Владимир Жуматий

Морские десантные операции Вооруженных сил СССР. Морская пехота в довоенный период и в годы Великой Отечественной войны

1918–1945

Введение

Главным достижением советского военного искусства в межвоенный период была разработка теории глубокой наступательной операции, а военно-морского – теории «малой войны» на море. Обе эти теории явились значительным вкладом в развитие советской военной науки. Важным достижением теории «малой войны» на море явилась разработка новых форм и способов боевых действий на море, особенно комбинированного и сосредоточенного ударов. Значительное внимание уделялось проблеме морских десантов. Эта наиболее трудная проблема военно-морского искусства оказалась менее исследованной.

Поэтому основное внимание в работе уделено вопросам формирования и развития военно-теоретических взглядов на морские десантные операции, их реализации в ходе оперативной и боевой подготовки войск и сил флота в межвоенный период и в годы Великой Отечественной и советско-японской войн.

Великая Отечественная война явилась особым этапом в развитии отечественного военного и военно-морского искусства, важнейшей особенностью которого было тесное взаимодействие различных родов войск и видов Вооруженных сил СССР.

Совместные операции Сухопутных войск и Военно-морского флота способствовали реализации наиболее значительных целей. По сложности организации взаимодействия они являлись высшим достижением военного и военно-морского искусства. Ни один другой флот мира не имел такого богатого опыта разностороннего, тесного и длительного взаимодействия с сухопутными войсками, какой получил наш флот в Великую Отечественную и советско-японскую войны.

Наиболее распространенным видом совместных действий была высадка морских десантов. В годы Гражданской войны противоборствующие стороны высадили в общей сложности около 60 десантов и провели по две десантные операции: белогвардейцы – Кирилловскую и Ахтарийскую, Красная армия – Камышеватскую и Энзелийскую десантные операции (см. приложения 1–4). В ходе конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) Особая Дальневосточная армия (ОДА) и Дальневосточная военная флотилия (ДВФ) провели Лахасускую и Фугдинскую десантные операции (см. приложения 5–6). За годы Великой Отечественной и советско-японской войн Военно-морской флот, не располагая специально построенными десантными кораблями, высадил 193 морских десанта различного масштаба,[1] в том числе осуществил 11 десантных операций: Керченско-Феодосийскую, Южно-Озерейскую, Новороссийскую, Таманскую, Керченско-Эльтигенскую, Тулоксинскую, Аккерманскую,[2] Лане-Мехикоормскую,[3] Моонзундскую, Сейсинскую и Курильскую (см. приложения 7–17).

Кроме того, в ходе Петсамо-Киркенесской стратегической и Южно-Сахалинской наступательных операций было высажено по пять десантов.[4] Совместно они имели оперативное значение.[5] В монографии также рассмотрены имеющие оперативное значение десанты на острова Бьеркского архипелага и Выборгского залива Балтийского моря и имеющий важные особенности тактический десант в районе мыса Пикшуев[6] Баренцева моря.

Почти шестьдесят лет прошло с тех пор, как завершилась Великая Отечественная война. И чем дальше уходят в историю трудные годы войны, тем величественнее предстают перед нами бессмертные подвиги ее участников.

Глава 1

Опыт десантных действий противоборствующих сторон в годы Гражданской войны и военной интервенции

Гражданская война в России имела бескомпромиссный, ожесточенный и беспощадный характер. В ее основе лежала вооруженная борьба между социальными группами во главе с большевиками, пришедшими к власти в результате Октябрьской революции, и их противниками. Отсюда вытекала предельная решительность военного столкновения и проявления противоборства.

В этой войне получило дальнейшее развитие отечественное военно-морское искусство. Многое в нем, особенно десантные действия, не получило достаточно полного оформления в нормативных документах, в том числе в уставах, часто было заимствовано из опыта предшествующих войн, в том числе Первой мировой войны – от принципов ведения десантных операций и до способов высадки десантов и применения боевой техники.[7]

Маневренный характер Гражданской войны в России, недостаточная насыщенность вооруженных сил подвижными силами, транспортными и переправочными средствами, артиллерией определили важное значение десантов как обходных маневров при прорыве обороны противника и в ходе наступления, в качестве передовых отрядов при форсировании рек и для решения других задач. Поэтому основным видом боевой деятельности флотов и флотилий противоборствующих сторон в годы Гражданской войны являлось содействие приморским (озерным, речным) флангам сухопутных войск огнем корабельной и береговой артиллерии и высадкой десантов.[8]

На морях, озерах и крупных реках создавались флоты, флотилии и отряды боевых кораблей, в состав которых входили корабли бывшего русского флота, а также переоборудованные гражданские суда. В связи с военной интервенцией возникла угроза захвата германскими войсками кораблей русского Балтийского флота[9] сначала в Таллине, а затем в Хельсинки. Совершив в феврале – мае 1918 г. ледовый переход, корабли Балтийского флота перебазировались в Кронштадт. Всего перебазировалось 236 кораблей и судов.[10]

В связи с угрозой захвата интервентами русского Черноморского флота[11]20–30 апреля 1918 г. его боевое ядро (2 ЛК, 14 ЭМ, 2 ММ, 1 ВКР, 1 °СКА и др. с 3500 человеками личного состава) перебазировалось в Новороссийск.[12] Из них 18–19 июня из-за угрозы захвата интервентами были затоплены 1 ЛК, 7 ЭМ и 2 ММ, а 8 СКА перевезены в Царицын. Остальные (1 ЛК, 1 ВКР и 7 ЭМ) были белогвардейцами возвращены в Севастополь и сданы германским войскам.[13] В Севастополе германские интервенты захватили также все старые линкоры, крейсеры, подводные лодки, часть эсминцев и другие корабли и вспомогательные суда. Русский Черноморский флот перестал существовать. В ноябре – декабре 1918 г. в Черное море вошли крупные военно-морские силы Антанты (10 ЛК, 13 КР, 13 ЭМ и др.).[14] Русская Северная флотилия была полностью захвачена интервентами.

Необходимость высадки тактических десантов потребовала создания специально подготовленных формирований. Они имелись как у Рабоче-крестьянского Красного флота (РККФ), так и у белогвардейцев.

В годы Гражданской войны и иностранной военной интервенции около 170 отрядов и частей морской пехоты действовали в составе более 20 флотилий РККФ и 14 общевойсковых армий Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). 75 тысяч моряков мужественно сражались на сухопутных фронтах.[15]

Эти отряды и части комплектовались в начале Гражданской войны, как правило, на добровольной основе, отмечались довольно высокими морально-боевыми качествами и использовались при обороне на особо опасных участках фронта, а в наступлении – на направлении главного удара. В десантных действиях они решали главную задачу. Существенным недостатком этих формирований являлась неприспособленность моряков к длительному ведению позиционной войны, невысокая дисциплина во многих отрядах на отдыхе или при переформировании в тылу. Некоторые отряды испытывали влияние анархистов.

Первая в РККФ штатная часть – особый отряд моряков (командир – А. А. Грицай) была сформирована 5 сентября 1918 г. в составе Волжской военной флотилии. Он был укомплектован личным составом погибших кораблей, катеров, плавучей батареи и прибывшей из Петрограда группы балтийцев (всего 151 человек, 2 пулемета).[16] Десантный отряд (командир И. К. Кожанов) Волжской военной флотилии по утвержденному в январе 1919 г. РВСР штату имел штаб, три стрелковые роты, артиллерийскую батарею из двух взводов 76-мм и 37-мм орудий, команды: пулеметную, подрывников, конной разведки, связи, нестроевую и санитарную (всего 853 человека).[17]

Создавались также и соединения морской пехоты. Первая попытка создания специального соединения морской пехоты в составе РККФ была предпринята в 1918 г. Военный совет Северного участка отрядов завесы и командование флота Балтийского моря 16 мая приняли решение о формировании отдельной морской бригады в составе четырех пехотных батальонов, артиллерийского полка и минного подразделения.[18] Она предназначалась для совместных действий с армейскими частями в прибрежной полосе фронта, десантных действий и охраны береговых объектов. Однако из-за нехватки кадров и тяжелого положения на сухопутных фронтах сформировать ее не удалось.

На качественно новом уровне такое соединение было сформировано через два года. 12 августа 1920 г. коморси республики А. В. Немитц принял решение сформировать для участия в планировавшейся десантной операции под Геническом морскую экспедиционную дивизию Морских сил Черного и Азовского морей (МСЧАМ).[19] Формирование предусматривалось на базе штаба и батальонов сводного десантного отряда Днепровской военной флотилии, передислоцированного в Мариуполь. Началось формирование и 2-й морской экспедиционной дивизии в Астрахани, Таганроге и Баку, но осложнение обстановки на Южном направлении вынудило объединить эти две дивизии.

В лагере белогвардейцев также шел процесс реформирования частей и подразделений морской пехоты. Уже в конце 1917 г. по распоряжению генерала от инфантерии М. В. Алексеева капитан 2-го ранга В. Н. Потемкин сформировал морскую роту Добровольческой армии, которая приняла боевое крещение 27 ноября под Ростовом-на-Дону. На Петроградском направлении в Северо-Западной армии генерала от инфантерии Н. Н. Юденича действовали полк Андреевского флага и морской батальон капитана 1-го ранга П. О. Шишко. На самые ответственные участки Восточного фронта белогвардейцы направляли отдельную бригаду морских стрелков контр-адмирала Г. К. Старка (до 2 тысяч человек) и морской учебный батальон капитана 2-го ранга П. В. Тихменева (1570 человек), почти полностью погибших в боях.[20]

Почти везде, где имелись советские военные флотилии, имели свои флотилии белогвардейцы и интервенты. Белогвардейские военные флотилии состояли преимущественно из вооруженных судов. Кроме них на Северной Двине и Азовском море белогвардейцы использовали боевые корабли класса мониторы, миноносцы и канонерские лодки. Десантные корабли специальной постройки во всех флотилиях отсутствовали.

Военно-морские силы белогвардейцев в годы Гражданской войны состояли из Черноморского флота (более 120 кораблей), Морских сил на Дальнем Востоке, 13 флотилий и отрядов кораблей. Их поддерживали 6-я британская эскадра Балтийского моря (66 кораблей), эскадра на Черном море (83 корабля), отряд кораблей на Белом море (10 кораблей), в состав которых входили английские, американские, французские, итальянские и греческие корабли.

На морских, озерных и речных театрах в годы Гражданской войны и иностранной интервенции высаживались в основном тактические десанты. Некоторые тактические десанты являлись важной составной частью проводимых операций.[21] Высадка десантов в тыл и на фланги противника в период проведения наступательных операций была наиболее эффективным способом содействия сухопутным войскам.

В ноябре 1918 г., когда началось изгнание германских войск с захваченных ими территорий Советской России, войска 7-й армии (командующий – Е. А. Искрицкий) перешли в наступление против белогвардейцев. 23 ноября РВС 7-й армии, которому оперативно подчинялся Балтийский флот (наморси С. В. Зарубаев), поставил перед силами флота задачу прикрыть наступление 6-й сд (начальник И. И. Иванов) с моря и оказать ей содействие путем высадки морских десантов и артиллерийских обстрелов левого фланга белоэстонских войск.[22] По разработанному плану высадки десанта 25–26 ноября эсминцы «Автроил», «Азард» и подводная лодка «Тур» провели разведку района предстоящего перехода сил высадки и огневой поддержки, а также воды Финского залива до Ревеля с целью выявления в нем английских кораблей. Утром 27 ноября из Кронштадта вышли крейсер «Олег», эсминец «Меткий» и три транспорта с морским десантом (две роты моряков под командованием В. Пусса и П. П. Волина, общей численностью 690 человек).[23]

В 10 часов 20 минут 28 ноября крейсер «Олег» открыл огонь по району намеченной высадки десанта, а транспорты в сопровождении эсминца «Меткий» вошли в устье Наровы. Высадка десанта была произведена после получасовой артподготовки.[24] Почти не встретив сопротивления со стороны германских войск, десантники при огневой поддержке крейсера продвинулись в глубь берега и, соединившись с 6-й сд, к вечеру 29 ноября овладели Нарвой. Как видим, высадка десантным отрядом Балтийского флота морского десанта в устье Наровы оказала существенную помощь войскам 7-й армии в освобождении города Нарвы.[25]

В мае 1919 г. командующий 2-й армией В. И. Шорин поставил перед оперативно подчиненной ему Волжской военной флотилией (командующий П. И. Смирнов) задачу обеспечить переправу войск армии через Вятку и своим артиллерийским огнем и высадкой десантов поддержать их наступление, а также не допустить прорыва флотилии белых в реку Вятку.[26] Замысел командующего флотилией П. И. Смирнова предусматривал перед началом форсирования реки высадить в тыл противника тактический десант, который должен был поднять панику среди белогвардейцев в тылу и отвлечь на себя часть его сил с линии фронта.[27] В соответствии с разработанным и утвержденным планом операции в ночь на 24 мая флотилия приступила к форсированию реки. В 3 часа десантный отряд в составе двух пароходов, на которых находились 600 моряков под командованием И. К. Кожанова, в сопровождении 2-го дивизиона канонерских лодок, одного сторожевого и двух посыльных судов вышел из устья Вятки и направился к селу Котловка, где предусматривалось высадить десант. Под покровом ночи десантный отряд скрытно подошел к Котловке и после короткой артиллерийской подготовки, проведенной канонерскими лодками, высадился на берег.

Преодолевая при поддержке огня корабельной артиллерии ожесточенное сопротивление противника, отряд пробился к деревне Мурзихе. Однако при дальнейшем наступлении связь с кораблями была потеряна. Белогвардейцы бросили на борьбу с десантом свои лучшие части. Тем не менее десантники отразили атаки противника и успешно решили поставленные перед ними задачи. При поддержке 3-го и 4-го дивизионов канонерских лодок 28-я сд (начальник В. М. Азин) завершила переправу через Вятку и установила связь с десантом.[28]

Весной 1919 г. к северу от Петрограда сложилось напряженное положение. Олонецкая добровольческая армия, действующая с территории Финляндии на междуозерном направлении, к концу апреля вышла к Свири, овладев побережьем Ладоги. Онежская военная флотилия РККФ (командующий Э. С. Панцержанский) совместно с сухопутными войсками провела несколько операций, оставивших заметный след в военно-морской истории. Примерами могут служить Видлицкая и Лижемская операции. Чтобы остановить наступление противника на этом участке, сорвать его замыслы и отбросить интервентов и белогвардейцев от границ Советской России, Реввоенсовет Петроградского фронта 22 июня 1919 г. приказал войскам Междуозерного боевого участка фронта и Онежской военной флотилии перейти в решительное контрнаступление и очистить Междуозерный район от противника. Совместное их наступление на Видлицу получило название Видлицкой операции.[29]

Замыслом командования 1-й сд (начальник М. П. Гусаров) предусматривалось нанесение удара по тыловой базе Олонецкой добровольческой армии в поселке Видлица на северном побережье с одновременным переходом в наступление по фронту от рубежа реки Тулоксы.[30] Флотилии ставилась задача высадки десанта. Учитывая сильную противодесантную оборону и стремясь достичь внезапности высадки десанта, командующий флотилией Э. С. Панцержанский главное внимание уделил скрытности. К 27 июня все выделенные силы сосредоточились в устье реки Олонки. В операцию было выделено 12 кораблей и судов (4 буксирных парохода, 2 эсминца, 5 сторожевых судов, сетевой заградитель и флагманское посыльное судно). В десант было выделено более 650 человек.[31]

В соответствии с планом высадки было сформировано два десантных отряда. Один из них, в который вошли основные корабельные силы: корабли артиллерийской поддержки (эсминцы «Амурец» и «Уссуриец», заградитель «Яуза», сторожевое судно «Ласка») и десантной группы (транспорт в охранении сторожевого судна № 2), должен был действовать на главном направлении против Видлицы. Другой отряд, состоящий из корабля артиллерийской поддержки (сторожевое судно «Выдра») и десантной группы (2 парохода в охранении сторожевых судов № 1 и 4), действуя на вспомогательном направлении, должен был высадить десант в устье Тулоксы.[32]

В ночь на 27 июня десантный отряд покинул устье Олонки и, совершив скрытный ночной переход, на рассвете, разделившись на две десантные группы, подошел к назначенным местам высадки. Подойдя к Видлице, первая группа в 5 часов 20 минут начала бой за высадку. В результате двухчасового боя артиллерийские батареи противника в районе Видлицы были подавлены. Вслед за этим был высажен десант, сначала на левый, а затем на правый берег реки.[33] Наступая, десант к 16 часам овладел Видлицей. На вспомогательном направлении из-за сильного противодействия противника высадку десанта пришлось перенести в другое место, расположенное между устьями рек Тулоксы и Видлицы. К 12 часам десант, преодолевая сильное сопротивление противника, успешно высадился и овладел его укреплениями.[34] Оба десанта вскоре соединились и, ведя общее наступление против противника с двумя стрелковыми полками, наносившими фронтальный удар, успешно завершили операцию.[35] В результате успешно проведенной Видлицкой операции Олонецкая добровольческая армия была разгромлена, а ее остатки отброшены за государственную границу.

В сентябре 1919 г. обострилась обстановка на Петрозаводском направлении, где интервенты и белогвардейцы вплотную приблизились к Петрозаводску. С целью восстановления прежнего положения 1-я СД (начальник И. Е. Борзаковский) совместно с Онежской военной флотилией (командующий Э. С. Панцержанский) провели Лижемскую операцию.[36] Начальник дивизии решил разгромить ударную группировку противника одновременным наступлением с фронта и высадкой десанта в тылу у станции Лижма.[37] В ходе подготовки и высадки десанта особое внимание уделялось обеспечению скрытности перехода и отвлечению противника на ложное направление. Для выполнения поставленной задачи командующий флотилией Э. С. Панцержанский выделил 2 заградителя, 5 канонерских лодок, 5 сторожевых судов, 2 катера, плавучую батарею, 3 транспорта, 2 буксира и госпитальное судно.[38]

Весь состав выделенных кораблей был разделен на три группы: десантную и две демонстративные (северную и южную). Десант состоял из 500 человек.[39] Ночной 11-часовый переход из Петрозаводской базы в Лижемскую губу прошел скрытно, и в 11 часов 30 минут началась артподготовка места высадки десанта и действия демонстративных групп, дезориентировавших противника. В 12 часов 25 минут началась высадка десанта непосредственно на пристань, продолжавшаяся в течение часа. Атаки двух полков, наступавших с фронта, противник вначале отбил, однако, имея у себя в тылу советские десант и флотилию, вынужден был отступить. 28 сентября десантники соединились с частями Красной армии. В результате Лижемской операции удалось отбросить войска противника более чем на 30 километров к северу в сторону государственной границы с Финляндией.[40]

К началу мая 1920 г. войска Туркестанского (командующий М. В. Фрунзе-Михайлов) и Кавказского (командующий М. Н. Тухачевский) фронтов совместно с Каспийским флотом[41] (наморси Ф. Ф. Раскольников) освободили каспийское побережье России от интервентов и белогвардейцев. Англо-белогвардейский флот укрылся в иранском порту Энзели и в любой момент мог развернуть боевые действия на наших коммуникациях. В находившемся под контролем английского командования порту Энзели, кроме значительных сил белогвардейского флота, дислоцировались 36-я пехотная бригада (до 2 тысяч человек с полевой артиллерией и бронеавтомобилями), 130-мм береговая батарея и несколько самолетов английской армии. Вход в Энзелийский залив прикрывала двухорудийная 130-мм плавучая батарея.[42] С целью ликвидации флотилии противника, укрывшейся в Энзели, было решено провести набеговую операцию с высадкой десанта.

Замысел операции предусматривал захват порта и города Энзели комбинированным ударом с моря и суши. Главный удар наносил флот с моря. Для выполнения Энзелийской десантной операции были выделены следующие силы: 2 вспомогательных крейсера, 3 эсминца, 2 канлодки, 1 тральщик, 3 сторожевых катера и 3 транспорта с десантом из 2 тысяч моряков под командованием И. К. Кожанова. Командиром десантного отряда был назначен Ф. Ф. Раскольников.

Разработанный штабом Каспийского флота (КВФ) план операции сводился к следующему. Одновременно с демонстративными действиями эсминцев западнее Решта предусматривалось высадить под прикрытием канлодок восточнее Энзели в районе Хуммам-Кивру десант моряков с задачей перерезать дорогу Энзели – Решт, а также дороги на Решт и Тегеран и овладеть береговыми батареями в районе Энзели. Корабли должны были вести артиллерийский обстрел береговых батарей и предместья Энзели – Казьяна. Кавалерийский эскадрон, выступив из Ленкорани, перейдя границу в районе Астари и подойдя к Энзели, должен был отвлечь на себя внимание противника. На случай серьезного противодействия эскадрону планировалось высадить в тыл врага небольшой десант с парохода, следующего вдоль берега.[43]

Для обеспечения скрытности десантный отряд в ночь на 16 мая перешел из Баку к острову Наргин, где в течение почти суток стоял на якоре. Следующей ночью он тремя кильватерными колоннами вышел в море. Одновременно с ним вдоль берега шел кавалерийский эскадрон (командир Калмыков). С моря кавалеристов прикрывали вспомогательный крейсер и пароход с ротой десантников. На рассвете 18 мая десантный отряд подошел к Энзели на дистанцию 60 кабельтовых от берега и начал перестроение в боевой порядок. Противник подхода отряда не обнаружил и никакого противодействия не оказал. Бой за высадку десанта начался в 7 часов 15 минут, когда две группы наших кораблей открыли огонь по местонахождению штаба войск гарнизона и по западному району Копурчаль с целью отвлечения внимания противника от действительного места высадки десанта. Главарт флотилии Б. П. Гаврилов лично управлял огнем 130-мм орудий ВКР «Роза Люксембург» и добился прямого попадания в кирпичный дом, где размещался штаб 36-й пехотной бригады противника.[44] Английскому командованию по радио был предъявлен ультиматум с требованием сдать русские суда, имущество и обещанием свободного выхода всех иностранных военнослужащих и граждан из Энзели.[45]

Не дожидаясь ответа, в 8 часов началась артподготовка места высадки десанта в районе Кивру (в 12 километрах к востоку от порта), после чего был высажен десант. Десантники сразу же при поддержке корабельной артиллерии перешли в наступление и перерезали пути отхода англичанам из Энзели в Решт, а затем развили наступление на город. Одновременно с наступлением десантников с севера по побережью при артиллерийской поддержке кораблей на Энзели наступал кавалерийский эскадрон. Обнаружив приближение к Энзели красной конницы, англичане поняли, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и прекратили огонь. Противник свои корабельные силы в бой не вводил.[46]

Энзелийская операция, завершившаяся блестящим успехом, является одной из немногих в период Гражданской войны самостоятельных операций флота. Она является примером хорошо продуманных и скоординированных действий по захвату базы неприятельского флота. Энзелийская операция имела также важное военно-политическое значение. Она завершила освобождение Каспийского моря от интервентов и белогвардейцев.

Самое активное участие в десантных действиях приняли морские силы РККФ в составе отдельных морских формирований и в рядах общевойсковых частей и соединений Рабоче-крестьянской Красной армии. Морские части создавались в основном для кратковременных действий на приморских и приозерно-речных участках фронта. Кроме того, в годы Гражданской войны широкое распространение получили штатные десантные части флотилий, строившиеся на твердой организационной структуре. Так, в состав Усть-Днепровской флотилии входил десантный отряд из 240 моряков. В июле – октябре 1920 г. отряд судов (командир Б. В. Хорошхин) флотилии высадил 27 десантов.[47]

В Гражданской войне, как ни в одной из прошлых войн, десантные действия широко применялись на морских, озерных и речных театрах. Активные десантные действия стали возможны благодаря развертыванию во время войны 34 красных военных флотилий. Такое большое количество флотилий объясняется наличием озер и судоходных рек в районах боевых действий, которые противоборствующие стороны стремились использовать в качестве удобных рубежей обороны, и маневренным характером войны, позволявшим широко использовать реки для маневра морскими силами. Они являлись высокоподвижными ударными группировками в составе фронтов.

Важной особенностью военных флотилий РККФ являлось наличие в их составе наряду с кораблями морской авиации и частей морской пехоты (десантных отрядов). Так, в апреле 1920 г. советское командование приступило к формированию Азовской военной флотилии (командующий Е. С. Гернет).[48] В конце весны на Азовском море было оборудовано, вооружено и подготовлено к ведению боевых действий до 40 различных кораблей, которые и составили боевое ядро Азовской военной флотилии. В июле она пополнилась 18 самолетами, из них 11 было морских и 7 сухопутных. В августе при флотилии была сформирована морская экспедиционная дивизия (начальник П. И. Смирнов) в количестве около 5 тысяч человек.[49]

Следовательно, военные флотилии РККФ представляли собой крупные соединения разнородных сил флота, состоящих из кораблей различных классов и назначения, авиации и морской пехоты. Это позволяло им более успешно решать стоявшие перед ними задачи в совместных действиях с сухопутными войсками, особенно по высадке десантов. Некоторые крупные тактические десанты, особенно на Азовском море в 1920 г., с обеих противоборствующих сторон готовились и проводились как десантные операции. Для высадки крупных десантов в качестве десантных войск белогвардейцы использовали и крупные сухопутные части, особенно генерал-лейтенант П. Н. Врангель.

В июне 1920 г. 13-я армия (командующий Р. П. Эйдеман) РККА обороняла выходы из Крыма в Северную Таврию, удерживая Перекопский и Чонгарский перешейки. Белогвардейское командование приняло решение: сковать силы 13-й армии атаками Перекопа и Чонгара с фронта и обойти ее фланг с моря. Для этого к 20 мая в Феодосии были сосредоточены 2-й армейский корпус (6450 человек, командир генерал-лейтенант Я. А. Слащев) и транспорты.

Замысел операции предусматривал прорыв эскадры с десантными войсками (2-й армейский корпус) из Феодосии через Керченский пролив в Азовское море, переход морем и высадку десантных войск в районе Кирилловки. Командующим операцией был назначен генерал-лейтенант Я. А. Слащев, командиром высадки – начальник 2-го отряда Черноморского флота капитан 1-го ранга Н. Н. Машуков.

Сообразно этому был построен план операции: 1-й армейский корпус (командир генерал от инфантерии А. П. Кутепов) атаковал Перекоп, 3-й армейский корпус (командир генерал Писарев) пытался форсировать Чонгар. Наступление должно было развернуться 8 июня. Одновременно из Феодосии 2-й армейский корпус должен был тронуться в путь и, пройдя ночью узкий Керченский пролив, где фарватер проходил всего в 1,5 километрах от берега Тамани, занятого Красной армией, высадиться 7 июня в 50 километрах от фланга 13-й армии. Расчет был построен на внезапности. Белогвардейское командование считало, что оно не сможет скрыть самого факта подготовки к десанту, но надеялось удержать в тайне время и место высадки. Мало того, оно рассчитывало выполнить десант в такое время, когда 13-я армия будет связана наступлением с фронта. Особенностью десантной операции была высочайшая скрытность ее подготовки, особенно планирования. Ради нее совершенно пренебрегли подготовкой высадки десанта. Кирилловская десантная операция готовилась около трех недель. Разработка плана операции велась лично генерал-лейтенантом Я. А. Слащевым. С планом был ознакомлен только утвердивший его генерал-лейтенант П. Н. Врангель.[50] Даже начальник штаба корпуса узнал место высадки лишь тогда, когда десантный отряд вышел в Азовское море.

20 мая корпус был снят с позиции в районе Джанкоя и двинулся по железной дороге в Феодосию. 5 июня суда с десантом вышли из Феодосии. Ночью белогвардейская эскадра скрытно форсировала Керченский пролив и вышла в Азовское море. Наступление белогвардейских войск из Крыма в Северную Таврию началось в 4 часа 6 июня с высадки 2-го армейского корпуса в районе деревни Кирилловки, расположенной восточнее Геническа. Высадка десанта продолжалась в течение дня. Она оказалась неожиданной для командования 13-й армии, получившего первые сведения о ней от летчиков 3-го и 13-го авиационных отрядов только вечером 6 июня.[51] Летчики 3-го авиаотряда обнаружили переход десантного отряда в полдень 6 июня, когда многие его суда еще только подходили к району высадки. Запоздание переданных авиаотрядом сведений о противнике объяснялось тем, что связь штаба армии с авиацией была организована слабо. Высадка десантных войск проходила без сопротивления.[52] Только во второй половине дня 6 июня появился советский самолет, сбросивший 7 бомб весом 40 килограммов, не принесших вреда десанту. Кроме того, противник довольно удачно провел демонстрацию высадки десанта в районе порта Хорлы и этим отвлек внимание командования 13-й армии от подлинного района высадки. Поэтому 2-й армейский корпус практически не встретил на берегу сопротивления. Только 50 красных конников пытались оказать сопротивление десантным войскам.[53]

Однако десантные войска испытали немалые трудности в связи с плохой погодой и собственной неподготовленностью. Место, избранное для высадки, не допускало подхода транспортов ближе чем на 1 километр. Когда эскадра в составе 32 транспортов и 12 военных кораблей подошла к берегу, то она вынуждена была стать на якорь, не зная, что делать. Разыгрался шторм, на берег шел накат, а средств для высадки не было. Тогда людей, лошадей и орудия стали просто спускать в воду, и по горло в воде люди тащили к берегу пушки, обдаваемые волнами. За день удалось таким образом высадить всего около 800 кавалеристов, 200 солдат и 4 орудия. Потери корпуса при высадке – один человек и две лошади.[54] После высадки корпус двинулся в тыл противника.

Командование 13-й армии, находившееся под угрозой атаки белогвардейцев через перешейки, не могло выделить сил для отражения высадки. Первый эшелон десанта немедленно и не ожидая высадки всего корпуса перешел в наступление и после форсированного перехода в 70 километров овладел станцией Акимовка, перерезав единственную артерию, питавшую советские войска. Противопоставить развивавшемуся обходу можно было только сборные комендантские команды. Имея более чем тройное превосходство в силах, белогвардейцы сломили сопротивление частей 13-й армии и 9 июня заняли Мелитополь.[55] Вслед за этим началось наступление главных сил белогвардейских войск со стороны Перекопского перешейка. Одновременно продолжалась атака перешейков. В этих условиях отход советских войск на Каховку был единственно возможным выходом из грозившего окружения.

После стабилизации положения на сухопутном фронте в Северной Таврии были созданы условия для проведения наступательных операций Красной армией. Под руководством прибывшего на Азовскую военную флотилию коморси республики А. В. Немитца штабом Морских сил Черного и Азовского морей был разработан план высадки морской экспедиционной дивизии в тыл белогвардейских войск у Геническа. Переход и высадку десанта предусматривалось обеспечить постановкой активного минного заграждения в Керченском проливе. Это заграждение должно было лишить возможности противнику наращивать силы за счет перевода кораблей из Черного в Азовское море.[56]

Потерпев поражение на Дону, военное руководство белогвардейцев предприняло попытку с помощью десантов поднять восстание среди казаков Кубани. Время высадки десантов было выбрано генерал-лейтенантом П. Н. Врангелем довольно удачно, так как август 1920 г. был периодом наиболее ожесточенных боев с польской армией. Тем не менее на Кубани 9-я армия (командующий М. К. Левандовский) РККА располагала 3,5 стрелковыми и 2 кавалерийскими дивизиями общей численностью 25 тысяч штыков, 3900 сабель, 600 пулеметов и 145 орудий.[57]

На Кубани красным войскам приходилось иметь дело с довольно сильным антисоветским движением, заставлявшим держать все силы распыленными так, что ни в одном гарнизоне не было сил больше полка. Общая численность повстанцев исчислялась до 15 тысяч человек с наибольшим сосредоточением в горах Майкопского района и в плавнях Кубани. В горах повстанцы объединились под командой генерал-майора П. П. Фостикова в армию «Возрождения России» силой в 6 тысяч бойцов при 34 пулеметах и 12 орудиях. Сообразно этому 9-я армия располагалась: 34-я сд (начальник Г. А. Груздов) в Майкопском районе лицом к «армии» генерал-майора П. П. Фостикова; 22-я сд (начальник С. П. Захаров) в районе Тамань – Новороссийск. Важнейшие пункты, где считалась возможной высадка в Азовском море, прикрывались: Ейск – 2 батальонами и 7 орудиями, Ахтари – 2 ротами. В распоряжении армейского командования оставались: 1-я кд (начальник И. П. Орлов) в районе станицы Тимашевской и Уральская бригада в районе Кущевки, готовые оказать помощь войскам, наблюдавшим побережье Азовского моря. Общий морской фронт, за который отвечала 9-я армия, от Ейска на Тамань, Туапсе, Адлер, был около 600 километров.[58]

Десант на Кубань представлялся для белогвардейского командования предприятием исключительной важности. Генерал-лейтенант П. Н. Врангель стремился расширить плацдарм, с которого он вел наступление против Советской страны. Рассчитывая создать на Кубани новый фронт, белогвардейское командование подготовило и провело Ахтарийскую десантную операцию. Согласно плану она должна была начаться высадкой десантов на двух направлениях: главном – у Ахтари с ближайшей задачей захватить станицу Тимашевскую и прилегающие к ней населенные пункты и затем, после сосредоточения на плацдармах всех сил десанта и пополнения их новыми формированиями за счет мобилизации среди казачества, нанести удар на Екатеринодар и на вспомогательном – Таманском полуострове, где намечалась высадка отряда полковника П. Г. Харламова численностью в 2900 штыков и сабель при 6 орудиях и 25 пулеметах. В районе Новороссийска должен был действовать специально сформированный для участия в Ахтарийской десантной операции отряд генерал-майора А. Н. Черепова численностью 1500 штыков при 2 орудиях и 15 пулеметах.

На главном направлении предусматривалось высадить лучшие свои части, под командованием генерала-лейтенанта С. Г. Улагая.[59] Белогвардейское командование рассчитывало, что удастся привлечь кубанское казачество к Белому движению и его относительно небольшая группа войск обрастет мощными пополнениями казачества. Десантные войска (командир генерал-лейтенант С. Г. Улагай) состояли из 4050 штыков, свыше 4 тысяч сабель при 17 орудиях, 243 пулеметах, 3 бронеавтомобилях и 3 самолетах.[60] Командование белых реорганизовало и основательно подготовило десантные войска, в значительной степени укомплектованные офицерскими кадрами. Проводились специальные занятия по высадке десантов. Соблюдались все меры маскировки по обеспечению внезапности высадки десанта.[61]

Наиболее выгодным пунктом высадки десанта была признана станица Ахтари, слабо защищенная, открывавшая выгодный путь для наступления в глубь Кубани. Порт и железная дорога, имевшая своим началом Ахтари, давали возможность организовать удобную базу высадки.

Командование РККА знало о готовящейся высадке, но ни времени начала, ни места, куда планировалась высадка, установить было невозможно, и никаких мер для встречи десанта в Ахтари принято не было. Советские самолеты-разведчики пролетали 12 и 13 августа над Феодосией и Керчью и не заметили ничего необычного. Так же, как обычно, стояли транспорты. Так же, как и всегда, было заметно небольшое движение в порту.

Посадка на суда десантных отрядов производилась в портах Феодосия и Керчь. С вечера 12 до утра 13 августа 1920 г. в Феодосии грузились главные силы десанта, в Керчи – вспомогательные десанты. Свой полевой штаб генерал-лейтенант П. Н. Врангель перевел в Керчь.[62] Утром 14 августа главные силы десанта подошли к Ахтари.[63] Буквально несколько часов спустя после прохода через Азовское море главных сил белогвардейского десанта в район Керченского пролива вышли два сторожевых судна и пять катеров-истребителей Азовской военной флотилии РККФ. Они поставили там более 250 мин типа «Рыбка». Обнаружив затем десант противника, Азовская флотилия, ввиду большого численного превосходства противника, не рискнула атаковать их. Переход десанта морем был обнаружен советским гидросамолетом, однако сосредоточить войска 9-й армии для обороны своего побережья не удалось.

Под прикрытием корабельной артиллерии началась высадка, которая вследствие неразберихи и нераспорядительности главного руководителя высадки продолжалась почти три дня вместо полутора суток, как это планировалось. Высадка, несмотря на отсутствие сопротивления, так затянулась потому, что мелкий порт не давал возможности высаживаться прямо с пароходов на берег; требовалась перегрузка войск и грузов на лодки, которые и перевозили войска на пристань.

Этот крупный недостаток в организации высадки десанта дал возможность командованию 9-й армии РККА, вначале недооценивавшему это направление и считавшему его второстепенным, провести некоторые мероприятия, в том числе подтянуть к направлению движения десантных войск части 1-й кд и другие подразделения. Закончив к 17 августа высадку десантных войск, десантные войска в течение пяти дней захватил плацдарм протяженностью 90 километров по фронту и 80 километров в глубину.[64] Наступая в глубь Кубани, они заняли станицу Тимашевскую. 17 августа десант генерал-майора А. Н. Черепова высадился в районе Абрау-Дюрсо, а десант генерал-майора П. Г. Харламова высадился в районе Тамани, вынудив затопить корабли Темрюкского отряда судов. Создалась реальная угроза прорыва белогвардейцев к Екатеринодару.

Трудная для Красной армии обстановка, созданная разброской сил, не дала возможности быстро собрать превосходящие силы для уничтожения десантных войск генерал-лейтенанта С. Г. Улагая. Для этого понадобилось 14 дней. К тому же казачество не поддержало десантные действия белогвардейцев.

Для борьбы с этими десантами в район станицы Тимашевской были направлены части 9-й армии. Против десантных войск генерал-лейтенанта С. Г. Улагая были сосредоточены части 22-й сд (начальник Б. В. Майстрах), полк бригады штаба 9-й армии, 2-я (начальник В. В. Шашкин) и 9-я (начальник Н. В. Куйбышев) стрелковые дивизии из фронтового резерва. По приказу командования фронта из 10-й (командующий В. П. Глаголев) и 11-й (командующий М. И. Василенко) армий направлялись 33-я кбр и 7-я кд (начальник А. М. Хмельков).[65] Приказом главкома С. С. Каменева начальнику Морских сил Черного и Азовского морей А. В. Домбровскому Азовской военной флотилии (командующий Е. С. Гернет) была поставлена задача содействовать войскам 9-й армии в ликвидации десантных группировок противника. Выполняя приказ, катера-истребители флотилии произвели скрытную постановку 100 мин на коммуникациях противника в районе Ахтарского лимана, чем значительно затруднили подход к десанту генерал-лейтенанта С. Г. Улагая боевых и вспомогательных судов.[66] Отряд кораблей в составе 5 канонерских лодок, 3 сторожевых судов и 3 катеров-истребителей Азовской военной флотилии вошел на рейд Ахтари и обстрелял порт, базу и железнодорожную станцию. В результате пятичасового обстрела были подавлены две артиллерийские батареи белогвардейцев и вызван беспорядочный отход штаба и тылов десантных войск в Ачуев.[67]

Для ускорения ликвидации десантных войск генерал-лейтенанта С. Г. Улагая коморси республики А. В. Немитц приказал Е. С. Гернету в тыл десантных войск высадить морскую экспедиционную дивизию (начальник П. И. Смирнов),[68] а для прикрытия контрдесантной операции с моря – выставить дополнительное минное заграждение.[69] Подготовка и проведение контрдесантной операции Азовской военной флотилией характеризовались продуманным замыслом, качественной организацией разведки и управления, тесным взаимодействием корабельных сил и авиации. Оперативности действий флотилии способствовало и то, что она находилась в готовности к проведению морской десантной операции у Геническа, и переориентировка на новое направление не потребовала значительных усилий.

Контрдесантная операция началась 24 августа 1920 г. высадкой морской экспедиционной дивизии в тыл десантным войскам у станицы Камышеватской севернее Ахтари. Переход из Мариуполя в Камышеватскую десантного отряда в составе 17 транспортных судов и барж в охранении 5 канонерских лодок, 3 сторожевых судов и 5 катеров-истребителей был осуществлен ночью и днем 23 августа и обеспечивался дальней разведкой двух гидросамолетов М-9. На переходе морем корабли охранения обнаружили канонерскую лодку и эсминец противника. Канлодка от боя уклонилась, а эсминец после короткой перестрелки с кораблями охранения десантного отряда на большой скорости ушел на запад.[70]

Высадка дивизии началась после непродолжительной артиллерийской подготовки и продолжалась почти в течение суток. Канонерские лодки после артподготовки прикрыли высадку десанта с моря. Появившиеся в районе высадки эсминец и 4 канлодки противника в бой не вступали и противодействия высадке контрдесанта не оказали. Катера-истребители усилили ранее выставленное минное заграждение 80 минами, а гидросамолеты продолжали воздушную разведку районов, прилегающих к месту высадки контрдесанта (командир П. И. Смирнов).[71] Части морской дивизии 25 августа овладели станицей Ахтари и вынудили противника отступить к Ачуеву, создав большой плацдарм на побережье. Отрезанный с моря и лишенный поддержки своего флота, противник с 22 августа по 1 сентября вел оборонительные бои против наступавших войск 9-й армии и морской экспедиционной дивизии. В этих боях активное участие приняла авиация 9-й армии, которая с 5 по 7 сентября группами по 6–7 самолетов бомбила и обстреливала вражеские войска. Произведя за три дня 29 самолето-вылетов, она нанесла противнику определенные потери.[72]

Совместные действия 9-й армии, Азовской военной флотилии и морской экспедиционной дивизии были эффективны. В связи с поспешным отступлением десанта генерал-лейтенанта С. Г. Улагая от побережья огневая поддержка контрдесанта не потребовалась, и 26 августа корабли флотилии возвратились в Мариуполь. Катера-истребители в течение еще нескольких дней продолжали минные постановки, на которых подорвались эсминец «Живой» и канлодка «Алтай» противника и были отведены на ремонт в Севастополь.[73] Десант генерал-лейтенанта С. Г. Улагая был окружен и разгромлен. 1 сентября началась эвакуация его остатков обратно в Крым, которая завершилась 7 сентября. В ходе эвакуации три транспортных судна получили серьезные повреждения от подрыва на минах.[74] Вспомогательные десанты белогвардейцев, высаженные у Новороссийска и на Таманском полуострове, также были разгромлены.

Так как Ахтарийская десантная операция совпала с наступлением белополяков, ликвидация главного и вспомогательных десантов белых на Кубани в сжатые сроки имела большое значение. Их разгром был достигнут в результате согласованных совместных действий войск 9-й армии, Азовской военной флотилии и морской экспедиционной дивизии при общем превосходстве на море белогвардейского флота, который удалось лишить свободы маневра с помощью минных заграждений.

Как видим, проведенные белогвардейцами Кирилловская и Ахтарийская десантные операции были самыми крупными морскими десантными операциями, проведенными в период Гражданской войны в России. Они проводились с весьма решительными оперативными целями. Всесторонняя и качественная подготовка этих операций позволили осуществить переход десантных отрядов морем и высадку десантных войск без противодействия противника. Этому способствовали также плохо организованная разведка красных, запаздывание развертывания Азовской военной флотилии и высадка десантов в местах, где отсутствовала противодесантная оборона.

Поставленные белогвардейским командованием задачи в Кирилловской десантной операции были достигнуты полностью, а в Ахтарийской – нет. Неразбериха в ходе высадки десантных войск генерал-лейтенанта С. Г. Улагая, приведшая к задержке высадки десантных войск на 1,5 суток, а также запланированная приостановка на несколько дней их наступления с целью проведения массовой мобилизации среди кубанского казачества позволили командованию Кавказского фронта (командующий В. М. Гиттис) произвести перегруппировку войск и подтянуть необходимые силы для ликвидации войск десанта.

Подготовка и успешное проведение Камышеватской контрдесантной операции Азовской военной флотилией при общем превосходстве на море сил белогвардейского флота подтвердили ее высокие боевые возможности, в том числе и в борьбе с неприятельскими десантами. Эта операция была единственной в истории морской контрдесантной операцией, когда в тыл десанта высаживалась морская экспедиционная дивизия.

Таким образом, в годы Гражданской войны десантные действия противоборствующих сторон получили широкий размах. Красные армия и флот провели Камышеватскую контрдесантную и Энзелийскую десантную операции, высадили более 30 тактических и значительное количество диверсионных десантов.[75] Белогвардейцы провели Кирилловскую и Ахтарийскую десантные операции и высадили более 20 тактических десантов.

Боевой опыт, полученный в ходе десантных действий, оказал значительное влияние на разработку теории морских десантных операций в межвоенный период.

Глава 2

Формирование и реализация военно-теоретических взглядов на десантные операции в годы строительства РККА и РККФ (1921–1929)

Первым в Советской России свои взгляды на десантные операции изложил в 1923 г. В. К. Лукин в своей рукописи «Десантные операции». Он не касался «общих положений военно-морской науки, занимающейся десантными операциями», а подробно проанализировал «только некоторые особенности и мелочи, на деле оказавшие большие и дурные последствия».[76] Это позволило ему детально рассмотреть инструкции по десантным действиям, разработанные в штабах морского ведомства России в годы Первой мировой войны, выделить особенности некоторых документов по данной проблеме японского, германского и английского флотов.[77] Значительное внимание уделено анализу десантных действий противоборствующих сторон в Гражданской войне 1918–1920 гг.

Первым военно-морским теоретиком, кто усомнился в незыблемости и непогрешимости теории «владения морем» и невозможности проведения морских десантных операций в условиях господства флота противника на море, был А. В. Немитц.[78] По заданию главнокомандующего вооруженными силами республики С. С. Каменева он в конце 1923 г. провел исследование на тему «Стратегический очерк начала общеевропейской войны с морской точки зрения».[79] В нем он пришел к выводу, что для того, чтобы высадить крупный десант (200 тысяч человек) в Англию с континента, «нужно овладеть не морем вообще, а лишь узким каналом Па-де-Кале на короткий срок, например на 24 часа. После удачной высадки британский флот гибнет, даже если он и не был раньше разбит».[80] Тем самым А. В. Немитц внес определенный вклад в развитие теории морской десантной операции.

В то же время была опубликована работа Б. Б. Жерве «Морская стратегия Наполеона», в которой автор утверждал, что «владение морем является первейшей и важнейшей стратегической целью борьбы на море… чтобы уничтожить военную мощь великой островной державы, надо завладеть морем».[81] Такие противоречивые взгляды по конкретному вопросу были не только у них. Обсуждения различных вопросов военно-морского искусства превратились в дискуссии, которые, то угасая, то разгораясь, длились почти десятилетие.

М. А. Петров в пособии «Боевое применение воздушных сил в морской войне» отмечал, что десантная операция состоит в том, чтобы, воспользовавшись благоприятной обстановкой, высадить на неприятельском берегу войска, имеющие задачей или самостоятельную операцию, или действия, объединенные с действиями войск на сухопутном фронте.[82] В зависимости от поставленных десантам задач он классифицирует их следующим образом: стратегический десант – высадка экспедиционной армии, получившей задачу провести самостоятельную операцию на территории противника; тактический десант – высадка отряда меньшей силы, получившего задачу выполнить тактический маневр в связи с действиями других сухопутных частей на фронте.

В работе рассмотрены условия, при которых могла быть проведена десантная операция, а также меры, необходимые для ее обеспечения на всех этапах ее проведения. Высказывались основные требования, предъявляемые к десантной операции, – внезапность и быстрота выполнения. М. А. Петров подчеркнул, что все действия флота должны быть направлены к обеспечению возможности провести десантную операцию внезапно для противника, осуществив ее тогда, когда противник ее не ожидает, проведя столь быстро, что он не успевает подготовиться к отражению, направив ее туда, где это для него более всего опасно.[83] Он писал, что десантная операция является весьма громоздкой конструкцией, «в которой разнообразие и сложность действий, ее составляющих, сочетаются с необходимостью придать ей весьма совершенную организацию, при одновременном участии сухопутных, морских и воздушных сил и значительного транспортного флота».[84]

По его мнению, десантная операция может быть разделена на следующие части: а) сосредоточение десанта, посадка войск на суда; б) переход десанта морем; в) подготовка высадки; г) развертывание десанта для высадки; д) высадка; е) обеспечение высадившегося десанта; ж) обратная посадка десанта в случае его неудачи.[85] Далее профессор в очень сжатой и лаконичной форме рассмотрел суть каждой перечисленной выше части десантной операции. Так, М. А. Петров отмечал, что подготовка высадки, место которой предварительно тщательно обследовано разведкой, заключается: а) в уничтожении оборонительных сооружений противника, препятствующих высадке; б) в обследовании места высадки для окончательного выбора ее направлений; в) в действиях против живой силы противника в данном районе; г) в действиях против неприятельской авиации.[86]

Десантные войска он подразделял на авангард и главные силы десанта. Высадка является центральным моментом операции и производится последовательно: сначала высаживается авангард, назначение которого занять плацдарм для высадки главных сил, отжать противника и закрепиться на берегу. Затем производится высадка главных сил десанта.

М. А. Петров впервые выделил отдельным этапом десантной операции обеспечение высадившегося десанта. Он подчеркивал, что обеспечение уже высадившегося десанта сводится к организации его тыла и порта высадки, а также к организации его сообщений морем. Эти задачи лежат на морских силах прикрывающего флота.[87] В заключение он отметил, что вышеперечисленные действия требуют полной согласованности задач морского и воздушного флотов, на которые ложится в полной мере обеспечение десантной операции.[88]

М. А. Петров впервые в истории отечественного военного и военно-морского искусства подробно рассмотрел действия авиации в ходе подготовки и проведения морской десантной операции. Так, воздушная разведка должна дать: а) сведения о неприятельских силах на побережье, их дислокацию в районе высадки; б) о батареях и оборонительных позициях противника в районе высадки; в) о дорогах, мостах и других средствах связи; г) фотографический план местности (причем побережье необходимо фотографировать во время прилива и отлива); д) дислокацию морских сил противника на театре, их движения и подробные сведения о нахождении их в период проведения десантной операции.[89] Военно-воздушные силы также решают задачи по несению дозорной службы в районе сосредоточения десанта и борьбы с авиацией противника. М. А. Петров отмечал, что опасность воздушных атак для скученных на одном рейде транспортов, скоплений войск и грузов, подготовленных к погрузке, велика. Поэтому «аэрозащита пункта сосредоточения, в которой должны принять участие истребительные средства В.С., является важнейшей задачей обеспечения такового».[90]

М. А. Петровым рассмотрены и задачи авиации на переходе десанта морем и, особенно, в ходе боя за высадку. Отмечено, что охранение десанта в море требует привлечения крупных сил авиации для дозорной службы, отражения атак вражеской авиации, а также для поиска подводных лодок и отражения нападения на десантный отряд надводных легких и линейных сил противника.

В ходе подготовки высадки, развертывания десанта и боя за высадку авиация решала бы следующие задачи:

а) является глазами флота, указывая ему о движении сухопутных частей в районе высадки, об обнаруженных неприятельских позициях и т. д., корректируя огонь корабельной артиллерии, и в то же время наблюдая за морем;

б) собственными атаками позиций и движущихся войск противника содействовать подготовке высадки, а затем и действиям авангарда после его высадки; в) маскировать развертывающиеся средства десанта дымовыми завесами от огня с берега; г) вступая в бой с авиацией противника, не дать ей возможность атаковать десант, который в ходе перегрузки и движения к берегу является чрезвычайно уязвимым.[91] М. А. Петров подчеркнул, что стремление завоевать господство в воздухе над районом высадки является «основной идеей, направляющей действия морской авиации в эти моменты».[92] К сожалению, эти положения о применении авиации в десантных операциях не получили дальнейшего развития в трудах других авторов не только 20-х, но и даже 30-х гг.

В монографии «Десантная операция» А. А. Сакович сжато, лаконично рассмотрел по этапам все мероприятия, проводимые при подготовке и ведении десантной операции, начиная с ее планирования и завершая эмбаркацией. Недостаточно рассмотрены некоторые виды боевого и специального обеспечения (например, маскировка и навигационно-гидрографическое обеспечение). Особое внимание уделено вопросам планирования, организации командования и взаимодействия между десантными войсками, силами флота и авиацией. Важнейшими требованиями, предъявляемыми к подготовке десантной операции, автор считал, во-первых, наличие плана, продуманного, сообразного с обстановкой и обусловленного предварительными расчетами, включающими в себя строго проверенные, действительные данные, и, во-вторых, детально разработанную и согласованную с планом организацию и подготовку десанта к предстоящим действиям.

А. А. Сакович много внимания уделил разработке плана, особенно выбору места высадки, расчету сил и средств, расчету времени и др. Автор подчеркнул, что «несоответствие между задачей и средствами теоретически совершенно недопустимо, ибо операция сразу приобретает характер авантюры».[93]

А. А. Сакович разрабатывал вопросы сосредоточения десанта, его погрузки, перехода морем, высадки и эмбаркации, а также обеспечения десанта и его морских сообщений. Важным мероприятием подготовки высадки является борьба авиации за господство в воздухе. «До достижения перевеса в воздухе над достаточно мощной и активной авиацией противника, – писал А. А. Сакович, – высадка десанта должна быть признана операцией не только крайне рискованной, но даже вовсе невыполнимой».[94] Подробно раскрыты задачи и возможности каждого вида авиации, применяемого в морской десантной операции: прибрежной, корабельной и открытого моря. «Так как весьма часто силы корабельной авиации будут уступать численностью воздушным силам обороны, – отмечал А. А. Сакович, – ее задача делается весьма трудной и предъявляет как к аппаратам, так особенно к летному составу, чрезвычайно серьезные требования».[95] При разработке теоретических вопросов военно-морской ученый опирался на схемы, таблицы, краткие справки, а также извлечения о десанте из Устава корабельной службы РККФ.

Значительный вклад в развитие военно-теоретических взглядов на операцию, в том числе и на десантную, внес П. В. Гельмерсен. В монографии «Операции на Западных театрах» он анализировал вопросы руководства смешанными экспедициями. Соревнование сухопутного и морского начальства, столкновение иногда противоречивых их интересов являлись часто причиной неудач. Сухопутному командованию, подчеркивал П. В. Гельмерсен, важно высадить войска там, где это выгоднее и удобнее с точки зрения дальнейшего развертывания сухопутной операции. Естественно, оно будет недооценивать навигационные и гидрографические соображения морского начальника; ему могут показаться излишними различные, чисто морские, подготовительные мероприятия, которые могут выдать место будущей высадки и дадут возможность противнику подготовить оборону.[96] П. В. Гельмерсен отметил, что положительно этот вопрос был решен на Черноморском флоте России. На основании опыта первых месяцев Первой мировой войны было введено положение о начальнике высадки. Это положение имело целью урегулировать точным образом взаимоотношения морских и сухопутных начальников при подготовке десантных операций.[97]

Он подчеркнул, что для десантной операции должны быть назначены перволинейные войска, тщательно натренированные в высадке. Опыт войны показал, какое большое значение имеет высадка первых бросков, состоящих из перворазрядных войск. Распределение войск на головной отряд, авангард и главные силы зависело всецело от наличия высадочных средств. В составе первого броска (головного отряда) шли: пехота с пулеметами, небольшая часть саперов для уничтожения искусственных препятствий, средства связи и рабочие команды для оборудования побережья для дальнейшей высадки. Состав авангарда должен состоять преимущественно из пехоты до тех пор, пока высаженные войска не обеспечат возможности выгрузки сначала горной, а потом полевой артиллерии, при посредстве наскоро сооруженных пристаней. Конница и обозы выгружались лишь тогда, когда пехота уже прочно занимала берег и обеспечивала обладание плацдармом.[98] П. В. Гельмерсеном разработаны вопросы выбора промежуточной базы, высадки десанта, особенно ее начала, разведки, артиллерийской подготовки, демонстраций, техники высадки и выгрузки, средств высадки, пристаней, снабжения высаженных войск, водоснабжения, посадки десанта на транспорты и эвакуации раненых.[99]

«Десантные операции, – писал П. В. Гельмерсен, – должны быть отнесены к самым трудным и сложным боевым операциям. Для того чтобы обеспечить себе возможность произвести высадку своих войск на неприятельском побережье, необходимо предварительно лишить неприятельский флот возможности нападения на десантную экспедицию – как во время перехода ее морем, так и во время производства самой высадки, а для этого единственным средством является достичь владения морем, т. е. либо уничтожить неприятельский флот, либо запереть его в его гаванях. Другими словами, рискнуть на десантную операцию может только тот, кто уже владеет морем».[100]

Определенный вклад в развитие военно-теоретических взглядов на морские десантные операции внес А. П. Александров. В монографии «Критика теории владения морем»[101] он подчеркнул, что из истории известны примеры осуществления десантных операций и без предварительного достижения владения морем, при непосредственном обеспечении перевозки и высадки десанта.[102] Он также совершенно неверным считает утверждение П. В. Гельмерсена о том, что «„рискнуть на десантную операцию может только тот, кто уже владеет морем“, так как в этом случае пришлось бы признать полную невозможность осуществления десантных операций в современных условиях войны на море, поскольку владение морем уже не может быть достигнуто».[103]

В работах «Предварительные статьи к курсу стратегии»[104] и «Десантная операция» Б. Б. Жерве отмечал, что существовали два подхода в классификации десантов: по масштабу (размерам) и по целям (задачам). Классификацию десантов по масштабу Б. Б. Жерве считал «совершенно неправильной». Он утверждал, что такая классификация не имела бы практического смысла и требовала бы «произвольного разграничения между размерами войск, участвующих в стратегическом и тактическом десантах».[105]

Б. Б. Жерве различал оба вида десанта по их задачам и понимал под стратегическим такой десант, успех операции которого на неприятельском берегу непосредственно и существенно влиял на стратегическое положение на приморском театре военных действий. Тактическим десантом он считал десант, высаживаемый во фланг или в тыл неприятельских войск, ведущих в это время на берегу бой с нашими войсками, и непосредственно влиявший на тактическое положение на приморском фланге сражения. Отсюда ясно, подчеркивал Б. Б. Жерве, что небольшая подрывная партия, высаженная с крейсера на неприятельский берег и взорвавшая там тоннель, являющийся необходимым звеном железной дороги важного стратегического значения, будет стратегическим десантом так же, как и высадка целой армии на Галлиполийском полуострове в 1915 г.[106] являлась стратегическим десантом. Совершенно так же и тактический десант мог быть различного масштаба – от взвода до дивизии и больше.

Следовательно, различие между стратегическим и тактическим десантами он видел не в их масштабе, а в решаемых задачах. Такая классификация морских десантных операций, по мнению Б. Б. Жерве, имела существенное практическое значение, так как определяла рамки возможности осуществления, а следовательно, и границы целесообразности решения применения того и другого вида десанта.[107]

Завершающей работой в 20-х гг., исследовавшей морские десантные операции, была монография профессора Б. Б. Жерве «Десантная операция», разработанная в 1929–1930 гг.[108] В ней он стремился «охватить и рассмотреть по возможности все стороны этой сложнейшей из всех военно-морских операций».[109] Б. Б. Жерве справедливо считал, что проблемы десантной операции и отдельных ее частных вопросов недостаточно проработаны в военно-научной литературе.[110]

Б. Б. Жерве внес определенный вклад в разработку теории десантных операций стратегического масштаба. Он выделил существенные признаки операции: непосредственная стратегическая цель операции на берегу; самостоятельное (от других сухопутных сил) выполнение этой операции и собственный, опирающийся на море тыл. В тактических десантах высаживающимся войскам ставится не самостоятельная стратегическая задача, но более или менее узкая тактическая задача: ударом во фланг или в тыл противнику, сражающемуся с нашими войсками в прибрежном районе, облегчить последним достижение тактического успеха.[111]

В отличие от зарубежных военно-морских специалистов Б. Б. Жерве считал, что «нет данных для вывода об упадке в настоящее время значения десантных операций».[112] Наоборот, по маневрам последних лет, производимым морскими силами держав, он сделал вывод о том, какое большое значение они придают тренировке своих вооруженных сил к выполнению десантных операций.[113]

В целом в работах В. К. Лукина, А. А. Саковича, М. А. Петрова, П. В. Гельмерсена и Б. Б. Жерве наиболее полно отражено состояние военно-теоретических взглядов на морские десантные операции. А. А. Сакович впервые осуществил проблемный подход к рассмотрению подготовки и ведения морских десантных операций. Следовательно, в годы военного строительства РККА и РККФ формирование военно-теоретических взглядов на морские десантные операции в основном завершилось.

Исследование показало, что основные проблемы морской тактики (особенности ведения боя, основы принципов сосредоточения сил и внезапности, тактическое использование боевых средств флота) до командиров кораблей не доводились. Отсутствие руководящих тактических документов отрицательно сказывалось на боевой подготовке сил. Разработанный в 1924 г. проект Боевого устава Морских сил не отражал достигнутого уровня и не соответствовал задачам, которые ставило высшее военное руководство перед флотом. В соответствии с поставленными задачами командование РККФ разрабатывало планы кампаний и операций.

Уже в директиве главкома № 11073 от 12 декабря 1921 г. Балтийскому флоту ставилась задача: способствовать продвижению Красной армии вдоль побережья Рижского залива и Балтийского моря.[114] В примечании к «Плану кампании № 2 для Балтийского флота» подчеркивалось, что под содействием Красной армии при продвижении ее вдоль побережья моря следует понимать помощь артиллерийским огнем, установление и поддержание коммуникаций и производство десантных операций.[115]

Следует подчеркнуть, что почти все планы предусматривали десантные действия. Так, в соответствии с директивой главнокомандующего Вооруженными силами республики С. С. Каменева от 12 декабря 1921 г. был составлен «План кампании Балтийского флота», утвержденный главкомом в 1922 г.[116] Директива требовала в случае войны с Финляндией и Эстонией без поддержки флота Большой Антанты в ходе развития Красной армией удачного наступления вдоль северного и южного берегов Финского залива «производства десантных операций».[117] Разработанный в соответствии с директивой план операций Балтийского флота от 22 ноября 1923 г., утвержденный начальником Морских сил Балтийского моря М. В. Викторовым, предусматривал: «Пользуясь представленными для этой цели сухопутными войсками, после соответствующей подготовки выполнить десантную операцию по высадке до 10 тысяч штыков при двух батареях и с обозом, причем флот возьмет на себя, при наличии благоприятной обстановки: уничтожение препятствующих батарей противника, артиллерийскую подготовку района высадки, техническое оборудование высадки, обеспечение операции со стороны моря, поддержку высадившихся войск до их закрепления, обеспечение морской коммуникации десанта, обратную посадку десанта».[118] План также учитывал возможность выполнения десантной операции в Ладожском озере (высадка «до трех тысяч штыков при одной батарее с обозом»).[119] Это давало возможность планировать подготовку к десантным операциям.

С целью повышения боевой готовности Балтийского флота было разработано «Особое положение»,[120] которое удовлетворяло следующим требованиям: быть готовым отразить внезапное нападение противника без объявления им военных действий и к нанесению такового противнику; быть готовым к обеспечению скорейшего проведения мобилизации, если таковая последует.[121] «Особое положение» вводилось во флоте распоряжением высшего командования в случае «натянутого политического положения, когда необходимо принять меры к отражению совершенно неожиданного нападения со стороны противника и в то же время самим быть готовым к нанесению такого же удара».[122] «Особое положение» способствовало реализации военно-теоретических взглядов в военной практике флота.

Подготовка войск и сил флота к морским десантным операциям осуществлялась в соответствии с разработками оперативных управлений штабов РККА и РККФ, в основе которых лежали планы армейского командования по обороне ключевых в экономико-политическом отношении участков побережья малочисленным флотом и содействию сухопутным войскам на приморских направлениях.

В ходе боевой подготовки действия войск и сил флота отрабатывались при проведении маневров, выполнении специальных заданий и длительных походов. 28 сентября – 9 октября 1922 г. прошли первые в советское время маневры Морских сил Балтийского моря (МСБМ) с участием 27 надводных кораблей (в том числе линкор «Марат»), 7 подводных лодок, 13 самолетов ВВС Балтийского моря, а также морской крепости Кронштадт и Петроградского укрепленного района. Одним из главных выводов из отчета была рекомендация на будущее время – «чрезвычайно желательно участие в маневрах сухопутных войск».[123]

Боевая подготовка морских сил активизировалась с приходом к руководству РККФ Э. С. Панцержанского. В 1923 г. были проведены крупные маневры флотов на Балтийском и Черном морях. Целью маневров МСБМ в 1923 г. было «производство активной операции высадки десанта в тыл армии противника».[124] В маневрах, проведенных в конце сентября, участвовали 24 надводных корабля (в том числе линкор «Марат» и крейсер «Аврора»), 2 подводные лодки, 2 гидроотряда авиации, транспорт «Комсомолец» и 1 батальон от 11-й сд Петроградского военного округа.[125] Маневры проходили в условиях близких к условиям войны.[126] Это позволило вскрыть крупные недостатки в подготовке и высадке десанта и выработать практические рекомендации по улучшению качества подготовки и ведения морской десантной операции.[127]

Основными недостатками были: чрезвычайная медлительность выхода десантного отряда, нарушение скрытности перехода десантного отряда, постановка в светлое время на якорь в районе высадки на виду у противника, отсутствие непосредственного охранения десантного отряда на переходе морем, медленная высадка десанта, выполняемая случайными средствами.[128]

В кратком отчете главкому С. С. Каменеву о маневрах МСБМ в 1923 г. были сделаны следующие выводы: необходима длительная специальная подготовка к морской десантной операции, отсутствие специальных десантных средств делает флот неспособным к высадке десанта «на открытом защищаемом берегу».[129] Несмотря на правильные выводы о необходимости более качественной подготовки к морским десантным операциям, ни военно-морские теоретики и специалисты, ни руководство флота этой проблеме не уделяли достаточного внимания.

Ведущая роль в решении проблемы десантных действий в эти годы принадлежала заместителю председателя Реввоенсовета СССР М. В. Фрунзе. В приказе от 21 июня 1924 г. он потребовал от руководителей РККА и РККФ «производить необходимые занятия по подготовке в мирное время к десантным операциям, как флота, так и стрелковых дивизий, расположенных на побережье, разработать план и программы этих занятий. Штабу РККА согласовать их с наморси».[130] Это давало возможность руководителям армии и флота внести в планирование боевой подготовки существенные коррективы.

В письме начальнику Военно-морских сил СССР А. В. Домбровскому 24 июня 1924 г. врид начальника Штаба РККА Драгилев подчеркнул, что «десантные операции, являясь сложными, требуют, помимо основательной подготовки флота и плавучих средств, также еще в мирное время солидного знакомства с ними тех сухопутных войсковых соединений, которые в силу их дислокации на побережье могут быть привлечены к участию в этих операциях».[131]

Штаб РККА для подготовки к морским десантным операциям выделил 10, 11 и 16-ю сд Ленинградского военного округа (ЛВО); 3, 15 и 51-ю сд Украинского военного округа (УВО); 9, 22 и 74-ю дивизии Северо-Кавказского военного округа (СКВО); 1 и 2-ю сд Краснознаменной Кавказской армии (ККА) и дал соответствующие указания командующим войсками округов.[132]

В докладной записке от 7 июля 1924 г. «О производстве десантных операций флотом и армией» наморси СССР А. В. Домбровский доложил М. В. Фрунзе о том, что дано приказание наморси Балтийского, Черного и Каспийского морей о разработке планов и программ этих занятий, согласовав предварительно вопрос с соответствующими округами.[133]

М. В. Фрунзе в задании от 19 июля 1924 г. на разработку плана кампании Балтийского флота[134] установил А. В. Домбровскому четыре варианта заданий для разработки этого плана. Они предусматривали многовариантный характер ведения войны на Балтийском море в зависимости от вероятного противника и уровня его поддержки флотом Антанты. Во всех вариантах было предусмотрено задание: «содействие флота огнем и высадкой десантов сухопутным операциям Красной армии на побережье».[135]

Совершенно очевидно, что после исполнения вышеперечисленных документов, разработки планов и программ совместных занятий сил флота и вышеперечисленных дивизий началась продуманная, планомерная и регулярная боевая подготовка к морским десантным операциям в мирное время.

Опыт боевой подготовки послужил основой для разработки новых руководящих документов. В 1925 г. были введены в действие: Устав корабельной службы на судах РККФ, Устав службы механической и электротехнической частей на судах РККФ, Устав службы минной части на подводных лодках РККФ, Наставление по проведению двусторонних маневров флота.

В эти годы была осуществлена высадка десанта в боевых условиях. Корабли Морских сил Дальнего Востока (МСДВ) «Индигирка» и «Ставрополь» 26 апреля 1923 г. вышли из Владивостока с отрядом в составе 800 бойцов 1-й Забайкальской дивизии в район Охотска. Преодолев битые и сплошные льды, десантный отряд под командованием С. С. Вострецова к 4 июня прибыл в назначенный район и высадил десант. После упорных боев и ликвидации вооруженных формирований, действовавших на берегах Охотского моря, десантный отряд к 30 июня возвратился во Владивосток.[136]

В конце 1925 г. была проведена морская десантная операция у Чикишляра, к участию в которой привлекались войсковые части ККА, Туркестанского фронта и корабли Морских сил Каспийского моря (МСКМ).[137] Она дала достаточно ценный материал о качестве подготовки и ведения десантных операций, позволила спланировать комплекс мероприятий по совершенствованию организации десантной операции, устранению выявленных недостатков.

Начальник и комиссар Морских сил СССР В. И. Зоф в докладе «О подготовке десантной операции у Чикишляра» 6 января 1926 г. предложил председателю Реввоенсовета СССР К. Е. Ворошилову для достижения наибольшего успеха десантной операции выполнить ряд требований и распределить обязанности по ее подготовке между командованиями флотов, армий и округов.[138] «Эти требования, – подчеркивал в докладе В. И. Зоф, – являются основанием для правильных расчетов по подготовке к операции и целесообразного направления действий частей при ее выполнении».[139] На основании этого доклада начальник Штаба РККА М. Н. Тухачевский дал соответствующие указания командующим округами и армиями, направленные на более качественную специальную (десантную) подготовку выделенных ранее сухопутных соединений для ведения морских десантных операций.[140]

По мере роста флота расширялись состав привлекаемых сил и решаемые на маневрах и учениях задачи. Стало обычным решение нескольких задач в ходе одних и тех же маневров. За 1925–1928 гг. было проведено вдвое больше учений и маневров, чем за предшествующие три года. Наиболее поучительными были двусторонние маневры 1925 г., проведенные 25–30 августа на Черном и 20–28 сентября на Балтийском морях с привлечением всех штатных сил и средств флота.[141]

Так, в ходе маневров Морских сил Черного моря (МСЧМ) и 51-й сд УВО условной красной стороной была выполнена десантная операция. Ее цель – «проверка общей подготовленности флота к активным десантным операциям».[142] В ходе ее подготовки были разработаны 9 руководящих документов, в том числе положение о коменданте пункта высадки и план обратной посадки десанта.[143] Впервые в ходе маневров были достигнуты темпы посадки десанта выше нормативных. На погрузку 1 лошади была затрачена в среднем 1 минута, а на 1 орудие – 2 минуты 50 секунд.[144] Общая продолжительность погрузки всего десанта (709 человек, 111 лошадей, 24 пулемета, 23 повозки, 6 кухонь, 4 орудия и зарядных ящика и 374 пуда других грузов) фактически 1 час 30 минут. Высадка десанта 1 час 30 минут.[145]

Главный руководитель маневров – А. А. Тошаков и начальник штаба В. П. Калачев сделали вывод о том, что «единственно верным средством борьбы с десантом является уничтожение его в море до высадки и лишь в случае удавшейся высадки применимы принципы: сосредоточения сил в центре вероятного сектора высадки, завлечение противника в глубь материка и затем разгром его всеми силами и опрокидывание в море».[146]

Результаты маневров 1925 г. подверглись тщательному анализу в штабах РККА и РККФ, Военно-морской академии, рассматривались на нескольких заседаниях Реввоенсовета СССР. Полученные выводы послужили основой для выработки теории боевого применения сил флота в десантных операциях.

Наиболее эффективными способами решения задач малочисленным составом были признаны сосредоточенный и комбинированный удары по превосходящему противнику разнородными корабельными силами, совместно с авиацией (морской и сухопутной) и, при наличии возможности, береговой и полевой артиллерией, на подготовленной заранее минно-артиллерийской позиции.[147] Под сосредоточенным ударом понимались совместные по одному объекту атаки всех наличных сил и средств с отказом от обязательной одновременности этих атак.[148]

Комбинированный удар предусматривал одновременную атаку противника кораблями различных классов и авиацией с использованием, при наличии к тому возможности, артиллерии береговой обороны и минно-позиционных средств.[149] При этом исходили из того, что комбинированный удар (высшая степень сосредоточенного удара) в пункте высадки десанта днем или на рассвете в большинстве случаев, учитывая конкретную обстановку на театре, будет производиться легкими силами флота (подводными лодками и торпедными катерами) совместно с авиацией и береговой (полевой) артиллерией.[150] В течение следующих 7–8 лет основное внимание в ходе учебно-боевой работы уделялось отработке сосредоточенного и комбинированного ударов.

Важным этапом в проверке военно-теоретических взглядов на морские десантные операции явились маневры и учения 1927–1928 гг. На маневрах МСБМ в сентябре 1927 г. впервые отрабатывалась практически высадка оперативного десанта в тыл противника на направлении главного удара сухопутного фронта. На маневрах, проведенных под руководством начальника ВМС РККА Р. А. Муклевича, присутствовали председатель РВС СССР К. Е. Ворошилов, начальник ПУ РККА А. С. Бубнов, начальник Штаба РККА М. Н. Тухачевский, командующие войсками БВО А. И. Егоров и СКВО И. П. Уборевич и др. В ходе маневров МСБМ основное внимание уделяли поддержке сухопутных войск огнем корабельной артиллерии, высадке десантов и действиям в шхерном районе восточной части Финского залива.[151] В результате проведенных маневров были уточнены важные положения военно-теоретических взглядов на морские десантные операции.

В ходе маневров МСЧМ, проведенных с 12 по 19 сентября 1928 г., был высажен тактический десант в районе Новая Дофиновка (20 километров восточнее Одессы).[152] Важным выводом, вытекавшим из проведенных маневров, было заключение о том, что существующие плавучие средства для высадки десанта с корабля на берег непригодны для использования в боевых условиях.[153]

В это время обострились взаимоотношения между руководством РККА и РККФ. На расширенном заседании Реввоенсовета СССР 8 мая 1928 г.[154] были заслушаны доклады начальника Учебно-строевого управления УВМС РККА М. А. Петрова «О задачах Рабоче-Крестьянского Красного Флота»[155] и начальника Штаба РККА М. Н. Тухачевского «О военно-морской обороне СССР».[156] Суть расхождения между ними по-прежнему сводилась к разной точке зрения на перспективу развития ВМС РККА, особенно на роль линейного флота.[157] После бурного обсуждения обоих докладов Реввоенсовет СССР постановил: «Учитывая роль морских операций на Балтийском и Черноморском театрах в общем ходе будущей войны, считать основными задачами Военно-Морских Сил РККА: содействие операциям сухопутной армии в прибрежных районах, оборона берегов в условиях совместного разрешения этой задачи средствами морских сил и сухопутной армии, действия на морских коммуникациях, выполнение особых морских операций».[158] Следовательно, главной задачей ВМС РККА оставалось содействие операциям сухопутной армии в прибрежных районах, в том числе и производство морских десантных операций.

На самом деле в 20-х гг. XX в. командование РККФ стремилось строить корабли основных классов. Строительству десантных судов оно не уделяло должного внимания. В эти годы начальник штаба РККА неоднократно требовал от начальника ВМС РККА создать десантные средства.[159] В силу различных причин, в основном финансовых, это требование не выполнялось (см. приложение 19).

Анализ архивных документов подтверждает вывод о том, что инициатива в строительстве десантных кораблей специальной постройки принадлежала Штабу РККА. Руководство Военно-морских сил СССР эту проблему по-прежнему считало второстепенной.

Впервые необходимость создания моторизованных отрядов и специальных десантных средств для участия в морской десантной операции была обоснована в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО) под руководством М. Н. Тухачевского. В докладе наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову командующий войсками ЛВО М. Н. Тухачевский 12 сентября 1929 г. писал, что опыт проведенных войсками ЛВО и силами Балтфлота нескольких морских десантных операций за последние годы показал «нашу чрезвычайную техническую немощь и тактическую отсталость в деле проведения десантных операций».[160] Этот вывод он подкрепил перечислением конкретных недостатков, выявленных в ходе проведенных ранее маневров.[161] Он обосновал, что состав существующих десантных отрядов не отвечает требованиям подвижности, необходимой огневой и ударной силы, не позволяет быстро закрепиться на берегу и захватить плацдарм способом «быстрого выбрасывания вперед сильных огнем и ударом единиц».[162]

Учитывая важнейшие условия обеспечения морской десантной операции с точки зрения внезапности, противовоздушной обороны и быстроты действия на берегу, М. Н. Тухачевский предложил предусмотреть и организовать еще в мирное время в приморских округах типовые десантные моторизованные отряды. В заключении от 29 октября 1929 г. второго отдела первого управления Штаба РККА по докладу М. Н. Тухачевского о создании десантных отрядов и средств высадки начальник отдела В. П. Калачев указал, что «только сформирование специальных десантных отрядов позволит вывести десантные операции из состояния импровизации».[163]

Поддержав в основном идею М. Н. Тухачевского, он внес ряд существенных дополнений, реализация которых позволила бы значительно усовершенствовать теорию и практику морских десантных операций. В докладе от 15 февраля 1930 г. наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову начальник Штаба РККА Б. М. Шапошников предложил сформировать десантный отряд за счет одного из батальонов 32-го полка ЛВО и построить 4 десантных корабля. Стоимость этих кораблей ориентировочно была 1,5 миллиона рублей.[164] В связи с тем что Управление ВМС РККА не имело средств для постройки этих кораблей, Б. М. Шапошников предложил включить в смету военного судостроения 1,5 миллиона рублей на постройку десантных кораблей «за счет ремонта и… вспомогательных судов».[165] К. Е. Ворошилов утвердил предложение Б. М. Шапошникова.[166] Это решение также не было выполнено. Командование РККФ по-прежнему стремилось в первую очередь построить корабли основных классов.

Военно-теоретические взгляды 20-х гг. прошлого века на морские десантные операции были реализованы в Боевом уставе Военно-морских сил РККА (БУ-30), введенном в действие приказом Реввоенсовета СССР от 27 февраля 1930 г.

В главе 16 «Десантные операции»[167] БУ-30 даны «только отправные указания» по десантным операциям, а все вопросы их подготовки и ведения, так же как и их развития, предусматривалось изложить в «Наставлении для выполнения смешанных операций».[168] В Уставе в сжатой форме были изложены основные требования, условия и мероприятия, которые необходимо выполнить в ходе каждого этапа операции. Особое внимание уделено организации командования в десантной операции, а также специальной подготовке к ней личного состава и технических средств. Отмечено, что особенно должны быть натренированы морские части, предназначенные для обслуживания высадки.[169] В особо ответственных десантных операциях рекомендовано «включение в состав передового отряда специально сформированной и отборной морской части», которая «придаст устойчивость первому броску».[170]

Вместе с тем в Уставе почти ничего не говорилось об авиации. Отмечено только, что начальнику высадки непосредственно подчинены «командиры военно-воздушных сил, назначенных в операцию»[171] и обеспечение высадки и действий передового отряда достигается содействием авиации, назначение которой препятствовать перегруппировке сил обороняющегося противника и оказывать поддержку передовому отряду.[172] О высадке воздушных десантов в ходе морской десантной операции в Уставе нет ни слова. В нем также не учтены предложения штабов ЛВО и РККА о создании специальных десантных отрядов и десантных средств. Несмотря на эти недостатки, Устав оказал существенное влияние на боевую подготовку к десантным операциям. В 1932–1933 гг. был определен перечень типовых операций флота, в числе которых были и десантные, и разработаны теоретические основы их ведения. В эти годы вопросы десантных операций широко рассматривались в Главном морском штабе, Военно-морской академии, на страницах журнала «Морской сборник» и непосредственно на флотах.

Особое внимание уделялось обобщению опыта боевых действий войск Особой Дальневосточной армии (ОДА, командующий В. К. Блюхер) и сил Дальневосточной военной флотилии (ДВФ, командующий Я. И. Озолин) в ходе конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). Они провели Лахасускую (12–13 октября 1929 г.) и Фугдинскую (30 октября – 2 ноября 1929 г.) десантные операции.[173]

Целями Лахасуской операции были: уничтожение китайской Сунгарийской флотилии; занятие укрепленного района Лахасусу, уничтожение оборонительных сооружений и захват материальной части.[174] К началу операции группировка противника, насчитывавшая 2200 человек, имела 2 артиллерийские батареи, 12 пулеметов и 10 бомбометов. Сунгарийская флотилия имела 9 кораблей, в том числе крейсер и 3 канлодки. Авиация отсутствовала.[175] Для разгрома группировки противника командующий ОДА В. К. Блюхер выделил два сп (всего 2 тысячи человек) 2-й Приамурской сд (командир И. А. Онуфриев), 14 кораблей Дальневосточной военной флотилии (командующий Я. И. Озолин), а также 21 самолет из 40-й бомбардировочной эскадрильи и 68-го гидроотряда (командир Карклин).[176]

Анализ проведения Лахасуской десантной операции (командующий начальник штаба ОДА А. Я. Лапин) позволяет сделать следующие выводы: переход десантного отряда из пункта посадки (село Михайлово-Семеновское) к пункту сосредоточения был совершен с соблюдением всех требований, предъявляемых к перевозкам десантных войск, и по времени согласован с действиями сил флотилии и авиации; высадка десанта была произведена умело и быстро (передовые батальоны были погружены на канлодки). Пункт высадки десанта был выбран правильно как в тактическом, так и в навигационном отношении; взаимодействие десантных войск, сил флотилии и авиации было организовано правильно, точно рассчитано и обеспечено полностью строгой последовательностью действий, предусмотренных приказами на основании точных распоряжений; схема связи, принятая на десантную операцию, давала возможность командованию легко управлять всеми соединениями и частями, участвовавшими в операции; речная военная флотилия должна иметь в своем составе сильную гидроавиацию, подготовленную к совместным действиям с кораблями в мирное время.

Несмотря на успешное проведение Лахасуской десантной операции, обстрелы погранрайонов и мирного населения китайскими войсками в районе КВЖД не прекратились. Поэтому командующий ОДА В. К. Блюхер решил провести операцию в глубь по реке Сунгари.

В своем оперативном приказе от 28 октября 1929 г. он определил следующие цели Фугдинской десантной операции: уничтожить остатки Сунгарийской военной флотилии вместе с ее базой в районе города Фугдин; разгромить сухопутные китайские гарнизоны по реке Сунгари от города Лахасусу до Фугдина включительно.[177] Чтобы предупредить бегство противника из Фугдина и отход его военных судов вверх по реке Сунгари, командующий приказал десантную операцию осуществить с максимальной быстротой, полным напряжением сил, выделенных для ее проведения.[178] Для выполнения операции была сформирована специальная группа. К началу операции в районе и на подступах к Фугдину группировка китайских войск, насчитывавшая в своем составе около 3 тысяч пехотинцев, 500 кавалеристов и 700 дружинников и полицейских, имела до 8 орудий, 11 бомбометов и 15 пулеметов. Кроме того, к 30 октября к Фугдину должны были прибыть 2 кавалерийских полка. В городе также находились корабли Сунгарийской флотилии: крейсер «Кыан-Хен», вооруженные пароходы «Дзян-Най», «Дзян-Тунь», «Дзян-Ань» и транспорт «Ли-Чуань». Непосредственно в районе города авиации не было. Но ожидалось прибытие из Гирина в Харбин авиационного отряда № 2 в составе 3 бомбардировщиков «Бреге» и двух разведывательных самолетов «Потес».[179]

Непосредственные подступы к Фугдину представляли собой достаточно мощную, заранее подготовленную оборонительную позицию. Устье реки Сунгари было заминировано, а в 9 километрах от Фугдина установлено заграждение из 3 затопленных пароходов, 6 барж и понтонов с металлическими переплетами-рогатками, выступающими над водой. Заграждение прикрывалось артиллерийским огнем с кораблей на рейде Фугдин и батарей, расположенных в районе деревни Хотон-Гирин.[180]

Несмотря на крайне сжатые сроки подготовки и проведения Фугдинской десантной операции (командующий начальник штаба ОДА А. Я. Лапин) – трое суток, а также трудные навигационно-гидрографические (устарелые топографические карты 1896–1906 гг. без дальнейших корректировок, заболоченность реки, обилие проток и мелких рек, перекаты)[181] и гидрометеорологические условия (сильный штормовой ветер с порывами до 10 баллов, низкая температура до минус 15 °C, сильная волна, ледяные поля, торосы, начинающийся ледостав),[182] операция была проведена успешно и с минимальными потерями (3 убитых и 11 раненых, выведено из строя 2 самолета: один разобран, другой сожжен, экипажи живы).[183]

Предварительные распоряжения командования для проведения операции (выбор и сосредоточение сил[184]), подготовительная работа штаба (описание театра, инструкции) и, наконец, правильно и четко поставленные отдельные задачи десантным войскам, силам флотилии и авиации[185] предопределили успех десантной операции.

Фугдинская десантная операция проводилась в следующей последовательности: 28 и 29 октября тральщики тралили фарватер для прохода в устье реки Сунгари. Были затралены и взорваны три мины. К 0 часов 30 октября вся группа (флотилия с десантными войсками) была сосредоточена в полной готовности на реке Амур у села Михайлово-Семеновского. Головной отряд в 5 часов 30 минут и транспортный отряд в 7 часов заняли исходное положение перед устьем реки Сунгари. С рассветом тральщики снова протралили фарватер устья, за ними в установленном заранее походном ордере выдвинулась головная ударная группа, а затем – транспортный отряд. Монитор «Ленин» и бронекатер «Барс» выполняли свои задачи в соответствии с полученным ранее приказом.[186] С появлением десантных отрядов в районе Лахасусу батальон, оборонявший город, отступил и рассеялся, не оказав сопротивления.

После успешного перехода двумя мониторами переката командующий группой Я. И. Озолин принял решение приблизить место высадки десанта к Фугдину. К вечеру десантный отряд прибыл к установленному в 9 километрах от Фугдина заграждению. Проведенная бронекатером «Барс» рекогносцировка за заграждением определила прекрасное место для высадки десанта, выводящее десантные войска во фланг и тыл главной укрепленной позиции противника.

Особенно успешными были действия 68-го авиационного отряда (командир Карклин), который в неблагоприятных метеорологических условиях в первый день Фугдинской операции (30 октября) сделал 17 самолето-вылетов, выполнил все поставленные перед ним задачи. Он не только сорвал работы противника по заграждению реки Сунгари, но и потопил два вооруженных парохода и крейсер «Кыан-Хен», который затонул на рейде Фугдин.[187] В следующие дни авиаотряд успешно поддерживал десантные войска на берегу, атакуя пехоту, кавалерию и обозы противника, ведя воздушную разведку.[188] В боях особо отличились Э. М. Лухт, Д. И. Боровиков, Б. Я. Козлов, И. Я. Сегедин и П. В. Соловьев.[189]

В 8 часов 30 октября тральщики установили проход через заграждение. Противник оказал сильное сопротивление. До 11 часов 25 минут продолжался бой монитора «Красный Восток» и двух канлодок с батареями противника и осуществлялась артиллерийская поддержка высадки передового отряда с минного заградителя «Сильный». Высадка десантных войск завершилась к 17 часам. В 18 часов город был окружен. Утром 1 ноября Фугдин был занят десантными войсками почти без сопротивления. Командование группой, считая задачу выполненной, приказало начать отход и обратную посадку (эмбаркацию). С наступлением темноты вся группа сосредоточилась за заграждением и на следующий день вышла вниз по Сунгари и возвратилась в Хабаровск.[190]

Анализ проведения Фугдинской десантной операции позволяет сделать следующие выводы: полностью подтвердились выводы, сделанные по Лахасуской десантной операции; задачи, поставленные оперативными приказами, соответствовали обстановке, сложившейся на Сунгарийском направлении; успешность операции в целом была предопределена подготовкой и разработкой планов, минимальным, но достаточным временем для их проработки, гибкостью и высоким темпом работы штаба группы, четкостью задач, поставленных оперативными приказами, рациональной организацией авиационной разведки и высоким политико-моральным состоянием советских воинов.[191]

В целом в ходе Лахасуской и Фугдинской десантных операций в течение нескольких дней были уничтожены Сунгарийская военная флотилия вместе с ее базой в Фугдине и сухопутные китайские гарнизоны по реке Сунгари от Лахасусу до Фугдина включительно. Быстрота и решительность проведения операций, а также исключительно высокое политико-моральное состояние личного состава обеспечили полный их успех.[192]

Таким образом, военно-теоретические взгляды на проблему морских десантных операций в годы военного строительства РККА и РККФ были передовыми и оказали определенное влияние на их подготовку и ведение в ходе боевой подготовки армии и флота. Инициатива в формировании частей морской пехоты и строительстве десантных кораблей специальной постройки принадлежала Штабу РККА. Руководство РККФ эту проблему считало второстепенной. Впервые проблема морской десантной операции комплексно была разработана в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО) под руководством М. Н. Тухачевского. К сожалению, эти взгляды не были учтены в боевой подготовке к десантным операциям.

Учет опыта проведения Лахасуской и Фугдинской десантных операций, особенно боевых действий авиации, в издаваемом Боевом уставе (БУМС-30) позволил бы избежать крупной недооценки роли авиации в морской десантной операции. В целом БУМС-30 можно считать компромиссом между руководством РККА и РККФ, представителями так называемых «старой» и «молодой» школ.

