Гамильтон Дональд

Ликвидаторы

Глава 1

Если в вашей машине нет кондиционера, то для того, чтобы в самый разгар лета добраться до города Рино, штат Невада, со стороны юго-востока, вам для начала придется задержаться на день в Лас-Вегасе и постараться хорошенько выспаться. Проснувшись ближе к вечеру, вы не спеша ужинаете, дожидаясь захода солнца. Затем укладываете вещи, грузите весь свой нехитрый скарб в машину и выруливаете на шоссе, ведущее в пустыню, медленно остывающую после знойного летнего дня, и где ночью обычно бывает вполне сносно и, можно даже сказать, прохладно. Всю ночь напролет вы едете по узкой дороге, по обеим сторонам от которой зловеще чернеют погруженные во тьму безлюдные просторы. И лишь изредка монотонность этого путешествия нарушают аккуратные дорожные знаки, предупреждающие о том, что неведомые и невидимые государственные объекты, очевидно, находящиеся где-то поблизости, ни в коей мере не должны вас интересовать. И даже тот факт, что на их строительство были потрачены ваши же деньги, которые вы в свое время отдали государству в виде налогов, ровным счетом ничего не меняет.

Затем солнце снова медленно выплывает из-за горизонта, и вскоре вы прибываете в Рино, где можно быстро и без проблем оформить развод. Кстати, лично я, например, уже развелся. А теперь направлялся туда лишь за тем, чтобы проведать свою бывшую жену, которая снова вышла замуж и проживала вместе с новым мужем на ранчо недалеко от города. Понятия не имею, что у них там стряслось, но она попросила меня приехать.

* * *

Приняв душ, побрившись и съев поздний завтрак, я с удовольствием растянулся на одной из двух кроватей двухместного номера мотеля, что находился недалеко от берега Траки-Ривер, и под мерное жужжание кондиционера принялся перечитывать письмо от Бет. В отличие от Лас-Вегаса, в Рино хотя бы есть река; да и во всех прочих отношениях он в большей степени похож на город, припособленный для постоянного проживания людей, и не так откровенно смахивает на одно огромное, расцвеченное яркими огнями и переливающееся фальшивой позолотой казино. И дело вовсе не в том, что Рино являет собой образец чистенького, уютного городка, где царят благонравие и добродетель, вовсе нет. Такое нельзя сказать ни об одном городе Невады. И хотя оттуда, где я сейчас возлежал, и не было слышно металлического бряцания и звона игровых автоматов, но возможно, было просто ещё очень рано, или же ветер дул не с той стороны.

Письмо было адресовано мистеру Мэтью Хелму, ибо Бет до сих пор твердо убеждена в том, что прозвищу на конверте не место. Оно было написано чернилами радикально черного цвета на листе добротной бумаги, в верхнем углу которого было помещен рисунок тавра, которым клеймят скот, и штамп с названием хозяйства: Ранчо «Дабл-Л», Миддл-Форк, Невада. Текст послания также был предельно лаконичен.

Дорогой Мэт!

Когда мы расставались, ты сказал, что если мне или детям когда-либо понадобится твоя помощь, то ты обязательно приедешь.

Я понимаю, что у меня нет морального права просить тебя об этом, но нам нужна твоя помощь.

С уважением, Бет

(миссис Лоренс Логан)

Бет выросла и воспитывалась в строгости в одной из тех закрытых школ с суровыми порядками и жесткой дисциплиной, которых в наши дни уже почти не осталось, и где воспитанницам преподавали такие заумные и старомодные дисциплины, как искусство ведения переписки, не обращая при этом ни малейшего внимания на то разочарование и подавленность, которые при этом могли испытывать их нежные юные души. Не исключено, что именно эта психологическая травма, полученная в ходе учебного процесса, и стала в дальнейшем основной причиной её, с позволения сказать, проблем. Однако, сама она так не считала, будучи непоколебимо уверена в том, что с ней-то как раз все в абсолютном порядке. А единственным источником всех её проблем был я, и ни одна нормальная женщина на её месте ни за что не стала бы мириться с таким положением дел. Что ж, возможно, мы оба были отчасти правы.

Но в любом случае, у неё был красивый, аккуратный, разборчивый и сдержанный почерк, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы на меня вновь нахлынули воспоминания о том, как красива, аккуратна, точна и сдержанна была его обладательница. За все время совместной жизни мы с ней ни разу не поссорились; потому что ругаться с этой женщиной было попросту невозможно. Ну что за удовольствие, скажите на милость, кричать и топать ногами на кого-то, зная наперед, что оппонент не станет повышать на тебя голос? Мы даже разошлись вполне спокойно и цивилизованно.

— Бет, — сказал я, — неужели ты не можешь просто не вспоминать об этом?

— Нет, — прошептала она, — нет, не могу! Как можно забыть такое?

— Что ж, — вздохнул я, — тогда будем считать, что назад пути нет. Я забираю свой старый грузовичок и вещи из студии. Машину, дом и все остальное можешь оставить себе. Там, куда я направляюсь, гарнитуры мне не понадобятся.

Она болезненно поморщилась.

— Извини, Мэт. Но я просто не могу… Мне очень жаль.

Возможно, она действительно сожалела о том, что не может больше выносить мое присутствие рядом с собой. Мы прожили вместе почти пятнадцать лет, что само по себе уже не мало, и вряд ли у меня было право рассчитывать на больший срок. Случилось так, что отголоски той тайной войны, которую я в свое время вел против некоторых уникальных в своем роде личностей, как того и следовало ожидать, в конце концов, докатились и до меня самого.

И тогда мне пришлось применить на практике некоторые из особых навыков и знаний, постигнутых мною под чутким руководством одного почтенного джентльмена, известного в узких кругах под именем «Мак», что привело к довольно неприятным последствиям, свидетельницей которых и стала Бет. На её глазах добрый и нежный доктор Джекилл ненадолго превратился в злобного и вероломного мистера Хайда, и это событие потрясло её до глубины души. Что ж, наверное, и в самом деле не стоит принуждать женщину жить с мужчиной, от одно вида которого её просто с души воротит; тем более, что после того случая и самому мужчине, то есть, мне, такое сожительство тоже уже не доставляло никакого удовольствия.

— Знаешь, — сказал я, — наверное, тебе лучше всего отправиться для этого в Рино. Так что найди себе хорошего адвоката и скажи ему, что я подпишу все, что будет нужно. — Я немного помолчал, не желая, чтобы мои слова прозвучали по-барски снисходительно и великодушно — ведь все-таки, пока мы жили вместе, брак наш можно было считать вполне удачным, и к тому же причина нашего окончательно разрыва крылась не в её, а именно в моем прошлом — а потом добавил: — Конечно, вряд ли до этого когда-либо дойдет, но если уж так случится, что тебе или детям понадобится помощь профессионала моей специализации, то обращайтесь в любое время. Ведь в конце концов, я был и остаюсь их отцом, вне зависимости от решения судьи.

Конечно, сказал я это тогда вполне искренне, но все-таки, по большому счету, то была лишь одна из тех патетических фраз, которые обычно с пафосом произносят отвергнутые мужья, направляясь к двери. Честно говоря, я не ожидал, что она когда-либо воспользуется таким моим предложением. Выйдя от нее, я направился прямиком к ближайшему телефону-автомату, чтобы позвонить Маку в другой город и поставить его в известность о том, что я намерен вернуться к работе — он уже давно звал меня назад — после пятнадцати лет тихой семейной жизни, на протяжении которых я зарабатывал себе на жизнь при помощи пишущей машинки и фотоаппарата. Я был в Европе с одним важным правительственным заданием, когда на мое имя пришло извещение о том, что жены у меня больше нет. И вот теперь, всего полгода спустя, Бет просила меня о помощи.

Я вдруг подумал о том, что это решение, скорее всего, далось ей очень нелегко. Для того, чтобы написать эти несколько строк, ей пришлось переступить через себя, побороть свою гордость. Хотя, судя по всему, до конца это ей все же не удалось. И пояснение, заключенное в круглые скобки, расположенные строчкой ниже подписи — миссис Логан — довольно ясно давало мне понять, что даже если я и решусь приехать, то мне не следует забывать своего места. Очевидно, положение её не было столь уж безнадежным, чтобы воспринимать меня просто как мужчину, к которому женщина взывает о помощи. Она хотела убедиться в том, чтобы я все понял именно так, как надо и не слишком бы обольщался на свой счет. Она четко давала понять, что в любом случае мне все-таки не следует забывать о том, что для меня она всего лишь чужая жена, и не более того.

— Ну так что, Эрик, ты все-таки поедешь? — спросил Мак, после того, как я прочитал письмо в первый раз, сразу же по возвращению из Европы, стоя перед письменным столом в его офисе в Вашингтоне. В этом кабинете я всегда был только Эриком, вне зависимости от того, под какими именами мне предстояло появляться за его пределами.

— А разве у меня есть выбор? — вопросом на вопрос ответил я.

Затем я испытующе поглядел на него. Передо мной сидел мужчина средних лет, худощавый, с седеющими, коротко стриженными волосами. На нем был фланелевый костюм серого цвета, однако спутать этого человека с каким-нибудь щеголем, одевающимся исключительно в дорогих бутиках на Мэдисон-авеню, было невозможно, как невозможно спутать матерого волка и стриженного домашнего пуделя. Конечно, справедливости ради следует заметить, что и на той улице можно встретить немало хладнокровных, крутых, сообразительных и отчаянных парней, но все-таки по сути своей они были и остаются ручными, слишком уж «одомашненными». Конечно, они могут с нарочито небрежным видом рассказывать друг другу о якобы перерезанных ими глотках и окровавленных ножах, якобы собственноручно всаженных ими в спину противника, однако, в действительности же, все это не более, чем пустая болтовня. При виде же настоящей крови эти храбрецы все, как один начинают вопить от ужаса и призывать на помощь полицию.

Мак же, насколько мне известно, никогда не боялся крови, особенно чужой, и за свою жизнь пролил её немало.

Мой вопросительный взгляд он истолковал правильно.

— Да, — признался он, — я прочел записку. Дело в том, что, не зная, где тебя искать, миссис Логан направила её ко мне вместе с сопроводительным письмом, в котором она просила меня ознакомиться с содержанием послания и вручить его тебе, только в том случае, если ты будешь свободен и не на задании. Она писала, что не стоит отвлекать тебя от дел, и ей не хотелось бы мешать тебе в выполнении возложенной на тебя многотрудной и опасной миссии. Вообще-то, она производит впечатление достаточно трезвомыслящей и неглупой женщины… да и собой к тому же недурна.

— Вот уж не знал, что вы лично знакомы с моей женой… то есть, с моей бывшей женой.

— Я нанес ей визит прошлой осенью, — сказал Мак, — когда вопрос о твоем разводе ещё не был решен окончательно. Прямо скажем, довольно опрометчивое решение, но ведь, с другой стороны, после того инцидента в Санта-Фе она и так уже знала о нас гораздо больше, чем следовало бы. Мне необходимо было удостовериться в том, что мы действительно и впредь сможем рассчитывать на её молчание, и, честно говоря, где-то в глубине души я все-таки надеялся, что, возможно, если я сумею объяснить ей государственную значимость твоего сотрудничества с нами, то она поймет… — Он вздохнул и горестно покачал головой.

Так я впервые услышал о том, что мой шеф, оказывается, пытался ходатайствовать за меня перед моей же собственной женой.

— Спасибо за заботу, сэр. Это было очень любезно с вашей стороны.

— Командир должен был в курсе всего, что оказывает влияние на боевой дух его войска, — сухо отозвался Мак. — Но вышло так, что в случае с тобой, я не сумел добиться ровным счетом ничего, и, наверное, даже наоборот, лишь усугубил ситуацию. Твоя супруга была со мной очень любезна и обходительна, но было видно по всему, что мое появление испугало её. Она так пристально разглядывала меня, как будто пыталась рассмотреть, куда я прячу свои рога и хвост.

— Меня тоже всегда занимал этот вопрос, сэр, — заметил я, и, немного помолчав, спросил: — А самого Логана вы видели, того парня, за которого она потом вышла замуж?

— Да, он был хозяином гостевого ранчо, на котором она тогда жила. С виду вроде бы ничего особенного; сухопарый, поджарый англичанин со светлыми усами. Производит впечатление человека самостоятельного, умеющего постоять за себя в случае необходимости, хотя черт их разберет, этих англичан. Все они норовят казаться такими простодушными, что, кажется, готовы удивляться любому пустяку. И иногда им это неплохо удается.

Я взглянул на записку, которую все ещё держал в руке, а затем свернул её и убрал в карман.

— А в сопроводительном письме к вам Бэт, случайно, не намекнула, какого рода проблемы у неё возникли, и что именно она в этом смысле ожидает от меня?

— Нет.

— А вы не будете возражать, если я отлучусь ненадолго, чтобы выяснить это?

Мак согласно кивнул.

— Тебе в любом случае положен отпуск, Эрик. — Он задумчиво разглядывал меня через стол, как будто желая убедиться в том, что я все такой же, как и прежде, и ничего во мне не изменилось с момента моего последнего посещения этого кабинета. — По приезде в Рино остановишься в мотеле «Риверсайд». Для тебя там будет забронирован номер. — Он написал что-то на клочке бумаги и протянул мне.

Я взглянул на него в упор.

— Что это?

— Контактный телефон в Рино. Агент Пол. Запомни номер и уничтожь записку.

— Мне показалось, вы сказали, что позволяете мне взять отпуск, — сухо заметил я.

— Пол слишком молод и неопытен. Ему может понадобиться твоя помощь.

— В чем?

— Вопросов без особой надобности лучше не задавать.

— Насколько я понимаю, — заключил я, — это его задание. И если я ему понадоблюсь, то он может сам изложить мне суть дела.

— Именно так, — подтвердил Мак. — После того, как вы с ним встретитесь, если, конечно же, до этого дойдет, то уж не сочти за труд, дай мне об этом знать и сообщи свои впечатления. Лично я не уверен в том, что он нам подходит. Не думаю, что от этих юнцов, зациклившихся на идеях о мире и всеобщем братстве, можно вообще добиться чего-то путного. — И немного помолчав, он добавил. — Если хочешь, можешь его использовать, но это лишь в самом крайнем случае. У наших людей есть дела поважнее, чем присматривать за благородным рыцарем-одиночкой, спешащим на выручку к своей прекрасной даме.

— Она уже не моя прекрасная дама, а Логана, — вздохнул я. — И, по-моему, она достаточно ясно дает мне это понять.

— Так-то оно так, — пробормотал Мак. — И все же за помощью она обратилась именно к тебе, а не к Логану. Но на это ты уже наверняка обратил внимание и без моей подсказки. — Я уже собирался уходить, когда он снова остановил меня: — На обратном пути не забудь заглянуть в картотеку. За то время, пока тебя не было в стране, она могла пополниться новыми персонажами.

Глава 2

Картотека располагалась в подвале здания и была оснащена хитроумной системой для ведения делопроизводства, доставшейся нам по наследству от ФБР, после того, как Ай-Би-Эм или ещё кто-то из поставщиков продал им ещё более мудреное оборудование для той же цели. И хотя с технической точки зрения перекочевавший к нам агрегат был довольно устаревшим, но нам его возможностей было вполне достаточно. Ведь нам не приходится вести досье на всех преступников в мире, и даже шпионы и секретные агенты нас интересуют далеко не все. Объектом нашего интереса являются люди, работающие по тому же профилю, что и мы сами, а таковых сыщется не слишком много, ибо работа наша считается опасной для здоровья и неблагодарной.

Прошлой осенью, перед отбытием за границу, мне довелось снова прослушать вводную лекцию на данную тему в исполнении Мака. В то время я заново проходил тренировочный экспресс-курс, призванный возродить те навыки, что могли быть частично утрачены мною за те пятнадцать лет, что я был не у дел. Я оказался членом группы, состоявшей из семи восторженных юных созданий обоего пола, с нетерпением ожидающих личной встречи с первым лицом нашей службы, и троих бывалых второгодников типа меня, отчаянно боровшихся с зевотой. И вот он вышел к нам.

— К вашему сведению, дамы и господа, это своего рода война, — вещал Мак, стоя перед нами, — и вы можете считать себя своего рода бойцами, хотя лично я не советовал бы вам воспринимать все так буквально. Любые фантазии здесь неуместны. Если бы вы работали на какую-нибудь преступную организацию, то вас называли бы наемниками или палачами. Но так как вы работаете на благо всей страны и действуете в интересах государства, то можете называть себя… что ж, думаю, иносказательное «ликвидаторы» вполне подходящее слово. Во всяком случае, оно точно передает суть вашей будущей работы…

* * *

Я внимательно просматривал папки с делами, освежая в памяти содержащуюся в них информацию о моих коллегах-ликвидаторах из других стран — в особенности о тех, кто, по имеющимся оперативным сведениям, работал на территории Соединенных Штатов. Среди них были и представители дружественных держав, к которым следовало относиться по возможности уважительно. Разумеется, это удавалось далеко не всегда. Здесь же была собрана информация и на рядовых представителей вражеского стана; заметив кого-либо из них, было достаточно просто сообщить об этом руководству. И, наконец, дальше шли досье на главарей противоборствующей стороны, вернее, на тех из них, кого нам удалось засечь. Это были Дикман, Хольц, Рослов, Мартель и одна коварная женщина, известная нам под именем Вадя. Все эти персонажи входили в список наших приоритетов, но, судя по последней информации, в данное время в стране находился лишь один из них. Я нахмурился и снова принялся перебирать карточки.

— Значит, Мартель, — задумчиво проговорил я. — А я-то думал, что после того берлинского дела он окончательно сошел со сцены. Ну-ка, Смитти, выведи мне его на экран.

Смитти заковылял в дальний конец комнаты и включил проектор. Он сильно хромал, потому что в свое время лишился обеих ступней. Их ему безжалостно отхватили некие жестокие господа, безуспешно пытавшиеся вытянуть из него интересовавшую их информацию. По ходу дела Смитти также лишился ещё кое-каких частей тела, а также был весь испещрен шрамами, и представлял собой не самое приятное зрелище.

После того, как Смитти выписался из больницы, Мак устроил его на работу в архив, ибо было совершенно очевидно, что для оперативной работы он больше непригоден. Однако, со стороны Мака, это отнюдь не было проявлением показного великодушая по отношению к работнику, лишившемуся здоровья на производстве. Выход на задание каждого из нас всякий раз предварялся обязательной аналитической работой с картотекой; а следовательно, всякий раз мы были обречены созерцать Смитти. Это было весьма действенным средством против необоснованного оптимизма и чрезмерной самоуверенности, ибо всем было хорошо известно о том, что в свое время Смитти ни в чем не уступал любому из нас. Просто однажды он утратил бдительность, и ему не повезло.

Фотография появилась на экране проектора, но лучше от этого, увы, не стала. Если уж снимок изначально отличается плохим качеством, то ему уже не поможет ничто, даже многократное увеличение — и, похоже, такие фокусы пока что не под силу даже телевизионщикам. Это была расплывчатая фотография, на которой был запечатлен некий мужчина, выходящий из машины, и, судя по тому, что изображение выпадало из фокуса, сделана она была с предельного расстояния скрытой камерой, которую неведомому фотографу, право же, не мешало бы предварительно закрепить на устойчивом штативе. Но вот надпись, расположенная под снимком, напротив, получилась четкой и лаконичной.

Мартель, — читал я, — Владимир. Рост 5 футов 11 дюймов, вес 190 фунтов, волосы черные, лоб широкий, брови густые, глаза карие, нос прямой, губы полные, подбородок волевой. Отпечатки пальцев на имя Мартеля в картотеке не значатся, но см. ниже. Владение оружием: пистолет — отлично, винтовка — плохо, нож и рукопашный бой — посредственно. В чрезмерном пристрастии к алкоголю замечен не был. Наркотики не употребляет. В гомосексуальных связях не замечен. В 1947 и 1050 гг. получал взыскания от своего руководства за проявление повышенного интереса к женщинам, следствием чего стало пренебрежение должностными обязанностями. Несет ответственность за гибель агента Фрэнсиса в Берлине в сентябре 1951. Далее сведения отсутствуют до февраля 1960, когда был замечен в Майами-Бич, где работал личным телохранителем у Доминика Риззи под именем Джек Фенн. По имеющейся информации в 1953 году под тем же именем проходил по уголовному делу (подробности и отпечатки пальцев — см. на обороте). Цель прикрытия не известна. Выполняемая миссия не известна. Местонахождение не известно. Приоритет — 1.

Выходит, его нашли и снова потеряли из виду; и кое-кто за это наверняка получил большой разнос от начальства. Я сосредоточенно разглядывал человека на экране. Значит, этот тип предпочитает вести ближний бой; не любит он, видите ли, стрелять из винтовки. И к тому же дамский угодник; но надо думать, специалист он все же классный, раз сумел до сих пор продержаться на этой работе несмотря на те два дурацких выговора. Ведь, как известно, его работадатели не питают особого расположения к агентам-бабникам.

— А кто такой Риззи? — спросил я.

— Его специализацией была в основном торговля наркотиками, — ответил Смитти, стоявший у меня за спиной. — Теперь он в тюрьме. Его арестовали в Апалачине, во время той знаменитой облавы на наших самых крутых мафиози.

— В результате чего, надо думать, мистер Мартель и лишился работы, предположил я. — Только вряд ли у него возникли проблемы с последующим трудоустройством. Судя по тому, что здесь написано, последние семь-восемь лет он старательно создавал себе прикрытие, подвизаясь на этом поприще в качестве гангстера-телохранителя. — Хмурясь, я продолжал вглядываться в расплывчатое изображение на экране. — Специалист высокого класса, это у него не отнимешь. И лучшего кандидата на роль наемного убийцы нашим доморощенным мафиози уж точно не сыскать. Так что, будем надеяться, то там его ценят и уважают. Вот только не ясно, на кой черт ему понадобилось изображать из себя уличного бандита.

— Нашему начальнику не дает покоя этот же самый вопрос, — заметил Смитти. — Он уже довольно долго таскает с собой такую же фотографию и время от времени поглядывает на нее. Надо думать, для вдохновения.

— Еще что-нибудь? — спросил я. — Больше на него у тебя ничего нет?

— Нет, но по неподтвержденным сведениям, занесенным вот сюда, в главное досье, Мартеля недавно видели в Рино, где он якобы работает на некоего Фредерикса, главаря местной банды. Тут написано, что в настоящее время идет проверка достоверности данной информации.

Я снова, на этот раз с явным неудовольствием, уставился на экран. Так вот почему Мак направил в Неваду неопытного новичка и теперь просил меня прикрыть его в случае необходимости. А значит, это будет одна из тех дурацких ситуаций, когда человеку приходится пребывать в постоянном напряжении и состоянии повышенной готовности лишь потому, что ему выпало оказаться поблизости. От вас вроде бы не требуется никаких специальных действий, но только можете не сомневаться, что телефон зазвонит именно в тот момент, когда вы собираетесь выключить свет и поскорее забраться в постель, где уже дожидается любимая женщина.

Хотя на этот раз никакой женщины у меня на примете не было — кроме одной, да и та все равно уже была замужем за другим, и, судя по всему, крайне серьезно относилась к своим брачным обязательствам. Как, впрочем, и ко всему остальному.

Глава 3

К западу от Рино простирается обширный горный массив, который в свое время нередко становился труднопреодолимой преградой на пути у многочисленных переселенцев, в том числе и у так называемой группы под руководством Доннера, не сумевшей пробраться через снега и зазимовавшей в горах. Когда у них закончились запасы пищи, и люди начали умирать от голода, то оставшиеся в живых стали каннибалами. Впоследствии близ перевала, названного в их честь, им ещё и памятник поставили. Что ж, возможно, они этого и заслужили, но все-таки, на мой взгляд, это довольно несправедливо по отношению к другим, лучше организованным и экипированным переселенцам, которые сумели пройти тот же путь, придерживаясь куда более традиционного рациона, а потому упустили великолепную возможность увековечить свои имена в камне или бронзе — не помню точно, из какого материала был сделан тот памятник.

Много лет назад мне уже довелось побывать в этих горах, но на этот раз мой путь пролегал по просторам предгорий. Когда я, наконец, добрался до поселка Миддл-Форк, центром светской и культурной жизни которого был магазинчик, торговавший всякой всячиной, во дворе которого находилась бензоколонка, часы показывали уже три часа пополудни. Там мне предложили выпить стаканчик газировки и доходчиво объяснили, куда ехать дальше, заверив, что дорогу я найду в два счета, и что заблудиться здесь попросту невозможно; после непродолжительного отдыха я снова отправился в путь через холмы предгорий.

Узкая, извилистая дорога взбиралась вверх по склону, причем, рытвины, ухабы и хлипкие с виду мостики были неотъемлемой частью пейзажа. Временами она раздваивалась, образуя развилки. Иногда там стояли указатели, перечислявшие, куда и по какой дороге можно попасть, и среди прочих объектов на них значилось и название того ранчо, куда я держал путь. Когда же никаких указателей не было, то я просто ехал наугад, выбирая дорогу при помощи жребия, подбрасывая монетку. И это меня вполне устраивало. Я был совершенно свободен, оказавшись за тысячи миль и от Вашингтона, и от седовласого джентльмена за письменным столом, и от картотеки, забитой фотографиями нехороших людей, при возможной встрече с которыми мне надлежало действовать в зависимости от обстановки по собственному усмотрению.

Старенький крытый грузовичок исправно катился вперед по пустынным, безлюдным просторам; так что даже если я и заблужусь, то, в конце концов, всегда смогу остановиться и разогреть на походной керосинке жестяную банку с консервированной фасолью. А потом заберусь в спальный мешок, переночую в кузове, под жестяным тентом, надежно защищающим от непогоды, а утром отправлюсь дальше.

Ворота, которыми был обозначен въезд на земли ранчо, возникли на дороге передо мной совершенно неожиданно. Это была покосившаяся деревянная арка, состоявшая из двух вкопанных в землю столбов и водруженной на них длинного деревянного бруса, слегка прогнувшегося посредине, как это обычно бывает с деревянными балками, довольно долгое время пролежавшими на двух опорах. На перекладине был вырезан рисунок тавра «Дабл-Л», и, видимо, специально для особо непонятливых дана расшифровка: РАНЧО «ДАБЛ-Л». На одном из стобов была также прибита обшарпанная металлическая табличка поменьше: Гости.

Я проехал под гостеприимной аркой. Сейчас, в сухую, жаркую погоду грунтовая дорога находилась в довольно приличном состоянии, однако, в зимнее время проехать по ней на машине наверняка весьма затруднительно, а порой и просто невозможно. Выехав из-за поворота, я оказался на горном склоне, откуда открывался великолепный вид, достойный того, чтобы быть увековеченным на фотографии — я как раз захватил с собой фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков детей. Я вышел из машины и поднялся на склон ближайшего холма, чтобы снять понравившийся мне пейзаж. А затем сунул фотоаппарат в карман и отправился обратно. В наши дни уже создана полностью автоматическая фотокамера новой модели, с помощью которой можно делать решительно все, даже фотографировать и получать довольно неплохие снимки, но в погоне за новшествами все, похоже, позабыли о том, что главное достоинство миниатюрной камеры и заключается именно в её компактности. Что же до меня, то я неизменно отдаю предпочтение старой маленькой «лейке», запросто умещающейся в кармане брюк.

Вернувшись на дорогу, я увидел перед собой лошадь. Это была самая обыкновенная гнедая лошадь с самым обычным седлом на спине. Она смирно стояла, понуро опустил голову, отчего брошенные поводья волочились по земле. На седле имелась также и кобура для карабина, что тоже можно было считать самым обычным делом для жизни на ранчо. Я обратил внимание на то, что она была пуста. В следующий момент из-за моего грузовичка появился и сам владелец лошади. В руках сжимал винчестер.30–30, ствол которого был незамедлительно наставлен на меня.

— Руки вверх! — скомандовал он.

Это был плотного телосложения юноша лет двадцати, одетый примерно так же, как и я — джинсы, ковбойские сапоги, клетчатая рубашка-ковбойка и большая шляпа. Это обычный наряд для этих мест, так что, отправляясь в гости к своей бывшей семье, я подобрал себе костюм в соответствующем стиле, не желая выглядеть белой вороной на фоне окружающих. К тому же за голенищем высокого сапога очень удобно носить револьвер, что особенно ценно, если вам претит постоянное ношение кобуры — ведь, в конце концов, Бет позвала меня на помощь. И ещё у меня был с собой нож.

— А ну, стой! — приказал парнишка, в то время, как я продолжал идти, направляясь к нему. Он взмахнул стволом винтовки. — И быстро подними руки! Тебе сказано!

Он слишком много говорил. А стрелять не собирался. Я понял это по его глазам. Я приблизился к нему почти вплотную, оставалось лишь протянуть руку, выхватить у него винтовку и огреть его прикладом по безмозглой башке. Терпеть не могу нахальных пацанов, размахивающих у меня перед носом подобными игрушками.

— Питер! — окликнул кто-то со стороны склона. — Пит, куда…? Ага, вот ты где! — Последовала короткая пауза, а затем: — Так это же Мэт!

Я сразу же узнал этот голос. И это было неудивительно. Ведь я слышал его изо дня в день на протяжении полутора десятков лет своей жизни — да уж, замечательное было времечко.

— Что тут у вас…? Пит, зачем ты взял ружье?

Раздался цокот копыт лошади, спускающейся по склону. Я демонстративно сунул руки в карманы. Молодой человек опустил винтовку. Мы оба обернулись, напряженно наблюдая за приближением Бет, восседавшей верхом на лошади, осторожно прокладывавшей путь вниз по крутому склону.

На Бет была светлая, широкополая ковбойская шляпа с плетеным кожаным шнурком, белая шелковая рубашка, растегнутая у ворота и великолепные брюки из джинсовой ткани — у меня просто язык не поворачивается назвать их «джинсами» — очевидно, сшитые на заказ человеком, который прекрасно разбирается в особенностях мужского и женского телосложения. Вообще-то, насколько мне помнится, она никогда не допускала небрежности в одежде, даже когда убиралась в доме или работала в саду. Бет была всего лишь на несколько лет моложе меня, и она была матерью троих детей — моих детей однако, верхом на огромной лошади, она казалась худенькой девчонкой.

Когда она наконец подъехала к нам, я шагнул ей навстречу и взял лошадь под узцы. Оставаясь в седле, Бет глядела на меня сверху вниз.

— Мэт, — пробормотала она, — ну вот и встретились.

— В этой шляпе ты похожа на фермершу из кино, — заметил я, а затем кивком головы указал на парня с винтовкой. — А это что за чудо? К чему такие почести?

Она было смутилась, но тут же взяла себя в руки и рассмеялась.

— Давайте я вас познакомлю. Питер Логан, мой пасынок. А это мистер Мэтью Хэлм. — Я выжидающе молчал, и тогда она сказала: — Ты не представляешь, сколько кругом ворья развелось! Просто нет никакого житья! Они приезжают сюда на грузовике, забивают какую-нибудь из наших коров и тут же уезжают вместе с мясом. Когда мы с Питером заметили со склона твой грузовичок, то мы решили, что нужно пойти посмотреть… Пит, я же не велела тебе хвататься за ружье! — строго выговорила она парню.

На что Пит Логан недемленно возразил:

— А папа мне велел быть осторожней.

Бет не хотела ссориться.

— Ну ладно, — примирительно сказала она, — если ты не возражаешь, то я оставлю тебе свою лошадь, а сама приеду домой вместе с мистером Хелмом… Она уже собиралась спешиться, но неожиданно передумала. В её глазах загорелись озорные огоньки, и она мельком взглянула на меня, продолжая разговаривать с Питером: — А вообще-то, нет. Давай лучше ты сам отдашь мистеру Хелму свою лошадь. Мы поедем через перевал и заодно встретим по дороге мальчиков, а ты возьмешь его машину и вернешься в ней на ранчо.

Юный Логан нахмурился.

— Папа не велел мне оставлять вас одну.

— Но я буду не одна, — засмеялась Бет. — Уверена, что мистер Хелм сумеет обо мне позаботиться.

— Если ты оставишь мне свой карабин, — сказал я, — то я клянусь, что буду изо всех сил защищать её от разбойников, беглых каторжников и прочего сброда.

Юноша равнодушно взглянул на меня, как бы давая понять, что моя попытка казаться остроумным не произвела на него никакого впечатления. Затем он развернулся, подошел к лошади, сунул винчестер на место и вернулся обратно, ведя лошадь в поводу.

— Мы обычно садимся в седло с левой стороны, сэр, — невозмутимо сказал он. — Это не более, чем просто местная традиция, но лошади к этому привыкли.

— Ясно, — отозвался я. — У меня в машине стоит четырехскоростная коробка передач. Задний ход — рычаг влево и назад. Думаешь, справишься?

Мы холодно разглядывали друг друга. Я родился в Миннесоте, но в довольно раннем возрасте переехал на запад, где и выучился ездить верхом. Он же, скорее всего, начал упражнять в вождении старых автомобилей ещё до того, как выкурил свою первую в жизни сигарету.

— Справлюсь, — ответил юный Логан.

Развернувшись, он быстро подошел к моему пикапу, включил зажигание, снял машину с ручного тормоза и резко тронулся с места, отчего из-под задних колес автомобиля полетел гравий. Я оглядел свое новое транспортное средство и даже осторожно похлопал его рукой по морде. Лошадь не шарахнулась от меня и даже не попыталась вырваться, поэтому я решил, что могу смело садиться в седло, что немедленно и сделал.

Стремена оказались слишком коротки, и к тому же я забыл о фотоаппарате, лежащем в заднем кармане брюк, из-за которого мне теперь приходилось испытывать некоторые неудобства. Подождав, когда я наконец устроюсь в седле, Бет стремительно развернула свою лошадь, направляя её вверх по склону. Мне же пришлось пару раз ударить свою пятками в бока, после чего она тоже стронулась с места, но Бет все же оказалась на вершине раньше меня.

— Вон наше ранчо, — показала она, когда я наконец догнал её.

Внизу раскинулась долина, на дне которой виднелось несколько бревенчатых построек, относящихся, судя по величине прорубленных в стенах окон, к архитектурному стилю сельского модерна. Как говорят у нас на Западе, построено с размахом и на совесть.

— Вы живете здесь круглый год? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — На зиму мы перебираемся в город, ведь дети должны ходить в школу. А ещё у Ларри есть небольшое имение в Мексике. Мы там тоже иногда бываем… Поезжай за мной. Перехватим мальчишек по дороге. Мы с Питером поехали напрямик, а они остались на тропе.

Бет пришпорила лошадь, и та резво сорвалась с места. Со времени нашей с ней последней прогулки верхом, её техника езды заметно улучшилась. И вне всякого сомнения именно поэтому она предложила мне проехаться до ранчо верхом на лошади, чтобы покрасоваться передо мной. Кроме того, возможно, она догадывалась о том, что последнее время мне было не до верховой езды, а человек, неуверенно держащийся в седле, вряд ли станет вести разговоры на разные деликатные темы, требующие располагающей, непринужденной обстановки, в которой он бы чувствовал себя хозяином положения. Я вовсе не хочу обвинить её в коварстве и расчетливости. Но ведь в конце концов мы были знакомы на протяжении многих лет. И иногда она в самом деле была непрочь подшутить надо мной.

Бет увлекла меня за собой вдоль склона горы и наконец остановилась над поросшей лесом лощиной, через которую проходила хорошо наезженная тропа. Я подъехал и остановился рядом; она обратила ко мне разгоряченное лицо, с трудом переводя дыхание после быстрой скачки. На мой взгляд, она была очень красива, хотя, вероятно, я довольно предвзято относился к вопросу её красоты с тех самых пор, как когда-то женился на ней.

— Они скоро будут здесь, — сказала она, — если, конечно, уже не проехали. Я велела им отправляться прямиком домой и нигде не задерживаться. Конечно, они не одни, их сопровождает надежный человек, но бояться нечего, они оба научились очень хорошо ездить верхом. — Она рассмеялась. — Мы даже Бетси усадили на пони. Ей ужасно хочется поехать кататься с нами, но все-таки она ещё очень мала. Ей совсем недавно исполнилось три года.

— Да, — сухо заметил я, — я знаю. Ведь я как-никак все-таки присутствовал при её рождении, если, конечно, ты этого ещё не забыла. Я ждал её появления на свет в комнате ожидания для будущих счастливых отцов.

Бет смущенно покраснела.

— Да, — пробормотала она. — Конечно… Ну что ж, думаю, будет лучше спуститься вниз и немного подождать. — Она запнулась. — Тем более… тем более, что мне надо кое-что рассказать тебе.

— Я получил твою записку, — сказал я. В ответ она промолчала, и тогда, напустив на себя безучастный вид, я продолжил развивать свою мысль: — Но больше всего меня впечатлила твоя душераздирающая история о похитителях коров.

— Просто ты ничего не смыслишь в соверменном скотоводстве…, — быстро заговорила она, но я не дал ей договорить.

— Конечно, обыкновенные воры, время от времени пробирающиеся на пастбище под покровом ночи и крадущие из стада мясных телок, это ещё можно понять. Но что за воры довели твоего мужа до того, что он даже среди бела дня не дает тебе и шагу ступить без вооруженного конвоя? Так что же случилось?

Она снова помедлила с ответом. Лошадь под ней взбрыкнула и забспокоилась, и тогда Бет резко осадила её.

— Давай прогуляемся пешком, — предложила она. — Я все-таки ещё не такая уж опытная наездница, чтобы полностью доверять этим животным.

— Конечно.

Я спешился и взял под узцы её лошадь, в то время, как она перекинула ногу через седло и ловко соскочила на землю. Должен признаться, что это зрелище пробудило в моей душе довольно необычные ощущения. То есть, я хочу сказать, что с момента нашего расставания прошел уже целый год, и прожил я его отнюдь не как монах-отшельник. Мне казалось, что я сумел совладать со своими чувствами, постаравшись убедить себя в том, что эта женщина ничего не значит для меня. Но теперь, глядя на то, как она легко спрыгнула с лошади, я понял, что мне не следовало приезжать сюда.

Бет посмотрела на часы и затем перевела взгляд на тропу.

— Надо же, как мы задержались. Они, наверное, уже на полпути к дому. Ну ничего, на всякий случай подождем ещё несколько минут. А там видно будет.

Ее голос казался неестественно ровным, но она по крайней мере умела держать себя в руках. Я же совсем не был уверен, как зазвучит мой голос, если я попытаюсь заговорить. Мне не следовало приезжать сюда. Но я приехал в Неваду, и теперь стоял на склоне горы, держа под узцы двух лошадей и глядя на нее, идущую мне навстречу — высокую, стройную женщину, с большими карими глазами и локонами русых волос, выбивающимися из-под большой ковбойской шляпы. Она остановилась передо мной. Она остановилась передо мной.

— Миссис Логан, — произнес я.

Мой голос прозвучал примерно так, как я и ожидал, и она пронзительно взглянула на меня.

— Мэт…

— Это может показаться странным, миссис Логан, — продолжал я, — но вы очень напоминаете мне одну девушку, с которой я когда-то был знаком… мы были с ней довольно близки.

— Мэт, — перебила она. — Не надо! Зря я вообще…

— Да, — согласился я. — Конечно же, зря. Но так уж получилось.

Я выпустил из рук поводья. Если эти лошади и в самом деле были хорошо объезжены на западный манер, то они будут терпеливо стоять на том месте, где их оставили; но даже если и нет — все равно, черт с ними. Я взял её за плечи. Она силилась что-то сказать. Начала было говорить, чтобы я не прикасался к ней, но это прозвучало бы слишком грубо, и она так и не договорила её до конца. Она хотела сказать, что у неё есть муж, отличный парень Ларри Логан, которому она и останется верна навеки, но и это выговорить ей тоже не удалось.

Но я читал это в её глазах, и, наверное, мне следовало бы поступить благородно и оставить её в покое, но это было превыше моих сил. Мы не виделись с ней год, целый долгий год, и к тому же я ничем не был обязан этому Логану. А за что мне его любить? Уж не за то ли, что он женился на моей жене?

— Мэт, — прошептала она. — Не надо…

Я не обнял её, не прижал к себе, хотя, полагаю, если бы и сделал это, то она не стала бы сопротивляться. Я просто держал её за плечи, и она стояла напротив меня, запрокинув голову, отчего ковбойская шляпа слетела у неё с головы и болталась на спине, удерживаямая кожаным шнурком, и глядела мне в самую душу своими огромными карими глазами.

Она больше не пыталась отстраниться от меня, даже напротив. В том, как она льнула ко мне, чувствовалось странное отчаяние. Вообще-то это было не слишком приятно. Вряд ли мне стоило тешить себя надеждой, что она станет тосковать по мне, как по непревзойденному любовнику; просто, скорее, я для неё был всего лишь воспоминанием о прошлой жизни, островком надежности и спокойствия в этом море житейских бед, и, полагаю, как истинному джентльмену, мне следовало бы повести себя благородно, и вместо того, чтобы набрасываться на неё с поцелуями, просто по-дружески подставить ей свое надежное плечо и внимательно выслушать рассказ обо всех свалившихся на неё горестях.

Такой поворот событий начисто менял весь статус операции, чему лично я был несказанно рад. Если будет нужно, то я стану для неё надеждой и опорой — но это лишь в случае крайней необходимости. В свое время мне было отказано в такой возможности, но все же мы прожили вместе слишком долго и нас очень многое связывало друг с другом, чтобы вот просто так расстаться, закончив свои отношения обыкновенным поцелуем… и надо же такому случиться, что именно в этот момент два наших сыночка появились на вершине холма и немедленно устремились вниз по склону, сопровождаемые ковбоем средних лет, которому, право же, не стоило гнать коня во весь опор. Мы с Бет едва успели отскочить друг от друга и придать нашим лицам благопристойное выражение, когда вся троица показалась из-за поворота.

Глава 4

Позднее мы с Бет чинно ехали по тропе, в то время, как наши сыновья и их сопровождающий устремились вперед. Я заметил, что на седле их наставника так же имелась кобура, из которой виднелся винтовочный приклад.

Моя встреча с сыновьями получилась не слишком трогательной. Мэтью, ему восемь, сказал мне: «Привет, пап», Шестилетний Уоррен тоже повторил за ним: «Привет, пап», после чего оба остались чинно сидеть верхом на своих лошадках, сгорая от любопытства, привез ли я им подарки, но, очевидно, стесняясь спросить об этом вслух. Затем они с криком и гиканьем понеслись дальше. В этом возрасте наличие дополнительного папы или даже двух имеет не слишком большое значение для ребенка, особенно если у него есть собственный конь, на котором можно кататься верхом.

Но тут мне показалось, что со стороны Бет до меня доносятся какие-то странные звуки. Я с подозрением посмотрел на нее. Все это время мы продолжали ехать рядом, и она старательно отворачивалась от меня; когда же она все-таки мельком взглянула в мою сторону, то я увидел, что она изо всех сил пытается удержаться от смеха.

— Да, очень смешно, — согласился я и тоже усмехнулся.

То есть, я хочу сказать, что нечто подобное неоднократно случалось с нами и раньше. Это был далеко не первый наш безжалостно прерванный романтический пассаж — я и прежде просто диву давался, на какие ухищрения приходится идти родителям, желающим завести не одного, а несколько детей. Так уж получается, что после того, как первенец в семье уже есть, именно в самый ответственный момент у двери спальни неизменно раздается тоненький детский голосок, призывающий вас поскорее выйти, потому что у кошки народились котятки, у собаки — щенки, а в ванную, оказывается, заполз огромный коричневый жук…

Когда мы подъехали к дому, мой грузовичок уже стоял во дворе. Бет взглянула на него и печально улыбнулась.

— Ну надо же, колеса ещё не отвалились, — проговорила она.

— Отличный автомобиль, лучше не бывает, — отозвался я. — А что это твоей машины не видно?

— Там нужно кое-что смазать, так что Ларри поехал на ней сегодня в город, — ответила она. — Он скоро вернется. Я хочу познакомить тебя с ним.

— Конечно, — согласился я.

— Мне очень этого хочется, — продолжала она. — Уверена, вы поладите между собой.

Мой новый знакомый, юный стрелок, вышел из-за угла дома, чтобы забрать лошадей. Мои мальчишки, добравшиеся до ранчо гораздо раньше нас, тут же обступили сводного брата, принимаясь неперебой уговаривать его пойти познакомиться с их настоящим папой. Я видел, что он ладил с ними, относясь к ним благожелательно, чуть снисходительно, и мои сыновья глядели на него с искренним уважением, как на человека, который хоть и был почти в три раза старше каждого из них, но все же ещё не был стариком и держался с ними на равных. Питер тут же дал им задание, доверив каждому по лошади, которую следовало увести и расседлать, и напомнив при этом, чтобы они не обошли вниманием и своих собственных коней.

— Питер, — окликнула его Бет, — будь добр, передай Кларе, что малышке пора вставать. Она наверняка уже выспалась, а её папа будет очень рад увидеть её.

— Да, мэм, — сказал юный Логан и удалился.

Бет проводила его долгим взглядом.

— Очень воспитанный мальчик, — проговорила она. — Думаю, вряд ли стоило рассчитывать на то, что он примет меня с распростертыми объятиями. Его мать погибла в Лондоне во время бомбежки. Затем они долгое время жили вдвоем с отцом, переезжая с места на место, пока судьба в конце концов не занесла Ларри в эти края. Разумеется, большую часть времени Питер проводил в школе, но все же между овдовевшим мужчиной и единственным сыном складываются какие-то особые отношения… И тут появляюсь я да ещё привожу с собой троих детей! Вполне естественно, что он видит в нас соперников. Однако, держится с нами очень ровно и благожелательно, хотя могу себе вообразить, каких усилий ему это стоит… — Она покачала головой, словно пытаясь прогнать грустные мысли, и тут же переменила тему разговора. Ладно, я сейчас в душ. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. — Она запнулась. — Мэт…

— Да.

— Это было ошибкой. И давай больше не будем её повторять.

— Как хочешь, — вежливо сказал я.

— Ведь это было бы неправильно и… несправедливо. Сама не знаю, и о чем я только тогда думала. Я… — Она печально вздохнула. — Ну да ладно, это уже не важно. Ларри возвращается.

На дороге, ведущей к ранчо показался легковой фургон, который я тут же узнал. Бет поспешно направилась к парадному крыльцу дома, навстречу ей. Я заметил, как она замедлила шаг, заметив, что водитель в салоне был не один.

На лице Бет появилось выражение суровой решимости, чего я никогда не замечал за ней раньше. Затем она снова направилась навстречу машине, но шла уже не так быстро, как прежде. Я благоразумно поотстал, желая дать ей время подготовить своего нового супруга к моему появлению. Когда я подошел к ним, она уже говорила с ним, стоя рядом с машиной; однако мое внимание оказалось приковано не к Лоренсу Логану, а к юной девушке, вышедшей из машины с другой стороны, и к собаке, которую она держала на поводке.

И из них двоих собака, на мой взгляд, представляла собой более неординарное зрелище. Во всяком случае, рыжеволосых девиц мне приходилось встречать и раньше, но вот афганскую борзую серого окраса я видел впервые в жизни. Вообще-то я — как и большинство людей — не слишком хорошо знаком с этой довольно редкой породой собак, но те её представители, с которыми мне все-таки приходилось встречаться, были либо коричневыми, либо палевыми. Шерсть же этой собаки была серебристой, даже можно сказать голубовато-серой. Как и у всех афганов, она была короче на спине и длиннее на лапах, что придавало стройному, изящному псу такой забавный вид, как будто на него надели широкие ковбойские штаны с бахромой по бокам. У него была длинная, узкая морда и огромные, печальные карие глаза; когда я впервые увидел его, то он энергично протестовал против чего-то, стоя на задних лапах и размахивая передними, что делало его одного роста с девицей на другом конце поводка.

Она, кстати, тоже была особой весьма колоритной. У неё были волосы того восхитительного золотисто-рыжего оттенка, который в чистом виде в природе практически не встречается. Но не в этом суть. Все это великолепие было зачесано назад и собрано в свободный узел, заколотый несколькими шпильками на затылке и оттого казавшийся очень ненадежным. Она была совсем юной, не очень высокой, но хорошо развитой, или, как обычно принято говорить, с округлившимися формами. И хоть у неё была узкая талия и изящные запястья, худобой девушка явно не страдала.

