожениться.

Он и тихо вошел в спальню Мэдисон. Закрыв за собой дверь, он увидел, что Мэдисон стоит у окна, глядя в темноту. На ней была ночная рубашка, и лунный свет, проникавший в окно, высвечивал соблазнительные контуры ее фигуры.

Стоун вздохнул. Несмотря на охватившее его желание, он пришел не затем, чтобы заняться с ней любовью. Ему хочется просто обнять ее, потому что ей тяжело примириться с мыслью о предстоящем браке матери с его дядей.

— Мэдисон, — тихо прошептал Стоун, и она быстро обернулась.

— Стоун?

Не ответив, он быстро подошел к ней и, притянув к себе, поцеловал. Она ответила на чувственное нетерпение его языка, и ее тихие стоны едва не лишили его выдержки.

Стоун нежно прервал поцелуй.

— Ты была очень молчалива после ужина. С тобой все в порядке?

Мэдисон кивнула, прижавшись к его груди, и Стоун крепче обнял ее.

— Они счастливы, Мэдисон, — сказал он, пытаясь убедить ее.

— Я знаю, и это очень печально. Они прожили долгие годы, храня любовь друг к другу и не имея возможности быть вместе.

Стоун кивнул.

— Да, дядя рассказал мне.

Мэдисон вздохнула.

— Это была любовь с первого взгляда. Мама сказала, что полюбила твоего дядю в их первую встречу, несмотря на то что ей было суждено выйти замуж за другого мужчину.

Стоун долго смотрел на нее, прежде чем отважился задать вопрос.

— И что же ты чувствуешь, Мэдисон?

Она знала, почему он спрашивает. Мужчина, за которого ее мать вышла замуж вместо Кори Уэстморленда, был ее отцом.

— Мне жаль их всех. Что, если у отца тоже была любимая женщина? Я думаю, со стороны родителей нелепо и жестоко планировать жизнь своих детей таким образом. Я никогда не поступлю так со своими детьми.

Стоун ласково гладил ее по спине, но, услышав эти слова, замер.

— Со своими детьми? Ты собираешься иметь детей?

Мэдисон подняла на него глаза и улыбнулась.

— Да, когда-нибудь.

Он кивнул. Это означает, что она когда-нибудь выйдет замуж. Проклятье! Ему не нравится даже сама мысль об этом.

— Тебе нужно лечь и попытаться заснуть.

По блеску ее глаз он понял, что Мэдисон внезапно увидела его голую грудь. На нем не было рубашки.

— Я лягу только в том случае, если ты ляжешь со мной.

Стоун отрицательно покачал головой.

— Спальня твоей матери и дяди Кори — в конце коридора. Поэтому мне кажется, это не очень удачная мысль. — Он не хотел признаться, что сомневается в том, что сможет лежать рядом с ней хотя бы какое-то время, не занимаясь любовью, а эти занятия происходят у них довольно шумно.

— Ну, пожалуйста. Я обещаю хорошо вести себя. Просто побудь со мной немного.

Стоун посмотрел на нее и понял, что у Мэдисон вовсе нет такого намерения. Он останется, но ему придется все время держать себя в руках.

— Ладно. Живо в постель! Я немного побуду с тобой.

— Спасибо, Стоун.

Он подвел Мэдисон к кровати и откинул покрывало. Она скользнула в постель, и он, устроившись рядом с ней, притянул ее к себе. Мэдисон немедленно прильнула к нему, и Стоун понял, что она почувствовала, как сильно он возбудился.

— Разве тебе не будет удобнее, если ты снимешь джинсы? — лукаво спросила она.

Стоун крепче прижал ее к себе.

— Засыпай, Мэдисон, — проворчал он ей на ухо.

— Ты действительно хочешь этого?

— Да, действительно. Спи. — Он знал, что хочет совсем другого, но при данных обстоятельствах у него не было выбора. Он заметил, какие взгляды бросал на него дядя за ужином. Кори и Эбби интересуют его отношения с Мэдисон, и, хотя они не задавали никаких вопросов, оба замолчали, когда Мэдисон невинно заметила, что они провели два дня в охотничьем домике Куиннов.

Прошло несколько часов, в ночной тишине Стоун слышал, как тихо и ровно дышит Мэдисон и где-то далеко завывает койот. Он наклонился и поцеловал девушку в губы. Осторожно встав, Стоун направился к двери. Прежде чем открыть ее, он повернулся и посмотрел на спящую Мэдисон. Если бы тридцать лет назад ему пришлось быть на месте дяди, он никогда бы не допустил, чтобы его любимая женщина вышла замуж за другого.

Он сделал бы все, чтобы этого не произошло.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Две недели пролетели быстро, и каждый раз, когда Мэдисон видела, как относятся друг к другу ее мать и Кори Уэстморленд, сердце ее переполнялось чувствами. Было видно, что они влюблены и наверстывают потерянное время. Она никогда не видела, чтобы ее мать так много улыбалась. Казалось, что Кори разбудил в Эбби Уинтерс совсем другую женщину. Ее матери нравилось готовить, печь и помогать Кори в работах на ранчо.

Дни строгой, сдержанной и благопристойной Эбби Уинтерс ушли в прошлое — но не совсем. Она по-прежнему накрывала на стол так, будто ожидала важных гостей, и иногда до Мэдисон доносились звуки классической музыки, которую слушала ее мать. Мэдисон нравилась перемена, происшедшая в Эбби Уинтерс, и она все более примирялась с ролью, которую стал играть в ее жизни Кори Уэстморленд.

Затем Мэдисон начинала думать о своей интимной жизни или, точнее, о ее отсутствии. Стоун по-прежнему приходил к ней каждую ночь и держал ее в объятиях, пока она не засыпала. Из уважения к ее матери и дяде он отказывался заниматься с ней любовью, хотя она прилагала все силы, чтобы соблазнить его.

Мэдисон с нетерпением ждала, когда мать и Кори на целый день уедут в гости к владельцу ранчо, жившему на другой стороне горы. Это означало, что они со Стоуном останутся в доме одни, и она собиралась воспользоваться этим.

Мэдисон знала, что Стоуну так же трудно сдерживать себя, как и ей. Достаточно было взглянуть в его темные глаза, чтобы увидеть в них тоску и желание.

Большую часть дня Стоуна не было в доме. Он работал с дядей на ранчо. Кори решил, что племянник поможет ему построить новый сарай. Когда Стоун заканчивал работу с Кори, он принимал душ и, поговорив с Мэдисон и Эбби, уходил в свою комнату, чтобы заняться творчеством. Но, несмотря на усталость, он неизменно приходил в комнату Мэдисон, чтобы провести с ней некоторое время. Иногда они разговаривали часами. Стоун рассказывал о книге, которую начал писать, и даже читал ей отрывки из нее. Мэдисон была поражена богатством его воображения.

Вздохнув, Мэдисон села за кухонный стол и посмотрела в окно. Похоже, сегодня им не удастся остаться в доме одним. За завтраком Кори объявил, что они с Эбби передумали и поедут в гости в другой раз. Она бросила взгляд на Стоуна и по выражению его глаз поняла, что он тоже разочарован.

— Прекрасный день для пикника, правда? — Эбби с улыбкой смотрела на дочь.

Мэдисон равнодушно пожала плечами.

— Наверное.

— Тогда почему бы тебе не найти Стоуна и не предложить ему съездить в Сидар-Каньон? Вы можете взять машину, а не ехать верхом. Там очень красиво, есть прекрасное озеро. Ты можешь взять с собой купальный костюм.