Глава 3

Развитие и практическое использование военно-теоретических взглядов на десантные операции в период технической модернизации РККА и РККФ (1930–1941)

Наиболее полно военно-теоретические взгляды на морские десантные операции в рассматриваемый период разработаны И. С. Исаковым.[193] Управление боевой подготовки УВМС РККА предложило всему высшему начсоставу внимательно изучить этот труд, штабам Морских сил (флотов) и флотилий на основе полученных отзывов и практического применения представить к 1 ноября 1935 г. свои замечания для подготовляемого к изданию на его основе Наставления по проведению десантных операций. Отмечалось, что заключения штабов Морских сил (флотов) должны включать и отзывы соответствующих сухопутных общевойсковых начальников.[194]

Морская десантная операция представляла собой, в общем, наиболее сложное взаимодействие морских, воздушных и сухопутных сил с целью высадки войск на побережье противника и могла привести к созданию нового фронта и решительно повлиять на общий ход войны. Ее цели были: воздействие на фланг, войсковой тыл или глубокий тыл противника маневром десанта через море, во взаимодействии с частями, наступающими на главном направлении; перенесение войны на территорию противника в том случае, если нет другой возможности воздействовать на его вооруженные силы и экономическую мощь.[195]

В соответствии с конечной целью, поставленной десанту, и вытекавшими из нее задачами и масштабом операции десанты (и, соответственно, десантные операции) классифицировались на:

стратегический десант, цель которого – создать новый фронт борьбы на территории, занятой противником, и тем самым оказать влияние на весь ход войны в целом. Ориентировочный состав такого десанта определялся специальным формированием численностью от корпуса и выше, а время, необходимое для достижения первоначальной цели, – не менее одного месяца;

оперативный десант, целью которого являлся удар в тыл или глубокий обход приморского расположения армии или фронта противника с тем, чтобы оттянуть на себя часть сил с фронта и тем самым содействовать успеху армейской операции на Приморском направлении, то есть повлиять на устойчивость всего армейского фланга; либо захват важного пункта или ограниченной территории противника для организации на ней базы для развития последовательных операций сухопутных или морских сил. Ориентировочный состав такого десанта мог колебаться от полка до дивизии включительно и требовал времени для достижения ближайшей цели – от одной до двух декад;

тактический десант имел целью (обходом через море) нанесение удара во фланг или ближайший тыл частей противника, примыкающих к морю, с тем чтобы разрешить успех боя, ведущегося на берегу. Его успех в этом случае обычно локализовался приморским участком. Состав тактического десанта ориентировочно определялся численностью от батальона до полка, а время, необходимое для его выполнения, колебалось от двух до пяти суток;

диверсионный десант имел цель – производство диверсионных действий в тылу противника, воздействие на устойчивость его экономической, политической или военной мощи. Состав десанта определялся каждый раз конкретной задачей и мог колебаться от одного десантника до нескольких значительных групп, что, в свою очередь, определяло и время его проведения. Кроме того, на диверсионные десанты могли возлагаться задачи производства демонстраций с целью отвлечения внимания противника от направления главного удара.[196]

Главные силы стратегического или оперативного десанта, пользуясь преимуществом торгового флота, перевозились морем на транспортах. Однако отдельные его части представлялось целесообразным иногда высаживать в виде: воздушного десанта, который мог быть высажен в глубине расположения противника; подводного десанта, который мог быть переброшен через море совершенно скрытно; корабельного десанта, который, благодаря скорости боевых надводных кораблей, мог быть переброшен к месту высадки в кратчайший срок. Все эти десанты назывались вспомогательными десантами, так как решали частные задачи по отношению к главным силам десанта, с которыми они взаимодействовали. По роду применяемых средств переброски они назывались специальными.[197] Следовательно, принятая в настоящее время классификация десантов впервые разработана И. С. Исаковым в 1933 г.

В зависимости от характера частных задач и условий обстановки И. С. Исаков десантную операцию расчленял на следующие этапы, в соответствии с которыми необходимо было вести ее планирование, управление и выполнение: подготовка к десантной операции, посадка десанта, переход десанта морем, бой за высадку и высадка, решение десантом задачи на берегу; свертывание десантной операции или перестройка для последующей операции.[198] Все этапы десантной операции, за исключением пятого (решения десантом задачи на берегу), подробно раскрыты в работе автора. При рассмотрении пятого этапа отмечено, что его проработка ведется аналогично работе над планом обычной наземной операции, согласно Полевому уставу (ПУ-29) и Полевой службе штабов (ПСШ-33 г.).

Особое внимание при этом уделялось выяснению следующих вопросов: взаимосвязанность по цели, времени и месту действий десанта, при решении поставленной ему главной задачи, с действиями армии на фронте и флота – на морском направлении; в какой мере потребуется десанту содействие морских и воздушных сил при решении им главной задачи; требования к морскому командованию по обеспечению тыла и его коммуникаций через море.[199]

Предусматривалось, что в соответствии с необходимостью преодоления сопротивления противника при высадке первоначально десантные войска могли состоять из первого броска, главных сил высадки, главных сил десанта и тылов десанта. Задача первого броска (разведывательные и передовые отряды) – выход на линию прикрытия высадки с тем, чтобы обеспечить высадку первого эшелона. Задача главных сил высадки (первый, второй и иногда третий эшелоны) – прорвать оборонительную полосу противника и выйти на передний край плацдарма высадки для обеспечения высадки всех остальных сил десанта. Главные силы десанта (остальные части, оснащение главных сил высадки) в процессе боя за высадку являлись резервом командующего десантной операцией. Тылы десанта обеспечивали ведение операции после высадки.[200]

Общие требования к составу десанта заключались в обеспечении сочетания очень большого насыщения его огневыми средствами при максимальной маневренности и подвижности, наряду с удобством транспортирования их и высадки. Отмечалось, что после высадки десант перестраивался в новый боевой порядок для решения поставленной ему главной задачи. Если решение главной задачи достигалось боем за высадку (захват приморского пункта, острова и т. д.), ударные эшелоны являлись главными силами десанта и после них оставались только тылы.[201]

В 30-х гг., кроме И. С. Исакова, разрабатывали военно-морскую теорию и внесли важный вклад в развитие военно-теоретических взглядов на морские десантные операции В. А. Петровский, В. В. Ракуц, Н. Б. Павлович, А. И. Верховский и др.[202]

В. А. Петровский отметил, что задачами десантной операции в шхерном районе могут быть: высадка на шхерные острова для занятия шхерного района (большей или меньшей группы островов) без непосредственной операции против сухопутного фронта на материке; высадка на материк для развития операций против сухопутного фронта.

Решение первой задачи позволяло захватить шхерную позицию для: создания опорного пункта для морских или шхерных сил; создания опорного пункта для развития в дальнейшем действий против материка; ликвидации позиции морских или шхерных сил противника; обеспечения или контроля морских или шхерных коммуникаций. Вторая задача по своему значению совпадала с аналогичными задачами морских десантных операций.[203]

В монографии В. А. Петровского в сжатой форме рассмотрены все этапы десантной операции в шхерном районе: подготовка операции, сосредоточение и посадка; переход десантного отряда от места посадки к месту высадки (морем или шхерами); высадка десанта и занятие шхерного плацдарма; преодоление глубины шхерной полосы; высадка десанта на материк; действия десанта на материке и обеспечение шхерными силами тыла десанта.[204]

Особое внимание он уделил рассмотрению тех этапов операции, которые характерны для шхерного района (занятие шхерного плацдарма и преодоление глубины шхерной полосы). Подчеркивалось, что с высадкой десанта и занятием шхерного (островного) плацдарма десантная операция еще не закончится, а только начнется. Особое место на этом этапе отводилось морской пехоте.[205] Преодоление глубины шхерной полосы предусматривалось следующими способами: «коридор», «полоса» и «обход».[206]

Первый способ позволял внедриться в шхеры в общем направлении к месту высадки на материке по относительно узкому коридору с вытеснением противника только из занимаемого этим коридором пространства, то есть ограничиться только расчисткой пути. Способ коридора позволял ускорить операцию, но демаскировал направление высадки десанта. Кроме того, сохранялась опасность перерыва этого коридора в момент движения десанта или после его высадки.

Второй способ предусматривал захват широкой полосы шхер. Это значительно удлиняло время проведения десантной операции, требовало большего количества десантных войск для закрепления в занимаемом районе. Вместе с тем он имеет важные преимущества: более уверенное продвижение к цели, маскировка направления главного места высадки основного десанта на материк, а также сохранение линии связи и снабжения.

Третий способ предусматривал организацию движения десанта вдоль опушки шхер в такой их район, который легче и скорее можно преодолеть для намеченной высадки. Применение этого способа зависит от конфигурации берегов и расположения шхер около них, а также от метеоусловий.[207]

В. В. Ракуц отмечал, что та головная часть войск, которая переправляется не по мосту, а на отдельных плавучих средствах для захвата с боем противоположного берега, называется десантом. Он рассмотрел десантные операции и тактику речной флотилии, ее взаимодействие с сухопутными войсками.[208] На примере действий озерных и речных флотилий в годы Гражданской войны (1918–1920), особенно Видлицкой десантной операции (27–28 июня 1919 г.), с целью улучшения взаимодействия флотилий с сухопутными войсками он рекомендовал следующие мероприятия: «Для полного и рационального использования флотилии к штабу войскового соединения, которому подчинена или содействует флотилия, должен быть прикомандирован квалифицированный командир из состава флотилии. Войсковой начальник должен управлять флотилией, т. е. ставить ей задачи, но ни в коем случае не командовать ею. Состав десанта и распределение его по эшелонам определяет войсковой начальник, он же указывает командующему флотилией, когда и куда переправлять десант. Командир десанта, погрузившегося на пароход, поступает автоматически в полное распоряжение командира корабля. После выгрузки на противоположный берег флотилия, имеющая задачей поддержать действия десанта огнем, получает конкретные указания от командира высадившегося десанта. Погрузка и выгрузка с корабля десанта производятся по указанию морского начальника. Позиция кораблей и их база должны быть надежно прикрыты с воздуха заботами войскового командира. Вопрос об установке минных заграждений решается совместно войсковым и флотильским командованием. Корабельная артиллерия должна взаимодействовать с ближайшей сухопутной артгруппой и прикрыть десантные войска».[209]

Н. Б. Павлович подчеркивал, что сложность десантной операции требует внимательного изучения всех действий по высадке десанта еще в мирное время, чтобы каждый боец и командир ясно понимал порядок их выполнения и «отдавал себе отчет в том, насколько важна во время десантной операции согласованная боевая работа сухопутных, морских и воздушных сил».[210] В ней также отмечено, что «в зависимости от того, для какой цели высаживается десант, и от того значения, которое десантная операция имеет для общего хода боевых действий, десант может быть стратегический, оперативный, тактический и специального назначения».[211] Их характеристика в основном совпадает с классификацией, изложенной в книге И. С. Исакова «Десантная операция».

Военно-теоретические взгляды на эти и многие другие вопросы морской десантной операции разрабатывал А. И. Верховский. Он обращал внимание на то, что работа фронтового командования состоит в определении конечной цели операции.[212]

А. И. Верховский подчеркивал, что сложность десантной операции заключается в том, что действия трех видов вооруженных сил не могут быть разграничены. Не только на каждом этапе, но даже каждое отдельное действие каждой из частей, входящей в состав десантной операции, неразрывно связано с другими, и успех в каждом эпизоде десанта определяется тесным взаимодействием сухопутных войск, авиации и флота. В бою за побережье решающее значение имеет успех сухопутных войск. Во время перехода морем главная доля успеха зависит от действия морских сил. Но и в той и в другой части операции и морские силы, и сухопутные войска могут подвергнуться серьезным ударам мощных ВВС противника. В то же время в каждом действии той или другой части крупную вспомогательную роль играет другой вид вооруженной силы: во время боя за высадку – морской флот и ВВС; в борьбе с ВВС противника немалую помощь могут оказать противовоздушные мероприятия сухопутных войск и кораблей и т. д. Поэтому вопрос организации командования, которое обеспечило бы наиболее полное использование всех средств, которое добилось бы наиболее тесного взаимодействия всех видов вооруженной силы, является вопросом первостепенным.[213]

А. И. Верховский считал, что после того, как фронтовое командование выполнило свою организаторскую работу, должна начаться напряженная деятельность командования десантного отряда, которая слагалась бы из: подготовки к операции; сосредоточения войск, авиации и флота в исходное положение; посадки войск и грузов на транспорты; перехода морем; боя за высадку и самой высадки, охватывающих как морские, так воздушные и сухопутные действия; решения задачи войсками и авиацией на берегу при обеспечении коммуникации флотом.

Автор подчеркивал, что очень важно, чтобы в штабе флота имелись в нужном количестве тщательно разработанные инструкции по подготовке и ведению десантной операции. Имея такие инструкции, все командиры десантных войск и авиации могли бы по ним, как по программе, вести подготовку десанта. В инструкции должны быть также и все справочные данные для расчетов. Весьма полезно в период подготовки десантной операции в штабе флота иметь готовые бланки для разработки документов по высадке.

Десантная операция, по взглядам военного теоретика, начиналась с того, что сухопутным, воздушным и морским силам отдавался приказ о движении в исходное положение для операции, а заканчивалась овладением плацдармом высадки и достижением цели, поставленной высшим командованием.[214]

А. И. Верховский рекомендовал использовать для первого броска части пехоты (гарнизоны морских крепостей), знакомые с теорией и практикой морских десантных операций.[215] Однако необходимость формирования соединений и частей морской пехоты на всех флотах и флотилиях он не поднимает. Значительное внимание в главе уделено обеспечению высадки десантных войск силами механизированных соединений.

Кроме того, им обстоятельно рассмотрены обеспечение высадки десантных войск силами авиации,[216] противовоздушной обороны[217] и химических частей.[218] Особое внимание автором уделено организации взаимодействия и связи командования десантной операции со всеми участвующими в ней силами и средствами.[219] Значительное внимание автора уделено вопросам организации тыла десантного отряда.[220]

Развитию военно-теоретических взглядов на морские десантные операции уделялось внимание также и в ходе дискуссий, которые проводились при обсуждении второй советской кораблестроительной программы (1933–1937). Важно отметить, что в это время дискуссии превратились в противостояние, которое стало носить ярко выраженный политический характер. Подтверждением этому является служебная записка начальнику штаба РККА от начальника штаба Морских сил Черного моря И. М. Лудри от 14 июня 1930 г. В ней он писал: «Я лично считаю, что Петров М. А. этим своим документом[221] дал лучшие условия его разоблачения как империалиста, готового вести наше строительство по вредному пути, и как попытка втянуть правительство в крупные расходы, которые не могут быть оправданны» (подчеркнуто автором записки).[222] В результате необоснованных репрессий в 1930–1931 гг. были арестованы М. А. Петров и Б. Б. Жерве,[223] а несколько позже и большинство их оппонентов, в том числе и И. М. Лудри.

Последствия репрессий для советского военно-морского искусства были тяжелыми. Накануне Второй мировой войны, когда ВМФ СССР уже приобрел способность вести боевые действия за пределами своих прибрежных вод, в военно-морском искусстве преобладала точка зрения на использование сил флота в оборонительных целях, а сам флот рассматривался в качестве оборонительного фактора, хотя его задачи предусматривалось решать сугубо наступательными способами. Это сказалось также и на развитии военно-теоретических взглядов на морские десантные операции, интерес к которым ослабел.

Устранение в ходе репрессий старых военных кадров с дореволюционным стажем вопреки ожиданиям их инициаторов не привело к улучшению дела. Восторжествовавшая единственная точка зрения на развитие военно-морского искусства стала опасной, так как она губила творческую инициативу, была неспособной разглядеть историческую перспективу. Высшие руководители ВМФ, за редким исключением, по уровню теоретической подготовки фактически не соответствовали занимаемым должностям.

Угроза надвигавшейся войны существенно повлияла на характер боевой подготовки и уровень готовности флота к войне. Были уточнены военно-теоретические взгляды на совместные и самостоятельные действия флота, в том числе и на морские десантные операции. Особое внимание уделялось изучению и обобщению опыта советско-финляндской войны 1939–1940 гг., которая помогла вскрыть и устранить некоторые недостатки в подготовленности флота к взаимодействию с сухопутными войсками.[224] В апреле 1940 г. нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов, выступая перед руководящим составом флота, подчеркнул, что моряки недостаточно учились взаимодействию с армией. Такое же заключение делалось на совещаниях по изучению и обобщению опыта идущей мировой войны, проведенных в октябре и декабре 1940 г.[225]

Так, 7–14 октября было проведено совещание представителей Главного морского штаба, управления Военно-воздушных сил ВМФ и Военно-морской академии с целью: на основе всестороннего анализа и опыта проведения морских операций и боев военно-морскими силами Германии, Англии, Франции и Италии в течение первого года Второй мировой войны выработать рекомендации по совершенствованию боевой подготовки сил Военно-морского флота и боевой техники, представить наркому и Главному военному совету ВМФ конкретные предложения по дальнейшему повышению боеспособности и боевой готовности сил флота.[226]

На совещании был заслушан и обсужден доклад контрадмирала В. А. Белли «Совместные операции армии и флота».[227] В докладе был рассмотрен опыт морских десантных операций в первый год войны. Особое внимание уделено Норвежской десантной операции. Докладчик подробно остановился на проблеме скрытности и внезапности в морской десантной операции.[228] Рассматривая вопросы выбора мест высадки десанта, он высказал ряд предположений по улучшению оперативно-тактической подготовки флота.[229]

Значительное место в докладе уделено роли авиации в морских десантных операциях. Новое в десантных операциях – это воздушный десант большого масштаба. «Воздушные десанты, – подчеркнул В. А. Белли, – являются в современной войне неотъемлемой частью всех крупных морских десантных операций».[230] Из опыта начавшейся Второй мировой войны видно, что авиация коренным образом повлияла на ведение операций, на некоторые теоретические положения и взгляды на морские десантные операции.[231] Поэтому нельзя противопоставлять авиацию флоту, надо понимать их как оперативно и тактически взаимодействующими.[232]

В прениях по докладу выступили контр-адмирал Н. А. Бологов, капитан 1-го ранга В. Ф. Чернышов, капитан 1-го ранга Н. Б. Павлович, контр-адмирал В. К. Васильев, капитан 1-го ранга В. А. Петровский, капитан 2-го ранга В. И. Рутковский и вице-адмирал Г. А. Степанов.

Председатель совещания адмирал И. С. Исаков подчеркнул, что так же, как и в воздушных десантах, немцы взяли не только чужую теорию, но и практику. У нас воздушные десанты не только теоретически прорабатывались, но и осуществлялись.[233] В целом совещание явилось важным этапом в развитии военно-теоретических взглядов на морские десантные операции и внесло в них ряд существенных уточнений.

На сборе командующих флотами и флотилиями по обобщению опыта войны 2–10 декабря 1940 г. был заслушан и обсужден доклад первого заместителя наркома ВМФ И. С. Исакова «О характере современной войны и операций на море».[234] Докладчик подробно рассмотрел характерные черты основных типовых морских операций и сделал по ним выводы. Значительное внимание в докладе было уделено морским десантным операциям, особенно Норвежской десантной операции. И. С. Исаков сделал вывод, что, прежде всего, побеждает тот, кто не боится нарушить старую доктрину, отойти от классических приемов, отойти от шаблона.[235]

Он подчеркнул, что в каждом отдельном случае при проведении десантной операции надо: трезво оценивать соотношение сил и все элементы обстановки; спланировать выполнение намеченной операции, успеть упредить или подавить противника, найдя его слабое звено; несмотря ни на какие классические каноны десантную операцию выполнить; действовать смело и упорно без всяких но и если. Особенное внимание надо обратить на предварительную подготовку операции.[236]

В прениях по докладу выступили вице-адмиралы С. П. Ставицкий, И. С. Юмашев, Г. А. Степанов, В. Ф. Трибуц, контр-адмиралы В. А. Белли, А. Г. Головко, Ф. С. Октябрьский, Ю. Ф. Ралль, Н. О. Абрамов и М. И. Арапов.

23–31 декабря 1940 г. в Москве состоялось совещание высшего командного состава Красной армии, в котором приняли участие руководители Наркомата обороны и Генерального штаба, начальники главных управлений, командующие, начальники штабов военных округов и армий, начальники военных академий, командиры некоторых корпусов и дивизий, другие должностные лица – всего более 270 человек. Вопросы взаимодействия с Военно-морским флотом, в том числе проведения морских десантных операций, на совещании, к сожалению, не рассматривались.

Следовательно, слабым местом в теории десантных операций являлось обоснование оперативно-тактических норм, расчет сил и средств, а также материального обеспечения. В предвоенных документах недостаточно четкое отражение получили этапы ее ведения. Споры о моменте окончания десантной операции затянулись и не были завершены. В связи с этим не были достаточно отработаны вопросы действий флота в этот период: пополнения и возможного усиления десанта и связанных с ними оперативных перевозок, перевозки и высадки войсковых тылов, развертывания армейского тыла на плацдарме.

Практическое использование военно-теоретических взглядов на морские десантные операции в ходе оперативной (боевой) подготовки и боевых действий было менее эффективным. В январе 1930 г. Штаб РККА, обосновывая кораблестроительную программу и произведя расчет сил и материальных средств, необходимых для решения поставленных перед Морскими силами Балтийского и Черного морей задач, сделал вывод о том, что основное и решающее значение приобретает создание мощных воздушных сил, без которых невозможно решение ни одной задачи.[237] Так, считалось, что для разгрома англо-французского флота на Балтике необходимо «создание мощного боевого авиационного кулака для нанесения главного удара по линкорам противника», а также «создание боевого ядра флота, могущего эту атаку поддержать, развить и эксплуатировать».[238] Главной задачей МСЧМ было недопущение крупного десанта противника на кавказское побережье.[239] Для ее решения предусматривалось нанесение сосредоточенного удара по десантному отряду на переходе морем или в ходе его высадки надводными и подводными силами, а также авиацией.

Для дезорганизации десанта в составе одного стрелкового корпуса (уничтожение или повреждение одной трети транспортов) необходимо было иметь 10 эскадрилий бомбардировщиков (120 самолетов) и 5 отрядов разведывательной авиации (50 самолетов). 5 эскадрилий истребительной авиации (155 самолетов) требовалось для прикрытия военно-морских баз МСЧМ.[240]

Важным шагом в реализации военно-теоретических взглядов на морские десантные операции явилось создание авиамотодесантных отрядов. На основании доклада «Об организации авиамотодесантного соединения»[241] от 14 октября 1931 г. командующего войсками ЛВО И. Я. Белова Реввоенсовет СССР постановил в 1932 г. сформировать 4 авиамотоотряда (по одному в ЛВО, УВО, БВО и МВО). «Совместные операции авиамотодесанта с флотом, – подчеркивал в своем докладе И. Я. Белов, – открывают новые обширные возможности в нанесении концентрированного и неожиданного удара».[242] В приложении к докладу была помещена схема, предусматривавшая одновременную высадку морского и воздушного десантов в тылу противника и нанесение главного удара сухопутными войсками с фронта. На схеме были также рассмотрены возможные варианты их дальнейших действий.[243] В докладе К. Е. Ворошилову И. Я. Белов подчеркнул, что, формируя воздушную дивизию, «мы получаем возможность быть в этой области впереди других. Если мы этой возможности теперь же полностью не используем, то будем немедленно обогнаны, отстанем, застрянем и упущенное не наверстаем».[244]

В период 19–24 марта и 20–25 августа 1932 г. были проведены две оперативные военно-морские игры с участием высшего начсостава МСЧМ и УВО. Основной целью этих игр являлась отработка вопросов взаимодействия сухопутной армии и морского флота особенно по вопросам высадки крупного десанта (захват Одессы) и его отражения.[245] Командующий УВО И. Э. Якир, изложив письменно разбор первой игры, особо остановился на недостатках: не использовались сухопутная авиация и сухопутная артиллерия в целях ПВО во время посадки десанта и на судах для навесного огня по берегу. «Нельзя же допустить, – писал И. Э. Якир, – чтобы многочисленная артиллерия десанта, погруженная на суда, была только мертвым грузом».[246] Командующий МСЧМ И. К. Кожанов в своем заключении по второй игре отметил громадную пользу «игры для морских сил, как с точки зрения совершенствования оперативно-тактической подготовки начсостава, принимавшего в ней участие, так и, особенно, с точки зрения закрепления и развития взаимного понимания в совместной боевой работе с высшим начальствующим составом УВО».[247]

В октябре 1933 г. МСБМ совместно с ЛВО провели совместное опытовое учение по высадке механизированного десанта. В учении приняли участие механизированные части ЛВО с 10 танками Т-26, 10 танкетками и 20 грузовыми машинами. Благодаря предварительной тренировке учение прошло удовлетворительно.[248]

9 октября 1933 г. на Балтийском море под руководством М. Н. Тухачевского было проведено опытовое учение на тему «Воздушная торпедная атака (низкого торпедометания) свободно маневрирующего и связанного с маневрированием линкора Морских сил Балтийского моря». Выводы по этому учению, сделанные М. Н. Тухачевским и командующим МСБМ Л. М. Галлером, совпадая по многим вопросам, коренным образом отличались в оценке безопасности линкоров от воздействия воздушного противника. В своем отчете М. Н. Тухачевский отметил, что быстроходность линкора и мощь его артиллерийского вооружения могут уменьшиться, иногда почти сводиться на нет при применении высотного и низкого торпедометания, высотной постановки мин заграждения и т. д. Охранение линейного флота от атак с воздуха он предложил «возложить на специальные суда, несущие на себе авиацию… и зенитные орудия».[249] В то же время Л. М. Галлер в своем отчете отметил, что вероятность попадания торпеды с самолета в свободно маневрирующий отдельный корабль мала.[250]

К идее строительства авианосцев советское правительство возвратилось уже в ходе начавшейся Второй мировой войны и, естественно, уже не успело не только построить, но и даже спроектировать авианосец. Наличие в Военно-морском флоте СССР авианосцев позволило бы надежнее прикрыть с воздуха высадку десантов за пределами радиуса действия береговой авиации.

Развитие военно-теоретических взглядов на десантные операции, их проверка в ходе учений, маневров, игр вызвали необходимость больших изменений в самой организации морской десантной операции и способах боевого управления.[251] На основе изучения и практического применения в боевой обстановке труда И. С. Исакова «Десантная операция» в 1936 г. предусматривалось издание «Наставления по проведению десантных операций».[252]

В эти годы был повышен статус руководства ВМС РККА, совершенствовалась организационно-штатная структура Военно-морских сил. 22 ноября 1934 г. Морские силы морей были преобразованы во флоты: Краснознаменный Балтийский, Черноморский и Тихоокеанский. 5 марта 1935 г. ЦИК СССР принял постановление «О начальнике Морских Сил», в соответствии с которым начальник УМС РККА впредь именовался начальник Морских сил РККА. Ему подчинялись командующие флотами и флотилиями. Этим же постановлением в состав ВМС из ВВС РККА передавалась морская авиация.[253]

С целью совершенствования оперативной и боевой подготовки в 1935 г. были утверждены важные документы: «Система оперативной подготовки начсостава и штабов»[254] и «Положение о руководстве боевой подготовкой Рабоче-Крестьянской Красной армии».[255] Начиная с 1936 г. вводится деление кораблей на три линии по уровню боевой подготовки. Основными формами оперативно-боевой подготовки флота и флотилии были малые и большие отрядные учения (МОУ и БОУ), а высшей – учебно-боевые операции и маневры. Подготовка штабов и органов управления осуществлялась в ходе оперативных, штабных и тыловых игр. Основной целью оперативной подготовки была выработка твердых и четких навыков по организации операции, производству необходимых расчетов своих и приданных сил и средств, обеспечение непрерывности управления и взаимодействия соединений в различных условиях боевой обстановки.[256]

Система оперативной подготовки начсостава и штабов РККА предусматривала сдачу семи зачетных задач. Первые шесть задач отрабатывали вопросы наступательной и оборонительной операций, преследование противника и отход армии, встречное сражение армии и проведение наступательной операции армией в особых условиях обстановки. Темой седьмой задачи была «Десантная операция совместно с речным и морским флотом и борьба с десантами».[257]

Характерным является расчет часов оперативной подготовки начсостава и штабов РККА. Если на всю оперативную подготовку выделялось 378 часов, то на отработку седьмой задачи – 54 часа, то есть 14,3 процента от всего времени.[258] Это больше, чем на любую другую задачу, за исключением наступательной операции армии. В ходе зачета по седьмой задаче проверялись: умение оценивать обстановку десантной операции, производить расчеты на посадку, перевозку и высадку десанта, организация обеспечения десантной операции: разведка, вспомогательная высадка (демонстративная), использование авиации, прикрытие посадки, перевозки и высадки; организация подготовки к десантной операции, посадки десанта на транспорты, перехода десанта морем, боя десанта за высадку, процесса высадки, решения десантом задачи на берегу.[259]

Начсостав и штабы Военно-воздушных сил в ходе оперативной подготовки по третьей зачетной задаче «ВВС во взаимодействии с морскими силами» отрабатывали: прикрытие посадки, следования и высадки десанта, уничтожение сопротивления высадившимся войскам на земле и в воздухе (упражнение № 4 «Легкобомбардировочная, штурмовая и истребительная бригады в обеспечении морской десантной операции»).[260]

Целью данного упражнения была отработка вопросов напряженности работы в операции; взаимодействия с различными классами кораблей и их соединений, огневые расчеты; планирование действий, управление, материальное обеспечение и перебазирование.[261]

Наиболее полно морская десантная операция отрабатывалась в ходе оперативной подготовки высшего начсостава Военно-морских сил РККА. Учебными целями зачетной задачи № 1 «Десантная операция» была отработка: понимания задачи высшего соединения, правильности уяснения задачи данного соединения (части) и его места в общей системе операций; полноты оценки обстановки, быстроты и правильности необходимых расчетов; четкости принимаемого решения и его оперативной целесообразности; организации управления операцией и правильности организации связи, особенно связи между морским и сухопутным командованием при самой высадке; четкости расчетов на боевое обеспечение на всех этапах операции; полноты мероприятий по обеспечению военной тайны, маскировки и внезапности всей операции; расчетов на материальное обеспечение операции; расчетов и организации разведки и четкости постановки задач по частям, выполняющим разведку; быстроты и четкости изготовления оперативных документов; четкости, конкретности и обоснованности расчетами докладов по всем вопросам операции; правильного реагирования на изменение оперативной обстановки; создания и использования оперативных резервов; использования опыта по проведению десантных операций в период Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн.[262] В ходе отработки этой задачи очень подробно изучались мероприятия, проводимые в ходе каждого этапа десантной операции.[263]

Введенная в действие система оперативной и боевой подготовки РККА, ВВС и ВМС улучшила качество работы командования и штабов по организации и ведению морских десантных операций. Это позволило совершенствовать взаимодействие армии и флота с авиацией.

В ходе военных игр и учебно-боевых операций стали чаще отрабатываться вопросы высадки воздушных десантов в ходе морских десантных операций. В военной игре КБФ и ЛВО, проведенной с 1 по 6 августа 1936 г., красными был высажен парашютный десант в составе двух батальонов в районе Котки с целью обеспечения высадки морского десанта, а затем высажен воздушный десант (до 3 тысяч человек) в районе действий морского десанта с целью его усиления в морской десантной операции.[264] В сентябре 1936 г. планировалось проведение учебно-боевой операции КБФ на тему «Высадка морского и авиационного десантов силою в один стрелковый полк на отдельные участки побережья противника».[265] Но она не проводилась.

Важным этапом в отработке вопросов высадки воздушных десантов в интересах морской десантной операции была военно-морская игра Киевского военного округа (КВО) и Черноморского флота на тему «Наступательная операция сухопутной армии во взаимодействии с морским флотом», проведенная 25–28 марта 1937 г.[266] В ходе игры почти одновременно были высажены 4-й авиадесантный полк (воздушный десант) и 32-я сд (морской десант).[267]

В отчете об этой игре командующий войсками КВО И. Э. Якир отметил, что вопросы взаимодействия армии, авиации и флота «нуждаются в еще более глубоком изучении и отработке операции, особенно десантной».[268] Однако эти да и многие другие вопросы подготовки и ведения морских десантных операций не были полностью отработаны к началу Второй мировой войны.

Причин тому много. Одной из таких причин были репрессии, нанесшие существенный урон вооруженным силам. Они унесли опытных и высококвалифицированных военных и военно-морских специалистов (около 40 процентов командиров УВМС, значительную часть штабных работников на флотах и профессорско-преподавательского состава ВМА). Невосполнимы потери, понесенные армией и авиацией. Из военных и военно-морских специалистов, разрабатывавших теорию и практику подготовки и ведения морских десантных операций в межвоенный период, остались в живых единицы, в том числе и И. С. Исаков.

Второй причиной было отсутствие десантных кораблей и десантно-высадочных средств специальной постройки. Идея М. Н. Тухачевского и В. П. Калачева о строительстве десантных кораблей по различным причинам реализована не была. Отсутствие их не позволяло в полной мере реализовывать на практике прогрессивные военно-теоретические взгляды на морские десантные операции. Поэтому фактически в ходе малых и больших отрядных учений и маневров высаживались небольшие десанты (силой рота-батальон), которые «обозначали» более крупные десанты. Руководство Генерального штаба считало, что Красная армия сможет успешно решать любые задачи своими силами и средствами на приморских направлениях, и поэтому категорически возражало против строительства специальных десантных кораблей.[269] Поэтому подготовка Вооруженных сил СССР в мирное время к высадке десантов проводилась только с привлечением боевых кораблей и вспомогательных судов, не приспособленных к приему войск и их высадке на необорудованное побережье. Сухопутные войска приморских военных округов не производили систематических учений и тренировок по высадке десантов.

Военно-теоретические взгляды на морские десантные операции в ходе оперативной подготовки родов войск, авиации и сил флота отрабатывались в основном на военных, военно-морских, оперативных, авиационных и тыловых играх. Создалось положение, отмеченное в докладе по боевой подготовке Черноморского флота за 1940 год, когда отработкой взаимодействия с Красной армией, включая и флотские десантные операции, флот не занимался с 1933 г.[270]

Во второй половине 30-х гг. некоторые канонерские лодки[271] Черноморского флота не готовились к высадке десанта непрерывно в течение пяти лет. На Балтийском флоте в 1935 г. было разработано наставление по высадке десанта, которого придерживались при выполнении десантных операций. Несмотря на то что к началу Второй мировой войны оно устарело, до 1941 г. ни один флот не имел наставления по высадке десанта.[272] Все это не могло не сказаться на качестве оперативной подготовки к десантным операциям.

В начале января 1941 г., после состоявшегося в конце декабря 1940 г. совещания высшего командного состава Красной армии, Генеральный штаб провел две оперативно-стратегические игры, которым суждено было стать последними играми такого крупного масштаба перед Великой Отечественной войной. В играх намечалось детально отработать наступательную операцию фронта и армии, о чем свидетельствует и тематика тезисов, подготовленных к играм соответствующими специалистами военного ведомства: «Организация и метод прорыва укрепленных районов»,[273] «Форсирование водных преград»,[274] «Методы боевого применения воздушных десантов в наступательной фронтовой операции»,[275] «Воздушные десанты и их роль в наступательной операции фронта»,[276] «Основы десантной операции».[277]

Первая игра проводилась 2–6 января 1941 г. на СевероЗападном направлении, вторая, 8–11 января, – на Юго-Западном, так что ими охватывалось все пространство между Балтийским и Черным морями. Обе игры проводились в три этапа, на каждом из которых участники в соответствии с заданиями и полученными вводными принимали решения и исполняли в письменном виде директивы, боевые приказы, оперативные сводки и другие документы, и заканчивались принятием решения по обстановке к концу третьего этапа.[278]

Однако практически на учениях и маневрах отработка вопросов подготовки и ведения морских десантных операций столкнулась с непреодолимыми трудностями. Так, по утвержденному Генеральным штабом Красной армии плану оперативной подготовки войск Одесского, Северо-Кавказского и Закавказского военных округов в 1941 г. по две-три дивизии каждого округа должны пройти специальные учения по отработке вопросов высадки и отражения морского десанта.[279] Начальник штаба Черноморского флота сообщил штабу Северо-Кавказского ВО, что сможет провести с этими дивизиями только два учения, предусматривающие высадку десантов силою рота-батальон.[280] В своем донесении начальнику ОУ Генштаба КА начальник штаба СКВО Злобин подчеркнул, что такой масштаб учений принесет незначительную пользу, как войскам округа, так и морским силам флота, а самое главное – он не решит основной задачи, стоящей перед войсками СКВО, о подготовке войск к крупным десантным операциям. Решение этого сложного и важного вопроса снова будет отложено на определенный срок, а войска и флот к десантным операциям готовы не будут.[281]

Начальнику Генштаба было доложено, что Военный совет СКВО считает крайне необходимым провести в 1941 г. не менее двух крупных десантных учений (с участием не менее как дивизии в каждом) с тем, чтобы решить важнейшие вопросы десантирования войск сразу, а не размениваться на мелочи, как это предлагает Главный морской штаб.[282] Штаб СКВО считает, что учения, предлагаемые штабом ЧФ, ни войскам, ни флоту ничего не дадут.[283] Военный совет Одесского ВО просил командующего ЧФ для подготовки к десантным действиям провести в 1941 г. в трех дивизиях (116, 150 и 156-й сд) по 3–4 учения по высадке морского десанта силой в один усиленный сп.[284]

Черноморский флот оказался не готовым из-за полного отсутствия десантных кораблей специальной постройки и крайне ограниченных десантных средств к таким напряженным совместным учениям. В соответствии с планом[285] совместных учений флотов (флотилий) с приморскими округами на 1941 г. на Черном море была предусмотрена высадка только двух оперативных и одного тактического десантов.

Выполнению этого плана помешала война. Было проведено только одно совместное учение. За несколько дней до начала войны, в июне 1941 г., ЧФ провел большое учение по высадке оперативного десанта, с посадкой войск в Одессе и высадкой в районе Евпатории.

За учением лично наблюдал заместитель наркома ВМФ адмирал И. С. Исаков. В этом учении участвовал почти весь флот, войска Одесского ВО и значительное количество транспортов торгового флота.

В результате проведенной подготовки ЧФ в основном отработал вопросы планирования, производства расчетов и организацию взаимодействия. Были проверены корабли и транспортные средства и установлены нормы и возможности их использования в десантных операциях. Войска приморских округов получили некоторую практику в решении задач при участии в десантах. Результаты учения были признаны удовлетворительными. Вместе с тем стало ясно, что подобные десанты не только малоэффективны, но и нереальны. Необходимо было принимать кардинальные меры. Но времени на это уже не было, через три дня началась война.

Военно-теоретические взгляды 30-х гг. на морские десантные операции были реализованы во Временном полевом уставе РККА (ПУ-36),[286] Временном боевом уставе Морских сил (БУМС-37)[287] и во Временном наставлении по ведению морских операций, введенном в действие в 1940 г. (НМО-40).

В ПУ-36 признавалась важная роль десантов: «Скрытно подготовленный и хорошо выполненный тактический десант может принести большой успех в борьбе за побережье».[288] Предусматривалась также возможность высадки десанта большего масштаба. Однако вопросы подготовки и ведения десантных действий еще не получили достаточно полного освещения в основном тактическом документе Красной армии.

В ПУ-36 отмечались только общие положения, составлявшие «основу успеха десантного маневра», а именно: выбор наиболее выгодного места высадки с учетом возможного противодействия противника и запасного места высадки на случай, если противник окажет сильное сопротивление; продуманность всех деталей подготовки, особенно скрытности, стремительность перехода и высадки десанта; наиболее выгодной считалась высадка десанта в темноте с расчетом закончить развертывание на берегу к рассвету; организация взаимодействия десанта на берегу с частями, действующими с фронта; прикрытие десанта с воздуха, особенно в случае, если десант высаживается в светлое время суток; наличие плана обратной посадки десанта на случай неудачи десанта на берегу.

В ПУ-36 были также определены основы организации взаимодействия флота и авиации с сухопутными войсками. Устанавливался порядок подчинения и взаимной поддержки, указывалось на необходимость установления прочной связи, обязательного обмена специалистами и делегатами (офицерами связи). В устав также было включено положение об учете общевойсковым командиром особенностей использования сил флота: «При принятии решения по тактическому использованию приданных ему или поддерживающих его морских сил общевойсковой командир заслушивает соображения морского начальника о наиболее целесообразном использовании средств флота».[289]

Во Временном боевом уставе Морских сил (БУМС-37) проблеме десантных действий уделено значительно больше внимания. В IX главе БУМС-37 рассматривался один из видов совместных боевых действий армии, авиации и флота – обход фланга противника тактическим десантом. Устав подчеркивал важное значение тактических десантов на приморских направлениях и определил их цель: «Конечной целью десантного маневра должно быть окружение и уничтожение фланговой группировки противника».[290]

В Уставе определены масштабы десанта. Считалось, что состав тактического десанта, содействующего общевойсковому соединению на побережье, должен быть в пределах до стрелкового полка с его артиллерией и пулеметами, усиленного ротой танков. В случае необходимости нанесения противнику более глубокого удара или создания нового направления для вторжения на его территорию Устав предусматривал проведение специальной совместной операции (оперативный десант), в соответствии с чем видоизменялись состав и организация десанта.[291]

Учитывая близость фронтовых частей и резервов противника к району высадки, Устав уделял особое внимание скрытности подготовки и внезапности, стремительному переходу и высадке десанта, выбору наиболее выгодных участков высадки, надежному обеспечению и организации взаимодействия десанта с частями, действующими с фронта. Бой за высадку и саму высадку десанта рекомендовалось проводить в темноте, с расчетом окончания развертывания войск десанта на берегу до рассвета. Высадку первого и последующих эшелонов рекомендовалось производить стремительно, при непосредственной огневой поддержке корабельной артиллерии, танков, десанта и авиации, подавляя систему ПДО (батареи, огневые точки, прожекторы).[292]

Предусматривались различные мероприятия обеспечения десанта: скрытность маневра; разведка; оперативное прикрытие десанта; непосредственное прикрытие посадки, перехода и высадки; содействие десанту артиллерией флота; предварительное подавление авиации противника в районе операции; траление фарватеров и проводка за тралами.[293] К мерам боевого обеспечения десанта на берегу относились: расчленение его боевого порядка, поддержка корабельным огнем, выброска вспомогательного воздушного десанта. Его задача – сковать часть сил противника для облегчения развертывания морского десанта и последующее завершение окружения фланговой группировки противника.[294]

В связи с отсутствием десантных кораблей специальной постройки считалось, что для скрытности и быстроты маневра десант может перебрасываться на боевых кораблях, что исключает сбор транспортных средств, демаскирующий подготовку, ускоряет переход, сокращает общий состав кораблей в маневре. В качестве высадочных средств Устав рекомендовал применять самоходные баржи (лихтеры), а также моторные боты.

Весь первый бросок (передовой отряд, тактическая и химическая разведка) и первый эшелон рекомендовалось высаживать без перегрузки, непосредственно с кораблей или с высадочных средств.[295] Важным и правильным являлось требование о выполнении перевозки и высадки тактического десанта в один прием (без повторных рейсов).[296] Устав также предусматривал в случае неудачи действий на берегу его эмбаркацию (обратную посадку десанта и отход).[297]

В целом, в отличие от БУ-30, в котором в основном сохранялись элементы линейной тактики, БУМС-37 отражал тактику маневренных соединений разнородных сил, а также массирования сил для ударов и взаимодействия, причем впервые вводилось положение о взаимодействии в оперативном и тактическом звене, в том числе и в отношении морских десантов. В уставе содержались требования постоянной высокой готовности к активным наступательным боевым действиям в море, воздухе, в прибрежных водах, а также к десантным действиям.

Военно-теоретические взгляды на ведение морских десантных операций прошли частичную проверку в ходе боевых действий КБФ в советско-финляндской войне. Накануне войны на флоте были проведены сбор начальников штабов соединений, шесть оперативных игр различного масштаба, а также учение по боевому управлению с частичным развертыванием (по обстановке) действующих соединений на тему «Огневая поддержка фланга наступающих сухопутных войск Южной приморской группы и захват островов Суурсаари и Суур-Тютерсаари».[298]

Несмотря на достигнутые успехи, к началу советско-финляндской войны в боевой подготовке отдельных кораблей и соединений наблюдался все же ряд серьезных недочетов. Особенно ярко они проявились при подготовке десантной операции. Оперативным отделом штаба флота при разработке десантной операции было выработано большое количество вариантов, но ни один из них глубоко продуман не был. Поставленная перед стрелковой бригадой особого назначения задача по десантным действиям менялась три раза. Имела место неорганизованность в работе некоторых штабов соединений флота. Была нарушена скрытность подготовки операции.[299]

Для десантных действий по захвату островов в восточной части Финского залива (Сейскари, Лавансаари, Нарви, Сомери, Суурсаари и Суур-Тютерсаари) был сформирован Отряд особого назначения (ООН). Командир ООН С. С. Рамишвили разделил силы на три отряда: Лавансаарский, Сейскарский и отряд прикрытия. ООН состоял из 5 транспортов, 3 самоходных шаланд, 8 буксиров, 23 катеров и 5 моторных баркасов. На десантную операцию отряду были приданы лидер, 6 эсминцев, 3 сторожевых корабля, 13 тральщиков, 12 торпедных и 25 сторожевых катеров. Авиагруппа ООН состояла из 43 бомбардировщиков, 70 истребителей и 26 разведывательных самолетов.[300] В качестве десантных войск для захвата острова выделялись от одной усиленной роты (на остров Сейскари) до двух батальонов (на остров Суурсаари) особой специальной стрелковой бригады.[301]

Высадка десантов на острова осуществлялась с авиационной и артиллерийской подготовкой и поддержкой. В связи с тем что противник не оказал серьезного сопротивления, острова были заняты в течение нескольких часов. В первые четыре дня советско-финляндской войны КБФ успешно выполнил поставленную ему задачу – занятие островов в восточной части Финского залива. Однако недостатки в организации разведки и оповещения вызвали задержку занятия этих островов, напрасный расход сил и средств, а также обстрел авиацией своих кораблей в море и десантников на берегу.[302]

В целом опыт десантных действий в ходе советско-финляндской войны был незначительным и существенного влияния на развитие военно-теоретических взглядов на ведение морских десантных операций не оказал.

В 1940 г. вышло Временное наставление по ведению морских операций (НМО-40), являвшееся основным оперативным документом ВМФ СССР накануне войны. В нем наряду с общими вопросами подготовки и ведения операции давались основные положения по типовым операциям. Специальная глава была посвящена морским десантным операциям.[303] Советская военная наука их рассматривала как одну из важнейших форм содействия приморским флангам сухопутного фронта. Высадка десанта считалась наиболее активным видом совместных действий армии и флота.

Сущность морской десантной операции состояла в осуществлении маневра сухопутных сил через море с целью воздействия на фланг, войсковой или глубокий тыл противника или с целью перенесения войны на территорию противника.[304] В Наставлении отмечалось, что преимуществом десантов является тот факт, что противник не может иметь на всем протяжении побережья одинаково сильную береговую и противодесантную оборону, а это дает возможность выбора района, менее защищенного и доступного для атаки, высадки десанта.[305]

В зависимости от масштабов и значения десантной операции наставление классифицировало десанты на стратегические, оперативные, тактические и диверсионные. Цели и состав этих десантов соответствовали в основном положениям, изложенным в труде И. С. Исакова «Десантная операция». НМО-40 правильно определяло трудности осуществления морской десантной операции, ориентируя командный состав армии, авиации и флота на сложность операции и поиск путей преодоления трудностей в ее осуществлении: «Десантная операция относится к одной из наиболее активных операций и в то же время наиболее сложных, поэтому, раз начатая, она должна проводиться со всей решительностью и упорством, но для обеспечения успеха она должна быть тщательно подготовленной».[306]

В основе ведения морской десантной операции лежала идея выделения достаточных сил десанта для своевременного решения главной задачи и надежных обеспечивающих действий: «Выполнение задачи, – подчеркивалось в Наставлении, – должно быть организовано так, чтобы десант закрепился на берегу с наименьшими потерями и в назначенный срок добился решения главной задачи. Поэтому развертывание для высадки и начало ее должны выполняться скрытно и быстро, переходя сразу в стремительный и внезапный удар, с тем чтобы упредить противника в противодесантных мероприятиях на данном участке».[307]

Основные положения подготовки и ведения морской десантной операции, изложенные в НМО-40, сводились к следующему: тщательная и скрытная подготовка операции; правильное и надежное взаимодействие сухопутных, морских и воздушных сил на всех этапах операции; достижение единства командования в операции; сочетание высокой насыщенности огневыми средствами в частях десанта с максимальной маневренностью и подвижностью; наилучшим решением задачи быстрой и скрытной перевозки десанта считалось использование боевых кораблей; переход десантного отряда морем предусматривалось обеспечивать охранением и прикрытием, а его высадку – поддержкой кораблями и авиацией; наиболее удобные участки для высадки – небольшие торговые порты, бухты с рыбачьими поселками и пристанями, а также пологие безлесые берега и пляжи; эшелонирование десанта при высадке: первый бросок (разведывательный и передовые отряды, высадочные партии); главные силы высадки (первый, второй и иногда третий эшелоны); главные силы десанта; тылы десанта.

В Наставлении были достаточно подробно рассмотрены возможные варианты выбора времени высадки,[308] обеспечивающие действия и непосредственная поддержка десанта.[309] Одной из мер обеспечения десанта считалась высадка воздушного или подводного десанта с задачей – «сковать часть сил противника в его тылу или в глубине его расположения для облегчения высадки или развертывания морского десанта».[310] Большое внимание уделялось организации командования и сил в десантной операции,[311] а также определены особенности ее планирования и расчетов, порядок разработки основных документов на операцию.[312]

В целом разработанная и принятая в официальном оперативном документе (НМО-40) теория морской десантной операции отражала изменения, происшедшие в способах ведения войны на приморских флангах, и правильно ориентировала командный состав армии, авиации и флота на сложность и трудность выполнения десантной операции. Однако мало времени оставалось для глубокого уяснения, изучения и практической отработки в ходе оперативной подготовки войск и сил флота.

Глава 4

Подготовка морских десантных операций в годы Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945)

Проведение десантной операции требовало четкого согласования всех сил, участвующих в ней, в интересах высадки десанта и решения десантными войсками задач на берегу. Необходимость четкого согласования действий сил диктовалась большой зависимостью успеха или неудачи одних сил от действий других сил, особенно в период высадки десантируемых войск на побережье противника. Такое согласование было возможно лишь при тщательной подготовке операции, которая осуществлялась на основе слаженной и скоординированной работы всех командующих (командиров) и штабов объединений (соединений и частей), участвующих в операции.

Изучение опыта подготовки десантных операций позволяет отметить, что она, как правило, включала проведение следующих мероприятий: принятие решения на операцию, постановку задач десантным войскам и силам флота (флотилии), планирование операции, разработку боевой документации и доведение ее до исполнителей; выделение сил и средств для высадки; организацию командования и управления силами; организацию взаимодействия и связи; подготовку сил и средств; организацию и проведение мероприятий по оперативному, материально-техническому, инженерному, специальному и политическому обеспечению высадки десантов.

Полноценная подготовка десантных операций осуществлялась лишь в тех случаях, когда задачи на их проведение ставились заблаговременно, но не менее чем за 6–10 суток до высадки, что позволяло уяснить задачу, определить замысел и принять решение командующим десантной операцией (командиром высадки), разработать на его основе боевую документацию, довести ее до исполнителей и осуществить боевую подготовку сил и средств, выделенных для высадки (табл. 1). Следует особо подчеркнуть, что значительное время, отведенное на подготовку Аккерманской (16 суток), Новороссийской и Тулоксинской (по 10 суток) десантных операций, позволило тщательно подготовить высадку этих десантов.[313]

Таблица 1

Время подготовки десантных операций[314]

Иногда в ходе войны обстановка на конкретных участках приморского или приозерного фланга фронта складывалась так, что на подготовку некоторых десантных операций отводилось несколько суток. Командующий КБФ адмирал В. Ф. Трибуц, говоря о подготовке к Моонзундской десантной операции, отметил, что, если «к задаче подходить классически по уставу, на подготовку этой операции потребовалось бы больше месяца. А пришлось всякие нормы и классический подход отбросить и решать задачу теми средствами, которые были под рукой. Но если бы мы 5–6 дней промедлили с этой операцией, то мы бы эти острова не взяли до 9 мая 1945 г. или положили бы много людей и техники. Противник за 10 дней создал бы оборону и подтянул бы флот».[315] Этот вывод он отметил и в своей книге.[316]

Десантная операция ввиду ее сложности и громоздкости требовала от командования и штабов всех степеней весьма тщательного планирования и всесторонней подготовки. До принятия решения командующий силами в десантной операции уяснял полученную задачу на ее проведение. В ходе уяснения задачи он, прежде всего, определял цель операции (что, где и когда должно быть достигнуто в результате проведения десантной операции), роль, место и влияние данной операции на достижение целей стратегической операции на театре военных действий или фронтовой операции на Приморском направлении, а также ориентировочный состав десантируемых войск. Так, после контрнаступления под Тихвином и Ростовом-на-Дону и начала разгрома противника под Москвой Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) приняла решение подключить к активным боевым действиям Закавказский фронт (командующий генерал-лейтенант Д. Т. Козлов) и Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский).

По первоначальному замыслу Военный совет Закавказского фронта намечал высадить крупный десант на восточный берег Керченского полуострова (в районе мыс Хрони – Маяк Кизаульский) с последующим развитием наступления на фронте Тулумчак, Феодосия, то есть действия десанта на берегу должны были свестись к вытеснению сил противника с полуострова. С целью обеспечения действий этого десанта была позже предложена высадка дополнительных десантов в районе мыса Зюк и горы Опук, которая, по сути дела, не меняла основного замысла действия десанта на берегу.[317]

Учитывая ледовую обстановку на Азовском море, Военный совет Черноморского флота предложил Генеральному штабу в качестве главных пунктов высадки утвердить Феодосию и Керчь.[318] Это предложение позволяло добиться более решительной цели – окружить и уничтожить всю керченскую группировку противника. Ставка ВГК учла его и 7 декабря 1941 г. поставила перед Закавказским фронтом задачу совместно с Черноморским флотом в двухнедельный срок подготовить и провести десантную операцию по освобождению Керченского полуострова.[319]

Главная цель операции – не допустить вывода войск противника из Крыма (чтобы исключить возможность использования их на других участках советско-германского фронта) и ослабить его наступление на Севастополь. О том, что цель операции состояла именно в этом, свидетельствует и разговор по прямому телефону заместителя начальника Генерального штаба с командующим Закавказским фронтом генерал-лейтенантом Д. Т. Козловым, в котором генерал-лейтенант А. М. Василевский так определил цели операции: «Она скует силы противника в Крыму и в значительной мере поможет Севастополю».[320] Кроме того, овладение Керченским полуостровом создавало предпосылки для освобождения всего Крыма и ликвидировало угрозу вторжения немецко-фашистских войск на Северный Кавказ через Тамань.[321]

Выяснение наиболее важных связей данной операции со стратегической или фронтовой операцией позволяло с наибольшей полнотой и правильностью решить поставленную задачу. После уяснения задачи производилась оценка обстановки, которая включала оценку противника, оценку своих сил, оценку действий соседей, всестороннюю оценку района операции. Исходя из анализа оценки обстановки делались выводы о возможностях противника и наших сил, а также определялись мероприятия, осуществление которых затруднит действия противника и облегчит действия наших сил в десантной операции.

На основе решения командующего десантной операцией и его указаний штаб и другие органы управления приступали к разработке плана операции, организации подготовки выделенных для участия в операции сил и средств, их сосредоточению и развертыванию, к осуществлению мероприятий по обеспечению операции, развертыванию командных пунктов, вспомогательных и запасных пунктов управления, средств связи, а также к контролю за ходом подготовки сил. Исследование вопросов выработки и принятия решения на десантную операцию показало, что в результате уяснения задачи и оценки сложившейся к началу операции обстановки командующий силами намечал предварительный замысел, в котором указывались: состав привлекаемых к операции сил и средств флота и десантно-транспортных средств, в частности тех, которые необходимо привлечь из других ведомств; ориентировочное определение цели, районов и времени высадки главного и вспомогательного десантов; ориентировочный состав сил, привлекаемых для подавления противодесантной обороны (ПДО) и действий на вспомогательных направлениях; предполагаемые места высадки десанта. В некоторых операциях в предварительном замысле командующий, кроме указанных вопросов, указывал основные моменты взаимодействия и обеспечения.

Анализ решений на высадку десантов, особенно в третьем периоде войны, подтверждает, что они характеризовались большим разнообразием замыслов. Так, замысел командующего 59-й армией генерал-лейтенанта И. Т. Коровникова на овладение островами Выборгского залива сводился к одновременному нанесению ударов со стороны моря по трем наиболее сильным в противодесантном отношении островам Тейкарсаари, Равенсаари и Суонионсаари с последующим накоплением на них сил и захватом других, слабее обороняемых островов.[322] Правильно оценив, что остров Пийсаари является ключом неприятельской шхерно-островной позиции в Бьеркезундском архипелаге, командующий КБФ адмирал В. Ф. Трибуц решил высадить основные силы десанта на остров Пийсари и захватить его, а затем овладеть островами Бьерке, Торсаари и малыми островами Бьеркезунда.[323]

Замысел командующего 8-й армией генерал-лейтенанта Ф. Н. Старикова на овладение островами Моонзундского архипелага предусматривал последовательный захват островов, вначале близлежащих к материку (Вормси и Моон), с последующим накоплением на них сил и нанесением удара по наиболее слабому в противодесантном отношении острову Даго, а затем – овладение наиболее сильным в противодесантном отношении островом Эзель.[324]

Замысел командующего СФ адмирала А. Г. Головко на овладение портом Лиинахамари (операция «Вест») отличался большой смелостью, правильным учетом сильных и слабых сторон ПДО противника в порту и заключался в нанесении удара по наиболее сильному в противодесантном отношении району порта с одновременным ударом по батарее противника в районе мыса Девкин.[325] Решение командующего СФ на высадку десанта на южное побережье губы М. Волоковая в Петсамо-Киркенесской операции (операция «Вест») учитывало предшествующий опыт высадки десантов в отношении времени и места высадки, то есть высадка десанта предусматривалась после того, какдолжен был обозначиться успех в прорыве тактической обороны противника нашими войсками.[326]

Замысел командующего 46-й армией генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина на проведение Аккерманской десантной операции состоял в том, чтобы силами спецгруппы войск армии во взаимодействии с Дунайской флотилией на вторые сутки общего наступления в ходе Ясско-Кишиневской операции форсировать Днестровский лиман и, высадив десант в районах северо-западнее и юго-восточнее Аккермана, окружить и уничтожить аккерманскую группировку противника. В дальнейшем, тесно взаимодействуя с главными силами армии, окружить и уничтожить основные силы 3-й румынской армии.[327]

Опыт показывает, что в ряде замыслов на высадку десантов предусматривались высадки вспомогательных десантов и демонстративные действия с целью отвлечения сил противника от главного направления высадки (например, в Южно-Озерейской и Курильской десантных операциях). Исследование этого вопроса показало, что в ряде случаев замысел содержал и существенные недостатки вследствие незнания обстановки в районе высадки и неправильного выбора времени и места высадки десанта. Так, при планировании Южно-Озерейской десантной операции были неправильно выбраны время и место высадки.[328]

На основе глубокого уяснения задачи, тщательной и всесторонней оценки обстановки предварительного замысла командующий силами в десантной операции принимал решение. Опыт войны показывает, что принятие решения на операцию являлось важнейшим моментом подготовки десантной операции, определяющим характер и содержание ее организации и ведения. Решение десантом задачи на берегу являлось основой планирования десантной операции. Детальное планирование морской части десантной операции осуществлялось штабом флота и штабами соединений флота, выделенных в операцию. При этом отрабатывались документы и делались расчеты только на посадку, переход морем и бой за высадку. Последующие действия зависели от сложившейся обстановки. Заранее не предусматривалось необходимого резерва боевых сил и транспортных средств. Принятое решение оформлялось на карте с краткой пояснительной запиской. В дальнейшем оно согласовывалось с командиром сил высадки и уточнялось после высадки на берег.

Анализ принятых решений на десантную операцию позволяет отметить, что в них, применительно к общему случаю, последовательно излагались: задача фронту и флоту на десантную операцию; выводы из оценки обстановки; задачи соседей и разграничительные линии с ними; задачи, выполняемые в интересах десантной операции силами и средствами старшего начальника; замысел операции; задачи подчиненным и приданным объединениям, соединениям и частям с указанием выделенного ресурса боеприпасов; указания по сосредоточению десантных войск и развертыванию сил флота; указания по всем видам обеспечения; указания по организации управления силами; сроки готовности сил. Решение на десантную операцию, как правило, принималось армейским или флотским командованием совместно. Были отдельные случаи, когда командующие фронтами принимали решение и самостоятельно. Так, на Керченско-Феодосийскую десантную операцию первоначально командующий Закавказским фронтом принял решение без командующего Черноморским флотом.[329] При этом решении не учитывались ни обстановка, ни возможности флота. Исследование подтверждает, что подобные решения обычно вызывали излишнюю переписку, в результате которой решения корректировались и изменялись в соответствии с обстановкой и возможностями флота.

В решении командующего Закавказским фронтом генерал-лейтенанта Д. Т. Козлова высадка главных сил 51-й армии (командующий генерал-лейтенант В. Н. Львов) на восточное побережье Керченского полуострова рассматривалась не как часть десантной операции, а как форсирование войсками водной преграды,[330] которое должно было производиться в соответствии с положениями ПУ-36 г., высадка десантов во всех остальных пунктах – на основании НМО-40 г. Такая двойственность отрицательно сказалась на организации сил и командования.

Следует особо подчеркнуть, что практика проведенных в годы войны десантных операций показывает, что совместное принятие решений на такие операции должно быть безусловным правилом. Примерами целесообразности и эффективности этого могут служить Новороссийская, Аккерманская и Лане-Мехикоормская десантные операции, проведенные Черноморским флотом[331] (командующий вице-адмирал Л. А. Владимирский) совместно с 18-й десантной армией (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) СевероКавказского фронта (командующий генерал-полковник И. Е. Петров) и 46-й армией (командующий генерал-лейтенант И. Т. Шлемин) 3-го Украинского фронта (командующий генерал армии Ф. И. Толбухин), а также Краснознаменным Балтийским флотом (командующий адмирал В. Ф. Трибуц) и оперативной группой войск (командующий генерал-лейтенант А. А. Гречкин) 3-го Прибалтийского фронта (командующий генерал-полковник И. И. Масленников).

Изучение проблемы позволяет отметить, что в решении на десантную операцию командующий указывал: общий замысел, то есть главное и вспомогательное направления высадки, состав сил, время и последовательность действий на этих направлениях, развертывание сил оперативного прикрытия, силы, место, объекты и время подавления противодесантной обороны (ПДО), пункты и время высадки основного и вспомогательного десантов, район и время высадки воздушного десанта, плацдарм высадки, подлежащий захвату, и последующие задачи десанта; этапы операции (продолжительность, содержание и основные задачи, решаемые на каждом из них) и оперативное построение сил в операции; пункты, время и порядок сосредоточения войск десанта и транспортных средств и мероприятия по обороне и прикрытию пунктов сосредоточения, а также пункты и порядок посадки войск десанта на транспортные средства и меры по их обороне; порядок перехода десанта морем, непосредственное охранение и обеспечение его прикрытием с моря и воздуха; порядок проведения артиллерийского и авиационного наступления на объекты ПДО, задачи, порядок, сроки и способы нанесения ударов по силам и объектам ПДО, а также по группировкам надводных кораблей и аэродромам для завоевания господства на море и в воздухе; организацию боя за высадку на главном и вспомогательных направлениях высадок, последовательность высадки и обеспечение ее от морского и воздушного противника, организацию базы высадки; задачи соединений и организацию взаимодействия сил по этапам операции; мероприятия по всем видам обеспечения и особенно противовоздушной обороне (ПВО) участвующих сил на всех этапах операции; указания по организации управления и связи, месте ФКП командующего силами в операции; сроки готовности сил к операции.

С принятием решения штаб фронта (флота) совместно со штабом флота (фронта) и представителями оперативных групп объединений и соединений авиации приступали к планированию операции, в ходе которого разрабатывался план десантной операции.

Планирование операции осуществлялось по этапам (см. приложения 20 и 21). При этом штабы стремились наиболее целесообразно распределить объекты поражения всеми видами оружия между силами и средствами участвующих в операции соединений и частей видов вооруженных сил и родов войск, а также определить порядок и способы совместного и самостоятельного решения ими каждой задачи. Наиболее ответственным моментом, который имел решающее значение для успеха десантной операции, являлся процесс планирования и подготовки ее, что при организации десантных операций не всегда учитывалось.[332] Армейское командование на подготовку десантных операций давало нереальные сроки. Так, на подготовку Керченско-Феодосийской стратегической десантной операции вначале отводилось всего около 10 суток.[333] Этот срок был недостаточен ни для частей армии, ни для частей флота. Готовность войск была назначена к 19 декабря 1941 г.[334] Войска же фронта смогли закончить к 25 декабря только сосредоточение и перегруппировку, начав ее с 3 декабря.[335] На подготовку Таманской и Лане-Мехикоормской десантных операций было выделено только двое суток.[336] При этом учитывалось, что силы и средства, выделенные в эти операции, подготовлены к десантным действиям. Однако этого времени было недостаточно, и подготовка этих операций затянулась. Отсутствие подготовленных для участия в десанте войск и специальных десантных средств требовало соответствующего времени на их подготовку. Из опыта десантных операций установлено, что подготовка к операции по высадке тактического десанта занимала от 3 до 15 суток, а по высадке оперативного десанта от 15 до 60 суток. В каждом отдельном случае это зависело от конкретной обстановки, степени подготовленности войск и средств и от помех противника.

Указанные сроки являлись минимальными, ибо, как показал опыт, за этот период ни флот, ни армия полностью подготовиться к десантной операции не успевали. В третьем периоде войны определяющим моментом в планировании, подготовке и ведении десантных операций являлись стремительные темпы наступления войск на приморских направлениях, а также преимущественное использование катеров для высадки и обеспечения десантов.

Значительное внимание в ходе подготовки десантных операций уделялось планированию действий сил высадки и десанта. Оно включало выработку командиром десанта решения на ведение боевых действий на берегу и командиром сил высадки – решения на бой за высадку, переход морем, а также совместную разработку плана высадки и необходимых боевых документов.

Опыт показывает, что планирование действий сил высадки и десанта проводилось на основе полученной боевой задачи, поставленной командующим силами в десантной операции, в которой обычно указывались: цель, время и район высадки морского десанта; состав морского десанта и боевые задачи на берегу; состояние ПДО в районе высадки и прилегающих к нему районах; объекты, подавляемые средствами поражения по плану командующего силами в операции, и мероприятия по прикрытию десанта от ударов противника с моря и воздуха при посадке, на переходе морем и в районе высадки; состав и задачи, район и время высадки (выброски) воздушного десанта, если он высаживался в интересах морского десанта; район и пункты посадки, время и порядок сосредоточения войск десанта и сил высадки в район посадки; указания по взаимодействию сил высадки и морского десанта с воздушным десантом, с войсками, наступающими на приморском направлении, с авиацией, с силами прикрытия от ударов противника с моря и воздуха; время готовности сил к высадке; время доклада плана посадки.

Отсутствие единого руководства планированием, ограниченность частных планов и расчетов, территориальная удаленность планирующих штабов друг от друга, наличие частных интересов приводили к целому ряду неизбежных просчетов и ошибок. В итоге получалось, что отработанными оказывались только оперативные расчеты на сосредоточение плавсредств и войск, их погрузку, переход морем и высадку.

Параллельная работа штабов, находящихся в различных местах, создавала необходимость излишних поездок представителей во взаимодействующие штабы, излишнюю переписку и телеграфные переговоры, в целом затрудняла планирование операции. В Новороссийской, Таманской и Керченско-Эльтигенской операциях приказом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Л. А. Владимирского хотя и создавались специальные штабы десантных операций, но эти штабы, по существу, включали в свой состав только представителей флота, представителей армии, армейских ВВС и артиллерии не включали, то есть были также не способны решать все вопросы десантных операций.[337]

Опыт войны показал, что планирование операции должно вестись на базе взаимодействия всех участвующих в операции родов войск, для чего необходим единый штаб командующего операцией, включающий в себя офицеров-операторов, армейских, авиационных и морских специалистов. В планировании десантных операций чаще применялась принципиальная схема: высадка десантных войск рассматривалась в общем плане операции как содействие приморскому флангу фронта. Такое положение можно объяснить двояко: с одной стороны, в составе флотов появились соединения морской пехоты, способные к самостоятельным десантным действиям, с другой – в ряде случаев со стороны армейского командования под влиянием возросшей ударной мощи и подвижности Сухопутных войск терялся интерес к десантным операциям.

В десантных операциях планирование боя за высадку происходило в период общего планирования операции. Причем производилось оно командиром высадки и его штабом совместно с командиром десанта, командиром отряда корабельной поддержки, командиром береговой группы артиллерии и командиром авиагруппы.

При планировании устанавливались общий фронт высадки и пункты подхода высадочных средств, точка развертывания десантных средств для производства высадки, число пунктов одновременной высадки штурмовых групп и передовых отрядов и их состав, ближайшие и последующие задачи подразделениям на берегу, порядок взаимодействия с артиллерией, авиацией, как по времени, так и по рубежам, порядок целеуказаний, опознавания и связи.[338]

Состав сил десанта определялся исходя из задачи, стоящей перед десантом, и предполагаемого сопротивления противника. Следует отметить, что часто состав сил десанта лимитировался наличием войск, которые армия могла выделить, а также наличием плавсредств для его переброски. Состав боевых кораблей, катеров и высадочных средств в ходе планирования десантных операций часто менялся. Окончательный корабельный состав отрядов в десантных операциях показан в приложении 22, а состав высадочных средств – в приложении 23.

Десантные войска во всех операциях, кроме Керченско-Феодосийской и Керченско-Эльтигенской, были слабо насыщены техникой, противотанковой и зенитной артиллерией, что объясняется отсутствием специальных десантных плавсредств для их перевозки. В Керченско-Эльтигенской операции дивизия, высаженная в районе Эльтигена, не смогла решить тактическую задачу, несмотря на авиационную и артиллерийскую поддержку со своего берега.[339]

При определении состава сил десанта необходимо учитывать соотношение сил не только на момент высадки, но, главным образом, в ходе выполнения задачи в последующие дни после высадки, преследуя цель сохранять превосходство в силах на всю операцию. С этой целью в Таманской и Лане-Мехикоормской десантных операциях планировался резерв (две сбр и одна сд соответственно).[340] Из-за отсутствия необходимого резерва в Тулоксинской десантной операции командование Карельского фронта вынуждено было срочно снимать с фронта одну мсбр и перебрасывать ее на захваченный десантниками плацдарм.[341] При планировании места высадки исходили из общей обстановки, поставленной задачи и природных условий. Места высадки десантов в проводимых операциях назначались обычно на необорудованном побережье, но иногда и непосредственно в порты. Высадка в порт всегда предварялась мощным авиационным и артиллерийским ударом с целью взломать оборону противника. Такой порядок обеспечения высадки непосредственно в порт оправдал себя, так как порты являлись мощными опорными узлами ПДО, где тактическую внезапность при высадке десанта достичь было невозможно.

При планировании десантных операций предусматривались высадка на широком фронте (одновременно на 2–3 участках), проведение демонстративных действий с целью скрыть направление главного удара, затруднить противнику маневр резервами, облегчить прорыв его ПДО. Так, ширина фронта высадки в Керченско-Феодосийской десантной операции планировалась 250 километров.[342]

При планировании высадки на необорудованное побережье авиационная и артиллерийская подготовка предусматривались только в тех случаях, когда данный участок побережья имел мощную систему ПДО и развитую сеть наблюдения. В противном случае высадка планировалась на принципе внезапности без авиационной и артиллерийской подготовки.

При выборе места для высадки главных сил десанта, как правило, намечались запасные места высадки на случай перенацеливания десанта при резком изменении обстановки. Для дезориентации противника в отношении места главного удара, одновременно с высадкой основного десанта планировалась высадка вспомогательного и демонстративного десантов.

Опыт планирования десантных операций показывает, что в основу выбора места высадки вспомогательного десанта должны быть положены интересы главного десанта и возможность в случае необходимости перенацелить сюда главные силы десанта. Так, в Южно-Озерейской операции предполагалось основной десант высадить в районе Южной Озерейки, а вспомогательный в район Станички. В ходе выполнения операции главные силы десанта из-за сильного сопротивления противника не смогли высадиться, а десант в Станичку успешно высадился и захватил плацдарм. Главные силы десанта были перенацелены и успешно высажены в район Станички.

Учитывая воздушную опасность и мощные огневые средства ПДО противника, высадка десанта во всех проведенных операциях планировалась на темное время суток. Планирование перехода и высадки в темное время суток, безусловно, правильно. Учитывая плохую мореходность имевшихся десантных средств, на скорость которых влияло даже незначительное ухудшение погоды, приходилось всегда планировать резерв времени на переход. Недостаточный резерв времени на переход или отсутствие его приводило к тому, что высадка, намеченная на темное время суток, из-за опаздывания десантных средств получалась в светлое время суток и всегда приводила к чрезвычайно большим потерям десантных войск и десантных средств. Такое запаздывание имело место в Керченско-Феодосийской операции при высадке десанта на северное и восточное побережье Керченского полуострова. Планировать высадку в светлое время можно было только в случаях, когда есть возможность подавить ПДО противника своей артиллерией и достичь господства своей авиации в воздухе. В противном случае высадка в светлое время суток может быть безуспешной.

При выборе плавсредств учитывались масштаб десанта, имеющиеся средства, удаление пунктов высадки от мест посадки и условия высадки в них. Флот производил высадку десантов с боевых кораблей и катеров во многих десантных операциях. Большая скорость боевых кораблей давала возможность в течение темного времени суток перебросить десант на большие расстояния и высадить в таких местах, где противник меньше всего его ожидал. Для перевозки первого и второго эшелонов использовались транспорты обычной постройки, которые заходили в порт, захваченный первым броском десанта, и продолжали высадку непосредственно на причалы.

При планировании высадки десантов на необорудованное побережье на небольшие расстояния использовались катера. Они зарекомендовали себя с положительной стороны, но действия их лимитировались состоянием моря до четырех баллов. Охранение десантных отрядов, составленных из боевых кораблей, на переходе, как правило, возлагалось на них самих с усилением торпедными катерами.[343]

В ходе войны были уточнены взгляды на выбор оперативного момента высадки десантов. Момент высадки стал планироваться на второй-третий день наступления после наметившегося успеха сухопутных сил. По такому плану прошли высадки десантов в Тулоксинской, Таманской, Сейсинской и Курильской операциях. Конечно, «запоздалые» десанты действовали более эффективно и с меньшими потерями, но при этом снижалось их влияние на прорыв обороны противника, что являлось первопричиной предвзятого отношения к десантным операциям.

При планировании десантные войска, выделенные для высадки, подразделялись на передовой отряд, главные силы и тылы. В Таманской и Лане-Мехикоормской операциях планировался крупный резерв.[344] Состав десантных войск в оперативных и некоторых крупных тактических десантах, как правило, превышал силы противника в районе высадки в два-три раза, а в отдельных случаях и более, как, например, в Моонзундской десантной операции.[345] В Южно-Озерейской,[346] Новороссийской,[347] Таманской[348] и Курильской[349] десантных операциях десантные войска не имели превосходства над войсками противника.

Однако в первых трех из них недостаток в высаживаемых силах по замыслу компенсировался переходом войск фронта в наступление, что при успешном его развитии должно было отвлечь силы противника из районов высадки. Отсутствие превосходства советских войск в Курильской операции восполнялось главным образом благоприятной военно-политической обстановкой и высокими морально-боевыми качествами советских воинов.

Борьба за плацдарм для высадки десанта является главной и самой тяжелой частью десантной операции, поэтому для захвата этого плацдарма в десантных операциях в составе первого броска его авангардом планировались штурмовые группы морской пехоты, высадочные партии и обеспечивающие подразделения (корпосты, посты СНиС, саперы, инженерные подразделения, гидрографы, проводники и пр.).

В Южно-Озерейской десантной операции планировалась высадка небольшого по своему составу парашютного десанта (80 человек) с задачей уничтожения штабов, нарушения связи, подрыва мостов, перехвата и удержания дорог с целью задержки подхода резервов противника.[350] Перед парашютным десантом (в составе одного батальона) в Керченско-Феодосийской десантной операции ставилась задача захвата аэродрома Владиславовка с целью перебазирования на него истребительного авиационного полка для прикрытия высадки войск 44-й армии (командующий генерал-майор А. Н. Первушин) в Феодосию. Однако срок его выброски указан не был.[351] Некоторые вопросы оперативного обеспечения – в частности, авиационное и материально-техническое – отрабатывались штабами флотскими и армейскими отдельно, а в масштабе всей операции не планировались или планировались поверхностно.

В конце 1942 года командиры соединений получили больше самостоятельности в планировании боевых действий подчиненных кораблей и частей. В специальной директиве наркома ВМФ подвергалась резкой критике излишняя централизация руководства со стороны штаба флота, «через голову командиров соединений и командующих родами сил».[352] Эта мера способствовала развитию инициативы командиров низшего звена, повышала их ответственность за руководство боевыми действиями. Фактически, в их руки переходило тактическое руководство действиями подчиненных войск, а штабы флотов стали уделять больше внимания оперативному руководству и организации взаимодействия разнородных сил в десантных операциях.

Механизм планирования десантных операций во втором и третьем периоде войны стал работать более слаженно. План десантной операции, как правило, предусматривал: общую задачу операции; ближайшую и дальнейшую задачи десантных войск; разведку обстановки на море (озере, лимане) и на суше в районе высадки; время, место и порядок сосредоточения десантных войск и транспортных средств и меры по прикрытию сосредоточения; порядок посадки десантных войск на суда; воздушное и морское обеспечение посадки; порядок перехода десанта морем (озером, лиманом), непосредственное охранение и прикрытие с моря (озера, лимана) и с воздуха; порядок высадки и обеспечение ее с моря (озера, лимана) и с воздуха; организацию огневой поддержки флотом (флотилией) высадившегося десанта; организацию снабжения десанта морем (озером, лиманом) и обеспечение коммуникаций; порядок обратной посадки десантных войск на транспортные средства в случае неудачи десанта.[353]

В разработке документов к Керченско-Эльтигенской десантной операции всего участвовало – 28 человек, в том числе 6 – из оперативного отдела штаба Черноморского флота, 12 – из штабов высадки и 10 – из Азовской военной флотилии.[354]

Анализ планирования десантных операций свидетельствует, что состав сил и средств обеспечения высадки десанта зависел от состава десантных войск, ожидаемого противодействия противника на переходе морем и в районе высадки и от общей обстановки на море. В качестве транспортных и высадочных средств планировалось привлекать имевшиеся в составе флотов, а также на театре транспорты, самоходные и несамоходные баржи, рыболовецкие суда, шхуны, боевые корабли, катера. Для высадки передовых отрядов (а в некоторых операциях и главных сил) предусматривалось привлекать малые надводные корабли и катера (сторожевые корабли, тральщики, торпедные катера, охотники за подводными лодками и бронекатера). Так, высадка десанта в порты Новороссийск и Лиинахамари планировалась на торпедных и сторожевых катерах.[355] Для высадки десанта в порт Новороссийск было выделено 89 различных катеров, в том числе 32 торпедных, а в порт Лиинахамари – 18 и 12 соответственно.[356] Привлекаемые к обеспечению высадки транспортные и высадочные средства вместе с кораблями их охранения планировалось сводить в десантные отряды и группы в соответствии с количеством эшелонов десанта и участков или пунктов его.

Для их прикрытия на переходе морем, а также в районе высадки от возможных ударов надводных сил противника планировалось создавать соединения кораблей прикрытия. В их состав предусматривалось включать крейсеры и эсминцы. Иногда задачи прикрытия десанта с моря планировалось возлагать на подводные лодки, предварительно развертываемые на позициях в море, и на ударную авиацию, находившуюся в готовности к вылету на аэродромах. Так, в Керченско-Феодосийской десантной операции оперативное прикрытие предусматривалось осуществлять одним крейсером и двумя эсминцами, а в Южно-Озерейской – двумя крейсерами, одним лидером и двумя эсминцами.[357]

В состав отрядов кораблей артиллерийской поддержки планировалось выделять крейсеры, эсминцы, канонерские лодки, бронекатера и катера с реактивными установками. Так, в Керченско-Феодосийской десантной операции в состав отряда кораблей артиллерийской поддержки (ОКАП) при высадке главных сил десанта в порт Феодосии было выделено 2 крейсера и 3 эсминца.[358] В Тулоксинской десантной операции в состав ОКАП выделялось 5 канлодок, 2 сторожевых катера и 2 артиллерийских катера с реактивными установками.[359] При высадке десанта в Судак ОКАП планировался в составе линейного корабля «Парижская коммуна» и двух эсминцев.[360]

В некоторых десантных операциях предусматривалось для артиллерийской подготовки и поддержки десанта создавать специальные береговые артиллерийские группы. Так, в Новороссийской десантной операции планировалось формирование артиллерийской группы из артиллерии 18-й армии и береговой артиллерии Новороссийской военно-морской базы (командир контр-адмирал Г. Н. Холостяков), а в Керченско-Эльтигенской – из артиллерии 18-й (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-й (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) армий и береговой артиллерии Керченской военно-морской базы (командир капитан 1-го ранга В. И. Рутковский).[361] Опыт показывает, что продолжительность артиллерийской подготовки планировалась в зависимости от насыщенности огневыми средствами ПДО противника и наличия артиллерии, привлекаемой к артиллерийской подготовке. В среднем продолжительность артиллерийской подготовки предусматривалась в пределах 20–30 минут. В отдельных операциях она доходила до 75 минут. Так, при высадке десанта на острова Выборгского залива продолжительность артиллерийской подготовки планировалась на 75 минут.[362]

Во втором и третьем периодах войны для обеспечения высадки десантов в более широких масштабах стала привлекаться авиация фронта и флота. Так, к участию в Керченско-Эльтигенской десантной операции планировалось привлечь 1001 самолет, из них 612 от 4-й воздушной армии (командующий генерал-лейтенант К. А. Вершинин) СевероКавказского фронта (командующий генерал-полковник И. Е. Петров) и 389 – от военно-воздушных сил (командующий генерал-лейтенант В. В. Ермаченков) Черноморского флота (командующий вице-адмирал Л. А. Владимирский).[363]

Планирование предварительной и непосредственной авиационной подготовки плацдарма высадки, а также авиационной поддержки десанта осуществлялось совместно штабами ВВС флота и воздушной армии фронта.[364]

В ходе подготовки десантных операций штабы производили необходимые расчеты использования сил в операции. На основе этих расчетов, произведенных согласно замыслу командующего, начальник штаба докладывал свои предложения по использованию сил в операции. При этом кроме общих положений он готовился доложить свои соображения и по вопросам: состава десантных войск и их эшелонирования, состава транспортных и высадочных средств и сил охранения, состава сил для артиллерийской и авиационной поддержки и прикрытия десанта; наиболее приемлемых пунктов высадки и плацдарма, который должен быть захвачен десантом; состава и организации воздушного десанта и пунктов на побережье, где он должен быть высажен (выброшен); оценки объектов и сооружений ПДО, которые подлежали предварительному разрушению или подавлению непосредственно перед высадкой десанта; пунктов посадки десанта и районов сосредоточения транспортных средств и войск; даты и момента высадки десанта, а также порядка перехода и его обеспечения.

На основе принятого командующим решения и разработанного его штабом плана десантной операции ставились задачи участвующим в операции силам флота, войскам фронта, соединениям и частям других видов вооруженных сил. Эти задачи уточнялись после окончательной разработки плана операции. В зависимости от условий, в которых готовилась операция, порядок постановки задач был различным. Если на подготовку операции отводилось около месяца, штабом командующего войсками фронта (флотом) разрабатывались оперативная директива или боевой приказ, в которых указывались: выводы из оценки группировок и характера действий противника; задачи, выполняемые в интересах операции силами и средствами Верховного главнокомандования; задачи соседей и разграничительные линии с ними; цели и замыслы операции; задачи подчиненным, приданным и поддерживающим силам; состав резервов; порядок представления донесений о ходе выполнения поставленных задач; время готовности объединений, соединений и частей к боевым действиям; места командных пунктов.[365]

Следует особо подчеркнуть, что оперативная директива и боевой приказ разрабатывались кратко и ясно, с изложением только тех вопросов, которые необходимы подчиненным.[366] Оперативная директива высылалась только тем соединениям и объединениям, которым она необходима была в полном объеме. Остальным рассылались выписки из нее, в части их касающейся. В некоторых операциях задачи до объединений, соединений и частей доводились боевыми распоряжениями.

После принятия решения и разработки плана десантной операции штаб фронта (флота) уточнял задачи силам отдачей боевых распоряжений или вручением боевого приказа.[367] В развитие этих боевых приказов и директив издавались частные, организационные и другие приказы объ единений и соединений.[368] Порядок разработки боевой документации и расчетов штабом флота и штабом высадки предусматривал разработку в первую очередь главных и принципиальных документов, являющихся исходными документами для нижестоящих штабов и исполнителей согласно ст. 246 НМО-40.

Принципиально новых положений по боевой документации боевой опыт не дал. В смысле содержания и формулировок документы не были идентичны и страдали многими недостатками, зависящими в каждом случае от конкретной обстановки и степени подготовки офицерского состава данного штаба. Это не давало возможности исполнителям усваивать их, а штабам организовать проверку правильности их понимания. Попытки вышестоящих штабов спланировать все за низшие звенья приводили к тому, что штабы поглощали большую часть времени на подготовку к операции и совершенно недостаточно оставляли его для исполнителей. Кроме этого, частые изменения в составе сил (особенно выделяемых армией для участия в десантных операциях) вынуждали по несколько раз переделывать всю документацию и расчеты. В некоторых случаях наблюдалась тенденция к необоснованному тиражированию всевозможных организационных бумаг. Такая детализация ограничивала инициативу исполнителей в конкретных условиях обстановки.

Оперативные и разведывательные сводки соединений, боевые донесения о выполняемых боевых действиях в десантных операциях, как правило, страдали недостатками. Часто без всяких оговорок в них записывались непроверенные сведения, противоречащие сообщенным в предыдущих донесениях. Это вызывало множество запросов и уточнений. Особенно страдал учет своих сил и учет потерь.[369]

Десантные операции планировались по этапам, наименование и содержание которых наиболее четко и полно стали определяться с Новороссийской десантной операции, которая планировалась на пять этапов: первый этап – подготовительный; второй – сосредоточение и посадка десантных войск на суда; третий – переход десанта морем; четвертый – бой за высадку и захват плацдарма высадки; пятый – обеспечение последующих действий десанта на берегу.[370] Такое планирование десантных операций по этапам закреплено в ст. 17 Наставления по совместным действиям Сухопутных войск с Военно-морским флотом и военными речными флотилиями.[371]

Следовательно, после получения приказа (директивы) на проведение десантной операции командующий десантной операцией и его начальник штаба, прежде всего, уясняли поставленную задачу, добиваясь отчетливого понимания того, в какой степени действия высаженного десанта в сочетании с действиями войск фронта (армии) на данном операционном направлении обеспечат выполнение замысла и намерений высшей командной инстанции. При уяснении задачи командующий намечал принципиальные основы замысла десантной операции. В целях сохранения времени подготовки операции, на основании указаний командующего, штаб отдавал предварительные распоряжения по сосредоточению войск, транспортных средств и их специальной подготовке, по организации разведки, по материально-техническому и другим видам обеспечения.

На основе уяснения поставленной задачи, оценки обстановки и выводов по ней командующий десантной операцией принимал решение, которое содержало: а) определение плацдарма, который должен быть захвачен десантом; б) пункты высадки основного десанта, пункты высадки вспомогательных десантов и районы проведения демонстративных десантов; в) пункты высадки воздушного десанта и порядок его взаимодействия с морским десантом; г) состав десантных войск, их распределение для главного и вспомогательных десантов и их эшелонирование; д) момент и дату высадки; е) состав транспортных средств, сил охранения и прикрытия; ж) время и районы (пункты) сосредоточения десантных войск и транспортных средств и мероприятия по их обеспечению от разведки и атак противника; з) пункты и порядок посадки десантных войск на транспортные средства и их обеспечение от разведки и нападения противника; и) порядок перехода десанта морем, его охранение и прикрытие с моря и с воздуха; к) организацию боя за высадку, порядок высадки и ее обеспечение с моря и с воздуха; л) задачи соединений по этапам операций; м) порядок взаимодействия высаженного десанта с кораблями огневой поддержки и авиацией; н) мероприятия по обеспечению морских коммуникаций высаженного десанта; о) мероприятия по всем видам обеспечения; п) мероприятия на случай обратной посадки десанта.

Опыт войны подтверждает, что десант, высаживаемый для уничтожения противника, вооруженного современной техникой, не может состоять из одной пехоты, оснащенной легким оружием, а требует включения в его состав всех родов войск. При современном состоянии ПДО противника, насыщенности ее различного рода техникой, возможности быстро подбросить к месту высадки резервы заставляют более строго подходить к выделению состава сил десанта и определению соответствия этих сил поставленным задачам.

