Андрей Буторин

Люба

С этой планетой все было не так... Сначала свихнулся анализатор. Инфотехники в таких случаях говорят «зашкалило». Что означает это словечко Сашка не знал и переиначил его на свой лад – «зашквалило». В анализаторе кипел целый шквал эмоций. И пригодная-распригодная эта планета для жизни, и безопасная совершенно, прямо таки полезная для здоровья, а питаться можно чуть ли не самим воздухом!..

Но Сашка-то видел, что планета – пустышка. Камни, скалы, песок... Визуально – ни следа воды. Атмосфера есть, но на глазок явно жиденькая. Тьфу ты! На глазок!.. При таком анализаторе на борту, который может подсчитать количество песчинок на любой планете, указав размер и массу каждой из них. На любой, да вот только почему-то не на этой.

По-всякому выходило, что садиться на планету придется. Надо разбираться с этой ерундовиной. Но Сашке почему-то очень не хотелось этого делать. Странно даже, ведь интересный такой случай! Но не хотелось – и все тут. До отвращения просто.

А потом – бац! – и захотелось. Да еще как!.. Сашка едва удержался, чтобы не бросить «тезку» навстречу гостеприимным камням. «Тезку», потому что «САШ» (space annihilating ship). Удержался, потому что толика рассудка в голове все-таки осталась. Навигатор, в отличие от анализатора, работал исправно. Во всяком случае, Сашка на это надеялся.

* * * * *

За бортом... росли цветы. Целое поле земных васильков. Над полем раскинулось васильковое же небо. Сашку передернуло. Он покосился на анализатор. Ну, разумеется! Воздух – нектар, да и все остальное, словно в раю...

Доверять глазам нельзя, это не только спейс-разведчики знают. Но спейс-разведчики привыкли доверять... тому же анализатору, например. Сломаться он не мог в принципе. Там и ломаться-то было нечему, если верить тем же инфотехникам.

Но Сашка привык доверять еще и здравому рассудку. Если, конечно, здравому... В чем он уже начинал сомневаться. И все-таки скафандр надел.

– Спейс-разведчик Зверев к первому выходу готов! – отрапортовал Сашка собственному отражению в зеркальной стенке шлюза. – Сейчас поглядим, что тут за чудеса такие.

Спейс-разведчик Зверев ступил в васильки и крякнул. Натурально так, словно селезень, хоть и нечаянно. Да и было отчего крякать! Прямо перед ним сидела, поджав ноги, девушка в красной рубашке и синих шортах, водила ладошкой по голубым цветочкам, смотрела на Сашку и улыбалась.

Сашка не удивился бы, если бы глаза у девушки тоже оказались голубыми, под стать цветам и небу. Но они были... рыжевато-серыми, неопределенного «болотного» цвета. Такого же, как и ее волосы, распущенные по плечам. Разумеется, волосы можно сделать любыми, было бы желание и фантазия, но Сашка почему-то знал точно, что у этой девушки все могло быть только настоящим.

Короче говоря, он влюбился. С первого, что называется, взгляда. Что, надо сказать, случилось с ним впервые.

– Привет! – сверкнула улыбкой девушка, и спейс-разведчик перестал быть таковым. Он тут же забыл, где он, зачем, как и почему. Только успел удивиться, что стоит, словно клоун, в скафандре, быстро сорвал шлем и ответил:

– П-привет!..

Вообще-то он никогда раньше не заикался. Поэтому очень смутился. Да еще и девушка засмеялась, запрокинула голову и рассыпала по василькам волосы. Сашка снова крякнул, смутился еще больше, разозлился на себя и наконец-то сумел сказать почти нормально:

– А-а... Кто вы?

Девушка перестала смеяться, хотя улыбка осталась с ней. Тряхнула болотной гривой, сказала, почти шепнула:

– Мы такие же, как вы... Мы вас искали.

Сашка поморщился:

– Да нет!.. Вот вы... ты кто? Как тебя зовут?

Девушка вновь рассмеялась. Сашкино сердце вздрогнуло. Болотноглазая фея, словно почувствовав это, оборвала смех и ответила вопросом на вопрос:

– А как бы ты хотел называть меня?

«Моя любимая!» – хотел заорать Сашка, но спохватился и ответил просто:

– Любовь! Ну, то есть, Люба...

– Хорошо, – тряхнула болотной гривой девушка. – Значит, я Люба. А ты?

– С-саша, – вновь запнулся спейс-разведчик, мысленно чертыхнулся и, проклиная себя, выплюнул: – Александр Зверев. – Потом все же добавил: – Можно просто Саша.

– Ага, – подмигнула Люба. – Так и запишем!

«Ой! – все же проснулся в Сашке спейс-разведчик. – А я-то это пишу?!» Он заглянул в шлем. Индикатор записи с нагрудной камеры мигал зеленым. Когда он успел включить камеру, Сашка не помнил. Видимо, сработали рефлексы.