Мэдисон оживилась. Звучит заманчиво, но…

— У меня нет купальника.

— Ты можешь взять один из моих. Когда мы ехали сюда, Кори первым делом побеспокоился об этом. Нельзя упускать возможность поплескаться в термальных источниках и озерах, ведь их здесь очень много.

Мэдисон выглянула из окна. Стоун стоял у ворот загона для скота, наблюдая, как его дядя пытается заарканить бычка.

— Стоун, наверное, занят и не сможет оторваться от работы.

— Ну, не знаю. У меня такое чувство, что ему понравится твое предложение.

Стоуну оно определенно понравилось, и он немедленно отправился в дом, чтобы принять душ и переодеться. Он умирал от желания остаться наедине с Мэдисон. То, как он вел машину, свидетельствовало, что ему не терпится добраться до места назначения.

— Мы доедем в целости и сохранности, Стоун?

Он искоса взглянул на Мэдисон и понял, что, несмотря на улыбку, она намекает, чтобы он сбавил скорость и не делал слишком резких поворотов.

— Прости. Не могу дождаться, когда мы наконец доедем.

Она посмотрела на него с невинным видом.

— Почему? Ты голодный? Тебе не дает покоя корзина с едой?

Стоун посмотрел ей в глаза и решил сделать признание.

— Да, я голодный, но мой голод не имеет никакого отношения к тому, что лежит в этой чертовой корзине. Разве ты не знаешь, что не даешь мне покоя? — Он увидел, как по лицу Мэдисон скользнула улыбка. Каждый раз, когда ее юбка приподнималась, обнажая ноги, он не мог отвести от них глаз, хотя ему следовало смотреть на дорогу.

— Знаю. Я просто хотела убедиться, что ты хочешь меня, — призналась Мэдисон, усмехнувшись.

Тормоза завизжали, и машина внезапно остановилась. Сделав глубокий вдох, Стоун повернулся к Мэдисон.

— Я хочу тебя, Мэдисон, не сомневайся. Я хочу тебя так сильно, что мне больно. Я хочу тебя так сильно, что если не войду в тебя как можно скорее, то окажусь в неловком положении.

Она посмотрела вниз и кивнула, когда увидела то, о чем он говорил.

— Тогда нам следует поскорее добраться до места.

— Нет.

— Нет? — удивилась она.

— Нет, я больше не могу ждать.

Мэдисон не смогла скрыть удивления, когда увидела, что Стоун принялся расстегивать рубашку. Он снял ее и швырнул на заднее сиденье. Каждый раз, когда Мэдисон видела Стоуна без рубашки, ее бросало в жар. Его нагота всегда возбуждала ее.

— Ты не хочешь сказать мне, что здесь происходит? — тихо спросила она. Желание переполняло ее, не давая говорить.

Стоун широко улыбнулся.

— Мы с тобой здесь — вот что происходит. И единственное, что мне нравится в этой машине, — она довольно просторная. У моего брата Дейра есть такая машина, и однажды он одолжил ее Сторму. Потом он пожалел об этом. Сторм воспользовался ее размерами, когда отправился на свидание.

Мэдисон усмехнулась.

— Похоже, твой брат Сторм малый не промах!

— Вот именно. Почему-то женщины тоже так думают, и в Атланте его называют Великолепный Сторм. Хотя никто из нас не видит в нем ничего великолепного, женщины находят его неотразимым. Не знаю, кто из них хуже — он или Даренго.

Расстегнув молнию, Стоун приподнял бедра, чтобы стянуть с себя джинсы. Он заметил, что Мэдисон внимательно смотрит на него.

— Вместо того чтобы наблюдать за мной, ты могла бы начать раздеваться.

Она невинно моргнула.

— Ты же не предлагаешь, чтобы я обнажилась?

— Да, я предлагаю тебе сделать именно это, потому что сегодня мне хочется видеть тебя без одежды. Я хочу чувствовать под собой твое обнаженное тело. Затем я хочу войти в тебя и ласкать до изнеможения, хрипло прошептал он.

У Мэдисон глухо забилось сердце и низ живота опалило жаром.

— Хорошо, ты убедил меня, — сказала она и, сняв трусики, зажала их в руке. — Мне нужно не забыть надеть их. Я не хочу, чтобы потом твой дядя, как Дейр, обнаружил их в своей машине.

Стоун протянул руку, выхватил у нее кружевные трусики и сунул в карман джинсов. Затем вынул пачку презервативов.

— Постараюсь не забыть отдать их тебе, — усмехнулся он, отбрасывая джинсы на заднее сиденье. — Помочь тебе снять блузку и юбку?

Мэдисон улыбнулась.

— Спасибо, не нужно. Думаю, я справлюсь сама.

— Хорошо.

И он с наслаждением принялся смотреть на нее. Его обрадовало, что Мэдисон отказалась от его помощи, потому что в его теперешнем состоянии он бы попросту сорвал с нее одежду. У Стоуна перехватило дыхание, когда он увидел, что на ней нет бюстгальтера. Мэдисон сняла блузку, ее упругие груди вырвались на свободу.

Мэдисон взглянула на Стоуна. Боже, как она хочет его! Его признание, что он хочет войти в нее и ласкать до изнеможения, воспламенило ее. Она не чувствовала ни малейшего смущения от своей наготы. Со Стоуном ей удается быть и благопристойной, и распущенной. Когда он откинул спинку сиденья, она облизнула губы и посмотрела на него.

— Ты уверен, что никто не захватит нас врасплох? — Ее голос прозвучал необычно хрипло.

— Уверен, иначе я никогда не позволил бы тебе раздеться. Я буду единственным мужчиной, который когда-либо увидит тебя обнаженной.

Мэдисон открыла рот, чтобы сказать, что это похоже на выражение желания не расставаться с ней еще некоторое время, но не успела найти подходящие слова, потому что Стоун впился в ее губы и потянул ее на себя.

Его поцелуй был наполнен желанием и потребностью, которые он сдерживал последние две недели, и по глухому стону, вырвавшемуся у Мэдисон, ему стало ясно, что она оценила его поцелуй.

Он смотрел на Мэдисон, и желание, горевшее в его темных глазах, растрогало ее, как никогда прежде. Она ответила на его улыбку.

— Я знаю, что эта машина просторная. Давай-ка проверим, насколько она прочная.

Мэдисон не успела понять, что он имеет в виду, потому что частые ритмичные толчки заставили ее застонать от удовольствия. Сиденье раскачивалось в такт движениям их тел, и она подумала, что вся машина содрогается от его неистовых усилий.

— Я не могу насытиться тобой, Мэдисон, — признался Стоун. Он был поражен силой своей потребности и желания.

Тело Мэдисон содрогнулось, и когда она испустила крик, достаточно громкий, чтобы распугать диких животных на расстоянии нескольких миль, он откинул голову назад, и в этот момент у него мелькнула мысль, что рассудок покидает его.

— Мэдисон! — Никогда прежде он не ощущал ничего подобного. Удивительно, как машина, в которой даже запотели стекла, не перевернулась!

Вскоре они обессиленно поникли в объятиях друг друга. Стоун поднял голову, чтобы посмотреть на женщину, все еще лежавшую под ним; женщину, с которой он все еще был интимно соединен; женщину, которой он снова хотел обладать. И Стоун понял, что потерял не рассудок — он потерял свое сердце.

— Хорошо отдохнули? — спросил Кори, садясь за стол.