Штабы соединений и частей флотов и флотилий, участвующих в десантных операциях, в начале войны почти совсем не составляли документов. В третьем периоде войны они стремились написать их как можно больше. При этом были случаи, когда документы нижестоящего штаба почти дословно дублировали документы вышестоящего штаба. Заметно проявилось стремление штабов все до мелочей изобразить на бумаге. Это зачастую приводило к тому, что они отрывались от практического руководства подготовкой операции и все время проводили в кабинетах за составлением порой лишних и ненужных документов. А так как разработка большого количества документов отнимает много времени, то исполнители получают их, как правило, уже перед самым началом операции, а то уже и в ходе ее.

В ходе планирования десантных операций штабы стремились подробно предусмотреть возможные варианты действий своих сил в операции. Это приводило к солидному объему документов, и, конечно, как правило, предусмотренный вариант почти не совпадал с фактической обстановкой.

Штабы полагали, что все должно пойти так, как они написали, и изменение фактической обстановки порой заставало штаб неподготовленным, растерявшимся, что, конечно, влияло на успех управления силами и средствами в операции. Как правило, командир высадки и командующий операцией расчеты и решения на операцию обычно заканчивали высадкой десанта.

Очень редко планировались последующая доставка десанту пополнения в людях, техники и боеприпасов, и совершенно отсутствовало планирование обратной посадки десанта. Несмотря на то что почти во всех случаях командир десанта заранее был известен командующему операцией, к производству расчетов и разработке сухопутной части плана операции он, как правило, не привлекался. Обычно эту часть плана операции разрабатывал один из офицеров штаба командующего операцией. Видимо, роль командира десанта, а иногда и командира высадки зачастую сводилась к выполнению разработанного за него решения.[372]

Командование десантной операции должно быть единым, а при проведении десантных операций оперативного масштаба необходимо создавать единый штаб командующего операцией, включающий в себя представителей армии, авиации и флота. Решение на десантную операцию должно приниматься совместно армейским и флотским командованием.

Неподготовленная десантная операция была обречена на провал и большие жертвы. Необходимо, чтобы в руководящих документах было выражено ясное требование, определяющее сроки для подготовки операции разных масштабов, и категорическое требование начинать десантную операцию только в случаях благоприятной погоды и полной готовности к ней всех сил и средств.

Высадку оперативного десанта целесообразно производить в порт или вблизи порта противника, с задачей захватить его для обеспечения питания и пополнения десанта через оборудованный порт. В случае невозможности высадки в порт или непосредственной близости к нему необходимо заранее сооружать буксируемые понтоны и причалы для быстрого оборудования берега к приему судов на месте высадки десанта. Тактические десанты целесообразно высаживать на побережье со слабо развитой ПДО противника.

Стремление штабов расписать все на бумаге создавало большое количество документов, убивало массу времени, лишало офицеров штаба возможности лично быть в частях и проверять подготовку к операции, затрудняло изучение этих документов исполнителями и порой значительно задерживало их поступление в нижестоящие штабы. Кроме того, стремление высшего штаба расписать все за всех лишало инициативы непосредственных исполнителей операции и до некоторой степени снимало ответственность с последних.

Планированию тылового обеспечения уделялось очень мало внимания. Специальные директивы по тылу разрабатывались крайне редко. Поэтому план тылового обеспечения сил флота в десантной операции зачастую отсутствовал. Как правило, подготовка и высадка оперативно-тактических десантов обеспечивалась тылом флота в распорядительном порядке.

Таким образом, ввиду того, что в десантных операциях, как правило, принимали участие армия, авиация и флот, на проведение каждой десантной операции создавали специальную организацию сил: отряд высадки, отряд прикрытия, авиационная группа, а при возможности береговая артиллерийская группа. Основой организации сил на высадку являлся отряд высадки, в который входили десантные отряды и отряд артиллерийской поддержки.

Планирование десантных операций велось в соответствии с их этапами и заканчивалось разработкой, оформлением и доведением до исполнителей документов. Основным пороком планирования была недостаточная обоснованность планов оперативными и тактическими расчетами из-за плохого знания противника и отсутствия оперативных и тактических норм.

На первом этапе операции большое внимание уделялось оперативной и боевой подготовке десантных войск и сил флота, предназначенных для участия в морских десантных операциях.

Сложность проведения десантной операции, участие в ней разнородных сил предъявляли повышенные требования к боевой подготовке участвующих в операции сил, командования и штабов. Исследование вопросов боевой подготовки десантных войск и сил флота показало, что содержание и количество мероприятий зависело от времени подготовки операции, состава десанта, уровня десантной подготовки личного состава и сил, участвующих в операции. При этом основное внимание уделялось совместной подготовке частей десанта и сил флота, боевому сколачиванию подразделений, частей, десантных отрядов и других групп боевого порядка, сформированных для проведения операций. Особое внимание уделялось боевой подготовке мобилизованных кораблей и транспортов и призванного по мобилизации личного состава. Подготовка их к десантным операциям проводилась дифференцированно, в соответствии с боевым предназначением в операции кораблей, групп и подразделений.

Большое внимание, особенно в третьем периоде войны, стало уделяться оперативной подготовке командиров, штабов, а также боевой подготовке сил и средств, выделенных для высадки десанта. К оперативной и тактической подготовке привлекались командование операцией и его штаб, офицеры, генералы и адмиралы, принимавшие участие в планировании и обеспечении операции, командиры десанта, сил высадки, базы высадки, ОВР высадки, десантных отрядов, корабельных артиллерийских групп, частей и подразделений воздушно-десантных войск, авиации фронта и флота, а также штабы указанных соединений и частей.

Опыт показывает, что содержанием оперативно-тактической подготовки офицерского состава и штабов являлись: изучение офицерами (генералами и адмиралами) объединений, соединений и частей флота, сухопутных войск и воздушной армии системы противодесантной обороны противника в районах, на участках и пунктах высадки, изучение офицерами сухопутных частей, морской пехоты береговых объектов противника, захват, удержание или разрушение которых предстояло осуществить в операции; изучение офицерами сил высадки навигационных, гидрологических и метеорологических условий в районе высадки десанта; отработка штабами организации взаимодействия между десантными отрядами, силами охранения, прикрытия и поддержки высадки; отработка штабами и тылами всех видов обеспечения сил, участвующих в операции, и управления ими.

Особое внимание уделялось специальной (десантной) подготовке личного состава кораблей, частей и подразделений десанта. Она осуществлялась с целью обучения наиболее целесообразным приемам и способам действий участвующих в высадке сил, отработки взаимодействия и управления ими в ходе высадки. С этой целью издавались наставления и указания различным силам, привлекаемым к десантным операциям.[373]

Исследование показывает, что специальная подготовка проводилась в условиях приближенных к условиям предстоящей высадки. Примером особо тщательной подготовки десантных войск (в частности, обучение их в преодолении различных препятствий и минных полей) является опыт обучения войск, производившийся на специальном инженерном полигоне при подготовке Новороссийской десантной операции.[374] Специальная подготовка включала: тренировку десантных войск в быстрой посадке на суда и высадке их на берег, а также в производстве погрузки и выгрузки боевой техники и материальных запасов; тренировку в совместном плавании кораблей и транспортов в составе десантных отрядов и групп; практическую отработку способов взаимодействия и поддержания связи соединений (частей) десантных войск с кораблями флота и авиацией при ведении боевых действий за высадку и при решении десантом поставленной задачи на берегу; оперативно-тактическую подготовку командиров соединений и штабов[375] (табл. 2).

Таблица 2

Количество проведенных тренировок с высадочными средствами в период подготовки к Южно-Озерейской десантной операции[376]

Изучение опыта специальной подготовки десантных войск и сил флота позволяет отметить, что особо важное значение имела тренировка в быстрой высадке десантных войск и выгрузке боевой техники с транспортных средств на берег, а также отработка взаимодействия между различными силами, которые обеспечивали высадку, и десантируемыми войсками в ходе боя за высадку.[377] Исследование вопросов подготовки морских десантных операций показало, что передовые отряды первого эшелона десантных войск, высаживающиеся первыми, должны быть наиболее подготовленными, так как от их умения и решительности в значительной степени зависел успех высадки последующих подразделений и частей морского десанта. Поэтому в составе передовых отрядов всех проведенных в годы войны десантных операций (кроме Лане-Мехикоормской) находилась морская пехота.[378]

Боевая подготовка десантных войск решала вопросы обучения десантников ведению боевых действий. Она проводилась в основном так же, как и в соединениях и частях сухопутных войск. Но в период подготовки к десантным операциям основное внимание уделялось подготовке к десантным действиям. Боевая подготовка включала: одиночную подготовку, подготовку подразделений, частей и соединений. От ее содержания и качества зависела их боеспособность. Значительное внимание уделялось тренировкам.

Тренировкой обычно занималась лишь меньшая часть десантных войск и участвовавших в десанте судов. Как правило, в тренировке участвовали десантники первого броска и иногда первого эшелона десанта, а также небольшое число кораблей. Так было, например, при подготовке Южно-Озерейской десантной операции.[379] На кораблях подготовка предпринималась в части обеспечения организованной и быстрой посадки и высадки войск, погрузки и выгрузки боевой техники, отработки тех огневых задач, которые предусматривалось решать в ходе десантной операции. Что касается авиации, то там специальная подготовка, как правило, состояла в проведении с летным составом занятий на тему «Десантные операции» и разборе участия авиации в некоторых предшествующих десантных операциях. Совместные учения авиации с отрядами кораблей и десантными войсками фактически не проводились. В ходе подготовки большинства десантных операций командиры взаимодействующих соединений авиации не встречались ни при подготовке, ни в ходе высадки с командирами десанта, высадки и других обеспечиваемых авиацией соединений. Учения и тренировки по практическому осуществлению авиационной поддержки по заявкам и целеуказаниям десантных войск с берега проводились очень редко. Поэтому в ходе десантных операций в первые годы войны трудно было организовать тактическое взаимодействие между десантом и авиацией.

Самым сложным этапом десантной операции был бой за высадку десанта. Он требовал от десантников внезапности, высокой подвижности, способности быстро высадиться с кораблей и высадочных средств на укрепленный берег противника и захватить плацдарм, сражаться в условиях окружения и в отрыве от основных сил армии. Важное значение в достижении успеха в десантных операциях имела боевая слаженность десантных войск, особенно частей и подразделений морской пехоты, их готовность вести бой за высадку десанта в самых сложных и невыгодных условиях.

В десантных операциях участвовало большое количество сложной техники, поэтому их успех зависел от степени освоения этой техники личным составом. Качество и количество вооружения в соединениях и частях десантных войск в ходе войны постоянно улучшались. Так, если в первом периоде войны десантные войска были вооружены в основном стрелковым оружием, то в третьем периоде они получили автоматическое стрелковое оружие, минометы, артиллерию, противотанковые и инженерные средства. В состав десантных войск иногда включались танковые подразделения.[380] Все это обусловливало интенсификацию боевой подготовки десантных войск. Наиболее напряженно и целеустремленно она проводилась в ходе подготовки к десантным операциям. Значительное внимание уделялось тактической подготовке, которая находилась в центре внимания командиров и штабов. Ей выделялась значительная часть отведенного на боевую подготовку времени. Так, например, на тактическую подготовку десантного батальона 255 мсбр (командир полковник Х. Ф. Власов) было выделено 65 процентов учебного времени.[381]

Важнейшим условием высокой боевой готовности являлась морская и полевая выучка. Опыт десантных операций убедительно свидетельствовал, что для успешной высадки десанта требуются специально подготовленные войска, которые и были созданы в ходе войны. Подготовка морских пехотинцев преследовала цель выработать у них высокие качества сухопутного бойца и моряка. Благодаря этому части и соединения морской пехоты первыми стремительно высаживались в укрепленных портах и на побережье, решительными, внезапными атаками преодолевали ПДО, захватывали плацдарм и обеспечивали высадку на него главных сил десанта. Соединения и части морской пехоты фактически начали создаваться в ходе войны.[382]

Однако в первом периоде войны из-за тяжелой обстановки на сухопутных фронтах соединения и части морской пехоты, готовившиеся для участия в десантных операциях, приходилось срочно направлять на те участки фронта, где создавалась критическая ситуация. Так, даже подготовленные к участию в Керченско-Феодосийской десантной операции 79-я омсбр (командир майор А. С. Потапов) и 345-я сд (командир полковник Н. О. Гузь) были в экстренном порядке направлены в Севастополь, подвергшийся ожесточенному штурму войск противника.[383] В связи с этим командование флота срочно создало из моряков-добровольцев и подготовило штурмовой отряд, которому ставилась задача решительным и стремительным ударом захватить в Феодосийском порту плацдарм и обеспечить высадку первого эшелона десанта.[384]

Составной частью полевой выучки была огневая подготовка. Основой огневой подготовки являлось овладение стрелковым, артиллерийским и минометным оружием. Значительное внимание уделялось строевой и физической подготовке. Условия ведения войны, формы и способы боевых действий, особенности десантных операций предъявляли к ним повышенные требования.

Боевая подготовка проводилась на фронте и в тылу. На фронте для боевой подготовки использовались перерывы в боевых действиях, а также время, выделенное для подготовки к десантным операциям. Основное внимание уделялось посадке и высадке десанта, бою за высадку, овладению опорными пунктами противника, преодолению противодесантной обороны, захвату плацдарма.

В ходе подготовки к операциям десантные войска широко использовали такие формы и методы боевой учебы, как показ, тренировки, учения, разборы прошедших боев, командно-штабные учения, военные игры, конференции и самостоятельные работы. Учения проводились с боевой стрельбой приближенно к реальным условиям боя за высадку десанта. Основу тренировок составляли практические действия с боевой техникой на специально оборудованной местности. Широко использовались в боевой подготовке также доклады о тактике действий частей и соединений нашей армии, противника, целенаправленная самостоятельная подготовка командного состава и другие формы. Так, например, в Керченско-Эльтигенской десантной операции десантные войска первого эшелона 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе), уже имевшие опыт высадки в Новороссийской десантной операции, получили дополнительную подготовку на переходе из Геленджика в район озера Соленое в период сосредоточения на исходных рубежах. На переходе проводились стрельбы из перевозившихся 45-мм орудий батальонной артиллерии, установленной на носу десантных мотоботов2.

В первом периоде войны была очень слабая подготовка десантных войск, формировавшихся из личного состава флота, у которых отсутствовала вообще какая-либо подготовка к ведению сухопутного боя. Несмотря на это, командование флотов в силу сложившейся обстановки на фронтах не имело времени дать этой подготовки, и личный состав выделялся в операцию сразу же по завершении формирования или формируясь уже в ходе самой операции.

Вследствие этого десантники на берегу ориентироваться не могли, действовали весьма неумело и нерешительно и подчас разрозненно, что позволяло противнику без особых усилий справиться с высаженным десантом. То же можно сказать и о специальной морской подготовке десантных войск – посадке на корабли, погрузке материальной части и техники, пересадке на высадочные средства и высадке на берег. Если в 1941 г. она вовсе не проводилась, то в 1942 г. уже наметилось некоторое улучшение в этом вопросе. Значительно лучше обстояло дело с подготовкой десантных войск в 1944 г. Как правило, каждой проведенной в 1944 г. операции предшествовала серьезная тренировка, как десантных войск, так и личного состава кораблей, совместно с силами, которые обеспечивали и поддерживали десантную операцию.

Состав десанта в течение подготовки к операции проходил тренировку по посадке и высадке на высадочные средства. После размещения на корабли десант вывозился на небольшое расстояние в море и высаживался либо на пирсы, либо прямо в воду у берега, получая таким образом некоторую тренировку (Южно-Озерейская и Тулоксинская десантные операции). Но не хватало кораблей и топлива, что ограничивало возможности проведения учений с фактической посадкой и высадкой отдельных частей. Тем не менее с выделенными в состав десанта морскими стрелковыми бригадами в Южно-Озерейской десантной операции удалось провести 36 занятий, на которых отрабатывались посадка, высадка и бой на берегу.[385] Корабли, оказывающие десанту артподдержку, проводили специальную боевую подготовку с фактическим использованием огня и маневрированием (Тулоксинская десантная операция).

Во втором периоде войны несколько изменились походные и боевые порядки десантно-высадочных средств. Был отработан тактический прием перестроения из походного ордера в ордер высадки с подходом к берегу волнами. Деление отряда на отдельные группы, эшелонированное построение волнами первых бросков, выделение нескольких пунктов высадки – все это снижало эффективность действий авиации и артиллерии противника, способствовало большей организованности высадки, повышению ее темпов.

В начале войны командиры и штабы встретились с определенными трудностями в подготовке десантных войск, особенно морских пехотинцев, составлявших штурмовые отряды и первые броски десантов. Штатный численный состав соединений и частей морской пехоты, принимавших участие в морских десантных операциях, показан в таблице 3.

Морские пехотинцы имели высокий моральный дух, огромное стремление как можно быстрее вступить в бой с врагом. Вместе с тем они были слабо обучены к ведению боевых действий на суше. В директиве начальника Главного морского штаба № 2158 от 9 декабря 1941 г. было отмечено, что из опыта боевых действий на суше соединений и частей морской пехоты выявились следующие недостатки: офицеры и старшины слабо знали тактику сухопутных войск и стрелковое дело; в обучении личного состава не было показа и практических действий, как в поле, так и на материальной части; командиры частей и подразделений не знали своего места в бою; бойцы не были обучены действиям по истреблению танков; бригады морской пехоты не снабжались положенными средствами связи.[386] Военным советом флотов рекомендовано для боевой подготовки использовать перерывы в боевых действиях. Главным считать огневую и тактическую подготовку личного состава.[387]

Таблица 3[388]

Штатный численный состав соединений и частей морской пехоты

Во время войны на каждом флоте были созданы и хорошо подготовлены соединения морской пехоты. Кроме того, начиная с 1943 г. из состава приморских группировок выделялись соединения сухопутных войск для систематической тренировки к высадке, что во многом облегчало подготовку к десантным операциям, сокращало сроки подготовки, облегчало организацию взаимодействия войск с силами флота, служило отличной маскировкой готовившихся к высадке десантов.

Для подготовки к десантным операциям выделялось в среднем от двух до четырех недель. Подготовка же морских пехотинцев и особенно артиллеристов, минометчиков, истребителей танков, снайперов и связистов к десантным действиям в столь сжатые сроки представляла большую сложность. Особое внимание обращалось на слаженность действий взводов, батарей, рот, дивизионов и батальонов, умение использовать оружие и боевую технику в десантных действиях. Основным принципом боевой подготовки был – учить воинов тому, что необходимо на войне. Главным в их обучении являлся умелый показ приемов и действий, необходимых десантнику в операции. Личный состав десантных войск изучал боевые уставы и наставления, оружие и боевую технику. Значительное внимание уделялось обучению посадке и высадке десантников, погрузке и выгрузке боевой техники на транспорты, боевые корабли и высадочные средства, строевой и физической подготовке.

Анализ показал, что в основном в десантных войсках занятия проводились по 10–12 часов в сутки, днем и ночью. На занятия в ночное время отводилось до 50 процентов учебного времени.[389] Кроме того, часть времени выделялось на обслуживание оружия и боевой техники. Напряженность и высокий ритм боевой подготовки способствовали приближению условий обучения десантников к фронтовым.

На качество подготовки и ведения десантных действий соединениями и частями морской пехоты оказывал влияние значительный некомплект в них личного состава и вооружения. Так, в 83-й (командир подполковник Д. В. Красников) и 255-й (командир полковник А. С. Потапов) морских стрелковых бригадах, выделенных в состав десантных войск в Южно-Озерейскую десантную операцию, некомплект личного состава составил 38–41 процент, а пулеметов 60–94 процента (табл. 4).

Качество подготовки десантных войск для действий в составе десанта определялось главным образом временем, которым располагало военно-морское командование с момента освобождения этих войск от функций, не связанных с десантной операцией и началом операции. Ни одна десантная операция не проводилась без предварительной тренировки войск, выделенных армией по посадке и высадке, но недостаточно тренировались по действиям в составе десанта на берегу. При тренировке создавались условия близкие к фактической обстановке при высадке.

Таблица 4

Фактическое вооружение 83-й и 255-й мсбр, выделенных в состав десантных войск в Южно-Озерейскую десантную операцию[390]

В ходе подготовки к Новороссийской десантной операции было уделено весьма серьезное внимание вопросам обучения десантных войск их преодолению минных полей и других препятствий.

С этой целью было проделано следующее: во всех подразделениях десанта специалистами был проведен инструктаж на тему «как преодолевать минные поля и инженерные препятствия с помощью подручных материалов»; отпечатана и роздана десантным войскам инструкция (памятка) по преодолению минных полей и инженерных препятствий; через инженерный полигон 18-й армии были пропущены 255-я мсбр (командир полковник А. С. Потапов) полностью и одна рота 393-го обмп (командир капитан-лейтенант В. А. Ботылев); каждой роте десанта было придано по саперной команде; все подразделения десанта были снабжены средствами разграждения препятствий противника (табл. 5).

Таблица 5

Инженерное оснащение десантных войск в Новороссийской десантной операции[391]

Особое внимание было обращено на обеспечение этими средствами передовых рот.[392] Поучительна в этом отношении подготовка десантных войск в Аккерманской десантной операции.

Вся тренировка проходила под руководством специально выделенных офицеров и старшин флота на Хаджибеевском лимане (в районе Одессы), где были созданы условия, схожие с фактическими условиями Днестровского лимана. На Хаджибеевском лимане было организовано также навигационно-гидрографическое оборудование, сходное с фактически устанавливавшимся оборудованием для обеспечения Аккерманской десантной операции. Десантные войска тренировались не только по посадке, переходу на веслах и высадке, но и по действиям на берегу с преодолением фактических противотанковых препятствий, минных полей и других видов ПДО. Такие тренировки дали исключительно положительный результат при проведении самой операции.[393]

Следует отметить, что вообще десантные войска недостаточно использовали время для тренировок по действиям в составе десанта на берегу. С назначением в операцию в силу недостаточного времени на подготовку и отсутствия у войск навыков по посадке, переходу морем и высадке войск уделяли внимание только тренировке по этим вопросам. Это было существенным недостатком, так как способ и темп действий десанта на берегу отличен от обычных действий на суше, и войска должны к этому готовиться тщательнее.

Опыт десантных операций, проведенных в ходе войны, показывает, что участие в операции только одной морской пехоты недостаточно, а требует привлечения полевых войск, так как обычно морская пехота хорошо подготовлена к ведению боя за высадку, а вести современный бой на суше недостаточно обучена и для такого боя недостаточно оснащена.

За морской пехотой остается наиболее сложный вид боя – бой за высадку и захват начального плацдарма. Этот сложный вид боя требует специальной и тщательной подготовки, а также большого практического опыта, который, конечно, не могут иметь полевые войска, выделяемые в десантную операцию. Этим, как правило, объясняются требования армейского командования к флоту – выделять морскую пехоту для первого броска. Если в состав первого броска выделяются полевые части, то они требуют специальной подготовки.

Специальная подготовка полевых войск, выделенных в первый бросок, заключалась не только в подготовке бойца, но и в проведении необходимой реорганизации части, так как организация, вооружение и оснащение этих частей не подходит для действий в первом броске. Практически в период подготовки это сводилось к проведению следующих мероприятий: а) перевооружения частей первого броска; б) структурных изменений их состава и организации. Для полевых частей, высаживающихся в составе второго и последующих эшелонов, подобных изменений не требовалось.[394]

В ходе боевой подготовки, при отработке элементов тактики в десантных действиях многие десантники, особенно морские пехотинцы, не всегда понимали значение тренировок и учений, маскировки, окапывания.[395] А это иногда отрицательно сказывалось на результатах боевых действий соединений и частей. Большое значение для дальнейшего совершенствования боевой подготовки имел приказ народного комиссара обороны от 1 мая 1942 г. В нем давался глубокий анализ деятельности командиров, штабов и политорганов по организации боевой подготовки, совершенствованию боевой выучки личного состава, ставились задачи на очередной этап.[396]

Содержание боевой подготовки должно быть реальным и соответствовать тем боевым задачам, к которым готовится соединение, часть. «Нет лучше метода проверки боевой выучки и дальнейшего совершенствования, – отмечено в приказе наркома ВМФ от 30 января 1942 г., – как метод непосредственного участия в боевых действиях – испытание огнем».[397] Организуя боевую подготовку, командиры, штабы и политорганы добивались примерности десантников в изучении оружия, усвоении опыта боевых действий, приемов борьбы с врагом, преодоления противодесантной обороны противника, воспитания у воинов бережного отношения к оружию, пунктуальности в выполнении инструкций и наставлений. Так, например, в отряде майора Ц. Л. Куникова в период подготовки к Южно-Озерейской операции проводились собеседования по специальной подготовке с десантниками. Руководителями были опытные, закаленные в боях старшины и офицеры. Эти собеседования помогли десантникам прочно усвоить свои обязанности, повысить боевую выучку, изучить опыт десантных действий.

Важное место в боевой подготовке занимала военно-техническая пропаганда. В десантных войсках проводились технические конференции, дни техники, технические викторины, встречи со знатоками боевой техники, обобщался опыт лучших стрелков-методистов и другие.[398] Так, в ходе подготовки к Тулоксинской операции в 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) проводилась военно-техническая конференция. Основное внимание в ней было уделено практической отработке десантниками снаряжения магазинов к автомату и ручному пулемету и лент к станковому пулемету. Ее эффективность подтверждается следующими данными: если до конференции время снаряжения магазинов к автомату и пулемету было 4 минуты, ленты к станковому пулемету – 15 минут, то после нее составило 1 минуту 20 секунд, 1 минуту 30 секунд и 7 минут 20 секунд соответственно.[399]

Значительное внимание уделялось распространению передового опыта ведения десантных действий.[400] С этой целью осуществлялся показ учебных, документальных и художественных фильмов с последующим их обсуждением.[401] Так, в августе 1943 г. в 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) был показан учебный кинофильм «Форсирование водной преграды».[402] Последующее обсуждение этого фильма позволило более качественно подготовить личный состав, не имевший еще опыта десантных действий, к проведению Тулоксинской операции.

Командиры, штабы и политорганы, добиваясь повышения уровня морской и полевой выучки десантников, большое внимание уделяли вопросам практической отработки у них навыков, необходимых для десантных действий. С этой целью проводились практические занятия, тренировки, учения. Подготовка высадочных средств и их команд в Южно-Озерейской десантной операции началась с 9 января 1943 г. Они провели специальные учения по совместному плаванию ночью. Особое внимание обращалось на одновременный подход катеров к берегу. Было проведено три учения по связи катеров МО с береговой рацией командира отряда.[403]

В период занятий отрабатывались посадка подразделений с боевой техникой, пересадка их на высадочные средства и высадка на берег. Так, десантники 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов) в ходе подготовки к Южно-Озерейской операции сократили время посадки на корабль с 18 до 7–8 минут, а на катер – с 7–8 до 4–5 минут. В ходе подготовки к Новороссийской операции они сократили время посадки на мотобот с 1 минуты до 35 секунд, а время высадки с мотобота на берег с 35 до 30 секунд.[404] В августе 1944 г. наряду со специальной боевой подготовкой кораблей и береговых батарей Дунайской флотилии к Аккерманской операции большое внимание уделялось обучению десантников 83-й (командир полковник Смирнов), 255-й обрмп (командир полковник Власов) и 1-го гв. УРа (командир полковник С. Д. Плотников) преодолению широкой водной преграды на складных гребных десантных лодках. Обучение проходило в условиях близких к реальным. С этой целью командование флотилии выделило наиболее опытных инструкторов: 30 офицеров и 40 старшин.[405]

В многогранной работе командиров, штабов и политорганов одно из центральных мест при боевой подготовке воинов к десантным действиям занимали вопросы обучения боевого актива. Он сплачивал вокруг себя десантников, вселял в них уверенность в успешном исходе десантных операций, личным примером воодушевлял бойцов на образцовое выполнение поставленных боевых задач. Основными категориями боевого актива были офицеры, старшины и краснофлотцы – ведущие специалисты различных частей и подразделений десантных войск, имеющие боевой опыт. Учитывая то, что боевой актив в ходе десантных действий значительно обновлялся, командиры и политорганы уделяли значительное внимание в работе с ним. Важнейшими формами и методами работы с боевым активом были совещания и собрания боевого актива соединений, вечера по обмену боевым опытом, встречи с лучшими разведчиками, автоматчиками, снайперами, артиллеристами, связистами – участниками предыдущих десантных операций, орденоносцами и др.[406] Показательным в этом отношении является работа командования 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак). Так, в ходе подготовки к Тулоксинской операции в июне 1944 г. в бригаде были проведены бригадный вечер боевого актива, сборы снайперов бригады, слет лучших разведчиков бригады.[407]

Для совместного выполнения боевых задач десантным войскам придавались части усиления. Так, в ходе подготовки к Керченско-Эльтигенской операции 83-й брмп (командир подполковник Овчинников) были приданы отдельный танковый, истребительный противотанковый и самоходный артиллерийский полки.[408] Командование уделяло большое внимание вопросам организации взаимодействия морской пехоты с сухопутными частями, авиацией и силами флота во время подготовки и ведения десантных операций, изучению тактики ведения боевых действий на суше и армейского вооружения. К началу войны морская пехота опыта десантных действий практически не имела.[409] Уже к 1942 г. 40–80 процентов личного состава соединений и частей морской пехоты имели боевой опыт, а 20–30 процентов морских пехотинцев были участниками десантов.[410] Это позволяло равномерно распределять бойцов и командиров, имевших опыт десантных действий, по подразделениям и активно их использовать в обучении всего личного состава.

М. Н. Тухачевский в предвоенный период отмечал, что нельзя, чтобы учил только один командир, необходимо еще создать такое положение, чтобы «самостоятельно училась, под руководством командира, вся красноармейская масса».[411] Только развивая пытливость, активность, инициативу, любовь и увлечение своим делом, можно достигнуть необходимых темпов тактического совершенства.

Особое внимание уделялось совершенствованию боевой выучки штурмовых групп и передовых отрядов. Так, при подготовке к Новороссийской десантной операции личный состав штурмовых групп учили прыгать в воду с пулеметами, взбираться по скалам, бросать гранаты с неудобных положений. Бойцы осваивали все виды трофейного оружия, учились метать ножи и бить прикладами, перевязывать раны и останавливать кровь. Запоминали условные сигналы, учились с завязанными глазами заряжать диски автоматов, по звуку выстрелов определять, откуда ведется огонь. Без такой выучки дерзкий десант и особенно самая первая ночная схватка с врагом были немыслимы, так как все предстояло делать в темноте, на ощупь.[412]

Большое значение придавалось изучению тактики и оружия противника. Командование принимало все меры, чтобы десантники хорошо усвоили сильные и слабые стороны противника, приемы борьбы с ним. Так, в 1942 г. в десантных войсках с целью изучения тактики противника изучались материалы «Особенности боевых действий фашистских частей», обобщенные управлением боевой подготовки НК ВМФ, и немецкая памятка «Борьба за плацдарм на берегу», утвержденная бывшим главнокомандующим немецко-фашистской армией генерал-фельдмаршалом В. Браухичем.[413]

Особенно тщательно изучались десантниками новые образцы оружия и боевой техники противника. Так, в ходе подготовки к Южно-Озерейской операции для бойцов 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов) была прочитана лекция на тему «Состав войск, тактика и вооружение противника на участке Новороссийск – Туапсе».[414] В ходе боевой учебы большое внимание уделялось изучению трофейного оружия. Показательным в этом отношении является работа командования 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак). В ходе боевых действий на территории Норвегии морские пехотинцы встретились с массовым применением нового вида оружия – фаустпатрона. Немедленно были проведены практические занятия по изучению фаустпатрона. В тот же день весь личный состав бригады изучил фаустпатрон и мог использовать его в бою.[415]

В десантных войсках большое внимание уделялось психологической подготовке бойцов. В ходе подготовки к десантным операциям она проводилась с целью выработки у десантников психологической устойчивости в самых сложных условиях боя за высадку десанта, опасных ситуациях. Они обучались плаванию, преодолению «водобоязни».[416] Против захваченных в ходе десантных действий плацдармов противник часто применял большое количество танков. Отмечались случаи проявления в связи с этим «танкобоязни», прежде всего со стороны молодых бойцов. Поэтому командиры обучали личный состав правилам борьбы с танками противника. Особо остро встал этот вопрос в ходе подготовки к Новороссийской и Керченско-Эльтигенской операциям, где противник применял новые танки «Тигр» и штурмовые орудия «Фердинанд», имевшие более крепкую броневую защиту и более мощные орудия. В десантных войсках изучались правила борьбы с немецкими танками, проводилась пропаганда боевого опыта борьбы с танками противника, воспитывалось у десантников мужество и отвага. Так, в ходе подготовки к Керченско-Феодосийской операции в 79-й мсбр (командир майор А. С. Потапов) с десантниками были проведены беседы: «Уничтожай вражеские танки», «Для подготовленного бойца танк не страшен», «Умей использовать местность» и др.[417]

Широкое применение нашел способ практической обкатки десантников танками. Обучение воинов борьбе с танками противника вырабатывало у десантников необходимые боевые и психологические качества, помогало им преодолевать «танкобоязнь». Значительное внимание уделялось преодолению таких негативных явлений, как «самолетобоязнь» и «минобоязнь».

Венцом боевой подготовки десантников к операциям являлись тактические учения. На них отрабатывались темы: посадка на корабли и высадка на необорудованный берег, бой за высадку десанта, действия соединения в тылу противника и др.[418] Особое место в ходе учений занимали вопросы отработки взаимодействия с корабельными соединениями, обеспечивающими посадку, переход и высадку десантных войск. Так, в ходе подготовки к Южно-Озерейской операции было проведено совместное учение личного состава 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов), 563-го отдельного танкового батальона (отб) и экипажей кораблей, высадочных средств. 563-й отб произвел боевые стрельбы с места с орудий и пулеметов. Стрельба проведена на «отлично», стреляло 11 танков.[419] В ходе подготовки к Аккерманской операции Дунайская флотилия провела совместно с десантными войсками четыре учения, в которых участвовало до 85 процентов кораблей флотилии.[420] Артиллерия береговой обороны, развернутая на огневых позициях в боевых порядках войск 46-й армии (командующий генерал-лейтенант И. Т. Шлемин), подготовку к Аккерманской десантной операции проводила, по существу, в боевых условиях. Она провела пристрелку реперов в секторе предстоящих боевых действий и 4 боевые стрельбы по целям противника на западном берегу Днестровского лимана.[421]

Следовательно, в период подготовки к десантным действиям велась интенсивная оперативная и боевая подготовка десантных войск и сил флота, предназначенных для участия в морских десантных операциях. Ее главной задачей была подготовка десантников к ведению операций в кратчайшие сроки и в сложных условиях ожесточенной войны с фашизмом. В основу обучения десантных войск, сил флота и авиации были положены требования, которые выдвинула война.

Опыт оперативной и боевой подготовки десантных войск и сил флота, предназначенных для участия в десантных операциях, подтверждает: если морской пехоты для захвата плацдарма достаточно, то полевые части могут использоваться без изменения организации; если полевые части выделяются в состав первого броска вследствие недостатка морской пехоты, то эти части должны быть структурно изменены; подготовка частей первого броска должна проводиться наиболее тщательно и раздельно от подготовки войск последующих эшелонов; в десантной операции создается целый ряд органов (база высадки, команды по погрузке и разгрузке на корабли и на самолеты, комендатуры и пр.), которые не предусмотрены в частях штатами. Их подготовка должна проходить отдельно со специальным уклоном; для подготовки войск должны создаваться условия, сходные с условиями района действий, приближенные к фактическим боевым условиям.

Подготовка транспортных и высадочных средств заключалась в: подборе транспортных и высадочных средств для операции и дополнительном отмобилизовании судов Наркомморфлота и других гражданских ведомств (наркоматов); сосредоточении подобранных для участия в операции средств в намеченные базы и порты, а также в пункты тренировок; производстве осмотра, ремонта и дооборудования транспортных и высадочных средств. Дооборудование шло главным образом по линии оснащения средств сходнями, буксирными и другими концами; частичном довооружении десантных средств навигационными приборами, средствами связи, средствами ПВО. Особенно это было характерно для десантных средств Азовской флотилии, состоявших из рыболовецких судов, сейнеров, тендеров, десантных ботов и других мелких судов, не имеющих указанного оборудования; тренировки этих средств по посадке, переходу морем с десантом и высадке десанта; организационное сколачивание этих средств и тренировка их по совместному плаванию как днем, так и ночью.

Подготовка транспортных и высадочных средств, как флотских, так и призванных из гражданских наркоматов, требовала тщательного внимания к ним, а также отработки их для совместного плавания днем и ночью в составе групп или отрядов. Это значительно усложняло работу командования высадки и отрывало у него много времени на решение технических и организационных вопросов за счет тактической подготовки.

Форма доведения до исполнителей решения на операцию и контроль за правильным его пониманием, выразившаяся в проведении специальных совещаний офицерского состава и проигрыша плана операции на игре или групповом упражнении, себя полностью оправдала и может быть вполне рекомендована во всех звеньях участвующих сил и средств в операции.

Совершенно четко выявилось, что подготовленные и тренированные десантные войска свою задачу выполняли хорошо. Поэтому каждой десантной операции должна предшествовать серьезная специальная подготовка участвующих в ней сил и средств в условиях максимально приближенных к боевым.

Таким образом, специальная подготовка сил и средств слагалась из: огневой и тактической подготовки десантных войск в условиях приближенных к фактически предполагаемой обстановке; морской подготовки десантных войск – посадка, высадка, небольшие переходы с погрузочно-разгрузочными работами; технической подготовки кораблей; тренировки в совместных действиях кораблей, авиации и десантных войск; тактической подготовки офицеров штабов, участвующих в операции, путем игр и групповых упражнений; совместных плаваний всех кораблей в соответствии с их тактическими номерами (отрядными, дивизионными или групповыми).

Опыт Великой Отечественной войны показал, что достижение четкой организации управления в морской десантной операции всеми участвовавшими в ней силами являлось весьма трудным, сложным и требовало к себе особого внимания. Это определялось рядом специфических особенностей в организации командования и сил, привлекаемых к проведению десантных операций.

Исследование вопросов организации управления в этих операциях подтверждает, что такими особенностями являлись следующие: к проведению десантных операций в годы войны привлекались, как правило, разнородные силы флота, соединения и части сухопутных войск и авиации фронта; соединения и части других родов войск и видов вооруженных сил, привлекавшихся к участию в операции, могли входить в каждую из группировок оперативного построения сил, а также в состав группировок боевого и походного порядков; группировки оперативного построения сил, боевые и походные порядки этих группировок включали в себя ряд соединений и групп, формируемых непосредственно при подготовке или в ходе проведения десантной операции; в зависимости от целей и масштаба десантных операций командование в них осуществлялось командующим войсками фронта (армии) или командующим флотом (флотилией). Для каждой десантной операции необходимо разрабатывать специальную систему управления силами – системы управления войсками фронта и силами флота, созданные в мирное время и рассчитанные на быструю подготовку к управлению силами в той или иной операции, недостаточно приспособлены к управлению силами в десантной операции; на различных этапах десантной операции менялась подчиненность сил. Так, например, десант до его посадки на транспортно-десантные средства и после высадки на берег подчинялся командующему войсками фронта (армии), в период же перехода десанта морем – командиру сил высадки.

Кроме того, в ходе операции одни и те же силы флота могли привлекаться к выполнению свойственных им задач в составе различных соединений. При этом могли меняться командование и пункты, с которых осуществлялось управление этими силами. Указанные особенности существенно влияли на организацию управления силами и вносили определенную специфику и требования к управлению силами в морских десантных операциях. Учитывая необходимость единого руководства подготовкой и проведением десантных операций, а также необходимость обеспечения согласованных по месту, времени и объектам действий сил, привлеченных к этим операциям, управление осуществлялось централизованно. Кроме того, повышалось значение всех обычных требований к управлению силами, и особенно таких, как простота, стройность, гибкость, универсальность, надежность, оперативность, непрерывность и скрытность управления.

Опыт Великой Отечественной войны показывает, что четкая организация командования силами в десантной операции являлась непременным условием ее успешного проведения. Командующим десантной операцией обычно назначался командующий войсками приморского фронта (армии) или командующий флотом (флотилией). В тех случаях, когда командующим десантной операцией являлся командующий войсками приморского фронта, командующий флотом являлся его помощником по морской части.

Исключением является Керченско-Феодосийская десантная операция, где командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский был назначен помощником командующего силами в операции по морской части, как это требовало НМО-40, и отвечал лишь за подготовку и высадку десантов в районе Опук – Ссыпной пункт и в Феодосии.[422]

В зависимости от масштабов десантных операций организация сил, в деталях, имела некоторые особенности, но в целом принципы ее оставались неизменными. Обычно десант состоял из: а) десантных войск; б) отрядов транспортов (по числу пунктов высадки), если десантные войска высаживались на мелких плавсредствах (катера МО, бронекатера, сейнера) – специальные отряды высадочных средств не формировались, так как высадка десанта производилась непосредственно с этих же средств; в) сил охранения; г) отрядов корабельной поддержки (по числу районов высадки), в некоторых десантных операциях одни и те же корабли использовались одновременно как десантные транспорты и как корабли поддержки (например, в Керченско-Феодосийской десантной операции); д) сил прикрытия, которые обычно состояли из: маневренных соединений надводного флота, соединений подводных лодок, соединений ВВС, иногда из артиллерии, установленной на берегу (Новороссийская, Керченско-Феодосийская, Керченско-Эльтигенская и Аккерманская десантные операции).[423]

Исследование вопросов организации командования силами в операциях показало, что командующему десантной операцией подчинялись: командиры сил высадки, отвечавшие за организацию посадки, переход морем и высадку войск десанта в назначенных районах; командиры морского и воздушного (танкового) десантов, отвечавшие за выполнение десантами задач на берегу; авиационный начальник, командующий соединениями (частями) авиации, выделенными для обеспечения высадки десанта; командиры соединений (частей) корабельной, береговой и полевой артиллерии, осуществлявших подавление противодесантной обороны противника; командиры соединений и частей войск противовоздушной обороны, выделенных для прикрытия сил высадки от ударов противника с воздуха в пунктах посадки, на переходе морем и в районах высадки; через заместителя – командующего флотом: командиры соединений подводных лодок, морской авиации, надводных кораблей, прикрывавших переход морем и высадку морского десанта от ударов противника с моря. Опыт войны подтверждает необходимость подчинения всех этих группировок командующему силами в операции. Так, при высадке десантов в Тулоксинской и Лане-Мехикоормской десантных операциях, а также на острова Бьеркского архипелага и Выборгского залива командующему силами в десантной операции не подчинялась авиация, а в двух последних случаях, кроме того, и береговая артиллерия, то есть силы, предназначенные для подавления противодесантной обороны противника.[424] Это приводило к срыву запланированного взаимодействия, а иногда и к нанесению ударов авиацией по своим войскам. Авиация действовала лишь по установленным ранее объектам и срокам. Гибкое управление ею было невозможным.

Командир десантных войск подчинялся командующему операцией до захвата плацдарма на берегу в соответствии с планом операции. Отвечая за решение десантом задач на берегу, он высаживался на главном направлении высадки. Командир высадки отвечал за посадку, переход морем и высадку войск десанта в назначенном районе. Командирами высадки назначались командиры военно-морских баз или командир одного из соединений кораблей, участвовавших в высадке десанта.

Командиру высадки подчинялись: командиры десантных отрядов, отвечавшие за готовность транспортов и десантных кораблей отряда, своевременный подход их к пунктам посадки, соблюдение установленного порядка размещения войск и грузов на кораблях, своевременность и безопасность перехода морем десантно-транспортных средств с войсками десанта, а также за высадку десантных войск на берег; командир отряда кораблей артиллерийской поддержки (ОКАП), отвечавший за готовность кораблей и своевременное выполнение задач, возложенных на ОКАП, на переходе десанта морем и в бою за высадку; командир базы высадки (если она создавалась), отвечавший за разгрузку техники и груза десанта в пунктах высадки, распределение, охрану и отправку грузов десанта по назначению; командир охраны водного района (ОВР) высадки (если она создавалась), организовывавший противолодочную (ПЛО), противоминную (ПМО) и противокатерную (ПКО) оборону, а также рассредоточенную стоянку и режим движения кораблей и судов в районе высадки; командиры обеспечивающих групп и отрядов (гидрографической группы, маневренного спасательного отряда, десантного медицинского отряда, групп разграждения и др.); командир десантных войск на период посадки, перехода морем и высадки. Он выходил из подчинения командира высадки после высадки на берег главных сил десанта, а в отдельных случаях – их первого эшелона.

Самостоятельная высадка Северным флотом десантов автоматически снимала вопрос о единстве командования. Однако при планировании десантных операций на Балтике просматривалось «двоевластие». Во всех десантных операциях КБФ организация командования определялась директивой Военного совета КБФ и представляла собой следующую схему: а) общее руководство операцией – Военный совет КБФ; б) командующий операцией – командующий МОР; в) командир высадки – командир соединения кораблей, он назначался Военным советом КБФ; г) командир десанта – назначался армейским командованием. В тех случаях, когда операция проводилась целиком силами флота, командир десанта назначался Военным советом КБФ.[425]

Организация командования в морской десантной операции определялась составом сил, привлеченных к участию в данной операции. В операциях, где принимали участие значительные силы флота и армии, там организация командования строилась в соответствии с НМО-40. В этих случаях командирами отрядов назначались командиры соединений, которые по своему тактическому предназначению выполняли свойственные им функции. Командиром высадки назначался в большинстве своем командир ОВР МОР. В десантных операциях, удаленных от баз, командиром высадки назначался один из командиров соединений, действующих в данной операции. Так, в Лане-Мехикоормской операции командиром высадки был назначен командир бригады шхерных кораблей, а в Моонзундской – командир бригады торпедных катеров. Однако в полном объеме организации командования, которая рекомендовалась руководящими документами ВМФ, в десантных операциях КБФ не было. Причинами этому послужили: во-первых, масштабы десантной операции, не требующие полной организации командования, во-вторых, состав сил, не позволявший организовать ее так, как хотелось бы, и, в-третьих, незначительное удаление районов десантной операции от баз и линии фронта, то есть внутри своей операционной зоны. В том случае, когда операция проводилась сравнительно глубоко в тылу противника (Тулоксинская десантная операция) и в ней принимали участие значительные силы, то и организация командования была близкой к типовой схеме.

Однако все это не давало права командующим операцией не планировать обратную посадку десанта (эмбаркацию), и, безусловно, такое положение является одним из существенных недостатков десантных операций КБФ. Значительно хуже дело обстояло с командующим десантной операцией и, как последствие этого, с подчинением десанта. Как правило, операцией командовало несколько лиц и при этом сплошь и рядом в документах на операцию отсутствовало само наименование «командующий десантной операцией».[426] Так, Моонзундской десантной операцией фактически руководили два человека: действиями на суше – командующий 8-й армией генерал-лейтенант Ф. Н. Стариков, действиями на море – вице-адмирал И. Г. Святов. Более того, в ходе операции к руководству силами подключились начальник штаба Ленфронта и командующий КБФ. Им подчинялась армейская и флотская авиация.[427] Это снижало ответственность командующих этой операцией.

В некоторых десантных операциях, особенно в Керченско-Феодосийской, организация командования была отработана нечетко. Командующий Керченско-Феодосийской десантной операцией (командующий войсками Закавказского фронта генерал-лейтенант Д. Т. Козлов) не осуществлял полного руководства подготовкой и высадкой, а ограничился изданием директив из Тбилиси.[428] Заместитель командующего по морским вопросам назначен не был, вследствие чего командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский не мог осуществлять руководство всеми военно-морскими силами, выделенными для участия в десантной операции, в том числе и силами Керченской военно-морской базы и Азовской флотилии, которые были выведены из его подчинения и подчинены командующему 51-й армией генерал-лейтенанту В. Н. Львову.[429] В результате фактически силами в операции командовали пять лиц: командующий войсками Закавказского фронта, командующие 51-й и 44-й (генерал-майор А. Н. Первушин) армиями, командующий Черноморским флотом и командующий Азовской флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков. Поэтому десантные отряды Азовской флотилии и Керченской военно-морской базы (командир контр-адмирал А. С. Фролов) действовали по своему усмотрению и весьма неорганизованно.[430] Командиры десантов на переходе морем не подчинялись морскому командованию и в ряде случаев командовали отрядами кораблей, отказывались от высадки и направляли корабли в другие пункты или в базу.[431]

Единства командования не было достигнуто и в таких десантных операциях Черноморского флота, как Новороссийская, Таманская и Южно-Озерейская. Например, при высадке в Новороссийск выделенными в операцию силами командовали одновременно командующий войсками Северо-Кавказского фронта генерал-полковник И. Е. Петров, командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л. А. Владимирский, командующий 18-й армией генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе и командир Новороссийской ВМБ контр-адмирал Г. Н. Холостяков.[432] Командир первого отряда десантных кораблей подчинялся командиру высадки и командиру первого отряда десантных войск.[433] Командир второй артиллерийской группы подчинялся командующему артиллерийской группой и командиру высадки.[434] Однако эта ненормальная двойственность подчинения смягчалась тем обстоятельством, что командные пункты основных руководителей операции находились в одном месте или рядом (гора Маркотх),[435] что обеспечивало возможность личного контакта руководителей для организации взаимодействия и согласования всех вопросов в ходе операции. Командование Таманской десантной операцией (24–27 сентября 1943 г.) до 25 сентября было возложено на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Л. А. Владимирского, а после – на командира Новороссийской ВМБ контр-адмирала Г. Н. Холостякова.[436]

Несколько лучшей была организация командования в Керченско-Эльтигенской и Курильской морских десантных операциях. Так, в Керченско-Эльтигенской операции командующим силами в операции являлся командующий войсками Северо-Кавказского фронта генерал-полковник И. Е. Петров, его помощником по морской части был командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л. А. Владимирский. Командиром высадки 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) был назначен командир Новороссийской ВМБ контр-адмирал Г. Н. Холостяков, командиром высадки 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) – командующий Азовской флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков.[437] Высаживаемые войска, артиллерийские и авиационные группы находились в подчинении командующих армиями только в период подготовки и после высадки.[438]

Исследование показало, что важнейшим вопросом в организации командования в десантной операции являлся вопрос о подчинении командира десанта и о взаимоотношениях его с командиром высадки. Будучи подчиненным командующему силами десантной операции, командир десанта входил в непосредственное подчинение командира высадки с момента получения приказа на посадку войск десанта на транспортные средства и выходил из непосредственного подчинения командиру высадки с окончанием боя за высадку.

Следовательно, с получением приказа на высадку и до окончания высадки основных сил первого эшелона десанта командиру сил высадки подчинялся командир соединения (части) сухопутных войск, высаживающихся в качестве морского десанта. Он находился обычно на одном корабле с командиром сил высадки и переходил на берег после высадки основных сил первого эшелона десанта.

После высадки основных сил первого эшелона десанта высаженные войска подчинялись командиру морского десанта, ответственного за решение задачи на берегу и высаживающегося на главном направлении. Ему же подчинялись командир воздушного и танкового десантов. С этого момента командир морского десанта подчинялся непосредственно командующему силами в десантной операции.

Опыт десантных операций на КБФ выявил существенный недостаток в вопросе подчинения командира десанта. Согласно существующим боевым документам командир десантных войск, состоящих в основном из армейских соединений и частей, должен подчиняться командующему операцией. Однако во всех десантных операциях, проведенных КБФ с участием армейских десантных войск, командиры последних подчинялись командующим фронтом или армией. Это приводило к тому, что десант после высадки на берег выходил, по существу, из подчинения командующего операцией – моряка, а сама операция превращалась не в «десантную операцию», а в «операцию по высадке десанта».[439] Следующим недостатком в организации командования был вопрос подчинения командующему всех сил и средств, выделенных в операцию, и особенно сил, обеспечивающих операцию. Иногда операция проводилась в районах, где могли участвовать артиллерия береговой обороны, артиллерия армии и корабельная артиллерия. И та, и другая, и третья подчинялись непосредственно своим командирам, и командующий операцией фактически распоряжаться ею не мог. В каждом случае он вынужден был согласовывать вопросы ее использования, и ему не всегда удавалось сделать так, как он считал нужным. Кроме того, на это согласование уходило много времени.

Еще хуже обстоял вопрос с авиацией. Ни в одной операции авиация не подчинялась командующему операцией, а в своей деятельности замыкалась на командующего ВВС КБФ или ВВС армии. Такое положение приводило к тому, что в ходе операции, пока командующие договорятся, самолеты прилетят с опозданием, либо совсем не прилетят, либо прилетят не туда, куда нужно. Только после вмешательства командующего КБФ адмирала В. Ф. Трибуца наступает период организованности. При этом в случае перенацеливания ударов авиации или изменения задач снова начинаются переговоры, на которые уходило иногда много времени. Особенно такое положение наблюдалось при обеспечении операции армейской авиацией.[440]

В вопросах использования авиации и артиллерии в десантных операциях нужно решить проблему ее подчинения командующему десантной операцией на время операции, для чего и артиллерию и авиацию необходимо объединить в группы с непосредственным подчинением командующему десантной операцией. При этом особенно важно и авиационной и артиллерийской группам ставить только задачи обеспечения десантных операций.

Командующий десантной операцией может находиться на берегу или на корабле десантного отряда. Каждый из этих вариантов имеет свои положительные и отрицательные качества. Примеры из опыта десантных операций наглядно показывают целесообразность того или иного варианта.

Во время Тулоксинской десантной операции командующий операцией контр-адмирал В. С. Чероков находился на корабле непосредственно в районе боя. Это позволило ему лично управлять переходом десанта к месту высадки, установить момент развертывания и начала высадки, руководить действиями как кораблей отряда высадки, так и кораблей артиллерийской поддержки. Возможность личного наблюдения за обстановкой позволила ему в дальнейшем правильно и своевременно направлять действия авиации, кораблей поддержки и принять решение об усилении десанта живой силой и техникой. Находясь в районе боя, командующий был в курсе всей обстановки и с помощью своего походного штаба успешно управлял операцией, хотя в ходе ее были резкие изменения в обстановке, могущие повлиять на ее исход, если бы не последовало быстрых реагирований на нее со стороны командующего. А это могло произойти вполне, если бы командующий был на берегу.[441]

Сложившаяся на Балтике тенденция руководить десантной операцией не выходя в море приводила к тому, что командующий был вынужден еще назначать и «командующего операцией в море». Так как в большинстве своем связь работала плохо, то обстановка в районе высадки в каждый конкретный момент командующему операцией оставалась неизвестной, поэтому своевременно на нее реагировать и повлиять на ход операции он не мог. Командир же высадки или «командующий операцией в море», обстановка которому была известна лучше, не имел в своем подчинении необходимых для этого сил и средств, поэтому оказать влияние или изменить ход операции также не мог. В этом случае командующий должен находиться на одном из хорошо оборудованном средствами связи корабле. Для контроля за движением отрядов и действий его в бою при флагманском корабле должны быть 1–2 быстроходных катера, не связанных другими задачами.[442] В тех случаях, когда высадка десанта будет происходить в нескольких пунктах, к тому же находящихся на значительном удалении один от другого, то место командующего будет более целесообразным на берегу. Это обусловливается тем, что управление действием всех отрядов и находящихся в базах резервов кораблей, авиации и десантных войск с корабля в море будет крайне затруднено. На берегу эти возможности значительно больше. Кроме того, нахождение командующего с одним из отрядов невольно отвлекает его внимание именно к этому отряду, вследствие чего своевременное и правильное реагирование на события в других пунктах будет уделяться меньше внимания.[443]

Безусловным случаем удобства управления десантной операцией с берега является тогда, когда командующий операцией имеет возможность лично наблюдать за действиями десанта с берегового КП. Примером этого может служить Новороссийская десантная операция. Однако стремление во всех случаях управлять операцией с берега, вероятно, нецелесообразно.

Командир высадки и командир десантных войск на переходе морем находились, как правило, на одном корабле. Такое положение было оправданно в том случае, если десантная операция проводилась с участием крупных кораблей. Командир десантных войск со своим штабом при подходе к месту высадки уточнял все вопросы с командиром высадки и переходил на специально предназначенный катер и высаживался на берег. Иначе дело обстояло при высадке десантов средствами катеров. Опыт десантных операций показал, что командир высадки и командир десанта должны были исчерпывающе готовиться еще до выхода в операцию.

Командиру десанта и его штабу, как правило, предоставлялся отдельный катер, который во время перехода и до начала высадки следовал совместно с катером командира высадки. Это было необходимо для того, чтобы командир десанта мог выяснить внезапно всплывший вопрос или изменить решение ввиду изменившейся обстановки, а с другой стороны, для того, чтобы не пересаживаться с катера командира высадки на другой катер, ибо, как правило, катер командира высадки к берегу не подходил и десант не высаживал.

Командующий военно-воздушными силами объединял в своих руках всю авиацию – морскую и сухопутную, выделенную для участия в десантной операции. В зависимости от того, кто командовал силами десантной операции, соответственно назначался и командующий воздушными силами в операции, то есть если силами десантной операции командовал морской начальник (командующий флотом), то и авиацией обычно командовал командующий ВВС флота; если же операцией командовал сухопутный начальник, то и авиацией командовал командующий воздушной армией фронта.

Командиру базы высадки подчинялись: командир ОВР высадки (после окончания высадки десанта), коменданты пунктов высадки, начальник инженерной службы базы высадки, подразделения гидрометеорологической, гидрографической, медицинской и других специальных служб, подразделения и части службы связи и наблюдения. Кроме того, в его распоряжение поступали части береговой артиллерии, морской пехоты (сухопутных войск), выделенные для ПДО, а также силы и средства ПВО, выделенные для обороны базы высадки, части и подразделения тыла, вооружения и судоремонта флота, развертываемые в базе высадки. Командир базы высадки являлся ответственным лицом за порядок и организованный характер высадки главных сил и тылов десанта и непосредственную оборону базы высадки с суши, моря и воздуха.

Флагманский командный пункт (ФКП) командующего силами в операции располагался на берегу в защищенном, как правило, подземном помещении, обеспеченном подземными линиями проводной связи. На случай выхода из строя или повреждения ФКП предусматривалось оборудование запасного командного пункта (ЗКП), расположенного на достаточном удалении от основного командного пункта (КП). Кроме того, иногда предусматривались вспомогательные пункты управления (ВПУ), в качестве которых использовались специально подготовленные береговые командные пункты командиров соединения.[444]

Командир высадки, чтобы иметь возможность лично наблюдать и вести управление переходом десанта морем и боем за высадку, свой командный пункт располагал на корабле, не связанном с выполнением какой-либо задачи и имеющем достаточное количество средств связи. Предусматривалось, что во время перехода морем и высадки десанта командир десанта и командир высадки должны быть на одном корабле, на котором находился и основной состав их штабов. Заместители командира высадки и командира десанта со вторыми эшелонами своих штабов находились на другом корабле.

В условиях быстрых темпов наступления командование флотов стало широко использовать в десантных операциях торпедные катера. Важнейшим их преимуществом являлась большая скорость, которая обеспечивала стремительный прорыв в укрепленный район и сокращение времени нахождения десанта под огнем противника. Недостаток же состоял в малой живучести и отсутствии броневой защиты. Действуя в прибрежных районах с многочисленными подводными препятствиями и мелями, катера часто получали повреждения навигационного характера, что фактически выводило их из строя. Корабли других классов (сторожевые корабли, канонерские лодки, тральщики) к десантным операциям привлекались реже.

Использование катеров поставило вопрос о местонахождении командира высадки на переходе морем и в период боя за высадку. В Керченско-Феодосийской и Южно-Озерейской операциях Черноморского флота командир высадки капитан 1-го ранга Н. Е. Басистый[445] находился на боевом корабле в море, в районе высадки, организуя последнюю. При проведении Новороссийской десантной операции пришлось учесть не только отсутствие боевых кораблей, но и связи на катерах, и поэтому командир высадки контр-адмирал Г. Н. Холостяков расположился на берегу, на мысе Дооб, в небольшом удалении от района действий. Предполагалось, что этого будет достаточно для личного наблюдения, оценки обстановки и принятия решения. Но на практике оказалось не совсем так. Находясь в отрыве от десантных сил, командир не знал реальной обстановки в районе боя и не мог эффективно влиять на действия своих подчиненных.

Если командир высадки и командир десанта находятся на различных кораблях, не исключены случаи крупных недоразумений. Так, например, в Керченско-Феодосийской десантной операции при высадке в порт Феодосии командир десанта генерал-майор И. Ф. Дамичев и командир высадки капитан 1-го ранга Н. Е. Басистый находились на разных кораблях. В результате этого командир десанта обстановки не знал, действиями десанта не руководил, естественно, не мог направлять действия ОКП по артподдержке, а занимался передачей семафоров командиру высадки с «требованием» донести ему обстановку на суше. В результате этого командиру высадки самому приходилось сходить на берег для уточнения обстановки, установления связи и организации взаимодействия кораблей с десантом.[446] Командир десанта, являясь ответственным за решение десантом задач на берегу, сходил на берег с началом высадки главных сил десанта, где организовывал свой командный пункт. При командире десанта должны были находиться представители штабов: командира высадки, командира отряда кораблей артиллерийской поддержки и командира соединения авиации, поддерживающего действия десанта на берегу. Эти представители должны были иметь свои средства связи. Развита была система обмена офицерами связи между штабами соединений флота и армии со своими линиями связи, что усиливало взаимную осведомленность о ходе операции.[447]

Изучение проблемы организации управления в десантной операции позволяет сделать вывод, что особенно надежная связь должна быть организована на линиях: командующего силами в десантной операции – с командиром высадки, с командирами соединений сил прикрытия, с командиром десанта (морского и воздушного), командующим силами авиации; командира высадки с отрядом кораблей артиллерийской поддержки, с командиром десанта, с соединениями кораблей прикрытия и поддерживающей авиации; командира десанта с соединениями прикрывающей и поддерживающей авиации, кораблей артиллерийской поддержки, командиром воздушного десанта; командиров отрядов кораблей артиллерийской поддержки с поддерживаемыми соединениями и частями десанта и с корректировочными постами; командиров баз высадки с командирами высадки, с истребительной авиацией, осуществляющей прикрытие, и с соединениями десанта после их высадки на берег.

Всесторонняя подготовка и детальная разработка организации связи в Керченско-Феодосийской десантной операции стала возможной только благодаря своевременно и правильно поставленным задачам перед связью командирами и штабами. Вместе с тем большим упущением в этой операции было отсутствие должной организации оповещения, особенно о воздушном противнике, что представляло в этот период основную угрозу. Донесения службы наблюдения флота (СНиС и ВНОС) регулярно поступали в соответствующие штабы (ВМБ, ПВО), но широкого оповещения соединения флота об обнаружении противника не было организовано, не было установлено специальных сигналов и радиоволн для этого оповещения.[448] Подобная организация была создана на ЧФ только в конце 1942 г. Обеспечение этой операции поставило перед связью ряд серьезных вопросов. Стало очевидным, что местонахождение БФКП командующего будет меняться, в соответствии с обстановкой и задачами, решаемыми флотом. Но наши стационарные узлы связи к этому не были приспособлены, маневренность, подвижность наших средств связи была совершенно недостаточна. Для обеспечения связью БФКП командующего ЧФ, в период этой операции, в Новороссийске было произведено значительное дооборудование узла связи Новороссийской ВМБ, что потребовало много времени и больших затрат. И даже после этого принять все линии связи на этот узел связи не представлялось возможным, и часть их обеспечивалась через вспомогательный узел связи ЧФ и Туапсе, что, конечно, замедляло время прохождения корреспонденции.

Необходимо иметь подвижный узел связи для обеспечения командующего флотом и оперативной группы штаба флота. Частично это было разрешено во второй половине 1942 г. организацией узла связи ЗФКП ЧФ, который имел в своем составе 8–9 подвижных радиостанций на автомашинах; телефонно-телеграфный центр и приемный радиоцентр. Он смог обеспечить в 1942–1943 гг. известную маневренность.[449] Но такое решение вопроса было неполным.

В десантных операциях связь флота с соединениями сухопутных войск, штабами фронтов организовывалась только по линии крупных штабов. В штабах фронтов и армий детально не разрабатывали организацию связи – взаимодействия высаженного десанта с флотом и не выделяли средств для обеспечения этой связи. Командиру десанта после высадки его на берег связь взаимодействия с флотом требовалась по основным трем направлениям: с командиром высадки, с командиром сил поддержки и командиром базы высадки. Во всех проведенных операциях эти линии связи взаимодействия обеспечивались организацией и средствами связи флота.[450]

В десантной операции основным видом связи была радиосвязь. Но опыт показал необходимость и проводной связи (телефон, буквопечатающий телеграф), особенно для связи крупных штабов, так как и в период подготовки и в период проведения операции возникло много вопросов, требующих взаимной информации, согласования и т. д., на передачу по радио которых требовалось много времени, что теряло свою ценность и перегружало средства радиосвязи. Средств проводной связи флот имел совершенно недостаточно.[451]

Керченско-Феодосийская десантная операция выявила два момента, определившие организацию скрытой связи для обеспечения десантных операций: а) применение повседневно действующих общефлотских документов СКС на кораблях и в частях, привлеченных для участия в операции, нецелесообразно, так как существует возможность захвата их противником (например, на погибших СКА-043 и СКА-063 остались общефлотские документы КС[452]); б) необходимость иметь скрытую связь взаимодействия между различными по классу кораблями и частями (в том числе и частями сухопутных войск), имеющими неодинаковую штатную документацию СКС, – такими документами, обеспечивающими скрытую связь тактического взаимодействия, являются таблицы условных сигналов.

Основным видом скрытой связи (СС) в период подготовки и проведения Керченско-Феодосийской десантной операции являлась ШС, которую имели все боевые корабли (исключая СКА и МО), а также все командиры отрядов: десантных транспортов, высадочных средств, которым на период операции были приданы специалисты СКС с соответствующими шифровальными и кодовыми документами. Транспорты, катера МО и СКА имели только КС по действующим общефлотским кодовым документам.[453]

Все участвующие в операции штабы, корабли (в том числе транспорты и катера) и части имели специальные таблицы условных сигналов (ТУС) на операцию. Такая организация СС в основном обеспечила операцию. Срывов управления кораблями и частями по вине СС не было. Однако в ходе этой операции выявлены следующие недостатки: а) ТУС на операцию была громоздкая, и вместе с тем в ходе операции выявлено, что многих необходимых сигналов в ТУС не оказалось. Это вынуждало использовать шифровальную или кодированную связь там, где можно было применять ТУС, что увеличивало время прохождения приказаний и донесений. Это явилось результатом того, что оперативные органы штабов, готовящих операцию, в составлении ТУС участия не принимали; б) комплектация общефлотских документов КС на СКА-043 и СКА-063 нарушила на некоторый период общую схему КС флота.[454]

При проведении последующих десантных операций эти недочеты в организации СС были учтены. Документы СКС общефлотского действия с кораблей и катеров, участвующих в высадке десанта, были изъяты, и выдана специальная документация СКС на операцию. ТУС составлялось несколько, каждая для определенного, иногда узкоспециального назначения, что давало возможность каждую ТУС составить наиболее полно, включать в нее большее количество сигналов, которые, возможно, по обстановке нужно будет передать, и в то же время она будет не так громоздка. Так, например, при подготовке и проведении Новороссийской десантной операции было составлено семь таблиц сигналов: ТУС командования операцией для тактического управления соединениями и частями, ТУС командования операцией для связи с высаженными частями на берегу, ТУС командира высадки для связи с десантными отрядами на переходе морем, ТУС командира высадки для связи с десантными группами на берегу, ТУС для управления артиллерией поддержки, ТУС для связи с торпедными катерами, ТУС для телефонных переговоров при посадке десанта.[455]

Опыт десантных операций показал, что хорошо продуманная и составленная ТУС намного упрощает боевое управление и ускоряет прохождение приказаний и донесений. При условии непродолжительного действия (в течение одной ночи, максимум – суток) можно добиться определенной устойчивости этого документа с точки зрения скрытности. При проведении Керченско-Эльтигенской десантной операции действовало 9 различных ТУС, которые сыграли большую роль в управлении кораблями и частями десанта, особенно в период перехода морем и при высадке.[456]

Для более полного и надежного обеспечения СС при каждом командире тактической группы (командирах десантных отрядов, десантных групп, комендантах пристаней посадки и высадки, старших морских начальниках занятых пунктов) были развернуты нештатные временные посты СКС. Это потребовало наличия соответствующих резервов специалистов и документов СКС. В Керченско-Эльтигенской десантной операции было развернуто 24 таких поста СКС.[457] СС взаимодействия с частями сухопутных войск распространялась только до штабов соединений (штаб высадки – штаб армии, штаб дивизии), которая осуществлялась со штабами дивизий – по армейским шифровальным документам, со штабом армии и фронта – путем прикомандирования к офицерам связи флотских специалистов СКС с флотскими шифровальными документами и средствами связи.

Десантная операция, независимо от масштабов, требовала особо тщательной подготовки средств и организации связи, особое внимание при этом было уделено связи взаимодействия и обеспечения десанта на берегу; на каждую десантную операцию штабами были тщательно разработаны ТУСы, которые являлись основными документами СС тактического управления и взаимодействия, общефлотская документация СКС и связи, на кораблях и катерах, участвовавших в высадке десанта, была сокращена до минимума; высадка средств связи на берег производилась тремя эшелонами, как правило, радиостанции, высаженные с первым броском, должны работать открыто, не имея при себе никаких документов.

Полноценное решение основных задач и удобство управления привлекаемыми к операции силами требовало сведения этих сил в определенные группировки.

Оперативное построение сил в десантной операции в годы войны обычно предусматривало: группировку сил для действия на главном направлении, то есть на главном и вспомогательном направлениях высадки десанта; группировку сил для действий на вспомогательных направлениях; оперативный резерв командующего силами в операции, состоявший из авиации и наиболее быстроходных кораблей. Одним из основных моментов, определяющих успех десантной операции, являлось согласование усилий разнородных сил в течение всей операции.

Организация взаимодействия между участвовавшими силами по этапам операции, как правило, целеустремлялась на: оборону посадки войск десанта на транспортные средства; обеспечение силами прикрытия и охранения безопасности перехода десантных отрядов морем от воздействия противника; прорыв ПДО совместными усилиями отряда кораблей артиллерийской поддержки, авиации и передовых отрядов десанта; поддержку действий передовых отрядов при захвате плацдарма высадки и обеспечение высадки главных сил десанта. Очень важным вопросом в подготовке к десантным операциям был вопрос организации взаимодействия с армейскими частями, в частности с армейской артиллерией и с авиацией.

Опыт показал, что при условии совместной разработки документов по взаимодействию между представителями морского и сухопутного (или авиационного) штабов и личном общении их это взаимодействие в жизнь проводилось точно и организованно. При личном общении представителей различных родов войск у них находилась возможность совместно обсудить и договориться по ряду вопросов, которые не всегда могли быть учтены при условии только обмена боевыми документами. К сожалению, не во всех операциях это делалось. Так, из-за недоговоренности с армейской артиллерией при высадке десанта на острове Суонсаари (Выборгский залив) последняя не поддержала огнем высадку и десант не высадился, понеся большие потери в людях и плавсредствах.[458] Аналогичная картина произошла во время Лане-Мехикоормской десантной операции. Отсутствие договоренности с армейской авиацией, которая должна была прикрывать операцию, привело к тому, что истребители над полем боя так и не появились, хотя по документам их должно было быть около девяноста.[459] Исключительное внимание при подготовке всех операций придавалось использованию дымов. Все плавсредства, как правило, снабжались дымшашками.

В ходе подготовки сил большое внимание уделялось отработке совместных действий десантных войск, кораблей и авиации. Организуя взаимодействие, командиры и их штабы стремились согласовать боевые усилия выделенных сил по времени, месту и объектам на всех этапах десантной операции. При этом главное внимание уделялось организации взаимодействия сил на этапе боя за высадку с целью обеспечения прорыва ПДО противника на воде и на берегу, подавления и уничтожения его огневых средств, противодействующих высадке, захвата десантом плацдарма и решения последующих задач на берегу. Взаимодействие при прорыве ПДО между авиацией и артиллерией кораблей и береговых батарей выражалось в распределении между ними целей, в последовательности их уничтожения и подавления.

Как показывает опыт Великой Отечественной войны, при проведении ряда десантных операций действия сил, выделяемых для подавления ПДО противника, планировались на основе расчета времени подхода высадочных средств передовых отрядов к берегу. Обеспечивающие высадку десанта действия кораблей и авиации намечались в обусловленное планом время. Внесения изменений в сроки проведения этих действий не предполагалось. Объясняется это главным образом тем, что во многих операциях силы, предназначенные для подавления ПДО противника, не были подчинены ни командиру сил высадки, ни командующему силами в операции. Поэтому согласование действий взаимодействующих сил по принципу жесткого планирования по времени иногда было единственно возможным. В ряде случаев при наличии детально разработанного плана операции и планов решения частных задач взаимодействующими силами корректировка заранее спланированных действий совершенно не предусматривалась, а потому и не была обеспечена.

При выполнении Тулоксинской десантной операции Ладожской военной флотилией командующему силами в операции контр-адмиралу В. С. Черокову не была подчинена участвовавшая в операции авиация.[460] Она выполняла свои задачи по плану операции на основе взаимной договоренности и документов, утвержденных командующим Ладожской военной флотилией и командующим 7-й ВА (командующий генерал-лейтенант И. М. Соколов) Карельского фронта (командующий генерал армии К. А. Мерецков). Из состава 7-й ВА для подавления ПДО противника было выделено два полка бомбардировочной авиации и три полка штурмовой авиации.[461] Действия авиации были жестко регламентированы по времени. Переход десанта был спланирован с учетом намеченных действий авиации и при наличии некоторого резерва времени. Фактически, силы высадки прибыли в точку несколько ранее предусмотренного планом времени и вынуждены были оставаться на месте, чтобы не нарушить плана, предусматривающего нанесение в определенный момент ударов авиацией.

В данном случае выполнение плана действий взаимодействующих сил в намеченные жесткие сроки диктовалось участием не подчиненной командующему силами в операции авиации фронта и могло быть допущено, учитывая сравнительно короткий период, благоприятную погоду и общую благоприятную для Ладожской военной флотилии оперативную обстановку на театре, исключавшую серьезное противодействие флота и авиации противника.

Подобное же решение (проведение действий в заранее фиксированный срок без учета возможности корректировки этого срока) при проведении Южно-Озерейской десантной операции привело к отрицательным последствиям.[462] Подавление ПДО противника было предусмотрено в точно намеченный срок, причем не были учтены необходимость резерва времени на переход десанта и возможность корректировки плана операции в ходе ее выполнения.[463] Отряд прикрытия (эскадра), выполнявший, кроме того, функции ОКОП, и авиагруппа в составе авиации Черноморского флота и частей воздушной армии Закавказского фронта были подчинены непосредственно командующему силами в операции.[464]

Организация взаимодействия десанта с подчиненной командующему силами в операции авиацией была возможна на основе заранее разработанных планов, которые в ходе операции могли подправляться командующим силами в операции. Расположение курсов сил высадки вдоль нашего побережья давало возможность контролировать выполнение перехода десанта и вносить соответствующие изменения в план операции. Однако возможность этого не была предусмотрена и обеспечена в должной мере надежной связью.

Выделенные две авиадивизии 14-й ВА (командующий генерал-лейтенант авиации И. П. Журавлев) для обеспечения Лане-Мехикоормской десантной операции также не были подчинены ее командующему.[465] Из-за несогласованных действий авиации с десантными отрядами при посадке, переходе и высадке десантных войск авиация противника нанесла восемь групповых ударов. Во время этих ударов воздушное прикрытие десантных отрядов отсутствовало.[466]

В ходе подготовки десантных операций большое внимание уделялось отработке совместных действий десантных войск, кораблей и авиации. Организуя взаимодействие, командиры и их штабы стремились согласовать боевые усилия выделенных сил по времени, месту и объектам на всех этапах десантной операции. При этом главное внимание уделялось организации взаимодействия сил на этапе боя за высадку с целью обеспечения прорыва ПДО противника на воде и на берегу, подавления и уничтожения его огневых средств, противодействовавших высадке, захвата десантом плацдарма и решения последующих задач на берегу. Взаимодействие при прорыве ПДО между авиацией и артиллерией кораблей и береговых батарей выражалось в распределении между ними целей, в последовательности их уничтожения и подавления.

Основным документом, организующим взаимодействие сил в десантной операции, являлась плановая таблица взаимодействия, которая разрабатывалась штабом командующего операцией с привлечением штабов соединений сухопутных войск, кораблей и авиации.[467]

В ряде случаев несогласованность действий сил десанта с сухопутными войсками, которые наступали на побережье, но не смогли прорвать оборону противника, привела к тому, что наши десанты были поставлены в тяжелое положение и понесли большие потери (Южно-Озерейская десантная операция и высадка десанта в районе мыса Пикшуев).[468]

Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что обеспечение устойчивого и непрерывного взаимодействия сил высадки и сил, выделяемых для подавления ПДО противника, возможно, было лишь в случае предусмотренной и обеспеченной корректировки плана в ходе выполнения операции. Наиболее полно это возможно при подчинении всех сил, участвующих в операции, командующему силами в операции. Действия сил по принципу поддержки в жестко ограниченные сроки затрудняли корректировку плана и во многих случаях требовали точного выполнения действий авиации в назначенные сроки. Этому способствовало отсутствие в штабах командующего силами в операции и сил высадки оперативных групп и офицеров связи для поддерживающей авиации. Все это приводило к тому, что в ряде случаев уравнителем оказывался не десант, а силы авиации.

Корректировка планов взаимодействия была возможна в тех случаях, когда взаимодействующие силы были ориентированы на возможные изменения спланированного времени действий при достижении десантом рубежей, позволявших перенацеливать все силы, включая авиацию, на новые сроки решения ими своих задач.

Возможность корректировки плана взаимодействия предусматривалась постоянным контролем за переходом десантных отрядов. При следовании десантных отрядов вдоль своего побережья такой контроль мог быть организован с использованием береговых средств наблюдения, что исключало нарушения десантом радиомолчания на переходе морем; при движении десанта открытым морем контроль за его переходом мог осуществляться (для обеспечения скрытности) силами авиации.

Исследование вопросов организации взаимодействия в десантных операциях в годы Великой Отечественной войны показало, что она предусматривала согласование действий между силами высадки морских, воздушных и танковых десантов и силами, уничтожавшими объекты ПДО; между высаженными десантными войсками и силами, поддерживавшими их действия на берегу, между силами, действовавшими в различных районах высадки, между морским, воздушным и танковым десантами, между силами, решавшими задачи на главном направлении действий сил в операции, и силами, ведущими обеспечивающие действия. Взаимодействие между всеми этими силами организовывал командующий силами в операции. Взаимодействие между десантными отрядами и силами, прикрывавшими их на переходе морем от ударов противника с моря, всегда организовывал командующий флотом.

Проблема руководства десантной операцией возникла в годы войны, прежде всего из-за участия в ней подразделений и частей различных видов вооруженных сил. В годы войны ни сухопутные, ни морские командиры не были теоретически подготовленными к полному и компетентному выполнению обязанностей руководителя всеми силами в десантной операции. Характерно, что в первом периоде войны для совместной обороны военно-морских баз (ВМБ) была разработана рациональная форма организации сил – оборонительный район с объединенным штабом. Руководил им командующий, заместителем у которого был представитель другого вида вооруженных сил. Перенос этой модели в годы войны на организацию десантной операции мог бы во многом разрешить проблему единого командования. Наши же военные руководители лишь констатировали, что назначение временных командующих морскими десантными операциями с временным штабом и без тыла является неоправданным и не способствует успеху.[469] Действительно, поспешно сколоченные штабы и импровизированные тылы не могли полноценно решать свои задачи. Иногда высадкой десанта руководили начальники, не имевшие опыта в подобных действиях. Настоящая неразбериха наблюдалась при отработке документации (особенно в десантной терминологии), в отчетах по некоторым десантным операциям.

Поскольку десантная операция являлась составной частью фронтовой наступательной операции на приморском фланге, то ее проведение согласовывалось с операциями, проводимыми всеми видами вооруженных сил на данном театре военных действий.

Анализ организации взаимодействия в годы войны свидетельствует, что ее эффективность при проведении десантной операции возможна при наличии: единства командования; твердых знаний оперативно-технических свойств и возможностей всех участвующих в операции сил; постоянного контроля за выполнением соединением (частью) своих задач по срокам, рубежам и объектам; взаимной информации об обстановке; детально разработанного плана взаимодействия сил, который может корректироваться в соответствии с действиями десанта; оперативных групп взаимодействующих сил при штабах командующего силами в операции, командующего авиацией, командиров сил высадки и командира десанта; постов управления и наведения истребительной и ударной авиации на кораблях десантных отрядов и в составе высаженных на берег подразделений десанта; единой и надежной системы оповещения и опознавания.

Таким образом, организация командования в проведенных десантных операциях в основном соответствовала Наставлению по ведению морских операций. Опыт войны показал, что КП командира высадки и командира десанта должен быть до момента высадки на одном корабле. Отсутствие на флотах штатного соединения, способного решать такие комплексные задачи, как десантные операции, вызывало необходимость на каждый случай десантных операций создания временной организации сил, а следовательно, и временной (только на данную операцию) организации командования.

Десантная операция в силу своей сложности и участия в ней значительного количества разнородных сил и средств предъявляла повышенные требования к организации обеспечения. Обеспечение боевых действий десантных войск и сил флота в операции имело целью создать благоприятные условия для действия своих сил и затруднить действия противника, а также обеспечить высокую боеготовность, боеспособность и боевую устойчивость сил при решении ими задач. Обеспечение десантной операции осуществлялось в соответствии с решениями командующего силами в операции и его заместителя по морской (сухопутной) части.

Организация обеспечения действий сил в операции предусматривала определение задач по каждому виду обеспечения, расчет потребных сил и средств для их решения, постановку задач силам по каждому виду обеспечения, а также контроль за своевременным их выполнением. Мероприятия по видам обеспечения оформлялись в специальных планах, которые являлись составной частью плана десантной операции.

По характеру решаемых задач и осуществляемых мероприятий обеспечение десантных операций в годы войны подразделялось на оперативное (боевое), специальное[470] и материально-техническое[471] обеспечение. Видами оперативного (боевого) обеспечения в десантных операциях являлись: оперативная разведка, оперативная маскировка, противовоздушная (ПВО), противолодочная (ПЛО), противокатерная (ПКО), противоминная (ПМО) оборона, инженерное обеспечение и охранение. Каждый вид обеспечения решал определенные задачи, направленные на успешную подготовку и ведение десантной операции.

Важнейшим видом оперативного (боевого) обеспечения сил в операции являлась оперативная разведка. Она организовывалась штабом фронта (флота) совместными усилиями сил и средств разведки фронта, флота, объединений и соединений других видов вооруженных сил, участвующих в операции.

Основными задачами разведки в десантной операции являлись: при подготовке операции – выявление системы ПДО противника в районе высадки, базирования и характера действий его авиационных и корабельных группировок; при сосредоточении и посадке десанта – наблюдение за авиационными и корабельными группировками, способными нанести удары по десанту в районе посадки; при переходе десанта морем – своевременное обнаружение группировок, развернутых противником для оказания противодействия десантным силам, выявление изменений в силах и средствах ПДО в районе высадки; в ходе боя за высадку – выявление характера действий резервов в глубине обороны противника, его корабельных и авиационных группировок, способных нанести удары по десантным силам в районе высадки, уточнение результатов ударов в ходе подавления ПДО противника; в ходе решения десантом задач на берегу – установление районов и основных группировок противника, оказывающих сопротивление десанту.[472]

Разведка осуществлялась на глубину, обеспечивающую все силы от внезапных ударов со стороны противника. К разведке привлекались авиация и подводные лодки, а также практиковалась высадка разведывательных групп на побережье противника. Значительное место отводилось командирской разведке – рекогносцировке района высадки. Разведка, как правило, велась на широком фронте с применением различных приемов дезориентации противника с целью скрыть подготавливаемую высадку десанта.

Разведка осуществлялась способами скрытности, скорости и силы. Когда позволяла обстановка и цель разведки, то она действовала способом скрытности. Если скрытность заведомо не удается, тогда использовалась скорость действий. А когда первые два способа не могли привести к цели, то задача решалась силой (разведка боем, прорыв с боем к объектам разведки). Зачастую разведка выполнялась без боевого соприкосновения с противником, простым (скрытным) приближением к назначенному объекту и таким же наблюдением за ним. Непосредственное обеспечение операций разведкой считалось обязательным во всех случаях, причем состав выделяемых для этой цели сил и их активность согласовывались с обстановкой, чтобы не вызывать преждевременной тревоги и ответных действий противника.

Аэрофотосъемка, произведенная разведывательной авиацией 3-го Украинского фронта (командующий генерал армии Ф. И. Толбухин) и Черноморского флота (командующий адмирал Ф. С. Октябрьский) по заявкам Дунайской флотилии (командующий контр-адмирал С. Г. Горшков) в ходе подготовки Аккерманской десантной операции в июле– августе 1944 г., дала возможность уточнить данные об инженерном оборудовании прибрежных оборонительных сооружений и системе огня противника, дислокации его военно-морских сил. Результатом артиллерийской разведки явилось уточненное расположение вражеских артиллерийских и минометных батарей. Корабли флотилии, осуществлявшие набеги в прибрежные районы Черного моря от Днестровского лимана до устья Дуная, выявили систему дозорной службы и обороны побережья.[473]

В ходе подготовки Керченско-Феодосийской десантной операции подводными лодками были разведаны подходы с моря к участкам высадки. Так, например, подводной лодкой М-51 (командир старший лейтенант В. М. Прокофьев), находившейся в Феодосийском заливе с 23 ноября 1941 г., установлено, что у входа в порт Феодосии имеется боновое заграждение. Корабельного дозора у входа в порт и кораблей противника в нем не обнаружено.[474]

Так как основным препятствием, мешавшим успешному прорыву кораблей в порт, являлось боновое заграждение, то подводной лодкой Щ-201 (командир капитан-лейтенант А. И. Стрижак) была проведена специальная разведка их состояния. Непосредственную разведку осуществлял капитан 1-го ранга Бурмистров, который до эвакуации являлся старшим военно-морским начальником в Феодосии. Им было установлено, что боны на месте, а ворота закрыты.[475]

Во втором и третьем периодах войны организация разведки была усовершенствована. Она в основном стала обеспечивать руководство необходимыми данными о характере ПДО противника на воде и на берегу, о составе и дислокации его сил в районе высадки, которые могут оказать противодействие нашим силам при высадке. В отдельных случаях разведка давала данные о характере побережья в районе высадки, о состоянии дорог, мостов, переправ на берегу. Как правило, стала производиться аэрофотосъемка районов высадки.[476] Для наблюдения за кораблями противника на Чудском озере перед Лане-Мехикоормской десантной операцией в течение месяца была организована ежедневная разведка, которая начиналась с рассвета и заканчивалась с наступлением темноты. Особенно внимательно просматривались устья рек.[477]

Интересной является инициатива Черноморского флота (командующий вице-адмирал Л. А. Владимирский) по организации оперативной разведки в период подготовки к морским десантным операциям. Исключительную роль сыграла умело организованная разведка командованием Балтийского флота (командующий флотом адмирал В. Ф. Трибуц) при проведении Моонзундской десантной операции. Во втором периоде войны значительно расширились возможности ведения разведки, особенно воздушной. Но использовались и другие методы. Так, под Новороссийском занятые сухопутными войсками господствующие высоты позволяли составить достаточно полную картину обороны противника. Разведка обороны противника в Керченско-Эльтигенской десантной операции (октябрь 1943 г.) велась авиацией, постами НиС, средствами артиллерийской инструментальной разведки, а также путем высадки разведывательных групп. Важное значение в этом имела радиоразведка. Однако из-за недостатка разведывательных сил нередко определенная недооценка обороны противника и его возможностей в борьбе с десантами все еще имела место. Длительное удержание врагом Таманского, а затем и Керченского полуострова объяснялось не только их упорством, но и хорошо продуманной системой оборонительных сооружений, большим насыщением огневыми средствами, широким применением фортификационных укреплений. Для преодоления такой обороны необходимы были не только подготовленные силы, но и достоверные разведывательные сведения.

Проведенный анализ организации разведки в десантных операциях позволяет сделать следующие выводы: необходимым условием подготовки и проведения десантной операции являлась хорошо организованная и надежно действующая система разведки; достижение целей десантной операции прямым и непосредственным образом зависело от полноты разведки.

Ни один вид вооруженных сил своей системой разведки не мог обеспечить получение необходимой информации для обеспечения десантных операций разведданными в полном объеме. Распределение усилий между разведками приморского фронта и флота, как правило, производилось по принципу организационной принадлежности объектов разведки к виду вооруженных сил с учетом свойств, опыта и возможностей и сил и средств разведки. Только четкое распределение задач с учетом возможностей разведки каждого вида вооруженных сил обеспечивало получение необходимого объема информации. Основная масса текущей информации о системе ПДО, корабельных и авиационных группировках, которые привлекались для борьбы с морскими десантами, добывалась только в ходе военных действий.