На ногах у неё были босоножки, которые, очевидно, смотрелись бы роскошно на пляже где-нибудь во Флориде, но явно не гармонировали по стилю с деревенской обстановкой ранчо, затерявшегося среди холмов Невады. Изумрудно-зеленые узенькие брючки, не доходящие примерно на шесть дюймов до лодыжки, можно было смело назвать самыми обегающими брючками изо всех, какие мне только доводилось когда-либо видеть; свободная блузка из легкой ткани навыпуск была украшена затейливым орнаментом в ярко-зеленых тонах, напоминающим японские иероглифы и перекликающимися по цвету с брючками. Короче, наряд был замечательный. Обидно только, что в этой горной глуши было некому по достоинству оценить всю эту красоту. Вот где-нибудь на Бермудах она бы точно не осталась незамеченной.

В связи с тем, что мысли мои были заняты думами о Бет и Логане, а тут ещё этот диковинный пес, стоящий на задних лапах, и моим мальчишки, прибежавшие из загона, чтобы полюбоваться им, и притягивающие взгляд достоинства юной прелестницы, то, полагаю, меня вполне можно извинить за то, что я не обратил внимания не её лицо — которое к тому же было все это время частично отвернуто от меня, так как она пыталась успокоить своего взвившегося на дыбы пса. В конце концов ей удалось заставить его снова опустить передние лапы на землю, но только псу это не доставило никакого удовольствия, и он жался к её ногам, дрожа всем телом и поджав хвост терпеть не могу трусливых собак, особенно вот таких узкомордых. Конечно, порода породой, но все-таки в собачьей голове должно оставаться хотя бы немного места и для мозгов.

— Мэт, — сказала Бет, обращаясь ко мне, — познакомься, это мой… мой муж. Ларри, это Мэт Хелм.

Наступил ответственный момент, и у меня больше не было времени таращить глаза на юных девиц или их диковинных собак. Передо мной стоял Логан. Мак описал его довольно точно: это был худощавый, жилистый человек в полевой военной форме защитного цвета. Типичный англичанин с пышными усами пшеничного цвета и пронзительным взглядом голубых глаз из-под белесых бровей. Он оказался старше, чем я себе представлял: на вид ему можно было дать лет сорок с небольшим. Вообще-то, мне следовало быть готовым к этому, принимая во внимание тот факт, что у него был двадцатилетний сын. А ранние браки у англичан не получили большого распространения.

Он протянул мне руку. Этот жест не являлся жестом дружелюбия или признаком какого-то особого расположения ко мне; это было лишь формальное приветствие, диктуемое правилами хорошего тона вне зависимости от возможного расхождения во взглядах между гостем и хозяином.

— Я очень много слышал о вас, мистер Хелм, — сказал он при этом.

— Да, — отозвался я. — Хотя, возможно, предпочли бы слышать меньше.

Помедлив самую малость, он улыбнулся.

— Возможно, — согласился он.

Ну вот и познакомились. Создалось даже впечатление, что при желании, подкрепленном некоторым усилием со стороны каждого из нас, мы вполне могли бы достичь взаимопонимания. Мы стояли напротив, оценивающе разглядывая друг друга, и мне стало ясно, что имел в виду Мак, сказав, что Логана производит впечатление человека, способного постоять за себя. И дело было даже во внешности, а в той ауре, что окружала его. Я пытался убедить себя в том, что это всего лишь мои фантазии, или же дело в том, что, как и большинство людей нашего поколения, Логан в свое время служил в армии или же был на войне. Но, с другой стороны, очень многие мужчины, носившие военную форму и принимавшие участие в боевых операциях, не любят вспоминать об этом и до сих пор питают жгучее отвращение к военной дисциплине. Логан же явно не входил в их число.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут Бет схватила его за руку.

— А эта псина не кусается? — спросила она, указывая на собаку, распластавшуюся на земле наподобие медвежьей шкуры, положив голову между лап и явно страдая от приступов стыдливости, в то время, как мои мальчишки гладили её, почесывали за ухом и засыпали вопросами её хозяйку.

— Да, — донесся до моего слуха голос девушки, — они могут развивать довольно большую корость. А на пересеченной местности могут обогнать даже гончую.

— Вот это да!

Взволнованный вопрос Бет вызвал у Логана усмешку.

— Дорогая, я не знаю, кусается эта псина или нет, — сказал он. — Но уверю тебя, мальчикам ничего не угрожает. Афганы вообще не агрессивны, а этот, похоже, довольно застенчив даже для своей породы.

Бет все ещё смотрела в ту сторону. И на её лице снова появилось выражение необычной суровости, чего я никогда прежде за ней не замечал.

— Зачем ты притащил сюда эту сучку?

— Это кобель, — сказал Логан. Я исподволь взглянул на него. Он оставался совершенно невозмутимым, и очевидно, в этом и заключался тонкий английский юмор.

— Я не имела в виду собаку, — отрезала она.

— Вот как? — все так же невозмутимо переспросил он. — А с ней я совершенно случайно встретился в городе. Она спросила о Питере. Ведь сама знаешь, они дружат с детства. А узнав, что он сейчас дома, она попросила разрешения проведать его. Я не мог отказать. Сама же знаешь, у девчонки было трудное детство, не повезло ей с родителями. Мы для неё всегда были второй семьей, которую она любила может быть даже больше, чем свою собственную. Мне не хотелось обижать её, пусть даже… А вот и Питер идет. Ты только посмотри на него: он даже причесался по собственной инициативе, без напоминаний с нашей стороны. Так что нам лучше пойти в дом и оставить детей в покое, у них свои дела. Кстати, мистер Хелм, что вы предпочитаете: коньяк или мартини?

— Я пью и то, и другое, — ответил я. — Все зависит от обстоятельств. За долгой беседой, на мой взгляд, предпочтительнее коньяк, а для короткого разговора по существу лучше всего подходит мартини. И если меня не подводит интуиция, мистер Логан, то сейчас самое время для мартини.

— Ну да, в общем-то, — согласился он.

— С вашего позволения, — продолжал я, — я присоединюсь к вам через несколько минут.

Он взглянул в сторону двери, в проеме которой показалась горничная-мулатка, ведущая за руку Бетси, наряженную по случаю моего приезда в новенькое платьице.

— Мы будем в гостиной, — сказал Логан и, решительно взяв Бет за руку, тактично удалился, уводя её с собой.

Я проводил его взглядом и подумал о том, что несмотря ни на что человек он, пожалуй, вовсе не плохой. А затем переключил все свое внимание на дочку, которая, как оказалось, не видела большой разницы между мной и Санта-Клаусом — ведь у Санта-Клауса есть борода, а у меня её нет. Когда же я вошел в просторную гостиную с высокими потолками, то в ней никого не было. Затем открылась дверь, ведущая, очевидно, в кабинет или просто проходную комнату, имеющую отдельный выход в общий коридор, и из неё вышел Логан. В руке он держал высокий стакан. Он указал на небольшой бар в углу, на котором для меня уже был приготовлен бокал с мартини. Я взял его и тут же отпил небольшой глоток.

— Обидно, когда вас не узнает собственный ребенок, правда? — рассеянно проговорил он. — Со мной тоже было такое во время войны. — Он поднял руку с бокалом. — Ну ладно, короче, ваше здоровье и так далее.

— Ваше здоровье, — отозвался я. — Я привез им кое-какие подарки. Так, безделушки из Европы. Надеюсь, вы не станете возражать.

— Нет, конечно же нет.

— А где Бет? — спросил я.

— Я попросил Элизабет удалиться ненадолго. Мне нужно кое-что вам сказать, мистер Хелм. И я подумал, что в её отсутствие это будет легче сделать.

— Конечно, — согласился я. — А как будем проводить переговоры — сидя или стоя?

Он сдержанно улыбнулся.

— Вы, наверное, считаете, что я чересчур официален? Но вы не стесняйтесь, садитесь. Я бы порекомендовал вам вон то большое кресло у окна. Вам там будет удобно. — Он указал мне на кресло, а сам направился к другому, стоящему напротив. — Мистер Хелм…

Я взял свой бокал с выпивкой, и отходя от бара нечаянно задел стойку, отчего фотоаппарат, так легкомысленно засунутый мною в карман брюк, пришел в соприкосновение с деревянной обшивкой, и звук от удара получился довольно громким. Я инстинктивно схватился за карман, желая убедиться в целостности камеры. Логан продолжал что-то учтиво говорить; но звук удара и мое резкое движение заставили его замолчать, и рука его стремительно взметнулась к лацкану надетой на нем куртки защитного цвета.

По идее этот жест требовал радикальных ответных действий с моей стороны. К счастью, встреча на дороге с вооруженным мальчишкой помогла мне обуздать свои рефлексы. Я застыл в ожидании. Его рука остановилась. Я сделал медленный, глубокий вдох, и уже не спеша сунул руку в карман, вынул из неё фотоаппарат и положил его на бар.

— Прежде, чем я уеду отсюда, мне бы хотелось сделать несколько снимков детей, — пояснил я.

Его лицо было непроницаемо. А рука поднялась выше, чтобы поправить узел галстука.

— Я так и думал, — сказал он.

Затем в просторной гостиной наступило тягостное молчание. Я не знал, что делать — смеяться или плакать. Теперь мне было все ясно. Это отточенное, инстинктивное движение рассказало мне о нем все, что мне следовало знать. Это проблема всех людей, привыкших пользоваться кобурой. Дело в том, что они выдают своих обладателей с потрохами, особенно этим грешит плечевая кобура.

И не то что бы она была неудобна для ношения оружия, в особенности в зимнее время; с этим-то как раз все в порядке. Она равномерно распределяет нагрузку и крепится на широкие, прочные ремни, а не на узкую портупею, которая постоянно врезается в тело, словно собирается перерезать вас пополам. Не нужно растегивать пальто всякий раз, когда у вас возникает необходимость взять в руки оружие, и при этом оно не замерзает даже в самые лютые морозы. Хорошая плечевая кобура — наредкость удобная штука; пистолет не выпадет из неё даже в том случае, если вы вдруг вздумаете постоять на голове, и к тому же она надежно защищает оружие от неблагоприятного воздействия стихий и не так бросается в глаза, как пояс. И даже тот факт, что она находится под верхней одеждой не должен огорчать первопроходца, ибо в наши дни внезапная встреча на узкой тропе с разъяренным медведем-гризли ему явно не грозит.

Так обстоят дела с ношением громоздкого, тяжелого револьвера неизменного спутника охотника или следопыта. А вот маленький, плоский автоматический пистолет, взятый на вооружение с виду добропорядочным джентльменом, разговаривающим с сильным английским акцентом — это уже совсем другое дело. Я мрачно смотрел на него. Мне все было ясно. Теперь я понял, что именно так насторожило меня в нем с самого начала — и не только меня, но и Мака тоже. Это был запах дыма, порохового дыма. Из собственного опыта я прекрасно знал, что он никогда не выветривается до конца.

Странная все-таки штука жизнь. Так вот, значит, за кого вышла замуж Бет, после того как ушла от меня, потому что ей, видите ли, было невмоготу находиться рядом с человеком, способным на насилие — за престарелого солдата удачи, нацепившего кобуру и воображающего себя крутым парнем! Час от часу не легче.

Глава 5

Мы оба молчали. Логан медленно подошел к бару и поставил на него свой стакан. Выдержка у него была железная; он не пролил ни капли. Что ж, я тоже был не новичком в этом деле. Он взял фотоаппарат и рассеянно повертел его в руках.

— Ветцлар, Германия, — прочитал Логан и перевел взгляд на меня. Вообще-то, я не симпатизирую немцам, но вот оптику они выпускают и в самом деле неплохую. Вы так не считаете?

— В общем-то, да, — согласился я.

На его лице появилось досадливое выражение. Наверное, он все никак не мог решить для себя, следует ли пытаться объясниться со мной и просить понять его правильно, даже не подозревая о том, насколько хорошо я его понимал. Сам я однажды уже попытался бросить свое жестокое ремесло, это случилось сразу же после войны. Я стал респектабельным, в меру преуспевающим гражданином, у меня был уютный дом и любящая семья, но было достаточно одного-единственного сбоя, чтобы эта иллюзия рассыпалась на глазах. Наверное, в его жизни тоже произошло нечто похожее, иначе бы он никогда снова не взялся бы за оружие.

Да уж, наверняка это тот же самый пистолет, что служил ему верой и правдой в прежние времена. Ведь он наверняка бережно сохранил его, как, впрочем, поступил бы и любой другой на его месте, убеждая себя в том, что теперь это всего лишь память, сувенир из прошлой жизни, старый слуга, отправленный на покой после многих лет безупречной службы. И у меня тоже был такой пистолет, пролежавший в запертом ящике стола в течение почти пятнадцати лет после войны; до тех самых пор, пока однажды мне опять не понадобилась его помощь. Я снова взял оружие в руки и лишился его, так что теперь за голенищем моего сапога скрывался бездушный, новенький ствол 38-го калибра, и вне всякого сомнения, когда-нибудь настанет день, когда я постараюсь убрать в дальний ящик и его, а заодно и избавиться ото всех воспоминаний, которые к тому времени будут с ним связаны — однако, даже отправляя его на покой, я все же не забуду снарядить его новой обоймой и снять с предохранителя.

Я отчетливо представлял себе Логана у письменного стола в кабинете вот он вставляет ключ в замок, выдвигает заветный ящик, надевает на себя кожаную сбрую и сует пистолет в кобуру. Делает он это неохотно, как будто подчиняясь какой-то неведомой и непреодолимой силе — но, возможно, у него просто перехватило дыхание от волнения, охватившего его в тот самый момент, когда он снова почувствовал в своей ладони холод оружия. Со мной такое бывало. Конечно, Логан был старше меня. Так что вполне возможно, что он и не помнит, что чувствовал в тот момент. Говорят, с некоторыми такое случается.

Я прекрасно понимал его. Мне его было даже в какой-то мере даль. Это вовсе не означало, что я непременно брошусь ему на помощь, и не стану пытаться лишить его того, что ему по праву не принадлежит — а в том, что никаких моральных прав на Бет у него нет, я практически не сомневался.

И тогда я сказал:

— Вы, кажется, хотели мне что-то сказать.

— Да-да, — встрепенулся Логан. Он отпил небольшой глоток из своего стакана, зачем-то заглянул в него и снова поднял глаза. — Моя жена написала вам письмо.

— Да.

— Но она не была уверена в том, что поступает правильно, — продолжал он. — Она сама сказала мне об этом, понимаете?

— Почти.

Немного помедлив, он решительно выпалил:

— Мистер Хелм, я сам в состоянии позаботиться о своей семье, и ничья помощь мне не нужна.

— Ясно, — сказал я.

— Мне не хотелось бы показаться негостепиимным, — продолжал Логан, но вы не производите впечатление человека, который будет слишком переживать от того, если один раз в жизни ему придется пообедать чуть позже обычного. Вы сможете заказать себе отличный обед по возвращении в Рино. А на будущее, если у вас появится желание время от времени видеться со своими детьми разумеется, я не стану возражать против этого — то прошу сообщить мне об этом заранее, и я организую вам встречу с ними где-нибудь на нейтральной территории, подальше отсюда. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

— Вполне, — подтвердил я.

Он улыбнулся.

— Чужой акцент иногда бывает заразителен, вы заметили? Со мной иногда тоже случается такое. Это своего рода маскировка. Полагаю, вы понимаете, что я имею в виду. И я намерен сохранить его наряду с другими устоями моей жизни здесь, в тишине и покое.

— Что ж, флаг вам в руки. Может быть, у вас из этого что-нибудь и получится. А вот у меня не получилось.

— Я знаю, — сказал он. — Как я уже сказал, я много слышал о вас. И, скажем так, о многом догадывался. И поэтому я намерен извлечь урок из ваших ошибок. А наделали вы их немало.

— Так уж устроена жизнь. Всем свойственно ошибаться, — сдержанно заметил я.

— Возможно, — согласился Логан. — Однако, можно попытаться совершать их как можно реже, не так ли? И одной из подобных ошибок было бы позволить вам поселиться здесь. Жаль, конечно. Судя по тому, что мне довелось услышать и увидеть, не исключено, что при других обстоятельтвах мы с вами могли бы поладить. Например, можно было бы сходить вместе на охоту. Наверное, это было бы небезынтересно. Культурно и вполне цивилизованно. Но в некоторых случаях правилами хорошего тона можно и пренебречь. Только не подумайте, что этот разговор доставляет мне удовольствие и не считайте меня хамом. Уверяю вас, вы первый, кто покидает этот дом, не получив приглашения к столу. Так что скажите спасибо, что вам хотя бы выпить предложили. — Он натянуто улыбнулся. Улыбка получилась довольно неприятная, что лишний раз подтверждало тот факт, что при желании этот с виду интеллигентный человек может без труда превратиться и в премерзкого типа. — И я на вашем месте, друг мой, не стал бы упорствовать и настаивать на большем, — пробормотал он. — Просто не стал бы.

Когда я снова вышел из дома на улицу, солнце уже клонилось к закату, и его раскаленный шар висел низко в небе над западными хребтами. Экспонометра я с собой не захватил — освещение было естественным и вполне предсказуемым, и теперь мне лишь оставалось на глаз определить его уровень и установить соответствующую выдержку на камере. Пока я занимался настройкой фотоаппарата, до моего слуха донесся голос Питера Логана, раздававшийся откуда-то из-за угла дома.

— Если ты приезжала в Гвадалахару, то могла бы заехать к нам, в наш дом на озере Чапала.

— Я не знала, что вы тогда тоже были там. И к тому же в то время я вообще никого не хотела видеть. — И немного помолчав, девушка сменила тему разговора: — А я тебе уже говорила, что у меня теперь новая машина? Своего рода утешительный приз. Но все равно, грех жаловаться. «Мерседес 190SL», кожаный салон, багажник со всеми причиндалами. Класс!

Было слышно, как юноша рассмеялся в ответ.

— А «класс»-то тут при чем?

— А ты что, не слышал? Сейчас все так говорят. «Круто» уже не в моде. Теперь все «классно». Не отставай от жизни, приятель!

Этот диалог заставил меня почувствовать себя древним стариком. Видать, сам я тоже безнадежно отстал от жизни. И тогда я отошел от дома, собрал детей и заставил их попозировать мне для групового снимка. Затем я перешел к индивидуальным портретам, начав с мальчишек, рассудив, что это не должно занять слишком много времени. Все снимки сыновей, хранимые любящими отцами в бумажниках, кажутся совершенно одинаковыми. А вот когда вы фотографируете с той же целью маленькую дочку, то хотите, чтобы на снимке она выглядела посимпатичнее.

Пока я занимался с сыновьями, Бетси стало скучно. Ей надоело ждать, и она отправилась поиграть с собачкой-обезьянкой — такое определение она дала афгану, который из-за своего длинного хвоста и мохнатой морды и в самом деле очень смахивал на большую серую обезьяну. Пес мирно дремал под коновязью, к которой он был предусмотрительно привязан за поводок. Полагая, что ребенку ничего не угрожает, я снова занялся мальчишками. Но в следующий момент тишину перед домом нарушил отчаянный рев Бетси. А ошалевший от ужаса пес пятился назад. Очевидно, она разбудила его, и испуганное животное вскочило с земли и метнулось в сторону. А резко натянувшийся при этом поводок сбил малышку с ног; пес же в панике возвышался над ней, и тем самым напугал её ещё больше.

Он тоже плакал по-своему, по собачьи, пытаясь отделаться от узкого ошейника и подвывая, словно заблудшая душа. В тот же миг из-за угла дома выскочила девица в узких зеленых брючках. Я сунул фотоаппарат в карман и также направился к месту происшествия. Я шел быстрым шагом, но не бежал, ибо хоть в последнее время я и был лишен возможности исполнять родительские обязанности, но все же не настолько утратил квалификацию, чтобы не суметь определить по плачу ребенка, когда ему действительно больно, а когда он просто напуган и капризничает.

Девица отвязала поводок и отвела упирающегося и взвивающегося на дыбы пса в сторонку, пытаясь его утихомирить. Он все ещё испуганно жался к хозяйке, стоя на задних лапах, но она, казалось, не обращала внимания на дорожную пыль, оседающую на её замысловатом наряде. Да и страхи своего питомца она, похоже, тоже не воспринимала всерьез.

Я слышал, как она снисходительно посмеивается над собачьими причудами, и наклонился, чтобы поднять Бетси; но тут кто-то оттолкнул меня в сторону. Это была Бет. Она подхватила ребенка с земли и, крепко прижимая дочку к себе, обернулась в сторону девушки.

— Убирайся отсюда! — задыхаясь, приказала Бет. — Пошла вон вместе с этим… этим зверем!

Девушка перестала смеяться.

— Но, миссис Логан, ведь Шейх вовсе не…

— Проваливай отсюда! — выкрикнула Бет. — И чтоб я тебя больше здесь не видела! Ни тебя, и вообще, никого из вашей семейки Фредериксов!

Я был так потрясен, что даже не сразу вспомнил, где мне доводилось раньше слышать это имя.

Глава 6

А затем я мысленно перенесся в Вашингтон, в подвальное помещение с проектором, и в ушах у меня снова зазвучал голос Смитти: Мартеля недавно видели в Рино, где он якобы работает на некоего Фредерикса, главаря местной банды. Вообще-то, имя было довольно распространенное; так что это могло оказаться лишь обыкновенным совпадением. Я же уже слишком долго работал на Мака, чтобы полагаться на волю случая и делать поспешные выводы, так что в первое мгновение я даже не осознал всей значимости происходящего.

Бет все ещё стояла на коленях, прижимая к себе Бетси и гневно взирая на эту девицу по фамилии Фредерикс. На первый взгляд, столь бурная реакция Бет могла показаться несколько странной, если не принимать во внимание те винтовки в кобуре у седла, и пистолет Логана, и её собственный странный рассказ о похитителях скота! Вполне очевидно, что все без исключения обитатели этого ранчо испытывали на себе чье-то сильное давление.

— Убирайся отсюда! — снова выкрикнула Бет.

Наступило непродолжительное молчание. Затем девушка резко развернулась.

— Шейх, рядом! — скомандовала она и зашагала прочь по дороге, а огромный пес покорно поплелся за ней.

Мы молча глядели им вслед. Бет поспешно обернулась.

— Питер, ты куда это собрался? — спросила она у юноши, направившегося было через весь двор к гаражу, где поблескивал дверцами новенький двухместный «ягуар» ярко-зеленого цвета и громоздкий полноприводной внедорожник «ленд-ровер», излюбленное средство передвижения поклонников африканского сафари — хозяин этого дома явно отдавал предпочтение продукции английских производителей. Питер остановился и с вызовом взглянул на мачеху. Я понял, что мне все же следует вмешаться, пока это недоразумение не переросло в серьезный семейный кризис.

— Не волнуйся, Пит, — сказал я, направляясь к своему грузовичку. — Я все равно уже собирался уезжать. Так что я позабочусь о том, чтобы твоя знакомая благополучно добралась домой. Мне совсем не трудно.

Юноша замер в расстерянности. Ему явно хотелось самостоятельно исполнить роль спасителя, но когда он уже собирался сказать что-то в ответ, со стороны дома, словно гром среди ясного неба, раздался нетерпящий возражений голос Логана, пригвоздивший его к месту.

— Ты слышал, Питер? Мистер Хелм сам обо всем позаботится.

— Да, сэр.

Я открыл дверцу грузовичка и оглянулся назад. Логан стоял рядом с Бет, и выглядел молодцевато-подтянутым в своем полувоенном наряде защитного цвета и охотничьей куртке. Кобуры под ней совершенно не было заметно. Он был похож на опытного охотника-следопыта. Хотя, возможно, он и в самом деле являлся таковым. Я взмахнул рукой на прощание, и он ответил мне приветственным жестом. Садясь за руль, я слышал, как он заговорил с Бет.

— Не следовало устраивать эту сцену, дорогая. Ведь девочка не при чем…

— Откуда ты знаешь? — возразила она. — Ведь она его дочь, не так ли? И он запросто мог её подослать, чтобы…

Мне пришлось закрыть дверцу, чтобы они не подумали, что я подслушиваю, так что окончание фразы пролетело мимо моих ушей. Я завел машину и без лишних церемоний поехал со двора. Делая разворот, я проехал мимо сына Логана, который проводил меня недобрым взглядом. Очевидно, по его мнению, я не годился на роль защитника незаслуженно оскорбленной добродетели, и поэтому он мне не доверял. Я же был далек от того, чтобы осуждать его за это. Если уж на то пошло, то я тоже совершенно не был уверен в себе.

Я нагнал её примерно через четверть мили, и заблаговременно сбросил скорость, чтобы до того, как поровняться с ней, получить возможность в полной мере насладиться представшим моим глазам зрелищем. Еще никогда в жизни мне не доводилось созерцать сразу два столь экзотических зада: огромный афган с мохнатыми лапами и длинным, ободранным хвостом и рядом с ним — плотненькая девица-прелестница в обтягивающих зеленых брючках. Она торопливо шагала по дороге, не жалея своих умопомрачительных босоножек, и яркие солнечные блики играли на её золотисто-рыжих, растрепавшихся волосах. С молоденькими девушками такое случается слошь и рядом, особенно, когда они закалывают локоны на столь вольный манер. Похоже, умение носить прическу приходит к женщине лишь с годами.

Пес легко трусил по дороге рядом с ней, и уже ничем не походил на того несуразного клоуна в собачьем обличье, которого всем нам довелось созерцать во дворе ранчо. Его движения можно было сравнить лишь с гордой поступью чистокровного коня. Возможно, пес был чересчур изнеженным, робким, темпераментным и не слишком сообразительным, но только теперь, в движении он представлял собой поистине божественное зрелище.

Никто из них не обернулся, когда я, наконец, приблизился к ним вплотную. Правда, пес все-таки попытался испуганно шарахнуться в сторону, но она сердито прикрикнула на него, и он снова покорно занял свое место рядом с хозяйкой. Так что они упорно продолжали свой путь по бесконечной горной дороге, шагая по ней с гордо поднятой головой и глядя только вперед.

Я высунулся из окна машины.

— Пес, может быть, и доберется до дома, — сказал я, — а вот ты — вряд ли, да ещё в таких туфельках…

Она прошла ещё немного вперед, после чего резко обернулась, и я не без удивления увидел, что лицо её было мокрым от слез. Вот уж никогда не подумал бы, что она окажется плаксой. Девушка ответила не сразу. Она как будто оценивающе разглядывала меня. И у меня тоже в первый раз за все время появилась возможность получше присмотреться к ней. У неё был большой рот, весьма симпатичный вздернутый носик и бездонные, завораживающие глаза цвета морской волны, взрослый взгляд которых совершенно не вязался с этой милой и по-детски наивной мордашкой. Живи она в мусульманской стране, то одного лишь этого искушающего взгляда из-под чадры, было бы достаточно, чтобы свести мужчину с ума.

Мгновение спустя она поспешно поправила развалившуюся прическу, пригладив выбившиеся локоны и взглянула на пса, покорно сидевшего у её ног и преданно глядевшего на свою хозяйку.

— Его лучше посадить назад, — сказала она.

— Но гляди, если он нагадит мне на постель, — предупредил я, — то стирать будешь сама.

— Он очень хороший, — натянуто проговорила девушка. И внезапно наклонившись, обхватила руками собачью шею и уткнулась в неё лицом. Я услышал приглушенный звук, похожий на всхлип. Поставив машину на ручной тормоз, я вышел из кабины, открыл заднюю дверцу кузова и выдвинул лесенку. Девушка же тем временем взяла себя в руки. Как ни в чем не бывало она подвела пса ко мне и заглянула в кузов.

— А что в этом ящике? — спросила она.

— Продукты.

— Тогда вам лучше вытащить оттуда хлеб и ветчину и взять их с собой в кабину, — сказала она. — Иначе он может не удержаться.

— Конечно, — согласился я.

Затем совместными усилиями мы попытались погрузить пса в машину. Он по своему обыкновению начал паниковать, и тогда нам пришлось взять его на руки — весу в нем было фунтов семьдесят — и бесцеременно затолкать в кузов. Я позаботился о том, чтобы боковые оконца тента были открыты, дабы запертый в кузове пес не задохнулся по дороге.

— Да уж, — сказал я, когда мы с ней уже сидели в кабине, — нечего сказать, псина у тебя ещё та. — Я завел мотор.

Она искоса взглянула на меня.

— Если бы вас большую часть вашей сознательной жизни продержали бы в питомнике, то вы бы тоже шарахались от людей. До тех пор, как я взяла его, он никогда не был в доме и не выходел за ограду вольера. Но он все равно очень добрый. — Она шмыгнула носом. — Слушайте, а у вас, случайно, нет бумажной салфетки или носового платка? Похоже, у меня аллергия на пыль.

— Что ж, бывает, — сказал я, сосредоточенно следя за дорогой. — Поищи в «бардачке».

Она высморкалась и продолжала говорить отрывочными, рубленными фразами.

— Он замечательный пес. Очень добрый. Чистоплотный. Мне не стоило никаких трудов приучить его к жизни в доме. Он смирный, почти никогда не лает. Не доставляет никаких хлопот. — Немного помолчав, она продолжала: Знаете, это своего рода вызов — взять вот такую собаку, почти дикую и научить ее… верить вам. То есть, у меня и до него была собака, овчарка я её обожала и сама чуть не умерла от горя, когда её сбила машина — но с ней все было совсем не так. Она была рождена для того, чтобы служить людям, если, конечно, вы понимаете, что я имею в виду. Она была очень умная и с готовностью перенимала все те трюки, которым её пытались обучить, лишь потому, что ей хотелось угодить мне. Шейху же, по-моему, на всех нас, людей, просто наплевать. Ему нет до нас никакого дела. Поначалу он подходил ко мне лишь когда ему хотелось есть. Это было все равно, что держать в доме полудикого оленя… Но уж зато когда пес, завидев тебя, вдруг начинает вилять хвостом, потому что до него в конце концов дошло, что если он проявит по отношению к тебе некоторую симпатию, то хуже ему от этого точно не станет, то значит, твои усилия не пропали даром. Конечно, с ним нужно ещё много работать, но мы стараемся.

Я ничего не сказал. Я просто вел машину и молчал, давая ей возможность выговориться. Она вынула из «бардачка» ещё одну бумажную салфетку и снова высморкалась.

— Он оказался именно тем, кто мне был так нужен, — продолжала девушка. — Своего рода терапия, если, конечно, вы понимаете, что я имею в виду. Я в то время жила в Нью-Йорке и подрабатывала в Колумбийском университете, после того, как меня вышибли из… ну, короче, это не важно. В общем, я связалась с одним женатым мужиком, и когда все раскрылось, то там такое началось… ну, сами понимаете. Жизнь моя превратилась в один сплошной кошмар, в довершение ко всему мою собаку переехала машина, и от отчаяния я уже была готова броситься вниз головой с моста, оставалось лишь выбрать, с какого именно, ведь в этом чертовом городе столько мостов… А потом я просто проезжала на машине через Лонг-Айленд, и получилось так, что неподалеку от шоссе оказался этот собачий питомник. Тогда я зашла туда и попросила, чтобы мне привели самого дикого, самого свирепого и зловредного пса, который никому больше не нужен. Я даже не знаю, каких собак и с какой целью они там разводили. Мне вывели Шейха. Вообще-то, он оказался совсем не злым — за все это время он даже ни разу не попытался меня укусить — но вредности и своенравия в неб было с избытком. Видели бы вы, как он взвился, когда мы попытались взять его на поводок. Честно говоря, я думала, что нам придется гоняться за ним на вертолете и отлавливать сетями… А тебя, кажется, зовут Хелм, да? — резко изменила она тему разговора.

— Да.

— И ты был женат на мачехе Питера. Он мне говорил.

— Да.

— Ты счастливый, — вздохнула девушка. — Считай, что тебе крупно повезло. — Она снова высморкалась.

— Если салфетки в «бардачке» закончатся, — заметил я, — то за сиденьем лежит ещё одна коробка.

— Вообще-то, я не имею привычки плакаться, — пояснила она. — Просто… Шейх, конечно, хороший друг, но вот только словарный запас у него несколько ограничен. К тому же приятно время от времени пообщаться с себе подобными. Так сказать, ради разнообразия. Я уже так давно здесь не была, что друзей у меня здесь совсем не осталось, не считая, конечно, тех, с кем можно посидеть в баре и провести время в зале игровых автоматов.

Я мельком взглянул на нее.

— Держу пари, они были бы не прочь сыграть и в другую игру, понитереснее.

— Ты что, шутишь? — покачала она головой. — Да никто из этих убогих местных засранцев даже взглянуть на меня не смеет. Они обходят мой дом за два квартала стороной, все боятся, как бы мой грозный папашка чего не подумал… — Она замолчала, так и не договорив фразу до конца. А потом взглянула на меня. — Мой отец — Большой Сал Фридерикс. Главарь местной мафии, так, кажется, его величают. Но ты ведь, небось, и сам это знаешь, не так ли?

— В какой смысле?

— Брось, я видела, как у тебя вытянулось лицо, когда ты услышал мою фамилию. Для тебя это был отнюдь не пустой звук, не так ли? И что же она тебе сказала?

Я неопределенно пожал плечами.

— Практически ничего, мисс Фредерикс. Просто эта фамилия показалась знакомой, вот и все.

Она усмехнулась.

— Только не прикидывайся тихоней, тебе это не идет… Мой отец уверен, что я все ещё свято верю в том, что он занимается гостиничным бизнесом. Вот я и прикидываюсь дурочкой, а ему это нравится. — Она снова хохотнула. Гостиничный бизнес! Классно, правда? Мне ещё девяти не было, а я уже все знала о его делишках… В этих чертовых школах, будь они хоть на краю света, всегда кто-то о чем-то пронюхает, а потом начинаются сплетни, пересуды… Пит Логан тоже через это прошел, но ему было немножко легче. Ведь его отец не был знаменит на всю округу. Так, просто телохранитель и правая рука Большого Сала. А потом Герцог Логан вдруг исчез, и его место занял другой крутой персонаж со сломанным носом; а мне запретили бывать у Логанов, причем, это распространялось и на их ранчо, и на домик в Мексике, куда я прежде обычно отправлялась на зимние каникулы. Потом, правда, они все-таки помирились, и мне снова разрешили ходить к ним в гости, но Герцог не стал больше работать на отца и не сказал мне, почему. А теперь его жена гонит меня оттуда и на все лады проклинает Фредериксов. Лихо! Но уж если получилось так, что человек носит фамилию Фредерикс, то нет ничего удивительного в том, что он хочет узнать, почему его все ненавидят, правда? — Она тяжко вздохнула. — Меня не интересуют общие рассуждения о бандитах и гангстерах. Я просто хочу знать, что я им такого сделала, и почему они меня ненавидят.

Глава 7

Когда мы вернулись в город, было уже совсем темно. Ночью улицы Рино, провинциального городишки, самопровозгласившего себя самым большим малым городом в мире, выглядят ещё более вызывающе, чем днем, и мы ехали по нему в полном молчании. Следуя её указаниям, я свернул на улицы чистенького жилого района, где мы в конце концов остановились перед небольшим домиком с голубыми стенами, выстроенным в калифорнийском стиле — две спальни, ванная комната, гостинная, она же столовая, и маленькая, но очень уютная кухня. Еще сюда также стоит включить полы, выложенные паркетом из древесины твердых пород, и многочисленные встроенные шкафы, однако все это безлико, лишено характера и индивидуальности.

— Остановись на подъездной дорожке, — попросила девушка, что я и сделал, остановившись возле белой спортивной машины, припаркованной тут же. Ей же, видимо, показалось, что я жду от неё каких-то объяснений относительно дома, и она заговорила, словно оправдываясь: — Конечно, для одного жильца такой дом несколько великоват, но было бы несправедливо по отношению к Шейху держать его в квартире. Соседи просто из кожи вон лезут, все допытываются, кто я такая и почему живу здесь одна. — И сухо добавила. — Когда им это удастся, то, скорее всего, они составят петицию с требованием выселить меня отсюда. Ну да ладно, спасибо, что подвез.

— Я все-таки помогу тебе с выгрузкой этого маломерного жеребца, предложил я.

И не ошибся, потому что усилиями одного человека здесь все равно было не обойтись. Пес ни за что не хотел вылезать из машины; и в конце концов мне самому пришлось залезть в кузов и выгнать его оттуда, чтобы он выскочил прямо в руки хозяйке. Признаться, изначально у меня были некоторые сомнения относительно подобного маневра — все-таки у пса были мощные челюсти и острые клыки — однако, очевидно, он боялся меня гораздо в большей степени, чем я его. Он просто трусливо жался к походной койке, а когда я, наконец, зашел к нему в тыл, то пулей вылетел наружу. Девушка же уже ждала его, однако семьдесят футов живого веса, свалившиеся на нее, оказались слишком тяжелой ношей, и она упала на посыпанную гравием дорожку. Однако при этом ей удалось изловчиться и уже в падении поймать конец поводка.

— Молодец, Шейх, — ласково проговорила она, поднимаясь с земли. — Что ж, ещё раз спасибо, — эти слова были уже обращены ко мне. — Надеюсь, тебя не слишком утомили мои жалобы. Кажется, на языке зануд-психоаналитиков это называется катарсисом, да?

— Вроде того.

— Так может быть все-таки зайдешь в гости? У меня есть ликер и лед, и, кажется, где-то в холодильнике завалялся гамбургер.

Говоря это, она продолжала стоять рядом с моим грузовиком, старательно отряхиваясь после падения. Это было сказано вполне невинно, однако её взгляд её чарующих глаз был прикован к моему лицу. Это была проверка, целью которой было выяснить, действительно ли я такой уж милый парень, или же просто ещё один придурок средних лет, неравнодушный к юным и симпатичным девочкам.

— Звучит заманчиво, — сказал я, и, заметив, как ехидно она прищурилась при этом, тут же добавил: — но уж лучше как-нибудь в другой раз. Жутко хочется спать. За последние сутки я глаз не сомкнул, всю прошлую ночь провел за рулем, добираясь сюда через пустыню.

— А где ты остановился?

— В мотеле «Риверсайд», — ответил я.

Она как будто немного смутилась, а затем вдруг спросила:

— Ты любишь ходить на охоту?

— Конечно, — сказал я, — но только, насколько мне известно, сейчас не сезон. К тому же, в связи с тем, что я не проживаю постоянно в вашем штате, мне пришлось бы покупать лицензию, а это довольно дорогое удовольствие.

Она опустила руку и погладила пса по узкой голове.

— Ему не нужна никакая лицензия, к тому же сезона охоты на зайцев никто не закрывал. По крайней мере, меня, как видишь, до сих пор ещё не арестовали. Это… это захватывающее зрелище. Неплохо было бы выбраться завтра на природу. Не откажешься составить мне компанию?

— Не откажусь, — сказал я. — Но только не с утра пораньше.

— Мы могли бы поехать на твоем грузовичке, чтобы мне не бить свою дорогую игрушку по рытвинам и колдобинам. Я за тобой зайду.

Сказав это, она развернулась и быстро вошла в дом, уводя за собой пса. Хлопнула дверь, в окнах зажегся свет. Я же погрузился в глубокие раздумья. Когда у тебя такая опасная и нервная работа, то поневоле привыкаешь не обольщаться на свой счет, прекрасно понимая, что не относишься к тому типу мужчин, с кем любят проводить время юные красавицы — даже если речь идет всего лишь о наблюдении за псом, гонящимся за кроликом.

Уже собираясь уезжать, я снова взглянул на её машину. Это был изящный спортивный «мерседес», ни в коей мере не напоминавший своих собратьев большие, сверкающие лимузины. Однако, машинка была вполне приличная, и могла потянуть на добрых тысяч шесть долларов. Придя к такому выводу, я сел за руль своего старенького пикапа — на распродаже подержанных машин красная цена ему долларов двести, да и то, если продавец окажется чересчур жадным поехал обратно в мотель и припарковался перед крыльцом своего коттеджа.

Я вышел из машины и, подойдя к двери, внимательнейшим образом её оглядел. Все говорило о том, что без меня сюда никто не входил. Я в душе посмеялся над собой за излишнюю подозрительность. Ведь все-таки у меня отпуск. Я уже вставил ключ в замок, когда в густых зарослях кустарника справа от меня послышался какой-то шорох, и незнакомый голос окликнул меня сдавленным шепотом.

— Эрик…

Я сунул руку в карман и нашарил рукоятку небольшого складного ножа. Это был замечательный ножик, изготовленный умельцами из немецкого города Золинген, а мне он достался во время войны в качестве боевого трофея, так как прежнему владельцу он уже был ни к чему. Он был ненамного больше обычного складного ножа, но был сделан со знанием дела. Лезвие стопорилось в открытом положении, так что не было нужды волноваться о том, что в самый разгар драки, во время атаки на противника, оно может сложиться, наткнувшись на кость, и повредить вам пальцы. Но голос назвал мой оперативный псевдоним. Держась за ключ левой рукой, я с озабоченным видом принялся шуровать им в замке, делая вид, что дверь никак не поддается.

— Назовите себя, — вполголоса приказал я, не поворачивая головы.

— Пол.

Я ждал. Он должен был сказать фразу-пароль, на который мне, в свою очередь, следовало дать отзыв. Но он лишь тихо застонал.

— Ради Бога! Помогите мне. Быстрее. Я… так долго ждал… Я ранен… — после чего послышалось нечто, похожее, на предсмертный вздох.

Я ничего не сказал. Знакомый трюк, тем более, что в свое время я на него уже попадался. Я вынул из кармана нож и открыл его, постаравшись приглушить щелчок откидного лезвия. Кодовые имена мог узнать кто угодно. Тем более, что в отличие от паролей, они никогда не менялись. Мои же гуманистические инстинкты давным-давно атрофировались. Так что я не собирался заниматься самодеятельностью и лезть в кусты, чтобы оказать первую помощь неведомому обладателю незнакомого голоса.

Больше никто со мной не заговаривал, так что никакого продолжения не последовало. Провозившись ещё какое-то время с замком, я в конце концов повернул ключ и быстро вошел в свой коттедж. Как и следовало ожидать, с момента моего ухода сюда никто не входил, и в номере меня никто не дожидался. Убедившись в этом, я включил свет, сложил нож, убрал его обратно в карман, после чего вынул из-за голенища ковбойского сапога револьвер и лишний раз убедился в том, что он заряжен. Это был маленький монстр со спиленным стволом и ободранной облицовкой, слишком легкий для того, чтобы гасить отдачу, особенно при быстрой стрельбе, однако теперь я был рад и ему.

Я засек время на часах: семь минут девятого. По моим расчетам, пятнадцати минут должно было хватить на то, чтобы дать им ясно понять, что я не собираюсь поддаваться на подобные провокации. За это время они вполне успели бы убраться отсюда, но его было явно мало для того, чтобы переиграть ситуацию и организовать какой-либо хитроумный обходной маневр. А если там, за дверью, и в самом деле находился мой коллега-оперативник, тот молодой парень, Пол, в отношении способностей которого у Мака имелись какие-то сомнения, если он действительно ранен… что ж, раз он даже представиться не сумел надлежащим образом, пусть теперь пеняет на себя и ждет, пока я не соблюду все полагающиеся в подобном случае условности.

К вашему сведению, у нас серьезная организация, а не богадельня. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. И предметом гордости в нашей среде принято считать тот факт, что ещё никто из нас ни разу не провалил задание лишь из-за того, что в сентиментальном порыве бросился на выручку раненному товарищу. На этот счет существуют очень строгие инструкции. И хотя я пока ещё не находился на задании, однако, интуиция мне подсказывала, что очень скоро мне тоже придется так или иначе вступить в игру, и я был твердо намерен остаться в живых, чтобы до конца выполнить свою миссию.

При регистрации в мотеле мне вручили целый ворох бесплатных брошюр. И теперь я собрал это чтиво, улегся на кровать и углубился в чтение, на всякий случай держа пистолет наготове. Среди прочих буклетов здесь был и список других мотелей, принадлежащих данной ассоциации, которая, похоже, охватывала сетью своих заведений большинство штатов к западу от Миссисипи. Здесь же был и список городских кафе и ресторанов, схематический план города, а также небольшая книжица с кратким описанием различных азартных игр, призванная сделать этот вид развлечений более понятным и привлекательным для непосвященного туриста.

Тут же прилагался номер ежедневной местной газеты. Собрав волю в кулак, я заставил себя прочитать её от начала до конца, стараясь при этом не слишком часто поглядывать на часы. Международная ситуация, как и следовало ожидать, была хуже некуда. А местные новости не вызывали большого интереса, что вполне логично, если учесть, что речь идет о чужом городе, где вы никого не знаете. Обворован чей-то дом. Какого-то мужика ограбили на улице средь бела дня. Техник находящейся неподалеку закрытой правительственной лаборатории — похоже, это мимо неё я проезжал накануне ночью — умер, получив большую дозу радиации после взрыва агрегата, который по всем расчетам никак не должен был взорваться.

Женщина и ребенок погибли в автокатастрофе при лобовом столкновении с грузовиком. Водитель грузовика отделался незначительными ранениями. Обычное дело, и это одна из причин, почему я до сих пор отдаю предпочтение своему громоздкому старенькому грузовичку, вместо того, чтобы пересесть на машину поэлегантнее…

Я встал с кровати и взглянул на дверь. В течение всей четверти часа за ней стояла мертвая тишина. Что ж, если уж они решили добраться до меня и не боятся поднять шум, то это может произойти и сию минуту, и через час. Сжимая в руке пистолет, я вышел на улицу. Здесь было теплее, чем в номере мотеля, где работал кондиционер. Ничего не случилось. Я сел в свой грузовичок и выехал на дорогу. Слежки за мной не было.

Убедившись в этом, я остановился у телефона-автомата и набрал номер телефона экстренной связи в Вашингтоне, сделав звонок за счет вызываемого абонента. На том конце провода немедленно сняли трубку, и ответившая на звонок девушка предложила немедленно соединить меня с Маком, но я попросил её немного повременить с этим.

— Как давно Пол выходил с вами на связь? Он, случайно, не запаздывает с отчетами? — поинтересовался я.

— Жесткого графика у него нет. А последний отчет поступил от него позавчера.

— Возможно, мне понадобится обратиться к врачу, который умеет держать язык за зубами, — сказал я. — У нас в этих краях есть кто-нибудь?

— Минуту. — Я услышал, как моя невидимая собеседница, находяшаяся за две с лишним тысячи миль отсюда, зашелестела какими-то бумагами. — Доктор Дитсинджер. Мы никогда не прибегали к его услугам, но наши коллеги из других агенств обращались к нему и остались вполне довольны. Желаете, чтобы его уведомили заранее?

— Да, если можно.

Она продиктовала мне адрес.

— Не вешайте трубку. Мы сейчас же свяжемся с ним, на это уйдет несколько минут.

— Точно пока ещё ничего не известно, — продолжал я. — Так что перезвоните ему ещё и утром. Если до тех пор к нему не обратится никто из наших, то скажите, что ложная тревога и дайте отбой. Если же клиент побывает у него, то тогда передайте нашему шефу, что возраст берет на себя бразды правления, выпавшие из дрогнувшей руки юности. Как будто он сам с самого начала не знал, что этим все кончится.

— Извините, сэр. Я не поняла последнюю фразу. Вы не могли бы повторить её ещё раз?

— Ладно, куколка, не напрягай мозги. Просто доложи, что если юный Пол досрочно выйдет в тираж, а так, скорее всего, и будет, то я займу его место. Но в таком случае мне необходимо, чтобы кто-нибудь ещё срочно прибыл сюда и был бы на подхвате. Только на связь со мной пусть не выходит. Если будет нужно, я сам дам ему знать. А то здесь и так уже достаточно народу ползает по кустам у меня под окнами; боюсь, администрации мотеля это не понравится. Кстати, ещё один вопрос.

— Да, сэр?

— Пол передавал точные данные о своем подопечном?

В трубке снова послышался шорох.

— Да, сэр. В последнем отчете. Вот: «Удалось точно установить, что объект Мартель в скрывается под именем Фенн и в данное время работает на Сальваторе Фредеричи, он же Салли Фредерикс, он же Большой Сал Фредерикс, главного местного наркотарговца, а также…»

— Значит, наркотики? — перебил я её. — Это уже кое-что. Риззи тоже работал по тому же профилю. Интересно, зачем Мартелю… Ну да ладно. Но если Пол засек его, то почему же мы до сих пор ничего не предприняли? Для чего мы его бережем, к юбилею кого-то из начальства или к очередной годовщине русской революции?

— Здесь есть инструкции, данные агенту. — Снова зашуршала бумага. «Не предпринимать каких-либо действий, пока не будет полностью выяснена миссия объекта».

Видимо, Маку не давал покоя вопрос о том, зачем и почему такой опытный и ценный агент, как Мартель, целых семь лет изображал из себя обыкновенного хулигана, однако ради удовлетворения подобного любопытства, возможно, придется положить не одну человеческую жизнь. И не исключено, что кто-то из-за этого уже погиб.