— Очень, — ответила Мэдисон, бросив на Стоуна быстрый взгляд. Она обрадовалась, что он не поднял головы и не посмотрел на нее, иначе они могли бы выдать себя. После того как во второй раз занялись любовью в машине, они направились в Сидар-Каньон, где, расстелив одеяло на берегу озера, подкрепились вкусной едой, которую приготовила для них Эбби. Потом они разделись и, перед тем как поплавать, вновь занялись сексом на одеяле. По дороге на ранчо они несколько раз предавались этому занятию, так что Мэдисон с чистой совестью могла сказать, что пикник получился замечательный.

После ужина они вчетвером сидели на веранде. Кори рассказывал, как идет постройка сарая, когда его внезапно прервал собачий лай. Вдали показались всадники.

— Похоже, у нас гости, — поднявшись, сказал он, прикрыв рукой глаза от яркого вечернего солнца и вглядываясь в даль. — Кажется, это Куэйд и Даренго, а с ними еще двое мужчин.

Они смотрели на приближающихся всадников. Мэдисон удивилась, что Кори не узнал мужчин, сопровождавших его племянников, потому что сразу было видно, что они — Уэстморленды.

Все четверо были похожи, как братья. Она бросила взгляд на Стоуна, но он тоже пристально разглядывал незнакомцев. Все четверо спешились и направились к крыльцу.

— Куэйд, Даренго, рад видеть вас! — Кори стиснул племянников в медвежьих объятиях. Затем он повернулся к незнакомцам. — Я Кори Уэстморленд. Добро пожаловать на гору Кори. — На его лице появилось озадаченное выражение. — Я вас знаю? Черт, вы оба очень похожи на моих племянников!

Куэйд Уэстморленд прочистил горло.

— Для этого есть основание, дядя Кори.

Кори удивленно поднял брови.

— Основание?

— Да, — спокойно подтвердил Даренго. — Стоун, конечно, сказал, что кто-то разыскивает тебя?

Кори кивнул.

— Да. Но какое это имеет отношение к ним?

Воцарилось молчание. Кори скрестил руки на широкой груди.

— Что, черт возьми, происходит?

— Вы помните некую Кэролайн Робертс? — спросил один из новоприбывших.

Кори опустил руки.

— Да, я ее помню. Почему вы спрашиваете? Кем она доводится вам?

— Она была нашей матерью, — ответил второй мужчина.

— Была? — тихо переспросил Кори.

— Да. Она умерла шесть месяцев назад.

Кори печально покачал головой, вспоминая женщину, с которой он встречался целый год, прежде чем их дороги разошлись навсегда.

— Мне грустно слышать это. Примите мои соболезнования. Ваша мать была хорошей женщиной.

— И она сказала нам перед смертью, что вы хороший человек, — сказал один из мужчин.

Кори глубоко вздохнул.

— Мне приятно, что она так думала.

— Это не все, что рассказала им миссис Робертс, дядя Кори. Я думаю, что тебе нужно услышать остальное, — добавил Куэйд Уэстморленд.

Взглянув на племянника, Кори повернулся к двум мужчинам:

— Хорошо. Что же еще она сказала вам?

Они переглянулись.

— Она сказала, что мы ваши сыновья.

Мэдисон видела, что это заявление потрясло Кори. Но достаточно было посмотреть на трех племянников, чтобы понять, что это правда. Куэйд был интересный мужчина, похожий на Стоуна, — спокойный и немногословный. Однако, когда он говорил, все слушали его. Чувствовалось, что Куэйду нравится жизнь, полная опасностей и риска, и в случае необходимости он способен на самые жесткие меры. Незнакомцы представились как Клинт и Коул. Они сказали, что все объяснят, как только сядут за стол, чтобы спокойно поговорить.

Эбби — всегда радушная хозяйка, — приготовив кофе и подав печенье, когда Клинт и Коул отклонили предложение поужинать, села рядом с Кори. Мэдисон, решив, что ей не следует присутствовать при сугубо семейном разговоре, собралась уйти в свою комнату, но Стоун схватил ее за руку и притянул к себе на колени.

— Не уходи, — попросил он.

Мэдисон бросила взгляд на Куэйда, который загадочно улыбнулся, и, посмотрев на Стоуна, кивнула.

— Хорошо, — согласилась она и опустилась на соседний стул.

— Ну, начинайте с самого начала, — обратился Кори к Клинту и Коулу.

Клинт, более рослый, чем его брат, начал свой рассказ:

— Двадцать девять лет назад Кэролайн родила тройню и…

— Тройню?! — воскликнул Кори, едва не упав со стула.

Клинт кивнул.

— Да.

Кори покачал головой.

— Многоплодие — не редкость в нашей семье, но… черт! Я даже не знал, что она была беременна.

— Да. Мама сказала, что она уехала, ничего не сказав, после того как вы расстались. Она переехала в Бомонт — город в штате Техас, где жили ее дядя и тетя. Ей пришлось придумать историю о том, что она вышла замуж за ковбоя, который погиб, участвуя в родео. Его звали Кори Уэстморленд, и она его вдова, миссис Кэролайн Уэстморленд. Ей даже удалось обзавестись поддельными документами. Мы полагаем, что она сделала это, потому что ее дядя и тетя были глубоко религиозными людьми. Они презирали бы ее, если бы узнали, что у нее родится внебрачный ребенок.

Помолчав, Клинт вновь заговорил:

— Как бы там ни было, она родила тройню, и, так как она носила фамилию Уэстморленд, все мы родились как Уэстморленды, и никаких вопросов не возникло. Мы выросли, думая, что отец умер до нашего рождения, но за несколько мгновений до смерти мама позвала нас и все рассказала.

Коул продолжил рассказ брата:

— Она сказала, что наш отец — Кори Уэстморленд, но он не умер. Она не знала, где вы, и просила найти вас и сказать, что сожалеет о том, что скрыла от вас наше существование. Если бы она призналась, что беременна, вы поступили бы как благородный человек и женились бы на ней. Она знала, что вы не любите ее и ваше сердце отдано другой женщине. За несколько секунд до того, как ее глаза закрылись навсегда, мы пообещали ей, что сделаем все, чтобы найти вас и передать вам ее слова. Думаю, после этого она смогла умереть спокойно.

Все долго молчали. Стоун сжал руку Мэдисон, и она поняла, что рассказ Клинта и Коула растрогал его так же глубоко, как ее.

Кори Уэстморленд откашлялся, но все видели, что его глаза увлажнились.

— Спасибо, что спустя так много лет вы позволили мне узнать правду. — Он снова кашлянул. — Вы сказали, что вас трое. Это означает, что у вас есть третий брат?

Клинт улыбнулся.

— Да, нас трое. Я — самый старший, Коул — средний, и есть еще Кейси.

Кори Уэстморленд не мог скрыть волнения.

— У меня три сына?

Клинт рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Нет, у вас два сына. Кейси — наша сестра, и ее здесь нет, потому что, честно говоря, она тяжело переживает все это. Они с мамой были очень близки. Она думала, что вас нет в живых, и теперь, когда она узнала, что мама скрывала от нас правду, ей нужно время, чтобы прийти в себя.

За столом снова воцарилось молчание, которое нарушил Стоун:

— Черт, теперь у нас есть еще одна девушка, а мы думали, что Дилейни — единственная в нашей семье! — Он улыбнулся Клинту и Коулу. — Дилейни — моя сестра, и мы считали, что она — единственная девушка в этом поколении. Интересно, Кейси задавала вам жару, как Дилейни, когда мои четверо братьев и шестеро кузенов присматривали за ней?

Клинт и Коул переглянулись и широко улыбнулись.