При подготовке десантных операций большое внимание уделялось оперативной маскировке, основной целью которой являлось скрыть от противника подготовку десанта и обеспечить внезапность его высадки. В тех случаях, когда сделать это было невозможно, целью маскировки являлись время, место высадки и состав десанта. Цели, задачи и объем маскировочных мероприятий в десантной операции определялись из анализа конкретных условий обстановки, в которых она подготавливалась и проводилась.

Важнейшими элементами обстановки, влиявшими на содержание и организацию оперативной маскировки, являлись: возможности противника на данном театре и на отдельных его направлениях в получении информации о подготовке и проведении десантной операции, демаскирующие признаки в операции, по которым противник мог вскрыть ее подготовку и проведение, удаленность районов сосредоточения войск морского десанта и пунктов посадки от районов высадки.

Исследование вопросов организации маскировки показало, что существование различных видов и средств разведки в годы войны обусловило необходимость комплексного проведения маскировочных мероприятий, способных максимально затруднить разведке противника использование своих возможностей. Постоянное изучение, анализ имевшихся материалов, которые обеспечивали возможности разведки, и учет их при планировании и организации оперативной маскировки являлись непременными условиями ее высокой эффективности. Так, удаленность районов сосредоточения войск морского десанта и пунктов посадки от районов высадки непосредственно влияла на содержание и направленность оперативной маскировки. Этот элемент обстановки в Новороссийской десантной операции (1943) явился решающим в определении цели и задач маскировки. Подготовка операции в непосредственной близости от сухопутного фронта и района высадки не способствовала скрытности ее подготовки.[478]

Тренировка войск и сосредоточение десантных средств, как правило, проводились ночью. Днем части и десантные средства тщательно маскировались.

В целях дезинформации противника в ходе подготовки Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) подготовка войск, дооборудование транспортных средств, их ремонт, а также все другие подготовительные мероприятия осуществлялись под видом отправки нового пополнения в Севастополь.[479] Вместе с тем обстрел крейсером «Красный Крым» (командир капитан 1-го ранга А. И. Зубков) порта Феодосии за три дня до высадки десанта был совершенно нецелесообразным, так как он мог привлечь внимание противника к этому району.[480] Цели дезинформации обычно достигались решением ряда маскировочных задач.

Цели, задачи и объем маскировочных мероприятий в десантных операциях в годы войны согласовывались с общими планами маскировки на ТВД и обстановкой, в которой подготавливалась и проводилась операция. Мероприятиями по маскировке в десантных операциях являлись: ведение разведки на широком фронте и на ложных направлениях; сохранение в пунктах сосредоточения и посадки десанта ранее существовавшего режима радиопереговоров, а в светлое время суток – и режима плавания кораблей; проведение тренировки войск и кораблей в удаленных от района высадки пунктах и базах и преимущественно в темное время суток. Кроме того, маскировка предусматривала организацию борьбы с воздушной и корабельной разведкой противника, усиление противовоздушной обороны пунктов посадки войск и погрузки техники, техническую маскировку и рассредоточение кораблей и войск в пунктах посадки, а также использование темного времени суток для посадки и перехода десанта морем с соблюдением при этом всех мер световой маскировки. В качестве мер маскировки иногда применялась и дезинформация противника об истинном месте высадки.

Примером правильно организованной маскировки служат Аккерманская и Новороссийская десантные операции. Так, в ходе подготовки Аккерманской десантной операции (1944) предусматривалось сохранить оперативный режим на восточном побережье Днестровского лимана таким, каким он был до начала подготовки к операции. Днем на берег лимана не выходил ни один человек. Все передвижения войск и рекогносцировочные работы проводились только ночью. Как правило, все грузы ближе 1 километра от берега подносились только вручную. Личный состав в местах сосредоточения появлялся лишь в маскировочных костюмах. Боевые задачи частям разрешалось ставить только в исходных пунктах за два часа до форсирования лимана.[481] Цель оперативной маскировки в Новороссийской десантной операции (1943) заключалась в обмане противника, в отвлечении внимания разведки противника на ложное направление (Станичка, Южная Озерейка) от высадки непосредственно в порт Новороссийск.[482]

Несмотря на то что при высадке десантов на острова Бьеркского архипелага противник на переходе и во время боя за высадку непрерывно обстреливал десантный отряд с островов Бьерке и Торсаари,[483] внезапность высадки была достигнута. Они открыли огонь по десанту с острова Торсаари только через 13 минут после начала высадки.[484] С целью обеспечения внезапности высадки десантов в некоторых десантных операциях артиллерийская и авиационная подготовка не планировалась.

Как показывает анализ опыта войны, замысел оперативной маскировки в десантной операции в целом являлся органической составной частью замысла самой десантной операции. При разработке плана оперативной маскировки осуществлялось согласование всех задач, сроков, районов, продолжительности, а также способов и приемов выполнения маскировочных мероприятий, которые осуществляются фронтом, флотом и соединениями других видов вооруженных сил, участвующих в десантной операции.

В плане оперативной маскировки графически и текстуально излагались: выводы из оценки обстановки; цель оперативной маскировки и направление, на которое мы намерены отвлечь внимание противника; задачи маскировки по этапам операции; перечень намечаемых маскировочных мероприятий по этапам операции, силы и средства, выделяемые для проведения маскировочных мероприятий; требования по маскировке, предъявляемые ко всем силам, участвующим в десантной операции; организация управления маскировочными мероприятиями и контроля за их эффективностью; сроки готовности сил и средств к проведению маскировочных мероприятий.

За ходом выполнения маскировочных мероприятий, за результатами их воздействия на противника и его реакцией штабами фронта и флота организовывался постоянный контроль, своевременно принимались меры для придания маскировочным действиям еще большей убедительности и правдоподобия. Задачи силам и средствам ставились на основе плана оперативной маскировки в виде боевых распоряжений или выписок из плана.

Проведенный анализ организации маскировки в десантных операциях позволяет сделать следующие выводы: оперативная маскировка имела исключительно важное значение в обеспечении успеха в десантной операции. Разнородный состав сил, большое количество различных десантно-транспортных средств, привлекаемых к операции, особая сложность ее подготовки и проведения требуют творческого подхода к выбору маскировочных мероприятий и тщательной организации их проведения. Комплекс мероприятий должен быть реальным, обеспечен необходимыми силами и средствами и рассчитан на фактическое достижение целей оперативной маскировки. Цели оперативной маскировки определялись для каждого этапа операции в зависимости от конкретных условий обстановки на данном морском театре. Маскировочные мероприятия проводились комплексно по единому плану и согласовываться с мероприятиями по другим видам обеспечения. Силы и средства, выделенные для проведения маскировочных мероприятий, по своему количественному составу и разновидности соответствовали целям и задачам оперативной маскировки, а также характеру и объему маскировочных мероприятий. В противном случае проводимые маскировочные мероприятия оказывались неправдоподобными и не давали желаемого результата. Планирование и организация оперативной маскировки производились на основе всесторонней оценки возможностей всех видов разведки противника, сложившейся обстановки в районе операции, демаскирующих признаков в разные периоды операции и тщательных расчетов по каждому маскировочному мероприятию.

Кроме оперативной разведки и оперативной маскировки в ходе подготовки десантных операций значительное внимание уделялось и другим видам боевого (оперативного) обеспечения: противовоздушной (ПВО), противолодочной (ПЛО), противокатерной (ПКО) и противоминной (ПМО) обороне, инженерному обеспечению и охранению.

Противовоздушная оборона корабельных сил и десантных войск представляла собой комплекс организационных мероприятий и боевые действия по отражению нападения воздушного противника и прикрытию группировок военно-морских сил, задействованных в десантной операции, в море и пунктах базирования, береговых объектов и группировок десантных войск от ударов воздушного противника, воспрещению ведения им воздушной разведки. Она осуществлялась на всех этапах подготовки и ведения десантных операций зенитными средствами кораблей, военно-морских баз и истребительной авиацией ВВС и ВМФ во взаимодействии со средствами ПВО Сухопутных войск.

ПВО сил и средств десанта организовывалась в соответствии со специально разработанным планом. В ее интересах велась разведка и наблюдение за воздушным противником; создавалась система зенитного огня и истребительного авиационного прикрытия, определялись способы применения сил и средств и управления ими; устанавливалось взаимодействие между зенитными силами и средствами и истребительной авиацией, а при ведении совместных боевых действий – между силами и средствами ПВО всех видов вооруженных сил, участвующих в операции.

Сосредоточение десантных сил и средств и посадка войск на корабли и транспорты предусматривалось обеспечить всей системой ПВО путем приведения ее в повышенную боевую готовность. В отдельных случаях, если ПВО пункта посадки было недостаточной, ее усиливали дополнительными зенитными средствами. В дневное время организовывалось истребительное прикрытие способами барражирования и дежурства на аэродромах. Такая система обороны и маскировки не позволяла противнику нанести удар по готовившемуся десанту в исходном районе.

ПВО на переходе и в районе высадки предусматривалось осуществлять в основном зенитными средствами кораблей. Днем организовывалось истребительное прикрытие, но небольшие группы дежурных самолетов находились на дальних аэродромах. Действия десанта на берегу вообще прикрывались гораздо слабее. Это нередко ставило десантные войска в тяжелые условия. Так, при высадке десанта в Феодосии самолеты противника потопили два транспорта, уничтожили часть выгруженных боеприпасов. Дежурная авиация при этом действовала пассивно: истребители поднимались в воздух с большим опозданием, количество авиационных ударных групп было крайне ограниченным. Почти не применялись активные формы борьбы с самолетами противника: уничтожение их в пунктах базирования, перехват на путях перелета, блокада аэродромов и т. д. В целом воздушная угроза оставалась главной опасностью для десанта.[485] Еще хуже была организована ПВО десантных отрядов при посадке, переходе и высадке вторых эшелонов авиацией 14-й ВА (командующий генерал-лейтенант авиации И. П. Журавлев) в Лане-Мехикоормской десантной операции (1944).[486]

Большинство десантных операций второго и третьего периода войны проводились в радиусе действия своей авиации. Поэтому захвату аэродромов противника и оборудованию новых взлетных полос на захваченных плацдармах не уделялось должного внимания. Лишь в Моонзундской десантной операции (1944) имели место захват и использование аэродромов противника.[487]

Противолодочная оборона корабельных сил десанта представляла собой боевые действия и специальные мероприятия, осуществлявшиеся силами флота с целью предотвратить нападение подводных лодок противника на боевые корабли, транспортные суда и военно-морские базы, а также не допустить постановки ими мин и ведения разведки. Она включала: противолодочную оборону системы базирования сил флота, участвовавших в десанте; отрядов боевых кораблей, конвоев и десантных отрядов в море; проливов и узкостей.

При обеспечении десантных операций всегда учитывался фактор наличия у противника подводных лодок. Обнаружение подводных лодок противника обычно осуществлялось с помощью наблюдения за поверхностью моря (с кораблей, самолетов, берега), акустических и радиолокационных средств. Обычно перед выходом десанта поиск их усиливался. К поиску привлекались дозоры, специальные группы катеров и самолеты. С получением сигнала об обнаруженной подводной лодке организовывалось ее уничтожение, которое осуществляли самолеты, корабли и катера, вооруженные глубинными бомбами и торпедами. Маршруты перехода выбирались по возможности по прибрежным фарватерам, что также было одним из способов уменьшения подводной опасности. Однако в действительности такой опасности для десантов не существовало по той причине, что большинство десантных операций проводилось в мелководных акваториях. В ходе проведения Южно-Озерейской десантной операции (1943) на Черном море находилось около десяти подводных лодок противника, а Керченско-Феодосийской операции (1941) – только одна румынская подводная лодка, которая к тому же активных действий не вела.[488] Из-за крайне сжатых сроков подготовки к Сейсинской и Курильской десантным операциям (1945) специальных мероприятий по противолодочной обороне не проводилось. На переходе десантных отрядов морем предусматривалось их охранение от надводных и подводных сил противника. Так, в Сейсинской десантной операции на переходе морем 14 августа 1945 г. 9 десантных судов охраняли 6 сторожевых кораблей, 2 тральщика и 4 больших охотника.[489]

Противокатерная оборона в десантных операциях представляла собой боевые действия и комплекс специальных мероприятий, осуществлявшиеся силами флота с целью не допустить ударов торпедных катеров противника по корабельным силам десанта и объектам пунктов их базирования. В целях ПКО организовывалось наблюдение и оповещение, отражение атак торпедных катеров и их уничтожение, прежде чем они нанесут удары торпедами; в зависимости от обстановки осуществлялось также уклонение от выпущенных торпед. Так, в Таманской десантной операции (1943) планом был предусмотрен дозор в составе трех групп по четыре торпедных катера в каждой группе. Катера должны были развернуться по меридиану мыса Железный Рог Таманского полуострова, прикрывая район подходов к месту высадки с Керченского и Феодосийского направлений.[490] При организации ПКО в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) предусматривалось развернуть 11 дозорных завес. Ближайшие к участкам высадки дозорные завесы с окончанием высадки первого эшелона десанта предполагалось усилить за счет торпедных катеров и бронекатеров, входивших в состав сил охранения и групп дымзавесчиков.[491] К ПКО привлекались береговые, корабельные и авиационные силы, имевшие на вооружении артиллерию, реактивные снаряды, авиационные бомбы, а также радиолокационные средства обнаружения. ПКО предусматривалась во время перехода соединений кораблей десанта морем и в пунктах их базирования.

Противоминная оборона корабельных сил десанта представляла собой боевые действия и специальные мероприятия, осуществляемые ВМФ в целях обеспечения безопасности боевых кораблей, транспортов и десантно-высадочных средств от подрыва на минах. Она занимала важное место в обеспечении десантных операций. ПМО включала траление фарватеров и рейдов в пунктах посадки, на переходах, иногда в районах высадки. В отдельных случаях организовывалась проводка десантных отрядов за тралами. Между тем преимущественное использование катеров давало возможность несколько сократить объем мероприятий по противоминной обороне. В интересах ПМО обычно организовывалось наблюдение и оповещение об обнаруженных минах в районах базирования, на маршрутах перехода и в районах боевых действий, траление и уничтожение мин; проводка кораблей за тралами; уклонение от обнаруженных мин. Кроме того, велись поиск и уничтожение плавающих мин, а при необходимости – контрольное траление фарватеров, где предполагалось развертывание сил флота. Наблюдение за акваторией осуществлялось береговыми постами, кораблями и авиацией. О месте нахождения мин немедленно оповещались силы, выделенные для их траления и уничтожения.

По мере затягивания боевых действий на суше (крах плана «Барбаросса») немецкий флот значительно активизировал постановки мин на подходах к советским базам и портам и на прибрежных фарватерах, используя для этого авиацию, подводные лодки, корабли и катера. Применялись обычно неконтактные донные мины. Поэтому для тяжелых кораблей и транспортов курсы прокладывались по большим (более 50 метров) глубинам, что исключало возможный подрыв на неконтактных минах. Вскоре на кораблях стали устанавливаться противоминные обмотки. Опасные районы обходились. В отдельных случаях перед выходом десанта проводилось контрольное траление фарватеров или организовывался выход за тралами.

В целях предупреждения раскрытия противником замысла Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) траление мин проводилось главным образом ночью. В силу этого задачи траления не были в полной мере выполнены. Не был протрален фарватер требуемой ширины. Поэтому невозможно было осуществить плавание в протраленной полосе. К тому же обнаруженные при тралении минные поля или банки (в районе мыса Железный Рог, Панагия, Тузла) не были обследованы и границы их не определены и не обвехованы. В северной части Керченского пролива не было произведено даже контрольного траления, не говоря уже о тралении фарватеров для десантных отрядов.[492] В результате потери в корабельном составе от мин составили только 1-й и 2-й групп высадки (Аз ВФ) с 31 октября по 4 декабря 1943 г. 6 катеров и 5 плавсредств, то есть 52,4 процента от всех их потерь.[493]

Противоминное обеспечение в районах высадки было слабым. В отдельных случаях (Феодосия) организовывалась весьма примитивная разведка наличия минных заграждений способом наблюдения. Но специальное траление не проводилось. Не проводилось оно и в районах огневого маневрирования ОКАП. Отсутствие значительных потерь от мин можно объяснить предпринятыми мерами, а также слабой насыщенностью минными заграждениями района высадки. Так, в ходе подготовки к Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) для уточнения мест постановки магнитно-акустических мин в порту Феодосии начальник гидрографического отдела ЧФ капитан 1-го ранга А. В. Солодунов опросил в Новороссийске несколько десятков бывших жителей Феодосии и, сопоставив их ответы, с достаточной точностью определил по карте район этих минных постановок. Перед выходом катеров на Аккерманскую десантную операцию (1944) они были размагничены.[494] Принципиальное решение в Таманской десантной операции (1943) предусматривало переброску главных сил десанта на катерах и высадочных средствах. Это было вызвано минной опасностью на переходе морем (Геленджик – Таманский полуостров) и особенно в районе высадки (озеро Соленое – Благовещенская).[495]

Инженерное обеспечение десантных операций осуществлялось совместно инженерными и саперными подразделениями армии и флота. Оно предусматривало инженерную разведку района высадки, оборудование районов тренировки десантных войск и их инженерную подготовку, уделяя особенное внимание инженерным частям, выделенным в передовые отряды десанта. Кроме того, в инженерное обеспечение входило оборудование судов и плавсредств под десантные войска и технику, обеспечение посадки десанта, а также оборудование захваченного побережья причалами для высадки на берег десантных войск и выгрузки техники.

Однако инженерное обеспечение десантов оставалось слабым. Прежде всего, не хватало плавпричалов. В связи с этим приходилось строить в пунктах высадки стационарные причалы облегченного и временного типов, а также планировать высадку войск в портах с сильной ПДО. Так, в ходе подготовки к Аккерманской десантной операции (1944) под руководством инженерного отдела тыла флотилии (начальник тыла полковник А. Г. Дацишин) были построены пристани в Калаглее и Раксолянах, отремонтирован причал в Овидиополе, оборудованы места для погрузки и разгрузки материальных средств, проведены работы по улучшению дорог и подъездов к пунктам посадки.[496] В двух ремонтных плавмастерских осуществлен необходимый текущий ремонт кораблей и катеров Дунайской флотилии.[497] Из-за крайне сжатых сроков подготовки к Лане-Мехикоормской десантной операции (1944) не успели построить даже причалы в пунктах посадки десантных войск.[498]

Важное значение приобретала инженерная разведка – разведка грунта, глубин, состояния дорог, оценка берега и прибрежной зоны. Выявилась необходимость специальных инженерных частей для обеспечения десанта на плацдарме. Одним из серьезнейших препятствий для высаживавшихся на берег десантных войск в Новороссийской десантной операции являлась минная опасность. Было известно, что пристани, молы и все участки береговой полосы противник густо заминировал.[499] Некоторые участки были заграждены только минами, другие – минами в комбинации с другими противотанковыми и противопехотными препятствиями. Поэтому вопросу инженерной подготовки десантных войск, обеспечению их соответствующим имуществом было уделено серьезное внимание.[500]

Охранение в ходе десантных операций организовывалось с целью не допустить внезапного нападения противника на десантные отряды и войска, проникновения его подразделений к охраняемым войскам (силам) и обеспечить выгодные условия вступления их в бой за высадку десанта. В зависимости от характера действий сил флота (флотилии) и десантных войск различали боевое, походное и сторожевое охранение. Охранение корабельных сил и десантных войск осуществлялось посредством использования всех специфических для флота видов оперативного (боевого) обеспечения – противовоздушной, противолодочной, противокатерной и противоминной обороны. В ходе десантных операций был только один случай атаки противником на переходе морем. Ночью 25 сентября 1943 г. в ходе Таманской десантной операции у кромки Анапского минного заграждения был атакован флагманский корабль СКР «Шквал», на котором находился командир высадки контр-адмирал Г. Н. Холостяков. Заметив след двух торпед, корабль уклонился. Торпеды взорвались у кромки берега.[501]

Важное место в обеспечении десантных операций уделялось специальному обеспечению. К видам специального обеспечения относились: навигационно-гидрографическое и гидрометеорологическое (метеорологическое).

Навигационно-гидрографическое обеспечение десантных операций осуществлялось с целью создания благоприятных в навигационном отношении условий для точного и безопасного плавания десантных отрядов, кораблей и судов, маневрирования своих сил и их базирования, использования оружия и технических средств, а также для затруднения плавания кораблей и судов противника.

Мероприятия по навигационно-гидрографическому обеспечению десантной операции, проводимые в общем комплексе ее обеспечения, включали: специальную разведку района предстоящих действий корабельных сил десанта и района высадки его войск для уточнения гидрографической и навигационной обстановки; навигационное оборудование и дооборудование районов предстоящих действий; отображение реальной навигационной обстановки указанных районов на морских навигационных и специальных картах и в руководствах для плавания; дополнительную установку на кораблях технических средств гидрографическо-штурманского вооружения; снабжения соединений и частей картами, навигационно-справочными пособиями и штурманским имуществом; организацию оповещения сил, находившихся в море, об изменениях навигационной обстановки.

Так, на всех кораблях, назначенных к участию в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941), проверялись штурманские приборы и уничтожалась девиация магнитных компасов. Корабли обеспечивались материалами навигационной обстановки и военными лоцманами. В качестве навигационных ориентиров на подходах к Феодосии предусматривалось использовать подводные лодки Щ-201 (командир капитан-лейтенант А. И. Стрижак) и М-51 (командир старший лейтенант В. М. Прокофьев).

Наиболее полно навигационно-гидрографическое обеспечение было выполнено в Новороссийской десантной операции (1943). Ход операции показал, что гидрографическое обеспечение было достаточным как по количеству развернутых ориентиров, так и по качеству их работы. И все же такое большое количество ориентиров, створных знаков привело к снижению скрытности перехода. Это подтверждает протокол допроса солдата 16-й немецкой портовой команды Бернгарда Кубица. В нем он, в частности, показал, что в ночь высадки десанта находился на молу и, хотя видимость была плохая, он заметил в море какие-то зеленые и красные огоньки.[502]

Медленные темпы восстановления специального оборудования, особенно в сложных для плавания районах (Выборгский залив, Моонзундский и Бьеркский архипелаги), нередко приводили к навигационным авариям (посадка на мель, потери винтов, повреждения корпуса). Навигационное обеспечение сводилось к ограждению проходов через узкости, выставление огней на берегу для ориентировки десанта, выставление вех на курсе перехода десанта. В этом отношении заслуживает внимания Моонзундская десантная операция (1944), которая имела специальный план навигационного обеспечения.[503]

Среди других видов специального обеспечения десантных операций особое место занимало гидрометеорологическое (метеорологическое) обеспечение. Оно представляло собой комплекс мероприятий, проводимых силами флота и штатными подразделениями гидрометеорологической службы в целях оценки и учета гидрометеорологических условий при подготовке десантной операции, а также использование гидрометеорологических (метеорологических) данных для эффективного применения оружия и боевой техники.

Основными задачами гидрометеорологического (метеорологического) обеспечения были: организация гидрологического (о процессах и явлениях, происходящих в природных водах – океанах, морях, реках, озерах и т. п.) и метеорологических наблюдений: сбор, обработка и доведение до планирующих органов и командования морских десантных операций, корабельных сил и войск десанта сведений о фактической и ожидаемой гидрометеорологической (метеорологической) обстановке в районах базирования и передвижения корабельных сил десанта, в районах высадки десантных войск; организация оповещения штабов, корабельных сил и войск десанта об опасных гидрометеорологических явлениях; подготовка данных, необходимых для планирования и боевого применения в десантных операциях артиллерии, средств ПВО, авиации, сил флота.

Гидрометеорологическое (метеорологическое) обеспечение осуществлялось гидрометеорологической службой флота в целях определения и учета влияния на боевые действия сил флота и десантных войск гидрологической обстановки и явлений погоды. Оно включало: метеорологическое и гидрологическое наблюдение, гидрометеорологическое прогнозирование и организацию оповещения об опасных гидрометеорологических данных, разведку погоды и гидрологических условий, обмен гидрометеорологической информацией с гидрометеорологическими службами, центральными, соседними и подчиненными органами.

В первом периоде войны прогнозу погоды, имеющему немаловажное, а иногда и решающее значение на приморском театре военных действий, внимания уделялось явно недостаточно. Особенно это проявилось в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) и при высадке 12-й обмп (командир полковник В. В. Рассохин) в районе мыса Пикшуев (1942). В конце 1941 г. вопросы гидрометеорологического обеспечения на Черном море разрешались с большими затруднениями вследствие организационных неполадок (штаб ЧФ не был извещен о смене кодов) и отсутствия синоптических карт – основы прогнозов погоды. Должного учета состояния погоды и оценки метеорологических условий в ходе подготовки к десантной операции, по-видимому, в штабах Азовской флотилии, Керченской ВМБ и даже Черноморского флота не велось.[504] Прогноз погоды был составлен всего один раз – за семь дней до операции, а после этого не составлялся.[505] По этому прогнозу предполагалась в первые три дня операции следующая погода: ветер от 4 до 6 баллов.[506] Кроме того, в период подготовки к десантной операции на Черном и Азовском морях систематически стояла штормовая погода, сопровождавшаяся дождями и снегопадом. Однако командование фронтом не было поставлено в известность о том, что при такой погоде высадка десантов может быть сорвана. Правда, командующий Азовской флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков неоднократно высказывал соображения о том, что при такой погоде имеемая в его распоряжении часть десантных средств немореходна, поэтому высадка десантов может не состояться. Его обвинили в распространении панических слухов и даже после операции привлекли к суду военного трибунала.[507] Однако военный трибунал Черноморского флота освободил контр-адмирала С. Г. Горшкова от уголовной ответственности, ограничившись рекомендацией командованию флота об объявлении дисциплинарного взыскания.[508]

В целях наиболее полного обеспечения командования и кораблей данными прогноза и фактического состояния погоды в районе проведения Южно-Озерейской десантной операции (1943) управление гидрометеорологической службы (УГМС) Черноморского флота выделило специальную группу офицеров (5 человек). Основной задачей этой группы было своевременно определить и поставить в известность командование о наступлении 2–3 дней штилевой погоды. За время подготовки группой дважды было командованию доложено наступление штилевой погоды: первый раз 13–15 января и вторично 31 января – 3 февраля. Оба раза прогноз оправдался полностью.[509]

Во втором и третьем периодах войны значительно улучшилось гидрометеорологическое обеспечение десантных операций. Составлению более полных прогнозов погоды способствовало восстановление гидрометеослужбы на освобожденных территориях. При этом командование стало более ответственно подходить к информации синоптиков, учитывать ее при планировании десантных операций. Зачастую, как и в первом периоде войны, оперативная обстановка на фронтах вынуждала морских командиров действовать вразрез с предостережениями синоптиков. К примеру, Керченско-Эльтигенская десантная операция (1943) началась в весьма неблагоприятной гидрометеорологической обстановке, следствием которой стали потери десантных средств. Неустойчивая погода явилась одной из причин тяжелейшего положения, в которое попал эльтигенский десантный отряд. Из 36 дней упорной борьбы на плацдарме 17 суток он был лишен элементарных подкреплений из-за шторма и сильного берегового наката.

Топогеодезическое обеспечение имело целью подготовить и своевременно довести до десантных войск сведения, необходимые для изучения и оценки местности, а также подготовки исходных данных для эффективного применения оружия и боевой техники. Оно включало обеспечение десантных войск топографическими и специальными картами, геодезическими данными и информацией об изменениях местности в районах высадки десантов. Оно осуществлялось силами и средствами военно-топографической службы фронта и армии.

В ходе подготовки к десантным операциям большое внимание уделялось материально-техническому обеспечению десантных войск и сил флота (флотилии). Оно организовывалось в целях поддержания их в боеспособном состоянии, обеспечения соответствующими видами материальных средств и включало: материальное обеспечение, подвоз материальных средств, транспортное, техническое обеспечение тыла, медицинское, ветеринарное и др. Материальное обеспечение десантных операций включало: производство, получение и создание запасов материальных средств (продовольствия, снаряжения, обмундирования, горючего и смазочных материалов, предметов личной гигиены, инженерного и медицинского имущества и др.), их хранения, выдачу в соединения и части, привлекаемые к десантной операции, и переброску на плацдарм (организацию передовых баз снабжения). Одним из важнейших требований к материальному обеспечению десантных операций было бесперебойное снабжение материальными средствами сражающихся войск десанта.

В первый период войны при планировании десантных действий материальное обеспечение обычно ограничивалось выдачей десантникам 3–5 сутодач сухого пайка и 1,5–2 боекомплектов. Снабжение десанта после высадки не планировалось. Десантники высаживались без транспортных средств и все запасы вынуждены были нести на себе, что отражалось на их мобильности при ведения боя.

Масштабы Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) определили и своеобразие материального обеспечения участвовавших в них сил армии и флота. Обеспечение сухопутных частей было возложено на тылы фронта и армий, флот же отвечал только за организацию и защиту морского подвоза. Опыт такого взаимодействия лишь зарождался, и поэтому не удалось избежать непредвиденных трудностей. При посадке десант обеспечивался 2–3 сутодачами сухого пайка и 1–1,5 боекомплекта (на бойца). Кроме того, вместе с десантом было погружено и выгружено на берег около 2 боекомплектов боеприпасов и 2 сутодач продовольствия, что позволяло вести бой до четырех суток.[510] На пятые сутки десанту уже требовался подвоз материальных средств. Но недостаток транспортов и судов вызывал задержку с развертыванием войскового и оперативного тыла на плацдарме. Поэтому весь январь 1942 г. тылы войск не обеспечивались в нужном объеме. Только к апрелю (спустя три месяца после завершения десантной операции) была закончена организация тыла и налажен подвоз необходимых грузов. Вступили в строй новые емкости для приема и хранения топлива, были восстановлены колодцы, которые являлись основным источником водоснабжения на плацдарме. Тыловое обеспечение сил флота осуществлялось в пунктах постоянного базирования и в пунктах посадки войск. Ощущалась нехватка некоторых материальных средств. Затягивался судоремонт.

В десантных операциях решающее значение имели морские коммуникации и порты погрузки и выгрузки, в зависимости от которых и строилась вся организация материального обеспечения.

Принципиальная схема общей организации тыла в десантной операции такова: войсковые тыловые органы и армейские первой линии размещались на плацдарме, армейские тыловые части и учреждения второй линии размещались в пунктах посадки, а третьей линии – вблизи тыловой границы армии и обеспечивали продвижение грузов от распорядительной станции армии к портам погрузки (пунктам посадки). В десантной операции расстояния между отдельными звеньями и элементами тыла значительно меньше уставных расстояний (табл. 6).

Таблица 6

Таблица расстояний (в км) между элементами войскового, армейского и фронтового тыла в некоторых десантных операциях[511]

Опыт высадки этих десантов показал, что тылы десантных войск высаживались на плацдарме к моменту окончания запасов, взятых десантниками при посадке. Без специального плана тылового обеспечения невозможно четкое взаимодействие армейских и флотских тылов. Необходимо было наличие подготовленных транспортных отрядов для перевозки морем снабженческих грузов, а также строительства подъездных путей и дорог на занятом плацдарме. В суровых условиях Заполярья, помимо этого, важно было обеспечить десант калорийным пайком, создать условия для приготовления горячей пищи, отладить систему снабжения теплой одеждой и не пропускающей воду обувью, оборудовать утепленные медицинские палатки. В первом периоде войны была положительно решена, пожалуй, лишь одна проблема – в рацион сухого пайка для десантников был введен шпиг и другие калорийные продукты.

При развертывании десантных действий из освобожденных баз важное значение приобретали мероприятия по их восстановлению и оборудованию. Объем работ был большим, и вполне естественно, что маломощные инженерные части флотов с ним не справлялись. Поэтому делалось лишь самое необходимое – ремонтировались причалы, емкости под топливо, складские помещения, судоподъемники, гидрографическое оборудование и линии связи. Восстановление дорог велось дорожными частями фронта. Следует отметить, что в ряде случаев стремительные прорывы обороны противника предотвращали разрушение базовых инфраструктур, что создавало возможность их использования в ходе операции (Анапа, Очаков, Таллин, Лиинахамари и др.). Так в ходе подготовки и проведения Таманской десантной операции (1943) использовался порт Анапы, освобожденной от противника накануне операции.[512] Ввиду недостаточного времени на подготовку операции ее тыловое обеспечение было недостаточным, так как не было подвезено топливо и продовольствие в Анапу, в результате чего катера вынуждены были пополнять запасы в Геленджике, а к окончанию десантной операции большинство катеров осталось без топлива и продовольствия[513] (протяженность перехода от Анапы до озера Соленое – около 20 миль, а от Геленджика до озера Соленое мористее минного поля по фарватеру № 2 – до 80 миль).[514]

Отчетливо проявлялись грубые недоработки в планировании тылового обеспечения. В обстановке разрушенных железных дорог, при большой минной опасности на море и недостатке транспортных средств тыловые органы флотов не всегда успевали с развертыванием своих подразделений в передовых пунктах базирования, что, как правило, приводило к задержкам с высадкой десантов или к изменениям намеченных планов. Из-за неготовности тыла Балтийского флота (начальник генерал-лейтенант береговой службы М. И. Москаленко) не началась в назначенный срок Моонзундская десантная операция (1944). В ходе Тулоксинской десантной операции (1944) уже на второй день закончились боеприпасы (начальник тыла Ладожской флотилии генерал-майор интендантской службы И. Я. Пешков). Пришлось собрать патроны со всех кораблей и передать их десанту. К началу посадки вторых эшелонов в Лане-Мехикоормской десантной операции (1944) не было завершено строительство причалов в пунктах посадки десантных войск. Между тем, несмотря на все просчеты и трудности, тыл функционировал, и условия его работы во многом определялись особенностями десантных операций.

Материальное обеспечение сил в десантной операции осуществлялось тылом флота или базы самостоятельно или совместно с тыловыми подразделениями сухопутных войск. Как и в первые годы войны, десант брал с собой запасы на 3–5 дней боя, после чего организовывался подвоз морем или по воздуху (в крайних случаях и довольно редко). Общая среднесуточная потребность десантных войск во всех материальных средствах к концу войны составляла: для бригады – дивизии – 2–2,9 килограмма на человека, для армии – 5 килограммов, для фронта – 12,9 килограмма.[515] Наиболее остро стояла проблема снабжения боеприпасами и продовольствием.

Мероприятия тыловых служб на десантную операцию определялись обычно в оперативной директиве командующего. При подготовке Южно-Озерейской десантной операции (1943) управлением тыла Черноморской группы войск были произведены некоторые расчеты обеспечения личного состава и боевой техники. При посадке части десанта получили 2 боекомплекта боеприпасов, 5 сутодач продовольствия и 2 заправки горюче-смазочных материалов (ГСМ). Не была предусмотрена организация снабжения десанта в случае длительного пребывания на плацдарме, хотя устные распоряжения на этот счет отдавались. Десант не имел единого штаба, а следовательно – и единого тылового органа. Все строилось на том, что он в считаные дни соединится с войсками 47-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и станет на ее довольствие.

На фоне относительно успешной работы тылов имелись и серьезные недостатки. Наиболее рельефно они проявились при проведении Таманской десантной операции (1943). В Анапу, где производилась посадка десантных войск, не успели завести топливо и продовольствие. Катера вынуждены были пополнять запасы в Геленджике, а к концу высадки большинство из них осталось без горючего.[516] По существу, тыл Новороссийской ВМБ, проводившей этот десант, не справился со своей задачей. Ссылки на недостаток подвижных средств тылового обеспечения лишь отчасти оправдывали организационные просчеты.

Санитарная служба армии фактически в десантных операциях не участвовала. Медицинская помощь полностью ложилась на структуры флота, который все еще не имел специальных формирований для обслуживания десантных групп. Приходилось создавать временные морские медицинские отряды, которые высаживались с первым эшелоном и принимали на себя всю тяжесть медико-санитарных работ на плацдарме. Медицинское обеспечение десантных действий в первом периоде войны имело много недостатков.

Так, в директиве от 11 декабря 1942 г. исполняющий должность начальника Главного морского штаба вице-адмирал В. А. Алафузов в качестве примеров разобрал недостатки медицинского обеспечения в Керченско-Феодосийской десантной операции и тактическом десанте в районе мыса Пикшуев. Директивой были намечены мероприятия по устранению недостатков в медицинском обеспечении. При разработке планов всех операций требовалось уделять должное внимание вопросам лечебно-эвакуационного и санитарно-профилактического обеспечения. Было указано на необходимость своевременного ориентирования начальников МСО флота и соединений о характере и масштабах операции и привлечения их к разработке мероприятий медицинского обеспечения.

В третьем периоде войны медицинское обслуживание десантов значительно улучшилось. Стала более тесной координация действий санитарной службы сухопутных войск и медико-санитарной службы флотов (баз). Для облегчения десантных операций выделялись подвижные подразделения (маневренные хирургические группы), но чаще всего для этих целей использовались нештатные формирования – морские медицинские отряды (группы). Они развертывали пункты приема раненых в базах, выделяли санитарные транспорты и госпитальные суда. К недостаткам медицинского обеспечения в этот период следует отнести слабость санитарных сил и средств на плацдарме в начале операции, что задерживало оказание квалифицированной врачебной помощи и эвакуацию раненых. В ходе стратегического наступления устойчивость обороны противника понижалась и, соответственно, снижались наши потери в десантных операциях.

Техническое обеспечение десантной операции организовывалось и осуществлялось для достижения требуемой надежности и безотказности вооружения и боевой техники, быстрого восстановления (ремонта) и возвращения их в строй. Оно представляло собой комплекс мероприятий, осуществляемых в целях обеспечения войск и сил флота, участвующих в ней, военной техникой, боеприпасами, военно-техническим имуществом, повышения эффективности и эксплуатационной надежности военной техники, быстрого ее восстановления и возвращения в строй, технического обеспечения кораблей и судов и их специального вооружения. Наибольшие затруднения в техническом обеспечении были в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943). Имевшиеся в наличии до 230 самоходных и несамоходных катеров и различных судов (не считая торпедных катеров и бронекатеров) предназначались в основном для перевозки десантных войск 18-й (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-й (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) армий и последующего усиления высаженных войск. Сформировать группу транспортных судов специально для перевозки питания и снабжения высаженных войск вследствие общего недостатка в судах не было возможности. Снабжение десантных войск авиацией планом не предусматривалось.[517]

В техническом обеспечении сил флота наибольшие трудности встречались при оборудовании судов, привлеченных в качестве транспортных и высадочных средств. На Черноморском флоте не хватало ремонтных мощностей из-за потери основных судоремонтных предприятий. По этой же причине был затруднен аварийный ремонт кораблей и судов в ходе десантных операций. Техническое обеспечение десанта на плацдарме осуществлялось штатными частями тыла армии. Ремонт корабельного вооружения брал на себя тыл флота. Он проводился в пунктах постоянного базирования и только в некоторых случаях на исходном плацдарме в пунктах посадки. Так, при подготовке к Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) было отремонтировано 153 судна и изготовлено 34 различных парома для переброски автомашин, артиллерии, танков и тяжелых грузов. Для обеспечения высадки десантных войск было изготовлено 30 тяжелых и 370 средних и легких сходен.[518]

Аварийно-спасательное обеспечение предусматривало снабжение и доснабжение кораблей и судов аварийно-спасательным имуществом до установленных норм, контроль за состоянием и готовностью имеющихся на них аварийно-спасательных средств при подготовке к операции, а в ходе ее проведения аварийно-спасательных работ (в том объеме, который позволяют условия боевой обстановки).

Обычной мерой аварийно-спасательного обеспечения десантных отрядов на переходе являлось выделение отрядов или отдельных кораблей, которые развертывались у своего побережья (в некоторых случаях – в районе высадки). Для буксировки и снятия с мели поврежденных кораблей обычно использовались освободившиеся после высадки суда. Личный состав десанта и кораблей обеспечивался индивидуальными спасательными средствами (пояса, труднозатопляемое имущество). Использовались также корабельные шлюпки и саперные лодки А-3.

Оперативное прикрытие представляло собой одну из мер устранения возможного противодействия надводных сил противника на переходе десанта морем и в период боя за высадку. На всех театрах приходилось считаться с реальной возможностью противодействия кораблей противника.

На Северном флоте в качестве мер прикрытия использовались дозорные катера, а также подводные лодки, развернутые для действий на коммуникациях противника у побережья Северной Норвегии. При высадке десантов в Мотовском заливе прикрытие со стороны моря осуществляли береговые батареи, что почти полностью исключало появление вражеских кораблей в районе проведения операций.

На Черном море появление надводных сил противника было маловероятным. Поэтому выделенный отряд прикрытия не выходил в море, а оставался на базе в состоянии повышенной боеготовности. Если в десантных операциях не использовались крупные надводные корабли, то выделялись усиленные дозоры из торпедных и артиллерийских катеров.

Таким образом, боевое, специальное и материально-техническое обеспечение в десантных операциях, особенно во втором и третьем периодах войны, стало более тщательным и всесторонним, чем в первом периоде. Это обеспечивало решение десантными войсками поставленных перед ними задач.

Значительное место в ходе подготовки к десантным операциям уделялось их политическому обеспечению.[519] Важное место в деятельности командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций занимала политическая и морально-психологическая подготовка к десантным операциям. Она была направлена на формирование у десантников высоких морально-боевых качеств, необходимых для успешного ведения боя за высадку десанта в условиях сильной глубокоэшелонированной ПДО противника.

Целью политической и морально-психологической подготовки являлось повышение сознательности и убежденности воинов армии и флота, понимания целей и задач войны с фашистской Германией и милитаристской Японией, готовность защищать Родину, уверенность в полной победе над врагами Отечества.

Существенной составной частью политической и морально-психологической подготовки личного состава соединений и частей десантных войск являлось патриотическое воспитание. Его главная цель заключалась в том, чтобы воспитать у каждого бойца чувство горячей любви к родной земле, выработать сознание высокой ответственности за судьбу Родины и непоколебимой уверенности в победе над врагами, стремление умело, самоотверженно бороться и совершать подвиги во имя свободы и независимости своего народа, торжества идеалов коммунизма. Патриотизм – одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками и тысячелетиями.[520] Особенно ярко он проявился в годы Великой Отечественной и советско-японской войн и стал источником массового героизма миллионов советских людей, совершивших во имя Родины подвиги на фронте и в тылу.

Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что основные направления деятельности командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций соединений и частей десантных войск по патриотическому воспитанию личного состава составляла пропаганда: идей патриотизма и защиты Отечества; преимуществ советского строя над капиталистическим, руководящей роли коммунистической партии в победе Октябрьской революции, единства фронта и тыла; воспитание у личного состава жгучей ненависти к врагам Родины.

Важную роль в патриотическом воспитании десантников играла пропаганда боевых и революционных традиций армии и флота. Основным содержанием этой работы являлась пропаганда героического прошлого нашего Отечества; популяризация примеров мужества, отваги и героизма командиров и политработников, коммунистов и комсомольцев, всего личного состава, воспитание у бойцов стремления приумножить традиции, утверждение новых традиций, а также поддержка, поощрение и внедрение в практику новых эффективных методов и приемов ведения боевых действий.

Главная цель работы – достижение глубокого понимания каждым бойцом и командиром сущности этих традиций и воспитание высоких морально-боевых качеств. Пропаганда боевых традиций армии, авиации и флота проводилась в тесном единстве с историческими традициями русского и советского народа.

Анализ деятельности командиров соединений и частей десантных войск показал, что заслуженным авторитетом у командования и любовью подчиненных пользовались командиры бригад, полков и батальонов морской пехоты генерал-майор береговой службы И. Н. Кузьмичев, Герой Советского Союза генерал-майор В. Ф. Трушин, генерал-майор В. В. Рассохин, инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов, полковник А. М. Крылов, Герой Советского Союза майор Н. А. Беляков, Герой Советского Союза майор Н. В. Старшинов, Герой Советского Союза капитан-лейтенант В. А. Ботылев, майор Ц. Л. Куников, Герой Советского Союза старший лейтенант В. Н. Леонов, Герой Советского Союза старший лейтенант К. Ф. Ольшанский и другие. «На мой взгляд, – вспоминает В. Ф. Гладков, руководивший 40-суточными боевыми действиями на Эльтигенском плацдарме, – капитан Беляков по своим деловым и человеческим качествам был… близок к идеалу отличного командира».[521] Эти командиры широко популяризировались в ходе подготовки к десантным операциям.

Важное место в патриотическом воспитании десантников занимала пропаганда героического прошлого нашего Отечества в борьбе за свободу и независимость Родины. «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков.» – сказал в своем выступлении на Красной площади 7 ноября 1941 г. Верховный главнокомандующий войскам, которые прямо с парада отправлялись на фронт.[522] Эти слова широко использовались командирами, политработниками, агитаторами, партийными и комсомольскими активистами 83-й мсбр (командир полковник И. П. Леонтьев) в ходе подготовки к Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) для патриотического воспитания воинов.[523]

Содержанием этой работы было воспитание у десантников национальной гордости за русский народ, братские народы нашей многонациональной Родины. Пропагандировались героизм и талант великих русских полководцев и флотоводцев, таких как Александр Невский, Дмитрий Донской, Александр Суворов, Федор Ушаков, Михаил Кутузов, Павел Нахимов и др.

Исследование показало, что десантники в результате настойчивой и целенаправленной работы командиров, политорганов и партийных организаций лучше воспринимали передовые традиции русской армии и флота. Особенно такие, как бесстрашие, героизм, мужество, храбрость, верность воинскому долгу, которые историческими корнями уходят к победам морских пехотинцев в борьбе с врагами в Гангутском сражении, штурме крепости Корфу, высадке десантов на побережье Средиземного моря в период войны с Турцией и Францией.[524]

«Русские моряки никогда не сгибали своих голов перед иноземными захватчиками и всегда дрались в первых рядах защитников своего Отечества. Будем же и мы, боевые друзья, такими же стойкими и безжалостными в борьбе с врагами, какими были наши предки, отцы и старшие братья, какими являются многочисленные герои советского народа, покрывшие себя вечной, неувядаемой славой на полях сражений Великой Отечественной войны», – отмечалось в обращении «Ко всем комсомольцам 4-й отдельной морской бригады[525]», принятом 9 февраля 1942 г. на комсомольском активе бригады.[526]

Изучение опыта морально-психологической подготовки воинов к ведению морских десантных операций показало, что важную роль в формировании у личного состава высоких морально-боевых качеств играли встречи и выступления видных деятелей партии и государства, военачальников. Так, 6 декабря 1941 г. перед личным составом 63-й мсбр (командир капитан 2-го ранга Г. А. Иванов) выступил член Государственного Комитета Обороны Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Он выразил уверенность, что «63-я бригада в предстоящих боях будет доблестно биться за нашу великую Родину и подлый враг скоро узнает, что значит иметь дело с бойцами-моряками!».[527]

В ходе подготовки к Южно-Озерейской десантной операции перед личным составом 83-й брмп (командир подполковник Д. В. Красников) и 255-й омсбр (командир полковник Д. В. Гордеев) в январе 1943 г. выступали народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов, начальник Главного политического управления ВМФ генерал-лейтенант И. В. Рогов, которые призвали морских пехотинцев умножить славные традиции Военно-морского флота.[528] Перед морскими пехотинцами соединений и частей также выступали активные участники Гражданской войны – руководители Военно-морского флота адмиралы И. С. Исаков, Г. И. Левченко, И. С. Юмашев, В. Ф. Трибуц, Ф. С. Октябрьский и др.[529] Эти и другие выступления участников Гражданской войны, старых революционных матросов вдохновляли десантников на героические подвиги, призывали следовать их примеру.

В соединениях и частях, готовившихся к десантным операциям, проводились встречи с бойцами, отличившимися в боях, орденоносцами, участниками обороны Одессы, Севастополя, Ханко, со знатными людьми части, участниками десантных операций.[530] С большим подъемом проходили собрания боевого актива, слеты отличников, митинги. С интересом был прослушан на слете отличников боевой подготовки 12-й брмп (командир полковник В. В. Рассохин) доклад начальника политотдела подполковника Б. П. Халдобина на тему «Свято хранить и множить боевые традиции 12-й бригады морской пехоты».[531]

В патриотическом воспитании личного состава широко использовались клубы и демонстрация кинофильмов. Наибольший интерес вызывали у десантников кинофильмы о героической борьбе русского и советского народов за свободу и независимость Родины. Художественные фильмы «Александр Невский», «Котовский», «Щорс», «Чапаев», «Чкалов», «Пархоменко», «Человек с ружьем», «Она защищает Родину», «Непобедимый» и другие оказывали глубокое эмоциональное воздействие на бойцов.[532]

Важное место в воспитании воинов на революционных и боевых традициях занимала и художественная литература. У десантников пользовались широкой популярностью книги «Чапаев» Д. А. Фурманова, «Как закалялась сталь» Н. А. Островского, «Железный поток» А. С. Серафимовича, «Разгром» А. А. Фадеева и др. Произведения советских писателей В. В. Вишневского, Л. С. Соболева, К. М. Симонова и других о подвигах воинов публиковались в газетах и журналах.

Значительное место в политической и морально-психологической подготовке воинов к десантным операциям уделялось пропаганде преимуществ социалистического строя, основой которого являлись общественная собственность на средства производства, союз рабочих и крестьян, дружба народов нашей страны. У десантников воспитывалось чувство гордости за нашу Родину.

Ярким проявлением чувства патриотизма является отношение личного состава соединений и частей к постановлениям Совнаркома СССР о выпуске Государственных военных займов. Анализ показал, что в результате проведения политорганами конкретной работы, например, личный состав 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) за три дня подписался на сумму 1 388 300 рублей, что составило 237 процентов к фонду месячного содержания,[533] личный состав 13-й брмп (командир генерал-майор В. П. Трушин) подписался на сумму 2 334 457 рублей, что составило 239 процентов к фонду месячного денежного содержания.[534]

Морские пехотинцы, желая ускорить разгром немецко-фашистских захватчиков, вносили средства из личных сбережений на укрепление Вооруженных сил СССР. Так, например, личный состав 260-й брмп внес 919 610 рублей на строительство торпедных катеров.[535] В апреле 1944 г. он выступил инициатором сбора средств в фонд помощи детям погибших фронтовиков-балтийцев. За два дня было внесено 85 550 рублей.[536] В своей телеграмме Верховный главнокомандующий Маршал Советского Союза И. В. Сталин 26 мая 1944 г. писал командиру 260-й брмп генерал-майору береговой службы И. Н. Кузьмичеву: «Передайте личному составу соединения морской пехоты КБФ, собравшему 79 100 руб. деньгами и 685 645 руб. облигациями госзаймов на строительство боевых катеров для Балтики и 85 550 руб. в фонд помощи фронтовиков-балтийцев – мой привет и благодарность Красной армии».[537] Обращение Верховного главнокомандующего к личному составу бригады активно использовалось в идейно-воспитательной работе с десантниками в ходе подготовки к высадке на острова Бьеркского архипелага (1944). Исследование подтвердило, что проводимая в соединениях и частях широкая разъяснительная работа укрепляла уверенность морских пехотинцев в силу Красной армии и Военно-морского флота, в неизбежную победу над немецко-фашистскими захватчиками, воспитывала любовь к нашей партии, советскому народу и жгучую ненависть к врагу.

Воспитанию у личного состава чувства уверенности в прочности связей тыла и фронта способствовала работа политорганов и партийных организаций соединений и частей десантных войск по пропаганде успехов работников тыловых органов и укреплению связи их личного состава с частями тыловых органов. Командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации для укрепления связи десантников с тыловыми органами использовали самые разнообразные формы работы. Командиры и политработники десантных частей рассказывали личному составу о трудовых успехах тружеников в тылу; здесь же проводились единые комсомольские дни, а также вечера встреч и обмен делегациями фронта и тыла; приветствия, рапорты. Важную воспитательную роль играли письменные связи частей и подразделений армии, авиации, флота с предприятиями и учреждениями страны. Особенно было много писем.[538] Анализ показал, что они благотворно влияли и воодушевляли бойцов на ратные подвиги: «Ваши мужество и отвага, проявленные в боях за освобождение Новороссийска, войдут в историю Великой Отечественной войны, как бессмертный подвиг в защите свободы и независимости нашей социалистической Отчизны», – писали бойцам 83-й брмп (командир подполковник Овчинников) трудящиеся города Новороссийска.[539]

Опыт подтверждает, что наиболее тесной была связь личного состава десантных войск с трудящимися тех городов, которые они защищали или освобождали от врага. Так, делегация от трудящихся Туапсинского района, прибыв на фронт в 83-ю брмп (командир полковник А. М. Абрамов), в торжественной обстановке вручила ей Красное Знамя. «Это Знамя, – писали в своем письме бойцы бригады, – для нас будет символом неразрывной дружбы и сплоченности фронта и тыла нашей советской страны, символом любви и постоянных забот трудящихся о Красной Армии и Военно-Морском Флоте».[540] Частыми гостями десантников были делегации от трудящихся. Так, в ноябре 1943 г. в 260-ю брмп (командир генерал-майор береговой службы И. Н. Кузьмичев) приехали шефы – посланцы казахского народа. Делегацию возглавлял секретарь Алма-Атинского обкома партии, член Президиума Верховного Совета Казахской ССР Садык Шарьитов. Митинг, посвященный встрече с делегатами, явился яркой демонстрацией дружбы советских народов.[541]

В борьбе с немецко-фашистскими захватчиками народы Советского Союза еще теснее сплотились в единой братской семье, совместно ковали победу над общим врагом. «Истинная дружба народов Советского Союза, взлелеянная в мирное время, ярким пламенем вспыхнула в годы войны и удивила за рубежом не только наших врагов, но и друзей, – отмечал М. И. Калинин. – Эта дружба закалилась в тяжелых военных испытаниях».[542]

Как и вся Красная армия, соединения и части десантных войск по своему составу были многонациональны, в их рядах сражалось около 50 процентов воинов нерусских национальностей.[543] Воины нерусских национальностей были широко представлены не только среди рядового состава, но и среди командиров и политработников. Анализ данных позволяет утверждать, что среди командиров частей морской пехоты было 28–55 процентов, а среди заместителей командиров частей по политической части – 27–48 процентов представителей нерусской национальности. Следует особо подчеркнуть, что приведенные выше данные были характерны для всех соединений и частей десантных войск. Они показывают, что личный состав нерусских национальностей был широко представлен среди всех категорий личного состава.

Для воспитания чувства интернационализма и дружбы народов среди десантников использовалась устная и печатная агитация и пропаганда, проводились вечера дружбы, митинги братства народов СССР и другие мероприятия. На митингах, как правило, выступали представители различных национальностей, которые заверяли, что они будут сражаться в общем строю так же мужественно, как и все воины.[544] Так, например, в 12-й брмп (командир полковник В. В. Рассохин) в августе 1943 г. были проведены митинги бойцов и командиров нерусской национальности. Выступавшие, каждый на своем родном языке, выражали одно стремление – выполнить боевой приказ командования, клялись беспощадно уничтожать врага. На митингах принимались обращения к бойцам нерусской национальности.[545] Такие митинги способствовали боевому сплочению многонациональных воинских коллективов, укрепляли дружбу между воинами различных национальностей, воспитывали чувство взаимной выручки в бою.

Кроме общих мероприятий, направленных на усиление патриотического и интернационального воспитания воинов нерусской национальности, значительное внимание уделялось индивидуальной работе. В подразделениях и частях, где имелись бойцы из народов Закавказья и Средней Азии, назначались заместители политруков, а также выделялись агитаторы, через которых осуществлялась политико-воспитательная работа с личным составом нерусской национальности. Заслуживает внимание опыт работы политорганов и партийных организаций 83-й обрмп (командир подполковник Д. В. Красников) и 255-й омсбр (командир полковник Д. В. Гордеев) по подготовке к Южно-Озерейской десантной операции. Так, в 255-й омсбр (командир полковник А. С. Потапов) из 512 агитаторов имелось 54 агитатора, выделенные для работы с бойцами нерусской национальности.[546] Обычно они владели несколькими языками народов СССР и проводили работу на родном для бойцов языке. Так, например, агитатор азербайджанец младший сержант Фрагулов в 83-й обрмп (командир подполковник Д. В. Красников) в январе 1943 г. провел 14 бесед и докладов на армянском, грузинском и азербайджанском языках.[547]

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что подбор и расстановка агитаторов осуществлялись в зависимости от наличия в подразделениях воинов нерусской национальности. Это позволяло охватить политическим влиянием всех десантников. Активисты, владеющие языком этих национальностей, ежедневно знакомили этих бойцов на их родном языке с обстановкой на фронте, с боевыми задачами, рассказывали об отличившихся в боях воинах нерусской национальности. Так, агитатор 1-й батареи артдивизиона 3-й брмп (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) коммунист ефрейтор Исмагулов ежедневно проводил беседы и читки газет с бойцами батареи на казахском языке.[548] По его инициативе личный состав батареи написал письмо поэту казахского народа акыну Джамбулу, выписал свою районную газету «Социалистик Табыс».[549] В этой газете 28 октября 1942 г. была опубликована статья о боевых делах орудийного расчета старшего сержанта Удалова из этой батареи.[550] Опыт показывает, что практика посылки писем на Родину о боевых подвигах десантников широко пропагандировалась. Так, в 255-й омсбр (командир полковник Д. В. Гордеев) в ходе подготовки к Южно-Озерейской десантной операции (1943) было отправлено 120 писем на Родину и получено 37 ответов.[551]

В ходе подготовки соединений и частей армии, авиации и флота к десантным операциям командиры, политорганы и партийные организации особое внимание уделяли воспитанию у личного состава ненависти к врагу. Директива Главного управления политической пропаганды ВМФ № 40 от 22 июня 1941 г. требовала «повседневно развивать и укреплять в бойцах и командирах самую жгучую ненависть к германскому фашизму и ко всем врагам советского народа».[552] Командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации соединений и частей десантных войск проводили огромную работу по разоблачению антинародной идеологии и политики фашизма, звериного облика фашистских захватчиков. Характерным в этом отношении является приказ о комиссарах, требовавший от немецко-фашистских войск расстреливать на месте каждого попавшего в их руки советского комиссара.[553]

Анализ материалов показывает, что в своей работе эти политорганы широко использовали материалы и документы Народного комиссариата иностранных дел, сообщения Совинформбюро, акты Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Их материалы систематически публиковались в газетах. Кроме большого количества местных изданий периодической печати бригады и дивизии по установленному лимиту получали центральные газеты (в экз.): «Правда» – 45, «Красная звезда» – 40, «Красный флот» – 20, «Известия» – 13, «Комсомольская правда» – 6, «Красный спорт» – 1.[554] Публикация материалов в газетах и журналах о зверствах немецко-фашистских захватчиков на временно оккупированной немецкой территории, использование писем фронтовиков об истязаниях советских бойцов и командиров, помещение фотоснимков истерзанных, замученных фашистами советских граждан – все это имело большое значение для воспитания десантников в духе ненависти к врагу.

Исследование подтвердило, что практика воспитания ненависти к врагу рассматривалась на сборах командиров и их заместителей по политчасти, пропагандистов и агитаторов, на семинарах парторгов и комсоргов соединений и частей. Значительное внимание уделялось мобилизации партийного актива на работу по воспитанию ненависти к врагам Родины. Выступая на собрании партийного актива Балтийского флота в августе 1942 г., секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов указал на необходимость политической и морально-психологической подготовки каждой операции, воспитания личного состава в духе ненависти к врагу. «Ненависть к врагу, – говорил А. А. Жданов, – должна стать такой, как каленое железо. Чтобы у человека руки сами хватались за оружие».[555] Эти и другие установки и рекомендации, данные на собрании партактива, были тщательно изучены и использованы при подготовке соединений и частей Балтийского флота к десантным действиям.

Эффективным средством воспитания ненависти к фашистским агрессорам были тематические вечера «Почему я ненавижу фашистов»[556] и митинги, проводившиеся с участием личного состава соединений и частей десантных войск. Выступая 8 апреля 1943 г. на митинге в 1-м мсб 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак), красноармеец К. Дегтев сказал, что он не в состоянии выразить того, что накопилось в его груди, зачитал письмо, полученное от матери, в котором она подробно описала совершенные оккупантами в городе Кисловодске разрушения и зверства над мирным населением. В заключение своего выступления К. Дегтев дал клятву отомстить за все, не щадя сил, а если потребуется, то и жизни.[557] Опыт подтверждает важное воспитательное значение таких митингов.

Сильное морально-психологическое влияние на воспитание ненависти к врагу у десантников оказал приведенный политработником пример текста, записанного в книжку-памятку немецкому солдату: «У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского советского. Не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, – убивай!»[558] В деле воспитания ненависти к фашистским захватчикам широко использовались материалы периодической печати, свидетельства о зверствах оккупантов в российских деревнях, поселках и городах, злодеяния фашистов, блокировавших Ленинград и морящих голодом стариков, женщин и детей. От голода умерло более 600 тысяч ленинградцев!

Особое значение для воспитания морских пехотинцев в духе ненависти к фашистским агрессорам имели письма, переданные из освобожденных от врага районов и городов. Они звали бойцов и командиров к беспощадной мести захватчикам. Так, например, в письме красноармейцу Цибе (отдельный минометный батальон 70-й мсбр) знакомая девушка писала о зверствах фашистов в его родном селе Михальчина Слобода. С разрешения получателя политотдел это письмо размножил и разослал в подразделения и части бригады, где оно было использовано в агитационно-пропагандистской работе.[559]

Анализ показывает, что получаемые морскими пехотинцами письма из ранее оккупированных районов сильнее воздействовали и вызывали ненависть к врагу, чем подобные материалы, взятые из газет и журналов. Поэтому политорганы соединений десантных войск стремились эти письма довести до каждого морского пехотинца.[560]

Политработники активно использовали в работе с личным составом специальные сборники, выпускаемые Главными политическими управлениями РККА и ВМФ, в которых содержался конкретный материал о зверствах фашистов.[561] Важное значение для работы по воспитанию ненависти к врагу в соединениях и частях десантных войск имели обобщения и рекомендации, изложенные в директивах, обзорах, справках и докладах, подготовленных Главными политуправлениями РККА и ВМФ. Так, в обзоре за апрель 1943 г. рассматривались различные формы этой работы и подчеркивалась насущная потребность формирования у бойцов и командиров боевой стойкости, бесстрашия, жгучей ненависти к агрессору.[562]

Опыт подтверждает, что значительную роль в деле воспитания ненависти к врагу сыграли памятки и местное радиовещание. Так, в ходе подготовки к Новороссийской десантной операции (1943) были изданы листовки и памятки на тему: «О зверствах немецко-фашистских оккупантов на Кубани и в Крыму», «О разрушениях и зверствах немцев в Новороссийске», «Об угоне немцами гражданского населения из Новороссийска», «Письмо матери погибшего краснофлотца Геннадия Мерзликина» и др. Они призывали к беспощадной мести агрессору – «пусть немцы своей черной кровью поплатятся за свои дикие злодеяния, за зверства и разрушения».[563]

Теме мести врагу значительное внимание уделяли радиопередачи местных радиоузлов частей и подразделений. По радио передавались обращения командования и политорганов, сборники и письма, листовки и памятки, а также специальные материалы, раскрывающие зверства фашистских оккупантов. В 254-й брмп (подполковник С. А. Косатый) был оформлен альбом «Я мщу», а в 63-й брмп (командир полковник А. М. Крылов) велась специальная тетрадь учета боевых подвигов.[564] В них помещались красочно оформленные статьи и заметки о подвигах личного состава своих подразделений и частей. Они сыграли значительную роль в воспитании десантников.[565]

Исследование показало, что чувство ненависти к врагу, формируемое всей системой морально-политической подготовки к десантным действиям, вызывало стремление бойцов и командиров быстрее высадиться на вражеский берег и захватить плацдарм, успешно провести десантную операцию и уничтожить агрессора.

Важнейшим средством политической и морально-психологической подготовки воинов армии и флота к десантным действиям являлась политическая учеба личного состава. С началом войны был осуществлен переход от ранее существовавшей системы марксистско-ленинской учебы и политических занятий, как основных форм идейно-политического воспитания воинов в мирное время, к проведению «повседневной агитационно-пропагандистской работы».[566] Основной упор делался на проведение оперативных и более гибких форм воспитания – бесед, громких читок, политических информаций, докладов и митингов.

Важным методом организации политической учебы являлась развернутая беседа, в ходе которой воины могли активно участвовать в обсуждении вопросов темы. Однако это не означало полного отказа от марксистско-ленинской подготовки и политических занятий. Если позволяли условия, то они проводились и во время войны. В то же время следует иметь в виду, что стабильных учебных планов не было, тематика занятий разрабатывалась с учетом конкретно складывающейся обстановки.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что в крайне сжатые сроки, отводимые для подготовки соединений и частей к десантным операциям, основным содержанием политической подготовки являлось изучение конкретных проблем, связанных непосредственно с предстоящими десантными действиями, таких как: оценка военно-политической обстановки в районе проведения операции; изучение опыта ранее проведенных десантных операций; о разрушениях и зверствах немецко-фашистских оккупантов на временно оккупированной территории, расположенной в районе десантных действий. С 1943 г. на военно-политическую учебу офицеров и политические занятия с рядовым составом отводится специальное время. В конце войны в соответствии с требованиями директивы Главного политуправления ВМФ № 9 от 11 января 1945 г. был осуществлен переход к более фундаментальным формам учебы – от политбесед к марксистско-ленинской подготовке и политическим занятиям, как основной форме идейно-политического воспитания воинов.[567]

В ходе войны ведущей в воспитании десантников стала агитационно-массовая работа. Ее основными формами были: митинги, беседы, политинформации, читка газет, сводок Совинформбюро, приказов Верховного главнокомандующего, воззваний, листовок и т. п.[568] Директива Главного политуправления ВМФ № 79 от 30 ноября 1941 г. «Об организации и проведении агитационно-пропагандистской работы в боевой обстановке» требовала «решительно поднять качество устной агитации, сделать ее боевой, доходчивой, правдивой и наступательной по характеру».[569] В этих условиях значительно возросла роль агитатора. Политорганы и партийные организации уделяли особое внимание подбору и расстановке агитаторов. Так, в 3-й брмп (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) в марте 1944 г. насчитывалось 638 агитаторов, в том числе 459 коммунистов, 85 комсомольцев и 94 беспартийных. Каждый третий коммунист парторганизации бригады был агитатором.[570] При политотделах дивизий и бригад создавались внештатные лекторские группы, в которые входили политработники и командиры частей и подразделений, обладающие достаточным опытом агитационно-пропагандистской работы.

С целью повышения качества проводимых мероприятий в лекторских группах предварительно обсуждались лекции и доклады. Так, в 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) лекторская группа на своих семинарах обсуждала представленные материалы. Затем авторы устраняли замечания, и материалы отпечатывались в нескольких экземплярах. Это позволяло каждому лектору пользоваться этими материалами при чтении лекций и докладов. Их качество значительно повысилось и отвечало требованиям и запросам десантников.[571]

Исследование подтвердило, что целеустремленная политическая и морально-психологическая подготовка проводилась непрерывно в ходе всей войны и являлась важнейшим условием высокой боеспособности частей и соединений армии, авиации и флота. Особенно активно она проводилась в период их подготовки к десантным операциям. Важнейшие формы политического и воинского воспитания (лекции, политические занятия, политинформации, беседы, доклады, семинары, митинги, собеседования, громкие читки, встречи с ветеранами, участниками десантных операций, тружениками тыла и др.) целиком и полностью оправдали себя. Они оказали положительное влияние на успешность десантных операций и на боевые дела соединений.

Значительное внимание политорганы и партийные организации уделяли мобилизации личного состава на совершенствование боевой выучки и подготовки оружия и боевой техники к десантным операциям. Специфика боевой подготовки к десантным действиям накладывала отпечаток и на политическую и морально-психологическую подготовку по обеспечению ее высокого уровня. Действенность этой работы достигалась продуманным планированием, правильной расстановкой людей, личным примером командиров, политработников, коммунистов и комсомольцев в овладении оружием и боевой техникой, сосредоточением их усилий на решающих участках, умелым использованием форм и методов обучения и воспитания десантников.

Основным звеном, которое позволяло командирам и политорганам решать все важнейшие задачи по подготовке соединений и частей десантных войск и сил флота к десантным операциям, являлся офицерский состав. Поэтому важное место в политической и морально-психологической подготовке занимало совершенствование боевой выучки командного состава. Главное внимание командиры и политорганы уделяли обеспечению качественного проведения командирской подготовки. С офицерским составом проводились специальные совещания, занятия, лекции, доклады, семинары. Распространенной формой учебы офицеров являлась также самостоятельная работа.

Важную роль в мобилизации командного, политического и инженерного состава на качественную боевую выучку играли собрания и совещания офицеров. Так, в 12-й обмп (командир полковник В. В. Рассохин) в сентябре 1944 г. было проведено собрание по вопросу «Задачи руководящего состава в подготовке наступательной операции бригады».[572] На собраниях офицерский состав обменивался опытом по планированию и проведению боевой подготовки, совершенствованию боевой выучки. В ходе собраний вскрывались недостатки, а также намечались пути и методы их устранения.

Действенность политической и морально-психологической подготовки по мобилизации десантников на совершенствование боевой выучки в значительной степени зависела от уровня военно-технической подготовки политработников. Война потребовала, отмечено в директиве народного комиссара обороны № 090 от июля 1941 г., чтобы политработники «не ограничивали свою работу пропагандой, а взяли на себя ответственность также и за военную работу на фронтах».[573]

Эффективной формой работы с десантниками являлись выступления участников боев, обсуждения статей центральной печати, в которых рассказывалось о подвигах командиров и политработников и их деятельности по выполнению частями боевых задач в десантных действиях. Так, в соединениях и частях Кавказского фронта (командующий генерал-лейтенант Д. Т. Козлов) широкий отклик в 1942 г. получил подвиг комиссара 1-го батальона 83-й брмп (командир полковник И. П. Леонтьев) старшего политрука И. А. Тесленко, возглавившего отряд десантников в Керченско-Феодосийской десантной операции. Отряд, оторвавшись от основных сил десанта, вклинился в оборону противника и в течение нескольких суток вел тяжелые бои в окружении. Будучи трижды ранен, старший политрук И. А. Тесленко продолжал руководить отрядом. Прорвав вражеские позиции, отряд вышел из окружения и соединился с основными силами десанта. За проявленный героизм старшему политруку И. А. Тесленко первому среди политработников ВМФ в годы Великой Отечественной войны было присвоено звание Героя Советского Союза.[574]

Значительная работа проводилась в десантных войсках с младшими командирами. Политорганы, партийные и комсомольские организации воспитывали у них стремление в совершенстве освоить военное дело, образцово выполнять свои командирские обязанности, умело руководить подчиненными в бою, прививали им умение обучать и воспитывать десантников. Эта работа позволила значительно повысить их уровень военно-технической подготовки. Так, в 12-й обмп (командир полковник В. В. Рассохин) в июне 1944 г. 163 младших командира были награждены нагрудными знаками: «Отличник ВМФ», «Отличный стрелок», «Снайпер», «Отличный пулеметчик», «Отличный минометчик», «Отличный связист».[575]

Командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации, используя разнообразные формы и методы работы, доводили до глубокого сознания каждого десантника слова В. И. Ленина. Для того чтобы Красную армию «не сделать пушечным мясом для германских орудий, – писал он, – ее необходимо обучить, дисциплинировать».[576] Так, в 3-й обрмп (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) в мае 1942 г. умело были проведены политические занятия на тему «Чтобы бить врага без промаха, каждый боец должен стать мастером своего дела».[577]

Важное место в политической и морально-психологической подготовке занимала военно-техническая пропаганда. Так, в 255-й омсбр (командир полковник Власов) была проведена стрелковая конференция.[578] Она готовилась политотделом бригады (начальник подполковник Иванов) в течение трех недель по специальному плану и получила высокую оценку у морских пехотинцев.

Опыт политической и морально-психологической подготовки, накопленный в ходе подготовки и ведения десантных операций, постоянно изучался и внедрялся в практику подготовки соединений и частей десантных войск. Это позволяло быстрее подготовить воинов к десантным действиям.

Исследование показывает, что основными формами пропаганды опыта подготовки и ведения десантных операций являлись: подведение итогов боев, выступления участников десантных операций, лекции, доклады, беседы, слеты, собрания боевого актива, коллективные читки и обсуждения газетных и журнальных статей, встречи воинов разных специальностей с участниками десантных операций, листовки и памятки о действиях десантников, наглядная агитация, кино и др. Так, в 12-й обмп (командир полковник В. В. Рассохин) в 1942 г. на вечерах встреч молодых бойцов с участниками десантных операций выступали опытные десантники Герой Советского Союза старший сержант В. П. Кисляков, снайперы Плюснин и Колесников, разведчики Жевтяк и Емельянов.[579]

В лекционной пропаганде основное внимание было сосредоточено на раскрытии особенностей боев за высадку десанта, передаче передового опыта, организации взаимодействия. К проведению бесед привлекались участники десантных операций, награжденные орденами и медалями. Так, например, в ходе подготовки к Новороссийской десантной операции (1943) были отобраны 25 морских пехотинцев-куниковцев, участников нескольких десантных операций. Они выступили с беседами в 255-й омсбр (командир полковник А. С. Потапов). Беседы носили практический характер: как надо готовиться к десанту; как высаживаться; как воевать в бою за высадку; как, куда и сколько брать с собой патронов; куда и как вешать гранаты; как надо блокировать дом, дот и т. д.[580] Проведенная ими в течение двух дней работа дала положительный результат и была высоко оценена командованием и политотделом бригады.

Особенно тщательно в ходе подготовки к десантным операциям изучались опыт Керченско-Феодосийской и Новороссийской десантных операций, который был обобщен в сборниках материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР № 10 и 12 за 1944 г., а также «Материалы о политической работе в десантной операции на Керченский полуостров» и «Материалы о партийно-политической работе в Новороссийской десантной операции».[581]

Командиры, политорганы и партийные организации значительное внимание уделяли морально-психологической подготовке десантников. В ходе подготовки к десантным операциям она проводилась с целью выработки у личного состава психологической устойчивости в самых сложных условиях боя за высадку десанта, преодоления «водобоязни», «танкобоязни», «минобоязни» и «самолетобоязни». С этой целью широко пропагандировался фронтовой опыт. Так, в ходе проведения бесед на тему «О героях бригады», «Стойкость и мужество – залог победы над врагом» в 83-й обмп (командир подполковник Козлов) агитаторы подробно рассказывали о подвиге коммуниста старшины 2-й статьи Канатьева, который 13 февраля 1943 г. сбил самолет Ю-87, а на следующий день подбил танк.[582] В 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) стал широко известен подвиг медсестры 386-го бмп (командир майор Н. А. Беляков) главного старшины Галины Петровой, которая, пройдя по минному полю противника, примером бесстрашия увлекла своих товарищей в атаку.[583]

Непосредственно перед началом десантных операций политработники, парторги и комсорги поручали конкретным коммунистам и комсомольцам первыми спрыгнуть в воду при подходе к месту высадки, личным примером увлечь десантников в атаку и первыми ворваться в траншею противника. Важным поручением было в числе первых достигнуть намеченного приказом рубежа и водрузить флаг на видном месте. Десантные операции богаты примерами выполнения десантниками таких поручений. Так, в ходе Новороссийской десантной операции (1943) коммунист старшина 2-й статьи В. Сморчевский водрузил военно-морской флаг на здании вокзала, а парторг роты К. Мкртычев укрепил красный флаг на фронтоне здания Новороссийской электростанции.[584] В операции «Вест» (1944) коммунист старший сержант И. П. Каторжный и краснофлотец И. В. Королев водрузили флаг над гостиницей в Лиинахамари.[585]

В абсолютном большинстве случаев эта задача решалась не стихийно, а по поручению командиров, политработников, партийных и комсомольских активистов. Важное значение имели поручения писать лозунги и призывы на стенах домов, причалах, заборах и других пригодных для этого местах. Они воодушевляли десантников следующих эшелонов, идущих вслед за штурмовыми группами и передовыми отрядами.

Таким образом, политическая и морально-психологическая подготовка десантников стала важной составной частью всей деятельности командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций в период подготовки к десантным операциям. Опыт войны, современных учений и маневров подтверждает важность проведения продуманной политической и морально-психологической подготовки всех участников десантной операции к действиям в самой сложной обстановке, комплекса мероприятий, предусматривающих целеустремленное идейное воздействие на военнослужащих с тем, чтобы уже в мирное время наиболее полно подвести их сознание к готовности в любой момент с оружием в руках выполнить боевую задачу.

Глава 5

Ведение морских десантных операций в годы Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945)

Ведение десантных операций в годы Великой Отечественной войны осуществлялось в соответствии с планами фронтовых и армейских операций и учетом конкретных условий обстановки и предусматривало: действия по предварительному уничтожению (ослаблению) основных корабельных, авиационных группировок, сил и средств противодесантной обороны (ПДО) противника; погрузку боевой техники и посадку войск на десантные средства, прикрытие их от ударов с моря и воздуха; формирование[586] десантных отрядов и переход их к месту высадки с одновременным уничтожением (разгромом, ослаблением) сил, пытающихся воздействовать по десанту в районе формирования, на переходе морем и в районе высадки; уничтожение, подавление и прорыв противодесантной обороны в районе высадки и бой за высадку десанта; решение задач войсками десанта на берегу.

Кроме того, ведение десантной операции заключалось: в продолжении разведки тех районов, где намечена высадка десанта, и наблюдении за изменением дислокации сил противника в других районах театра; в развертывании в море на угрожаемых направлениях сил оперативного прикрытия, в завоевании господства на море и в воздухе на главном направлении высадки; в поддержке и сопровождении войск десанта при сражении (бое) за высадку и захвате плацдарма; в высадке главных сил и тылов десанта и содействии высаженным войскам в их действиях на берегу.

Исследование показало, что в ходе войны, особенно во втором и третьем ее периодах, была отработана система боевых действий сил, осуществлявших десантные операции, усовершенствовались способы предварительного ослабления сил и ПДО противника в районе их проведения. Регулярно осуществлялся комплекс мер по подавлению береговой обороны противника, уничтожению его авиации на аэродромах и в воздухе, а кораблей – в море и в базах. Следует подчеркнуть, что боевые действия в десантных операциях начинались с нанесения ударов по группировкам противника, осуществлявшим противодесантную оборону, а также по его кораблям и авиации, которые противник мог использовать для противодействия нашим силам при высадке. Как показывает опыт войны, эти удары наносились в течение нескольких дней и даже недель до посадки войск и погрузки техники силами авиации и кораблей флота и преследовали цель ослабления сил противника и обеспечения сосредоточения наших войск и транспортных средств в пунктах посадки. В это же время тральщики осуществляли предварительное траление подходов к району высадки.

Так, в Керченско-Эльтигенской десантной операции мероприятия по предварительному ослаблению ПДО противника на Керченском полуострове проводились заблаговременно. В течение второй половины октября 1943 г. крупнокалиберная артиллерия 18-й десантной (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-й (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) армий и береговая артиллерия Черноморского флота (командующий вице-адмирал Л. А. Владимирский) вели систематический огонь по батареям, огневым точкам, скоплениям войск и по судам противника у восточного побережья Керченского полуострова.[587]

С 16 октября и вплоть до начала высадки десантных войск авиация 4-й ВА (командующий генерал-полковник авиации К. А. Вершинин) наносила систематические удары по батареям и рубежам ПДО противника. Во время посадки десантных войск, при переходе десантных отрядов проливом и в период боя за высадку предполагалось бомбо-штурмовые удары авиацией усилить до полного напряжения летного состава и материальной части.[588]

С 20 октября началось подавление опорных пунктов ПДО противника. К решению этой задачи были привлечены четыре артиллерийских полка. Их огонь не только препятствовал противнику восстанавливать разрушения (ночью велся методический огонь), но и не давал его действующим батареям вести ответный огонь по нашим позициям.[589]

С 25 октября началась пристрелка участков высадки, а непосредственно перед высадкой десантных войск были проведены специальные контрольные стрельбы с использованием корректировочной авиации как по заранее пристрелянным реперам, так и по основным целям.[590]

В течение четырех дней до высадки 260-й брмп (командир генерал-майор береговой службы И. Н. Кузьмичев) на острова Бьеркского архипелага (с 17 до 21 июня 1944 г.) авиация КБФ (командующий ВВС генерал-полковник авиации М. И. Самохин) систематически наносила удары по противодесантной обороне противника на островах Бьерке, Торсаари и Пийсаари, по кораблям и авиации противника в районах Бьеркского архипелага и Выборгского залива.[591] Дивизион канонерских лодок (командир капитан 2-го ранга Э. И. Лазо) осуществлял артиллерийский обстрел береговых батарей и оборонительных сооружений противника на острове Бьерке. Под прикрытием огня канонерских лодок и дымовых завес наши тральщики осуществляли траление подходов к островам Бьеркского архипелага.[592] В начале Ясско-Кишиневской операции авиация ЧФ (командующий ВВС генерал-полковник авиации В. В. Ермаченков) совершила налет на военно-морскую базу Констанца, что в значительной степени облегчило проведение Аккерманской десантной операции.[593]

Авиация и артиллерия СФ (командующий адмирал А. Г. Головко) в течение месяца, предшествовавшего началу Петсамо-Киркенесской операции, наносили удары по позициям противника в районах, намеченных для высадки десантов. Для обеспечения операции в порт Лиинахамари специальный отряд высадился на мыс Крестовый и вывел из строя большинство артиллерийских орудий, которые активно использовались немцами в системе противодесантной обороны.[594] Перед высадкой десанта в Сейсинской десантной операции авиация и торпедные катера Тихоокеанского флота также наносили предварительные удары по силам противника в порте Сейсин.[595]

Для создания выгодного оперативного режима на Чудском озере перед десантной операцией авиация КБФ (командующий ВВС генерал-полковник авиации М. И. Самохин) была поставлена задача – разгромить флотилию противника на Чудском озере. Для выполнения этой задачи была выделена 9-я шад (командир полковник М. А. Курочкин) в полном составе. Бомбо-штурмовые удары наносились группами в 6–8 самолетов систематически в течение месяца. Всего с 20 июля по 20 августа 1944 г. произведено 1436 боевых самолето-вылетов. В результате нанесения предварительных ударов 9-я авиадивизия потопила 16 СДБ, 15 катеров, 8 барж, 1 пароход и 1 буксир.[596] Противник потерял большую часть своих катеров и плавсредств на Чудском озере и не смог организовать противодействия корабельными силами с озера в ходе подготовки и проведения Лане-Мехикоормской десантной операции.

Характерно, что боевые действия по предварительному уничтожению или ослаблению группировок противника организовывались и осуществлялись в тех случаях, когда противник располагал значительными силами, представлявшими большую угрозу десантной операции и разгром которых приводил к изменению соотношения сил сторон и созданию благоприятных условий для дальнейшего проведения десантной операции. При этом стремились достигнуть такой степени предварительного ослабления группировок противника, при которой значительно снижались бы его возможности по уничтожению десантных войск в районе посадки, на переходе морем и в районе высадки.

Основными объектами воздействия в ходе предварительного уничтожения (ослабления) сил и средств противника являлись корабельные и авиационные группировки, способные оказать сильное противодействие проведению десантной операции, особенно при нахождении десантных отрядов в море и в районе высадки. Объектами таких ударов могли быть также силы противника, привлекавшиеся к постановке минных заграждений, силы и средства ПДО, расположенные в намеченных для высадки районах, и их ближайшие резервы.

Изучение проблемы позволяет сделать вывод, что разгром корабельных и авиационных группировок и уничтожение наиболее важных объектов ПДО должны быть закончены к моменту выхода десантных отрядов из пунктов посадки (погрузки). В зависимости от складывающейся обстановки командующий фронтом (флотом) обязан к началу ведения десантной операции уточнить ранее принятое решение по организации нанесения ударов по избранным силам и средствам противника. В связи с возможными изменениями состава и дислокации сил противника или выявлением новых его группировок может потребоваться уточнить районы, объекты, время и последовательность нанесения ударов по ним. Успешное проведение боевых действий по уничтожению (ослаблению) противника, а тем более завоевание господства на море и в воздухе в районе десантной операции уменьшит опасность ударов противника по десанту не только на переходе морем и в районе высадки, но и в районах сосредоточения в пунктах посадки.

Одновременно с нанесением предварительных ударов происходило сосредоточение сил и средств в пунктах посадки войск и погрузки техники. Сложным моментом в подготовке и проведении десантных операций являлось переразвертывание и сосредоточение сухопутных, авиационных и морских сил в новые районы базирования и пункты посадки десанта. Главным препятствием являлась большая минная опасность, а также медленное развертывание тылов. Иногда из-за этого приходилось задерживать десантную операцию или начинать ее с ограниченным количеством сил (высадка десантов в Выборгском заливе, Моонзундская десантная операция).

Дальнейшее развитие получила тенденция сосредоточения сил и посадки десантов в передовых пунктах базирования. На Северном флоте для этого использовались маневренная база Земляное на полуострове Средний, на Балтийском – Койвисто в Выборгском заливе и Вортсу– Рохукюла в Моонзунде, на Черноморском – Одесса. Использовались также порты и пункты, занятые в ходе десантных операций или наступления на приморских флангах (Анапа, Лиинахамари, Койвисто). При этом безопасность десантов довольно надежно обеспечивали авиация и средства ПВО. В некоторых десантных операциях (Аккерманская, Моонзундская и Сейсинская) использовались в этих целях дополнительные объекты – мелкие порты и даже необорудованные бухты. Это позволяло не только сократить расстояние до районов высадки, но и обеспечить быстрые повторные рейсы для наращивания сил на плацдарме. Кратковременные переходы давали также возможность увеличить нормы посадки на катера (до 100 бойцов с личным вооружением). При сильном огневом противодействии эти нормы уменьшались в полтора-два раза (высадка в порт Лиинахамари).[597]

Районы сосредоточения десантных войск в большинстве наших десантных операций отличались слабо развитой сетью дорог и отсутствием железнодорожной связи между портами. Поэтому приходилось десантные войска еще задолго до момента высадки сосредотачивать или вблизи будущих пунктов посадки, или в самих пунктах, где они и проходили подготовку.

Особенно в трудных условиях проходило сосредоточение десантных войск в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941). Вследствие плохого состояния дорог, испортившихся в результате продолжительных дождей и снегопадов, сосредоточение десантных войск проходило с опозданием. Так, войска 44-й армии (командующий генерал-майор А. Н. Первушин) сосредоточились на черноморском побережье в районах Анапы, Новороссийска и Туапсе только к 25 декабря. Тяжелые метеорологические условия особенно сказались на перебазировании фронтовой авиации на передовые аэродромы Таманского полуострова. Ввиду того что необходимых транспортных самолетов Закавказский фронт (командующий генерал-лейтенант Д. Т. Козлов) не получил, высадка воздушного десанта во Владиславовку была отменена. Часть авиации ЧФ (командующий ВВС Герой Советского Союза генерал-майор авиации Н. А. Остряков) пришлось использовать для прикрытия войск Севастопольского оборонительного района (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский).

Полевая артиллерия, как и войска, смогла сосредоточиться в исходные районы только к 25 декабря. Для обеспечения тесного взаимодействия с артиллерией отряда корабельной поддержки (командир капитан 1-го ранга А. Андреев) на все его корабли (крейсеры «Красный Кавказ» (командир капитан 1-го ранга А. М. Гущин) и «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А. И. Зубков), эсминцы «Незаможник» (командир капитан-лейтенант П. А. Бобровников), «Шаумян» (командир старший лейтенант И. Федоров) и «Железняков» (командир капитан-лейтенант В. С. Шишканов) были направлены специально назначенные офицеры-артиллеристы. В их обязанности входило уточнение огневых задач кораблям в интересах действий десантных войск при высадке и бое на берегу. Для ведения огня непосредственно с палуб транспортов малокалиберными и горными орудиями, а также гаубицами артиллеристы приготовили специальные приспособления.

Специального сосредоточения десантных войск, сопряженного с большими переходами и перевозками, непосредственно перед посадкой не производилось. Сосредоточение кораблей в порты посадки происходило по особому плану незадолго до начала операции. В проведенных десантных операциях особую трудность представляло сосредоточение мелких десантных и высадочных средств, так как их переходы морем (озером) в пункты посадки находились в большой зависимости от метеоусловий. Так, в Керченско-Эльтигенской десантной операции при посадке 1 ноября 1943 г. 40 процентов плавсредств 1-й и 2-й групп высадки оказались поврежденными и выброшенными на берег при переходе к пунктам посадки или не смогли принять десантные войска из-за шторма.[598]

Посадка войск и погрузка техники в десантных операциях производилась, как правило, в 3–6 пунктах, а в отдельных случаях и в 9 пунктах (Керченско-Эльтигенская десантная операция).[599] Сосредоточение сил и средств в пунктах посадки производилось отдельными подразделениями и частями, как правило, ночью с соблюдением всех мер маскировки. В пунктах посадки войска и техника, а также транспортные средства располагались рассредоточенно и тщательно маскировались от воздушной разведки противника. В дневное время войска и транспортные средства прикрывались истребительной авиацией.

Однако в первом периоде войны, особенно в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941), сосредоточение сил и средств в пунктах посадки, а также посадка десантных войск и погрузка техники осуществлялись менее организованно. Так, посадка десантных войск 51-й армии (командующий генерал-лейтенант В. Н. Львов) на корабли Керченской военно-морской базы (командир контр-адмирал А. С. Фролов), несмотря на заранее разработанный план, происходила медленно и неорганизованно. В назначенное время к 1:00 26 декабря 1941 г. посадку войск закончил только один отряд из трех (табл. 7).