— Ладно, — сказал я. — Я сам перезвоню вам, когда мне будет, что сообщить.

— Да, сэр.

У неё был приятный голос, но у меня не было ни времени, ни желания думать ни о приятных голосах, ни об их хорошеньких обладательницах. Повесив трубку, я поехал обратно в мотель. И тут оказалось, что все мои хлопоты насчет поиска врача были напрасны. Нет, парень по-прежнему лежал в кустах, но вот только врач ему был уже не нужен. Он был избит до смерти — или почти до смерти, что, в общем-то, одно и то же. Даже в темноте зрелище было не из приятных. Уж можете мне поверить.

Еще какое-то время я оставался сидеть на корточках перед трупом. Насколько мне удалось разглядеть, это был светловолосый парень лет двадцати, и не исключено, он проходил обучение в той же группе, в составе которой я в прошлом году проходил переподготовку. Когда я закончил свой курс, им даже ещё не присвоили оперативные псевдонимы. Во всяком случае, он показался мне знакомым, однако, кто-то старательно потрудился над тем, чтобы обезобразить его внешность, так что с уверенностью ничего нельзя было сказать. К тому же теперь это было не столь уж существенно.

Выждав удобный момент и убедившись, что поблизости никого не было, я выволок его из кустов и погрузил в свой грузовичок. Но к доктору Дитсинджеру я его все-таки отвез. И сделал вид, что удивлен и ужасно растроен, когда мне было объявлено о том, что мой друг умер. Напустив на себя вселенскую скорбь и едва сдерживая слезы, я велел Дитсинджеру позвонить в Вашингтон для получения дальнейших распоряжений, а сам с горестным видом удалился.

Глава 8

На обратном пути, проезжая по мосту через Траки-Ривер, я немного притормозил. У меня не было никаких сомнений насчет того, каким образом Пол добрался до мотеля: его одежда была мокрой насквозь. Наверное, его бросили в реку где-то выше по течению. А уж каким образом ему удалось добраться сюда в его-то состоянии — ползком, вброд, вплавь в тех местах, где было слишком глубоко — лишь одному Богу известно.

Другим интересным вопросом было то, зачем он это сделал. Конечно, не исключено, что ему необходимо было сообщить мне некую информацию чрезвычайной важности. Или же просто он искал кого-то, кто мог бы поддержать его в трудную минуту.

Я слегка поежился и отправился дальше. Вернувшись на территорию мотеля, я припарковал свой грузовичок на том же месте, что и раньше. Зашел в свой номер и плеснул в стакан виски из пластиковой фляжки, которую я всегда держал в своем чемодане. У меня в ушах ввсе еше звучал тот сдавленный голос, нашептывавший: Ради Бога… Я ранен… Что ж, в этом нет ничего удивительного. Мне и прежде мерещились голоса. Так что одним голосом больше, одним меньше — какая разница? Однако виски я все-таки выпил. Затем я скинул с себя одежду и отправился в ванную с намерением принять душ. Я уже было собирался включить воду, когда в дверь позвонили.

Я обреченно вздохнул. Подошел к шкафу и снял с вешалки халат. Надев его, я завязал пояс и сунул в карман пистолет. А затем подошел к двери и резким рывком распахнул её. Возможно, они выследили Пола, когда он полз сюда, так что теперь была моя очередь. И к тому же мне уже надоело осторожничать. Так что пошли все к черту. По крайней мере, одного гада я точно успею замочить, прежде, чем они грохнут меня.

Зрелище двери, распахивающейся перед самым его носом, настолько травмировало нежную душу афгана, что он бросился прочь, отчего его хозяйка едва не свалилась с крыльца. Да уж, он был редкостной скотиной, ничего не скажешь.

— Ну, Шейх! — раздраженно воскликнула она, а после обратилась ко мне. — Подожди минуточку, я сейчас его привяжу.

Я не сразу осознал, что моей жизни ничто не угрожает, и смертельная схватка откладывается, по крайней мере, ещё на какое-то время.

— Ему нужна причальная мачта, — кисло проговорил я, — он у тебя как дирижабль.

— Мистер, — ответствовала она, — это мое дело, а вот вам не следует критиковать чужих собак. Черт возьми, ведь ты сам даже собственную жену не сумел удержать. — Затем она выпрямилась и взглянула на меня. — Ну так что, может быть, все-таки пригласишь меня войти?

— А надо?

Она скорчила недовольную рожицу и переступила порог. Я последовал за ней и закрыл дверь за нами. Теперь на ней был уже не зеленый пляжный наряд, а простое белое платье, которое с равным успехом могло стоить как десять долларов, так и все сто — скорее, последнее — и белые детские туфельки-лодочки на высоких, тонких каблуках. Волосы хорошо причесаны и гладко уложены, а поддерживающие прическу шпильки понатыканы не кое-как, а именно так, как надо. И ещё на ней были легкие белые перчатки — весьма официальный наряд для такого городишки, как Рино.

Я могу перечислить все достоинства девушки в брюках и не испытывать к ней при этом совершенно никаких чувств. Но мне необходимо увидеть её в платье, чтобы подвести окончательный итог и в конце концов понять, что кое-какие чувства она во мне все же вызывает. Это платье великолепно годилось для таких целей — прямое, облегающее, без рукавов, с глубоким вырезом, открывающим шею. Оно было сшито из хлопчатобумахной ткани с выработкой — насколько я мог судить по своему прежнему опыту фотографа, изредка подрабатывавшего на показах мод, она называлась «пике». Украшений на ней не было. Все было предельно просто и скромно, ничто не отвлекало внимания, и можно было сосредоточиться на самой девушке. И любой мужчина на моем месте так и поступил бы.

— Ладно, ты просто красавица, — сказал я. — А теперь можно мне все-таки принять душ?

— А ты — врун, — парировала она. — Никакая я не красавица и никогда ею не буду. Но зато я просто жутко сексапильная.

— И к тому же ещё я пьяная, — добавил я.

Девица покачала головой. А затем стянула с рук перчатки, давая понять, что официальная часть окончена.

— Нет, я не пьяная, — возразила она. — Просто выпила стаканчик по возвращении домой — кстати, судя по вот этой фляжке, ты сделал то же самое — а затем подумала о том, что у меня где-то в холодильника валяется тот чертов гамбургер, и уже от одной только этой мысли меня едва не стошнило. Тогда я подумала, что было бы неплохо отправиться куда-нибудь и поужинать. Но одной идти не в кайф. И вот я здесь. Так что давай, собирайся. И оденься поприличнее. Ты поведешь меня в ресторан.

Еще какое-то время я выжидающе разглядывал её. Если это и было наиграно, то играла она очень и очень правдоподобно.

— Ты, кажется, забыла сказать волшебное слово, не так ли? — предположил я.

Она недоуменно нахмурилась.

— Какое ещё слово?

— Начинается на букву «П», — подсказал я.

Девица уставилась на меня. Взгляд её необычных зеленых глаз уже не казался таким вызывающим, как прежде. Она провела языком по пересохшим губам.

— Пожалуйста, что ли? — неуверенно переспросила она, а затем повторила упавшим голосом. — Ну, пожалуйста! Я больше не могу торчать совсем одна в том дурацком огромном доме, где не с кем поговорить, кроме как с этой чертовой собакой. Я сама заплачу за…

— Снято, — сказал я. — Камера — стоп, всем спасибо, как говорят в Голливуде. Посиди пока здесь, покури, если чего найдешь. Я быстро.

Я достал из шкафа брюки и пиджак, вынул из чемодана свежую рубашку, собрал все необходимые туалетные принадлежности и удалился в ванную.

— Если хочешь выпить, то наливай, не стесняйся, — крикнул я из-за двери, вешая халат на крючок. — Лед на улице, в машине.

Но тут прямо у меня за спиной раздался её голос.

— Господи, что это у тебя?

Это произошло как раз в тот момент, когда я натягивал трусы. Мне удалось сдержаться и ничем не выказать своего смущения. И лишь доведя это действо до конца, я обернулся. Она стояла на пороге ванной комнаты, придерживая рукой слегка приоткрытую дверь.

— А что у меня? — спросил я. — Ты что имеешь в виду? — В ответ она молча указала на многочисленные шрамы, все ещё заметные на некоторых частях моего тела. — А… это. Просто во время войны мой джип подорвался на мине, — соврал я, — и после из меня вытащили множество осколков.

— Осколков? — переспросила она. — Ты хотел сказать «пуль»! Уж я-то шрамы от пуль ни с чем не спутаю. К тому же у Герцога Логана тоже есть парочка таких. Их становится видно, когда он снимает рубашку.

— Ай да старина Герцог! Рад за него.

— Так кто же ты такой, Хелм? — прошептала она. — Зачем ты приехал сюда? Чего тебе надо?

Я подошел к ней, протянул руку и подтолкнул её к двери.

— Мне надо, чтобы ты вымелась отсюда к чертовой матери, чтобы я мог спокойно одеться, — сказал я, с опозданием понимая, что совершил серьезную ошибку.

Это был очень длинный и непростой день. И еще, наверное, я до сих пор находился под впечатлением после общения с Бет в горах. Меня одолевали самые различные эмоции и чувства, которым нужно было дать выход. Мне не следовало бы подходить так близко к девчонке. И уж тем более прикасаться к ней.

Все изменилось очень быстро и неожиданно, как это обычно бывает. И мы оба поняли это. Она неподвижно стояла на пороге ванной, пристально глядя на меня.

— Ты уверен, что это именно то, что тебе нужно? — проворковала она, и теперь её зеленые глаза глядели насмешливо, ибо я по-прежнему стоял перед ней в одних трусах и теперь уже, вне всякого сомнения, с неприкрытым желанием во взгляде.

— Радость моя, — сказал я, — если ты не поостережешься, то твое чудесное платьице может оказаться смято самым варварским образом.

— Эта ткань практически не мнется, — мягко заметила она. — И именно поэтому я и надела его сюда. Но если это тебя так уж беспокоит, то можешь снять его вообще.

Продолжая обворожительно улыбаться, она медленно повернулась спиной ко мне, чтобы я мог растегнуть молнию на платье и раздеть её. Это была своего рода игра, но я не собирался понапрасну терять время. Я просто подхватил её на руки, отнес в комнату и швырнул на ближайшую кровать. Она с негодованием смотрела на меня из-под рыжих локонов, выбившихся из прически и упавших ей на лицо.

— Если ты просто пошутила, то так и скажи, — сказал я. — Я уже не в том возрасте, чтобы шутить, когда дело доходит до секса.

Она по-детски взволнованно облизала губы, а затем улыбнулась.

— Брось, не такой уж ты и старый, — проворковала она в ответ.

И, разумеется, оказалась права.

Глава 9

Это был просторный ресторан, расположенный в верхнем этаже какого-то отеля. Интерьер здесь был вполне обычный, и о высоте расположения данного заведения можно было судить лишь по тому, что прежде, чем попасть сюда, нужно было воспользоваться лифтом.

В Европе при ресторане такого типа был бы обязательно устроен ещё и небольшой садик на крыше, где можно было бы посидеть на свежем воздухе, лениво потягивая коктейль, аперитив или просто минеральную воду, любуясь сверху видом ночного города и виднеющихся в дали гор, и вести при этом интеллигентную беседу на отвлеченные темы, не имеющие никакого отношения к делам любовным — по крайней мере, на словах. Затем вы переходите в просторный зал, садитесь за стол, накрытый белоснежной, туго накрахмаленной скатертью, и вышколенные официанты, несомненно, знающие толк в своей работе, сервируют для вас изысканный ужин… Мне вовсе не хочется показаться предвзятым или непатриотичным. Что-то там делают хуже, чем у нас, что-то лучше. Но уж в еде они знают толк, уж можете мне поверить.

Мы сидели за маленьким круглым столиком, столешница которого была величиной с покрышку от миниатюрной спортивной машины. Всего же в обеденный зал было втиснуто примерно с миллион таких столиков — разумеется, это преувеличение, но общее впечатление было именно таким. Проходы между столами были такими узкими, что официанты пробирались по ним с трудом, просачиваясь бочком через оставленные щелки. Возможно, именно это обстоятельство мешало им добиться слаженности в работе, если, конечно, она у них, вообще, изначально была.

В дальнем конце зала находилась сцена, и на этой сцене в сопровождении, с позволения сказать, оркестра, пел какой-то человек. В целях экономии места назовем его просто «мужик», и, полагаю, что то, что он делал, с некоторой натяжкой можно считать пением. Я взяглянул на свою спутницу, сидевшую напротив меня. Она была уже довольно взрослой девочкой, чтобы грамотно объяснить мне этот феномен.

— Что, это и есть твой кумир? — спросил я. — Он пробуждает в тебе какие-то особые чувства?

— Ага, материнский инстинкт, — ответила она. — Ужасно хочется подойти к нему и поменять подгузник, чтобы он перестал, наконец, плакать.

Она обладала потрясающим самообладанием. При взгляде на неё никому бы и в голову не пришло, что всего каких-нибудь полчаса назад она, с трудом переводя дыхание, лежала на смятой кровати, подол её милого платьица был нескромно задран выше талии, а рыжие волосы разметались по подушке. Зато теперь она снова была сдержана и выглядела безупречно и даже невинно, как если бы греховные мысли никогда не приходили ей на ум — по крайней мере, после того, как она облачилась в свой белоснежный наряд. И только взгляд её глаз чуть изменился и стал каким-то другим, не таким, как прежде, хотя не исключено, что это мне лишь показалось. Все-таки приятно думать, что девушка не охладела к тебе после того, чтобы между вами было.

Но тут её затянутая в белую перчатку ладошка неожиданно коснулась моей руки.

— Только давай договоримся с самого начала, — сказала она. — Ни слова о Лолите. Обещаешь?

— Но у меня и в мыслях не было…

— Тот козел из Нью-Йорка постоянно называл меня своей маленькой Лолитой. Сначала мне это казалось это довольно остроумным, но затем я прочла книжку. Такое разочарование! И к тому же я уже не подросток. И лишь потому что он был не несколько лет старше меня… И хотя ты тоже старше, но только не воображай себе… Короче, если ты хотя бы раз заикнешься об этой чертовой Лолите, я встану и уйду.

Я взглянул на горе-певца, все ещё подвывающего на сцене, и сказал:

— Идея не плохая. Я бы тоже ушел вместе с тобой.

— Короче, я тебя предупредила. Никаких Лолит.

— В таком случае, — заметил я, — тебе лучше сообщить мне свое подлинное имя.

Она изумленно уставилась на меня.

— А разве ты не знаешь.

— Я знаю только то, что твоя фамилия — Фредерикс. И понятия не имею о том, что стоит перед ней.

— Меня зовут Мойра. Дурацкое имя, правда?

— Да нет, в общем-то, — ответил я. — А меня — Мэт.

— Я знаю, — кивнула она, а затем удивленно огляделась по сторонам, как будто впервые видела этот зал. — Так тебе здесь не нравится? — спросила она. — Если хочешь, можно пойти куда-нибудь еще.

Этот ресторан рекомендовала она сама, и тогда я сказал в свое оправдание,

— Наверное, я просто слишком избалован. В ресторанах Европы меньше шума, и атмосфера там царит более интимная.

— Да, здесь у нас довольно многолюдно, — согласилась она, — готовят тут неплохо. — Ее зеленые глаза снова остановились на моем лице. — Мэт, а зачем ты ездил в Европу?

— По делам, — лаконично доложил я.

— А по каким таким делам? — не унималась она.

Я не спешил с ответом. Врать ей не хотелось; к тому же серьезной легенды у меня не было, а сочинять что-то на ходу было довольно рисковано так проще простого загнать самого себя в угол.

Ее река все ещё лежала на моей ладони.

— Ты работаешь на правительство, не так ли? — проворковала она, испытующе глядя мне в глаза.

— На правительство? — переспросил я. — По твоему, я и в самом деле похож на кого-нибудь из тех чистеньких, бравых ребят, вкалывающих на ведомство мистера Гувера? Для того чтобы стать одним из них, необходимо обладать волевым характером и быть цельной натурой. Начнем с того, что если бы я обладал всем этим набором качеств, тебе никогда не удалось бы меня соблазнить и затащить в койку. Я бы был тверд, как кремень, и неприступен, как скала.

Она улыбнулась, глядя на меня через стол.

— Ладно, Мэт, я постараюсь не задавать больше вопросов. К тому же я вовсе не имела в виду ФБР. Мне показалось… — Она замялась и потупилась, принимаясь сосредоточенно разглядывать свой бокал, на дне которого плескалось то, что было призвано быть мартини — хотя, судя по моим личным ощущениям, немного джина туда все-таки плеснуть не забыли. А вот насчет вермута не уверен. Затем она подняла глаза и снова пронзительно взглянула на меня. — Я имела в виду… Скажем так, одно из подразделений Министерства финансов.

— Честное слово, я понятия не имею, каким образом рассчитывается подоходный налог, — поклялся я.

Она слегка нахмурилась и убрала свою руку.

— Ты очень здорово умеешь юлить, красавчик.

— Что поделать, ты слишком сильно на меня давишь. Ну почему я не могу быть просто бывшим мужем неприступной миссис Логан?

— С такими-то шрамами? А какой у тебя был вид, когда ты услышал фамилию Фредерикс, а… — Она опустила глаза. — Ты не можешь винить меня за то, что я просто хочу знать. И вообще…

— Что еще? — спросил я, когда она снова запнулась.

— И вообще, я и к тебе в мотель приехала не просто так, от нечего делать. Мне… ну, в общем, мне стало интересно.

Ее лицо залил смущенный румянец. Заметив это, я усмехнулся.

— И что, ты вообразила себя Матой Хари?

— И, полагаю, мне это неплохо удалось, красавчик, — решительно заявила она. — Да, ты её бывший муж. Это бесспорно. Но это не единственное твое амплуа. В тебе есть нечто… — она замялась.

— Что?

— Нечто особое, нечто жутковато-настораживающее, что ли, — продолжала она без улыбки. — Я видела-перевидела немало таких ухарей; всю свою жизнь я, можно сказать, только и занимаюсь тем, что вынужденно общаюсь с разного рода прохвостами, пытающимися прижать моего отца. Половина из них — а, точнее, процентов девяносто, наверное — были готовы удовлетвориться крупной взяткой, а остальные искренне верили, что они действуют во благо всего человечества. У меня нюх на таких придурков, я их чую за километр. Не думай, красавчик, это вовсе не намек. Ты не жаден до денег и не особо искреннен. И мне просто интересно, чего ты добиваешься.

Я немного помедлил и затем спросил:

— Скажи, Мойра, а ты очень любишь своего отца?

— Терпеть его не могу, — с готовностью ответила она. — Он сбагрил мою мать… в дурдом, наверное, можно и так сказать. В какую-то глухомань! А ведь её можно было ещё вылечить, ведь многим алкоголикам помогает лечение, но он не пожелал с ней возиться. Наверное, ему просто не хотелось, чтобы она мозолила ему глаза и пила томатный сок на вечеринках, напоминая всем, что жена Сала Фредерикса — безвольная пьяница; тем более, что к тому времени от её былой красоты не осталось и следа, а он любит, чтобы его окружали красивые, породистые женщины. Поэтому он и спровадил её подальше, поселил в одном миленьком райском уголке, где она могла бы спиться окончательно, никому не мешая и не надоедая. Вообще-то она ещё не дошла до ручки, но, судя по всему, ей уже осталось не долго… — Она неотрывно глядела мне в лицо. — Это ответ на твой вопрос. Но если ты спросишь меня, что я думаю на этот счет… Только пойми меня правильно, Мэт. Мне наплевать на него, ему наплевать на меня, но есть вещи, которые мы не в силах изменить. Он мой отец, и это связывает меня с ним. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, — согласился я, — вполне понимаю.

— Хотя, может быть, это и глупо, — продолжала она. — В наше время, если ты вдруг узнаешь, что твой лучший друг оказался коммунистом или жуликом или ещё кем-нибудь в этом же роде, то считается, что его нужно немедленно сдать властям; это твой долг перед обществом, и наплевать на дружбу, личную преданность и прочую чушь — раньше люди умирали за это, но в наше время на такие мелочи никто не обращает внимания. Что же до семейных уз, то за время учебы в колледже я стала настоящим экспертом в этой области. Нет ничего удивительно в том, что какой-нибудь маменькин сынок вдруг начинает поливать грязью своих любимых мамочку или папу. Это нормально, он просто сбрасывает с себя ярмо их навязчивой опеки и начинает чувствовать себя свободным. Моя же проблема в том, что я не вхожу в число этих сложных натур, и, вообще, гражданин из меня — никакой; мне наплевать на свой долг перед обществом. Я просто тупая девчонка из провинции, и мой отец — это мой отец. И даже тот факт, что он порядочная сволочь, ровным счетом ничего не меняет. — Она тяжело вздохнула. — Просто я хочу сказать, что…

— Все в порядке, детка, — перебил её я. Я знаю, что ты пытаешься сказать. Но можешь быть спокойна, я не обращусь к тебе за помошью ни при каких условиях, даже если мне это будет жизненно необходимо. К тому же мне нет никакого дела до твоего старика. Честное слово.

Она, похоже, пропустила мои слова мимо ушей.

— Я лишь хочу сказать, что даже если ты очень крутой парень, который может спасти всю страну, я не собираюсь крысятничать и никого выдавать не буду.

— Я все понял, — заверил я её. — А теперь давай, допивай свой мартини; надеюсь, такого больше нигде не подают.

Она немного помолчала, а затем снова нерешительно заговорила.

— Мэт…

— Что еще?

— Недели две тому назад я возвращалась из Мексики. Меня остановили на границе. Знаешь, обычно там не обращают никакого внимания на тех, кто едет сюда из Хуареса. Им просто говоришь, что не везешь с собой ничего, кроме бутылки какого-нибудь дешевого ликера, и тогда тебя отсылают заплатить этот дурацкий налог в пользу штата Техас, и на этом все формальности заканчиваются. Но в этот раз они буквально превзошли сами себя. Машину разобрали практически полностью. Я даже думала, что они позовут какую-нибудь бабу, чтобы она обшмонала меня. Но мне кажется, что они искали кое-что посерьезнее обыкновенной контрабанды. Когда отец прослышал об этом, он прямо-таки сам не свой стал.

— Ну и что?

Она пристально взглянула на меня и сказала:

— Черт возьми! Ведь все дело в наркотиках, не так ли?

Наступила непродолжительная пауза. И официант воспользовался удобным моментом, чтобы подойти к нам и, сунув мне локтем в лицо, поставить перед моей спутницей тарелку с едой. Затем он точно таким же образом сунул локтем в лицо ей, чтобы обслужить меня. И удалился, весьма довольный собой и тем, что сделал все именно так, как предписывал этикет.

— Ну так как? — повторила она. — На протяжении всей своей жизни мой отец только и занимался тем, что преступал закон; так что следовало бы ожидать, что рано или поздно он докатится и до этого. Все дело в наркотиках. Наверное, те люди на границе каким-то образом прознали, что он ожидает… ожидает поставку, и решили, что я повезу его товар через границу, да? — Она выжидающе глядела на меня. Я молчал, и тогда она снова повторила: — Ну так как же?

— Это ты у нас такая догадливая. А я тебе в этих делах не помощник.

Она вздохнула.

— Да. Ну, конечно, ты здесь не при чем. Но мне кажется, что я все верно просекла. Ведь это многое объясняет. В частности, и то, почему Герцог Логан ушел от него. Герцог всегда говорил, что он будет работать на любого, кто будет хорошо платить — и до поры до времени так оно и было — но он отказался учавствовать в перевозке наркотиков. Надо думать, по моральным соображениям.

— Ну надо же, какой он молодец, — похвалил я.

— Не будь циником.

— Просто все эти парни, кичащиеся своими, с позволения сказать, принципами не производят на меня ни малейшего впечатления. Я знаком с доброй дюжиной рыболовов-любителей, которые равнодушно взирают на бьющуюся в агонии форель, из последних сил борющуюся с нейлоновой леской, и в то же время считают себя образцом добродетели лишь на том основании, что им, видите ли, претит ходить на охоту и стрелять в несчастных животных из ружья. А ещё я знаю одного субъекта, который стреляет исключительно птиц гусей, уток, перепелок, голубей, короче, всех подряд, ему без разницы — и он тоже невероятно горд собой, потому что никогда не убивал крупных животных типа оленей и лосей. Я даже знаю одного охотника на оленей, который каждую осень отправляется на охоту и никогда не возвращается без добычи, но который даже не помышляет о том, чтобы поехать в Африку на сафари и завалить там огромного слона просто так, ради развлечения, ему кажется это безнравственным. Так что, у всех этих принципиальных придурков имеется в загашнике запретный пункт. Табу. Нечто такое, что они никогда не станут делать. И все. Можно почивать на лаврах, упиваясь собствененой доблестью и неотразимостью.

Девушка ещё какое-то время продолжала пристально разглядывать меня.

— А ты? — проворковала она наконец. — Чего не стал бы делать ты, Мэт?

— Ничего такого, — ответил я. — У меня нет дурацких принципов.

— Мы говорили о наркотиках…, - напомнила она.

— Ну да, о наркотиках.

— Это грязный бизнес, ты так не считаешь?

Я пожал плечами.

— Вообще-то, я никогда не задавался целью спасать людей от самих себя. В отличие от некоторых.

— А ты занятный, — констатировала она. — По моим расчетам, ты должен был бы прочесть мне лекцию о том, какое зло несет людям это грязное ремесло, воззвать к моим гражданским чувствам и напомнить о моем долге перед обществом.

— Да с чего бы это вдруг я должен беспокоиться о твоем гражданском долге? — изумился я. — У меня и своих забот хватает.

— Да уж, — со вздохом согласилась она. — Просто мне ужасно хотелось узнать, в чем там было дело. — И немного помолчав, добавила: — Меня кое-что беспокоит. И я хочу рассказать тебе об этом. Наверное, мне не следовало бы этого делать, но раз уж решила, то расскажу обязательно.

— Советую для начала хорошенько подумать, — посоветовал я.

— Не переигрывай, — нервно хохотнула она в ответ. — Это старый трюк, не так ли? Сделать вид, что тебе совсем не интересно, а потом постараться выпытать у собеседника все секреты. Особенно, если до этого вы вместе уже успели побывать в одной постели.

— Давай прекратим весь этот бред раз и навсегда, — сказал я. Ты можешь думать все, что тебе заблагорассудится, но только уж постарайся держать эти свои соображения при себе, ладно? А то договоришься до того, что не заметишь, как на том свете окажешься.

Она испуганно вскинула на меня глаза.

— Да, — пробормотала она. — Я понимаю. Понимаю. Извини. Но ведь ты не из них, ты же хороший мыльчик, правда?

— Я бы на твоем месте не особо на это полагался.

— Черт возьми, — не выдержала она, — но ведь должен же быть кто-то, на кого можно было бы положиться в трудную минуту. Какой бы тогда стала наша жизнь, если бы никто и ни на кого не мог бы рассчитывать? Все дело в одном человеке, Мэт. Он работает на отца, и я его очень боюсь. Он похож… ну, в общем, он чем-то похож на тебя. То есть, он дюймов на пять пониже тебя будет, и волосы у него темные, и я с ним никогда не осталась бы в комнате наедине, но все-таки есть в нем что-то…?

— Что?

Она нахмурилась.

— Не знаю. Внешне вы вроде бы совершенно не похожи, но вот… Это просто мое субъективное ощущение, но он чем-то напоминает тебя. И Герцога Логана. И наверняка у него где-нибудь на теле тоже есть отметины от пуль. Ты берегись его.

Она снова протянула руку и коснулась моей ладони.

— Вот видишь, я уже и в осведомители к тебе напросилась.

Глава 10

После ужина мы совершили поход по казино. Она оказалась ярой поклонницей рулетки, принцип игры в которую оказался очень простым и доступным даже для моего примитивного воображения. Все прочие, более сложные способы потери денег, типа игры в кости, были выше моего понимания. Сказать по совести, я не получаю большого удовольствия от участия во всякого рода сомнительных предприятиях, когда известно наперед, что и с логической точки зрения, и с точки зрения теории вероятности, шансы на успех не велики — и азартные игры на деньги также входят в это число. Но я все же сделал несколько ставок, и этого мне вполне хватило, чтобы окончательно убедиться в том, что, по крайней мере, этим вечером разбогатеть мне так и не удастся; после чего я просто покорно следовал за своей спутницей и молча взирал на то, как она сорит деньгами налево и направо.

Меня нисколько не волновало то, как и на что она тратит деньги, но дело в том, что при этом она ещё и начала довольно активно напиваться, а с этой молодежью никогда не угадаешь, насколько хорошо они осведомлены о возможностях своего организма по части выпивки. У меня даже появилось искушение одернуть её и посоветовать несколько сбавить темп; но в тоже время меня не оставляло подозрение, что она только и дожидается того, чтобы я взял на себя роль строгого родителя, и это будет ещё одна подходящая возможность проинформировать меня о том, что она уже не маленькая, и её пристрастие к выпивки меня никоим образом не касается. В этом возрасте молодежь неизменно стремится к самостоятельности во всем и встречает в штыки любые попытки со стороны окружающих посягнуть на нее. Поэтому я благоразумно промолчал и постарался сам не частить с выпивкой, выпивая лишь один стакан за то же время, за которое она успевала опрокинуть в себя два, заботясь о том, чтобы по крайней мере один из нас оказался бы в состоянии найти дорогу обратно, когда настанет время возвращаться домой. Тем более, что вечер обещал быть долгим.

— Мэт, — вдруг сказала она, когда ночь уже плавно перетекала в утро.

— Что тебе, детка?

— Вон так, у колонны. Человек в темном костюме. Я почти не сомневалась, что мы встретим его здесь, если задержимся подольше.

Я не спешил оглядываться. Вместо этого я взял её белую сумочку, вынул из неё сигарету и серебряную зажигалку, на которой были выгравированы инициалы М.Ф. — Мойра Фредерикс. А затем не теропясь закурил сигарету, вынул её изо рта и передал ей.

— Спасибо, милый, — сказала она. — Ты его видишь?

Я увидел его маленьком зеркальце, укрепленном на внутренней стороны клапана её ридикюля.

— Вижу, — ответил я.

— Это он.

Ей было воввсе необязательно уточнять. Я разглядывал Мартеля. Как это обычно бывает, он был совершенно не похож на виденную мной ранее фотографию, да и хранящееся у нас в архиве описание его внешности вряд ли можно было назвать удачным. У него были густые, блестящие, старательно зачесанные назад черные волосы, открывавшие высокий лоб, и большой рот с пухлыми, чувственными губами — я припомнил пассаж о его слабости к женскому полу, стоившей ему двух официальных взысканий.

Как и сказала Мойра, на нем был темный костюм — это был один из немногих темных костюмов во всем зале. Он так же был в очках с темными стеклами, но это было не столь уж существенно. Даже если бы он надел маску, я бы все равно узнал его. Просто с годами вырабатывается особое чутье, позволяющее безошибочно угадывать в людях коллег, занимающихся тем же бизнесом.

Если бы вы работали на какую-нибудь преступную организацию, — говорил Мак, — то вас называли бы наемниками или палачами… что ж, думаю, иносказательное «ликвидаторы» — тоже вполне подойдет. Мартель, надо думать, исполнял теперь обе роли сразу, хотя, насколько я могу судить, на практике отделить одно от другого довольно трудно.

Я отметил, что у него, скорее всего, имелся при себе и пистолет в плечевой кобуре. Это было совершенно необходимо для поддержания имиджа телохранителя Фредерикса. Судя по его досье, он должен уметь ловко управляться с ним — настолько быстро, как того позволяет кобура. Хотя принципиального значения это не имело. В наших кругах не принято выходить на поединки. Так что, если бы ему вдруг понадобилось меня пристрелить, то одно из двух: он либо располагал бы неограниченным временем на то, чтобы освободить его от кобуры, либо не имел бы его вовсе.

— Довольно симпатичный самец, — сказал я, закрывая сумочку. Мне пришлось сделать над собой некоторое усилие, чтобы сделать это и остаться стоять спиной к нему. И тут я поймал себя на мысли, что начинаю жалеть о том, что оставил собственный пистолет в мотеле. Есть лишь один способ достойно ответить вооруженному человеку — самому первым выхватить пистолет. Иностранцам это удается далеко не всегда, ибо они относятся к пистолету просто, как к портативной винтовке — а иногда даже складные стволы к ним приделывают! У них нет таких богатых традиций обращения с пистолетом, как у нас. Но Мартель играл роль гангстера достаточно долго, чтобы успеть акклиматизироваться. В этом я не сомневался. — И как долго он работает на твоего папашу? — как бы невзначай поинтересовался я.

— Не знаю, — призналась она. — Думаю, что не очень долго, но он уже работал, когда я возвращалась из… Только не надо меня ни о чем расспрашивать, Мэт. Я показала тебе его лишь потому… ну, потому что в нем есть что-то такое… странное. И это меня пугает.

— Знаю, — сказал я. — Он напоминает тебе меня. Тут уж кто хочешь испугается.

Она подняла на меня глаза и скорчила гримаску.

— Принеси мне лучше выпить, ладно, красавчик?

Я заколебался. Язык у неё вроде бы не заплетался, но по глазам было видно, что выпила она уже достаточно. Ее прическа, как это всегда бывает в критических ситуациях, утратила свою былую безупречность — теперь на её голове царил легкий художественный беспорядок, что, впрочем, было ей даже к лицу, тем более, что во всем прочем она выглядела вполне презентабельно. Однако, я понятия не имел, что станет с ней после ещё одного стаканчика выпивки, и у меня не было ни малейшего желания выяснять это. К тому же довольно неприятно находиться в непосредственной близости от человека, которого тебе в скором будущем предстоит убрать.

Что ж, в конце концов, она мне не дочь, не жена и даже не любовница. Так что я встал из-за стола и отправился к бару за очередной порцией выпивки, обратив внимание на то, сто Мартеля нигже не было видно. Мне не давала покоя мысль о том, узнал ли он меня. Но поразмыслив, я решил, что такое маловероятно, если, конечно, у него не было специальных распоряжений относительно меня лично. Вряд ли им удалось собрать на меня сколь-нибудь существенное досье. И к тому же с момента моего возвращения в организацию прошел всего лишь год. А у него на протяжении нескольких лет не было доступа к исходным материалам архива. Меня он несомненно приметил, но, с другой стороны, это входило в его должностные обязанности, как телохранителя — обращать внимание на мужчин, увивающихся вокруг дочки босса…

К тому времени, как я возвратился, Мойра уже покинула столик и дожидалась меня у пальмы, растущей в кадке.

— Спасибо, — сказала она, поднесла бокал к губам и попробовала содержимое, поглядывая на меня поверх его. Затем усмехнулась и демонстративно вылила ликер в гравий у ствола пальмы. — Лудно, красавчик. Так будет лучше. Можешь больше не беспокоиться.

— И что мы пытались доказать? — поинтересовался я.

— Если верить книгам, то наследственность тут не при чем, — ответила она, — но время от времени, мне все-таки приходится возвращаться к тому, что в них написано — особенно после того, как я вдруг узнала, что мой дорогой папочка, оказывается, торгует наркотиками.

— Я не говорил…

Она же продолжала говорить, не обращая на меня никакого внимания.

— Или, может быть, я не справедлива к нему, и у меня нет никакого морального права называть его так? Полагаю, его роль в этом деле чисто организационная, и сам он никогда не касается этого мерзкого товара своими белыми, холеными руками. Разумеется, это делает ему честь. И все довольны и счастливы! — Она неуверенно покачнулась, но тут же взяла себя в руки и заговорила совершенно другим тоном. — Черт возьми, вот теперь, когда встаешь, в голову как будто уже ударяет. А как я выгляжу? Наверное, ужасно?

— Вовсе нет. Но вот причесаться было бы не плохо.

Она провела руками по волосам.

— Эти чертовы лохмы постоянно торчат в разные стононы. Я сейчас вернусь. А ты стой здесь и будь готов к выносу тела, чтобы потом оживить его чашечкой черного кофе. — Она взяла меня за руку и повернула её так, чтобы были видны часы. — Бог ты мой, да уж завтракать давно пора! Еда? Бр-р, какая мерзость!

Мы приехали сюда на моем грузовичке, хотя тот выглядел гораздо менее аристократично, чем её открытый «мерседес», но зато Шейху в нем было удобнее. Мысль же о том, что мне, может быть, совершенно не хочется, чтобы большой, лохматый пес хозяйничал в мой машине, где сложены мои спальные принадлежности и прочие вещи, очевидно, никогда не приходила ей в голову. Когда она возвратилась — её прическа была уже второй раз за этот вечер приведена в порядок — мы спустились вниз на лифте, молча проследовали через всю автостоянку и сели в кабину пикапа.

— Ну и где ты предпочитаешь пить кофе? — спросил я.

Она смутилась.

— А что, у тебя в том ящике и кофе имеется? И плитка?

— И даже вода, — подсказал я, — но только твой наряд вряд ли подходит для пикника.

Она сонно привалилась ко мне.

— Похоже, это дурацкое платье все никак не дает тебе покоя! — пробормотала она и блаженно улыбнулась. — Ты так много говоришь о нем. Просто поверни направо и езжай прямо. Я потом скажу тебе, где снова повернуть…

Контраст между расцвеченными яркими огнями улицами Рино, на которых кипела ночная жизнь, и темным безмолвием каменистой пустыни, начинающейся сразу же за городской чертой, был разителен. Мы ехали по безжизненному, погруженному во мрак, простору, напоминающему марсианский или лунный пейзаж, где над восточным горизонтом чуть брезжил только-только начинавший заниматься рассвет. Следуя инструкциям моей спутницы, я выехал на грунтовую дорогу, ведущую в сторону пологих холмов, темневших в дали. Заехав подальше, воказавшись в пустынной глухомани, где уже ничто не напоминало о существующей где-то рядом цивилизации, я остановил машину, поставил её на ручной тормоз, потушил фары и заглушил мотор.

Настроен я был отнюдь не романтично, но подумал, что, как человек воспитанный, должен каким-то образом проявить свои чувства, пусть даже это будет просто поцелуй, и обнял её за плечи. Она покачала головой, отстраняясь от меня.

— Это Фенн, да? — спросила она.

Было так темно, что я мог едва различить белый овал её лица и глаза, глядящие на меня из темноты.

— Какой ещё Фенн? — не понял я.

— Тот человек, которого я показала тебе. Его зовут Джек Фенн. Это из-за него ты приехал сюда, не так ли?

— Мойра, перестань умничать, — сказал я.

— Ты сказал, что мой отец тебя не интересует, и это показалось похоже на правду. А раз так, то значит это Фенн. Поэтому я и показала его тебе. Вообще-то, красавчик, ты себя почти не выдал. Ну, может быть, совсем чуть-чуть. — Она проявела языком по губам. — Было… было довольно жутко наблюдать за тобой. Ты был похож на ястреба, нацелившегося на добычу… Затем она прижалась ко мне и осталась сидеть неподвижно, уткнувшись лицом в мое плечо. Ее голос стал приглушенным. — Ну почему, почему мы не можем жить, как все нормальные люди? Почему нам не дано иметь обычную работу и нормальных родителей? Ну почему надо обязательно… Почему? Дурацкий вопрос, правда? А ты правда здесь не из-за отца, да? Но если он вдруг встанет у тебя на пути…

Да уж, в сообразительности ей было не отказать. Она продолжала задавать вопросы по существу, тут же сама отвечала на них, и её ответы попадали в самую точку. Мне приходилось иметь дело с профессионалами, которым понадобилась бы целая недела на то, чтобы собрать ту информацию, которую она вытянула из меня в течение всего одного вечера — и самое смешное при этом, что чем больше она узнавала, тем больше я убеждался в том, что она не играет и не притворяется. Ее любопытство казалось столь наивным и прямолинейным, что чем дальше, тем я все больше убеждался в том, что мои прежние подозрения оказались совершенно необоснованными.

Внезапно она разжала объятия и села рядом, напряженно вглядываясь куда-то в даль сквозь ветровое стекло.

— В чем дело?

— Так, вон там заяц, — ответила она. — Гляди!

Она вытянула руку, и я увидел поджарого, длинногого зайца, скачущего среди редкого кустарника. Было уже довольно светло, хотя солнце ещё и не показалось из-за горизонта. Мойра сбросила мою руку со своего плеча и взялась за ручку дверцы.

— Что…, - заговорил было я.

— Я обещала тебе показать кое-что сегодня утром, помнишь? У тебя, случайно, бинокля не найдется? Быстрее его доставай, а я пока приведу собаку.

Она была просто одержима своей идеей. Покопавшись в вещах, сложенных за сиденьем, я достал большой полевой бинокль — вообще-то, у меня был ещё один замечательный, легкий и компактный прибор фирмы «Лейтц», купленный ещё в Европе, но это была слишком дорогая игрушка, чтобы оставлять её вот так без присмотра в машине; к тому же дорогой бинокль был гораздо менее светосильным, чем его громоздкий, видавший виды собрат. К тому времени, как я вышел из кабины и подошел к дверце кузова, Мойра уже сумела самостоятельно извлечь Шейха из машины, что стоило ей нескольких следов грязных лап на подоле белого платья. Пока она отряхивалась, пес лениво потягивался, а развевающийся тонкий хвост и длинный, изогнутый, подобно луку Робин Гуда, хребет, придавали ему весьма забавный вид

— Идем, — скомандовала Мойра. — Сейчас ты увидишь, как он с ним разделается.

Мы отправились дальше, и с виду наша процессия, должно быть, выглядела весьма живописно: девушка в туфлях на высоких каблуках со странного вида собакой на поводке, а за ней я в легких мокасинах спортивного типа с большим биноклем, убранным в чехол. Не знаю, был ли это все тот же самый заяц, или же какой-нибудь другой — но только неожиданно где-то совсем рядом раздался приглушенный шорох, и вспугнутый зверек бросился наутек. Мойра быстро опустилась на колени и обняля пса за шею, отстегивая поводок. Затем она настойчиво подтолкнула его вперед.

— Возьми его, Шейх! — приказала она. — Возьми его, мальчик!

Но афган не обратил ни малейшего внимания на уговоры. И, похоже, исчезнувший из виду кролик его тоже нисколечно не интересовал. Он просто оставался неподвижно стоять, словно озираясь по сторонам и принюхиваясь понятия не имею, зачем ему это было нужно, ибо, как известно, собаки этой породы преследуют лишь ту добычу, которая находится в поле их зрения, а чутье у них развито довольно слабо. Но, возможно, никто просто не сказал ему об этом.

Затем он целенаправленно устремился вперед, передвигаясь той легкой трусцой, которую я уже однажды имел возможность наблюдать. Поначалу даже не было заметно, как он набирает скорость — это было сродни тому, как поезд порой трогается так плавно, что даже и не сразу поймешь, что он уже отправился в путь… Но к тому времени, как я понял, что Шейх уже заметил добычу и преследует её, пес скрылся из виду за склоном ближайшего холма.

— Сюда! — скомандовала Мойра. — Вот на этот пригорок! Надеюсь, оттуда будет хорошо видно.

Мы принялись торопливо взбираться вверх по склону. В невадской пустыне — как, наверное, и во всех других пустынях — в изобилии растет колючий кустарник, и его тонкие, острые шипы безжалостно впивались в кожу моих мокасин, чаще всего пропарывая её насквозь. А уж о том, каково было Мойре в её изящных открытых туфельках, мне даже думать не хотелось. Тяжело дыша, мы все-таки взборались на пригорок и огляделись вокруг. Ни с какой стороны не было заметно ни единого движения.

— Дай-ка его сюда, — сказала девушка, забирая у меня бинокль. — Вон он! — воскликнула она через мгновения, возвращая мне его. — Вон там. Видишь, вдоль вон того оврага…

Да, пес был там. Я не заметил его с самого начала, потому что не ожидал, что он окажется так далеко. Сперва я отыскал его невооруженным глазом. При взгляде издали нельзя было сказать, что он бежит слышком быстро. Так, просто лениво трусит вперед, и все. Затем я навел на него бинокль, и у меня перехватило дыхание. Иногда приходится слышать восторженные разговоры о неподражаемой красоте бегущего оленя: по его шкурой перекатываются мощные мускулы, дающие выход неукротимой энергии. Этот же пес бежал быстрее любого оленя, и, похоже, это не стоило ему ни малейших усилей.

— Он ещё не совсем разогнался, — сказала девушка, стоя рядом со мной. — Обычно они развивают скорость до шестидесяти миль. Подожди, пока он загонит зайца… Вот сейчас! Теперь он уже по-настоящему возьмется за дело. Гляди!

Я почти забыл о её существовании, и с явным опозданием вспомнив об элементарной вежливости, хотел было передать ей бинокль. Она отказалась.

— Нет, смотри сам. Я все это уже видела. А я пока посижу и повыдергиваю колючки из туфель. Только ты мне скажи, когда он закончит.

Теперь я отчетливо видел и зайца. Огромный кролик удирал во весь опор, спасая свою жизнь, а за ним, вытянувшись в струнку, мчался огромный лохматый пес, и его длинная шерсть колыхалась волнами, а длинные уши развевались на ветру. Он бежал легко и свободно, и был похож на призрак смерти, парящий над землей… Еще мгновение, и он настиг свою добычу, смыкая на заячьей шее мощные челюсти и одним движением ломая хребет. Я перевел дух и опустил бинокль.

Мойра взглянула на меня снизу вверх.

— Ну как? Уже поймал?

— Ага, — подтвердил я. — Поймал. Вот это да!

Она улыбнулась.

— Я же обещала тебе, что это будет незабываемое зрелище. — Ее улыбка померкла. — Вообще-то, это, конечно, жестоко, но, с другой стороны, таково уж его предназначение, правда? Для охоты на газелей и тому подобную живность, но вот только с газелями у нас здесь туговато. Ведь именно для этого он и появился на свет, если у него вообще была какая-то цель. Ведь не запретишь же ему охотиться, правда? Ведь это единственное, что он умеет делать. — Она надела туфли и протянула мне руку, чтобы я помог ей подняться на ноги. — Все, можно возвращаться к машине. Он тоже скоро вернется. А ты пока успеешь сварить кофе.

От еды она отказалась наотрез. Я вытащил из кузова грузовичка матрас и положил его на землю, чтобы ей было удобно сидеть, а сам принялся разжигать керосинку. Затем мы пили кофе и смотрели, как в небе над пустыней встает солнце.

Мойра первой нарушила молчание.

— Ты все ещё людишь её, — вдруг заговорила она, — ведь любишь, да? — Я бросил в неё сторону недовольный взгляд, и тогда она сказала: — Только не надо этих дурацких взглядов, красавчик. Ты знаешь, кого я имею в виду. Я видела тебя на ранчо, как ты глядел на нее. На ту снежную королеву.

— Она вовсе не…, - хотел было возразить я, но осекся.

— Что, не фригидная? — хохотнула Мойра. — Не смеши меня, красавчик. Уж я-то знаю, что на самом деле представляют из себя все эти грациозные, манерные дамы, берегущие свою добродетель, как зеницу ока и не позволяющие никому покуситься на нее.

У меня не было никакого желания обсуждать с этой девицей сексуальные достоинства и недостатки Бет, и поэтому я просто сдержанно сказал:

— Напрасно ты так, Мойра. Она замечательный человек.

— А как же, — согласилась она. — Но единственная проблема в том, что я терпеть не могу замечательных людей.

— Особенно после того, как они дали тебе от ворот поворот, — злорадно напомнил я.

Она хотела было что-то гневно возразить на это; но затем лишь усмехнулась.

— Ладно, может быть я и в самом деле отношусь к ней немного предвзято, — примирительно проговорила она, а затем вздохнула и привалилась ко мне. Как здесь все-таки замечательно. Будь моя воля, я бы осталась здесь с тобой навсегда. Интересно, сколько женщин до меня уже говорили что-то подобное своим мужчинам. — И немного помолчав, подавила: — Тебе вовсе необязательно клясться мне в любви. Просто я хочу знать… ты ведь будешь мил со мной, правда? Настолько, насколько позволят обстоятельства?

Обсуждать эту тему мне тоже совершенно не хотелось, и поэтому я грубовато спросил:

— Что, прямо сейчас?

Она вздрогнула от неожиданности и недоуменно посмотрела на меня. Ее щеки залил смущенный румянец. Но затем она рассмеялась.