— Жару? Это не то слово! Подождите, вот увидите ее, и тогда вы нам посочувствуете.

Лежа в постели, Мэдисон прильнула к Стоуну.

— Все-таки, несмотря на печальное начало, у сегодняшнего события счастливый конец. Клинту и Коулу удалось найти Кори, а Кори узнал, что у него есть два сына и дочь.

— Да, — согласился Стоун, целуя Мэдисон в губы. — Дядя Кори войдет в историю семьи Уэстморленд. Он станет отцом и женихом почти в одно время. Дядя был так взволнован, что схватил трубку, чтобы сообщить о своей радости всей семье, забыв, что телефон не работает. Я жду не дождусь, когда все узнают о том, что произошло. — Стоун улыбнулся с довольным видом. — Дядя Кори был чертовски горд, когда Клинт и Коул рассказали, чем они зарабатывают на жизнь. Оба брата — лесничие в Техасе. У Кейси, по словам братьев, магазин готового платья в Бомонте.

Когда Мэдисон заснула, Стоун тихо вышел из ее спальни и столкнулся с Даренго, который, увидев его, лукаво ухмыльнулся.

— Наносишь поздние визиты, как я вижу?

Стоун нахмурился.

— Не слишком ли многое ты видишь? Почему ты не спишь?

— Потому что, братец, я ищу тебя. Обнаружив, что твоя комната пуста, я решил, что ты вышел окунуться в горячем источнике. Очевидно, я ошибся.

Стоун сердито посмотрел на него.

— Очевидно. Для чего ты искал меня?

Даренго вынул из кармана конверт.

— Чтобы отдать тебе вот это. Все эти события так взволновали меня, что я едва не забыл о нем. Это телеграмма, которая пришла несколько дней назад. Наверное, что-то важное.

Стоун разорвал конверт и пробежал глазами содержание.

— Проклятье!

Даренго вопросительно поднял брови.

— Плохие новости?

Стоун отрицательно покачал головой.

— Это от моего агента. Сообщение о том, что я продал еще одну книгу и Голливуд приобрел право на экранизацию. Он хочет, чтобы через два дня я объявил об этом на Гарлемской книжной ярмарке.

Даренго улыбнулся.

— Так это же здорово, Стоун! И я думаю, что объявление о сделке послужит тебе хорошей рекламой.

— Да, конечно. Но сейчас я не хочу никуда уезжать.

Даренго не мог скрыть удивления.

— Но почему?

Стоун промолчал.

— А-а-а, понимаю.

— Что ты понимаешь, Даренго? — нахмурился Стоун.

— Понимаю, что городская девушка завладела твоим сердцем так, как это случилось со мной несколько лет назад. Вот тебе мой совет: будь осторожен и не влюбись. Душевная боль чертовски мучительна.

Глубоко вздохнув, Стоун печально посмотрел на двоюродного брата.

— Ты опоздал со своим советом, Даренго. Думаю, я уже влюбился. — С этими словами он повернулся и ушел.

Поглядывая на часы, Стоун с нетерпением ждал, когда Мэдисон выйдет к завтраку. Менее чем через час он уедет с Даренго и Куэйдом. Клинт и Коул собирались остаться на ранчо и провести некоторое время с Кори и Эбби.

— Стоун, мама сказала, что тебе нужно поговорить со мной.

Он быстро поднял голову и улыбнулся, увидев входившую в комнату Мэдисон. На ней были джинсы и ковбойская рубашка, но она выглядела чертовски женственной. Он взял ее за руку.

— Вчера вечером Даренго передал мне телеграмму. Мой агент настаивает, чтобы я прилетел в Нью-Йорк и сделал сообщение о сделке, которую мне предлагает кинокомпания в Голливуде. Я должна уехать как можно скорее.

На лице Мэдисон отразилось разочарование.

— Вот как. — Глубоко вздохнув, она посмотрела на Стоуна. — Я буду скучать по тебе.

Он притянул ее к себе.

— Я тоже буду скучать. Я возвращусь, как только все закончится. Ты останешься пока здесь?

Мэдисон посмотрела ему в глаза.

— Я не уверена, Стоун. Я…

— Пожалуйста, дождись меня здесь, Мэдисон. Ты никогда не была в Йеллоустонском национальном парке, и мне бы хотелось свозить тебя туда.

Она улыбнулась.

— Я бы не отказалась.

Не думая о том, что кто-нибудь может войти в комнату, Стоун обнял Мэдисон и крепко поцеловал ее. Когда он возвратится, они серьезно поговорят о своем будущем.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — прошептал он.

Она кивнула.

— Я буду считать дни.

Стоун сильнее прижал ее к себе.

— Я тоже.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В другое время Стоун наслаждался бы торжеством, устроенным в его честь, но сейчас его не радовало, что его агент Уэлдон Харрис устроил пышную презентацию и даже пригласил представителей прессы. Стоун поежился, увидев среди них Норин Бейкер — журналистку, к которой он испытывал сильнейшую антипатию.

Еще большее раздражение вызвало у него то, что вместо предполагаемого уикенда в Нью-Йорке его пребывание растянулось на неделю из-за незапланированных интервью и приемов, которые он должен был посетить по настоянию Уэлдона Харриса. Его бесило, что телефон дяди до сих пор не работает и у него нет возможности сообщить Мэдисон, почему он не возвращается в горы. Стоун заметил, как Норин Бейкер упорно смотрит в его сторону. Меньше всего ему хотелось разговаривать с ней. Он повернулся, чтобы спастись бегством, но, когда она окликнула его по имени, решил, что невежливо делать вид, будто он не слышит ее. Когда журналистка подошла к нему, у него вырвался вздох.

— Поздравляю с успехом. Вы можете гордиться собой.

— Так я и делаю, — коротко сказал Стоун, не желая заниматься пустыми разговорами. — А теперь прошу извинить…

— Вы по-прежнему пытаетесь быть отшельником?

Стоун повернулся, чтобы уйти, но вопрос задел его.

— Я никогда не пытался быть отшельником. Если бы вы видели, как я выполняю свои функции, работая в Программе по ликвидации неграмотности, вы бы поняли это. Но вы предпочитаете уделять внимание безнравственному и непристойному, а не положительному.

Норин посмотрела на него и улыбнулась.

— Так расскажите мне о чем-нибудь положительном.

— Попытайтесь сделать статью о Программе.

— Нет. Я хочу сделать статью о вас. После успеха вашей книги вы возбудили всеобщий интерес и, будучи молодым, холостым и богатым, будете окружены повышенным вниманием женщин. Вы строите брачные планы?

Стоун немедленно подумал о Мэдисон. Он с удовольствием объявил бы всему миру, что она — та женщина, которую он любит и на которой собирается жениться, но информация, поданная такой акулой пера, как Норин Бейкер, могла повредить Мэдисон. Норин не даст ей ни минуты покоя, выуживая мельчайшие подробности их отношений. Она способна дневать и ночевать перед домом Мэдисон, чтобы раздобыть сенсационные сведения.

— Как я могу строить брачные планы, если в моей жизни нет любимой женщины?

Ее губы дрогнули.

— А любимого мужчины?

Стоун прищурился.

— Вы достаточно хорошо изучили мою жизнь, чтобы задавать такой вопрос.

— Ладно, согласна; это была вольность с моей стороны. Итак, в данный момент у Рока Мейсона нет женщины, к которой он испытывает особый интерес? Нет никого, на ком он хотел бы жениться?

Стоун нахмурился.