Сашка поднял голову. Люба по-прежнему улыбалась. Но, словно услышав что-то, доступное только ей, спрятала улыбку и быстро сказала, показав на шлем:

– Надень! Срочно. Две минуты до конца связи!.. Очередной сеанс через восемь часов.

– До какой связи? – опешил Сашка.

– Надень! – почти крикнула девушка и сдвинула брови. Сашка пожал плечами, но послушался.

Люба поднялась на ноги. Она оказалась невысокой, почти на голову ниже Сашки. Он протянул к ней руки, сделал шаг и... ошалело заморгал. Перед ним была песчаная желто-серая равнина, усеянная булыжниками, вдали, у горизонта, чернели горы. Над головой мерцало тусклыми звездочками темно-серое небо, с которого ярким бельмом пялилось местное светило.

– Люба... – прошептал Сашка и заморгал глазами, которые почему-то стали плохо видеть. Спейс-разведчик протянул к ним руку, но вспомнил, что он снова в шлеме.

«Ешкин кот! – вспомнил Сашка любимое ругательство прадеда. – Да я никак реву! И чего это было-то?..»

* * * * *

Вернувшись на корабль, Сашка первым делом включил запись. Люба была на месте. Васильки тоже.

– Ну, ладно, хоть с ума не сошел! – нервно хохотнул спейс-разведчик и все же добавил: – Вроде бы.

Затем он просмотрел данные анализатора и третий раз за день крякнул. Похоже, кряканье становилось новой Сашкиной привычкой. На сей раз «кряк» имел довольный оттенок. Теперь анализатор выдавал то, что надо. Признаков жизни нет, кислорода в атмосфере ноль и хрен десятых, ну и так далее, в том же духе.

– Ага, – сказал Сашка и посмотрел на часы. До обещанного Любой нового «сеанса связи» оставалось почти семь часов. Их спейс-разведчик решил провести с максимальной пользой и лег спать.

Заснуть сразу не удалось. Перед глазами стояла, а точнее, сидела в васильках, Люба. Болотного цвета волосы и глаза. Щекочущий шепот. «Мы такие же, как вы...»

– Кто же ты такая? – шепнул в ответ Сашка уже в полусне.

* * * * *

Теперь за бортом шумел лес. Люба сидела на поваленной березе. Легкий походный красно-синий комбинезон, рыжевато-серая грива забрана сзади в пучок.

Сашка тоже был без скафандра. Он присел рядом с Любой. Не очень близко, но рукой при желание дотянуться смог бы.

– Привет! – как и в первый раз сказала девушка.

– Здравствуй, – улыбнулся Сашка. Ему было удивительно хорошо просто смотреть на нее.

Люба широко и открыто улыбалась в ответ.

– Расскажи мне о себе, – попросила она.

– Зачем? – продолжая улыбаться, спросил Сашка.

– Ты мне нравишься.

Сашка чуть было не крякнул, но сумел удержаться. Сердце бухало часто и гулко. Теперь захотелось по-щенячьи заскулить. «Прям зверинец какой-то внутри», – мелькнула мысль, а вслух неожиданно для себя спейс-разведчик выдохнул:

– Ты мне тоже, – и протянул к девушке руку, сам не зная, зачем... Коснуться руки, пушистых волос...

Люба вздрогнула.

– Не надо, Саша!..

Он не стал спрашивать почему. Просто понял вдруг, что и правда не надо.

Но разговор потек дальше непринужденно, словно и не было этой неловкой заминки.

Говорили обо всем и словно бы ни о чем. Больше – о какой-то ничего не значащей ерунде. О деле – о Земле и родном Любином мире – пока только вскользь, словно это было не главным. А для Сашки это и впрямь не было главным. Самым важным в его жизни стала сама Люба.

Сколько они говорили – полчаса, час, целую вечность, – Сашка не заметил. Только Люба, как и в прошлый раз, убрала с лица улыбку и сухо сказала:

– Тебе пора уходить. Следующий сеанс через восемь часов.

* * * * *

В третий раз они сидели на теплой гальке и слушали ленивый прибой. Море было того же насыщенно-синего цвета, что и Любин купальник. Волосы девушка спрятала под красной косынкой.

Сашка уже знал, что любит эту... инопланетянку. Он был просто уверен, что не сможет без нее жить! Так хотелось ему сейчас прижать ее к себе, зарыться лицом в ее пушистые волосы, вдохнуть их запах!.. Но... это невозможно было сделать сейчас! Какой бы ни казалась Люба живой, родной и близкой, ее не существовало здесь, сейчас, на этой планете...

И Сашка задал вопрос, который давно был готов слететь с его языка:

– А мне можно... прилететь к вам?

– Конечно, – улыбнулась Люба. – Мы для того и затеяли все это...

– Я не совсем то хотел спросить, – Сашка провел рукой по гальке, выбрал плоский кругляш и зашвырнул в море. – Смогу я увидеть там... тебя?

Девушка нахмурилась. Сашка подумал, что она скажет сейчас о конце сеанса. Но Люба сказала другое:

– Саша!.. Ты должен это знать...