— Ну, вообще-то, это не совсем то, что я имела в виду, но если ты хочешь…

Пес отсутствовал довольно долго, и затем, когда мы уже наконец приводили себя в более или менее приличный вид, он наконец появился. Подбежал к нам ленивой трусцой и сел, терпеливо дожидаясь, когда его снова возьмут на поводок, и при этом на его морде застыло выражение райского блаженства. Мойра смочила тряпку водой и наскоро вытерла ею его морду и лапы, на которых оставались следы запекшейся крови, что наверняка шокировало бы её впечатлительных соседей, после чего мы отправились в обратный путь.

Я привез её в мотель, чтобы там она смогла забрать свой «мерседес». Мы шли через автостоянку, и рядом бежал афган. Зайца он мог учуять издали, а вот на людей, похоже, этот его дар не распространялся. Во всяком случае, он не счел своим долгом предупредить нас о приближающейся опасности. Так что роль сторожевого пса ему явно не подходила. Мне кажется, он и сам не подозревал о близком присутствии хулиганов до тех самых пор, пока те не выскочили из-за кустов, набрасываясь на меня, но даже и после этого он, похоже, продолжал считать, что его это ни в коей мере не касается. Что ж, возможно, он был и прав.

Глава 11

Когда на вас нападают вот таким вот образом, со спины, то нападающие, как правило, стремятся застать вас врасплох и не ожидают получить сколь-нибудь достойный отпор с вашей стороны; так что, если действовать быстро и решительно, выбрав для этого правильный момент, то обычно одного из нападающих удается уложить ударом с разворота. В этом случае второй практически всегда хулиганье отправляется на дело парами, так как со стороны заказчика было бы крайне неразумно поручать ответственное дело лишь одному придурку — обычно обращается в бегство, и вы можете либо дать ему спокойно убежать, или же пристрелить — это уж как кому нравится.

О том, что меня будет поджидать засада, я знал заранее. Я же уже давно привык полагаться на собственные чувства и интуицию, и успешно обходился в этом деле без помощи сторожевых псов. Основная же трудность заключалась в том, что мои обидчики действовали слишком неуклюже, видимо, сказывалось отсутствие необходимого опыта. Должно быть, Фенн не счел меня достойным противником, если, конечно, это именно он подослал их. Не исключено, что он просто доложил Фредериксу о том, что какой-то бесстыжий бабник пялил глаза на его дочь, и это сам Фредерикс подрядил на эту работу пару уличных хулиганов.

Я решил исходить из того, что эти сомнительные личности у меня за спиной были посланы сюда вовсе не для того, чтобы стрелять в меня. Возможно, их задачей было просто пригласить меня на встречу; и тогда, поехав с ними, я, может быть, сумею кое-что выяснить. Хотя не исключено, что меня собираются просто забить насмерть — я ни на минуту не забывал о том, что случилось с Полом — но немного поразмыслив, я все же решил, что самое большое, что мне угрожает, так это что один из них может оказаться отморозком. В наши дни телевидение демонстриет огромное количество фильмов, где люди от души дубасят друг друга без сколь-нибудь значительных последствий для здоровья, что подрастающее поколение уличных хулиганов склонно переоценивать прочность человеческого черепа.

Мне пришлось пережить томительное ожидание, пока они подбирались поближе. Наверное, самим им казалось, что они движутся быстро и совершенно бесшумно. Я продолжал идти рядом с Мойрой. Мы остановились возле её машины. Она что-то говорила, я не помню, что имено. Возможно, я даже не слышал её слов. Мой затылок напрягся в ожидании удара, готового обрушиться на него в любую секунда.

Затем один из них ударил меня по почкам, а другой, возник прямо передо мной, размахивая для устрашения ножом с длинным складным лезвием. Это было так по-детски, что я едва не разрыдался от умиления. Наступит день, когда они проделают подобный фокус с человеком, не приветствующим подобное обхождение, и уж тогда эти придурки получат свое сполна, по полной программе.

— Не рыпайся, козел! — злобно прошипел тот, что держал нож. Присмотри за ним, Тони!

Тони держал меня на прицеле, в то время как Складной Ножик сложил свой хирургический инструмент, убрал его, после чего обыскал меня так бездарно, что даже не обнаружил маленького немецкого ножа, лежащего в кармане брюк. Что ж, он был ещё слишком молод и неопытен. Не исключено, что со временем он и приобретет необходимые навыки. Если, конечно, проживет достаточно долго.

— Осторожно! — вскрикнул тот из хулиганов, что стоял у меня за спиной, и Складной Ножик едва успел обернуться, как получил мощный удар белой дамской сумочкой по голове. Потерев ушибленный нос, он угрожающе шагнул вперед. Девчонка была уже готова к такому повороту событий. Она приняла боевую стойку, вскинув крепко сжатые кулачки и всем своим видом выказывая нетерпение разделаться с ним и со всяким, кто только рискнет помешать ей в этом. Наверное, в детстве она была очень бойкой девчонкой и дралась с мальчишками. Не сомневаюсь, это было захватывающее зрелище. Тот из нападавших, что стоял позади меня, упреждающе окликнул его: — Не связывайся, Рики. Если тронешь её хотя бы пальцем, старик спустит с тебя шкуру!

— Фас, Шейх! — тяжело дыша приказала Мойра. — Взять его! Растерзай их обоих! Перегрызи этим козлам их паршивые глотки!

Не сводя глаз с собаки, Рики-Складной Ножик поспешно отступил назад. Пес же лениво зевнул, широко открывая пасть и обнажая огромные, белые клыки; хулиган отступил ещё на шаг назад и сунул руку в карман за ножом. В это время афган закончил зевать и озадаченно взглянул снизу вверх на свою хозяйку: ведь и дураку было понятно, что нигде поблизости не было ни одного зайца.

Рики усмехнулся, но ведь все-таки он испугался, дал слабину, и все это видели, так что теперь ему нужно было во что бы то ни стало восстановить свой авторитет в наших глазах. Он смело шагнул вперед и с силой пнул собаку ногой. Пес взвизгнул, словно обиженный ребенок, и, поджав хвост, отпрянул назад, насколько это позволяла длина поводка, недоумевающе глядя на обидчика своими огромными, печальными глазами.

Мойра вскрикнула, опустилась на колени и обняла пса за шею.

— Шейх, — простонала она. — Малыш, ну извини, я не должна была…! Она подняла глаза, оставаясь стоять на коленях на пыльном тротуаре. — Я убью тебя за это, урод! — пообещала она.

Тони, стоявший у меня за спиной, и лица которого я не мог видеть сказал:

— Ради Бога, давайте прекратим ломать комедию… Мисс Фредерикс, садитесь в свою машину и отправляйтесь домой. — Он кашлянул и добавил ещё одно слово, которое, должно быть, не слетало с его губ вот на протяжении многих лет; надо признать, что воспитанию нынешнего поколения молодежи в нашем обществе уделяется крайне недостаточное внимание. — Пожалуйста.

Она взглянула на меня, оказавшегося беспомощным пленником под дулом упирающегося мне в спину пистолета.

— А с ним что вы собираетесь сделать?

— А вот это, мисс, вас не касается, — ответил Тони. — Большой… то есть, мистер Фредерикс просто велел привести его к нему. Так что я всего лишь выполняю его приказ, мисс.

— Да пошел ты в задницу со своими приказами…

Тут подал голос я.

— Все в порядке, детка. Езжай домой.

Тогда она напустилась на меня.

— Не приказывай мне, что делать! Да что с тобой? Неужели ты позволишь этим двум дебилам…? — Но затем осеклась на полуслове и пронзительно взглянула на меня. Она была явно не из тех, кому необходимо подолгу втолковывать очевидные вещи и рисовать схемы. В следующий момент девушка как ни в чем не бывало встала с земли и объявила: — Ладно, но тогда я тоже поеду с вам.

— Еще чего не хватало…, - возмутился было Рики-Складной Ножик.

— Перестань, — остановил его Тони. — Если мисс Фредерикс сказала, что тоже поедет, то она все-равно сделает по-своему. Да и как ты собираешься ей в этом помешать, если она уже знает, куда мы направляемся? Так что пусть босс сам с ней разбирается. — Сказав это, он обратился к Мойре. Поступайте, как знаете, мисс Фредерикс. Но, к сожалению, подвезти мы вас не можем; вчетвером в одной машине нам было бы тесновато, да ещё с этим большим псом… Ну, шагай! — приказал он, тыча мне в спину длом пистолета.

Мы отправились в город на большой «крайслере». Рики сидела за рулем, а Тони на заднем сидении, рядом со мной, очень серьезно относясь к возложенным на него обязанностям охранника. Думаю, что при желании мне удалось бы разоружить его раз шесть, не больше, за все время нашего путешествия. Для обормота его пошиба, приставленному для охраны к пленнику моего возраста и к тому же обладающему достаточным жизненным опытом, результат довольно неплохой. Это был худосочный, длинноволосый молодой человек, наряд которого отличался вызывающей яркостью и пестротой. Единственное, что онем можно было сказать, так это, пожалуй, лишь то, что на фоне Рики, он гляделся довольно выигрышно. Хотя, конечно, комплимент сам по себе довольно сомнительный.

Мойра всю дорогу следовала за гашей машиной в своей маленьком «мерседесе». Но вот Рики въехал на стоянку, и Мойра припоркавала свой автомобиль рядом. Выбравшись из машины под прицелом наставленного на меня пистолета Тони, я обнаружила, что это была та же самая стоянка, где я оставлял свой пикап всего несколькими часами раньше. Картина начинала постепенно проясняться. Мойра попрощалась со своим Шейхом, и вся наша процессия вошла все в тот же самый отел, хотя на этот раз конечным пунктом нашего путешествия был совершенно другой этаж.

Служебный лифт плавно поехал вверх, но определить, как высоко нам предстоит подняться, не представлялось возможным. Двери открылись, и мы оказались в обычном гостиничном коридоре, как две капли воды похожем на коридор любого отеля с той только разницей, что на кожаном диване, стоявшем в ближайшем алькове, непринужденно восседали двое крепкого телосложения мужчин. Один из них встал со своего места и направился к нам.

— Он у себя в кабинете. Ждет вас, — доложил подошедший. — Что вас задержало?

— Мы ждали в мотеле, возле её машины. Но они вернулись всего десять минут назад, — объяснил Тони.

Тогда новый знакомый кивком головы указал на мойру.

— А её кто вам велел привозить?

— Она сама.

— Подождите здесь. — Мужчина куда-то ушел и вскоре возвратился. Теперь он заговорил со мной. — Следуйте за мной… И вы тоже, мисс Фредерикс. Когда же двое юнцов, доставивших нас сюда, тоже было двинулись вслед за нами, он удивленно взглянул на них. — А вас разве приглашали? Оставайтесь здесь.

Мы прошли по коридору и остановились перед дверью без номера и вывески. Наш провожатый, открыл её и сделал шаг в сторону, пропуская Мойру вперед. Затем он втолкнул в комнату меня, после чего закрыл за нами дверь, сам оставаясь в коридоре. В просторном кабинете нас дожидались двое. Одного из них я уже видел и раньше в этом же самом отеле. Мартель стоял слева от двери.

Одного взглядя было достаточно, чтобы понять, что я его явно недооценил. Да, он позволил Фредериксу послать за мной парочку зеленых юнцов, но вовсе не потому, что он не знал, кто я такой или почему здесь нахожусь. Он говорил очень тихо, так что услышать его мог только я и, возможно, ещё девушка, стоявщая рядом со мной. Это был мелодичный, хорошо поставленный голос, говоривший с еле заметным акцентом и совершенно не вязавшийся с гангстерским амплуа, выбранным для себя самозванцем, скрывающемся под фамилией Фенн.

— Добро пожаловать, Эрик, — промурлыкал он. — Друзьям Пола здесь всегда рады.

Что ж, по крайней мере теперь уже я точно знал, почему Пол так настойчиво пытался связаться со мною перед смертью. Он хотел предупредить меня о том, что не выдержал пыток и проговорился. Он рассказал все обо мне — и Мартель был как раз тем человеком, который должен был каким-то образом воспользоваться этой информацией. Или же обернуть все дело так, чтобы за него это сделал Фредерикс.

Глава 12

Мартель отступил назад, занимая позицию, откуда ему было бы удобно присматривать за нами обоими, и для меня это был подходящий момент, чтобы на какое-то время забыть о нем, и переключить свое внимание на другого человека, сидевшего за письменным столом.

Это был крупный, темноволосый толстяк из тех, кому приходится бриться по два раза на дню, а в перерывах между бритьем ещё и обильно припудривать щеки тальком. Природа нагрдаила его довольно отталкивающей внешностью. У него были мелкие черты лица и широкое, мясистое лицо, чрезмерно выпиравшее буквально во все стороны — и особенно под подбородком. У него был курносый нос, виденный мною и раньше, но в другом, гораздо более изящном и привлекательном исполнении, а вот рот и глаза знакомыми не казались должно быть, их Мойра унаследовала от матери. Что ж, хотя бы в этом ей повезло.

— Привет, пап, — сказала она.

Это может показаться странным, но первое, что я испытал в тот момент, было жгучее чувство стыда. Ничего подобного со мной не случалось с тех давних времен, когда я был достаточно молод, чтобы ходить с девчонками на танцы и когда в один из таких вечеров наша машина забуксовала на грунтовой дороге, куда мы заехали, разумеется, намеренно — хотя говорить об этом вслух было не принято. Было уже почти четыре часа утра, когда мне в конце концов удалось доставить домой свою спутницу, всклокоченную и в перепачканном в грязи платье, и при этом ещё столкнуться с её родителями, которые, оказывается, не спали, ожидая возвращения дочери.

Теперь же передо мной сидел Большой Сал Фредерикс собственной персоной: он был, как говорится, воротилой преступного бизнеса, но помимо этого он был ещё и отцом, и его дочь стояла рядом со мной после целой ночи, проведенной в моей обществе. Ее замечательные золотисто-рыжие локоны, как обычно, выбивались из прически, трогательно спадая на уши, дорогие туфельки-лодочки были безнадежно исцарапаны об острые камни и колючки, а белое пикейное платьице уже совсем не отличалось кипельной белизной и к тому же было основательно измято. Видимо, возможности юношеского организма быстро восстанавливать силы тоже, увы, не безграничны, и она расстратила их без остатка за последнюю ночь. И её наряд был красноречивым тому свидетельством.

Она выглядела совсем юной и чем-то похожей на разряженную пай-девочку в конце бурной вечеринки, и мне стало стыдно за себя. Лично я тоже не обрадовался бы, если бы вдруг какой-то мужик доставил мою собственную дочь домой вот в таком виде — и уж тем более, если бы он ей по возрасту почти в отцы годился. В какой-то момент мне даже захотелось искренне раскаяться в содеянном и попросить прощения. Но Салли Фредерикс избавил меня от подобной необходимости.

Он встал со своего места, продолжая разглядывать нас. Затем вышел из-за стола, подошел к своей дочери и ещё какое-то время оглядывал её с ног до головы. И вдруг отпустил ей звонкую пощечину.

— Ах ты, шлюха! — прошипел он.

Затем он взялся за меня, пустив в ход кулак. Удар получился весьма ощутимый, неспешный, но, как говорится, от души. Мне удалось вовремя откинуть голову назад, иначе он наверняка сломал бы мне челюсть. Я упал. Пусть думает, что я действительно схожу с ума от боли, хотя, на самом деле, это было не далеко от истины. Однако этого ему показалось мало. Он подошел ко мне и с силой пнул ногой в ребра. А затем снова отправился к своему письменному столу и сел в кресло, с гордым видом растирая костяшки пальцев.

Отдышавшись, я украдкой взглянул на Мартеля, который еле заметно кивнул, давая тем самым понять, что уже можно вставать. В каком-то смысле даже приятно иметь дело хотя бы с одним профессионалом. С профанами все обстоит совсем по-другому. Там приходится быть постоянно начеку, ибо с перепугу они могут натворить такого, на что специально никогда не отважатся. Я знаю по-крайней мере об одном таком случае, когда очень хороший агент был застрелен одним чересчур нервным мальчишкой с фермы, у которого хватило воображения лишь для того, чтобы наставить на него ружье и спустить курок.

Но уж если рядом находится сам Мартель, то можно быть уверенным, что тебя не убьют случайно или по ошибке. Мне показалось, что он смотрит на меня со злорадством. Он с явным интересом наблюдал за показательным наказанием, устроенным мне Фредериксом, зная о том, что для того, чтобы не выйти из роли, я буду вынужден притвориться слюнтяем… Я с трудом встал с пола и взглянул на девушку, которая все ещё держалась одной рукой за щеку, с неприкрытой ненавистью глядя на отца, восседающего за столом.

— Что это за урод? — грозно спросил Фредерик. — Еще один из тех придурков, с которыми ты таскаешься по барам? Разве я тебя не предупреждал…

— Предупреждал, — сказала она, отнимая руку от щеки, на которой теперь красовался яркий след от пощечины, который, конечно, мог со временем сойти сам собой, а мог и превратиться в настоящий синяк. Ее голос звучал ровно, холодно и очень по-взрослому. — Я должна целый торчать дома и смотреть телевизор.

— О том, где ты торчишь целыми днями, речь не идет!

— Ладно, тогда ночь напролет, — спокойно исправилась она.

— Я уже, кажется, предупреждал тебя, что я сделаю с каждым долбаным уродом, который только… — Он замолчал, глубоко вздохнул и затем продолжал: — Я делал все, что было в моих силах. Я пытался заменить тебе обоих родителей, с тех пор как твоя мать…

— Только маму сюда приплетать не надо!

— Ты училась в лучших школах. Я давал тебе все: деньги, вещи, машины а ты что вытворяешь? Сначала ты связываешься с женатым мужиком, а потом возвращаешься сюда и начинаешь позорить меня, потому что ведешь себя, как дешевая уличная шлюха! И это моя дочь! Ну почему ты не осталась на востоке, как я тебе велел, и не нашла себе какого-нибудь порядочного молодого человека, который подходил бы тебе по возрасту…

— Я пыталась, — ответила она, — но дело в том, что все они как-то очень быстро теряли ко мне интерес, стоило им только узнать, что мой отец Сал Фредерикс, известный воротила гостиничного бизнеса. Наверное, в наше время гостиничный бизнес уже не вызывает в людях былого трепета.

Лицо Фредерикса гневно побагровело, но он все-таки сдержался.

— Ну зачем ты это делаешь, детка? — устало спросил он, и в какой-то момент мне показалось, что передо мной сидит обыкновенный человек, и мне даже стало немножко жаль его. — Зачем тебе это? Ты посмотри на себя. Моя дочь, воспитанию которой я посвятил всю свою жизнь, надеясь, что она вырастет порядочной, теперь стоит передо мной с таким видом, как будто она спала всю ночь в одежде…

— А я действительно спала, — с вызовом заявила она. — С ним. Аж два раза.

Нас с Мартелем больше не было в этой комнате, для них мы попросту перестали существовать. Они как будто остались наедине, отец и дочь, продолжая обмениваться воображаемыми ударами, стараясь ударить оппонента побольнее. Сказав это, она даже не посмотрела в мою сторону, и услышав её реплику, он тоже не взглянул на меня; оно и понятно: у него будет ещё достаточно времени для того, чтобы заняться мной.

— Но почему, детка? — снова спросил он.

— Потому что он оказался единственным натоящим мужиком, который не боится тебя!

— Что ж, это мы ещё поглядим, — злобно заметил Фредерикс. — А теперь отправляйся домой и приведи себя в порядок…

— Ты не посмеешь тронуть его даже пальцем! — выкрикнула она. — Ты не посмеешь!

— Фенн, отвези её домой! — распорядился Фредерикс.

Наступило короткое замешательство. Я избегал глядеть в сторону Мартеля.

— Мистер Фредерикс, — неуверенно проговорил он, — не думаю, что мне следует уйти прямо сейчас.

— Да какого черта ты тут… Из-за этого, что ли? Черт, я и сам могу позаботиться об этом долбаном Казанове. Ты же сам видел…

— Да, видел, — согласился Мартель, и я представил себе, как, должно быть, внутри у него все переворачивается. Ему не хотелось уходить. Он бы отдал все на свете, чтобы остаться и принять посильное участие в решении моей дальнейшей участи. Но теперь была его очередь оставаться в образе. Однако, ещё одну попытку переубедить шефа он все же предпринял. — Я бы посоветовал вам…

Фредерикс снова гневно побагровел.

— Да вообще, кто тебя спрашивает, урод? Отвези её домой. И еще, Фенн…

Мартель был по-прежнему спокоен и невозмутим.

— Слушаю, мистер Фредерикс?

— В дом не заходи. Я наслушался историй о твоих похождениях ещё задолго до твоего появления здесь.

— Слушаюсь, мистер Фредерикс.

Он направился к двери. Мойра же, похоже, лихорадочно раздумывала над тем, чем ещё ей огорошить ненавистного папашу, след от пятерни которого все ещё краснел у неё на щеке, подыскивая выражения пообиднее, но тут взгляд её упал на меня, и я заметил, какими печальными и жалостивыми вдруг стали её глаза.

Она использовала меня для того, чтобы обидеть человека, сидящего за столом, совершенно не думая о том, что после этого будет со мной. Теперь же, она, похоже, начинала это понимать — или, по крайней мере, ей так казалось: исход данной встречи был предрешен, и вряд ли её гневная тирада могла сколь-нибудь существенным образом повлиять на него. Фредерикс велел доставить меня сюда явно не для того, чтобы с распростертыми объятиями принять в свою семью.

— Иди, детка, — сказал я.

— Я не уйду…

— Иди, — повторил я, отчаянно желая в душе, чтобы она как можно быстрее ушла отсюда и увела с собою Мартеля, ибо его присутствие грозило мне серьезными неприятностями.

— Извини, — чуть слышно пролепетала она. — Я вовсе не хотела… Просто так получилось…

— Конечно. Я все понимаю. А теперь иди.

Она снова хотела было что-то сказать, но передумала. Мартель ждал у двери. Она подошла к нему, и они вместе вышли из комнаты. Прежде, чем за ними закрылась дверь, я успел заметить дежурящего в коридоре охранника того самого человека, который прежде проводил нас сюда.

Положение по-прежнему оставалось довольно серьезным, но теперь, в отсутствие Мартеля, меня это уже не слишком беспокоило. Я лично встретился с Фредериксом; я знал, чего ожидать от Мартеля; а также получил всю необходимую информацию, какую только можно было извлечь из сложившейся ситуации. Так что, говоря сухим армейским языком, настало время начинать операцию по собственному освобождению.

Фредерикс зло глядел на меня через стол.

— Так, значит, ты у нас смелый, да? Что ж, это мы сейчас проверим!

Я наблюдал за тем, как он снова встает, выходит из-за стола и приближается ко мне, и почувствовал, как у меня снова заныли ребра и заломило челюсть. Черт возьми, эти провинциальные бандюги обожат дешевые эффекты: напускают на себя важный вид и слишком громко разговаривают.

— Но это ещё не все. Мы отделаем тебя так, что у тебя пропадет всякое желание совращать малолеток и портить им жизнь.

Такой поворот событий не стал для меня большой неожиданностью, однако даже после этого он не стал ассоциироваться у меня с образом гражданина, которого надлежит всячески оберегать и защищать. Он подошел ко мне и ударил по лицу — это была настоящая пощечина, вот это да! — расписываясь тем самым в собственном бессилии. Мне же эта затянувшаяся сцена уже начинала действовать на нервы. Конечно, иногда может надоесть оставаться все время жестоким и безжалостным охотником на людей, и тогда порой может показаться, что быть мальчиком для битья, наверное, гораздо интересней…

Я держал руку в кармане, моя ладонь крепко сжимала рукоятку маленького ножа. Он снова ударил меня по лицу, и тогда, решив для себя, что Сальваторе Фредеричи достал меня окончательно, я мило улыбнулся ему, этому ничтожеству, который уже стоял одной ногой в могиле, но сам об этом ещё не подозревал. Мне оставалось лишь выхватить из кармана нож, откинуть лезвие и всадить по самую рукоютку в нужное место. Он и так уже слишком задержался на этом свете. Разум приказывал мне действовать. Но рука словно онемела. И я понял, что не могу этого сделать.

Я не мог сделать это. В ушах у меня звучал голос Мака: «Это своего рода война, и вы можете считать себя своего рода бойцами…» Я не мог убить его лишь потому, что он действовал мне на нервы. Я не мог сделать это из-за того, что он ударил Мойру. Я не мог убить его ещё по одной, пока ещё не известной мне причине, но только у меня уже не оставалось ни малейших сомнений на тот счет, что именно из-за этого человека ранчо, где жили мои дети, было превращено в хорошо охраняемый военный лагерь, в котором царила атмосфера страха.

Только поймите меня правильно. Да, он был в моем списке смертников, и если в ходе выполнения миссии мне представилась бы возможность ликвидировать его, то я не стал бы долго раздумывать. И теперь я сделаю все для того, чтобы не упустить свой шанс. Но для того, чтобы уйти отсюда, совсем необязательно его убивать — по крайней мере, я на это очень рассчитывал — и к тому же я не мог убить его лишь из-за того, что ему удалось вывести меня из себя. Это была не достаточно веская причина. Не для того я тренировался. И сюда приехал вовсе не для того, чтобы мстить за личные обиды, нанесенные моему уязвленному самолюбию…

Глава 13

Но вдруг он изменился в лице, ему как будто стало не по себе, это было видно по его глазам, и быстро подойдя к столу, он нажал кнопку звонка. В следующий момент дверь открылась, и за спиной у меня возник тот охранник из коридора. Разумеется, после этого не обошлось без демонстрации силы. Ведь что греха таить, в какой-то момент Большому Салу просто стало страшно; и подобно зеленому юнцу Рики ему теперь было необходимо восстановить свой авторитет, демонстративно пнув собаку. На этот раз моя коллекция боевых трофеев пополнилась ударом в живот и разбитым в кровь носом, после чего меня вывели в коридор и сдали на руки все тем же двоим обормотам, дав тем подробные указания относительно моей дальнейшей участи. Рики был безмерно счастлив.

— Держи его на прицеле, — велел он Тони. — Глаз с этого ублюдка не спускай, пока мы не вывезем его за город. Уж там-то я лично им займусь.

— Может быть, вместо того, чтобы командовать тут всеми, ты все-таки для разнообразия и лифт вызовешь? — язвительно поинтересовался Тони.

Мы спустились в лифте на нижний этаж, после чего они вывели меня на улицу и повели через всю стоянку к машине. Утро было уже в самом разгаре, и меня не покидало ощущение, что я уже потерял счет дням, что случается довольно часто после нескольких бесонных ночей. День выдался жарким, и асфальт тротуара буквально плавился от зноя под раскаленными лучами солнца. По улице спешили куда-то по своим делам немногочисленные пешеходы, но стоянка была совершенно пустынна. Многочисленные завсегдатаи этих заведений, где кипела бурная ночная жизнь, к этому времени уже давно разъехались по домам и легли спать. Мне не хотелось, чтобы какая-нибудь досадная неожиданность испортила бы мои планы, поэтому я позволил Тони довести меня до самой машины, прежде, чем заняться его нейтрализацией.

Я и так уже достаточно долго изображал из себя покорного клиента. Он же окончательно утратил бдительность и находился в чрезвычайно выгодной позиции. Я схватил его за руку и провел мастерский бросок, напоследок резким рывком ломая его руку о свое колено. Он вскрикнул от боли, в то время, как острые края сломанной кости рвали ткани и сухожилия, а затем ударился головой о тротуар и затих. Зрелище получилось довольно впечатляющее, и, признаюсь, мне стало даже немного жаль его. В отличие от других уличных обормотов, Тони, похоже, не слишком стремился к тому, чтобы стать такой же отъявленной скотиной, как подавляющее большинство из них.

Так и не выстреливший пистолет упал на тротуар, что также было мне на руку. Он залетел под машину, что так же вполне меня устраивало. Мне этот ствол все равно был ни к чему. О Рики-Складном Ножике я собирался позаботиться другим, менее шумным способом.

Он уже собирался открыть нам дверцу машины, но обернулся на короткий, внезапно оборвавшийся вскрик, и на его физиономии возникло комичное выражение расстерянности и изумления, ибо несмотря на явную умственную ограниченность, он все-таки сумел сообразить, что его напарник надолго выведен из игры, и ему придется действовать самостоятельно. Нож в его руке появился довольно быстро, в этом нужно отдать ему должное. Он нажал на кнопку, и длинное лезвие со щелчком заняло свое место.

— Ну, козел, держись, — угрожающе прошипел он. — Сам напросился. Если хочешь ускорить процесс, то сейчас я обслужу тебя по высшему разряду! — Он двинулся ко мне.

Я вынул руку из кармана и сделал то легкое движение запястьем, позволяющее откинуть лезвие складного ножа, если, конечно, регулярно его смазывать и поддерживать механизм в надлежащем состоянии. И к тому же ещё хорошо владеть этим видом оружия. Разумеется, куда безопаснее и надежнее открывать его, держа двумя руками, однако, со стороны это выглядет не так эффектно. Рики вытаращил глаза от изумления и остановился. Уж этого-то никак не должно было произойти. Ведь уже лишь при одном виде ножа всякого рода слабаки и лохи — коим, несомненно, в его представлении я был — должны зеленеть от ужаса и испуганно пятиться назад; а не выхватывать собственные «перья».

Он замер в нерешительности, но потом увидел, что лезве моего оружие было в половину короче его, снова набрался смелости и решительно набросился на меня. Искушение позабавиться с ним подольше было велико, почти непреодолимо, но на улице было слишком жарко, я же слишком устал и хотел спать, а когда начинаешь игру в кошки-мышки с людьми, то стоит иметь в виду, что иногда это может привести к самым неожиданным последствиям и обернуться против самого тебя. Поэтому я лишь оступил в сторону, уворачиваясь от его неуклюжего наскока, обращая свой нож лезвием вниз, захватил его руку и сделал аккуратный хирургический надрез. Нож выпал из его мгновенно разжавшихся пальцев. Так что теперь уже обоим друзьям на какое-то время — а не исключено, что и навсегда — придется стать левшами.

Он попятился назад, держась рукой за запястье, глядя на фонтанчик крови, бьющий между пальцев.

— Лучше наложи жгут, — великодушно посоветовал я, — а то ещё помрешь от потери крови.

Затем я наступил на лезвие его ножа и отогнул рукоятку, пока оно не сломалось. Сразу видно, что сталь была не очень качественной. Обломки я пнул ногой.

— Чем лоховистее отморозок, — философски изрек я, — тем длиннее нож.

Я отступал спиной вперед, пока не оказался вне зоны его досягаемости, чтобы он не смог ничего сделать мне левой рукой, даже если бы у него и был пистолет и он вышел бы из охватившего его транса настолько, чтобы суметь им воспользоваться. Затем я развернулся и зашагал через стоянку, на ходу вынимая платок и вытирая им лезвие ножа, прежде, чем спрятать его обратно в карман. Я снова поднял глаза в тот самый момент, когда уже знакомая мне маленькая открытая машина стремительно свернула с шоссе, делая резкий поворот, от которого обычный седан просто наверняка заскрежетал и забряцал всеми деталями. Я остановился и подождал, когда она подъедет ко мне. Еще на ходу она распахнула правую дверцу.

— Садись! Быстрее!

— К чему такая спешка? — недоуменно спросил я. Конечно, девушка, в обществе которой я провел всю ночь, была весьма привлекательна, и даже, можно сказать, красива, но мои физические возможности, увы, были далеко не безграничны.

Еще какое-то время она молча разглядывала меня, а затем перевела взгляд на пятна, оставшиеся на клочке ткани, которым я непренужденно протирал лезвие. Потом она обратила свой взгляд вглубь стоянки, где один из парней лежал на тротуаре без сознания, а другой стоял, прислонившись к машине, сжимая здоровой рукой поврежденное запястье и глядя на потоки крови, льющиеся из раны.

— Слушай, кончай выпендриваться, и садись в машину, пока сюда не приперся кто-нибудь еще! — приказала она. Я повиновался. Она круто развернула свой миниатюрный «мерседес», и мы поехали прочь. — Ты как… в порядке? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— Да.

— Что они собирались с тобой сделать?

— Кажется, в числе прочих назначенных процедур, речь шла также и о хирургическом вмешательстве.

Она натужно сглотнула.

— Интересно, до какого паскудства может дойти этот козел? — А затем хрипло добавила: — Да уж, с него станется!

Затем Мойра вдруг как-то странно, встревоженно взглянула на меня, и я понял, о чем она подумала: она оставила меня наедине со своим отцом — когда я ещё был его пленником — а потом встретила меня свободно разгуливающим по улице.

И тогда я поспешил её успокоить.

— Все в порядке, Мойра. Твой отец жив и здоров.

— А я тебя спрашивала о нем? Какое мне дело?

— Он, конечно, сволочь, но от этого он не перестает быть твоим отцом. Ты же сама об этом говорила.

Она хотела мне что-то гневно на это возразить; но затем, видимо, передумала и лишь тяжело вздохнула.

— Конечно. Кровные узы и все такое прочее… Черт возьми, все это так. Я бы никогда… — Она запнулась, посмотрела на меня и смущенно покраснела. А затем снова заговорила, резко меняя тему разговора: — Ты ещё не спросил меня о том, как я добралась домой.

— Ну ладно. Расскажи мне о том, с какими приключениями ты добралась домой.

— Он настоящий раздолбай. Ну просто законченный.

— Я знаю, — кивнул я. — Он очень похож на меня.

Она скорчила недовольную рожицу.

— Фенн, — проговорила Мойра, словно пробуя это слово на вкус. Оно оказалось не слишком вкусным. — За всю дорогу он не сделал мне ни одного намека. Не тронул меня и пальцем. Но что ты думаешь? Мысленно же он успел отыметь меня примерно по разу за квартал и ещё по два раза на каждом светофоре. Он просто озабоченный. Никто ему не дает, вот он и помешался на этом деле. Вот уж точно, попадешь такому в лапы — не узнаешь маму с папой.

Разумеется, я знал это и раньше, из досье, но все же был рад получить тому подтверждение и выслушать мнение не сей счет представительницы слабого пола.

— Я была жутко рада, когда следовавшая за нами машина подъехала, чтобы забрать его, — продолжала она. — Я боялась, что несмотря на запрет отца он зайдет в дом вместе со мной. Я подождала, пока она не скроются за ближайшим поворотом, а затем снова вскочила в свой «мерс» и сломя голову помчалась сюда… Надеюсь, Шейх не очень скучает в одиночестве. Кстати, как ты думаешь, красавчик, стоит ли сейчас возвращаться домой? Это безопасно?

Я ненадолго задумался. Возможно, Мартель возжелает мнова отправиться по мою душу, но я очень сомневался в том, что Фредерикс ему это позволит.

— На мой взгляд, вполне. Я выдал себя, когда вырубил этих двоих обормотов. Твой отец тут же поймет, что это действовал профессионал.

Она искоса взглянула на меня.

— Профессионал. Полагаю, о роде занятий спрашивать не следует.

— Лучше не надо, — сказал я. — А то я могу случайно проболтаться.

— Но все равно я считаю, что ты работаешь на правительство. Даже если…

— Даже если что?

Она покачала головой.

— Не знаю. И, наверное, не хочу знать. Но с чего ты взял, что то, что себя выдал, может гарантировать нам безопасность дома?

— Твой отец действовал наспех, и потерял двоих из своих людей — по крайней мере, временно. Он не захочет совершить ту же ошибку во второй раз. Он обязательно догадается, что я не просто заезжий бабник, и обязательно захочет кое-что обомне разузнать, прежде, чем предпринимать какие-то действия.

— Да будет так, — сказала она, — потому что мы уже приехали.

Мы свернули на подъездную дорожку, ведущую к голубому домику и вошли внутрь, попутно забрав газету, лежавшую на ступеньке крыльца. И тут меня снова охватило все то же самое безотчетное чувство стыда. Я доставил девушку домой уже засветло после длинной и бурной ночи.

Собачья подстилка представляла собой мягкий матрасик, выстилающий дно вместительной плетенки, стоящей перед небольшим камином у дальней стены гостиной. После того, как за нами закрылась дверь, мирно дремавший пес все же соблаговолил обратить на нас внимание, открыв один глаз и с опаской взглянув в нашу сторону, после чего снова с облегчением закрыл его: мы были явно не из той разновидности человекообразных, кто пинается ногами.

— Замечательный сторожевой пес, — похвалил я. — Я читал, что изначально их использовали для охоты на леопардов, но, похоже, современная порода измельчала настолько, что её удел — это зайцы и собачьи выставки. Похоже, что чем больше заводчики борются за чистоту породы, тем трусливее становятся собаки. Просто удивительно.

Я намеренно подзадоривал её, и она незамедлительно отреагировала на брошенный вызов, встав горой на защиту своего любимца.

— Ты не справедлив! Просто потому, что он не… я требовала от него слишком многого. Он просто не понял.

— Может быть и так, — согласился я, — но только бы я все равно не взял бы его для охоты на рыжую рысь, а ведь те кошки весят не больше тридцати фунтов… Ну ладно, ладно, — примирительно сказал я, усмехаясь, в то время, как она заводилась все больше и больше. — Все дело в том, что он большой и храбрый пес, и ему просто не хотелось сделать больно тем бедным маленьким балбесам… Ой!

Она ударила меня ногой. Тогда я сгреб её в охапку и мы ещё какое-то время поборолись, причем, с её стороны удары наносились далеко не всегда «понарошку». Она была просто вне себя от злости. Но затем её пыл утих, и она рассмеялась, а потом вдруг охнула, и, проследив направление её взгляда, я увидел, что она смотрит на наши отражения в большом зеркале, висевшем на стене у двери: парочка всклокоченных идиотов, невыспавшихся и в помятой одежде. Мойра высвободилась из моих объятий и подошла к зеркалу.

— Бог ты мой! — ахнула она. — Неудивительно, что отец сказал…

Она замолчала, скорчила рожицу, а затем равтегнула пояс и молнию на спине и позволила платью свалиться на пол, к её ногам. Перешагнув через него, она пнула его ногой, отфутболивая через открытую дверь в спальню. Туда же полетела и слетевшая с ноги туфелька. Вторая туфля последовала за первой, после чего она принялась шарить в волосах в поисках шпилек, ещё не успевших выскользнуть из прически, а затем встряхнула головой, отчего волосы рассыпались по плечам. Они оказались длиннее, чем я ожидал, мягкими и яркими на фоне её обнаженных плечей.

— Послушай, — сказала она, продолжая нащупывать шпильки, — может быть, пока я буду принимать душ, ты сваришь кофе и поджаришь яичницу; а потом ты отправишься в душ, а я тем временем накрою на стол… В чем дело? — Она взглянула на себя — босоногую, в одном лишь бюстгальтере и трусиках — и нетерпеливо отмахнулась: — Ну, что уставился? Ты и так уже занимался со мной любовью целых два раза! Да, у меня есть тело. Какая невидаль!

— А мне-то что? — усмехнулся я. — Ладно уж, катись в свой паршивый душ.

— Радость моя…, - заговорила было она, но тут в дверь позвонили. И она снова взглянула на свой наряд, если это, конечно, можно было так назвать, а затем на дверь. — Черт возьми. Открой дверь, ладно?

Я подождал, когда она скроется в спальне и закроет дверь. Затем подошел к двери парадного хода и открыл её. На пороге стоял парень в новеньком рабочем комбинезоне и кепке с эмблемой какой-то коммунальной службы. В руках он держал обычный планшет с закрепленным на нем блокнотом. Он что-то невнятно сказал, и открыл свой блокнот, собираясь что-то мне показать. Но только я сделал шаг вперед, как его напарник, которого я поначалу не заметил, зашел ко мне слева и огрел по голове чем-то тяжелым.

Глава 14

Ну да, конечно, получилось все как-то до смешного примитивно, и если бы я сам увидел подобную сцену по телевизору, то наверняка выключил бы «ящик», отпустив при этом замечания по поводу необдуманных действий предположительно опытного и прозорливого частного детектива, столь глупо попавшегося на удочку своих противников. В свое же оправдание я могу сказать лишь то, что две предыдущие ночи я провел без сна, и минувшая ночь выдалась особенно тяжкой; так что я был не в лучшей форме. Разумеется, в критические моменты редко кому удается её сохранить. В отличие от спорсменов-олимпийцев, у нас нет возможности проводить регулярные тренировки, целью которых является постоянное совершенствование мастерства, чему в немалой степени способствует также здоровая пища и полноценный отдых. Так что форму поддерживать нам приходится за счет употребления внутрь бензедрина и крепких спертных напитков, если возникает такая необходимость — а она обычно возникает.

Но как бы там ни было, они застали меня совершенно врасплох, чего с человеком моей профессии никогда не должно случаться. Я был уверен, что довольно точно просчитал действия своих оппонентов; но, видимо, просчитался. Не стану отрицать и тот факт, что направляясь к двери, я думал не столько о том, кто может оказаться за ней, сколько о полураздетой девице в соседней комнате, и это также в какой-то мере может служить объяснением моей беспечности.

Тот, что огрел меня по голове, видимо, был мастером своего дела. Его удар был точно расчитан — не сильнее, чем необходимо, но и не легче. Я упал. Тот, что был в комбинезоне поддержал меня, не давая разбить лицо о каменные ступеьки крыльца. Вообще-то, сознание я не потерял, вернее, все-таки потерял, но не совсем; я заметил, как второй человек убрал орудие нападения — полицейскую дубинку, так, наверное, описал бы эту штуку Грецог Логан, но почему именно его образ пришел мне на ум в тот момент, я так и не мог объяснить. Затем два незванных визитера втащили меня в дом и уложили на стоявший поблизости диван. Я довольно отчетливо видел, как это происходило, хотя глаза мои были закрыты. Ощущение было такое, какбудто я наблюдал за ними откуда-то сверху и со стороны, заглядывая в окошко игрушечного кукольного домика, в котором была и крошечная кукольная гостиная, где суетились крошечные живые фигурки, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— На кой черт ты так сильно лупанул его по башке? — спросил один голос. — А что если ты его замочил…

— Я убиваю лишь тогда, когда мне за это платят, — отозвался второй голос. — А что мне было делать? Снимать показания этого идиотского газового счетчика? Но какого черта здесь делает этот мужик? — Голос был совершенно незнакомый, я никогда его раньше не слышал. И теперь он раздраженно продолжал говорить: — Тут должна быть только девка и собака. Присмотри за шавкой, пока я тут не огляжусь; и за этим лохом тоже, на тот случай, если он вдруг начнет…

Но тут раздался третий голос:

— Мэт, кто это был?

Нужно было что-то предпринять, и уже во второй раз за этот день я не мог сделать того, что должен. На этот раз я даже не понимал, что происходит. Единственное, что я знал наверняка, так это, что все это очень серьезно, и если я буду по-прежнему бездействовать, то случится что-то ужасное, но, как назло, у меня не было сил даже пошевелиться. Где-то совсем рядом скрипнула открываемая дверь.

— Мэт, я… — Ее голос резко изменился. — Кто, черт возьми, вы такие? Что вы здесь делаете?

Затем дверь с грохотом захлопнулась. Торопливые шаги направились в её сторону, и в следующий момент, прежде, чем девушка успела запереть её, дверь распахнулась от резкого удара плечом. В соседней комнате началась какая-то возня, и мужской голос позвал:

— Лу, ради Бога, иди сюда и забери пистолет у этой маленькой стервы, пока она… Ой! Ах ты, сучка…

Вслед за этим послышался звук удара и сдавленный девичий вскрик. Второй визитер поспешил на помощь напарнику, оставив меня одного, но это одиночество было обманчиво. В комнате объявился ещё кто-то неведомый. Это существо было похоже на чудище из детских кошмаров, когда что-то огромное и темное вдруг начинает шевелиться в углу, растет, стремительно увеличиваясь в размерах, заполняя собой всю комнату, и ты знаешь заранее, что если оно хотя бы прикоснется к тебе, то тебе конец. Так же было и на этот раз. Сначала оно было неподвижно, а затем пришло в движение, и я хотел закричать, чтобы предупредить их о надвигающейся опасности. Ведь в конце концов, все их вина заключалась в том, что они были такими же людьми, как и я. Но говорить я не мог.

Чудище бесшумно проплыло по гостиной, направляясь к двери спальни, и вскоре начался настоящий кошмар, сопровождаемый душераздирающими воплями, которые, как мне казалось, доносились из самой преисподней. А ведь там была девчонка, и я должен был спасти её. Мои отчаянные попытки встать и броситься ей на помощь привели к тому, что в конце концов я все-таки свалился с дивана и окончательно потерял сознание.

— Мэт! Мэт, миленький, очнись, ну пожалуйста!

Мое сознание вернулось ко мне как будто откуда-то издалека, и я открыл глаза. Поначалу передо мной возникло сразу два её изображения, но затем они слились в одно, и перед моими глазами возникла совершенно дикая картина. В том смысле, что она была похожа на маляра, с ног до головы перепачканного в краске, но только это была не краска. Это зрелище заставило меня порывисто подняться и сесть на полу, хотя голова моя при этом раскалывалась от боли.

— Мойра! — охнул я. — Детка…

— Ради Бога, только не начинай истерику! Это просто немножко крови. И она… она не моя. Со мной все в порядке.

Приглядевшись к ней повнимательнее, я понял, что она, похоже, и в самом деле не ранена, хоть вид у неё был, как у индейца в боевой раскраске, собравшегося выйти на тропу войны. Стены поплыли у меня перед глазами, и комната начала плавно кружиться, словно карусель. Я покачнулся, и она вцепилась мне в плечо.

— Пожалуйста, любимый! — умоляла она. — Пожалуйста, постарайся! Ты же можешь!

— Что я могу?

— Ты должен пойти со мной! Он там. Он… — Ее голос дрогнул. — Он ранен. Это очень серьезно! Ты должен посмотреть, может быть можно ещё что-нибудь… что-нибудь сделать. Ради Бога, милый, ты уж постарайся подняться!

Я попробовал встать. И мне это удалось. С её помощью я тяжело заковылял через всю гостиную в сторону двери спальню. И затем разум мой внезапно просветлел. У меня даже голова перестала болеть, или, возможно, она все-таки болела, но я уже не обращал на это никакого внимания.

Тот из лже-газовщиков, что лежал ближе к двери, пытался защититься от чудища рукой. Оно же, со своей стороны, наспех отхватило ему руку пониже локтя — по крайней мере, так мне тогда показалось — после чего вцепилось в горло. И уж там неведомое существо потрудилось на славу. Его напарник, очевидно, попробовал пустить в ход пистолет. Но чудище из ночного кошмара не стало размениваться на такие мелочи, как рука или ствол, вцепившись прямиком в шею и одним махом перекусив её, словно это был и не человек, а обыкновенный кролик. Неестественный угол наклона головы свидетельствовал о том, что несколько позвонков могли быть повреждены или же и вовсе сломаны. К тому же это уже не было принципиально важно, ибо голову и плечи жертвы уже практически ничего не связывало.

Должен признаться, что не считаю себя большим специалистом по изуродованным трупам. Мы вели тайную войну, на которой не часто приходится сталкиваться со столь разрушительным оружием, как бомбы или снаряды, начиненные мощной взрывчаткой. Более кровавой сцены мне в жизни видеть не приходилось, и поэтому мне даже пришлось пару раз натужно сглотнуть, подавляя рвотные позывы и заставляя свой пищеварительный тракт снова начать работать в нужном направлении. Девчонка же, похоже, не обращала никакого внимания на валяющиеся на полу полурастерзанные трупы.

— Сюда, — потянула она меня. — Быстрее!

Я обошел вокруг кровати. Пес лежал на боку. И он тоже был весь в крови; оно и понятно: невозможно перегрызать вены и артерии и не запачкаться. Однако, морду она ему все же вытерла. Очевидно, именно так на ней и оказалась чужая кровь. Завидев нас, он попытался поднять голову. Кончик его длинного хвоста шевельнулся. Я и прежде много раз видел, как он машет этим своим нелепым хвостом, но только на этот раз он завилял им впервые именно так, как и подобает настоящему псу. Похоже, он был даже горд собой. Наверное, ему казалось, что он все сделал там, как надо. Но на нас он все же поглядывал; ведь кто нас, людей, поймет, похвалим ли мы его, или наоборот, станем ругать.

Мойра опустилась на пол, и положила его узкую серую морду себе на колени. Пес разинул пасть, и я увидел — и впервые за все время по достоинству оценил — длинную, мощную челюсть с острыми, белыми зубами, способными убить даже леопарда. Афган начал лизать руку Мойры. Я же просто стоял рядом. Ну как ещё можно попросить прощения у собаки?

— Тише, Шейх, тише, — сказала Мойра. Она умоляюще взглянула на меня. Ну, что ты думаешь?