— Мне кажется, я несколько раз говорил о том, что Рок Мейсон наслаждается свободой, которую дает ему статус холостяка.

— И поэтому вы согласились отправиться в четырехмесячное турне по Европе?

Стоун снова нахмурился, удивляясь, как эти сведения могли просочиться в прессу. Он еще не решил, поедет ли в это чертово турне, о чем он так и заявил своему агенту. Все зависит от Мэдисон. Он отправится в турне только в том случае, если она будет сопровождать его. Он не собирается оставлять любимую женщину.

Норин с нескрываемым любопытством смотрела на него.

— Без комментариев. А теперь прошу извинить. Мне нужно повидать кое-кого. — И Стоун удалился.

Через три дня Стоун упаковывал вещи в гостиничном номере, чтобы наконец возвратиться в Монтану. Он не раз разговаривал по телефону с родственниками в Атланте, которые были взволнованы известием, полученным от Куэйда, что в семье появилось еще три Уэстморленда. Ему удалось поговорить с Даренго, который сказал, что после отъезда он больше не видел Кори и не разговаривал с ним.

Стоуну не терпелось встретиться с Мэдисон. Он чертовски скучает по ней, мелькнула у него мысль. В этот момент он взглянул на экран телевизора и услышал свое имя. Увидев лицо Норин Бейкер в программе «Вечерние развлечения», Стоун прибавил звук.

«Как мы уже сообщали на прошлой неделе, Рок Мейсон, автор национального бестселлера, заключил чрезвычайно выгодную сделку с издательством «Хаммонд Паблишерс», за которой последовало предложение об экранизации его книги, а также о четырехмесячном европейском турне с целью ознакомления читающей публики с его последним произведением. Несколько дней назад мне удалось поговорить с Роком Мейсоном на шумной вечеринке, устроенной в его честь в Нью-Йорке. Он решительно опроверг все слухи о каком-либо романтическом увлечении и заверил меня в том, что все еще предпочитает вести женщин к постели, а не к алтарю. Через несколько недель Рок Мейсон намеревается отбыть в Европу, поэтому женщины, жаждущие обратить на себя его внимание, могут не тратить времени зря. Популярный автор непреклонен в своих высказываниях о браке и намеревается сохранить статус холостяка».

Стоун покачал головой и выключил телевизор. Как всегда, Норин Бейкер сказала только часть правды. Пока что он не принял решения о европейском турне. И, конечно, она по-своему преподнесла их разговор.

Он закончил укладывать вещи. Скоро приедет такси, чтобы отвезти его в аэропорт. Сейчас он думает только о возвращении к Мэдисон.

* * *

За сотни миль от Нью-Йорка Мэдисон тоже укладывала вещи. Она посмотрела телевизионную программу и прослушала комментарий журналистки. Стоун отсутствовал уже десять дней и ни разу не связался с ней. Телефон до сих пор не работает, но при желании он мог послать ей письмо. Почтовый самолет доставляет корреспонденцию в этот район два раза в неделю.

Он… все еще предпочитает вести женщин к постели, а не к алтарю…

Мэдисон закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Как она могла допустить, чтобы ее отношения со Стоуном приобрели серьезный характер, если он с самого начала поведал ей о своем отношении к браку? Он не хочет ни перед кем отчитываться в своих поступках и докажет это, уехав в Европу на четыре месяца. Никто, кроме нее, не виноват в боли, которая терзает ее сердце. Стоун был откровенен и честен с ней. Она сама вообразила, что каждый раз, когда они занимаются любовью, это нечто большее, чем секс. Ей казалось, что она что-то значит для него. Она думала…

— Ты уезжаешь?

Мэдисон повернулась на голос матери. Встретившись с ней взглядом, она кивнула и продолжала укладывать вещи. Эбби и Кори тоже были в гостиной и слышали все, что сказала журналистка.

— Бегство ничего не решит, Мэдисон. Ты обещала Стоуну, что будешь здесь, когда он вернется и…

— Почему ты думаешь, что он вернется, мама? Ты слышала, что сказала эта леди. Он принял решение совершить турне по Европе. Я сделала ошибку, вложив слишком многое в наши отношения. Конец истории.

Эбби подошла к дочери и взяла ее за руку.

— Когда любишь кого-нибудь, конца у истории не бывает.

Мэдисон отняла у матери руку.

— Может быть, так получилось у вас с Кори, но вы любите друг друга и заслуживаете, чтобы у вашей истории был счастливый конец. Я знаю, какие у меня чувства к Стоуну, но он никогда не говорил, что любит меня и что у нас может быть общее будущее. Я сама сделала ошибку. Не ожидала, что так быстро и сильно полюблю его, мама, но так случилось. Даже сейчас я не сожалею о своей любви. Единственное, о чем сожалею, так это о том, что он не любит меня, но я переживу. Я выживу и когда-нибудь забуду его.

Эбби обняла Мэдисон. Она не стала говорить дочери то, что ей известно по собственному опыту: женщина никогда не забудет мужчину, которого любит. Она пыталась сделать это многие годы, и у нее не получилось.

Вздохнув, она отпустила Мэдисон и отступила назад.

— Когда ты хочешь уехать?

— Утром. Я уже поговорила с Кори, и он сказал, что на самолете, который доставит почту, я смогу попасть на ранчо «Серебряная стрела». Когда возвращусь в Бостон, я свяжусь с институтом. Они помогут мне найти студентов для занятий летом.

Эбби протянула руку и сочувственно погладила дочь по щеке. То, что она собралась лететь на маленьком самолете, свидетельствовало об отчаянном желании немедленно уехать.

— Я надеялась, что ты поживешь с нами до конца лета.

Мэдисон кивнула. Ей тоже хотелось этого, но она знает, что ей следует вернуться в Бостон. Скоро начнутся занятия, и ей необходимо подготовиться к ним.

— Я приеду в декабре на вашу свадьбу. — Эта мысль причинила ей боль, ведь Стоун, вероятно, тоже будет присутствовать на бракосочетании дяди. К этому времени он уже вернется из Европы. — Кроме того, ты сказала, что приедешь в сентябре, чтобы решить деловые вопросы.

Эбби улыбнулась.

— И когда я приеду, мы пойдем в театр или на концерт. Лучше на концерт.

Мэдисон улыбнулась сквозь слезы.

— Я буду рада, мама. Очень рада.

— Что значит «ее здесь нет»?

Кори Уэстморленд скрестил руки на груди и устремил на племянника пронзительный взгляд.

— То и значит. Ее здесь нет. Ты же не ожидал, что Мэдисон останется здесь после того, что она услышала в той телевизионной передаче?

Стоун нахмурился.

— В какой передаче?

Кори хмуро посмотрел на племянника.

— В той, в которой журналистка объявила всему свету, что ты предпочитаешь спать с женщинами, а не жениться на них. Думаю, Мэдисон посчитала, что попала в первую категорию.

Стоуна охватило отчаяние. Он потер руками лицо.

— Как это могло прийти ей в голову?

Кори прислонился к косяку.

— А что ей оставалось думать? Разве ты говорил Мэдисон что-нибудь другое?

Стоун сделал глубокий вдох.

— Нет.

— Что ж, любая женщина в подобных обстоятельствах поступила бы так же. К тому же журналистка упомянула, что ты согласился отправиться в европейское турне, и, думаю, Мэдисон решила, что она ничего не значит для тебя, раз ты дал свое согласие на поездку.

Стоун твердо посмотрел дяде в глаза.

— Мэдисон для меня — все. Я люблю ее.

Не отводя от племянника глаз, Кори задумчиво потер подбородок.