Нарушение плана посадки произошло по причинам: свежей погоды, затруднявшей подход и швартовку сейнеров к причалам; потери с наступлением темноты визуальной связи со стоявшими на рейде сейнерами, которые поэтому подходили к причалам без всякого плана, по своему усмотрению, не в назначенное время, внося тем самым путаницу в посадку и в организацию выхода; запаздывание с прибытием на причалы некоторых частей десанта.[600]

Таблица 7

Сведения о продолжительности посадки десантных войск 51-й армии в Керченско-Феодосийской десантной операции[601]

Несколько организованнее производилась посадка войск и погрузка боевой техники 44-й армии (командующий генерал-майор А. Н. Первушин), которая осуществлялась в Новороссийске, Анапе и Туапсе на корабли Черноморского флота (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский). Посадка передового отряда десанта на корабли отряда корабельной поддержки началась в Новороссийске 28 декабря в 13 часов. К 17 часам на 12 катеров МО было посажено 300 бойцов штурмового отряда.[602]

Несмотря на то что размещение кораблей в Новороссийском порту осуществлялось по заранее утвержденному плану, хорошо известному штабам частей 44-й армии, погрузка и посадка производилась недостаточно организованно. Некоторые части армии подходили с опозданием, создавая пробки, и путали корабли. Поэтому на крейсер «Красный Крым» погрузилось больше войск, чем планировалось.

Личный состав передового отряда, идущий на боевых кораблях, грузился в облегченном варианте, так как ни лошадей, ни штатного количества артиллерии, автомашин и повозок боевые корабли принять не могли. Погрузка войск и матчасти на корабли отряда корабельной поддержки заняла: на крейсеры «Красный Кавказ» (командир капитан 1-го ранга М. Гущин) – 5 часов 30 минут, «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А. И. Зубков) – 4 часа; эсминцы «Незаможник» (командир капитан-лейтенант П. А. Бобровников) – 1 час 28 минут, «Железняков» (командир капитан-лейтенант С. Шишканов) – 1 час 25 минут, «Шаумян» (командир старший лейтенант С. И. Федоров) – 30 минут.[603] Остальная часть передового отряда (2-й сб 844-го сп) была погружена на транспорт «Кубань» еще 25 декабря и все время находилась на нем (табл. 8).[604]

Посадка первого эшелона на транспорты первого отряда началась в Новороссийске 26 декабря в 19 часов 30 минут с опозданием на полтора часа.[605] В соответствии с планом погрузка матчасти и лошадей началась заблаговременно в ночь с 26 на 27 декабря, но сильный ветер (до 7–8 баллов) и снегопад снижали темпы и не позволили завершить ее к утру. Поэтому погрузка матчасти на транспорты закончилась в основном к утру 28 декабря. Посадка войск первого эшелона на транспорты началась в 17 часов 30 минут и закончилась в 23 часа 28 декабря. Следовательно, погрузка матчасти первого эшелона на транспорты заняла около 45 часов, а посадка войск – 5 часов 30 минут.[606] Так как транспорты начали погрузку за 52 часа до выхода в море, отставание в темпах погрузки не сказалось на сроках начала операции.

Таблица 8

Сведения о продолжительности посадки десантных войск 44-й армии в Керченско-Феодосийской десантной операции[607]

Посадка второго эшелона на транспорты второго отряда производилась в Туапсе. Погрузка матчасти и лошадей началась в 3 часа 28 декабря. После нее осуществлялась посадка личного состава десанта, которая закончилась в 17 часов 30 минут, и транспорты в 19 часов 30 минут рассредоточились на рейде, находясь в трехчасовой готовности.[608]

Средние нормы погрузки на транспорты в Керченско-Феодосийской десантной операции составляли 1,4 тонны в первом эшелоне на одного человека и 1,9 тонны во втором эшелоне.[609] При этом одна единица боевой техники приходилась на 15–35 бойцов и одна лошадь на 7–16 человек (табл. 9).

Таблица 9

Средняя норма тоннажа транспорта на одного бойца первого и второго эшелонов десанта в Керченско-Феодосийской десантной операции[610]

Погрузка 63-й гсд (командир подполковник П. Я. Цикдзеневский) заняла всего 14 часов 30 минут, но она проводилась в основном не ночью, как планировалось, а днем.[611] Кроме того, по плану предполагалось личный состав дивизии посадить на транспорты непосредственно перед выходом, а фактически это произошло на сутки раньше.[612] Так как погрузка главных сил десанта производилась не только ночью, как предусматривалось планом, но и днем, то не исключалась возможность нарушения ее скрытности.

Посадка войск прикрывалась с воздуха. Так, например, с этой целью 7-й иап (командир майор Н. А. Кузьмин) 26 декабря в районе Новороссийска произвел 27 самолетовылетов.[613] В дальнейшем, вследствие неблагоприятных метеоусловий, прикрытие посадки войск с воздуха не производилось.

В ходе второго и третьего периодов войны значительно большее внимание стало уделяться сосредоточению сил и средств и их посадке. Так, сосредоточение транспортных средств, выделенных для высадки десантов на острова Выборгского залива в июле 1944 г., производилось в заливе Макслахти, откуда они скрытно были переведены шхерами в район посадки войск в залив Юханнес, чем противник был введен в заблуждение в отношении места посадки войск десанта.[614] Войска к месту посадки выводились малыми группами по проселочным дорогам. В пунктах посадки были сосредоточены средства береговой дымомаскировки, а каждый десантный отряд имел в своем составе катера-дымзавесчики.[615] Корабли и транспортные средства при стоянке у берега были замаскированы ветвями деревьев под лес, расположенный на берегу. Противовоздушная оборона района посадки осуществлялась зенитными средствами 59-й армии (командующий генерал-лейтенант И. Т. Коровников), зенитными батареями флота и истребительной авиацией, патрулировавшей над районом посадки.[616]

Погрузка техники на транспортные средства, как правило, производилась в ночь перед выходом десанта в море. Порядок погрузки техники предусматривался обратным выгрузке, то есть та техника, которая должна была выгружаться первой на захваченном плацдарме, грузилась последней. В ходе погрузки техники осуществлялось также рассредоточение боезапаса, продовольствия и других грузов на различные корабли. Несоблюдение этих принципов погрузки приводило к крайне нежелательным последствиям. Так, отсутствие четкой организации и правильного руководства погрузочными работами в Курильской десантной операции (1945) со стороны выделенных для этой цели офицеров штаба Камчатского оборонительного района (командующий генерал-майор Гнечко) и штаба командира высадки (капитан 1-го ранга Д. Г. Пономарев) привело к тому, что часть боевой техники и снаряжения, предназначенные к выгрузке в первую очередь, оказалась погруженной в трюмы, вследствие чего их нельзя было быстро выгрузить с началом высадки десанта.[617] В результате высаженные на берег десантники имели только стрелковое оружие. Полевая артиллерия оставалась на кораблях.[618]

Опыт показывает, что посадка десантных войск осуществлялась за 3–5 часов до выхода десантных отрядов в район высадки по заранее разработанному плану.[619] Погрузка техники и посадка войск прикрывались истребительной авиацией и зенитной артиллерией. С моря усиливались корабельные дозоры. Так, например, для посадки в трех пунктах 63-й брмп (командир полковник А. М. Крылов) с усилением, высаживаемой в ходе операции «Вест» на побережье губы М. Волоковая в октябре 1944 г., потребовалось в целом 3 часа 50 минут.[620] На посадку первого эшелона северной и южной групп десанта, высаживаемого в ходе Аккерманской десантной операции на западное побережье Днестровского лимана в августе 1944 г. в составе 4534 человек, и погрузку 79 орудий и минометов, 3 танков и 12 автомашин потребовалось 5 часов.[621]

Как видим, продолжительность посадки войск и погрузки техники зависела от состава десанта, количества оборудованных пунктов посадки, а также от наличия транспортных средств и боевых кораблей (катеров), используемых для перевозки десанта в район высадки.

В крайне сложных метеорологических условиях осуществлялась погрузка техники и посадка войск в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943). Резкое ухудшение погоды (ветер 6–7 баллов, море 4–5 баллов) вынудило перенести срок высадки на сутки, а затем еще на двое суток (табл. 10).

Во время шторма значительное число транспортных средств всех трех групп высадки оказалось выведенным из строя из-за поломки моторов, затопления отсеков, порчи электрооборудования, а 15 катеров, мотоботов и барж были выброшены на берег.[622] К исходу 31 октября почти все поврежденные корабли и суда были восстановлены и введены в строй. Корабли 1-й и 2-й десантных групп (Азовская военная флотилия) в продолжение дня пытались принять в условиях штормовой погоды десантные войска и грузы 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) в пунктах посадки на северном побережье Таманского полуострова. После многократных безуспешных попыток удалось к 4 часам 1 ноября подойти к линии старта только около 60 процентов выделенных в операцию кораблей и судов Азовской флотилии, имевших на борту только половину первого эшелона войск 56-й армии.[623] Недостаточное количество принятых на корабли десантных войск ставило под сомнение возможность захвата плацдарма высадки на побережье противника. Поэтому командующий десантной операцией перенес высадку десанта 56-й армии на 2 ноября.

Таблица 10

Фактическая погода в первые дни десантных операций, ° С[624]

Более успешно, несмотря на штормовую погоду, была осуществлена посадка на корабли 3-й десантной группы (Новороссийская ВМБ), которая приняла к 3 часам 1 ноября весь первый эшелон десантных войск 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе).[625] Следовательно, одновременная посадка трех десантных отрядов вследствие штормовой погоды достигнута не была. Иногда план посадки нарушался из-за ошибок, допущенных руководителями посадок. Так, 1 ноября 1943 г. в этой же операции десант производил посадку на корабли с двух причалов на кордоне Ильич. Диспозиция плавсредств была заранее определена и известна командиру десанта. Но комендант посадки начал посадку не на корабли, стоящие в голове причала, а на корабли, стоявшие по обеим сторонам причала у корня его, чем затруднил возможность подхода к кораблям, стоявшим на середине причала и у его головы, то есть создал пробку у корня причала, чем значительно затянул посадку.[626]

Использование темного времени суток для погрузки техники и посадки войск на транспортные средства, а также проведение мероприятий по маскировке способствовали тому, что в подавляющем большинстве случаев погрузка техники и посадка войск осуществлялись скрытно и без воздействия со стороны противника.

Во второй половине 1943 г. в связи с завоеванием господства в воздухе советской авиацией были созданы более благоприятные условия для надежной обороны районов сосредоточения и пунктов посадки войск, несмотря на то что в качестве последних использовались передовые базы, расположенные в непосредственной близости от линии фронта. Как правило, с началом сосредоточения десантных войск ПВО пунктов посадки усиливалась зенитными средствами и истребительной авиацией. Так, в Новороссийской десантной операции (1943) сосредоточение десантных войск и десантных средств в базе Геленджик в светлое время прикрывалось усиленным барражем истребительной авиации, зенитной артиллерией базы и переброшенным для усиления ПВО базы полком малокалиберной артиллерии.[627] Однако в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943), когда посадка проводилась в пунктах Таманского полуострова, эффективное прикрытие отсутствовало, и противник имел возможность воздействовать на десант дальнобойной артиллерией и авиацией.

Недостатком посадки войск и погрузки техники ряда десантов являлось нарушение планов посадки, что приводило к путанице на берегу и на транспортных средствах, удлиняло время посадки и срывало сроки выхода отдельных десантных отрядов в море (Керченско-Феодосийская, Новороссийская, Таманская, Керченско-Эльтигенская, Лане-Мехикоормская и другие десантные операции).[628] Особенно в сложных условиях осуществлялась посадка войск 191-й сд (командир генерал-майор И. Н. Бураковский) и 128-й сд (командир генерал-майор Д. А. Лукьянов) в Лане-Мехикоормской десантной операции (1944). Из-за крайне сжатых сроков подготовки операции второй эшелон десантных войск опоздал на четыре часа. К его приходу причал (пирс) изготовить не успели.[629] Поэтому погрузка боеприпасов и посадка второго эшелона производилась на воде в 100 метрах от берега, причем десантники подходили к высадочным средствам по пояс в воде, поднося на себе ящики с боезапасом. Из-за отсутствия противовоздушной обороны пунктов посадки[630] погрузка боеприпасов и посадка главных сил десанта осуществлялась под систематическим воздействием авиации противника. В течение 16 и 17 августа она выполнила восемь групповых налетов. В каждом налете участвовало от 18 до 25 самолетов.[631] Кроме того, каждую ночь, на протяжении всей операции противник наносил удары с воздуха одиночными самолетами по местам посадки и высадки и дорогам на подходах к ним.[632] Кроме авиационного воздействия противник в ночь с 16 на 17 августа обстрелял корабельной артиллерией пункт посадки десанта. Самоходные десантные баржи, выпустив более 40 снарядов, были отогнаны катерами отряда прикрытия.[633]

В Таманской десантной операции (1943) вторые эшелоны осуществляли посадку в Анапе, накануне освобожденной от противника. Акваторию порта протралить не успели, в результате чего взорвались на минах и погибли СКА-048 и три десантных бота с десантниками на борту.[634]

После посадки войск транспортные средства и корабли выходили на рейд и формировались в десантные отряды.

Значительное внимание в морских десантных операциях уделялось развертыванию группировок прикрытия и формированию десантных отрядов. Опыт Великой Отечественной войны показывает, что развертывание группировок сил флота, предназначенных для прикрытия десантных сил от ударов авиационных и корабельных группировок противника на переходе морем и в районе высадки, осуществлялось решением командующего флотом. Развертывание подводных лодок производилось заблаговременно, скрытно с расчетом занятия ими районов боевых действий к началу посадки десанта на корабли и суда. Надводные корабельные группировки, когда в этом была необходимость, развертывались в районы ожидания, приближенные к району высадки десанта, или же оставались в постоянных пунктах базирования в повышенной готовности к выходу в море. В назначенные районы боевых действий они развертывались по приказанию командующего флотом к моменту выхода десантных сил в море. Соединения (части) авиации флота, при необходимости, осуществляли маневр на аэродромы, обеспечивавшие своевременное и надежное решение поставленных задач.

С завершением посадки войск на десантно-транспортные средства по специальному приказанию командующего силами в операции начинался выход десантных сил в районы формирования десантных отрядов. Время выхода десантно-транспортных средств из пунктов посадки в районы формирования и далее в районы высадки десанта определялось исходя из намеченных сроков высадки. При этом учитывалось время, потребное на переход десантным средствам в районы формирования, время, необходимое для формирования десантных отрядов, продолжительность перехода их морем, время на развертывание сил для высадки, а также необходимый резерв времени на непредвиденные задержки при формировании десантных отрядов и переходе их морем. Продолжительность перехода десантно-транспортных судов из пунктов посадки в районы формирования составляла до 2 часов; время формирования десантного отряда, десантирующего батальон морской пехоты, – около 1 часа.[635]

С приходом десантных средств и кораблей непосредственного охранения в назначенные районы формирования командиры десантных отрядов коротким условным сигналом отдавали приказание о построении их в заранее предусмотренный походный порядок и по приказанию командира сил высадки начинали движение к месту высадки в соответствии с принятой последовательностью высадки. Выход из районов посадки и переход десанта морем совершался с осуществлением всех мер маскировки, при постоянной готовности к отражению ударов противника и к уничтожению наиболее опасных для десанта группировок противника.

К моменту выхода десантных отрядов в море обычно завершалось развертывание всей группировки сил отряда прикрытия десанта на угрожаемые направления возможных ударов надводных кораблей противника. Надводные корабли, предназначенные для обеспечения высадки десантных войск, располагались в походном порядке сил высадки с расчетом создания наиболее эффективной обороны десантных отрядов на переходе морем от ударов надводных кораблей, подводных лодок и авиации противника.

В случае, когда планом предусматривалось использование десантных отрядов для демонстративных действий, последние обычно выходили в море до выхода реальных десантных отрядов и следовали впереди или в стороне от них с тем, чтобы отвлечь разведку и ударные силы противника на себя.

Закончив посадку, командиры десантных кораблей (транспортов) с разрешения командира сил высадки следовали в районы формирования десантных отрядов или (в исключительных случаях) переходили в назначенные места рассредоточенной стоянки, где маскировались и находились в установленной готовности к выходу в море, прекратив всякую связь с берегом.

Таким образом, выполнение десантных операций начиналось с погрузки техники и посадки личного состава на десантные средства. В ходе войны в качестве пунктов посадки, как правило, использовали военно-морские базы и порты. В целях соблюдения скрытности посадка десантников и погрузка грузов производилась, как правило, в темное время суток, причем погрузку грузов стремились закончить ночью накануне выхода десантных отрядов, а посадку людей – перед самым выходом.

Посадка осуществлялась в последовательности обратной порядку их выгрузки на берег в районе высадки. Посадка личного состава десанта на десантные корабли и транспорты производилась, как правило, непосредственно перед выходом десанта в море. По сигналу командующего десантной операцией начинался выход кораблей и судов из районов сосредоточения и построение их в походный ордер.

В назначенное планом время десантные отряды начинали движение в районы высадки указанными для них маршрутами. Построение походного порядка сил десанта соответствовало принятой последовательности высадки войск десанта на каждом из участков высадки и обеспечивало создание наиболее эффективной обороны от ударов разнородных сил противника.

Тихоходность десантных средств и большие расстояния от пункта посадки до пункта высадки не всегда позволяли произвести выход, переход и подход к пункту высадки в течение одной ночи. В таких случаях начало высадки планировалось в темное время суток, а выход, соответственно, в светлое время суток. При выходе десанта в светлое время суток, для достижения тактической внезапности высадки, особое внимание уделялось борьбе с воздушной разведкой противника, а также велась нами усиленная воздушная разведка района перехода с целью обнаружения катеров и подводных лодок противника и борьбы с ними. Маршруты перехода десантов каждый раз определялись исходя из обстановки, но, как правило, они были кратчайшим расстоянием между пунктами посадки и высадки.[636] Движение к пункту высадки вдоль побережья, занятого противником, на видимости или слышимости шумов десантных средств с его берегов во всех десантных операциях исключалось.

Опыт десантных операций, проведенных в годы Великой Отечественной войны, показывает, что походный порядок десанта на переходе морем не всегда удовлетворял требованиям удобства и четкости управления и предоставлял необходимую свободу маневра десантным и другим отрядам (группам).

В общем случае походный порядок сил высадки десанта включал: десантные отряды, состоявшие из десантных кораблей, транспортов, сил непосредственного охранения; отряды кораблей артиллерийской поддержки; силы дальнего охранения (отряды оперативного прикрытия; корабельные и авиационные); обеспечивающие группы (корабли и самолеты дозора и др.); группы авиационного истребительного прикрытия. Главной частью походного порядка десанта являлись силы высадки основного десанта, а десантные отряды – определяющим элементом, уравнителем в походном порядке сил высадки.

В десантных операциях Вооруженных сил СССР осуществлялся только раздельный переход сил высадки морем, так как он организовывался в стесненных районах морского театра при незначительной продолжительности перехода. При раздельном переходе командирам сил высадки назначались маршруты и скорость перехода, время выхода в море и прохода контрольных рубежей.

Так, в Керченско-Феодосийской десантной операции созданный для высадки войск 44-й армии (командующий генерал-майор А. Н. Первушин) в район Феодосии отряд высадки «А» к началу перехода включал в себя: отряд корабельной поддержки, два отряда транспортов, два отряда охранения транспортов и отряд высадочных средств. Каждый отряд транспортов в зависимости от скорости хода судов подразделялся на две группы: быстроходную и тихоходную.[637] Переход отрядов морем осуществлялся в следующей последовательности. В 15 часов 28 декабря 1941 г. из Новороссийска первым в охранении двух катеров МО отряда высадочных средств вышел в море транспорт «Кубань». В 17 часов 20 минут вслед за ними в море вышли остальные десять катеров МО и два тральщика отряда высадочных средств. В 18 часов 20 минут из порта вышли эсминцы «Незаможник» (командир капитан-лейтенант П. А. Бобровников), «Шаумян» (командир старший лейтенант С. И. Федоров) и «Железняков» (командир капитан-лейтенант В. С. Шишканов), а в 19 часов – крейсеры «Красный Кавказ» (командир капитан 1-го ранга А. М. Гущин) и «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А. И. Зубков).[638] Вследствие неблагоприятных метеоусловий и плохого состояния аэродромов выход кораблей истребительной авиацией не прикрывался. Отряды корабельной поддержки и высадочных средств следовали из Новороссийска в Феодосию совместно в одном походном ордере, а транспорт «Кубань» с охранением шел самостоятельно.[639] Погода в начале перехода была благоприятной: ветер южный 3 балла, море – 2 балла, видимость хорошая. Но ночью ветер усилился до 6–7 баллов, поэтому эскадренный ход отрядов был уменьшен с 16 до 14 узлов ввиду отставания катеров от кораблей.[640] Несмотря на штормовую погоду, переход был проведен организованно и скрытно, без противодействия со стороны противника. Меры навигационного обеспечения перехода полностью гарантировали точность счисления отрядов, а подход к Феодосии обеспечивался развернутыми здесь подводными лодками М-51 (командир старший лейтенант В. М. Прокофьев) и Щ-201 (командир капитан-лейтенант А. И. Стрижак), которые выставили буи и включили прожекторы.[641] Катера МО на переходе морем показали достаточно мореходные качества в зимних условиях 6–7-балльного шторма, сохраняя скорость до 14 узлов при наличии на борту более 40 человек штурмовой группы.

Переход первого отряда транспортов[642] прошел организованно. В 23 часа 28 декабря из Новороссийска вышла вторая (тихоходная) группа транспортов с кораблями охранения. Эскадренный ход – 6 узлов. Через час вышла первая (быстроходная) группа транспортов с охранением. Эскадренный ход – 8 узлов. До 17 часов 29 декабря обе группы первого отряда транспортов следовали заданным курсом. Учитывая изменившиеся во время перехода морем в Феодосию погодные условия (крен при качке во время шторма на некоторых транспортах достигал 40 градусов), командование не только уменьшило скорость движения транспортов, но и изменило предусмотренные планом курсы движения отрядов транспортов.[643] Так, по приказанию командира отряда высадки «А» капитана 1-го ранга Н. Е. Басистого об ускорении движения командир второй группы транспортов для сокращения времени движения избрал кратчайший маршрут перехода. Группа прибыла в Феодосию раньше намеченного срока (к 23 часам).[644] Первая группа отряда совершила переход морем успешно, без противодействия противника и прибыла в Феодосию сразу же за второй группой. Днем 29 декабря первый отряд транспортов прикрывался звеном самолетов Пе-2 40-го авиаполка (командир майор В. Ф. Злыгарев).

Переход второго отряда транспортов прошел также организованно.[645] В 15 часов 29 декабря из Туапсе вышла вторая (тихоходная) группа, а в 18 часов – первая (быстроходная) группа транспортов. Второй отряд прибыл в порт Феодосии в 1 час 30 минут 31 декабря, то есть опоздал на один час.[646] Анализ показывает, что время, назначенное для прихода первого и второго отрядов транспортов в Феодосию, не соответствовало решению командования – выгрузку производить только ночью.

В целом переход отряда высадки «А» и его дальнейшие действия были успешными, а грамотные и инициативные действия командира отряда капитана 1-го ранга Н. Е. Басистого отмечены Верховным главнокомандующим Маршалом Советского Союза И. В. Сталиным в приветственной телеграмме командующим Кавказским фронтом генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову и Черноморским флотом вице-адмиралу Ф. С. Октябрьскому.[647]

Совершенно иначе в этой же операции был осуществлен переход отряда высадки «Б». Ухудшившаяся погода (ветер до 7–8 баллов) затруднила посадку десанта, замедлила ее и задержала выход кораблей в море. В 0 часов 38 минут 26 декабря 1941 г. отряд высадки «Б» вышел из Анапы в море. Командир отряда контр-адмирал Н. О. Абрамов находился на канлодке «Красный Аджаристан», а все документы скрытой связи на канлодке «Красная Грузия». Ветер во время перехода был южный 8–9 баллов. В темноте корабли потеряли друг друга и следовали к месту высадки самостоятельно, а буксир с болиндером остались на рейде, так как капитан буксира не заметил выхода отряда в море.

Прибыв на рассвете 26 декабря к месту высадки в районе горы Опук (юго-восточное побережье Керченского полуострова), командир отряда, обнаружив в этом районе только 6 СКА из состава отряда высадочных средств, решил возвратиться к Анапе. Сосредоточившись в районе Анапы, отряд высадки «Б» в 16 часов 26 декабря вышел к району высадки. Несмотря на категорическое приказание Военного совета ЧФ выполнить поставленные задачи или в случае неблагоприятных метеоусловий высадить десант в Керченском проливе, контр-адмирал Н. О. Абрамов возвратился в 11 часов 27 декабря в Анапу.[648]

Как видим, отряд высадки «Б» своей задачи не выполнил по вине командира отряда контр-адмирала Н. О. Абрамова, так как он из-за перемены своего места на корабле не знал фактических метеорологических условий у пункта высадки и дважды возвращался из операции. Высадка же по метеорологическим условиям была вполне возможна, и это подтверждается отрядом корабельной поддержки (ОКП) в составе двух крейсеров и двух эсминцев, находившимся почти двое суток в районе высадки. ОКП неоднократно подвергался атакам торпедоносца и бомбардировщиков противника. Связь командира отряда высадки «Б» контр-адмирала Н. О. Абрамова с командующим Черноморским флотом вице-адмиралом Ф. С. Октябрьским была нарушена с того момента, как контр-адмирал Н. О. Абрамов перешел с канлодки «Красная Грузия» на канлодку «Красный Аджаристан», не поставив об этом в известность штаб флота. Нарушение связи привело к срыву высадки десанта в районе горы Опук. Напрасно двое суток пробыли в море отряд корабельной поддержки (ОКП) и ПЛ Щ-203 (командир капитан 3-го ранга В. И. Немчинов).[649]

В сложных штормовых условиях осуществлялся переход пяти отрядов Азовской военной флотилии (командующий контр-адмирал С. Г. Горшков) и трех отрядов Керченской ВМБ (командир контр-адмирал А. С. Фролов). Днем 25 декабря из Темрюка вышли первые четыре отряда, а в 22 часа вышел из Кучугур 5-й отряд Азовской военной флотилии. Погода не благоприятствовала переходу. Ветер северный до 7 баллов. Следовавшие на буксире байды и шлюпки, ввиду их немореходности, заливало волной и отрывало. Буксирующим судам приходилось останавливаться, разыскивать и снова принимать на буксир оторвавшиеся сейнеры, байды и шлюпки. На переходе было потеряно из-за шторма 13 сейнеров, 73 байд и почти все шлюпки с десантниками.[650] К 5 часам 26 декабря, как было намечено по плану, из-за шторма к пунктам высадки (Ак-Монай, мыс Зюк, мыс Тархан, мыс Хрони, Еникале) полностью ни один отряд не прибыл. Фактически корабли и средства высадки отрядов сосредоточились у мысов Хрони, Тархан и Зюк, а 5-й отряд возвратился обратно в Кучугуры.[651]

Неорганизованность посадки десанта и штормовая погода нарушили план перехода и десантных отрядов Керченской ВМБ. Своевременно, в 1 час 26 декабря, вышел из Комсомольска 1-й отряд, 2-й и 3-й отряды вышли из Тамани с опозданием на 1 и 2 часа соответственно.[652] Намеченная организация на переходе нарушилась, и к месту высадки большая часть сейнеров следовала самостоятельно. Ограждение опасных мест было сорвано штормом, вследствие чего часть судов села на мель. Снявшиеся с мели сейнеры из-за отсутствия с ними связи к пунктам высадки шли неуверенно. 17 сейнеров вернулись обратно, не высадив десанта.[653]

Как видим, переход десантных отрядов Азовской флотилии (командующий контр-адмирал С. Г. Горшков) и Керченской ВМБ (командир контр-адмирал А. С. Фролов), несмотря на незначительное расстояние, прошел неорганизованно. Без связи переход всех десантных отрядов был неуправляем. Трудные навигационные и метеорологические условия крайне осложнили их переход морем. Несмотря на это, большинство кораблей и плавсредств десантных отрядов прибыли к пунктам высадки. Гидрометеорологическое обеспечение в десантных операциях показано в таблице 10. Недостаточный учет командующими десантными операциями фактической погоды на переходе десантных отрядов привел к тому, что в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) на переходе только Азовская флотилия потеряла от шторма почти все десантно-высадочные средства.

Спустя два года в этом районе в аналогичных навигационно-гидрографических и гидрометеорологических условиях, но при более мощной противодесантной обороне противника был осуществлен переход десантных отрядов в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции. Из-за несостоявшейся посадки на катера 1-й и 2-й десантных групп десантных войск 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) 31 октября и 1 ноября решением командующего Северо-Кавказским фронтом генерал-полковника И. Е. Петрова их высадка была перенесена на 2 ноября 1943 г. Более успешно была осуществлена посадка десантных войск 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и движение отрядов 3-й десантной группы к линии старта на вспомогательном (эльтигенском) направлении. Фактическая погода в Керченском проливе (ветер северо-восточный 4–5 баллов, море 3 балла) не благоприятствовала катерам и судам на переходе, вела к увеличению числа аварий судов, а также вероятности потери ими ориентировки из-за недостаточного навигационного оборудования и неопытности старшин. Большая часть мелких высадочных средств, сейнеров, катеров-тральщиков имела только визуальные средства связи и известить штаб высадки о своем месте, состоянии или об аварии на переходе не могла.

Первыми вышли от пристани озера Соленое[654]1-й отряд (13 катеров и 5 десантных ботов) и 2-й отряд (11 катеров и 3 десантных бота) и прошли линию старта около 3 часов 1 ноября 1943 г. 5-й отряд (11 катеров, 3 десантных бота и 5 гребных баркасов) и 6-й отряд (5 катеров, 9 десантных ботов и 2 гребных баркаса) вышли из Тамани и прошли линию старта также около 3 часов. 3-й отряд (8 катеров и 9 десантных ботов), 4-й отряд (7 катеров, 8 десантных ботов и 1 гребной баркас (совместно с 7-м отрядом (9 катеров с 8 понтонами на буксире) вышли из Кротова[655] и около 4 часов прошли линию старта.[656]

Нарушение порядка движения отрядов (опоздание выхода на 1 час 3, 4 и 7-го отрядов на линию старта) поставило командира 3-й группы высадки в чрезвычайно затруднительное положение относительно назначения времени начала артиллерийской подготовки и момента переноса огня на вторые рубежи непосредственно перед высадкой. Только получив донесения от командиров 1, 2, 5 и 6-го отрядов о проходе ими линии старта и считая время перехода судов от линии старта к местам высадки равным примерно одному часу, он назначил начало артиллерийской подготовки на 4 часа 30 минут, а момент переноса огня на вторые рубежи на 4 часа 45 минут.[657]

На переходе морем 2-й и идущий за ним в кильватере 1-й отряд в целях уменьшения вероятности подрыва на минах шли растянутым строем кильватерной колонны. Такой переход не позволял в темноте контролировать движение всех судов. Они теряли свои места в строю, отставали, возникала необходимость в организации движения отставших групп и отдельных судов. На переходе у мыса Панагия затонули подорвавшиеся на минах два катера, на которых погибло 215 десантников.[658] Командиры 5-го и 6-го отрядов, стремясь ликвидировать отставание, увеличили ход, не учитывая при этом, что тихоходные суда могут отстать. Так и получилось, эти суда вследствие сильного ветра и волны отстали, а 6 речных тральщиков, по самостоятельному решению командира подразделения, вернулись в Тамань. Следовавшие к участкам высадки отряды прикрывались двумя дозорами – у мыса Опук (5 ТКА) и у мыса Такиль (2 ТКА); в непосредственном сопровождении отрядов находилось 6 ТКА.[659]

Авиация периодически бомбардировала объекты противника в районе высадки (Эльтиген) и непрерывными полетами над берегом маскировала шум моторов десантных отрядов, приближавшихся к берегу. Около 5 часов суда 3, 4, 5, 6 и 1-го отрядов завершили переход, а в 5 часов 25 минут уже под огнем противника к участку высадки подошел последний – 2-й отряд. На переходе 3-я группа высадки потеряла три катера и речной тральщик (подорвались на минах и затонули), получил повреждения сторожевой катер. Погибло 218 десантников.[660]

Переход 1-й и 2-й десантных групп, высаживавших войска 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) 2–3 ноября 1943 г. на главном направлении, проходил более организованно. В 14 часов все пять отрядов высадочных средств построились в походный ордер и начали движение. В течение первой ночи высадки многие катера 1-й и 2-й десантных групп, несмотря на исключительно сильный огонь противника, совершили по 5–7 рейсов между косой Чушка и участками высадки (районы Глейки, Жуковка и Опасная, Рыбный Промысел). Некоторые катера перевезли за ночь через пролив до 600 человек и значительное количество грузов и оружия. Хорошо организованные перевозки позволили к 9 часам 3 ноября перевезти основные силы 2-й (командир генерал-майор Д. А. Лукьянов) и 55-й (командир полковник Н. Н. Заиюльев) гвардейских стрелковых дивизий 56-й армии. На переходе подорвались на минах один катер-тральщик (погиб) и один сторожевой катер (поврежден). Погибло 38 человек из личного состава кораблей Азовской флотилии.[661]

После Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) командование уделяло значительно большее внимание гидрометеорологическому обеспечению: Новороссийская десантная операция перенесена на одни сутки, высадка войск 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) в Керченско-Эльтигенской десантной операции перенесена на двое суток, высадка десанта на остров Даго в Моонзундской десантной операции перенесена на одни сутки.

В качестве боевого обеспечения перехода десанта в темное время суток выделялись силы непосредственного охранения отрядов десантных транспортов, выходившие непосредственно перед выходом отряда и следовавшие в общем ордере с ними. Для прикрытия отрядов десантных транспортов от морского противника выделялись силы прикрытия, которые выдвигались в стороне вероятного появления противника. Корабли сил прикрытия выходили, как правило, на 1–2 часа раньше отрядов десантных средств при движении десанта в светлое время суток. Кроме этого выделялось авиационное прикрытие. Случаев встреч десантных отрядов с морским противником на переходе морем не было, за исключением неудачных атак торпедных катеров СКР «Шквал» в районе Утриш – Анапа в период проведения Таманской десантной операции[662] и подводной лодкой миноносца «Войков» и самоходной баржи № 3 на подходе к Сейсину в ходе проведения Сейсинской десантной операции.[663]

Случаев воздушных атак десантных отрядов на переходе морем в темное время суток также не отмечалось. Активное противодействие со стороны авиации противника по десантным средствам и десанту обычно начиналось с рассветом после высадки десанта или при подходе его в светлое время к пунктам высадки. Так было в Керченско-Феодосийской и Керченско-Эльтигенской десантных операциях при высадке на северное побережье Керченского полуострова, когда десанты опоздали с подходом к пунктам высадки и вместо темного времени суток подошли к пунктам высадки в светлое время.[664]

Противодействие десантным отрядам на переходе морем было оказано в ходе Таманской и Лане-Мехикоормской десантных операций, высадки десантов на острова Бьеркского архипелага и Выборгского залива, а также в операции «Вест». В Таманской операции на переходе десантных отрядов морем был атакован флагманский корабль СКР «Шквал» (флаг командира высадки контр-адмирала Г. Н. Холостякова).[665] В Лане-Мехикоормской операции на переходе озером десантные отряды с главными силами систематически подвергались групповым налетам авиации противника. Из выделенных для прикрытия десанта от ударов с воздуха двух авиадивизий 14 ВА (командующий генерал-лейтенант авиации И. П. Журавлев)[666] появилась только одна группа истребителей (4 самолета), которая ввиду отсутствия постов наведения своей задачи не решила. Командир БРК капитан 3-го ранга А. Ф. Аржавкин неоднократно запрашивал у командующего операцией генерал-лейтенанта А. А. Гречкина авиационного прикрытия, сообщая, что бригада и десантные войска несут большие потери в живой силе и технике от непрерывных налетов авиации противника. Только на второй день (17 августа 1944 г.), после принятия решения командующим КБФ адмиралом В. Ф. Трибуцем о прикрытии операции истребителями ВВС КБФ, активность авиации противника снизилась, а с 18 сентября в светлое время совсем прекратилась.[667] В результате всех налетов авиации противника БРК понесла значительные потери (потонули три катера и три тендера, получили серьезные повреждения три бронекатера и восемь тендеров).[668]

На переходе к островам Выборгского залива десантный отряд (19 катеров и 7 тендеров) был обнаружен и обстрелян батареями противника с мысов Питкяниеми и Харанняниеми при проходе Туппурансаарским проливом.[669] Несмотря на это, корабли продолжили движение и в 1 час 35 минут 1 июля 1944 г. начали бой за высадку на остров Тейкарсаари.

На переходе десантных отрядов все чаще сказывалась минная опасность. С ней приходилось считаться при планировании Новороссийско-Таманской операции (1943). Большое количество мин в Цемесской бухте исключало возможность использования боевых кораблей для поддержки десанта в Новороссийской десантной операции (1943). Посадка десантных войск в ходе Таманской десантной операции (1943) на десантные отряды в Анапе, их переход и высадка десантных войск также проходили в условиях заминированных акваторий. Ограниченный срок подготовки Таманской десантной операции не позволил провести даже разведывательное траление рейда и района высадки. Поэтому была предусмотрена проводка 1-го и 2-го десантных отрядов из порта Анапа за тралами, которую выполнил отряд в составе четырех КАТЩ.[670] Лишь после подрыва на минах катера и трех десантных ботов начались тральные работы вдоль побережья Таманского полуострова, на Черном и Азовском морях.

В период подготовки Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) были протралены фарватеры для движения десантных отрядов. В результате разведки удалось обнаружить новые минные заграждения в районе косы Тузла, рейда Темрюк, у мысов Ахиллеон, Панагия, Железный Рог. Для своевременного выполнения всех работ не хватало специальных кораблей, поэтому вместо фарватеров шириной 10 кабельтовых были проделаны проходы в десять раз уже. Подходы к пристаням были протралены на ширину 4 кабельтова.[671] Тральные работы продолжались и в ходе самой операции. Были очищены от мин фарватеры из Новороссийска в Тамань, вдоль Керченского пролива, в районах основных портов и баз. Все это позволило обеспечить надежный и относительно безопасный подвоз подкреплений для высаженных войск и необходимого оборудования и снаряжения для Керченской ВМБ (командир капитан 1-го ранга В. И. Рутковский). Траление Новороссийской бухты затянулось, что резко ограничило морской подвоз в период Таманской и Керченско-Эльтигенской десантных операций (1943).

В ходе высадки десанта на острова Бьеркского архипелага и операции «Вест» десантным отрядам на переходе морем необходимо было прорывать сильно укрепленные проливы. В проливе Бьеркезунд было установлено несколько сот мин, а на островах Бьеркского архипелага – береговые батареи, насчитывавшие до 40 орудий калибром от 45 до 250 миллиметров.[672] Чтобы отвлечь внимание противника за один час до выхода отряда высадки, из Хумалиоки вышла демонстративная группа катеров в противоположном, южном направлении. Обманутый противник открыл по ним ожесточенный огонь. Батареи были атакованы штурмовой авиацией флота, а дымзавесчики прикрыли выход десантного отряда в северном направлении и его переход к острову Пиисари. В результате прорыв через узкий пролив удался и на рассвете десантники начали высадку на остров Пиисари.

Наиболее сложным был переход десантного отряда в порт Лиинахамари в ходе операции «Вест». На заключительном этапе перехода десантный отряд (три группы катеров: первая – два торпедных катера, вторая – пять торпедных катеров, третья – шесть малых охотников и один торпедный катер) осуществил прорыв через сильно укрепленный залив Петсамовуоно.[673] В течение всего перехода в заливе все три группы катеров обстреливались береговыми батареями и освещались прожекторами и осветительными снарядами. Идя переменными курсами и ходами, прикрываясь дымовыми завесами, все катера успешно прорвались в порт Лиинахамари, высадили десант и возвратились обратно в Пумманки. Потерь в корабельном составе не было, хотя почти все корабли возвратились в базу, имея большое количество осколочных и пулевых пробоин в бортах и надстройках.[674]

В остальных десантных операциях переход морем осуществлялся без противодействия противника. Особенностью Моонзундской десантной операции (1944) является последовательный переход и высадка десантов на острова Моонзундского архипелага: Вормси – 27 сентября, Моон – 29 сентября, Даго – 2 октября, Эзель – 5 октября 1944 г. Кроме двух десантных отрядов, осуществлявших переход из Рохукюлы к пунктам высадки Таалику и Трииги на острове Эзель, 70 амфибий с десантом успешно форсировали пролив Малый Зунд.[675] В десантах Северного флота совершить скрытный от противника совместный переход всего десантного отряда не представлялось возможным. Поэтому, чтобы обмануть разведку противника, переход десантных отрядов совершался не совместно, а небольшими группами и даже отдельными кораблями. Так, при высадке десанта в районе мыса Пикшуев (1942) переход десантного отряда был осуществлен по двум маршрутам: первый вдоль северного и второй вдоль южного побережья Мотовского залива десятью отдельными группами. Первые четыре группы (1–4) перевозили первый бросок (разведывательные отряды батальонов); следующие четыре группы (5–8) – передовой отряд десанта и последние две группы (9–10) – главные силы десанта – 12-ю обрмп (командир полковник В. В. Рассохин). Выход групп из различных пунктов происходил самостоятельно с расчетом своевременно прибыть в пункт ожидания для первых четырех групп (1–4) и в место высадки остальных (5–10). Переход корабли совершали, маскируясь под фон берега и скал. Скорость перехода групп составляла от 6 до 19 узлов. Продолжительность перехода от 21 минуты до 8 часов 45 минут.[676]

В операции «Вест» 63-я брмп (командир полковник А. М. Крылов) была посажена в Пумманки на три отряда кораблей (1-й отряд – 10 катеров, 2-й отряд – 11 больших охотников, 3-й отряд – 8 катеров). С целью скрытности они следовали вблизи своего берега, прикрываясь дымовыми завесами, до места высадки – южнее побережья залива Маттивуоно. На переходе все три десантных отряда освещались прожекторами и осветительными снарядами, а на подходе к местам высадки были обстреляны береговыми батареями противника.[677] Потерь в корабельном составе не было. Несколько катеров имели незначительные повреждения от осколков снарядов и касания камней при высадке.[678]

Особенностью перехода десантного отряда в Аккерманской десантной операции (1944) является широкое применение гребных десантных лодок (231 – в первой и 164 – во второй группах высадки) и паромов (20 и 11 соответственно).[679] Переход десантных отрядов в Курильской и Сейсинской десантных операциях (1945) проходил в условиях плохой видимости (0,5–4 кабельтова) и радиомолчания. Для обеспечения точности перехода в Курильской операции были выделены два лучших лоцмана, которые до этого участвовали в проводке кораблей из США. За 23 часа перехода из Авачинской бухты до острова Шумшу (Симусю) ошибка в счислении составила всего 10 кабельтовых при 170-мильном пути.[680] Как видим, в сложных условиях плавания корабли Петропавловской ВМБ (командир капитан 1-го ранга Д. Г. Пономарев) продемонстрировали высокую морскую выучку и хорошую штурманскую подготовку.

На переходе основных сил десанта – 13-й брмп (командир генерал-майор В. П. Трушин) в Сейсинской десантной операции ошибочно был обстрелян один из кораблей своего десантного отряда – большой охотник № 306. Он получил несколько пробоин борта, потерял управление и в дальнейшем был взят на буксир. Два оторвавшихся от отряда десантных суда (№ 30 и 40) были возвращены в залив Посьет.[681] Во время перехода в 100 милях к юго-востоку от Сейсина 14 августа 1945 г. была обнаружена группа крупных японских кораблей. Принятые командованием Тихоокеанского флота меры позволили избежать встречи десантного отряда с кораблями противника.[682] С целью усиления десанта, высаженного в порту Сейсин, 15 августа совершила переход в сопровождении миноносца «Войков» самоходная баржа № 3, с семью танками, двумя автомашинами с боезапасом и бензовозом на борту. На подходе к Сейсину они были атакованы подводной лодкой противника. Обнаружив след торпеды и рубку подводной лодки, «Войков» атаковал ее. После обстрела артиллерийским огнем подводная лодка больше не обнаруживалась.[683]

Опыт десантных операций показывает, что недостаточно продуманная организация взаимодействия в ходе их подготовки является причиной серьезных осложнений на переходе десанта морем. Особенно это характерно для Южно-Озерейской десантной операции (1943), которая не была обеспечена в должной мере надежной связью.[684] Командир сил высадки контр-адмирал Н. Е. Басистый, определив, что первый десантный отряд опаздывает на переходе на 1,5 часа, просил командующего силами в операции (за 2 часа до начала удара) отложить начало действия отряда корабельной поддержки и авиации также на 1,5 часа.[685] Одновременно с этим командир сил высадки информировал об опоздании первого десантного отряда командующего эскадрой вице-адмирала Л. А. Владимирского, который, не ожидая решения командующего ЧФ адмирала Ф. С. Октябрьского, решил перенести начало артподготовки.[686] Командующий же силами в операции адмирал Ф. С. Октябрьский решил удары артиллерии и авиации не откладывать, но об этом командующий эскадрой и командир сил высадки из-за плохой связи своевременно не узнали.[687] В связи с этим взаимодействующие части авиации, береговые батареи Новороссийской ВМБ (командир контр-адмирал Г. Н. Холостяков) и некоторые корабли из состава эскадры, не получив извещения об изменении времени высадки основного десанта, действовали согласно плану. По плану же была произведена высадка демонстративного десанта в районе Станички.[688]

Как видим, при выполнении этой операции взаимодействия сил, предусмотренного планом операции, не получилось, так как корректировка плана при выполнении операции не предусматривалась, а возникшая потребность в ней могла быть реализована только командующим силами в операции при наличии надежной связи. Несогласованность действий сил в районе Южная Озерейка явилась одной из основных причин неудачной попытки высадить десант в этом районе.

Следует обратить внимание на то, что даже при своевременном получении адресатами приказа командующего операцией его выполнение было невозможным, поскольку установленный срок высадки десанта в сложившейся обстановке оказался явно нереальным. Именно по этой причине командир высадки и обратился к командующему операцией с просьбой перенести начало артподготовки и высадки, но его обоснования и убедительная просьба остались без внимания. Этот случай служит наглядным примером тому, как командующий операцией, не считающийся с реальной обстановкой, своим волевым решением подавляет проявление разумной инициативы командиров и этим наносит непоправимый ущерб всему ходу операции. Необходимо отметить, что этот случай в практике командования Черноморского флота явился единственным. Для командования флота было характерным творческое и объективное отношение к инициативе командиров соединений и частей.

Несмотря на огромные трудности, которые пришлось преодолеть 1-му десантному отряду, ему все же удалось скрытно совершить переход. Ни во время посадки, ни на переходе морем противник совершенно не оказывал противодействия. И тот факт, что первый налет пяти вражеских самолетов на уходившие из района высадки десантные отряды произошел очень поздно – только в 10 часов 10 минут 4 февраля 1943 г.,[689] также дает основание сделать вывод о том, что до начала ударов авиации и артподготовки противник не знал о намеченном районе высадки. Но добиться скрытной посадки и перехода оказалось недостаточно для достижения успеха. Требовалось обеспечить и внезапность высадки. К сожалению, здесь были допущены ошибки. Главная ошибка состояла в том, что командующий операцией не согласился перенести время начала высадки в соответствии с просьбой командира высадки.

Проведенная в сентябре 1943 г. Новороссийская десантная операция позволяет сделать вывод о том, что корректировка в ходе операции намеченного планом времени действий сил в зависимости от фактических действий тех сил, в пользу которых организовывается взаимодействие, дает положительные результаты, обеспечивая непрерывность взаимодействия и требуемую последовательность действий сил.[690] В этой операции командующему силами (командующему ЧФ вице-адмиралу Л. А. Владимирскому) подчинялись силы высадки и авиация в составе авиации флота и 4-й воздушной армии (командующий генерал-полковник К. А. Вершинин) Северо-Кавказского фронта. Береговая артиллерия Новороссийской ВМБ и артиллерия 18-й армии были объединены под командованием командующего артиллерией 18-й армии, который на период боя за высадку был подчинен командиру сил высадки.

План операции предусматривал возможность изменения времени подавления ПДО противника, исходя из выполнения плана перехода десантными отрядами. Движение десантных отрядов координировалось специально выделенным офицером. Командир сил высадки контр-адмирал Г. Н. Холостяков сам наблюдал с КП движение десантных отрядов, а также получал донесения с постов СН и С.

Организация диспетчерской службы на переходе десанта морем, контроль за его движением дали возможность командиру сил высадки обнаружить, что движение десанта совершается с опозданием на 40 минут. В соответствии с этим он с разрешения командующего силами в операции изменил время высадки десанта, и новое время «Ч» было сообщено всем участвующим в операции силам. Как видим, было обеспечено должное взаимодействие между десантными отрядами и действиями авиации и артиллерии.

Наиболее полно вопросы взаимодействия были отработаны в Новороссийской (1943), Аккерманской (1944) десантных операциях, в операции «Вест» (1944) и др.[691] Вместе с тем организация взаимодействия в ряде операций имела существенные недостатки. Так, например, в Тулоксинской десантной операции (1944) истребительная авиация, выделенная для прикрытия десанта в районе высадки, не была подчинена командующему операцией, в связи с чем в нужный момент прикрытие десанта с воздуха отсутствовало, в результате 14 самолетов противника нанесли безнаказанный бомбовый удар по десантным отрядам в районе их развертывания.[692] Из-за недостаточно четкого взаимодействия не полностью решила авиация свои задачи и по подавлению противодесантной обороны, а также по прикрытию с воздуха десантов в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции (в районе Эльтигена в 1943 г., в районе мыса Тархан в январе 1944 г.),[693] где противнику удалось сорвать высадку наших десантов исключительно вследствие плохой организации взаимодействия между авиацией, кораблями и береговой артиллерией.

Изучение проблемы позволяет отметить, что сравнительно малая угроза десантным отрядам со стороны сил флота противника значительно упрощала решение задач их прикрытия и непосредственного охранения. Поэтому переход десантных отрядов морем в ряде случаев осуществлялся без фактического выделения специальных отрядов прикрытия, хотя последние и планировались.

Так, в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) для прикрытия высадки 3-й десантной группы (18-я армия) планировалось сформировать отряд прикрытия.[694] Фактически высадка 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) прикрывалась двумя дозорами – у мыса Опук (5 ТКА) и у мыса Такиль (2 ТКА).[695] Для прикрытия перехода десантных отрядов в Таманской десантной операции (1943) был выделен дозор в составе трех групп по четыре торпедных катера в каждой группе,[696] а в Лане-Мехикоормской операции (1944) – четырех бронекатеров и штурмовой авиации 13-й ВА (командующий генерал-лейтенант С. Д. Рыбальченко).[697]

При проведении десантных действий Северным флотом (командующий адмирал А. Г. Головко) осуществлялось прикрытие десантов с моря: ближнее – патрулированием эсминцев на Кильдинском плесе, дальнее – подводными лодками и авиацией на всю глубину базирования надводных кораблей и авиации противника.[698] Во всех случаях противник противодействия десантным действиям с моря не оказывал. В Курильской десантной операции (1945) также отсутствовал отряд прикрытия.[699] Прикрытие перехода десантного отряда с моря было возложено на два торпедных катера и подводную лодку Л-8 (командир капитан 3-го ранга В. В. Судейко).[700] Десантные отряды следовали в районы высадки в установленных походных порядках и ордерах, предусматривавших все виды обороны, главным образом противовоздушную.

В ходе войны наши флоты и флотилии получили практику обеспечения перехода десантных отрядов главным образом на короткие расстояния, не превышающие ночного перехода от района посадки до района высадки. Наибольшая продолжительность перехода имела место при высадке десанта в Феодосию (расстояние до Новороссийска – 110 миль, а до Туапсе – 168 миль). Время в пути отряда корабельной поддержки составило 8 часов 45 минут, первого отряда транспортов – 25 часов, второго отряда транспортов – 34 часа 30 минут.[701] Но для катеров переход на участке Мурманск – Большая Западная Лица (62–65 миль) уже был значительным, а для мелких несамоходных высадочных средств трудным было преодоление Керченского пролива на буксире у судов, особенно в штормовую погоду.[702]

Таким образом, опыт войны показал, что местом встречи десантных отрядов обычно являлся район высадки. Значительное внимание уделялось скрытности перехода десантных отрядов. Успешность высадки десанта во многом зависела от успешности перехода десантных отрядов морем. Во всех десантных операциях Великой Отечественной и советско-японской войн переход был осуществлен успешно. Как правило, стремились совершить переход в темное время суток, чтобы избежать противодействия противника в море. Переход десантных отрядов облегчался близостью пунктов посадки от пунктов высадки. В ходе войны было несколько случаев опоздания десантных отрядов к пунктам высадки и срыва высадки в отдельных пунктах из-за плохой организации перехода, что пагубно отражалось на действиях всего десанта.

Своевременный и скрытный переход десантных отрядов создавал благоприятные условия для высадки десанта.

В ходе Великой Отечественной войны, особенно во втором и третьем ее периодах, была в основном отработана система боевых действий сил, осуществлявших высадку десантов в ходе десантных операций. Эти действия начинались с нанесения предварительных ударов по группировкам противника, осуществлявшим противодесантную оборону, а также по его кораблям и авиации, которые противник мог использовать для противодействия нашим силам при высадке десанта. Наиболее полно предварительные удары по противодесантной обороне противника были нанесены в ходе высадки десанта на острова Бьеркского архипелага.

Особое внимание уделялось мерам предварительного обеспечения высадки десанта, направленным на отвлечение, ослабление и уничтожение сил противника, могущих ей противодействовать. С этой целью выполнялись следующие мероприятия: в море заблаговременно развертывалось максимальное число, с учетом резерва, подводных лодок и торпедных катеров, усиливавших воздействие по коммуникациям противника, приводившее к усилению эскорта конвоев; авиация усиливала удары по ближайшим аэродромам, судам в базах и портах, а также по конвоям противника; разведка развертывалась не только на глубину десантной операции, но и на оперативный радиус самолетов-разведчиков, выявляя диспозицию кораблей и авиации противника на всем театре, а также боевые порядки сухопутных войск и их резервы.[703] В ходе Новороссийской десантной операции 50 орудий калибра 152 и 203 миллиметра в течение 15 суток методически артиллерийским огнем осуществляли предварительное уничтожение оборонительных сооружений противника.[704] Перед высадкой десантов Тихоокеанского флота (командующий адмирал И. С. Юмашев) в порты Северной Кореи в августе 1945 г. авиация и торпедные катера флота также наносили предварительные удары па силам противника в этих портах.[705]

Опыт войны показал, что бой за высадку в десантных операциях велся специально созданным соединением флота (флотилии) – силами высадки во взаимодействии с соединениями и частями сухопутных войск и авиации с целью прорыва противодесантной обороны, уничтожения обороняющихся сил противника и захвата плацдарма на берегу. Он включал проведение артиллерийской и авиационной подготовки; проделывание проходов в противодесантных заграждениях в воде и на берегу; высадку передовых отрядов и главных сил морского десанта, создание базы высадки, боевые действия по уничтожению противника, оказывающего сопротивление, оборону сил в районе высадки от ударов с моря и огневую поддержку десанта на берегу. Хронологические рамки завершающих этапов десантных операций показаны в приложении 24.

Высадка десанта производилась в основном на необорудованное побережье, занятое противником, а иногда в порт противника (Феодосия, Новороссийск, Керчь, Лиинахамари, Сейсин) или одновременно на побережье и в порт: Керченско-Феодосийская десантная операция, операция «Вест».

Бой за высадку начинался с отражения ударов противника на переходе морем, тактического развертывания сил высадки для построения боевого порядка и заканчивался высадкой войск десанта на берег. Продолжительность этапов боя за высадку в десантных операциях показана в приложении 25.

В связи с тем что в наших предвоенных документах совершенно отсутствовали определение сущности боя за высадку и рекомендации по его организации и ведению, в первом периоде войны высадка многих десантов осуществлялась неорганизованно и с большими потерями.[706] Это характерно и для Керченско-Феодосийской десантной операции.

Трудность высадки десанта заключалась в прорыве противодесантной обороны противника. Главная полоса ПДО противника не могла быть такой же плотной и глубокой, как главная полоса оборонительного рубежа на суше, так как протяженность побережья большая и одинаково укрепить его нельзя. Хорошо укрепленными обычно являлись места, во всех отношениях удобные для высадки десанта, как ведущие в обход важных объектов (пляж у поселка Южная Озерейка на Таманском побережье), а также порты Новороссийск и Керчь, остров Бьерке Бьеркского архипелага, остров Шумшу Курильской гряды и др. Состав сил и средств противодесантной обороны противника показан в приложении 26.

В зависимости от обстановки, места высадки, а также средств и сил, привлеченных для десантной операции, прорыв ПДО противника осуществлялся следующими способами: высадкой десанта при полной тактической внезапности для противника; предварительным разрушением ПДО путем нанесения мощного артиллерийского и авиационного удара, предваряющего высадку десанта; прорывом боевых кораблей прямо в порт с одновременным подавлением своим огнем обороны противника и высадкой десанта.

Бой за высадку десанта в большинстве операций начинался с тактического развертывания отрядов кораблей, транспортных и высадочных средств. В зависимости от обстановки оно производилось на различных расстояниях от побережья, на котором планировалась высадка. Наиболее благоприятные условия для высадки создавались, если тактическое развертывание производилось за пределами дальности стрельбы береговой и полевой артиллерии противника (около 100 кабельтовых).

Часто тактическое развертывание заключалось в перемене курса и изменении скорости хода, несложных перестроениях из походного в боевой ордер или из кильватерной колонны в строй фронта. Так, в Керченско-Феодосийской десантной операции в 3 часа 5 минут 29 декабря 1941 г. отряды корабельной поддержки и высадочных средств подошли к Феодосии. Отряд корабельной поддержки (командир капитан 1-го ранга В. А. Андреев) перестроился из походного в боевой ордер и принял строй кильватера.[707] Крейсера и эсминцы вышли на боевой курс, а отряд высадочных средств (командир капитан-лейтенант А. П. Иванов), шедший в двух колоннах на траверзе крейсеров, уменьшил ход, перестроился в кильватер отряду корабельной поддержки и приготовился к прорыву в порт.[708] Как видим, в первом периоде войны тактическое развертывание не было четко выраженным в связи с высадкой в темное время суток, совмещением функций транспортных и поддерживающих сил одними и теми же кораблями.

Во втором и третьем периодах войны тактическое развертывание стало более выраженным. В Тулоксинской десантной операции в 0 часов 25 минут 23 июня 1944 г. первый десантный отряд достиг точки развертывания для высадки. Канонерские лодки начали занимать предусмотренные планом огневые позиции. Остальные боевые корабли и катера, транспорты и высадочные средства также осуществили перестроение. Около 4 часов они начали движение к месту высадки.[709] Впереди десантного отряда, в первой линии строем фронта следовали катера МО. На флангах этого строя шли бронекатера. Во второй линии шли катера ЗИС, в третьей – катер КМ и мотоботы, в четвертой – одинарные и спаренные тендеры.[710]

Преодоление противодесантной обороны противника и успех высадки десанта на берег во многом зависели от эффективности артиллерийской и авиационной подготовки. С целью достижения скрытности в некоторых операциях десанты высаживались вообще без артиллерийской и авиационной подготовки.

К сожалению, в тех случаях, когда артиллерийская и авиационная подготовка предусматривалась, она часто была слабой и не решала полностью своих задач. Слабость артиллерийской и авиационной подготовки (ограниченная по времени и количеству выпущенных снарядов, стрельба по площади) достаточно полно проявилась при высадке десантов в Феодосию, Южную Озерейку, на остров Шумшу.

Артиллерийская подготовка по порту и городу Феодосия в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции продолжалась 18 минут. В 3 часа 50 минут 29 декабря 1941 г. при подходе к порту два крейсера и три эсминца неожиданно для противника открыли огонь главным калибром по причалам, железнодорожной станции, батареям и другим его объектам. В ходе артиллерийской подготовки было израсходовано 132 снаряда 100–180-мм и 320 снарядов 45-мм калибра, то есть в среднем 26 снарядов в минуту.[711] Авиационная подготовка отсутствовала. Очевидно, что этим количеством снарядов мощная артиллерийская подготовка, предусмотренная планом, не была осуществлена и противник деморализован не был, так как к моменту начала высадки все его артиллерийские и минометные средства были боеспособны и их пришлось подавлять в ходе высадки передового отряда десанта. Командир эсминца «Незаможник» капитан-лейтенант П. А. Бобровников в своем боевом донесении эту артиллерийскую подготовку назвал «побудкой» противника.[712]

Артиллерийская подготовка в Южно-Озерейской десантной операции продолжалась 34 минуты. В 2 часа 31 минуту 4 февраля 1943 г. эсминец «Беспощадный» (командир капитан 3-го ранга В. А. Пархоменко) начал стрельбу осветительными снарядами, удачно осветил береговую черту в районе пляжа в Южной Озерейке и тем самым дал возможность кораблям отряда прикрытия операции с моря (отряда огневого содействия) в составе двух крейсеров, лидера и двух эсминцев вести сравнительно точную стрельбу и наблюдать за ее результатами. Всего кораблями было выпущено 2011 снарядов, в том числе по месту высадки десанта и селению Южная Озерейка 1593.[713] Вследствие невылета корректировочной авиации стрельба велась без корректировки, по площади. Кроме того, некоторые корабли допустили значительные ошибки в определении своего места. Поэтому лидер «Харьков» (командир капитан 2-го ранга П. А. Мельников) обстреливал не ту площадь, где находились определенные ему планом операции цели, а площадь, удаленную от них на 12 кабельтовых. Аналогичную стрельбу выполнил эсминец «Сообразительный» (командир капитан 3-го ранга С. С. Ворков).[714] Авиационная подготовка была более успешной. Во время артиллерийской и авиационной подготовки, движения кораблей и катеров к берегу противник ничем не выдавал своего присутствия. Но как только катера подошли к берегу, он открыл сильный минометный огонь по пляжу и урезу воды. Одновременно его артиллерия и пулеметы вели ожесточенный огонь из дотов.[715] Следовательно, эффективность артиллерийской и авиационной подготовки в Южно-Озерейской десантной операции была низкой.

Особенностью артиллерийской подготовки при высадке десанта в Судак было участие в ней линкора «Парижская коммуна» (командир капитан 1-го ранга Ф. И. Кравченко). После мощного артиллерийского удара высадка десанта была произведена успешно и без потерь.[716]

Во втором и третьем периоде войны высадке десантов предшествовала артиллерийская и авиационная подготовка, перераставшая в ряде случаев в артиллерийское и авиационное наступление, которым сопровождались действия десанта на берегу до выполнения им поставленной задачи (Новороссийская десантная операция). Теория такого наступления была разработана уже в ходе войны и успешно применялась сухопутными войсками при прорыве обороны противника. Для поддержки десантов использовались авиация флота и фронта, артиллерия кораблей и десантных судов, а когда позволяла обстановка – береговая и полевая артиллерия и минометные части. Нередко привлекалась и артиллерия десантных войск. Тем не менее артиллерийская и авиационная подготовка не всегда приводила к существенному ослаблению сил противника в районе высадки. Из-за опасения потери внезапности высадки не получили должного развития способы предварительного подавления ПДО. Интенсивность артподготовки была все еще недостаточной как по продолжительности, так и по количеству выпущенных снарядов.

В Новороссийской, Керченско-Эльтигенской, Аккерманской и Курильской десантных операциях в артиллерийской поддержке принимала активное участие береговая артиллерия. Артиллерийское обеспечение Новороссийской десантной операции заключалось в следующем: артиллерия, обеспечивающая подход и высадку десанта, состояла из 220 орудий (преимущественно 152-мм, 130-мм и 122-мм калибра) и была разделена на три подгруппы: первая подгруппа в составе 68 орудий обеспечивала подход и высадку первого десантного отряда (плотность 18 орудий на 1 километр фронта); вторая подгруппа в составе 47 орудий обеспечивала второй десантный отряд (плотность 32 орудия на 1 километр фронта); третья подгруппа в составе 105 орудий поддерживала третий десантный отряд (плотность 40 орудий на 1 километр фронта).[717] Кроме этого, в артиллерийской подготовке на участках прорыва 18-й армии приняли участие 227 установок реактивной артиллерии.

Вся артиллерия была в готовности к открытию огня по заранее указанным и пристрелянным целям. В 2 часа 44 минуты 10 сентября 1943 г., в момент, когда все десантные средства подошли к линии тактического развертывания и приготовились к прорыву в порт, вся артиллерия (в том числе и реактивная) в соответствии с плановой таблицей и схемой открыла сильный огонь (артогонь № 1). Через 15 минут, точно по плану, огонь был перенесен в глубину (артогонь № 2). В 3 часа 17 минут артогонь № 2 был прекращен, после чего артиллерия переключилась на контрбатарейную борьбу и уничтожение огневых точек противника. Всего в период боя за высадку артиллерией было выпущено 8354 снаряда, что составляет в среднем 470 снарядов на 0,1 квадратного километра на первом рубеже и около 250 снарядов на втором. Кроме того, реактивной артиллерией в это же время было выпущено 3363 снаряда.[718] Авиация произвела 76 самолето-вылетов и сбросила 175 бомб и 36 реактивных снарядов.[719] В результате после такой мощной артиллерийской подготовки второй и третий десантные отряды, а также первая группа первого отряда произвели высадку в течение 20–30 минут при сравнительно незначительных потерях.[720]

В Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) основными средствами обеспечения высадки десантов являлись полевая и береговая артиллерия, а также морская и фронтовая авиация. 18-я (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-я (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) армии имели 667 орудий и 90 установок реактивной артиллерии (в том числе 55 орудий береговой артиллерии Черноморского флота), перекрывавшие своим огнем Керченский пролив.[721] Артиллерийская подготовка при высадке десанта 18-й армии в районе Эльтигена продолжалась 15 минут, за которые 247 орудий израсходовали 8334 снаряда.[722] Артиллерийское обеспечение эльтигенской десантной группы, занимавшей ограниченный, простреливаемый всеми видами оружия плацдарм (3 километра по фронту и 1,5 километра в глубину), было возложено только на 55 орудий береговой артиллерии флота. Это ослабление артиллерийского обеспечения эльтигенской группы значительно снизило сопротивляемость десанта 18-й армии, который вел непрерывные тяжелые бои в течение 40 суток с превосходящими силами противника.[723] В артиллерийской подготовке 56-й армии, продолжавшейся 23 минуты, участвовало 420 орудий и 2 полка реактивной артиллерии. В ней также участвовала артиллерия 18-й армии, приданная для усиления 56-й армии.[724] Высадку передового отряда 2-й десантной группы поддерживали около 200 орудий и полк реактивной артиллерии 56-й армии. Авиация 4-й ВА (командующий генерал-лейтенант К. А. Вершинин) подавляла объекты обороны противника в районе высадки (Опасная – Рыбный Промысел).[725] Система огня противника была подавлена только частично.

В ходе высадки десантов в Таманской десантной операции (1943) дозорная завеса в составе трех групп катеров отразила атаку торпедных катеров противника, пытавшихся прорваться к месту высадки. Артиллерийские катера залпами реактивных снарядов накрыли два ТКА противника, остальные четыре ТКА отошли курсом на Феодосию.[726] Авиация успешно прикрывала и поддерживала высадку десантов. Только в первый день высадки (25 сентября 1943 г.) она нанесла пять групповых ударов (24 штурмовика с прикрытием 25 истребителями) по противнику, прикрывая десантные войска на берегу и плавсредства на переходе морем.[727]

В Аккерманской десантной операции (1944) в целях достижения тактической внезапности артиллерийская подготовка высадки десанта не проводилась. Обнаружив десант в 100–200 метрах от своего берега, противник открыл сильный артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь. Береговая артиллерия Дунайской военной флотилии (26 орудий) открыла огонь по заранее пристрелянным целям и подавила вражеские огневые точки в прибрежной полосе на участках высадки десанта.[728]

Как видим, отсутствие артиллерийской и авиационной подготовки в районах, где противник не успел организовать противодесантную оборону, позволяло достичь внезапности высадки, которая обеспечивала полный успех. В районах с сильной противодесантной обороной отказ от артиллерийской и авиационной подготовки являлся причиной больших потерь десантников из-за сильного противодействия противника.

Опыт войны подтверждает, что никакая артиллерийская и авиационная подготовка не в состоянии уничтожить все силы противника, а может лишь нейтрализовать его на достаточно долгий период времени и тем самым дать возможность вести бой за высадку десанта на близких дистанциях с надеждой на успех. Поэтому части первого броска сразу после высадки на берег должны были действовать стремительно, пока противник не успел еще оценить обстановку и оказать сильное сопротивление. Так, в Керченско-Феодо-сийской десантной операции (1941) прорыв сторожевых катеров со штурмовым отрядом в порт Феодосии занял несколько минут. Установив, что ворота порта открыты, они подали сигнал: «Вход в гавань свободен».

«Мы ждали этого сигнала на мостике „Красного Кавказа“ всего лишь восемь минут, – вспоминает командир отряда высадки „А“ капитан 1-го ранга Н. Е. Басистый. – Но какими они показались долгими!»[729] Эти восемь минут, потребовавшиеся для того, чтобы высадить штурмовые группы, очистить молы и причалы от противника, решили успех боя за высадку десанта в порт Феодосии. Сторожевыми катерами было высажено 142 человека штурмового отряда. Высадившись внезапно, сразу же после артиллерийской подготовки, штурмовые группы отряда быстро захватили волнолом, а затем южную часть мола. Несмотря на свою малочисленность и плотный артиллерийский огонь противника, штурмовой отряд занял часть порта, обеспечив тем самым подход к причалам боевых кораблей с передовым отрядом десанта.

В 4 часа 30 минут три эсминца и тральщик последовательно прорвались в гавань, преодолевая сильный огонь противника, ошвартовались к стенкам порта и высадили к 7 часам части передового отряда непосредственно на мол и причалы. Крейсер «Красный Крым» (командир капитан 2-го ранга А. И. Зубков) к 9 часам 15 минутам высадил десант с помощью высадочных средств, а крейсер «Красный Кавказ» (командир капитан 1-го ранга А. М. Гущин), ошвартовавшись к молу, к 8 часам высадил десант прямо на мол.[730]

Высадка передового отряда производилась под интенсивным артиллерийско-минометным огнем противника, который усилился с наступлением светлого времени. Боевые корабли в ходе высадки передового отряда десанта огнем своих орудий подавляли цели противника, препятствующие высадке, и отражали атаки его авиации, которая в течение дня сделала 240 самолето-пролетов.[731] Высадка передового отряда продолжалась 7 часов 30 минут и закончилась в основном в 11 часов 30 минут 29 декабря. Передовой отряд, овладев на рассвете 29 декабря портом Феодосии, весь день вел в городе уличные бои. К исходу дня Феодосия была освобождена от войск противника, были также захвачены и прилегавшие к городу высоты. Это обеспечило высадку в порту главных сил десанта 44-й армии (командующий генерал-майор А. Н. Первушин).

Бой за высадку десанта в районе Феодосии в целом завершился успешно, вместе с тем он имел ряд существенных недостатков, а именно: малоэффективная артиллерийская подготовка плацдарма высадки, недостаточная артиллерийская и авиационная поддержка десантных войск, слабое прикрытие авиацией района высадки, плохое взаимодействие десантных войск с силами поддержки.

В этой же операции высадка десантов 51-й армии (командующий генерал-лейтенант В. Н. Львов) на северное и восточное побережье Керченского полуострова проводилась неорганизованно и с большими потерями. Бой за высадку десанта велся в основном в условиях светлого времени, без предварительного подавления противодесантной обороны противника, при крайне слабой артиллерийской и авиационной поддержке и при отсутствии прикрытия с воздуха. Плохая организация десантной операции и вышеперечисленные условия боя за высадку десанта привели к неорганизованности в действиях сил в бою, а в отдельных случаях – к отказу от высадки войск в назначенных районах.[732] В ряде пунктов (мыс Тархан, Камыш-Бурун, Эльтиген) десантные войска попадали под удары авиации и артиллерии противника и несли серьезные потери. Так, у мыса Тархан потеряли 450 человек.[733] Высаживаясь прямо в ледяную воду, десантники выходили на берег ослабленными и не могли развивать наступление. Низкие темпы высадки (у мыса Тархан за 5 часов было высажено 18 человек)[734] не позволяли наращивать необходимое превосходство в силах и средствах над противником, поэтому десантники захватывали лишь небольшие плацдармы на берегу (в Старом Карантине высадили 55 человек, а в районе Эльтигена – всего 19),[735] не обеспечивавшие высадку главных сил десанта. В целом ширина фронта высадки в Керченско-Феодосийской десантной операции составляла 250 километров.[736]

Сильная противодесантная оборона в Южной Озерейке, а также ряд ошибок, допущенных в ходе боя за высадку на главном направлении в Южно-Озерейской десантной операции, явились причиной его неудачи. В 3 часа 35 минут 4 февраля 1943 г. отряд высадки подошел к запланированному пункту высадки (пляж вблизи Южной Озерейки) и под ожесточенным огнем противника высадил 200 человек штурмового отряда.[737] Хорошо подобранный и натренированный личный состав штурмового отряда быстро сошел на берег и начал бой за высадку десанта. Катера с подходом к берегу, как только противник начал их обстреливать, открыли огонь реактивными снарядами, 45-мм пушками и пулеметами. Но эффективность их огня была низкой, так как на переднем крае противник действовал из оставшихся неподавленными ДОТов и ДЗОТов, а главное – потому, что поражал суда и войска минометным огнем по заранее пристрелянной площади у уреза воды с обратных скатов прибрежных высот.

Около 4 часов к берегу подошли все три болиндера с буксирами и начали высадку передового отряда. Два болиндера (№ 2 и 4) от прямых попаданий снарядов и мин загорелись. Болиндер № 6 сразу же стал разгружаться. При подходе к берегу танки уже были заведены, экипажи сидели в машинах, и поэтому, когда противник открыл огонь по десантникам, стоящие на болиндере впереди танки открыли ответный огонь по его огневым точкам.[738] Высаженные с катеров и болиндеров около 900 десантников и часть танков не сумели преодолеть противодесантную оборону на пляже и уничтожить огневые точки.[739] Неоднократные попытки трех канонерских лодок подойти к берегу и высадить оставшуюся часть первого броска десанта оказались неудачными.

К утру сопротивление противника не ослабело, боя на берегу не наблюдалось. Но попытки кораблей подойти к берегу встречались мощным огнем. Поэтому командир высадки считал, что высаженные части десанта оказались не в состоянии сломить оборону противника на побережье и на горах, а просочились в глубь обороны. Учитывая это, а также наступающий рассвет, командир высадки донес обстановку командующему флотом и в 6 часов 20 минут принял решение отходить, о чем отдал приказание всем кораблям.[740]

Противник, не изменяя своей тактики и не обращая внимания на другие корабли, вел огонь только по подходящим непосредственно к берегу кораблям с десантом.[741] Ему удалось в ходе боя за высадку уничтожить все три болиндера, катер, четыре баркаса, два сейнера и буксир. Получили повреждения: все три канонерские лодки, два буксира и два катера.[742]

В ходе Южно-Озерейской десантной операции только малые корабли смогли стремительно подойти к берегу и высадить подразделения десанта. Большие корабли даже ночью из-за ожесточенного артиллерийско-минометного огня оказались не в состоянии осуществить пересадку войск на специальные высадочные средства, доставленные буксирами к пункту высадки.[743] Две канонерские лодки, найдя удобное для высадки десанта место (западнее пляжа у крутого обрыва горы Абрау), в 6 часов 22 минуты начали высадку. Высадка происходила при незначительном противодействии противника и при своевременном оповещении об этом командира высадки и остальных кораблей могла бы коренным образом изменить ход боя за высадку десанта и исход всей операции в целом.

Всего в районе Южная Озерейка было высажено 1427 десантников и 16 танков.[744] Десантники вместо того, чтобы уничтожить минометы с обратных скатов сопок у пункта высадки и захватить его, развернули наступление на Южную Озерейку. Решив ближайшую задачу (захват Южной Озерейки), десантники оказались отрезанными от базы высадки и были разгромлены.

Считая, что высаженные части десанта оказались не в состоянии обеспечить высадку основных сил десанта, командир высадки принял решение о прекращении операции и возвращении в базу и сообщил об этом в 6 часов 23 минуты командующему операцией.[745] Выброшенный в 0 часов 45 минут 4 февраля воздушный десант (57 парашютистов) в районе Васильевска – Глебовка в основном задание выполнил. Из его состава вернулся 41 человек.[746]

Наиболее успешно преодоление сильной противодесантной обороны противника в ходе боя за высадку было осуществлено в Новороссийской десантной операции (1943). С началом артиллерийской подготовки боевые катера отряда обеспечения высадки устремились к предусмотренным планом объектам атаки. Катера группы прорыва первыми атаковали торпедами молы и огневые точки на них и высадили на молы штурмовые группы. Три катера этой группы с командами подрывников быстро уничтожили боно-тросовые заграждения в воротах порта. Одновременно катера группы атаки берега торпедировали назначенные объекты на побережье вне порта. По сигналу «проход открыт» в порт ворвались катера группы атаки порта и торпедировали огневые точки на причалах и берегу внутри порта.

Под сильным огнем противника катера всех трех групп отряда обеспечения выполнили свои задачи и, пропустив в гавань катера с десантом, направились в Геленджик. Всего ими по берегу, молам и причалам было выпущено 46 торпед, из которых восемь не взорвались. Взрывами торпед было разрушено до 30 дотов и дзотов противника, что в определенной степени ослабило противодесантную оборону противника и облегчило высадку десанта.[747] Проделать взрывами торпед дополнительные проходы в защитных молах порта, как предусматривалось планом операции, не удалось.

Несмотря на сильный артиллерийский, минометный и ружейно-пулеметный огонь, корабли всех трех десантных отрядов прорвались в порт, достигли своих пунктов высадки и начали высадку первого эшелона десанта. Высадка в основном была произведена успешно. В течение первого часа было высажено более 4200 человек с вооружением.[748] Первая группа первого отряда, второй и третий отряд высадку закончили в течение 20–30 минут.[749] Потери убитыми и ранеными при высадке войск первого эшелона десанта составили всего около 250 человек.[750]

Более упорно шли бои за высадку десантов 18-й (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-й (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) армий в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции. Около 4 часов 50 минут 1 ноября 1943 г. началась высадка первого броска десантных войск на вспомогательном направлении в районе Эльтигена. Она чрезвычайно осложнялась не только ожесточенным противодействием противника, но сильным накатом и прибрежным баром у Эльтигена.[751] В результате в первую ночь операции в 3-й группе высадки из 121 катера, баркаса и десантного бота погибло 37 (20 – от огня с берега, 6 – от мин и 11 – от шторма) и повреждено 29.[752] Высадка десанта и выгрузка техники не прекращалась даже при ураганном огне противника. Так, например, десантный бот № 10 (старшина 1-й статьи Елизаров), непрерывно обстреливаемый пулеметным и минометным огнем и забрасываемый гранатами, подошел к берегу и высадил подразделение 386-го обмп (командир майор Н. А. Беляков). Матросы команды бота ловили летевшие на него неприятельские гранаты руками, бросая их назад в противника. Десантники шли в атаку прямо с борта бота, преодолевая проволочные заграждения в воде и на берегу.

В течение первой ночи операции в районе Эльтиген – коммуна «Инициатива» было высажено 2964 десантника, 18 противотанковых пушек, 15 минометов и 19,5 тонны боеприпасов.[753] В связи с тем что 7-й и 5-й отряды не выгрузили 12 76-мм орудий и 35 тонн боеприпасов, их отсутствие ослабило десантные войска и оказало отрицательное влияние на последующий ход боевых действий.[754] Из-за не состоявшейся вследствие тяжелых штормовых условий одновременной высадки десантных войск всех трех десантных групп противник перебросил все наличные резервы своих войск и предпринял ряд ожесточенных атак пехотой и танками. Десант стойко удерживал захваченный плацдарм.

К 23 часам 2 ноября отряды высадочных средств высадили штурмовые отряды 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) в районе Глейки – Жуковка на главном (Керченском) направлении. К 0 часам 30 минутам 3 ноября высадка передового отряда 1-й десантной группы была закончена. Всего было высажено 2274 десантника и доставлено 9 орудий.[755] В 4 часа 35 минут была закончена высадка передового отряда 2-й десантной группы на участке Опасная – Рыбный Промысел. Корабли обоих отрядов, возвратившись к причалам косы Чушка, приняли оставшиеся войска 2-й десантной группы и к 7 часам 30 минутам вторично произвели успешную высадку его на том же участке. Этим завершилась высадка второго эшелона войск 56-й армии (55-я гв. сд).[756] Успешно преодолев сопротивление противника, десант 56-й армии (командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) к 8 часам захватил плацдарм. Высаженный ранее десант 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) отвлек значительную часть резервных сил противника и облегчил этим действия десантных войск 56-й армии.

В лучшую сторону выделялась организация и осуществление поддержки десанта на берегу. Отработанная система взаимодействия с кораблями, артиллерией и авиацией обеспечивала успешное ведение боя на плацдарме. Для поддержки десанта в Новороссийской десантной операции только береговая артиллерия провела 747 стрельб с общим расходом 19 594 снаряда (76–152 миллиметра), в результате которых была уничтожена значительная часть бронетехники противника, 309 раз подавлялись его батареи. Не без помощи артиллерии десант отразил 14 контратак.[757] Авиация в ходе операции произвела 1600 самолето-вылетов.[758]

Следовательно, во втором и третьем периодах войны бой за высадку десанта стал проводиться более организованно и успешно, несмотря на возросшее противодействие противника. Уже в Новороссийской десантной операции более тщательно была проведена артиллерийская и авиационная подготовка и поддержка десанта, умело уничтожено боно-тросовое заграждение при входе в гавань. Для уничтожения огневых точек, расположенных у берега и причалов, использовались торпеды с торпедных катеров.

Высадка десантных войск на всех трех участках осуществлялась одновременно, в высоких темпах, что обеспечило быстрый захват запланированных плацдармов. Успех боя за высадку десанта в порт Новороссийск был обеспечен также одновременным и успешным переходом в наступление войск 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе). Однако и этому бою присущи серьезные недостатки, а именно: потеря ориентировки и высадка отдельных десантных подразделений на других участках, стремление продвигаться в глубину обороны противника без закрепления базы высадки; отсутствие дублирующих средств связи десантных войск с командованием.[759]

Эти недостатки были устранены в ходе Тулоксинской десантной операции. Строго по плану в 6 часов 23 июня 1944 г. высадочные средства после артиллерийской и авиационной подготовки под прикрытием дымовых завес начали высадку передового отряда, которая была проведена в высоких темпах (в течение 25 минут), организованно и без потерь. С передовым отрядом высадились командир базы высадки, ее личный состав и два корректировочных поста. Передовой отряд десанта захватил небольшой плацдарм, наладил связь с поддерживающими кораблями, создал базу высадки. В 6 часов 45 минут начал высадку первый эшелон главных сил десанта. Закончив к 9 часам 25 минутам высадку, он овладел намеченным плацдармом, перерезал железнодорожную и шоссейную дороги и перешел к обороне. Фактически уже первый эшелон десанта выполнил ближайшую задачу.[760]

Успех десантной операции во многом зависел от своевременного развертывания базы высадки на плацдарме. Отработке именно этого вопроса уделялось пристальное внимание уже в период планирования и подготовки любой десантной операции. Сказался критический анализ предшествующего опыта. Как видим, по опыту ведения боя за высадку десанта в Новороссийской, Аккерманской и Тулоксинской десантных операциях была практически отработана организация базы высадки. Под базой высадки понимался участок берега, который в ходе боя за высадку оборудовался причалами, складами, пунктами связи и т. д. Руководство базой высадки осуществлял специально назначенный командир, имевший в своем подчинении группы: инженерную, гидрографическую, связи, комендантские (по числу участков или пунктов высадки), аварийно-спасательную и др. Личный состав базы высадки, высаживаясь с передовым отрядом, обеспечивал планомерную и быструю высадку главных сил десанта, хранение и распределение грузов, доставляемых для десанта, а также оборону базы высадки, для чего командиру базы придавались подразделения морской пехоты.

Так, в Тулоксинской десантной операции с первым броском высадился командир базы высадки, в распоряжении которого имелись три комендантских пункта, пост радиосвязи, два пункта медпомощи. Личный состав базы высадки, высадившись в 6 часов 15 минут 23 июня 1944 г., через 10 минут установил связь между командиром базы высадки, командующим операцией, командиром десантных войск и командиром высадки. Сразу же была организована комендантская служба, началось оборудование причалов и эвакуация раненых. Установив два временных причала для приема техники и грузов, личный состав базы высадки за период с 24 по 26 июня принял 4534 человека, 72 орудия, 135 тракторов и автомашин, около 600 тонн боеприпасов и различных грузов.[761]

В зависимости от наличия причалов в пунктах высадки, навигационной и гидрографической обстановки, а также от привлекаемых кораблей и высадочных средств высадка десантов осуществлялась следующими способами: «берег– берег», «берег – корабль – берег» и комбинированным способом.

Наиболее удобным был первый способ. Он не требовал пересадки частей десанта с транспортных судов и кораблей на высадочные средства. Десантники с берега садились на корабль и высаживались прямо на берег. Из-за отсутствия на флоте десантных судов специальной постройки он применялся, если в районе высадки имелись причалы, при высадке десанта в порт. При благоприятных условиях подхода к местам высадки десанты с катеров также высаживались этим способом. Поэтому, несмотря на отсутствие в ВМФ СССР в годы войны десантных судов специальной постройки, в большинстве десантных операций высадка десантов была осуществлена способом «берег – берег». В Керченско-Феодосийской, Южно-Озерейской и Тулоксинской десантных операциях способом «берег – берег» высаживался первый бросок, а основные силы десанта с кораблей и транспортов свозились на берег высадочными средствами, то есть высадка десанта осуществлялась комбинированным способом.

Отсутствие специальных десантных и высадочных средств создавало значительные трудности при высадке десантов на необорудованное побережье. Ограниченным был темп высадки десанта в районе мыса Пикшуев[762] Баренцева моря. 12-я брмп (командир полковник В. В. Рассохин) высаживалась в течение 3 часов (повышение темпа высадки в этой операции было достигнуто за счет высадки в нескольких пунктах и использования в качестве высадочных средств боевых катеров).

Даже в Феодосии, в условиях порта, высадка десантников прошла быстро, а выгрузка боевой техники и материальных средств, производившаяся вручную, продолжалась длительное время. Выгрузка первого эшелона заняла почти сутки, а второго эшелона – 12 часов и проходила в тяжелых условиях из-за обледенения палуб и причалов.[763] Возникли серьезные трудности в ходе выгрузки лошадей. Их заводили в деревянные клети и при помощи грузовых стрел выгружали на пирс. Всего было выгружено 1550 лошадей. Очень медленно вывозились грузы с причалов за пределы порта, и поэтому часть боеприпаса была уничтожена на причалах бомбами, сброшенными авиацией противника. Транспорты, корабли и причалы порта подвергались ее ударам из-за слабого прикрытия района высадки истребителями и недостаточной противовоздушной обороны, которая осуществлялась практически только зенитной артиллерией отряда корабельной поддержки. Авиации противника удалось потопить два советских транспорта и повредить ряд кораблей и судов.[764]

Для поддержки и усиления десанта в районе Феодосии выделялись 34 танка и около 300 автомашин.[765] Своевременная их выгрузка, то есть вместе с войсками первого эшелона, могла обеспечить достижение успеха по окружению группировки немецких войск на Керченском полуострове. К сожалению, выгрузка танков с не приспособленных для их перевозки транспортов в условиях противодействия авиации и артиллерии и продолжавшегося шторма затянулась. Поэтому танки вступили в бой с большим запозданием, разрозненно и не сыграли той роли, которую вполне могли выполнить как средство усиления и стремительного маневра. По этим же причинам задерживалась выгрузка артиллерии, крайне необходимой для поддержки войск и прикрытия их от ударов вражеской авиации. Задержалась и выгрузка автотранспорта, требовавшегося для обеспечения маневра войск, доставки продвигавшимся частям боезапаса и других грузов. Все упиралось в отсутствие десантных кораблей специальной постройки, способных перевозить и быстро выгружать одновременно с высадкой передовых отрядов десанта также и танки, артиллерию, автотранспорт.

Из-за медленной высадки первого эшелона и образовавшегося перерыва в выгрузке между эшелонами общая продолжительность высадки составила 57 часов 30 минут.[766] В дальнейшем, после высадки главных сил десанта, осуществлялась доставка войск, боеприпасов и снабжения соединений и частей 44-й и 51-й армий в порядке морских перевозок.