– Я ничего не хочу знать! – вскочил Сашка. – Не надо, не говори ничего!

– Но, пойми...

– Это ты пойми!.. – Сашкин голос дрожал, спейс-разведчику было одновременно и стыдно, и абсолютно на все наплевать. – Мне без разницы... Мне все без разницы!.. Как ты ко мне относишься, есть ли у тебя кто-то... Я ведь все прекрасно понимаю! Но я ведь ничего и не прошу... Мне бы только коснуться тебя, вдохнуть запах твоих волос!..

– Тебе пора уходить, – как всегда сухо при этой фразе, сказала Люба. – Следующий сеанс через восемь часов.

* * * * *

Как примерный исполнитель, спейс-разведчик Зверев записывал и отправлял на Землю все. Он понимал, что Контакт с иным разумом – не тот случай, чтобы превращать его в приватный любовный роман. И, раз уж так получилось, коль «накрыло» его столь нежданно-негаданно, то это его личные проблемы. Он приготовился выслушать от коллег-товарищей массу «поздравлений» и прочих «веселых» подколок. Но ему было все равно. Лишь бы увидеть Любу! Увидеть наяву. Но она... Она его видеть не хочет. Это ясно. От этого сводит скулы, в груди становится холодно и пусто.

«Ну почему, почему так? – метались колючие мысли. – Почему любовь – это так прекрасно, но и так больно?! Почему нельзя иначе? Кому от этого стало бы хуже?..»

Ответов на эти вопросы не было. Зато пришел ответ на Сашкин доклад с Земли. Спейс-разведчику Звереву приказывали возвращаться. На Любу (так Сашка назвал по праву первооткрывателя планету) уже отправились специалисты по Контакту.

* * * * *

Этот сеанс был для него последним. Сашка сознательно называл его «последним», а не «крайним», как принято было говорить среди космолетчиков. Потому что, как ни крути, как ни обманывай себя, а последний – он и есть последний...

Под стать настроению шел дождь. Унылый, нудный, беспросветный.

Люба стояла под большим красным зонтом в ярко-синем плаще.

– Я улетаю, – сказал Сашка вместо приветствия.

– Я знаю, – кивнула Люба. В этот раз она не улыбнулась, как обычно.

Сашка молчал. Девушка тоже молчала. Так они стояли долго, и Сашка подумал, что даже молчать вместе с Любой – это тоже счастье. Словно им было, о чем помолчать.

Первой заговорила девушка:

– Саша, ты спрашивал...

– Не надо, не говори ничего, – дернулся Сашка.

– Нет! Ты не понял, – Люба отвела в сторону зонт, и капли дождя перламутровым жемчугом засверкали в болотной пушистости волос. – Я хочу сказать... Прилетай, Сашка, обязательно прилетай! Я буду тебя ждать!..

* * * * *

Специалисты по Контакту работали на планете Люба уже неделю. Еще по прибытии сюда они знали, что «САШ» Александра Зверева не вышел из надпространства, развеявшись млечным путем субатомных частиц между Землей и Любой.

Но Контакт состоялся. Долгожданный, волнующий, очень важный и для землян, и для любарян. Называть так жителей далекой планеты, которая имела совсем иное название, было, конечно, неверно, но кто-то назвал их так первым – и слово прижилось. Да и какая разница, как называть? К тому же, именно на Любе спейс-разведчик Зверев впервые увидел виртуальную любарянку...

– И все-таки, почему она сказала ему это? – в который раз спросил, вполне риторически, Сэмюел Тэн, лингвист группы Контакта. Но ему все-таки ответили. Командир группы, Игорь Ляхов, пожал плечами и выдавил:

– Ну и хорошо, что сказала.

– Да чего ж хорошего? – удивился Тэн. – И дело даже не в том, хорошо это или плохо. Просто этого не должно, не могло быть в принципе! Ведь и сами любаряне ничего понять не могут... Лопочут что-то про сбой программы, совсем как наши кибспецы, хотя их программы сбоить в принципе не могут!

– «В принципе», «в принципе»!.. – буркнул Ляхов. – Что ты заладил про какие-то принципы... Главное, что все было правильным.

– Да каким же правильным?.. – совсем растерялся лингвист. – Программа любарян была создана, чтобы давать лишь достоверные знания!

– А для Сашки нужно было это знание?! – вскипел командир, что случалось с ним крайне редко.

– Достоверные знания нужны всем... – пролепетал ничего не понимающий Тэн.

– А ты любил когда-нибудь, Сэм? – спросил Ляхов и, не дождавшись ответа, сказал: – Люба... то есть программа эта, сбойнула она там или... сама вдруг полюбить сумела... Только она, когда не стала давать Звереву этих твоих достоверных знаний, подарила ему взамен надежду. Знаешь, что это такое, Сэм? Ни хрена ты не знаешь!.. Это значит, что Сашка... ушел счастливым.

Content

Андрей Буторин
Люба