— А как же твои утверждения о свободе, поисках приключений, нежелании брать на себя ответственность за другого человека? Не говоря уже о страхе потерять возможность свободно распоряжаться своей жизнью?

— Мои взгляды изменились с тех пор, как я влюбился в Мэдисон.

Они долго молчали.

— Мне не нужно распаковывать вещи, потому что я уеду, как только поем чего-нибудь.

— Куда ты поедешь?

Стоун опустил руку в карман и нащупал кольцо с бриллиантом, которое купил для Мэдисон перед отъездом из Нью-Йорка.

— Я поеду за Мэдисон.

Стоун увидел ее, как только она вышла из института Хоффмана и пошла по улице. Эбби сказала, что в хорошую погоду Мэдисон предпочитает ходить на работу пешком, а не ездить на машине. Кроме того, стоянок в центре Бостона мало, и они дорогие.

День был великолепный. Дул свежий ветер, но яркое солнце подчеркивало красоту города на реке. Этот город был колыбелью американской революции, и все здания, парки, церкви и даже лужайки словно хранили эхо патриотического прошлого. Стоун вспомнил, как Мэдисон призналась в своей любви к Бостону, и он с радостью поселится в нем, если она захочет жить здесь. Он последует за ней повсюду, лишь бы только не расставаться с ней.

Глядя на Мэдисон, он чувствовал, как его сердце переполняется любовью. Пора обнаружить свое присутствие. Стоун быстро перешел через дорогу, когда Мэдисон остановилась около уличного торговца фруктами.

— Мэдисон!

Она быстро подняла голову и прижала руку к груди.

— Стоун, что ты здесь делаешь? — изумилась она. Прошло две недели с тех пор, как она видела его в последний раз; точнее, двенадцать дней — она не могла не считать их. На нем были брюки цвета хаки и спортивная рубашка, и Мэдисон с трудом удержалась, чтобы не окинуть его взглядом с головы до ног.

Стоун смотрел на нее так напряженно, что мурашки побежали у нее по спине.

— Ты сказала, что дождешься моего возвращения у дяди Кори, — глухо сказал он, повергнув Мэдисон в смятение.

Она нервно облизнула губы и, вспомнив злополучный телевизионный репортаж, решила, что, так же как он, ничего не должна объяснять.

— Я хочу вернуться домой, потому что с мамой все в порядке, — объяснила она, снова переводя взгляд на лоток с фруктами.

Мне кажется, нам нужно поговорить, — сказал Стоун, и Мэдисон пожалела, что не удержалась и посмотрела на него. Темная щетина пробивалась на подбородке, под глазами залегли тени. У него был явно изнуренный вид.

— Когда ты спал в последний раз? — помолчав, спросила она, думая, не является ли его недосыпание результатом многочисленных приемов и вечеринок в Нью-Йорке.

Стоун пожал плечами.

— Ни разу с тех пор, как пытаюсь найти тебя. Когда я летел из Нью-Йорка в Монтану, я не смог заснуть из-за усталости, а когда добрался до ранчо дяди Кори и узнал, что ты уехала, то немедленно вылетел в Бостон.

Мэдисон удивленно подняла брови.

— Почему?

— Потому что мне необходимо поговорить с тобой.

Она вздохнула.

— Где твои вещи?

— Я остановился в гостинице. — Он огляделся. — Мы можем где-нибудь поговорить?

Мэдисон почувствовала ком в горле. Ей казалось, что она знает, о чем Стоуну нужно сказать. Меньше всего она хочет видеть его в своем доме, потому что потом всегда будет вспоминать, что он был у нее. Но ее дом рядом, и она может предложить Стоуну чашку кофе.

— Да. Моя квартира недалеко отсюда, и, если хочешь, мы можем поговорить там.

— Конечно.

Они шли рядом, изредка обмениваясь словами. Иногда Мэдисон привлекала внимание Стоуна к какой-нибудь исторической достопримечательности. Вскоре они остановились перед роскошным зданием. Мэдисон поздоровалась со швейцаром.

— Это здание гостиницы, часть которой занимают частные квартиры. Вход через фойе, отделенное от гостиницы.

Он кивнул и последовал за ней в фойе, которое поразило его богатством и красотой интерьера. В конце его находился частный лифт.

— Ты давно живешь здесь? — спросил Стоун, когда они вошли в лифт.

— С тех пор как в двадцать один год окончила колледж. Отец оставил мне трастовый фонд, и я решила вложить часть денег в отель, который, как я была убеждена, будет расти в цене. Отсюда я могу пешком дойти до места работы, и мне нравится, что гостиница является как бы продолжением моего дома. Мы можем пользоваться услугами персонала гостиницы, ресторанами и бассейном. — Мэдисон улыбнулась. — И когда я прихожу домой настолько уставшая, что не в силах готовить еду, я могу заказать что-нибудь в номер.

Стоуну понравилась ее квартира, как только он вошел в нее. Она была просторной и со вкусом обставленной. Он увидел дорогую мебель, придававшую комнате дополнительную теплоту и уют.

— У меня одна спальня, ванная комната, гостиная, в которой есть камин, кухня и библиотека, и больше мне ничего не нужно, — заметила Мэдисон, отдергивая шторы. Из огромных окон открывался великолепный вид на Бостон.

Внимание Стоуна привлек красивый белый рояль, стоявший посередине гостиной. Мэдисон проследила за его взглядом.

— Это последний подарок, который сделал мне отец на Рождество. Мне было тогда пятнадцать лет, и этот инструмент явился воплощением моей мечты. Рояли Сотэ славятся непревзойденным звуком, прекрасным ударом и уникальной выразительностью. — Мэдисон отвела от лица несколько завитков. — И, как ты сам видишь, он очень красив. Не проходит и дня, чтобы, взглянув на него, я не почувствовала восхищение. Этот инструмент доставляет мне огромную радость.

Он кивнул.

— Ты часто музицируешь?

— Да. Игра на рояле позволяет мне расслабиться и избавиться от напряжения. — Мэдисон решила не говорить ему, что, возвратившись в Бостон из Монтаны, она нашла утешение в музыке, внесшей покой в ее измученную душу. — Если хочешь, я приготовлю кофе.

— Спасибо, буду рад. — Он смотрел, как она выходит из комнаты. Стоун не раз повторял про себя то, что он скажет Мэдисон, но теперь, когда пришло время, его начали одолевать сомнения, сможет ли он найти нужные слова. Они легко ложатся на бумагу, когда он пишет романы, но сейчас должно говорить его сердце, и ему трудно выразить то, что у него на душе. Он должен убедить Мэдисон в своей любви. Он хочет, чтобы она стала частью его жизни. Любовь к ней — больше, чем безоговорочный отказ от прежних принципов. Это единственный способ сделать свою жизнь полной.

Стоун опустился на мягкий кожаный диван. Комната была наполнена запахом Мэдисон, и сладкий, пьянящий аромат обволакивал его со всех сторон. Он устало откинул голову назад и закрыл глаза. Он смутно слышал, как Мэдисон ходит в кухне; до него доносились гудки кораблей, входивших в порт, и отдаленный гул пролетавших над городом самолетов. Постепенно все стихло, и он погрузился в глубокий сон.

— Я забыла спросить, какой ты любишь ко…

Мэдисон умолкла, увидев, что Стоун заснул на диване. Она быстро подошла к бельевому шкафу, вынула одеяло и, подойдя к дивану, дотронулась до плеча Стоуна.

— Ты устал, — тихо сказала она. — Ляг на софу и отдохни немного.