Я наклонился и пригляделся повнимательнее. В него поало по крайней мере три пули, одна прошла через спину навылет, скорее всего в тот момент, когда он разделывался со своей первой жертвой; ещё одна угодила наискось в грудь, уогда он повернулся, и третий выстрел был сделан практически в упор, так что по краям раны остались даже следы пороха, когда он сделал последний бросок прямо на дуло пистолета.

— Ну, что ты думаешь? — прошептала Мойра. — Может быть… мы можем ему чем-то помочь?

Смысла обманывать её не было.

— Мы можем сделать для него лишь одно, — сказал я. — И будет лучше, если ты выйдешь в другую комнату.

Она пристально воззрилась на меня, и её взгляд был исполнен презрения.

— Уйти отсюда… и бросить его? Да за кого ты меня принимаешь? — Она опустила глаза и осторожно почесала пса между длинными ушами. Он не отводил взгляда от её лица. И потом она заговорила снова, не поднимая глаз. — Давай же, черт тебя побери! Чего ты ждешь? Быстрее, прежде, чем он снова пошевелится и сделает себе лишь больнее!

Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что я сделал это. Разумеется, меня несколько смущало её присутствие, но без ложной скромности признаюсь, что в этом деле я профессионал, и работу свою сделал быстро и аккуратно. Еще какое-то время она оставалась сидеть неподвижно, держа голову уже мертвого пса на коленях. Она просто сидела и беспомощно плакала, и слезы безудержно катились по её щекам. Я же тем временем вышел в ванную комнату и включил воду. Затем я вернулся обратно в спальню, поднял её с пола, отвел в ванную и поставил под душ прямо так как она была, в том, что ещё оставалось на ней надето. Жалость — это здорово, но для того, чтобы горевать, ей вовсе не обязательно внешне напоминать жертву военных действий.

Я достал из аптечки аспирин, принял сразу три таблетки, запив их стаканом воды и немного подождал, желая удостовериться, что с ней все в порядке. Спустя какое-то время из-за перегородки душа, сделанной из матового стекла, вылетел комок нижнего белья, едва не задевший меня. Что ж, если у неё хватило сил на такой бросок, то жить она, несомненно будет, и тогда я вооружился губкой и вытер кровавые следы, оставленные ей на ковре в гостиной. На бойне, которая прежде была спальней, сделать уже ничего было нельзя, там требовался капитальный ремонт; поэтому я ограничился лишь тем, что просто закрыл туда дверь.

Когда я возвратился в ванную, она все ещё была в душе. Подойдя к умывальнику, я постарался устранить недостатки своей внешности, насколько это было возможно сделать при помощи одного лишь мыла и воды. Побриться тоже не мешало бы, тем более, что и бритвенный станок лежал тут же, в шкафчике, но запасных лезвий к нему мне найти так и не удалось, а будучи человеком умудренным в житейских ситуациях и одно время даже женатым, я не собирался доверять свое лицо бритве, которая до этого употреблялась женщиной для бритья ног и подмышек. Умывшись, я отправился в кухню с твердым намерением приступить к приготовлению завтрака, что могло показаться несколько неуместным, но ситуация требовала дальнейшего обдумывания, а думать на пустой желудок я не привык. К тому же несмотря на весь пережитый ужас и горе вряд ли девчонка станет отказываться от еды.

Пока завтрак готовился, я успел проглядеть первую страницу газеты, которую мы подобрали на крыльце. Одна из колонок была озаглавлена: «В Лос-Аламосе двое стали жертвами радиации». Газета напоминала своим читателям о недавней смерти местного техника и сообщала о том, что была проведена проверка надежности оборудования. Прочитав заметку до конца, я пришел к выводу, что смерть от радиации — не самый приятный способ отправиться на тот свет, хотя, с другой стороны, как знать… Из гостиной послышался голос Мойры.

— Мыэт, где ты? — окликнула меня она.

Я отложил газету в сторону и вышел в гостиную. Она стояла у двери второй спальни — ванная комната находилась как раз между двумя спальнями вытирая волосы. Зрелище это было весьма соблазнительное, она была самим воплощением чистоты и свежести. Бросив взгляд на меня, потом оглядев себя, девушка усмехнулась. Это была ещё очень слабая, еле заметная, но уже настоящая усмешка.

— Я не нарочно! — заявила она, словно пытаясь оправдаться. — Вся моя одежда осталась… там, а я просто не могу… — Ее улыбка померкла, а глаза снова налились слезами. — Бедный Шейх. Он был… таким милым, совершенно безобидным и очень забавным. И храбрым… когда вдруг понял, что меня кто-то обижает…

Если она могла говорить об этом, то все будет в порядке. И тогда я сказал:

— Скажи мне, что тебе принести, и где что находится, и тогда я сам пойду и…

Я замолчал. Мойра не слушала меня. Ее взгляд был прикован к входной двери. Я обернулся. Мы ничего не слышали. Наверное, те двое оставили дверь открытой, когда затаскивали меня в дом. Теперь же она была распахнута настежь, и на пороге стояла Бет.

Глава 15

Не буду отрицать, что выдержка у девчонки была поистине железная. Она даже не попыталась стыдливо прикрыться полотенцем и изображать из себя натурщицу для картины «Утро в сентябре», продолжая невозмутимо вытирать волосы. В конце, концов, она была у себя дома, и если ей хотелось расхаживать голой по дому и в таком виде принимать мужчин у себя в гостиной, то это было сугубо её личное дело.

— Миссис Логан, — обронила она как бы между делом, — вы не могли бы закрыть дверь? С любой стороны.

— Да, — сухо отозвалась Бет, — наверное, тебе холодно вот так стоять на сквозняке.

Она вошла в дом и плотно закрыла дверь за собой. Выглядела она как всегда потрясающе элегантно, хотя её наряд и не отличался особой праздничностью. На ней была белая шелковая рубашка или блузка — я так и не смог уяснить, какая между ними существет разница — с вышитой на кармашке монограммой: Э — то есть, Элизабет. Для меня она всегда была и оставалась просто Бет, но я вспомнил, что Логан предпочитал называть её полным именем. Еще на ней была великолепно сшитая юбка из какого-то тонкого материала цвета хаки — кажется, по-научному такая материя называется «твил», что, согласитесь, в какой-то мере придает ей аристократичности. Она была без чулок, к чему я всегда относился неодобрительно; однако, в этих краях носить летом чулки, похоже, было не принято. К тому же её ноги покрывал ровный, крисивый загар, а аккуратный, ярко отполированные туфли-лодочки из натуральной кожи подчеркивали изящную форму её лодыжек.

На голове у неё была вся та же белая ковбойская шляпа, которая в сочетании с практичным материалом её юбки придавала ей стильный, ковбойский вид. Очевидно, она крайне серьезно относилась к своему теперяшнему статусу хозяйки ранчо. Я невольно подумал о том, что все-таки жаль, что у её теперяшнего мужа нет возможности увезти её с собой в Англию, в свое старинное фамильное поместье, если, конечно, оно у него когда-либо было; тогда она, наверное, наряжалась бы в платья и костюмчики из твида, и в них тоже она наверняка выглядела бы потрясающе.

— Миссис Логан, у вас ко мне какое-то дело? — спросила Мойра.

— Именно так, и похоже, я пришла как раз вовремя, не так ли, дорогая? Просто хотела тебя проведать… А вообще, я искала мистера Хелма. Я хотела постучать, но дверь оказалась незаперта…

— Между прочим, там есть звонок, милочка, — ехидно заметила Мойра. Это такой электрический приборчик с маленькой белой кнопочкой. И с чего это вы вдруг решили, что искать мистера Хелма следует именно здесь?

Как говорится, вопрос по существу. Бет не ответила. Я изумленно взирал на то, как она молча стояла посреди гостиной, словно школьница, уличенная во лжи. Для того, чтобы научиться талантливо врать, необходимы годы упорных тренировок, а она никогда не удиляла должного внимания этой лисциплине. Ей был задан вопрос, что называется, в лоб, она же попыталась отмахнуться от него, неосмотрительно брякнув в ответ первое, что пришло в голову, а теперь сама же на этом и попалась. Очевидно, у неё не было никакого объяснения тому, с чего это она вдруг взяла, что застанет меня здесь. Ведь наверняка она этого не знала и знать никак не могла.

Мойра же не улыбнулась, не выказав никаких явных признаков одержанного триумфа.

— Что ж, я вас оставлю, чтобы вы могли обсудить свои дела с мистером Хелмом, — пробормотала она.

И только теперь она развернула, наконец, свое большое полотенце и обернулась им, прежде, чем отвернуться. Стратегия была выбрана безупречно. Со спины голая женщина, удаляющаяся из комнаты, выглядит не очень привлекательно. Я вышел в спальню вслед за ней. Она тут же напустилась на меня.

— Черт возьми, выстави её отсюда, пока я не выцарапала ей её чертовы гляделки!

— Успокойся, детка, — урезонивающе сказал я, а затем огляделся по сторонам. — А как насчет соседей?

— Что ты имеешь в виду?

— Все-таки была стрельба. А людей разорвали на кусочки дикие звери…

— А… даже и не думай об этом. В нашем районе во всех домах имеются кондиционеры, разве ты ещё этого не заметил? Да если даже сам Святой Петр протрубит им в самое ухо, эти старые грымзы лишь посетуют на то, что молодая нахалка из голубого дома слишком громко врубила свой телевизор… Мойра испустила протяжный вздох. — Интересно, зачем она все-таки приперлась сюда?

— Не знаю, — признался я. — Но думаю, было бы неплохо это выяснить. Как считаешь?

Она взглянула на меня и, немного помолчав, ответила:

— Это как поглядеть…

— В смысле?

— Смотря на чьей ты стороне.

Еще какое-то время я стоял неподвижно, разглядывая её, и она, в свою очередь, тоже глядела на меня своими взрослыми глазами цвета морской волны. Я осторожно взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб.

Она с облегчением вздохнула.

— Что ж, тогда ладно!

— Хочешь, я схожу за твоей одеждой в соседнюю комнату? — предложил я.

— Не надо. Она меня так разозлила, что я была готова босиком ходить по трупам. Лучше иди к ней и займи её чем-нибудь… Мэт.

— Что?

— Только не слишком увлекайся, красавчик. А то ещё понравится. Хватит с неё и поцелуя в лобик!

Я усмехнулся и вышел из комнаты. Бет тем временем уже успела снять свою ковбойскую шляпу и отложить её в сторону. А без неё она была уже не Элизабет с ранчо «Дабл-Л»; теперь передо мной стояла стройная молодая женщина, которая когда-то была моей женой. Ее светло-русые волосы были гладко причесаны и казались мягкми наощупь. Она разглядывала корешки книг, расставленных на полке, очевидно для того, чтобы уяснить на будущее литературные вкусы Мойры. Она обернулась при моем появлении.

— Мэт, — тихо проговорила она. — Ты меня удивляешь. Она же совсем ещё девочка!

— Вообще-то, судя по ряду признаков, включая её свидетельство о рождении, она уже давно таковой не является. К тому же, тебя это в любом случае не касается, не так ли, Бет? Помнится, ты же сама сказала, что все было лишь ошибкой, которую мы не должны повторить.

— Да, — согласилась она. — Просто я была немного удивлена, увидев тебя здесь. Вот и все.

— Но вслух с самого начала ты почему-то утверждала совсем другое. Ты сказала, что пришла сюда, потому что искала меня, помнишь?

Она виновато улыбнулась.

— Да. Получилось очень глупо.

— Ты что, не могла придумать ничего получше?

— Вообще-то я не…, - стала было оправдываться она, но я не дал ей договорить.

— Ну конечно, ведь правду-то всегда сказать успеется. И все-таки, Бет, зачем ты пришла сюда?

— Ну я просто…, - начала было она, а затем вдруг рассмеялась. Знаешь, так странно снова слышать это имя. Он называет меня Элизабет.

— Я знаю, — сказал я. — Кстати, к вопросу о сюрпризах. Можешь себе представить, каково мне было узнать, что ты замужем за бывшим телохранителем Салли Фредерикса, исключительно компетентным в своем деле парнем, постоянно носящем автоматический пистолет в удобной плечевой кобуре. И если вспомнить, из-за чего ты ушла от меня…

Бет страдальчески поморщилась.

— Да, это может показаться странным. Я… — она осеклась на полуслове.

Дверь спальни распахнулась, и оттуда появилась Мойра, тут же направившаяся к нам. Ее наряд теперь состоял из сандалий, шортиков из сине-голубой шотландки — очень облегающих — и свежей белой рубашки с коротким рукавом. При других обстоятельствах я мог бы поручиться, что это была мальчишеская рубашка. Но на ней этого совсем заметно не было. Ее волосы были все ещё влажными, и в руках она держала сухое полотенце, собираясь подсушить их получше.

— Кажется, здесь только что было помянуто всуе имя моего дорогого отца? Или мне показалось?

Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, в каком именно контексте был упомянут Салли Фредерикс.

— Вообще-то речь шла не о нем, — пояснил я, — а об одном из его бывших приближенных, Герцоге Невадском.

— А, о Герцоге, — понимающе подхватила Мойра, продолжая энергично вытирать волосы. Она обернулась к Бет — Думаю, его тоже следует пригласить в дом. Как вы на это посмотрите, миссис Логан? Наверное, ему скучно одному сидеть в машине, или где ещё он может находиться в ожидании, когда вы прибудете к нему с отчетом.

Бет нахмурилась.

— Не понимаю, о чем ты. Ларри не…

Мойра опустила полотенце. Ее рыжие волосы были беспорядочно всклокочены, влажные вихры торчали во все стороны, но смешной или забавной от этого она больше не казалась; её взгляд внезапно стал таким свирепым, что тут уж кому хочешь стало бы не до смеха.

— Герцог меня просто удивляет, — тихо сказала она. — Это надо же, жену прислал… Старость не радость. Самому уже невмоготу стало, нервишки сдают. — Она с хищно разглядывала Бет. — А у вас, миссис Логан, крепкие нервы?

— Ты к чему клонишь, детка? — спросил я.

Она мгновенно обернулась и напустилась на меня.

— А ты сам пошевели мозгами, или что, уже разучился? Да, ты был когда-то на ней женат, но разве это означает, что ты должен переставать думать всякий раз, когда она появляется в уомнате? Зачем она приперлась сюда? Что, ты так ещё ничего и не понял? Ведь ты им был не нужен, не так ли? Я слышала их разговор; они были удивлены, что ты оказался здесь — точно так же, как и она! А это означает, что их послал не мой отец. Он никогда не стал бы посылать за мной. Если я ему нужна, то для этого ему достаточно лишь снять телефонную трубку и набрать номер. Я не боюсь его; я приеду сама. Мой отец никогда не стал бы отправлять каких-то двоих раздолбаев, чтобы устроить мне выволочку; эту привилегию он всегда оставляет за собой! Так кто же ещё мог подослать их сюда, как не Герцог Логан, который, очевидно, решил таким образом отомстить за что-то моему отцу? Ведь у него есть друзья, которые с радостью согласятся оказать ему такую услугу. Но те козлы так и не вернулись, и, наверное, его это насторожило. В городе его все прекрасно знают, а потому, на всякий случай выждав ещё немного, он посылает свою жену, чтобы та осторожненько огляделась на месте и узнала, что к чему… Не так ли, миссис Логан?

Она снова обернулась к Бет, которая нервно провела языком по пересохшим губам.

— Понятия не имею, что ты…

Мойра схватила её за руку. И прежде, чем я успел разгадать её намерения, обе они уже оказались перед дверью в спальню — той, что была плотно закрыта. Свободной рукой Мойра повернула ручку, пнула ногой дверь, отчего та настежь распахнулась, и втолкнула Бет в комнату.

— Так, значит, у вас крепкие нервы, миссис Логан? А теперь как следует оглядитесь, посмотрите, что к чему и можете отправляться к своему супружнику докладывать обстановку?

Глава 16

Когда Бет вышла из ванной, Мойра даже накрыла для неё небольшой стол с легкими закусками. Я сидел на диване в гостиной, а она — на полу у моих ног, и я сушил ей волосы полотенцем. Наверное, со стороны это выглядело очень мило и по-домашнему.

Выглядела Бет уже вполне прилично, но вид у неё все же был задумчивый. Она прекрасно владела собой; вот только лицо её все ещё казалось несколько бледноватым, а взгляд выдавал смущение, что, впрочем, вполне характерно для человека, желудок которого только что вывернуло наизнанку. Она остановилась на пороге, чтобы посмотреть на нас, и как будто слегка поморщилась — думаю, всегда нелегко признавать тот факт, что тот, с кем ты прожил многие годы, может обрести счастье с кем-то еще, занимаясь всем тем, чем вы обычно занимались вместе, а возможно, и ещё чем-то сверх того.

— Миссис Логан, я налила вам кофе, — сказала Мойра. — Наверное, он ещё не успел остыть… Ой, полегче, не дергай меня за волосы, милый!

Бет ещё на мгновение задержалась в дверях, глядя на нас. Но похоже, мысли её были где-то далеко; вид у неё был растерянный и встревоженный.

— Кофе? — переспросила она, словно очнувшись ото сна. — Да как же можно…? — Она посмотрела на закрытую дверь и снова отвела глаза. — Разве мы не должны… предпринять что-то?

— Что? — спросил я. — То, в чем они действительно нуждаются, подвластно только одному Господу Богу.

— Но…

— С ними ничего не будет. По крайней мере, какое-то время, — сказал я, и она снова поморщилась. Очевидно, её коробила моя жестокость, что, в общем-то, было неудивительно. Теперь она уже вполне осознавала тот факт, что её втянули в игру по-крупному. Конечно, с ней такое уже случалось и раньше, но только в тот раз она сама не догадывалась об этом до последнего момента. Теперь же она вполне сознательно вышла замуж за своего Герцога если только тот не утаил от неё подробности своей биографии, что было вполне вероятно, ибо от такого типа, как он, всего можно было ожидать. Разумеется, сидеть сложа руки не стоит, но прежде, чем начать действовать, я должен быть уверен, что поступаю правильно. Так что, Бет, присядь и выпей кофе.

Я указал на кресло. Она замерла в нерешительности, а затем все же взяла себя в руки, быстро подошла и села. Взяла со столика чашку с блюдцем и стала пить кофе маленькими глотками.

— Они были друзьями Герцога, ведь так? — поинтересовался я.

Бет сидела потупившись и даже не взглянула в мою сторону.

— Называй его Ларри, — попросила она. — Он… он старается забыть о том, другом имени, и вобо всем, что с ним было связано. Да, они были его друзьями, или, по крайней мере, знакомыми с тех самых пор, когда… — Она замолчала.

— Когда он состоял в банде, — подсказал я.

— Да. — В комнате на какое-то время воцарилась мертвая тишина. А затем Бет резко вскинула голову. — Ты должен понять. Это все из-за детей. Он угрожал…

— Кто угрожал?

— Ее отец. Фредерикс.

— И что это были за угрозы?

Она сосредоточенно разглядывала кофейную чашку.

— Это было ужасно. Он использовал детей — моих детей — для давления на Ларри, чтобы заставить его…

— Чтобы заставить его что? — спросил я, когда она снова запнулась.

Она упрямо замотала головой.

— Этого я не могу тебе сказать.

Спорить и допытываться я не стал, и вслух лишь заметил:

— У Логана есть собственный ребенок, и он у него появился не вчера. А значит, он был узявим для угроз такого рода на протяжении многих лет. И если он настоящий мужик, в чем я, собственно, ни минуты не сомневаюсь, то он должен знать, как действовать в подобных ситуациях.

Она снова отрицательно покачала головой.

— Но тогда у него не было меня. Фредерикс думал, что я… уступлю и воздействую на… — Она снова замолчала, а затем тихо добавила: — Он был прав! Так и получилось! Я не могла этого вынести. С ними могло случиться, что угодно, в любой момент… Ты же сам видел, что там творится. Я сходила с ума от страха!

— И Герцог решил ослабить давление?

Бет смутилась, взглянула на Мойру, а затем вдруг выпалила:

— А почему она должна оставаться в сторону? Значит, ему можно угрожать моим детям…

— Но план не сработал, — заключил я. — Обидно. Хотя, конечно, двое придурков — не слишком большая потеря для общества, а вот собаку жалко. Славный был пес.

Бет сова вскинула голову и испуганно взглянула на меня. Еще бы, ведь я позволил себе так пренебрежительно отозваться о ценности человеческой жизни. Что ж, ей уже давно пора бы к этому привыкнуть. И тогда я сказал:

— Похоже, вы все предусмотрели, упустив при этом из виду лишь один момент. — Наводящего вопроса ни с той, ни с другой стороны не последовало, и внезапно я почувствовал себя древним стариком, уставшим от жизни, и мне стало очень грустно. — Между прочим, это также и мои дети. И если Герцог Логан не может обеспечить им надлежащую безопасность, то, полагаю, это должен сделать я. — Опять никакой реакции. Я напоследок прошелся полотенцем по волосам Мойры и выпустил его из рук. — Все, готово. Теперь иди и причешись, а то ты похожа на Медузу Горгону, у которой вместо волос на голове во все стороны извивались змеи.

— А ты что будешь делать, малыш?

— А мне нужно позвонить. Дело очень деликатное, так что я был бы очень признателен, если бы вы обе перешли в другую комнату и закрыли за собой дверь.

Мойра встала с пола и пытливо уставилась на меня.

— Я же сразу сказала, что ты работаешь на правительство. Держу пари, ты собираешься звонить в Вашингтон.

Разумеется, и на этот раз она была совершенно права. Как, впрочем, и всегда.

— Иди, расчеши свои золотые локоны и будь хорошей девочкой, напутствовал её я.

Она ещё какое-то время разглядывала меня, а затем легкомысленно передернула плечиками, словно отгоняя от себя одолевавшие её навязчивые мысли. Вот бы мне научиться с такой же легкостью отрешаться от своих проблем.

— Телефон вон там, — сказала она. — И не волнуйся, параллельных аппаратов в доме нет. Идемте, миссис Логан, ему нужно побыть одному.

Я дождался, пока они выйдут из комнаты. Бет была стройнее, женственнее и на полголовы выше. Мойра на её фоне казалась низенькой толстушкой. Затем я подошел к телефону, набрал обычный номер в Вашингтоне и прошел через обычные в таких случаях формальности. После этого меня соединили с Маком. Конечно, особым приятством сотрудничество с этим старым лисом не отличалось, однако следует отдать ему должное, что когда это нужно, он всегда оказывается на месте, а не играет где-нибудь в гольф.

— Это Эрик, — сказал я. — Сэр, я тут подумал, что вам будет интересно узнать, как я тут провожу свой отпуск.

— Эрик, ну так как там у тебя дела? — сухо поинтересовался Мак. Надеюсь, ты в полной мере наслаждаешься жизнью и жалеешь лишь о том, что меня нет рядом, и ты не можешь набить мне морду, так?

— Вообще-то, могли бы и предупредить, что в деле замешана моя семья.

— Мне показалось, что будет лучше, если ты сам узнаешь об этом на месте, — ответил он. — Тебе было бы неловко наведываться к ним в качестве агента, занятого выполнением официального задания; к тому же ты, не дай Бог, мог бы решить, будто я хочу, чтобы ты шпионил за ними.

— А вы этого не хотите?

Он рассмеялся и проигнорировал последний вопрос. Затем его тон стал по-деловому сдержанным.

— Я знаком с последним отчетом Пола. У меня также имеется медицинское заключение о результатах вскрытия, в котором, в частности, сказано, что его ранения имеют отнюдь не случайный характер, и на обычное избиение это не похоже. Надеюсь, ты понимаешь, что имеется в виду. Побои, конечно, были нанесены с особой жестокостью, но в целом складывается такое впечатление, что убийца Пола делал это со знанием дела и целенаправленно. — Мак откашлялся. — Он раскололся?

— Пол-то? — переспросил я. — Похоже на то.

— И у тебя есть доказательства?

— Мартель знает обо мне все, даже мой оперативный псевдоним. Разумеется, он мог получить эту информацию и из других источников, но, принимая во внимание тот факт, что на оперативную работу я возвратился совсем недавно, такой вариант представляется маловероятным. — И мгновение спустя, смутно догадываясь, о чем, должно быть, в тот момент подумал Мак, добавил: — Тем более, что под пытками у любого развяжестся язык.

— Да, за редким исключением. И поэтому к Полу претензий у меня нет. Я ругаю себя за то, что поставил его в такую ситуацию. Мне не следовало отправлять его туда одного. Ведь я знал, что он ещё не готов действовать самостоятельно, во всяком случае, против такого профессионала, как Мартель. Я… — В трубке снова воцарилось молчание, и я почувствовал себя несколько неловко. Любому станет не по себе, если человек типа Мака вдруг даст понять, что и ему не чужды человеческие чувства. Это способно подорвать вашу веру в такие незыблемые явления, как жизнь и смерть, и заставить вас усомниться в том, что Земля вращается вокруг Солнца. Я слышал, как он снова откашлялся, а затем натянуто сказал: — Получив такую информацию, Мартель должен был предпринять некие действия, а инаяе ты никогда не узнал бы о том, что он ею располагает.

— Да, сэр. Он попытался заставить своего босса, Фредерикса, вывести меня из игры, по крайней мере, на какое-то время. Полагаю, что инициатива исходила от Мартеля. Его положение до некоторой степени осложняет тот факт, что ему необходимо действовать в рамках своего прикрытия, то есть в качестве бандита, исполняющего указания своего шефа. Фредерикс наверняка стал бы задавать слишком много вопросов, если бы вдруг засек своего наемника на том, действующим по своей собственной инициативе. — И немного помолчав, я добавил: — Сэр, у меня есть вопрос.

— Да?

— Похоже, мы предполагаем, что Мартель находится в стране с некоей секретной миссией, и выполнением её он занимался последние семь лет или даже больше. А никто не рассматривал такую возможность, что он мог просто «завязать»?

— Что ты имеешь в виду, Эрик?

— Ну, он мог просто завести себе продолжительный роман с какой-нибудь дамочкой. И за это его могли просто-напросто выкинуть со службы. Какая досада! Не помирать же бедняге с голоду. И тогда он перебрался сюда и нанялся в охранники к главарю американской банды, ибо именно работа данного профиля была ему по душе и подходила больше всего. Когда же Риззи отправился за решетку, то Мартель просто изучил рынок труда и прибился к тому работодателю, который пообещал ему платить больше, чем другие, и по чистой случайности этим нанимателем оказался Фредерикс.

— И как тогда ты объяснишь то, что случилось с Полом?

— Запросто, сэр. Естественно, Мартель не хочет, чтобы вокруг него увивались ищейки типа Пола и меня — и вовсе не потому, что он проворачивает какую-либо секретную операцию, действуя по заданию наших оппонентов, а просто потому, что мы можем разоблачить его, как лже-Джека Фенна. Потому как бывший преступник, став законопослушным гражданином, не обрадуется встрече с детективом из своей прошлой жизни, ибо это могло бы нанести урон его вновь обретенной репутации честного человека.

— Эрик, а ты сам-то веришь тому, что говоришь?

— Я не могу верить или не верить. Я просто считаю, что такую возможность тоже не следует сбрасывать со счетов.

— Этот вариант рассматривался в числе прочих, — сказал Мак, — и был признан несостоятельным.

— Почему?

— По той единственной причине, что те люди, на которых он работал, как тебе, наверное, уже известно, имели обыкновение прибегать к одному и тому же способу избавления от нерадивых работников. После такого увольнения, очень немногие из них вновь объявлялись на рынке труда. Однако, ты в какой-то мере прав. Нам стало известно, что Мартель снова впал в немилость у своего начальства, и произошло это, предположительно, где-то во временном промежутке между пятьдесят первым годом, когда, как известно, он работал на них в Берлине, и пятьдесят третьим, когда наш общий знакомый впервые попал в поле зрения нашей полиции под фамилией Фенн.

— Откуда же у вас такие сведения, сэр?

— Логично предположить, что имея дело с таким бабником, как Мартель, узнать столь интимные подробности можно было лишь из одного источника — от одной из его бывших подружек. На наше счастье, дамочка затаила на него великую обиду, и тогда мы сыграли на этом и вытянули из неё все, что ей было известно. И хоть в особом пристрастии к алкоголю он прежде замечен не был, но, видимо, пару раз все же допивался до скотского состояния, и выпивка развязывала ему язык. По мнению той дамочки, он считал, что его незаслуженно обидели. «Стоит лишь один раз оступиться, и тебя тут же ссылают в Сибирь!» — так он говорил об этом — Америка в его представлении была Сибирью. А ещё он пытался произвести на неё впечатление рассказами о том, сколь почитаем и уважаем он был бы где-то в другом месте, и как унизительно для него быть на посылках у такого лоха, как Риззи.

— И все равно это ещё не доказывает…, - возразил было я, воспользовавшись короткой паузой в монологе Мака.

— Это ещё не все, — перебил меня Мак. — Та девица сильно струхнула, услышав, как пренебрежительно он отзывается о столь могущественном главаре мафии, как Риззи, и сказала об этом Мартелю. Тот же лишь посмеялся над ней и сказал что-то в том роде, что, возможно, Риззи и считает, что это он, Мартель, то есть Фенн, находится у него на побегушках, но на самом деле все наоборот… Протрезвев, он основательно поколотил свою даму сердца, да так сильно, что та едва не отправилась на тот свет. И ещё пригрозил, что убьет её, если она только где-нибудь, когда-нибудь осмелится повторить хотя бы слово из сказанного им.

— Мартель слов на ветер не бросает, и наверняка он не шутил.

— Ей тоже так показалось, — заметил Мак. — Но все-таки две с лишним тысячи миль, разделяющие Нью-Йорк и Рино, очевидно, прибавили ей уверенности, и некоторое время спустя после того, как Мартель отбыл на запад, поступив на службу к Фредериксу, она стала жаловаться на судьбу, рассказывая о своих житейских неурядицах случайным знакомым в различных барах, а кое-кто услышал об этом и счел своим долгои поставить в известность нам.

— Что ж, — сказал я, — это уже совсем другое дело. Значит, Мартель считал, что это он так или иначе использует Риззи, а не наоборот. Это уже интересно.

— И даже очень. — Мгновение спустя Мак продолжал: — Мне пришлось внимательнейшим образом изучить записи допроса. И лишь, так сказать, читая между строк — цитировать эти откровения у меня нет никакого желания — я пришел к заключению, что то «единственное досадное недоразумение» на самом деле было у господина Мартеля уже третьим по счету, что ставило его на грань ликвидации. Полагаю, спасло его лишь то, что кому-то понадобился человек, подходящий на роль крутого американского гангстера. То есть, это должен был быть не просто секретный агент, а человек физически сильный, хорошо владеющий оружием, а также способный войти в доверие к такому авторитету, как Риззи, и расположить его к себе. Так что Мартель, хоть и остался в живых, но схлопотал себе ещё один выговор, был понижен в должности и сослан сюда, чтобы на досуге подумать о своих грехах и в течение семи лет создать себе репутацию и засветиться в полицейском протоколе — но зачем?

— Да, — сказал я, — хороший вопрос. А после Риззи он перебирается под крыло к Фредериксу. Но в таком случае, сэр, между ними должно быть что-то общее, не так ли?

— Кое-что есть, — подтвердил Мак.

— Да, — согласился я. — Наркотики.

— Именно так.

— С одной моей знакомой, — продолжал я, немного поколебавшись, произошел показательный случай. Дело было на границе с Мексикой. Она возвращалась домой и была очень удивлена, когда на посту её машина была обыскана самым тщательным образом, чего не случалось никогда раньше. Она предполагает, что это произошло из-за того, что она была дочерью Салли Фредерикса.

Голос Мака был по-прежнему невозмутим.

— Эрик, я всегда восхищался твоей способностью заводить интересные и полезные знакомства среди нужных людей.

Я не обратил внимания на это замечание.

— Она также предполагает, что её отец собирается переправить что-то через границу, и поэтому на неё пало подозрение, как на возможного курьера. Сэр, подтвердите или опровергните.

— У тебя очень толковая знакомая. Подтверждаю. — Мак немного помолчал, а затем спросил: — Скажи, Эрик, что тебе известно о героине?

— Только то, что это наркотик, вызывающий сильную зависимость, сэр. Так что же происходит? Неужели они засылают сюда типов вроде Мартеля, для того, чтобы превратить нас в нацию наркоманов, чтобы потом с нами было бы легче справиться? Типа того, как англичане в конце прошлого поощрали торговлю опиумом, чтобы сделать китацев более сговорчивыми?

— Не исключено, — сказал Мак. — Но все-таки такое объяснение кажется несколько надуманным и лишенным конкретики.

— Кстати, возвращаясь к случаю с моей знакомой, — сказал я. — Возможен ли такой вариант, что сейчас у Фредерикса возникли трудности с переправкой товара через границу?

— Вполне.

— Что-нибудь серьезное, типа того, что хорошо налаженные виды сообщения оказались нарушены стараниями безжалостной полиции? И кому-то могло прийти в голову, что положение у него настолько безвыходное, что он постарается задействовать для переправки груза даже собственную дочь?

— Ну, вроде того.

— И что, много у него товара?

— Достаточно. Его засекли при отправке из Италии в Мексику, а затем пограничным службам поступил сигнал, что груз направляется на север. Дважды его едва было не перехватили, когда Сам, как его обычно называют в определенных кругах, попытался переправить товар по своим обычным каналам. Тогда в сети попало много мелкой рыбешки, но саму наживку трогать не стали. Ходят слухи, что Сам допустил большую организационную ошибку.

— Это какую же?

— А такую, что прибегнул к услугам местных, оказавшихся весьма ненадежными помощниками и к тому же жадными до невозможности. Вообще-то, это даже налетом нельзя считать, так как джентльмены по ту сторону границы совсем не упрямы и легко поддаются на уговоры, особенно если на то имеется веская причина, имеющая цифровое выражение в крупной сумме в американских долларах. Насколько мне известно, Сам платить отказался, хотя по имеющейся информации, его запасы быстро сокращаются, а розничные торговцы уже начинают жаловаться на нехватку товара. Вместо переговоров он отправляет в Мексику для улаживания всех дел своего проверенного человека, который, очевидно, все же не обладал достаточным опытом в подобных делах и исчез в неизвестном направлении. Всю эту информацию я получил по большей части от другого агенства, с которым мы также плодотворно сотрудничаем.

— И насколько плодотворно? — поинтересовался я. — А если случится так, что я в потемках наткнусь на какого-нибудь парня, то имею ли я полное право врезать ему по морде, или этого лучше не делать, потому что он может оказаться одним из тех приятных молодых людей, что работают на мистера Энслинджера?

— Мы можем действовать по собственному усмотрению, — ответил Мак. — Но в пределах разумного. Вполне понятно, что они не хотят, чтобы товар расползся бы по стране. Как вполне закономерно и то, что им необычайно хочется заполучить что-нибудь конкретное на мистера Сальваторе Фредеричи, он же Фредерикс, нечто такое, что имело бы вес в суде. Но я убедил их в том — каюсь, это была бесстыдная ложь — что мы знаем, что делаем, и что наша миссия имеет приоритетное значение для интересов национальной безопасности. Так что, Эрик, ты уж постарайся, не подведи меня.

— Есть, сэр, — пообещал я. — Но только объясните же наконец, в чем она заключается?

— В выяснении того, с какой целью прибыл сюда Мартель, — сказал Мак. Вне зависимости от того, облажался он перед начальством или нет, они не стали бы задействовать агента его калибра на ерундовых заданиях. К тому же, Эрик, ты так же будешь защищать интересы своей семьи. Думаю, ты уже понял, что они также кровно заинтересованы в том, чтобы ты прояснил нашу проблему, и заодно предоставил нашим союзникам те неопровержимые доказательства против Фредерикса, в которых они так нуждаются. Судя по имеющимся у меня донесениям, в отсутствие Фредерикса положение мистера Логана и его семейства будет куда более безоблачным и спокойным.

— Вам вовсе не обязательно меня агитировать, — сухо заметил я. Положение Логана меня мало волнует, как, полагаю, и вас. Но вот и Бет и дети — это уже совсем другое дело. Имеюе ли я право предпринять в случае необходимости соответствующие шаги с целью обеспечения их безопасности?

— Да, если это будет необходимо, — ответил Мак. — Но не забывай и о том, что твоя миссия заключается не в том, чтобы охранять свое семейство и даже не в том, чтобы накопать компромат на мистера Фредерикса, хотя и это, конечно, тоже было бы неплохо. Твоей главной задачей является установить, с какой миссией заслан к нам Мартель…

— А что по этому поводу думают наши единомышленники из дружественной нам организации?

— У них нет никаких предположений на сей счет. И, надо сказать, для них оказалось большой неожиданностью то, что он, оказывается, может вести двойную игру. Они считают, что его наняли в качестве замены одного доверенного джентльмена, который отправился в Мексику и отчего-то не вернулся обратно.

— Возражение, сэр.

— Что, разве ты можешь доказать обратное?

— Доказательств у меня нет, есть только предчувствие. Да, Мартеля взяли на замену, но я очень сомнваюсь, что он станет следующим кандидатом на поездку в Мексику. Он здесь ещё человек новый, и я не думаю, что Фредерикс ему безгранично доверяет — во всяком случае, не настолько, чтобы отправлять его за тысячу миль с несколькими тысячами долларов. Нет. Тем более, что здесь есть один человек, пользующийся у Салли куда большим доверием, чем он.

— Логан?

— Так точно, сэр. По моему глубокому убеждению, Мартель — то есть, Фенн — является для Фредерикса лишь своего рода подстраховкой, призванной гарантировать его безопасность, когда он начнет оказывать давление на Логана. Ведь, как вы только что сказали, совсем недавно он потерял лучшего из своих людей, отправленного с поручением в Мексику. И это довольно интересно. Надо лишь немного пошевелить мозгами

— Что ты имеешь в виду?

— Мартелю нужна работа, — принялся объяснять я. — В это время без вести исчезает один из людей Фредерикса, которому он доверяет больше всего. Образуется вакансия. Как по-вашему, могут быть эти два события каким-то образом связаны между собой?

— Меня тоже не раз посещала подобная мысль, — признался Мак. — Такая возможность в данное время изучается.

— Итак, — продолжал я, — Фредерикс нанял Мартеля — или Фенна — своим телохранителем; но у меня есть серьезные подозрения, что для увеселительной прогулки в Мексику у него есть другой кандидат — Герцог.

— Обоснуй.

— Я просто знаю это, и все. А то зачем бы ещё ему понадобилось бы запугивать женщин и детей на ранчо? Я, конечно, ещё постараюсь выяснить это у Бет, но все-таки думаю, что так оно и есть.

— Довольно странный выбор. Доверить такое серьезное дело человеку, с которым он, по моей информации, находится в ссоре; тому, у кого есть все основания возненавидеть его до конца жизни?

— Вы просто плохо разбираетесь в психологии таких благородных авантюристов, как мистер Логан. Он человек принципиальный, умеющий держать свое слово, что в наше время большая редкость. И вне зависимости от конкретных персоналий, если уж Герцог говорит, что он поедет в Мексику и вернется обратно, он и в самом деле поедет туда и вернерся, и Фредерикс прекрасно об этом знает. Так что единственное, что ему остается сделать, это заставить Герцога дать ему такое обещание.

— А этот Логан довольно занятный тип, как я погляжу, — проговорил Мак.

— Да, сэр, — согласился я. — Занятный. Вы уже направили сюда ещё кого-нибудь?

— Да.

— Тогда немедленно передайте ему сигнал о начале операции. Мне необходимо надежное место, где можно было бы разместить на временное хранение одну вещь и проверенный человек для её охраны. Я выйду с ним на связь через двадцать минут.

— Думаю, это можно устроить. — Он дал мне номер телефона. — Да, кстати, Эрик…

— Что?

— После того, как цель миссии Мартеля будет тебе ясна, не забудь также и об инструкциях относительно фигурантов его категории. Они все ещё остаются в силе. Однако при их исполнении следует соблюсти для приличия хотя бы видимость законности, чтобы дружественные нам агенства не были бы потом на нас в обиде. Так что ты уж постарайся не забыть об этом, особенно, если тебе помимо всего прочего придется иметь дело и с Фредериксом.

— Если мне для этого ещё и арестовывать его придется, то я буду чувствовать себя последним идиотом, — вздохнул я.

— К сожалению, — вкрадчиво заметил Мак, — правительству, на которое ты работаешь, нет ровным счетом никакого дела до твоих душевных переживаний.

— Что ж, я всегда об этом догадывался, — признался я, — но все-таки приятно получить официальное подтверждение своей правоты… Кстати, чуть не забыл. Одна деталь.

— Продолжай.

— Два мерзких типа совершили незаконное вторжение в частный дом в Рино, находящийся по следующему адресу. — Я продиктовал адрес. — На них набросился пес, принадлежащий хозяйке дома, которой в этот момент не было дома, в результате чего оба злоумышленника скончались. В ходе схватки собака была серьезно ранена, и впоследствии её пристрелил тот, кто первым оказался на месте кровавой трагедии. Полиция пытается установить контакт с владелицей животного, но поиски пока не дали никаких результатов. Это можно организовать?

— Думаю, что да. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы это происшествие стало достояние гластности.

— Да, сэр. В частности тот факт, что хозяйку дома нигде не могут найти. Если возможно, пусть этот сюжет пройдет по радио и телевидению. А того парня, кто должен будет якобы пристрелить пса, лучше все-таки предупредить заранее, что собака уже мертва.

— Ясно, — тихо сказал Мак. — Что ж, Эрик, мне нравится твой основательный подход к деталям.

— Да, — согласился я. — А что, неплохо придумано, правда? Ну ладно, до свидания, сэр.

Глава 17

Я постучал в дверь спальни. Бет вышла в гостиную, и сквозь приоткрывшуюся дверь я успел заметить, что Мойра сидит перед большим зеркалом трюмо, старательно сооружая прическу при помощи расчески и щетки для волос.

— Мэт, ты кому звонил? — спросила Бет.

— Своему начальнику. Ты его видела, — сказал я.

— А, это тот седеющий мужчина, который приезжал сюда в прошлом году и пытался убедить меня не…

— Да.

— Он был не слишком-то дипломатичен. Все, что он рассказал мне о… о твоей работе, было, мягко говоря, шокирующе.

— Ясно. — Я поймал себя на мысли о том, что любопытно было бы узнать, насколько старательно Мак пытался предотвратить мой развод. Ведь в наши дни надежные друзья это большая редкость, и к тому же для женатого человека, обремененного обязательствами перед семьей, такая работа, как у меня, не самый подходящий выбор.

Бет потупилась, принимаясь сосредоточенно разглядывать свои руки, и продолжала уже совсем другим тоном:

— Полагаю, ты и сам уже все знаешь, не так ли?

— О том, чего Фредерикс добивается от Герцога? Об этом было не трудно догадаться, зная о роде занятий Фредерикса, а также о недавнем статусе Герцога и ещё кое о чем.

— Сначала это было открытое деловое предложение. Ларри должен был получить большой процент за свои труды. Фредерикс сказал, что он не имеет ничего против того, чтобы заплатить одному из своих людей; он ещё долго разорялся и все твердил, что лучше подохнет, чем допустит, чтобы его шантажировала шайка каких-то там… паршивых черномазых. Он говорил, что если согласится на их условия, то впредь будет обречен раскошеливаться за каждую поставку и отдавать деньги какому-нибудь бандиту в сомбреро. Он всего лишь хотел, чтобы кто-то отправился бы туда и… ну, короче, нагнал бы на них страху. — Она продолжала разглядывать собственные руки так пристально, как будто бы видела их впервые. — Ларри, конечно же, отказался. Он уже давно не занимается ничем подобным; вот уже несколько лет. К тому же он говорит, что нет более низкого ремесла, чем… чем торговля наркотиками.

— Поразительная принципиальность. Я тронут.

Она сердито взглянула на меня.

— Ты что, так и будешь издеваться над ним?

— А что мне остается делать? Брататься с ним, что ли?

Бет лишь вздохнула и снова опустила глаза. Очевидно, она считала, что было бы не плохо, если бы мы с ним подружились; ну, или хотя бы делали вид, чтобы со стороны все выглядело чинно и благородно.

— А потом начались угрозы, — проговорила она упавшим голосом. — И… якобы случайные совпадения. Среди холмов то и дело объявляляись какие-то незнакомые всадники. Бетси скроется из виду буквально на мгновение и возвращается обратно, держа в руках карамель на палочке, которую ей, оказывается кто-то дал, хотя никого поблизости видно не было. То мальчишки отправятся покататься верхом, а потом рассказывают, что по пути им встретились очень любезные дяденьки, показавшие им одну очень замечательную тропу, по которой они раньше никогда ещё не ездили. И хоть заканчивается это, слава Богу, благополучно, и ребята довольны и счастливы, но намек понят. Это был… настоящий кошмар. Недели и месяцы, проведенные в постоянном страхе.

— Ясно, — сказал я. — что ж, посмотрим, можно ли положить этому конец. Отправляйся обратно к своему Герцогу и… ты что-то сказала? — Она немного помолчала и покачала головой. Я продолжал: — Я хочу, чтобы вы оба возвратились на свое ранчо и оставались там. Скажи Герцогу, что у меня есть к нему деловое предложение, которое уладит все проблемы. И ещё передай ему, что хоть я и не думаю, что сейчас могут возникнуть какие-либо неприятности, но уж только пусть он в любом случае не зевает и на всякий случай будет настороже. Ну, не поспит один раз после обеда, делов то…

— Он не…, - вступилась было она за мужа, но осеклась, смущенно покраснела и сдержанно сказала: — К твоему сведению, Мэт, ему всего лишь сорок шесть лет.

— Значит, он настолько же старше тебя, насколько я старше вот этой девчонки, — сказал я. — Интересная мысль, не правда ли? Но все равно, пусть глядет в оба и дожидается моего приезда. Скажи ему, что мне ужасно неловко злоупотреблять его гостеприимством, особенно после того, когда меня так вежливо выставили за дверь, но все-таки пора уже объединить усилия. Где сейчас находятся дети?

— Питер отвез их в горы, там у одного нашего знакомого есть охотничий домик. С ними Клара — наша служанка — и трое работников с ранчо. У них есть оружие, и они им неплохо владеют. Туда можно добраться только на автомобиле-внедорожнике или же на лошадях. Петер взял «ленд-ровер».

— Что ж, судя по твоему рассказу, у противоборствующей стороны лошади, похоже, имеются. И это может быть либо очень хорошо, или же, напротив, очень плохо. Если ваши люди знают свое дело, то это просто замечательно, но, с другой стороны, если что-то вдруг все-таки случится, то вы узнаете об этом не раньше, чем через несколько часов, а может быть даже и дней, так как, подозреваю, телефона там нет.

— Каждое утро, в определенное время Питер должен приезжать и докладывать обстановку. — Она замялась. — Ларри принял такое решение вчера вечером и отправил их всех с ранчо сегодня рано утром.

— Так, значит времени у нас в запасе будет достаточно. Крутые ребята Фредерикса — народ, скорее всего, городской, а, значит, и разъезжать по горам, пугая женщин и детей, сможет далеко не каждый. Так что даже если Фредериксу и известно, где находится хижина, то в любом случае у него уйдет какое-то время на то, чтобы подобрать людей, привычных к работе такого рода в полевых условиях.

— Именно на это и рассчитывал Ларри.

— Думаю, мне удастся сделать так, чтобы дело о побоище в этом доме тихо замяли без последствий для кого бы то ни было.

Она провела языком по пересохшим губам.

— Я… мы были бы тебе очень благодарны. Это была ужасная ошибка…

— Не нужно меня благодарить. Я бы и палец о палец не ударил ради твоего Герцога — особенно, после того, что он здесь устроил — тем более, что человеку с его репутацией вряд ли стоит шутить с полицией, хоть он вроде бы и считается уважаемым ранчеро и порядочным гражданином. Просто так уж совпало, что мне по ходу дела необходимо, чтобы случай получил широкую огласку именно в моей версии, так что считай, что ему и на этот раз крупно повезло. — Мой взгляд ненадолго задержался на её лице. От бледности не осталось и следа, и передо мной стояла прежняя Бет, очень привлекательная молодая женщина — что ж, я придерживался такого мнения в течение многих лет. Напоследок же я сказал: — Ладно, тебе пора. И передай мои наилучшие пожелания Бване Симбе.

— А это ещё кто такой?

— Бвана Симба? Неужели не знаешь? Так один из наших старых работников-негров называл великого белого охотника. Кажется, это означает Господин Лев или что-то в этом роде.

— Эх, Мэт, неужели ты так никогда и не повзрослеешь?