Высадка главных сил десанта в Южно-Озерейской десантной операции из-за сильного противодействия противника производилась на вспомогательном направлении ночами с 5 по 15 февраля 1943 г. комбинированным способом. Всего было высажено в районе Станички 17 208 десантников, 20 орудий, 74 миномета, 86 пулеметов, 550 тонн боезапаса и продовольствия.[767]

Нарушение принципов и правил погрузки техники и боезапаса на корабли и транспорты приводило к серьезным осложнениям в ходе боя за высадку десанта. Так, в Курильской десантной операции (1945) артиллерия десантных войск была погружена первой в трюмы десантных кораблей. Поэтому при высадке десанта ее смогли выгрузить только последней, и все это время десантные войска оказались без непосредственной артиллерийской поддержки в ходе боя за расширение плацдарма.[768] Учитывая, что противник имел абсолютное превосходство в танках и в условиях нелетной погоды отсутствовала авиационная поддержка, для десантных войск сложилась очень напряженная обстановка.[769]

В Тулоксинской десантной операции (1944) почти весь боезапас 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) был погружен на одну баржу, которая при подходе к месту высадки была уничтожена артиллерией противника.[770] Успешно захватив плацдарм, бригада оказалась без боезапаса, что сильно снизило ее боеспособность. Чтобы удержать захваченный плацдарм, командование Ладожской флотилии в кратчайшие сроки передало бригаде половину своего боезапаса.[771] Срочно была снята с фронта и переброшена на плацдарм 3-я брмп (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов).[772] Принятые меры спасли положение. В остальных десантных операциях высадка главных сил осуществлялась в более благоприятных условиях и гораздо быстрее.

Опыт войны показывает, что высадка главных сил в десантных операциях обычно производилась двумя эшелонами. Задачей первого эшелона являлось овладение плацдармом высадки, обеспечивающим развертывание всех сил десанта для решения поставленных задач. С высадкой вторых эшелонов действия десантных войск становились почти такими же, как и войск в полевых условиях. Последними высаживались тылы десанта. Они обеспечивали десантные войска всеми видами довольствия. Бой за высадку десанта заканчивался овладением плацдармом высадки и высадкой на него всех десантных войск. Количество высаженных сил и средств в ходе десантных операций показано в приложениях 27 и 28.

Пересадка войск с больших кораблей на высадочные средства и перевалка грузов занимали много времени, что затягивало сроки операции, вело к нарушению принципа внезапности и создавало выгодные условия противнику для нанесения ударов по десанту в этот крайне ответственный момент. В очень тяжелом положении оказывались отряды кораблей, когда пересадка войск и перевалка крупногабаритных грузов осуществлялась в условиях начинавшегося шторма. Это случилось, например, в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции (1941), когда пришлось с некоторых крупных кораблей перевозить войска и грузы при помощи высадочных средств под ударами артиллерии и авиации противника, господствовавшей в воздухе.[773] Успешное выполнение десантом задач, а следовательно, и достижение целей десантной операции во многом предопределялось организованностью и стремительностью высадки. Стремительная высадка на широком фронте позволяла в полной мере воспользоваться преимуществами внезапного удара подавляющими силами десанта и поддерживающих его сил по вражеской обороне, застигнутой врасплох. Противник, не зная наших планов, вынужден был располагать свои силы в наиболее вероятных пунктах высадки по всему побережью, а резервы в таких районах, которые позволяют быстро перебрасывать их в случае необходимости к местам высадки десантов. Следовательно, в начале высадки десант имел решительное превосходство в силах на направлении главного удара и благодаря этому до подхода вражеских резервов в кратчайшие сроки мог добиться успеха. Такая возможность превращалась в действительность при наличии достаточного количества современных десантных судов, а также мощной авиационной и корабельной поддержки.

Важнейшее значение в бою за высадку имело быстрое реагирование участвующих сил с моря и воздуха для оказания помощи десанту, ведущему бой на берегу, что зависело от: а) продуманной организации связи взаимодействия десанта с кораблями и авиацией; б) отработанности совместных действий десанта с кораблями и авиацией; в) гибкого управления боем.

Таким образом, опыт войны показал, что успех боя за высадку десанта обеспечивается завоеванием господства в воздухе в районе его проведения, правильным выбором времени начала боя, места высадки, выделением достаточных сил и средств для высадки, четким взаимодействием между ними в ходе боя за высадку. Успех высадки десанта также зависит от активности действий участвующих в бое сил, от темпов высадки, позволяющих обеспечить высадку десанта до того, как противник сумеет подтянуть к району боя резервы из глубины и с других, неатакованных участков ПДО.

Наиболее ответственным этапом десантной операции являлся бой за высадку десанта. Началом боя за высадку было начало тактического развертывания десанта, а окончанием – высадка тылов и техники на берег. В целях облегчения высадки на главном направлении практиковались высадки на вспомогательных направлениях и демонстрации.

Умело выполненный бой за высадку десанта являлся важнейшим условием успешных боевых действий по расширению плацдарма и решению главных задач десантной операции.

Завершающим этапом десантной операции являлось расширение плацдарма и решение главных задач на берегу. Опыт проведения десантных операций показал, что на этом этапе десантные войска и средства, питавшие десант, встречали наиболее сильное сопротивление противника и несли наибольшие потери. Создание перевеса сил в районе действий десанта с момента высадки его и до решения им главных задач на берегу было самой трудной и главной задачей десантной операции. Десантные войска с момента занятия плацдарма и закрепления на нем главных сил вели наступательные бои в соответствии с заранее разработанным планом десантной операции. Характер этих боев заключался в отражении контратак противника, стремившегося действовать по флангам десантных войск, с последующим стремительным наступлением наших войск, или в случае перевеса сил противника – переход к активной обороне захваченной территории и накапливанию сил (Керченско-Эльтигенская и Южно-Озерейская десантные операции, десант в районе мыса Пикшуев). Действия десантных войск, особенно включавших подразделения морской пехоты, по расширению плацдарма отличались стремительностью и решительностью. Уже передовые отряды, иногда даже штурмовые отряды (первые броски) начинали быстрое продвижение, используя элемент внезапности высадки и стараясь ошеломить противника. В основном такие действия, согласованные с успешным наступлением войск армии на фронте, давали хорошие результаты (операция «Вест», Аккерманская, Таманская и Тулоксинская десантные операции).[774]

Стремительность действий штурмового отряда в Феодосии (Керченско-Феодосийская десантная операция) также имела важные последствия: он не только полностью овладел портом, как намечалось планом, но и частью города, что создало благоприятные условия для высадки в порту главных сил десанта.

Действия десантов на берегу отличались большей организованностью, умелым использованием местности, стремительностью и решительностью. Сразу же после ночной высадки начиналось расширение плацдарма (Южно-Озерейская, Новороссийская, Таманская и Керченско-Эльтигенская десантные операции). Внезапность нападения вызывала поспешное отступление противника. Но как раз здесь и таилась опасность. Преследуя противника без закрепления плацдарма, десантники нередко попадали в окружение, лишались поддержки кораблей и подвоза подкреплений.

Задача маневра сухопутных сил через море заключается не только в том, чтобы перебросить силы с одного направления на другое, но, главное, в том, чтобы создать перевес сил на направлении действий десанта. Создание перевеса сил в районе действий десанта с момента высадки его и до решения им основной задачи на берегу есть самая трудная и главная задача десантной операции. Опыт проведенных операций показывает, что в этот период десантные войска и средства, питающие десант, встречают наиболее сильное сопротивление противника и обычно несут наибольшие потери. Десантные войска с момента занятия плацдарма и закрепления на нем главных сил ведут наступательные бои в соответствии с заранее разработанным планом боя. Характер этого боя по опыту наших десантных операций обычно заключался в отражении контратак противника, стремящегося действовать по флангам десантных войск, с последующим стремительным наступлением наших войск, или в случае перевеса сил противника – переход к активной обороне захваченной территории и накапливания сил.

Главное заключалось обычно в том, чтобы десант не потерял темпа в наступлении, не давал возможности противнику сосредоточить против себя превосходящие силы. Нерешительные действия десанта, высаженного в районе Эльтиген в октябре 1943 г., привели к тому, что он потерял темп наступления, все свои усилия затратил на удержание захваченного плацдарма и был фактически (кроме группы, прорвавшейся позже в район горы Митридат) разгромлен.[775]

В этот тяжелый период для десантных войск необходимо было иметь силы и средства, чтобы: надежно защищать морские коммуникации десанта; содействовать десанту артиллерийским огнем кораблей и авиацией; питать десант по воздуху в случае перерыва морских коммуникаций противником; эвакуировать раненых с плацдарма.

Следовательно, все это надо заранее было учитывать и планировать наличие определенного резерва в силах и средствах на случай непредвиденного изменения обстановки.

В десантных операциях иногда сказывалось отсутствие четкого управления разнородными силами и средствами. Не было единой штатной структуры, что вынуждало отдельных командиров действовать по своему усмотрению, зачастую в ущерб общему замыслу операции. Это наглядно проявилось в Южно-Озерейской десантной операции. Две мсбр, одна сбр, один адп, один иптап, один опб (всего 17 208 человек) требовали согласованных действий и твердого руководства, чего, к сожалению, на первом этапе не получилось.[776] Лишь создание на базе этих формирований двух стрелковых корпусов позволило исправить положение. Аналогичные трудности проявились и в Новороссийской десантной операции. Десантные войска состояли из одной мсбр, одного обмп, одного сп и полка войск НКВД (всего 6481 человек).[777] Сразу же возникли проблемы с управлением частями, организацией их взаимодействия и снабжения. Десант мог бы успешнее действовать, имея в своем составе одну полноценную (укомплектованную) дивизию или две мсбр.

В некоторых десантных операциях передовые отряды сразу же после высадки на берег устремлялись в глубь обороны противника, оставляя береговую черту без надлежащей обороны. Они не уделяли достаточного внимания организации плацдарма и закреплению на побережье, развертыванию базы высадки на захваченном плацдарме. Это использовал противник. Действуя с флангов, он почти беспрепятственно занимал побережье и таким образом отрезал десант или его передовые подразделения от берега, лишая связи с силами флота и возможности получать от них помощь, подкрепление и снабжение. Вследствие этого десант, как правило, попадал в окружение.

Так, в Южно-Озерейской десантной операции первый эшелон основного десанта (255-я мсбр и 563-й отб), который имел задачей захват плацдарма для высадки основных сил десанта, активно перешел в наступление. Преследуя отступавшего противника, десантники ворвались в Южную Озерейку, захватили ее и продолжили наступление на Глебовку. 5 февраля 1943 г. они с боем достигли Глебовки, но вследствие усилившегося сопротивления противника, больших потерь и недостатка боеприпасов дальше продвинуться не смогли. Фактически отряд оказался в окружении и был разгромлен. Пункт высадки 255-й мсбр (командир полковник А. С. Потапов) был снова занят противником.[778] Отсутствие связи с высаженной 255-й мсбр лишило командование возможности правильно оценить обстановку. По данным воздушной разведки, десант в течение дня 4 февраля вел бой в районе Озерейка – Глебовка. Поэтому находившиеся в Геленджике корабли десантного отряда получили приказание быть готовыми к повторной высадке десанта у Южной Озерейки в ночь с 4 на 5 февраля. Высадку предусматривалось осуществить при получении сведений об успешном действии ранее высаженной 255-й мсбр (командир полковник А. С. Потапов) и захвате ею плацдарма высадки.[779]

Совершенно очевидно, что если бы 255-я мсбр, захватив Южную Озерейку, совместно с танками 563-го отб нанесла удар с тыла по противодесантной обороне в районе пункта высадки (пляж в районе Южная Озерейка), то она полностью выполнила бы свою задачу. Возможно, успешная высадка десанта на главном направлении в ходе Южно-Озерейской десантной операции коренным образом изменила бы обстановку в районе Новороссийска.

В Новороссийской десантной операции 1-й отряд 255-й мсбр (командир полковник А. С. Потапов) в количестве 2139 человек[780] высадился непосредственно в месте расположения боевых порядков противника в районе от мыса Любви до корня Западного мола Цемесской бухты. Не очистив захваченный плацдарм от находившихся здесь групп автоматчиков противника и не уничтожив его действовавшие огневые средства, десант начал продвижение в глубь берега. В результате некоторые подразделения бригады оказались изолированными как от берега, так и друг от друга, в тылу и в боевых порядках бригады действовали огневые точки и группы автоматчиков противника.[781] Поэтому действия бригады были неорганизованными и неуправляемыми, пункт высадки был захвачен противником, второй эшелон бригады был встречен таким же ожесточенным огнем с берега, как и первый. По этой причине второй эшелон бригады был высажен в районе расположения 1339-го сп на Импортной пристани. Не получая подкреплений, боеприпасов и продовольствия, к исходу 10 сентября 1-й отряд бригады был разгромлен. Удалось выйти из окружения только двум группам (более 60 человек) отряда.[782]

В Керченско-Эльтигенской десантной операции высаженные части 318-й сд (командир полковник В. Ф. Гладков) и два батальона морской пехоты, поддержанные мощным огневым налетом артиллерии и авиации, в 5 часов 1 ноября 1943 г. преодолели сильное огневое сопротивление противника и минные поля и завязали напряженные бои за расширение плацдарма, захваченного между озерами Тобечикское и Чурубашское (в районе Эльтигена, южнее Керчи). Десантные войска при поддержке артиллерии и авиации успешно отразили в течение дня многочисленные контратаки противника. Так, одна из групп моряков 386-го обмп (командир майор Н. А. Беляков), захватившая противотанковый ров, в течение четырех часов непрерывного боя отразила 19 танковых атак.[783] В ночь с 1 на 2 ноября в район Эльтигена было дополнительно перевезено 3270 человек, 4 орудия, 9 минометов, 22,7 тонны боеприпасов и 2 тонны продовольствия. В результате высадка 318-й сд (первого эшелона войск 18-й армии) к утру 2 ноября была завершена. На плацдарме находилось около 6 тысяч десантников.[784] Командир 1339-го сп майор Д. С. Кавешников предложил командиру 318-й сд полковнику В. Ф. Гладкову во вторую же ночь, прочно удерживая захваченный плацдарм частью сил, прорвать оборону противника в направлении Багирова и нанести удар с тыла по Керчи одновременно с высадкой главных сил десанта (56-я армия, командующий генерал-лейтенант К. С. Мельник) севернее Керчи.[785] Однако полковник В. Ф. Гладков, выполняя приказы командующих 18-й армии и СевероКавказского фронта, не поддержал разумное предложение майора Д. С. Кавешникова. Нерешительные действия десанта привели к тому, что он потерял темп наступления, все свои усилия затратил на удержание захваченного плацдарма.

Блокировавшие район Эльтигена быстроходные десантные баржи (БДБ) противника в количестве до 70 единиц имели значительно превосходившие наши катера артиллерийское вооружение и бронирование. В целях противодействия блокаде десантных войск 18-й армии артиллерия, авиация и катера Черноморского флота провели: артиллерийские огневые налеты и массированные авиационные удары по кораблям противника в порту Камыш-Бурун на базу блокадных сил противника – порт Камыш-Бурун; набеговые действия с задачей уничтожения БДБ в районе Эльтигена и в порту Камыш-Бурун; две постановки минного заграждения.

Артиллерийский обстрел БДБ в порту Камыш-Бурун был проведен дважды – 19 ноября и 8 декабря, при этом было израсходовано 845 снарядов 100-, 122-и 130-мм калибра. Обстрел вели только береговые батареи.[786]

Авиация флота нанесла по быстроходным баржам противника четыре массированных удара. Первый удар 9 ноября – 127 самолетами, 20 ноября – 90 самолетами, третий удар 1 декабря – 92 самолетами и четвертый удар 5 декабря – 75 самолетами. Кроме них она произвела до 16 групповых налетов. Всего авиация флота произвела до 850 самолето-вылетов для нанесения ударов по кораблям противника в море и в порту Камыш-Бурун. Авиация 4-й ВА (до 300 штурмовиков и бомбардировщиков) к ударам по порту Камыш-Бурун привлекалась мало.[787]

Поиски и атаки БДБ в районе блокады производились нашими катерами ночью трижды: 16 ноября, 5 и 9 декабря. Предпринимались попытки уничтожения сил противника в базе торпедами и управляемым по радио катером со взрывчатым веществом. Было выставлено минное заграждение на подходах к Эльтигену в районе обычного маневрирования БДБ (две линии по 14 мин типа Р-1 в каждой).[788]

Все эти действия разнородных сил велись разрозненно и только эпизодически, не были взаимно увязаны междусобой и не развивали успеха предыдущих действий, а только частично дополняли друг друга. Несмотря на то что, по данным штаба 3-й группы высадки и штаба ВВС ЧФ, было уничтожено 32 БДБ,[789] в целом все эти мероприятия оказались малоэффективными. И прежде всего потому, что БДБ противника превосходили советские катера в скорости хода и артиллерийском вооружении. Применение же торпед по мелкосидящим кораблям оказалось безрезультатным. Авиация ночью практически бездействовала, а большая минная опасность затрудняла использовать в этом районе эсминцы. Блокада плацдарма высадки не была ликвидирована. В течение 36 дней корабли и артиллерия противника 16 раз оказывали противодействие нашим силам. За это время произошло 11 боевых столкновений.

Через сорок дней 1700 обессиленных десантников 6 декабря прорвали оборону противника, совершили 20-километровый марш, вышли на южную окраину Керчи и захватили гору Митридат.[790] Появление советских войск в Керчи было для противника совершенно неожиданным. Среди его войск возникла паника. Борьба за Керчь могла бы получить более успешное развитие, но главные силы десанта не успели воспользоваться благоприятной обстановкой. Совершенно очевидно, что если бы 318-я сд (командир полковник В. Ф. Гладков) нанесла удар с тыла по Керчи с одновременной высадкой главных сил десанта 2–3 ноября, то ближайшая задача Керченской операции была решена успешно и своевременно.

Существует распространенное мнение, что в течение всей Великой Отечественной войны Черноморский флот господствовал на Черном море. Однако анализ документов показывает, что в 1943 г. превосходство на море было на стороне противника. Так, в ходе проведения Керченско-Эльтигенской десантной операции на Черном море военно-морские силы противника имели 185, а Черноморский флот – всего 40 надводных кораблей, то есть соотношение сил было 4,6:1 в пользу противника.[791] Почти пятикратное наше превосходство в подводных лодках роли не играло, так как их нельзя было эффективно использовать в районе Керченского пролива. Почти двухкратное превосходство в боевых катерах также оказалось малоэффективным, так как они значительно уступали аналогичным катерам противника. Самым распространенным классом надводных кораблей противника на море были БДБ (116 ед.).

Оценку данного проекта можно дать, опираясь на дневниковые записи вице-адмирала Л. А. Владимирского, который, командуя Черноморским флотом в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции, был вынужден организовать борьбу с БДБ, осуществлявшими блокаду захваченных плацдармов. Бои советских катеров с БДБ он охарактеризовал как попытку «драться телегами против танков», подразумевая под телегами катера типа МО-4.[792]

Численный состав флотов, принимавших участие в десантных операциях, показан в приложениях 29–31.

Следовательно, действия высаженного десанта должны были быть решительными и быстрыми, однако десант не должен был полностью оставлять места высадки. Одновременно с продвижением основных сил с целью расширения плацдарма и решения главных задач десантных операций морская пехота (штурмовой отряд) должна была удерживать и оборонять место высадки десанта.

Десантные войска, как правило, учитывали тактику противодесантной обороны противника, которая в основном заключалась в следующем:

а) противник открывал сосредоточенный комбинированный огонь по десантным средствам только в момент подхода десантных средств на дальность действенного огня крупнокалиберных пулеметов и минометов, поэтому фронт развертывания высадочных средств не должен был создавать их скученности. Для удобства управления десантными средствами и десантными войсками в момент высадки фронт высаживаемого батальона не превышал 500 метров, а развертывание десантных средств для высадки производилось за пределами действенного огня крупнокалиберных пулеметов и минометов. С началом развертывания десантных средств все их оружие, в том числе и оружие десанта (минометы, пулеметы, автоматы и пушки), было готово к немедленному действию по берегу, а авиация и корабли поддержки – к обеспечению высадки;

б) противник всегда стремится отсечь от берега высаженные части и подразделения, разъединить их и уничтожить, одновременно не допуская последующей высадки и питания высаженных частей. Противник стремился сделать это путем сосредоточения огня по местам высадки просачиванием сначала групп, впоследствии вводом с флангов своих резервов, блокированием мест высадки огнем с флангов и с глубины. Для успешного противодействия противнику передовые отряды десантных войск стремились развить базу высадки, придать ей силы и средства, способные осуществлять оборону с флангов и не допустить блокады кораблями (СКА, БДБ) мест высадки с моря;

в) в случае высадки и захвата плацдарма отступающий противник отходил на заранее подготовленные рубежи, обеспечивающие ему обстрел места высадки артогнем, не допуская расширения плацдарма высадки. Впоследствии блокадой с воздуха и моря стремился сорвать питание и пополнение десанта. Для успешного захвата плацдарма, его расширения и удержания высаженный первый бросок, пользуясь внезапностью, стремительностью, продвигался как минимум на глубину, обеспечивающую место высадки от артогня противника.

Десантные операции, в которых высадка и действия десанта осуществлялись одновременно с успешным наступлением сухопутных войск с фронта, обычно завершались быстро и успешно. Это характерно для Новороссийской, Таманской, Аккерманской, Тулоксинской, Сейсинской десантных операций и операции «Вест». В Южно-Озерейской десантной операции и при высадке десанта в районе мыса Пикшуев, несмотря на самоотверженные и героические действия десантников, добиться успеха не удалось, так как сухопутные войска не смогли прорвать оборону противника с фронта.

Боевые действия 12-й обрмп (командир полковник В. В. Рассохин) по расширению плацдарма и решению главных задач при высадке десанта в районе мыса Пикшуев можно разделить на три этапа: первый – наступление; второй – оборона; третий – эмбаркация, то есть эвакуация бригады на восточный берег губы Большая Западная Лица и переход к новому месту дислокации.

Наступление продолжалось 4 дня (с 28 апреля по 1 мая 1942 г.). Наибольший темп продвижения бригада имела в первый день – 6–11 километров.[793] В последующие три дня в связи с усилившимся противодействием противника и резким изменением климатических условий (частые метели, пурга, резкий ветер силой до 5–8 баллов и др.) темп продвижения замедлился. В эти три дня наступления 4-й батальон бригады продвинулся на 5 километров, 5-й – на 1–2 километра, остальные части бригады успеха не имели.[794]1 мая (четвертый день операции) был последним днем активных наступательных действий бригады. Все последующие дни бригада находилась в обороне, отбивая яростные атаки противника. До 7 мая командующий 14-й армией ставил 12-й обрмп (командир полковник В. В. Рассохин) только наступательные задачи. Выполняя его приказы, бригада с 2 по 4 мая предприняла ряд безуспешных попыток наступления.[795]

Анализ показывает, что причинами неудачи наступления являются: неуспех наступления частей и соединений 14-й армии (командующий генерал-майор В. И. Щербаков) на главном направлении, вследствие чего противник смог перебросить часть своих сил против десанта; наличие у противника сильных опорных пунктов; низкий уровень организации наступления бригады и взаимодействия между батальонами; отсутствие разведывательных данных о составе сил противника и расположении его огневых средств; тяжелые метеорологические условия.

4 мая противник перешел в наступление по всему фронту бригады. Прорвавшись в тыл, он вывел из строя всю связь бригады с батальонами. В течение 5–8 мая бригада отбивала атаки противника. Она продолжала нести большие потери обмороженными,[796] а также ранеными и убитыми от артиллерийского огня и авиации противника. Учитывая сложившуюся обстановку, командующий Карельским фронтом генерал-лейтенант В. А. Фролов дал указание командующему 14-й армией генерал-майору В. И. Щербакову об эмбаркации (эвакуации) десанта и переводе бригады в резерв.

Эмбаркация была произведена неожиданно для противника, а поэтому успешно и без потерь. Личный состав бригады был эвакуирован сначала на восточный берег губы Большая Западная Лица, а позже в тыл. Скрытности эвакуации в значительной степени способствовали снегопад и низкая облачность, а также усиление деятельности разведки и артиллерийско-минометного огня, увеличение боевого охранения бригады. Отход частей прикрывался группами автоматчиков. Из общего числа 7165 человек десанта потери за время десантных действий составили 4992 человека, или 70 процентов.[797] Из этого числа 849 человек убитыми и умершими (в том числе от холода и истощения), 1828 ранеными и 986 обмороженными, 359 человек заболевшими и 941 пропавшими без вести.[798] Следовательно, недостижение цели при высадке десанта в районе мыса Пикшуев объясняется неуспехом наступления войск 14-й армии с фронта и невыполнением десантом поставленной перед ним задачи на берегу.

Основные причины невыполнения десантом своей задачи на берегу следующие: отсутствие взаимодействия между отдельными батальонами и отрядами бригады и необеспеченность стыков между их флангами, в основном батальоны вели боевые действия изолированно; плохое ведение разведки бригадой, вследствие чего ни командование бригады, ни командование батальонов истинной обстановки, состава сил и расположения огневых точек противника не знали; задержка в использовании достигнутого успеха наступления в первый день операции; наступление отдельными батальонами равномерно по всему фронту, отсутствие сильной группировки из нескольких батальонов на одном, главном направлении; плохая работа связи 12-й обрмп (командир полковник В. В. Рассохин) с взаимодействующими частями и штабом 14-й армии (командующий генерал-майор В. И. Щербаков) и, главное, со своими подразделениями; неумение быстро закрепиться на занятых рубежах; плохая организация системы огня в условиях гористой местности; отсутствие корректировки огня в ходе артиллерийской поддержки боевых действий бригады; отсутствие наведения авиации на объекты противника с земли и незнание летчиками линии фронта в районе расположения десанта; тяжелые метеорологические и географические условия, в которых действовал десант; плохая работа тыла бригады и флота, приведшая к выходу из строя значительного количества десантников обмороженными, истощенными и заболевшими; неуспешное наступление частей и соединений 14-й армии с фронта, вследствие чего противник перебросил все свои резервы на борьбу с десантом.

Боевые действия десантных войск (83-я мсбр, 255-я мсбр, 165-я сбр, 8-й парашютный полк, 563-й отб и батальон майора Ц. Л. Куникова)[799] по расширению плацдарма и решению главных задач в Южно-Озерейской десантной операции развертывались следующим образом. 9 февраля 1943 г. высадка десантных войск на захваченный плацдарм была закончена. Стремясь во что бы то ни стало уничтожить десант, противник бросил против него все имевшиеся в этом районе резервы (вплоть до комендантского взвода Новороссийска). Это стало возможным потому, что 47-я армия (командующий генерал-лейтенант К. Н. Лесе-лидзе) не смогла прорвать оборону противника и обойти Новороссийск с северо-востока. Безуспешными были также действия частей 56-й армии (командующий генерал-лейтенант А. А. Гречко).[800]

Против десанта действовали немецкая 73-я пд и румынская 10-я пд, а также один батальон немецкой 101-й гсд.[801] Несмотря на это, десант прочно удерживал захваченный плацдарм и, поддерживаемый артиллерией с западного берега Цемесской бухты, кораблями флота и авиацией, продолжал вести активные наступательные действия. Стремясь во что бы то ни стало уничтожить десантные войска, противник предпринимал многочисленные контратаки. Отбивая контратаки противника, десант упорно продвигался вперед и к 15 февраля вышел на рубеж: гора Мысхако, восточная часть Федотовка, высота 307,2, южная часть Станички.[802] Прочно удерживая захваченный плацдарм, десантные войска приступили к выполнению последующей задачи – к борьбе по ликвидации новороссийской группировки противника и захвату порта и города Новороссийска.[803]

Значительную помощь десантным войскам в операции оказала авиация, которая произвела за это время 1383 самолето-вылета и сбросила на противника 258 тонн авиабомб. Авиацией было уничтожено до 5 тысяч солдат и офицеров противника, 22 минометные батареи, 6 танков, 1 бронемашина, 4 склада с боезапасом и другая техника.[804]

Несмотря на то что конечная цель Южно-Озерейской десантной операции – уничтожение новороссийской группировки противника, захват порта и города Новороссийск – достигнута не была, ее значение велико. Захватив плацдарм и удержав его, десантные войска создали реальную угрозу правому флангу обороны противника («голубой линии обороны») и в дальнейшем в значительной степени обеспечили успех Новороссийской десантной операции. Недостижение конечной цели Южно-Озерейской десантной операции объясняется срывом высадки основного десанта в районе Южная Озерейка и неуспехом наступления соединений 47-й (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) и 56-й (командующий генерал-майор А. А. Гречко) армий на фронте.

В десантных операциях по освобождению островов и архипелагов (Моонзундская и Курильская десантные и Южно-Сахалинская наступательная операции), а также при высадке десантов на острова Бьеркского архипелага и Выборгского залива основные цели достигались в основном в ходе боя за высадку десанта. Так, после захвата острова Пийсаари противник оставил острова Бьерке и Торсаари, не дожидаясь захвата их десантом, который считал неизбежным.[805] Исключение составляет Моонзундская десантная операция. Так, освобождение островов Вормси, Моон и Даго Моонзундского архипелага было осуществлено быстро и с минимальными потерями.

Боевые действия по освобождению полуострова Сырве (южная оконечность острова Эзель) продолжались с 19 октября по 24 ноября 1944 г.[806] Придавая исключительно важное значение обороне полуострова Сырве, противник в этом районе сосредоточил свыше 100 кораблей, в том числе: крейсеры «Принц Ойген», «Адмирал Шеер», «Адмирал Хиппер» и «Лютцов». Действия кораблей противника прикрывала авиация 1-го воздушного флота и часть авиации из Восточной Пруссии.[807] Как видим, противник, имея значительное количественное и качественное превосходство в кораблях, мог осуществлять не только снабжение гарнизона полуострова Сырве, но и организовать его эвакуацию.

В остальных десантных операциях боевые действия по расширению плацдарма и решению главных задач операции были быстротечными и успешными. Так, высаженные войска первого эшелона десанта в Новороссийской десантной операции, ведя ожесточенные бои, уже к концу первого дня операции (10 сентября 1943 г.) приступили к решению главной задачи на берегу. Одновременно с высадкой десантных войск перешли в наступление восточная и западная группы войск 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе). Завязались тяжелые бои.

Совместными усилиями войск десанта и Восточной группы 18-й армии 11 сентября оборона противника в районе цементного завода была сломлена, десант соединился с войсками, наступавшими с фронта. 13 сентября были введены в бой переброшенные из резерва командующего фронтом 55-я гв. сд (командир полковник Н. Н. Заиюльев) и 5-я гв. тбр (командир полковник Шуренков). Своевременный ввод их в бой обеспечил общий успех наступления. 15 сентября оборона противника в районе Новороссийска рухнула повсеместно. Утром 16 сентября город был полностью освобожден. Голубая линия противника была прорвана.[808]

В Аккерманской десантной операции (1944) десантные войска к исходу второго дня операции овладели западным побережьем Днестровского лимана, расширив плацдарм по фронту до 40 километров и в глубину более 15 километров.[809] Были созданы условия для переправы всех войск спецгруппы (командующий генерал-лейтенант А. Н. Бахтин) 46-й армии. Войска правого фланга 46-й армии (командующий генерал-лейтенант И. Т. Шлемин), обходя 3-ю румынскую армию с северо-запада, стремительно наступали в направлении Рени, Измаила.[810] Захваченный оперативный плацдарм к исходу 23 августа был значительно расширен. Началось преследование войск 3-го румынского корпуса, отходившего на запад.[811] Были созданы благоприятные условия для окружения 3-й румынской армии войсками 46-й армии.

В Тулоксинской десантной операции (1944) фактически уже первый эшелон в первый день операции выполнил ближайшую задачу – овладел намеченным плацдармом, перерезал железную и шоссейную дороги и перешел к обороне. Командующий Карельским фронтом генерал армии К. А. Мерецков, правильно оценив обстановку и учитывая, что крупные силы противника под ударами войск 7-й армии (командующий генерал-лейтенант А. Н. Крутиков) отходят с линии фронта в направлении занятого десантом плацдарма, принял решение перебросить для усиления десанта 3-ю мсбр (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) и зенитный артиллерийский полк. В течение 24–26 июня Ладожская флотилия в сложных метеоусловиях осуществила проводку шести конвоев, доставив на плацдарм более 4,5 тысячи человек, 72 орудия, 135 тракторов и автомашин, около 600 тонн боеприпасов.[812] После высадки этих сил 26 июня десантные войска перешли в наступление и 27 июня соединились с передовыми частями 7-й армии, наступавшими с юга.

В Таманской десантной операции (1943) сил высаженного десанта не хватало для наступления в направлении на Тамань вследствие того, что на Таманском полуострове сосредоточилось большое количество войск противника, отступающих под натиском войск Северо-Кавказского фронта. Командующий фронтом генерал-полковник И. Е. Петров приказал усилить десантные войска двумя стрелковыми бригадами, ранее выделенными для десантной операции и находящимися в резерве в Анапе.

Трудность выполнения этого усиления заключалась в том, что: десантные средства уже были направлены в Геленджик и их необходимо было возвращать в Анапу, что при их тихоходности занимало много времени; значительная часть десантных средств не имела топлива; порт Анапы, только что оставленный противником, был разрушен и подходы к нему минированы. Перевозка двух сбр из Анапы на захваченный плацдарм (озеро Соленое, расстояние – 20 миль) была организована конвейером, то есть первый рейс десантные отряды сделали организованно, а после разгрузки их самостоятельно каждый катер со своими мотоботами возвращался с плацдарма в Анапу, загружался и по готовности следовал к месту высадки, создавая таким образом конвейер движения, при котором не получалось скопления плавсредств у мест погрузки и выгрузки десантных войск.[813] Такая организация позволила в течение суток (до 14 часов 27 сентября) в таких сложных условиях усилить десантные войска двумя сбр.[814] Десантные войска, разгромив противника, первыми вошли в город и порт Тамань, лишив противника возможности использовать этот порт для эвакуации своих войск.[815]

Если в Тулоксинской (1944) и Таманской (1943) десантных операциях усиление десантных войск (дополнительная переброска на захваченный плацдарм стрелковых бригад) было вызвано возрастанием сопротивления противника, отступающего с фронта, то в Лане-Мехикоормской десантной операции (1944) высаженная 16 августа в течение 11 часов 30 минут в тыл противника 191-я сд (командир генерал-майор И. Н. Бураковский), захватив плацдарм, продвинулась далеко в глубину. Для дальнейшего развития успеха на плацдарм была высажена 128-я сд (командир полковник Е. И. Долгов) со средствами усиления. Высадка главных сил 191-й сд и почти всей 128-й сд осуществлялась в сложных условиях противодействия авиации противника и отсутствия пристаней для погрузки и выгрузки тяжеловесных грузов. Поэтому в первую очередь перебрасывались десантники, боезапас и артиллерия малого калибра. Только к 21 часу был построен причал в главном пункте посадки (около деревни Рыбьи Сушки) и к 22 часам была организована вторая переправа (около деревни Пнево). К 6 часам 19 августа при большом напряжении всех высадочных средств была завершена высадка обеих дивизий со средствами усиления на захваченный плацдарм.[816]2-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант И. И. Федюнинский), совершив глубокий марш-маневр от Нарвы на юг вдоль Чудского озера, была своевременно и скрытно в ночных условиях переправлена без потерь через Теплое озеро на захваченный плацдарм. Ее удар оказался для противника внезапным и сокрушительным. 17 сентября она прорвала фронт обороны противника в районе Тарту, за сутки с боями прошла до 28 километров. Получив новую задачу, БРК к 8 часам 20 августа без помех со стороны противника возвратилась обратно в Гдов.[817]

В Сейсинской десантной операции (1945) основные силы десанта (13-я брмп, командир генерал-майор В. П. Трушин) высадились утром 15 августа 1945 г. в порт Сейсин и, поддержанные авиацией и корабельной артиллерией флота, сломили сопротивление противника. Днем 16 августа десантные войска полностью освободили город Сейсин, а к исходу дня соединения 25-й армии (командующий генерал-полковник И. М. Чистяков) 1-го Дальневосточного фронта (командующий Маршал Советского Союза К. А. Мерецков) вошли в освобожденный город и соединились с десантом.[818]

В отдельных случаях борьба за плацдарм продолжалась значительно дольше запланированного времени: в районе Мысхако – 7 месяцев, в районе Керчи – 5,5 месяца. Как правило, это объяснялось объективными причинами, среди которых был недостаток транспортных средств, особенно для тяжелой боевой техники. Все перевозки десантников и легкого снаряжения на плацдармы в район Мысхако и севернее Керчи осуществлялись на малых вспомогательных и промысловых судах и катерах. Для транспортировки бронетехники использовались спаренные десантные боты (Мысхако), паромы и спаренные понтоны (Керчь), болиндеры (Южная Озерейка). Десантные войска нуждались в пополнении сил и четком снабжении, что выполнялось с большими перебоями. Борьба за удержание плацдарма проходила на ограниченной территории, простреливаемой артиллерией и минометами противника, что вынуждало обращать особое внимание на инженерное оборудование местности. Строились различного рода укрытия и убежища для личного состава, техники, тыловых служб и медицинских пунктов. Остро стояла проблема транспортировки на самом плацдарме. Если в десанте Северного флота в районе мыса Пикшуев основным средством подвоза были оленьи упряжки, то на Мысхако пришлось использовать мулов и ишаков.

Десантная операция заканчивалась выходом десантных войск на рубеж, предусмотренный планом, полным овладением портом, островом или решением других задач. Среднесуточные санитарные потери на различных этапах некоторых десантных операций показаны в таблице 11.

Таблица 11

Среднесуточные санитарные потери на различных этапах десантных операций (в процентах)[819]

Опыт проведенных в годы войны десантных операций показывает, что потери в них при высадке, как правило, незначительны, резко возрастают в период боев за удержание плацдарма, стабилизируются при закреплении на берегу.

После завершения десантных операций соединения и части десантных войск, как правило, выводились в резерв или на отдых. В тех случаях, когда не предоставлялась возможность немедленного вывода соединений и частей в резерв, в целях проведения всего комплекса мероприятий по восстановлению боеспособности командование осуществляло их перегруппировку на вспомогательные направления фронта для выполнения второстепенных задач. В ходе их выполнения командование соединений и частей десантных войск осуществляло восстановление частично утраченной боеспособности и подготовку к новым боевым действиям. Кроме того, необходимо было эвакуировать раненых в госпиталь, организовать похороны погибших в ходе десантных действий, подвести итоги участия соединений и частей в десантных операциях и представить по команде соответствующие отчетные документы.

Одновременно усилия командиров и штабов направлялись на доукомплектование соединений и частей личным составом (при наличии такой возможности), пополнение оружием и боевой техникой, подвоз боеприпасов, горючего, продовольствия и других материальных средств.

Таким образом, боевые действия по расширению плацдарма и выполнению главных задач в большинстве десантных операций велись в течение нескольких дней (от трех в Сейсинской до шести в Новороссийской и Курильской десантных операциях). В Аккерманской десантной операции главные задачи были решены в течение 20 часов. В Моонзундской десантной операции освобождение островов Моон и Даго заняло соответственно 27 и 25 часов, а боевые действия по освобождению полуострова Сырве острова Эзель велись 49 суток. Длительное время велись боевые действия по расширению плацдарма также в Керченско-Эльтигенской и Южно-Озерейской десантных операциях. Главные задачи в этих десантных операциях решены не были. Опыт войны подтверждает положение о том, что чем продолжительнее ведутся боевые действия по расширению плацдарма и выполнению главных задач в десантных операциях, тем труднее их решить.

Боевые действия во всех десантных операциях, независимо от состава сил, обстановки и решаемых задач, включали в себя: посадку войск, погрузку оружия и боевой техники на корабли, транспорты и десантно-высадочные средства; переход десанта морем (озером, рекой) в район высадки; бой за высадку десанта, решения задач на берегу.[820] В соответствии с этими этапами десантных операций организовывалась и проводилась воспитательная работа в соединениях и частях армии, авиации и флота в ходе десантных действий.

Важнейшие требования к первому этапу состояли в том, чтобы посадка десантников и погрузка материальной части осуществлялись скрытно, организованно и в сжатые сроки. Опыт показывает, что посадка, погрузка и размещение на кораблях личного состава десанта, оружия и боевой техники исходили из интересов его высадки. Несоблюдение этих требований приводило к серьезным осложнениям в ходе боя за высадку десанта.[821]

Успех десантной операции в значительной степени зависел от организованности и быстроты посадки десанта. Особенно это было важным в тех случаях, когда посадка проводилась в порту большого города (как это было в Керченско-Феодосийской,[822] Тулоксинской,[823] Сейсинской и Курильской[824] десантных операциях). Посадка требовала четкой организации подхода войск и распределения их по кораблям. Опыт показывает, что посадка десанта и погрузка техники на корабли занимали от 1–2 до 52 часов.[825] Проведенное исследование подтверждает, что вышеизложенные условия оказывали непосредственное влияние на организацию и проведение воспитательной работы с личным составом в период посадки десанта, погрузки оружия и боевой техники на транспортные средства. Она была направлена в первую очередь на обеспечение высокой организованности посадки, на точное занятие каждым десантником определенного места на корабле, погрузки материальной части в соответствии с графиком, составленным штабом командира высадки и согласованным с командиром десанта.

С получением приказа о посадке десанта на корабли обычно проводилось обстоятельное инструктивное совещание командиров и политработников соединений и частей десантных войск, на которых до них доводился боевой приказ, требования пунктуального выполнения плана посадки войск, погрузки оружия и техники десанта. Особое внимание уделялось соблюдению необходимых мер скрытности. После такого совещания главным было доведение до каждого исполнителя предусмотренных планом задач. С этой целью командиры и политработники соединений и частей десантных войск на совещаниях офицеров, партийного и комсомольского актива доводили и подробно разъясняли боевой приказ и план посадки.[826]

После уяснения задач политработники, партийный и комсомольский актив подразделений и частей десантных войск проводили разъяснение личному составу порядка посадки на корабли; помогали командирам в уточнении десантникам их задач при посадке; проверяли, знают ли они, на какой корабль должно садиться их подразделение, где этот корабль стоит, по какому маршруту им предстоит следовать на посадку. С этой целью в подразделениях проводились собрания личного состава, на которых подробно доводились задачи по погрузке оружия и боевой техники на корабли. Агитаторы проводили беседы и распространяли «листки-молнии» со схематичным изображением пути следования и указанием названия корабля, его отличительных примет (окраска, характер надстроек и др.). Десантникам разъяснялось значение дисциплины и организованности при посадке. Когда позволяла обстановка, тогда перед посадкой проводились партийные и комсомольские собрания, на которых рассматривались вопросы о роли коммунистов и комсомольцев в обеспечении организованной посадки на корабли. Так, в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) в 386-м бмп (командир майор Н. А. Беляков) перед посадкой были проведены партийное и комсомольское собрания по вопросу о задачах коммунистов (комсомольцев) в десантной операции. Решения этих собраний были конкретными и немногословными.[827] Анализ показал, что продуманная и целенаправленная политическая работа давала положительные результаты. Так, посадка 27 апреля 1942 г. 12-й обрмп (командир полковник В. В. Рассохин) прошла быстро и организованно.[828] Части бригады (около 7500 человек) произвели посадку на корабли в полтора-два раза быстрее, чем было предусмотрено планом.[829]

Опыт подтверждает, что там, где подготовке к посадке не уделяли должного внимания и политработники стояли в стороне от этого дела, как правило, имели место недостатки. Это было характерным для Керченско-Феодосийской десантной операции (1941).[830] Основной причиной неорганизованной посадки десантников на корабли явилось то, что отдельные командиры и политработники не продумали в деталях организацию посадки десантных войск и погрузки техники.[831] Исследование показало, что в последующих операциях этот опыт был учтен не полностью. Так, в Новороссийской десантной операции (1943), в целом проведенной организованно, отдельные подразделения опоздали на посадку. Некоторые офицеры не знали, куда грузить материальную часть своего подразделения.

Опыт войны подтверждает, что целью политической работы в ходе посадки десанта являются обеспечение мобилизации на четкую организацию посадки личного состава и погрузки материальной части на корабли и суда в сжатые сроки с соблюдением всех мер скрытности. Успешное выполнение этих задач зависело от хорошо продуманной и активной организаторской и воспитательной работы командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций с личным составом. И наоборот, в тех соединениях и частях десантных войск, где она тщательно не продумывалась от начала до конца посадки, имели место серьезные недостатки. Так, из-за крайне сжатой подготовки (около суток) в Курильской десантной операции (1945) эти мероприятия не проводились. Поэтому посадка десантных войск прошла неорганизованно. Отдельные части подходили с опозданием, создавали «пробки» и путали корабли. Некоторые десантники во время посадки, проверяя оружие, стреляли в воздух. Крайне неорганизованно была осуществлена погрузка боевой техники.[832]

После посадки десанта на корабли командиры и политработники, как правило, использовали время для проведения активной воспитательной работы среди десантников. Она в большой степени зависела от времени стоянки десантных отрядов в порту и перехода десанта морем. Время посадки десантников и ожидания выхода в море даже для одного отряда могло быть различным. Так, например, в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) десантники передового отряда, посаженные на транспорт «Кубань», находились в порту 63 часа, на корабли отряда корабельной поддержки – 30 минут, на катера отряда высадочных средств – 20 минут[833] (см. табл. 8).

Командующие и члены военных советов флотов и армий, командиры и начальники политорганов объединений и соединений перед выходом в море посещали соединения, части и корабли, беседовали с активом, офицерами, старшинами и краснофлотцами о выполнении поставленных им задач, воодушевляли десантников на боевые подвиги. Так, например, в Таманской десантной операции 25 сентября 1943 г. во время погрузки в порту Геленджик личного состава на корабли 83-ю брмп (командир подполковник Козлов) посетил народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов. Он тепло побеседовал с личным составом и призвал морских пехотинцев к решительным и дерзким действиям в десанте.[834] В Керченско-Эльтигенской десантной операции на митинге в 386-м бмп (командир майор Н. А. Беляков) 30 октября 1943 г. с пламенной речью выступил командующий Северо-Кавказским фронтом генерал-полковник И. Е. Петров.[835]

Посещение кораблей столь высокими руководителями поднимало настроение личного состава десанта, моральный дух десантников. Опыт показывает, что такие посещения руководителями объединений армии, авиации и флота перед выходом на операции, их личное общение с подчиненными имели важное мобилизующее и воспитательное значение для десантников. Особенно запомнилось личному составу 142-го бмп 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов) выступление начальника Главного политического управления ВМФ генерал-лейтенанта береговой службы И. В. Рогова в Южно-Озерейской десантной операции. Он обратил внимание воинов на необходимость взаимной помощи и выручки на переходе морем, при высадке десантников на берег, бое за высадку и призвал бойцов к успешному выполнению боевой задачи. Ознакомившись с бытом личного состава и состоянием их обеспечения, он ответил на многочисленные вопросы десантников.[836]

С посадкой десантников на корабли командиры, политработники, партийный и комсомольский актив совместно с экипажами кораблей принимали меры к качественному и быстрому размещению оружия и боевой техники, учитывая при этом необходимость соблюдения порядка его выгрузки и возможности использования на переходе морем.

Исследование показывает, что в десантных операциях штурмовые отряды, предназначенные для первого броска, размещались в основном на малых боевых кораблях, катерах, мотоботах, баркасах и других плавсредствах. В связи с тем что боевые возможности этих плавсредств были слабые, при погрузке техники они, как правило, усиливались более мощными огневыми средствами. Так, в Новороссийской десантной операции (1943) на мотоботах в носовой части были установлены артиллерийские орудия 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов) для стрельбы прямой наводкой при подходе к месту высадки.[837] Условия размещения личного состава десанта на кораблях и судах влияли на формы и методы политической работы при посадке и на переходе морем. В этот период главное внимание в политической работе уделялось поддержанию у десантников стойкости, высокого наступательного порыва, мужества, отваги, наращиванию морального и боевого духа, их готовности выполнить приказ о высадке любой ценой.

Анализ подтверждает, что в повышении эффективности воспитательной работы с личным составом десанта и мобилизации его на выполнение поставленных задач важную роль играли обращения военных советов, материалы с обобщенным боевым опытом и практикой воспитательной работы в предыдущих десантных операциях. Хорошо себя зарекомендовали памятки десантникам, листовки и другие материалы.

Воспитательная работа во время перехода морем в большой степени зависела от времени и метеорологических условий перехода десанта морем, завершенности подготовки соединений и частей к десантной операции, а также от условий их размещения на кораблях и судах. Время перехода десанта морем было различным и колебалось от нескольких часов до нескольких суток. Гидрометеорологические условия перехода десантных отрядов были также различны.[838] Так, переход 83-й мсбр (командир полковник И. П. Леонтьев) в Керченско-Феодосийской десантной операции осуществлялся в штормовых условиях, многие десантники испытывали симптомы морской болезни.[839] Обмп Петропавловской ВМБ (командир капитан 1-го ранга Д. Г. Пономарев) в Курильской десантной операции и 13-й брмп (командир генерал-майор В. П. Трушин) в Южно-Сахалинской операции переход осуществляли в тумане,[840] а 12-й брмп (командир полковник В. В. Рассохин) в мае 1942 г. – в условиях полярного дня.[841]

Отдельные соединения и части не имели возможности полностью завершить подготовку к десантным операциям. Так, в Тулоксинской операции 3-я брмп (командир инженер-капитан 1-го ранга С. А. Гудимов) была выведена прямо из боя и направлена в Свирицу для посадки на суда,[842] обмп Петропавловской ВМБ был сформирован за сутки до начала Курильской операции.[843] Размещение десантников на кораблях, транспортах, катерах, сейнерах и мотоботах также оказывало влияние на выбор форм и методов воспитательной работы.

Эти условия учитывались при организации и проведении политической работы с личным составом десанта в период посадки и перехода морем. С выходом десантных отрядов в море во всех частях и подразделениях десантных войск проводилась активная организаторская и идейно-политическая работа с личным составом десанта, направленная на разъяснение ему конкретной боевой задачи в предстоящем бою за высадку. Особое внимание уделялось личному составу первого броска, их активным и решительным действиям в ходе овладения плацдармом высадки, преодоления противодесантной обороны противника, наращиванию наступательного морального и боевого духа.

На переходе десанта морем выполнение поставленных задач достигалось совместной дружной работой командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций. То, что до выхода в море составляло строжайшую тайну, на переходе морем стало предметом работы по разъяснению десантникам задач в предстоящем бою. Им сообщалось место высадки, объяснялась обстановка в предстоящем районе и предполагаемые способы высадки десанта, изучались с личным составом подходы к берегу и причалам, глубины в этих местах, план противодесантной обороны противника.

Если десант высаживался непосредственно в порт, то с десантниками изучали план портовых сооружений, расположение улиц города, прилегающих к порту, и т. д. Так, в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) с личным составом штурмового отряда были тщательно изучены расположение складов и других сооружений в Феодосийском порту, подходы к улицам, идущим из порта в город, и план всего города.[844]

В Южно-Сахалинской операции (1945) на переходе десанта для высадки в порт Маока каждый корабль и каждая десантная часть были снабжены аэрофотоснимками порта и города Маока и фотокопиями карт района Маока с нанесенной на них сеткой квадратов,[845] а также военно-географической справкой порта Маока.[846] Десантники на переходе морем тщательно изучали по этим документам места высадки и территорию порта.[847] Однако необходимо отметить, что в Сейсинской десантной операции такой материал, как справка о городе Сейсине, был доставлен поздно и только в одном экземпляре.[848]

В достижении высокой целеустремленности и конкретности в организаторской и воспитательной работе с личным составом десанта важная роль принадлежала командирам-единоначальникам. На переходе морем возрастало значение их личных волевых качеств и организаторских способностей. Опыт лучших командиров соединений и частей десантных войск учит, что командир десанта на переходе морем вникал в организацию воспитательной работы и лично в ней участвовал. «Политическая работа в армии, – говорил М. В. Фрунзе, – есть особый вид оружия, который в известной обстановке будет иметь решающее значение».[849] Это хорошо понимали командиры и принимали самое непосредственное участие в ней. Так, командир 6-го оспмп подполковник Г. Т. Гичак в написанной им листовке-молнии призывал личный состав полка бить врага стремительно и беспощадно, не дать ему опомниться после высадки десанта.[850]

Непосредственными организаторами воспитательной работы на переходе морем были политработники. Они постоянно и глубоко вникали во все стороны деятельности личного состава частей и подразделений десантных войск, руководили воспитательной работой командиров рот, батарей и взводов, работой партийных и комсомольских бюро. Так, например, в Керченско-Феодосийской десантной операции 28 декабря 1941 г. комиссар отряда корабельной поддержки бригадный комиссар В. И. Семин провел с командирами и комиссарами кораблей и десантных частей совещание. На нем он поставил задачи перед офицерским составом по работе с личным составом на переходе морем.

В свою очередь, комиссары кораблей на переходе морем довели задачи до политруков, секретарей партийных и комсомольских организаций, а последние – до каждого коммуниста и комсомольца, до каждого бойца.[851] Они лично обходили подразделения, размещенные на корабле, беседовали с десантниками, принимали меры по устранению имевшихся недостатков, оперативно информировали офицеров об обстановке, давали необходимые указания.[852] В результате постоянной активной и целеустремленной работы политработников личный состав соединений и частей десантных войск был охвачен единым стремлением – решительно высадиться, захватить плацдарм и нанести сокрушительный удар по противнику.[853] Особенно умело организовали ее военкомы крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ» батальонные комиссары Ф. П. Вершинин и Г. И. Щербак.[854]

С выходом десанта в море командиры вместе с политработниками, как правило, доводили задачи до офицеров, партийного и комсомольского актива, беседовали с десантниками, организовывали получение информации о положении дел в подразделениях. Доведение боевой задачи во многих операциях осуществлялось одновременно с разъяснением обращений военных советов, командования и политорганов соединений к участникам десантных операций. В ходе разъяснения боевой задачи командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации добивались глубокого понимания каждым десантником поставленной задачи в бою за высадку и его готовности любой ценой ее выполнить.

В доведении и разъяснении боевой задачи десантом в воспитательной работе широко использовались материалы, изданные политуправлениями фронтов и флотов, политотделами армий, флотилий и военно-морских баз. Часто издавались памятки десантнику.[855] Некоторые материалы издавались совместно армейскими и флотскими политорганами. Так, памятка десантнику в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) была издана совместно политическим управлением Черноморского флота (начальник дивизионный комиссар П. Т. Бондаренко) и политотделом 51-й армии.[856] Широкое распространение получили взаимные обращения морских пехотинцев, экипажей кораблей и судов, красноармейцев, авиаторов, участвующих в десантных операциях. Среди них, в частности, были: обращение катерников к десантникам; обращение личного состава фрегата к десантникам; обращение красноармейцев к морякам.[857]

На переходе морем, если позволяла обстановка, проводились партийные и комсомольские собрания, совещания партийного и комсомольского актива, заседания партийного и комсомольского бюро с вопросом «Задачи коммунистов (комсомольцев) в десантной операции».[858] В подразделениях и частях десантных войск на переходе морем значительную организационную работу проводили секретари партийных и комсомольских организаций. Они давали коммунистам и комсомольцам персональные поручения на период боя за высадку десанта. Эти поручения были направлены в основном на обеспечение авангардной роли коммунистов и комсомольцев в предстоящем бою. Поручения были конкретными: помочь командиру подразделения в поддержании порядка при высадке; первым прыгнуть в воду или на берег при высадке и увлечь за собой остальных; опекать молодых, необстрелянных бойцов и поддерживать их в бою; первым достигнуть намеченного приказом рубежа и водрузить на видном месте флаг; писать листовки-молнии о героических подвигах в ходе боя; по мере продвижения десантников вперед писать мелом или углем лозунги и призывы на стенах домов и т. д.[859]

Так, в Тулоксинской десантной операции (1944) парторги и комсорги по согласованию с командирами частей и подразделений 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) на каждом катере выделяли по два десантника, которые должны были первыми прыгать в воду.[860] Комсомольское собрание 386-го бмп (командир майор Н. А. Беляков) в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) поручило «комсомольцам Корницкому, Семушкину, Коновалову, Змиевскому при подходе первыми выброситься на берег и с лозунгами „За Родину, за Севастополь!“ увлечь за собой десантников».[861] Коммунистам в порядке конкретных партийных заданий поручалось руководство работой агитаторов и редакторов боевых листков, оказание помощи секретарям комсомольских организаций в работе среди комсомольцев, проведении политико-воспитательных мероприятий с десантниками.[862]

На переходе десанта морем получили широкое распространение митинги личного состава. Они играли мобилизующую роль и являлись действенным средством политического воспитания, острой и доходчивой формой агитации, позволявшей сразу охватить массу десантников. Особенностью этих митингов было то, что они проводились не со всем личным составом соединений и частей десантных войск одновременно, а по группам – в кубриках, в трюмах транспортов и судов, где они размещались. На митингах зачитывались обращения военных советов, экипажей кораблей, воинов других соединений и частей, разъяснялись конкретные задачи данного подразделения десанта.

Эмоциональные выступления ораторов, полные горячей любви к Родине и жгучей ненависти к врагу, воздействовали не только на сознание десантников, но и на их чувства, побуждали к самопожертвованию в борьбе с врагом. Так, на митинге в обмп Петропавловской ВМБ на переходе к острову Шумшу старшина 1-й статьи Н. А. Вилков сказал: «Родина возложила на нас большую почетную задачу. Мы идем в бой, чтобы добить фашистского зверя на Востоке. У каждого человека есть чувство страха, но каждый человек в силах побороть его, выше всех человеческих чувств стоит чувство воинского долга, наша любовь к Родине, стремление к боевому успеху. Во имя победы над врагом мы не задумываясь отдадим свою жизнь».[863] Коммунист Н. А. Вилков ценой жизни подтвердил свою преданность Родине. В трудную минуту боя за высадку десанта на остров Шумшу он повторил бессмертный подвиг А. М. Матросова – закрыл своим телом амбразуру дзота и обеспечил победу своих товарищей.[864]

Активность на митингах была очень высокой. Так, в апреле 1942 г. на переходе в Мотовском заливе Баренцевого моря в 1-м бмп 12-й брмп (командир полковник В. В. Рассохин) на них выступило 110 человек.[865] На митингах принимались резолюции и обращения к экипажам кораблей и другим участникам десантных операций. Так, например, на митинге личного состава 70-й мсбр (командир подполковник А. В. Блак) принято обращение к морякам Ладожской флотилии.[866] Важность этих взаимных обращений заключалась в том, что они способствовали укреплению боевой дружбы и войскового товарищества, укрепляли уверенность во взаимной поддержке в бою.

Резолюции на митингах принимались обычно в форме клятвы выполнить боевой приказ с честью. Так, в Сейсинской десантной операции (1945) личный состав 75-го бмп на митинге принял коллективную клятву. В ней говорилось: «Идя на выполнение боевого задания, мы клянемся, что будем действовать решительно и смело, не щадя своей жизни для разгрома и уничтожения врага».[867] Митинги поднимали боевой дух десантников, мобилизовывали их на решительную героическую борьбу против захватчиков.

Высокий боевой дух десантников, их патриотические чувства находили свое выражение в клятвах, получивших широкое распространение во всех десантных операциях. Клятвы принимались как индивидуально, так и коллективно. Коллективные клятвы принимались в частях и подразделениях десантных войск обычно после митинга, записывались чаще всего на обратной стороне обращения Военного совета армии или флота и подписывались всем личным составом. В них десантники давали слово с честью выполнить поставленную боевую задачу.

Индивидуальные клятвы носили иной характер. Их содержание ничем не регламентировалось. Каждый писал о том, что чувствовал в последние минуты перед боем. Содержание индивидуальных клятв становилось известным только в отдельных случаях. Многие из них были найдены в партийных и комсомольских билетах, краснофлотских книжках, в личных бумагах погибших воинов. Так, парторг одной из рот 63-й брмп (командир полковник А. М. Крылов) на обратной стороне фотографии своей двухлетней дочери Светланы писал: «Милая дочка! Идя в бой, я буду помнить о тебе и не пожалею своей жизни за то, чтобы вам – будущему поколению жилось счастливо и свободно, а для этого я буду беспощадно бить наших врагов – немецко-фашистских захватчиков. Твой отец Г. А. Кулагин».[868]

Организаторская и воспитательная работа на переходе морем командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций обеспечивала повседневное партийное влияние на личный состав соединений и частей десантных войск, способствовала повышению морального духа десантников, пониманию стоящих перед ними задач в предстоящих десантных операциях, доходила до каждого десантника.

О высоком наступательном порыве десантников, стремлении сражаться с врагом, не щадя своей жизни, говорит большое количество клятв, писем, заявлений с просьбой принять их в партию и в комсомол. В письме своей матери санитарка 144-го бмп 83-й брмп (командир полковник П. А. Мурашев) Клавдия Недилько писала: «Нам не страшны ни пули, ни мины, нас воспитала советская власть, большевистская партия и советский народ. Мать потеряет сына – Родина получит героя, и она вечно будет чтить память павших в борьбе за Родину. Когда закончится кровопролитная борьба, когда советский народ освободит свою Родину, то любимых героев будут воспевать в песнях, а на живых будут смотреть как на героев-победителей».[869]

Следовательно, на переходе морем организаторская и воспитательная работа направлялась на дальнейшее углубленное разъяснение десантникам боевой задачи и уяснение каждым из них своего места и роли в десантной операции; окончательную подготовку десантников в морально-психологическом отношении к бою за высадку и обеспечение у них высокого наступательного порыва. Его наращивание достигалось: умением сосредоточить усилия на главных вопросах, от решения которых зависело выполнение боевой задачи; непрерывным общением командиров, политработников, партийного и комсомольского актива с десантниками; личным примером мужества и отваги командиров, политработников, коммунистов и комсомольцев; своевременной и достоверной политической информацией о морально-психологическом состоянии личного состава, об обстановке в море, в воздухе и на суше, боевых делах бойцов; предупреждением и решительным пресечением растерянности и безответственности, оперативным реагированием на отрицательные явления.

Высадка десанта являлась наиболее сложным этапом морской десантной операции.[870] Она оказывала решающее влияние на выполнение в целом боевой задачи в десантной операции. Войска десанта решали главную задачу десантной операции – овладение и удержание плацдарма. С этой целью передовые отряды прорывали противодесантную оборону противника на воде и на берегу в районе высадки, овладевали берегом, захватывали плацдарм. Его глубина в зависимости от поставленных задач и масштаба десантной операции колебалась от 1 до 12 километров.[871] Первые эшелоны войск десанта расширяли и удерживали плацдарм, а с высадкой вторых эшелонов действия десантных войск становились почти такими же, как и войск в полевых условиях.

Главным содержанием воспитательной работы в соединениях и частях десантных войск в ходе высадки десанта и овладения плацдармом являлось поддержание у десантников высокого наступательного порыва, мобилизация их на подавление и прорыв противодесантной обороны противника в районе высадки, на решительные и стремительные действия по захвату плацдарма на берегу и успешное решение дальнейших боевых задач. Она проводилась непрерывно и тем активнее, чем сложнее и напряженнее складывалась боевая обстановка в ходе десантных операций.

Динамизм десантных действий, ответственные задачи, поставленные перед командованием и политорганами соединений и частей армии, авиации и флота, постоянно требовали совершенствования всей воспитательной работы. Она обеспечивала энергичную высадку десанта, настойчивые и решительные боевые действия по овладению плацдармом. При высадке десанта и овладении плацдармом выполнялись задачи воспитательной работы в боевой обстановке.[872] Однако в ее организации и проведении имелись и существенные особенности, которые определялись характером действий десантников при высадке в сложных условиях, необходимостью тесного взаимодействия участвующих в высадке разнородных сил, особой важностью активных и решительных действий в ходе высадки десанта, высокой боевой устойчивостью десантников.

Анализ организаторской деятельности командиров, политработников, партийного и комсомольского актива при высадке десантов подтверждает, что они на этом этапе стремились обеспечить высокие темпы высадки штурмовых групп и передовых отрядов, а также быстрый захват плацдармов. Высокие темпы высадки достигались: выделением наиболее смелых и решительных десантников, которым поручалось первыми сходить с борта в воду или на берег,[873] оказанием помощи десантникам в высадке и выгрузке боезапаса и боевой техники,[874] решительной борьбой с фактами нерешительности и медлительности при высадке десанта. Благодаря высокой организованности, распорядительности, решительности и смелости действий, непреклонной воле всех участников десанта к успешному выполнению ответственной боевой задачи высадка штурмовых и передовых отрядов всегда проходила организованно и занимала в среднем от 5 до 30 минут.[875]

Опыт высадки десантов показывает, что в бою за высадку основными средствами мобилизации десантников являлись: личный пример мужества и отваги командиров и политработников, умелая расстановка партийного и комсомольского актива, четкий и конкретный приказ, обращение к личному составу с призывом выполнить определенное действие в нужный момент обстановки. Одним из самых действенных средств влияния на десантников являлся личный пример мужественного поведения командиров, политработников, партийного и комсомольского актива.

Величайшая воля, разумный риск, решительность, стремительность, воинское мастерство и вера в победу – главные качества командира-десантника, обеспечивающие успех в бою. Своими смелыми действиями, разумной инициативой, непреклонной волей и решительностью выполнить боевую задачу они оказывали решающее влияние на десантников. В их лице десантники видели опытных, зрелых боевых руководителей. Они шли за ними, преодолевая любые трудности, повинуясь не только силе приказа, но и силе примера. Так, личный состав 386-го бмп, возглавляемый капитаном Н. А. Беляковым и замполитом капитаном Н. В. Рыбаковым, после 36-суточных ожесточенных боев в окружении на Эльтигенском плацдарме обеспечил прорыв двухтысячного десантного отряда, совершил двадцатикилометровый ночной марш по тылам противника и с ходу захватил гору Митридат у Керчи.[876] Опыт показывает, что успех боя за высадку десанта и овладение плацдармом в значительной мере определялся дружной совместной работой командиров и политработников. Они своими действиями вселяли уверенность в победу. Эта вера передавалась всем десантникам, что в конечном счете предопределяло успех высадки десантов. Эти руководители своим словом и поведением в ходе боя за высадку десанта цементировали людей, увлекали их на подвиги и являлись подлинными организаторами победы в десантных операциях.[877]

Пламенным словом и личным примером в годы войны вели в бой десантников политработники старшие политруки И. А. Тесленко и Д. Ф. Пономарев, капитаны Н. В. Старшинов, Н. В. Рыбаков, А. Ф. Головлев и др.[878] Изумительное мужество и высокую воинскую доблесть проявлял участник многих десантов замполит 393-го бмп капитан Н. В. Старшинов. Он всегда находился там, где было особенно трудно и опасно, своим мужеством и пламенным словом воодушевлял морских пехотинцев на успешное выполнение боевых задач. 22 января 1944 г. капитану Н. В. Старшинову присвоено звание Героя Советского Союза.[879]

Анализ боя за высадку десанта показывает, что коммунисты и комсомольцы штурмовых групп и отрядов, выполняя данные им перед боем поручения, действовали самоотверженно и инициативно. В сложных условиях десантных действий они первыми высаживались в назначенные пункты и, увлекая за собой всех десантников, захватывали плацдарм высадки. Так, например, при высадке и штурме порта и города Феодосии в Керченско-Феодосийской десантной операции (1941) первыми высадились на берег под непрерывным огнем противника коммунисты главные старшины Куликов, Блохин, Кузенко, Зотов, Потугин, комсомольцы краснофлотцы Ландратов, Евтушенко, Панасейко, Харьков и др.[880] В Новороссийской десантной операции (1943) непосредственно в порт под сильным огнем противника в течение одной минуты высадились 37 десантников во главе с командиром 393-го бмп капитан-лейтенантом В. А. Ботылевым и 65 автоматчиков под командованием командира роты этого батальона старшего лейтенанта А. В. Райкунова.[881]

Важное место в обеспечении авангардной роли коммунистов и комсомольцев занимали партийные и комсомольские собрания. Они проводились обычно в перерывах между боями. Иногда коммунисты собирались и в ходе боя с тем, чтобы обменяться мнениями, как лучше выполнить боевую задачу. Так, в Сейсинской десантной операции (1945) в частях и подразделениях 13-й брмп (командир генерал-майор В. П. Трушин) в перерывах между боями были проведены партийные собрания, заседания партийных бюро, совещания парторгов и другие мероприятия.[882] Если обстановка не позволяла провести собрание, то проводились совещания коммунистов (комсомольцев).

Анализ показывает, что решения собраний были мобилизующими, краткими и обязывающими коммунистов и комсомольцев осуществлять свою передовую роль в бою. Они часто носили характер коллективной клятвы.[883] В 386-м бмп (командир майор Н. А. Беляков) в ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) были проведены в ротах комсомольские собрания на тему «Итоги десятидневных боев и задачи комсомольцев». В одном из принятых решений было сказано: «Любой ценой держать оборону. Биться с врагом так, как бились в первый день. Кто отступит – тот не комсомолец, тот достоин презрения и смерти».[884] Значительное внимание политорганы уделяли работе по выполнению принятых на собраниях решений. Как правило, после боя обсуждалось выполнение принятых решений, ставились задачи.[885]

Одним из важных средств по обеспечению высокой боевой устойчивости и наступательного порыва у десантных войск являлось проведение целеустремленной агитационно-пропагандистской работы при высадке десанта и овладении плацдармом. Основное внимание уделялось быстрому доведению до десантников сводок Совинформбюро, военно-политической обстановки, боевых успехов армии и флота на различных участках советско-германского фронта, боевых успехов своих и соседних частей и сил флота, примеров героизма и мужества советских воинов.

В годы войны одной из основных фигур в агитационно-массовой работе был агитатор. Агитаторы, тесно связанные с самыми широкими массами воинов, своим личным примером, активной и целеустремленной работой способствовали успешному выполнению боевых задач в десантных действиях. Они вместе с партийными и комсомольскими активистами являлись активными распространителями листовок, бюллетеней, в которых рассказывалось о примерах мужества и героизма при высадке десанта и овладении плацдармом, разъяснялись поставленные задачи. Листовки писались от руки и передавались по цепи. В условиях ожесточенных боев по овладению плацдармами обстановка часто менялась, поэтому роль листовок была велика.

Опыт десантных действий показывает, что большое распространение среди морских пехотинцев получили устные призывы и лозунги, особенно в критические моменты боя. Наиболее распространенным был призыв «За Родину, за Сталина, вперед!».[886] Широко применялся, особенно в период рукопашной схватки, матросский клич «Полундра!». Наполнившись в десантных действиях новым содержанием, он мобилизовал морских пехотинцев на решительные и смелые действия. В жестоких рукопашных схватках морские пехотинцы, воодушевленные боевым кличем «Полундра!», переходили в контратаки, своей смелостью и решительностью они наводили ужас на врага.[887]

Известны случаи, когда противник пытался также использовать этот клич. Так, в ходе Южно-Озерейской десантной операции (1943) он переодел своих солдат в бушлаты и бескозырки и провел несколько психических атак. Пьяные немецкие солдаты шли в полный рост и кричали «Полюндра!». Десантники 83-й брмп (командир подполковник Д. В. Красников) подпускали их на несколько десятков метров и, встретив сильным огнем, переходили в рукопашную схватку и отражали атаки противника.[888]

Наиболее распространенной формой пропаганды героизма и популяризации боевого мастерства отличившихся воинов являлись беседы, которые проводили командиры, политработники, агитаторы, партийные и комсомольские активисты. Так, подвиг 67 героев-десантников отряда старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского стал достоянием личного состава соединений и частей морской пехоты. Важным средством пропаганды мужества и героизма в десантных действиях являлась стенная печать. Наиболее оперативно выпускались боевые листки и листовки-молнии. Излагая суть подвига, они призывали десантников следовать примеру героя. Стенные газеты во время высадки десанта и овладения плацдармом, как правило, не выходили.[889] Политработники и политорганы значительное внимание уделяли выпуску сводок и бюллетеней о ходе боевых действий в операциях. Так, например, в 255-й брмп (командир полковник А. С. Потапов) в ходе Южно-Озерейской десантной операции (1943) регулярно, через 1–2 дня выпускались бюллетени о боевых действиях личного состава в операции.[890]

Повышению боевой устойчивости десантных войск способствовало оформление коллективных клятв на стендах и щитах. Так, например, личный состав 386-го бмп (командир майор Н. А. Беляков) в Керченско-Эльтигенской десантной операции (1943) принял коллективную клятву, под которой подписался весь личный состав батальона. Она была написана крупными буквами на листе бумаги и водружена на щите на переднем крае обороны.[891]

В агитационно-пропагандистской работе значительное внимание уделялось разъяснению правительственных наград и почетных наименований, которыми отмечались боевые заслуги соединений и частей армии, авиации и флота, а также вокруг благодарностей Верховного главнокомандования, военных советов фронтов, флотов и армий. Так, до всего личного состава 13-й брмп (командир генерал-майор В. П. Трушин) была доведена высокая оценка, данная морякам-тихоокеанцам Верховным главнокомандующим по прямому проводу: «Отрадно, что моряки берут военно-морские базы с моря».[892] Политорганы широко использовали награждения бригад для развития у десантников высокой боевой устойчивости и наступательного порыва. С этой целью проводились митинги, собрания, беседы, принимались клятвенные обещания. Широко пропагандировались традиции соединений и частей, их боевые заслуги.

Как видим, активная целенаправленная воспитательная работа при высадке десанта и овладении плацдармом способствовала формированию у десантников идейной убежденности, беззаветной любви к Родине и жгучей ненависти к врагу, высокой боевой устойчивости и наступательного порыва.

Как видно из опыта войны, важное значение уделялось восстановлению моральных и физических сил десантников, особенно в тех случаях, когда соединения и части в ходе десантных действий понесли большие потери, а тем более если и сама высадка десанта не имела успеха. Так, 12-я брмп (командир полковник В. В. Рассохин) в ходе десантных действий в апреле – мае 1942 г. потеряла до 70 процентов личного состава и была снята с захваченного плацдарма.[893]255-я брмп (командир полковник А. С. Потапов) понесла значительные потери в ходе Южно-Озерейской и Новороссийской десантных операций.[894] Сознание безрезультатности своих усилий, бесполезности понесенных утрат может в определенной степени снизить морально-психологическое состояние личного состава. Все это учитывалось политорганами и партийными организациями в проводимой воспитательной работе.

Неудавшаяся высадка 83-й (командир подполковник Д. В. Красников) и 255-й брмп (полковник А. С. Потапов) в районе Южная Озерейка (Южно-Озерейская десантная операция, 1943 г.) вызвала среди морских пехотинцев настроение подавленности и неудовлетворенности. Учитывая это, начальник политуправления ЧФ капитан 1-го ранга В. И. Семин направил работников политуправления в эти соединения с задачей проинструктировать политработников и партийный актив и оказать им помощь в проведении разъяснительной работы среди морских пехотинцев, укреплении их морально-психологического состояния.

Личному составу разъяснялись последние сообщения Совинформбюро об успехах Красной армии на других фронтах, о ликвидации окруженной немецко-фашистской группировки под Сталинградом. Его информировали об успешной высадке десанта в районе Станички, подчеркивая необходимость развития успеха на этом вспомогательном направлении. Значительное внимание уделялось популяризации героических подвигов морских пехотинцев, особенно отряда майора Ц. Л. Куникова, успешно высадившегося в Станичке. Проводимая работа дала положительные результаты и позволила относительно быстро поднять морально-психологическое состояние и добиться перелома в настроениях морских пехотинцев.[895]

Абсолютное большинство десантных операций проведено успешно. Потери личного состава в соединениях и частях армии, авиации и флота в этих операциях были незначительны, моральный дух достаточно высок. В этих условиях главное внимание уделялось восстановлению физических сил десантников. Эта задача была не менее важной и требовала от командиров и политработников большого внимания и заботы о подчиненных.

Подведение итогов боевых действий соединений и частей в десантных операциях имело важное значение для успешного решения последующих боевых задач. Анализ отчетных документов показывает, что подведение итогов десантной операции осуществлялось не везде одинаково. Имели место случаи, когда отдельные политработники оценивали воспитательную работу не по результатам боевых действий десантников, а по количеству проведенных мероприятий. На это указывал начальник Главного политического управления генерал-лейтенант ВМФ И. В. Рогов.[896]

Таким образом, своевременное и успешное выполнение боевых задач в ходе десантных операций в большой степени зависело от непрерывной и целеустремленной организаторской и воспитательной работы с личным составом. Ее успех обеспечивался своевременной постановкой боевых задач, правильным планированием, умелой расстановкой политработников, партийного и комсомольского актива на решающих участках, обеспечением авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою, оказанием конкретной помощи в организаторской и воспитательной работе с личным составом.

Заключение

Маневренный характер Гражданской войны в России, недостаточная насыщенность Красной армии подвижными силами, транспортными и переправочными средствами, артиллерией определили важное значение десантов как обходных маневров при прорыве обороны противника и в ходе наступления, в качестве передовых отрядов при форсировании рек и для решения других задач. Поэтому основным видом боевой деятельности флотов и флотилий противоборствующих сторон в годы Гражданской войны являлось содействие приморским (озерным, речным) флангам сухопутных войск огнем корабельной и береговой артиллерии и высадкой десантов.

Военно-теоретические взгляды на морские десантные операции в годы строительства РККА и РККФ наиболее полно отражены в работах В. К. Лукина, А. А. Саковича, П. В. Гельмерсена, М. А. Петрова и Б. Б. Жерве, а в период технической модернизации РККА и РККФ изложены в трудах В. А. Петровского, И. С. Исакова, В. В. Ракуца, Н. Б. Павловича и А. И. Верховского. Наиболее обстоятельно основные вопросы военного и военно-морского искусства морских десантных операций в предвоенные годы разработаны в рукописи А. И. Верховского.

В годы Великой Отечественной и советско-японской войн десантные операции внесли достойный вклад в общее дело достижения победы над врагом. Опыт десантных операций составляет ценное достояние отечественной военной науки и имеет исключительно важное значение для научного поиска наиболее целесообразных подходов к решению многих актуальных проблем, вызванных современным динамичным процессом развития средств вооруженной борьбы, организационной структуры войск и сил флота.

Приложения

Приложение 1

КИРИЛЛОВСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция врангелевских войск и сил Черноморского флота белых, проведенная 6–8 июня 1920 г. Цель операции состояла в том, чтобы: сковать силы 13-й Красной армии (командующий Р. П. Эйдеман) атаками Перекопа и Чонгара с фронта и высадить крупный десант в ее глубоком тылу. В дальнейшем предусматривалось прервать питание красных, стоящих против Крыма, и быстро захватить их базу – Мелитополь.

Для этого в Феодосию был сосредоточен к 20 мая 2-й Крымский корпус (6450 человек, командир генерал-лейтенант Я. А. Слащев) и были собраны транспорты. Белое командование считало, что оно не сможет скрыть самого факта подготовки к десанту, но надеялось удержать в тайне время и место высадки. Мало того, оно рассчитывало выполнить десант в такое время, когда 13-я армия будет связана наступлением с фронта. Сообразно этому был построен план операции: 1-й корпус белых (генерал Кутепов) атаковал Перекоп, 3-й корпус генерала Писарева пытался форсировать Чонгар. Наступление должно было развернуться 8 июня.

Одновременно из Феодосии 2-й корпус должен был тронуться в путь и, пройдя ночью узкий Керченский пролив, где фарватер проходил всего в 1,5 километра от берега Тамани, занятого Красной армией, высадиться 7 июня в 50 километрах от фланга 13-й армии. Расчет был построен на внезапности. Ради нее совершенно пренебрегли подготовкой высадки. О месте десанта знали только Врангель и командир корпуса Слащев. Даже начальник штаба корпуса узнал место высадки лишь тогда, когда десантный флот вышел в Азовское море. Появление десанта против Кирилловки действительно было совершенно неожиданным. Красное командование могло ждать десант как на своем правом, так и на левом фланге, и для того, чтобы рассеять внимание красного командования, белые производили демонстрацию высадки на западном фланге 13-й армии.

Поэтому 2-й корпус белых встретил на берегу всего 50 всадников. Зато препятствия были встречены со стороны погоды и собственной неподготовленности. Берег у места, избранного для высадки, был настолько мелок, что не допускал подхода транспортов ближе чем на 1 километр. Когда флот в составе 32 транспортов и 12 военных кораблей подошел к берегу, то он должен был стать на якорь, не зная, что делать. Разыгрался шторм, на берег шел накат, а высадочных средств не было. Тогда людей, лошадей и орудия стали просто спускать в воду и по горло в воде люди тащили к берегу пушки, обдаваемые волнами. За день 7 июня удалось таким образом высадить всего 800 сабель, 200 штыков и 4 орудия. Потери при высадке всего десанта составили: один человек и две лошади.[897] Красное командование, находившееся под угрозой атаки белых через перешейки, не могло выделить сил для отражения высадки. Первый эшелон десанта немедленно и не ожидая высадки всего корпуса перешел в наступление и после форсированного перехода в 70 километров овладел станцией Акимовка, перерезав единственную артерию, питавшую красные войска. Противопоставить развивавшемуся обходу можно было только сборные комендантские команды. Мелитополь был быстро занят подошедшими на следующий день главными силами 2-го корпуса белых.[898]

Приложение 2

АХТАРИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция врангелевских войск и сил Черноморского флота белых, проведенная 14 августа – 7 сентября 1920 г. Цель операции состояла в том, чтобы, высадив десант из Крыма на побережье Азовского моря, захватить Кубань, а затем весь Северный Кавказ и создать новый фронт против Красной армии.

Белогвардейское командование рассчитывало десантными войсками (всего 11,5 тысячи штыков и сабель, 25 орудий, 283 пулемета) овладеть Екатеринодаром и Майкопом во взаимодействии с так называемой армией возрождения России генерал-майора П. П. Фостикова (до 10–15 тысяч человек), главные силы которой (5500 штыков и сабель, 10 орудий, 35 пулеметов) действовали южнее Майкопа и Лабинской.

Утром 14 августа десантный отряд под командованием генерал-лейтенанта С. Г. Улагая (4 тысячи штыков, 4 тысячи сабель, 17 орудий, 243 пулемета) высадился в районе Ахтари, где находилось только две роты красноармейцев, которые, обнаружив значительные силы противника, отошли. Находившаяся на Кубани 9-я армия красных (командующий М. К. Левандовский) насчитывала к середине августа около 30 тысяч штыков, свыше 4 тысяч сабель, 157 орудий, 711 пулеметов, но, зная о готовящемся десанте, на направлении главного удара успела сосредоточить только 1400 штыков и сабель; остальные силы армии находились в глубине или были заняты борьбой с бело-зелеными бандами.

Командование 9-й армии, недооценив силы противника, постепенно вводило в бой 1-ю Кавказскую кд, 14-ю кбр, Приуральскую сбр и Таманскую кбр. Войскам красных не удалось остановить противника, вследствие его превосходства в численности (5500 штыков и сабель против 3500 у войск красных) и недостаточно согласованных действий отдельных частей красных.

17 августа белые высадили в районе Абрау-Дюрсо тактический десант (1500 штыков, 2 орудия, 15 пулеметов, командир генерал А. Н. Черепов), который был блокирован частями 22-й сд и, потеряв около половины десантников, в ночь на 24 августа эвакуировался на кораблях. 24 августа был высажен на Таманском полуострове тактический десант (2900 штыков и сабель, 6 орудий и 25 пулеметов, командир генерал П. Г. Харламов), который был блокирован, а затем разбит частями 22-й сд, и 2 сентября его остатки эвакуировались в Крым.

18 августа десантные войска, закончив накануне высадку всех сил, захватили станицы Брюховецкая и Тимашевская и, заняв значительный плацдарм (80 километров по фронту и 90 километров в глубину), с 19 августа прекратили активные действия, отказавшись от немедленного прорыва на Екатеринодар.

Попытки мобилизации казаков провалились,[899] так как трудовое казачество Кубани не поддержало белогвардейцев и уклонилось от мобилизации. Командование РККА использовало паузу для сосредоточения сил. В результате к 22 августа против десантных войск удалось сосредоточить 16 тысяч штыков, 2,5 тысячи сабель и 64 орудия.

21 августа Азовская военная флотилия РККФ (командующий Е. С. Гернет) провела разведку района Ахтари, выставила минное заграждение и обстреляла порт и батареи, вызвав панику в тылах белогвардейцев, которые бежали из Ахтари. Улагай был вынужден перенести свою базу в Ачуев. 22 августа войска красных перешли в наступление и после тяжелых боев освободили Тимашевскую.

24–25 августа командование РККА провело Камышеватскую контрдесантную операцию. Азовская военная флотилия высадила в тыл белых морскую экспедиционную дивизию (начдив – П. И. Смирнов), которая заняла Ахтари. Войска РККА развернули наступление по всему фронту против десантных войск белых и достигли перелома в ходе боевых действий. В боях 24–30 августа они, преодолевая упорное сопротивление десантных войск противника, нанесли им поражение. 31 августа белогвардейцы начали эвакуацию из Ачуева, которая закончилась 7 сентября. Разгром десантных войск Улагая разрушил надежды Врангеля на расширение базы контрреволюции на Юге.[900]

Приложение 3

КАМЫШЕВАТСКАЯ КОНТРДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция Морских сил Черного и Азовского морей (командующий А. В. Домбровский), проведенная 24–25 августа 1920 г. Цель операции состояла в том, чтобы, высадив морскую экспедиционную дивизию (4600 моряков, начдив – П. И. Смирнов) в тыл десантных войск белых, отрезать их с моря, занять Ахтари и совместно с частями 9-й армии (командующий М. К. Левандовский) их разгромить.

Для ускорения ликвидации десанта белых, высаженного в Ахтари, коморси республики А. В. Немитц приказал высадить десант в составе морской экспедиционной дивизии в тыл десанта противника, а для прикрытия операции с моря выставить дополнительное минное заграждение.[901]23 августа десантный отряд в составе 17 транспортных судов и барж в охранении 5 канонерских лодок, 3 сторожевых судов, 2 плавбатарей и 5 катеров-истребителей совершил переход из Мариуполя в район Ахтари. Ночью и днем переход обеспечивался дальней разведкой двух гидросамолетов М-9. Утром отделившиеся от десантного отряда катера-истребители произвели поиск надводных сил противника на маршруте перехода, обнаружили его канонерскую лодку, которая уклонилась от боя и отошла. Встреченный в 30 милях к югу от косы Долгой эсминец противника после короткой перестрелки с канонерскими лодками охранения десантного отряда на большой скорости ушел на запад.

В ночь на 24 августа началась и днем завершилась высадка дивизии в тылу десанта противника у станицы Камышеватской (северная часть Ахтарского лимана). Сразу после высадки морские пехотинцы развернули наступление и на следующий день заняли Ахтари. Канонерские лодки после непродолжительной артиллерийской подготовки прикрыли высадку десанта с моря; появившиеся вблизи эсминец и четыре канлодки противника в бой не вступали и противодействия высадке не оказали. Катера-истребители усилили ранее выставленное заграждение 80 минами, а гидросамолеты продолжали разведку районов, прилегающих к месту высадки.

В связи с поспешным отступлением десантных войск противника от побережья артиллерийская поддержка своего десанта не потребовалась, и 26 августа корабли флотилии возвратились в Мариуполь. Катера-истребители в течение еще нескольких дней продолжали минные постановки, и не без успеха. При попытке подойти к Ахтарскому лиману эсминец «Живой» и канонерская лодка «Алтай» белых подорвались на минах и были отведены на ремонт в Севастополь.

Активные действия морской экспедиционной дивизии содействовали успешному проведению операции 9-й армии по окружению и разгрому десантных войск противника.[902]

Приложение 4

ЭНЗЕЛИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция красной Волжско-Каспийской военной флотилии 17–18 мая 1920 г. с целью возвращения русских кораблей, уведенных белогвардейцами в иранский порт Энзели.

Военно-морская база в бухте Энзели на иранском побережье Каспийского моря охранялась частями 36-й английской пехотной дивизии (около 2 тысяч человек, несколько бронеавтомобилей и самолетов). На восточной окраине города была установлена батарея 130-мм орудий, вход в бухту прикрывался плавбатареей из двух 130-мм орудий.

Для проведения десантной операции было выделено 2 вспомогательных крейсера, 2 канлодки, 3 эсминца, 1 тральщик, 3 транспорта, 3 сторожевых катера с десантом (2 тысячи моряков, командир И. К. Кожанов). Утром 17 мая корабли десантного отряда (командующий операцией Ф. Ф. Раскольников) вышли из района Баку в море и на рассвете 18 мая развернулись около Энзели.

Английскому командованию по радио был направлен ультиматум, но ответа не последовало. Корабли начали обстрел района английского штаба и казарм, а также побережья западнее Энзели, что отвлекло внимание противника. После артподготовки и подавления батареи противника началась высадка десанта восточнее Энзели (в районе Кивру). Десантники перерезали дорогу Энзели – Решт, а артогонь кораблей вынудил английскую пехоту отойти к Энзели. Противник свои корабельные силы в бой не вводил.[903]

К исходу 18 мая английское командование капитулировало, и английским войскам был разрешен отход в Решт. Белогвардейские войска бежали в глубь Ирана. 23 корабля и судна, в том числе 10 вспомогательных крейсеров, плавбаза с 4 торпедными катерами, авиатранспорт с 4 гидросамолетами, 7 транспортов, 50 орудий, 20 тысяч снарядов, 20 радиостанций и другое военное имущество были возвращены Советской республике.[904]

Приложение 5

ЛАХАСУСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Особой Дальневосточной армии (ОДВА) и сил Дальневосточной военной флотилии (ДВФ) в ходе конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) 12–13 октября 1929 г.

Целями Лахасуской операции были: уничтожение китайской Сунгарийской флотилии; занятие укрепленного района Лахасусу, уничтожение оборонительных сооружений и захват материальной части. Командующий ОДВА В. К. Блюхер приказал операцию провести в срок не более одних суток, город Лахасусу не обстреливать, не бомбить и не штурмовать во избежание жертв среди гражданского населения.