Стоун поднял на нее глаза, затуманенные сном.

— Но нам нужно поговорить, Мэдисон, — возразил он устало.

— Мы поговорим, — спокойно сказала она. — Как только ты немного поспишь, хорошо?

Стоун покорно кивнул и растянулся на софе. Мэдисон накрыла его одеялом, и вскоре в комнате послышалось ровное, спокойное дыхание. Она вздохнула. Стоун упорно стремится поговорить с ней, а ей не хочется даже думать о том, что он хочет сказать. Вероятно, его мучает мысль, что он должен проявить вежливость и объявить, что между ними все кончено и его жизнь продолжится без нее.

Стоун медленно открыл глаза. Тихая музыка плыла по комнате. Он узнал одно из сочинений Баха. Когда Дилейни было лет восемь или девять, ее обучали музыке, и он запомнил, как она безжалостно штудировала эту сонатину, готовясь к своему первому выступлению. Стоун медленно сел, затем встал и сложил одеяло, которым Мэдисон накрыла его.

Он нашел ее на балконе, примыкавшем к спальне. Вместо брюк и шелковой блузки на ней была длинная юбка, ниспадавшая мягкими складками. Опершись на перила и держа в руке бокал вина, она задумчиво смотрела на раскинувшийся внизу город. Стоун был уверен, что подошел к ней совершенно бесшумно, но тем не менее Мэдисон повернулась и взглянула на него. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем она слегка улыбнулась, и у него дрогнуло сердце.

— Хорошо выспался? — спросила она.

Стоун подошел ближе и стал рядом с ней.

— Извини. Я нечаянно заснул.

— Ты устал.

— Да. Наверное.

— И, вероятно, голоден. Я могу…

— Нам нужно поговорить, Мэдисон.

Она отвернулась.

— Послушай, Стоун, ты ведь мог не приезжать. Я с самого начала понимала, какие между нами отношения, поэтому тебе не нужно ничего объяснять мне.

Стоун удивленно поднял брови, не понимая, о чем она говорит.

— Не нужно?

Мэдисон подняла на него глаза.

— Конечно, не нужно. Ты никогда не намекал на то, что у нас все серьезно. Ты был честен и сказал мне, что наслаждаешься свободой и не собираешься когда-либо жениться. — Она глубоко вздохнула. — Поэтому ты свободен и можешь уехать.

Он смотрел на Мэдисон, пораженный ее словами.

— Уехать? Куда?

Она пожала плечами.

— В Нью-Йорк, в Монтану, в свое европейское турне или куда тебе захочется. Я думаю, тебе понятно, что мы должны закончить наши отношения по-хорошему, потому что твой дядя женится на моей маме. Уверяю тебя, с моей стороны не будет никаких проявлений недоброжелательного отношения. Что бы ни случилось, Стоун, я всегда буду считать тебя своим другом.

Он взял у нее из рук бокал с вином и, ощутив внезапную потребность выпить, поднес его ко рту, убедившись, что на нем остался отпечаток губ Мэдисон. У белого вина был превосходный вкус. Опустошив бокал, Стоун поставил его на стол и увидел, что Мэдисон с любопытством смотрит на него.

— Так ты, значит, думаешь, что я приехал сюда по этой причине? Чтобы должным образом поставить крест на наших интимных отношениях? — спросил он с улыбкой.

Она посмотрела ему в глаза.

— Разве нет?

Этот вопрос, заданный тихим, спокойным голосом, проник Стоуну в самое сердце и заставил его пожалеть, что он ни разу не сказал Мэдисон, что любит ее. Она должна была знать это. Ей нужно было верить, что каждый раз, когда он занимался с ней любовью, он не просто удовлетворял свое ненасытное либидо. Да, он обладал ею со страстью, граничащей с наваждением, и остро ощущал физическую близость. Но эмоциональная сторона не ускользнула от него. Сначала именно она растрогала его сердце — любовь Мэдисон к близким людям и ее забота о них.

Чувствуя, что ему нужно увести Мэдисон из спальни, он взял ее за руку.

— Пойдем в гостиную и поговорим.

Они прошли через спальню в гостиную. Когда Мэдисон собралась опуститься на софу рядом со Стоуном, он притянул ее к себе на колени. Увидев ее удивленное лицо, он улыбнулся.

— Ну вот. Теперь, думаю, мне нужно объяснить тебе кое-что.

— Что?

— Причину, по которой я здесь, и причину, которая не давала мне спать последние сорок восемь часов. Позволь начать с того, что я не поеду ни в Нью-Йорк, ни в Монтану, и будь я проклят, если отправлюсь в европейское турне! Если, конечно, ты не поедешь со мной.

Мэдисон в смятении смотрела на него.

— Я не понимаю.

У Стоуна вырвался смешок.

— Очевидно, нет. И в каком-то смысле это целиком моя вина. Я ни разу не сказал тебе кое-чего, когда мы занимались любовью.

Он заметил, как у Мэдисон перехватило дыхание.

— Чего же?

Он заглянул в глубину ее карих глаз.

— Что я люблю тебя.

Мэдисон смотрела на него, боясь поверить признанию, которое сделал Стоун.

— Но… но… я… я не знала, — задыхаясь, проговорила она.

Он коснулся ее губ кончиком пальца.

— Поэтому я здесь, Мэдисон. Я хочу, чтобы ты знала об этом. Мне кажется, я влюбился в тебя, когда впервые увидел в самолете, хотя мне понадобилось время, чтобы осознать свое чувство. Я должен был признаться тебе перед отъездом в Нью-Йорк, но я так спешил, что решил сделать это, когда вернусь. Поездка заняла больше времени, чем я полагал. Я тоже видел ту телепередачу, но мне не пришло в голову, что ты можешь поверить, будто это касается наших отношений. Когда эта журналистка брала у меня интервью, я специально не упомянул о тебе. Не хотел, чтобы наша любовь стала всеобщим достоянием. Кроме того, я не был уверен в твоих чувствах ко мне, так как мы ни разу не обсуждали наши отношения. — Стоун наклонился и приник к губам Мэдисон. — И я до сих пор не знаю, как ты относишься ко мне. Я люблю тебя, но ты еще ничего не сказала о своих чувствах.

Мэдисон обвила руками шею Стоуна, глядя на него глазами, светившимися от счастья, которым было переполнено ее сердце.

— Я люблю тебя, Стоун Уэстморленд, люблю всем сердцем. Мне кажется, что любовь проснулась во мне в тот момент, когда я посмотрела тебе в глаза. И я была страшно смущена, поняв, где была моя рука, едва не коснувшаяся некой части твоего тела. Но теперь я знаю, что это произошло не без причины, — сказала она, умышленно дотрагиваясь до него, и улыбнулась, почувствовав, как сильно возбужден Стоун. — Тогда я не знала, что и этой части твоего тела, и всему тебе суждено принадлежать мне, но сейчас у меня такое чувство, что я самая счастливая женщина на свете!

Глухой стон вырвался у Стоуна, когда он завладел ее губами. Мэдисон ответила на его глубокий поцелуй так, как он научил ее. Она наслаждалась страстью, которую, как они оба знали, всегда будут вызывать друг у друга. Вскоре Стоун отклонил голову назад и обхватил руками ее лицо.

— Ты выйдешь за меня замуж, Мэдисон? Ты согласишься прожить со мной всю оставшуюся нам жизнь и быть моей родственной душой? Я знаю, как сильно ты любишь Бостон, и не буду возражать, если ты захочешь остаться здесь. Мы можем устроить здесь наш дом и…

Мэдисон быстро прижала руку к его губам, чтобы остановить поток слов.