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не лишай меня последних мгновений детства. Тем более, что уже очень скоро мне придется снова стать взрослым. Итак, миссис Логан, вам пора…

Войдя в спальню, я увидел, что Мойра уже почти закончила укладывать волосы. Яркие пряди были старательно зачесаны наверх и уложены в по-взрослому элегантную, гладкую прическу, никак не вязавшуюся с её босыми ногами и пестрыми шортиками.

— Милый, а кто такой Эрик? — спросила она, не поворачивая головы в мою сторону.

Я бросил взгляд на телефон, находящийся в соседней комнате.

— Похоже, что кое у кого здесь слишком большие уши.

— Я не подслушивала. Но, когда мы были у отца в кабинете, то Фенн назвал тебя Эриком, и я с тех самых пор и… — Немного помолчав, она сказала: — Это ведь псевдоним, да?

— Да, — согласился я. — Это псевдоним.

— Твой псевдоним.

— Именно так. Мой оперативный псевдоним. И должен тебе сказать, что когда меня так зовут, я становлюсь редкостным ублюдком.

Она ехидно усмехнулась, разглядывая мое отражение в зеркале.

— И что, я даже смогу заметить разницу?

Но теперь все было уже совсем не так, как прежде, и мы оба это знали. Иногда двое могут уединиться на какое-то время в своем маленьком, придуманном ими же самими мирке, за границами которого остается большой мир, терпеливо ожидающий их возвращения. И мы уже вернулись в него.

— Возьми чемодан и кое-что из одежды. Мы уезжаем отсюда. Не исключено, что подобная идея могла осенить не одного Герцога. К тому же развал криминальной организации, как правило, может сопровождаться довольно неприятными и опасными сюрпризами.

Она отвернулась от зеркала и грустно посмотрела на меня.

— Ясно. Ты собрался наехать на отца.

— Скажем так, я просто начинаю действовать, — поправил её я и после выразительной паузы добавил: — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, детка.

Еще какое-то время Мойра продолжала испытующе разглядывать меня; а затем лишь передернула плечиками.

— Ну ладно, если тебе так больше нравится…

Через пять минут нас там уже не было. Конечно, заезжать в мотель было небезопасно, но мне нужно было забрать оттуда пистолет и патроны к нему, а также чистую рубашку. Ничего не произошло, и никто за нами не увязался.

Окончательно убедившись в отсутствии слежки, я велел ей остановиться у бензоколонки и заправить машину. Пока работник заправки хлопотал возле «мерседеса», я отправился позвонить из телефона-автомата, висевшего на стене. Мак, похоже, времени даром не терял. Голос на другом конце провода объяснил, куда мне следует ехать и заверил, что к нашему приезду, нужный человек уже будет на месте. Я, в свою очередь, тоже дал своему собеседнику кое-какие указания.

Вернувшись к машине, я увидел, что Мойра сидит на моем месте.

— Я подумала, что, возможно, ты сам захочешь вести, — сказала она. Конечно, эта игрушка несколько отличается от твоего грузовика. Не стесняйся, можешь задействовать её на полную катушку. Я уже наездила на ней около трех тысяч миль; так что вещица обкатанная и вполне надежная. — Она подождала, пока я займу водительское место и продолжала: — Это стартер. Четырехскоростная коробка передач, полная автоматика, а обратный ход…

Я завел мотор и задним ходом лихо выехал с заправки, после чего развернул маленькую машину и помчался вперед, уверенно набирая скорость.

— Классно, — одобрила она. — Ты уже водил такую машину. А я-то хотела сделать тебе сюрприз.

— «Мерседес» — это всегда сюрприз, — ответил я.

— Я слышала, о чем ты разговаривал с миссис Логан, — призналась Мойра. — Похоже, отец основательно потрепал им нервы.

— Твой отец — хороший стратег, — сказал я. — Он хорошо знает все слабые стороны противника. Я имею в виду то, что в обычной ситуации шантажировать человека типа Герцога Логана, а уж тем более грозить расправой его детям, не имеет смысла, вне зависимости от того, как давно он удалился от дел. Потому что в ответ, как-нибудь поздно ночью, в доме твоего папаши зазвонил бы телефон, и в трубке раздался бы вкрадчивый голос с британским акцентом. «Послушай, старина, — сказал бы он, — если с Питером что-нибудь случится, я буду считать тебя лично виновным в этом, ясно тебе?» Это обычная реакция любого нормального мужика, имеющего кое-какую специальную подготовку. Кстати, сам я так и сделал бы, и Логан, несомненно, поступил тем же самым образом.

— Ты так говоришь, что… что можно подумать, будто бы вас с Герцогом объединяет много общего. Помимо жены.

— А так оно и есть, — согласился я. — И к тому же не забывай о Фенне. Он тоже в таких вещах разбирается, настоящий знаток своего дела… Я же хотел этим сказать лишь то, что Фредерикс прекрасно понимает, что Герцог не станет бросать слов на ветер. «Шестерки» твоего папаши могли бы сколько угодно с грозным видом разъезжать по горам и долам; однако, стоило бы им только перейти к активным действиям, Герцог бы тоже в долгу не остался. Он не стал бы тратить время на охрану Питера, поручив это людям со своего ранчо, а сам вскочил бы в свой «ягуар» и помчался бы прямиком в город с заряженной «пушкой» наготове. И все было бы на полном серьезе. Нет, пока речь шла об одном только Питере, у твоего отца не было никаких шансов добиться от Логана чего бы то ни было подобным образом.

— Но все равно не понятно, каким образом его жениться могла изменить…

— Вся проблема в том, детка, что ответные меры, которые мог принять Логан, подобно водородной бомбе, хоть и являлись весьма действенным сдерживающий началом, но вот применить их на практике можно было лишь в крайнем случае. Посуди сама, не станешь же ты отправляться на разборку в город всякий раз, когда какой-нибудь загадочный незнакомец угостит твоего ребенка конфеткой. А значит, тебе не остается ничего другого, как просто выжидать и мириться с подобной тактикой. Герцогу это было вполне по силам; что же касается его сына, то ему это и вовсе, наверное, казалось настоящим киношным приключением, а мои дети ещё слишком малы, чтобы переживать из-за подобных вещей. Но Бет не из тех, кто станет сидеть сложа руки и покорно ждать, чем кончится дело. До недавнего времени она жила беззаботной, цивилизованной жизнью; её нервы не рассчитаны на то, чтобы выдержать такое давление на психику. Поэтому Фредерикс начал потихоньку, закручивать гайки, делая это с крайней осторожностью и не предпринимая ничего такого, что могло бы вынудить Герцога выйти на тропу войны — но и в то же время, что хозяйка ранчо не находила бы себе места от беспокойства и страха за детей и по возможности не скрывала бы это от своего упрямого супруга. Логан может сколько угодно издеваться над Фредериксом, но если он любит свою жену, то никогда не станет смеяться над её чувствами.

— Да уж, — вздохнула Мойра, — ну и кто мой папочка после этого? Настоящий подонок, правда. Это ж надо, воевать с мужиком, докалываясь до его жены.

— Да, подонок он у тебя ещё тот, — согласился я.

Она искоса взглянула на меня. Очевидно что-то в моем голосе, на что сам я не обратил никакого внимания, показалось ей странным. Я ещё прибавил скорость, выжимая из маленького «мерседеса» все, что только возможно, отчего стрелка тахометра вплотную приблизилась к красной линии, предупреждающей об опасности, и направляя машину к вершине ближайшего холма. Это была не самая тяжелая работа, но так или иначе такой стиль вождения вносил некоторое разнообразие в поездку по бесконечным, пустынным дорогам Невады.

Конечный пункт нашего путешествия находился далеко среди холмов. Мы добрались до него, проехав многие мили по грунтовой дороге, вдоль которой бесконечной вереницей тянулись столбы с натянутым на них единственным телефонным проводом. Это было небольшое ранчо с привычными амбарами и загонами, но ни людей, ни животных нигде видно не было. Мы въехали на пыльный двор, и Мойра со смехом сняла с головы косынку, которую она повязала, чтобы защитить волосы от пыли.

— Ладно, — тяжело дыша сказала она, — ты меня убедил. Машину водить ты умеешь. Только будь добр, предупреди меня о следующей показательной поездке заранее, чтобы я успела заказать новые ремни безопасности, как в самолете.

Я молча ждал, держа в кармане руку, сжимавшую рукоятку пистолета. Дверь дома отворилась, и на пороге появился молодой человек. Он подал мне условный сигнал, и я вынул руку из кармана. Затем я достал из автомобиля чемодан Мойры и помог выйти из машины ей самой.

— Боже, какое захолустье, — сказала она в то время, как мы вместе направлялись к дому. — Надеюсь, мне не придется задержаться здесь надолго.

Я не ответил. Когда мы вошли, встретивший нас молодой человек, следуя данным мною ранее указаниям, был уже у телефона. Я закрыл дверь и опустил чемодан на пол. Юноша жестом показал мне, что мне человек уже на проводе. Я обернулся у своей спутнице.

— Я недавно дал тебе одно обещание, — сказал я.

— Обещание?

— Я сказал, что никогда, ни при каких условиях не обращусь к тебе за помошью. — Очевидно, она вспомнила тот наш разговор и изменилась в лице, глядя на меня с опаской и недоумением. — Твой отец сейчас на проводе. Он встревожен из-за прошедших по радио сообщений о твоем исчезновении. Сейчас я буду с ним разговаривать с ним. И это не просьба, Мойра, это приказ: в определенный момент нашео разговора ты должна закричать. И это будет громкий, хороший крик. Он убедит его в серьезности моих намерений. С твоей же стороны это вовсе не будет считаться предательством. Ты закричишь, потому что другого выхода у тебя нет. Так что запомни это на будущее.

Она попятилась, испуганно глядя на меня широко распахнутыми глазами. Я схватил её за руку, а молодой человек настойчиво манил меня к телефону, всем своим видом давая понять, что дело не терпит отлагательств…

Глава 18

Я снова сел за руль маленького «мерса» и поспешно отправился в обратный путь. Мне было необходимо во что бы то ни стало «засветиться» на этой машине. Тогда Фредерикс будет знать, что я не блефовал, сказав, что удерживаю в заложницах её владелицу, и её дальнейшая судьба зависит исключительно от его хорошего поведения и выполнения им ряда условий.

Два часа ушло у меня на то, чтобы добраться окольными путями до угодий ранчо «Дабл-Л». Я прибыл туда ближе к вечеру, примерно в то же самое время, что и накануне, и все здесь, на первый взгляд, было по-прежнему, за исключением того, что нигде поблизости не было заметно ни одной живой души. Перед крыльцом дома стоял «бьюик» Бет, развернутый в сторону ворот. Я припарковался за ним, для чего мне также пришлось развернуться, совершив лихой маневр, сопровождаемый благородным скрежетом и визгом тормозов, на который способны лишь дорогие спортивные машины. Конечно, это была хорошо воспитанная, маленькая машинка, не имеющая ничего общего с грозными гоночными автомобилями, но при желании и её можно было заставить зарычать.

Я заглушил мотор и выбрался из машины, разминая затекшие ноги и настороженно оглядываясь по сторонам в ожидании какого-либо подвоха. Дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбежала запыхавшаяся Бет. Увидев меня, она замерла на месте, и было видно по всему, что мое появление было для неё настоящей неожиданностью.

— Мэт! Это ты…, - только и нашлась, что сказать она. — А я думала… — Она замолчала.

Я поначалу ничего не понял. Но у не был такой виноватый вид, что для этого наверняка должна была быть какая-то причина, и тогда я обернулся и взглянул на «мерс», припоминая свой лихой вираж по двору. Затем мой взгляд упал на распахнутые ворота гаража. «Ленд-ровера» не было. Что ж, оно и понятно: юный Питер Логан взял его, чтобы увезти подальше в горы детей и сопровождающих их взрослых. Но и большого зеленого «ягуара» на месте также не оказалось.

Конечно, человек, сведущий в технике, никогда не спутает приглушенный рокот миниатюрного «мерседеса» и могучий рев мощного ХК-150S, но к числу знатоков спортивных машин Бет явно не относилась. Для неё машина была просто самоходным экипажеи, который ездит сам по себе, пока не сломается, и тогда нужно будет обращаться за помощью к тому, кто сможет её починить. Я снова перевел взгляд на Бет. Она по-прежнему стояла на крыльце в своем наряде хозяйки ранчо, виновато потупившись и разглядывая узкие носки своих умопомрачительных туфель из натуральной кожи, словно провинившаяся девочка-подросток, вызванная в кабинет директора школы.

— Где он? — спросил я.

— Мэт, я…, - пролепетала она.

Мне хотелось схватить её за плечи и трясти изо всех сил.

— Куда он уехал? — гневно спросил я. Она не ответила, и тогда я сказал: — Что ж, куда бы он ни отправился, ты явно не ожидала, что он может вернуться так скоро. Так куда ты его отправила, Бет?

Она провела языком по пересохшим губам.

— Я не…, - она замолчала. — Это все из-за… дурацкой ссоры… — Она снова замолчала. А потом собралась с духом и решительно объявила: — Я не могла остановить его!

— Он отправился в город к Фредериксу? Идиот! То же мне, кобвой! Я же сказал, чтобы вы оба сидели тут и никуда не рыпались!

— Нет, ты не прав! — возразила она. — Он совсем не туда… — Она снова замолчала.

Я снова испытующе посмотрел на нее.

— Ясно. По крайней мере, мне так кажется. Где у вас здесь телефон?

Она испуганно взглянула на меня, а потом развернулась и направилась в дом. Я проследовал за ней и снял трубку с аппарата, установленного в коридоре, к которому она меня привела и набрал номер. На том конце провода сняли трубку, и мне пришлось отвечать на дурацкие вопросы, составляющие обычные в таких случаях формальности. Все это время Бет стояла рядом. Ну и к черту безопасность. Завтра они смогут поменять пароль. И, скорее всего, это будет сделано в любом случае. Затем в трубке снова раздался голос Мака.

— Это Эрик, — сказал я.

— Где ты был? Мы пытались связаться с тобой.

— Уже связались. Так что выкладывайте, что там у вас.

— Ко мне поступили сведения, что Лоренс, он же Герцог Логан управляет зеленым «ягуаром» номерной знак YU 2-1774 и в данное время движетсяв направлении юг-юго-восток. Патрульная полицейская машина штата Аризона, получив сигнал от патруля, находящегося севернее по шоссе, попыталась догнать его, но безуспешно. Единственное, что смогли сделать полицейские так это приблизиться к нему настолько, чтобы можно было подтвердить номер. У меня имеется запись переговоров, так вот что сказал об этом один из патрульных: «Во дает! Этому мужику осталось лишь отбросить третью ступень, и он выйдет на орбиту!» Судя по всему, они гнали со скоростью больше ста двадцати, когда он оторвался от них. У тебя имеются какие-либо соображения на сей счет?

Я взглянул на Бет и вдруг понял, что знаю, как это произошло. «Все из-за дурацкой ссоры», — сказала она. Она была не из тех, с кем было легко скандалить, если, конечно, иметь в виду классическую бытовую ссору с битьем посуды, но это вовсе не означало, что она была неспособна довести мужчину до белого каления. Я жил с ней, так что с этой стороны знаю её довольно хорошо. С Логаном мы встретились лишь однажды, но мне этого было вполне достаточно, чтобы хорошо его изучить.

— Сэр, мне кажется, новобрачные просто немного повздорили, — сказал я в телефонную трубку, замечая, как при этом страдальчески поморщилась Бет. Я же продолжал развивать свою мысль: — И если я не ошибаюсь, он сейчас вне себя от бешенства, а потому и гонит, как сумасшедший. Когда эти сдержанные, невозмутимые джентльмены начинают беситься, то, скажу я вам, их уже сам черт не удержит. Полагаю, он в ярости выскочил из дома и помчался делать то, чего ему делать вовсе не хочется; возможно, подсознательно до некоторой степени рассчитывая на то, что кто-нибудь все же арестует его по дороге, прежде, чем он успеет довести задуманное до конца, или на то, что «ягуар» вдруг вспыхнет синим пламенем, или что ему удастся покончить с собой, или ещё на какое-нибудь чудо. Но, видит Бог, по собственной воле он ни за что не остановится и с пути не свернет; а если доберется до места назначения, то не задумываясь перегрызет глотку всякому, кто только осмелится встать у него на пути. Короче говоря, зрелище не для слабонервных.

Глаза Бет были исполнены тоски и вселенской скорби. А в трубке раздался голос Мака:

— Полиция штата рассматривала возможность задержания, но инициативу перехватили другие агенства, и теперь ситуация находятся под их контролем. В настоящее время за его передвижениями просто наблюдают, подобно тому, как отслеживают полет ракеты, но он уже на подъезде к границе. От нас ждут дальнейших указаний.

Помедлив самую малость, я сказал:

— Они будут последними дураками, если тормознут его по дороге туда.

— На сей счет договоренность уже имеется. А как быть с возвращением? Если предположить, что он все-таки вернется? Его предшественник, как известно, так до сих пор и не объявился.

— Лично я ставлю на Герцога, — объявил я. — Если тот снаряд, на котором он сейчас летит, не убьет его, то, принимая во внимание его теперяшнее состояние, никакому дешевому мексиканскому головорезу, это не удастся и подавно.

— И что ты предлагаешь?

— Это зависит от того, чего им больше хочется заполучить: несколько килограмм белого порошка или одного бравого парня по имени Салли.

— Для них большую ценность имеет и то, и другое, — ответил Мак, — но, надеюсь, ты не забыл, что нас с тобой интересует отнюдь не Фредерикс?

— Не забыл, — заверил его я. — Но я далек от того, чтобы тешить себя надеждой, будто нам удастся заставить Мартеля говорить даже при использовании методов непосредственного воздействия, даже если предположить, что мне и удалось бы взять его живым, в подходящем месте. На одних предположениях далеко не уедешь. Если он в свое время так или инчае использовал Риззи, то не исключено, что он и Фредерикса использует тем же самым образом. Так что давайте уберем из-под него Фредерикса и поглядим, что из этого выйдет.

— Но если позволить Герцогу провезти груз через границу, то можешь ли ты гарантировать дальнейшую сохранность товара? Это большая партия, и нельзя допустить того, чтобы зелье расползлось по стране.

— Сэр, чего вы добиваетесь? — вспылил я. — Хотите, чтобы я бросил трубку?

— Эрик…

— Гарантии! Вы меня, конечно, извините, но к чему весь этот бред?

— Я тебя понимаю, — печально вздохнул Мак. Он был далеко-далеко, за две тысячи миль отсюда. — Но мне дали указание спросить тебя об этом.

— Это риск, огромный риск, — продолжал разоряться я, — и возможно, ничего не получится, и легкий белый порошок, гарантирующий покупателям красивые сны, будет перепродан с тысячекратной прибылью. Все, что я сейчас могу сказать, так это то, что если они задержут Герцога Логана с грузом, то весь их улов будет составлять лишь Горцог Логан с грузом. Если же его все-таки пропустят через границу, то тут перед нами откроются весьма заманчивые возможности. Но всего лишь возможности, и не более того.

— У тебя уже есть план?

— Откуда? Герцог свалил отсюда прежде, чем у меня появилась возможность уговорить его на то, чтобы этот псих сделал для нас то, чем он сейчас занимается по собственной инициативе. Я даже не застал его. Теперь нужно будет каким-то образом перехватить его по пути обратно, прежде, чем он сдаст товар получателю, а это будет нелегко. Ведь я понятия не имею, очем они там договорились. Пока ясно одно: какой-то уговор должен существовать, это точно, иначе он просто не знал бы, куда ехать и кого разыскивать там, или куда возвращаться здесь… Одну минуту…

Разговаривая по телефону, я наблюдал за Бет. Неожиданно выражение её лица изменилось, и она быстро проговорила:

— Я знаю… кое-что, что может помочь. Я слышала, как он разговаривал по телефону.

Я кивнул и продолжил свой разговор с Маком:

— Похоже, у нас есть кое-какие зацепки. Так что поглядим, что тут можно сделать по его возвращении.

— Я тоже постараюсь кое-что проверить по своим каналам. Ну а все остальное, похоже, будет теперь зависеть от самого мистера Логана. Такой вариант тебя устраивает?

— Вполне.

Эта странная английская — или псевдоанглийская — привычка давать односложные ответы на довольно пространные вопросы может оказаться очень даже заразительной, не правда ли?

Глава 19

Я положил трубку. Я глядел на Бет, но перед моими глазами почему-то маячил образ длинной, приземистой машины зеленого цвета — такой цвет ещё принято называть британским гоночным зеленым — несущейся по пустынным просторам Аризоны под тот пронзительный, непожражаемый аккомпанимент собственного мотора, на что способна лишь по-настоящему высококласная, одетая в броню техника. Если не принимать в расчет настоящие гоночные машины, «ягуар» вместе со своим американским коллегой «корветом» может считаться самым необычным автомобилем с точки зрения удобства и экономичности. Заложенной в нем мощности с лихвой хватит, чтобы привести в движение десятитонный грузовик, в то время, как разместиться в нем могут лишь двое пассажиров, да и тем будет там, мягко говоря, тесновато. И все же для того, чтобы потешить собственное обостренное самолюбие, эта машина подходит просто-таки идеально; и мне стало даже немножко обидно, что я не сижу рядом с Герцогом в кресле второго пилота, ибо время от времени я тоже люблю прокатиться с ветерком.

Итак, похоже у него попросту не было иного выхода, кроме как принять собственное решение и перейти к активным действиям. Рано или поздно большинство мужчин оказываются перед подобным выбором. Я взглянул на Бет.

— Что ты ему сказала? — спросил я. — Что-нибудь типа: «Если с детьми что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу?»

— Я вовсе не хотела…, - возразила было она.

— Разумеется, нет.

— Я не просила его соглашаться на предложение Фредерикса! Ты не поверишь… но я даже представить себе не могла, что он способен на такое! Я не хотела, чтобы он уезжал! Я просто…

— Ты просто достала его своим нытьем, — сказал я. — Он сделал все, что только мог — кроме того, что от него требовал Фредерикс. Он переправил детей в безопасное место и даже попытался взять в заложницы Мойру Фредерикс. Конечно, это было уже слишком, но ты все продолжала давить на него, не так ли? План провалился, и это было последней каплей, переполнившей чашу твоего терпения, и тогда ты начала жаловаться, как все плохо — как будто он сам этого не знал — что если что-нибудь вдруг случится, то ты этого не переживешь, и в конце концов, добилась того, что бедняга озверел окончательно. Он лишь молча посмотрел тебе в глаза, а затем подошел к телефону, набрал номер и сказал: «Это Логан. Твоя взяла. Я согласен».

Она хотела что-то сказать, но раздумала. Конечно, я не мог знать, что именно она наговорила ему, и что он ей на это ответил. Однако, события разворачивались в соответствии с данным мною примерным сценарием, они гневно взирали друг на друга, и их души переполняло негодование и ощущение собственного превосходства — ведь они были женаты не настолько давно, чтобы научиться улаживать полюбовно подобные недоразумения. Разумеется, и он, и она были людьми взрослыми, но их брак сам по себе был ещё слишком молод.

Я живо представил себе, как он говорил с Фредериксом по телефону, а она стояла рядом, не в силах поверить в том, что все это серьезно; и как потом он размашисто прошествовал к двери, направляясь к воротам гаража, где стояла зеленая машина, ещё сам до конца не веря в то, что она позволит ему уехать. Сел за руль, включил зажигание и ещё какое-то время сидел неподвижно, следя за показаниями датчиков на приборной доске, ибо даже в пылу самой ожесточенной семейной ссоры ни один нормальный человек, знающий толк в спортивных машинах, не станет срываться с места, предварительно не прогрев как следует мотор. Она же, со своей стороны, истолковала эту задержку по-своему, вообразив, что он, наверное, передумал; она уже собиралась подойти к нему, когда зеленый «ягуар» вдруг резко дал задний ход, выезжая из-под навеса гаража, и, сделал крутой разворот, вылетел на дорогу.

Она наверняка бросилась бежать за ним через весь двор, но он следил за показаниями тахометра, включая вторую скорость и стараясь не увеличивать число оборотов, так как двигатель ещё не прогрелся, всецело сосредотачиваясь на автомобиле, ибо все зашло слишком далеко, отговаривать его было слишком поздно, и ему даже не хотелось слышать, как она что-то кричит ему вслед, умоляет вернуться если, конечно, она и в самом деле кричала…

— Пожалуйста, только не смотри на меня так! — прошептала Бет. — Мэт, и что мы теперь будем делать?

И тут мне вдруг стало жалко её. Конечно, каждая женщина время от времени может устраивать небольшие истерики, но при этом совсем необязательно доводить мужчину до того, чтобы он сбегал из собственного дома, громко хлопнув дверью.

— Придумаем что-нибудь, — пообещал я, — но для начала все-таки хотелось бы чего-нибудь съесть. В этом доме такое возможно? Я с самого утра ничего не ел, и к тому же, если помнишь, обстановка за завтраком не способствовала хорошему пищеварению.

Бет ответила не сразу; видимо, в столь ответственный момент ей было не легко думать о таких приземленных реалиях, как еда.

— Там есть холодное мясо, — наконец сказала она, — и кажется, оставалось ещё немного вареной картошки. Я могу это пожарить. Ведь раньше ты любил жаренную картошку с мясом, помнишь?

Мне показалось занятным, что она помнит такие мелочик.

— Да, — подтвердил я. — Если не возражаешь, я расположусь в гостиной и налью себе чего-нибудь выпить… У тебя есть карта дорог?

— Да, она в гостиной. На полке под окном.

Некоторое время спустя она вошла в гостиную с подносом, на котором стояли тарелки с едой и маленькое серебряное ведерко со льдом. Я оторвался от карты, глядя на то, как она подхватила щипчиками несколько кубиков льда и опустила их в мой стакан с выпивкой.

— Мэт, что ты там надеешься найти?

— Просто хотел хотя бы примерно вычислить, когда самое ранее ждать его обратно, — ответил я. — По моей информации, он движется в направлении юг-юго-восток, что почти ничего нам не говорит. Я же плохо знаком с границей — по крайней мере, с той точки зрения, с какой должен знать её уважающий себя наркокурьер… Когда он уехал?

Она задумалась и взглянула на часы.

— Это было… довольно-таки давно.

— Еще бы, — хмыкнул я, — особенно, если принять во внимание тот факт, что сейчас он уже в Аризоне. Его «ягуар», наверное, летел на пределе. Что ж, будем надеяться, что он крепко держится за руль, а иначе им придется собирать твоего Логанао по кусочкам по всему юго-западу.

Она испуганно вздрогнула.

— Не говори так, Мэт!

— Извини, — я взглянул на нее. — И все же, Бет, как, черт возьми, тебя угораздило выйти за него замуж?

— А ты разве не понимаешь? — вскинулась она. — Неужели ты не понимаешь, что я не могла дважды совершить ту же ошибку?

— Что ты имеешь в виду?

— Он мне сразу очень понравился, — продолжала она, — с самой первой встречи. И я ему тоже. Я догадывалась, чего ожидать, когда он очень официального впервые пригласил меня сюда на обед. Конечно же, так оно и вышло. Он сказал что хочет просить меня… стать его женой. Но только сначала ему нужно рассказать мне кое-что… И он рассказал. Обо всем.

— Лихой парень, — присвистнул я.

Бет не обратила внимания на мое замечание.

— Конечно, я была потрясена, — продолжала она, — потрясена до глубины души. Ведь он ничем не напоминал такого человека… не больше, чем ты… Мэт, неужели меня и в самом деле… влечет к мужчинам, которые… неужели ты считаешь, что все дело во мне, в моем неосознанном влеченим к… к мужчинам, склонным к насилию…?

— В том смысле, — подсказал я, — что ты вроде, как тихая, скромная учительница, которая только и мечтает о том, чтобы её изнасиловали?

Она смущенно покраснела и быстро продолжила свой рассказ:

— В общем, наверное, по выражению моего лица Ларри догадался о чем я подумала. «Извини, любимая, — сказал он тогда, — конечно же, я не имел права просить тебя о таком одолжении. Это было слишком». И в тот момент у него был такой же усталый вид, как у тебя, когда ты сказал, что согласен на развод. Ну как ты не понимаешь, что я не могла снова потерять дорогого мне человека? Не могла, и все тут! Да, ты считаешь меня предательницей, хотя я по-прежнему считаю у тебя не было никакого права… Но с ним я так поступить не могла. Просто не могла, и все! — И немного помолчав, тихо вздохнула: — Хотя, наверное, и следовало бы. Я… я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах. — И потом уже с некоторым вызовом в голосе добавила: — И вообще это касается только меня!

— Ну, если ты так считаешь… — Я пожал плечами.

Еще какое-то время я продолжал задумчиво разглядывать её, размышляя о том, что могло лечь в основании выстроенной ею теории; все-таки казалось, по меньшей мере, странным, что её выбор дважды пал на мужчин с темным прошлым. Ну да ладно, это уже её трудности, пусть сама разбирается. Я зевнул, отложил карту и принялся за еду, с некоторым опозданием осознавая, что пить мне все-таки не следовало бы. Выпивка лишь напомнила мне о долгих часах, проведенных без сна. Когда же Бет заговорила снова, то её голос, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Что ты сказала? — переспросил я.

— А что ты сделал с той сексуально озабоченной девицей? Ведь это её машина стоит во дворе, не так ли?

Уж лучше бы она меня об этом не спрашивала. Я вдруг вспомнил последнюю сцену, произошедшую между нами, перед тем, как я уехал. «Я спросила тебя, на чьей ты стороне, — прошептала Мойра, — и ты поцеловал меня. Я спросила тебя, зачем мы сюда едем, и ты сказал, что это для того, чтобы я была в безопасности. Обезопасил, называется!» Я помню, с каким презрением она глядела на меня.

— Я обменял её на охраную грамоту для наших детей. Так что, когда завтра утром юный Питер прибудет сюда, чтобы отметиться, скажи ему, что они могут вернуться домой.

Бет нахмурилась.

— Что-то я не поняла…

— Как видишь, я совсем не гордый и не брезгую воспользоваться чужой хорошей идеей, — продолжал я. — План Герцога был хорош всем, кроме бездарного исполнения. Так что после твоего отъезда я просто довел начатое дело до логического завершения.

— Ты хочешь сказать…

— Ага, — сказал я, — она находится в надежном месте. Фредеркс был поставлен в известность, что если что-нибудь случится с моими детьми, то его дочь постигнет та же участь. Полагаю, мне удалось убедить его в том, что я не шучу. — Я тяжело вздохнул. — Итак, все детки сидят по домам. Мы вывели их из игры. А сейчас начнутся игры для взрослых.

Бет все ещё продолжала сосредоточенно хмурится, но затем её лицо просветлело.

— Ясно. Что ж, полагаю, она не слишко гордится своим родителем, и к тому же, похоже, она без ума от тебя; наверное, она была даже рада помочь…

— Я ни о чем её не просил, — сказал я.

Бет снова наморщила лоб.

— Но тогда, как тебе удалось…

— Я выкручивал ей руку, пока она не закричала от боли. Кстати, получилось очень убедительно. Так что Фредерикс наверняка поверил.

Бет глядела на меня широко распахнутыми глазами. Она была в ужасе.

— Как ты мог! Ведь девчонка явно влюбилась в тебя! Она бы и так сделала все…

— Любовь-морковь, — раздраженно проворчал я, начиная терять терпение и чувствуя себя иностранцем, говорящем на языке, которого никто вокруг не понимает. — К твоему сведению, эта, выражаясь твоим языком, сексуальная девица, придерживается довольно необычных, почти библейских взглядов на семью. Ну, там, чти отца и мать твоих и так далее, и тому подобное. Ее отец оказался главарем банды, а мать — безнадежной алкоголичкой, но в её представлении это не имеет никакого значения, так же как и то, что она сама не питает нежных чувств к своему отцу. Однако от этого он не перестает быть её отцом, и этим все сказано. Итак, что я, по-твоему должен был сделать? Нежно поцеловать её и попросить спасти человечество, сдав своего порочного родителя в руки доблестных сил правды и добродетели, полномочным представителем которых я в данный момент являюсь? После чего её отец отправился бы за решетку или, вообще, прямиком на тот свет, а она всю оставшуюся жизни корила бы себя за то, что тоже приложила к этому руку; что позволила уговорить себя на предательство собственного отца? Нет уж. Пусть у неё пару дней поболит рука, чем она потом будет сходить с ума от угрызений совести. К тому же теперь она меня ненавидит, что, полагаю, тоже не так уж и плохо. По крайней мере, для нее.

Бет по-прежнему с таким страхом глядела на меня, как если бы у меня вдруг выросли когти и клыки. Выходило, что чужие душевные страдания это, вроде как, и ерунда, но вот выкручивание рук представлялось высшей формой проявления жестокости. Затем, очевидно, её посетила какая-то другая мысль, и выражение её лица изменилось.

— Но если девица у тебя — если ты и в самом деле взял её в заложницы то тогда все в порядке, да? То есть, Ларри теперь Ларри совсем не обязательно… доводить это дело до конца. Мы можем обменять ее…

— На что? — спросил я. — Неужели ты считаешь, что Фредерикс немедленно побежит в полицию и признается во всех преступлениях лишь потому, что я где-то прячу его дочь? Не будь наивной. Все, чего я смог добиться, так это гарантировать нашим детям временную безопасность, и не думай, что Фредерикс будет все это время сидеть сложа ручки и не постарается придумать какую-нибудь ответную пакость. Так что удержание Мойры Фредерикс ничего не решает. Это лишь дает нам немного времени, в течение которого мы можем действовать более свободно, чем если бы нам приходилось бы волноваться о том, что может случиться с Бетси и мальчишками…

— А как же Питер? — поспешно спросила она.

Я пожал плечами.

— А что Питер? Он уже большой мальчик, имеет право избирать и быть избранным, и к тому же он не мой сын.

Она снова ошеломленно уставилась на меня.

— Значит, ты не…

Я тяжко вздохнул.

— Это была обыкновенная сделка, Бет. А для этого нужно было рассуждать простыми категориями, доступными для понимания человеком типа Фредерикса. Все должно было выглядеть правдоподобно: око за око, мое против твоего. Если бы я стал пытаться закрыть своей грудью весь белый свет, то он сразу же понял, что я блефую. У Питера есть собственный отец; я за него не в ответе, и Фредерикс прекрасно об этом знает. Так что пускай о Питере побеспокоится сам Герцог. Ладно?

— Нет, ничего не ладно…, - гневно возразила она.

— Ну, в общем, дело сделано, — перебил её я. — И это лучше, чем ничего, правда? А теперь как насчет того, что ты узнала, подслушивая разговор мужа по телефону?

Она все ещё сердито смотрела на меня.

— Я не подслушивала…

— Ладно, ты не подслушивала, ты просто стояла и слушала. Ну так все же, что ты услышала?

— Мэт, как тебе не стыдно!

Я снова вздохнул.

— Извини. Просто я столько времени провел без сна, что, наверное, веду себя не слишком благоразумно. Итак, я извинился, а теперь, может быть, все-таки расскажешь, что к чему?

Она собралась снова дать мне гневную отповедь, но потом, очевидно, передумала, и просто сказала:

— В хижине старого Бакмана.

— При чем тут хижина какого-то Бакмана?

— Там они должны будут встретиться. После того, как Ларри вернется.

— Ясно. И где находится эта хижина?

— В семнадцати милях дальше по той дороге, по которой ты проезжал. Там от одной из развилок ведет узкая дорога, сворачивающая в каньон, это каньон Бакмана. Она протянулась на многие мили и потом выходит прямо к шоссе посреди пустыни…

— Можешь показать на карте, где это?

Она показала. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Было ещё довольно светло, но сил к этому времени у меня уже не осталось ни на что. Такое иногда бывает. Нет, пить мне определенно не следовало бы. Я ещё пытался соображать, думать, что делать дальше, но мои мозги были словно сделаны из ваты не самого высшего качества. Что ж, к счастью, на то, чтобы исправить это положение, у меня в запасе ещё оставалось какое-то время. Даже при самом удачном стечении обстоятельств Логан вернется не раньше утра, если, конечно, не решит лететь самолетом, а уж я этих гонщиков-любителей знаю. Они будут цепляться за руль своего автомобиля до последнего, пока у того не отвалятся колеса, чем согласятся вверить свою драгоценую жизнь какому-то полоумному летчику с его непредсказуемой летающей машиной.

Я отвернулся от окна. Нельзя демонстировать перед окружающими свою растерянность, чтобы они вдруг заподозрили бы вас в том, что вы сами не знаете, что творите. Нужно всегда действовать с таким видом, будто у вас есть замечательный план, и все складывается именно так, как надо. Во всяком случае, так гласит теория.

Я подошел к стойке с ружьями у стены. Логан оказался обладателем вполне приличного, но не слишком эффектного охотничьего арсенала. Здесь была легкая, изящная двухстволка 16-го калибра, очевидно английского производства. Имелось также и американское ружье 12-го калибра с блинным тридцатидюймовым стволом, куда в большей степени, чем предыдущее, подходящее для охоты на уток и гусей. Был тут также и «винчестер».270 с цилиндрическим затвором и прицелом — идеальная винтовка для охоты в горах. И ещё — нат, вы только подумайте! — огромная двухстволка для африканского сафари, из которой можно, пожалуй, было запросто завалить слона, и без которой не мог обойтись ни один уважающий себя настоящий белый охотник. Значит, он все-таки был там. Я мысленно принес свои извинения мистеру Лоренсу Логану, где бы он не был, и с какой бы скоростью не путешествовал.

Затем я взял в руки миниатюрную двухстволку 16-го калибра. Патроны к ней хранились в ящике с боеприпасами. Я зарядил оба ствола, предварительно убедившись в том, что они находятся в идеальном состоянии. А потом закрыл ружье и протянул её Бет.

— Это на всякий случай, — пояснил я. — Держи ружье вот так и можешь стрелять. Я хочу попросить тебя покараулить, пока я чутьк вздремну. Фредерикс или Фенн вполне могут придумать какую-нибудь пакость, так что рисковать не стоит. Я лягу спать вот на этом диване, чтобы быть в форме к тому времени, как Герцогу настанет пора возвращаться. Когда у вас здесь рассветает?

Она ответила не сразу.

— Светать начинает часа в четыре. Но…

— Ну тогда разбуди меня в три, если я сам к тому времени не проснусь, — сказал я. — А сейчас я хочу, чтобы ты внимательно выслушала все, что я тебе скажу. Ты останешься со мной в этой комнате, и все это время будешь держать ружье в руках, или, в крайнем случае, на коленях, если тебе захочется взять что-нибудь почитать. Ствол лучше держать направленным туда, где ущерб от выстрела будет наименьшим. Если услышишь что-нибудь — вообще, что угодно — большим пальцем сдвинь предохранитель и держи указательный палец на спусковом крючке, вот так. На любом из них, но обычно начинать принято с дальнего. И если у тебя появятся хотя бы малейшие подозрения, что происходит что-то неладное, стреляй не раздумывая.

— Но…

— Бет, — перебил её я, — я тебя умоляю. Конечно, это причинит некоторый ущерб интерьеру, но все-таки будем надеяться, что удастся обойтись без стрельбы. Но если такая необходимость все же возникнет, то просто сделай так, как я говорю, ты поняля? Не кричи, не трать время на то, чтобы повернуться и посмотреть, что происходит у тебя за спиной, и ради всего святого, не выходи из комнаты. Просто всади пулю в стену и все. Если кто-то попытается напасть на тебя, этот выстрел вынудит его броситься на пол и залечь. А у меня будет достаточно времени, чтобы проснуться и перейти к активным действиям. Если же тебе для чего-нибудь понадобится выйти за пределы этой комнаты, то разбуди меня. Тебе все ясно?

— Да… кажется да.

— Уверена?

— А как же… — Она провела языком по губам. — А как же Ларри?

— В каком смысле?

— Что будет с ним? Полиция его не любит, там ему не доверяют. Даже теперь, когда он вот уже столько лет прожил здесь, стоит лишь чему-то случиться в Рино… в организации Фредерикса… Они тут же заявляются сюда и начинают донимать его разными дурацкими вопросами…

— Ему бы следовало переселиться куда-нибудь подальше отсюда.

— Если бы ты чуть получше знал Ларри, — вздохнула она, — то ты сам понял бы, что он никогда не пошел бы на это. Если он решил, что поселится именно здесь, то это означает, что именно здесь он и будет жить. Он вовсе не собирался сбегать и скрываться… Что же с ним будет теперь, Мэт? Ведь они только и ждут того, чтобы подловить его на чем-нибудь, чтобы было можно…

— Похоже, у него возникли проблемы, — сказал я. — Он переправляет через границу большую партию героина, а это уже преступление. — Я сурово взглянул на нее. — А ты, похоже, и в самом деле от него без ума, не так ли?

— Он замечательный человек, — упавшим голосом проговорила Бет. — Это все из-за меня… если бы не я… — Она тяжко вздохнула. — Я… я согласна на все, чтобы только помочь…

Она замолчала. Я продолжал испытующе глядеть на нее, замечая, как её щеки заливает румянец смущения, и затем усмехнулся.

— Прибереги это предложение для другого раза, когда мне не будет так хотеться спать. — Я взял её за подбородок, слегка приподнял лицо и вполне невинно поцеловал в губы. — Не волнуйся об этом, Бет. Обычно мы заботимся о людях, оказывающих нам содействие, вне зависимости от возможных личных симпатий или антипатий.

Я подошел к дивану, вынул револьвер, положил его так, чтобы им можно было бы быстро воспользоваться в случае необходимости, и выбрал себе подушку побольше. Затем торопливо сбросил ботинки, лег и тут же уснул.

Когда я проснулся, то первым, кого я увидел, был Мартель.

Глава 20

Меня разбудил телефонный звонок. Он доносился как будто откуда-то издалека, и первой моей мыслью было горячее желание, чтобы кто-нибудь поскорее снял бы эту чертову трубку и дал бы мне спокойно поспать ещё немного. Но в следующий момент сон с меня словно рукой сняло, стоило мне лишь подумать о том, куда девалась Бет, и почему она бездействует. Я очень осторожно попытался нащупать свой миниатюрный «смит-вессон». Но пистолета на месте не было.

— Не рыпайся, козел, — предупредил меня мужской голос. Я узнал его сразу, хотя слышал до этого лишь однажды, в уонторе у Фредерикса.

Я открыл глаза. Он сидел в большом кресле напротив дивана, и на коленях у него лежал автоматический пистолет. Это было оружие какой-то неизвестной мне зарубежной модели; в наши дни этих новинок развелось столько, что за всеми и не уследишь. Насколько мне удалось заметить, конструкция его была довольно стандартной. Калибр же, на мой взгляд, составлял примерно.38 дюйма, или 9 миллиметров.

Бет сидела на ручке того же кресла, не смея пошевелиться. Левой рукой Мартель непринужденно обнимал её, удерживая в таком положении, и ладонь его левой руки покоилась именно там, где, как нетрудно догадаться, и надлежало ей находиться в подобной ситуации. Даже если подобные вещи не интересовали бы его, как Мартеля — а досье утверждало как раз обратное — то, ему все равно нужно было соответствовать стилистике взятой им на себя роли Фенна, а эти провинциалы с гангстерскими замашками просто сходят с ума от женской груди. Возможно, это происходит потому, что их матери слишком рано перевели их с грудного на искусственное вскармивание — если, конечно, у них вообще были матери.

Я также заметил, что английское ружье было аккуратно водружено на свое прежнее место на стене. А два патрона, которыми оно было заряжено, стояли на ближайшем столе, ясно давая мне понять, что оружие разряжено, и, с моей стороны, было бы глупо строить в отношении его какие-либо планы. Как и подобает настоящему профессионалу, Мартель учел решительно все.

— А теперь нож, — приказал он. — И без фокусов.

Такова оборотная демонстрации наиболее эффектных трюков перед придурками типа Тони и Рики. К самый ответственный момент, когда вам действительно необходимо ими воспользоваться, вдруг выясняется, что все уже знают, чего от вас ожидать. Что ж, хотя с ним этот трюк у меня, скорее всего, все равно не прошел бы. Я осторожно сунул руку в карман, и вынул из него складной немецкий ножик, держа его между большим и указательным пальцами.

— Бросай на пол.

Я так и сделал.

— Вперед, герцогиня. Принесите его мне, — скомандовал он, убирая руку и отпуская её. Бет неуверенно встала. Мартель одобряюще хлопнул её по аппетитной попке. — Давайте. Поднимите нож и дайте его сюда. — Он усмехнулся. — Герцогиня… Герцог и герцогиня. Сладкая парочка…

Еще один человек, находившийся в комнате услужливо засмеялся, чем в первый раз за все это время привлен к себе мое внимание. Он не представлял из себя ничего особенного — просто знающий свое дело работник со сломанным носом на широком, недобром лице. Всего одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он ничего не знает. Наверное, именно поэтому Мартель продолжал строить из себя перед нами Фенна — а, возможно, он уже настолько сжился с этой ролью, что теперь это выходило у него само собой.

И вот теперь этот, второй человек, снова подал голос, сказав:

— Фенн, там телефон.

— Ну и что теперь?

— Он все ещё звонит.

— Сам слышу, — огрызнулся Мартель. — Я, конечно, понимаю, Джои, что это очень неприятно, вроде как серпом по яйцам, но ты уж потерпи, поагонизируй ещё чуток, ладно? — Он снова подтолкнул Бет. — Действуйте, герцогиня. Подберите ножик и дайте его сюда.

Бет неуклюже двинулась вперед; она напоминала девочку-подростка, впервые примерившую мамины туфли на каблуках. Она остановилась у дивана и виновато воглядела на меня.

— Мэт… я… мне очень жаль.

— Конечно, — сказал я.

Не было заметно ни малейших признаков борьбы. Должно быть, они просто вошли сюда через незапертую дверь кабинета, что находилась рядом с камином — теперь я припоминал, что та комната имела отдельный вход — и отобрали у неё заряженное ружье, прежде, чем она смогла заставить себя выстрелить. Что ж, мне следовало бы догадаться заранее, что все именно так и будет. Я требовал от неё слишком многого, хотя, честно говоря, самому мне так тогда не казалось.

Бет всегда была противницей того, чтобы привлекать к себе внимание или поднимать шум — и тем самым выставить себя в невыгодном свете — и, насколько мне известно, подобное странное предубеждение характерно почти для всех респектабельных людей. Мысль о том, чтобы вот так запросто взять да и пальнуть из ружья в собственной гостиной, представлялась ей просто нелепой. И она ждала, желая убедиться в том, что это действительно необходимо, а потом было уже слишком поздно.

В этот момент я, разумеется, не мог не вспомнить и о тех женщинах, которые, имея в своем распоряжении ружье и достаточно количество патронов, могли бы оберегать мой сон от целой армии таких вот Мартелей и Джои, но это было не честно по отношению к Бет. Ведь у неё не было ничего общего с Марией, Тиной и любой другой из тех девушек, с кем меня свела война — все они были настоящими воительницами, хищницами в человечьем обличье. Она же была просто Элизабет Логан, в прежнем замужестве Бет Хелм, любящая жена и заботливая мать.

— Я… я не смогла, — проговорила она упавшим голосом.

— Да, конечно.

Беззвучно открывая рот, она одними губами сказала: «Питер».

Тем временем в кресле у неё за спиной нетерпеливо заерзал Мартель.

— Поднимите и несите сюда! — скомандовал он.

Бет не была до конца уверена в том, что я её понял. Она принялась подавать отчаянные знаки взглядом, видимо, намекая на то, что кто-то или что-то находилось на улице, и, нагибаясь за ножом, снова беззвучно произнесла то же имя. Затем она вернулась обратно и передала его Матрелю. Он оглядел трофей и даже как будто удивился его небольшим размером, но вслух ничего не сказал, а просто сунул маленький ножик в свой карма.

— Вставай, — приказал он мне. Я встал с дивана и сунул ноги в ботинки. — Вот так, — одобрил Мартель. — А теперь мы позаботимся о телефоне, чтобы Джои смог бы наконец успокоиться. Снимите трубку, герцогиня. Если спросят, почему вы так долго не отвечали, скажете, что вас просто не было дома. Вы только что вошли — вы оба — и услышали, что звонит телефон. Выясните, кто это и что им надо. Одно неверное слово, и вы об этом очень пожалеете. Все ясно? Действуйте.