К началу операции группировка противника (командующий генерал Ли Ту), насчитывавшая 2200 человек, имела 2 артиллерийские батареи, 12 пулеметов и 10 бомбометов. Сунгарийская флотилия (командующий адмирал Шеен Хун Лин) имела 9 кораблей, в том числе крейсер и 3 канлодки. Авиация отсутствовала.

Для выполнения операции командующий ОДВА назначил группу следующего состава: Дальневосточная военная флотилия в полном составе (14 кораблей, командующий Я. Озолин); 2-я стрелковая дивизия (командир Онуфриев) в составе 5-го Амурского полка и Волочаевского полка (всего 2 тысячи человек); кавалерийский эскадрон 2-го кавалерийского полка ОГПУ; 40-я бомбардировочная эскадрилья и 68-й гидроотряд (всего 21 самолет), транспортные средства для перевозки войск и их снабжения (командующий группой Я. Озолин).

Заняв боевое положение, флотилия в 6 часов 12 октября открыла огонь по кораблям Сунгарийской флотилии и береговым батареям противника. Началась высадка десанта в районе Чичиха для занятия плацдарма. В дальнейшем под его прикрытием и при артподдержке кораблей флотилии началась высадка главных сил десанта, которые обошли город Лахасусу с юга. Обнаружив высадку главных сил десанта, противник спешно оставил город, который к 13 часам был занят десантными войсками. Отношение десантников к населению, пленным, раненым было безукоризненным.

Десантные войска задачу выполнили успешно. Основную работу выполнила флотилия, которая вывела из строя пять военных кораблей, из них четыре на рейде. Пятый вооруженный пароход после бомбежки выбросился на берег. Наши потери: 5 убитых, 24 раненых.

Несмотря на успешное проведение Лахасуской десантной операции, обстрелы погранрайонов и мирного населения китайскими войсками в районе КВЖД не прекратились. Поэтому командующий ОДВА В. К. Блюхер решил провести Фугдинскую десантную операцию.[905]

Приложение 6

ФУГДИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Особой Дальневосточной армии (ОДВА) и сил Дальневосточной военной флотилии (ДВФ) в ходе конфликта на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) 30 октября – 2 ноября 1929 г.

Цели Фугдинской десантной операции: уничтожить остатки Сунгарийской военной флотилии вместе с ее базой в районе города Фугдин; разгромить сухопутные китайские гарнизоны по реке Сунгари от города Лахасусу до города Фугдин включительно. Чтобы предупредить бегство противника из города Фугдин и отход его военных судов вверх по реке Сунгари, командующий ОДВА В. К. Блюхер приказал десантную операцию осуществить с максимальной быстротой, полным напряжением сил, выделенных для ее проведения. Для выполнения операции была назначена та же группа, которая успешно выполнила Лахасускую десантную операцию.

К началу операции в районе и на подступах к городу Фугдин группировка китайских войск, насчитывавшая в своем составе около 3 тысяч пехотинцев, 500 кавалеристов и 700 дружинников и полицейских, имела до 8 орудий, 11 бомбометов и 15 пулеметов. Кроме того, к 30 октября к городу Фугдин должны были прибыть 2 кавалерийских полка. В городе также находились корабли Сунгарийской флотилии (командующий адмирал Шеен Хун Лин): крейсер «Кыан-Хен», вооруженные пароходы «Дзян-Най», «Дзян-Тунь», «Дзян-Ань» и транспорт «Ли-Чуань». Непосредственно в районе города авиации не было. Но ожидалось прибытие из Гирина в Харбин авиационного отряда № 2 в составе 3 бомбардировщиков «Бреге» и 2 разведывательных самолетов «Потес».

Непосредственные подступы к городу Фугдин представляли собой достаточно мощную, заранее подготовленную оборонительную позицию. Устье реки Сунгари было заминировано, а в 9 километрах от города Фугдин установлено заграждение из 3 затопленных пароходов, 6 барж и понтонов с металлическими переплетами-рогатками, выступающими над водой. Заграждение прикрывалось артиллерийским огнем с кораблей на рейде города Фугдин и батарей, расположенных в районе деревни Хотон-Гирин.

Несмотря на крайне сжатые сроки подготовки и проведения Фугдинской десантной операции – трое суток, а также трудные навигационно-гидрографические (устарелые топографические карты 1896–1906 гг. без дальнейших корректировок, заболоченность реки, обилие проток и мелких рек, перекаты) и гидрометеорологические (сильный штормовой ветер с порывами до 10 баллов, низкая температура до —15 °C, сильная волна, ледяные поля, торосы, начинающийся ледостав) условия, она была подготовлена успешно. Предварительные распоряжения командования для проведения операции (выбор и сосредоточение сил), подготовительная работа штаба (описание театра, инструкции) и, наконец, правильно и четко поставленные отдельные задачи десантным войскам, силам флотилии и авиации предопределили успех десантной операции.

Фугдинская десантная операция проводилась в следующей последовательности: 28 и 29 октября тральщики тралили фарватер для прохода в устье реки Сунгари. Были затралены и взорваны три мины. К 00 часам 30 октября вся группа (флотилия с десантными войсками) была сосредоточена в полной готовности на реке Амур у села Михайлово-Семеновского. Головной отряд в 5 часов 30 минут и транспортный отряд в 7 часов заняли исходное положение перед устьем реки Сунгари. С рассветом тральщики снова протралили фарватер устья, за ними в установленном заранее походном ордере выдвинулась головная ударная группа, а затем – транспортный отряд. Монитор «Ленин» и бронекатер «Барс» выполняли свои задачи в соответствии с полученным ранее приказом.

С появлением десантных отрядов в районе города Лахасусу батальон, оборонявший город, отступил и рассеялся, не оказав сопротивления. После успешного перехода двумя мониторами переката командующий группой Я. Озолин принял решение приблизить место высадки десанта к городу Фугдин. К вечеру десантный отряд прибыл к установленному в 9 километрах от города Фугдин заграждению. Проведенная бронекатером «Барс» рекогносцировка за заграждением определила прекрасное место для высадки десанта, выводящее десантные войска во фланг и тыл главной укрепленной позиции противника.

Особенно успешными были действия 68-го авиационного отряда (командир Карклин), который в неблагоприятных метеорологических условиях в первый день Фугдинской операции (30 октября) сделал 17 самолето-вылетов, выполнил все поставленные перед ним задачи. Он не только сорвал работы противника по заграждению реки Сунгари, но и потопил два вооруженных парохода и крейсер «Кыан-Хен», который затонул на рейде города Фугдин. В следующие дни авиаотряд успешно поддерживал десантные войска на берегу, атакуя пехоту, кавалерию и обозы противника, ведя воздушную разведку. В боях особо отличились Э. М. Лухт, Д. И. Боровиков, Б. Я. Козлов, И. Я. Сегедин и П. В. Соловьев.

В 8 часов 30 октября тральщики установили проход через заграждение. Противник оказал сильное сопротивление. До 11 часов 25 минут продолжался бой монитора «Красный Восток» и двух канлодок с батареями противника и осуществлялась артиллерийская поддержка высадки передового отряда с минного заградителя «Сильный». Высадка десантных войск завершилась к 17 часам. В 18 часов город был окружен. Утром 1 ноября город Фугдин был занят десантными войсками почти без сопротивления. Командование группой, считая задачу выполненной, приказало начать отход и обратную посадку (эмбаркацию). С наступлением темноты вся группа сосредоточилась за заграждением и на следующий день вышла вниз по Сунгари и возвратилась в Хабаровск. Потери – 3 убитых и 11 раненых, выведено из строя 2 самолета: один разобран, другой сожжен, экипажи живы.[906]

Приложение 7

КЕРЧЕНСКО-ФЕОДОСИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Закавказского (с 30 декабря 1941 г. Кавказский) фронта, сил Черноморского флота и Азовской военной флотилии, проведенная с 25 декабря по 2 января 1942 г.

Цель операции заключалась в том, чтобы овладеть Керченским полуостровом и создать условия для освобождения от противника всего Крыма. Замысел ее состоял в том, чтобы одновременно на широком фронте, от Ак-Моная на северном до Коктебеля на южном побережье Керченского полуострова (250 километров), высадить основные силы 44-й и 51-й армий и, нанося удары по сходящимся направлениям к центру полуострова, окружить и уничтожить керченскую группировку противника. В дальнейшем предполагалось развить наступление в глубь Крымского полуострова, деблокировать войска Севастопольского оборонительного района и полностью освободить Крым. Главный удар наносила 44-я армия в районе Феодосии, вспомогательный – 51-я армия в районе Керчи.

В состав десантов были включены 6 сд, 2 сбр и 2 гсп – всего 41 930 человек, 43 танка, 198 орудий и 256 минометов. К участию в операции привлекалось свыше 250 кораблей, катеров и судов, в том числе 2 КР, 6 ЭМ, 52 СКА и ТКА, а также около 500 самолетов ВВС фронта и 161 – ВВС ЧФ. Высадку десантов намечалось провести в 2 этапа: 26 декабря на северо-восточное побережье Керченского полуострова, 29 декабря – в порту Феодосии. После высадки и захвата плацдармов перед войсками ставилась задача при поддержке флота и авиации наступать от Феодосии и Керчи на Ак-Монай.

Группировка противника состояла из частей 46-й пехотной дивизии 11-й немецкой армии, румынской кавалерийской бригады, 2 танковых батальонов, 2 полков полевой артиллерии и 5 зенитных артиллерийских дивизионов. К началу января 1942 г. группировка врага была усилена 73-й пехотной дивизией и составляла около 25 тысяч человек. С воздуха войска прикрывались двумя авиагруппами.

Высадка десанта на северо-восточное побережье Керченского полуострова началась утром 26 декабря. Переход десанта морем и высадка его на керченский берег проходили в чрезвычайно сложных условиях. На море бушевал шторм. У берегов образовалась кромка льда, препятствовавшая подходу судов. Черноморский флот и входившие в его состав Азовская флотилия и Керченская ВМБ не имели средств для выгрузки тяжелой техники и высадки войск на необорудованный берег. Высадка десанта в Феодосийский порт производилась с боевых кораблей, в том числе с крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», и транспортных судов. Советские войска захватили плацдармы на северо-восточном побережье Керченского полуострова и в районе Феодосии. Овладев 29 декабря Феодосией, войска 44-й армии начали развивать наступление в северном направлении. На следующий день войска 51-й армии освободили Керчь и повели наступление в западном направлении. К исходу 2 января 1942 г. войска Кавказского фронта продвинулись на 100–110 километров и очистили от противника Керченский полуостров. Это отвлекло часть сил противника от Севастополя. Была предотвращена возможность вторжения вражеских войск на Кавказ через Таманский полуостров.

Керченско-Феодосийская десантная операция завершилась захватом важного оперативного плацдарма в Крыму, на котором в дальнейшем были развернуты войска Крымского фронта. Керченская группировка противника потерпела поражение.[907]

Приложение 8

ЮЖНО-ОЗЕРЕЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Черноморской группы Северо-Кавказского фронта и сил Черноморского флота, проведенная 2–15 февраля 1943 г.

Замыслом десантной операции предусматривалось, не ожидая выхода частей 47-й армии на Маркотхский хребет, высадить морской десант в районах Южная Озерейка, Станичка и во взаимодействии с частями 47-й и 56-й армий уничтожить новороссийскую группировку противника, овладеть портом и городом Новороссийск.

Основной десант – 83-я и 255-я мсбр, 165 сбр, отдельный авиадесантный полк, отдельный пульбат, 563-й отдельный танковый батальон и 29-й ИПТАП. Всего около 18 тысяч человек. Вспомогательный десант – отряд ПДО Новороссийской ВМБ в составе 800 человек. Воздушный десант – 80 человек. Авиагруппа включала 167 самолетов.

В ночь на 4 февраля Черноморский флот высадил морской десант с целью овладеть плацдармом и содействовать войскам 47-й армии Черноморской группы СКФ в окружении и разгроме новороссийской группировки войск противника. По замыслу советского командования в районе Южной Озерейки должны были высаживаться основные силы морского десанта. Одновременно на западном берегу Цемесской бухты в районе предместья Новороссийска – Станички высаживался вспомогательный десант. Однако шторм задержал выход судов. Главные силы десанта в полном составе (2 мсбр, 1 сбр и 1 танковый батальон) высадить не удалось. В 3 часа 35 минут 4 февраля с кораблей смогли высадиться только 1427 человек и было выгружено около 10 танков. Кроме того, в тыл противника было выброшено 57 парашютистов. Решительными действиями десантники с ходу овладели Южной Озерейкой, но, не закрепив за собой базы высадки, начали продвигаться в глубь обороны противника и оказались отрезанными им от берега. В ходе трехдневных боев десантники понесли большие потери и, израсходовав боеприпасы, вынуждены были прорваться в район Станички, куда были перенацелены основные силы десанта.

К 15 февраля на занятый вспомогательным десантом плацдарм были перевезены 83-я и 255-я мсбр, 165-я сбр, 8-й парашютный полк, 569-й отб и отряд Куникова – всего 17 208 человек. Высадка сопровождалась проведением артиллерийского и авиационного наступления. За время высадки главных сил десанта в район Станички было проведено 1383 самолето-вылета и сброшено на противника 258 тонн авиабомб.

Поддерживаемый кораблями флота, береговой артиллерией и авиацией, десант к 15 февраля вышел на рубеж гора Мысхако, восточная часть Федотовки, высота 308,2, южная часть Станички. Весь февраль и март 1943 г. десант вел напряженные наступательные бои, но, встречая упорное сопротивление противника, продвинуться к Новороссийску и овладеть им не смог. Однако и противник вынужден был перейти к обороне и в течение семи месяцев, вплоть до взятия Новороссийска советскими войсками, не был в состоянии ликвидировать захваченный нами плацдарм высадки у Мысхако, так называемую Малую Землю.[908]

Приложение 9

НОВОРОССИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 18-й армии СКФ и сил Черноморского флота, проведенная 9–16 сентября 1943 г. с целью освободить город и порт Новороссийск.

Замыслом Новороссийской десантной операции предусматривалось нанести с трех сторон внезапный удар (на суше и с моря) по Новороссийску и освободить город. После овладения городом предусматривалось наступление на Верхнебаканский, Анапу. Основная роль в операции отводилась 18-й армии (3 стрелковые дивизии и 4 стрелковые бригады). Черноморский флот получил задачу прорваться в Новороссийскую (Цемесскую) бухту и высадить десант непосредственно в Новороссийский порт. В соответствии с этим замыслом командующий 18-й армией создал две сухопутные ударные группы и группу десантных войск. Наступательные действия этих групп должны были вестись: восточной сухопутной – со стороны Туапсинского шоссе, западной сухопутной – со стороны Мысхако (Малой Земли) и десантной – с моря. Для переброски десанта и его обеспечения выделено около 150 боевых катеров и вспомогательных судов, которые были объединены в отряды и группы. К артиллерийскому обеспечению операции привлекались 800 орудий и минометов калибра от 76 до 203 мм и 227 установок реактивной артиллерии. Для поддержки наступления с воздуха создана группа в количестве 150 самолетов авиации фронта и флота. Главные силы 4-й воздушной армии выполняли задачи по плану фронта, в том числе и по поддержке войск 18-й армии. Десантные войска (255-я мсбр, 393-й обмп, 1339-й сп 318-й сд, 290-й сп НКВД, всего 6480 человек) составляли три самостоятельных отряда с конкретными задачами.

Операция началась в ночь на 10 сентября выходом катеров и судов с десантами из Геленджика. Когда десантные отряды достигли исходных позиций, артиллерия открыла огонь по противнику. Одновременно авиация и торпедные катера нанесли удар по противнику в районах прорыва и высадки десантов. Около 3 часов ночи в порту началась высадка десанта, которая была проведена стремительно и внезапно. Вслед за этим перешли в наступление основные силы 18-й армии. Оборона противника была нарушена в самом уязвимом месте. Героическими усилиями десантники удержали захваченные плацдармы и обеспечили благоприятные условия для успешного наступления восточной и западной сухопутным группам. К исходу 15 сентября оборона противника в районе Новороссийска была прорвана, и он начал отводить свои части. Войска 18-й армии не прекращали наступления ни днем ни ночью. К 10 часам 16 сентября порт и город Новороссийск были полностью очищены от войск противника.[909]

Приложение 10

ТАМАНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 18-й армии и сил Черноморского флота, проведенная 24–27 сентября 1943 г. с целью срыва эвакуации противника с Кубани и освобождения Таманского полуострова.

Директивой командующего Северо-Кавказским фронтом (командующий И. Е. Петров) Черноморскому флоту (командующий Л. А. Владимирский) была поставлена задача: высадить десант на Таманский полуостров в районе ст. Благовещенской и озера Соленое в составе 166-го гв. сп (55-я гв. сд), 83-й брмп и 143-го обмп. Десант должен был отрезать пути отхода противника в районе Благовещенской, во взаимодействии с частями 18-й армии (командующий К. Н. Леселидзе) занять и прочно удерживать ст. Благовещенскую и Суворовско-Черкесский, а также воспрепятствовать отходу противника по дорогам Анапа – озеро Соленое и Анапа– Джигинское, в дальнейшем наступать на Тамань. Для усиления десанта были в Анапе сосредоточены 8-я и 107-я сбр.

Принципиальное решение предусматривало переброску главных сил десанта на катерах и высадочных средствах. Это вызывалось минной опасностью и вероятным наличием торпедных катеров в районе высадки, что не позволяло использовать боевые корабли основных классов и большие суда. Кроме того, при отсутствии корабельной артподготовки во время высадки десантных войск целесообразно было подходить к берегу для высадки десанта скрытно. Для проведения десантной операции были сформированы три десантных отряда, каждый в составе базового тральщика, от 3 до 9 сторожевых катеров, на буксире у которых было от 8 до 11 десантных ботов и мотобарказов. Переход десантных отрядов от Геленджика до мест высадки (около 80 миль) обеспечивали 2-я бригада торпедных катеров (16 ед.) и группа катеров-тральщиков (6 ед.).

В 16 часов 24 сентября все десантные отряды произвели посадку десантных войск и в 17 часов 30 минут вышли в море в строю двухкильватерных колонн. Из-за штормовой погоды (ветер 5 баллов, волна до 4 баллов) командир высадки контр-адмирал Г. Н. Холостяков принял решение – произвести высадку в районе Благовещенской – по плану, а 1-му и 2-му отрядам следовать в Анапу с тем, чтобы произвести высадку десанта в следующую ночь. 3-й отряд скрытно к 4 часам 40 минутам 25 сентября подошел к пункту высадки в районе ст. Благовещенской и к 5 часам 25 минутам закончил высадку десанта. В период высадки десанта развернутая на меридиане мыса Железный Рог дозорная завеса в составе трех групп торпедных катеров вела бой с торпедными катерами противника и отразила их попытку прорваться к месту высадки. В ночь на 26 сентября была успешно осуществлена высадка десантных войск в районе озера Соленое. В дальнейшем десантные отряды выполнили первый рейс организованно, а после самостоятельно по готовности осуществляли перевозку резервов и тылов десанта из Анапы к месту высадки у озера Соленое. Это позволило избежать скоплений плавсредств у мест погрузки и выгрузки десантных войск. Около 14 часов 27 сентября все плавсредства закончили высадку десантных войск. Всего было высажено 8421 человек, 38 орудий, 54 миномета, 60 станковых пулеметов, 26 противотанковых ружей, 42,5 тонны боезапаса, 15 тонн горючего и 11 тонн разных грузов. Прикрывая посадку, переход и высадку десантных войск, авиация Черноморского флота совершила 453 самолето-вылета, сбила в воздушных боях 17 самолетов противника.

Десантные войска совместно с частями 55-й гв. сд и 5-й тбр 26 сентября освободили ст. Благовещенскую и создали угрозу выхода во фланг и тыл частям 17-й армии противника. Высаженные в районе озера Соленое десантники в течение 26 сентября вели ожесточенные бои с превосходящими силами врага, но прорваться к Тамани не могли. Десантные войска, усиленные 107-й и 8-й гв. сбр, при поддержке 8-го гв. и 47-го ап ЧФ 27 сентября возобновили наступление на Тамань. На подступах к Тамани противник создал прочную оборону и пытался удержать город и порт, обеспечив тем самым эвакуацию своих войск в Крым. Однако стремительными ударами соединений 18-й армии и частей десантных войск противник был выбит с занимаемых позиций. 3 октября десантные войска, разгромив противника, первыми вошли в город и порт Тамань. Они создали угрозу окружения и нарушили план эвакуации, заставив противника быстрее освободить Таманский полуостров.[910]

Приложение 11

КЕРЧЕНСКО-ЭЛЬТИГЕНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Северо-Кавказского фронта, сил Черноморского флота и Азовской военной флотилии, проведенная 31 октября – 11 декабря 1943 г.

Целью операции являлось создание исходного плацдарма на Керченском полуострове для последующего развертывания боевых действий по освобождению Крыма совместно с войсками 4-го Украинского фронта. На Керченском полуострове оборонялись части 98-й немецкой пехотной, 6-й румынской кавалерийской и 3-й румынской горнострелковой дивизий, до 10 отдельных частей и команд 17-й армии противника. На побережье были развернуты 56 артиллерийских и минометных и 23 зенитные батареи. Войска поддерживались авиацией 4-го воздушного флота и морскими силами.

Замысел операции заключался в высадке трех стрелковых дивизий 56-й армии в районе северо-восточнее и восточнее Керчи (главное направление) и одной стрелковой дивизии 18-й армии (вспомогательное направление). После захвата плацдармов войска должны были ударами по сходящимся направлениям овладеть восточной частью Керченского полуострова с портами Керчь и Камыш-Бурун. В соответствии с замыслом были созданы группировки для действий на главном и вспомогательном направлениях, в состав которых помимо десантных войск вошли: силы высадки – 16 отрядов катеров и вспомогательных судов, 2 отряда артиллерийской поддержки и 2 отряда прикрытия – всего 119 катеров различных классов и 159 вспомогательных судов и других транспортных средств; силы артиллерийской и авиационной поддержки – 667 орудий (калибра 76 миллиметров и выше) и 90 реактивных установок артиллерии, свыше тысячи самолетов 4-й воздушной армии и авиации флота.

Вечером 31 октября началась посадка десантных войск на корабли и суда. Из-за сильного шторма десант 56-й армии не смог вовремя высадиться. Десант 18-й армии, несмотря на тяжелые гидрометеорологические условия, на рассвете 1 ноября скрытно высадился в районе Эльтигена и захватил плацдарм до 5 километров по фронту и до 2 километров в глубину. Десантники успешно отразили контратаки противника. Воспользовавшись тем, что противник сосредоточил основные силы для борьбы с десантом 18-й армии, в ночь на 3 ноября Азовская флотилия успешно высадила северо-восточнее Керчи десант 56-й армии. К 12 ноября войска этой армии очистили от противника северо-восточный выступ Керченского полуострова и вышли к Булганаку и северо-восточным окраинам Керчи, где перешли к обороне, удерживая плацдарм вплоть до начала Крымской операции 1944 г.

В это время продолжались ожесточенные бои за плацдарм у Эльтигена. Против десантников командование противника бросило части пехоты, атаки которой поддерживались авиацией и танками. После длительных боев в условиях вражеской блокады с моря и воздуха части десанта, действовавшие в районе Эльтигена, получили приказ командования прорваться в район Керчи для соединения с войсками, занимавшими оборону северо-восточнее города. Скрытно форсировав болото, считавшееся противником непроходимым, Эльтигенская группа войск (около 1500 человек) 6 декабря прорвалась к южной окраине Керчи и захватила господствующую высоту Митридат. Учитывая невозможность доставлять подкрепления, советское командование 10–11 декабря эвакуировало десантников с южной окраины Керчи. В результате Керченско-Эльтигенской десантной операции советские войска овладели важным оперативным плацдармом, сыгравшим в последующем большую роль при освобождении Крыма.[911]

Приложение 12

ТУЛОКСИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 7-й армии и сил Ладожской военной флотилии, проведенная 23–27 июня 1944 г. во время Свирско-Петрозаводской операции.

Цель операции состояла в том, чтобы перерезать в тылу противника в междуречье Видлицы и Тулоксы шоссейную и железную дороги, проходившие вдоль берега Ладожского озера, и, удерживая занятый плацдарм до подхода основных сил, нарушить планомерный отход войск противника. К операции привлечены 70-я омсбр, 78 кораблей, катеров и вспомогательных судов, сведенных в отряды артиллерийской поддержки, охранения, транспортов, высадочных средств. С воздуха их прикрывала авиация 7-й ВА и КБФ.

23 июня в 5 часов утра корабли флотилии начали обстрел побережья, затем по укреплениям противника нанесла удар авиация. В 6 часов высаженные подразделения 1-го броска десанта оттеснили противника от берега и лишили его возможности вести прицельный огонь по району высадки. Всего за день было высажено 3159 человек. Десантники захватили плацдарм 4,5 километра по фронту и 2 километра в глубину и перерезали дорогу Олонец – Питкяранта. В связи с сильными контратаками противника и отходом в район высадки десанта отступавших от реки Свирь войск противника командование КФ 24 июня дополнительно направило на захваченный плацдарм 3-ю обрмп. Высадка ее производилась в штормовых условиях. Прочно удерживая дороги, ведущие на станцию Питкяранта, советские десантники вынудили отступавшие с фронта вражеские войска бросать технику и отходить на север по проселочным дорогам. 27 июня десант соединился с преследовавшими противника частями 7-й армии и участвовал в освобождении Видлицы.[912]

Приложение 13

ЛАНЕ-МЕХИКООРМСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция оперативной группы (командующий генерал-лейтенант А. А. Гречкин) войск 3-го Прибалтийского фронта (командующий генерал армии И. И. Масленников) и бригады речных кораблей (БРК) КБФ (командир капитан 3-го ранга А. Ф. Аржавкин) по высадке двух стрелковых дивизий с частями усиления на западный берег озера Теплое в районе Лане – Мехикоорм, проведенная 15–19 августа 1944 г. В результате проведенной операции войска фронта должны были выйти на рубеж реки Эмма-Иыги и освободить город Тарту.

Замысел операции: бригаде речных кораблей с приданным дивизионом тендеров во взаимодействии с двумя дивизиями 14-й ВА скрытно совершить переход озером и в 3 часа 30 минут 15 августа внезапно высадить десант двумя эшелонами в районе Лане и Мехикоорма и одним эшелоном на остров Пийсаари в составе 191-й сд и 292 опаб с последующим питанием десанта боеприпасами и продовольствием. В дальнейшем быть готовым к переброске 128-й сд с частями усиления для развития успеха.

14 августа БРК КБФ была перебазирована из Гдова (северо-восточное побережье Чудского озера) в Раскопель, а к 15 августа сосредоточилась на реке Желча (озеро Теплое). Переход был совершен без помех противника, но в штормовых условиях. Бригада в составе 12 БКА, 6 КМ, МК и 3 ПГ с приданным дивизионом тендеров (20 ТНД) была скрытно сосредоточена в районе деревни Кола. В состав десантных войск были выделены 191-я и 128-я сд с частями усиления (292-й опаб (14 УР), 52-й отпап, 231-й минполк, 705-й иптаб, зенитный полк 1/320 гв. мп, 159-й пмб, 5-й тпп). Для обеспечения высадки десантных войск было выделено несколько батарей полевой артиллерии, установленных на восточном берегу озера Теплое, и две дивизии 14-й ВА в составе 90 истребителей, 60 штурмовиков и 10 бомбардировщиков.

В 21:30 началась погрузка матчасти и посадка десантных войск, а в 00:35–00:42 16 августа началось движение всех трех десантных отрядов. Ввиду плохой видимости из-за сильного ветра (норд-ост до 5 баллов) отстали 5 ТНД от первого отряда. В 4:15 высадочные средства на подходе к пунктам высадки были обнаружены и открыли огонь по огневым точкам противника. К 4:30 огонь противника на берегу в основном был подавлен и началась высадка первого эшелона. В 5:20 первый эшелон был высажен с минимальными потерями. Из-за потери внезапности высадка на остров Пийсаари в светлое время была отменена, поэтому 3-й десантный отряд высадил войска в районе Лане. Посадка, переход и высадка вторых эшелонов осуществлялись под сильным воздействием авиации противника, которая совершила днем 16 и 17 августа восемь групповых налетов (по 18–25 самолетов в каждом) на десантные отряды. Так как авиация 14-й ВА отсутствовала в районе десантной операции, с 17 августа по приказу командующего КБФ десантные отряды прикрывали истребители ВВС КБФ. Деятельность авиации противника резко снизилась, а с 18 августа в светлое время прекратилась. К 6:00 19 августа при большом напряжении всех высадочных средств высадка десантных войск была завершена. Всего высажено: 6425 человек, 137 лошадей, 24 автомашины, 31 повозка, 5 кухонь, 42 передка, 83 орудия, 81 миномет, 6 зенитных автоматов (37-мм), 312 тонн боезапаса, 40 тонн разных грузов.

Десантная операция проведена успешно. Задачу десант выполнил. В результате проведенной десантной операции войска 3-го Прибалтийского фронта вышли на рубеж реки Эмма-Иыги и освободили город Тарту.[913]2-я ударная армия (командующий И. И. Федюнинский), совершив глубокий марш-маневр от Нарвы на юг вдоль Чудского озера, была своевременно и скрытно в ночных условиях переправлена без потерь через Теплое озеро на захваченный плацдарм. Ее удар оказался для противника внезапным и сокрушительным.

Приложение 14

АККЕРМАНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 46-й армии и сил Дунайской военной флотилии, проведенная 21–23 августа 1944 г. Замысел командующего 46-й армией на проведение операции состоял в том, чтобы силами спецгруппы войск армии во взаимодействии с Дунайской флотилией на вторые сутки общего наступления форсировать Днестровский лиман и, высадив десант в районах северо-западнее и юго-восточнее Аккермана, окружить и уничтожить аккерманскую группировку противника. В дальнейшем, тесно взаимодействуя с главными силами армии, окружить и уничтожить основные силы 3-й румынской армии.

Для форсирования Днестровского лимана из состава 46-й армии выделялась спецгруппа войск в составе 83-й и 255-й обрмп, сил 1-го гв. УР, 252-го батальона амфибий и 37-го отдельного гв. мотоциклетного полка. Из флотилии в состав штурмовых групп десанта был выделен 369-й обмп. Всего в состав десанта было выделено 8100 человек, 10 танков, 122 орудия, 73 миномета. Авиационная группа состояла из 180 самолетов ВВС ЧФ. Для переброски десанта и его обеспечения выделено 8 БКА, 2 МКА, 2 КАТЩ, 27 катеров ЗИС, 4 катера-дымзавесчика, 27 полуглиссеров, 34 парома и около 400 десантных лодок.

Организация сил, участвующих в десантной операции, включала две группы высадки десанта, группу кораблей форсирования Цареградского гирла, артиллерийскую и авиационную группу.

В целях достижения тактической внезапности артиллерийская подготовка высадки десанта не проводилась; посадка войск на плавсредства и форсирование лимана осуществлялись с соблюдением всех мер маскировки; обе группы плавсредств (высадки десанта) шли в походных ордерах, ориентируясь по створным огням на восточном берегу лимана. В 4 часа 10 минут почти одновременно к Мологе, Чигирям Сухим (северо-западнее Аккермана) и Шабо Тыргу (юго-восточнее Аккермана) скрытно подошли передовые отряды первого эшелона десанта. Штурмовые отряды, поддержанные артиллерийским огнем береговых батарей флотилии, в течение 20 минут захватили первую траншею противника в местах высадки и продолжали бой за расширение плацдарма. Несмотря на сильный артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь, вслед за штурмовыми отрядами на берег высадился первый эшелон десанта.

Форсирование проходило под сильным артиллерийским воздействием противника. Однако в результате контрбатарейной борьбы береговой артиллерии флотилии, действий боевых катеров флотилии (БКА, МКА с реактивными установками М-13-М) и штурмовой авиации ВВС ЧФ к вечеру 22 августа оба эшелона десанта и часть тылов были переправлены через Днестровский лиман. Противник, подбрасывая резервы, упорно стремился противодействовать соединению обеих групп десанта и окружению города. Войска десанта, успешно отбив все контратаки противника, сломили его сопротивление и к 18 часам 22 августа освободили Аккерман. Аккерманская группировка противника была уничтожена. К исходу дня десантные войска овладели западным побережьем Днестровского лимана, расширив плацдарм по фронту до 40 километров и в глубину более 15 километров. Захваченный оперативный плацдарм к исходу 23 августа был значительно расширен. Началось преследование войск 3-го румынского корпуса, отходившего на запад. Были созданы благоприятные условия для окружения 3-й румынской армии войсками 46-й армии.[914]

Приложение 15

МООНЗУНДСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск Ленинградского фронта и сил Краснознаменного Балтийского флота по освобождению Моонзундского архипелага, проведенная 27 сентября – 24 ноября в ходе стратегической Прибалтийской операции 1944 г.

В результате Таллинской операции войска Ленинградского фронта 25 сентября вышли на побережье Рижского залива, что создало благоприятные условия для освобождения Моонзундского архипелага. К Моонзундской десантной операции привлекались 109-й и 8-й Эстонский стрелковые корпуса 8-й армии, а от Краснознаменного Балтийского флота 129 кораблей и различных судов, а также 260-я обрмп. Авиационную поддержку осуществляли 13-я воздушная армия и авиация флота.

На Моонзундских островах к тому времени находилась 23-я пехотная дивизия и 4 охранных батальона (11,5 тысячи человек) противника и базировались легкие силы его флота (2 ММ, 22 БДБ и АДБ, 14 ТЩ и 2 ТКА). В ходе операции командование противника неоднократно привлекало действовавшую в восточной части Балтийского моря 2-ю боевую группу своего флота в составе 4 КР и нескольких ЭМ.

Замыслом операции предусматривался последовательный захват островов с нанесением главного удара на острове Сарема (Сааремаа, Эзель), где находились основные силы противника. 27 сентября советские войска овладели островом Вормси, с которого противник контролировал проходы к Моонзунду из Финского залива. 29 сентября на остров Муху (Моон) в Куйвасту был высажен передовой отряд десанта (1150 человек), обеспечивший высадку первого эшелона десанта. В течение 30 сентября торпедные катера совершили 181 рейс и переправили на остров 249-ю сд (свыше 5,6 тысячи человек). 30 сентября был освобожден остров Муху, а на следующий день произведена высадка десанта на остров Хиума (Даго), который к вечеру 3 октября был очищен от противника. Создавались благоприятные условия для освобождения наиболее крупного острова архипелага – острова Сарема. К этому времени противник усилил его гарнизон 218-й пехотной дивизией. 5 октября части 8-го стрелкового корпуса овладели Ориссарской дамбой (между островами Муху и Сарема). В тот же день неожиданно для противника был высажен десант в районе Таалику (в северной части острова Сарема). Советские войска начали наступление и к утру 10 октября подошли к рубежу обороны противника на полуострове Сырве (Сворбе). Попытки с ходу прорвать глубокоэшелонированную оборону противника 10–14 октября успехом не увенчалась. С моря гарнизон острова поддерживали корабли, в том числе крейсера и авиация, в то время как корабли Балтийского флота не могли оказывать значительной помощи сухопутным войскам из-за большой минной опасности. Борьба на полуострове Сырве приняла позиционный характер, и только 18 ноября после мощной артиллерийской и авиационной подготовки советские войска прорвали оборону противника и начали развивать успех. 24 ноября остров Сарема был полностью очищен от противника.

Освобождение Моонзундского архипелага имело важное значение: корабли Балтийского флота получили возможность контролировать Финский и Рижский заливы, в результате чего создавалась непосредственная угроза левому флангу войск противника; Балтийский флот получал возможность развернуть активные действия на коммуникациях противника в средней и южной части Балтийского моря.[915]

Приложение 16

СЕЙСИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция сил Тихоокеанского флота, проведенная 13–16 августа 1945 г. Цель операции – овладеть ВМБ противника на побережье Северной Кореи – Сейсином (Чхонджином), через который осуществлялась связь по морю с Японией. База представляла собой укрепленный район (4 тысячи человек), прикрытый с моря артиллерией береговой обороны.

Сначала решено было провести разведку боем, высадив на причалы Сейсинского порта разведотряд с задачей закрепиться в порту. Вслед за ним предполагалось высадить главные силы десанта, которые должны были овладеть Сейсином и удерживать его до подхода 25-й армии, наступавшей вдоль побережья Северной Кореи. В состав главных сил выделялись 355-й обмп (первый эшелон), 13-я обрмп (второй эшелон) и 355-я сд (третий эшелон), а также подразделения разведки и усиления; для высадки и огневой поддержки десанта привлекались 1 ЭМ, 1 МЗ, 8 СКР, 7 ТЩ, 6 СКА, 18 ТКА, 12 ДС и 7 ТР; авиагруппа поддержки и прикрытия десанта имела 261 самолет.

11 и 12 августа морские десанты Тихоокеанского флота овладели северокорейскими портами Юки (Унги) и Расин (Нанжин), что улучшило условия проведения Сейсинской десантной операции. 13 августа на причалы Сейсина с торпедных катеров высадился разведотряд штаба ТОФ, а за ним передовой отряд десанта. Противник не оказал серьезного сопротивления при высадке. Однако с продвижением передового отряда в город на его улицах развернулись ожесточенные бои. 14 августа в Сейсин был высажен первый, а 15 августа – второй эшелон десанта. Бои велись в сложной обстановке. Численность японских войск в городе непрерывно возрастала за счет подхода отступавших по побережью частей, тогда как силы десанта наращивались медленно. Успешному завершению Сейсинской десантной операции способствовали эффективная поддержка десанта огнем кораблей с моря, а с полудня 15 августа, с улучшением погоды, и удары по противнику с воздуха. Авиация флота совершила в ходе боев за город до 400 самолето-вылетов. Во второй половине дня 16 августа порт и город были полностью освобождены от противника (до прибытия третьего эшелона). Сейсинская десантная операция была первой крупной десантной операцией Тихоокеанского флота. Взятие Сейсина позволило войскам 25-й армии 1-го Дальневосточного фронта (подошли к Сейсину к исходу 16 августа) сохранить высокий темп наступления на корейском приморском направлении и значительно затруднило эвакуацию японских войск и материальных ценностей из Северной Кореи в Японию.[916]

Приложение 17

КУРИЛЬСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Операция войск 2-го Дальневосточного фронта и сил Тихоокеанского флота, проведенная 18 августа – 1 сентября 1945 г. Разгром японских войск в Маньчжурии и на острове Сахалин создал благоприятные условия для освобождения Курильских островов.

Замыслом предусматривалось внезапно высадить морской десант на северо-западе острова Шумшу (основной опорный пункт Курильских островов), нанести главный удар в направлении ВМБ Катаока, овладеть островом и, используя его в качестве плацдарма, очистить от противника острова Парамушир, Онекотан и др. На острове Шумшу располагались 73-я японская пехотная бригада 91-й пехотной дивизии, подразделения 11-го танкового полка (60 танков), полк ПВО, Курильский крепостной артиллерийский полк, а также специальные части и подразделения противника. Часть войск 91-й пехотной дивизии дислоцировалась на острове Парамушир в готовности усилить гарнизон Шумшу; на острове Матуа находился 41-й отдельный смешанный полк, на острове Уруп – 129-я отдельная смешанная бригада. На островах Итуруп, Кунашир и Малой Курильской гряды – 89-я пехотная дивизия. Всего на Курильских островах японцы сосредоточили более 80 тысяч солдат и офицеров, оборудовали 9 аэродромов и посадочных площадок общей емкостью до 600 самолетов.

Состав сил десанта: два стрелковых полка 101-й стрелковой дивизии, батальон морской пехоты, гаубичный артиллерийский полк и другие подразделения – всего 8824 человека, 205 орудий и минометов, 60 кораблей и судов. Силы высадки состояли из 4 отрядов: транспортов и высадочных средств, охранения, траления и кораблей артиллерийской поддержки. Авиационная поддержка десанта была возложена на 128-ю смешанную авиадивизию (78 самолетов) и 2-й отдельный бомбардировочный полк морской авиации. В целом силы, выделенные для операции, были незначительны.

18 августа началась высадка войск на остров Шумшу, бои за который приняли ожесточенный характер. 23 августа остров был полностью освобожден. К концу августа силы Камчатского оборонительного района и Петропавловской ВМБ заняли всю северную гряду островов, включая остров Уруп, а силы Северной Тихоокеанской флотилии к 2 сентября – остальные острова, расположенные к югу от острова Уруп. Японские гарнизоны этих островов сопротивления не оказывали.[917]

Приложение 18

КРАТКАЯ СПРАВКА О РАЗВИТИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ В РККФ

Первая в РККФ штатная часть – особый отряд моряков (командир А. А. Грицай) была сформирована 5 сентября 1918 г. в составе Волжской военной флотилии. Он был укомплектован личным составом погибших кораблей, катеров, плавучей батареи и прибывшей из Петрограда группы балтийцев (всего 151 человек, 2 пулемета).[918] Десантный отряд (командир И. К. Кожанов) Волжской военной флотилии по утвержденному в январе 1919 г. РВСР штату имел штаб, три стрелковые роты, артиллерийскую батарею из двух взводов 76-и 37-мм орудий, команды: пулеметную, подрывников, конной разведки, связи, нестроевую и санитарную (всего 853 человека).[919]

Создавались также и соединения морской пехоты. Первая попытка создания специального соединения морской пехоты в составе РККФ была предпринята в 1918 г. Военный совет Северного участка отрядов завесы и командование флота Балтийского моря 16 мая приняли решение о формировании отдельной морской бригады в составе четырех пехотных батальонов, артиллерийского полка и минного подразделения.[920] Она предназначалась для совместных действий с армейскими частями в прибрежной полосе фронта, десантных действий и охраны береговых объектов. Однако из-за нехватки кадров и тяжелого положения на сухопутных фронтах сформировать ее не удалось.

На качественно новом уровне такое соединение было сформировано через два года. 12 августа 1920 г. коморси республики А. В. Немитц принял решение сформировать для участия в планировавшейся десантной операции под Геническом морскую экспедиционную дивизию Морских сил Черного и Азовского морей (МСЧАМ). Формирование предусматривалось на базе штаба и батальонов сводного десантного отряда Днепровской военной флотилии, передислоцированного в Мариуполь. Началось формирование и 2-й морской экспедиционной дивизии в Астрахани, Таганроге и Баку, но осложнение обстановки на Южном направлении вынудило объединить эти две дивизии.

Из прибывших со всех флотов и флотилий в Мариуполь моряков началось формирование дивизии общей численностью до 5 тысяч человек. В ее состав вошли следующие полки: Днепровский – 900 человек (командир Контушвили), Каспийский – 800 человек (командир Грицай), Черноморский – 600 человек (командир Ранцев), Кронштадтский – 1350 человек (командир Поляков) и Беломорский – 970 человек (командир Кучеренко). Кроме этого в составе дивизии были созданы кавалерийский полк – 250 человек (командир Панков) и артиллерийская бригада – 8 полевых орудий (командир Лебедев).[921] Первым командиром дивизии был назначен П. И. Смирнов, бывший командующий Днепровской военной флотилией.[922]

Сформировать дивизию, а тем более подготовить ее для будущей десантной операции не удалось, так как уже 14 августа противник опередил и провел Ахтарийскую десантную операцию. В этих сложных условиях командование Юго-Западного фронта приказало начальнику МСЧАМ А. В. Домбровскому высадить морскую экспедиционную дивизию в тыл десанта генерала С. Г. Улагая. Была проведена Камышеватская контрдесантная операция. После этого дивизия была направлена через Ейск в Мариуполь, где в течение сентября – октября вела изнурительные оборонительные бои. Из-за тяжелых потерь она 17 октября была выведена из боевых действий и переброшена в Ейск.

Крупные просчеты, допущенные армейским командованием в боевом применении морской экспедиционной дивизии (организационно не слаженная, не обученная длительным сухопутным боям дивизия около месяца сдерживала отборные части противника, создав возможность организованного отвода понесших поражение частей 13-й армии), явились основной причиной ее расформирования.

Противоречивая информация, поступавшая в различные вышестоящие инстанции (главкому, председателю РВС, его заместителю, наштаморси, командкавказ, командюгзап, командюж, наморси, черноаз) о боеспособности морской экспедиционной дивизии, явилась причиной срочной командировки комиссии военно-морской инспекции (ВМИ) в штаб Кавказского фронта для расследования на месте действий морской дивизии.[923] Результат расследования был представлен 10 ноября 1920 г. в РВСР, коморси, начальнику полевого штаба РВСР в форме доклада о военной способности и состоянии морской экспедиционной дивизии.[924]

Одним из главных выводов, сделанных комиссией ВМИ, был вывод о нецелесообразности формирования крупных соединений морской пехоты.[925] В течение декабря 1920 г. дивизия была расформирована, просуществовав четыре месяца. Видимо, это решение являлось одной из причин длительного отсутствия соединений морской пехоты в ВМФ СССР в межвоенный период.

Существует устоявшееся мнение, что в межвоенный период Вооруженные силы СССР не имели морской пехоты, а первой частью морской пехоты считается 1-я бригада морской пехоты КБФ, сформированная в 1940 г. после советско-финляндской войны.[926] Анализ малоизвестных архивных источников позволяет утверждать, что морская пехота в нашей стране была создана на 15 лет раньше. На основании приказа председателя РВС СССР М. В. Фрунзе № 724/146 от 1925 г. Начальник Организационно-мобилизационного управления Штаба РККА Венцов 17 июля 1925 г. предложил начальнику Штаба РККА С. С. Каменеву «взамен караульного полка в Кронштадте создать в крепости Кронштадт полк морской пехоты, на который возложить оперативно-караульные функции и подчинить его во всех отношениях морскому командованию».[927] Осенью 1925 г. полк морской пехоты был сформирован в крепости Кронштадт в количестве 1040 человек.[928] В дальнейшем он регулярно участвовал в учениях и маневрах МСБМ, особенно в ходе десантных действий.

Перед Великой Отечественной войной на флоте имелась единственная бригада морской пехоты, которая входила в состав КБФ.[929] В начале войны обстановка потребовала создания новых соединений и частей морской пехоты для высадки десантов, обороны ВМБ, а также для участия в боевых действиях не только на приморских направлениях, но и на сухопутных фронтах.

С первых дней войны на всех флотах и флотилиях началось формирование частей и соединений морской пехоты. Они комплектовались из личного состава кораблей, береговых частей и военно-морских учебных заведений. О их комплектовании в первые дни войны адмирал А. Г. Головко писал: «Морской пехоты на Севере в ту пору мы не имели. Первые так называемые морские отряды, составленные из моряков-добровольцев, подавляющее большинство которых являлись квалифицированными корабельными специалистами четвертого и пятого годов службы, в силу крайней необходимости были сформированы буквально в считаные часы и тут же брошены в бой».[930] Недостатка желающих пойти в морскую пехоту не было. Так, на призыв командования СФ в течение двух дней свыше 12 тысяч человек подали рапорты с просьбой о зачислении в отряды морской пехоты.[931] Такое же положение было и на других флотах и флотилиях.

КБФ сформировал кроме действовавшей 1-й бригады еще 10 бригад (2, 3, 4, 5, 6, 7, 50, 56 и 260-я, а также курсантская бригада), 4 полка, свыше 40 отдельных батальонов и рот морской пехоты. Всего за годы войны флот для боевых действий на суше выделил 110 025 моряков.[932]

Черноморский флот за годы войны сформировал 8 бригад (1, 2, 7, 8, 9, 83, 255-я, курсантская), несколько полков и около 30 отдельных батальонов и рот МП. Кроме того, многие черноморцы воевали в составе 12 морских стрелковых бригад (мсбр). Всего флот, ведя непрерывные боевые действия на море, направил в морскую пехоту 57 197 моряков.[933]

На Северном флоте были сформированы 12-я бригада, 3 полка и 16 батальонов и рот МП. Он также выделил значительное количество моряков для пополнения соединений и частей Мурманского и Северного оборонительных районов. Всего флот выделил для действий на суше 39 281 человека.[934]

Значительное количество моряков для боевых действий на суше выделил Тихоокеанский флот. Ядро 13 морских стрелковых бригад составляли тихоокеанцы. В составе флота действовали 13, 14 и 15-я бригады морской пехоты (брмп). Всего флот направил для боевых действий на суше 143 407 человек.[935] Немало моряков для частей и подразделений морской пехоты выделили военные флотилии, военно-морские учебные заведения и центральные управления ВМФ.

Вместе с формированием бригад, частей и отрядов морской пехоты, которые в основном оставались в составе флотов и флотилий, были сформированы морские стрелковые бригады, предназначенные для боевых действий в составе Красной армии. В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) № 810сс то 18 октября 1941 г. в ноябре – декабре были сформированы 25 морских стрелковых бригад, на укомплектование которых ВМФ выделил 39 052 человека.[936] Они создавались не в составе действующих флотов и флотилий, а в военных округах. Некоторые из них принимали участие в десантных действиях. Так, созданная в Уральском военном округе 63-я мсбр принимала активное участие в десантах, высаженных Северным флотом (в том числе и в операции «Вест»), а созданная в Сибирском военном округе 70-я мсбр – в Тулоксинской десантной операции.[937]

На различных фронтах войны сражались 21 бригада морской пехоты и 34 морские стрелковые бригады, несколько десятков отдельных полков и батальонов морской пехоты.[938] Соединения и части морской пехоты, общей численностью около 100 тысяч человек, входившие в состав флотов и флотилий, осуществляли сухопутную оборону ВМБ и островов, участвовали в десантных действиях.[939] Кроме того, ВМФ за годы войны направил на сухопутные фронты около 400 тысяч офицеров, старшин и матросов (таблица).

Личный состав Военно-морского флота, переданный в Красную армию для действий на суше (человек)[940]

Анализ таблицы показывает, что ВМФ выделил для действий на сухопутном фронте в первом, очень трудном периоде войны более 80 процентов моряков. Действующие флоты около 60 процентов моряков выделили в первые, самые тяжелые для Родины месяцы войны. Так, КБФ в 1941 г. направил 62,4 процента, а ЧФ – 68,3 процента моряков для ведения боевых действий на суше. Многие из них принимали активное участие в десантных операциях.

Опыт проведения десантных операций убедительно свидетельствует, что для успешной высадки десанта требуются специально подготовленные войска, которые и были созданы в ходе войны. Подготовка морских пехотинцев преследовала цель выработать у них высокие качества сухопутного бойца и моряка.

Благодаря этому части и соединения морской пехоты первыми стремительно высаживались в укрепленных портах и на побережье, решительными, внезапными атаками преодолевали ПДО, захватывали плацдарм и обеспечивали высадку на него главных сил десанта.

Приложение 19

КРАТКАЯ СПРАВКА О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ДЕСАНТНЫХ СУДОВ В РККФ

В 20-х гг. командование РККФ стремилось строить корабли основных классов. Строительству десантных судов оно не уделяло должного внимания. В эти годы начальник штаба РККА неоднократно требовал от начальника ВМС РККА создать десантные средства.[941] В силу различных причин, в основном финансовых, это требование не выполнялось. В докладе от 27 декабря 1927 г. начальнику Штаба РККА М. Н. Тухачевскому начальник ВМС РККА Р. А. Муклевич писал, что «сообщенные Штабом РККА соображения о создании десантных средств для Балтийского моря со стороны УВМС возражений не встречают… Намеченная общая сумма (2500 млн рублей), по-видимому, удовлетворяет, но пока эта сумма не реальна, так как никакой возможности выделить ее из сметы УВМС я не вижу».[942]

Новый начальник Штаба РККА Б. М. Шапошников в своем решении от 30 ноября 1928 г. писал начальнику ВМС РККА: «Высадка десанта на обоих морях[943] является, безусловно, вероятной операцией в процессе даже первого периода войны,[944] прошу о разработке необходимых мероприятий для обеспечения Морских Сил надлежащими средствами для выполнения десантной операции».[945] Через год начальник Штаба РККА Б. М. Шапошников и начальник 1-го управления штаба РККА П. И. Вакулич в решении от 12 декабря 1929 г. потребовали от начальника ВМС РККА «теперь же начать проектирование дессудов».[946]

Анализ вышеперечисленных архивных документов подтверждает вывод о том, что инициатива в строительстве десантных кораблей специальной постройки принадлежала Штабу РККА. Руководство Военно-морских сил СССР эту проблему по-прежнему считало второстепенной.

Впервые проблема морской десантной операции комплексно была разработана в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО) под руководством М. Н. Тухачевского. В докладе наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову командующий войсками ЛВО М. Н. Тухачевский[947]12 сентября 1929 г. писал, что опыт проведенных войсками ЛВО и силами Балтфлота нескольких морских десантных операций за последние годы показал «нашу чрезвычайную техническую немощь и тактическую отсталость в деле проведения десантных операций».[948] Этот вывод он подкрепил перечислением конкретных недостатков, выявленных в ходе проведенных ранее маневров.[949] Он обосновал, что состав существующих десантных отрядов не отвечает требованиям подвижности, необходимой огневой и ударной силы, не позволяет быстро закрепиться на берегу и захватить плацдарм способом «быстрого выбрасывания вперед сильных огнем и ударом единиц».[950]

Учитывая важнейшие условия обеспечения морской десантной операции с точки зрения внезапности, противовоздушной обороны и быстроты действия на берегу, М. Н. Тухачевский предложил: «Предусмотреть и организовать еще в мирное время в приморских округах типовые десантные моторизованные отряды по следующему расчету: три стрелковые роты, одна пульрота, дивизион артиллерии с тракторной прицепкой, рота танков, две авиетки, саперный взвод, взвод связи с рацией, двадцать приборов М-2.[951] Первые взводы в ротах имеют два мотоцикла с пулеметами и радиотелефоном и двумя ДРП. Для быстрой высадки десанта на берег необходимо иметь мелкосидящие катера с осадкой 0,5 м и скоростью движения 20 км/час, грузоподъемностью в 3,2 т и 6,4 т. Первый тип катера предназначается для перевозки людей, мотоциклов, орудий, лошадей и т. д., а второй танков и тракторов».[952] Он также рекомендовал внести ряд изменений в тактические приемы переброски десантов с пунктов посадки в пункты развертывания и от последних – в пункты высадки, позволяющие добиться быстроты и внезапности высадки десанта.[953]

В заключении доклада М. Н. Тухачевский отметил необходимость и целесообразность формирования в 1929/30 учебном году «для ЛВО трех[954] типовых десантных отрядов и поручить НТК ВМС: запроектировать мелкосидящие катера, отвечающие современным тактическим требованиям; построить и приспособить транспорты для приема и спуска катеров на воду путем стрел, кранов или же по принципу спуска гидросамолетов с маневренной площадки в виде откидных аппарелей».[955] В приложении к докладу были представлены расчет катеров для высадки десанта и схема боевого состава десантного отряда. В нем предусматривалось иметь для высадки первого броска 36 катеров первого типа и 12 катеров второго типа, а для высадки всего десантного отряда 31 транспорт специальной постройки (то есть десантный корабль), в том числе для высадки первого эшелона 13 кораблей, а для высадки второго эшелона десанта 18 кораблей.[956]

В заключении от 29 октября 1929 г. второго отдела 1-го управления Штаба РККА по докладу М. Н. Тухачевского о создании десантных отрядов и средств высадки начальник отдела В. П. Калачев указал, что «только сформирование специальных десантных отрядов позволит вывести десантные операции из состояния импровизации».[957]

Поддержав в основном идею М. Н. Тухачевского, он внес ряд существенных дополнений, реализация которых позволила бы значительно усовершенствовать теорию и практику морских десантных операций. Для обеспечения большей живучести десантного отряда и скорости выгрузки В. П. Калачев предложил «переброску морем производить на нескольких судах, высаживая войска на берег непосредственно с них». Это позволило бы значительно сократить количество десантных кораблей и высадочных средств, так как «мелкие суда мало мореходны и возрастут трудности охранения большого их числа».[958] Далее В. П. Калачев подробно изложил требования, которым должны были удовлетворять проектируемые десантные корабли: осадка – не более 0,5 м, водоизмещение – более 650 тонн, мореходность – до 4 баллов, скорость – 15–18 узлов и, главное, «оборудование должно позволять высаживаться непосредственно с корабля на берег или на мелководье: танки и автомобили, мотоциклы должны переходить без перегрузок своим ходом».[959] Предусматривалось также вооружить десантные корабли артиллерией и пулеметами для обеспечения высадки десантных войск и защиты от берегового и воздушного противника.[960]

В докладе от 15 февраля 1930 г. наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову начальник Штаба РККА Б. М. Шапошников предложил сформировать десантный отряд за счет одного из батальонов 32-го полка ЛВО и построить 4 десантных корабля. Стоимость этих кораблей ориентировочно была 1,5 млн рублей.[961] В связи с тем что Управление ВМС РККА не имело средств для постройки этих кораблей, Б. М. Шапошников предложил включить в смету военного судостроения 1,5 млн рублей на постройку десантных кораблей «за счет ремонта и. вспомогательных судов».[962] К. Е. Ворошилов утвердил предложение Б. М. Шапошникова.[963]

26 апреля 1931 г. Совет труда и обороны СССР принял постановление по докладу начальника ВМС РККА Р. А. Муклевича, в котором были подведены итоги развития ВМС за 1929–1930 гг. и намечались мероприятия на 1931–1933 гг. В постановлении отмечено, что «морские силы за последние годы имеют определенные достижения в боевой подготовке и являются достаточно серьезным фактором РККА по обороне наших морских границ».[964]

В основу расчетов по 10-летнему плану строительства кораблей РК ВМФ, откорректированному Постановлением от 14 июля 1939 г. Комитета обороны, было положено создание «сильных флотов на всех морских театрах Советского Союза» с учетом флотов сильных вероятных противников.[965]

Желание и стремление быть сильными на всех морских театрах в условиях, когда все они разъединены и передислокация крупных надводных кораблей почти полностью исключалась, вынуждали форсировать строительство большого океанского флота без достаточных оперативных оснований, главным образом потому, что такие классы кораблей строились ведущими морскими державами – Великобританией, США, Германией, Италией и Японией. Из 533 новых кораблей (без катеров) и подводных лодок в 1927–1941 гг. промышленность до 22 июня 1941 г. сдала Военно-морскому флоту 312 общим водоизмещением 243,2 тысячи тонн. Из этих кораблей все 4 КР, 30 ЭМ и 6 из 7 ЛД вступили в строй в 1938–1941 гг., то есть буквально накануне войны. 219 кораблей оставались в постройке.[966] Несмотря на эти успехи, следует отметить, что не удалось к началу войны в полном объеме возродить боевую мощь ВМФ (хотя бы до относительной величины 1917 г.) и обеспечить необходимый для ведения современной войны уровень качества морских вооружений.

Нельзя сказать, что вопросы создания десантных судов вообще не поднимались. Так, 13 июня 1930 г. на заседании РВС было принято решение о включении в «программу строительства ВМС на оставшиеся три года пятилетнего плана» десантных средств для Балтийского флота «из расчета переброски одного полка». Предусматривалось построить 9 десантных судов.[967] Однако это решение осталось невыполненным.

Необходимо отметить, что существовавший к началу войны состав флота не в полной мере отвечал реальной обстановке и задачам десантных действий, которые фактически встали перед флотом в первые недели Великой Отечественной войны.

Проведенный анализ показал, что к началу войны в составе всех флотов наших западных морских театров полностью отсутствовали десантные корабли специальной постройки, было совершенно недостаточно сторожевых кораблей и тральщиков. Отсутствовали тралы для борьбы с неконтактными минами.

Серьезным недостатком в строительстве флота в предвоенный период явилось отсутствие специальных десантных кораблей (ДК) и десантно-высадочных средств (ДВС). Некоторый сдвиг наметился лишь накануне войны. В планах на 1940–1942 гг. предполагалось построить и сдать флоту следующее количество специальных десантных и высадочных средств (таблица).

Уже в 1939 г. были заложены 4 речных десантных тендера. Вскоре приступили к строительству двух десантных барж типа «А» и трех типа «Г». Сдача всех этих судов намечалась в 1941 г.[968] Закладка разборных морских судов с последующей их сборкой на флотах планировалась на сентябрь – ноябрь 1941 г., но в связи с началом войны произведена не была.

План строительства десантных средств

К началу войны на КБФ имелось всего 4 десантные баржи, приписанные к брмп. В составе ЧФ сохранилось несколько болиндеров, построенных в годы Первой мировой войны, но они устарели и использовались в качестве несамоходных средств. Остальные флоты не имели и этого. Главный морской штаб вынужден был отметить, что к началу войны ни один из флотов не имел специальных десантных средств. Такая ситуация сложилась прежде всего потому, что судостроительная промышленность была занята «более важными заказами» – постройкой боевых кораблей и судов морского и промыслового флотов. В короткий период судостроения (14 лет) в первую очередь решались задачи создания ударной силы флота – надводных боевых кораблей, подводных лодок, боевых катеров. Постройка всех других кораблей откладывалась на более поздние сроки, осуществить которые помешала война.

Наряду с объективными факторами нельзя не отметить и субъективной недооценки десантных судов. Это сказалось прежде всего в недостаточно полном изучении опыта Первой мировой войны, в ходе которой успешно применялись десантные средства специальной постройки. Опыт же Гражданской войны не давал оснований для беспокойства – десанты успешно высаживались и без специальных судов. Высадка крупных десантов, требующая перевозки значительного количества десантных войск, техники и тылов, была немыслима без привлечения транспортного флота. В соответствии с требованиями военно-политического руководства пароходства готовили часть своих транспортных средств к перевозкам войск и воинских грузов. Для судов, выделенных в состав военно-транспортных отрядов, в мирное время было заготовлено специальное оборудование, которое устанавливалось при объявлении мобилизации.

К началу Великой Отечественной войны советский морской торговый флот состоял из 546 судов.

Помимо судов морского транспортного флота, на морских театрах имелось значительное количество малотоннажных самоходных и несамоходных транспортных средств (буксиры, баржи, байды, катера, шхуны и т. д.). Например, только на Балтийском море количество таких транспортных средств составляло около 2085 единиц и около 1400 на Черном море.

Приложение 20

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ЭТАПОВ ДО (НАЧАЛО ПОДГОТОВКИ И ПОСАДКИ)[969]

Приложение 21

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (ПОСАДКА И ПЕРЕХОД)[970]

Приложение 22

КОРАБЕЛЬНЫЙ СОСТАВ ОТРЯДОВ В ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЯХ[971]

Приложение 23

СОСТАВ ВЫСАДОЧНЫХ СРЕДСТВ ОТРЯДОВ В ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЯХ[972]

Приложение 24

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (ПЕРЕХОД И ВЫСАДКА)[973]

Приложение 25

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ)[974]

Приложение 26

СОСТАВ СИЛ И СРЕДСТВ ПРОТИВОДЕСАНТНОЙ ОБОРОНЫ ПРОТИВНИКА[975]

Приложение 27

КОЛИЧЕСТВО ВЫСАЖЕННЫХ СИЛ И БОЕВОЙ ТЕХНИКИ В ХОДЕ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ[976]

Приложение 28

КОЛИЧЕСТВО ВЫСАЖЕННЫХ СРЕДСТВ В ХОДЕ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ[977]

Источники и литература

Архивные документы и материалы

1. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ)

Фонд 8006 (фонд Комиссии по военным и военно-морским делам): опись 1, дела 60, 61.

Фонд 8007 (фонд Совета оборонной промышленности при СНК СССР): опись 2, дела 195, 219, 251.

Фонд 8418 (фонд Комитета обороны при СНК СССР): опись 23, дела 134, 554, 581, 843, 844, 988, 1214, 1215, 1216, 1217, 1218; опись 24, дела 1187, 1192, 1193, 1512, 1513, 1515; опись 25, дела 51, 424, 425, 426, 427, 428, 429.

2. Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ)

Фонд Р-80 (фонд Командования Черноморского флота): опись 6, дело 45.

Фонд Р-92 (фонд штаба Краснознаменного Балтийского флота): оп. 2, дела 66, 89, 129, 191, 200, 322, 398, 428, 429, 489, 496, 497, 500, 540, 639, 665, 672, 761, 782.

Фонд Р-107 (фонд подводных сил Краснознаменного Балтийского флота): опись 3, дела 48, 50, 81.

Фонд Р-397 (фонд штаба Черноморского флота): оп. 2, д. 19, 79, 173, 199, 214.

Фонд Р-961 (фонд управления боевой подготовки ВМФ): опись 1, дело 262.

Фонд Р-1483 (фонд управления МС РККА): опись 1, дела 52, 65, 67, 82, 168.

Фонд Р-1678 (фонд Народного комиссариата ВМФ): опись 1, дела 43, 50, 129, 182, 185, 186; опись 4, дело 12.

Фонд Р-1877 (фонд Главного Морского штаба): опись 1, дела 76, 77, 81, 92, 144, 147, 233, 234, 252, 254.

3. Российский государственный военный архив (РГВА)

Фонд 1 (фонд управления делами (бывшая канцелярия) Народного комиссариата по военным делам (Наркомвоена): опись 1, дела 716, 755.

Фонд 4 (фонд управления делами при народном комиссаре обороны СССР): опись 1, дела 335, 716, 752, 755, 1420; опись 11, дела 125, 126, 127, 128, 129, 130; опись 14, дела 23, 65, 66, 99,132, 135, 174, 226, 256, 332, 333, 334, 335, 483, 484, 486, 524, 533, 682, 755, 756, 761, 766, 850, 1091, 1116, 1117, 1230, 1256, 1260, 1273, 1313, 1365, 1441, 1458, 1545, 1634, 1635, 1636, 1649,1650, 1651, 1768, 1807, 1840, 2008, 2010, 2106, 2355, 2356, 2358, 2362, 2371, 2437, 2532, 2534, 2535, 2589, 2742, 2747, 2906.

Фонд 10 (Фонд Инспекции при Реввоенсовете СССР): оп. 3, дела 156, 248, 249.

Фонд 29 (фонд Главного управления ВВС Красной армии): опись 23, дело 228.

Фонд 31 (фонд Главного военно-химического управления КА): оп. 7, дело 116.

Фонд 1549 (фонд управления 39-й стрелковой дивизии): опись 2, дела 8, 16.

Фонд 25888 (фонд Ленинградского военного округа): опись 11, дело 17; опись 4, дело 1; опись 13, дело 30; опись 14, дела 1, 2.

Фонд 31983 (фонд управления боевой подготовки Красной Армии): опись 1, дела 11, 69, опись 3, дела 1, 4, 5, 8, 11, 12, 18, 20, 25, 48, 69, 70, 71, 72, 78, 83, 85, 96, 97, 104, 114, 125, 143, 148, 157, 161.

Фонд 32871 (фонд секретариата начальника Генерального штаба РККА): опись 1, дела 14, 27, 33, 40, 49.

Фонд 33987 (фонд секретаря председателя РВСР – РВС СССР): опись 3, дела 1221, 1240.

Фонд 33988 (фонд секретариата РВС Республики): опись 3, дела 7, 39, 55, 80, 82, 91, 114, 173, 233, 295, 306, 332, 342; опись 4, дела 20.

Фонд 37977 (фонд Оперативного управления): опись 1, дела 232, 235, 243, 256, 259, 260, 282, 301, 309, 408, 426, 427, 456, 635, 677; опись 2, дела 5, 44, 53, 117, 165, 175, 191, 195, 231, 237, 263, 314, 315; опись 3, дела 52, 53, 54, 55, 69, 72, 73, 98, 104, 105, 132, 152, 195, 201, 204, 219, 224, 225, 226, 227, 228, 242, 249, 251, 258, 270, 279, 281, 282, 291, 297, 308, 323, 330, 334, 335, 345, 373, 374, 379, 443, 447, 484, 485, 486, 487, 488, 489, 491, 519, 525, 526, 545, 587, 588, 607, 608, 609, 610, 611, 612, 715, 735, 748, 752, 753, 755, 795, 801, 809, 814, 826, 848, 849, 862, 863, 869, 871.

4. Отдел Центрального военно-морского архива (ОЦВМА)

Фонд 1 (фонд Главного штаба Военно-морских сил): дела 8839, 40243.

Фонд 2 (фонд Оперативного управления Главного штаба ВМС): дела 10, 12, 13, 15, 10260, 10459, 10460, 10545, 36698, 39240, 39511, 39512, 39515.

Фонд 5 (фонд Управления боевой подготовки ВМС): дело 1293.

Фонд 6 (фонд Управления Военно-воздушных сил ВМС): дела 37206, 37216, 39174, 39178, 39209, 39217, 39240, 39243, 39683.

Фонд 9 (фонд штаба Краснознаменного Балтийского флота): дела 702, 1291, 1293, 1294, 7877, 7926, 8525, 8770, 8779, 8780, 8790, 10331, 10391, 13578, 13738, 21558, 21563, 33041, 33324, 33383, 34149, 34169, 34170, 34171, 37110, 38726, 38727, 38772, 39511, 39979, 39983.

Фонд 10 (фонд штаба Черноморского флота): дела 3023, 5266, 6089, 6091, 9577, 9593, 9594, 9628, 9630, 9678, 17715, 17716, 17717, 17962, 17992, 17993, 18261, 18291, 18294, 18365, 18470, 18472, 18476, 18477, 23114, 39621, 39632, 40330.

Фонд 11 (фонд штаба СФ): дела 1241, 1784, 4518, 13737, 17814, 14059, 17814, 33281, 35353, 35446, 35456, 35573, 35691, 35751, 35752, 35753, 40095.

Фонд 12 (фонд штаба Беломорской военной флотилии): дела 36035, 36036.

Фонд 13 (фонд штаба Ладожской военной флотилии): дела 156, 11282, 13190, 13198, 14000, 17173, 24099, 34135, 40212.

Фонд 19 (фонд штаба, соединений и частей надводных кораблей Дунайской военной флотилии): дело 36516.

Фонд 20 (фонд штаба Военно-воздушных сил Северного флота): дела 17884, 25341, 25360, 29975, 38092, 38115, 37160.

Фонд 22 (фонд Либавской военно-морской базы КБФ): дело 143.

Фонд 26 (фонд штаба Каспийской военной флотилии): дело 16257, 33701, 33702.

Фонд 46 (фонд штаба Военно-воздушных сил КБФ): дела 13771, 19502, 27920, 30542, 30552, 30553, 30561, 30563,33362.

Фонд 60 (фонд штаба Военно-воздушных сил ТОФ): дела 25475, 25476, 25659.

Фонд 79 (фонд Главнокомандующего Военно-морскими силами): дела 20305, 33538, 33573, 33574, 33575, 33586, 33587, 34930, 34947, 34948, 34949, 37113, 38906, 38907, 38908, 38943, 38945, 38964, 38973, 39685, 39776, 39777, 39782, 39786, 39787, 39798, 39803, 39805, 39814, 39818, 39820, 39824, 39825, 39827.

Фонд 89 (фонд частей морской пехоты ВМС): дела 530, 6185, 27710.

Фонд 93 (фонд штаба Волжской военной флотилии): дела 8080, 8081, 38383.

Фонд 99 (фонд частей морской пехоты Краснознаменного Балтийского флота): дела 10941, 23506, 23556, 23605.

Фонд 104 (фонд частей ВВС Ладожской военной флотилии): дело 873.

Фонд 108 (фонд Главного управления тыла ВМС): дела 3877, 38768, 38772.

Фонд 109 (фонд Политического управления Черноморского флота): дела 23370, 23412, 24012, 24013, 24015, 24016, 24017, 24019, 39505.

Фонд 129 (фонд штаба Тихоокеанского флота): дела 17521, 17704, 17666, 17667, 17669, 17670, 17671, 20314, 25324, 26715, 26721, 26741, 26743, 26769, 26770, 26773, 26774, 37101, 40150, 40158.

Фонд 135 (фонд Политического управления Краснознаменного Балтийского флота): дела 23524, 23525, 23532, 23563, 23567, 23583, 23983.

Фонд 136 (фонд Управления тыла Черноморского флота): дела 5251, 5252.

Фонд 137 (фонд частей морской пехоты Черноморского флота): дела 21304, 27726, 27729, 32707, 32786, 32942, 32944.

Фонд 141 (фонд штаба Военно-воздушных сил ЧФ): дело 4930.

Фонд 180 (фонд частей морской пехоты Северного флота): дела 640, 8026, 15617, 15619, 16039, 17146, 17163, 19396, 19421, 19435, 19436, 19443, 19444, 19445, 23416, 24666, 24682, 24685,24689, 24894, 25389, 28149, 28150, 28196, 28303, 28304, 28306, 28307, 28308, 28601, 29033, 30273, 30288, 30450, 30451, 30714, 30853, 37682, 37683.

Фонд 190 (фонд штаба Военно-воздушных сил Северной Тихоокеанской военной флотилии): дела 20317, 25481, 25484, 25491.

Фонд 200 (фонд Политического управления Северного флота): дела 24060, 24061, 24073, 24709, 24079, 24718, 24730, 24731.

Фонд 218 (фонд штаба Амурской военной флотилии): дела 8829, 20648.

Фонд 219 (фонд Политического управления ТОФ): дело 26728.

Фонд 243 (фонд Главного политического управления Военно-Морского Флота): дела 23931, 23985, 24035, 24698, 24927, 34690, 34692, 34693, 34701, 34705, 34720.

Фонд 291 (фонд Политического управления Тихоокеанского флота): дела 24085, 24087, 24598.

Фонд 294 (фонд штаба и частей Военно-воздушных сил Беломорской военной флотилии): дела 27168, 27185, 29578, 33246, 35931.

Фонд 309 (фонд Планового отдела Народного комиссариата Военно-морского флота): дело 20592.

Фонд 314 (фонд частей морской пехоты Северной Тихоокеанской флотилии): дела 20296, 20325, 20326.

Фонд 321 (фонд зенитно-артиллерийских дивизионов, батарей и частей морской пехоты Дунайской военной флотилии): дела 21305, 33017, 33018, 34233.

Фонд 342 (фонд частей Военно-воздушных сил ТОФ): дело 24587.

Фонд 343 (фонд Противовоздушной обороны ТОФ): дела 24542, 24613.

Фонд 345 (фонд частей морской пехоты и стрелковых частей Тихоокеанского флота): дела 18536, 18537.

Фонд 363 (фонд Артиллерийского управления ВМФ): дела 27803, 40290.

Фонд 385 (фонд политического отдела Дунайской военной флотилии): дела 21253, 21254, 21255, 34653.

Фонд 400 (фонд разведывательного отдела ТОФ): дело 243.

Фонд 403 (фонд Управления кораблестроения ВМФ): дела 39514, 39659, 39661, 39662, 39666, 39667, 39669, 39672, 40303.

5.Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ)

Фонд 288 (фонд Отдельной Приморской армии): оп. 9925, дела 5, 6, 12, 13, 14.

Фонд 320 (фонд 4-й гвардейской армии): опись 4537, дело 14.

Фонд 340 (фонд 7-й армии): опись 5391, дела 20, 34, 35, 66, 67, 68, 71, 72, 85, 95, 96, 97, 106, 116, 123, 124, 125, 147, 149.

Фонд 363 (фонд 14-й армии): опись 6269, дела 4, 112, 120, 121.

Фонд 371 (фонд 18-й армии): опись 6386, дело 12.

Фонд 392 (фонд 37-й армии): опись 8900, дело 137.

Фонд 401 (фонд 46-й армии): опись 9533, дела 106, 107, 218, 224.

Фонд 402 (фонд 47-й армии): опись 9623, дела 25, 28, 97.

Фонд 412 (фонд 56-й армии): опись 10295, дела 40, 57, 60, 61.

Фонд 413 (фонд 57-й армии): опись 10389, дело 10.

Фонд 449 (фонд Отдельной Приморской армии): опись 9925, дело 44.

Фонд 1767 (фонд 3-й горнострелковой бригады): оп. 1, дела 6, 25, 28, 40, 110, 115, 116, 117, 118, 121, 122, 123, 124, 125, 128; опись 2, дела 76, 82, 139, 187, 204.

Фонд 1874 (фонд 70-й горнострелковой бригады): опись 1, дела 3, 4, 11, 12, 13, 14, 15, 21, 35, 36, 37, 38, 39,40, 41, 44, 75, 76; опись 2, дела 12, 80, 81.

Фонд 1890 (фонд 83-й морской стрелковой бригады): опись 1, дела 1, 2, 3, 6, 7, 11, 12, 20, 24, 33, 38, 40, 41, 42,43, 44, 47, 48, 50, 51, 52, 67, 68, 69, 70, 118, 129, 133, 136,143; опись 2, дела 2, 3, 18, 25, 26, 62, 65, 66, 69, 70, 74, 77.

Фонд 2055 (фонд 255-й отдельной бригады морской пехоты Черноморского флота): опись 1, дела 4, 6, 9, 14, 17, 20, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 69, 71, 72. опись 2, дела 11, 12, 58, 59, 60, 102, 128, 129, 132, 177, 189, 218, 227, 237, 240, 258, 270, 286.

Фонд 848 (фонд 16-го стрелкового корпуса): опись 14857, дело 5.

Фонд 20-го дск: опись 7378, дело 2; опись 19218, дело 1.

6.Центральный военно-морской архив (ЦВМА)

Фонд 2 (фонд Главного штаба ВМФ): опись 1, дела 2, 268, 334, 389, 458, 462, 595, 632, 665, 718, 724, 901, 1004, 1006, 1057, 1061, 1062, 1075, 1076, 1077, 1078, 1079; опись 2, дела 2, 3, 4, 5, 6, 9, 10, 11, 333; опись 7, дела 2, 3, 4, 5, 25, 237, 378, 383, 386, 389, 415, 416, 496, 499, 39512; опись 25, дело 1.

Фонд 3 (фонд Управления кадров ВМФ): опись 1, дела 2, 11, 22, 43, 1785.

Фонд 10 (фонд тыла Военно-морского флота): опись 1, дела 168, 268.

Фонд 11 (фонд Главного политического управления ВМФ): опись 1, дело 13; опись 2, дела 226, 323, 337, 338, 339, 384, 385, 388, 389, 439,444, 463, 733, 787, 870, 924; опись 2, дела 236, 442, 443, 445, 446, 449, 482, 483, 488, 512, 516, 540, 543, 732, 786, 795, 802, 984, 999; опись 3, дела 14, 17.

Фонд 12 (фонд органов управления авиацией ВМФ): опись 1, дела 28, 29, 67, 68, 153, 154, 156, 165, 244, 350, 352, 353, 451, 453, 454, 456, 686.

Фонд 14 (фонд секретариата Главнокомандующего ВМФ): опись 47, дело 142.

Фонд 104 (фонд Политуправления КБФ): опись 1, дела 153, 226, 234, 242, 272, 297, 318, 321.

Фонд 161 (фонд штаба КБФ): опись 6, дела 18, 77, 94, 563. опись 8, дело 2.

Фонд 239 (фонд 94-го отдельного артдивизиона ВО КБФ): опись 2, дела 229, 231.

Фонд 430 (фонд Артиллерийского управления ВМФ): опись 1, дела 19, 25, 48, 88, 89, 104, 123, 128, 177, 218, 241, 242, 243, 247, 248, 483, 484, 800, 813.

Фонд 441 (фонд Политического управления Северного флота): оп. 1, дело 33.

Фонд 580 (фонд Ленинградской ВМБ): опись 3, дела 9, 10, 14.

Фонд 767 (фонд штаба Северного флота): опись 2, дела 11, 26, 27, 66, 133.

Фонд 787 (фонд штаба и политотдела ВВС СФ): опись 1, дела 2, 28.

Фонд 864 (фонд Управления подготовки и комплектования ВМФ): опись 1, дела 13, 25, 28, 88, 89, 91, 92, 94, 95, 96, 97, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 226, 241, 242, 243, 244, 245, 246, 248, 249, 250, 251, 252, 253, 254, 256, 257, 258, 269, 323, 350, 415, 416, 417, 418, 463, 464, 483, 484, 485, 486, 489, 490, 491, 492, 493, 494, 496, 498, 499, 500, 511, 705, 787, 797, 798, 799, 800, 813, 814, 815, 816, 818, 820, 821, 822, 823, 824, 825, 924; опись 3, дела 7, 14, 17.

Фонд 979 (фонд 260-й отдельной бригады морской пехоты КБФ): опись 8618, дела 6, 7.

Фонд 1087 (фонд штаба Черноморского флота): опись 5, дела 9, 50, 95, 96, 97.

Фонд 1346 (фонд 12-й бригады морской пехоты СФ): опись 3, дела 16, 17.

Фонд 1790 (фонд штаба Краснознаменной Амурской флотилии): опись 10, дела 29, 35.

Фонд 2040 (фонд штаба Краснознаменной Каспийской флотилии): опись (0018614), дело 8; опись (017013), дело 13.

Фонд 2092 (фонд Политического управления Черноморского флота): опись 1, дела 56, 84, 90, 95, 114, 180, 188, 193, 215, 223.

Фонд 2566 (фонд Политического управления Тихоокеанского флота): опись 1, дела 116, 134, 149, 176, 177, 179, 198, 287, 317, 341, 414; опись 1, дела 16, 33, 176, 178, 182, 192, 197, 198, 432, 451,452, 453, 494, 526, 544, 545, 546; опись 2, дела 14, 74, 76.

Фонд 2450 (Штаб Тихоокеанского флота): опись 1, дело 59. опись 4, дела 61, 64, 143(1), 143(5), 143(10), 143(13), 301, 315, 756, 757, 758, 861, 868, 869, 884, 887, 891, 910, 911, 912, 918, 923.

Фонд 4887 (фонд Пинской военной флотилии): опись 1, дела 15.

Печатные издания: инвентарные номера 1327, 1360, 2363, 2859, 2942, 2943, 2945, 2954, 3964, 7654, 7688, 7844.

Воспоминания и исследования

Авиация ВМФ в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1983. 183 с.

Авиация Российского флота. СПб.: Судостроение, 1996. 288 с.

Азясский Н. Ф., Стрельцов А. Ф. Развитие военного искусства России в войнах XVIII – начала XX века. М.: ВАГШ ВС РФ, 1997. 94 с.

Алафузов В. А. Доктрины германского флота. М., 1956. С. 3–34.

Александров А. П. Критика теории владения морем. Л.: ВМА, 1930. 80 с.

Арзуманян А. М. Адмирал. М.: Воениздат, 1980. 486 с.

Ачкасов В. П., Вайнер Б. А. Краснознаменный Балтийский флот в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1957. 400 с.

Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1973. 404 с.

Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции (авг. 1945 г.). М.: Воениздат, 1959. 112 с.

Басистый Н. Е. Море и берег. М.: Воениздат, 1970. 216 с.

Басов А. В. Советский флот на защите социализма. М.: Просвещение, 1985. 224 с.

Басов А. В. Флот в Великой Отечественной войне 1941–1945: Опыт оперативно-стратегического применения. М.: Наука, 1980. 304 с.

Белли В. А. Теоретические основы ведения войны и операции на море. Л., 1947. С. 3–34.

Блинов А. П., Зуб В. И. Морской бой. СПб.: Логос, 1995. 187 с.

Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1917–1941. М.: Воениздат, 1993. 840 с.

Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1941–1942. М.: Воениздат, 1992. 632 с.

Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1943. М.: Воениздат, 1993. 774 с.

Боевая летопись русского флота. М.: Воениздат, 1948. 492 с.

Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945: Статистический сборник: В 14 т. М.: ИВИ, 1994–1999. Т. 1–5. (Тома 6–14 в рукописи.)

Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. 4-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1988. 608 с.

Бондарчук А. И. Работа командира и штаба отряда высадки при подготовке и ведении боя за высадку: Труды академии. № 2 (28). Л.: ВМОЛА, 1949. С. 27–43.

Вайнер Б. А. Северный флот в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1964. 399 с.

Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1978. 384 с.

Вартанов В. Н., Гельфонд Г. М., Зимонин В. П., Шевченко В. Н. Битва за океан (Действия флотов на Тихом океане во Второй мировой войне): В 3 кн. Вологда: Изд-во ИПК, 1997–1998. Кн. 1. 192 с.; Кн. 2. 168 с.; Кн. 3. 228 с.

Василевский А. М. Дело всей жизни. М.: Политиздат, 1975. 608 с.

Васильев А. М., Злобин Г. П., Скороход Ю. В. Морские десантные силы. М.: Воениздат, 1971. 288 с.

Великая Отечественная война 1941–1945. Военно-исторические очерки: В 4 кн. М.: Наука. Кн. 1. Суровые испытания. 1998. 544 с.; Кн. 2. Перелом. 1998. 502 с.

Верховский А. И. Тактика десантной операции: Рукопись. М.: 1937. 169 с.

Вершинин К. А. Четвертая воздушная. М.: Воениздат, 1975. 349 с.

Военная история: вопросы и ответы. М.: ГА ВС, 1992. 268 с.

Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: В 3 т. М.: Воениздат, 1959–1962. Т. I. 380 с.; Т. II. 591 с.; T. III. 667 с.

Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах. 1917–1940. М.: Воениздат, 1965. 768 с.

Вопросы тактики в советских военных трудах. 1917–1940. М.: Воениздат, 1970. 520 с.

Восемнадцатая в сражениях за Родину: Боевой путь 18-й армии. М.: Воениздат, 1982. 528 с.

Вьюненко Н. П., Макеев Б. Н., Скугарев В. Д. Военно-Морской Флот: роль, перспективы развития, использование. М.: Воениздат, 1988. 280 с.

Вьюненко Н. П. Черноморский флот в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1957. 368 с.

Гаглоев Н. П. Тактика морской пехоты. Б. м.: ВМФ, 1976. 111 с.

col1_1В. Фрунзе – военный теоретик. М.: Воениздат, 1985. 448 с.

Гельмерсен П. В. Операции на Западных театрах. Л.: РИО ВМС РККА, 1927. 310 с.

Гладков В. Ф. Десант на Эльтиген. 3-е изд., доп. М.: Воениздат, 1981. 224 с.

Головко А. Г. Вместе с флотом. М.: Воениздат, 1979. 286 с.

Гончаров Л. Г. Боевые средства флота: Курс морской тактики. Л.: ВМА, 1923. 223 с.

Гордеев Н. П. Маскировка в боевых действиях флота. М.: Воениздат, 1971. 160 с.

Горшков С. Г. Во флотском строю: Воен. мемуары. СПб.: Logos, 1996. 408 с.

Горшков С. Г. Военно-Морской Флот (история, проблемы современности). М.: Воениздат, 1973. С. 3–95.

Горшков С. Г. Морская мощь государства. М.: Воениздат, 1979. 416 с.

Горшков С. Г. На южном приморском фланге (осень 1941 г. – весна 1944 г.). М.: Воениздат, 1989. 286 с.

Гражданская война в СССР: В 2 т. М.: Воениздат, 1980, 1986. T. I. 368 с.; Т. 2. 447 с.

Данилов Н. А. Смешанная операция в Рижском заливе в июне– августе 1916 г. (Борьба флотов против берега в Мировую войну). Л.: ВМА РККА, 1927. 342 с.

Дважды Краснознаменный Балтийский флот. М.: Воениздат, 1978. 336 с.

Жерве Б. Б. Десантная операция. Л.: ВМА РККА, 1931. 232 с.

Жерве Б. Б. Морская стратегия Наполеона: Критико-стратегический очерк. Петроград, 1922. 22 с.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1971. 735 с.

Зимонин В. П. Советско-японская война 1945 г. // Победа на Дальнем Востоке: воспоминания, статьи, документы. М.: РАН, 1996. 126 с.

Зимонин В. П., Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин B. C. История флота государства Российского 1941–1990. Т. 2. М.: Терра, 1996. 776 с.

Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин B. C. История флота государства Российского 1696–1941: В 2 т. Т. 1. М.: Терра, 1996. 528 с.

Иванов П. Н. Крылья над морем. М.: Воениздат, 1973. 304 с.

Из боевого опыта десантных операций: Сб. статей. М., Л.: Военмориздат, 1944. 128 с.

Исаков И. С. Действия Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1956. С. 23–65.

Исаков И. С. Десантная операция. М.; Л.: Отдел изд-ва НКО СССР, 1934. 153 с.

Исаков И. С. Избранные труды: океанография, география и военная история. М.: Наука, 1984. 584 с.

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945: В 6 т. М.: Воениздат, 1963–1965. Т. 1–6.

История Второй мировой войны. 1939–1945: В 12 т. М.: Воениздат, 1973–1982. Т. 1–12.

Калмыков В. Н. Основы применения ВВС в крупных морских десантных операциях. М.: 1952. 142 с.

Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. М.: Воениздат, 1983. 221 с.

Кисляков В. П. За полярным кругом. М.: Воениздат, 1977. 79 с.

Козлов И. А., Шломин B. C. Краснознаменный Северный флот. М.: Воениздат, 1983. 295 с.

Козлов Л. П. Советская морская пехота. М.: Знание, 1974. 124 с.

Коленковский А. К. Дарданелльская операция. М.: Госвоениздат, 1938. 136 с.

Кольцов В. И. «Черная смерть» спасала Россию. М.: Молодая гвардия, 1995. 224 с.

Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.). М.: Воениздат, 1954. 204 с.

Косинский А. М. Моонзундская операция Балтийского флота 1917 года. (Борьба флотов против берега в Мировую войну). Л.: ВМА РККА, 1928. 164 с.

Косинский А. М., Чирвиц фон. Моонзунд. 1917. М.: ООО «Издательство „Пилот“», 1999. 330 с.