— Да, я выйду за тебя замуж, Стоун. Я люблю тебя, и мой дом всегда будет там, где ты. Я знаю, как ты любишь путешествовать, и теперь, побывав в Монтане и увидев ее удивительную красоту, я поняла, как много теряю, живя на одном месте. Теперь я хочу ездить повсюду вместе с тобой.

Эти слова растрогали Стоуна, и, заключив Мэдисон в объятия, он вновь принялся целовать ее.

— Я люблю тебя, люблю, — повторял он, неся ее в спальню. Положив Мэдисон на кровать, Стоун достал из кармана белую коробочку, обтянутую бархатом. — Я купил это для тебя в Нью-Йорке. Я намеревался просить тебя выйти за меня замуж, когда я возвращусь в Монтану. — Наклонившись, он протянул ей коробочку.

Слезы выступили у Мэдисон на глазах, когда дрожащими пальцами она открыла крышечку и увидела великолепное кольцо с бриллиантом. Оно было так красиво, что у нее перехватило дыхание.

— Я… я не знаю, что сказать.

Стоун рассмеялся.

— Детка, ты уже сказала все, что я хотел услышать! Нам остается только назначить день. Мне не хочется торопить тебя, но я мечтаю, чтобы мы поженились как можно скорее… Однако я пойму, если ты захочешь подождать и устроить пышную свадьбу в Бостоне.

Мэдисон отрицательно покачала головой.

— Нет, когда-то я хотела, чтобы у нас с Седриком была пышная свадьба, но для нас с тобой я не хочу ничего подобного. Нам это не нужно. Мы можем зарегистрировать брак у мирового судьи, и я буду счастлива. Я просто хочу стать твоей женой.

Стоун широко улыбнулся.

— И я больше всего на свете хочу стать твоим мужем. Когда я уезжал из Монтаны, дядя Кори предложил, чтобы все семейство Уэстморленд съехалось на его ранчо во вторую неделю августа. Он хочет, чтобы все познакомились с Эбби, его сыновьями и дочерью. Я знаю, что осталось только шесть недель, но как ты относишься к тому, чтобы мы поженились на горе Кори? — спросил он, надевая кольцо на палец Мэдисон. Ему понравилось, как оно смотрится на ней. Судя по всему, она тоже восхищается им. Подняв руку, Мэдисон с улыбкой любовалась блеском бриллианта.

Она взглянула на него.

— Я думаю, что август — чудесное время года. Но когда ты отправишься в Европу?

Стоун покачал головой.

— Я не дал согласия на эту поездку, Мэдисон. Все зависит от того, что ты захочешь делать.

Она потянулась к нему и приложила палец к его губам.

— Я никогда не забуду те ночи у Кори, когда ты приходил ко мне в спальню и читал отрывки из своей книги. Поэтому сейчас у меня возникло страстное желание заниматься тем, чем мне всегда хотелось, но на что прежде у меня не хватало смелости.

— Чем же?

Мэдисон задумчиво посмотрела на Стоуна.

— Сочинять музыку. Когда-то я показала подруге несколько своих произведений, и она сказала, что мне следует серьезно заняться творчеством. Мне кажется, что теперь я так и сделаю.

Он притянул ее в свои объятия.

— Это прекрасная идея, и я от души поддерживаю ее.

Она обхватила его за шею и потянула на кровать.

Когда выплеснулась оглушившая и ослепившая их страсть, Стоун понял, что осуществилось предвидение его родителей о любви с первого взгляда. До конца своих дней он будет любить Мэдисон.

ЭПИЛОГ

Возвратившись в Монтану, Стоун и Мэдисон узнали, что Кори и Эбби передумали устраивать свадьбу на Рождество. Они захотели пожениться раньше. Так что все четверо — Кори, Эбби, Стоун и Мэдисон — решили сыграть обе свадьбы в августе. Мартин Куинн, бывший судья, изъявил готовность провести церемонию бракосочетания на горе Кори Уэстморленда.

Наступил день свадьбы, и Мэдисон, оглядываясь вокруг, поняла, что только Эбби Уинтерс могла внести столько стиля, изящества и элегантности в обе свадьбы — матери и дочери, — происходившие в суровых горах Монтаны. Почти все многочисленные родственники прилетели на самолете, приземлившемся на посадочной полосе, принадлежавшей нескольким владельцам местных ранчо. Эбби даже удалось пригласить оркестр, который вместе с персоналом известной в Бостоне компании по обслуживанию свадеб доставили по воздуху.

— Ты готова?

Она посмотрела на Стоуна, менее часа назад ставшего ее мужем, и поняла, что настало время познакомиться с его остальными родными и двоюродными братьями. Вечером она уже встретилась с его родителями, сестрой Дилейни, ее мужем принцем Джамалом Ари Ясиром и их сыном Ари. Почти все прилетели за час или два до свадьбы, и ей не удалось познакомиться с ними раньше.

— Да, готова, — сказала Мэдисон, делая глубокий вдох.

Стоун наклонился и нежно поцеловал Мэдисон в губы. Взяв молодую жену за руку, он повел ее к группе беседовавших людей. Некоторых из них она уже знала, но с большинством родственников ей предстояло познакомиться.

Сначала Стоун представил ее своим женатым братьям Дейру и Торну и их женам — Шелли и Таре. Мэдисон ясно почувствовала взаимную любовь супругов. Она с надеждой подумала, что их со Стоуном брак также будет крепким и полным любви.

Затем Стоун познакомил ее с братом, которого женщины называли Великолепным Стормом. Мэдисон сразу поняла, почему. Он был просто неотразим, и у нее возникло чувство, что ему это хорошо известно. Затем последовало знакомство с его братом-близнецом Чейзом, который был не менее красив. Мэдисон обнаружила, что все мужчины этой семьи отличаются невероятной привлекательностью.

Потом наступила очередь двоюродных братьев: Джада, Спенсера, Йена, Куэйда и Реджи. Мэдисон уже была знакома с Куэйдом и Даренго, который обнял ее, поцеловал прямо в губы и заявил, что, хотя Мэдисон горожанка, она все равно нравится ему. Бросив на Стоуна вопросительный взгляд, Мэдисон поняла, что позже он объяснит ей слова Даренго.

Затем она получила возможность снова встретиться с детьми Кори Уэстморленда — Клинтом и Коулом, а также с их сестрой Кейси.

Кейси оказалась необыкновенно красивой девушкой, и Мэдисон с улыбкой наблюдала, как все присутствующие на свадьбе неженатые мужчины, не являющиеся членами семьи, стараются привлечь ее внимание.

Познакомив Мэдисон с многочисленными родственниками, Стоун снова обнял ее. Через несколько часов они улетят в Сан-Франциско, чтобы провести там неделю.

Мэдисон никогда не приходилось бывать в Калифорнии, и Стоун решил, что это будет необычный медовый месяц.

А через месяц они отправятся в европейское турне, во время которого Стоун будет представлять свою книгу.

— Я не могу дождаться, когда мы останемся вдвоем, — прошептал Стоун своей молодой жене, едва Эбби подала знак, что настало время разрезать торт и фотографироваться.

— Я тоже, — призналась Мэдисон со счастливой улыбкой. Она приготовила для него сюрприз — сочинила песню специально для него. И, с любовью глядя на мужа, Мэдисон поняла, что песня любви будет звучать у нее в душе всегда.

Content

Бренда Джексон
На вершине счастья

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