Мысленно я твердил себе, что ещё слишком рано, ещё не время. Он все ещё продолжал приглядываться ко мне и, разумеется, был готов к любым неожиданностям с моей стороны. Тем более, что торопиться было некуда. Если бы он задался целью убить нас, то уже давно бы это сделал, тем более, что возможностей для этого у него было больше, чем достаточно. Видимо, для чего-то мы ему все-таки были нужны живыми, так что не стоило рисковать и пытаться действовать немедленно, тем более, что наши шансы на успех были так ничтожны.

К тому же, если парнишка действительно уже приехал и находился на улице, он, со стороны, вполне мог бы устроить какую-нибудь диверсию. Теперь я припоминал, как Бет накануне говорила о том, что ему было велено приезжать сюда каждое утро в определенное время. Хотя больших надежд я на него не возлагал. Все-таки это не игра для великовозрастных деток в ковбойских сапогах.

— Фенн! — воскликнул Джои.

— Чего тебе?

— Телефон!

— Ну, что на этот раз?

— Он перестал звонить!

Мартель прислушался.

— Точно, перестал, — тихо проговорил он. — Ну что, Джои, теперь-то тебе полегчало?

Они оба глядели на дверь, ведущую в коридор, словно ожидая нового звонка. Наши с Бет взгляд были устремлены туда же. В этот момент позади нас раздался грохот, и распахнувшаяся настежь дверь кабинета ударилась о камин. Мальчишеский голос скомандовал:

— Брось оружие! Руки вверх!

Если бы он тогда выстрелил, как того требовала ситуация, я бы с радостью помог ему и взял бы на себя второго бандита. Я был готов отделать Джои по полной программе. Однако, я оказался прав насчет того, что не стоит особо рассчитывать на юного Логана. Он был слишком юн и неопытен, и ему хотелось покрасоваться.

— Не двигаться! Всем оставаться на местах!

Бет, стоявшая рядом со мной, обернулась.

— Питер! Ну, слава Богу…

Мне же показалось, что она возносит хвалу небесам несколько преждевременно. Я лишь тихо вздохнул. Во рту у меня все ещё держался мерзкий привкус; терпеть не могу, когда профаны лезут не в свое дело. Я медленно повернулся к нему.

Это действительно был он — пацан в ковбойских сапогах, широкополой шляпе и с верной винтовкой в руках. Он был похож на положительного героя из классического вестерна, который только что вынудил знаменитого злодея, державшего в стрехе всю округу, убраться с его угодий. И было даже как-то обидно сознавать, что сюда он примчался не на коне, а на самой что ни на есть прозаической, да к тому же ещё и чужеземной машине.

Наверное, пацан заподозрил что-то неладное — возможно, заметил чужую машину во дворе — а потому оставил свой «ленд-ровер» на подъезде к ранчо, а сам пешком отправился на разведку. Что ж, подумал я про себя, такая сообразительность делает ему честь, но все-таки было бы хорошо, если бы его отец в свое время научил его применять по назначению винтовку, которую он с такой гордостью сжимал в руках.

Однако, Питер был все ещё настроен на разговор.

— Брось оружие, тебе говорят! — рявкнул он, направляя винтовку на Мартеля, который, как я заметил, всем своим видом показывал, что не собирается сопротивляться и, вообще, вел себя на удивление смирно. Он даже взглянул на меня и едва заметно покачал головой, словно призывая меня в свидетели, как профессионал профессионала, и как бы намекая на то, что если пацан атакует его первым, вынуждая таки образом, защищаться, то за последствия он не отвечает.

Юный Логан продолжал блистать красноречием. И, похоже, в запасе у него оставалось ещё немало эффектных реплик и фраз.

— Ты, с пистолетом! Я не шучу! Бросай «пушку» или я буду стрелять! После чего раздался щелчок взводимого курка, который, очевидно, по авторскому замыслу должен был подтвердить всю серьезность намерений.

Мартель со вздохом бросил на пол пистолет, держа его дулом вниз на тот случай, что если выстрел все-таки произойдет — о такой возможности пацан, похоже, даже не догадывался, потому что в фильмах ничего подобного не случается — то пуля попала бы в пол. Ничего не произошло. Пистолет с глухим стуком упал на ковер и остался неподвижно лежать.

Меня охватило то ощущение жуткой неловкости, которое испытывает вский нормальный человек при просмотре скверно поставленного спектакля или совершенно бездарного фильма. Даже если вас абсолютно не задевает откровенно идиотское поведение актеров на сцене или экране, согласитесь, ощущение всеравно остается довольно неприятное. Я уже было хотел нарушить затянувшееся молчание, дать пацану дельный совет, но вовремя поборол в себе это желание. Все, что от него требовалось, так это нажать на спусковой крючок, а такое решение парень должен был принять самостоятельно.

Принято считать, что огнестрельное оружие способно оказывать на людей какое-то магическое, гипнотическое воздействие, заставляя их подчиниться вашей воле. Это не так. Единственное, что может сделать пистолет, так это выстрелить, да и то лишь когда этого хочет тот, в чьих руках он в данное время находится. Но людям объяснить это невозможно. Они просто не поймут.

Джои тем временем уже начал делать осторожные движения, стараясь как можно дальше отодвинуться от Мартеля. Нужно было срочно решать, стоит ли мне рискнуть и вмешаться, или же остаться в стороне.

— Эй, ты! Я тебе сказал, стой, где стоишь…!

Снова слова. Мартель тоже попятился, теперь они оказались на достаточном расстоянии друг от друга, так что юный Логан уже больше не мог держать под прицелом их обоих. Решающим аргументом для меня стал дрогнувший ствол винтовки. Я не собирался принимать участие в этой заведомо обреченной на провал, дурацкой затее. Но все-таки он был неплохим парнем, и тогда я мысленно взмолился, взывая к нему: «Да стреляй же ты, стреляй, маленький тупой ублюдок. Ну почему, черт возьми, ты не стреляешь прямо сейчас, пока это ещё имеет какой-то смысл…?»

Но это, конечно же, было превыше его сил. Хотя, возможно, он даже не отдавал себе в этом отчета. Ведь в кино все было совсем иначе. Не станет же настоящий ковбой стрелять в безоружного человека лишь потому, что он всего лишь переступил с ноги на ногу! Ведь это же убийство… Ну да, самое обыкновенное убийство. Они же, со своей стороны, обставили парня мастерски, хотя всех подробностей произошедшего мне приметить не удалось: в тот же момент, как Джои метнулся в сторону, одновременно выхватывая пистолет, находившийся все это время в плечевой кобуре, я бросился к Бет и повалил её на пол, сам падая сверху и закрывая её своим телом.

Затем пацан выстрелил из своего дурацкого карабина по пришедшему в движение Джои — теперь, когда у него больше не было неподвижной мишени, он наконец все же соизволил выстрелить! — и Мартель тоже выхватил из кармана мой миниатюрный револьвер и сделал два выстрела, а оставшийся целым и невредимым Джои просто так, из вредности, послал в мальчишку третью пулю, когда тот уже лежал на полу.

Бет выбралась из-под меня и бросилась к нему. Мартель отшвырнул её в сторону, думая, что она вознамерилась завладеть валявшейся на полу винтовкой. Не исключено, что именно это и было её целью, хотя лично я в этом сомневаюсь. Что с ружьем в руках, что без него — проку от неё в этом смысле было мало. Мартель поднял винтовку. Она же снова вскочила с пола и, проскочив мимо его, опустилась на колени и склонилась над Питером Логаном.

— Он жив! — ахнула она мгновение спустя. — Он ещё дышит… Пожалуйста, ну неужели ничего нельзя сделать?

— Фенн, — взмолился Джои, — Фенн, ну неужели ты не слышишь? Опять этот проклятый телефон звонит!

Глава 21

Джои выволок Бет из гостиной в коридор и подтолкнул в спину. Она снова хотела было возмутиться и что-то возразить, но передумала и сняла трубку.

— Да, — сказала она. — Да, это миссис Логан… — На её лице появилось удивленное выражение. — Кто? Мистер Фредерикс…

Мартель протянул руку и выхватил у неё трубку.

— Мистер Фредерикс, говорит Фенн, — объявил он и на какое-то время обратился в слух. При этом его рука с пистолетом, по-прежнему остававшимся для меня вне зоны досягаемости, ни разу не дрогнула. — Мы тут были немного заняты и не могли подойти к телефону, — объяснил он. — Да, мистер Фредерикс. Да, все под контролем… Конечно, мистер Фредерикс, я вас внимательно слушаю…

Он послушал ещё немного. Засмеялся. А потом снова стал сосредоточенно слушать.

— Я понял, — проговорил он наконец. — Значит, по вашим подсчетам, четыре-пять часов. Конечно, мистер Фредерикс, мы будем готовы его встретить… Нет, нет необходимости рисовать план, он не доставит вам больше не приятностей… Что? Да, и эту информацию мы тоже для вас получим. Конечно, мистер Фредерикс. Можете на нас рассчитывать. Да, мистер Фредерикс, я понимаю. Да, мистер Фредерикс. Ни грамма не пропадет, это я вам гарантирую… Да, мы сразу же поставим вас в известность, как только… Да, мистер Фредерикс.

Мартель положил трубку и смачно сплюнул на ковер. Его лицо казалось теперь ещё более злобным, чем прежде. Он энергично выругался на непонятном мне языке, но вовремя спохватился, вспомнив о своей роли крутого парня по фамилии Фенн.

— Сукин сын! — процедил он сквозь зубы, искоса поглядывая на Джои. Надо было ему сказать, чтобы он засунул свой вонючий героин себе в… Эй, герцогиня, куда это вы соизволите направляться?

Она взглянула на него через плечо.

— Должен же кто-то…

— Здесь никто ничего и никому не должен, — грубо оборвал её Мартель. Глупейшая промашка с переходом на иностранную брань, похоже, расстроила его; так что теперь он решил играть Фенна на полную катушку. Данная подробность показалась мне весьма интересной. Это означало, что он не был уверен в том, как Джои отнесется тому, если вдруг узнает, кто он есть на самом деле. Мартель подтолкнул меня в спину. — Давайте, топайте к машине, вы оба. И глядите мне, чтобы без глупостей… Особенно это относится к тебе, недомерок! Ну, что вылупился, как придурок. Меня ты этим не обманешь!

Нет, мне это определенно нравилось. Кем бы ни был этот человек в данный момент, Фенном или Мартелем, ему приходилось напоминать самому себе, что он знает все обо мне, и что я могу быть потенциально опасен. Ему удалось без особого труда справиться со мной. Пол, похоже, также не доставил ему особых хлопот. К тому же у меня только что была замечательная возможность перехватить инициативу, а я вместо этого предпочел броситься ничком на пол, спасая свою шкуру. Вот уже на протяжении довольно долгого времени ему приходилось иметь дело исключительно с полицейскими и дешевыми уличными хулиганами. Слишком много времени прошло с тех пор, как судьба в последний раз сводила его с нашими людьми — и тогда, в Берлине, он со своей задачей справился. Его мозг предостерегал его от того, чтобы недооценивать противника, в то время, как тщеславное «я» настойчиво твердило, что все эти американские агенты — тупые ничтожества и ничего из себя не представляют.

— Но вы не можете просто так бросить мальчишку…, - ужаснулась Бет.

Мартель усмехнулся, глядя на нее.

— Да, наверное, вы правы. Джои, возьми пистолет и пойди прикончи его… Ведь вы, наверное, именно это имели в виду? Не так ли, герцогиня?

При этих словах лицо Бет сделалось мертвенно-бледным. Еще какое-то время она молча глядела на двоих бандитов широко распахнутыми глазами, не находя слов, а потом всхлипнула и бросилась к двери на улицу. Мартель рассмеялся.

— За ней, Джои. Глаз с неё не спускай. А я присмотрю вот за этим.

— Но ты же сказал…, - Джои вытащил пистолет из кобуры.

— Да черт с этим сопляком. Он уже никуда не денется. А нам уже пора выбираться отсюда. — Мартель взмахнул рукой с заграничным пистолетом. Ладно, недомерок. Давай, топай. Но только медленно и без глупостей. — Когда же я поравнялся с ним, он злорадно усмехнулся. — И то, что Сам приказал выудить из тебя кое-какую информацию, вовсе не делает тебя неприкасаемым. Я могу запросто подстрелить тебя с таким расчетом, чтобы ты сдох не сразу, а успел ещё рассказать все, что от тебя требуется.

Это было ответом на мой немой вопрос: почему я был ещё жив. Что ж, все указывало на то, что предстоящий день обещал быть долгим и богатым на события. Джои тем временем уже вышел на улицу. Я медленно шел по коридору, направляясь к двери.

— Что, Владимир, все веселишься? — сказал я, не поворачивая головы.

В ответ он лишь усмехнулся.

— А что, роль американского гангстера мне вполне удается, не так ли, Эрик?

— Только заграничная «пушка» малость портит картину.

— Вовсе нет. Даже наоборот, в кругах знающих людей это даже считается особым шиком. А ты, наверное, новенький. Что-то я не помню твоего досье, а у меня хорошая память.

Я мог бы ответить ему, что это все оттого, что он не удосужился сунуть нос в архив ни сейчас, ни тогда, совсем давно — возможно, у них могли сохраниться какие-то материалы на меня ещё с войны, хотя тогда наши страны вроде бы считались союзницами — но это было не самое подходящее место и время для того, чтобы козырять перед ним своим большим и разносторонним опытом.

— А вот я твое помню хорошо, — заметил я.

— Вот и хорошо, — отозвался он. — Тогда тебе, наверное, должно быть известно, что со мной лучше не шутить. Так что никаких лишних движений. И никаких разговоров с моим обезьяноподобным напарником. А если только вздумаешь сыграть на его патриотических чувствах и выставить меня перед ним вражеским шпионом…

— А разве у него есть чувства — патриотические или какие-либо еще? Что-то я этого не заметил.

— Ты несправедлив к нему. Я просто-таки уверен, что Джои крайне сентиментален и питает самые нежные чувства к своей родине. Но если ты только попытаешься заговорить с ним, то мне придется пристрелить тебя, даже если это будет означать, что мерзкий и тупой мистер Фредерикс уже никогда не разыщет свою прелестницу-дочку. Кстати, где она?

— В надежном месте.

Мартель рассмаялся.

— Вот оно как. Что ж, Эрик, у нас впереди ещё достаточно времени. А заодно будет чем заняться, чтобы ожидание не казалось слишком долгим и утомительным. Так что, ещё поговорим.

Проходя мимо распахнутой двери в гостиную, я заглянул в комнату, где на полу у камина лежал юный Логан. Что ж, мне приходилось оставлять раненых друзей и куда в более худших условиях. Он, кажется, ещё дышал. Тут не угадаешь. Один человек может умереть от загноившегося заусенца, а другой выжить, получив очередь из пулемета, которой, как казалось, запросто можно было бы завалить носорога.

Когда мы вышли из дома, Джои и Бет уже дожидались нас, стоя у большого «крайслера»-седана, показавшегося мне очень знакомым. Это была та же самая машина, на которой я накануне был доставлен к Фредериксу.

— Она сядет за руль, — распорядился Мартель, кивком головы указывая на Бет. — Надеюсь, герцогиня, вы знаете дорогу к хижине Бакмана? — Теперь он снова был Фенном. — Вот и славно. Отвезете нас туда… Джои, ты это, приглядывай за ней. А мы с недомерком устроимся на заднем сиденье.

Со двора ранчо мы выехали уже засветло, когда в небе над горами занимался серенький рассвет. Я подумал о том, что ровно двавдцать четыре часа тому назад я стоял на вершине холма посреди пустыни и наблюдал в бинокль за собакой, гнавшейся за кроликом. Теперь пес был мыртв, его хозяйка ненавидела меня, а сам я должен был встретить восход солнца уже совсем в другом месте, ожидая, когда один человек будет пойман другими людьми. Состав действующих лист изменился, но вот сценарий, похоже, остался прежним. Я слышал, как Мартель тихонько засмеялся, очевидно, вспомнив что-то смешное.

— А вообще, этот Герцог ещё тот фрукт, — проговорил он, снова входя в роль Фенна. — Невозмутим и хладнокровен, как удав, уж этого у него не отнимешь. Фредерикс рассказал мне один случай; а ему, в свою очередь, поведал об этом один из стукачей, своими глазами видевший, как Герцог провозил «дурь» через границу, когда ещё занимался этим на постоянной основе. Его крутую «тачку» тормознули на таможне и вежливо поинтересовались, имеются ли у него предметы, подлежащие декларированию. «Ну да, конечно, — говорит Герцог, — две кварты текилы и галлон рома». «Извините, сэр, — продолжает развивать свою мысль этот придурок из таможни, — но вы имеете право провезти через границу лишь один галлон алкогольных напитков; мы вынуждены предложить вам отвезти избыток назад и вернуть продавцу или же вылить его здесь». «Что ж, приятель, жалко, конечно, но ничего не поделаешь — закон есть закон», — горестно вздыхает Герцог, после чего выходит из машины, открывает багажник, и непринужденно выливает текилу на землю — все это время стоя перед раскрытым багажником, в котором лежит запасное, под завязку набитое героином! У стукача при виде этой сцены от страха едва крыша не поехала, но Герцог и бровью не повел. Затем он закрыл багажник, забрался обратно в свою крутую «тачку» и спокойно уехал, не забыв сделать ручкой таможеннику на прощание.

— Он держал товар в запаске? — переспросил Джои. — Но ведь это было очень рисковано.

— Может быть и так, но ведь у него все получилось, не так ли. Хозяин сказал, что он уже гонит обратно, и прибудет на место через четыре-пять часов… Герцогиня, следите внимательней за дорогой.

— Что вы собираетесь сделать с ним? — чуть слышно спросила Бет.

— Ваше дело, о, несравненная, вести машину, — сказал Мартель. — И вообще, разве вы не знаете, что на глупый вопрос можно дать лишь дурацкий ответ. А вы сейчас задали глупый вопрос, не так ли?

Старая хижина Бакмана находилась несколько в стороне от дороги, и «крайслеру» пришлось нелегко, преодолевая торчащие из земли корни и то и дело царапая о них свое многострадальное днище. Наверное, скоро начнут выпускать машины, которые будут в прямом смысле слова скрести «брюхом» по асфальту, будучи не в силах преодолеть даже самый пологий уклон в том месте соединения вашей подъездной дорожки и проезжей части улицы. Бет дважды останавливалась, чтобы не повредить машину о валяющиеся на земле булыжники.

— Вперед, герцогиня, — скомандовал Мартель. — Это же не ваша машина, а какое вам дело до собственности этого выжиги Фредерикса?

С грехом пополам, то и дело подпрыгивая на ухабах и колдобинах, мы все же добрались до заветной хижины, вышли из машины и вошли внутрь. Хижина представляла собой домик довольно скромных размеров. Кем бы не были эти Бакманы, по всему было видно, что они уже давным-давно съехали отсюда. Обстановка большей из двух комнат, той самой, в которой мы оказались, переступив порог, состояла из койки, стола и нескольких деревянных стульев разной степени ветхости. В хижине также имелась и своего рода спальня, отделенная от общей комнаты перегородкой с дверным проемом, через который была видна пристроенная к стене двухъярусная кровать. Другая дверь вела в кухню, где стояла старая плита, в свое время топившаяся дровмиа. Пожалуй, нет зрелища печальнее, чем созерцание вот такой старинной железной печки, ржавеющей и приходящей в негодность от того, что ею уже давно не пользуются на позначению.

— Прошу вас, герцогиня, — пригласил Мартель, затейливым жестом смахнув пыль с сидения одного из стульев, и затем церемонно подведя к нему Бет. Его рука немного задержалась, покрывая несколько большую территорию, чем это было необходимо. — Сидите здесь и не рыпайтесь.

Бет покорно опустилась на предложенный ей стул, стараясь не обращать внимания на то, что её в очередной раз облапали. Она с достоинством глядела прямо перед собой, и в этот момент всем своим видом напоминала девочку-недотрогу, которая, ловя на себе восхищенные взгляды парней, лишь гордо вскидывает голову и с подчеркнуто безразличным видом проходит мимо. Я же надеялся, что она не будет упорствовать, настаивая именно на такой тактике поведения. Я молил Бога о том, чтобы это было не так. Потому что очень скоро мне будет очень нужна её помощь.

Мартель переключил свое внимание на меня.

— Эй, ты, иди сюда, — приказал он. — А теперь давай, наконец, поговорим по душам. Так где мисс Фредерикс? Куда ты её отвез? — Оценивающе взглянув на меня, он тяжко вздохнул, а затем вынул из кармана пару перчаток из свиной кожи и принялся их натягивать. — Держи их на прицеле, Джои, обронил он, не поворачивая головы. — Похоже, этот придурок не понимает, когда с ним говорят по-хорошему…

Глава 22

Это было долгое, хмурое утро, но мне приходилось бывать в переделках и похуже. Мартель действовал как-то вяло, без огонька. Ему было решительно наплевать, где я прячу Мойру Фредерикс, и он не спешил поскорее выяснить это — по крайней мере, пока. Он просто развлекался, а заодно — и это в какой-то степени обнадеживало мне — стараясь произвести впечатление на Бет, давая ей тем самым понять, каким большим, сильным, злобным и беспощадным он был мужиком. Я же помнил о его служебной характеристике и трех запятнавших её эпизодах, когда из-за своих похождений на любовном фронте, он завалил порученную ему работу.

Я попытался каким-то образом намекнуть ей на это. Вообще-то, окажись на месте Бет кто-либо другой, вряд ли мне понадобилось бы делать это. Опытная женщина агент занялась бы Мартелем по собственной инициативе, для неё это было бы естественно. Даже юная Мойра Фредерикс наверняка сама, бзе подсказки с моей стороны, догадалась, что от неё требуется. Но Бет продолжала упорно и демонстративно игнорировать Мартеля. Мне даже далеко не сразу удалось завладеть её вниманием. Она старательно отводила взгляд, чтобы не видеть, как меня избевают, что было довольно глупо с её стороны. Интересно, каким образом она рассчитывала выпутаться из этой переделки без моей помощи, и как, скажите на милость, я должен был ей помогать или хотя бы подать какой-нибудь условный знак, если она даже не глядела в мою сторону?

В конце концов мне все же удалось поймать её взгляд и сделать недвусмысленный намек. Я видел, как округлились при этом её глаза. Взглянув на Мартеля, она снова уставилась на меня, словно желая убедиться в том, что я посмел просить её именно об этом. А затем, после долгой паузы гордо расправила плечи и принялась осторожно поправлять прическу, успевшую основательно растрепаться за время бурных событий минувшей ночи и наступившего утра.

В следующий раз, когда Мартель взглянул в её сторону, она ответила на это мимолетным взглядом и тут же отвела глаза. Кажется, в арсенале женских маленьких хитростей нет ничего более действенного по части кокетства, чем этот призывный взгляд, которым они как бы невзначай одаривают мужчину, поправляя в это время волосы. Я вздохнул с облегчением. Похоже, ещё не все потеряно, и мне все-таки удастся сделать из неё настоящего бойца невидимого фронта. Я даже воспринял, как должное и тот факт, что Мартель взялся за экзекуцию с удвоенной силой. Очевидно, как и многие другие мужчины он был непоколебимо уверен в том, что ничто не придаст ему большего авторитета в глазах женщины, как избиение другого мужчины у неё на виду.

* * *

Примерно около восьми часов утра Мартель отправил Джои на разведку, и я, таким образом, получил короткую передышку.

— Логан, скорее всего, появится со стороны низины, — предположил Мартель. — На эту дорогу есть съезд с главного шоссе, которое идет через пустыню. Этот путь самый короткий. Но только ты не особо на это рассчитывай. От него всго чего угодно можно ожидать. Он запросто может сделать крюк и заехать в горы, чтобы прикатить сюда по той же дороге, что и мы. Или же и вовсе оставить где-нибудь машину, а сюда прокрасться пешком. Так что, не зевай и гляди в оба. — Проводив Джои взглядом до двери, он вынул пистолет, снова подошел ко мне и ударил ногой по голени. — Итак, на чем мы остановились? Ах да, ты вроде бы собирался рассказать мне, где мисс Фредерикс…

Но самое худшее на данный момент было уже позади. Теперь, когда Джои в комнате не было, ему приходилось соблюдать определенную осторожность и не подходить ко мне слишком близко; тем более, что теперь этот вопрос его занимал ещё в меньшей степени, чем прежде. Мысли его были далеко. Он напряженно прислушивался.

Когда же, в конце концов, мы услышали далекое пение мотора приближающегося «ягуара» — этот звук напоминал нечто среднее между ревом гусеничного вездехода, взбирающегося по крутому склону и жужжанием циркулярной пилы, вгрызающейся в мягкую древесину сосны. По мере того, как этот звук становился все более отчетливым, я определил на слух, что мощный шестицилиндровый двигатель работал на пределе. После такой дальней и напряженной поездки Логану придется заново перебирать весь агрегат и менять по крайней мере пару клапанов. На пороге хижины возник Джои.

— Он едет со стороны каньона!

— Отлично, — сказал Мартель. — А теперь оставь дверь открытой, возьми пистолет и возьми на прицел этого шута. Плевать, удастся расколоть его или нет. Не церемонься с ним. Малейшее движение с его стороны, и кончай его не задумываясь.

Джои достал из кобуры пистолет — это был большой револьвер.44 или даже.45 калибра с насадкой на стволе, так что вся конструкция выглядела довольно внушительно. Он продемонстрировал его мне, вероятно, для того, чтобы я отчетливо представил себе, что меня ожидает, если ему все-таки придется пустить его в ход, после чего обошел стул, на котором я сидел, и расположился у меня за спиной, так, чтобы я не мог увидеть его, не повернув головы. К тому же я и сам не собирался напрягать мышцы без особой нужды, ибо к тому времени на мне уже не осталось ни одного живого места.

Мартель подошел к Бет и рывком поднял её со стула. Теперь, в предвкушении скорой развязки, вид у него был по-деловому сосредоточенный.

— Мтак, герцогиня, нам пора.

Было слышно, как «ягуар» свернул с дороги, идущей по дну каньона, выезжая на усеянную булыжниками целину, по которой была проложена разбитая колея, ведущая в сторону хижины, и, подобно нашему «крайслеру», то и дело чиркая днищем по земле. Мартель выкрутил руку Бет, заламывая её за спину и удерживая там, между лопатками.

— Джои, — сказал он.

— Да.

— Присматривай за ним. Я не хочу даже вспоминать об этом придурке.

— Не беспокойся, я позабочусь об этом лохе, — ответил Джои. — А ты возьми на себя Герцога. И будь осторожен, он, похоже, знает, что делает.

Бет застонала от боли.

— Что вы собираетесь…

— Герцогиня, сменте пластинку, — устало проговорил Мартель. — Или просто заткнитесь. — Он прислушался. Гул мотора смолк, «ягуар» остановился на улице перед домом. Тогда он грубо подтолкнул Бет к открытой двери и позвал: — Эй, Герцог! Герцог Логан.

Наступила напряженная пауза. Я слышал, как у меня за спиной Джои взвел курок своего револьвера. А затем отку-да-то издалека раздался голос Логана.

— Я слышу тебя, — ответил Герцог. — ясно и отчетливо.

— Ты видишь, кто у меня здесь?

— Вижу.

— А теперь достань пистолет и брось его на землю. Одно неосторожное движение с твоей стороны — и я прострелю в ней большую дырку.

Снова наступила тишина. Логан ничего не сказал в ответ. Да и говорить, собственно говоря, было нечего, хотя его сын, окажись он сейчас здесь, наверняка разразился бы монологом страниц на шесть. Но Герцог был воспитан в традициях более суровой школы. Карты были сданы, и ставки сделаны. И теперь он мог сделать ход на свой страх и риск, выиграть или проиграть, или же бросить карты в надежде, что в следующий раз ему повезет больше — если, конечно, он был оптимистом по натуре.

Молчание затягивалось. А затем мы услышали приглушенный, бряцающий звук — какой-то металлический предмет упал на землю. Будь я на его месте, я не стал бы поступать так опрометчиво, ибо не имел обыкновения откладывать важные дела на потом и никогда не руководствовался в своих действиях соображениями благородства. Однако, в отличие от меня, Герцог все же был джентльменом.

Мартель немедленно перешел к активным действиям. Отшвырнув Бет в сторону, он вскинул пистолет и выстрелил. Сквозь эхо выстрела было слышно, как пуля, просвистев по воздуху, угодила в плоть, и как приглушенно охнул от боли раненный Герцог, и как затем он тяжело повалился на землю. Что ж, скорее всего, он этого ожидал, догадывался, что так оно и будет. Но ради любимой женщины — своей прекрасной дамы — он, наверное, был готов пойти даже на это.

Мартель испустил вздох облегчения, любуясь на результат своей работы.

— Всего одного движение, герцогиня, — сказал он, не поворачивая головы в её сторону, — и я выбью тебе зубы. Все до одного, а это может быть очень больно… Джои.

— Что?

— Как твой пациент?

— Чувствует себя хорошо, Фенн.

— Продолжай держать его на прицеле, а сам подойди сюда.

Послышались шаркающие шаги. Джои осторожно обошел мой стул и принялся пятиться в сторону двери.

— Герцогиня. — Бледная и насмерть перепуганная Бет, сидевшая на полу, привалившийсь спиной к стене, не отозвалась. Мартелю это не понравилось. Ну, герцогиня, ты сама на это напрашиваешься! Щас как врежу по зубам! Когда я к тебе обращаюсь, ты должна отвечать!

— Что… что вам надо?

— Иди сюда и сядь рядом со своим дружком. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Когда я повернусь, то между вами должно быть расстояние ровно два фута, не больше и не меньше. А если, несравненная, что будет не так, то я сам скорректирую. Выстрелом. Вы получите постине незабываемые ощущения, пытаясь угадать, кого из вас я пристрелю.

Он продолжал стоять, не оборачиваясь, глядя на улицу через открытую дверь и держа пистолет на готове. Он ждал, когда Бет пройдет через всю комнату и сядет рядом со мной.

— Джои.

— Да, Фенн.

— Они уже там? Вместе?

— Да.

— Хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Сейчас он притворяется без сознания, но у него всего-то прострелена нога. Пистолет валяется с этой стороны в ярде от него. На мой взгляд, дотянуться он до него не может, но все-таки ты не особо на это полагайся. К тому же, у него запросто может оказаться при себе ещё один ствол. А теперь иди туда и скажи, когда возьмешь его на мушку, после чего я повернусь, чтобы приглядеть за этими двумя… Ладно?

— Ладно, Фенн, но…

— Но что?

— Но почему ты стрелял ему в ногу? Какого черта возиться с таким козлом, ведь он может быть…

— Это тебя не касается. Дай знать, когда у тебя все будет готово.

— Я поворачиваюсь… Все, он мой.

Мартель резко обернулся, направляя на нас пистолет. Одновременно с этим он сделал шаг в сторону, чтобы не маячить больше перед раскрытой дверью.

— Джои, ну и как он там? По-прежнему прикидывается мертвым?

— Он ни разу не пошевелился.

— Хорошо. А теперь отправляйся туда и передай ему, что его дамочка снова находится у меня на прицеле, и если я только услышу хотя бы один подозрительный шорох у себя за спиной, то тут же вышибу ей мозги… Отшвырни пистолет подальше, а потом возьми его за шиворот и тащи сюда. Свалим его на койку. Вот так. Действуй.

Джои исчез. С улицы доносился лишь его голос. Некоторое время спустя он снова появился в поле зрения, пятясь задом наперед и волоча по земле Логана, которого он удерживал под мышки. Протащив раненого через всю комнату, он в конце концов взвалил его на койку. Одна из ног Герцога осталась безжизненно свисать под неестественным углом, а на штанине его брюк защитного цвета, чуть повыше коленя расплывалось большое кровавое пятно. Джои подхватил свисающую ногу и уложил её рядом с другой, действуя с той же суетливой заботливостью, с какой хозяин похоронного бюро хлопочет у гроба с покойником.

— Хорошо, Джои, — одобрил Мартель. — А теперь пойди и проверь багажник его машины. И все, что там найдешь — например, запасное колесо, накачанное ещё кое-чем кроме воздуха — все тащи сюда.

Мы ждали. Воцарившуюся в комнате тишину нарушал лишь звук тяжелого дыхания Логана. Глаза его по-прежнему были закрыты, но мне, как, впрочем, и Мартелю, слабо верилось в то, что он был без сознания, хотя, конечно, оказаться протащенным по земле со сломанным бедром, это тоже, скажу я вам, удовольствие ниже среднего. Очевидно, ни один из крупных сосудов поврежден не был, иначе крови было бы гораздо больше, и к этому времени он бы уже почти не дышал. При повреждении бедренной артерии кровь бьет фонтаном, и всего через несколько минут человек погибает.

Внезапно на улице раздались торопливые шаги, и в хижину влетел запыхавшийся Джои.

— Фенн! Фенн, там его нет?

— Чего там нет!

— Ничего! В багажнике нет ничего, кроме галлона дешевого мексиканского рома. А запаски нигде нет!

Глава 23

Ритм тяжелого дыхания Логана не изменился. С виду он и в самом деле напоминал человека, потерявшего сознание от перенесенного шока: он ничего не слышал. Мартель ещё какое-то время задумчего глядел на Джои, а затем перевел взгляд на койку. Он подошел поближе и остановился, глядя сверху вниз на лежащего на ней раненого человека. Его пухлые губы медленно растянулись в понимающей ухмылке.

— Меня предупреждали, что мы можешь выкинуть какой-нибудь номер, пробормотал он. — Что ж, очень остроумно. — Он снова взглянул на Джои. — Ну что, теперь тебе ясно, зачем нужно было оставлять его в живых? Уж слишком смело он прикатил сюда, что совсем нетипично для человека его знаний и упыта. Я предполагал, что он должен будет оставить себе кое-что, чтобы можно было вести торг… Сиди, где сидишь, герцогиня!

— Но я должна…, - сбивчиво пробормотала Бет. — Ведь он истечет кровью, если вы не позволите мне ему помочь!

Мартель испытующе уставился на нее, и в конце концов задумчиво кивнул.

— Да, — согласился он. — Кажется, ты права.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда мой маленький складной ножик. Затем бросил взгляд на Джои, чтобы убедиться, что тот держит ситуацию под контролем. Джои кивнул. Мартель убрал пистолет, откинул лезвие ножа и разрезал окровавленную штанину, обнажая пулевую рану, из которой все ещё обильно текла кровь. Затем он сделал шаг назад и попытался сложить ножик, но, как я уже упоминал, конструкция ножа была такова, что лезвие надежно фиксировалось в открытом положении. Мартель раздраженно взглянул на рукоятку, не понимая в чем дело. Я уже открыл было рот, чтобы подсказать ему, как справиться с этой проблемой — нужно всего лишь нажать на тыльную сторону маленького лезвия, и тогда большое лезвие благополучно закроется но, прежде, чем мне удалось что-нибудь сказать, он сломал ножик надвое и отшвырнул от себя обломки.

Что ж, точно таким же образом я поступил с Тони, так что, полагаю, было бы вполне резонно предположить, что со мной в подобной ситуации обойдутся так же, и все же получилось довольно забавно: именно этот его демарш окончательно вывел меня из себя, чего ему так и не удалось добиться всеми прежними побоями и зуботычинами. В том смысле, что умение сносить боль было частью моей работы, но этот маленький ножичек был мне бесконечно дорог. Он был моим старым другом и верным боевым товарищем. Так что теперь у меня с Мартелем были личные счеты. И он тоже понял это и даже вызывающе взглянул на меня, словно спрашивая, что я теперь намерен делать. Я хотел было что-то гневно возразить, по передумал и быстро потупился, давая тем самым ему понять, что боюсь прогневать его и не хочу, чтобы меня больше били.

Мартель торжествующе рассмеялся.

— Путь свободен, герцогиня, — сказал он, указывая на Логана. Перевяжи его, чтобы он протянул ещё какое-то время.

До этого мы с Бет молча глядели друг на друга; в её взгляде, обращенном на меня, угадывались недоумение и презрение; ещё бы, ведь я побоялся выступить с обличительной речью, ичполненными праведного гнева. Услышав же обращение Мартеля, она с готовностью обернулся.

— Да, — поспешно проговорила она, — конечно. — Бет торопливо направилась к койке, и я слышал, как у неё перехватило дыхание, когда она увидела ужасную рану вблизи.

Мартель отступил на шаг, пропуская её вперед. Теперь он стоял у неё за спиной, положив ей руки на плечи.

— Немощный мужик, прикованный к постели… Не слишком впечатляющее зрелище, не так ли? — Она безуспешно попыталась сбросить с себя его руки и беспомощно огляделась по сторонам, ища что-нибудь подходящее, что можно было бы использовать для остановки кровотечения. Заметив это, Мартель усмехнулся. — Герцогиня, вы случайно не это ищете?

С этими словами он взял её за ворот блузки и с силой рванул его в стороны и в низ. Послышался пронзительный звук рвущейся ткани и приглушенный вскрик Бет. По полу покатились пуговицы. Мартель разжал ладони и позволил разорванной на две половинки до самого пояса блузке беспрепятственно сползти вниз.

— Пожалуйста, герцогиня. Вот вам и перевязочный материал, но если этого окажется недостаточно, то мы запросто придумаем что-нибудь еще.

Он с вожделением разглядывал её, хотя лично я не видел ничего особенного, заслуживающего столь пристального внимания. Бет без блузки не вызывала у меня никаких эмоций: обыкновенная женщина в крисивой юбке из твила и незамысловатом бюстгальтере, отделанном узенькой полоской изысканных белых и, очевидно, достаточно дорогих кружев — красиво, конечно, но далеко не сногсшибательно.

Однако Мартель взволнованно облизнулся. Даже Джои в присущей ему флегматичной манере проявил некоторый интерес к происходящему.

— Что ж, герцогиня, приступайте, — сказал Мартель.

Бет даже не поглядела в его сторону, задумчиво разглядывая зажатые в кулаке обрывки белого шелка, очевидно, изо всех стараясь не вспоминать о том, что ещё совсем недавно это было её одеждой, и заставляя себя думать о них лишь как о подручном перевязочном материале… Она разорвала большие лоскуты на узкие полоски, довольно ловко перебинтовала ногу мужа и вытерла руки.

— Нужно найти какую-нибудь палку, чтобы наложить шину, — сказала она, выпрямляясь.

— Не будем тратить время на пустяки, — отмахнулся Мартель. — Он свое уже отбегал. — Он схватил её за руку, испытывая явное удовольствие от того, что теперь ничто, даже самая тончайшая ткань, не будет мешать ему получать удовольствие. Вообще-то в этом смысле он был личностью довольно примитивной, этот Мартель. — А сейчас, — продолжал он развивать свою мысль мы с вами, герцогиня, перейдем в другую комнату и будем развлекаться там до тех пор, пока ваш муж не надумает прийти в себя, чтобы рассказать нам, что он сделал с запаской…

Бет испуганно глядела на него, словно никак не могла поверить в реальность происходящего. Вот уж не знаю, с чего бы это; ведь, по-моему, с самого начала было ясно, что все к этому и идет. Возможно, она просто и об этом тоже старалась не думать. Она резко отпрянула в сторону, вырываясь от Мартеля и бросаясь к двери. Конечно, имей она дело с гангстером-любителем, подобный маневр, возможно и имел бы успех, и я внутренне напрягся, готовясь в любой момент вскочить со своего стула, но Мартель был профессионалом. Да, он имел слабость, считающуюся довольно серьезным изъяном для человека его рода занятия, но все же дело свое он знал хорошо. Он даже не взглянул ей вслед. Мгновенно выхватив пистолет, он сделал шаг назад, занимая позицию, из которой он мог бы держать на прицеле меня и Логана.

— Ну как, Джои, поймал? — только и спросил он.

— Ага, я её держу, — отозвался Джои.

— А теперь врежь ей по морде, — распорядился Мартел, не поворачивая головы.

— Ага.

Это была наглядная демонстрация слаженности действий при работе с напарником: Мартель взялся приглядеть за мной и Логаном, в то время, как Джои, находившийся ближе к двери, мгновенно блокировал выход. Бет наткнулась прямо на него. Теперь же, удерживая её левой рукой, правой он дважды сильно ударил её по лицо.

— Ну все, достаточно, — остановил его Мартель. — Ведь мы же не хотим испортить её красоту, правда, Джои? Не беспокойся. До тебя тоже очередь дойдет. А теперь присмотри за этими двумя умниками, пока мы с ней…

Бет беспомощно всхлипывала — надо полагать, не столько от боли, сколько от страха. Это нытье раздражало меня. Я вовсе не хочу показаться жестоким и бесчувственным, но меня перед этим, между прочим, избивали непрерывно в течение нескольких часов. Логан лежал на койке, и его ранение в ногу тоже было далеко нешуточным. У каждого из нас был реальный шанс отправиться на тот свет, и это наверняка произошло бы, если бы мы только в нужный момент не собрали в кулак всю свою волю, а она тут устраивает истерику из-за такой ерунды.

То есть, я хочу сказать, что избежать изнасилования ей в любом случае не удалось бы, и это было ясно с самого начала, с того самого момента, как она позволила им отобрать у неё ружье. Я полагал, что она и сама знала об этом — черт возьми, ведь ей было достаточно лишь взглянуть на этого мужика — и строила планы, как наилучшим образом и во имя общего блага использовать тот факт, что она была женщиной. В том смысле, что с её стороны было бы глупо строить из себя неопытную девственницу. Да, она была женщиной, которая уже дважды выходила замуж и родила троих детей. И вообще, для чего тогда, на её взгляд, я так призывно семафорил ей, намекая на то, чтобы она была с ним чуть поласковее?

Думаю, все дело в том, что я изначально рассчитывал на то, что она станет действовать так, как поступила бы в подобной ситуации опытная женщина-агент — или, вообще, любая женщина, не лишенная известной доли смелости и благоразумия, если уж на то пошло. Я-то надеялся, что она при первой же удобной возможности, как эта, выведет Мартеля из игры на какое-то время и будет по-настоящему мила и обходительна с ним, давая мне тем самым шанс провести небольшую агитационную работу с Джои, у которого с навыками и умениями все было в порядке, а вот с мозгами дело обстояло туговато.

Однако теперь стало яснее ясного, что ей самой такая мысль никогда не приходила в голову, а если и приходила, то была немедленно изгнана оттуда, как слишкмо ужасная и не подлежащая дальнейшему обдумыванию. Ну, там, призывно взглянуть на него пару раз, может быть, даже улыбнуться — это ещё куда ни шло; но если кто-то всерьез рассчитывал на то, что она войдет в ту комнату с этим человекоподобным животным и станет его там ублажать… Ну, хватит! И вообще, сколько можно упражняться в злословии? Никакой помощи от неё мне не дождаться, и это уже было совершенно ясно.

В тот момент я бы с превеликой радостью променял её, и дал бы в придачу ещё троих ей подобных, лишь на одну девушку, с которой меня когда-то свела судьба, и память о которой жива в моей душе до сих пор. Ее звали Тина. Конечно, она тоже стала бы упрямиться, вырываться, плакать и, может даже, умолять не трогать её, но, в конце концов, дождалась бы нужного момента и сдалась, действуя поначалу неохотно, а потом все с большим желанием, делая вид, что уже не в силах сдерживать себя, давая Мартелю возможность почувствовать себя большим, сильным, мужественным и неотразимым, и поддерживая в нем эту уверенность до тех пор, пока ей не придоставилась бы возможность завладеть его пистолетом и вышибить ему мозги. Будь Тина со мной, мне не пришлось бы беспокоиться ни о чем, кроме Джои. Потому что Мартель уже никогда не вышел бы из этой комнаты живым…

Но Тины уже не было в живых. И, пожалуй, самое печальное во всей этой истории то, что мне пришлось собственноручно убить её, как убивают взбесившуюся сторожевую собаку, которая начинает кусать не тех, кого надо. Таков был приказ. Тина умерла в прошлом году, а Бет стала свидетельницей этой неприглядной сцены, хотя ей было велено держаться подальше, и это привело к тому, что наш брак распался. Тогда же, сидя в старой хижине, затерявшейся в горах, я был глубоко разочарован и уже не питал никаких иллюзий на её счет, сознавая, что теперь все зависит только от меня. Не скрою, мне было немного не по себе от этой мысли, и все же я никак не мог взять в толк, как это меня, вообще, угораздило жениться на такой дуре…

Джои остался приглядывать за мной и Логаном. Мартель же снова схватил Бет за руку и потащил её через всю комнату к двери в спальню.

— Не надо! — кричала она, отчаянно упираясь, — Пожалуйста, не надо…!

В общем, сцена получилась совершенно дурацкая и недостойная взрослой женщины. В оккупированной фашистами Франции я собственными глазами видел девочек-подростков, совсем юных, выросших в заботе и любви, которые вели себя гораздо достойнее, хотя у них за плечами не было и сотой доли того опыта и знаний, которыми обладала Бет. В общем, похоже, её душераздирающие вопли все же окончательно доконали Герцога. Трудно сказать, чего он рассчитывал добиться, притворяясь мертвым — это был гамбит с хорошими возможностями — но только в конце концов он не выдержал и сдался.

— В этом нет необходимости, — проговорил он, открывая глаза и опираясь на локоть, приподнимаясь на койке. — Нужное вам колесо валяется близ дороги в пяти милях отсюда — пять и три по моему одометру. В овраге с южной стороны. Возможно, даже на дне придется поискать. Ведь колесо-то круглое, вот и укатилось под горку.

Глава 24

На дорогу и поиски у Джои ушло примерно полчаса. Хотя я не могу этого гарантировать, ибо у меня не было никакого желания привлекать к себе внимание Мартеля и безо всякой на то надобности шевелить рукой лишь ради того, чтобы взглянуть на часы — но прежде, в свою бытность фотографом, я научился довольно точно определять на глаз длительность различных промежутков времени, и теперь мой прежний опыт подсказывал мне, что прошло приблизительно полчаса.

Под конец даже Мартель начинал проявлять явные признаки беспокойства и нетерпения. Ведь у «ягуара» довольно большие колеса, и в такое колесо должно помещаться много героина, от продажи которого можно выручить целую кучу денег — это был неоспоримый факт, и догадаться об этом мог даже такой ограниченный придурок, как Джои. Конечно, у Мартеля просто не было иного выхода. Если бы он самолично поехал за колесом, то ему пришлось бы оставить Джои наедине с нами троими, а мы могли бы пустить в ход всякого рода угрозы, уговоры, льстивые речи…

Нам же, троим пленникам, тоже особо радоваться было нечему. Мое внимание было по большей части сосредоточено на Логане. Ведь ему в подобным вещах тоже, наверное, опыта было не занимать, и если у него были какие-то соображения на сей счет, то мне не хотелось бы их упустить, но он лишь неподвижно лежал на спине и глядел в потолок. На его лицо блестела испарина. Наверное, боль от раны становилась все нестерпимие.

На стуле по другую сторону от меня сидела Бет, пытаясь держаться так же непринужденно, как те девицы из рекламы корсетов и прочих предметов дамского туалета, что с такой легкостью расхаживают по подиуму в нижнем белье, как будто никто из них в жизни не носил никакой иной одежды. Сначала это меня до некоторой степени обнадежило, и я даже подумал о том, что недооценил её, и, возможно, безобразная сцена с борьбой и истерическими воплями была разыграна ею специально… Но в её глазах я не увидел ничего, кроме откровенного ужаса, инсценировать который было невозможно. Так что с её стороны никаких стоящих идей ждать, увы, не приходилось.

Похоже, никто из моих товарищей по несчастью не был в состоянии предложить что-нибудь дельное. Что ж, время чудес прошло. Так что теперь вся надежда была на любимого сыночка миссис Хелм, маленького Мэтью, который время от времени принимал участие в захватывающей игре в полицейских и воров под оперативным псевдонимом «Эрик».

С улицы донесся рокот мотора «крайслера»; было слышно, как он свернул с дороги и вскоре резко затормозил возлехижины. Джои поспешил к дому, любовно прижимая обеими руками к груди запасное колесо от «ягуара». Он прошел на серредину комнаты и осторожно водрузил находку на стол.

Очевидно, по дороге сюда он уже успел вспороть покрышку с одной сторону, так что теперь он лишь раздвинул края резины и вынул маленькую жестяную банку с притертой крышкой, которую и поставил на стол перед собой. Затем он сунул руку в карман и извлек оттуда отвертку, найденную им, очевидно, в «ягуаре» среди прочих инструментов. Все эти английские машины поставляются с такой кучей инструментов, что при их помощи, наверное, можно самому собрать автомобиль с «нуля».

Мартель одной рукой схватил банку, а другой вцепился Джои в запястье. Джои с удивлением и обидой вскинул на него глаза.

— Я сам, — отрезал Мартель.

— Сам так сам, — пробормотал Джои.