Краснознаменный Балтийский флот в Великой Отечественной войне 1941–1945. М.: Наука, 1981. 502 с.

Краснознаменный Северный флот. М.: Воениздат, 1983. 295 с.

Краснознаменный Тихоокеанский флот. М.: Воениздат, 1981. 318 с.

Краснознаменный Черноморский флот. М.: Воениздат, 1979. 336 с.

Кузнецов Н. Г. Крутые повороты: Из записок адмирала. М.: Молодая гвардия, 1995. 256 с.

Кузнецов Н. Г. Курсом к победе. М.: Воениздат, 1987. 464 с.

Кузнецов Н. Г. Накануне. 3-е изд., доп. М.: Воениздат, 1989. 399 с.

Кузнецов Н. Г. На флотах боевая тревога. М.: Воениздат, 1971. 319 с.

Кузьмин Г. В. Разгром интервентов и белогвардейцев в 1917–1922 гг. М.: Воениздат, 1977. 416 с.

Кукушкин П. В. Батальон в морском десанте. М.: Воениздат, 1972. 174 с.

Куманев Г. А. На службе фронта и тыла. Железнодорожный транспорт СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1938–1945 гг. М.: Наука, 1976. 456 с.

Лаврентьев Н. М., Демидов Р. С., Кучеренко Л. А., Храмов Ю. В. Авиация ВМФ в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1983. 183 с.

Леонов В. Н. Лицом к лицу: Воспоминания морского разведчика. М.: Воениздат, 1957. 152 с.

Локальные войны. История и современность. М.: Воениздат, 1981. 304 с.

Макеев Б. Н. Военно-морские аспекты национальной безопасности России. М.: КНКТ, 1997. 168 с.

Марков И. И. Керченско-Феодосийская десантная операция (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.). М.: Воениздат, 1956. 56 с.

Матвеев А. И. В боях за Моонзунд. М.: Воениздат, 1957. 128 с.

Мельников П. Е. Залпы с берега. М.: Воениздат, 1971. 253 с.

Мельников П. Е. Морская пехота. М.: ДОСААФ, 1982. 96 с.

Мерецков К. А. На службе народу. М.: Воениздат, 1983. 432 с.

Михалев С. Н. Стратегические решения: В 2 кн. Красноярск: КПУ, 1998. Кн. 1. 227 с.; Кн. 2. 274 с.

Морские десантные операции в ядерной войне. М.: Воениздат, 1970. С. 3–98.

Московченко В. М., Вещиков П. И., Мейтин А. И. Тыл Северо-Кавказского военного округа: Исторический очерк. Ростов н/Д., 1998. 352 с.

Никольский М. Н. Действия авиации против морского флота. М., 1939. С. 3–42.

Новиков Н. В. Операции на Черном море и совместные действия армии и флота на побережье Лазистана. Л.: Изд-во ВМА РККА, 1927. 234 с.

Новиков Н. В. Операции против берега на Черном море в 1914–1917 гг. М.: Воениздат, 1937. 263 с.

Носков А. М. Скандинавский плацдарм во Второй мировой войне. М.: Наука, 1977. 247 с.

Обручев Н. А. Смешанные морские экспедиции. СПб.: 1900. 225 с.

Ольштынский Л. И. Взаимодействие армии и флота: По опыту основных совместных наступательных операций Второй мировой войны. М.: Воениздат, 1983. 320 с.

Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: В 4 т. М.: Воениздат, 1958–1959. Т. 1–4.

Павлович Н. Б. Морские десанты. М.: Госиздат, 1935. 77 с.

Партийно-политическая работа в частях и соединениях в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М.: ВПА, 1975. 354 с.

Петров М. А. Морская тактика. Боевая деятельность флота. Л.: РИО мор. ведомства, 1924. 238 с.

Петровский В. А. Операции в шхерном районе. М.; Л.: Отдел изд-ва НКО СССР, 1935. 235 с.

Ракуц В. В. Форсирование рек. М.: ВА РККА им. М. В. Фрунзе, 1935. 215 с.

Рахманин О. Б. 50 лет победы на Дальнем Востоке // Победа на Дальнем Востоке: воспоминания, статьи, документы. М.: РАН, 1996. 126 с.

Русские и советские моряки на Средиземном море. М.: Воениздат, 1976. 264 с.

Сакович А. А. Десантная операция. М.; Л.: Госвоениздат, 1926. 112 с.

Сакович А. А. Речные и озерные флотилии. М.; Л.: Госвоениздат, 1927. 132 с.

Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. М.: Воениздат, 1947. 424 с.

Свердлов А. В. Воплощение замысла. М.: Воениздат, 1987. 160 с.

Сергеенко Б. И. Советская морская пехота. М.: ДОСААФ, 1971. 60 с.

Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым 1920 г.: Мемуары и документы. М.: Наука, 1990. 272 с.

Смирнов Н. К. Матросы защищают Родину. М.: Политиздат, 1968. 248 с.

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Л.: ВМА, 1985. 104 с.

Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). М.: Воениздат, 1963. 468 с.

Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море: В 2 ч. М.; Л.: Военмориздат, 1945–1946. Ч. 1: В 3 кн. Кн. 1. 96 с.; Кн. 2. 88 с.; Кн. 3. 172 с.; Ч. 2. 60 с.

Софронов Г. П. Воздушные десанты во Второй мировой войне. М.: Воениздат, 1962. 141 с.

Столярский С. Э. Применение гидроавиации для совместных действий с речной военной флотилией. М.: Изд-во УВМС, 1921. 116 с.

Стратегические решения и Вооруженные Силы / Под общ. ред. В. А. Золотарева: В 2 т. М.: Арбизо, 1995. Т. 1. 970 с.; 1997. Т. 2. 1266 с.

Тимохович И. В. В небе войны. 1941–1945. М.: Воениздат, 1986. 332 с.

Триандафиллов В. К. Характер операций современных армий. М.: Госвоениздат, 1937. 260 с.

Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. М.: Воениздат, 1985. 463 с.

Три века Российского флота. 1696–1996: В 3 т. СПб.: Logos, 1996. T. 1. 404 с.; Т. 2. 384 с.; Т. 3. 440 с.

Тухачевский М. Н. Избранные произведения: В 2 т. М.: Воениздат, 1964. Т. 2. 264 с.

Усиков А. В. Морские десанты в локальных войнах. М.: ВА ГШ, 1986. 26 с.

Харьков Г. И. Советские надводные корабли в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1981. 272 с.

Холостяков Г. Н. Вечный огонь. М.: Воениздат, 1976. 415 с.

Шталь А. В. Оперативно-тактическое наследство морских сил после мировой войны. Л., 1934. С. 3–42.

Шугинин А. М. Тактика Военно-Воздушных Сил Военно-Морского Флота. Л., 1941. С. 19–42.

Шумихин B. C. Советская военная авиация. 1917–1941.М.: Наука, 1986. 284 с.

Учебные пособия

Багров В. Н., Марков И. И. Военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. М.: ВПА, 1959. 352 с.

Багров В. Н., Бауман А. Э., Дивин В. А. Военно-морское искусство до Великой Отечественной войны. М.: ВПА, 1960. 273 с.

Баранчук В. М. Подготовка и высадка морских десантов ВМС СССР в Великой Отечественной войне: Учебное пособие. М.: Военная академия им. К. Е. Ворошилова, 1958. 91 с.

Военное искусство во Второй мировой войне: Учебник. М.: ВАГШ, 1973. 793 с.

Военное искусство во Второй мировой войне и в послевоенный период (стратегия и оперативное искусство): Учебник. М.: ВАГШ, 1986. 532 с.

Военная история (под редакцией вице-адмирала А. М. Косова). М.: Воениздат, 1983. 520 с.

Военная история: Учебник. М.: Воениздат, 1983. 520 с.

Волков Н. А. Морские десантные операции (Опыт Второй мировой войны и послевоенная теория). М.: Академия Генерального штаба, 1961. 47 с.

Гаккель А. М. Совместные действия армии и флота во Второй мировой войне. Англо-американские десанты на Европейском театре войны. Л., 1990. С. 3–42.

Гаккель А. М., Замчалов А. Н., Пензин К. В. История военно-морского искусства. Л.: ВМА, 1980. 424 с.

Городинский Ю. Л. Планирование и ведение боевых действий десантными войсками в морской десантной операции в условиях применения атомного и химического оружия: Учебное пособие. М.: Военная академия им. К. Е. Ворошилова, 1954. 32 с.

Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М., Максимов С. Н., Пензин К. В., Соловьев И. Н. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне: Учебник. Л.: ВМА, 1963. 496 с.

Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945. Л.: ВМА, 1987. 469 с.

История военного искусства. М.: Воениздат, 1966. 640 с.

История военного искусства. М.: Воениздат, 1984. 536 с.

История военно-морского искусства: В 5 т.: Учебник. М.: Воениздат, 1953. T. 1. 276 с.; Т. 2. 264 с.; 1954. Т. 3. 334 с.

История военно-морского искусства: Учебник. М.: Воениздат, 1970. 575 с.

История войн и военного искусства. М.: Воениздат, 1970. 560 с.

Любовцев И. М. Тактические и оперативные морские десанты. М.: ВВА, 1947. 224 с.

Лялько С. М. Действия Военно-Морского Флота СССР в наступательных операциях войск Советской Армии на приморских направлениях в Великой Отечественной войне: Учебное пособие. М.: ВВА, 1956. 81 с.

Мельник Н. Н. Развитие советских военно-теоретических взглядов на совместные действия армии и флота (1921–1941 гг.): Лекция. М.: ВПА, 1988. 50 с.

Паршин В. В. Военно-Воздушные Силы в военных конфликтах и войнах 1929–1940 гг.: Учебное пособие. М.: ГА ВС, 1992. 76 с.

Петров М. А. Боевое применение Воздушных Сил в морской войне: Пособие для командного состава РККА. М.: Авиаиздательство, 1925. 172 с.

Проблемы военного искусства во Второй мировой войне и в послевоенный период (стратегия и оперативное искусство): Учебник. М.: ВА ГШ, 1995. 549 с.

Шломин B. C. История тыла: Учебное пособие. Л.: ВАТТ, 1974. 250 с.

Научно-справочная литература

Альбом схем и таблиц по курсу истории военно-морского искусства. Ч. 2. Л.: ВМА, 1955. 234 с.

Бережной С. С. Корабли и суда ВМФ СССР. 1928–1945. М.: Воениздат, 1988. 710 с.

Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: Энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1985. 832 с.

Военно-морской словарь. М.: Воениздат, 1990. 511 с.

Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. 864 с.

Гражданская война и военная интервенция в СССР. М.: Советская энциклопедия, 1983. 704 с.

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М.: Воениздат, 1993. 416 с.

Командный, начальствующий и политический состав соединений и частей Военно-Морского Флота Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. (Краткий справочник). М.: ГШ ВМФ, 1971. 546 с.

Морской атлас: Т. 3. Военно-исторический. М.: ГШ ВМФ, 1963. С. 27–49.

Морской атлас: Т. 3. Военно-исторический. Описания к картам. М.: ГШ ВМФ. Ч. 1, 1959. 942 с.; Ч. 2, 1966. 862 с.

Морской энциклопедический словарь: В 3 т. Л.; СПб.: Судостроение, 1991–1994. Т. 1. А – И. 504 с.; Т. 2. К – П. 584 с.; Т. 3. Р – Я. 488 с.

Советская военная энциклопедия: В 8 т. М.: Воениздат, 1976–1980. Т. 1–8.

Справочник морского десантника. М.: Воениздат, 1975. 288 с.

Работы иностранных авторов

Баржо П. Флот в атомный век / Пер. с фр. М.: Изд-во иностранной литературы, 1956. 271 с.

Верт А. Россия в войне 1941–1945. М.: Прогресс, 1967. 774 с.

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. В 2 кн. / Пер. с нем. М.: Воениздат, 1971. 406 с., 368 с.

Гроос О. Учение о морской войне в свете опыта мировой войны / Пер. с нем. М.; Л.: Воениздат, 1930. 344 с.

Дениц К. Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне / Сокр. пер. с нем. М.: Воениздат, 1964. 455 с.

Дуэ Дж. Господство в воздухе / Пер. с ит. М., 1936. С. 3–24.

Коломб Ф. К. Морская война, ее основные принципы и опыт / Пер. с англ. М.; Л.: Военмориздат, 1940. С. 3–56.

Корбетт Дж. Некоторые принципы морской стратегии / Пер. с англ. М.: Военмориздат, 1932. 212 с.

Кресуэлл Дж. Война на море / Пер. с англ. М.: Военмориздат, 1941. 192 с.

Майстер Ю. Война в восточноевропейских водах 1941–1945 / Пер. с нем. В 2 ч.: Ч. 1. Балтика 1941–1943. М.: ЧеРо, 1995. 128 с.; Ч. 2. Балтика. 1944–1945. М.: ЧеРо, 1996. 104 с.

Мэхен А. Т. Влияние морской силы на историю. 1660–1783 / Пер. с англ. М.; Л.: Военмориздат, 1941. 440 с.

Прагер Х. Г. Последний год войны на Востоке / Пер. с нем. М.: ЧеРо, 1996. 80 с.

Руге Ф. Война на море 1939–1945 / Пер. с нем. М.: Воениздат, 1957. 414 с.

Список сокращений

А – армия (общевойсковая)

АВФл – Азовская военная флотилия

АДО – Аккерманская десантная операция

ап – артиллерийский полк

БВО – Белорусский военный округ

БДБ – быстроходная десантная баржа

БМТВД – Балтийский морской театр военных действий

бмп – батальон морской пехоты

БОУ – большие отрядные учения

БРК – бригада речных кораблей

брмп – бригада морской пехоты

БУ – боевой устав

БУМС – Боевой устав Морских сил

БФКП – береговой флагманский командный пункт

ВА – воздушная армия

ВВС – Военно-воздушные силы

ВГК – Верховное главнокомандование

ВКР – вспомогательный крейсер

ВМА – Военно-морская академия

ВМБ – военно-морская база

ВМС – Военно-морские силы

ВМС РККА – Военно-морские силы Рабоче-крестьянской Красной армии

ВМФ – Военно-морской флот

ВПУ – вспомогательный пункт управления

ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации (Москва)

гв. – гвардейская

гсд – горнострелковая дивизия

ГСМ – горюче-смазочные материалы

ДВФ – Дальневосточная военная флотилия

ДЗОТ – долговременная земляная огневая точка

димдс – дивизия морских десантных сил

димп – дивизия морской пехоты

ДОТ – долговременная огневая точка

ДП – пулемет

ЗакФ – Закавказский фронт

ЗКП – запасной командный пункт

ЗФКП – запасной флагманский командный пункт

иад – истребительная авиационная дивизия

иак – истребительный авиационный корпус

иап – истребительный авиационный полк

иптап – истребительный противотанковый артиллерийский полк

КА – Красная армия

КАТЩ – катер-тральщик

КАФл – Краснознаменная Амурская военная флотилия

кбр – кавалерийская бригада

КБФ – Краснознаменный Балтийский флот

КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога

КВО – Киевский военный округ

КВФ – Каспийский военный флот

КВФл – Каспийская военная флотилия

кд – кавалерийская дивизия

КДО – Курильская десантная операция

ККА – Краснознаменная Кавказская армия

КП – командный пункт

КР – крейсер

КС – кодовая связь

КФДО – Керченско-Феодосийская десантная операция

КЭДО – Керченско-Эльтигенская десантная операция

ЛВО – Ленинградский военный округ

ЛВФл – Ладожская военная флотилия

ЛК – линейный корабль

ЛМДО – Лане-Мехикоормская десантная операция

МВО – Московский военный округ

МДО – Моонзундская десантная операция

МЗА – малокалиберная зенитная артиллерия

МО – морской охотник

МОР – морской оборонительный район

МО РФ – Министерство обороны Российской Федерации

МОУ – малые отрядные учения

мсб – морской стрелковый батальон

МСБМ – Морские силы Балтийского моря

мсбр – морская стрелковая бригада

МСДВ – Морские силы Дальнего Востока

МСКМ – Морские силы Каспийского моря

МСЧАМ – Морские силы Черного и Азовского морей

МСЧМ – Морские силы Черного моря

НДО – Новороссийская десантная операция

НиС – наблюдение и связь

НК ВМФ – народный комиссар Военно-морского флота

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

НКО – Народный комиссариат обороны

НМО – Наставление по ведению морских операций

обмп – отдельный батальон морской пехоты

ОВР – охрана водного района

огбрмп – отдельная гвардейская бригада морской пехоты

ОДВА – Особая Дальневосточная армия

ОКАП – отряд кораблей артиллерийской поддержки

ОКОП – отряд кораблей огневой поддержки

ОКП – отряд кораблей поддержки

омсбр – отдельная морская стрелковая бригада

ООН – Отряд особого назначения

опб – отдельный пулеметный батальон

оспмп – отдельный стрелковый полк морской пехоты

отб – отдельный танковый батальон

ОУ – оперативное управление

ОЦВМА – Отдел Центрального военно-морского архива (Тушино)

п-в – полуостров

ПВО – противовоздушная оборона

пд – пехотная дивизия

ПДО – противодесантная оборона

ПЛО – противолодочная оборона

ПМО – противоминная оборона

пмп – полк морской пехоты

ППШ – пистолет-пулемет Шпагина

ПСШ – Полевая служба штабов

ПТО – противотанковая оборона

ПТР – противотанковое ружье

ПУ – полевой устав

ПУ – Политическое управление

РА – разведывательная авиация

РВС – Реввоенсовет

РВС СССР – Реввоенсовет СССР

РВСР – Реввоенсовет Республики

РГА ВМФ – Российский государственный архив Военно-морского флота (Санкт-Петербург)

РГВА – Российский государственный военный архив (Москва)

РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия

РККФ – Рабоче-крестьянский Красный флот

РФ – Российская Федерация с. – страница

сад – смешанная авиационная дивизия

САУ – самоходная артиллерийская установка

сб – стрелковый батальон

сбр – стрелковая бригада

СВ – сухопутные войска

сд – стрелковая дивизия

СДБ – самоходная десантная баржа

СДО – Сейсинская десантная операция

СКА – сторожевой катер

СКВО – Северо-Кавказский военный округ

СКС – скрытая кодовая связь

СМТВД – Северный морской театр военных действий

СНК – Совет народных комиссаров

СНиС – службы наблюдения и связи флота

сп – стрелковый полк СС – скрытая связь

Ставка ВГК – Ставка Верховного Главнокомандования

СФ – Северный флот

ТаМО – Таманская десантная операция

тбр – танковая бригада

ТВД – театр военных действий

ТКА – торпедный катер

ТОФ – Тихоокеанский флот

ТуДО – Тулоксинская десантная операция

ТУС – таблица условных сигналов

УВМС – Управление Военно-морских сил

УВО – Украинский военный округ

УГМС – управление гидрометеорологической службы

УМС – Управление морских сил

УР – укрепленный район

УСУ – учебно-строевое управление

ФКП – флагманский командный пункт

ЦАМО РФ – Центральный архив Министерства обороны РФ (Подольск)

ЦВМА – Центральный военно-морской архив (Гатчина)

ЧМТВД – Черноморский морской театр военных действий

ЧФ – Черноморский флот

ЧЦП – части центрального подчинения

шад – штурмовая авиационная дивизия

шап – штурмовой авиационный полк

ЭМ – эскадренный миноносец

ЮОДО – Южно-Озерейская десантная операция

Примечания

1

См.: Стратегические решения и Вооруженные Силы: В 2 т. / Под общ. ред. В.А. Золотарева. М., 1997. Т. 2. С. 836, 837–844.

2

Аккерман (ныне Белгород-Днестровский) – город на правом берегу Днестровского лимана.

3

Лане и Мехикоорма – населенные пункты на западном побережье Теплого озера (между Чудским и Псковским озерами).

4

В ходе Петсамо-Киркенесской операции Северный флот провел операцию «Вест», сухопутная часть которой предусматривала прорыв обороны противника на перешейке полуострова Средний одновременным ударом частей 12-й брмп с фронта и 63-й брмп с тыла и в дальнейшем наступление в направлении Печенги.

5

См.: Великая Отечественная война. 1941–1945: Энциклопедия. М., 1985. С. 239–240; Басов А. В. Флот в Великой Отечественной войне. С. 169.

6

Между губами Титовка и Большая Западная Лица Мотовского залива.

7

Значительный опыт десантных действий в годы Первой мировой войны приобрел Черноморский флот (см.: Новиков Н. В. Операции на Черном море и совместные действия армии и флота на побережье Лазистана. Л., 1927. 234 с.; Он же. Операции против берега на Черном море в 1914–1917 гг. М., 1937. 263 с.; Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин В. С. История флота государства Российского: В 2 т. Т. 1. М., 1996. С. 313; Три века Российского флота: В 3 т. Т. 2. СПб., 1996. С. 244.

8

См.: Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. М.; Л., 1939. С. 58–72, 115–139; Тарасов В. В. Борьба с интервентами на севере (1918–1920 гг.). М., 1958. С. 208–234; Шангин И. С. Моряки в боях за Советский Север (1917–1920). М., 1959. С. 106–254; Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин В. С. История флота государства Российского. Т. 1. С. 313; Три века Российского флота. Т. 2. С. 244.

9

Состав русского Балтийского флота по состоянию на февраль 1917 г. показан в приложении 1.

10

См.:Кровяков Н. С. «Ледовый поход» Балтийского флота в году. М., 1955. С. 186.

11

Состав русского Черноморского флота по состоянию на февраль 1917 г. показан в приложении 1.

12

См.:Сирченко И. Т. Выполняя приказ В. И. Ленина… (Потопление Черноморского флота в 1918 г.). М., 1979. С. 156–157.

13

См.: Там же. С. 236.

14

См.: Гражданская война и военная интервенция в СССР. М., 1983. С. 651–652.

15

См.: Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. М., 1983. С. 20.

16

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 211.

17

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 229.

18

См.: Там же. С. 232.

19

РГВА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 156. Л. 1–2.

20

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 230.

21

Весной 1919 г. войска Междуозерного боевого участка фронта и силы Онежской военной флотилии провели Видлицкую и Лижемскую наступательные операции против Олонецкой добровольческой армии.

22

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 169.

23

См.: Дважды Краснознаменный Балтийский флот. М., 1978. С. 146.

24

См.: Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин В. С. История флота государства Российского. Т. 1. С. 357.

25

См.: Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. С. 10–12.

26

См.: История военно-морского искусства. М., 1970. С. 148–149.

27

См.: История военно-морского искусства. М., 1963. Т. 2. С. 62–63.

28

См.: История военно-морского искусства. М., 1970. С. 149.

29

См.: Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. С. 60.

30

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 224.

31

См.: Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М.: Воениздат, 1988. С. 102.

32

См.: Пухов А. Балтийский флот в обороне Петрограда. С. 61–62.

33

См.: Гражданская война в СССР: Материалы и документы. Ч. 6. С. 31.

34

См.: Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. С. 103.

35

См.: Шангин И. С. Моряки в боях за Советский Север. М., 1959. С. 227.

36

РГВА. Ф. 40442. Оп. 1. Д. 1531. Л. 116–117.

37

См.: Тарасов В. В. Борьба с интервентами на севере России. М., 1958. С. 232–233; Три века Российского флота. Т. 2. С. 226.

38

См.: Шангин И. С. Моряки в боях за Советский Север. С. 237.

39

См.: Шангин И. С. Указ. соч. С. 238.

40

См.: Тарасов В. В. Борьба с интервентами на севере России. М., 1958. С. 233; Три века Российского флота. Т. 2. С. 226.

41

С 1 мая 1920 г. Волжско-Каспийская флотилия была переименована в Каспийский военный флот (см.: Золотарев В. А., Козлов И. А., Шломин В. С. История флота государства Российского. Т. 1. С. 391).

42

См.: Гражданская война и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. С. 670.

43

См.: Маковский А. А., Радченко Б. М. Каспийская Краснознаменная. М., 1982. С. 102.

44

См.: Исаков И. С. Избранные труды. М., 1984. С. 141.

45

См.: Маковский А. А., Радченко Б. М. Каспийская Краснознаменная. С. 101–104; Три века Российского флота. Т. 2. С. 207.

46

В 8 часов 55 минут английский торпедный катер попытался атаковать вспомогательный крейсер «Роза Люксембург». Всего 3 минуты потребовалось катеру-истребителю «Дерзкий», чтобы артогнем пресечь эту атаку (см.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 208).

47

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 193.

48

Военмор Е. С. Гернет был назначен командующим Азовской военной флотилией с подчинением ему Мариупольского отряда судов и Доно-Азовской флотилии приказом РВСР от 28 апреля 1920 г.

49

23 сентября в командование дивизией вступил И. К. Кожанов, а 2 октября – Балабанов // Морской сборник, 1968. № 8. С. 57–58.

50

См.: Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым 1920 г. Мемуары и документы. М., 1990. С. 152.

51

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. М., 1955. С. 59.

52

См.: Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым 1920 г. С. 154.

53

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. М., 1937. С. 31–32.

54

См.: Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым 1920 г. С. 151.

55

См.: Золотарев В. А. и др. История флота государства Российского. Т. 1. С. 408.

56

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 197.

57

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. С. 33.

58

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. С. 33–34.

59

Генерал-лейтенант С. Г. Улагай – коренной кубанский казак.

60

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 140.

61

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 139.

62

См.: Там же. С. 140.

63

См.: Там же. С. 141.

64

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 197.

65

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 142.

66

См.: Там же.

67

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 197.

68

РГВА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 156. Л. 23.

69

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 142.

70

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 198.

71

См.: История военно-морского искусства. М., 1970. С. 162.

72

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 142.

73

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 198.

74

См.: Коротков И. С. Разгром Врангеля. С. 142.

75

Так, отряд судов Усть-Днепровской флотилия только в июле– октябре 1920 г. высадил 27 десантов (См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 193).

76

РГВА. Ф. 40442. Оп. 1. Д. 1877. Л. 4.

77

См.: Там же. Л. 168–169.

78

А. В. Немитц с февраля 1920 г. по ноябрь 1921 г. командовал Морскими силами республики.

79

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 53. Л. 333–379.

80

РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 53. Л. 377. Впервые ее пытался осуществить еще Наполеон в 1812 г.

81

Жерве Б. Б. Морская стратегия Наполеона. 1922. С. 51.

82

См.: Петров М. А. Боевое применение воздушных сил в морской войне. С. 150.

83

См.: Петров М. А. Указ. соч. С. 151.

84

Там же.

85

См.: Там же.

86

См.: Там же. С. 152.

87

Там же.

88

См.: Там же.

89

См.: Там же. С. 153.

90

Там же. С. 154.

91

Там же. С. 154–155.

92

Там же. С. 155.

93

Сакович А. А. Десантная операция. М.; Л., 1926. С. 23.

94

Там же. С. 45.

95

Корабельная авиация – отдельные самолеты на боевых судах и самолеты авиаматок (Там же. С. 57).

96

См.: Гельмерсен П. В. Операции на Западных театрах. Л.: РИО ВМС РККА, 1927. С. 283.

97

См.: Там же. С. 285.

98

См.: Там же. С. 289.

99

См.: Гельмерсен П. В. Указ. соч. С. 286–301.

100

См.: Там же. С. 283.

101

Александров А. П. Критика теории владения морем. Л., 1930.

102

См.: Там же. С. 76.

103

Там же. С. 76.

104

Жерве Б. Б. Предварительные статьи к курсу стратегии. Л., 1928.

105

Жерве Б. Б. Предварительные статьи к курсу стратегии. С. 22.

106

Дарданелльская десантная операция англо-французских войск (25 апреля 1915 г. – 9 января 1916 г.).

107

См.: Жерве Б. Б. Предварительные статьи к курсу стратегии. С. 22–23.

108

См.: Жерве Б. Б. Десантная операция. Л., 1931.

109

Жерве Б. Б. Десантная операция. С. 230.

110

См.: Там же.

111

См.: Там же. С. 5–6.

112

Там же. С. 8.

113

См.: Там же.

114

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 58. Л. 190,192.

115

См.: Там же. Л. 190.

116

См.: Там же. Л. 192.

117

Там же. Л. 190.

118

РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 65. Л. 5–6.

119

Там же. Л. 6.

120

См.: Там же. Д. 27. Л. 218.

121

См.: Там же. Л. 218, 222, 225.

122

Там же. Л. 250.

123

РГВА. Ф. 33988. Оп. 3. Д. 55. Л. 553–554.

124

Там же. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 54. Л. 47.

125

См.: Там же. Л. 53, 63.

126

См.: Там же. Л. 64.

127

См.: Там же. Л. 102–107.

128

См.: Там же. Л. 102–105.

129

РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 54. Л. 105–107.

130

Там же. Д. 58. Л. 231; Оп. 3. Д. 72. Л. 4.

131

Там же. Л. 231.

132

См.: Там же. Оп. 3. Д. 72. Л. 4.

133

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 58. Л. 167.

134

Аналогичные задания были выданы и для разработки планов кампаний МСЧМ и МСКМ.

135

РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 58. Л. 188.

136

См.: Краснознаменный Тихоокеанский флот. М.: Воениздат, 1981. С. 97.

137

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 175. Л. 4.

138

См.: Там же. Л. 4–5.

139

Там же. Л. 5.

140

См. там же.

141

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 104. Л. 264–375, 377–394.

142

Там же. Л. 448.

143

Там же.

144

См.: Там же. Л. 450.

145

См.: Там же. Л. 449–451.

146

Там же. Л. 455.

147

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 291. Л. 40–42.

148

См.: Там же. Л. 41.

149

См.: Там же. Л. 40.

150

См.: Там же. Л. 41.

151

См.: Дважды Краснознаменный Балтийский флот. М., 1978. С. 171.

152

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 204. Л. 11, 15.

153

Там же. Л. 14.

154

См.: Там же. Оп. 5. Д. 209. Л. 190–192.

155

См.: Там же. Л. 104–121.

156

См.: Там же. Л. 174–178.

157

См.: Там же. Л. 121, 176.

158

Там же. Л. 190–191.

159

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 12–13, 14; Оп. 5. Д. 209. Л. 201.

160

Там же. Оп. 3. Д. 242. Л. 1, 4.

161

См.: Там же.

162

Там же.

163

Подчеркнуто В. П. Калачевым (РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 8).

164

См.: Там же. Л. 10–11.

165

Подчеркнутое дописано Б. М. Шапошниковым (Там же. Л. 11, 16)

166

См.: Там же.

167

См.: Там же. С. 148–160.

168

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. С. 148.

169

См.: Боевой устав Морских Сил РККА (БУМС-30). М., 1931. С. 154.

170

Там же. С. 158.

171

Там же. С. 151.

172

См.: Там же. С. 159.

173

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 251. Л. 12–101; Оп. 2. Д. 191. Л. 1–125.

174

См.: Там же. Ф. 40442. Оп. 1. Д. 1139. Л. 12.

175

См.: Там же.

176

См.: Там же.

177

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 191. Л. 12.

178

См.: Там же. Л. 12–13.

179

См.: Там же. Л. 4–5.

180

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 191. Л. 10.

181

См.: Там же. Л. 8.

182

См.: Там же. Л. 20, 22–23.

183

См.: Там же. Л. 23.

184

См.: Там же. Л. 122.

185

См.: Там же. Л. 123–125.

186

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 191. Л. 124.

187

См.: Там же. Л. 58–59.

188

См.: Там же. Л. 60–61.

189

См.: Авиация Российского флота. С. 43.

190

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 191. Л. 22–23.

191

Дальневосточная военная флотилия была награждена орденом Красного Знамени (см.: Боевые подвиги частей Красной Армии: Сборник документов. М., 1957. С. 211).

192

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 191. Л. 118, 121.

193

См.: Исаков И. С. Десантная операция. М.; Л., 1934. 153 с.

194

См.: Там же. С. 7.

195

См.: Там же. С. 9.

196

См.: Исаков И. С. Десантная операция. С. 9–10.

197

См.: Там же. С. 10–11.

198

См.: Там же. С. 12.

199

См.: Исаков И. С. Десантная операция. С. 59–60.

200

См.: Там же. С. 16.

201

См.: Там же.

202

См.: Петровский В. А. Операции в шхерном районе. М.; Л., 1935. 235 с.; Ракуц В. В. Форсирование рек. М., 1935. 215 с.; Павлович Н. Б. Морские десанты. М., 1935; Верховский А. И. Тактика десантной операции: Рукопись.

203

См.: Петровский В. А. Операции в шхерном районе. С. 82–83.

204

См.: Там же. С. 83.

205

См.: Там же. С. 86.

206

См.: Там же. С. 87–88.

207

См.: Петровский В. А. Операции в шхерном районе. С. 87–88.

208

См.: Ракуц В. В. Форсирование рек. С. 142–144.

209

Ракуц В. В. Форсирование рек. С. 146.

210

Павлович Н. Б. Морские десанты. С. 4.

211

Там же. С. 5

212

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. С. 93.

213

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. С. 94.

214

См.: Верховский А. И. Тактика десантной операции. С. 111.

215

См.: Там же. С. 146.

216

См.: Там же. С. 148–150.

217

См.: Там же. С. 150–151.

218

См.: Там же. С. 148.

219

См.: Там же. С. 151–155.

220

См.: Там же. С. 156–157.

221

Доклад М. А. Петрова о необходимости строительства крупных боевых кораблей для РККФ.

222

РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 195. Л. 78.

223

Через несколько месяцев следствия Б. Б. Жерве был освобожден и продолжил работу в Военно-морской академии.

224

См.: Кузнецов Н. Г. Накануне. М., 1989. С. 325.

225

См.: ЦГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 758. Л. 2–79; Ф. Р-1877. Оп. 1. Д. 154. Л. 3–54; Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 186. Л. 168–674.

226

См.: ЦВМА. Ф. 1. Д. 40243. Л. 12.

227

См.: РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 185. Л. 2–37.

228

См.: Там же. Л. 6–9.

229

См.: Там же. Л. 12–13.

230

РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 185. Л. 6–9.

231

Там же. Л. 14–15.

232

См.: Там же. Л. 17–18.

233

См.: Там же. Л. 64.

234

См.: Там же. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 757. Л. 2–111.

235

См.: Там же. Л. 13.

236

См.: РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 2. Д. 757. Л. 14.

237

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 135. Л. 15.

238

См.: Там же. Л. 16.

239

См.: Там же. Д. 195. Л. 45.

240

См.: Там же. Л. 15. Л. 61.

241

Воздушная дивизия включала: авиабригаду (до 100 бомбардировщиков и транспортных самолетов и соответствующее количество штурмовиков и разведывательных самолетов), мотодесантную бригаду (120–150 боевых автомашин) и парашютный отряд (см.: РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 332. Л. 3).

242

РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 332. Л. 1.

243

См.: Там же. Л. 6.

244

Там же. Л. 5.

245

См.: Там же. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 291. Л. 110–111, 119–137.

246

Там же. Л. 111.

247

Там же. Л. 137.

248

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 374. Л. 141.

249

Там же. Л. 50–54.

250

См.: Там же. Л. 72.

251

См.: Там же. Оп. 4. Д. 61. Л. 115–116.

252

См.: Исаков И. С. Десантная операция. С. 7.

253

См.: РГА ВМФ. Ф. Р-1483. Оп. 1. Д. 500. Л. 35.

254

Утверждена 7 января 1935 г. народным комиссаром обороны СССР К. Е. Ворошиловым (см.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 848. Л. 51–91).

255

См.: Там же. Л. 390–396.

256

См.: Там же. Л. 51–52.

257

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 848. Л. 13, 17, 18, 19, 21, 22.

258

Подсчитано автором на основании таблиц «Ориентировочный расчет оперативной подготовки» (см.: Там же. Л. 11).

259

См.: Там же. Л. 22–23.

260

См.: Там же. Л. 72–81.

261

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 848. Л. 72–81.

262

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 848. Л. 82–84.

263

См.: Там же. Оп. 4. Д. 140. Л. 299.

264

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 4. Д. 140. Л. 299.

265

См.: Там же. Д. 76. Л. 84.

266

См.: Там же. Д. 251. Л. 434–444.

267

См.: Там же. Л. 444.

268

Там же. Л. 441.

269

Об этой причине сотруднику Института военной истории МО СССР Д. Д. Кодоле сообщил бывший нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов (см.: Кодола Д. Д. Диссертация… С. 88).

270

См.: РГА ВМФ. Ф. Р-397. Оп. 2. Д. 214. Л. 10.

271

Канонерские лодки ЧФ предусматривалось использовать в качестве десантных судов.

272

См.: РГА ВМФ. Ф. Р-1678. Оп. 1. Д. 185. Л. 60.

273

См.: РВГА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 564. Л. 55–72.

274

См.: Там же. Л. 74–101.

275

См.: Там же. Л. 104–162.

276

См.: Там же. Л. 163–188.

277

См.: Там же. Л. 189–213. Речь шла о морской десантной операции.

278

См.: Бобылев П. Н. Репетиция катастрофы // Военно-исторический журнал. 1993. № 7, 8.

279

Согласно директиве наркома обороны СССР за № 503138/оп 1941 г. 150, 116 и 156-я стрелковые дивизии Одесского ВО и 28-я горнострелковая, 157 и 158-я стрелковые дивизии Северо-Кавказского ВО в 1941 г. должны быть подготовлены к крупным десантным операциям (см.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17938. Л. 43–44, 48).

280

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17938. Л. 43.

281

См.: Там же. Л. 44.

282

См.: Там же. Л. 43–44.

283

См.: Там же. Л. 43–44.

284

См.: Там же. Л. 47.

285

План утвердили 28 апреля 1941 г. начальник Генерального штаба Красной армии генерал армии Г. К. Жуков и начальник Главного морского штаба ВМФ адмирал И. С. Исаков (см.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17938. Л. 57).

286

Временный полевой устав РККА (ПУ-36). М., 1937.

287

Боевой устав Морских Сил (БУМС-37). М., 1937.

288

Временный полевой устав РККА (ПУ-36). С. 86.

289

Там же. С. 312.

290

Боевой устав Морских Сил (БУМС-37). С. 240.

291

См.: Там же.

292

См.: Там же. С. 245.

293

См.: Боевой устав Морских Сил (БУМС-37). С. 247–248.

294

См.: Там же. С. 248.

295

См.: Там же. С. 244–245.

296

См.: Там же. С. 242.

297

См.: Там же. С. 249.

298

См.: Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море. Ч. 1. Кн. 1. С. 45.

299

См.: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1221. Л. 5–8.

300

См.: Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море. Ч. 1. Кн. 1. С. 60–61.

301

См.: Там же. С. 61.

302

См.: Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море. С. 74, 83.

303

См.: Временное наставление по ведению морских операций (НМО-40). С. 114–127.

304

См.: Там же. С. 114.

305

См.: Временное наставление по ведению морских операций (НМО-40). С. 121.

306

Там же. С. 114

307

Там же. С. 121.

308

См.: Временное наставление по ведению морских операций (НМО-40). С. 121–122.

309

См.: Там же. С. 120–121.

310

Там же. С. 120.

311

См.: Там же. С. 123–125.

312

См.: Там же. С. 125–127.

313

ОЦВМА. Ф. 10. Д. 15164. Л. 102,163.

314

Подсчитано автором по: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038; Ф. 10. Д. 17715. Т. 2, Д. 17395. Л. 24; Ф. 11. Д. 17814. Л. 22; ЦВМА. Инв. № 2309, 2363, 2365, 2859, 2950, 2956, 3963, 3964, 3966, 4746; Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР за 1944–1945 гг. № 10, 11, 12, 28, 26, 31, 30; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.).

315

ОЦВМА. Ф. 9. Д. 34169. Л. 307.

316

См.: Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. М., 1985. С. 389–390.

317

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 129–131.

318

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 798. Л. 133.

319

См.: История Второй мировой войны. 1939–1945: В 12 т. М., 1975. Т. 4. С. 295.

320

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. Л., 1987. С. 208.

321

21 сентября 1941 г. группе армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал В. Рейхенау) была поставлена задача после оккупации Крыма и Восточной Украины наступать «в направлении на Кавказ – как через Керчь, так и форсированием Дона» (см.: Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4. S. 920–921).

322

См.: Дементьев Е. Н. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. Л., 1963. С. 412–413.

323

См.: Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). М., 1963. С. 205.

324

См.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: В 3 т. М., 1962. Т. III. С. 373–374.

325

См.: Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. М., 1947. С. 45.

326

См.: Дементьев Е. Н. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 420–421.

327

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 13373. Л. 13.

328

См.: Сборник дидактических материалов по курсу ИВМИ. М., 1992. С. 87.

329

ЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 9.

330

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. 1944. № 10. С. 130.

331

Во время проведения Аккерманской десантной операции Черноморским флотом командовал адмирал Ф. С. Октябрьский.

332

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 9.

333

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 129.

334

См.: Там же. Инв. № 2363. С. 13.

335

См.: Там же. С. 16.

336

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 5–6; Ф. 9. Д. 33324. Л. 155.

337

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 11.

338

См.: Там же. Л. 36.

339

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 14.

340

См.: Там же. Д. 32737. Л. 8; Ф. 9. Д. 33324. Л. 155.

341

См.: Дементьев Е. Н. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 409.

342

См.: История Второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 4. С. 296.

343

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 17814. Т. 1. Л. 274.

344

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 8; Ф. 255. Д. 13703. Л. 4.

345

См.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Т. III. С. 371–383.

346

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР. 1944. № 11. С. 12–14.

347

См.: Там же. № 12. С. 12–13.

348

ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 5.

349

См.: Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. С. 268, 271–172.

350

См.: Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. С. 142, 177.

351

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. Л., 1987. С. 210.

352

ОЦВМА. Ф. 2. Д. 35505. Л. 144, 148–149; Ф. 79. Д. 7475. Л. 2–3.

353

См.: Наставление по совместным действиям Сухопутных войск с Военно-Морским Флотом и военными речными флотилиями. М., 1943. Ст. 21.

354

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17992. Л. 14; Ф. 175. Д. 10723. Л. 12.

355

См.: Дементьев Е. Н. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 389, 425.

356

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 53–54; Инв. № 2943. С. 52–53.

357

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР. № 10. С. 54; № 11. С. 13.

358

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 53.

359

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 257.

360

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 38.

361

См.: Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. С. 191, 210.

362

См.:Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне (1941–1945). С. 209.

363

См.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне. Т. III. С. 372.

364

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 98–108.

365

См.: ЦВМА. Инв. № 3963. С. 111–114; Инв. № 4746. С. 164–167; Инв. № 3964. С. 123.

366

См.: Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 210.

367

См.: ЦВМА. Инв. № 3963. С. 116–117; Инв. № 3964. С. 127–129.

368

См.: Там же. Инв. № 2309. С. 143; Инв. № 2859. С. 114–115; Инв. № 3964. С. 111–112.

369

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 12–13.

370

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 2, 29, 49, 57, 74.

371

См.: Наставление по совместным действиям… Ст. 17.

372

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 164–165.

373

Наставление кораблям десанта при бое за высадку // ЦВМА. Инв. № 2309. С. 141; Наставление для боя за высадку и высадки десанта // ЦВМА. Инв. № 3963. С. 134–138; Указания на переход морем сил высадки десанта // ЦВМА. Инв. № 3963. С. 131–134; Указания по использованию артиллерии катеров МО при бое за высадку десанта в операции // ЦВМА. Инв. № 2859. С. 142; Указания для действий торпедных катеров в десантной операции // ЦВМА. Инв. № 2859. С. 138–142; Указания по боевым действия войск в развитие директивы фронта // ЦВМА. Инв. № 4746. С. 147–149; Указания по высадке десанта на необорудованный берег // ЦВМА. Инв. № 3964. С. 129–132;

374

См.:Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. 1944. № 12. С. 35–36.

375

См.: ОЦВМА. Ф. 13. Д. 13198. Л. 14.

376

Подсчитано автором по: ЦВМА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 720. Л. 67–70.

377

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 20. Л. 120.

378

В Лане-Мехикоормской десантной операции в составе первого броска была высажена штрафная рота КБФ (см.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 12).

379

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. Л. 4–6.

380

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 62. Л. 350.

381

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 20. Л. 120.

382

К началу Великой Отечественной войны только в составе КБФ имелась одна брмп.

383

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32591. Л. 17; ЦВМА. Инв. № 3966. С. 15.

384

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 54, 74–79.

385

См.: Шломин В. С. Морские десанты (Опыт Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.) // Стратегические решения и Вооруженные Силы. Т. 1. С. 808.

386

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 33281. Л. 1–2.

387

См.: Там же.

388

Составлено автором по: ОЦВМА. Ф. 1. Д. 35573. Л. 25–27; Боевая летопись Военно-Морского Флота (1941–1942). С. 382–383.

389

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 25389. Л. 16.

390

ЦВМА. Инв. № 3964. С. 8.

391

ЦВМА. Инв. № 3963. С. 48.

392

См.: Там же. Инв. № 2859. С. 47–48.

393

См.: ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 12. Л. 3–4; Ф. 2055. Оп. 1. Д. 17. Л. 276–277; ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 22.

394

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 23–24.

395

См.: Там же. Ф. 11. Д. 33281. Л. 1.

396

См.: Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1953. С. 57.

397

ОЦВМА. Ф. 10. Д. 5266. Л. 7–8.

398

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 37683. Л. 31–33.

399

См.: ЦАМО. Ф. 1874. Оп. 4. Д. 39. Л. 8.

400

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23940. Л. 63; Ф. 109. Д. 24013. Л.109.

401

См.: Там же. Л. 162.

402

См.: ЦАМО. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 38. Л. 105.

403

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 6089. Л. 4.

404

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 62. Л. 67; Д. 65. Л. 182.

405

См.: Локтионов И. И. Дунайская флотилия в Великой Отечественной войне. М., 1962. С. 82; ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 12. Л. 3–4.

406

См.: ЦАМО. Ф. 1767. Оп. 1. Д. 115. Л. 190; Д. 122. Л. 103.

407

См.: Там же. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 41. Л. 60, 63, 80.

408

См.: Там же. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 40. Л. 121.

409

См.: ОЦВМА. Ф. 1. Д. 40245. Л. 61–62.

410

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 34170. Л. 33–34.

411

Тухачевский М. Н. Избранные произведения. М., 1964. Т. 2. С. 112.

412

См.: Брежнев Л. И. Малая Земля. М., 1978. С. 10–11.

413

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 33281. Л. 15, 83.

414

См.: ЦАМО. Ф. 402. Оп. 9623. Д. 97. Л. 25.

415

См.: Там же. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 21. Л. 3.

416

См.: Там же. Ф. 401. Оп. 9533. Д. 218. Л. 152.

417

См.: ЦВМА. Ф. 2092. Оп. 1. Д. 56. Л. 60.

418

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 13737. Л. 45–46; Ф. 129. Л. 26715. Л. 23–25.

419

ЦАМО. Ф. 402. Оп. 9623. Д. 97. Л. 59.

420

ОЦВМА. Ф. 19. Д. 14015. Л. 18.

421

ОЦВМА. Ф. 10. Д. 15164. Л. 136.

422

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 212.

423

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 26.

424

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 259; Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. М., 1973. С. 145.

425

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 165–166.

426

ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 167–166.

427

См.: Там же. Л. 166–169.

428

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 212.

429

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 211.

430

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 75.

431

Там же.

432

См.: Там же. Инв. № 2859. С. 104.

433

См.: Там же. С. 105.

434

См.: Там же. С. 22а (схема).

435

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 89, 106.

436

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 12,14.

437

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. М., 1954. С. 28.

438

См.: Там же. С. 35, 38.

439

ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 170.

440

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 171.

441

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 172.

442

См.: Там же. Л. 173–174.

443

См.: Там же. Л. 174.

444

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 17814. Т. 1. Л. 277.

445

В Южно-Озерейской операции командир высадки – контр-адмирал Н. Е. Басистый.

446

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 45.

447

См.: Там же. Ф. 11. Д. 17814. Т. 1. Л. 277.

448

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 48.

449

См.: Там же. Л. 49.

450

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 50.

451

См.: Там же. Л. 51.

452

См.: Там же.

453

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 51–52.

454

См.: Там же. Л. 52.

455

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 53.

456

См.: Там же.

457

См.: Там же. Л. 54.

458

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038. Л. 160.

459

См.: Там же. Д. 33324. Л. 155–156.

460

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 259.

461

См.: Там же. С. 257.

462

ЦВМА. Инв. № 3964. С. 84–85.

463

Там же. С. 53.

464

Там же. С. 16.

465

ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33324. Л. 155–156.

466

Там же. Л. 156.

467

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 119–122.

468

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 11. С. 84; Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 119.

469

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33324. Л. 195.

470

Специальное обеспечение (ист.) по действовавшим документам было самостоятельным видом обеспечения, сейчас входит в состав оперативного (боевого) обеспечения.

471

Материально-техническое обеспечение (ист.)по действовавшим документам соответствовало тыловому, техническому и медицинскому обеспечению.

472

ЦВМА. Инв. № 3964. С. 95–96.

473

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 13373. Л. 7–9.

474

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 55.

475

См.: Там же.

476

См.: Там же. Инв. № 3964. С. 34.

477

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 21558. Л. 141.

478

ЦВМА. Инв. № 3963. С. 101.

479

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 216.

480

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. М., 1944. № 10. С. 49–50.

481

ОЦВМА. Ф. 19. Д. 34652. Л. 30–31.

482

Там же. Л. 24.

483

ЦВМА. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 31. Л. 13.

484

ОЦВМА. Ф. 9. Д. 39992. Л. 373.

485

См.: ЦВМА. Инв. № 2363 С. 126–127.

486

См.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 10а.

487

См.: ЦВМА. Инв. № 2365. С. 79.

488

См.: Морозов М. Э. Эволюция корабельного состава военно-морских флотов Советского Союза и фашистского блока в годы Великой Отечественной войны. С. 175.

489

См.: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 46–49.

490

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 30.

491

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 44–45.

492

См.: ОЦВМА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 724. Л. 116, 117.

493

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 197.

494

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 17605. Л. 7.

495

См.: Там же. Ф. 10. Д. 32737. Л. 3, 82.

496

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 13373. Л. 22.

497

См.: Там же. Д. 17605. Л. 8.

498

См.: Там же. Ф. 255. Д. 13 703. Л. 9–10.

499

Всего по городу и порту Новороссийску после десантной операции было обезврежено 31 783 мины, фугаса, сюрприза и стандартных заряда (см.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 100).

500

См. таблицу 5.

501

См.: ОЦВМА.Ф. 10. Д. 32737. Л. 38.

502

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 7173. Л. 286.

503

См.: ЦВМА. Инв. № 2365. С. 59.

504

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР. № 10. С. 57.

505

См.: Там же. № 24. С. 7.

506

См.: Там же. № 10. С. 17.

507

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 73. Л. 1–10.

508

См.: Там же. Л. 9–10.

509

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 45.

510

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР. № 24. С. 27.

511

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. 1945. № 24. С. 76.

512

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 38–39.

513

См.: Там же. Л. 59.

514

См.: Там же. Л. 82.

515

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. 1945. № 24. С. 81.

516

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 50.

517

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 53.

518

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 50.

519

Политическое обеспечение (ист.) по действовавшим документам соответствовало морально-психологическому обеспечению.

520

См.: Ленин В. И. Ценные признания Питирима Сорокина // В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 190.

521

Гладков В. Ф. Десант на Эльтиген. М., 1981. С. 90.

522

Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. С. 36.

523

ЦАМО. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 35. Л. 5.

524

См.: Русские и советские моряки на Средиземном море. М., 1976. С. 44, 45; Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. М., 1983. С. 5.

525

Командир 4-й отдельной морской бригады комбриг В. А. Малинников.

526

См.: ЦВМА. Ф. 102. Оп. 1. Д. 242. Л. 237–238.

527

ОЦВМА. Ф. 180. Д. 30853. Л. 4.

528

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 62. Л. 96; См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 24015. Л. 22.

529

См.:Подкопаев П. С. Идеологическая работа КПСС в Советском Военно-Морском Флоте в годы Великой Отечественной войны. Л., 1983. С. 80.

530

См.: ОЦВМА. Ф. 200. Д. 24718. Л. 278.

531

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23931. Л. 54.

532

См.: Там же. Ф. 109. Д. 24017. Л. 96; Ф. 243. Д. 23931. Л. 77.

533

См.: ЦАМО. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 39. Л.53.

534

См.: ОЦВМА. Ф. 291. Д. 24598. Л. 49.

535

См.: Там же. Ф. 99. Д. 23556. Д. 96.

536

См.: ЦВМА. Ф. 979. Оп. 8616. Д. 7. Л. 153.

537

Там же. Л. 155.

538

См.: ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 2. Д. 69. Л. 55, 63–64.

539

Там же. Л. 60–61.

540

Там же. Оп. 1. Д. 40. Л. 7.

541

См.: ЦВМА. Ф. 979. Оп. 8618. Д. 7. Л. 134.

542

Калинин М. И. Статьи и речи (1941–1946 гг.). М., 1975. С. 433.

543

ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 33. Л. 6; Д. 40. Л. 9; Ф. 2055. Оп. 1. Д. 69. Л. 235.

544

Там же. Ф. 1767. Оп. 1. Д. 118. Л. 4; Ф. 1867. Оп. 1. Д. 5. Л. 52.

545

ОЦВМА. Ф. 200. Д. 24074. Л. 14.

546

ЦВМА. Ф. 2092. Оп. 1. Д. 215. Л. 149.

547

ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 40. Л. 14.

548

См.: ЦАМО. Ф. 340. Оп. 5391. Д. 68. Л. 93.

549

См.: Там же. Л. 124.

550

См.: Там же. Л. 149.

551

См.: ЦВМА. Ф. 2092. Оп.1. Д. 215. Л.153.

552

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 37374. Л. 6.

553

6 июня 1941 г., то есть еще до нападения на Советский Союз, по уполномочию А. Гитлера начальником штаба Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал-фельдмаршалом В. Кейтелем был подписан так называемый приказ о комиссарах (официальное наименование этого секретного документа – Директива по обращению с политическими комиссарами) (см.: Якобсен Г. Я. Вторая мировая война. С. 246–247).

554

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп.1. Д. 69. Л. 143.

555

Караваев А. Т. По срочному предписанию. М., 1967. С. 156.

556

См.: ЦАМО. Ф. 2566. Оп. 1. Д. 116. Л. 101.

557

См.: Там же. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 38. Л. 42; Ф. 340. Оп. 5391. Д. 72. Л. 35.

558

Воспоминание Героя Советского Союза вице-адмирала Н. В. Усенко.

559

См.: ЦАМО. Ф. 340. Оп. 5391. Д. 72. Л. 35.

560

См.: Там же. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 38. Л. 40.

561

См.: ЦВМА. Ф. 11. Оп. 2. Д. 94. Л. 158.

562

См.: Там же. Д. 309. Л. 224.

563

ОЦВМА. Ф. 109. Д. 2417. Л. 269–270.

564

См.: ОЦВМА. Ф. 200. Д. 24060. Л. 5; Ф. 180. Д. 30853. Л. 28.

565

См.: Там же.

566

Там же. Ф. 243. Д. 37374. Л. 3–4.

567

ОЦВМА. Ф. 291. Д. 24598. Л. 9.

568

Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР. 1918–1973 гг.: Исторический очерк. М., 1975. С. 202.

569

ОЦВМА. Ф. 180. Д. 30273. Л. 78.

570

ЦАМО. Ф. 1767. Оп. 1. Д. 123. Л. 31.

571

Там же. Ф. 874. Оп. 1. Д. 37. Л. 36.

572

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 24685. Л. 122.

573

ЦАМО. Ф. 1870. Оп. 1. Д. 4. Л. 12.

574

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 19445. Л. 21.

575

См.: Там же. Ф. 180. Д. 2465. Л. 60.

576

Ленин В. И. На деловую почву // В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 409.

577

См.: ЦАМО. Ф. 1767. Оп. 1. Д. 116. Л. 245.

578

См.: Там же. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 71. Л. 20.

579

См.: ОЦВМА. Ф. 200. Д. 2718. Л. 278.

580

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 24017. Л. 55.

581

См.: Там же. Д. 23412. Л. 1–119; Д. 24017. Л. 107, 224.

582

См.: ЦВМА. Ф. 2092. Оп. 1. Д. 215. Л. 24, 26.

583

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 24035. Л. 198.

584

См.: Там же. Ф. 109. Д. 24017. Л. 204.

585

См.: Краснознаменный Северный флот. М., 1983. С. 193.

586

Имеется в виду непосредственное перестроение десантных отрядов перед выходом в море (построение в походный ордер).

587

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 63.

588

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 64.

589

См.: Там же. С. 63.

590

См.: Там же. С. 63.

591

См.: Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне (1941–1945 гг.). С. 221.

592

См.: Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. С. 367.

593

См.: Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 255–260.

594

См.: Салагин Я. Т. Опыт десантных операций в Отечественную войну 1941–1945 гг. С. 44–45.

595

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морских Сил СССР. М., 1946. № 30. С. 39.

596

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 21558. Л. 141.

597

См.: ЦВМА. Инв. № 2943. С. 52–53.

598

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 67.

599

См.: Там же. С. 65, 69.

600

См.: Там же. Инв. № 4746. С. 65, 69.

601

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 42.

602

См.: Там же. С. 59, 62.

603

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 59–60.

604

См.: Там же. С. 60.

605

См.: Там же. С. 60–61.

606

См.: Там же.

607

См.: ЦВМА. Инв. 2363. С. 42.

608

См.: Там же. С. 61–62.

609

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 66.

610

См.: Там же. С. 66.

611

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 62.

612

См.: Там же. С. 59–62.

613

См.: Там же. С. 67.

614

См.: Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 414.

615

См.: Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 150.

616

См.: Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 414.

617

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. М., 1959. С. 84.

618

См.: Там же. С. 91.

619

См.: Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 223.

620

См.: ЦВМА. Инв. № 2943. С. 43.

621

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 13373. Л. 37–38; ЦВМА. Инв. № 2950. С. 30.

622

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 64.

623

См. приложение 5.

624

Составлено автором по: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 17, 23, 26–29; Инв. № 3964. С. 45, 50, 54; Инв. № 2859. С. 45, 49, 52; Инв. № 4746. С. 55–56, 90; Инв. № 2950. С. 28; Инв. № 2943. С. 30; Инв. № 2309. С. 39, 90, 83, 99, 101; Инв. № 2365. С. 53, 59; ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 28, 34; Ф. 19. Д. 13373. Л. 3; Ф. 255. Д. 13703. Л. 6–9.

625

См. приложение 6.

626

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 66.

627

См.: Там же. Инв. № 2859. С. 49.

628

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 42; Инв. № 2859. С. 55; Инв. № 4746. Л. 56.

629

Причал был готов спустя 10 часов 30 минут после начала посадки. К нему могли подходить только паромы, собранные из армейских понтонов. Остальные плавсредства подходить не могли из-за малой глубины у пирса (см.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 9а, 11).

630

Только в 15 часов 30 минут в районе посадки было развернуто пять батарей ЗА, которые образовали удовлетворительное прикрытие места посадки. Прибывший одновременно химвзвод КБФ установил в районе посадки станции дымопуска (АРСы и станции дымшашек) для прикрытия места посадки дымзавесами. Воздушное прикрытие посадки (две авиадивизии 14 ВА) отсутствовало (см.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 3, 11).

631

См.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 10а.

632

При действиях в светлое время авиация противника использовала авиабомбы малого калибра от 5 до 50 килограммов и пушечно-пулеметный огонь с пикирования и горизонтального полета на малых высотах от 30–50 до 300–400 метров. В темное время – бомбы весом 1–2 килограмма и пулеметный огонь с горизонтального полета на высотах 100–150 метров (см.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 10а).

633

ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 11.

634

См.: Там же. Ф. 10. Д. 32737. Л. 54, 59.

635

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. Л. 64.

636

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 34.

637

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 67.

638

См.: Там же.

639

См.: Там же.

640

См.: Там же.

641

См.: Там же.

642

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 69.

643

См.: Там же. С. 67–68.

644

Первый бросок десанта к этому времени уже был осуществлен. Высаженные на берег десантники захватили порт и город Феодосию (см.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 68).

645

См.: Там же. С. 69.

646

См.: Там же. С. 68.

647

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 123.

648

30 декабря отряд высадил десантные войска в Камыш-Буруне, находясь во втором эшелоне (см.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 40–50).

649

ПЛ Щ-203 осуществляла навигационное обеспечение подхода к пункту высадки отряда (см.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 46).

650

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 27–28.

651

См.: Там же. С. 23, 28.

652

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 42.

653

См.: Там же. Инв. № 2363. С. 45.

654

Юго-восточная часть Таманского полуострова.

655

Западная часть Таманского полуострова.

656

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 69–70.

657

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 71.

658

См.: Там же. С. 70.

659

См.: Там же. С. 72.

660

См.: Там же. С. 70–71.

661

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 92, 93, 96.

662

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 35.

663

См.: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 49.

664

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 35.

665

В 2 часа 25 сентября 1943 г. у кромки Анапского минного заграждения на флагманском корабле заметили следы двух торпед. Корабль от них уклонился. Через 30 минут обнаружены были еще три торпеды, взорвавшиеся у береговой черты (см.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 38).

666

Состав дивизий – 90 истребителей, 60 штурмовиков и 10 бомбардировщиков (см.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33324. Л. 155).

667

См.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 10–10а.

668

См.: Там же. Л. 10а.

669

См.: ЦВМА. Инв. № 2365. С. 9. Рис. 3.

670

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 27.

671

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 43.

672

См.: Трибуц В. Ф. Балтийцы сражаются. С. 368.

673

См.: ЦВМА. Инв. № 2943. С. 53–56. Рис. 16.

674

См.: Там же. С. 56.

675

См.: Там же. Инв. № 2263. С. 47, 51, 55, 56, 60. Рис. 10.

676

См.: ЦВМА. Инв. № 7841. С. 28–30.

677

См.: Там же. Инв. № 2943. С. 44–48. Рис. 12, 13.

678

См.: Там же. С. 48.

679

См.: ОЦВМА. Ф. 19. Д. 13373. Л. 29–30.

680

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. С. 86.

681

См.: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 47–48.

682

См.: Там же. С. 48–49.

683

См.: Там же. С. 49.

684

См.: Там же. Инв. № 3964. С. 6З.

685

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 5З.

686

См.: Там же. С. 51.

687

См.: Там же. С. 53.

688

См.: Там же. С. 51.

689

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. Л. 30.

690

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 245.

691

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 12. С. 69; № 26. С. 38; № 27. С. 22, 48.

692

См.: ОЦВМА. Ф.13. Д. 13198. Л. 73.

693

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 124.

694

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 29.

695

См.: Там же. С. 71–72.

696

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 28.

697

См.: Там же. Ф. 255. Д. 13703. Л. 4.

698

См.: Там же. Ф. 11. Д. 17614. Т. 1. Л. 274–275.

699

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. С. 42–43.

700

См.: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 98.

701

См.: Там же. Инв. № 2363. С. 70.

702

См.: Там же. С. 42.

703

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 17614. Т. 1. Л. 275.

704

См.: Там же. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 39.

705

См.: Там же. Ф. 129. Д. 17667. Л. 1; Д. 17666. Л. 4.

706

См.: Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. С. 168, 244–245.

707

См.: Басистый Н. Е. Море и берег. М., 1970. С. 88.

708

См.: ЦВМА. Инв. № 3966. С. 71.

709

См.: Там же. Инв. № 7841. С. 132.

710

См.: Там же. С. 132–133.

711

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 71–72.

712

См.: Там же. С. 72.

713

См.: Там же. Инв. № 3964. С. 57.

714

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 55.

715

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. Л. 12.

716

См.: Там же. Д. 17715. Т. 2. Л. 38.

717

ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 38–39. В некоторых источниках приведены другие данные: 1-я подгруппа – 62 орудия, 2-я – 47 орудий, 3-я – 99 орудий, всего – 208 орудий (см.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 18–19).

718

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 69.

719

См.: Там же. С. 70.

720

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. Л. 39.

721

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 25.

722

См.: Там же. С. 71.

723

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 124.

724

См.: Там же. С. 93.

725

См.: Там же. С. 94.

726

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 40–41.

727

См.: Там же. Л. 41.

728

См.: Там же. Ф. 19. Д. 13373. Л. 38–40.

729

Басистый Н. Е. Море и берег. С. 92.

730

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 84.

731

См.: История Второй мировой войны. 1939–1945 гг. Т. 4. М., 1975. С. 298.

732

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 29–33, 36.

733

См.: Там же. С. 30.

734

См.: Там же.

735

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 43.

736

См.: История Второй мировой войны. 1939–1945 гг. М., 1975. Т. 4. С. 296.

737

100 человек высадить не удалось (см.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 11. С. 60).

738

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 11. С. 61.

739

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. Л. 13.

740

См.: Там же. Л. 14.

741

Эсминец «Незаможник» маневрировал у самого берега (5–10 кабельтовых), вызывая на себя огонь противника и стреляя по действующим его огневым точкам (см.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 62).

742

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 64.

743

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. Л. 8–15.

744

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32765. С. 71.

745

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 63.

746

См.: Там же. С. 71.

747

См.: История Второй мировой войны. 1939–1945 гг. Т. 7. С. 225.

748

См.: ЦВМА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 38. Л. 173.

749

См.: Там же. Инв. № 3963. С. 69.

750

См.: Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 38. Л. 173.

751

Участок высадки 18-й армии у Эльтигена был избран неудачно. В 30–40 метрах от пляжа, на который высаживались войска, был обнаружен прибрежный песчаный бар с наименьшей глубиной на нем 50–80 сантиметров.

752

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 75.

753

По данным штаба 20-го ск 18-й армии, было высажено 2500 человек, а по данным командира 318-й сд (передовой отряд десанта) – всего 2 тысячи человек (см.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 75).

754

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 76.

755

См.: Там же. С. 94.

756

См.: Там же.

757

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. Ф. 701. Оп. 006017. Д. 170. Л. 244.

758

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 39226. Л. 58.

759

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 64, 67, 74, 76.

760

См.: Гаккель А. М., Замчалов А. Н., Пензин К.В. История военно-морского искусства. Л., 1980. С. 133–134.

761

См.: История военно-морского искусства. 1953. Т. 5. Кн. 2. С. 92.

762

Между губами Титовка и Большая Западная Лица Мотовского залива.

763

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 97.

764

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 10. С. 95–96.

765

См.: ОЦВМА. Ф. 80. Д. 32606. Л. 15–20.

766

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 97.

767

См.: Там же. Инв. № 3964. С. 79.

768

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции (август 1945 г.). С. 84, 94.

769

См.: Там же. С. 43, 95; ЦВМА. Инв. № 2309. С. 103–104.

770

См.: Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 409.

771

См.: Гаккель А. М., Замчалов А. Н., Пензин К.В. История военно-морского искусства. С. 134.

772

См.: Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 154; Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 265.

773

См.: ОЦВМА. Ф. 80. Д. 32606. Л. 20–30.

774

См.: ЦВМА. Инв. № 2950. С. 33; Инв. № 2943. С. 48.

775

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 17715. Т. 2. С. 43.

776

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 79.

777

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 13.

778

См.: Там же. Инв. № 3964. С. 71–72.

779

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 74.

780

См.: ЦВМА. Инв. № 2859. С. 68.

781

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. № 12. С. 74.

782

См.: Там же. С. 76.

783

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 77.

784

См.: ЦВМА. Инв. № 4746. С. 79.

785

Из устных воспоминаний Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Д. С. Кавешникова на конференции, посвященной 50-летию Керченско-Эльтигенской десантной операции, проведенной в Гуманитарной академии Вооруженных сил.

786

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 85.

787

См.: Там же.

788

См.: Там же. С. 86–88.

789

См.: Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. С. 85, 88.

790

См.: Гладков В. Ф. Десант на Эльтиген. С. 201, 217.

791

6 октября 1943 г. авиации противника удалось потопить в полном составе отряд кораблей, принимавших участие в другой операции, куда входили лидер «Харьков» и эсминцы «Способный» и «Беспощадный». Результатом этой катастрофы стал вывод кораблей эскадры Черноморского флота в резерв Ставки ВГК. После этого она уже не принимала участия в боевых действиях до конца войны (см.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Т. II. С. 332–335).

792

См.: Зонин С. А. Верность океану. О Л. А. Владимирском. М., 1986. С. 91.

793

См.: ЦВМА. Инв. № 7841. С. 32.

794

См.: Там же. С. 33.

795

См.: Там же. С. 34.

796

За время десантной операции потери обмороженными составили 986 человек, по данным штаба бригады. По данным же эвакопункта, в порту Владимир их было 1159, а по данным тыловых госпиталей и лазаретов —1562 (см.: ЦВМА. Инв. № 7841. С. 35).

797

Потерь при высадке десанта не было (см.: ЦВМА. Инв. № 7841. С. 31).

798

См.: ЦВМА. Инв. № 7841. С. 35.

799

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 79.

800

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 79.

801

См.: Там же.

802

См.: Там же. Инв. № 78451. С. 184.

803

Этот плацдарм в дальнейшем получил название Малая Земля. Боевые действия на нем продолжались 7 месяцев и вышли за рамки десантной операции.

804

См.: ЦВМА. Инв. № 3964. С. 79.

805

См.: Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 147.

806

Остров Вормси был освобожден за 5 часов, остров Моон – за 21 час 30 минут, остров Даго – за 28 часов 30 минут и остров Эзель (исключая полуостров Сырве) – менее чем через 60 часов. Быстрая потеря острова Моон произвела в высших немецко-фашистских военных инстанциях впечатление разорвавшейся бомбы. «На Эзель были направлены следователи военного трибунала, для обнаружения виновных» (см.: Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 157, 161).

807

См.: Военно-Морской Флот Советского Союза в Великой Отечественной войне. Т. III. С. 385.

808

См.: ЦВМА. Инв. № 3963. С. 88–89.

809

См.: Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. М., 1978. С. 356.

810

См.: История военного искусства. М., 1984. С. 294.

811

См.: ЦВМА. Инв. № 2950. С. 39.

812

См.: Замчалов А. Н. История военно-морского искусства. С. 265.

813

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 51.

814

См.: Там же. Л. 56.

815

См.: Там же. Л. 60.

816

См.: ОЦВМА. Ф. 255. Д. 13703. Л. 11.

817

См.: Там же. Л. 12.

818

См.: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 53.

819

Сборник материалов по опыту боевой деятельности ВМФ СССР. 1945. № 24. С. 80.

820

См.: Наставление по совместным действиям Сухопутных войск с Военно-Морским Флотом и военно-речными флотилиями. М., 1943. С. 12.

821

См.: ОЦВМА. Ф. 13. Д. 14000. Л. 112; Д. 34135. Л. 98; Д. 13198. Л. 42.

822

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 59–60; ОЦВМА. Ф. 109. Д. 23412. Л. 1, 2.

823

См.: ОЦВМА. Ф. 13. Д. 14000. Л. 65; Д. 34135. Л. 65; Д. 13198. Л. 31.

824

См.:Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. С. 84.

825

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 8026. Л. 98; ЦВМА. Инв. № 2363. Л. 61.

826

См.: ОЦВМА. Ф. 107. Д. 23395. Л. 51.

827

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 34693. Л. 25.

828

См.: Там же. Ф. 9. Д. 34170. Л. 37, 76.

829

См.: Там же. Ф. 11. Д. 1241. Л. 12.

830

См.: Там же. Ф. 109. Д. 23412. Л. 74–75; ЦВМА. Инв. № 2363. С. 60–61.

831

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 60–61.

832

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. С. 87.

833

См.: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 59–62.

834

См.: ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 24. Л. 9–10.

835

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 24035. Л. 64.

836

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 62. Л. 96.

837

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 9. Л. 125.

838

См. таблицу 10.

839

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 23412. Л. 52.

840

См.: Багров В. Н. Южно-Сахалинская и Курильская операции. С. 76, 87.

841

См.: ОЦВМА. Ф. 11. Д. 1241. Л. 1, 17.

842

См.: ОЦВМА. Ф. 13. Д. 14000. Л. 102; Д. 34135. Л. 91.

843

См.: Там же. Ф. 129. Д. 17521. Л. 3.

844

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 23412. Л. 17.

845

См.: Там же. Ф. 129. Д. 26769. Л. 286, 342–346.

846

См.: Там же. Л. 341.

847

См.: Там же. Л. 298.

848

См.: Там же. Ф. 291. Д. 24598. Л. 88.

849

Фрунзе М. В. Избранные произведения. М.,1977. С. 436.

850

См.: ОЦВМА. Ф. 135. Д. 23532. Л. 452.

851

См.: ОЦВМА. Ф. 107. Д. 23395. Л. 51.

852

См.: Там же. Л. 133; Ф. 200. Д. 24074. Л. 71.

853

См.: Там же. Ф. 109. Д. 23370. Л. 21, 22.

854

См.: Там же. Ф. 243. Д. 26927. Л. 10.

855

См.: ОЦВМА. Ф. 135. Д. 23532. Л. 447.

856

См.: Там же. Ф. 243. Д. 26927. Л. 28–29.

857

ОЦВМА. Ф. 109. Д. 24017. Л. 40, 50; Ф. 135. Д. 23532. Л. 448; Ф. 243. Д. 26927. Л. 23–25; ЦВМА. Ф. 2566. Оп. 1. Д. 176. Л. 261–262.

858

ЦВМА. Ф. 2566. Оп. 1. Д. 176. Л. 261.

859

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 24017. Л. 204.

860

См.: Там же. Ф. 340. Оп. 5391. Д. 149. Л. 131.

861

См.: Там же. Ф. 243. Д. 34693. Л. 25.

862

См.: Там же. Ф. 109. Д. 23370. Л. 27, 35.

863

См.: ОЦВМА. Ф. 291. Д. 24087. Л. 185.

864

См.: Там же. Ф. 129. Д. 26770. Л. 216.

865

См.: Там же. Ф. 180. Д. 24689. Л. 7.

866

См.: Там же. Ф. 13. Д. 24099. Л. 163–164.

867

ОЦВМА. Ф. 291. Д. 24598. Л. 87.

868

Там же.

869

ЦВМА. Ф. 2092. Оп.1. Д. 215. Л. 78.

870

См.: Боевой устав Военно-Морского Флота Союза ССР (БУ-45). М.; Л., 1946. С. 25.

871

См.: ЦВМА. Ф. 1087. Оп. 5. Д. 50. Л. 44–45.

872

См.: Полевой устав Красной Армии. М., 1943. С. 56–58.

873

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 30450. Л. 3; Д. 30451. Л. 51.

874

См.: Там же. Ф.13. Д. 24099. Л. 27.

875

См.: Там же. Ф.109. Д. 24017. Л. 203–204.

876

См.: Гладков В. Ф. Десант на Эльтиген. С. 181, 207.

877

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 23412. Л. 89.

878

См.: Краснознаменный Черноморский флот. М., 1979. С. 177, 259, 290; Краснознаменный Тихоокеанский флот. М., 1981. С. 178.

879

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 34701. Л. 53–54; Герои Советского Союза Военно-Морского Флота 1937–1945: Библиографический справочник. М., 1977. С. 448.

880

См.: ЦАМО. Ф. 2055. Оп. 1. Д. 62. Л. 96.

881

См.: Там же. Д. 24017. Л. 203–204.

882

См.: ОЦВМА. Ф. 291. Д. 24598. Л. 107.

883

См.: Там же. Ф. 135. Д. 23532. Л. 571.

884

Там же. Ф. 243. Д. 34693. Л. 20.

885

ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 143. Л. 27–29.

886

См.: ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 136. Л. 78; Ф. 1874. Оп. 1. Д. 40. Л. 51; См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 24035. Л. 94; Ф. 135. Д. 23532. Л. 570.

887

См.: ЦАМО. Ф. 1874. Оп. 1. Д. 40. Л. 51.

888

См.: ЦАМО. Ф. 1890. Оп. 1. Д. 42. Л. 15.

889

См.: ОЦВМА. Ф. 180. Д. 30451. Л. 41–49.

890

См.: Там же. Ф. 291. Д. 24087. Л. 211.

891

См.: ОЦВМА. Ф. 243. Д. 34693. Л. 26–27.

892

См.: Там же. Ф. 291. Д. 24598. Л. 96.

893

См.: Там же. Ф. 9. Д. 34170. Л. 37; Ф. 180. Д. 8026. Л. 151.

894

См.: Там же. Ф. 109. Д. 24017. Л. 211; Ф. 10. Д. 6091. Л. 85–86.

895

См.: ЦВМА. Ф. 2992. Оп. 1. Д. 215. Л. 152–153.

896

См.: ОЦВМА. Ф. 109. Д. 24020. Л. 216.

897

См.: Слащев-Крымский Я. А. Белый Крым 1920 г.: Мемуары и документы. С. 151.

898

См.: Там же. С. 151–156.

899

Врангель, рассчитывая на большой авторитет кубанского казака генерал-лейтенанта С. Г. Улагая среди казачества Кубани, назначил его командующим десантными войсками.

900

См.: Гражданская война и военная интервенция в СССР. С. 612–613.

901

Ранее катера-истребители произвели скрытную постановку 100 мин у Ахтарского лимана на коммуникациях к базе десанта.

902

См.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 197–198, 207.

903

В 8 часов 55 минут английский торпедный катер попытался атаковать вспомогательный крейсер «Роза Люксембург». Всего 3 минуты потребовалось катеру-истребителю «Дерзкий», чтобы артогнем пресечь эту атаку (см.: Три века Российского флота. Т. 2. С. 208).

904

См.: Там же. С. 197–198, 207; Гражданская война и военная интервенция в СССР. С. 670.

905

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 251. Л. 12–102.

906

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 253. Л. 17–32.

907

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1944. с. 142; Советская военная энциклопедия. М., 1977. Т. 4. С. 145–147.

908

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1944. № 11. 136 с.

909

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1944. № 12. 147 с.

910

См.: ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 1–58; История Второй мировой войны. 1939–1945. Т. 7. С. 229.

911

См.: Советская военная энциклопедия. М., 1977. Т. 4. С. 147–149; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция. М., 1954.

912

См.: Советская военная энциклопедия. М., 1980. Т. 8. С. 131.

913

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33324. Л. 154–156; Ф. 255. Д. 12138. Л. 19–23; Д. 13703. Л. 1–30; Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1947. № 31. С. 25–37.

914

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1945. № 26. С. 20–39.

915

См.: Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1947. № 31. С. 43–86.

916

См.: Советская военная энциклопедия. М., 1979. Т. 7. С. 312–313; Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1946. № 30. С. 37–55.

917

См.: Советская военная энциклопедия. М., 1977. Т. 4. С. 531–532; Сборник материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота Союза ССР. М.; Л., 1946. № 30. С. 93–121.

918

См.: Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. С. 20; Три века Российского флота. Т. 2. С. 211.

919

См.: Там же. С. 229.

920

См.: Там же. С. 232.

921

См.: Морской сборник. 1968. № 8. С. 56.

922

23 сентября в командование дивизией вступил И. К. Кожанов, а 2 октября – Балабанов (см.: Морской сборник. 1968. № 8. С. 57–58).

923

См.: РГВА. Ф. 10. Оп. 3. Д. 156. Л. 10.

924

См.: Там же. Л. 9.

925

См.: Там же. Л. 16–18.

926

См.: Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. С. 22.

927

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 132. Л. 130.

928

См.: Там же. Л. 133–134.

929

См.: Боевая летопись Военно-Морского Флота (1941–1942). М., 1983. С. 381–383.

930

Головко А. Г. Вместе с флотом. М., 1979. С. 45–46.

931

См.: Козлов И. А., Шломин В. С. Краснознаменный Северный флот. С. 92.

932

См.: Козлов И. А., Шломин В. С. Краснознаменный Балтийский флот в героической обороне Ленинграда. С. 104.

933

См.: Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. С. 22–25.

934

См.: Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. С. 572.

935

См.: Басов А. В. Флот в Великой Отечественной войне (1941–1945). С. 162.

936

См.: ЦВМА. Ф. 2. Оп. 7. Д. 321. Л. 98–101; Боевая летопись Военно-Морского Флота (1941–1942). С. 382.

937

См.: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 21558. Л. 113–114; Ф. 11. Д. 17814. Л. 60.

938

См.: Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. С. 28.

939

См.: Горшков С. Г. Морская мощь государства. С. 211.

940

Подсчитано автором по: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 21558. Л. 113–114; Ф. 11. Д. 17814. Л. 60; ЦВМА. Ф. 2. Оп. 7. Д. 321. Л. 98–101; Басов А. В. Флот в Великой Отечественной войне (1941–1945). С. 161–162; Боевая летопись Военно-Морского Флота (1941–1942). М., 1983. С. 382–383; Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М., 1974. С. 572; Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. С. 24–28.

941

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 12–13, 14; Оп. 5. Д. 209. Л. 201.

942

Там же. Л. 14.

943

Имеются в виду Балтийское и Черное моря.

944

Имеется в виду начальный период войны.

945

РГВА. Ф. 37977. Оп. 5. Д. 209. Л. 201.

946

Там же. Оп. 3. Д. 242. Л. 13.

947

См.: Там же. Л. 1–2а, 4–5а.

948

Там же. Л. 1, 4.

949

См.: Там же.

950

Там же.

951

Прибор М-2 предназначен для постановки дымовой завесы.

952

РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 1–2, 4–5.

953

См.: Там же.

954

Подчеркнуто М. Н. Тухачевским.

955

РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 2а, 5а.

956

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 6–7.

957

Подчеркнуто В. П. Калачевым (РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 8).

958

РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 8.

959

Там же. Л. 9.

960

См.: Там же.

961

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 3. Д. 242. Л. 10–11.

962

Подчеркнутое дописано лично Б. М. Шапошниковым (Там же. Л. 11, 16).

963

См.: Там же.

964

Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1917–1941. С. 579.

965

РГА ВМФ. ФР.-1877. Оп. 1. Д. 435. Л. 83–97.

966

См.: Грибовский В. Ю. Рабоче-Крестьянский Военно-Морской Флот в предвоенные годы 1936–1941. С. 48.

967

См.: РГВА. Ф. 37977. Оп. 2. Д. 195. Л. 4, 82.

968

См.: ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 24. Д. 1130. Л. 1.

969

Основание: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038; Ф. 10. Д. 17715. Т. 2; Д. 17395. Л. 24; Ф. 11. Д. 17814. Т. 1; ЦВМА. Инв. № 2309, 2363, 2365, 2859, 2950, 2956, 3963, 3964, 3966, 4746; Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР за 1944–1945 гг. № 10, 11, 12, 28, 26, 31, 30; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.).

970

Основание: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038; Ф. 10. Д. 17715. Т. 2; Д. 17395. Л. 24; Ф. 11. Д. 17814. Т. 1; ЦВМА. Инв. № 2309, 2363, 2365, 2859, 2950, 2956, 3963, 3964, 3966, 4746; Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР за 1944–1945 гг. № 10, 11, 12, 28, 26, 31, 30; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.).

971

Основание: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 16, 19, 39, 46, 53–54; Инв. № 3964. С. 13–14, 47–49; Инв. № 2859. С. 14–16; Инв. № 2943. С. 42–43, 49, 52–53. Инв. № 4746. С. 74–75, 90–91; Инв. № 2309. С. 38, 80, 90, 98; Инв. № 7841. С. 22, 26, 36, 129; ОЦВМА. Ф. 9. Д. 13373. Л. 30, 44–45; Ф. 10. Д. 34169. Л. 2–4; Ф. 255. Д. 13703. Л. 2–4, 6а.

972

Основание: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 16, 19, 39, 46, 53–54; Инв. № 3964. С. 13–14, 47–49; Инв. № 2859. С. 14–16; Инв. № 2943. С. 42–43, 49, 52–53, Инв. № 4746. С.74–75, 90–91; Инв. № 2309. С. 38, 80, 90, 98; Инв. № 7841. С. 22, 26, 36, 129; ОЦВМА. Ф. 9. Д. 13373. Л. 30, 44–45; Ф. 10. Д. 34169. Л. 2–4; Ф. 255. Д. 13703. Л. 2–4, 6а.

973

Основание: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038; Ф. 10. Д. 17715. Т. 2; Д. 17395. Л. 24; Ф. 11. Д. 17814. Т. 1; ЦВМА. Инв. № 2309, 2363, 2365, 2859, 2950, 2956, 3963, 3964, 3966, 4746; Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР за 1944–1945 гг. № 10, 11, 12, 26, 28, 30, 31; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.).

974

Основание: ОЦВМА. Ф. 9. Д. 33038; Ф. 10. Д. 17715. Т. 2; Д. 17395. Л. 24; Ф. 11. Д. 17814. Т. 1; ЦВМА. Инв. № 2309, 2363,2365, 2859, 2950, 2956, 3963, 3964, 3966, 4746; Сборники материалов по опыту боевой деятельности Военно-Морского Флота СССР за 1944–1945 гг. № 10, 11, 12, 28, 26, 30, 31; Кононенко В. М. Керченско-Эльтигенская десантная операция (31 октября – 10 декабря 1943 г.). Примечание. Отряд высадки «Б» (КФДО) своей задачи не выполнил по вине командира высадки. Вместо высадки десанта в районе города Опук 26.12.41 он высадил его вторым эшелоном на захваченный ранее плацдарм у Камыш-Буруна 30.12.41 г. (ЦВМА. Инв. № 2363. С. 50).

975

Основание: ЦВМА. Инв. № 2309. С. 53, 94–96; Инв. № 2363. С. 6–8; Инв. № 2859. С. 12–13; Инв. № 3964. С. 9–10; Инв. № 4746. С. 137–138; ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 19–20; Ф. 255. Д. 13703. Л. 2; Дементьев Е. Н., Ковальчук В. М., Максимов С. Н. и др. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. С. 337–338, 374–375, 387.

976

Основание: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 98; Инв. № 4746. С. 102, 198–201; Инв. № 2950. С. 31, 36; Инв. № 3964. С. 71, 79; Инв. № 2309. С. 40, 42, 43, 46, 49, 51, 90, 149; Инв. № 2943. С. 43, 52, 56; Инв. № 3963. С. 53–54, 64, 68, 86; Инв. № 2365. С. 51, 64, 78–79; Инв. № 7841. С. 21, 129, 292; ОЦВМА. Ф. 10. Д. 32737. Л. 61; Ф. 255. Д. 13703. Л. 12.

977

Основание: ЦВМА. Инв. № 2363. С. 98; Инв. № 4746. С. 102, 198–201; Инв. № 2950. С. 31, 36; Инв. № 3964. С. 71, 79; Инв. № 2309. С. 40, 42, 43, 46, 49, 51, 90, 149; Инв. № 2943. С. 43, 52, 56; Инв. № 3963. С. 53–54, 64, 68, 86; Инв. № 2365. С. 51, 64, 78–79; Инв. № 7841. С. 21, 129, 292; ОЦВМА, Ф. 10. Д. 32737. Л. 61; Ф. 255. Д. 13703. Л. 12.

Content

Владимир Жуматий
Морские десантные операции Вооруженных сил СССР. Морская пехота в довоенный период и в годы Великой Отечественной войны
1918–1945

Введение

Глава 1 Опыт десантных действий противоборствующих сторон в годы Гражданской войны и военной интервенции

Глава 2 Формирование и реализация военно-теоретических взглядов на десантные операции в годы строительства РККА и РККФ (1921–1929)

Глава 3 Развитие и практическое использование военно-теоретических взглядов на десантные операции в период технической модернизации РККА и РККФ (1930–1941)

Глава 4 Подготовка морских десантных операций в годы Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945)

Глава 5 Ведение морских десантных операций в годы Великой Отечественной и советско-японской войн (1941–1945)

Заключение

Приложения

Приложение 1 КИРИЛЛОВСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 2 АХТАРИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 3 КАМЫШЕВАТСКАЯ КОНТРДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 4 ЭНЗЕЛИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 5 ЛАХАСУСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 6 ФУГДИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 7 КЕРЧЕНСКО-ФЕОДОСИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 8 ЮЖНО-ОЗЕРЕЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 9 НОВОРОССИЙСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 10 ТАМАНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 11 КЕРЧЕНСКО-ЭЛЬТИГЕНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 12 ТУЛОКСИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 13 ЛАНЕ-МЕХИКООРМСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 14 АККЕРМАНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 15 МООНЗУНДСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 16 СЕЙСИНСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 17 КУРИЛЬСКАЯ ДЕСАНТНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Приложение 18 КРАТКАЯ СПРАВКА О РАЗВИТИИ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ В РККФ

Приложение 19 КРАТКАЯ СПРАВКА О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ДЕСАНТНЫХ СУДОВ В РККФ

Приложение 20 ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ЭТАПОВ ДО (НАЧАЛО ПОДГОТОВКИ И ПОСАДКИ)

Приложение 21 ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (ПОСАДКА И ПЕРЕХОД)

Приложение 22 КОРАБЕЛЬНЫЙ СОСТАВ ОТРЯДОВ В ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЯХ

Приложение 23 СОСТАВ ВЫСАДОЧНЫХ СРЕДСТВ ОТРЯДОВ В ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЯХ

Приложение 24 ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (ПЕРЕХОД И ВЫСАДКА)

Приложение 25 ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЭТАПОВ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ (БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ)

Приложение 26 СОСТАВ СИЛ И СРЕДСТВ ПРОТИВОДЕСАНТНОЙ ОБОРОНЫ ПРОТИВНИКА

Приложение 27 КОЛИЧЕСТВО ВЫСАЖЕННЫХ СИЛ И БОЕВОЙ ТЕХНИКИ В ХОДЕ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ

Приложение 28 КОЛИЧЕСТВО ВЫСАЖЕННЫХ СРЕДСТВ В ХОДЕ ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ

Источники и литература

Список сокращений

Примечания