Мартель взял отверку и вскрыл банку.

— Ты не на меня пялься, а за ними гляди, черт тебя побери! — раздраженно прикрикнул он.

— Ладно, ладно! — вздохнул Джони, оборачиваясь к нам.

Мартель сунул палец в банку. Я подметил, что делает он это с большим усердием, погружая палец гораздо глубже, чем необходимо, как будто пытаясь что-то нащупать.

— Ну и как? — спросил Джои, продолжая наблюдать за нами.

Мартель нашел, что искал. Я видел, как просветлело его лицо, и он облегченно вздохнул. А затем вынул палец из банки, лизнул приставший к нему белый порошок и сплюнул.

— Не плохо, — ответил он. — Товар вполне чистый, не бадяжный. — Сказав это, он снова закрыл банку крышкой и с силой ударил по ней кулаком, плотно вгоняя её на прежнее место. — Сколько их там?

— Я не считал. Но все колесо забито ими под завязку.

— Хорошо, — сказал Мартель. — А теперь положи это туда, где взял. Если этот выжига Фредерикс заметит, что мы вскрыли товар, то ещё чего доброго решит, что решили поживаться за его счет — а по мне, так пропади она пропадом, эта дурь!

Джои смущенно замялся.

— Слушай, Фенн.

— Чего тебе?

— А тут, наверное, много героина. И много за него можно выручить? Кажется, около штуки баксов за унцию?

— Ну и что?

— Да нет, ничего… Я просто подумал…

— Думать никому не запрещается, — назидательно сказал Мартель. — За мысли у нас никого не убивают. По крайней мере, до тех пор, пока мыслитель не переходит к активным действиям. Так ты что, Джои, надумал что-то конкретное?

— Нет, конечно же, нет, но…

— Ну тогда запихни все это хозяйство обратно в колесо, как тебе было сказано, и перестань мечтать. Вот так-то лучше. А теперь, будь добр, присмотри за этими двумя олухами, а у меня тут есть ещё одно дельце… Герцогиня!

Бет вскинула голову. Мартель подошел к стулу, на котором она сидела и встал перед ней. Он в очередной раз оглядел её с ног до головы и похотливо провел языком по своим пухлым губам.

— Ну так как, сами пойдете или мне тащить вас силой? — поинтересовался он. — Стыдитесь, миссис Логан, вы же уже большая девочка. Ведь вы не хотите, чтобы эти два джентльмена стали свидетелями того, как вас поволокут через всю комнату, словно капризничающего ребенка… Вот так-то лучше.

Она медленно встала со своего стула. Посмотрела на Логана, который по-прежнему лежал, уставившись в потолок, отчаянно потея и изнемогая от боли, после чего перевела взгляд на меня. На мне её взгляд задержался немного дольше, наверное, потому, что у меня обе ноги были здоровыми, и я мог пробежать несколько больше, прежде, чем пуля из револьвера Джои сразит меня наповал. Затем она испустила протяжный вздох и направилась было к двери в соседнюю комнату, но на полпути снова остановилась.

— Ларри! — прошептала она. — Мэт!

Никто ничего не сказал. Бет обреченно направилась далье. Но тут вдруг зашевелился Логан. Я услышал тихий щелчок — это Джои взвел курок своего револьвера; Мартель тоже упреждающе выхватил пистолет. Логан со стоном снова повалился на койку, его мертвенно-бледное лицо блестело от пота.

— Хелм! — взмолился он. — Ради Бога, да сделай же хоть что-нибудь!

Я же, как ни силился, не видел в этом никакого сымсла. Ну, наверное, можно было бы пожертвовать собой ради того, чтобы спасти её от изнасилования, но моя смерть все равно не остановила бы его, а меня никогда не привлекала идея благородно погибнуть ни за что.

— Теперь ты муж, — напомнил я. — Хочешь стать героем посмертно, будь им.

— Я не могу…, - выдохнул он. — Но мы все равно все умрем, неужели ты этого не понимаешь?

— О том, что все люди смертны, я знаю, — ответил я. — Но все же спешить с этим не собираюсь.

Джои усмехнулся. Он сидел за столом, положив револьвер на лежащее перед ним большое колесо.

— Давай, Фенн, — сказал он. — Иди, повеселись. Они не доставят мне хлопот. А в случае чего я тут и один управлюсь.

— Ну что, герцогиня, — сказал Мартель, вдохновенно играя роль Фенна, похоже, умирать ради вас никто не собирается. Какая жалость!

Бет провела языком по пересохшим губам, передернула плечами и быстро вошла в спальню. Он последовал за ней и закрыл дверь. Но задержался там совсем ненадолго. У меня даже не было времени на то, чтобы завести с Джои беседу по душам, но так, чтобы со стороны это не выглядело так, как будто я сам тороплю события.

Он был вполне готов к подобному разговору. Я бы мог сыграть на его алчности, которую он только что наглядно продемонстрировал, и также воззвать к его патриотическим чувством. Я бы мог заставить его немало поволноваться, сообщив, например, что выполняю секретное задание правительства, ибо ещё со времен Диллинджера, конец бурной карьеры которого в 1934 году положила пуля агента ФБР, вся эта шушера испытывает благоговейный страх перед правительственными агентами, а я, со своей стороны, конечно же, скромно умолчал бы о том, что не имею отношения конкретно к данному ведомству… Но она же совсем не дала мне на это времени.

Внезапно дверь спальни открылась, и оттуда вышла Бет, выглядевшая, если не считать выражения её глаз, точно такой же, какой она туда вошла. У неё даже преческа почти не растрепалась — ну, по крайней мере, не настолько, чтобы этого нельзя было поправить, пригладив волосы руками. Если не обращать внимания на отсутствие блузки и остановившийся взгляд, то можно было бы подумать, что она только что возвратилась после прогулки вокруг дома.

Мартель вышел следом за ней, вид у него был злой и неудовлетворенный, и я тут же понял, в чем дело. Она быстро разделась перед ним и позволила ему овладеть собой, лишь бы только поскорей отделаться, ведь другого выхода у неё все равно не было. С равным успехом он мог бы заниматься любовью с надувной куклой из витрины секс-шопа. В старости, она наверняка будет с гордостью вспоминать об этом — если, конечно, доживет до той поры. Он овладел лишь её телом, но не душой. Хотя вряд ли ей будет суждено дожить до старости. Впрочем, как и всем нам.

Мартель схватил её за руку и остановил. Я видел, как его взгляд упал на лежавшее на столе колесо, а уже потом остановился на Джои.

— Ладно, Джои. Теперь твоя очередь, — объявил он и, болезненно поморщившись, потер затылок. — И поосторожней с этой верхней койкой, а не то отобьешь себе все мозги.

Каменное выражение лица Бет не изменилось. Она просто с безразличным видом стояла рядом и молчала. Джои оценивающе взглянул на нее. Трудно сказать, какие мысли пронеслись за это время у него в мозгу, если, конечно, он вообще был в состоянии соображать. Возможно, подобно мне, он заметил направление первого взгляда Мартеля, и в его душу закралось смутное предчувствие, что лучше ему больше отсюда никуда не отлучаться. И, полагаю, он понял, что особого удовольствия герою-любовнику Фенну получить так и не удалось. Так что, не исключено, что он попросту усомнился в том, что игра стоит свеч. Однако, я не сбрасываю со счетов и такую возможность, что ему была не чужда и некоторая порядочность. Эта женщина была из другого мира, а он привык иметь дело с девицами своего круга. Так что, нет уж, спасибо.

— Знаешь, Фенн, я, пожалуй, не буду. Что-то не хочется, — сказал он.

Мартель был явно удивлен и раздражен таким ответом. Он хотел что-то гневно сказать, но затем передумал и лишь пожал плечами.

— Дело твое. Могу лишь сказать тебе, что ты не много теряешь. — Он подтолкнул Бет в спину. — Иди и сядь на место.

Джои взглянул на часы.

— Нужно, наверное, поскорее добраться до телефона и сообщить мистеру Фридериксу, что товар у нас, пока он не потерял терпения и не вышел из себя.

— Да, конечно, — согласился Мартель. — Мы так и сделаем, как только выполним его задание до конца. — С этими словами он подошел ко мне и со всей силой пнул ногой по голени. Похоже, ему доставляло удовольствие бить раз за разом по одному и тому же месту. Я же не стал от него скрывать, что мне очень больно. — Ну ладно, козел, шутки в сторону. Итак, где мисс Фредерикс?

Он накинулся на меня и принялся избивать, обрушивая мощные удары кулаками, изо всех сил пиная ногами, хлеща по лицу. Я изо всех сил пытался прикрываться, иногда падал, зная лишь одно: это не означало ровным счетом ничего. Просто Мартель вымещал на мне свою злость за то, что красивая женщина не ответила должным образом на его, с позволения сказать, ухаживания. Или же он просто выгадывал время на раздумья.

Довольно скоро настанет очередь ритуального прижигания сигаретой, а может быть, он отправит Джои к машине за плоскогубцами. А вернувшись, Джои может запросто напороться на пулю — скорее всего, из моего пистолета, чтобы потом все выглядело бы правдоподобно, или из пистолета Логана, но до этого нужно было ещё дожить. В любом случае, кроме героина в этой шине было спрятано ещё нечто, и очевидно, ему было необходимо во что бы то ни было извлечь сей предмет оттуда, но сделать это тайком от напарника. А так как у Джои не хватило ума понять намек и благоразумно удалиться из комнаты, то, скорее всего, его постигнет та же участь, что и всех нас. Пока же Мартель старательно играл роль Фенна, сам тем временем раздумывая, как ему быть дальше.

Я резко откинул голову, уворачиваясь от удара в глаз, и древний стул вдруг заскрипел и развалился подо мной, отчего я опрокинулся навзничь. Это был неплохой шанс, но падая, я успел заметить, что дуло револьвера Джои по-прежнему направлено в мою сторону. Так что мне больше ничего не оставалось делать, как беспомощно валяться на полу, делая слабые попытки хоть как-то смягчить сыпавшиеся на меня сокрушительные удары, в то время, как Мартель принялся ожесточенно пинать меня ногами.

Я ждал, но очередного удара не последовало. Вместо этого где-то совсем рядом раздался пронзительный, истерический хохот. Я поднял глаза. Бет встала со своего стула. Мартель, почуяв неладное, машинально попятился назад, но, похоже, ей не было до него никакого дела. Она глядела на меня, зажав рот обеими руками, словно и сама была напугана этим внезапным приступом безудержного веселья. Затем она опустила руки и хихикнула.

— Нет, вы только взгляните на него! — прошипела она. — Взгляните на него, на этого сильного, безжалостного человека, с которым я развелась потому что… потому что боялась его!

Насколько я мог судить, эта тирада не требовала ответа. Поэтому я лишь поднялся с пола, стараясь по возможности сделать это так, чтобы это выглядело более или менее достойно. Затем мне на ум пришла одна идея, и я попытался безуспешно возразить.

— Не надо, Бет…

— Не надо, Бет! — передразнила она меня, делая ещё один шаг вперед. Не надо, Бет!

— Не надо, Бет, — тихо повторил я, — ты просто немного расстроена из-за того…

— Растроена! — прошипела она, и в её и без того безумных глазах загорелись нехорошие огоньки. — А что, по-твоему, расстраиваться не из-за чего? А что ты, лично ты, сделал, чтобы предотвратить это? Просто сидел, сложив ручки и заявил, что не хочешь стать героем посмертно.

Я пристально наблюдал за ней, ожидая какой-либо подсказки, намека или сигнала, что, с её стороны, это всего лишь игра для отвода глаз. Но ничего подобного, она была настроена совершенно серьезно. Все это говорилось ею от всей души, так что мне не оставалось ничего другого, как принять эти правила игры.

Я заметил, что Мартель отступил к столу, спиной к которому я стоял. Мельком взглянув в ту сторону, я понял, что он злорадно усмехается. Еще бы, только что она заставила его почувствовать себя полным ничтожеством. Зато теперь настал черед другого, и ему было приятно сознавать это. Он считал это очень забавным; чужой семейный скандал, на который стоило посмотреть просто так, ради смеха. Джои это зрелище тоже казалось очень смешным, но его все-таки больше волновало то, сколько времени займет у нас столь бурное выяснение отношений. Еще бы! Мистер Фредерикс будет ждать и нервничать — а злить Самого было бы крайне неразумно.

— Бет, ну что ты, в самом деле! — оправдывающимся тонос казал я. — Да и что я, по-твоему, мог сделать…

— Сделать, — выдохнула она, делая ещё один шаг вперед. — Что ты мог сделать? Да хоть что-нибудь! Я надеялась на тебя! Вот Ларри, обязательно заступился бы за меня, если бы только мог!

— Ларри из-за тебя уже прострелили ногу! — зло огрызнулся я, отступая на шаг назад. — Не сомневаюсь, у него хватило бы ума и на то, чтобы добровольно сыграть в ящик ради твоих капризов!

— Ла, — прошипела она, — да, а тебе это кажется, что это глупо, не так ли, дорогой?

Я изобразил на лице некое подобие ухмылки, больше похожей на крысиный оскал.

— Да вообще, чего это ты тут развякалась? — грубо заявил я. — Вон, Ларри, например, ногу прострелили. Меня били четыре часа без продыху, а, скажи на милость, чего такого особенного, черт возьми, случилось с тобой? Да ровным счетом ничего, тем более, что худшие последствия этого самого элементарно устраняются посредством простенькой операции и нескольких уколов пеницилина! Ах да, чуть не забыл, и ещё визита к хорошему психоаналитику на тот случай, если ты намерена и впредь переживать из-за такой ерунды! Так кто, черт возьми, дал тебе право разевать тут свой клюв и…

Маневр удался. Чувствовал я себя при этом погано и не хотел бы пройти через нечто подобное снова, но мой план сработал. Я не мог поверить своим глазам: это была Бет, моя Бет, интеллигентная девушка, с которой невозможно поругаться, но, наверное, у каждого человека есть свой предел прочности. Моя обличительная тирада так и осталась недосказанной, потому что в следующий момент она набросилась на меня с кулаками, отчаянно царапаясь, рыча, плюясь и обзывая меня такими словами, что даже неудобно повторить. Вот уж никогда не подозревал, что в её лексиконе могут оказаться столь крепкие выражения.

Уклоняясь от ударов, я попятился назад, слыша, как Мартель у меня за спиной заливается счастливым смехом. Я слышал, как он вдруг перестал смеяться, но было уже слишком поздно. Он совершил роковую ошибку, с большим опозданием вспомнив о том, что я могу быть опасен для него. Мне пришлось дорого заплатить за то, чтобы он забыл об этом, но цель оправдала средства. Когда он понял, в чем дело, было уже слишком поздно. Я оказался рядом с ним.

В следующее мгновение я опрокинул стол на Джои. Тяжелое колесо от «ягуара» оказала мне в этом неоценимую помощь. Соскользнув со столешницы, оно ударило его точно в грудь. Я развернулся, и сделал это как раз во время. Мартель едва успел выхватить пистолет из-за лацкана пиджака, когда я нанес ему короткий, колющий удар кончиками пальцев сжатой ладони в солнечное сплетение; это гораздо более эффективнее, чем просто удар кулаком. Он согнулся пополам, не помня себя от боли, и я выхватил у него пистолет.

Я выстрелил в него не задумываясь, и тут же бросился ничком на пол, ибо в тот же момент у меня над головой прогремел первый и последний выстрел Джои. Нас разделяло совсем незначительное расстояние, и у меня была возможность целиться в голову. Первая пуля пробила у него во лбу аккуратную дырку, но вот вторая все-таки немножко разворотила череп. Бедняга Джои, испытавший за всю свою никчемную жизнь, по крайней мере, один благородный порыв, если это можно так назвать. Что ж, подавляющее большинство ему подобных не способны даже не это.

Я поднялся с пола. Мартель, похоже, ещё дышал, и мне приходилось краем глаза присматривать за ним, но все же куда больше в тот момент меня волновали последствия того единственного выстрела Джои, стрелявшего наугад. Бет сидела на полу недалеко от меня и тихонько хныкала.

— Ну, как ты? — спросил я. — Тебя не задело?

Странное дело, но мое беспокойство было совершенно искренним. Всего каких-нибудь пару минут назад, мне не было до неё никакого дела — ни в блузке, ни без неё — но теперь, когда все более или менее закончилось, мне вдруг стало её очень жаль, я не хотел, чтобы она пострадала. Она не ответила, продолжая тихо всхлипывать.

— Шальная пуля попала в эту стену, — раздался невозмутимый голос Логана. — А у Элизабет просто случилась небольшая истерика.

Конечно, я знал это без его подсказки. А царапины, оставленные её острыми, наманикюренными ноготками на моей физиономии ещё долго будут напоминать мне об этом. Я помог ей подняться и подвел к койке, на которой лежал Логан. Она беспомощно опустилась на неё и закрыла лицо руками.

— А как ты? — спросил я у него.

— Вроде бы нормально, — ответил он и перевел взгляд на жену. — А с ней ты сурово обошелся. Знаешь, ведь женщины очень тяжело переживают подобные вещи.

— Да уж, привыкнуть к этому трудно, — согласился я. — Но ведь ей, как будто, уже не в первой.

Это его как будто сперва озадачило.

— Ну да. Конечно, — сказал он в конце концов, а затем тихо добавил: Думаю, тебе все-таки не следует надолго оставлять нашего общего друга в одиночестве. Он наверняка постарается завладеть ещё каким-нибудь оружием. По крайней мере, он ещё жив.

— Это легко исправить, — ответил я, после чего подошел к лажещему на полу Мартелю и выстрелил ему в затылок. В данной ситуации это был единственный возможный выход. Дело все ещё не было доведено до конца. Раненый Логан мог в любое время потерять сознание, а доверить Бет охрану столь крупной добычи я не мог.

Я слышал, как она испуганно охнула. Очевидно, Бет только-только начинала приходить в себя после пережитого кошмара, а тут ей снова пришлось стать свидетельницей очередного акта вопиющей жестокости с моей стороны. Даже Логану, казалось, было немного не по себе.

— Ну, приятель, ты даешь…

Я легонько пихнул Мартеля ногой. До этого он лежал на боку, свернувшись калачиком, словно спящий ребенок, но теперь распрямился, безвольно перекатываясь на спину и оставаясь лежать, раскинув руки, одна из которых сжимала прежде отобранный им у меня миниатюрный револьвер.38-го калибра. Он был настоящим профессионалом, и этого у него было не отнять. Он остался верен своей работе. Начальство наплевало ему в душу и сослало в Сибирь — то бишь, в Америку — но он до самой смерти продолжал исполнять возложенную на него миссию.

Я наклонился и забрал у него свой револьвер. Его пистолет я сунул в карман, а сам достал два запасных патрона и вставил их в пустые ячейки барабана — вместо тех, которые он выпустил в юного Логана. Нужно было выбрать подходящий момент, чтобы сообщить о случившемся Герцогу. Но только не сейчас, всему свое время. Я разглядывал безжизненное лицо с пухлыми, чувственными губами и не испытывал при этом никаких эмоций.

Для меня это было делом чести, и оно было доведено до окнца. Смерть Мартеля стала возмездием за смерть Пола и ещё одного парня по имени Фрэнсис, с которым я не был лично знаком. Вообще-то, если уж на то пошло, то и с Полом тоже мы никогда не были близкими приятелями. Но зато теперь Мак сможет, наконец, обрести душевный покой, а Смитти — закрыть дело Мартеля и отправить его в архив. Но вот маленького складного ножика мне все же будет очень не хватать.

Я вздохнул и подошел к автомобильному колесу, по-прежнему валявшемуся на полу. Вынув из его резинового чрева один из уже знакомых мне жестяных контейнеров, после чего разыскал на полу отвертку и сорвал крышку. Пошарив пальцем в белом порошке, я нащупал и осторожно извлек на свет Божий небольшой металлический цилиндр с гладкой, но матовой поверхностью. Он оказался довольно тяжелым. Поскоблив контейнер ногтем большого пальца, я обнаружил, что на его поверхности остались царапины, а значит, скорее всего, отлит он был из свинца. С одного конца к цилиндру были подсоединены два аккуратно сложенных проводка.

Бет тем временем встала с койки и подошла поближе.

— Что это? — спросила она.

— Понятия не имею, — признался я, — но что-то мне подсказывает, что соединять вместе концы этих проводков не стоит, по крайней мере, при наличии в цепи источника питания.

— Все равно не понимаю…

— Просто тогда мы все взлетим на воздух, — пояснил я.

Тут подал голос Логан.

— Послушай, приятель…, - лениво проговорил он.

Меня начинал утомлять этот его акцент, и мне уже было совершенно без разницы, был ли он фальшивым или подлинным.

— В чем дело, старина?

— Кажется, по каньону едет какая-то машина. Конечно, возможно, она направляется вовсе не сюда, и тем не менее…

— Боже милосердный! — воскликнул я.

Дело ещё не было доведено до логического завершения, но по крайней мере теперь в конце длинного туннеля забрезжил свет. Я сунул свинцовый цилиндр обратно в героиновое гнездышко и закрыл банку крышкой. Таким образом мне удалось выгадать какое-то время на обдумывание своей дальнейшей тактики. Окружающим совсем необязательно знать о том, что в данный момент у меня ещё нет готовых ответов на все вопросы.

Затем я подошел к койке, на которой лежал Логан и, бросив на неё автоматический пистолет Мартеля, тут же вышел из хижины, не тратя время на отдачу дурацких указаний. Если он действительно был таким крутым, как утверждала молва — а никаких подтверждений этому мы до сих пор так и не сподобились увидеть — то сам поймет, что нужно делать. А если нет, то и мои инструкции ему тоже вряд ли помогут.

Так и есть, они направлялись в нашу сторону, летели словно утки на приманку. Я укрылся в зарослях кустарника, выше по склону, наблюдая за тем, как подпрыгивает на колдобинах их длинный, дорогой «кадиллак». В салоне находилось двое мужчин — сам Фредерикс и водитель, в котором я без труда узнал охранника, стоявшего перед дверью кабинета Фредерикса в отеле. Они остановились ниже по склону, точно напротив моего укрытия, вышли из машины и огляделись.

— Обе машины здесь, — донесся до меня голос Фредерикса. — Интересно, какого черта…

И тут со стороны хижины раздался пронзительный женский визг. Похоже, Логан все-таки до чего-то додумался, а Бет талантливо воплотила его идею в жизнь. Нужно будет незабыть выдать им потом за это по медали.

Водитель рассмеялся.

— Все ясно. Они так заняты, что даже не услышали, как мы приехали.

— Черт возьми, — раздраженно сказал Фредерикс, — я плачу им деньги не за то, чтобы они в рабочее время таскались по бабам! Ну ничего, сейчас я им устрою! В следующий раз будут знать, как заставлять меня ждать.

Я держал водителя на прицеле, полагая, что из них двоих он, несомненно, более опасен. Фредерикс же наверняка за последние несколько лет пистолета в руках не держал. Задача представлялась мне довольно простой, но при этом я должен был помнить ещё и напутствие Мака: следует соблюсти хотя бы видимость законности, чтобы дружественные нам агенства не были бы потом на нас в обиде. Я выпрямился во весь рост, появляясь из своего укрытия.

— Руки вверх! — скомандовал я. — Вы оба арестованы!

Это была откровенно дурацкая затея. Наверное, в полиции существуют какие-то специальные методы для проведения арестов — по крайней мере, полицейские постоянно совершенствуют свои умения по этой части — но, очевидно, я в этой роли показался им не слишком убедительным, и они мне просто не поверили, бросаясь бежать в разные стороны и хватаясь за пистолеты.

Водителя я снял первым же выстрелом, правильно вычислив траекторию движения этой мишени, так что он сам, можно сказать, напоролся на мою пулю. Я мгновенно развернулся в сторону Фредерикса, но тут что-то сильно ударило меня в грудь с правой стороны.

Я попытался перехватить пистолет левой рукой. Среди великого множества приемов искусного владения оружием есть один трюк под названием «кобойский перехват», суть которого заключается в том, чтобы перебросить пистолет из одной руки в другую. Однако, у него есть один существенный недостаток — его трудно провернуть, если у вас повреждена правая рука, то есть именно тогда, когда это нужно больше всего. Насколько мне известно, в последний раз данный прием был применен на практике, когда какой-то пьяница прострелил руку одному лихому шулеру по имени Люк Шорт, который к тому же слыл метким и бесстрашным стрелком. Люк попытался проделать этот самый «перехват», но у него ничего не получилось. А его противник тем временем выстрелил снова и сразил его наповал.

Я почувствовал, как револьвер выскальзывает из онемевших пальцев, и тут же бросился ничком на землю, пытаясь нащупать его левой рукой. Времени у меня было мало. Я чувствовал, что на меня наставлен пистолет, и теперь лишь гадал, куда попадет эта пуля…

Прогремел выстрел, потом ещё один, но ни одна из пуль не коснулась меня. Я подхватил с земли револьвер и поднял глаза. Фредерикс неподвижно стоял передо мной, и на его лице застыло странное, отрешенное выражение. Он выронил пистолет в начал медленно оседать на землю.

Я взглянул в сторону хижины. Да, молва была права, он был не плох, совсем не плох… Человек, не расстающийся с пистолетом, великий белый охотник, старый Бвана Симба собственной персоной, выходящий из засады поистине великолепное зрелище. Для меня до сих пор остается загадкой, каким образом ему удалось добраться до двери со сломанной ногой, пусть даже и при помощи Бет. Но я не собирался расспрашивать его ни о чем. Уж очень не хотелось в очередной раз выслушивать его пространную, чопорную болтовню.

Он стрелял очень старательно, видимо, решил лишний раз попрактиковаться — тело максимально расслаблено, насколько это позволяла его рана, рука с пистолетом вытянута, но не выпрямлена до конца, а слегка согнута в локте. За то время, что Фредерикс падал, он успел всадить в него ещё две пули, продемонстрировав отличную меткость и кучность. Еще бы, ведь когда-то это было его работой.

Я встал с земли. Боль в груди ещё не заявила о себе в полной мере. Это придет чуть позже. Я подошел к трупам и проверил качество работы Герцога, а заодно и своей собственной. Затем я направился вверх по склону, обратно к хижине, на пороге которой он все ещё стоял, прислонившись к косяку. Бет была рядом с мужем, заботливо поддерживая его. Я невольно засмотрелся на эту идилию, а потом обратился к Логану.

— Чистая работа, дружище, — сказал я. — И пока мы тут одни, то может быть, договоримся заранее, как разделить лавры победителя, чтобы никому не было обидно.

Он глядел на меня в упор.

— Мне ничего не нужно, — быстро ответил он

Я на мгновение задумался, мысленно перебирая различные возможные варианты, а затем сказал:

— Возможно, мы могли бы выхлопотать тебе небольшую медаль или организовать благодарственность от президента или ещё что-нибудь в этом роде.

Он перевел взгляд на Бет.

— Если можно, то мы предпочли бы вообще не фигурировать в этом деле, проговорил Логан, и она согласно кивнула. Он слабо улыбнулся. — Мне не хотелось бы войти в историю в качестве наркокурьера, переправившего через мексиканскую границу сколько-то там фунтов героина, не говоря уж о том, побочном грузе. Раз уж тебе все равно, то пусть будет так.

Мне вовсе не было все равно, то есть, не совсем, но все-таки этот человек спас мне жизнь — по крайней мере, так мне казалось тогда. Хотя в течение двух последующих недель порой наступали и такие моменты, когда я уже не был так твердо в этом уверен…

Глава 25

Учтивый молодой человек из Комиссии по атомной энергии сказал мне:

— Полагаю, мистер Хелм, вы понимаете, что этот разговор должеоостаться строго между нами.

— Разумеется, — подтвердил я. — Ну так все-таки, что было в тех банках? Новая карманная модель атомной бомбы?

— Ну в общем-то, — неохотно проговорил он, — не совсем. Это было… довольно оригинальное устройство для проведения деверсий, состоявшее из радиактивных отходов, помещенных в свинцовый контейнер, оснащенный взрывным механизмом малой мощности. Столь малого количества взрывчатки недостаточно для того, чтобы нанести сколь-нибудь существенные разрушения зданиям и сооружениям, однако при этом довольно обширная территория оказывается загрязненной радиактивными веществами, что может иметь весьма плачевные последствия для людей, оказавшихся поблизости, если они только вовремя не распознают опасность и не пройдут немедленную дезактивацию. У нас уже было несколько случаев…

— Я знаю, — сказал я. — Об этом писали в газетах.

— Были и другие, с менее печальным исходом, о которых газеты не писали, — продолжал он. — Во многих случаях, благодаря оперативным действиям соответствующих служб, ущерб был относительно невелик пострадавшие отделывались лишь легкими физическими повреждениями. Но вот моральный ущерб, нанесенный таким образом, огромен. — Он помрачнел. Мистер Хелм, вы должны понимать, что люди, работающие в области атомной энергетики, зачастую, скажем так, довольно болезненно воспринимают любую информацию, касающуюся редиактивности. Подобно тому, как те, кому приходится работать со взрывчатыми веществами, нередко вздрагивают при каждом громком звуке. Когда же начинает взрываться оборудование, которое ни при каких условиях взорваться было не должно, а люди получают огромные дозы облучения, находясь в местах, считающихся относительно безопасными… Это резко снижает эффективность работы, если не сказать больше. Например, на днях на одном объекте даже отходы не вывозили до тех пор, пока всем рабочим не разрешили облачиться в специальные защитные костюмы. Такое теперь тоже не редкостью. Так что, с психологической точки зрения, все было спланировано очень тонко. И если бы только им удалось завезти достаточно количество…

Я посмотрел в окно, а так как моя палата находилась на третьем этаже больницы, то увидеть через него я мог лишь голубое и безоблачное небо Невады.

— Значит, говорите, свинцовый контейнер, — задумчиво проговорил я. — И насколько надежно, по вашему, этот крохотный кусочек свинца может защитить от радиации?

Он рассмеялся.

— Уверяю вас, мистер Хелм, вам не о чем беспокоиться. Вас уже обследовали на этот счет. Очень тщательно. И хотя одну из бомб вы даже держали в руках, но время контакта было очень незначительным, чтобы это могло вызвать какие-то негативные последствия для вашего здоровья. Реальная угроза жизни и здоровья возникает лишь в том случае, если радиактивная начинка попадет непосредственно на человека. Хотя, если какой-нибудь мексиканский джентльмен держал всю партию товара под своей кроватью, то, возможно, сейчас он чувствует себя не вполне здоровым. И лично я бы не рискнул ширяться таким героином, даже если сам плотно сидел на игле и жить не мог без этой отравы. Но это, как говорится, уже их трудности. Отвечая же на вош вопрос, скажу лишь, что любой, даже самый обычный дозиметр, обязательно бы засек наличие радиактивного вещества внутри относительно тонкой свинцовой оболочки. И скорее всего, именно поэтому их и доставляли такими окольными путями.

— Возможно, мой вопрос покажется вам дурацким, но почему же тогда они не наладили производство этих бомбочек прямо здесь, на месте?

— А где бы они тогда взяли главным компонент? Ведь в магазине его не купишь. В любом случае, его пришлось завозить из-за границы; да и само устройство тоже в подвале на коленке не смастеришь из газовой трубы и нескольких шашек динамита. — Он поднялся. — Их эксперимент удался; скажем так, что первая поставка, с последствиями которой нам до сих пор приходится иметь дело, прошла успешно. Так что если бы и вторая партия груза попала бы в страну и была бы пущена в ход, прежде чем мы смогли разобраться, с кем имеем дело, то у нас начались бы серьезные проблемы. Зато теперь мы примен соответствующие меры, чтобы исключить возможность повторения подобных деверсий в будущем — хотя, думаю, это был первый случай за все время, когда нам пришлось беспокоиться из-за того, что кто-то таскает радиактивные материалы из дома на ядерную установку. Все равно что ходить в лес со своими дровами, да? Ну что ж, мистер Хелм, до свидания. Ваш шеф просил меня ввести вас в курс дела. Надеюсь, я не слишком вас утомил.

Дверь за ним закрылась. Несомненно, это была весьма интересная информация, но, честно говоря, я не понимал, зачем мне все это знать. Потом я заснул. А на следующее утро меня навестила Бет.

Она робко, несколько неуверенно вошла в палату, словно не будучи до конца уверенной, что ей здесь будут рады. На этот на ней был костюм из потертой джинсовой ткани и все та же белая ковбойская шляпа. Я был рад, когда она сняла её и уже больше не походила так сильно на девушку с родео.

— Медсестра разрешила мне тебя проведать, но попросила долго не задерживаться, — сказала она. — Мэт, ну так как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответил я. — Ну, более или менее. А ты как?

Мой вопрос, похоже, удивил её.

— Нормально, — ответила она, но потом все-таки поняла намек и немного смутилась. — Нормально, — повторила она. — Все… все хорошо. Вот. — Она рассмеялась. — Кстати, надеюсь тебе уже известно, что семья Логана попала в автомобильную катастрофу?

— Такова официальная версия?

— А ты разве не знал?

— Я сам предложил им эту идею ещё до того, как из меня начали извлекать свинец, — сказал я. — Просто не знал, как именно они её обыграли.

— Наш «ягуар» разбился в каньоне Бакмана, — объяснила она, — а мы втроем находились в нем. Во всяком случае, так это было представлено. На наше счастье мимо проезжал полицейский патруль. Конечно, никто не знает, что им могло понадобиться в такой глуши, но они были очень любезны и обходительны и немедленно доставили Питера и Ларри в больницу. Один из полицейских даже пожертвовал на время свою форменную рубашку. — Немного помолчав, она добавила: — Похоже, твой начальник и вправду человек влиятельный. Доктора не сказали ни слова про огнестрельные ранения. В газетах написали, что это была авария, и все. Мэт, я… мы тебе очень благодарны. Если бы дело получило огласку, то тогда… ну, сам знаешь, все было бы совсем по-другому. Он старался забыть о том, что с ним было раньше. Ему не хочется быть героем. Он просто хочет жить, как все. Быть законопослушным гражданином, просто обычным человеком. Я думала, что он станет жалеть о том, что нам пришлось пожертвовать его «ягуаром», но он говорит, что это даже к лучшему, что ему больше не нужна такая машина. И что отныне он станет водить лишь ислючительно седан, в котором можно путешествовать всей семьей.

— Ясно, — сказал я. Я тоже на протяжении многих лет и по тем же мотивам водил лишь грузовичок-пикап, но мне это, увы, не помогло. Однако, напоминать ей об этом я не стал, и вместо этого сказал совсем другое: — Ну что ж, передай ему, что я ему желаю удачи и всех благ.

— А мне? — спросила она.

— Ну, разумеется, и тебе тоже.

Она улыбнулась.

— Похоже, за последнее время я тебе порядком надоела, да? Что ж, я тебя не виню. Я вела себя не очень хорошо по твоим стандартам. К счастью, Ларри хочет видеть рядом с собой жену и друга, а не… товарища по охоте, если можно так сказать. А я, Мэт, стала ему верной женой и хорошим другом, хоть в секретные агенты и не гожусь.

Я усмехнулся.

— Да уж, не годишься, это точно. И все-таки хорошо, что мы теперь оба точно уверены в том, чего хотим, правда? Хотя всего пару недель назад, когда я впервые увидел тебя…

— Да, — быстро согласилась Бет, — и если бы мальчишки тогда нам не помешали… — Она слегка поежилась. — Но, слава Богу, они появились вовремя!

— Ну зачем же так категорично, — заметил я. — Ты, можно сказать, обижаешь меня в лучших чувствах.

Она лишь рассмеялась в ответ. Ей не было никакого дела до моих чувств. К тому же после того, как я у неё на глазах добил Мартеля выстрелом в голову, оно, наверное, окончательно утвердилась во мнении, что они у меня напрочь отсутствуют. Она взялась за шляпу.

— Что, наверное, мне пора…

— Бет, ещё всего один вопрос, — окликнул я её.

Она обернулась, стоя в дверях.

— Что еще?

— Те двое, — сказал я, — те два мужика, что попытались похитить девчонку, но вместо этого их самих загрызла собака… Помнишь? — Я не стал бы затрагивать этот вопрос, если бы она так легкомысленно не посмеялась над моими чувствами.

Она провела языком по пересохшим от волнения губам.

— Как такое можно забыть? Но почему… почему ты спрашиваешь?

— Потому что это ведь ты послала их, — спокойно сказал я. Она молчала, и тогда я продолжал: — Я тут на досуге попытался увязать между собой время и расстояния, о которых шла речь, и получил единственно возможный ответ. Когда те люди явились за Мойрой Фредерикс, то Ларри был уже давно в пути и направлялся к мексиканской границе, иначе просто быть не могло; а он у тебя не из тех, кто согласится отправиться за тридевять земель, спихнув на жену такое рискованное дело, как похищение человека. Но даже если бы ему в голову и в самом деле пришла столь бредовая идея, то он никогда не стал бы впутывать в это дело тебя. Мне кажется, что в отличие кое от кого, Ларри слишком благороден для того, чтобы использовать свою юную знакомую, к которой он относится с симпатией, в качестве оружия против её отца.

— Теперь ты его называешь Ларри, — задумчиво проговорила она. — Раньше он был для тебя просто Герцог.

— Он заслужил право на то, чтобы я называл его так, как он сам того хочет, — сказал я. — А ты уклоняешься от ответа. Я так думаю, что на самом деле ваша ссора с Ларри произошла в тот же день, только гораздо раньше, чем ты постаралась мне это представить, скорее всего, ещё рано утром, сразу же после того, как он отправил детей в горы. Ты закатила ему скандал, усомнившись в том, что там они будут в безопасности, после которого он схватил телефон, позвонил Фредериксу и укатил со двора, не помня себя от бешенства. Затем тебя начали мучить угрызения совести из-за того, что, выходит, ты сама подтолкнула его на такой шаг. Перед отъездом он приставил к тебе для охраны двоих надежных ребят, наказав им исполнять любые твои распоряжения. И вот тебе в голову пришла эта замечательная идея, но только она почему-то не сработала.

Бет стояла, нервно покусывая губы.

— Я лишь пыталась… помочь. Сделать так, чтобы ему не пришлось возвращаться обратно с эти… я подумала, что если девчонка будет у нас, то мы сможем заключить своего рода сделку, когда он вернется… — Она тяжело вздохнула. — Конечно, ты прав. Это была безумная, ужасная затея. Меня по ночам до сих пор мучат кошмары… Мэт, и что ты теперь намерен делать? Что мне за это будет?

— А Ларри знает?

— Конечно, я ему все рассказала.

— Насчет меня можешь не беспокоиться, — сказал я. — Я просто подумал, что между нами не должно оставаться никаких недомолвок. Можно тебя ещё спросить?

— Да, — кивнула она. — Конечно.

— Хорошенько подумай и скажи мне вот что: а решилась бы ты на похищение кого-либо ради меня?

Она ответила не сразу. И в конце концов чуть слышно сказала:

— Нет, Мэт. Вряд ли.

— Ну значит, сейчас у тебя все в порядки, да?

Она кивнула.

— Да, все замечательно.

— Что ж, передай детям большой привет от меня и скажи, что я их всех очень люблю. Я постараюсь не забывать об их днях рождения.

— Ларри говорит… он говорит, что берет свои слова обратно, и мы будем всегда рады видеть тебя на нашем ранчо. Можешь приезжать в любое время.

— Конечно.

Она задержалась в дверях, но, похоже, все уже было сказано, и тогда она повернулась и молча вышла из палаты. Я откинулся на подушки и подумал о детях, видеться с которыми мне теперь придется не часто. Что ж, честно говоря, я никогда не был примерным отцом. Возможно, Логану удастся достичь гораздо больших успехов на этом поприще. Наверное, эти размышления так утомили меня, что я и сам не заметил, как уснул, потому что в очередной раз открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что Мойра стоит у моей кровати и с нитересом разглядывает меня.

На ней был черный льняной костюм, черные туфельки и перчатки. Короче, выглядела она обалденно, но казалась несколько подавленной. Ее золотисто-рыжие волосы были старательно уложены в гладкую прическу — прядка к прядке, волосок к волоску. Возможно, ей пришлось задержаться у зеркала в холле, чтобы привести её в порядок, а, может быть, она просто стала взрослее и научилась-таки носить «взрослую» прическу. Взгляд её глаз цвета морской волны также говорил о том, что с момента нашей последней встречи в её жизни произошли существенные изменения.

— Здравствуй, Мойра, — сказал я.

— Привет, красавчик.

— Я думал, ты все ещё сердишься на меня.

— Это было две недели назад, — ответила она. — Я не могу сердиться так долго. На этой кровати ты кажешься таким беспомощным… — И немного помолчав, добавила: — Моя мама умерла на днях.

— Мне очень жаль.

— Да брось ты, — отмахнулась она. — С чего тебе должно быть даль? Наверное, она просто ждала. Хотела пережить его, ему назло. А когда узнала, что его больше нет, то поняла, что её больше ничего не держит на этом свете, и просто тихо отошла в мир иной. — Она указала на свой костюм. Траур. Чумовая вещь, правда?

— Я я думал, что это из-за…

— Из-за него? Ради него я даже носков не сменила бы. — Она снова замолчала, а потом спросила: — А тебе обязательно нужно было это делать? Но тут её взгляд остановился на широкой повязке, стягивающей моою грудь под больничной пижамой. — Хотя, о чем я говорю, дурацкий вопрос. Но… — Она тяжело вздохнула. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Да, знаю.

— А вообще, все было даже очень неплохо, — натянуто сказала она. Одним словом, классно.

— Да, — согласился я. — Классно.

— Я могла бы принести тебе цветы или что-нибудь вкусненькое. Хочешь?

— Нет, лучше не надо.

— Я догадывалась, что ты это скажешь.

— Знаешь, — сказал я, — я слышал, что молодой Логан тоже лежит на этом же этаже, дальше по коридору. И он все ещё в тяжелом состоянии. Немного положительных эмоций ему не повредило бы.

Она равнодушно глядела на меня.

— Возможно, в чем-то ты и крутой. Но вот сваха из тебя никудышняя. И вообще, это не твое дело.

— Да я просто подумал…

— А ты, оказывается, ещё и думать умеешь? — Она вздохнула. — Ну ладно, в какой он палате?

— В сто сорок третьей.

— Ну так уж и быть, схожу, проведаю его. Если уж тебе этого так хочется. — Еще какое-то время она просто молча глядела на меня. — Знаешь, похоже мой отец как был по жизни неудачником, так и умер. Даже выстрелить как следует не сумел! Если бы он тебя убил, то я бы по тебе очень горевала. Оплакивать тебя мне было бы гораздо легче, чем… Ну ладно, красавчик, прощай.

— Прощай, — отозвался я, провожая её взглядом и замечая, что тоненькая прядка её золотисто-рыжих волос все же выбилась из прически, спадая на правое ухо. Видимо, она ещё не повзрослела настолько, чтобы научиться справляться с этим. Ну ничего, зато у неё впереди ещё целая жизнь.

Конечно, я мог бы сказать ей, что это не я застрелил её отца, хотя очень к тому стремился. Тем самым я мог бы её удержать и провести с ней ещё какое-то время. Это было бы замечательно; но, ко сожалению, это был не мой секрет, и к тому же в конце концов нам все равно пришлось бы растаться. Зато теперь она свободна, и может сделать счастливым другого человека. Наверное, с моей стороны, это был благородный поступок. Но как и следовало ожидать, настроение у меня после её ухода основательно испортилось, а потому я был даже рад, когда зазвонил телефон; однако, когда я услышал знакомый голос на другом конце провода, радость моя быстро померкла.

— Эрик, ну как ты? — спросил голос Мака.

— За точным диагнозом обратитесь к лечащему врачу, — сказал я.

— Уже обратился. Он говорит, ты будешь жить.

— Что ж, я очень рад, что он наконец-таки принял решение, — заметил я.

— А когда ты более или менее придешь в себя, то я хочу получить от тебя полный отчет, — продолжал Мак. — Похоже, некоторые моменты требуют подробных объяснений. Последние две недели я только и занимаюсь тем, что сочиняю небылицы, чтобы отчитаться за двух юных дебилов с поврежденными правыми руками, шесть человеческих и один собачий труп, одну вспыльчивую юную особу, удержившуюся под стражей вопреки её воле, троих тяжело раненных и ещё одну полураздетую леди, которая, к счастью, не пострадала, но почему-то оказалась без блузки.

— Не говоря уже о нескольких килограммах героина и кое-чего еще, заключил я.

— Да, — сказал он. — И это тоже. И хотя наши коллеги из дружественных нам агенств наверняка будут шокированы использованными тобою методами, они очень довольны полученными результатами.

— А вы, сэр?

— Эрик, а сам-то ты как думаешь? По имеющейся у меня информации, один из моих людей допустил, чтобы его а) вырубили ударом по голове, б) застигли врасплох по время сна, и в) оказался подстреленным человеком, которого к тому времени уже сам держал на прицеле.

— Сэр, похоже, вы и в самом деле хорошо информированы. Так что же вы теперь со мной сделаете? Выгоните с позором и сошлете в Сибирь или ещё куда подальше заведовать почтой?

В трубке воцарилось непродолжительное молчание; и затем он сказал:

— Эрик, так ты все-таки понял, что к чему? Ведь именно этим Мартель и занимался все эти годы, контролировал доставку посылок. Не удивительно, что после того положения, какое этот урод занимал раньше, он ненавидел свою новую работу. Но у мафии до недавнего времени были четко отлаженные каналы для переправки наркотиков. Так что все, что оставалось сделать нашим давним друзьям, так это внедрить проверенных агентов на ключевые посты по маршруту прохождения товара, чтобы сначала заложить необходимые материалы в контейнеры с наркотиками, а потом снова извлечь их оттуда. Так что наркоторговцы, сами того не зная, выполняли за них всю черную работу, тайно перевозя через границу адские устройства. Так что Мартель почти не кривил душой, когда говорил, что это не он работает на Риззи, а Риззи на него.

— Я бы сказал, это равнозначно тому, что пытаться оседлать вместо пони тигра-людоеда.

— Не исключено, что они прибегали к такому способу транспортировки лишь в самых крайних случаях. Но уэж зато при необходимости им всегда можно было воспользоваться. — Я слышал, как Мак откашлялся, как бы предупреждая тем самым меня о том, что он возвращается к предмету нашего разговора, который, как мне казалось, я сумел так ловко направить в другое русло. — И все-таки, Эрик, как я уже сказал, действовал ты далеко не с наибольшей эффективностью…

— Я мог бы оправдаться личной заинтересованностью и отсутствием четких инструкций, — ответил я, — но не стану этого делать. Признаю себя виновным по пунктам а) и б) обвинения. Что же до пункта в), то, памятуя о ваших последних указаниях, я объявил им, что они арестованы. Но вот только они почему-то мне не поверили. Наверное, с моей стороны это прозвучало все-таки не слишком убедительно. Ведь прежде у меня никогда не было возможности попрактиваться в арестах людей, сэр.

— Объяснение грамотное, но тебя это все равно не оправдывает, — сказал он. — Слушай, Эрик, а может быть ты просто устал? Может, тебе стоит отдохнуть, расслабиться… Кстати, я знаю одно очень неплохое местечко… Ты же любишь рыбалку, правда? Так что, как только тебя выпишут из больницы, то бери свои удочки и…

В общем, речь шла об озере, затерявшемся где-то среди гор, и по словам Мака выходило, что это было самое замечательное место на земле, идеально подходящее для восстановления сил после огнестрельного ранения.

— Да уж, сэр, — осторожно заметил я, выслушав его. — Звучит очень заманчиво. Большое спасибо вам за заботу, сэр.

— А если хочешь, то можешь остаться там до самого открытия охотничьего сезона, — продолжал он. — Вообще-то, я бы рекомендовал тебе захватить с собой крупнокалиберную винтовку, лучше с оптическим прицелом… да, ну и, конечно, пистолет с патронами. Чтобы поддерживать форму.

— Ну да, если только для этого, — задумчиво проговорил я. — Конечно, сэр. А может быть, мне уж заодно захватить с собой и базуку или небольшую горную гаубицу?

— Да нет, не думаю, что до этого дойдет, — ответил он, но я заметил, что сам он в этом до конца не уверен. — Ну ладно, Эрик, до свидания. Береги себя.

Последний совет показался мне наиболее актуальным. Ибо, похоже, у Мака таких намерений не было. Я положил трубку на аппарат, откинулся на подушки и стал думать о том озере в горах, теряясь в догадках, что именно Мак мог там потерять, а также размышляя над тем, что и как мне придется сделать, чтобы успешно выполнить уготованную мне миссию…

Content

Гамильтон Дональд
Ликвидаторы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25